Пурпурный рассвет. Апогей. Часть 1

Пролог

Поселок Текос

База «Исток»

23 сентября

3.37 по московскому времени

В кабинете непривычно тихо и пусто. Свет выключен, только жидкие лучи уличных фонарей, пробивающиеся через окна. С улицы доносятся звуки проезжающих мимо патрульных на квадроциклах, слышны шаги бегающих в суматохе по этажам людей, а он сидит здесь один. Князев достал из кармана смартфон и посмотрел на маленькую красную точку на карте. Женя в комнате. Неизвестно, спит она или нет, хотя как тут уснешь при таком хаосе. Татьяна Валерьевна и Вера рядом с ней, если даже она боится, то она не одна. Вера последние дни от нее не отходит. Девочки сдружились и ведут себя как сестры, несмотря на то, что первое время в «Истоке» девочка проводила намного больше времени с другими детьми, почти пропав из виду. Но либо пережитое вместе, либо просто дружба сблизила детей. Больше всего хотелось плюнуть на все, сложить с себя все полномочия и обязанности и уйти к ним. Как только представлял Женино заплаканное лицо сразу в груди начинало колоть и весь мир переставал казаться важным. Все эти Нуклии, Проталии и иже с ними отходили на последний план. Вся вселенная концентрировалась на одной маленькой девочке. Никогда не думал, что способен на такие чувства и такую привязанность. И только Женя мотивировала не послать все куда подальше, а дальше тащить на себе бремя руководителя.

Посмотрел на часы. Скоро начнет светать, но сна ни в одном глазу. Мозг перегружен необходимостью принятия решений, а сил действовать уже попросту нет. Почти две тысячи человек прямо сейчас везут в заброшенный «Восход». Что с ними делать дальше? Как убедить такое количество людей с грамотно промытыми мозгами, что мы не причастны к эпидемии и невольно стали лишь пешками в игре Нуклия. Все наши попытки открыть им глаза будут разбиваться об стену зашоренных убеждений. В случае, если нам не склонить их на свою сторону, то что с ними делать? Ведь если мы их просто отпустим, они тут же встанут в строй очередной атаки на нашу базу.

Еще эти проблемы с Лесным. Он, без вопросов, гениальный изобретатель, но эта его манера воспринимать реальность как машина дико бесит. «Рациональность». В его понимании все должно поддаваться логике, быть взвешенно, риски исключены. Отринуть все человеческое. Какое общество он хочет построить таким образом? Да если дать ему власть, то мы все будем шагать строем в черной форме с крестами и приветственно вскидывать правую руку от груди. Сам же выбрал нас, для взаимодействия с людьми, и сам нас в этом ограничивает.

«Отец, если бы ты только выжил. Я бы приполз к тебе на коленях, вымаливать о прощении. Каялся, какой я тупой придурок, целуя твои руки. Как мне не хватает твоей мудрости. Ты с ноля построил огромный бизнес, больше сорока тысяч человек в подчинении, заводы, международные филиалы, госконтракты, закупки, договора с поставщиками и покупателями. Как ты с этим справлялся? Как ты управлял этой махиной, да так, что она работала, и приносила колоссальный доход. Да ладно доход, я лично видел твоих работников, они были счастливы. Они бежали из дома на работу, как на праздник, потому что работа и была для них домом. А я, из-за своего эгоизма и детских обид, ничего этого даже не замечал, не ценил и мог вообразить, какую ношу ты на себе тащишь и почему ты приходишь домой выжатый как лимон. Мне очень нужен сейчас твой совет, хотя бы несколько слов. Но тебя нет, как и нет мамы. Я даже не успел попрощаться и похоронить вас. Вашим последним пристанищем стали больничные койки, пока я отходил от загула.»

Князев прислонился лбом к стеклу. Глаза намокли, в носу защипало. Ну вот, еще не хватало расплакаться. Руководитель «Истока» стоит и ревет в кабинете совещания, спрятавшись от всех. Задержав на секунду дыхание, вытер лицо и направился к двери.

Часть 1

Глава 1

Поселок Текос

База «Исток».

23 сентября

3.52 по Московскому времени

Стив вошел в комнату, заставленную столами с коммуникационным оборудованием. В креслах сидят операторы со шлемами FPV, удаленно пилотируя вертолеты. Несколько человек в стороне, возле кулера с водой и полками с лёгким перекусом, что-то обсуждают.

— Как вы, ребят? — Прайс подошел к группе разговаривающих.

— Руки до сих пор трясутся. — Ответила девушка с коротко остриженными черными волосами и татуировкой на шее. — Когда в мою вертушку ракета прилетела, было чувство, что я сейчас реально взорвусь. Чуть с кресла не грохнулась.

— А мне понравилось, словно в игру играешь, только графика фотореалистичная. — Подхватил совсем юный парнишка, больше похожий на школьного ботаника.

— Игрушка? А ты понимаешь, что мы по живым людям стреляли? — Стоящий рядом мужчина с сединой на висках, пожевал губами и посмотрел по сторонам, словно собирался сплюнуть. — Игрушка, мать вашу.

Все разом притихли и опустили глаза в пол.

— Вы молодцы. Большие молодцы. Спасли сегодня очень много жизней. Я очень переживал, как вы справитесь. Всего несколько недель тренировок и вот так сразу в самую гущу событий. Но вы справились. — Постарался приободрить Прайс. Повернувшись к продолжающим управлять вертолетами, Стив повысил голос. — Так, народ. Чьи вертолеты уже на базе, можете идти отдыхать, до обеда вас никто трогать не будет. Команда, кто летит из Москвы, если сильно устали или кружится голова, обратитесь к освободившимся, вас заменят. Когда будете меняться, не забудьте переключиться в режим автопилота.

Народ зашумел. Стив вышел из кабинета и столкнулся в коридоре с Князевым. Саша, стремительно шагая по коридору, чуть не сбил с ног зазевавшегося Прайса.

— Ты куда так несешься? — Стив в последний момент отшатнулся к стене.

— Тебя ищу. — Ответил Князев, еле успев остановиться, чтобы не пролететь мимо.

— А бежишь, словно на пожар. Что-то случилось?

— Да у нас так-то очень до фига что случилось. Тебе все пересказать или помнишь?

— Ты не с той ноги встал?

— Я и не ложился. Ладно. Может в штаб пойдем? Не кайф в коридоре болтать. — Саша указал в сторону кабинета, служившего мозгом всей базы.

— Давай. — Прайс кивнул. — И это, давно хотел тебе сказать, нам теперь за речью следить надо. Все эти «дофига», «кайф» и прочие речевые обороты, особенно нецензурная речь, необходимо их исключать.

— Ты слишком много общаешься с Киром. Скоро будешь разговаривать как он. «Александр такое поведение непозволительно». — Князев изобразил манеру речи Лесного, но вышло слишком наигранно.

— Это не из-за Кира. Люди смотрят на нас, берут с нас пример и наша манера речи станет приемлемой в «Истоке». А если мы будем разговаривать как эти, ну как их…

— Гопники?

— Да, точно, гопники, никак не запомню это слово. Ну или как малолетки на форумах, то культура речи будет деградировать. Следить то за этим некому. Так что будем начинать сами с себя. Вот при Жене ты же так не разговариваешь.

— Ладно, граммар наци, заканчивай душнить, постараюсь выражать свои мысли наиболее подобающими оборотами. Такие выражения более приемлемы?

Стив не ответил, лишь вздохнул, посмотрев на Князева.

В штабе шумно от десятков работающих компьютеров, радиостанции и других устройств, о предназначении которых Саша мог только догадываться. Прайс быстро прошелся по основным, проверил обстановку и подошел к кофемашине. Воздух наполнился приятным запахом терпкого напитка.

— Ты будешь? — Спросил Стив, доставая из холодильника упаковку сливок.

— Да, только без сахара. — Князев сел в кресло напротив монитора с видеопанорамой пляжа Архипо-Осиповки, поступающей от патрулирующих дронов. — Тишина?

— Да, уже сбился, сколько раз там коптеры прогнал. Смотрел во всех диапазонах, и в инфракрасном, и в ночном и просто пытался высмотреть хоть какое-то движение. Никого. Если только кто-то умудрился спрятаться в здании, но Борис с ребятами вроде все прочесали.

— Даже если кто и укрылся, далеко не уйдут.

— Это точно. На держи. — Стив протянул кружку, исходящую паром. — Я теперь по всему побережью от Туапсе и до Керчи постоянно дроны гонять буду. Не очень хочется прозевать еще одну такую высадку в Нормандии.

— А у тебя «птичек» хватит?

— Постоянно пополняем парк. Лесной недавно привез две новые модели. Не просто переделанные старые, а абсолютно новую разработку. Более мощные двигатели, усовершенствованные камеры, увеличенная автономность. Они сами могут заменять свои батареи, при низком заряде. Такой коптер может летать неделю без перерыва, а с доступом к базовой станции с заменой аккумулятора вообще почти бесконечно. — Стив сел в кресло рядом, достал из ящика стола батончик шоколада и принялся за кофе.

— У Лесного там что, завод Foxconn в подвале? — Саша сделал несколько больших глотков не обращая внимание, на то что напиток горячий. — Ты бы на сладкое меньше налегал, а то уже килограмм пять набрал. Скоро превратишься в клишированного компьютерного задрота.

— Ты же сам видел у Лесного производственные роботизированные цеха. А основные комплектующие мы ему поставляем. Техники сейчас везде навалом. Да он и до «Пурпурного» по любому подготовился, запасся необходимым. — Прайс посмотрел на свой живут и пощупал складки. — Не сильно я и поправился. Сегодня, точнее уже вчера, весь день не ел. Хотя ты прав, надо бы в тренажерный зал ходить начать. Как вспомню наш побег из «Рассвета», представлю, что было бы, будь я жирным.

— Застрелили бы тебя, чего гадать. Что-то мы от темы ушли. Ты по поводу Лесного что думаешь? Он на связь так и не выходил?

— Нет. Как ты с ним поругался больше не объявлялся. Хотя я вызывал его несколько раз.

— Сидит, наверное, у себя там и дуется.

— Он ничего не чувствует, не забыл? Ему на эти ссоры плевать, как слону ну муху. К тому же он знает вообще все, что происходит. Все наши переговоры и видео с дронов идут через его сервера. Он всегда держит руку на пульсе и появляется только в момент острой необходимости.

— Прямо боженька, скоро молиться ему начнут. Как объявится, дай мне знать ладно?

— Хорошо. Кстати, ты куда пропал пол часа назад? Я прошелся по этажу и тебя не видел.

— В туалете сидел. — Соврал Князев. — От нервов живот прихватило. Как там Марк с Тимуром?

— Летят. Марк держится, Вадимовский медик его осмотрел, сказал, что органы зацепили, купировал кровотечение. Сам Воеводов в очень тяжелом состоянии. Шанс выжить — процентов десять. Не известно, вообще, дотянет он до прилета или нет.

— А я говорил Лесному, что нам надо поддержать Вадима. Были бы с ним наши вертолеты с самого начала, все по-другому сложилось бы…

— Ничего бы не было по-другому. — Перебил Прайс. — Воеводов попал в ловушку. Нуклиевцы все грамотно подстроили. И будь с ним наши вертушки изначально, их бы перещелкали в первую очередь. Потом не чем было бы вытаскивать их оттуда. Сейчас нам помог эффект внезапности и кто-то из людей Вадима, он уничтожил системы ПВО анклавовцев, причем последнюю подорвал своим подбитым вертолетом.

— Ого, я не знал. А кто это был?

— Я не знаю. Потом спросим у эвакуированных. Но, как видишь, Кир опять оказался прав. Он же просчитывает все на несколько ходов вперед, и сто процентов предвидел такой вариант развития событий. — Стив бросил короткий взгляд на экраны.

— Если предвидел, то почему не предупредил, что это западня? Или пути Господни неисповедимы?

Стив промолчал, лишь пожав плечами, и продолжил жевать батончик.

6.32 по московскому времени

Солнце уже выползло из-за горизонта. Начало припекать. Под конец сентября вернулся летний зной, ощущаемый с самого утра. Ни дуновения ветра. Вика натянула кепку ниже, пряча от назойливого светила невыспавшееся и опухшее лицо. Удалось выкроить всего час полежать, спалось беспокойно и тревожно, можно сказать, вообще не спалось. Подойдя к медблоку, она на мгновение замерла, взявшись за ручку, словно готовилась нырнуть в воду. Открыв дверь, погрузилась в густой и стойкий запах медикаментов. Повернула по коридору и наткнулась на Ивана Семеновича, сама не знала почему, но называла второго врача только по имени отчеству, несмотря на то, что он был младше Людмилы.

— Привет. Ты как? Хоть немного поспала? — Иван потер красные, воспалённые глаза и зевнул.

— Да больше просто лежала. А Мила где?

— В кабинете, спит. Отправил ее, хоть она и сопротивлялась. В квартиру идти отказалась, мол надо подготовиться к приему раненых. — Иван осмотрелся и сел на стоящий в коридоре стул. — У меня до сих пор после полета земля под ногами ходуном ходит. Первый раз в жизни летал на вертолете.

— Сегодня ночью многие впервые полетали. Я тоже. — Вика прислонилась спиной к стене, поправив на боку своего верного спутника — пистолет-пулемет. — Вы вывезете? Всю ночь этим, анклавовским, помощь оказывали, сейчас еще Воеводосвских привезут.

— У нас выбора нет. Врачей не так много, а оперировать только я и Мила можем. Пока она спала, я операционные подготовил. Самых тяжелых в первую очередь на стол. Остальными медсестры займутся.

— Да, я их уже разбудила, скоро будут здесь.

— Сколько сейчас времени? — Иван похлопал по карманам и понял, что забыл телефон в кабинете.

— Половина седьмого, где-то через полчаса прилетят уже.

— Ясно, тогда надо Людмилу будить.

— Хорошо. Пойду к ней. Вам может кофе сделать?

— Давай. Только покрепче. — Иван чуть улыбнулся и направился в сторону операционной.

В кабинете темно и тихо. Возле стены, на составленных в ряд стульях, спит Мила, подложив под голову свернутую рулоном куртку. Вика подошла к подруге, положила руку ей на плечо. Будить не хотелось. Спала так сладко, что прервать сон показалось кощунством.

— Мила, пора вставать. — Бережено погладила по руке.

Люда открыла глаза, несколько раз моргнула, прогоняя сон и сразу же села.

— Привет. Что уже подлетают?

— Да, через полчаса будут здесь.

— Хорошо. Как там Марк и Воеводов? — Мила поправила растрепавшиеся волосы.

— Марк держится, весь полет пробыл в сознании, даже не спал. Вадим очень плохо. На грани смерти, удивляюсь как он вообще дотянул. — Вика по-хозяйски поставила чайник и зазвенела кружками. — Тебе как всегда с молоком? Может поесть хочешь? Кухня уже работает, попрошу принести тебе завтрак.

— Нет, просто кофе попью. Тяжело оперировать на полный желудок. — Людмила вздохнула. — Хорошо хоть еще один врач летит. Вдвоем мы бы не справились. Сорок один человек… Как подумаю, аж плохо становится.

— Уже тридцать семь. Четверо скончались в полете. — Понизив голос, сказала Вика.

— Когда это прекратиться? Когда мы перестанем хоронить убитых? — Мила потерла лицо руками. — Блин, людей и так осталось — жалкая горстка, так мы еще и стремимся перебить друг друга. Сколько вчера погибло? Около тысячи человек?

— Наверное. У Воеводова было почти двести, и со стороны Нуклия погибших не меньше семи-восьми сотен. — Ответила Вика, заливая кипяток в кружки.

— Тысяча убитых. И это только вчера. А за три месяца после эпидемии? «Рассвет» «Заря», погибшие при восстании в «Полночи», Лера, уверенна, что и Костю с Дашей не оставили в живых. И это только те, о ком мы знаем.

— Погибшие на трассе, при штурме колонны. — Напомнила Вика.

— Точно. Уже выходит под две тысячи, а это одна седьмая часть от всех выживших в России. Таким темпом через год мы просто друг друга уничтожим под ноль. Что с людьми не так? Почему в нас столько жестокости и ненависти к себе подобным? Даже в то время, когда надо объединиться для выживания, когда больше не стоит вопрос в материальных благах, мы продолжаем убивать и бороться за власть. — Мила взяла кружку из рук Вики и сделала несколько глотков. — Ладно, что-то меня понесло.

— Ты не одна об этом думаешь. Я постоянно задаюсь тем же вопросом, и понимаю, что ответа на него мы никогда не узнаем.

7.17 по Московскому времени

Всю территорию «Истока» наполнил шум рассекающих воздух лопастей. Боевые зависли над летным полем, позволя приземлиться транспортным, которых на земле уже встречали люди. Двери открылись еще до того, как колеса коснулись поверхности. Из вертолетов выпрыгнули люди в форме, и тут же начали передавать носилки с ранеными встречающим, которые сразу грузили в транспорт. Вереница машина потянулась к медблоку.

Юлаев помог выгрузить Марка, Воеводова вытащили его бойцы. Передав Сахарова в руки Милы, Тимур вышел из здания госпиталя и сел на землю, стянув с себя бронежилет. Солнце, пробиваясь редкими лучами через кроны грабов, согревало замерзшее после перелета тело. Накатила страшная усталость, придавив и лишив любого желания двигаться. Захотелось лечь прямо здесь, на траве, и уснуть.

— О, вот ты где, а я вас ищу. — Услышал голос подошедшего Джавида. — Ты что здесь расселся?

— Устал. — Сухо ответил Юлаев.

— Марк уже в операционной?

— Да, Людмила колдует над ним.

— Сильно его? — По голосу понятно, что Джавид сильно переживает.

— В живот ранили. Вроде держится, но только врачи скажут, что там конкретно. — Тимур откинулся назад, подложив руки под голову.

— А Воеводов?

— Я думал он не доживет. Два раза сердце останавливалось. Вдвоем его реанимировали, я непрямой массаж сердца делал. Каждый раз думал что все, но он снова начинал дышать.

— Как думаешь, выкарабкается?

— Не знаю, честно. Ему знатно досталось. Если бы не боец, который его собой закрыл, то некого было бы спасать.

— Обалдеть? Собой закрыл? Вот это жертвенность. А кто это был?

— Не знаю, вроде Максим какой-то, Вадим его так назвал, когда я его вытаскивал. Как здесь дела обстоят?

— Борис с людьми доехали до «Восхода». Вика с отрядом прочесала всю базу, пока Мила с медсестрами оказывала медпомощь нуждающимся. Ни одной мины или растяжки не нашли. Запустили генераторы, включили воду, распределили людей по комнатам. Стив уже переключил видеонаблюдение общины на наши серверы.

— А как мы охранять то их будем?

— Мы для этого тебя ждали. Пока там почти пятьдесят наших мужчин, но они нужны здесь в «Истоке». Без них почти все встало, и стройка, и обустройство базы. Почти все твои люди из обороны там. Надо думать, что делать. Это сейчас пленники под действием химоружия, но как придут в себя, тогда начнется веселуха.

— Ох, час от часу не легче. Ладно пойду приму душ, а то такое чувство, что по уши в крови вымазался.

— Хорошо, я тогда в медблок. Буду караулить, когда Марка закончат.

7.22 по Московскому времени.

— Как спалось? — Спросил Князев, не отворачиваясь от стола и чем-то увлеченно занятый.

— Шумно было, долго не засыпалось. — Ответила Женя, выходя из ванной.

— Ты какао любишь?

— Какао? Да, люблю. — Девочка оживилась и подошла посмотреть.

— Тогда садись. Я не знаю, правильно ли я сделал, но вроде соблюдал инструкцию на упаковке и вот еще. — Саша открыл полку и достал небольшую пачку печенья Орео. — В прикуску к какао.

Девочка радостно схватила сладость, открыла и тут же протянула первое печенье Князеву.

— Угощайся.

— Спасибо. — Саша сел на стул рядом и улыбнулся. — Какая ты заботливая.

В груди разлилось тепло. Вроде такая мелочь, обычная печенька, но то, что Женя в первую очередь подумала о нем, заставляли его улыбаться и хоть на короткие мгновения чувствовать, что есть в этом мире хоть что-то, ради чего стоит жить. Зазвонил телефон.

— Привет Саш, это Стив. Ты как?

— Вот ты всегда в самые неподходящие моменты звонишь. — Раздраженно ответил Князев.

— Ты что, на унитазе опять?

— Нет. Чего хотел?

— Борис звонил. Нам с тобой надо лететь в «Восход». Много организационных вопросов, которые удаленно не решишь. Когда сможешь?

— А это обязательно?

— Да. Там без тебя и меня не разберутся. Еще бы Тимура с собой взять, но он после ночной операции, пусть отдохнет, вечером его отправим.

— Ладно. Тогда собираюсь. Только Женьку отведу на занятия. — Князев выключил телефон и положил его на стол.

— Ты куда-то улетаешь? — Спросила в миг погрустневшая девочка.

— Да, надо отлучиться ненадолго, но я быстро вернусь. Вертолеты видела же? — Женя кивнула. — Ну вот, я на таком же. Туда и обратно. Ты даже не заметишь. Вечером уже заберу тебя.

— Обещаешь?

— Обещаю. — Князеву захотелось погладить девочку по волосам, но он сдержал порыв чувств.

— А давай вечером гулять пойдем?

— Хорошо, обязательно погуляем.

— Здорово! Еще Вику с нами позовем!

8.36 по московскому времени

Майкопский район

Князев щурился от яркого солнца, бьющего в лицо через боковые стекла вертолета и жалел о том, что не взял солнцезащитные очки. Кожа головы под вертолетным шлемом с непривычки чесалась, головные уборы он почти никогда не носил. Наушники хоть и приглушали постоянный гул лопастей, но в ушах все равно звенело.

— Как тебе полет? — Прозвучал искаженный динамиками наушников голос Прайса.

— Шумно, укачивает и кресла неудобные. — Саша повернулся и посмотрел на сидящего рядом американца. — И то, что вертолет летит сам по себе — дико нервирует.

— Ничего, сейчас Кир работает над проектом конвертопланов. Это как вертолет, скрещенный с самолетом, у него при взлете и посадке винты вертикальные, а при перелете меняют положение на горизонтальное положение. Раньше их массово не производили из-за проблем конструкции: трансмиссии, устройство поворота массивных двигателей, большая масса. А сейчас батареи Лесного и новый тип электродвигателей сводят эти факторы на нет. Все наши вертолеты были спроектированы под двигатель внутреннего сгорания, и некоторые болячки у них остались. А это будет транспорт абсолютно нового поколения. Буквально через пару недель уже поступит первый прототип на испытание. Да, кстати, на них будет установлен комбинированный тип управления: либо оператор, либо пилот, и огромную помощь будет оказывать система автопилота на базе искусственного интеллекта. Управлять таким будет не сложнее, чем новым авто с автоматической коробкой передач.

— Не по себе мне как-то от таких темпов развитиях прогресса. — Князев передернул плечами. — Раньше хоть было время на осознание и принятие новшеств. Тот же интернет, появился в конце девяностых, а массовым стал ближе к десятым. Телефоны, сначала кнопочные кирпичи, и только спустя двадцать лет добрались до смартфонов. А тут только пережили апокалипсис, как пересядем на летающие машины. Вот ответь мне на один вопрос, почему Кир настолько опережает прогресс? Он что, умнее чем все эти ученые вместе взятые?

— Я тоже думал об этом, даже пытался поговорить, но он игнорирует все вопросы, касающиеся прошлого. Я очень много провел времени в его резиденции, и нашел много фактов, свидетельствующих о его причастности ко множеству знаковых изобретений. Лесной продавал те или иные патенты, когда считал, что человечество к ним готово. Бум развития электромобилей, те же смартфоны, о которых ты говорил, 3Д принтеры, дроны, и это только то, что я успел заметить. Недавно он показывал мне линию по производству процессоров. И она повергла меня в шок, он производит процессоры по техпроцессу менее одного нанометра с каналами атомарной толщины. Я понимаю, что для тебя все эти слова как заклинания на неизвестном языке, но, для сравнения, до «Пурпурного» весь мир использовал техпроцесс семь нанометров. Производимые Лесным процессоры опережают общечеловеческий прогресс более чем на десять лет, они намного быстрее, энергоэффективнее и с меньшим выделением тепла. Я ломал голову, что за суперкомпьютер у него стоит, на котором работают его нейронные сети, но узнав про процессоры, все вопросы отпали. — Стив, заговорив о своих любимых технологиях, потерял контроль над эмоциями и начал активно жестикулировать. Акцент, почти исчезнувший за последнее время, вернулся. — Так Лесной еще очень многое не показывает. Он как родитель, который дает тебе по одной шоколадке, когда в шкафу лежит коробка конфет. Я не могу вообразить, что у него еще припрятано в чулане.

— Вот и правильно делает, что прячет. Нельзя на неподготовленных людей вываливать все сразу. Вот ты очень хороший пример: как заговоришь об этих изобретениях, как одержимый становишься. — Прайс, услышав слова Князева, резко осадился. Саша увидев это, решил сменить тему. — Это что за база перед нами? Уже долетели?

— Да, судя по GPS, это «Восход». — Ответил Стив, пытаясь скрыть обиду.

— Ну наконец-то, я уже просто мечтаю выбраться из этой жестянки.

* * *

Борис встретил прилетевших на площадке возле КПП. Для посадки вертолета освободили место, отогнав автобусы и грузовики к гаражам.

— Привет, хлопцы. Ну что, как долетели?

Князев не ответил, лишь тихо пробурчал себе что-то под нос.

— Нормально, намного комфортнее, чем на машине. По дороге тряслись бы часа три. Как у вас здесь? — Стив осмотрел бывшую общину «Восход». Дежавю. Слишком уж все походило на «Рассвет». Одинаковые типовые здания государственных объектов: оштукатуренные, невзрачные стены, плоские крыши, окна на первых этаж с решетками, несмотря на высокий забор и кпп, сторожевые вышки по периметру.

— Пока тихо. Распределили людей по комнатам. Пришлось потеснить, конечно. Раньше по двое жили, при нуклиевцах. Сейчас по четверо — пятеро пришлось. Они пока не дееспособные. Мнохие как в кому впали. Постоянно ходим проверяем состояние людей, как можем. Пытались кормить и поить, но никак, либо без сознания, либо просто не в себе. — Борис вздохнул. — Вот только кохда они придут в себя, мы точно не справимся. Нуклиевцы на совесть строили, с базы не сбежишь, но вот периметр охранять и уследить за всеми мы точно не сможем. Да и пока мы все здесь, «Исток» полностью парализован. А кто ехо подхотовит, если пленники сохласятся к нам примкнуть?

— Сколько у вас здесь человек? — Спросил Князев, нахмурив брови.

— Больше сорока, почти всех крепких мужиков собрали.

— Хм… Ясно. Ну пока выхода нет. Остановим стройку, рейды тоже свернем. Сейчас первоочередная задача — убедить этих бедолаг, что они не за ту сторону воевать пошли. Кто согласится, сразу в «Исток», будем как при коммунизме: строить общее будущее и выполнять план пятилетки за год. Базу придется знатно расширить. Хорошо, что делали запасы продуктов и мощность нашего пищевого производства сможет обеспечить такое количество людей едой. Вот персонал кухни точно надо увеличивать. А с безопасностью… — Князев почесал затылок. — Блин, жалко Тимура нет. Ладно. Вы пока остаетесь здесь. У нас там человек пятнадцать из веводовских, думаю им можно доверять. Попросим у них помощи, чтобы хоть кем-то подменять вас здесь.

— Хорошая идея, Юлаев одобрит. Я сейчас займусь перенастройкой системы видеонаблюдения. Поставлю больше камер, датчиков движения. Установлю несколько базовых станций для дронов. Отправьте ко мне человека четыре, введу их в курс дела, как что работает и обучу работать на центральном пульте. Блин. — Стив схватился за голову. — Эта нам же еще всех надо через базы данных прогнать. У нас тогда на сто пятьдесят ушло полдня, здесь за несколько дней не уложимся.

— Точно, я и забыл совсем. Борис, проведешь меня? Хочу посмотреть, что осталось от базы и, вообще, кого мы к себе собираемся брать, может там одни отморозки.

— Да, конечно, Александр, пойдем. — Борис указал на возвышающийся над остальными административый корпус. — Кстати, я тут сюрприз один обнаружил. Среди плененнохо руководства штурма, есть нуклиевцы из верхов. Однохо из них я хорошо помню. Мелкий такой, лысый, с бородой. Ехо Воеводов увез из «Зари», перед тем как разбомбить. Слышал, что он бывший начальник «Рассвета», знаком с ним?

— Этого гада я долго не забуду. Если его Вадим захватил, то как он здесь вообще очутился? — Спросил Князев.

— Сам у нехо спросишь, как очухается. Можешь сам посмотреть, точно он, или ошибся я.

— Обязательно зайдем. Вы где их держите?

— В карцере, хде же еще. Там есть несколько человек, которых из моря выловили, не успели «Бизэткой» надышаться. Поэтому за решетку посадили, под охрану. Ну и их мы точно на свою сторону склонять не будем, зато мохут знать мнохо полезнохо.

— Хорошо, разберемся с ними по ходу пьесы. Пойдем, прогуляемся по нашему «санаторию».

Ближайшее два часа Князев занимался обходом этажей и осмотром пленных. Зрелище не для слабонервных. Большая часть людей походила на мертвых: бледные, застыли в неудобных позах. Если бы не знал, что они в состоянии комы, то точно за трупы принял бы. Остальные вели себя, точно пациенты психиатрической лечебницы: лежали и бормотали невнятные слова, сидели на кроватях и озирались по сторонам с перепуганными лицами, молча смотрели в одну точку. Стив окопался на первом этаже, в бывшей комнате связи и обложился паутиной проводов. С ним четыре человека постигали новую для себя сферу знаний.

— Александр! Там на КПП люди приехали, говорят, что хотят с вами встретиться. — Отрапортовал крепкий боец в форме, застав врасплох Князева, еще не успевшего отойти от увиденных пленны в очередной комнате.

— Люди? Вы не известно кого подпустили к базе?

— Обижаете. Они с военной базы под Майкопом, люди Воеводова.

— Ну так бы сразу и сказал, а то «люди приехали».

Связавшись со Стивом, Саша попросил его тоже подойти к въезду на базу. На всякий случай взял с собой двоих из службы безопасности и проверил пистолет в поясной кобуре.

Сразу за воротами, между стальных «ежей» и бетонных блоков, стоит военный броневик «Тайфун-ВДВ» с тридцатимиллиметровой пушкой. Возле проходной два человека из «Истока» разговаривают с мужчиной средних лет, внешность которого сразу выдавала коренного жителя Кавказа.

— Здравствуйте. Вы хотели меня видеть? — Князев подошел и протянул руку.

— Привет. Меня зовут Серго Абухба. Работал с Воеводовым, на время операции остался старшим на базе под Майкопом. — Рукопожатие у абхаза оказалось очень крепким, как в тиски руку засунул. — До этого был в общине «Полночь», в Сочи.

— Я Александр Князев…

— Да, знаю. Вадим много про вас рассказывал. Кстати, как он?

— На операции. Наши врачи борются за его жизнь. Пока говорить о его состоянии рано.

— Понял. — Серго посмотрел в сторону и тяжело выдохнул. — Сколько наших вообще уцелело?

— До «Истока» добрались тридцать семь человек. Но это еще не точно. Многие сильно ранены. — Видя с какой болью воспринимаются его слова, Князев старался говорить, как можно мягче, непривычным для себя тоном.

— Вам может помощь какая нужна? Ну медикаменты там, оружие, продукты? — Решил сменить тяжелую для себя тему Серго.

— С этим проблем нет, а вот с людьми — тяжко. — Князев повернулся и посмотрел на здания общины за спиной. — У нас здесь почти две тысячи пленных. А бойцов очень мало, чтобы охранять и поддерживать порядок.

— У меня есть предложение. — Серго подошел чуть ближе, несмотря на оружие стоящих рядом людей. — Пока наши ребята у вас, лечатся и восстанавливаются, пока не известно, что там с Вадимом, я могу предоставить вам все наши оставшиеся силы в полное распоряжение. На базе осталось тридцать два обученных и тренированных человека. Смысла держать их там нет, безопасность объекта могут спокойно обеспечивать пятеро. А остальных я могу отправить к вам сюда. Объединим наши силы, все-таки цель у нас общая.

— А когда Воеводов… — Князев осекся. — Точнее, если Воеводов придет в себя, он не будет против?

— А с чего ему быть против? Он сам просил, чтобы мы вас прикрывали. Сейчас вам нужна помощь, а люди сидят без дела.

— Стив, ты что думаешь? — Саша повернулся к другу.

— Я полностью «за». Думаю, даже с Лесным советоваться не надо. — Стив не скрывал облегчения от подвернувшейся возможности решить проблему.

— Это еще кто-то из вашего руководства? Воеводов про него не говорил. — Спросил Серго.

— Да, из руководства. — Отмахнулся Князев, не желая вдаваться в объяснения, кто такой Кир.

— Хорошо. Сейчас свяжусь со своими, отдам приказ, чтобы собирались и выдвигались сюда. Ехать часа полтора от силы. Что им с собой взять?

— Пожалуй, только оружие, всего остального в достатке. Ну и если что-то типа такого еще есть. — Стив показал на стоящий рядом броневик. — То тоже не помешает.

— Хорошо, технику тоже пригоним. И оружия привезем с запасом, чтобы и вашим ребятам хватило.

— У меня вопрос есть. — Князев сощурился. — Вы были в «Полуночи», то есть давно с Воеводовым. Если он оставил вас за старшего на базе, значит вы далеко не последний человек в его окружении. Это я к чему, среди пленных есть группа бывших нуклиевских силовиков. Некоторых мы знаем, некоторых нет. Мы можем их прогнать по своим базам, но искать придется либо по отпечаткам, либо по распознаванию лиц. Вряд ли он свои настоящие имена скажут. А вы, скорее всего, знаете многих из них. Не поможете?

— С удовольствием. Кого смогу — опознаю.

Всей группой отправились к задней части общины. Между гаражами и складскими помещениями расположилось одноэтажное здание, всего с одним окном, приземистое, с толстыми стенами и массивной входной дверью, у которой стоял дежурный с оружием. Увидев Князева с группой, он потянулся отдать воинское приветствие, но сделал это очень неловко и нерешительно, вообще не понимая, что нужно делать в такой момент.

— Давай без вот этих армейских штук, ладно? У нас нет командиров и генералов, я такой же член «Истока», как и ты, просто должность у меня другая. Мне не надо честь отдавать. — Похлопал парня по плечу Князев и открыл дверь.

Под потолком загудели люминесцентные лампы, моментально возвращая всех в советское прошлое. Выкрашенные серой краской стены, коричневая плитка на полу и побеленный потолок. Или это здание застряло во времени, или его специально строили так, чтобы максимально подавить и деморализовать узников. Коридор больше напоминал собой помещение мясника на рынке, или кабинет в старой провинциальной больнице, но никак не помещение на совсем недавно построенной военной базе. Пахло подстать антуражу: потом, сыростью и грязными телами. Пройдя дальше, свернули направо и уперлись в камеры с решетками, прямо как в обычном КПЗ. Напротив сидит еще один боец из «Истока», выражая всем своим видом одновременно и ненависть к узникам, и недовольство своей обязанностью — караулить пленников в этом клоповнике. Князев подошел к решетке и отшатнулся назад от ударившего в нос запаха, словно зашел в придорожный туалет где-то на отшибе, в котором не убирались со времен революции.

— Обалдеть? Это вы уже так постарались нагадить, или вас таким ароматом встретили? — Саша прикрыл нос рукой и подошел обратно к камере. Внутри восемь человек, кто-то лежит на голом матрасе, кто-то просто сидит на полу.

— Нет здесь никого не знаю. — Сказал подошедший Серго, полностью проигнорировав вонь. — Пойдем к другим камерам.

Во второй тоже знакомых лиц не оказалось, но пленники в ней разделились на две группы, по разным сторонам помещения.

— Ну привет, паскуда. Не ожидал тебя здесь увидеть. — Серго хищно оскалился, увидев знакомое лицо в последней камере. — Вот этот, здоровый, Авак Есаян, бывший начальник «Полночи». Мразь конченная. Во время нашего восстания, собственноручно нескольких людей застрелил, простых гражданских, кто даже не знал о бунте. Насколько я знаю, он один из самых высокопоставленных нуклиевцев во всем крае.

— О! Так у нас тут у обоих знакомые есть. Привет, Пимон! Ну что, как тебе? Сменил комфортабельную комнату в Кабардинке на железную койку? Что-то ты пошел вниз по социальной лестнице. — Князев подошел ближе, моментально забыв о запахе и злобно улыбнулся, пытаясь скрыть за сарказмом внезапно нахлынувшую злость. — Как мы поменялись ролями, да? Теперь ты взаперти, и твоя судьба зависит от нас.

— Можете делать что хотите. — Ответил Эксархидис, лежа на койке в потерянном состоянии. — Вы от нас ничего не узнаете.

— Да нам ничего и не надо. Вот думаю, что будет если вас просто отдать людям, ну тем, что в «Истоке», которые знают, кто вы на самом деле.

Пимон закрыл глаза, пытаясь справиться с головокружением и галлюцинациями, Есаян лишь молча смотрел на людей за решеткой из-под бровей.

Оставили узников одних и вышли из мрачного помещения.

— Что будем с ними делать? — Стив посмотрел на Сашу с Серго.

— Не знаю, устроим общее собрание и решим. — Ответил Князев.

— Подождите. Есаяна надо приберечь, как и второго. Они могут знать очень важную информацию — где находится настоящий Нуклий. — Серго посмотрел на стены изолятора, так словно видел пленников через стены.

— И что? Даже если они и знают, то как мы заставим их говорить? Устроим здесь Гуантанамо? — Саша развел руками.

— Я сам с ними пообщаюсь для начала. А если Воеводов выкарабкается, то предоставим это ему. Он эксперт по добычи информации из людей.

— Могу представить, какими способами. — Стив передернул плечами.

Часть 1

Глава 2

23 сентября

Поселок Текос

База «Исток»

16.23 по московскому времени

Мила зашла в кабинет и бессильно рухнула в кресло. Вика, уснувшая за столом, моментально проснулась и осмотрелась по сторонам.

— Как все прошло? — Колмагорова встала и подошла к Людмиле.

— Я не знаю, что за человек этот Воеводов, но здоровья в нем на десяток. Любой другой на его месте умер бы несколько часов назад. — Мила закрыла глаза и откинула голову назад. — Двенадцать осколков. Повреждение внутренних органов и артерий, сильная кровопотеря. Две кости перебиты. Контузия. Если бы не Ваня, я бы точно не справилась.

— Жить будет?

— Надеюсь, а то столько стараний коту под хвост. Сейчас все зависит только от его организма. Необходим очень долгий период реабилитации и восстановления. Он у нас надолго.

— А что с Сахаровым?

— Проникающее ранение в брюшную полость. Внутреннее кровотечение. Операция была проще, чем у Воеводова. Вырезали часть кишечника, купировали кровоизлияние. Оправиться намного быстрее, но последствия этого ранения будут преследовать его всю жизнь. Четверо ребят из войска Вадима останутся навсегда калеками, без рук или ног. А уж сколько человек вчера получили ПТСР, мне и подумать страшно.

— Тебе надо отдохнуть. — Вика сочувствующее посмотрела на лицо Милы, уставшее, осунувшееся, с темными кругами под глазами. — Понимаю, что кроме тебя никто не поставит их на ноги, но о себе тоже нельзя забывать. Ты не машина, постоянно пахать на пределе — рано или поздно свалишься.

— Сейчас в душ и несколько часов сна, обещаю. — Мила попыталась улыбнуться.

— И поесть не забудь, ты уже сутки почти не ела.

— Обязательно. А потом — в «Восход». Там еще работы непочатый край. Неизвестно, как это химоружие скажется на людях, надо постоянно контролировать их состояние.

— Со мной Саша связывался, люди Воеводова, оставшиеся на базе под Майкопом, предложили свою помощь и уже приехали в «Восход». Помогают с охраной. Среди них два медика, уже начали осмотр пленных.

— Хоть какая-то хорошая новость за последнее время. — Людмила облегченно вздохнула. — А Князев уже стал Сашей? Первый раз слышу, чтобы ты его так называла.

Вика посмотрела на Милу, вскинув одну бровь.

— Шучу, щучу. Не обращай внимания, это уже нервное. — Отмахнулась Людмила. — Вот теперь я тебя узнаю — колючку.

* * *

Продрав глаза, первое, что увидел — потолок медблока.

«Опять? Только недавно лежал здесь после стычки с нуклиевцами, и вот снова валяюсь на этой койке. Прописался что ли в этих палатах?»

Сахаров попробовал пошевелиться, но туго перетянутый торс помешал. Осмотрелся по сторонам: та же палата, в которой лежал полтора месяца назад, ничего не изменилось. Мила позаботилась, поместила в одиночную, знает, как он любит одиночество. Солнечные лучи пробиваются через жалюзи, разрезая комнату горизонтальными полосами. В кресле у стены дремлет Кочарян, уронив голову на грудь. Будить его не хочется. Приподнял одеяло и посмотрел на забинтованный живот и торчащие из него трубки, уходящие под кровать. Выглядит жутко. Еще больше нервирует, что нельзя встать. Опять ограничение. Опять он в больнице. Может это судьба? Всю жизнь провести, не выбираясь из медицинских казематов? Вроде и покинул «Исток», но волей случая опять оказался здесь.

Джавид зашевелился, открыл глаза и потянулся. Заметив пришедшего в себя Марка, он подскочил, оступившись на отсиженной ноге. Замахал руками, ловя равновесие и шлепнулся обратно на стул.

— Блин, вырубился и всю задницу отсидел. Ох, как же я ненавижу это чувство. — Кочарян потер ноги. — Словно сотни крошечных ежей бегают под кожей. Ты как? Медсестру позвать?

— Нормально. Пить только хочу очень, во рту — Сахара. — Ответил Марк, облизнув пересохшие губы.

— Тебе нельзя, Мила сказала. Можно рот смачивать. Сильно болит?

— Пока не чувствую ничего. Может потом накроет. Ты давно здесь сидишь?

— Да как тебя на операцию увезли, так в палате ждал. Потом караулил, когда ты очнешься. Я же тебя знаю, подорвешься еще убегать, а тебе нельзя. У тебя пол пуза в шлангах. Ты «Дюну» старую, которая Девида Линча видел?

— Нет.

— Вот там был барон Харконен, жирный просто ужас, у него тоже из живота шланги торчали. Ему их вырвали, и он помер. Точно не помню, как там было, совсем мелким смотрел, но уверен, что, если тебе их выдрать, тоже долго не проживешь.

Марк вздохнул, и покачал головой.

— Что ты вздыхаешь? А кто еще если не я, будет тебя просвещать? Ты же полжизни в психушках провел. — Джавид подошел ближе, взял губку, пропитанную водой, и протянул Сахарову.

— Не пол жизни, а всего несколько лет, и со знанием кинематографа у меня все в порядке. — Марк смочил губы, хоть и хотелось выпить воды большими глотками. — А у тебя работы нет, весь день так сидеть?

— Есть, но сейчас на базе тишина. Большая часть мужчин в «Восходе», по твоему совету, присматривают за пленными. Так что стройку приостановили. И так-то мне и помимо работы есть чем заняться. Я здесь с девушкой общаться начал. — Заявил Джавид, от гордости выпрямившись и театрально задрав голову.

— С девушкой? Ого, а я думал, что ты гей.

— Да пошел ты. Сам ты гей. — Марк обиженно отвернулся. — Что с этим миром не так? Уже простую мужскую дружбу сразу за гомосексуализм принимают.

— Ладно, прости, я пошутил. Я это… — Марк замешкался. — Я ценю, что ты для меня делаешь, честно. Хоть никогда об этом и не говорил. Спасибо тебе. Мне твоя поддержка помогает. Понимаю, что часто веду себя как мудак, но ничего с этим поделать не могу.

Джавид замолчал, ошарашенный откровением Сахарова. Посмотрел на друга, но не смог подобрать слова.

— Это, я пойду, скажу врачам, что ты в себя пришел. — Затараторил он, направляясь к выходу. Остановившись в двери, Джавид повернулся и посмотрел на Марка. — Я знаю, что ты ценишь. Спасибо, что сказал. И извиняться тебе не за что. Ты первый настоящий друг в моей жизни.

Дверь закрылась, оставив Сахарова одного. Непривычное чувство, очень давно забытое и заброшенное, пробралось в сознание.

* * *

Князев с Прайсом зашли в столовую, уже успевшую опустеть после обеда.

— Есть хочется до одури. Не думал, что в «Востоке» столько проторчим. — Сказал Саша, осматривая пустые столики.

— Скажи спасибо Серго, если бы не он со своими людьми, мы бы там на несколько дней застряли. — Стив направился к раздаче и попросил еды на двоих. Дежуривший повар встретил с улыбкой, и скрылся на кухне, вскоре вынеся два подноса. Две порции наваристого борща, картофельное пюре с куриными котлетами и овощной салат. Все уже из своих продуктов, свежее и ароматное.

— Как пахнет! — Князев потянул носом. — Давай быстрее кушать, а то желудок уже позвоночник обгладывает.

Сели за ближайший стол и только принялись к трапезе, как у Прайса зазвонил телефон.

— Кто это посягает на святое — отрывать человека от еды? — Спросил Александр, отправляя в рот ложку супа.

— Да, Кир, слушаю. — Прайс включил телефон на громкую связь и положил его на стол.

— Прайс. Необходимо чтобы ты вместе с Князевым приехали сегодня, как можно скорее ко мне, в Криницу. — Интонация Лесного всегда звучала одинаково — сухо и механически.

— Сегодня? А до завтра это не терпит? — Подключился к разговору Саша.

— Это срочно.

— У нас так-то планы есть, работа и свои дела тоже. — Не унимался Князев. Прайс шикнул на него, на что Саша лишь развел руками.

— Все остальное подождет. Необходимо срочно обсудить несколько вопросов. — Кир положил трубку.

— Интересно, он всегда выбирает самый неподходящий момент? — Саша нервно бросил ложку. Аппетит улетучился.

— А что случилось? Вроде ничего срочного делать не надо.

— Я Жене обещал, что заберу ее и мы погуляем, а получится что обманул.

— Ну зайди и объясни ей. — Стив пожал плечами.

— Офигеть, а я не додумался. Ты серьезно, или придуриваешься? Пойди объясни ребенку, что у тебя дела. Она обидится. Не знаю, как у вас там в Америках дети растут, но здесь, у нас, родители часто обещают и не держат слово, зачастую не по своей вине. А детей это ранит, они начинают думать, что они не нужны, что их отодвигают на последнее место. Я хорошо это знаю, сам в детстве так же думал, не понимая, что работа важна, что отец старается для семьи. Здесь нет правых и виноватых, это, мать ее за ногу, жизнь. Но Женька сейчас очень уязвима и гиперчувствительна, она только начала раскрываться и доверять мне. Да, черт возьми, мне самому знаешь, как тошно, если я хоть чем то ее расстраиваю! А этому приспичило. Блин. — Князев скрестил руки на груди. — Может ты скажешь ему, что я заболел?

— Отравился и опять на унитазе сидишь?

— Это ты к чему?

— Ночью я сразу понял, что ты соврал, но понял, что не стоит расспрашивать. Если сам не сказал, значит либо что-то личное, либо не столь важное. — Стив поковырял пюре вилкой и отложил ее в сторону.

— Какой ты проницательный. Надо придумать, что делать, я не хочу Женю расстраивать.

— Может ее с собой взять?

— Она хотела погулять, а не кататься в машине к этому андроиду. Тем более мы собираемся обсуждать важные вопросы и ей станет скучно, у него там не дом, а стерильный кабинет, ребенку абсолютно нечем заняться.

— Точно, не подумал об этом.

— Ладно, пойду, заберу ее с занятий. Может по пути что-нибудь придумаю.

* * *

Из-за двери доносится детский смех и шум игры. Князев остановился ненадолго и прислушался. Стало по-хорошему завидно. Только дети могут так искренне и беззаботно смеяться. Умер мир, остатки человечества грызутся и уничтожают друг друга, а они играют и хохочут. Взрослые еще отходят от ночного потрясения, а пластичная детская психика отринула весь негатив и дает просто наслаждаться еще одним днем на этом свете.

«Все бы отдал, чтобы сейчас так же веселиться. Просто жить, ловить каждую секунду, не думая ни о прошлом, ни о будущем. Вот чему надо учиться у детей: непосредственности и умею чувствовать. Мы слишком зашуганы и перегружены мыслями, за которыми теряем главное — жизнь. Думаем о ней, планируем, рефлексируем, забывая, что именно в этот момент утекают драгоценные секунды, которые уже никогда не вернуть. Мы разучились радоваться, удивляться и быть счастливыми, проживая или в погоне за синей птицей, или в бездне хронической депрессии и фрустрации. „Пурпурный“ показал: ничто не вечно, жизнь каждого может оборваться в любую секунду, кто бы ты ни был, хоть сильный мира сего, хоть утопающий на социальном дне. Если мы сейчас не очухаемся, если такая „оплеуха“ нас не образумит, то человечество обречено. А дети… С них надо начинать. Пока их мозг не загружен штампами былых социальных устоев, необходимо показать им новую жизнь, чтобы они не растеряли эту непосредственность.»

Открыл дверь и первое, что увидел, множество счастливых детских лиц с раскрасневшимися щеками. Они бегали вокруг Татьяны Валерьевны, сидящей на полу и пытающейся схватить, и с визгом и смехом уворачивались от ее рук. Женя, еще совсем недавно стеснявшаяся даже говорить, наворачивала круги со всеми, увлеченная игрой. Саша застыл и засмотрелся на девочку. Женя, заметив Князева, подбежала и крепко обняла.

— Уже, мы идем гулять? — Сказала она, запыхавшись. — Можно я еще чуть-чуть поиграю и тогда пойдем?

— Да, конечно. Я подожду. — Саша про себя обрадовался, так как еще не придумал объяснения для своей отлучки.

Женя развернулась и бросилась в круг бегающих детей, влившись опять в игру.

— О, смотрите кто у нас здесь. — Услышал Князев за спиной голос Вики. — А чего это ты так рано? Обычно позже ее забираешь.

— А ты что здесь делаешь?

— Хотела с ней погулять, перед тем как ты ее домой отведешь. Получить дозу антистресса, так сказать. Да и Женьке полезно побольше дышать свежим воздухом и общаться с представителями женского пола.

— Мы тоже собирались с ней идти на прогулку. Она даже предложила тебя позвать, видно ей тоже по душе твоя компания. — Саша закрыл дверь и отошел чуть в сторону. — Только у меня не получится, хотел ее об этом предупредить, но не знаю, как.

— Не хочешь ее расстраивать? — Вика сменила тон на понимающий.

— Да я сам уже расстроился. Пообещал ей, и не могу сдержать слово. Мне ее не хватает, со всей этой суетой, стал мало проводить времени с ней. Боюсь, чтобы она не почувствовала себя одиноко.

— Ого, а ты умеешь удивлять. — Вика искренне вскинула брови. — Мужчина, который пытается сдержать слово — редкость! Тебя даже совесть мучает, оказывается, хотя я думала она у тебя атрофированна. Ладно шучу, не злись. Если она хотела прогуляться, то давай я с ней пойду. Мила отдыхает, у меня есть свободное время, тем более, я и так собиралась. Постараюсь ей объяснить, почему тебя нет, так, чтобы она не расстроилась. Женя — девочка умная, не по годам, поймет.

— Спасибо. — Князев посмотрел девушке прямо в глаза. — Ты очень сильно мне поможешь.

— Да ладно, я за Женьку переживаю, чтобы она не грустила. — Вика встала и подошла к двери в детскую. Открыв, в последний момент повернулась к Саше и бросила через плечо. — Хотя, может и не только…

17.42 по московскому времени

Поселок Криница

В резиденции Лесного ничего не изменилось. Бетонный «айсберг» посреди виноградников и персиковых садов словно застыл вне времени и пространства. Даже воздух пропитан некоей безмятежностью и спокойствием, несмотря на то, что всего в нескольких десятках километров вчера шел ожесточенный бой. Князев со Стивом выбрались из машины и входная дверь, будто по мановению волшебной палочки, услужливо распахнулась. Белые стены, пол и потолок, все стерильное и пустое, глазу не за что зацепиться.

— Жду вас в гостиной. — Все тот же холодный голос из динамиков.

Молча проследовали по знакомому коридору и увидели Кира, сидящего на диване со стаканом молока в руках.

— Приветствую, присаживайтесь. Голодны? — Ни капли эмоций в голосе, ни толики мимики на лице.

— Спасибо, аппетита нет. — Проворчал Князев, опускаясь на белый диван. — Что за срочность?

— Во-первых, хотел обсудить вчерашний инцидент. Александр, хоть ваша бунтарская инициатива и завершилась успехом, но вы осознаете, какому риску подвергли «Исток» и всю нашу задумку? — Лесной поставил стакан на журнальный столик и скрестил пальцы на колене.

— А что мы по-твоему должны были сделать? Сидеть молча и наблюдать как Нуклий убивает Воеводова? Да, он парень непредсказуемый и его методы решения проблем вызывают вопросы, но не стоит забывать, что именно Вадим вытащил нас из «Рассвета». Не будь его, мы бы сейчас сажали картошку под Крымском и оплакивали смерть Сахарова. К тому же, он умудрился всего за три месяца полностью прекратить деятельность анклавов на территории края, тем самым очень сильно облегчив нам существование. Смогли бы мы так спокойно строиться и набирать людей, не устрой Воеводов восстание Спартака? Сомневаюсь. — Князев, в отличие от Кира, не сдерживал эмоции при разговоре.

— Я не принижаю заслуг Воеводова, но и не сбрасываю со счетов количество загубленных им жизней. Он непредсказуем, импульсивен и готов идти на все, ради своей цели. Ты же знаком с его досье? Мы имеем дело с профессиональным разведчиком — диверсантом, которого годами обучали добиваться своего любой ценой. Множество заграничных миссий, десятки убитых людей, работа под прикрытием, внедрение в стан противника. Потери среди гражданских для него — сопутствующий ущерб. Для таких людей не существует моральных аспектов. Его действия не поддаются контролю и прогнозированию. Он опасен. Мы не можем ставить под угрозу наш план, ради личности столь неоднозначного человека.

— Тебе бы говорить о морали. Ты сам выбрал нас, ссылаясь на свою несостоятельность в человеческих эмоциях и взаимодействиях. Поверь, вытащить Воеводова из котла нуклиевцев было необходимо. Кем бы мы стали в глазах своих же людей? Как бы мы потом разговаривали с Михаилом, Ромой и Марком? Если посеять сомнения, в том, что ты будешь за своих до последнего, в решающий момент любой человек тебя предаст. Люди должны верить, что они не одни, что за их спиной стоит «Исток», для которого ценность человеческой жизни превыше всего. Я сам это только недавно понял, спасибо нашему Капитану «Америка» с его моральным компасом. — Саша кивнул в сторону Стива. — И все твои доводы о рациональности, логике и прочей чепухе, разобьются об простое человеческое: «мы своих не бросаем». Кем бы они не были, какие ошибки бы они не совершили. С этим разберемся сами, за закрытыми дверями, но бросать вот так, просто сделав вид, что мы не при делах, это подло и низко.

— Я так понял, что мы не придем к консенсусу в данном вопросе. Хорошо. Я не буду тебя переубеждать. Надеюсь, что нам не придется заплатить за эту ошибку. Но я убежден, что в результате, вы прибежите ко мне за помощью, и первое, что вы услышите — «я вас предупреждал». — Кир повернулся к Стиву, всем видом показав, что данное обсуждение закрыто. — Сколько у тебя есть свободных людей, способных обучаться и быстро схватывать?

— Э-э-э… — Прайс на мгновение впал в ступор от такой резкой перемены темы разговора. — Надо подумать. Сейчас все заняты в «Восходе». Как разберемся с пленными, человек восемь — десять могу рекомендовать, а что?

— Через две недели я буду вынужден временно покинуть Краснодарский край. Предвосхищая вопросы: необходимо скорректировать орбиты спутников, для дальнейшего использования их в наших целях, таких как гепозиционирование, метеорология, спутниковая связь. Свои сможем запускать еще не скоро, так что надо поддерживать работоспособность существующих. Здесь я не обладаю нужным оборудованием, чтобы проводить данные корректировки, поэтому обязан покинуть вас на время. Связь буду поддерживать. Производственный цех оставляю полностью под твоим контролем и ответственностью, Стив. За короткое время нужно восполнить твои пробелы в знаниях и обучить предоставленных людей для контроля за работой машин. Нагрузка не большая, большая часть процесса регулируется нейросетями. Все ранее анонсированные разработки я предоставлю до отъезда, включая конвертоплан, электродвигатели нового поколения, автономные источники освещения на обновленных светодиодах и нейронные процессоры, для внедрения алгоритмов искусственного интеллекта в электронику. Приступаем к работе завтра. Жду тебя лично с группой людей в девять ровно. — Кир встал и посмотрел на Князева и Прайса. — На этом наш разговор завершен, мне необходимо вернуться к работе.

Лесной вышел из помещения, не дожидаясь ответа.

* * *

— И вот стоило нас ради пятнадцати минут выдергивать? Не могли по телефону переговорить? — Возмутился Князев, и хлопнул по приборной панели рукой.

— Скорее всего, Кир хотел переговорить лично. Увидеть твою и мою реакцию. Он не любитель общаться дистанционно. — Стив не отрывает взгляда от дороги, хоть и водит уже лучше, чем несколько месяцев назад, но все равно чувствует себя за рулем не уверено.

— Да мне все равно что он там хотел. Раздражает он меня до скрежета зубов.

— Алекс, ты перегибаешь. Да, он специфический, но нельзя же относиться к нему настолько предвзято. Просто поставь себя на его место, никаких эмоций. Вот даже этого раздражения нет. Лесной не знает, что такое радость, грусть, тоска, восторг, любовь. Это же ужас. Он вообще не живет. Чисто зритель, который смотрит на протекающую мимо жизнь. Даже изобретения не приносят ему никакого удовлетворения. Я заметил, что его увлекает только процесс создания нового, но как только он достигает результата, так сразу теряет к своему детищу весь интерес. Еду в его холодильнике помнишь? Это же просто набор питательных веществ без какого-либо вкуса. Ему даже настолько банальные вещи не приносят никакого удовольствия. Ты на него злишься и не понимаешь, я тоже не всегда. А представь, как себя чувствует он? Мы же воспринимаем мир в первую очередь отталкиваясь от своих эмоций, а он их лишен. Он не понимает людей от слова «совсем». Вот кто-то сказал что-то обидное, и ты расстроился. Эмоция и реакция. А у него не выработан этот паттерн, потому что он не чувствует обиды и не знает, как на нее реагировать. И так со всем. Да, в силу жизненного опыта, он запомнил и выучил самые банальные социальные взаимодействия, но более комплексные эмоции и реакции ему не подвластны. Многие на его месте или закончили бы жизнь суицидом, или ударилась бы в наркоманию и пьянство, что по сути своей тоже медленное самоубийство. Но Кир нашел себя в науке, и старается сделать этот мир лучше, насколько может. Будь снисходительнее, постарайся понять его.

— Меня это просто триггерит. Детская травма. Он очень напоминает моего отца. Тот тоже всегда ходил с безучастным серьезным лицом. Увидеть его улыбающимся или грустным? Да скорее снег розовый пойдет и раки на горе споют «Show must go on» а капелла. А я в лепешку разбивался, старался, хотел, чтобы он гордился мной. Но всегда получал в ответ лишь холодное безразличие. Мне много не надо было, хватило бы и «молодец, сынок» и скупого объятия. Дети же в первую очередь принимают удар на себя, думают, что проблема в них, что они плохие и приносят лишь разочарование. — Выпалил Князев, с такой болью в голосе, словно вернулся в детские годы.

— Так ты поэтому подался во все тяжкие? Наркотики, клубы и прочее?

— Скорее всего да. Старался сбежать от этого мира. Былая потребность во внимании превратилась в затянувшийся подростковый бунт. И не случись «Пурпурный рассвет», не знаю, чем бы это все закончилось. — Саша замолчал и отвернулся к окну.

18.30 по московскому времени

База «Исток»

Женя, набегавшись вокруг пруда, подбежала к Вике и села рядом. Засмотревшись на пистолет-пулемет, девочка осторожно потрогала его пальцем.

— А ты научишься меня стрелять?

— Стрелять? — Вика опешила от такой просьбы. — Зачем это тебе стрелять?

— Вдруг я встречу плохого человека. Будь у мамы такой, она осталась бы жива.

Колмагорова посмотрела на девочку и не нашла слов для ответа, лишь неловко приобняла ребенка.

— Научи.

— Подрастешь немного, обязательно научу. Не потому, что ты маленькая, просто, чтобы справиться с такой штукой, нужно иметь сильные руки.

— Они у меня сильные.

— Не спорю. — Вика отстегнула от оружия магазин, передернула затвор, и, убедившись в безопасности, дала его Жене. — Ну как?

— Тяжелое.

— Вот, а с магазином еще тяжелее. Когда начинаешь стрелять, оно еще прыгает и дергается, как взбесившаяся кошка в руках. Даже я с трудом удерживаю, честно. Чуть окрепнешь, и сразу же будем учиться. А пока я всегда буду рядом, даже если ты меня не видишь, я где-то поблизости, охраняю тебя от плохих людей. — Осторожно забрав у девочки пистолет-пулемет, Вика положила его в сторону.

— П… Саша тоже меня охраняет. Рядом с ним я не боюсь. И с тобой тоже.

— Да, Саша молодец. Вот и сейчас он уехал, чтобы тебе было еще спокойнее и никакие плохие люди не могли и близко к нам подобраться.

— Я знаю. Но все равно скучаю. И по тебе скучаю, когда тебя нет рядом. А почему ты не живешь с нами?

— Ну… — Вика, не привыкшая к таким прямым детским вопросам, растерялась. — Взрослые живут вместе, когда они любят друг друга.

— А вы разве не любите? — Женя посмотрела прямо в глаза. — Мне показалось, что любите.

Колмагорова окончательно растерялась, лихорадочно соображая, что ответить, и сама для себя, не понимая собственных чувств к Князеву.

— Я так и думал, что вы здесь. — Послышался спасительный голос Саши. — Вот я приехал, как и обещал. Чем занимаетесь?

Князев сел рядом и посмотрел на застывшую Вику.

— Я спросила, любите ли вы друг друга, а она молчит. — Женя пожала плечами.

— Какой интересный вопрос. — Саша задумчиво повернулся к Колмагоровой. — Ответь, не томи ребенка.

— Князев иди ты в з… — Вика осеклась на полуслове и посмотрела на девочку. — В загадочные дали потеряйся. Жень, такие вопросы лучше не спрашивать, ты ставишь в неловкое положение.

— Ладно. Может, пойдем еще погуляем? Саш, покажешь вертолет, на котором вы летали.

19.02 по московскому времени

Город Геленджик

Район Голубая Бухта

Потянувшись, Сталюков вышел из спальни. Голова гудит, как с похмелья. Каждый раз после дневного сна, чувствовал себя разбитым и потерянным, словно не спал, а разгружал вагон цемента вручную. Из кухни доносятся голоса: громкий и звонкий Марины, и спокойный Михаила.

— Проснулся? Присаживайся, поешь, а то, как прилетели, ты сразу спать рухнул, даже не перехватил ничего. Ира, в наше отсутствие, накашеварила здесь — бригаду накормить можно. — Федорович по-хозяйски наполнил тарелку пловом. — С курицей, бараниной сейчас не разживешься.

— Так наоборот лучше, не люблю баранину. — Рома подвинул к себе порцию, пытаясь заглушить урчащий живот. — Новости из «Истока» есть?

— Воеводова и Марка прооперировали. Сахаров уже в сознании, Вадим еще нет. — Михаил сел рядом и по старой привычке курильщика, пошевелил губами, словно держал в них сигарету.

— Какие прогнозы?

— Марк быстро оклемается. На нем заживает как на собаке, крепкий мальчишка. С Воеводовым сложнее, ему хорошо досталось. Пока под наблюдением, если переживет эту неделю, то шанс на восстановление есть.

— Да, печально. — Роман опустил голову. — Много наших потеряли?

— Почти всех. — Федорович тяжело вздохнул. — Серго пока отправил людей в «Восход», помогать ребятам с пленными.

— А мы что делать будем? — Подключилась к разговору Марина.

— То же, что и делали: патрулировать побережье и кататься в поисках полезного. Ничего не изменилось, только связываться теперь будем с «Истоком». Как показала вчерашняя ночь, больше всего охранять надо их. Затея Вадима провалилась. Нуклий остался цел, и они знают, где засели ребята. Одной высадкой не обойдется. Потрепали мы их знатно, но они скоро соберутся с силами и нанесут второй удар. Надо быть к этому готовыми. — Ответил Михаил.

— Ты давно с Тимуром связывался? Как он там? — Прожевав, спросил Сталюков, хоть аппетит был и зверский, но из-за прошедших событий кусок в горло не лез.

— Улетел в «Восход», заниматься организационными вопросами. А что?

— Да переживаю за него, он же совсем еще мальчишка, а вчера побывал в аду. Как он с этим справится? Ему же даже поговорить там об этом не с кем, сам знаешь, какой из Марка собеседник.

— Ты прав, после такого легко и крышей уехать.

— Надо проведать его, как обратно вернется.

— А сам-то ты как? Воевать против врага это одно, а вот обстреливать из вертолета обманутых людей, совсем другое. — Федорович пристально посмотрел на Романа.

— Пока не знаю, еще не успел осознать. Больше думаю о том, что дальше будет. Как теперь противостоять Нуклию, когда мы лишились почти всех. Они же просто так это не оставят.

— Я об этом же. Вчера я понял одну вещь: анклавовцы не готовы к таким массированным атакам с воздуха. Они не рассчитывали, что среди выживших будет столько способных управлять вертолетом. Если на земле они могут раздавить даже группировку, подготовленную Воеводовым, то двадцать боевых вертолетов для них уже почти непреодолимая проблема. Надо делать упор на это. Собирать больше вертушек, учить ребят, тренировать. Главный же плюс в том, что они управляются дистанционно, и мы не несем никаких потерь, кроме техники. Не знаю, кто на это надоумил ребят, но он просто гений. С такими технологиями можно не то, что Нуклию задницу надрать, фактически, любой «допурпурной» армии мира.

— Надо мне тоже осваивать летное дело, что «оператором», что, непосредственно, пилотом. — Роман покончил с едой и отодвинул пустую тарелку.

— Правильно мыслишь, как раз хотел тебе предложить. А то, кому я, если что, «Карлсона» оставлю. — Михаил усмехнулся и хлопнул Сталюкова по плечу.

23.42 по московскому времени

База «Исток»

Суета улеглась. Дорожки и тропинки опустели, только летающие дроны и редко проезжающие охранники нарушали тишину. Юлаев, окинув взглядом вертолет, побрел от взлетного поля в сторону жилого корпуса. Свежий летний ветер холодит кожу и наполняет воздух ароматом подступающей осени. Утомленные за последние сутки люди уже разбрелись по комнатам и давно спят. Только Тимуру спать абсолютно не хочется. Противный тремор в руках никак не проходит. В груди — тугая пружина тревоги натягивает диафрагму и мешает дышать. Мысли в голове — бессвязные, рваные, мечутся и носятся, как гонимые ветром листья на земле. Ни аппетита, ни сна. Вообще никаких желаний. Перед глазами — трупы, десятки убитых людей, в залитой кровью форме, с ужасными ранами, оторванными конечностями, костями, прорвавшими кожу, выпавшими внутренностями. И они не уходят, как бы Юлаев не старался. Стоит только закрыть глаза, задуматься или просто засмотреться. В ушах звучат автоматные очереди и стоны умирающих. Страшно представить, что начнется, если он попытается уснуть.

Похлопал себя по карманам. «Блин, бросил же.» Посмотрел по сторонам, подумал с секунду и пошел быстрым шагом в сторону гаражей. Прямо перед боксами — несколько дежурных внедорожников, с ними рядом стоят два техника. Тимур подошел к первой машине и открыл дверь.

— О, привет. — Обратился один из механиков. — Ты куда на ночь глядя?

— По безопасности проверить надо. — Бросил, не поворачиваясь, Юлаев.

Нажав кнопку, завел внедорожник. Никакого привычного рокота мотора и вибрации кузова. Электромоторы абсолютно бесшумны. Вывернув руль, отъехал от гаражей и медленно, словно нехотя, поехал к выезду с базы. Фары воруют у темноты подстриженные кусты вдоль дороги, яркой вспышкой в конусах света, пролетают мимо насекомые. Блики пробежали по окнам непривычно темного административного корпуса. Кажется, что он один не спит во всем «Истоке», как в детстве, когда проснешься ночью, и тихо ходишь по квартире, боясь потревожит спящих родителей. На КПП пропустили без лишних вопросов. За воротами прибавил скорость и открыл все окна. Набегающий ветер из окон начал обжигать холодом, Тимур лишь сильнее вдавил газ. В поселке повернул направо, в сторону Геленджика и, выехав на трассу, разогнал машину. Тяжелый внедорожник кренится в поворотах, проходя их со скрипом шин. Безопасность? Да пошла она куда подальше, эта безопасность. Юлаев откинулся на сидение и крутит руль одной рукой. Покопавшись в ворохе всякого хлама возле уже ненужного рычага коробки передач, нашел старенький MP3-плеер с проводом. Подключил его к штатной аудиосистеме. Список исполнителей не знакомый, одна иностранная музыка. Когда надоело листать, включил первою, в которую ткнул пальцем. На экране плеера высветилось: «Deftones» — «Passenger». Салон авто наполнился тяжелым гитарным рифом. Протяжный меланхоличный вокал, как раз под настроение. Выкрутил регулятор громкости до максимума, чтобы заглушить грохот выстрелов в ушах. Пустая трасса, сплошная тьма вне света фар. Холодный ночной воздух хлещет по щекам, как бьющаяся в истерике девушка. Надрывающиеся колонки, доносящие аккорды взрывного припева. Асфальт, самоубийственно кидающийся под колеса с сумасшедшей скоростью.

«Может просто дернуть руль и все? Доля секунды и конец. Никаких больше анклавов, нуклиев, ракет, автоматов и трупов. Все закончится. Не надо будет стараться, делать что-то, просто темнота. Всепоглощающее ничто. Тихо и спокойно, точнее никак.»

Немного дернул баранкой в сторону. Внедорожник метнулся по трассе, цепляясь шинами за асфальт. Загорелся значок электронного контроля устойчивости. Автомобиль всеми усилиями удержался на дороге, уберегая от неизбежного. Тимур ожидал выброса адреналина, страха, но не почувствовал абсолютно ничего. Лишь хмыкнул себе под нос и продолжил ехать.

Пшада. Центральная площадь. Остановив машину возле совсем крошечного здания автовокзала, выбрался наружу. Магазинчик, в котором он выбил витрину два с половиной месяца назад. Пол уже успел покрыться слоем пыли. Запах гнили выветрился. Открытый ларь с пачками сигарет,достал упаковку Парламента, знакомый и привычный прямоугольник из бумаги в руках. На боку предупреждающая картинка: тощее, очень похожее на высушенных вирусом мумий, тело человека с торчащими ребрами и броская надпись -«мучительная смерть». Усмехнулся и содрал зубами целлофан. Привычный горький дым наполнил легкие, заставив закашляться. Глаза заслезились, по ногам разлилась ватная слабость. Тимур сел на ступеньки магазина и, не обращая внимания на кашель, сделал две глубокие затяжки, наблюдая как тлеющий огонек пожирает белое тело сигареты. Первая прогорела до фильтра слишком быстро. От нее же подкурил следующую, не вставая. Захотелось пить. Окинув взглядом давно неработающие холодильники, посмотрел на небольшую полку прямо за кассой. Квадратная бутылка с диагональной красной этикеткой, ниже лихо шагает английский сэр в цилиндре. Отвинтил крышку, хорошо что без пластикового дозатора. Первый глоток даже не ощутил. Второй обжег горло и повторно вышиб слезы. Уже и забыл вкус алкоголя. Еще два больших глотка. Через несколько минут накатило опьянение, закружив голову и расслабив все тело. Ступени сразу стали очень уютными и удобными. Голова очистилась от всех мыслей. Следующий глоток уже поменьше. Погонял во рту, смакуя вкус. Исток, Нуклий, все отошло на какой-то далекий и забытый план. Вальяжно поднялся и добрел до машины. Сидение показалось самым комфортабельным диваном, на котором сидел в жизни. Опустил спинку, приняв почти лежачее положение и включил музыку, выпустив в потолок облако табачного дыма.

Возвращаться в «Исток» не хочется. Здесь, в самом центре умершего поселка, так тихо и спокойно. Закрыв глаза, представил, что ничего не было. Вообще ничего. Ни «Пурпурного», ни «Рассвета», ни «Истока». Даже службы в армии. Простая ночь, простого дня. Он, после знатных посиделок с друзьями сидит в машине. Тридцать минут в дороге, и он дома, не важно, что водить ему раньше не приходилось и водительских прав никогда не получал. Отец не спит, или за столом, читает и курит, или в зале у телевизора. Ждет непутевого сына. Он даже слова не скажет, лишь посмотрит разочарованно и отправит спать. Мама утром будет обиженная и молчаливая, отойдет только к обеду и спросит, где вчера пропадал, заставил ее нервничать и переживать. Только все это лишь фантазия. Отец с мамой похоронены в саду, они мертвы. Как и все те люди на лестнице штаба лжеНуклия. А он сидит пьяный и с сигаретой в центре умершего поселка.

Часть 1

Глава 3

24 сентября

08.17 по московскому времени

База «Исток»

В медблоке, в отличие от всего «Истока», тихо. Если на территории постоянно кипит жизнь, то в стенах госпиталя царит спокойствие. Раненые либо спят, либо просто лежат. Уже не слышно вчерашних стонов и нет суеты, только медсестры изредка ныряют в палаты, проверяя состояние пациентов или принося лекарства.

Джавид осторожно, на цыпочках, прошел до нужной двери и аккуратно открыл. Сахаров не спит. Лежит и смотрит в окно с безразличным лицом.

— Здорова, мужик. Ты как? — Кочарян сел на стул рядом с кроватью, и поставил на пол принесенную сумку.

— Как видишь, развлекаюсь, лежу. — Марк повернулся и скривился от боли.

— Сильно болит?

— Нормально. Такое чувство, что мне в живот засунули миксер и нехило ак его там покрутили.

— Представляю. Думал, чего тебе притащить, из еды ничего нельзя…

— Я бы сейчас за бургер душу продал, или на худой конец от шаурмы бы не отказался. — Сахаров облизнул пересохшие губы.

— Так вот. — Джавид достал из сумки ноутбук и наушники. — Решил, что тебе не помешает. Я там фильмов всяких накидал, сериалов, книг. С жестких дисков Прайса наскачивал, и только потом понял, что он все уже в нашей сети выложил. Хоть как-то время коротать будешь. Как сможешь сидеть, и поиграть во что-нибудь можно будет.

— Спасибо. — Искренне ответил Марк, и сам удивился своему тону. — Так действительно будет легче. А девушку то как зовут?

— Какую девушку?

— Ну твою, или ты соврал?

— Сам ты соврал. — Кочарян положил ноут на тумбочку, где Сахаров мог до него дотянуться. — Аня, прикольная такая. Оператор, на вертолете летает. Татушка на шее. У нас с ней столько общих интересов, прошаренная еще больше чем я. Часами болтать можем.

— Тоже ходячая энциклопедия по поп-культуре?

— Не, она — личность многогранная. Это я задрот, а она вообще во всем разбирается. С ней даже про компы поговорить можно и ей это по настоящему интересно. Главное — я ей реально нравлюсь. Сама приходит, даже днем несколько раз ко мне на склады наведывалась.

— Ты прямо жить начал. — Хмыкну Марк.

— До «Пурпурного» я для девушек был невидимкой. Нафиг им нужен какой-то гастарбайтер. Сутками пропадал на работе с шестнадцати лет, склады, распределительные центры. Катался себе на погрузчиках и все, что я видел это тысячи коробок. Да и разговаривать с девушками я не умел. Тушевался сразу, начинал нести чепуху. Уже смирился с мыслью, что так и помру инцелом. В восемнадцать перебесился и как-то забил на это.

— А чего ты вообще хотел? Ты же не собирался всю жизнь работать грузчиком?

— Деньги копил, думал уехать. Сначала выбирал между Канадой и Австралией. Страны построили эмигранты, надеялся, что хоть там не буду извечной белой вороной. Начать жизнь с чистого листа, сменить профессию. Всю жизнь мечтал податься в развлекательную индустрию, кино там, геймдевелопмент. Нравится мне это. Но потом осознал, что виза в эти страны мне не светит, и решил переехать в Аргентину. Да и испанский как то лучше пошел, с английским беда полная. Накопил уже нормально так, еще пару лет и точно бы уехал. А тут эта эпидемия, и все накрылось медным тазом, деньги мои превратились в скриншот с телефона, с цифрами на банковском счету и ехать больше некуда, весь мир умер.

— Зато видишь, как все повернулось. Девушку нашел.

— Сначала я тебя нашел, и многому у тебя научился. Уверенности в себе первым делом. Если бы не общался с тобой, я бы и от Аньки шарахался бы, как от огня. Мы уже даже целовались, представь. Она еще так удивилась, думала я застенчивый. А я взял инициативу на себя, чего теряться, неизвестно, сколько мы еще проживем, со всем что вокруг происходит. Вот поправишься, я вас обязательно познакомлю. Она тебе понравится.

Сахаров чуть улыбнулся. Такая привязанность Джавида его одновременно и забавляла, и в то же время успокаивала. Только сейчас он понял, что относится к нему, как к младшему брату, хоть он почти ровесник, разница всего год.

— Как там Тимур? — Спросил Марк.

— Не знаю. Я его со вчера не видел. Он отоспался и улетел в «Восход», решать вопросы по безопасности. Во сколько прилетел не знаю, мы с вечера с Аней у нее сидели, играли в компьютер и болтали о всяком.

— Если увидишь, попроси его ко мне зайти. Хорошо?

— Без вопросов. Может тебе еще что-то нужно?

— Ага, гены Россомахи, чтобы пузо быстрее зажило.

Джавид громко засмеялся и тут же заткнул себе рот, осмотревшись по сторонам.

14.24 по московскому времени

База «Исток»

«Достали, блин, со своими расспросами». — Подумал про себя Юлаев, шагая в сторону госпиталя.

Только что встреченный Кочарян, увидев заспанное и опухшее лицо занялся: «что с тобой», «может тебе плохо», «отдыхай больше». Какая ему разница? Что, выпить уже разок нельзя, расслабиться? Последний раз пил три месяца назад. Ничего криминального не случилось, подумаешь, опрокинул бутылку вискаря. Странно, как все остальные еще не спились в этом дурдоме. Но нет, человека нельзя оставить в покое. Надо его донимать. А вам не все равно?

Суетливые медсестры снуют из палаты в палату, бросая внимательные взгляды, на вошедшего. Такое ощущение, что они с расстояния чувствуют запах перегара, и осуждают, как любой взрослый, заставший подростка с бутылкой алкоголя или сигаретой.

«Да идите вы все к чертям собачим. Я могу делать, все что захочу. Давно уже не маленький.»

Тимур опустил взгляд в пол и зашел в палату Сахарова.

— О, привет. — Марк попытался приподняться на кровати, но у него не вышло. — Что-то ты выглядишь не очень.

— Только ты не начинай. Меня Джавид уже допек. Выгляжу, как выгляжу. Ты как? — Тимур опустился на стул и осмотрел палату в поисках любой жидкости, которую можно выпить.

— Нормально, жить можно. Ты загулял вчера что ли? Я от твоего перегара сейчас сам опьянею.

— Какая разница?

— Большая. — Сахаров сменил тон на серьезный. — Мы же там вчера оба были. Я тоже все это видел и пережил. Только моя психика уже травмирована, я с этим живу несколько лет. А для тебя это было впервые. Я прекрасно понимаю, что может произойти с неподготовленным человеком, пройдя он через такое. И твое поведение сейчас только подтверждает, что прошедшая ночь не прошла бесследно. Знаю, о чем говорю, сам себя так же вел, и ты знаешь, к чему это привело.

— Ты хочешь сказать что я слабак? — Юлаев скрестил руки на груди.

— Нет. Не додумывай за меня. Наоборот, говорю, что ты самый нормальный человек. А крыша от такого может поехать даже у самых ментально сильных людей. Это не показатель крутости или выносливости. Только человек, с психологическими отклонениями, может пережить такое и никак не отреагировать. Вот если бы ты сегодня ходил веселый и бодрый у меня было бы намного больше вопросов. Самое главное — не замыкаться, не уходить в себя. Поделись с кем-то своими переживаниями и мыслями, да хоть со мной.

— Я в порядке, мне не нужна психотерапия.

— Не отталкивай тех, кто хочет тебе помочь и не будь дураком. Ты сам прекрасно понимаешь, что ты не в порядке. Блин, ты совершаешь ровно те же ошибки, что и я. Когда Миры не стало, я обозлился на весь мир. Ненавидел буквально каждого, и себя, в том числе. Братья, Альберт и Герман, всеми силами пытались вернуть меня к нормальной жизни. Сейчас я это понимаю, но тогда воспринимал их опеку прямо как ты сейчас нашу. Мне казалось, что они хотят показать мои слабости, что они не понимают меня, что им важно лишь продемонстрировать свое превосходство. От этого я зарывался глубже и глубже, пока не провалился в пропасть маниакально-депрессивного синдрома и не поселился в психушках. Будь я хоть немного сильнее или умнее, то не отказывался бы от помощи, послушал братьев и избежал бы того, что разрушило мою жизнь и добило родителей. Да, это моя вина. Потерять одного ребенка — самое тяжелое, что может испытать человек в жизни. Но видеть, как на твоих глазах сходит с ума и гробит себя второй — этого они не вынесли. Сначала мать, приступ сердца. Злая ирония жизни, отец — один из лучших кардиохирургов в стране, и его жена умирает от приступа. Через полгода не стало и папы, не смог он жить без двух детей и любимой, для него семья была всем. Так что ПТСР ранит не только тебя, он отравляет все вокруг своими липкими лапами. Один ты из этого не выберешься, поверь.

Тимур молча смотрел в одну точку, слушая, но ни как не реагируя на слова.

— Я тебя ни о чем не прошу. Тебе не надо ничего делать. — Продолжил Марк. — Просто не отгораживайся. Вот Джавид на первый взгляд взбалмошный и вечно шутит, но у него золотое сердце. Он реально переживает за тебя и хочет помочь, по себе знаю. В любой момент можешь прийти ко мне. Я в этих ботинках намотал не одну тысячу километров и стер ноги до крови. Что для тебя сейчас ново, для меня уже привычно. Больше всего не хочу, чтобы ты превратился в мое подобие. Это не жизнь. И дня не проходит, чтобы я не жалел о совершенных ошибках.

— Вот это тебя разобрало на откровенность. — Пробурчал Тимур.

— Ну кто-то же должен начинать. Я первый раз озвучил эти мысли. И, знаешь, стало легче. Ты тоже попробуй. Вроде просто слова, а действуют волшебно. Сам раньше ненавидел задушевные беседы с мозгоправами, но им на тебя все равно, они лишь выполняют свою работу. А вот так поговорить с другом, этого мне не хватало, даже очень.

— Что же ты не стал с нами говорить, когда сбежал из «Истока»? — Парировал Тимур.

— До тебя не достучишься… — Выдохнул Сахаров. — Потому что был дураком, обиделся. Задело, что вы во мне усомнились. Изнасилование — жесточайший триггер для меня. Потерял над собой контроль, вспылил. Когда уединился, остыл и осознал, что рубанул с горяча. Вы тогда тоже хороши, и не говори, что вы не сомневались. Я, может, и псих, но такое понять могу. Ладно, не буду тебя грузить. Хочется оторваться и выплеснуть накопившееся, валяй. Если станет от этого легче, то ты вправе делать что в голову взбредет. А как захочется поговорить, знаешь где меня искать. Судя по всему, я еще не скоро выберусь из этой палаты.

Тимур молча кивнул и направился к выходу.

28 сентября

9.43 по московскому времени

Завершая утренний обход пациентов, Мила подошла к последней палате, расположенной ближе всего к операционной. Открыла дверь и на секунду застыла. Воеводов лежал с открытыми глазами и смотрел в окно.

— Очнулся? — Людмила подошла и посмотрела на показатели прикроватного монитора: пульс и давление в норме.

— Я в «Истоке»? — Сиплым голосом спросил Вадим.

— Да. Меня зовут Людмила, можно просто Мила. Врач. Проводила твою операцию.

— Сколько я был без сознания?

— Четыре дня. Я я думала, что пробудешь в коме намного дольше.

— В коме? Сильно меня потрепало?

— Достаточно. С кровати вставать пока нельзя — швы разойдутся. Зашили тебе несколько артерий. — Мила осмотрела повязки, чистые, следов проступающей крови почти нет.

— Что с моими людьми? Сколько выжило? — Вадим на мгновение зажмурился. — Что с Максимом?

— К нам поступило тридцать семь человек. Всем оказали необходимую помощь. Среди раненых никого по имени Максим нет. — Сказала Мила, как можно мягче.

— Сука… — Выдавил через зубы Воеводов. — Прости, это я не тебе. Вырвалось. Ты можешь позвать ко мне кого-нибудь из ребят? Князева, Прайса, Тимура или Марка.

— Марк лежит в соседней палате, тоже после операции. Стив последние дни отсутствует на базе. Свяжусь с Тимуром или Сашей и сообщу им.

— Хорошо. — Вадим опять отвернулся к окну. — Спасибо за старания, но не стоило меня вытаскивать с того света.

* * *

Услышав шаги в коридоре, Воеводов лег чуть выше, стараясь принять полусидящее положение. Это Князев, сто процентов, узнал его сразу по манере ходить — шаг вальяжный, расслабленный, и немного хромает на правую ногу. Дверь открылась, точно Саша, не ошибся.

— Привет. Звал?

— Да. Присаживайся. У меня много вопросов. — Непривычно смотреть на людей с уровня их пояса, даже сесть нельзя.

— Быстренько ты оклемался. Четыре дня назад вообще не знали, выживешь ты или нет. — Князев развернул стул и облокотился на спинку.

— Думал что Юлаев придет. Хотел расспросить о своих.

— Тимур сейчас не в кондиции. Он пьет с того вечера. Пытались его вразумить, бесполезно. Хотя бы в квартире сидит, перестал гонять по базе ночью на квадроцикле. Я уж думал или сам убьется, или кого-нибудь покалечит. Пусть по бунтует немного, потом отпустит.

— Не отпустит. — Вадим цокнул языком. — Пацан насмотрелся. Он в буквальном смысле слова в аду побывал. Оставите его в таком состоянии — пиши пропало. Или пулю в лоб пустит, или сопьется.

— И что прикажешь с ним делать? Мы все пытались с ним разговаривать, он только огрызается. У нас здесь нет психиатров.

— Приведи его потом ко мне, поговорю с ним. Уже не раз сталкивался с подобными случаями. Как там мои люди?

— Хм… большинство здесь, по соседству. Целыми выбралось человек двадцать. Они сейчас в «Востоке» под командованием Серго, помогают с пленными.

— Серго? — Воеводов удивленно вскинул бровь.

— Да. Он вызвался нам помогать. Сказал, что нечего людям зря сидеть.

— Молодец, правильно сделал. Остальные сильно ранены?

— Четверо уже никогда не встанут в строй, потеряли конечности. Остальные со временем поправятся, физически точно. А вот морально — не знаю. Они не ровня тебе и Марку, так же как и Тимур, могут словить ПТСР. — Князев посмотрел на стены, представляя как лежат в прилегающих палатах раненые и что им снится.

— Ясно. А Максим? Со мной был, на верхних этажах.

— Когда Юлаев с Марком к вам добрались, один из нуклиевцев вас из подствольника накрыл, Марк рассказал…

— Это я помню, с Максом что?

— Один из твоих ребят закрыл тебя от взрыва своим телом. Здоровый такой, бритый на лысо. Он не выжил, осколок угодил в затылок.

Воеводов закрыл глаза. Такая жертва, а ради чего? У него хватило бы времени сигануть за бетонные обломки и спасти себе жизнь. А он выбрал защитить собой командира…

— Соболезную. — Тихим голосом сказал Князев.

— Это лишнее. — Вадим сглотнул. — Что вы дальше планируете? Моя вылазка провалилась. Нуклий еще цел и невредим. На мою базу под Майкопом они не полезут, знают, что штурмовать военный объект повышенной секретности — сущее самоубийство. Первым делом анклавовцы захотят реваншировать проваленную высадку.

— Мы уже думали об этом. Но они не знают наши возможности. На что способны наши вертолеты, ты уже сам знаешь. Летают на восемь-десять тысяч километров и управляются дистанционно.

— Дистанционно? Восемь-десять тысяч? Вы что, дронов из них сделали на ядерном топливе?

— Они на электродвигателях. Управляются, да, по типу коптеров. Здесь сидя операторы, и в режиме реального времени командуют «птичками».

— Как вы этого добились? У вас среди выживших Илон Маск затесался? — Воеводов не верил услышанному.

— Похлеще. Помнишь, при штурме «Рассвета» нам кто-то помогал? Хотя откуда ты помнишь, ты же нас тогда мало того что бросил, так еще чуть не угробил своими ракетами. Так вот, этот помощник и есть наш Маск. Странный, но гениальный Кир Лесной. Подогнал нам неограниченное электричество, просто сумасшедшие аккумуляторы, такие что раз зарядил, и на месяц можно забыть. У нас уже почти вся техника и электроника на них работает. Вернемся к Нуклию: мы знатно прокачали нашу оборону, так что их атак не боимся, даже ракетного обстрела. Лесной — пацифист, хочет решить все мирным путем. Мол, люди сами увидят, что из себя представляют общины, а мы предоставим им альтернативу.

— Не увидят, человек из двух зол всегда выбирает то, при котором не надо ничего делать.

— Воооот! Я о том же всем твержу, а меня никто не слушает. По моему мнению, надо нанести превентивный удар. — «Прайсу бы понравились такие выражения.» — Подумал про себя Саша. — Не сидеть на жопе ровно, а решить проблему раз и навсегда. Просто раскатать их ракетами, как ты «Зарю» и «Рассвет», а для подстраховки еще и с вертолетов накрыть. Там же не будет гражданских, одни безопасники. Этих вообще не жалко.

— План, конечно, хороший, но есть два нюанса. Первый: нельзя уничтожить Нуклий, он всего лишь звено, ведущее к сердцу анклавов — Проталию. А вычислить его можно, только забравшись в самое нутро Нуклия и докопавшись до их сетей коммуникации. Второй нюанс: как ты собираешься искать Нуклий? Мои бойцы знали примерные координаты, две недели землю носом рыли, а в результате мы угодили в западню. Там сидят далеко не дураки, хорошо знают свое дело. — Поерзав на кровати, Вадим чуть повернул тело набок, спина и ягодицы затекли от одного положения.

— Если над первым надо подумать, то со втором точно разберемся. Когда отбили штурм, выхватили хороший бонус — взяли в плен Пимона и бывшего главу «Полуночи», Есаяна кажется. Серго его опознал. Один из них точно должен знать, где змеиное гнездо.

— Вот это неожиданный сюрприз. Уже пытались их разговорить?

— Серго пробовал, но ничего не вышло. Крепкие ребята, упертые. Даже лишившись нескольких зубов, молчат как рыбы.

— Смотрите, сильно не усердствуйте, а то пришибите ненароком. Серго мужик горячий, может перегнуть. Ладно, спасибо, что зашел и поделился мыслями. У меня голова еще туго соображает, до конца в себя не пришел. Посплю немного, может полегче станет. И насчет Тимура, я серьезно, приведи его ко мне, не пускайте это на самотёк.

— Хорошо, поправляйся. Как выловлю Юлаева трезвым, силком его сюда притащу.

30 сентября

12.31 по московскому времени

База «Исток»

Серго вошел в палату с авоськой в стиле СССР восьмидесятых, наполненной яблоками и грушами.

— Прости, Командир, классических апельсинов и бананов не нашел. Для мандаринов несезон. — Абухба подошел к койке и посмотрел на Воеводова. Уже успел похудеть, лицо осунулось, бороду сбрили, чтобы защит рассечение на скуле, все тело покрыто бинтами и повязками, вьются провода датчиков.

— Да я все равно жевать почти не могу. Лучше бы детского пюре притащил. — Воеводов снова попытался подняться на кровати, вышло чуть лучше, чем в прошлый раз.

— Скоро на ноги встанешь? Что врачи вообще говорят?

— Не скоро. — Воеводов посмотрел на свое тело, непривычно вот так лежать слабым и бессильным, бесит до ломоты в зубах. — Как там ребята?

— Нормально. Помогаем в «Восходе». Пленники приходят в себя, бунтуют. Держим их в узде, стараемся бережно, без применения силы. Сегодня там собрание, Князев будет перед ними выступать. Важный день. Та же дилемма, что и у тебя была: куда отправить тех, кто не согласиться остаться? Только вот второго «Истока» нет, и отпусти их на все четыре стороны, люди тут же ломануться обратно в общины и пополнят ряды следующей атаки. Не знаю, что там Саша со Стивом придумали. Я вот начал тебя понимать, почему ты так радикально с «Зарей» поступил. Сам бы, конечно, так не сделал, но задумался бы об этом точно. — Серго достал яблоко из авоськи, протер его об камуфляжную куртку и надкусил. — Жаль тебе нельзя, обалденные. Название еще такое — Голден Делишес, заморское какое-то. Возле Криницы сад большой, все деревья яблоками увешаны. И собирать некому. — Тяжело вздохнул. — Бойцы за тебя переживают. Каждый день спрашивают, как ты там.

— Пусть привыкают к мысли, что они теперь часть «Истока». — Выдавил слова Воеводов. — Нет больше нашей армии, я больше не их командир. Хватит, навоевались.

— Все? Сдался? Бросишь дело на пол пути, споткнувшись?

— Давай только ты не будешь мне морали читать, хорошо? Я здраво оцениваю прошедшие события. — Вадим провел языком по зубам, мозг тут же подсунул совсем глупую и неуместную мысль: «почистить бы не мешало». — Я переоценил себя. Решил, что смогу руководить целым войском, хоть и немногочисленным. Пока я действовал один, никаких проблем не было. Нет у меня должных навыков для командира. Пойми, я всю жизнь был разведчиком-диверсантом. Знаешь кто это такие? — Серго отрицательно помотал головой. — Мы работали или одиночками, или маленькими группами по шесть-десять человек. Почти всегда на территории врага. Устранение людей, захват и точечное уничтожение стратегически важных объектов, добыча секретной информации, организация мятежей и бунтов. Мы призраки, о нас никто не знает. Ты должен раствориться в толпе, затеряться в лесу, влиться в ряды противника. Мы сами проводили разведку на месте, строили план миссии и выполняли ее, даже эвакуировались всегда сами. В случае провала ты остаешься один, государство, во избежание международного скандала, умывает руки. И мы знали на что шли, были к этому готовы. Вот этим я и занимался всю жизнь. А вести в бой двести человек, отвечать за них, подставлять под пули совсем зеленых людей — ну нет, спасибо, с меня хватит. Сначала провалившийся штурм колонны. Обвели, как мальчишку. И вроде бы должен учиться на своих ошибках, но нет. На волне успеха в крае, решил, что мне по силам тягаться с такой махиной как Нуклий. Только там тоже не идиоты сидят. А я возомнил себя стратегическим гением, только они оказались на два, а то и на три шага впереди. Результат: три четверти людей убиты, Нуклий цел и невредим, и мы даже не знаем, где он находиться. И, что самое обидное, я выжил. Макс и почти полторы сотни людей погибли за меня, а я теперь лежу и прохлаждаюсь на больничной койке. Так что все, это мое окончательное решение, последний приказ. Вы примыкаете к «Истоку». Им нужны люди, тем более такие толковые как ты. Здесь за безопасность отвечает совсем зеленый пацан, да талантливый и упорный, но неопытный и необстрелянный. Серго, ты прошел через мясорубку Грузино-абхаской войны, у тебя опыта хоть отбавляй. Помоги им, так и мне будет спокойнее, что «Исток» в безопасности. А я… — Вадим на мгновение замолчал и отвернулся к окну. — Если уж я выжил, то воспользуюсь этим. Не оставлю жертву Макса напрасной и сделаю то, что лучше всего умею. Я сам найду Нуклий. А вы живите. Здесь хорошо, ты сам это уже увидел. У войны нет будущего, если потом нет дома, в который можно вернуться. У ребят очень светлая и чистая цель, и вы им нужны.

Серго молча опустил голову и рассматривает пол. Кафельная плитка, белая как эмаль зубов. Затирка на швах криво лежит. Мысли в голове прямо как эта затирка — кривые и неправильные. Ответить? А что? Вадим не девочка, если он решил, его не переубедить и силой его не заставишь. Встав со стула, Абухба подошел к двери, постоял, держась за ручку.

— Бывай, командир. — Бросил он перед уходом.

30 сентября

13.54. по московскому времени

База «Восход»

Как же руки трясутся. Князев поставил стакан на стол и посмотрел на наполняющую его воду, которая только что, в его руках, тряслась как в эпилептическом припадке. Давно он так не нервничал. Все-таки выступления перед большой толпой явно не его. А отдуваться больше некому. Стив торчит у Лесного сутками напролет. Да и не подошел бы он на роль оратора, не поверит русский человек американцу, будь он хоть трижды самый святой и праведный на земле. Уж слишком сильно укоренилась ненависть к штатовцам в мозгах простого обывателя. Джавид? Тот и говорить то толком не умеет, куда ему переубеждать две тысячи людей. Тимур? У него, возможно, что-нибудь и получилось бы, только для этого, как минимум, надо трезво соображать, а Юлаев который день в запое. Баран. Уже все с ним разговаривали, даже Людмила. Пытается сбежать от реальности при помощи алкоголя, как же это знакомо. Хорошо еще, что наркотики канули в лету вместе с цивилизацией, так бы и к ним пристрастился. Остается тащить все самому. Но, блин, как же это нервирует. Еще раз посмотрел на стакан, и впервые за два месяца пожалел, что в нем не жидкость, крепче сорока градусов. Речь продумал, подготовился, но чего ожидать от людей, которых тщательно и умело обрабатывали последнее время? В их глазах они руководители террористической организации, уничтожившей весь мир. Даже самые логичные доводы просто разобьются об затмившую разум ненависть. Еще раз прокрутил в голове все свое выступление, отметил самые важные пункты. От мандража захотелось в туалет, но времени уже нет. В подтверждение раздался стук в дверь.

— Александр, они готовы. — Боец из Воеводовских, в форме и с оружием. «Да, сложно будет добиться доверия, когда вокруг столько вооружённых людей».

— Уже иду. — Допил воду, пригладил волосы рукой, натянул маску «уверенного и решительного лидера», задержал дыхание на секунду и вышел из комнаты.

Каждый шаг, приближающий к импровизированному актовому залу под открытым небом — шаг на эшафот. Вся жизнь разделилась на: до этого, и после. И о том что будет после мозг думать отказывался. Надо как-то пережить эту злосчастную речь. Слишком многое сейчас зависит от выступления. Вспомнил многочисленные моменты из кинофильмов и новостей, где президенты, настоящие и актеры, выступают перед всей страной, воодушевляя или, наоборот, декламируя мрачные новости. Сейчас бы их выдержка и самоуверенность не помешала бы. Сто метров до сколоченной наспех сцены с большим проекционным экраном. Видно спины охраняющих, не отрывающих взглядов от скопления людей.

Князев поднялся по ступеням и подошел к микрофону.

«Как их много. Не думал, что две тысячи это столько. Блин, если они сейчас вздумают поднять бунт, тут никакая охрана не поможет, они нас просто затопчут».

Люди молчат и смотрят прямо на него, пристально, кто с отвращением, кто с нескрываемой ненавистью. Тишина. Все ждут его слов.

— Приветствую. — Взялся одной рукой за микрофон, чтобы меньше дрожала, но, поняв, что больше походит на рок музыканта, чем на серьезного человека, убрал. Теперь ей надо найти место, а дрожит так, что с орбиты заметно. — Меня зовут Александр Князев, хотя вы об этом и так знаете. Вам преподнесли меня, как одного из руководителей биотеррористической группировки, злобного фанатика, убившего несколько миллиардов людей ради какой-то там идеи. Но три месяца назад я кутил по московским клубам, и не знал ничего кроме развлечений, вечеринок, алкоголя и девушек. Начало эпидемии я застал в жестком похмелье, даже не в состоянии вызвать скорую своей заболевшей матери. За это меня можно винить и ненавидеть, но к самому вирусу я не имею никакого отношения. Я такой же простой человек, как и вы. Точно так же пережил «Пурпурный», потеряв всех, кого любил. У вас возник вопрос: «как этот москвич оказался на юге?». Я встретил одного умного человека, подсказавшего, что выжить в столице будет очень тяжело и лучше двигаться в более благоприятные края. Он погиб, нет не от эпидемии. Его убили сумасшедшие сектанты. Мне посчастливилось выжить, хотя я сам задаюсь вопросом, почему он, а не я. Далее я попал в «Рассвет». Да, в такую же общину, как и все вы. Там я встретил других людей, и даже успел подружиться. И только благодаря смекалке и сообразительности нескольких человек, нам удалось раскрыть истинную сущность этих общин. Скажите, вы никогда не задумывались, как руководители анклавов за такое короткое время смогли собрать и организовать такие базы? Как они наладили коммуникацию с другими общинами на пепелище умершего мира? Что за банды и с какой целью постоянно атакуют вас ночью и держат в страхе? Если вы скажете, что никогда не думали об этом, я вам не поверю. Потому что даже своим затуманенным от алкоголя мозгом я это замечал. Если включите критическое мышление, и копнете поглубже, то сможете отрыть эту крупицу сомнения и здравого рассудка. Слишком многое не сходилось. Вместе с друзьями мы решили покинуть «Рассвет». Как нам говорили: «вы вольны делать все, что захотите. Вас силой не держат. Вы свободные люди». Только вот никто нас отпускать не собирался. Да, нас попытались убить, сразу же как мы решили уйти, и им это почти удалось. Мы потеряли очень хороших и добрых людей, которые за свою жизнь ни сделали ничего плохого. Воеводов. Вы слышали о Вадиме. Именно после побега из «Рассвета», мы разделились, и дальше каждый действовал сам по себе. То, что случилось с «Зарей» и «Рассветом» — не наших рук дело. Мы лишь создали свою базу. Все, чего мы хотим — это выжить. Людей осталось слишком мало, мы фактически на грани, после которой восстановить человечество будет невозможно. Слишком много смертей, боли и страданий. Вот сейчас вы сидите здесь, живые и, надеюсь, здоровые. В анклавах вам рассказывали, что вы идете в бой против беспринципных моральных уродов, легко решивших судьбу всего человечества. Не находите диссонанса? — Саша сделал паузу. То ли интуитивно, то ли вспомнил пример из выступления политиков. Во рту пересохло. Но он не обратил внимания. Его уже понесло. Эмоции от собственных слов захлестнули с головой, нервоз и тремор улетучились. Хочется кричать, подбежать к каждому и потрясти его за плечи, чтобы он наконец-то очухался и увидел реальность, а не мастерски сфабрикованную ложь. Правда, прожигая грудную клетку, рвется, сметая всю тревожность и стеснение. — Если бы мы были теми, кем нас преподносят, то просто разбомбили вас прямо на подступах к берегу. Да у нас есть такая возможность. Но мы, в первую очередь, думали о том, что вы простые люди. Не враги, не противники, а бедолаги, которых хорошенько обработали и отправили на верную смерть. Думаете они не знали, что у нас есть ракеты, что мы можем за пару минут отправить весь ваш флот на дно? Прекрасно знали, и, больше того, они воспользовались вами. Ведь им известно, что мы никакие не террористы, а просто несколько выживших человек. Мы не монстры и не способны убивать с легкой душой. Именно поэтому вы сейчас сидите здесь, а не кормите рыб. Стали бы анклавовцы так заморачиваться? Сомневаюсь. Мы спасли вас, увезли на благоустроенную базу, оказали первую помощь, дали еду и крышу над головой. Если кому-то до сих пор плохо от воздействия химоружия, то простите, но у нас не было другого выбора. Вы шли убивать, и это была единственная возможность вас остановить. Я понимаю, что словам поверить трудно, вам так сладко пели в общинах, а теперь говорят диаметрально противоположное. Вот вам подтверждение моих слов.

Князев отошел в сторону, чтобы не загораживать экран и махнул технику. Запустился видеоролик. Видео с камер броневика при побеге из «Рассвета», записи переговоров нуклиевцев, видеопризнание силовика из «Зари» предоставленное Серго, вывезенные люди с этой же базы, встреча колонны из «Полуночи», отчеты, оправляемые из общин в Нуклий, рассказывающие о реализации плана «Голдстейн», подготовка к отражению штурма, и, под финал, жизнь людей в «Истоке». Лица людей менялись, кто-то заплакал, кто-то отказывался верить увиденному, кто-то крутил головой в недоумении. Они ожидали увидеть базу озлобленных боевиков, утыканную оружием, мрачную и милитаристическую. А видели покрытую зеленью бывшую туристическую базу, по которой ходят свободные люди, детей, играющих на дорожках и зеленых лужайках. Работающих со счастливыми лицами, отдыхающих после трудового дня в кинозале, сидящие на лавочках влюбленные пары. Ролик закончился. Саша выждал с минуту, давая людям время осмыслить увиденное, и вернулся к микрофону.

— Вас отправили уничтожить то, что вы только что увидели. Похожи мы на тех, кто уничтожил весь мир? Мы хотим его возродить. Построить новое общество, без диктатуры, полиции, принуждения и прочих отголосков прошлого мира. У нас есть электричество, еда и, главное, свобода. Никто никому ничего не должен и не обязан. Каждый выбирает занятие, которое ему по душе. Все равны. Нет начальников, надзирателей и руководителей. Вот любил кто-то мастерить мебель всю жизнь, пожалуйста, занимайся. Не надо думать о выживании. Еды и всех благ в достатке. Занимайся тем, что приносит тебе удовольствие. Вы можете присоединиться к нам. Да, вот так просто. Просто сказать, что вы хотите и все. Никто не будет тыкать в вас пальцем и называть врагами. Мы понимаем через что вам пришлось пройти. Просто посмотрите, как мы живем. Захотите остаться, будем рады. Если нет, то что же, никто никого не держит. Можете уйти в любой момент.

Тишина. Только люди Веводова и собственная служба безопасности в недоумении повернулись к Князеву. Отпустить? Дать им уйти? Он с ума сошел?

— Кто хочет, может уходить прямо сейчас. Ворота базы открыты. Вам дадут еду и все необходимое. Даже отвезем вас на автобусе до границы края. Кто хочет остаться, после собрания подойдите к охранникам и скажите им об этом. Ну что, вы еще думаете, что мы террористы?

* * *

— Ты серьезно хочешь их отпустить? — Спросил Стив по рации.

— Да. Серьезно. Если бы я хоть на долю секунды дал им усомнится в свободе выбора, то мы получили бы две тысячи бойцов Нуклия. И в следующий раз они придут в противогазах, и мы уже вынуждены будем стрелять не химическим оружием. Так пусть их лучше будет тысяча, я уверен, что часть решит остаться, намного легче пойти на компромисс с совестью, когда знаешь, что дал этим людям возможность выбрать. Если человек, видя альтернативу, все равно решает слепо верить лжи, то он неисправим. Посмотрим. Не знаю, сколько точно решит остаться, надеюсь хоть пара сотен открыла глаза и сбросила лапшу с ушей. — Князев вернулся в комнату, в которой сидел перед выступлением. Еще два стакана воды, на этот раз без сожаления, что это не алкоголь. Собственная речь придала уверенности. Под конец выступления, почувствовал в себе силу. Он говорил правду, не лгал, не юлил и не пытался запудрить мозги. Все как есть. Все эмоции — искрение. Дальше пусть сами решают, верить или нет. Он сделал все, что смог.

— Выступил ты мощно, я до сих пор под впечатлением. Не зря в тебя верил. Все-таки у тебя талант, я так говорить не умею. — Впервые услышал от Прайса такую похвалу в свой адрес.

— Я просто говорил честно. По-другому не выйдет. А правду говорить не сложно, хотя нет, сложно, но стоит один раз переломить себя, начать, а дальше привыкаешь.

— А что тебя заставило переломиться?

— Женька.

Часть 1

Глава 4

Глава 4

18.49 по московскому времени

База «Восход».

Бывшая община гудит, как развороченный осиный улей. От напряженной атмосферы воздух колышется, словно над раскаленным асфальтом. Сотни голосов в каждом уголке зданий, построек, площадок и боксов. Люди разделились на группы, обсуждают, советуются, кричат, ругаются. Решение для каждого не простое. Или вернуться в уже ставшую привычной общину под командованием Нуклия, где вроде бы есть определенность, какой-то налаженный быт, уже появились знакомые. Или поверить сегодняшнему оратору и переметнуться на другую сторону. У каждого из вариантов слишком много весомых доводов. Каждая сторона преподносит события со своей точки зрения. И необходимо выбрать. Нельзя отсидеться, отмолчаться и сделать вид, что тебя это не касается. Принцип «моя хата с краю, ничего не знаю», не сработает. Или за «белых», или за «красных»; или за индейцев, или за ковбоев; или казак, или разбойник. Альтернативы нет, остаться посередине, отсидеться, подождать момента, когда победитель станет очевиден и примкнуть к нему не получиться. Надо идти в олл ин, пасовать нельзя.

— За высокими стенами общин вроде бы безопасно, под защитой опытных безопасников, можно не бояться банд.

— Подождите, а существуют ли вообще эти банды, может нам сказали правду и это инсценировка?

— Да, но кто тогда устроил всепланетную эпидемию? Те, кто приютил нас в общинах и дал нам кров и еду, это не логично!

— Еще как логично, любому режиму нужная рабская рабочая сила, никто не хочет горбатиться сам, или отправлять на работу своих фаворитов. Нужны смерды, «объекты», которые и не люди вовсе, так, разумные приматы, которые днем должны пахать, а ночью размножаться.

— А вдруг нас оставили в живых после штурма именно потому, что им и нужны невольники, чтобы производить оружие, которым они убьют тех, кто остался в анклавах?

— Что-то люди на видео не очень похожи на рабов, больше смахивает на альпийскую деревню из рекламы молочного шоколада.

— А вдруг это сфабрикованный видеоролик? Если уж они смогли создать вирус и распространить его на всю планету, то смонтировать видео для них — раз плюнуть, как и все остальные доказательства. Нас там не было, мы это не видели, и все не так однозначно.

Речь Князева разбирают по словам, вспоминают каждую интонацию, под рентгеном изучают врезавшийся в голову как ожог видеоролик. База кипит. Обстановка накаляется. Служба безопасности то и дело разнимает драки, или пытается угомонить особо буйных. Первые две группы по пятнадцать человек уже уехали, сразу после выступления. Бойцы Воеводова смотрели им в след, не скрывая недовольства и недоумения от решения Князева. Вот так просто отпустить тех, кто скоро вернется с оружием?

* * *

Вроде и пора уже лететь в «Исток», Женя ждет, дел не в проворот, но Князев не покидает базу. Молча, в одиночестве, нарезает круги по бывшему кабинету совещаний в ожидании новостей от службы безопасности. Думал, что самое сложное будет выступить, но оказалось, что ожидание, следующее после, намного тягостнее. Сколько людей ему поверили? Сколько все еще хотят вернуться в общины? Что делать дальше с теми, кто решить присоединиться? Столько вопросов, требующих сиюминутного решения, которое должен принять он сам. Обратиться не к кому, никто не подскажет, не направит, не посоветует. Рассчитывать приходиться только на себя. А откуда взяться необходимой мудрости? Приходиться искать ее в самом себе, капаться в таких глубинах своего сознания, о которых раньше и не знал.

Взял рацию и связался с начальником безопасности.

— Ну что? Как проходит? — Голос нервный и раздраженный.

— Пока еще решают. У них нет лидеров. Все из разных общин. Разбились на мелкие группы и определяются. Несколько десятков уже уехали, остальные пока не выбрали.

— Долго же они копаются. Ладно, ждем. — Прервал связь и сел за стол, пытаясь успокоить разбушевавшуюся нервную систему. Началась изжога, подкатывающая к горлу кислотными волнами. Аппетита нет, но живот сворачивает в тугой комок спазмами боли. Сегодня вернуться в «Исток» скорее всего не получится, вряд ли люди успеют принять решение. Да и кто бы успел, лучше дать им больше времени. «Утро вечера мудренее», как говорится. Позвонил Вике, попросил забрать Женю с занятий, и если ей будет не сложно, то переночевать с девочкой. Колмагорова легко согласилась, даже пообещала успокоить ребенка, и объяснить его отсутствие. Странно, но, когда Женя оставалась с Викой, чувство вины не терзало, как голодная собака кусок мяса. Оно лишь чуть поскуливало, забившись в свою будку. «Ничего, вот разберусь со всеми делами и неделю вместе проведем, каждый день с утра до вечера, обещаю». Обещал он больше самому себе.

Стемнело, но люди и не думают ложиться спать. Князев пошел бродить по всей базе, несмотря на предупреждения, что это не безопасно. Кто его здесь тронет, а главное — зачем? Выместить злобу, лишить «Исток» руководителя? Никто не отважится поставить свою судьбу на кон ради такой сомнительной цели, а в том, что люди начали сомневаться Саша уверен. Если бы не начали, с базы бы уже тянулась вереница автобусов к границе Краснодарского края. Обсуждают, значит есть что обсуждать, значит кто-то убеждает или себя или остальных. Выступление прошло не зря.

Вернулся в административный корпус «Восхода» ближе к двум часам ночи, сна ни в одном глазу, мозг планомерно обдумывает варианты развития событий, забыв о таких необходимых вещах как отдых и еда. Да и как уснуть, если община напоминает пляж в Сочи в середине августа в одиннадцать часов утра. Бывшие пленники заняли все возможные помещения, способные вместить двадцать-тридцать человек. Многие расселись прямо на улице, облепив беседки, лавочки и открытые площадки. О еде и сне никто не помышляет, так же, как и Князев. Шум и гам со всех сторон, прямо Черкизон в начале двухтысячных. Но градус агрессии спал, то ли сказывается усталость, то ли просто выплеснули копившуюся злость в разговорах. Служба безопасности без устали патрулирует всю территорию, стараясь заглядывать в каждый уголок. В небе кружат дроны, неназойливо, высоко, не мозоля глаза и лишний раз не нервируя.

Вышел на связь Прайс, с расспросами об обстановке. Голос у него уставший и замученный, но полный энтузиазма. Как обычно начал рассказывать о новшествах Лесного, но Саша его прервал. Мозг слишком перегружен и не способен принимать обилие технических терминов, вот поступят изобретения в использование, тогда и посмотрит. Стив сожалел, что не может сейчас находиться рядом, понимает, что одному Князеву отдуваться за всех не просто, но от этих сожалений ни капли не легче. Пожелали друг другу спокойной ночи и закончили разговор. Убрав телефон, Саша усмехнулся. «Да, ночка точно будет очень спокойная».

Ближе к утру начало накрывать. Отсутствие отдыха выразилось раздражительностью и нервозом. Опять пошел бродить по базе, в надежде, что прохладный ночной воздух освежит и отсудит. Не сработало, даже трава бесит, и деревья, и начинающее светлеть небо. А больше всего бесит Юлаев. Уже второй раз он всех подставляет. Первый, при побеге из «Рассвета», надрался до беспамятства и пришлось его вытаскивать. Кто знает, будь он в адеквате, возможно, и Юля и Лариса остались бы живы. Сейчас опять, две тысячи человек определяются вернуться им или примкнуть, вся безопасность на ушах, а он который день в запое. Насмотрелся, видите ли, а мы все не насмотрелись? Как кисейная барышня, размяк и топит себя на дне бутылки. Он должен быть здесь, среди своих людей, руководит ими, направлять, организовывать. Его пьянство разрушает все, над чем они столько работали: репутацию, доверие, авторитет.

«Нет, хватит, нельзя это спускать Тимуру с рук. Вернусь в „Исток“, и сам лично займусь им».

Размышляя, сам не заметил, как ушел в самый дальний конец базы. Невысокие бетонные постройки с воротами для грузовиков, цистерны, установленные на блоки и подключенные к трубам. Людей не слышно, да и кто пойдет обсуждать свою судьбу на склады. Наконец-то уединение. Сел прямо на землю, опершись спиной на стопку вытертых покрышек. Задрал голову в небо. Легкие перьевые облака, быстро летящие высоко в небе, желтые от восходящего солнца, приковали взгляд, успокаивая.

— Александр. Люди собрались возле трибуны, требуют тебя. — Зашипел из рации голос начальника безопасности.

— Хорошо, скоро буду. — «Сколько я здесь просидел?» — Посмотрел на часы, восемь утра. Прилично.

Встал на ватные ноги, кровь погнала по мышцам мириады мелких иголок. Мозг, затуманенный отсутствием сна и еды, соображает медленно, нехотя. Побрел в сторону возвышающихся зданий, вспоминая с какой стороны от них площадка со сценой. Подойдя ближе, сориентировался по гулу голосов.

Толпа, вчера однородно занимающая все пространство перед трибуной, сегодня разделилась на две части, почти поровну. Между ними расстояние метра три, словно зона отчуждения между враждующими странами. Князев прошел по этому проходу, почувствовав себя Моисеем, идущим между стен разведенного моря. Забрался на сцену. Из каждой группы людей отделилось по несколько человек. Самопровозглашенные лидеры, более инициативные, горластые и способные выражать мнение большинства. Надо будет их запомнить, таких лучше держать на особом контроле. Они подошли к трибуне, так, чтобы Князев мог их слышать.

— Александр. Я говорю от лица девятисот тридцати семи человек. В твоей вчерашней речи мы услышали подтверждение своих сомнений и решили принять твое предложение, но с одним условием: вы сохраните нам право в любой момент покинуть «Исток». Если мы увидим ложь, или ваше стремление создать подобие анклавов, да что угодно, что идет в разрез твоему выступлению — мы уйдем. Мы понимаем, что для вас это — огромная опасность. Отпустить такое количество людей, побывавших в «Истоке», запомнивших его устройство, системы безопасности, расположение вооружения. Но ты сам вчера сказал, что мы свободны. И мы надеемся, что так и будет. — Высокий статный мужчина, с зычным и бархатным басом, повернулся и осмотрел сидящую за его спиной группу людей. — Нам очень сложно далось это решение. Мы все из разных общин со всей европейской части России. Я лично знаю только пятнадцать человек прибывших вместе со мной. Но обсудив, мы поняли: то, что беспокоило нас в нашей общине, точно так же тревожило людей в остальных. Такие совпадения невозможны. Мы доверимся вам, надеюсь, не зря.

— Предоставьте нам транспорт. — От второй группы выступила женщина средних лет, крепкая, тугая, словно отлитая из бронзы. Холодный серый взгляд сверлит и пронизывает. — Гарантируйте безопасный коридор до Ростовской области, дальше сами разберемся. Покажите, чего стоит ваше слово.

— Сколько вас? — Стараясь не дрогнуть в голосе и выдержать хладнокровие, сказал Князев.

— Одиннадцать сотен. — Женщина не отводит взгляд, и смотрит так, словно она стоит на трибуне, а Саша ниже метров на пять. — И оружие верните.

— Нет. — Ответил, как топором рубанул. — На это даже не рассчитывайте. Мы добры и гуманны, но не глупы и наивны. Распоряжусь, чтобы подготовили колонну, накормили перед дорогой. — Князев повернулся к микрофону. — Всем, кто изъявил желание присоединиться к «Истоку»: подойдите к службе безопасности, назовите фамилию, имя отчество и дату рождения. Составим списки. Дальше можете идти отдыхать в комнаты. Разберемся с отправкой ваших бывших сослуживцев, и двинемся в путь. Отоспитесь, подготовьтесь к дороге. Если кто передумает, еще есть время присоединиться к уезжающим.

* * *

— Девятьсот человек? Обалдеть! — Стив удивленно охнул.

— Да сам в шоке. Надеялся конечно, но даже не думал, что будет столько. — Князев потер лоб и переложил смартфон к другому уху. — Теперь другая головная боль — всех распределить. У нас хватит места?

— Два корпуса готовы к заселению. Кир словно знал, подгонял. В каждом легко расположатся по триста пятьдесят — четыреста человек. Придется потесниться, но и тысячу разместим. Им не привыкать, в общинах жили по несколько человек в комнате. Подключим их к бригадам Бориса и быстрее введем в эксплуатацию следующий корпус.

— Хорошо. Свяжись с нашими. Пусть готовятся, мы, ближе к вечеру, двинемся в «Исток». Надо чтобы к приезду все было готово. Люди вымотанные и истощенные. Всю ночь не спали, как и я.

— Понял. Наберу Тимуру…

— Бесполезно, он до сих пор в загуле.

— Все так же пьет? Блин, надо что-то с этим делать.

— Закодировать разве что. Ладно, не будем пока о нем. Начали собирать списки всех, кто примкнет. Прогони их потом по базам. Не хочу повторения случая с Мирным.

— Принял. Давай, Алекс, удачи тебе там. Извини, что не могу быть рядом и помогать.

— Все норм, Кэп, не заморачивайся, справляюсь.

* * *

Колонна из двадцати автобусов, в сопровождении бронемашин и грузовиков, отъехала от «Восхода». Бойцы из остатков войск Воеводова и службы безопасности «Истока» выдохнули с облегчением, словно отправили домой буйного выпившего с вечеринки. Атмосфера на базе моментально сменилась с напряженной на утомленную, будто фея взмахнула волшебной палочкой. Бессонная ночь и два напряженных дня обвалились на плечи каждого прибившей глаза и разум ношей. Душ, поесть и спать — единственное, о чем думал любой, не важно из числа бывших пленников, или тех, кто их сторожил. Князев добрался до кабинета руководителя общины, без сил рухнул на диван и моментально отключился, благо мог себе это позволить, хоть и всего на тридцать минут. Но и их вполне хватило хоть немного отдохнуть и вернуть трезвость мышления. Тянуть с отъездом не стали, ехать по темноте и потом распределять людей по комнатам посреди ночи не очень хотелось. Да и Женька ждет. Первый раз он пропал настолько и больше всего боялся, что девочка почувствует себя брошенной. Заняв место в броневике, двигающемся в голове колонны, откинулся на сидении и скомандовал «в путь». Несколько часов монотонной серой асфальтовой ленты под колесами и пейзажей вымерших поселков и городов. Да, на вертолете все-таки лучше. Несмотря на дискомфорт не успеваешь устать от дороги. Люди в автобусах, только рассевшись по сидениям, сразу же позасыпали. Хороший знак. Значит чувствуют себя в безопасности.

1 октября

19.56 по московскому времени

База «Исток»

Длинная вереница автобусов втянулась в ворота базы. Один за другим Неопланы остановились на центральной площадке между корпусами, где их уже ожидали. Пять постов, похожих на пункты паспортного контроля в аэропорту, несколько тентов с едой и напитками, мобильный медпункт, кабинки биотуалетов и больше сорока человек охраны. Бывшие пленники, а теперь свободные люди, начали выбираться из автобусов и тонкими струями человеческого потока, потянулись к пунктам проверки. Стандартная процедура: имя, фамилия, отчество, проверка по базам, выдача смартфона для связи и доступа в локальную сеть, комплект первой необходимости из носков и нижнего белья. После внесения в базу каждый попадал в руки хозяйственника, который записывал размеры одежды, пожелания по расселению, и распределял по комнатам. Дальше люди отправлялись в своё новое жилище — комнату в недавно введённых в эксплуатацию корпусах, где их ждали постели с чистым бельем, новые полотенца, горячий душ и холодильники с небольшим запасом продуктов, перекусить с дороги перед основным приемом пищи. Бывшие анклавовцы осматривались по сторонам, вели себя тихо и стеснительно. Чувство вины. Каждый прокручивал в голове недавнюю высадку на пляже, вспоминал свою ненависть и желание убивать. Враг — демоны, нелюди, монстры, которые днем убивают все живое, а на ужин едят новорожденных детей. Вот только сейчас их встретили абсолютно обыкновенные люди, встретили гостеприимно, побеспокоились о том, чтобы никто не остался голодным, чтобы никто не стоял в километровых очередях. О них заботятся и переживают. В общинах даже близко не возникало такого ощущения. Анклавы больше походили на трудовые исправительные лагеря. Приехал, вот тебе комната, похожая на номер в гостинице а-ля «Приют дальнобойщика»: койка, подушка и общий душ на этаже. Голодный? Не важно, подождешь общего приема пищи, ничего с тобой не случится. Не важно, насколько ты уставший или истощенный, завтра же отправляешься работать, предоставленное тебе необходимо отрабатывать. Полученная блага в виде крыши над головой, трехразового питания и медицинского обслуживания — это кредит, взятый на пожизненно с сумасшедшим процентом, выплатить который ты не в состоянии. Теперь ты под колпаком, ты должен, и размер твоего долга не озвучивается. Он даже не вписан в договор мелким шрифтом, но тебе каждый день дают понять, что ты — обязан по умолчанию, и шансов соскочить с выплаты долга у тебя нет, за забором лютуют банды. Два шага за КПП и тебя в лучшем случае убью, в худшем — сначала изнасилуют, потом убьют, еще раз изнасилуют и съедят. За забором ненавидят тебя просто за то, что ты человек из общины, эту мысль планомерно вбивают в голову, вживляют в подкорку ежедневными сводками новостей о нападениях, убийствах и зверствах. И вот тебе уже страшно покидать общину, не важно, что ты здесь подневольный, раб, обязанный вкалывать за еду. Твой мозг привыкает, психика включает защитный механизм, и община уже не кажется агрессором. Они тебя кормят, есть место, где можно поспать после трудового дня. И ты привыкаешь. Монотонная жизнь день за днем, подъем, завтрак, работа, обед, работа, ужин, несколько часов свободного времени и отбой. Уже появились друзья, знакомые, возможно, отношения. Ты пытаешься адаптироваться, подстроиться под режим. Безопасники общины уже и не такие злобные, да, иногда перегибают, но их можно понять, они каждый день защищают нас от этих мерзких банд, которые проникают в общину под видом простых людей, и хотят разрушить твою, пусть и такую жалкую, жизнь. Начинается стокгольмский синдром, от изначального неприятия ты приходишь к тому, что сам начинаешь оправдывать их действия, начинаешь верить всему, что говорят. И вот ты уже сам на очередной вечерней посиделке после ужина распинаешься в ненависти к террористам и готов идти их убивать. И только оказавшись лицом к лицу с этими «террористами» доходит осознание, что это простые люди, готовые встретить тебя гостеприимно, снова просыпается критическое мышление, и начинаешь понимать, что та картина мира, которую рисовали тебе в общинах, очень далека от реальности. Хочется найти правду, понять, что происходит на самом деле, докопаться до истины.

* * *

— Привет, ты как? — Стив пожал руку Князеву и похлопал по плечу. — Первый раз столько не виделись.

— Привет. И не говори, хоть отдохнули, а то три месяца каждый день глаза друг другу мозолили. — Князев осмотрел штаб «Истока»: уже ставший привычным гул десятков компьютеров, свет от мониторов, запах свежего кофе из кофемашины и уставшие лица товарищей.

— Я вот от вас вообще не устал, мне отдых не требуется. — Вставил свои пять копеек непривычно сосредоточенный Джавид, не отрывая взгляда от монитора.

— А ты там что засел? Очередной сериал себе на вечер высматриваешь? — Попытался подколоть Кочаряна Саша.

— Не ты один у нас занятой. — Никакого обычного приподнятого настроения, Джавид собран и сконцентрирован. — Надо полностью переработать всю логистику, нас теперь на тысячу больше. Работы — выше крыши. А кроме меня ее никто не сделает.

— Не доставай парня, Саш. — Заступился Борис. — Он пашет как Папа Карло. Без нехо нам бы тяжко пришлось, я вот в этом вообще не кумекаю. Управлять рейдами, снабжением кухни, службы АХО, строительства, обороны. И ведь все работает как часы. Помню, до эпидемии, кохда работал на строительстве крупных объектов, вечно лохистика косячила, поставки материалов задерживались, и мы стояли без работы по несколько дней. А там целый отдел задницы просиживал. Сейчас этим он один занимается, и ведь хорошо получается.

— Понял, понял. Я же просто шучу, что взъелись-то? — Князев вскинул руки ладонями вперед, словно защищаясь. — Пойду лучше кофе попью.

— Хоть немного передохнуть можно. — Прайс плюхнулся в излюбленное кресло. — Весь день у Лесного. У меня от обилия новой информации мозг просто взрывается. Потом еще здесь с этими проверками. Каждого прогони по базам и впиши. Хорошо хоть не один теперь этим занимаюсь, если бы было как с теми, с «Зари», с ума сошел бы. И Лесной… Тяжко с ним. Для него наличие у человека фотографической памяти — норма. Все должны усваивать информацию, так же как и он. Один раз сказал и достаточно. Если ты чего-то не понял или не запомнил, он смотрит на тебя таким взглядом, от которого под землю провалиться хочется. Я же не компьютер, не могу вот так сразу, за несколько дней, усвоить несколько профессий. Если я это вывезу, то буду считать себя «Газонокосильщиком»[1].

— За эти дни всем досталось. — Вздохнул Князев. — Но больше всех Миле. Она и сейчас занята. Надо же каждого осмотреть, проверить не сказалось ли на них действие «Бизэтки». Бедная. Который день на ногах и почти без сна. Вот это я понимаю, самоотдача. Рядом с ней и самому ныть не хочется, стыдно. Сидим тут, кофейничаем, а она там пашет. Вот только кое-кто отдыхает уже который день, аж морду набить ему охота.

— Сань не перегибай. Тимуру хреново. Ты представь, через что они с Марком прошли той ночью. У меня бы тоже крыша протекать начала. — Не отвлекаясь от работы, высказался Джавид.

— Не, ну день, максимум два, можно подепрессовать, но четыре дня запоя это уж слишком. У него тоже есть обязанности, и никто его работу за него делать не будет. Надо с этим заканчивать. Завтра займусь.

23.56 по московскому времени

База «Исток»

Вроде и обычный потолок, белый, матовый, только сейчас он сродни проекционному экрану. Стоит задержать на нем взгляд на секунду, как тени и блики света из окна складываются в ужасные картины. Сколько еще будут мерещиться трупы? Уже знает каждого в лицо. Память, как психически больной маньяк, запечатлела все лица с такой дотошностью, что можно посчитать сколько складок на лбу было у тела мужчины с оторванными ногами, возле раскуроченной взрывом входной двери. На каких зубах был кариес у совсем молодого парня, застывшего в немом крике на ступенях. Понять, сколько дней не брился тот здоровяк, с выпавшими из рассеченного живота кишками.

От выпитого алкоголя мир вкруг вертится барабаном стиральной машины, но даже выпивка уже не спасает. Воспоминания той ночи, назойливыми муравьями лезут из всех щелей, находят лазейки в броне опьянения. Их не прихлопнуть, не вытравить, никак не избавиться.

Тимур обхватил голову руками, помассировал пальцами кожу под волосами, надеясь добраться до мозга и стереть эти жуткие образы раз и навсегда. Не выходит. Они, как комары, кружатся вокруг и впиваются в сознание, зудя и раздражая. Сел на край кровати, оперевшись руками. Под левой почувствовал мокрое. Отдернул и тут же посмотрел на ладонь. В тусклом свете уличных фонарей, пробивающемся из окна, увидел собственные пальцы перепачканные багровым.

' Я поранился? Когда? Где? Откуда идет кровь?'

Подскочил с кровати, и, оступаясь и отпираясь на мебель руками, словно на корабле при сильной качке, добрался до ванной. Щелчок выключателем и свет больно ударил по глазам. Руки чистые, влажные, но никакого следа крови. Понюхал — спирт, скорее всего разлил на кровати бутылку алкоголя.

«Все, допился. Глюки начались. Крыша уже едет.»

Посмотрел на свое отражение. Захотелось отшатнуться, но сил нет, да и дернись он резко, сто процентов потеряет равновесие и расшибет голову об унитаз или край раковины. Глаза мутные и красные, веки опухли, без того узкие глаза превратились в две щели. Щеки впали и алеют нездоровым румянцем. Губы обветренные, потрескавшиеся, в нескольких местах кровоточат. Зубы покрыты желтым налетом от сигарет, когда последний раз чистил и не вспомнишь. Набрал пригоршню ледяной воды и швырнул в лицо, желая смыть эту мерзкую маску. Кожу пронзили иглы холода, но кроме приступа головной боли — никакой реакции.

Вернулся в кровати. Да, точно, открытая бутылка водки лежит прямо на постели, вокруг темное мокрое пятно, разящее алкоголем. Пофиг. Рухнул лицом вниз, свесив одну руку. Зря, второй импульс головной боли от резкого движения прокатился по всему черепу, отразившись эхом и превращая мозг в кашу. Желудок стянулся в тугой узел и вытолкнул из себя все содержимое, забив нос и рот кислым. Глаза заслезились. Тимур вытер лицо тыльной стороной руки и посмотрел на лужу рвоты. Одна жидкость, не ел ничего уже несколько дней. Организм борется до последнего, пытаясь отторгнуть заливаемый в него яд. Интересно, кто кого?

Глаза закрылись сами по себе, липкий и тягучий дурман начал затягивать в пучину беспамятства.

Он стоит перед калиткой родительского дома. Тот же забор, стены, тропинка к крыльцу. Только все выглядит так, словно после эпидемии прошло много лет. Забор покрылся темно коричневыми пятнами ржавчины. Калитка перекосилась на сгнивших петлях. Так любимые мамой клумбы цветов превратились в дикие заросли чертополоха и терновника, ощерившиеся острыми иглами. Бетон на подходной тропинке растрескался и покрылся проросшей травой. Целых стекол в доме почти не осталось, а те, что уцелели, затянулись катарактой пыли и паутины. Стены увиты диким виноградом и плющом. Крыша провалилась и жалобно смотрит в тяжелое серое небо ребрами стропил. Тлен и разложение. Даже стоя у калитки, чувствуется запах смерти. Но что-то в глубине этого мертвого дома тянет как магнит. Первый нерешительный шаг. Под ногой хрустнул и покосился обломок дорожки. Трава зашумела, осуждая нежданного гостя. Порыв ветра пробрал холодом до костей, пытаясь прогнать. Следующий шаг, за ним еще один. В прихожей пустота. Мебель сгнила и развалилась в труху. Пол зияет язвами дыр. Тишину нарушает отдающийся эхом детский смех, перемещающейся по этажам и комнатам. Тимур прислушался, смех очень знакомый. Это его смех. Из той, прошлой жизни, которой вроде уже и не было. Мутным воспоминанием всплыла сцена: он, совсем еще мальчишка, бегает по дому, уворачиваясь от пытающейся схватить его мамы и хохочет. Мама тоже смеется. Он не убегает далеко, зная, что мама не такая быстрая, а она нарочито неловко ловит, давая игре продолжиться. Но этот ребенок — уже не он. Он умер. Вместе с родителями. Там, на заднем дворе дома, высох и скукожился, так же, как и застывшая в позе сидя мумия отца. И теперь лежит под землей, неумело закопанный в так обожаемом мамой саду. Точно, именно там и находится то, что так тянет.

Тимур прошел по коридору к выходу на задний двор, осматривая разлагающийся дом. Когда-то бывшие родными стены разрушались, как только он проходил мимо них, и опадали на землю облаком серого праха. Ветер тут же подхватывал их и кружил в одному ему понятном танце. Выйдя в сад, Юлаев обернулся. Дома нет, лишь пустой двор, заросший и дикий, укрытый туманом из хлопьев свинцовой пыли, движущийся как живой организм. Впереди сад. Яблони и персики сиротливо топорщатся голыми ветвями. Кора облупилась и оголила белое древесное тело. Два холмика могил с камнями в изголовье. Один он поставил сам, тогда, в июне. Рядом третья яма, свежая, еще пахнет сырой землей. Подошел к краю и посмотрел вниз. Между черных земляных стен, на самом дне сгорбился мужчина, углубляя яму детской лопаткой. Он нагибается, зачерпывает желтым пластмассовым совочком пригоршню грунта и выбрасывает его на верх. Когда незнакомец распрямляется, швыряя очередную порцию земли, Тимур видит его лицо. Волна злости и ненависти обуревает сознание. Руки судорожно сжимаются, ногти впиваются в ладони, угрожая прорвать кожу. Антон Мирный, насильник, убийца, чудовище.

«Мы же избавились от него. Я прострелил ему ногу. Собаки разорвали его тело на мелкие части. Все что от него осталось это кучи собачьего дерьма. Он мертв.»

Но Мирный сидит на дне могилы. Увидев Юлаева, его рожа расплывается в злорадном оскале. Тимур прыгает вниз, всем весом придавливая маньяка к земле. Пальцы обхватывают горло, сжимаются. Кадык Мирного дёргается вверх, насильник пытается вдохнуть, но руки Юлаева сжимаются сильнее и сильнее. Мирный гребет землю руками, даже не пытаясь освободиться и спасти себе жизнь.

— Сдохни! Умри уже наконец! — Орет Тимур, вдавливая маньяка в землю.

Физиономия Мирного начинает дрожать, как поверхность воды от брошенного камня. Черты меняются, проступает смутно знакомое лицо. Тонкий нос, большие пухлые губы, широко распахнутые в ужасе глаза, но этот по лисьи хитрый разрез ни с чем не спутаешь. Метаморфоза прекратилась. Он сжимает горло Лере. Девушка замерла, широко раскрыв рот в немом крике. Кожа серая, как небо над головой, в безжизненных глазах отражаются быстро летящие тучи. Тимур шарахнулся назад, ткнувшись спиной в земляную стену.

«Что я наделал! Лера! Нет, не может быть. Ты давно мертва. Мы похоронили тебя. Я видел, как твой гроб опускается в могилу. Я сидел на траве, рассматривая надгробие. Нет, это не ты. Это все не реально.»

Но Лера лежит прямо перед ним, в задранной футболке, разодранные трусы висят на бледных бедрах паутиной черных ниток. Голая грудь застыла в попытке вдохнуть хоть немного воздуха.

Юлаев развернулся и, цепляясь за торчащие корни, начал карабкаться из могилы, раздирая в кровь пальцы. Дыхание с всхлипами вырывается изо рта. Быстрые, наверх, подальше от её тела. Только не оборачиваться, не смотреть. Вверх, на поверхность. Паника сжала горло, воздух превратился в тягучий душный кисель, не способный наполнить альвеолы вожделенным кислородом. Сорвался, упал обратно вниз и еле устоял на ногах, чуть не рухнув прямо на тело девушки. Подпрыгнул и ухватился за край, подтянулся, уперся ногами в корни и вытолкнул себя на поверхность. Упав лицом в безжизненную землю, вдохнул полной грудью, забив рот и нос грязной пылью.

Отдышавшись, неуверенно выпрямился и обомлел. Вокруг одни могилы, от горизонта и до горизонта ряды одинаковых черных надгробий с холмами свежей земли. Возле каждой стоит человек с застывшим, словно посмертная маска, лицом. Пустые глазницы смотрят в никуда. Миллионы, миллиарды могил. Весь мир превратился в бесконечное кладбище, охраняемое застывшими мертвецами. У самой ближней могилы стоят отец с матерью. Руки по швам, ветер трепет полуистлевшие одежды. За ними — тоже знакомые лица. Князев, Прайс, Воеводов, Кочарян… Все, кого он знает, стоят безмолвными истуканами возле собственных надгробий, как известная терракотовая армия. Кипящее клубами туч темно-пурпурное небо придает коже мертвецов призрачный оттенок фиолетового.

«Нет, это наваждение. Я сошел с ума. Это не реально, этого не может быть».

Тимур побежал, стараясь как можно быстрее выбраться из нескончаемого некрополя. Мимо мелькают знакомые лица. Борис, Женя, Юля, Лариса, Эксархидис, Костя с Дашей. Все, абсолютно все, кого он встретил за свою жизнь. Он бежит, сбивая дыхание, несется, но могилы с немыми изваяниями никак не заканчиваются. Небосвод разрезает беззвучная красная молния, освещая весь окрест. И везде — надгробия и мертвецы, насколько хватает глаз. Им нет числа. Несметное количество. Чтобы не видеть больше лиц, Юлаев опускает взгляд вниз и продолжает бежать. Внезапно земля уходит из-под ног, и он летит лицом вперед в темноту. Удар. Вспышка боли по всему телу, ослепляющая ярким сполохом света. Тимур пошарил по сторонам руками — земля. Открыл глаза — отвесные бурые стены. Он снова в могиле. На этот раз в пустой. Ни Леры, ни Мирного. С трудом выпрямился, ушибленные мышцы и кости не хотят подчиняться. Увидел в изголовье ямы надгробие. Зенит опять разорвала вспышка молнии, на мгновение вырвав из серого камня высеченные буквы. Тимур Маратович Юлаев, четырнадцатое февраля тысяча девятьсот девяносто седьмой год — первое октября две тысячи двадцатого года. Его собственная могила. С краев посыпалась земля, сначала тонкими струйками, постепенно разрастающимися до сплошного потока из комьев грунта. Тимур заметался от стены к стене, пытаясь выбраться, но уцепиться не за что, до поверхности далеко, не дотянешься. Ноги увязают в рыхлой почве. Легкие забивает пыль. Сыпется все сильнее и сильнее, черные комья уже достают до колен. Небо заслонила склонившаяся над ямой фигура. Еще одна вспышка молнии. В могилу смотрит он сам, точнее его копия, такая же безжизненная, как и все остальные истуканы возле могил: пустые глазницы, серая кожа, сомкнутые губы. Два черных провала под бровями смотрят прямо в душу. Юлаев застыл под этим инфернальным взглядом. Руки и ноги не слушаются. Земля уже достигла шеи. Не пошевелиться, даже не закричать. Грудную клетку сдавило толщей грунта. Плечи, шея. На губах чувствуется вкус почвы. Нос забивает грязью. Невозможно вздохнуть. Последнее, что успел увидеть, перед тем как засыпало глаза — безразличную ухмылку своего мертвого двойника.

[1] «Газонокосильщик» — фантастический фильм 1992 года. По сюжету умственно отсталый Джоб подвергается эксперименту, который развил его интеллект до невероятного уровня.

Часть 1

Глава 5

Глава 5

1 октября

09.32 по московскому времени

База «Исток»

Утренний обход давно закончился. В палату никто не зайдет до обеда. Суета за дверью стихла, сменив барабанную дробь топота множества людей на мерный стук метронома одиночной походки. Двадцать одну минуту назад из палаты, что через две от его, выкатили каталку. Судя по интонации тихого шёпота медсестер, из его людей выживших осталось тридцать шесть. Уже запомнил весь медперсонал. Людмила, или как она предпочитает, Мила, ходит короткими уверенными шагами, ногу ставит по-мужски, на пятку, скорее всего увлекалась туристическими походами или просто приходилось очень много ходить, таская на себе тяжести. Иван Семенович, второй врач, приходит с Людмилой по очереди на осмотры, походка медленная, уставшая, никогда не торопится, очень типичная для врачей из сельских больниц. Медсестры разные, кто чуть ли не бегает по коридору, кто сильно шаркает, кто косолапит на одну ногу. По этим признакам каждый раз точно знает, кто сейчас зайдет и даже понимает, в какую палату они обычно направляются — за пару метров до нужной, скорость шага снижается. Когда еще не узнал всех в лицо, каждый раз слыша шаги, закрывал глаза и рисовал в голове образ человека, отталкиваясь от характера его походки. Рост, вес, возраст, телосложение, пытался угадать внешность. Увидев вошедшего, оценивал в процентах свой успех. Обычно он колебался в пределах восьмидесяти — девяноста процентов. Несмотря на годы после увольнения, былые навыки не растерял. Интересно, как скажется этот вынужденный постельный режим и ранения на физической форме? Только сейчас, прикованный к постели, осознал, что никогда не задумывался о своих кондициях. Доверял телу как швейцарскому хронометру. Насколько сумасшедшую и сложную задачу не поставь организму — выполнит беспрекословно. Ранения, конечно, были и до этого, но не на столько серьезные. Да и возраст уже не тот, в двадцать пять восстанавливаешься намного быстрее и без видимых последствий. Сейчас это займет существенно больше времени. Мышцы успеют ослабеть, тонус пропадет, травмы скажутся на метаболизме, прочности связок и костей. Понадобится приличный срок, пока вернется былая уверенность в собственных силах, если она вообще вернется.

Из коридора донесся звук шагов, который не слышал ранее. Неуверенный, вялый, человек невысокий, идет шатаясь, словно болен, и еще один звук. В груди екнуло. Цокот когтей лап по кафелю. Вадим приподнялся через боль. Шаги замедлились. Он уже понял, кто откроет дверь.

— Привет. — Тихо, почти шёпотом сказал Тимур.

Чуть не сбив Юлаева с ног, в палату забежал Султан. Пес, подскочив к кровати, встал на нее передними лапами и ткнулся холодным носом в щетинистую щеку.

— Полегче, полегче приятель! — Вадим обнял Султана и прижал к себе большую кремовую голову.

— Он чуть входную дверь в госпиталь не вынес. Как знал, что ты здесь. — Тимур опустился на стул, щурясь от яркого света.

— Когда его привезли?

— Вчера, но Мила не разрешила его сразу запустить. Отмыли, почистили, привели в порядок.

— Ты как? — Вадим посмотрел на опухшее и нездоровое лицо Юлаева.

— Хреново. — Тимур громко сглотнул и потупил взгляд в пол. — Очень хреново.

— Ну все, все я здесь рядом. Никуда не денусь, не переживай. — Опустив лапы собаки на пол, Воеводов погладил пса по голове и повернулся к Юлаеву. — Алкоголем не спасешься.

— Да он уже и не помогает. — Голос Тимура дрожит натянутой струной. — Так теперь будет всегда? Я постоянно буду их видеть?

— Если скажу, что нет, то совру. Со временем станет легче, но полностью тебя не отпустит. — Вадим замолчал, собираясь с мыслями. — Хорошо помню свой первый «выезд», когда работал первым номером. До этого был только вторым, на подстраховке и все воспринималось легче. Когда забрал первую жизнь сам, не застрелил — зарезал, то не почувствовал ровным счетом ничего. Ожидал психологического слома, кошмаров, панических атак, но засыпал спокойно и меня вообще ничего не тревожило, словно то был не человек, а курица на суп. Задумался, а все ли со мной в порядке, раз я так легко могу лишать жизни и вообще ничего не испытывать при этом? То же самое было и во второй, и в третий раз. К тому времени уже успел насмотреться на ребят, которых война сломила и морально уничтожила. Поначалу казалось, что со мной ничего не происходит из-за того, что я сильный духом. Мол, они слабаки, не выдержали, а я такой молодец, ничего меня не берет. Как же я ошибался. Лучше бы меня так же ломало. Накрыло меня намного позже, может через год, может через два, точно не скажешь. Это приходит не резко. Постепенно твои эмоции и чувства начинают притупляться. Сначала тебя перестает радовать то, что раньше приносило удовольствие. Потом ты перестаешь удивляться, скучать, тосковать, восторгаться. Чувства тают, оставляя после себя лишь легкий флер. Ты помнишь, как испытывал эмоции раньше, но больше тебе это недоступно. Словно кто-то оставил тебе только черно-белый старый телевизор, у которого еще и звук не работает. Жизнь становится пресная и серая. Вся твоя гамма чувств — гнев и боль. Вот их ты чувствуешь намного острее, чем раньше. Как у слепых обостряется слух, так и у тебя эти эмоции усиливаются. С ними очень сложно совладать. Люди вокруг тебя не понимают. Для них человек не испытывающий ничего или притворяется, или психопат. А ты нормальный, ты хочешь вернуть то, что потерял, любой ценой. Ты ищешь ту кнопку, которая запустит в твоем мозгу былую эмоциональность. И очень часто эти поиски приводят к печальным последствиям. Я свою так и не нашел. Адаптировался, сократил все контакты с людьми до минимума, стал угрюмым и нелюдимым. Очень редко, буквально пару раз за год, случайная вещь, вроде старой песни или знакомого запаха, пробуждает какую-нибудь эмоцию на короткое мгновение, но от этого только хуже. Как голодному дали понюхать краюху свежего хлеба и тут же ее забрали. Твоя реакция… — Воеводов перевел дыхание. — Твоя реакция лишь показывает, что ты нормальный человек, воспринимаешь все близко к сердцу. Я даже завидую тебе, тому что ты можешь чувствовать.

— Да лучше бы вообще ничего не чувствовал. — Перебил Тимур. — Я спать не могу, мне такое снится… Не только спиться можно. Постоянно слышу звуки выстрелов и вижу убитых. Ни о чем другом думать не могу.

— Смотри. То, что сейчас с тобой происходит ошибочно называют посттравматическим стрессовым расстройством. Но ПТСР начинается только спустя более длительное время. У тебя сейчас стадия острого стрессового расстройства. Она самая сложная и от того как ты ее пройдешь, зависит что будет происходить с твоей психикой дальше. Продолжишь в том же духе — считай ты калека навсегда. Ты уже никогда не сможешь жить нормальной жизнью. Если переборешь в себе агрессию на окружающих и позволишь им помочь, то последствия будут намного мягче.

— Но что мне делать… — Голос Юлаева задрожал. Он опустил голову вниз, тихо, сдавленно всхлипывая. — Я не знаю… Как мне избавиться от этого?

— Обычные люди живут в иллюзии. Им кажется, что они бессмертны. Что смерть — это что-то из фильмов или новостей, это не про них. Она никогда не придет и не коснется. Современное общество привило большинству, что их личное пространство неприкосновенно, что агрессия одно человека к другому — редкость. А когда сталкиваешься с этим лицом к лицу, когда видишь как легко люди убивают, калечат и насилуют себе подобных, то эти иллюзии рушатся, ввергая в тяжелый стресс, который перерастает в расстройство. А если ты при этом еще и не смог никак повлиять на происходящие события, то вообще пиши пропало. То, что происходит с тобой не началось в лжеНуклие. Эпидемия, смерть всех близких, предательство Леры, смерть Ларисы, насильственное убийство самой Леры. Ты это выдержал, выстоял, хотя многие на твоем месте давно сорвались бы. И это все произошло за жалкие три месяца, а ты еще совсем молодой, только-только начал жить. Не зачерствел, не обтерся. Тебе надо понять одну вещь: ты никак не мог повлиять на то, что происходило. Ты не мог остановить эпидемию. Ты никак не спас бы родителей. Выбор Леры, это ее выбор. Её смерть — полностью вина убийцы. Те погибшие на базе анклавовцев — они знали на что они идут, они были готовы убивать, или быть убитыми. Не важно, что это бывшие простые люди. Каждый солдат в любой войне за всю историю не родился солдатом, они шли за свои идеи, пусть и ложные, но они в них верили. Тупость — не оправдание. Критическое мышление есть у каждого, человек сам выбирает, во что ему верить. Ты просто стал свидетелем истинной человеческой природы, и это необходимо принять. Все века люди истребляли людей, от этого не убежишь. Почему самый популярный спорт — это насилие? Бокс, смешанные единоборства, коррида, гладиаторские бои? Так человечество интерполирует свою тягу к насилию. Когда осознаешь это, именно примешь в глубине души, то станет легче. Иллюзии рухнут без внешних воздействий.

Тимур не поднимет голову и смотрит в пол. Тело судорожно вздрагивает. Он пытается подавить слезы, стыдно, но всхлипы все равно вырываются из груди. Отвлек подошедший алабай. Пес сначала ткнулся влажным носом в ладонь, затем положил массивную голову на колено, посмотрев своими глубоки и грустными глазами прямо в душу. Юлаев нерешительно прикоснулся к жесткой шерсти. Первый раз за все время он притронулся к Султану. Волкодав приподнял голову, так что ладонь полностью легла на широкий лоб. Тимур провел от впадины между бровей до загривка, и еще раз. Теплый и какой-то успокаивающий. Нагнулся, обнял пса двумя руками и, уже не сдерживаясь, заревел в голос.

1 октября

17.02 по московскому времени

Все дела в сторону, сейчас самое главное забрать Женьку. Вчера весь вечер не отходила, по лицу было видно, что она боится упустить, что уедет опять. Ночью забралась под бок и свернулась клубочком. Прижалась так, что стало сразу тепло и уютно. Обнял ее и все невзгоды и беды забылись. Вот и сейчас, отпахав весь день, занимаясь закончив с распределением новых людей в «Истоке», бежал к своему спасительному оберегу. Увидеть ее улыбку, ее искреннюю радость, что вот он рядом, не важно, кем работает, что делал весь день, просто рядом, просто пришел и обнял. Взрослые не умеют так любить, за их любовью, за редкими исключениями, скрывается корыстный интерес. А дети — как собаки, дарят любовь открыто, не боятся демонстрировать чувства, ничего не требуя взамен.

Жилой корпус, третий этаж. От быстрого шага вспотел, хоть и октябрь, но солнце палит как в августе, бархатный сезон затянулся. Забежал по лестнице, ждать лифт нет терпения, никогда их не любил. Повернув в коридор и почти налетел на Вику, идущую с Женей.

— О, а мы как раз собрались тебя искать. — Вика улыбнулась, что для нее вообще непривычно.

— А что не сказала, что ты ее заберешь? — Саша попытался остановить разбушевавшееся дыхание.

— Сюрприз хотели сделать. Ты сейчас не занят?

— Нет, а что случилось?

— Пойдем. — Вика подхватила его за руку и потянула за собой.

Вместе сбежали вниз по лестнице. Женя радостно прыгает через ступени, каждый раз пугая Князева до колик в животе. Выйдя из здания, свернули к парковке. Саша теряется в догадках, Вика загадочно молчит и улыбается. Остановились возле внедорожника Митсубиши Паджеро.

— Садись. — Колмагорова кивнула на переднее пассажирское.

— Может скажешь, куда мы собрались? — Князев недоверчиво осмотрел машину.

— Сюрприз испортишь, садись и не задавай глупых вопросов. — Вика усадила девочку на заднее сидение и лихо запрыгнула на водительское. Машина бесшумно тронулась с места.

— Давай без этого детского сада, куда мы?

— Прекрати, а то своим бубнежом все разрушишь. Доверься, тебе понравится.

Выехали в поселок и повернули в сторону Арихпо-Осиповки. Женя с любопытством рассматривает мелькающие мимо дома. Саша насупился, и молча уставился на дорогу. Вика все так же продолжает улыбаться. Архипку проскочили, по центральной улице. Позади остался и Тешебс. Въехав в следующее село, свернули с главной и двинулись по направлению к морю. Князев все так же обиженно молчит, хотя любопытство раздирает. Еще один маленький поселок с разбитым и старым асфальтом. Вдоль дороги — частные гостиницы и туристические базы. Нырнув по резкому склону выехали к пляжу. Вика остановила внедорожник всего в нескольких метрах от линии прибоя.

Женя, самостоятельно выбравшись из машины, завороженно посмотрела на водную гладь.

— Море! Такое красивое.

Колмагорова подошла к багажнику и достала сумку с покрывалом. Покопавшись, выудила из тканевых недр желтый надувной круг.

— На. — Протянула его Саше. — Как раз воздух спустишь, а то надулся как индюк.

— Могла бы и сказать, я хоть плавки бы надел. — Князев взял круг, покрутил его в руках в поисках клапана и принялся за работу.

— В трусах поплаваешь, чего я там не видела. — Колмагорова усмехнулась. — Надеюсь ты их носишь?

Саша лишь бросил недовольный взгляд.

Женька подбежала к воде и зашла по щиколотку, легкие волны окутали ее ноги вихрем пузырьков. Девочка, не скрывая радости, смотрела на бесконечную гладь воды перед собой с открытым ртом.

— Ты знаешь, что она никогда не была на море? — Вика, положив сумку, села на камни. — Мечтала, но никогда не была. Мы смотрели мультфильм, и она спросила у меня, умею ли я плавать. Заговорили про море, и она тогда сказала. Не попросила, просто вздохнула так, что я сразу поняла — мой долг отвезти ее на море. Просто посмотри на нее. — Вика не отрывала взгляда от девочки. Впервые в ее глазах столько любви, нежности и ласки.

— Готово. — Саша показал надутый круг. — Жень, хочешь отправиться в плавание? Круизный лайнер «Александр Великий» приглашает вас подняться на борт.

— Александр? Великий? — Колмагорова засмеялась в голос, заливисто, заразительно. Смех разорвал пространство вымершего пляжа, но не звучал дико или неуместно. — Портки стягивай, Великий блин.

Девушка сняла футболку и штаны, оставшись в черном купальнике бикини. Князев застыл, засмотревшись на ее тело. Полгода назад даже не посмотрел бы в ее сторону. Слишком мускулистая, слишком узкие бедра, слишком похожа на парня со спины. Но сейчас он любовался ей, словно произведением искусства в Третьяковке. Бронзовая кожа, под которой играют мышцы как на крупе благородной лошади, движения плавные, решительные. Столько жизни, столько уверенности в каждом жесте. Такая не даст себя в обиду, не будет размениваться на мелочные отношения, требовать, капризничать. Такая добьется всего сама еще и тебя в бараний рог скрутит.

Вика подбежала к Жене, помогла раздеться и надеть круг. Саша удивился, что девочка уже в купальнике, когда они успели подготовиться? Пришлось спешно снимать штаны и футболку и бежать по горячим камням. Мысленно порадовался, что последнее время много внимания уделял своей физической форме по мере возможности. Не хотелось выглядеть жирным дрищем на фоне Вики. От природы светлая кожа только подчеркнула бы все изъяны. Да и что греха таить, очень хочется понравиться девушке. Такая не потерпит рядом с собой слабака, с которым легко справится физически.

Вика уже затащила Женю в воду и кружила ее вокруг себя. Девочка, барахтая ногами, откинулась назад в круге и плескается водой, громко смеясь. Колмагорова тоже смеется. Посмотреть со стороны — идеальная картина семьи, или мама с дочкой, или две сестры. Солнце клонится к закату, вода чистая, как слеза, легкий теплый бриз с моря ласкает кожу, камни греют, а не обжигают. Девушка и ребенок, забыв обо всех невзгодах, плещутся и веселятся, словно не было эпидемии, миллиардов умерших и тысяч угнетенных общинами.

Князев зашел в воду. Удивительно теплая, ожидал холодных укусов, но почти не почувствовал перепада температуры с воздухом. Зачерпнув двумя пригоршнями, окатил девчонок. Женя взвизгнула. Вика хитро посмотрела, пригнулась и атаковала с двух рук. Мириады водяных бриллиантов облаком взмыли вверх, и осыпали всего Сашу. Он прикрыл лицо локтем и пошел вперед не переставая осыпать брызгами. Колмагорова нырнула с головой, прячась от слюдяных мошек. Князев, успевший зайти по пояс, начал озираться по сторонам, пытаясь увидеть девушку, но взбаламученная ими вода хорошо скрывала. Резко дернули за ноги. В последний момент успел набрать воздуха и рухнул вперед. С трудом поднялся, размахивая руками и желая отомстить, но Вики уже нет рядом. Она вынырнула в нескольких метрах, едва не захлебываясь от смеха.

Купались еще с полчаса, пока солнце не начало заваливаться за горизонт. Женька, утомившись, устроилась на берегу, подставив ноги волнам и начала выбирать из гальки обточенные водой стекляшки, больше похожие на необработанные драгоценные камни. Князев засмотрелся на закат. Попытался вспомнить, когда он вот так обращал внимание на естественную красоту природы и не вспомнил. Жизнь в бетонном мегаполисе, кутеж, путешествия по миру с главной целью — оттянуться по полной, и всегда он упускал из виду насколько красив мир, даже простой закат, рутинный ежедневный процесс — прекрасен. Алый диск прикасается к четкой, словно очерченной человеком, границе между небом и землей. Море будто закипает в точке соприкосновения, протягивая к уставшему светилу выпуклости-руки, как соскучившаяся девушка к любимому. Прислушаться и может показаться, что ты слышишь как шипит вода от контакта с раскаленной звездой.

К спине прикоснулось что-то прохладное, осторожно, чтобы не напугать. Саша повернулся. Вика стоит почти вплотную, во взгляде стеснение и скромность, так ей не свойственные. Захотелось сгрести ее в охапку, жадно поцеловать, но испугался разбить хрупкий и ажурный хрусталь нежности момента. Бережно обнял и прижал к себе. Сердце девушки бьется громко и сильно, он чувствует кожей каждый толчок. Тело Вики упругое, даже жесткое, но при этом он ощущает ее ранимость. За бронежилетом саркастичной пацанки видна нежная душа, которая хочет любить и быть любима.

— Ви… — Саша только начал говорить, но Вика тут же прервала его, положив палец на губы.

— Заткнись… Просто заткнись.

Она прижалась к нему всем телом, обхватив за спину и положив голову на грудь. Князев запустил ладонь в мокрые, слипшиеся волосы. Колени дрожат, как у семиклассника, пригласившего девушку на первый медленный танец. Закрыл глаза, сглотнул, полностью растворяясь в моменте. Открыв, первое, что увидел, смотрящую на них Женю со счастливой улыбкой на лице.

22.44 по московскому времени

База «Исток»

В темноте замаячила алая точка горящей сигареты, пахнет табачным дымом. Оранжевый сполох осветил лицо бородатого мужчины.

— Здесь точно камер нет? — Спросил другой, только что пришедший со стороны жилых корпусов, скрывая лицо под капюшоном.

— Несколько раз проверял. Дроны тут редко летают и под деревьями тепловизор не увидит. — Ответил курящий.

— Смартфон в комнате оставил?

— Не дурак. — Мужчина вытащил изо рта бычок и затушил пальцами. — За тобой хвоста нет?

— Чисто. Раз пять останавливался и менял направление. Серега и Володя должны были прийти, но их отправили на обучение в патрули.

— Это даже к лучшему. Будем знать все маршруты и каналы связи. Не стой там, коптеры спалят, подходи ближе.

Две темные фигуры приблизились к стволу дерева. Один выбросил окурок в траву и сплюнул под ноги.

— Рассказывай, что нарыл? — Спросил бородач.

— Обошел всю базу, начал набрасывать карту. Вооружения у них здесь — тьма тьмущая. Хорошо подготовились. Если бы мы даже добрались с пляжа, всех бы положили.

— Удача на нашей стороне, теперь мы можем их изнутри уничтожить. Что еще узнал?

— Попросился в бригаду сельхоз рабочих. На складе селитры несколько тонн, раздобудем керосин и все, дальше лишь дело техники. Смогу сварить столько, что все корпуса, гаражи и хоз постройки разнести хватит.

— Точно хватит? Это же простое удобрение с керосином.

— Хватит, соотношение к мощности тротила четыре к пяти. Разложить сотню килограмм смеси грамотно и все.

— Хорошо. Главное, чтобы все наши не струхнули. А то здесь им в уши нассут, а они поверят. Мол, только в «Истоке» вас ожидают молочные реки с кисельными берегами и семьдесят две девственницы в придачу. Твари! Хорошо же стелят. Я аж сам на долю мгновения засомневался, пока этот хлыщ выступал.

— Ничего, разнесем все к едрене фене, вернемся в «Акацию» героями. — Мужчина скинул капюшон. Тощий, с уже начавшими редеть волосами на макушке, большими мясистыми губами и глазами-горошинами, едва видимыми под массивными бровями.

— Жду не дождусь. Только это, — бородач опять сплюнул и осмотрелся по сторонам, боясь, что их подслушивают. — Ждать долго очень. Нельзя так сразу на рожон. Надо усыпить их бдительность. Показать, что мы надежные. Пахать больше всех, активно принимать участие во всех делах. Примелькаться. И через месяцок, а лучше через два, устроить им фейерверк на все деньги. Склады продовольствия туда же, к праотцам. Если кто выживет — с голоду подохнут.

— И тех кто переметнулся — всех в расход. Мрази. Надо же было так быстро на сторону врага уйти. Забыли, кто устроил эпидемию. Флюгеры конченные. У меня жена, двое детей, мать, все на руках умерли. Даже если сам подорвусь, вообще без разницы, зато отомщу.

— Давай полегче, не будет из себя камикадзе строить. — Бородач достал из пачки следующую сигарету и подкурил. Подумав, протянул одну собеседнику. — Будешь?

— Не, спасибо, не курю.

— А что так?

— Да когда еще в горнодобыче работал, у нас один шкет по запаре прямо рядом с взрывчаткой закурил. Он совсем недавно ко мне в бригаду пришел, сразу после универа, где только читал про подрывное дело, а настоящую взрывчатку даже не нюхал. Бахнуло так, что все здания у шахты смело, как карточный домик, один террикон наполовину раскидало. Человек сорок погибли. Я в этот день выходной был, повезло. С того момента к сигаретам безразличен, хоть раньше и баловался. — Тощий нервно дёрнул головой. — Пацан толковый был, я его всему учить только начинал. Сглупил один раз — и вот результат. В подрывном деле по-другому и не бывает, мы как саперы — ошибаемся один раз.

— Поучительно. А я все никак бросить не могу. Раза три пробовал. Да и в ментовке не курить невозможно. От нервов крыша съедет. — Бородач достал сигарету, посмотрел на нее и вернул обратно в рот, одной большой затяжкой прикончив почти половину. — Будем ждать удобно момента. Я в водители пошел, так что с транспортировкой помогу. Серега с Вовкой в патрулях прикроют если что, а Сёма в хозяйственники пошел по моему приказу. У него будет доступ ко всем зданиям и помещениям. Ладно ты иди обратно в корпус, а я чуть позже пойду, чтобы нас вместе не видели. И помни: никаких переписок и звонков, только личные встречи, никаких обсуждении в зданиях, вообще ничего о нашем замысле. Мы — прилежные и порядочные люди, поверившие в «Исток» до мозга костей.

2 октября.

10.21 по московскому времени

База «Исток»

Склонившись над планшетом, Борис задумчиво нахмурился. На экране — состоящий из сотни линий объект в котором только профессионал может рассмотреть многоэтажное жилое здание. Множество линий, сокращений, таблицы, сноски — черт ногу сломит.

— Итак. — Борис вздохнул. — Нам необходимо ускориться. Чем быстрее сдадим новый корпус, тем быстрее расселим новых людей. Не дело это, по четыре человека ютятся.

Стоящие вокруг него бригадиры, закивали, внимательно слушая начальника.

— Все силы кидаем на железобетонные работы. Чем быстрее выведем этажи и закончим фасад, тем быстрее можно начинать внутреннюю отделку и заселять уже хотовые уровни.

— Можно вопрос? — Высокий мужчина, заметно выделяющийся из толпы выправкой, подошел ближе. — Судя по имеющемуся ресурсу рабочей силы, строительство закончим минимум через месяц. Как Князев обещал расселить нас через две недели?

— С кем имею честь? — Борис приподнял край каски, словно джентльмен в романе викторианской эпохи, приветствующий человека.

— Лавр Евстигнеевич Белозерский. Рад знакомству. — Мужчина чуть склонил голову, в каждом его движении читалась изысканность манер и воспитание.

— Борис Хаманюк, только через г, акцент у меня такой, часто так и записывали с буквы х. — Борис усмехнулся. — Вы из новоприбывших?

— Именно, взял на себя организационную должность, для более легкого взаимодействия. Сами понимаете, людям проще доверять соратникам.

— Сохласен. Так вот, вы еще, наверное, не в курсе о достижениях наших конструкторских бюро? Это я так, образно выразился. Техника у нас немного иная, что позволяет работать намного быстрее, нежели в допурпурное время.

— Я уже заметил, что подавляющее большинство работает на аккумуляторах. Это тоже вызвало много вопросов: скорость зарядки, КПД электродвигателей, нагрузка на энергосети, источник электроэнергии? Ликвидно это все?

— Вам надо экскурсию проводить, позвольте закончить собрание и я, взяв на себя роль Вилли Вонки, проведу вас по нашей «шоколадной фабрике».

Обсудив планы на ближайшие работы, Борис отправил бригадиров на рабочие места и вернулся к ожидающему в стороне Лавру.

— Пройдемте, продемонстрирую вам последние изобретения наших ребят. Приготовьтесь удивляться. — Гаманюк широким театральным жестом пригласил Белозерского следовать за ним.

— Можем перейти на «ты», если вам так будет удобнее. — Лавр кивнул, принимая приглашение.

— Если позволите, то я продолжу общаться в такой же манере. Прямо услада для души. — Борис мечтательно вздохнул. — В школьные ходы я упивался чтением классической литературы. Мне очень импонировали персонажи восемнадцатого и девятнадцатого века. Эта высокопарная речь, поведение, все так изысканно и аристократично. Для меня, мальчишки выросшем в шахтерской семье, сие являлось верхом этикета и манер. Но сверстники меня не понимали, поднимали на смех. Родители восприняли за позерство, отец помох слезть с облаков военным ремнем и крепким словом. Только в университетские ходы, в театральном кружке, еще в советском союзе, ихрая роли Пьера Безухова, персонажей Шекспира и Гюго, я в волю реализовывал свое стремление. В дальнейшем, посвятив себя строительству, пришлось забыть об этом, сами понимаете, на стройке совсем друхой язык коммуницирования. И вот, встретив вас, у меня затаилась надежда предаться детской ностальхии и немнохо поупражняться в искусстве культурной речи и изысканности манер.

— Что же, — Лавр усмехнулся. — Если вы так желаете, то я вам подыграю. Говорите, занимались строительством?

— Всю жизнь, начинал подсобником: кирпичи разхружать, песок таскать. Эта работа меня закалила, помохла понять саму суть стройки. Далее двинулся по карьерной лестнице: сначала стал мастером, потом брихадиром. В результате дорос до должности руководителя объектов. Строил хостиницы и пансионаты по всему Черноморскому побережью. Как видите, даже после скоропалительной кончины человечества мои навыки востребованы. Стараюсь быть полезным и реализовывать себя в меру моих скромных возможностей.

— У вас отлично выходит. Прекрасно находите общий язык с прорабами, организовываете рабочий процесс слаженно и оперативно. Я бы очень ценил такого кадра в своем штате.

— Осмелюсь спросить, чем вы занимались до «Пурпурного»? — Борис свернул с главной дороги, направившись в сторону гаражей и технических помещений.

— У меня была крупная компания, порядка десяти тысяч человек в штате. Мы с вами коллеги, только вы работали непосредственно «в поле», я руководил предприятием. Жилые комплексы, стадионы, торговые центры. Все, от инженерно-геодезических изысканий, разработки проектов и до финальной сдачи объектов.

— Приятно встретить коллеху. А какую роль выполняете в данное время среди прибывших людей?

— Благодаря прошлому опыту, сумел их собрать и организовать после речи Александра Князева в «Восходе». Народ разрозненный, из разных общин, боялись выразить свое мнение, сепарироваться от несогласных. Сначала собрал людей из своей общины, среди которых уже сумел заработать авторитет. А далее пошло как снежный ком: к нам примыкали группы людей поменьше, мы разрастались, и сработал эффект большинства. Жалко, что не все решили примкнуть к «Истоку». Находясь в общине, меня переполняли сомнения. Все-таки их план довольно прямолинеен, и человек обладающий хоть малой толикой здравого ума, довольно быстро понимал суть происходящего. А дальше вставал выбор, или согласиться на отведенную тебе роль, подставив руки под кандалы, или вскинуть флаг Спартака, обрекая себя на верную смерть. Я не герой, каюсь, не хватило у меня духа поднять восстание, хоть и понимал безысходность ситуации. — Белозерский тяжело вздохнул.

— А как оказались в рядах морского десанта? Судя по вашей истории, вы и война — абсолютно несовместимы. — Борис посмотрел на приближающиеся здания складских помещений.

— Ох, в двух словах и не скажешь. Нас практически силком заставили, альтернативы не было. Большинство пошли, поверив заявлениям руководства, что вы — террористы, устроившие эпидемию, но я в это не поверил. Слишком много дыр в их лжи. Как горстка гражданских может противостоять подготовленной организации способной устроить геноцид такого масштаба? Почему нас не стерли с лица земли, пока мы не обустроились и не обросли мускулами? Почему такая влиятельная группировка окопалась в поселке на берегу Черного моря? Вот в остров на Средиземье или в Атлантике я бы поверил. Нас, сомневающихся, поставили перед фактом, что или мы, или старики и женщины. А те, кто все равно решил остаться, отправляются на самые тяжелые и изнуряющие работы. Считай на каторгу, как непокорные. Я и так потерял всех дорогих мне людей, и не сильно держался за возможность задержаться в этом мире. Пусть лучше вместо меня какая-нибудь молодая девушка поживет. Тем более в стенах общины я никогда не нашел бы ответы на свои вопросы, а здесь был хоть какой-то шанс разобраться. Был план дезертировать во время атаки, но вы подоспели раньше и накрыли вашим химическим оружием.

— Простите за это… — Начал извиняться Гаманюк.

— Ну что вы, не стоит. Я понимаю, это вынужденная мера. Единственный способ сохранить нам жизнь.

— Согласен. Вот мы и пришли, проходите. — Борис открыл массивную стальную дверь и завел Белозерского в ангар. — Видите эти штабеля аккумуляторов? Именно на них и работает вся наша техника. Это не простые батарейки из допурпурной эпохи. Это уже второе поколение, они в сорок пять раз превосходят по емкости обычные литиевые, более долховечные и мощные. На одном заряде такохо аккумулятора простая лехковая машина может проехать порядка шестнадцати тысяч километров. — Глаза Лавра округлились от удивления. Гаманюк, увидев реакцию собеседника, продолжил с довольной улыбкой. — Электродвихателя тоже новые, КПД выше на пятьдесят процентов, что дает существенный прирост в мощности. Помимо чисто техническохо превосходства, большинство техники управляется нейросетями, полностью автономно. Нам не нужно думать, как замешивать бетон, подавать ехо на объект, сваевдавливающие машины работают в два раза быстрее, все ручные инструменты выполняют свои задачи в два раза более эффективно и не привязаны к проводам. Освещение на объектах осуществляется за счет батарей. Для доставки материалов на верхние этажи инохда используем вертолеты, так же работающие на электродвихателях. И это далеко не все, с остальным можете ознакомиться непосредственно на строительной площадке. Все это позволяет ускорить процесс минимум в два раза, а инохда в три. Именно поэтому мы так уверены, что успеем ввести корпус в эксплуатацию за две недели.

— А я то и думаю, почему автобусы, на которых нас везли из «Востока» едут так тихо. И вертолеты, там на пляже в Архипо-Осиповке, подлетали почти бесшумно, только свист винтов. Изумительно! Как вам удалось добиться такого прогресса? И главное, как вы обеспечиваете все это электричеством? Ведь для заряда батарей необходимо просто колоссальное количество энергии. — Белозерский осматривается по сторонам с лицом ребенка, попавшего в гипермаркет игрушек.

— За энерхообеспечение отвечает реактор на управляемом термоядерном синтезе. Он подключен к уже существующей сети снабжения. Ехо производительность превосходит несколько атомных станции, хватит запитать половину европейской части России. Все эти изобретения были совершены до эпидемии, нам лишь посчастливилось встретиться с их создателем, который решил, что пришло время открыть их человечеству. Только сильно не распространяйтесь. Народ еще не хотов принять такой резкий скачок в прохрессе.

— Конечно, конечно. Все понимаю. Самому до сих пор не верится. Это… — Лавр запнулся. — Это шокирующее и великолепно. Столько проблем решает за раз. Я так понимаю, что все сферы жизнеобеспечения «Истока» работают на этих технологиях?

— Именно. Все, что вы видели на базе. — Борис расплылся в улыбке, став похожим на чеширского кота.

— Сейчас я еще больше убедился в правоте своего решения примкнуть к вам. Да за этим же будущее! Я думал, что человечеству конец, остатки скатятся в средневековье и сгинут со временем. При таком ограничении ресурсов, последовавшем за эпидемией, количество выживших оказалось намного меньше порога восстановления популяции. А с данными технологиями мы вполне способны возродить цивилизацию. Даже не просто возродить — изменить и улучшить! Наконец-то слезть с нефтяной иглы и решить проблему обеспечения пищей всего населения! Больше не надо выживать, можно жить и развиваться!

— Хлавное не в этом. — Задумчиво протянул Борис. — Вы просто посмотрите, как ребята все орханизуют. Я родился при коммунизме, жил в перестройку, выживал при начале капитализма, и ни один из этих режимов власти мне по душе не приходился. Мы были вынуждены работать, чтобы выжить. Менять часы своих жизней на деньхи, по сути продавая ее. А денех всехда хватало только на удовлетворение основных потребностей, так уж построена современная жизнь простохо человека. Чтобы не было времени думать о том, о чем думать не надо. И сколько талантливых людей, художников, ученных, поэтов, врачей, да просто гениальных ремесленников, прожхли свои ходы, прозябая на простых работах для выживания. Сколько в пусту. растраченнохо потенциала. Все эти изобретения дали шанс каждому, выбрать дело себе по душе. Заниматься тем, что действительно приносит тебе удовольствие. Вот люибшь ты в земле копаться, пожалуйста, вот тебе поля, теплицы, удобрения, можешь разхуляться по полной. Нравится мастерить мебель? Вот столярная мастерская, твори что тебе угодно. И не надо думать об оплате коммунальных услуг, квартиры, продуктов. Вроде как при социализме, только без жесткого контроля власти. У нас же нет тут старших, все равны. Ребята, создавшие «Исток», живут в таких же условиях, что и все остальные, едят в той же столовой, хоть и могли уже отхрохать себе харомы царские. Народ бы даже и против не был, но ребятам совесть не позволит. Поэтому и вера в них есть. Мозхи у них не зашоренные. Реально мохут создать именно то общество, о котором всехда мечтал человек. Да, раньше это было не реально. Властьимущие всеми силами старались удержать свои теплые места за счет простохо люда. А сейчас все кануло в лету. Строим новый дивный мир на пепелище старохо. Жаль лишь, что такой ценой.

Часть 2

Глава 1

14 октября

08.34 по московскому времени

База «Исток»

Что это так гудит? От странного шума снаружи даже окна дрожат мембраной барабана. Звук необычный, чем-то похожий на свист вертолетных лопастей, только ниже и объемнее. Марк поднялся с больничной койки, медленным шагом подошел к окну и выглянул. Не видно. Стена госпиталя выходит на небольшую рощу, увитую тропинками, а звук доносится с другой стороны. Вздохнув, подумал несколько секунд. Нет, надо идти, любопытство не позволить отлежаться. Накинув халат — на улице уже осень и выходить под моросящий мелкий дождь в одних штанах и футболке довольно глупая затея, подошел к двери. Коридор переполнен любоаыными, выбравшимися из своих палат. Протолкнувшись через уже успевших столпиться людей у двери, вышел наружу, тут же поежившись от холодного ветра, но почти моментально об этом забыл. На небольшой площадке перед медблоком, где обычно стоят машины охраны и медслужбы, красуется новый агрегат. Сахаров таких еще не видел. Словно самолет и вертолет, подобно Ромео и Джульетте, в порыве страсти породили эту машину. Длинный фюзеляж блестит мокрыми от дождя боками, напоминая тело акулы или дельфина. На краях двух крыльев, закрытые в кольцеобразные кожухи, вращаются винты. Еще два винта на хвосте необычного транспорта. Боковая дверь открыта, демонстрируя комфортный салон с мягкими сидениями, способными раскладывается в лежачее положение. Самолет-вертолет будто сошел с иллюстрации фантастической книги или кадров фильма о будущем. Настолько футуристичный, что окружающие его фонари, здания и асфальт выглядят декорациями средневековья. Рядом с аппаратом стоит Стив, его улыбка сияет ярче прожекторов агрегата.

Придерживая руками бинты на животе, Марк осторожно спустился по ступеням и направился к другу.

— О, привет! А тебе уже можно ходит? — Прайс, заметив Сахарова тут же пошел ему на встречу.

— Главное трубки отсоединить, а то пришлось бы за собой стойку с капельницей тащить. Привет. — Марк чуть скривился от приступа боли в заживающих ранах. — Это что за чудо-юдо такое?

— Полностью наша разработка. — Стив, вернувшись к транспорту, похлопал по алюминиевому боку. — Ну как наша, проект полностью сделал Кир. Всю конструкцию создавали с учетом новых технологий. Быстрый, манёвренный, вместительный. Будь у меня такой во время эпидемии, я бы легко вернулся в Штаты. Это — транспортная версия, десять человек экипажа и четыре тонны полезного груза, без учета вооружения. Есть чисто боевые варианты, намного меньше и еще более скоростные. В ближайшем будущем заменим весь наш авиапарк. Машины нам больше почти не нужны, этот конвертоплан может сесть в любой местности. Вот эти винты, — Прайс похлопал по кожухам, скрывающим лопасти на крыльях. — Поворачиваются, по сути, превращая его в вертолет. Для перемещения на дальние дистанции они принимают вертикальное положение, что позволяет развивать скорость порядка девятисот километров в час.

— Прилично. — Марк внимательно осмотрел новый аппарат. — Это из-за него ты пропадал последнее время?

— Не только. Ты в курсе, что Лесной завтра уезжает?

— Уезжает? Куда это он собрался. — Марк осмотрелся по сторонам, желая присесть. Швы начали беспокоить. — Я думал он из своего логова вообще не выбирается.

— Спутники. — Коротко бросил Прайс и, перехватив взгляд друга, пригласил его в утробу конвертоплана. — Они имеют огромное значение, пока у нас нет возможности запуска своих, надо использовать те, что есть. А они требуют коррекции орбит. За ними надо следить. Это навигация, метеорология, наблюдение, спутниковая связь и прочее. Кир знает, как все это настраивать и управлять, а пока его нет, завод и реактор в Кринице будут под моим присмотром. Все это время я пытался усвоить просто огромную кучу информации по управлению всем этим предприятием. Мозги кипят, я столько за все обучение в университете не узнал. Да и страшно, такая ответственность. У Кира очень высокотехнологичные линии производства, за которые теперь отвечаю я. И реактор… Он, конечно, намного безопаснее чем ядерный, но в случае непредвиденных неполадок, боюсь растеряться и вовремя не среагировать.

— Все у тебя получится. Ты один из самых умных людей, кого я встречал. — Марк сел в кресло, по комфорту схожее с массажным в салоне. — Надолго Лесной уезжает или улетает?

— Улетает. У него такой же конвертоплан. Он управляется очень просто, любой справиться после короткого обучения. Кир сказал на две недели, но возможна задержка. У меня чувство, как у ребенка, оставленного в магазине у кассы держать место в очереди, пока мама отошла.

— У вас в штатах тоже такое есть?

— Конечно. Там такие же люди, как и здесь, и большая часть проблем и страхов точно такая же. У тебя как самочувствие?

— Уже лучше. Хоть до туалета дойти могу, вставать изредка и разминаться, а то спина уже болит от постоянного лежания. Хочется действия. Слышу, как весь «Исток» кипит, а я лежу там как Илья Муромец на печи. Мила сказала, что через пару недель начну питаться нормально, правда пюрешками разными, но это уже прогресс.

— Так ты решил остаться в «Истоке»? — Прайс от удивления вскинул брови.

— Да. А что еще делать? Воеводов распустил всю свою армию. Федорович с Ромой тоже к вам примкнули, хоть и остались в своем аванпосте. Охраняют побережье. Все остальные люди Вадима под руководством Серго влились в службу безопасности. — Марк посмотрел на ручку кресла, и поковырял пальцем стежки на шве. — Я успокоился, тогда уехал на эмоциях. Сейчас понял, что мне вас не хватает. Хочу вернуться к своей прошлой работе. Я здесь нужен. Не будь меня во время операции по спасению Воеводова, все обернулось бы намного печальнее. Да и Султан теперь в «Истоке», а я по нему соскучился.

— Отлично. — Стив улыбнулся и потёр ладони. — Блин, как я рад, что ты снова с нами. Джавиду уже говорил?

— Конечно. Он первый и узнал. От радости чуть до потолка не подпрыгнул.

— У него сейчас жизнь бьет ключом. Он с девушкой своей уже познакомил?

— Еще пока нет. Я в ненадлежащем виде для знакомств. Но все уши уже про неё прожужжал. — Сахаров вспомнил как Джавид активно машет руками, рассказывая. Может у него и итальянские корни есть?

— Хоть у кого-то что-то налаживается. — Стив за мгновение погрустнел. — Я не знаю, когда смогу посмотреть на другую девушку. И, вообще, смогу ли. Постоянно вспоминаю Дез…

— Вирус? — Марк спросил и тут же пожалел об этом, понимая, что бередит раны друга.

— Почти. Она заканчивала учебу в медицинском. Работала интерном и застала самый пик «Пурпурного». Когда поняла, что заразилась, то решила уйти по своим правилам. — Взгляд Прайса направлен в стену, но он словно видит что-то за ней. Марк готов поклясться, что у Стива сейчас перед глазами образ любимой девушки. — Она позвонила мне. Я сразу понял, что что-то не так. Её голос… Совсем не такой, как обычно. Вялый, уставший. От жизнерадостной и вечно веселой Дейзи ни осталось и следа. Она приняла сумасшедшую дозу транквилизаторов, до того, как набрать мне. Я ничего не мог изменить. Кричал, ругал ее, но все, что мне оставалось, это слушать, как она умирает…

— Ты никогда об этом не говорил. — Марк вздохнул и посмотрел на Стива, стараясь представить, что он сейчас чувствует. — Как ты смог это пережить?

— Сам не знаю. Столько мыслей в голове было после этого. Я же хотел в Штаты добраться, похоронить ее. В самом начале еще была надежда, что родители выжили. Думал, что иммунитет передается по наследству, но потом, когда узнал, что это лишь генетическая лотерея, надежда умерла. Сначала потерялся, вообще не соображал, что делать. Потом пришла идея. Знаешь, а я ведь любил читать, и одним из любимых жанров был постапокалипсис, где героям приходится выживать в разрушенном мире. И когда до меня дошло, что я оказался на месте этих персонажей, то сразу осознал необходимость сохранить знания, все какие смогу. Химия, физика, биология, анатомия, медицина, да вообще все, что успею скачать из интернета. Благо в офисном здании, где я работал, был широкополосный доступ в интернет, несколько дней сидел, скачивал и распределял по жёстким дискам. Потом поехал в Новороссийск, искать судно, и попал к больным маньякам в плен. А дальше ты уже знаешь.

— Теперь я хоть понял, как появилась «Стивопедия», до этого думал, что ты просто шизанутый гик, который собирал ее всю жизнь.

— Психически здоровых людей не существует, есть только необследованные. — Горько усмехнулся Стив. — Мне пора лететь, хоть и не охота, болтал с тобой бы до вечера. Ты до палаты дойдешь или проводить?

— Пойдем, прогуляемся. — Марк поднялся с сидения.

16 октября

12.31 по московскому времени

Геленджик

Район «Голубая Бухта»

Над головой загудело, и Тимур остановил машину на обочине. Низко, почти касаясь верхушек деревьев, пролетел боевой вертолет. Юлаев вжал голову в плечи, сжимая руль со всей силы. Ладони вспотели, сердце разогнало кровь, забарабанившую в ушах. Перед глазами сразу засверкали вспышки выстрелов, стрекот десятков винтов, разрушенные артиллерией стены зданий, грохот взрывов.

— Так, спокойно, дыши, дыши. Пройдет, просто соберись. Это воспоминания, все нормально, я в безопасности. — Зашептал сам себе, закрыв глаза.

Через пару минут отпустило, только легкая слабость в руках и дрожь колен напоминали о приступе. Вдавил газ и поехал дальше по проселочной дороге. Где-то здесь должен быть аванпост Федоровича.

Найти нужный дом оказалось не сложно — прямо за ним опускался на землю Ми-24. Остановился возле зеленых ворот и направился ко входу. На заднем дворе, прикрывая лица от набегающего ветра, Михаил Федорович с женщиной средних лет и девушкой наблюдают за посадкой. Федорович, увидев Тимура, махнул рукой, приглашая встать рядом с ними. Вертушка коснулась колесами примятой земли. Винты начали замедляться. Даже через стекла кабины видно волнение на лице Сталюкова. Выбравшись, Рома подошел к ожидающим.

— Молодец, отлично справился. — Похлопал Сталюкова по плечу Михаил.

— Страшно до одури. Все думал, что сейчас брюхом зацеплюсь и рухну на землю. — Роман вытер пот со лба. — О, Тим, какими судьбами?

— Я только приехал. Хотел тебя увидеть, и вообще посмотреть, как вы тут обосновались. — Юлаев осмотрел широкую поляну с недостроенным фундаментом с одного краю. Бочки с топливом, зеленые ящики снарядов, штабель ракет для НАРов под навесом — не задний двор, а военный миниаэродром. — Ты пилотировать учишься?

— Как видишь, третий полет. Федорович меня гоняет как может. — Роман подошел к столику у навеса и набрал кружку воды. — Надеюсь, что вашими вертушками легче управлять чем этим пепелацем. Куча ручек, тумблеров, переключателей, прямо космолет, а не вертолет.

— Тяжело в учении, легко в бою. — Сказал подошедший Михаил. — Это как в автошколе, сначала учишься ездить на механике, потом всю жизнь водишь с коробкой автоматом. А как у тебя дела, Тимур?

— Потихоньку. — Юлаев замялся, не хочется чужих людей вводить в курс своих проблем. — Ром, ты сейчас не сильно занят?

— Планировал залезть в холодный душ, чтобы мандраж снять, а что?

— Да хотел с тобой переговорить тет-а-тет.

— Почему бы и нет. — Сталюков повернулся к девушкам и Федоровичу. — Мы вас ненадолго покинем.

— Если ненадолго, то можно. — Улыбнулась Ирина. — Шучу, конечно. Спрашиваешь прямо как маленький. Поесть только не забудь, а то знаю я тебя, и Тимура тоже покорми.

— Спасибо конечно, но я хорошо позавтракал, больше не влезет. — Ответил Юлаев.

Роман махнул своим на прощание и первым направился к калитке, Тимур, потупив глаза в землю, пошел следом.

— Поедем куда-нибудь? — Спросил Сталюков, посмотрев на машину.

— Давай лучше пройдемся, на свежем воздухе лучше соображается. Мне в тесных пространствах сейчас не по себе.

— Без вопросов. — Рома показал на дорогу. — Тут до моря с километр, прогуляемся?

— Да вообще без разницы. — Юлаев засунул руки в карманы и зашагал по гравийке.

— У тебя все в порядке? — Сталюков поравнялся и заглянул в лицо.

— Не очень, именно поэтому и хотел с тобой поговорить. Не хочешь в «Исток» перебраться?

— Это зачем?

— Возглавить службу безопасности. — Тимур говорит, не отрывая взгляда от земли.

— Это же твоя должность?

— Я не тяну. — Тяжелый вздох, каждое слово Юлаев произносит, словно через боль. — Сейчас человек Воевода — Серго Абухба, фактически заменил меня. Но я еще считаюсь начальником безопасности, поэтому меня постоянно дергают по всяким вопросам. А я даже не знаю, что им ответить. Башка совсем не варит. Расклеился после вылазки за Вадимом. Крыша подтекать начала.

— Понимаю. Сам после Цхинвала почти полгода в себя приходил. Но тогда дома все было спокойно, все живы, и нет Дамоклова меча «Нуклия» над головой.

— Ничего, оклемаюсь. Просто нужно немного времени. Но ребят подводить не хочется, и поэтому нужна твоя помщь. Мы давно знакомы, хорошо тебя знаю, ты точно справишься и получше, чем я. Серго хороший мужик, но тебе я доверяю намного больше.

— Ты уверен? Я и в начальники безопасности? Я же почти не знаю твоих людей, как и они меня. Всему надо учиться, привыкать.

— Если я научился, ты тем более сможешь. У тебя хоть боевой опыт есть, не то, что у меня. — Тимур пнул попавшийся под ногу камень.

— Ты уже успел насмотреться.

— И посмотри, что это со мной сделало. За малым чуть не свихнулся. Я сейчас сам себе Марка Сахарова напоминаю, когда с ним встретился.

— Я могу тебе с этим помочь? — Роман положил руку на плечо Тимура.

— Поможешь, если заменишь меня. Слишком много свалилось, да и сам взвалил не меньше. Чуть хребет под тяжестью не треснул. Я поговорю с остальными, они будут не против твоей кандидатуры. После вашего с Михаилом участия в отражении штурма и миссии по вызволению Вадима, репутация у вас отменная, ну и я про тебя рассказывал. А так они только рады будут — Князев постоянно бубнит, что я не справляюсь с обязанностями. Ну что, согласен?

— Ты просто не оставляешь мне выбора, не могу же я тебя бросить в такой ситуации. Надо только с Федоровичем переговорить, чтобы он не обиделся. Привязался я к нему, как и он ко мне. Давай я сегодня здесь все дела порешаю и завтра приеду, хорошо?

— Давай. — Тимур ненадолго замолчал, собираясь с духом. За прошедшее с эпидемии время забыл, как открыто выражать эмоции. — Я же тебя не только из-за должности прошу. Мне будет намного легче, когда ты будешь в «Истоке», рядом. Это же чертовски огромная удача, что знакомый и близкий человек выжил в эпидемии. Я больше таких случаев не знаю. Ты как связь с той жизнью, что была до «Пурпурного», когда небо было еще голубым и все были живы. Надеюсь, что это мне поможет быстрее вернуться в норму.

25 октября

12.04 по московскому времени

База «Исток».

' Хм, странно, закрыто'. — Марк еще пару раз дернул за ручку и убедившись, что дверь точно заперта, застыл.

Постояв пару секунд, направился в ординаторскую, откуда доносятся голоса медсестер. Три девушки, две совсем молодые, одна чуть постарше, явно уставшие, за кружкой чая живо что-то обсуждают. Увидев вошедшего, они синхронно повернулись и замерли в ожидании.

— Извините, у Воеводова палата закрыта, вы не знаете, куда он ушел?

— Опять? Вот упертый. — Вздохнула та, что постарше. — Выйдешь из госпиталя, обойди его по правой стороне. На заднем дворе есть спортивная площадка, там его и найдешь. — Повернувшись к собеседницам, медсестра продолжила. — Вот же неугомонный. Иван Семенович ему четко сказал — пастельный режим и никаких физических нагрузок, он же весь зашитый. А ему хоть бы хны, который день уже на турники ходит.

Марк не стал дослушивать причитания и направился к выходу. Вадима нашел точно там где и сказали. Воеводов отжимался на брусьях, медленно выпрямляя руки и так же плавно опускаясь вниз. Лицо вспотевшее, сконцентрированное, из далеко видно, что каждое движение делает через боль. Султан сидит рядом и с интересом наблюдает за действиями хозяина.

— Тебе же запретили тренироваться? — Сахаров подошел ближе и оперся на турник.

— Врачи запрещают, отталкиваясь от максимально безопасных рекомендаций и состояния среднестатистического больного. — Вадим медленно выдохнул, опускаясь вниз. — Я свое тело знаю намного лучше, и понимаю, что можно, а что нельзя. Больше вреда нанесет неподвижное лежание в постели чем упражнения. Тем более мне надо вернуть форму как можно быстрее.

— Для чего? Ты же вроде распустил своих людей.

— Рандеву с одной персоной не терпит отлагательств. А я боюсь, что в платье не влезу.

— Не часто от тебя сарказм услышишь. Подозреваю, человек не очень рад будет этой встрече? — Сахорову захотелось самому присоединиться к Воеводову, только он не на столько уверен в кондиции своего тела, и даже простое отжимание от пола пугает.

— Почему же? Он явно сгорает от нетерпения в своей камере. — Вадим осторожно спустился на землю и вытер полотенцем лоб. Щетина уже успела отрасти до короткой бороды, вернув привычный облик. — Мы с тобой теперь квиты?

— В смысле?

— Я тебе жизнь спас, ты мне. Хотя оно того не стоило. — Вадим повернулся к алабаю. — Солт, воды.

— А, ты об этом. Я не из-за чувства долга отправился тебя вытаскивать. — Сахаров с интересом проследил за собакой, осторожно притащившей хозяину бутылку воды с лавки. — Думаю, ты меня спас, тоже не из-за желания сделать обязанным.

— Согласен. — Сделав несколько глотков, Воеводов протянул бутылку Марку. — Будешь?

— Нет, спасибо.

— Как хочешь. Что дальше планируешь делать?

— Решил вернуться в «Исток». Федорович тоже присоединился к ребятам. Про Рому ты, наверное, уже слышал. Он теперь возглавляет службу безопасности.

— Да, мне Тимур рассказал. Мы с ним часто беседуем. Помогаю ему мозги вправить на место. — Вадим накинул кофту и сел рядом с Сахаровым.

— Я тоже пытался, не вышло. У тебя, скорее всего, больше шансов. Я-то вижу ситуацию со стороны пациента, а у тебя опыта общения с психологически травмированными людьми побольше будет.

— С ним просто не надо сюсюкаться. Вы старались вытащить его, а кроме него самого, никто это сделать не сможет. Он должен сам хотеть вернуться в норму. Пара ментальных пощечин и волшебный пинок под зад в правильном направлении. Тимур — боец, и если относиться к нему как маленькому ребенку, будет только хуже. Когда начинаешь нянчиться с такими людьми, они скатываются в яму жалости к себе и только все усугубляют.

— Почему у меня не было такого психиатра как ты? Вот что мне точно было нужно, так это пара звонких затрещин. — Сахаров вздохнул, вспоминая как его бесила гиперопека братьев и желание во всем угодить.

— У меня к тебе предложение есть. — Воеводов, сощурив глаза, посмотрел на Марка.

— Говори.

— Как восстановлюсь, хочу доделать начатое. Только так, как я умею. Сам уничтожу Нуклий, нельзя оставлять это осиное гнездо существовать. Обезглавь общины, и они перегрызут друг другу глотки за власть. В лоб идти нельзя, тихо и скрытно. — Вадим погладил подошедшего пса. Султан словно понял из слов хозяина, то, что он опять собирается уехать, и всем своим видом показал — «я тебя никуда не отпущу!». — Ты прирожденный воин. Исполнительный, смекалистый и упертый. Не многие бы вывезли так умело свалить из «Рассвета» даже под моим руководством. Поэтому ты мне нужен. Прикрывать, наблюдать, координировать. Что думаешь?

— Отправиться вдвоем против «Нуклия»? Звучит как бред сумасшедшего. Я в деле.

1 ноября

18.48 по московскому времени

База «Исток».

Звук работающего перфоратора огласил весь первый этаж. Борис нахмурил брови, прислушался. Доносится снизу, из подвальных помещений. Спустившись по лестнице, не спеша пошел на источник шума. В небольшой комнате, обвитом пластиковыми трубами и заставленной синими бочками, мужчина в защитном респираторе усердно долбит стену, упираясь в инструмент двумя руками.

— Привет. Ты чехо тут делаешь? — Борис похлопал работника по плечу и жестом показал снять наушники.

— Течь устраняю. Посмотрите. — Мужчина показал на мокрое пятно почти на пол стены. — Белозерский отправил. Вчера работницы АХО обнаружили, скорее всего при монтаже повредили трубу вот и течет.

— Вот же неряхи. — Гаманюк щёлкнул языком. — Как же так не аккуратно то. От такой течи вся несущая стена может по одному месту пойти. Сам справишься или прислать кохо на помощь?

— Да тут работы то, сейчас бетон отобью, освобожу пространство вокруг трубы и отремонтирую. Не переживайте, начальник, все будет в лучшем виде.

— Хорошо. Молодцы, что вовремя заметили и за инициативу тоже хвалю. Тебя как звать?

— Семен, можно просто Сема, из новоприбывших.

— Ловко с перфоратором обращаешься. Строительством занимался?

— Было дело. Как раз таки сантехникой и коммуникациями.

— Отлично. Куда распределили?

— В службу хозяйства, сам попросился. Больше люблю чинить, чем новое строить.

— Хорошо. Тогда поручение тебе: можешь проверить все наши корпуса на возможные неполадки? А то я за строительством новых, совсем упустил из виду уже действующие, а таких инициативных ребят, как ты, в АХО как раз не хватает.

— Да не вопрос, я и сам это хотел предложить.

— Ну и ладненько, доховорились. — Борис пожал крепкую руку Семена, махнул на прощание и вышел, насвистывая мелодию песни «Зимний сад».

5 ноября

11.34 по московскому времени

База «Восход»

Дверь в камеру скрипнула стальным засовом. В бетонной коробке воняет потом, мочой и грязным телом. Свет от тусклой лампочки под потолком едва освещает двух мужчин, лежащих на койках. Оба поворачиваются на звук, пытаясь продрать слипшиеся от сна глаза.

— Заждались? — Сухо бросил Воеводов, переводя взгляд с одного узника на другого.

— А что так долго то? Я тебя месяц назад ждал. — Пимон сел и потер лицо руками. Есаян повернулся и одернул вниз футболку, закрывая оголившийся волосатый живот.

— Готовы к беседе? — Вадим повернулся к стоящим возле дверей бойцам. — В наручники их и за мной.

Эксархидис и Авак не сопротивляясь подставили руки под оковы и понуро зашагали. Заточение в глухой камере уже сломило норов, оба прекрасно поняли, что никто их спасать не придет. Вышли из изолятора и направились к одноэтажному бетонному зданию. Массивные рулонные ворота открыли глотку темного коридора с серым полом. Пахнет затхлым мясом и гнилью. Есаян никак не отреагировал, Пимон начал нервно крутить головой по сторонам. Открыв одну из дверей, Вадим остановился и указал рукой. Охранники завели пленных в широкий зал, полностью выложенный кафельной плиткой. Столы из нержавеющей стали раздвинуты к стенам, только два стоят в самом центре, напоминая хирургические. Рядом с каждым — инфузионная стойка.

— На столы их. — Воеводов, чуть хромая, отошел в сторону.

Эксархидис задергался, но быстро угомонился, получив тычок стволом в почки. Нуклиевцев уложили на холодные столешницы, руки и ноги притянули широкими монтажными стяжками.

— Все, свободны, дальше я сам. — Вадим подошел к Пимону и подождал пока дверь захлопнется за последним охранником.

— Что информация тебе нужна, да? — Эксархидис оскалился, пытаясь скрыть страх.

— С чего ты взял? Просто хочу поиздеваться. — Придвинув стойку капельницы, Воеводов проверил пакеты с физраствором и вколол в них несколько ампул.

— «Сыворотку правды» хочешь ввести? — Пимон старательно изображает браваду, но тело не обманешь — глаза, трясущиеся и побелевшие губы, учащенный пульс очень явно выражают испытываемый ужас. Есаян, лежащий на соседнем столе учащенно дышит и молчит.

— Смешно. — Холодно и безэмоционально сказал Вадим, снимая колпачок с иглы и приближаясь к распластанному Эксархидису. — Это «коктейль», чтобы ты не отключился и не умер от потери крови раньше, чем я посчитаю нужным. А это будет очень нескоро.

Проведя пальцем по вене на руке Пимона, Воеводов воткнул иглу и закрепил пластырем.

— Будешь дергаться, я тебе связки на локте и подмышке первым делом перережу. — Обыденно, словно делая заказ в кафе, сказал Вадим.

— Послушай. — Напускная смелость Эксархидиса улетучилась. — Я знаю очень много секретной информации. Я могу быть полезен. Расположение общин, каналы связи, пути снабжения, да до фига чего. Убивать меня глупо и не логично, ты, как военнокомандующий, должен это понимать. Оставь меня в камере как осведомителя, живым от меня больше пользы.

— А с чего ты взял, что мне что-то нужно? Ни-че-го, абсолютно. Хотя нет, я соврал. Мне нужно чтобы ты страдал. Чтобы почувствовал такую боль, которую и представить себе не мог. Чтобы Ад Данте показался тебе детским развлекательным парком. — Воеводов взял хирургические ножницы и несколькими быстрыми движениями срезал всю одежду с Эксархидиса.

Пимон заскулил, от бывшего грозного начальника «Рассвета» ни осталось и следа. На столе лежит жалкий, трясущийся от страха человек. Кожа от холода в помещении побелела, колени дрожат, заставляя весь стол ходить ходуном, гениталии сжались и сморщились.

— Блин, чуть не забыл. — Вадим подошел к Есаяну, усилием повернул его голову на бок, так чтобы он смотрел прямо на Эксархидиса. Наклонившись прямо к уху бывшего главы «Зари», Воеводов прошептал. — Закроешь глаза, я тебе веки отрежу.

Пимон заплакал, в голос, с надрывом. Из ноздрей полезли пузыри соплей. Губы неразборчиво зашептали, то ли молитвы, то ли мольбы. Воеводов, бросив, презрительный взгляд на нуклиевца, взял медицинский скальпель и подошел к ступням пленника.

— Ну что, начнем?

Холодная сталь прикоснулась к промежутку между большим и вторым пальцем на ноге. Все здание разорвал протяжный и надрывный крик.

22.48 по московскому времени

Стерев пот со лба, Вадим посмотрел на резиновые перчатки, перепачканные кровью.

«Надо бы сменить, и умыться не мешает».

Тяжелый запах, отдающий железом, пропитал всю одежду и въелся в кожу. То, что когда-то было Пимоном Эксархидисом, больше похоже на работу опытного мясника-обвальщика. Тяжело вздохнув, Воеводов медленным ленивым шагом пошел к трясущемуся Есаяну, который за всю экзекуцию не произнес ни звука. Топ, звук ботинка по кафелю. Топ, второй шаг. Авак зажмурился. Каждый «топ» — звук приближающейся неизбежной смерти, адских мучений и пыток. Есаян больше всего хотел умереть прямо в это мгновение, от чего угодно: от сердечного приступа, от инсульта, да хоть от чумы, лишь бы не видеть перед собой этого демона в человеческом обличье. За службу начальником исправительной колонии он успел насмотреться всякого, одним из любимых развлечений было лично принимать участие в пытках и унижениях заключенных. Но он никогда не думал, что окажется по другую сторону. И Воеводов… То с каким безразличием и спокойствием этот монстр разделывал, вытягивал по одной связки, отрывал мышцы от костей, снимал кожу, ввергало в первобытный ужас. Вопли и судороги Пимона не вызвали вообще никакой реакции, ни одна мышца не дрогнула на этом высеченном из камня лице. Обычные люди даже муху убивают с большим сочувствием. И вот он приближается. Тот же отрешенный взгляд пустых глаз, фартук, залитый кровью, и безэмоциональное лицо.

— Стой, пожалуйста, выслушай меня. Не надо, прошу, не так. — Авак начал заикаться. От страха его живот задрожал как холодец.

— Где «Нуклий»? — Холодный, как и нержавеющая сталь стола, голос.

— Я скажу, покажу. Я там был, знаю. Все их скрытые посты покажу, все что знаю, только не так. Застрели меня, не мучай. Я все расскажу.

— Я уже был в одном «Нуклие», только он оказался ловушкой. Так дешево ты не купишь себе быстрой смерти. — Вадим снял колпачок с иглы, посмотрел на бьющую из нее струйку жидкости и прицелился к вене на предплечье.

— Нет! Не надо! Я скажу правду! Умоляю!

Воеводов поставил капельницу, не обращая внимания на уговоры и, перетянув жирные бедра Есаяна жгутом, взялся за циркулярную пилу. Загудел электродвигатель, перекрывая вопль Авака, зубцы с чавканьем впились в плоть чуть выше колена, прогрызая себе путь и забрызгивая кровью все вокруг. Есаян начал биться в конвульсиях, только усугубляя — диск пилы начал скакать в проделанном разрезе, отрывая от мяса куски. Отпиленная нога с хлопком упала на пол. Завоняло аммиачным запахом мочи. Вадим, не обращая внимания на трясущегося в исступлении Авака, перешел ко второй ноге. Укоротив нуклиевца на шестьдесят сантиметров, отложил пилу в сторону и склонился над его головой.

— Сейчас я вколю тебе обезболивающее для ясности ума. Ты расскажешь мне все, что знаешь. И только попробуй соврать или скрыть от меня хоть что-то, участь Пимона тебе покажется милостью.

Есаян затряс головой, соглашаясь. Все что угодно, лишь бы прервать эту пытку.

00.23 по Московскому времени

Двое из службы безопасности «Истока» вошли в бывший мясной цех общины «Восход». Несмотря на чистоту, пахнет как на мясокомбинате. Один стол пуст и блестит чистой поверхностью. На втором без сознания лежит Есаян с перебинтованными обрубками ног. Воеводов в углу, на пластиковом стуле, с полуприкрытыми глазами и уставшим лицом.

— А где второй? — Спросил один из вошедших.

Вадим кивнул на стоящий у двери черный пластиковый мешок.

— Есаяна переместите обратно в камеру, скоро приедет врач, осмотрит его. Смотрите за ним, чтобы руки на себя не наложил, пока я не вернусь. Мешок выкиньте за забор, тут много шакалов, пусть полакомятся.

6 ноября

06.35 по московскому времени

База «Исток»

Проснулся раньше будильника. Можно спать еще почти полчаса, но тело переполняет бодрость, несмотря на пасмурное небо и накрапывающий дождь. Потянулся, стараясь не издавать звуков и посмотрел на постель. Вика спит в его футболке, укрывшись одеялом до самой макушки. Непривычно видеть ее такой беззащитной и милой что-ли. Женька сопит в своей постели, подложив ладошку под щеку. Даже будить не охота. На цыпочках дошел до ванны и залез в душ, тугие струи горячей воды согнали последние остатки сна. Никто так и не проснулся. А может их вообще не будить? Пусть отдохнут, проведут день вместе. Завибрировал смартфон, лежащий на прикроватной тумбочке.

— «Да блин, кто там в такую рань!» — Выругался Князев про себя и схватил дребезжащий телефон.

Вика приспустила одеяло, открыв один глаз.

— Что-то случилось? — Голос сонный, немного хриплый.

— Не знаю, Стив звонит, я выйду в коридор, поговорю. — Закрыв за собой дверь, Саша нажал кнопку ответа. — Ты что, до сих пор в американском часовом поясе живешь?

— Там сейчас девять вечера. Извини если разбудил, надо срочно встретиться.

— А подождать это никак не могло?

— Нет.

— Ладно. В штабе? Понял. Скоро буду.

Вернулся в номер-квартиру, хоть Вика и проснулась, но все равно старается не шуметь. Если бы не промозглая погода, то лезть в шкаф бы не пришлось, а так приходится шуршать одеждой.

— Так что там? — Колмагорова уже села на кровати, на удивление следов сонливости на ее лице почти нет, словно она встала час назад.

— Прайсу приспичило. Хочет встретиться что-то обсудить. — Ответил Саша, натягивая куртку.

— Не кипятись, Стив по пустякам не беспокоит, тем более так рано. Значит реально что-то важное. Иди, я отведу Женю на занятия.

Князев подошел к девушке и поцеловал в губы, несмотря на ее сопротивление, нечищенные зубы не помеха.

В штабе встретили Прайс и Сахаров, сидящее за совещательным столом.

— Привет! — Князев осмотрел Марка с ног до головы. Вид уже намного лучше, чем месяц назад, бинты сняли, только худоба выдает пережитое ранение. — Доктора уже разрешили разгуливать?

— И тебе не болеть. — В своей безразличной манере ответил Сахаров.

— Присаживайся. — Стив указал на пустой стул стоящий рядом и подвинул исходящую паром чашку. — Как ты любишь, крепкий, без молока.

— Одним кофе не загладишь такой ранний звонок. Что случилось?

Воеводов собирается в одиночку уничтожить «Нуклий». — Ответил вместо Прайса Марк. — Ну как в одиночку, меня с собой позвал.

— О как. А откуда он знает, где этот «Нуклий» находится? — Сделав глоток, Князев скривился — слишком горячее.

— Вчера он навещал Пимона и Есаяна. Судя по тому, что вышел оттуда только ночью, информацию он выбил. — Стив постучал по столу пальцами.

— Блин, жалко, что меня там не было, такое зрелище пропустил. Все отдал бы, чтобы посмотреть на муки Эксархидиса. — Саша поставил кофе остывать.

— Сомневаюсь, что твоя пищеварительная система бы это выдержала. Есаян еще жив, хоть и стал ниже, а вот Пимона, точнее то, что от него осталось, вынесли в одном мусорном мешке. — Стив посмотрел в стену, прокручивая в голове просмотренное видео с камер наблюдения. — Что ты думаешь по поводу атаки на «Нуклий».

— Что Воеводов или дурак, или хочет красиво умереть. Не понимаю только одно, зачем он тебя, Марк, за собой тащит. Чтобы ты запечатлел его героическую смерть для потомков?

— Ты его недооцениваешь. Он вполне может справиться в одиночку. — Ответил Сахаров.

— Почему же тогда со всеми своими людьми вместе не справился? Если он такой супер-вояка, то почему у нас все койки в госпитале заняты?

— Сейчас не об этом. Я предлагаю поддержать Вадима. — Стив опять забарабанил по столу.

— Вот это новость! — Князев удивленно вскинул брови. — С чего это ты так резко изменил свою позицию? Или до тебя наконец-то дошли мои доводы? Я об этом уже несколько месяцев твержу.

— Алекс, давай без сарказма. Ты был прав. Да, Кир — гениальный человек, но он не понимает человеческих взаимодействий и все оценивает с точки зрения логики и рационализма. У нас были силы и ресурсы оказать помощь Воеводову. Мы могли избежать такого количества убитых с обеих сторон. Людей и так почти не осталось. У Вадима благая цель, даже невзирая на то, каким путем он к ней идет. Уничтожение «Нуклия» фактически освободит почти всю страну от гнета анклавов. Да, сами общины еще останутся, но это лишь вопрос времени. Они не смогут противостоять нашим беспилотным вертолетам и освобождение остального народа пройдет бескровно.

— Ну наконец-то мы все мыслим одинаково. — Саша радостно хлопнул по столу. — Наша спасательная миссия на вертушках в Москву не прошла даром. Что предлагаешь? Уже есть план действий?

— У меня есть. — Марк поднял руку, как желающий ответить ученик в школе. — Как вы знаете, я непосредственно участвовал в этой самой миссии и кое-что понял. Но я не военный тактик, так что предлагаю устроить общий совет. Позвать Вадима, Сталюкова, Тимура, Серго, всех, кто обладает боевым опытом и знает потенциал наших боевых машин. Если мы будем действовать сообща, скоординировано, то у анклавовцев не будет никакого шанса. Надо забыть все дрязги и разногласия. Мы по все по одну сторону баррикад. Оставить «Нуклий» — подписать себе смертный приговор. Хитрости им не занимать, они умудрились переиграть даже Вадима. Затянуть время и они просто-напросто накроют нас несколькими ядерками, против которых даже наше ПВО не поможет. Это лишь вопрос времени. Надо нанести удар первыми, пока они думают что мы зализываем раны. Я честно немного удивлен, что они до сих пор ничего не предприняли, после провалившейся высадки в Архипо-Осиповке.

— Слишком большие потери. — Прайс повернулся к Сахарову. — Почти тысяча человек из морского десанта осталась с нами, остальные сильно деморализованы. Под москвой «Нуклий» потерял как минимум пятьсот-шестьсот человек убитыми. Учитывая, что по статистике в России выжило примерно четырнадцать тысяч — это чудовищный урон, десять процентов от общего числа людей во всех общинах. На данный момент у них просто нет живой силы для массированной атаки, а ракетный обстрел они не производят из-за нецелесообразности. Если начать размахивать ядерной дубиной, значит перейти красную черту. Мы можем ударить в ответ равнозначно. А у них нет такой системы обороны как у нас, «Заря» и «Рассвет» это подтвердили. Так что они собирают силы, перебрасывают поднятых к оружию гражданских из дальних регионов. Стоит учитывать и погодные условия: сейчас осень, дожди, тяжелой техникой к нам не доберешься, только по шоссе, а они уже знают, что мы можем сделать с большим скоплением войск. Так что сейчас самый правильный момент для атаки по «Нуклию» — он максимально уязвим.

— Стив, ты меня реально поражаешь. — Князев без притворства вскинул руки. — Говоришь, как бывалый полевой командир. Ты где уже так в военном деле поднатаскался?

— Жизнь заставила. — Прайс стеснительно улыбнулся, услышать похвалу от Князева — скорее розовый снег пойдет, и медведи спляшут вприсядку. — Читаю много на эту тему, надо учитывать специфику боевых действий, проектируя и дорабатывая вертолеты и конвертопланы. Слушал что Михаил Федорович операторам рассказывал. Я люблю учиться, тем более, когда от полученных знаний зависит выживешь ты или нет.

— Надо брать с тебя пример, а то я себя уже полным профаном чувствую. Марк с Тимуром воюют, ты превратился в Лесного на минималках, Джавид — бог логистики, а я только трепаться и умею.

— Давай без лишней скромности. — Стиву захотелось подойти к Князеву и пожать руку, но остался сидеть на месте — слишком бы это позерски выглядело. — Если бы не ты, у нас сейчас было бы две тысячи пленников в «Восходе». Лесной не зря в тебе увидел прирожденного лидера.

Часть 2

Глава 2

6 ноября.

10.32 по московскому времени.

База «Исток».

Воеводов вошел последним и закрыл за собой дверь. Первый раз с самого создания «Истока» в комнате совещаний собралось столько людей. Князев сидел во главе стола, осматривая всех присутствующих. Рядом с ним Стив перед ноутбуком, по правую сторону погруженный в свои мысли Тимур. Марк Сахаров чуть в стороне, смотрит в окно. Серго Абухба что-то живот обсуждает с Джавидом, Борисом и Белозерским, перемежая разговор распитием кофе. Мила с Иваном Семеновичем, не теряя времени, перелистывают медкарты пациентов на планшете. По левую руку от Милы, подобно телохранителю, сидит Колмагорова, единственная, кто не расстается с оружием даже в штабе. Сталюков показывает схемы расположения систем обороны Михаилу Федоровичу, на что тот согласно кивает и дает советы по улучшению.

Оставив Султана возле двери, Вадим занял свободный стул. В помещении повисла неловкая пауза. Никто не решается взять на себя первое слово. Князев прокашлялся, привлекая внимание.

— Итак. Мы первый раз собрались здесь таким составом. Надеюсь каждый чувствует себя на своем месте, хотя о себе так сказать не могу. Кто-то уже в курсе причины собрания, для остальных, как я думаю, это тоже не будет новостью. Мы собираемся уничтожить «Нуклий».

Пауза. Борис с Белозерским удивленно смотрят на Князева. Серго молча улыбается. На лице Воеводова никаких эмоций.

— Вадим, ты, наверное, уже знаешь, что мы собираемся поддержать тебя в задуманном. Для всех: Воеводов решил применить свои навыки разведчика-диверсанта и уничтожить штаб общин в одиночку. Мы решили поддержать его с помощью беспилотных вертолетов. Скоординировать атаку. Если мы ударим совместными усилиями, то шансов устоять у противника нет. — Князев еще раз посмотрел на присутствующих.

— Два вопроса. — Чуть привстал Борис. — Откуда мы знаем, хде точно находиться «Нуклий» и почему бы ехо просто не разбомбить?

— Локацию выдал Есаян при интимной беседе. — Вадим повернулся к Гаманюку. — Просто уничтожить нельзя. Анклавы во всем мире управляются из одной точки — «Проталия». Если мы до него не доберемся, то это лишь вопрос времени, через сколько нас сотрут с лица земли. Мобилизационный резерв общин в нашей стране почти исчерпан текущим конфликтом, на территории России оставалось не так много выживших, но сравнить с тем же Китаем, где населения было в десять раз больше, а значит и выживших осталось на столько же больше. Я не знаю, противостоит ли там кто-то сети общин, но если они соберут силы и бросят их против нас, то даже никакая сверхсовременная военная техника не поможет. Пока не уничтожим главный центр всей сети, о мирной жизни не может быть и речи. Так что в «Нуклий» необходимо проникнуть, подключится к их серверам и вычислить место расположения «Проталия», и только потом уже уничтожить.

— Ясно. — Хмыкнул Белозерский. — Да, а мы и не знали, что общины — одна общая организация. Когда нас всех мобилизовали, объяснили тем, что решили объединить усилия с другими выжившими, которые так же скооперировались в анклавы. А оказывается это заранее подготовленная структура…

— Сколько человек пойдет непосредственно в «Нуклий»? — Спросила Людмила.

— Я один. — Отрезал Воеводов.

— Один? Это же самоубийство!

— Нет, для этого мы и задействуем наши силы. — Стив развернул ноутбук. На экране — анимированная схема атаки штаба анклавов. — Сначала мы запускаем наших дронов, так же как и при спасении отряда Вадима. Они способны действовать даже невзирая на установки радиоэлектронной борьбы. С их помощью мы подавим всю связь и коммуникацию противника. Далее в бой вступают беспилотные вертолеты, отвлекая внимание на себя. Воеводов десантируется с обратной стороны от линии атаки, проникает на базу. Его прикрывает четыре модифицированных дрона. Все что нужно сделать Вадиму — подключить передатчик в штабе «Нуклия» и убраться с территории базы. Мне понадобится меньше минуты, чтобы вычислить геопозицию «Проталия». Далее мы эвакуируем Вадима, отводим вертолеты и наносим ракетный удар. Все, миссия выполнена.

— А ты готов к такой операции? Всего полтора месяца прошло, как тебя привезли умирающего. — Спросил Джавид, смотря на Воеводова.

— Пару недель, и я в полной боевой готовности, медлить нельзя. С каждым днем они укрепляют оборону. За меня не переживайте, прекрасно понимаю ресурсы своего организма. Стив, просьба к тебе, ты можешь за это время ввести меня в курс ваших технологических новшеств, чтобы я в планировании миссии отталкивался от текущего боевого потенциала?

— Без вопросов, сделаем.

— А можно мне тоже принять участие? — Вступил в обсуждение Юлаев.

— Тим, давай об этом поговорим попозже. — Сказал Сталюков как можно мягче, стараясь не спровоцировать Юлаева.

— Тимура и Марка я возьму с собой. Они нужны для прикрытия. За их безопасность не переживайте. — Воеводов подмигнул Юлаеву.

10 ноября

12.42 по московскому времени

База «Исток»

Конвертолпан плавно опустился на взлетное поле, сметая влагу с вымокшей от дождя травы. Открылся люк в блестящем алюминиевом борту. Воеводов спрыгнул на землю и отошел чуть в сторону, рассматривая летательный аппарат. К нему поспешил Прайс, закрывая лицо от брызг.

— Ну как тебе? — Стив бросил гордый взгляд на транспорт.

— Отличная вещь. Быстрая, тихая, маневренная. Сколько ты говорил он пролетает на одном заряде?

— В зависимости от метеоусловий от десяти до двенадцати часов полета. Это с полной загрузкой.

— Шикарно. А что насчет заметности для локаторов и противодействия РЭБ?

— Только физическое обнаружение, локаторы его не засекут. От радиоэелектронных помех защищен полностью, особенно в режиме непосредственного пилотирования.

— Как вы успели создать этот аппарат за такой короткий промежуток времени?

— Концепт был создан Киром еще до «Пурпурного», но испытания он не проводил, для того чтобы не раскрыть разработку. После эпидемии начал тестировать и внес некоторые правки.

— Дороги нам теперь больше не нужны. Это полностью меняет всю тактику войны. А боевые модификации есть? — Воеводов прикинул в голове, как можно вооружить такой конвертоплан.

— Да, два тестовых образца. Четыре с половиной тонны полезной боевой нагрузки. Уже тестировали с двумя тридцатимиллиметровыми ГШ-6–30, двумя комплексами НАР, и шестью ракетами класса воздух — земля и воздух — воздух. Справляется на отлично. Один из экземпляров как раз подготовим к вашей миссии.

— Я даже знаю кого посадим за пилотов.

— Да, Михаил и Роман уже вызвались. У них опыта больше всех, а управление операторам в такой миссии я не доверю.

— Ты что-то говорил про дронов поддержки? Покажешь?

— Да пойдем. — Стив указал на ангар рядом с летным полем.

Под сводчатой алюминиевой крышей кипит работа. Люди в синих комбинезонах роятся возле вертолетов, установленных на верстаки дронов и прочей технике. Лишнего шума нет, каждый знает свое дело, четко следуя инструкциям. Стив провел в дальнюю часть ангара, к стоящим на земле крупным коптерам с четырьмя спаренными винтами.

— Вот, смотри — наши новые боевые дроны. На двух установлены роботизированные турели «Страж» с ПКМ и боекомплектом на тысячу выстрелов. На двух других — АГС-17 и лента на 48 выстрелов. Дроны снабжены легкой броней, камерами высокого разрешения, тепловизорами и инфракрасными камерами. Размеры позволяют проникать в широкие двустворчатые двери и передвигаться по коридорам шириной до полутора метров. — Прайс подошел к дронам и показал на кронштейны с оружием.

— А управляют ими ваши операторы отсюда, из «Истока»? — Вадим нагнулся, проверил прочность крепления и постучал по бронированным листам.

— Да, как и вертолетами. Пинг минимальный, позволяет быстро реагировать на смену ситуации во время боя. Так же искусственный интеллект отвечает за стабилизацию, компенсирование отдачи, и опознание «свой-чужой».

— Где же вы были когда я полез в западню. Будь у меня такие «птички», столько бы ребят живыми осталось. — Тяжело вздохнул Воеводов.

— Они тогда еще не были готовы. Сейчас установили новое поколение двигателей, способных поднять такую массу в воздух. — Стив потупил глаза в пол. Чтобы сменить тему, он снял со стенда шлем и протянул Воеводову. — Оцени.

Вадим надел каску и опустил на правый глаз небольшой прозрачный экран. Прайс развернул к себе стоящий рядом на столе защищенный по военным стандартам ноутбук и экран перед лицом Воеводова включился. Контуры людей обозначились светящейся линией.

— На мониторе может отображаться подсветка целей, тактическая карта с дрона. Можно помечать цели для удара беспилотников, контролировать передвижение противника, переключаться на инфракрасный и ночной режим.

— Хорошо, даже очень. А по оружию есть что-то новое?

— Нет, над оружием не работаем. И так еле уговорили Лесного модернизировать дроны и вертолеты. Если бы не необходимость обороняться, он бы и этого не сделал. Милитаризация ему претит.

— Пацифист? — Спросил Вадим, снимая шлем.

— Скорее рационалист. Считает излишним вкладывать ресурсы в средства уничтожения себе подобных.

— Ясно, знавали таких. Сначала кричат о неприемлемости силового метода решения вопросов, но когда на их голову начинают сыпаться ракеты и жопу подпекает пехота, первым делом кричат — «где же вы были, почему ничего не предприняли!». Главное, что предоставил нам такую технику, это уже весомый аргумент в противостоянии. Ты с сетью «Нуклия» точно разберешься?

— Да, проблем не составит. Их алгоритм шифрования взломал еще после побега из «Рассвета». Не думаю, что они за это время его сменили. Сетевая безопасность у них такая себе.

— Ну и прекрасно. Тогда надо будет поработать с твоими операторами, чтобы научились работать в группе. Потренирую Марка с Тимуром, чтобы лучше соображали, что такое прикрытие. Несколько дней хватит и выдвигаемся.

13 ноября

13.42 по московскому времени

База «Исток»

Отложив в сторону автомат, Тимур снял наушники. В ушах гудит, но не от шума выстрелов, набатом громыхает пульс. Руки трясутся, ком тошноты подкатил к горлу. Но общее состояние, по сравнению с последним временем, обнадеживает. Нет галлюцинаций, паническая атака не душит, и не заставляет суматошно метаться. Переведя дыхание, Юлаев взял бинокль и посмотрел на мишень. Пять из десяти в молоко, остальные тоже далеки от поражения грудной фигуры.

— Уже лучше. — Голос Марка справа. — Как самочувствие?

— Телепает. — Юлаев сжал и разжал кулаки. — Но уже легче.

— Может тебе таблеток дать?

— Нет, — Тимур помотал головой. — Лучше сам выкарабкаюсь, без костылей.

— Ну что как успехи? — Спросил подошедший Вадим.

— Прогресс есть, хоть и медленный. — Марк отошел от огневого рубежа, отстегнув магазин от автомата и передернув затвор.

— Пойдем, лучший отдых — смена деятельности. — Вадим указал на одноэтажное здание из керамзитовых блоков, используемое для обучения бойцов. — Если я встряну в «Нуклие», вам придется идти на подмогу. Надеюсь до этого не дойдет, но всякое бывает. Так что лучше покажу вам пару приемов.

Шагнув в пустой и пыльный коридор, Вадим повернулся.

— Итак, вот здание, внутри находится предполагаемый противник, вам необходимо его штурмовать. Гранаты, слезоточивый газ и светошумовые пока опустим. Предположим, что ни у вас, ни у врага их нет. Первый вопрос: с чем вы пойдете на штурм?

Марк опустил автомат и посмотрел на Юлаева, ответ на этот вопрос Воеводов ему уже говорил, а вот что ответит Тимур, только что почти прошедший срочную службу в армии, вызывает любопытство.

— Ну с Калашниковым, это понятно. — Юлаев пожал плечами.

— Мало того, что ты сам — труп, так еще и своих же под угрозу ставишь. — Вадим вздохнул. — Смотри. Автомат тяжелый, маневренность с ним низкая, а в условиях боя в помещении, главное это быстро реагировать, двигаться и менять сектор огня. У Калашникова очень большая энергия выстрела, пуля маленькая и острая, рикошетит как сумасшедшая. Выпусти короткую очередь в коридоре и один черт знает куда они полетят. На твоем автомате стоит ДТК, то есть дульный тормоз-компенсатор, стрелять с ним удобнее, отдача меньше, зато вспышка яркая, не то что с пламегасителем. Вот ты забежал с улицы, где достаточное освещение, а здесь же довольно темно. Произвел первые выстрелы и что случится? Правильно, ты сам себя ослепишь, а противнику вполне хватит этих мгновений, чтобы нашпиговать тебя свинцом. Понял?

Тимур кивнул.

— Хорошо. Для штурма помещения отлично подходят короткие и легкие пистолеты-пулеметы с пламегасителем, за неимением таковых используют пистолеты, и если у них есть режим автоматического огня то вообще шикарно.

Марк с Юлаевым опустили автоматы вдоль тела на плечевой петле и достали пистолеты. У Сахарова большой и увесистый АПС, у Тимура — «Гюрза».

— Отечественный производитель, не лучший вариант конечно, но будем работать тем что есть. Вы правши?

Оба согласно кивнули.

— Хорошо. Дальше. Тимур как ты будешь держать пистолет и передвигаться?

Юлаев вытянул руки с пистолетом вперед, обхватив его двумя руками, вжал голову в плечи и пошел прямо, стараясь целиться на ходу.

— Хм, ты опять — труп. — Констатировал Вадим. — Вот пример, видишь коридор буквой «г»? Давай ты сейчас именно так и пойдешь, я тебя встречу.

Воеводов скрылся за поворотом и через секунду скомандовал «иди!». Юлаев двинулся вперед, но как только его руки с пистолетом показались из-за угла стены, Вадим тут же ловким движением отвел его оружие в сторону и ткнул рукой в ребра.

— Вот видишь, даже если у меня нет ствола, я бы успел тебя зарезать. Забирать, глупая затея, сначала устрани противника, затем забирай его оружие. Такому передвижению учат либо в полиции, либо в кино, но с реальным штурмом это не имеет ничего общего. Правило указательного пальца знаешь?

Тимур отрицательно помотал головой.

— Вот ткни пальцем любую точку, которую видишь, даже не вытягивая руку и замри. Ага, правильно, а теперь не сдвигая руку, посмотри, точно ты показываешь или нет. Увидел? Так работает наш организм, палец указывает ровно туда, куда смотрят глаза. С небольшими огрехами, конечно, но на такой короткой дистанции как при бое в помещении это не важно. Двигаться надо так: берешь пистолет в ведущую руку, и держишь его напротив груди, чуть выше солнечного сплетения, вторая руки спереди или с ножом, или с фонарем, или просто наготове. Так у тебя и площадь поражения меньше, потому что двигаешься к противнику полу боком, и оружие защищено. Ноги чуть сгибаешь, целиться не надо, плечи расслабь, а то они быстро устанут и дышать сложно. Вот правильно. Попробуй походить. Ногу ставь плавно, на внешнюю сторону стопы, перекатывая с пятки на носок, а не плюхая ее всей стопой, молодец. Понял.

— Да. — Тимур слегка улыбнулся.

— Погнали дальше. Вот тот же поворот коридора. Ты знаешь, что за ним возможно находится противник, справа от тебя глухая стена, там по определению никого не может быть. Не буду в этот раз умничать сразу покажу. Простые люди обычно идут прямо потом поворачивают — сто процентная смерть, ты теряешь до одной секунды, которой достаточно, чтобы всадить в тебя две-три пули. Геймеры поумнее, они заранее разворачивают корпус и выходят — шанс выжить уже больше, но ненамного. Правильно вот так: подходишь к углу и в зависимости от вероятности нахождения за ней противника и степени его осведомления о вашем присутствии действуешь дальше. Если враг еще не знает, что вы в здании, и не факт, что он находится именно за этим поворотом, то ты приседаешь до того уровня, пока еще комфортно можно передвигаться и, развернувшись, резко выходишь из-за угла. Если ты точно знаешь, что противник в коридоре и ждет тебя, а гранат нет, то самый лучший вариант — это выпрыгнуть в положение лежа. Почему? Человек интуитивно держит оружие так, чтобы стрелять на уровне груди. Если ты находишься ниже, ему потребуется время чтобы это понять, и опустить ствол, тебе этого хватит чтобы его застрелить. Только не вздумайте выпрыгивать, если потенциальных врагов много, и они могут нагрянуть с разных сторон, быстро превратитесь в свинцовый ковер. Попробуйте.

Сахаров и Тимур вдвоем подошли к углу и начали отрабатывать выход, присаживаясь то ниже, то выше, сначала неловко, с трудом удерживая равновесие, но с каждым разом все увереннее и увереннее.

— Молодцы. Хотите еще одну премудрость покажу, поможет вам в критичный момент жизнь сохранить.

Оба, как мальчишки, которым предложили мороженное, закивали.

— Хорошо. — Воеводов усмехнулся, приятно, когда можешь вот так поделиться своими знаниями, тем более они могут пригодиться в ближайшее время. — Представьте, что вы оказались в помещении, небольшом таком, три на три метра, может чуть больше, с противником у которого в руках нож. Дверь закрыта, или захлопнулась у вас за спиной, или вы изначально находились в комнате вдвоем. У вас на поясе пистолет, до врага, повторюсь, метра три. Вы точно знаете, что он сейчас будет вас убивать. Что будете делать?

— Хм. — Задумался Марк. — Я не успею достать пистолет?

— Нет. Ты потратишь на это полторы-две секунды, он зарежет тебя быстрее.

— К двери бежать тоже не вариант? — Спросил Тимур.

— Как только ты повернешься к врагу спиной — ты труп.

— Тогда не знаю, варианты кончились. — Сахаров пожал плечами.

— Надо падать на спину и выставлять вперед ногу, так вы выиграете время, чтобы достать пистолет и произвести выстрел. Да он может зацепить вам бедренную артерию, но если не держать ногу как оглоблю, то вполне вероятно, что вы или отделаетесь одной раной на икре, или вообще останетесь невредимы.

— Умно, никогда бы не додумался. — Тимур представил, как он падает назад и достает пистолет.

— Такому мало где учат. Даже наши СОБРовцы и тем более полицейские такое не знают. А навык очень необходимый. Смотри еще фишку. Приставь пистолет мне к затылку, только обойму сначала достань и проверь, нет ли патрона в патроннике.

Юлаев выполнил указания, зашел за спину Вадима и упер в его затылок ствол. Неудобно, пришлось высоко поднимать руки, Воеводов намного выше.

— Если оказался в таком положении, чего максимально надо избегать, но вот если уже приключилось, то есть один хороший способ избежать возможности лицезреть свои мозги, разлетающиеся по стене. — Вадим быстро дёрнул голову влево, совсем чуть-чуть, так что ствол оказался у него возле правого уха, и сделал короткий шаг назад, перехватив руку с оружием. — Если я сейчас дерну посильнее, то сломаю тебе руку. Видишь? Даже если противник будет очень подготовленный, он все равно не успеет нажать на спусковой крючок сразу. Выстрел произойдет позже, чем вы уберете голову с линии огня, максимум вас на короткое время оглушит, но черепушка останется целой.

— Блин, круто. Вроде так просто и логично, но я реально такого почти нигде не видел. А ты много такого еще знаешь? — Юлаев убрал пистолет в кобуру и потер запястье, хват у Воеводова — как в тиски руку засунуть.

— Много. Вернемся из «Нуклия» ножевому бою могу научить. Да и помимо него еще многое расскажу. Вы, главное, там не оплошайте и не растеряйтесь в самый нужный момент.

— Постараюсь. — Сдавленно ответил Тимур, сразу вспомнив, как он застыл, поймав в прицел спины анклавовцев в лжеНуклие.

14 ноября

15.22 по московскому времени

База «Исток»

— Вот, это Нуклий. — Прайс крутанул колесо зума и приблизил панораму базы на экране.

— Да, от обычной общины отличается сильно. — Воеводов придвинулся ближе.

Дрон замедлил ход, позволяя рассмотреть лучше. Высокая, метра четыре, лента забора опоясывает большую, пятьсот на пятьсот метров, территорию. Через каждую сотню метров — сторожевая вышка. По верхнему краю ограждения виднеются автоматические пулеметные турели. Подъездная дорога одна, широкая, четырехполосная, покрытая качественным асфальтом и чуть припорошенная свежим снегом. В пятистах метрах от забора — контрольно-пропускной пункт, основательный, с укрытыми за бетонными блоками БТР, пулеметным и минометным расчетом, с подъемными стальными зубьями, которые, в случае атаки, перекрывают проезд. Въезд на базу защищен еще хлеще: пятидесятиметровый коридор, стесненный железобетонными стенами с прорезями бойниц. Сверху каждый метр под присмотром пушек и крупнокалиберных пулеметов. Шансов выбраться из такой западни просто нет, за долю секунды любую технику сублимируют на атомы. На территории «Нуклия» в отличие от обычных анклавов очень мало строений. Боксы для тяжелой техники, приземистое складское здание, заправочная станция, и трехэтажное, почти без окон, строение в центре. Угрюмое, больше похожее на неприступную средневековую крепость с метровыми стенами из камня. Коммуникационные антенны и тарелки спутниковой связи выведены на северную часть базы.

— Смотри, это вентиляционные шахты. — Вадим указал на парящие квадратные коробки, похожие на будки биотуалетов. — Под базой — бункер. То, что мы видим, лишь малая часть.

— Это логично. Если бы я строил центр управления общинами, я бы тоже его в бункере разместил. — Ответил Прайс.

— Достать бы его план, хотя это розовые мечты. — Воеводов постарался прикинуть размеры подземных укрытий противника.

— Интересно, глубоко ли они зарылись? Могли же учесть даже ядерный удар. Таких фиг уничтожишь. — Тимур встал за спиной Стива, рассматривая заснеженный «Нуклий».

— Это не проблема, любой бункер можно расковырять. Сколько ты говорил у ваших конвертопланов грузоподъемность? — Вадим повернулся к Стиву.

— Вооружения или как?

— На подвесы сколько можно прицепить?

— Тонны четыре точно. А что?

— Отлично. Есть такая штука, Бетаб-500ШП, бетонобойная бомба, метр бетона пробивает шутя. Для сброса достаточно высоты в километр. Сначала ударить ими, чтобы вскрыть укрепление, и для верности бахнуть одной ядеркой, тогда точно от «Нуклия» ничего не останется.

— А не слишком ли это мощно? «Сарматом» по одной базе? Я слышал там заряд сумасшедший, города уничтожать может. — Сахаров, сидящий как всегда в стороне, подключился к разговору.

— Ударим не максимальным зарядом. Там семь с половиной мегатонн, это слишком много, потом пятьдесят лет в радиусе нескольких километров будет выжженная ядерная пустыня. Хватит и тактического ядерного заряда. И радиус поражения меньше, и радиоактивных загрязнений. Но такой удар необходим, одними Бетабами будем долго ковырять.

— Блин, только эпидемиологический апокалипсис пережили, а уже ядерную войну развязываем. — Замялся Стив. — Не слишком ли?

— Нет. Ты знаешь почему ядерное оружие использовали всего один раз? — Воеводов отодвинулся от стола.

— Боялись начала ядерной войны? — Предположил Прайс.

— Да. Если одна из стран применила бы свое ядерное оружие, пересекла бы так называемый «Ядерный порог», то тут же получила бы равнозначный ответ. Это как в уличной драке, сначала дерутся все на кулаках, но стоит одному достать нож или дубинку, то в ход идет все холодное оружие. Так же и при ядерном конфликте, дальше начинает работать система ядерного сдерживания. Все страны, входящие в военный союз, начинают бомбить пусковые шахты и центры принятия решений страны агрессора. Та, в свою очередь, производит запуски в ответ, попутно пытаясь сбить уже летящие на нее баллистические ракеты. Часть выпущенных боеголовок не долетит, но и тех, что достигнут цели будет достаточно, чтобы ввергнуть Землю в постядерную зиму. Академик Сахаров, очень хорошо это описал в своей статье «Опасность термоядерной войны», твой однофамилец, кстати, не родственники? — Вадим посмотрел на Марка. — Но так как цивилизации уже не существует, и отвечать на ядерный удар попросту некому, то мы можем применить имеющееся у нас оружие, не опасаясь ответных мер. А «Нуклий», очень достойная цель для такого удара.

— «Проталий» тогда атаковать живой силой вообще не надо. Просто вычислим его координаты и нанесем удар ядерной бомбой. — Подытожил Стив.

— Если бы все было так просто. — Вздохнул Воеводов. — Объясню на пальцах: «Нуклий» для баллистической ракеты находится фактически на заднем дворе, мы точно знаем его координаты, расстояние близкое, ракете даже не надо выходить на орбиту. При такой траектории мы легко можем скорректировать полет. А «Проталий» у черта на куличиках. Бьюсь об заклад, что он находится где-то в Атлантике или Тихом океане, наша планета не такая большая и это самые очевидные места для расположения базы такого проекта. Любая страна до «Пурпурного» начала бы задавать очень много вопросов, если бы кто-то начал строительство подобного объекта на ее территории. Вы в общинах в России заметили одну общую черту? Они все основаны на военных объектах. Готов поспорить, что некая фирма-подрядчик выиграла государственный тендер и под шумок строила объекты под планы «Проталия». А как мы знаем, на главной базе находится несколько сотен тысяч виновных в эпидемии людей, такой объект не построишь под прикрытием военной базы или торгового центра, это целый город. А где себе такое можно позволить? Правильно, на каком-нибудь островном государстве, правительство которого только и рады будут пустить кого угодно, лишь бы заносил в бюджет побольше денег. А до таких островов лететь минимум десять-двенадцать тысяч километров, это и выход на орбиту, и учет всех факторов, способных изменить траекторию. Раньше над точностью работала целая система из штаба управления полетов, военных спутников и прочего, а сейчас этого нет. Запусти ракету и сиди гадай, где она шлепнется, проще попасть шариком для настольного тениса в стакан на другом конце комнаты. Нам придется лететь, и уже оттуда корректировать. К тому же надо оценить целесообразность удара.

— То есть после уничтожения «Нуклия» нас ждет путешествие через полмира? — Марк закинул руки за голову.

— С вашим новым конвертопланом это не займет много времени, долетим, проведем разведку, и все — по домам. Но давайте пока не будем делить шкуру неубитого медведя, сначала надо разобраться с «Нуклием». Это в теории звучит довольно просто: ударили вертолётами, проникли, выкачали данные, разбомбили. На деле все может произойти по худшему сценарию. Так что усиленно готовимся и концентрируемся на текущей задаче.

16 ноября

15.38 по московскому времени

База «Исток»

Марк оперся локтями на железные перила. Холодные, чувствуется даже через ветровку. Как Воеводову не холодно? Бегает, в легкой камуфляжной куртке уже больше часа. Да и как он вообще бегать может после такого тяжело ранения? Всего полтора месяца прошло, а он носится, словно и не было ничего. Лавирует в узких проходах между специально расставленными транспортными контейнерами, за ним следуют два дрона, отрабатывают маневрирование в тесных помещениях. Операторы молодцы, хоть один коптер уже и повредили, но успевать за Вадимом, управляя таким массивным дроном с пулеметом это не штуки. Завтра собираются переходить на отработку стрельбы. Вот это будет намного сложнее: вести огонь из пулемета, одновременно вписываясь в повороты, и при этом не зацепить Воеводова. После таких упражнений, скорее всего, голова кружится, как после получаса на самых лютых аттракционах. Это отсюда — с вышки наблюдения за полетами, удобно смотреть, прямо как в игре, видишь весь лабиринт из контейнеров и заранее знаешь куда надо повернуть, а бедные ребята сидят в клаустрофобных шлемах и должны успевать среагировать за долю секунды.

Послышались звуки шагов по железным ступеням. На смотровую площадку вышки поднялась девушка. Короткие, под мальчика, черные волосы, по неестественному оттенку, сразу видно, что крашенные. «Интересно, она краской заранее запаслась, или уже после „Пурпурного“ разжилась?» — подумал про себя Марк. Возраст девушки определить сложно, черты лица детские, но взгляд и мимика взрослой. Чуть припухлые щеки, подведенные темным губы, холодно-серые глаза. Невысокая, едва ли достанет макушкой ему до плеча, широкая в бедрах, худой явно не назовешь.

— Привет. Ты, наверное, Марк? — Девушка подошла, и точно так же оперлась локтями на перила.

— Привет. — Сахаров заметил татуировку в виде замысловатого орнамента на левой стороне шеи у пришедшей. — Да, а ты, я так понимаю, Аня?

— Джавид про меня рассказывал? — Легкая, непринужденная улыбка с ямочкой на левой щеке.

— Не то слово. Все уши прожужжал.

— Хвастался небось?

— Нет, нахваливал.

Аня смущенно посмотрела вниз, отведя взгляд.

— А ты здесь что делаешь? — Марк посмотрел на виднеющиеся вдали жилые корпуса, просто так никто не пойдет к летному полю, явно шла целенаправленно.

— Джавид скоро должен приехать. Они сорвались с рассветом, на какой-то военный аэродром поехали. Сказал, Бетабы какие-то привезти надо, в душе не знаю, что это такое. — Девушка посмотрела на лабиринт контейнеров. — Уехал, даже не позавтракал, а обед уже кончился. Я собрала ему поесть и пошла сюда, к ангарам. Они здесь разгружаться будут. Он же такой, как в работу с головой уйдет, так вообще о себе забывает. А потом с желудком мучается, угробил его на своих складах, одними дошираками и чипсами питаться.

— А он не соврал. — Сказал Марк вслух самому себе.

— В чем не соврал?

— Что заботливая. Зная Джавида, думал он преувеличивает как обычно.

— Не, это он заботливый, я на его фоне просто меркну. — Аня посмотрела вдаль и улыбнулась. — Постоянно удивляюсь, как он все умудряется запоминать. Недавно обсуждали с ним обувь, я сказала, что всю жизнь мечтала об очень удобных трекинговых ботинках. Раньше они стоили как чугунный мост, не могла себе позволить. Да и на работе смотрели бы криво, представь, пришла девушка в офис в таких ботах. А они же суперкомфортные, ноги не потеют, не скользят на льду, удобно держат щиколотку. И в городе ходить можно и в лес выбраться. Просто обсуждали это, я ничего не просила. Так он притащил потом несколько пар на выбор, сюрприз сделал. И так каждый раз. Всегда старается удивить или сделать приятно, ничего не требуя взамен. Я думала таких людей уже не осталось. Всегда, когда человек что-то делал для меня, я чувствовала себя обязанной, понимала, что потом за это спросят. Иногда не в прямую, просто будут манипулировать. А Джавид делает это настолько бескорыстно, что аж не верится.

— Да, это он умеет. Он тебе рассказывал, что жизнь мне спас? — Сахаров, не отрываясь наблюдал за тренировкой, больше подмечая маневры Воеводова, чем движение дронов.

— Нет, только то, как ты от него убегал по какому-то парку и вел себя, словно вырос в джунглях с обезьянами.

— Было дело. — Марк усмехнулся. — Тогда и спас. Мог же просто бросить такого придурочного. Вот зачем ему понадобилось меня опекать, кормить и выхаживать? А я без этого бы точно сгинул.

— Это всего его доброта. Я за всю жизнь таких людей не встречала. Странно, жизнь у него была далеко не сладкая, а он смог сохранить это радушие и открытость. Не обозлился, не оскотинился. Многие и от меньших бед в таких тварей превращаются, что слов нет. Встретив его, поняла, что больше всего ценю в людях вот эту доброту. Может мне самой ее не хватало, или не знаю, но он тянет меня просто как магнит.

Марк посмотрел на Аню. Девушка смотрит куда-то вдаль и в ее глазах читается такая теплота и любовь, которой он не видел очень давно. Окутало приятное тепло и спокойствие.

«Джавид, Джавид, вот ты и нашел, то, что искал всю жизнь. Может карма все же существует, и Вселенная решила тебе отплатить за твою добросердечность?»

Ни капли зависти, только радость за друга, и даже гордость.

— А вот и они. — Аня кивнула в сторону приближающихся к ангарам грузовиков.

Сахаров поспешил вниз, осторожно ступая по еще мокрым от вчерашнего дождя ступеням. Два массивных длинномера остановились на площадке, из головного вылез Кочарян, на ходу раздавая команды подбежавшим техникам.

— Подгоните погрузчики, за руль, только самых аккуратных ребят. А вообще черт с ним, сам разгружу. — Увидев Аню с Марком, Джавид поспешил к ним. — А вы тут что делаете? Уже успели познакомиться?

— Я тебя пришла встретить, увидела Марка, решила, что ждать, сама познакомлюсь. — Девушка подошла к Кочаряну. — Как съездили?

— Я бы сейчас успокоительных пачку выпил бы. Марк, не поделишься? В кузове, — Джавид кивнул на грузовик. — Восемь пятисоткилограммовых бомб «БЕТАБ», во втором столько же. Фиг его знает, опасные они или нет. Ехали с черепашьей скоростью, каждую кочку объезжая. Такая дура если бахнет, то не то, что ты, в радиусе ста метров все испарится.

— Пока бомбы не на боевом взводе, они абсолютно безвредны. — Бесшумно, как кошка, подошел Воеводов, заставив всех вздрогнуть. — Ты хоть урони ее с кузова — не взорвется.

— Да все равно ссыкотно, когда везешь четыре тонны взрывчатки. — Кочарян передернул плечами. — Вот сейчас разгружу, передам их под ответственность Прайса и все, можно выдохнуть.

— Он еще не вернулся из Криницы? — Спросил Сахаров.

— Нет, занят на производственных линиях, собирают еще один конвертоплан. — Ответил Воеводов. — Ладно, приступим к разгрузке. Еще надо приладить их и систему сброса придумать.

— Иди, — Аня улыбнулась Джавиду. — Мы тебя здесь подождем.

Часть 2

Глава 3

17 ноября

09.30 по московскому времени

Поселок Криница

Пальцы скользят по холодному алюминиевому боку конвертоплана, как по зеркалу. Скоро он будет рассекать облака, взмывать с земли и возить в своей утробе людей. Странно, но такое ощущение, что он живой. Пока еще без двигателей, без винтов, один корпус, даже обшивку еще не всю прикрепили, но уже живой. Именно этот летательный аппарат — полностью его детище. От первых направляющих остова и до последнего винтика. Предыдущие четыре еще изготавливались при Лесном, этот Стив собирал сам. Да по проекту Кира, но сейчас за производство отвечает исключительно Прайс. Конвертоплан блестит в ярком свете сборочного цеха, как мифическое морское существо, оказавшееся на суше. В каждой линии чувствуется мощь и сила. Мустанг, выросший в прериях, приготовившийся сорваться в галоп. Переполняет гордость и чувство причастности к чему-то важному.

— «Отец, если бы ты видел, ты бы гордился мной. Ты так хотел, чтобы я стал механиком. И вот, спустя всего пять месяцев после конца света, я сменил компьютерное кресло на конструкторский халат. Просто посмотри на него! Красавец, хромированный алюминий на боках, хищный изгиб носа, мощный размах крыльев, чем-то напоминает классические американские мотоциклы и маслкар эпохи шестидесятых. Тебе бы понравилось…»

В конструкцию именно этого конвертоплана Стив внес несколько правок, после разговора с Воеводовым. Полет в США. Кир должен вернуться к этому времени, и тогда Стив сможет полететь домой вместе с Вадимом. Увидеть родную землю, подышать знакомым с детства воздухом. Если с «Проталием» пройдет все гладко, то можно попросить Воеводова сделать небольшой крюк до Техаса. Похоронить родителей и Дейзи… Она же, наверное, так и лежит в постели, в его любимом платье в подсолнухах сжимая их фотографию. Горло сдавило. Кулак горя размашисто врезал в нос, намочив глаза.

«Кир по любому успеет, и я полечу. Попрощаюсь, устрою похороны, которых они достойны.»

Зазвонил спутниковый. Прайс посмотрел на экран. «Лесной». Словно услышал его мысли.

— Алло.

— Приветствую. Как обстановка? — Отстраненный голос Кира как ведро холодной воды на голову — отрезвляет и возвращает в реальный мир.

— Работаем. Готовим еще один конвертоплан. Производство батарей идет по плану, двигателей тоже. Сборочный цех дронов не отстает от графиков. Реактор работает в штатном режиме, перегрузки в сети нет. Ты когда вернешься? Уже прошел почти месяц, а говорил на две недели.

— Прошедшая на днях солнечная буря изменила траектории многих спутников. Корректировка занимает больше времени, чем планировал. Без GPS-навигации и метеосводок полеты будут очень затруднены. Это необходимо.

— Понимаю. Может я могу чем-то помочь? — Стив тяжело вздохнул.

— Нет. Я справляюсь. Ты нужен на своем месте. Я больше никому бы не доверил управление. Неделя, максимум десять дней, если не возникнет очередных трудностей. Я сообщу как буду вылетать обратно. Управление конвертопланом далось мне с трудом. Не хочу повторять этот опыт, передам управление операторам.

— Хорошо. Скажи, а ты сейчас только Российские спутники корректируешь или все?

— Только отечественные. Я в Центре управления полетами «Роскосмоса» в Королеве. Для управления остальными необходимо попасть в аналогичные центры других стран, обеспечить их электропитанием. На данный момент это почти невозможная задача, но в ближайшее время нам необходимо будет заняться и ей. Без искусственных спутников мы откатимся в прогрессе на десятки лет.

— Хорошо. — Кивнул Стив, понимая, что Кир его не видит.

— Вы собрались атаковать «Нуклий»? — Резко сменил тему Лесной.

— Я… мы… — Прайс опешил, он прекрасно знал, что Лесной в курсе всего происходящего на базе, но к такому прямому вопросу оказался не готов. — Воеводов решил уничтожить его в одиночку. Мы лишь поддержим и прикроем его.

— Мы обсуждали эту тему, и вы все равно стоите на своем. Ну что же, если вы так ничему и не учились, то больше не буду вас переубеждать. Со временем до вас дойдет, что проблемы применением силы не решаются. Агрессия порождает только агрессию. — Кир вздохнул, и Стиву на долю мгновения показалось, что он все же может испытывать эмоции, хотя это могла быть и заученная реакция на разочарование. — Ладно. Продолжай работать согласно плану. Выйду на связь, как буду готов вылетать обратно.

19 ноября

11.00 по Московскому времени

База «Исток».

Стол ломится от различного оружия и экипировки, лежащем на нем. Воеводов подошел ближе. Автоматы почищены и смазаны, магазины заряжены патронами, гранаты распаковали из промасленной бумаги и вкрутили в них взрыватели, аккумуляторы на шлемах заряжены, ПНВ и приборы ночного видения готовы к использованию, мины в полной боевой готовности, бронепластины установлены в бронежилеты.

— Так, давайте повторим. Марк, ты со снайперской винтовкой, дистанция пятьсот метров, прикрываешь меня до входа на базу. Тимур, на тебе пулемет, ведешь огонь на подавление в случае внезапного появления противника. Постоянно держим связь. Если меня ранят или эвакуация из «Нуклия» будет затруднена, вытаскиваете меня на квадроциклах под прикрытием вертолетов. — Повернувшись к Юлаеву и Сахарову, Вадим еще раз пробежался по инструкциям.

— Так точно. — Ответили в один голос.

Пойдем проверим наш пепелац. — Воеводов махнул в сторону летного поля.

От ангаров и до самого забора «Истока» яблоку негде упасть, все заставлено готовыми к бою беспилотными вертолетами. Двадцать восемь боевых машин хищно ощерились наконечниками ракет, стволами пушек и тубусами НАРов. Ближе к ангарам стоят три конвертоплана. Два поменьше, с более узким и агрессивным фюзеляжем, на крыльях подвешены массивные БЕТАБы, один вид которых сразу говорит об их разрушительной силе. Третий конвертоплан больше, более пузатый и ширококрылый. В хвостовой части открыт грузовой отсек, рядом с рампой, подготовленные к погрузке, два квадроцикла, обшитые бронепластинами и с установленными пулеметами. Воеводов направился прямо к грузовому конвертоплану.

— Привет! — Повернулся к Вадиму один из техников, укладывающий ленту патронов в короб на квадроцикле. — С инспекцией?

— Нет. Просто любопытствую. — Воеводов подошел к грузовой рампе. Внутри летательного аппарата уже закреплена часть амуниции. С потолка к полу протянуты крепления для вездеходов. — Нормально вы его так переоборудовали.

— Он же многоцелевой, как конструктор, под любую задачу можно настроить. С таким работать — одно удовольствие.

Тимур с Марком подошли к квадроциклам, больше похожим на миниброневики. Стальные пластины почти полностью закрывают водителя, спереди стекло-триплекс, крыши нет, чтобы легче управляться с пулеметом.

— Нормальный такой панцерваген. На игрушечный похож. — Марк покачал вездеход — тяжелый. — Подвеска то выдержит?

— Выдержит, воткнули от Паджерика, два электродвигателя на каждой оси, он хоть и вести теперь почти под тонну, но в маневренности не потерял. — Ответил тот же техник.

— К завтрашнему вылету, считай, полностью готовы. — Сказал Воеводов. — Ладно, орлы, идите отдыхайте, отсыпайтесь. Поешьте нормально перед сном. Чтобы были свежие и полные сил. Никаких гулянок вечером, как уничтожим «Нуклий» — нагуляетесь.

Сахаров хмыкнул. Тимур обиженно опустил голову, вспомнив свою попойку перед побегом из «Рассвета».

19 ноября

22.34 по московскому времени

База «Исток»

Ночной воздух приятно холодит кожу и бодрит, хоть и без него спать вообще не хочется. Слишком много тревоги и переживаний, слишком много мыслей в голове. Впервые с создания «Истока» они собираются нанести удар анклавовцам, не отсиживаться за спиной Воеводова, не прикрываться рациональностью и пацифизмом, а, наконец-то, предпринять действительно решающий шаг. И вот от этого решающего шага организм сбоит, весь день мучает изжога, нет аппетита, усидеть на одном месте больше пяти минут невозможно. Даже Женя, которая обычно превосходно снимает все тревоги своим присутствием, не помогла. Девочка, вернувшись с занятий, словно почувствовала нервное состояние Князева, не стала беспокоить, молча забралась на диван с планшетом и смотрела весь вечер мультфильмы. Вика вернулась позднее обычного, вымотанная и уставшая, приняла душ и почти моментально уснула. Саша на секунду повернулся и посмотрел на спящую девушку. Совсем не заметил момента, когда она переехала к нему, словно всегда здесь и жила. В первую ночь, проведенную вместе, кроме поцелуев и объятий ничего не было, рядом спала Женя и оба чувствовали себя неловко в присутствии ребенка. Все случилось на следующий день. Князев зашел в обед в комнату, то ли за кофтой, то ли еще за чем-то, уже выветрилось из головы, и столкнулся с Колмагоровой, выходящей из душа. Дальше все как в тумане: поцелуи, прикосновения, летящая в сторону одежда. Местами неуклюже, сбиваясь с ритма, задевая друг друга локтями или коленями, но отдаваясь полностью происходящему. Все было по-другому, не так как он привык. Обычно после секса он чувствовал себя грязно, сразу хотелось сходить в душ, но эту «грязь» не смоешь, слишком глубоко она сидит внутри. Заливал ее алкоголем, растворяя в огненной воде и размывая ощущение опьянением. А с Викой наслаждался каждой секундой, каждым прикосновением. Даже после просто лежал и обнимал ее, гладил кончиками пальцев ее жесткое тело, и хотел, чтобы этот момент длился вечно. Сам себе не мог объяснить такую метаморфозу, но это новое ощущение оказалось настолько приятным и уютным, что сама близость воспринималась теперь совсем по-другому. Может это и называют «по любви»?

Повернулся к открытому окну. «Исток» спит, безмятежно и тихо, словно завтра будет очередной мирный день. Вот только ему никак не спится. Огромное желание сесть на конвертоплан вместе с Воеводовым, самолично вломиться в треклятый «Нуклий» и собственными руками нажать кнопку пуска ядерной ракеты. Перед глазами возникла картина сгорающих в самом эпицентре взрыва нуклиевцев, словно кадры из фильма. Вместе с их телами, моментально превращающимися в пепел, испаряется злость, ненависть и гнев, накопленные за все время после эпидемии. Чувство исполненной мести переполняет, топя в себе вину перед родителями, трусость и жалость к себе. Хочется самолично всадить пулю каждому в лоб, выпустить кишки всем причастным к «Пурпурному», возомнивших себя властителями судеб. Распростертое на полу тело в белом аптечном халате, сумасшедший взгляд наркомана, зареванные и перепуганные глаза Женьки, сжатая в ручках мамина сумка и смартфон с треснутым экраном. А сколько таких же детей, которые только-только начинали жить, радовались каждому дню, смеялись, встречали родителей с работы и мечтали, погибли в страшных муках от вируса. Нет, эти мрази заслуживают всего, что их ждет. Как они могли возомнить, что их желания и стремления стоят жизней миллионов детей? Сжал подоконник до белых костяшек и скривился от боли в травмированной руке.

— Ты что не спишь? — Сзади на плечи легли теплые руки. Саша повернулся. Вика с полуприкрытыми сонными глазами обняла его, прижавшись головой к груди. — У тебя сердце сейчас из груди выпрыгнет.

— О завтрашнем дне думаю. — Князев задержал дыхание, пытаясь успокоить пульс.

— Ты себе такими мыслями только язву заработаешь. Надо уметь отстраниться. За ночь ничего не изменится.

— Я бы хотел сам с ними отправиться, хоть и понимаю, что это глупо — только мешать буду.

— Думаешь ты один такой? Уверена, что каждый в «Истоке» сгорает от желания саморучно поквитаться. Я сама завидую Тимуру и Марку, они будут на передовой. Но трезвость ума терять нельзя. Ты правильно сказал, там мы будем лишь мешаться, здесь от нас намного больше пользы, тем более от тебя. — Вика усадила Сашу на кровать и положила голову ему на плечо.

— Не преувеличивай. Чем я лучше остальных? Порой мне кажется, что я бесполезен, только болтать и умею.

— Я, конечно, люблю тебя, но порой ты бываешь невыносим. Скажи, ты так на похвалу напрашиваешься?

— Конечно, и еще чтобы по голове погладили. — Саша цокнул. — Гештальты похвалы остались в далеком детстве. Просто мне не хватает какого действия, видимых результатов моего участия.

— Результатов? Саш, ну не прибедняйся, или не строй из себя дурочка. — Вика закатила глаза. — В любом человеческом социуме должно быть организующие начало. Человек, который является волеизъявителем большинства, который не боится брать на себя ответственность за решения, умеет вести за собой, критически оценивать ситуацию. Это тоже очень важная и серьёзная деятельность. Хочешь результатов? Вот тебе самый явный — только благодаря тебе почти половина людей из нуклиевского десанта примкнула к нам. Думаешь кто-то бы еще решился вот так смело предложить уйти несогласным? Или выйти и выступить почти перед двумя тысячами людей, и суметь сказать им то, что заставит их передумать. Я вот сильно сомневаюсь. Представлю себя на твоем месте, я бы и двух слов не связала.

— Ты? — Князев посмотрел на Вику. — Да ты бы их там с потрохами сожрала.

— Не, это я при тесной беседе такая, а если выступать перед большим количеством людей, когда от твоих слов и действий столько зависит я бы спасовала. В школе боялась к доске выходить, чего уж там о такой толпе говорить. Так что заканчивай со своим «комплексом самозванца». Я в тебя верю, тебе еще что-то нужно для того, чтобы самому поверить в себя?

Саша повернулся и посмотрел в глаза Колмагоровой. Во взгляде что-то очень знакомое, то, что он часто видит последнее время. Точно. Женя смотрит на него с такой же теплотой. Теперь и эти зелено-серые глаза, лучатся тем же теплом. А еще на него смотрела так мама, всегда с самого детства и до последнего дня, несмотря на его загулы, попадания в рехабы, протесты и скандалы.

20 ноября

00.34 по московскому времени

База «Исток».

За несколько метров почувствовал запах сигаретного дыма.

«Витя опять курит, интересно он с сигаретой вообще расстается?»

Подошел ближе к дереву и увидел два силуэта. Один с сигаретой, подкрашивающей при затяжках бороду оранжевым.

— Здаров, мы тебя уже заждались. — Пробурчал второй, судя по голосу Семен.

— Да с патрульными никак разминуться не мог. Кружат вокруг корпусов как комары у фонаря, хрен проскочишь. — Полушепотом, словно боясь, что его услышать, сказал пришедший.

— Ладно, давайте по-быстрому все обсудим и свалим, а то уши уже замерзли. — Виктор повернулся к пришедшему. — Что у тебя нового?

— Продвигаюсь, триста килограммов уже сварил и расфасовал по брикетам. Попутно делаю детонаторы.

— Слышь, Потап, сколько отверстий на одном здание делать? Я уже в двух корпусах насверлил дырок как в сыре. Все в несущих стенах, как ты и говорил. Но я в душе не ковырялся, правильно или нет. — Семен пожевал губами и отряхнул руки, словно только что закончил работу.

— Просто делай по моей инструкции: одно отверстие, глубиной в две трети стены, через каждые четыре метра несущей стены, в углах по два, на расстоянии метра друг от друга. Диаметр сантиметров семь, не больше. Заложим взрывчатку, установим детонаторы и закупорим. Подорвем все одновременно. — Ответил Потап.

— Хорошо. Мне еще два корпуса осталось, потом перейду на склады и ангары. Главный прораб, Борис вроде, доверил мне инспекцию всех зданий, идиотина доверчивая. Все у них здесь так просто, на доверии типа, аж оскомина берет. Улыбаются, ходят, а сами восемь миллиардов людей потравили как тараканов. Ты их новые летающие утюги видел?

— Да офигеть! — Виктор отбросил в сторону недокуренную сигарету. — Вот это точно доказывает, что именно они эпидемию устроили. Откуда у них такие технологии? Сто процентов до «Пурпурного» все сделали, подготовились, а сейчас силы накапливают, чтобы остальных выживших добить. Видать, накосячили что-то в своем вирусе, что не всех перебили, теперь приходится им своими руками доделывать.

— Все, остыньте. — Осадил собеседников Потап. — Горячка ни к чему. Надо сохранять холодный рассудок. К подрывному делу опасно на взводе подходить. Взрывчатка — она как истеричная девушка, пришел к ней нервный, так она моментально из себя выходить и взрывается. Одна ошибка, и подорвемся раньше времени. Сема, ты как закончишь сверлить, начинай укладку, только неторопливо. В одно здание много не носи, чтобы не раскрыли. Серегу с Вовкой подрядим на транспортировку. Кстати, где они?

— Да опять в патруле прозябают, стахановцы. Каждый день сами напрашиваются. Правильно делают, Сталюков им уже доверять начал. Вову недавно в «секрет» отправляли. Глядишь, так и в штаб наблюдения пустят, посмотрит, где камеры стоят. — Ответил Витя.

— Отлично. Главное не спешить. А то этот, Воеводов, может спалить. Он, зараза, прохаванный, его просто так не обдуришь. Если заподозрит что, то докопается. А сюскаться он точно не будет. Слышали же, что он с «Рассветом» и «Зарей» сделал? Вот. Так что помаленьку потихоньку делаем свое дело. И, главное, не поддаемся на их иллюзии, а то расклеиться в таких бархатных условиях недолго. Помним о нашей задаче и против кого мы выступаем. Ладно, все расход, а то сам уже продрог. — Потап передернул плечами и потер рукой залысину на голове.

20 ноября

09.40 по московскому времени

База «Исток».

— Итак, — Прайс положил планшет на стол, демонстрируя собравшимся панораму «Нуклия». Яркие лампы ангара заиграли бликами на экране таблета. — «Коридор» из дронов для пролета беспилотных вертолетов и экипажа Вадима уже создали. Сейчас над базой висят восемь дронов радиоэлектронной борьбы. Перед атакой они полностью уничтожат связь, видеонаблюдение и локаторы противника. Мы переоборудовали почти пятьдесят коптеров, сделав из них камикадзе, на каждом заряд в килограмм взрывчатого вещества. Будем их использовать для вывода из строя вражеской техники, вышек и систем ПВО. Далее в бой вступают три группы вертолетов, оттягивая на себя силы. Всю территорию «Нуклия» накроем плотной дымовой завесой, для маскировки передвижения Вадима. Вы, — Стив повернулся к Воеводову, Тимуру и Марку. — Высаживаетесь вот здесь, под прикрытием леса и холма. Пользуясь поддержкой дронов, продвигаетесь к стене на квадроциклах. К этому времени один из вертолетов организует вам проход, уничтожив часть забора. Юлаев с Сахаровым остаются прикрывать, Вадим проникает на территорию базы противника через вот этот вход. Судя по наблюдению, он мало охраняется в отличие от главного, беспилотные дроны-штурмовики помогут зачистить и без потерь войти в сам бункер. Дальше мы слепы, придется полагать только на твои навыки, Вадим. Дроны тебе, конечно, помогут, но это максимум, что мы сможем сделать. В случае непредвиденных обстоятельств Тимур с Марком эвакуируют тебя. Отталкиваясь от информации, которую мы получили, наблюдая эти дни за «Нуклием», сил обороны там не так много, человек тридцать максимум. Маскируют свою базу как только могут, стараются не привлекать внимание большим количеством людей. Половина охраняющих на периметре, так что в бункере человек пятнадцать. Только это уже не гражданские, которым только-только дали оружие, это профессиональные военные, обученные и тренированные. У тебя будет превосходство, отсутствие связи и внезапная атака посеет хаос в их рядах, этим надо воспользоваться. Начинаем с наступлением темноты, используя ее как дополнительную маскировку. — Закончив, Прайс выдохнул и сделал несколько больших глотков воды из бутылки.

— Ты точно не из американских спецслужб? — Воеводов в полной боевой экипировке, вскинул брови и посмотрел на Стива.

— В компьютерные игры много играл. — Парировал Прайс, удивив тем самым всех присутствующих.

— Потом расскажешь, что это за игры. Такие надо вводить при тактической подготовке военных. Ладно, вернемся к нашим «баранам». Если все пройдет по плану, я подрубаюсь к сети «Нуклия» и уношу ноги с базы. Стив выкачивает координаты «Проталия»…

— Не только. — Перебил Прайс. — Вчера много думал, что еще полезного мы можем получить. Надо постараться вытащить расположение всех общин в России, список собранных в них людей, информацию по всему штату безопасников, логистические цепочки, склады вооружения. Это не займет много времени и не потребует большей задержки.

— Хорошо. Короче, Стив по максимуму потрошит их сервера, я отступаю к ребятам, мы грузимся на конвертоплан и сваливаем.

— Все верно. — Продолжил Стив. — В это время бомбим «Нуклий» БЕТАБами и отводим вертолеты на безопасное расстояние. К этому моменту все системы ПВО и ПРО уже должны быть уничтожены. Довершающей штрих — Серго с базы под Майкопом запускает «Сармат» с тактическим ядерным зарядом и сносит базу с лица земли.

— Представляю на сколько это деморализует руководителей оставшихся общин. У меня вопрос. — Князев подошел ближе к столу с планшетом. — Стив, мы можем пожертвовать одним из дронов наблюдения?

— Для чего?

— Снять момент уничтожения «Нуклия» ядерным взрывом. Одно дело, рассказать людям это на словах, другое — показать на экране. Да и для потомков хорошая кинохроника. Наши люди пашут на пределе возможностей и будет правильно дать им хорошую мотивацию, показать результат их трудов. Внутри каждого кипит желание отомстить, а принять участие в расправе над анклавовцами они не могут. Надо дать выход этим эмоциям. Меня самого разрывает от желания отправиться с Вадимом, но это невозможно. Думаешь они не хотят рвануть в рукопашную атаку? Пусть хоть увидят, как «Нуклий» превращается в кипящую землю.

— Хорошая идея, я об этом не подумал. Михаил, — Стив повернулся к стоящему чуть в стороне Федоровичу. — Как высадите ребят, уходите на конвертоплане на безопасное расстояние и ждите сигнала об эвакуации. Если летательный аппарат повредят, это поставит под угрозу всю миссию, нам нельзя так рисковать.

— Без вопросов. — Михаил изобразил воинское приветствие. — Хотелось бы, конечно, на «Карлсоне» с ними повоевать, но это так, личные хотелки.

— Нельзя рисковать жизнями, надо свести к минимуму шанс потерь. Если собьют беспилотный вертолет, то кроме железки мы ничего не потеряем. Вы самый опытный наш пилот, на вас еще лежит подготовка операторов, так что не рискуйте зря, как бы не сложилась ситуация.

Федорович молча кивнул.

— Ну что, все готовы? — Стив обвел взглядом собравшихся.

Тимур, держась руками за лямки бронежилета, сосредоточено смотрит на планшет. Марк сидит чуть поодаль, камуфляжная форма, каска и броня выглядят на нем непривычно. Сталюков, как всегда, держится ближе к Федоровичу, что-то тихо с ним обсуждая. Вадим стоит рядом, запоминая каждый метр предстоящего маршрута с экрана. Джавид, недавно закончивший руководить подвозкой последних боеприпасов к вертолетам, нервничает, щелкая пальцами. Услышав вопрос, все одновременно кивнули.

— Тогда погнали.

* * *

Гул взлетающих вертолетов слился в сплошной хорал. Потоки воздуха от винтов треплют волосы, глаза приходиться щурить от поднимаемых в воздух пыли и грязи. Возле рампы конвертоплана уже стоит Воеводов, командуя погрузкой квадроциклов.

— Марк, тебе страшно? — Послышался сзади голос Тимура, приглушенный свистом лопастей.

— Что? — Не расслышал Сахаров.

— Страшно тебе или нет, спрашиваю? — Прокричал громче Юлаев.

— Не боятся только или мертвые или психи. Я псих, мне не страшно. — Поправив лямку автомата, ответил Марк.

— Прямо так и не страшно. — Не поверил Тимур. — У меня мочевой пузырь от страха до размеров наперстка сжался. Когда прошлый раз летели и близко так не было. Ты по любому боишься, просто хорошо это скрываешь.

— Тим, если бы ты знал, сколько раз я пытался сам себя убить, то не задавал бы таких вопросов. — Марк остановился в нескольких метрах от конвертоплана. — Смерть неизбежна, так же как восход Солнца, мы все рано или поздно умрем. Ты боишься восхода? Вот и я нет. Люди боятся не самой смерти, они боятся не успеть сделать что-то при жизни. Я давно ничего от жизни не жду, поэтому смерть для меня не что-то ужасное. Там либо ничего, либо какое-то посмертие, а это вызывает лишь любопытство. Когда перестанешь бояться умереть, то и жить станет проще. — Сахаров похлопал по плечу Тимура и запрыгнул в пассажирский отсек.

Юлаев застыл на месте, обдумывая слова друга и только окрик Марка привел его в себя. Добежав до конвертоплана, Тимур забрался внутрь и направился к своему месту.

— Ну что, бойцы, готовы? — Воеводов затянул крепежную стропу на вездеходе.

Тимур с Марком, рассевшись по креслам и застегнув ремни безопасности, кивнули.

— Тогда погнали! — Показав грузчикам большой палец вверх, Вадим выбрался из летательного аппарата и подошел к стоящему рядом алабаю. — Скоро вернусь, дружище. Прошлый раз вернулся и в этот раз вернусь. Ты тут не скучай и смотри за всеми, оставляю тебя за старшего.

Султан, абсолютно не обращая внимания на шум винтов, посмотрел на хозяина грустными глазами, понурил голову и зашагал в сторону ангаров. Федорович переключил тумблер, загудели приводы, поднимая рампу. Воеводов запрыгнул в уже наполовину закрытый люк. В конвертоплане стало намного тише.

Юлаев на секунду закрыл глаза и задержал дыхание. Корпус летательного аппарата слегка качнулся. В животе резко потянуло вниз, ощущение, словно падаешь с большой высоты. Заложило уши. Конвертоплан стремительно набрал высоту и, развернув винты в вертикальное положение, полетел на север.

* * *

— Ты так переживаешь, словно я самолично лечу в вертолете, а не управляю им отсюда. — Аня засмеялась и приобняла Джавида.

— Не по себе как-то. Волнуюсь за тебя и за то, чтобы все прошло хорошо. — Кочарян, стоя у дверей операторского центра, заглянул внутрь.

Большой зал заставлен креслами, похожими на кокпит автосимулятора. Часть операторов уже нацепили шлемы и заняли свои места, поднимая беспилотные вертолеты в небо. Остальные еще готовились к длинному дню, закидываясь снэками и допивая кофе.

— Все будет хорошо, в этот раз вертушку не потеряю. — Успокоила Джавида Аня.

— Устанешь же офигеть как. Вам только туда лететь полтора часа, потом там неизвестно сколько времени и еще обратно добираться. Проголодаешься. — Не унимался Кочарян.

— Стив это продумал. Мы когда только летать начинали, многих укачивало, вестибулярка не выдерживала. Вон видишь пятеро сидят? — Аня указала на небольшую группу сидящих за мониторами людей. На экраны выведено изображение со всех пилотируемых вертолетов. — Они отслеживают все вертушки, и готовы в любой момент заменить оператора, может в туалет кого приспичит, или попхлеет.

— Хорошо. — Выдохнул Джавид и обнял девушку. — Просто ты сейчас будешь там, на передовой, а я как тыловая крыса, все по складам да по складам.

— Крыса! Ну ты и скажешь! — Засмеялась Аня в голос, моментально обратив на себя внимание всех свободных операторов. — «Крепкий тыл — залог победы», как говорится, так что не придумывай. Все я побежала, а то последней взлечу.

Девушка чмокнула Джавида в щеку и пошла к своему операторскому креслу.

* * *

Над Воронежской областью попали в метель. Видимость нулевая, снежинки на сумасшедшей скорости врезаются в лобовое стекло конвертоплана, создавая ощущение полета на космическом корабле. Темнота — космический вакуум, размытые в трассер снежинки — искаженные от скорости звезды. Полюбовавшись этим видом, Воеводов перебрался в пассажирский отсек. Сахаров, подложив под голову свернутую рулоном куртку, спит безмятежным сном. Тимур отстегнул магазин от автомата и медитирует, выщелкивая один патрон и вставляя его обратно.

— Как ты? — Спросил Вадим, отстраненное лицо Юлаева и монотонность движений заставляли нервничать.

— Уже лучше, но все равно немного потряхивает. — Тимур откинул голову и посмотрел в потолок.

— До сих пор после той вылазки колбасит?

— И да и нет. Начал больше думать о жизни и смерти. Постоянно прихожу к одному и тому же вопросу и никак не могу найти на него ответ: почему люди так зациклены на истреблении себе подобных? Почему мы просто не можем прекратить все войны, убийства и насилие, и просто попробовать жить спокойно? Почему нам постоянно надо уничтожать, почему мы так воспеваем насилие всеми возможными способами? Фильмы, песни, компьютерные игры. До «Пурпурного» прогресс достиг такого уровня, что можно было бы жить почти в утопии, но это обернулось только еще более жестокими и разрушительными войнами.

— Тут в двух словах не ответишь. Если вкратце, то война — как опиум для народа, она нужна и тем, кто их начинает, и простому человеку. Этого стыдятся, вуалируют, но от этого никуда не деться.

— Зачем простым людям она нужна? Почему они не могут просто жить и наслаждаться банальными вещами?

— Они разучились, раньше умели, а теперь разучились. — Вадим снял каску и положил рядом. Юлаев, сам того не подозревая, поднял очень больную тему.

— Как человек мог разучиться жить?

— Знаешь почему деликатесы так ценятся? Потому что они — редкость. Их тяжело достать, они дороги и дефицитны. Именно поэтому люди едят их редко, их вкусовые рецепторы не привыкли к такому вкусу, и они получают целый спектр новых ощущений. Если бы редкие блюда были бы доступны так же, как бургеры из ближайшей забегаловки, они потеряли бы свою ценность. Сначала их сметали бы с полок, но очень скоро они бы приелись и стали повседневной пищей, а то и вовсе забылись. С жизнью точно так же. Для людей она стала привычной, серой и обыденной. Если всю историю человеку надо было выгрызать каждый день своего существования, то сейчас доступно все: медицина, еда в магазинах, тёплая кровать в бетонной коробке, пенсия, детские пособия, кредиты и льготы. И жизнь стала простой, она потеряла остроту вкуса, эмоции поистрепались. Люди разучились быть счастливыми, разучились радоваться каждому новому дню, тому, что они тупо проснулись, есть что закинуть в желудок, а за дверью не стоят враги, желающие тебя убить или взять в рабство. Современный человек поглощают информацию из интернета и телевизора, где ему показывают, как надо быть счастливым, потому что он забыл. Для него придумали целый культ, новую религию. «Купи себе последнюю модель телефона, и ты станешь самым счастливым человеком! Выпей бутылочку Кока-колы, только она подарит тебе праздничное настроение. Приобрети наши кроссовки тогда любая прогулка для тебя будет лучше первого шага твоего ребенка!» И все эти люди в рекламах улыбаются и лучатся счастьем, показывая пример как это — быть счастливым. — Воеводов перевел дыхание и сжал кулаки. — Вот прожил человек тридцать лет. Он просыпался и засыпал одиннадцать тысяч раз, а спроси у него сколько дней в жизни он был счастлив, и, бьюсь об заклад, никто не назовёт тебе больше десяти. Горя и боли вспомнят хоть отбавляй, но это инстинкт — помнить то, что причиняет вред, банальная функция нашего сознания, а вот быть счастливым надо уметь. Жизнь — это океан дерьма, с маленькими островками счастья, и главная ирония в том, что мы должны создавать их сами. Знаешь почему я не ушёл из военных после первого задания? После первой отнятой жизни? Потому что война даёт тебе почувствовать тот настоящий и неприкрытый вкус жизни. Пройдя по грани, заглянув в глаза смерти, ты как утопающих цепляешься за каждое мгновение нового дня и счастлив просто проснуться, но этот эффект не вечен. Через какое-то время все снова покрывается плесенью и затхлостью, и вот ты опять превратился в обыденного пожирателя жизни. И ты бежишь туда, где ты можешь получить очередную порцию лекарства от скуки и постылости, наркотика расширяющего твоего сознание, ты бежишь на войну, или убивать или быть убитым.

— И что нам с этим делать? Как разорвать этот порочный круг?

— Если бы я знал ответ на этот вопрос, то не летел бы сейчас в атаку на «Нуклий». Ничего бы не случилось, даже «Пурпурного рассвета», мы бы жили в идеальном мире, где нет голодных, сирых и униженных. Но я, к сожалению, такой же простой человек, к тому же уже переломанный той самой войной. Моя точка зрения однобока, и точно не мне учить других как надо жить. Надеюсь, у вас в «Истоке» получится сломить эту догму, изменить сознание людей, показать им правильный путь. Это будет не легко, и далеко не сразу. Возможно даже вы это не застанете, менталитет человека меняется не за одно поколение. Но если вам удастся посеять зерна разума, то ваши праправнуки пожнут плоды ваших трудов. Надеюсь, что так и будет… — Вадим тяжело вздохнул и перелез обратно в кабину, оставив Тимура наедине со своими мыслями.

Юлаев вставил патрон обратно в магазин, пристегнул его к автомату и посмотрел на оружие, вытянув его перед собой на руках.

«Эта вещь создана с одной целью, убивать. Столько труда, ресурсов и времени, и все ради уничтожения себе подобных. Нет, Вадим прав, с человечеством точно что-то было не так. Самое мерзкое, тупое и низкое, чем может заниматься человек — убивать. Вроде бы и homo sapiens, только вот „sapiens’а в нас ни грамма, если последним аргументом всегда является насилие. Даже после гибели почти всего человечества мы снова погрязли в междоусобице. Покончим с 'Проталием“ и необходимо стереть из сознания людей убийства и насилие как таковое. Вознести ценность человеческой жизни в абсолют, привить уважение к личности каждого. Нас не так много осталось на Земле, чтобы разбрасываться жизнями направо и налево. При штурме лжеНуклия я ничего не мог изменить, мне оставалось лишь наблюдать результаты чудовищной человеческой натуры, но мы можем влиять на людей в „Истоке“. Мы дадим им все: пищу, жилье, тепло. Все возможные блага и средства для развития, убрав тем самым необходимость бороться за выживание. Нужно искоренить все причины жестокости, чтобы ни у кого и мысли такой не возникало, а тех, кто не сможет устранить в себе тягу к насилию, изолировать. Вот она, главная цель, смысл создания „Истока“ и то, ради чего стоит продолжать жить. Лесной прав, и Вадим прав, надо лишь прислушаться к ним, вычленить из их слов суть и отталкиваясь от этого, построить новое общество, свободное от оков прошлого.»

Часть 2

Глава 4

20 ноября

21.12 по московскому времени

Тверская область

Севернее села Шумново

— Заходим на посадку! — Скомандовал Федорович, роняя конвертоплан в гущу облаков.

Прожекторы выключили, садиться придется по приборам в целях маскировки. За иллюминаторами, сплошная темнота, только ощущение падения стирает мысль, что они застряли в абсолютном «нигде». Тимур схватился крепче за поручень рядом с сидением. Сахаров проснулся, нацепил каску и безразличным взглядом смотрит в стену. Летательный аппарат замедлился, загудели приводы винтов, поворачивая их в горизонтальное положение. Легкий толчок от соприкосновения шасси с землей.

— Сели. — Вадим повернулся в салон. — Отстегивайте квадроциклы, проверьте еще раз оборудование и ждите команды.

Тимур кивнул и выбрался из кресла. Марк направился ко второму вездеходу и принялся сноровисто откреплять стропы, словно делал это уже не первый раз.

— Стив, мы на позиции. Ждем твоего сигнала. — Воеводов связался со «Истоком» по спутниковому.

* * *

— Принял. — Стив, смотря в экран, ответил Вадиму. — Ожидайте, я сообщу как можно выступать. — Отключив телефон, Прайс придвинул микрофон связи с операторами. — Всё, ребят, готовимся, я начинаю атаку дронами.

Хор голосов отчитался о готовности к старту. Стив потер ладони, придвинулся ближе к пульту управления коптерами.

— Ну, поехали.

Клавиша активации дронов РЭБ, аппаратура подавления связи включилась, отрубив «Нуклий» от внешнего мира. Видеонаблюдение, рации, каналы спутниковой связи, наземные коммуникации, установки ПВО и ПРО на территории противника вырубились в один момент. Даже через камеру ночного видения, передающую общую панораму базы, видно, что началась суета. Загорелись фары на машинах, включились прожектора, забегали люди. Второй этап: отметил на сенсорном экране цели для дронов-камикадзе и отдал приказ искусственному интеллекту атаковать. Рой коптеров, зависший в небе на безопасном расстоянии, устремился к «Нуклию», спеша доставить «посылку» адресату. Двое анклавовцев услышали приближающийся гул множества винтов, задрали головы вверх, стараясь высмотреть источник звука, но раньше, чем они успели сообразить, летающие «смертники» обрушились на базу. Загрохотали взрывы, установленные по периметру наблюдательные вышки, скрылись в огненных шарах, осветив всю территорию. Два дрона спикировали на комплекс антенн, моментально превратив их в груду металла. Скопление машин противовоздушной обороны накрыло еще двумя коптерами, раскурочивая стальные корпуса и шпигуя шрапнелью аппаратуру. Буквально за несколько секунд «Нуклий» лишился почти всей обороны, ослеп и оглох.

— Погнали! — Почти прокричал Стив в микрофон операторам.

Три клина ударных вертолетов взяли базу в клещи. Захлопали пусковые установки НАРов, пушки изрыгнули длинные языки порохового пламени, поливая укрепления стальным дождем. От восточного клина отделился один беспилотный вертолет, и забрав немного севернее, выпустил две ракеты класса «воздух-поверхность». Пролет забора шириной в пять метров превратился в груду бетонных обломков в одно мгновение. Следом за боевыми ракетами, на пространство между зданием и ограждением упало несколько шашек дымовой завесы из которых тут же ударил столб густого серого дыма.

— Вадим, можете выдвигаться, только на юг не суйтесь!

* * *

Воеводов запрыгнул на квадроцикл позади Тимура, натягивая на лицо защитную маску. Мороз кольнул лицо, изо рта через ткань вырвались клубы пара. Юлаев выкрутил ручку газа, лавируя между деревьями. Белые мухи снега так и норовят залепить стекло маски, словно встали на сторону «Нуклия» и пытаются защитить главный оплот анклавов. Даже сквозь шум встречного ветра уже слышен грохот взрывов и очереди автоматических пушек. Промеж черных стволов елей и берез забрезжило огненное зарево. Из-за забора вражеской базы в небо поднимаются столбы черного дыма, озаряемые снизу алым.

Юлаев крепче сжал руль и пригнулся, приготовившись бороться с флешбеками и панической атакой. Но разум остался чистым, никаких приступов, головокружения и потери ориентации, только пульс подскочил от выброшенного в кровь адреналина.

Вадим похлопал Тимура по плечу и указал на свежий пролом в заборе, возле которого еще не успела осесть пыль. Юлаев заложил крутой вираж, подняв в воздух облако снега, и повернул в указанную сторону. Сахаров, не мудрствуя лукаво, воспользовался уже проложенной колеей и направился следом. Оба остановились возле обломков бетона, не высовываясь в проем. Воеводов спрыгнул первым и вскинул автомат, прикрывая спешивающихся ребят.

— Тим, ты слева, подгони квадрик к пролому, только не вылезай, прикрывай пулеметом в случае чего. Марк, ты точно так же только справа, снайперку сошками на броню, гранатомет только в крайнем случае. — Наушник донес приказы Вадима. — Так, где наши «ангелы-хранители»?

Как собаки, услышавшие зов хозяина, со стороны леса подлетели четыре коптера и зависли за спиной Воеводова.

— Встречайте подмогу. — Голос Прайса из рации. — Вадим, все готово, можешь выдвигаться.

— Принял. — Воеводов опустил визор шлема, пространство впереди потеряло цвета, но стало намного контрастнее и ярче.

Вадим пригнулся, перехватив удобнее оружие и бегом двинулся к ближайшему укрытию — будке вентиляционной шахты. Добежал, прижался спиной к холодному бетону и выглянул в сторону надземной части бункера. Чисто, никого нет, только чуть перевести дыхание и можно двигаться дальше.

Сделав пару шагов, инстинктивно рухнул на землю от грохота и вспышки за спиной — один из дронов прикрытия открыл огонь. Откатился на два метра в сторону, уходя с линии огня, поднялся на колени и вскинул автомат, цель в точку, по которой стрелял коптер.

— Все нормально, Вадим, там снайпер сидел, засекли его с панорамного вида и отработали. — Отчитался Прайс.

— Принял. — Сухо бросил Воеводов уже на бегу.

Следующее укрытие, бетонный дзот системы ПВО, раскуроченный взрывом. Трупов внутри нет, только сгоревшая и разрушенная система запуска ракет, скорее всего управлялась дистанционно. До двери осталось всего двадцать метров.

— Прайс, оставь два дрона на этом рубеже, пусть прикроют, вдруг сверху кто вздумает гранату мне на голову скинуть.

— Готово.

Рывок, уже не пригибаясь. Черный прямоугольник стальной двери приближается с каждым шагом. Рядом с ним ни бойниц, ни окон, даже камеры не видно. Или так уверенны в своей обороне, или дверь — бронированная. Лишь бы первое, не то возиться придется долго. Добежав, осмотрел крепление петель и ударил по двери прикладом. Звук звонкий, простое железо, такое и зарядом вырвать можно. Прицепил два небольших брикета взрывчатки к петлям двери и отбежал вдоль стены на несколько метров, отматывая за собой шнур детонатора. Уши защищены активными наушниками, зажимать не надо, но рот все равно по привычке открыл. Хлопок. Куски бетона отлетели на несколько метров. Массивные створки под собственным весом рухнули внутрь. Пропустил один из дронов вперед и нырнул за ним в образовавшийся проем, не дожидаясь пока осядет пыль. Аскетичный коридор без дверей с голыми стенами и диодными светильниками под потолком, коптер уже успел снести выстрелом купол камеры наблюдения.

— Стив, я внутри.

Дальше вперед, необходимо найти спуск вниз. Лестницы точно не будет, никто не пользуется ими в бункерах, если и есть таковая, то выходит в секретном месте за территорией базы. Возможно по ней уже спешат, спасая свои шкуры, командиры «Нуклия», но это можно оставить беспилотным вертолетам, «птички» Прайса бдят всю округу в любом из возможных спектров видения. Пробежав несколько пустых залов и коридоров, уткнулся в лифтовый холл. Два грузовых и целая россыпь пассажирских. В помещение ведет два входа, по одному пришел сам, второй скорее всего к казармам и административным помещениям, если и ждать гостей, то только с этого направления. Недолго думая установил растяжку из мины.

— Прайс, отправь одну «железку» в этот коридор, надо зачистить от внезапных визитеров пока я лифтом занимаюсь.

— Понял. — Послушно ответил Стив.

Дрон, жужжа винтами и маневрируя между стен, нырнул в проход, осторожно пролетев над растяжкой. Вадим выбрал ближний к стене пассажирский лифт, чтобы не напороться внизу на атаку с двух сторон и нажал кнопку вызова, попутно вызвав еще три. На удачу кабинка ждала на этаже, двери открылись, пропуская в хромированное нутро. На табло всего четыре кнопки: ноль, минус один, два и три. Это хорошо, не придется долго скитаться под землей. Приказал прайсу загнать в другие кабинки коптеры и опустить их на пол, чтобы сработали датчики веса, соваться в логово противника без прикрытия нет никакого желания. Лифт медленно пополз вниз. Воеводов осмотрел потолок, с трудом заметив замаскированный люк. Выбравшись на крышу кабины, застегнул карабин страховочной веревки на проплывающих вверх железных балках, кто его знает, может нуклиевцы могут обрушить лифты вниз в случае нападения. Занял позицию рядом с люком, направив ствол автомата и подготовив к броску гранату, попутно считая примерную глубину залегания бункера. Успел досчитать до двадцати, когда кабинка замерла и открылись двери. Из помещения за лифтом доносятся звуки стрельбы и крики раненых, не зря вперед отправил дронов. Спрыгнув вниз и осторожно высунулся. Чисто, только двое анклавовцев в серой форме лежат под стеной, оба с явными следами попадания крупного калибра.

— Стив, как слышишь меня?

— Нормально, коптеры работают дальше по проходу?

— Думал не добьет сюда. До бункера двадцать метров земли, БЕТАБы надо сбрасывать в одну точку поочередно, чтобы докопаться. Как буду выходить, отмечу меткой, где расположены лифтовые шахты, цельтесь по ним.

Договорив, побежал по коридору на звук стрельбы, но поддержать дроны не успел, они разобрались с двумя безопасниками раньше. Убитые защищали массивную дверь, больше похожую на сейфовую. Замок не заперт, после нажатия на клавишу, в глубине стен загудел механизм, открывающий тяжелую створку. Помещения на нижних этажах уже выглядят иначе, глянцевые стены, покрытие похоже на ламинированный пластик, гранитный пол в котором отражаются светильники. Сразу справа план эвакуации при пожаре, составитель явно старался, подписывая каждый кабинет и вычерчивая стрелки направления. Отыскав среди множества надписей слово «Серверная», Вадим пропустил вперед дронов и осторожно пошел следом за ними. Но неприятных сюрпризов не последовало.

— Наверху ликвидировали одиннадцать человек у главного входа, так что почти все силы противника уничтожены. — Сообщил Стив в наушнике. — В пятистах метрах от базы заметили движение, открылся замаскированный люк и несколько человек пытались сбежать. Что с ними делать?

— Крысы с тонущего корабля побежали, в расход их. Я двигаюсь к серверной.

Как и сказал Прайс, Вадим больше никого не встретил. Только разбросанные впопыхах вещи говорили о том, что кто-то совсем недавно здесь был. Вход в серверную заметил издалека, больно дверь отличается от других, сразу видно, более прочная и толстая. Войдя, сразу почувствовал прохладу, градусов четырнадцать, не выше. Широкое помещение сплошь заставлено стойками серверов, увитыми паутиной проводов как диким плющом.

— Я на месте. Куда мне подключаться то?

— Стойки видишь? В них такие черные коробки, с виду похожие на старые видеомагнитофоны, у них сзади есть сервисные USB-порты, просто воткни передатчик в любой из них, а дальше я сам.

— Хорошо. — Вадим зашел за один из шкафов и начал руками раздвигать аккуратно стянутые стяжками маркированные провода. — Видеомагнитофоны, блин, словно я не знаю, что такое блейд-сервер.

— Я тебя все еще слышу. — Напомнил о себе Стив.

Воеводов молча воткнул провод от передатчика в разъем, сам прибор уложив на стойку.

— Все, связь есть. — Довольный голос Прайса.

Ничего не ответив, Вадим развернулся и побежал в сторону лифтов, обгоняя дроны. Кабинка послушно ждала и после нажатия кнопки вызова сразу же открыла двери. Сейчас без предосторожностей, нужно как можно быстрее убраться из этого бункера. Выскочив из лифта, рванул по коридору к выходу, на бегу связавшись с Тимуром и Марком, чтобы они его ненароком не подстрелили. Расстояние до забора пересек не прячась за укрытиями, лишь изредка поднимая голову и смотря на низко пролетающий беспилотный вертолет. Юлаев с Сахаровым уже развернули квадроциклы, в полной готовности гнать к точке эвакуации. Не останавливаясь, Вадим запрыгнул на сидение позади Тимура и вездеход тут же сорвался с места, немного буксанув на снегу.

— Федорович, опускай рампу, мы на подъезде. — Стараясь перекричать шум встречного ветра, скомандовал Воеводов.

— Принял!

— Стив, как закончишь с выкачкой данных, долбите БЕТАБами, мы уже на безопасной дистанции!

* * *

В столовой собрались все обитатели «Истока». Места для всех не хватило, часть расселась по стульям, часть сдвинули столы и устроились на них, остальные просто встали вдоль стен. Все взгляды прикованы к проекционному экрану, на который, по просьбе Князева, вывели видео с дрона, парящего над «Нуклием». Из разных уголков помещения то и дело доносятся комментарии.

— Вон смотри! Кто-то выбрался из здания!

— Это Воеводов.

— Да, точно, вон видишь его Тимур с Марком забрали.

— Сейчас начнется!

— Да точно, вертолеты уже отвели.

— А там точно простых людей нет? Ну таких, как мы, которых могли туда чуть ли не силой загнать.

— Не, ты что, это же главный штаб, туда только руководство пускали.

— Смотрите! Конвертопланы летят!

Летательные аппараты, сделав первый круг над зданием в центре базы, сбросили пару первых бомб. Бетонные стены разлетелись на куски, как куча песка от взрыва петарды. Всю территорию «Нуклия» заволокло пылью и дымом.

— Офигеть! Вот это бабахнуло!

— Ты подожди, это только начало, они скоро там такой фейерверк устроят!

Конвертопланы, развернувшись, пошли по обратной траектории и повторно ударили бетонобойными снарядами, целясь в то же самое место. От взрыва воронка увеличилась почти в два раза, оголив разрушенные шахты лифтов. Повторив манёвр, летательные аппараты сбросили оставшиеся четыре бомбы, превратив территорию базы в подобие карьера. Дым начал рассеиваться, проступили очертания разбитых стен верхнего этажа бункера на дне образовавшейся ямы. В столовой повисла тишина. «Нуклий» на экране начал отдаляться, дрон улетал в сторону, чтобы охватить всю панораму взрыва. Из облаков вынырнула продолговатая «сигара» ядерной боеголовки, и по наклонной траектории ударила в самый центр воронки. Яркая вспышка ненадолго закрыла весь экран белым светом, затем на месте базы анклавовцев начал разрастаться огненный шар, похожий на поверхность Солнца. Через секунду видео пропало, по центру экрана появилась надпись «no signal».

* * *

Воеводов прильнул к иллюминатору в хвостовой части конвертоплана, стараясь рассмотреть происходящее в «Нуклие». Несмотря на расстояние, вспышка больно ударила по глазам, словно посмотрел на сварку. Через несколько секунд в небо взмыл столб из огня и земли, очень быстро меняя форму и превращаясь в подобие гриба.

— «Вот и все». — Подумал Вадим. — «„Нуклий“ уничтожен. Господству общин на территории Росси положен конец. Макс, Катя, Шамиль, Краснов, остальные ребята, вы все погибли не зря. Я завершил то, что мы начали. Жалко вы не увидите, как красиво испарилась их главная база в ядерном огне».

Опустившись на сидение, Вадим стянул каску. Усталость обрушилась тяжким грузом, словно не пробежался почти без выстрелов до центра бункера и обратно, а махнул сорокакилометровый марш-бросок с полной боевой загрузкой. Все-таки последствия ранения дают о себе знать. Вылил из бутылки воды в ладонь и плеснул в лицо.

— Теперь на «Проталий»? — Тихо спросил сидящий рядом Тимур.

— Стив уже должен нарыть их координаты. Подготовимся, спланируем все и рванем, только сначала есть у меня одно незавершенное дело.

— Это какое?

— Надо вернуться в лжеНуклий, вывезти то, что осталось от моих людей и похоронить их. — Ответил Вадим с закрытыми глазами.

— Надо и остальных тоже, нельзя их оставлять там лежать. Какая разница, что они воевали на стороне врага, они такие же люди, как и мы, тоже достойны нормального погребения.

— Да пожалуйста, только этим уже занимайтесь сами, я за своими ребятами полечу.

— Не переживай, я возьму это на себя, мне не в первой трупы вывозить. — Тимур посмотрел на Воевода с легким сожалением.

21 ноября

01.34 по московскому времени

База «Исток».

Конвертоплан плавно приземлился на пустом летном поле, освещая примятую ветром траву прожекторами. Беспилотные вертолеты прилетят только спустя пару часов, Федорович на обратном пути не стал медлить и пошел на максимальной скорости. Не дожидаясь открытия рампы, первым из салона выбрался Воеводов. Султан, послушно ожидающий у ангаров, бросился к хозяину и начал бодаться в ноги.

— Вот видишь, обещал же, что вернусь. Ты тут так и сидел? — Вадим присел на корточки и потрепал пса по обрезанным ушам. — Не замерз здесь? Голодный?

Но волкодаву все равно, он просто рад тому, что Воеводов вернулся, тычется мокрым носом в щеку и старается прижаться всем телом.

Не спеша, словно после тяжелого рабочего дня, из конвертоплана вылезли Тимур с Марком. К ним на встречу сразу поспешили Князев, Стив и Джавид.

— Прямо почетная встреча делегации, еще бы красную дорожку постелили. — Съязвил Юлаев.

— Это вы еще не слышали гвалт аплодисментов в столовой, когда «Нуклий» сублимировался. — Прайс подошел ближе, явно желая помочь или донести что-то, или просто поддержать друзей.

— Вы им что, прямую трансляцию устроили? — Спросил Марк.

— По желаниям трудящихся. — Ответил Князев. — Они уже хотят устроить празднование, и отметить этот день как знаменательный.

— Идиоты. — Буркнул Юлаев. — Я спать пошел, а вы, как хотите.

Молча протиснувшись между стоящих друзей, Тимур направился в сторону жилого корпуса, на ходу стягивая бронежилет.

— Его какая муха укусила? — Стив посмотрел в след уходящему Юлаеву.

— Да все та же, походу терапия боем не сработала. — Князев вздохнул и посмотрел на Вадима, гладящего собаку. — Можно немного выдохнуть. Промежуточную задачу выполнили, заслужили себе несколько дней без нервяка.

— Что там с координатами «Проталия»? — Проигнорировав слова Саши, спросил Вадим.

— Информацию получили, странную, конечно, но теперь мы точно знаем, где он находится. Так же успел скачать всю обширную базу анклавов. Систематизирую все полученные данные, вычленю наиболее интересное для нас и предоставлю на общем собрании. — Ответил Прайс.

— Хорошо. Тогда я тоже последую примеру Юлаева. — Вадим выпрямился и вместе с Султаном зашагал с взлетного поля.

— Их там что, обидели что ли? — Князев развел руками.

Марк пожал плечами.

— Ладно. Давайте тогда все отсыпаться, день был тяжелый. Завтра, как все придем в себя, соберемся в штабе и обсудим.

08.32 по московскому времени

Проснулся как с похмелья, хотя не пил уже давно. Может, печень еще отфильтровывает из крови оставшееся, изрядно потрепанная длительным запоем, а может вчерашний день перегрузил мозги похлеще всякого алкоголя. С трудом дополз до душа, сил хватило только почистить зубы. В животе заурчало, напоминания о том, что последний прием пищи был сутки назад. Точно, сейчас же завтрак, хоть аппетита и нет, но лучше пойти и закинуть в себя что-нибудь, организму и так не легко, а если его еще и голодом морить, то недолго и к Миле в госпиталь загреметь. Застегнул молнию на куртке, и накинул капюшон, нет никакого желания ловить на себе взгляды других людей. Лифт на удачу оказался пуст, в холле корпуса тоже никого, несмотря на время, обычно люди в этот час идут в столовую или уже возвращаются из нее. Выйдя на улицу, увидел Марка, сидящего на лавочке возле входа.

— А ты чего тут сидишь один на холоде?

— Воздухом дышу. — Ответил Сахаров, засунув руки поглубже в карманы.

— Замерзнешь же, да и в чем прикол вот так одному жопу морозить.

— Хочу и морожу, а ты в столовку идешь?

— Да, надо позавтракать, хоть и не хочется. — Тимур последовал примеру Марка и тоже убрал руки, осень выдалась промозглой.

— Пойдем вместе. — Сахаров поднялся с лавочки и потянулся, разминая затёкшую спину. — Ты чего вчера на ребят так взъелся?

— Не понимаю всей этой радости вокруг уничтожения «Нуклия». — Хмуро ответил Тимур.

Марк не стал расспрашивать, тон Юлаева красноречиво намекал, на то, что он не очень хочет говорить на эту тему.

Вдвоем двинулись к первому жилому корпусу, на первом этаже которого и размещалась столовая. Обеденный зал одновременно вмещал до трехсот человек, но так как жителей в «Истоке» порядком прибавилось, то общий прием пищи разбили на смены. Исходя из этого, дорожки базы сейчас должны быть полны людьми, но кроме проезжающих патрульных, которые при виде Тимура с Юлаевым тут же махали руками, больше никого. Подойдя к дверям столовой, услышали гул множества голосов, словно за дверями стамбульский Гранд Базар. Марк повернул ручку и вошел первым, тут же зажмурившись от обрушившегося грохота аплодисментов. Почти все жители «Истока» набились в обеденный зал, сосредоточившись вдоль стен и заняв все свободное пространство между столиков и стоя приветствовали вошедших. Хлопанье ладоней не стихало, кто-то даже начал одобрительно свистеть. Тимур, вошедший следом за Марком, с гневом захлопнул дверь.

— Хватит! — Постарался он перекричать шум. Не вышло. Собравшись с силами, Юлаев гаркнул во всю глотку. — Прекратите!

Аплодисменты стихли, только из дальнего угла еще доносились одинокие хлопки, которые тоже вскоре прекратились. Народ в недоумении уставился на Тимура.

— Чему вы так радуетесь? «Нуклий» взорвали? — Лицо Юлаева побагровело от злости. — Поймите уже, что все происходящее — трагедия! Тут траур объявлять надо, а не рукоплескать. Выживших осталось с гулькин нос, а мы продолжаем друг друга уничтожать. Уже погибли десятки сотен простых, как мы с вами, людей. Множество загубленных жизней и для чего? Потому что мы — тупые создания, даже на грани вымирания не можем объединиться и забыть все дрязги, продолжаем грызться. Каждый убитый человек — катастрофа. Да, наш противник устроил эпидемию, поставившую человечество на эту грань, но гибнут и обыкновенные мирные люди. Забудьте все это милитаристическое прошлое, мира в котором мы жили, больше нет. На Земле осталось не больше восьмисот тысяч человек! Поймите, восемь сотен тысяч! — Произнес Тимур чеканя каждое слово. — В большинстве крупных городов больше жило, а сейчас на всей планете. Мы должны приложить все усилия, чтобы сохранить жизнь каждого и в дальнейшем искоренить любое насилие и жестокость в умах людей. Убийство — путь, заведомо обреченный на провал. Раньше, до «Пурпурного», в обществе поощрялось насилие, все эти лозунги, войны, почитание военных. И к чему это привело? Эпидемия — последствие этого мировоззрения. Пойдем по тому же пути, и вернемся к тому, с чего начали — к уничтожению человечества, рано или поздно. Мы должны относиться к любой войне, конфликту и стычке как к постыдной беде, а не подвигу. Человек в первую очередь должен быть человеком, нам от природы дан разум и способность разговаривать, любой вопрос можно решить, не прибегая к жестокости. Не важно, какой мы национальности, религии, ориентации, в первую очередь мы — люди, и должны ценить важность жизни каждого, его право на веру в безопасное существование. Если нам это удастся, то мы построим новый мир, где не нужна будет армия, оружие и полиция. Где люди смогут весь свой творческий и научный потенциал направить на созидание, а не на разрушение. Поэтому сейчас радоваться абсолютно нечему. Мы вынуждены ввязаться в эту борьбу, «ударили по одной щеке, подставь другую» здесь не сработает, наш противник из допурпурного времени, ведом принципом жестокости. Нам приходится отвечать тем же, что подтверждает известную фразу: «насилие порождает еще больше насилия». Но в этом есть и наша вина. Мы все представители одного вида, ничто не снимет с нас ответственность за то общество, которое мы сами создали. Да, мы тоже виноваты в этой эпидемии, она лишь квинтэссенция социума, кирпичиками которого мы являлись и теперь за это расплачиваемся. Пора достать голову из песка, понять, что коллективная ответственность все же существует и попытаться что-то изменить, а не рукоплескать очередному акту агрессии.

Договорив, Тимур развернулся и, хлопнув дверью, вышел.

Люди, еще некоторое время отходя от шока, начали молча расходиться из столовой, обдумывая услышанное.

Марк, так и оставшийся стоять у дверей, осмотрел пустеющий зал, и увидел Воеводова, одиноко сидящего за столиком в углу. Сделав крюк к раздаче и забрав поднос с завтраком — молочная рисовая каша, два тоста с маслом и яблочным вареньем, кружка кофе и свежая, еще теплая булочка с изюмом, Сахаров сел рядом с Вадимом и принялся за еду.

— Как тебе пламенная речь? — Прожевав, спросил Воеводов.

— Эмоционально и неожиданно. Резко он поменял свою точку видения. — Марк помешал ложкой кашу, наблюдая как растаявшее сливочное масло смешивается с молочной гущей.

— Вполне ожидаемо. — Вадим отхлебнул кофе и отодвинул пустую тарелку. — Я все гадал, во что выльется его психологическая травма. Что-то мне подсказывало, что Юлаев намного сильнее морально чем может показаться. И я не ошибся, опыт пережитого за последнее время, он смог повернуть в антимилитаристическую повестку, а не строить из себя жертву, продолжив гробить себя алкоголем. Я даже его в этом поддерживаю и готов подписаться под каждым словом, хотя сам яркий пример человека в самом худшем его проявлении, лучше всего умею решать проблемы именно насилием. Вот ты задумывался, почему я вас тогда оставил после побега из «Рассвета»?

— Постоянно, и до сих пор об этом думаю.

— И к каким выводам пришел? — Вадим посмотрел на Марка, не отрывающегося от еды.

— Хм…- Сахаров ненадолго задумался. — Если подумать и учесть то, что ты сейчас сказал, то вполне возможно, что ты не хотел нас втягивать в противостояние с «Нуклием». Чтобы мы избежали ситуаций, как та, что переломала Тимура, зная как война сказывается на людях.

— А ты умен. — Воеводов удивленно вскинул брови. — Удивил, реально.

— Меня положили в психиатрическую лечебницу с диагнозом — маниакально депрессивный синдром. Я был опасен как для окружающих, так и для себя. Все, чего я хотел на то время, это смерти каждого живого человека на Земле. Я ненавидел все человечество, включая себя, саму людскую суть. Не мог простить людям, того, что они допустили смерти Миры, ненавидел общество, в котором смерть — это что-то само собой разумеющееся. Но эта ненависть сжирала и меня и дорогих мне людей. Когда Москва опустела и я выбрался из больницы, я думал, что всевышние силы услышали мои мольбы и покарали человечество за его пороки. Только я сам был просто концентрацией этих пороков, превратился в то, чего больше всего ненавидел. И только потеряв основной объект ненависти, смог прийти в норму и увидеть мир немного с другой стороны. Именно поэтому мне удалось понять твою мотивацию. — Договорив, Сахаров продолжил перемещать кашу из тарелки в рот.

— Знаешь, я вырос в военной семье, и вся моя жизнь была связанна со службой. Когда каждый день проводишь там, по другую сторону, убивая в бою, проводя разведку, сталкиваясь со смертью лицом к лицу, то все гражданские кажутся наивными глупцами, которые не нюхали пороху и ни на йоту не знают настоящей жизни. Пообщавшись с тобой, понял, насколько сильно ошибался. Даже в мирной жизни можно хапануть такого, что и на войне не увидишь. — Замолчав, Вадим поднес к губам кружку и посмотрел на Марка, но уже совсем по-другому.

20.32 по московскому времени

Стив заранее расставил кофе на столе в совещательном штабе, каждому по предпочтениям, которые уже успел запомнить. Четкое время не планировали, просто договорилась после ужина, но кофе все равно не помешает, сидеть придется долго. Первым пришел на удивление Князев, не один, вместе с Викой. Прайс уже давно заметил, что они очень много времени проводят вместе, и Колмагорова несколько дней утром выходит из квартиры Саши, но ничего не спрашивал, захотят, сами расскажут. Поздоровавшись, парочка уселась в стороне от стола, поблагодарили за кофе и начали что-то обсуждать шепотом. Следующими пришли Марк, Тимур и Джавид. Еще после эвакуации Воеводова, Юлаев сблизился с Сахаровым, хотя их общение дружеским не выглядело, Тимур сейчас со всеми разговаривал как раздраженная кассирша в магазине в конце смены. Серго подтянулся в компании со Сталюковым и Михаилом, по разговору понятно, что обсуждают систему безопасности базы. Последним пришел Воеводов с заспанным лицом, что для него редкость. Заняв свой привычные места, руководители «Истока» замерли в ожидании слов Стива.

— Всем привет. — Издалека начал Прайс, непривычно начинать совещание первым. — Бориса с Белозерским не будет, заняты на фундаментных работах нового корпуса для семейных пар, так что проведем собрание без них.

— Ничего страшного, им потом передадут всю информацию. — Сталюков уселся в кресле поудобнее. — Можешь начинать.

— Хорошо. Наша операция в «Нуклие» прошла максимально успешно. Помимо точных координат «Проталия», добыли всю информацию об общинах в России.

— Давай сначала о местоположении, потом уже другое обсудим. — Вадим потер виски и оперся локтями на стол.

— «Проталий» находится вот здесь. — Стив развернул монитор и ткнул пальцем в открытую карту. — Мексиканский залив, западнее Майами и севернее Гаваны.

— Это территориальные воды США? Так общины — это дело рук твоих земляков? — Тимур привстал.

— Нет, это нейтральные воды. Сомневаюсь, что «Проталий» имеет какое-то отношение к Америке, точнее там есть люди из всех стран, и из России тоже.

— Подожди, можешь увеличить карту? — Воеводов присмотрелся к монитору. — Но там же ничего нет, голый океан.

— Скорее всего остров либо удалили с карт, либо он не был никогда на них занесен. — Ответил Прайс.

— Ну и могущество у этих ребят, если они могут карты корректировать. — Удивился Серго.

— Это логично, ты только представь, какую базу там надо было отгрохать, чтобы укрыть от вируса двести пятьдесят тысяч человек. Это тебе не десяток, в погребе не спрячешь. Одни системы жизнеобеспечения сколько места занимают. — Вадим откинулся обратно.

— А вдруг у них была вакцина от вируса? Такой же иммунитет, как у нас? — Князев осмотрел присутствующих.

— Сомневаюсь. Смысл тогда вообще в отдельной базе? Они сразу по своим феодальным общинам распределились бы и все. Скорее всего иммунитет к вирусу был рандомный, и предугадать его невозможно, а вакцину надо сначала тестировать, проверять побочки. Просто так никто не захочет себе колоть неизвестно что. Судя по тому, что небо уже давно вернулось к нормальному цвету, срок жизни вируса не такой долгий. Как раз к воплощению плана «Голдстейн» рису заражения уже должен быть равен нулю. А они как раз это время проведут на заранее подготовленном курорте в Мексиканском заливе. — Воеводов скрестил пальцы рук. — Нам сейчас надо решить, как добраться до «Проталия». В нынешних условиях мы не сможем просто пульнут туда ракетой. Необходимо долететь, оценить саму базу с безопасного расстояния, дождаться пуска и корректировать траекторию полета «Сармата» с места, как говорится.

— Готов конвертоплан, который может покрыть такое расстояние на одном заряде. — Высказался Стив. — Можно загрузить в салон резервные аккумуляторы для обратного пути.

— Отлично, тогда начинаем готовиться к полету. Собираем группу, планируем маршрут. Летим через Атлантику. — Воеводов посмотрел на Прайса.

— Нет, лучше лететь над сушей. В северном полушарии сейчас зима, погода непредсказуема. Мы не испытывали конвертопланы на такое большое расстояние, могут возникнуть нештатные ситуации требующие посадки. Так что лучше лететь над сушей, через всю Россию, Аляску, Канаду, Штаты. Путь выходит длиннее всего на четыре тысячи километров, это всего около пяти часов полета, зато риска намного меньше. — Стив прочертил пальцем по монитору предлагаемый маршрут.

— Резонно. Руководить группой буду я. Предлагаю отправить со мной Марка и Тимура, мы уже немного сработались, доверяю им. — Вадим посмотрел поочередно на Сахарова и Юлаева.

— Скоро должен вернуться Лесной, я освобожусь от своих обязанностей и тоже полечу, даже не отговаривайте. — Твердо заявил Прайс.

— А кто будет отвечать за всю электронику, дронов и аппаратуру на базе? — Князев удивленно посмотрел на Стива.

— Есть толковые ребята, которым могу это доверить. Полет не займет много времени, к тому же мы будем находиться над территорией США, может пригодиться знание английского языка. — Стив стоял на своем.

— Это не проблема, ты не один его знаешь. — Сказал Воеводов на чистом английском, без акцента.

— Вот это сюрприз. — Удивился Князев. — Где это ты так намастачился?

— В «туристических» поездках. Если Кир к этому времени вернется, то я не вижу препятствий к твоему участию. — Сказал Вадим Прайсу.

— Я тоже полечу. — Князев привстал.

Марк с Тимуром удивленно посмотрели на Александра.

— Ты совсем что ли? — Впервые подала голос Вика, ее взгляд и мимика явно показали, что это решение Саши стало для нее сюрпризом.

— Помимо твоей ответственной должности в «Истоке», есть еще одна проблема. — Невозмутимо ответил Вадим. — Возьми свою кружку кофе.

— Что? — Недоуменно переспросил Князев.

— Просто возьми и подними кружку.

Саша молча взял стакан и поднял перед собой.

— Посмотри на свои пальцы. — Воеводов указал глазами на то, как Князев держит кофе: мизинец и безымянный, не сгибающиеся после травмы, оттопырены в сторону. — К сожалению представителей высшего света в такие миссии не берут.

— Да пошел ты! — Сорвался Князев.

— Саш, успокойся, он прав. — Постаралась успокоить Вика. — Ты намного полезнее здесь, Жене ты нужен, мне. Да и с твоей травмой даже из автомата не постреляешь.

Князев, красный от злости, сел обратно в кресло и замолчал.

— Пилотом советую взять Михаила. — Решил разрядить обстановку Сталюков. — Коридор связи дронами туда не протянешь, слишком далеко, придется пилотировать непосредственно из аппарата. Федорович самый опытный пилот, и справится с любой опасной ситуацией.

— На этом с составом группы можно закончить. Я, Сахаров, Юлаев, Михаил, и Прайс, если успеет вернуться Лесной. — Вадим не обратил внимания на вспышку Саши и продолжил тем же спокойным и чуть усталым тоном. — День на отдых, потом приступаем к подготовке. Что там по остальной добытой информации?

— Анклавовцы собирали данные о каждом жителе общин. В их распоряжении были базы полиции, федеральной службы судебных приставов, судебные, кредитные истории, медицинские карты, информация из военкоматов, ЗАГС, короче все, что только можно достать на человека. — Стив пробежался глазами по заранее составленному списку. — В анклавах находилось восемнадцать тысяч семьсот человек, больше, чем мы думали. Туристы, трудовые эмигранты, беженцы. Большая часть сконцентрирована в европейской части страны. Сейчас мы их лишили локальной и связи с руководством. Скорее всего начальство анклавов попытается самостоятельно реализовать план «Голдстейна», подмяв всю инфраструктуру общины под себя. Так что после «Проталия» нам еще предстоит разбираться с каждым анклавом по отдельности. Есть один большой плюс, теперь мы знаем все их склады резервного хранения, пути снабжения оружием, продуктами и ресурсами.

— Это хорошо. — Вадим встал и потянулся. — Но много возни с общинами не будет. По моему опыту, когда у мелких группировок нет центрального командования, они быстро теряют авторитет. Скоро по анклавам пойдет волна восстаний, безопасники не настолько умны. План «Голдстейна» прорабатывали грамотные психологи, знали на каких особенностях человеческой психики брать людей. Бывшие силовики знают только один способ — сила. А народ долго терпеть это не будет, вот увидите. Нуклиевцы на своей шкуре узнают, что такое крестьянские восстания.

26 ноября

13.41 по московскому времени

База «Исток».

Ветер, уже почти по-зимнему холодный, хлестал по лицу, но Вадим не обращал на него внимания. Уже почти час как закончились похороны и разошлись люди, а он все так и стоит на разросшемся кладбище базы и смотрит на совсем свежие, пахнущие землей, могилы. Надгробия поставят позже, когда земля усядется, пока поставили покрашенную доску с табличкой. На каждой аккуратным шрифтом написано имя, дата рождения и смерти. Прайс предложил распечатать фотографии из базы и повесить, народ поддержал его идею, кто-то даже посоветовал выгравировать изображение на камне, более долговечно.

Три дня потратили на перевозку тел. Вывезли всех до одного, Тимур хотел и остальных погибших перевезти в «Исток», но общим собранием решили захоронить их на территории лжеНуклия в братской могиле прямо у подножия почти разрушенного здания, своеобразный мемориал, горькое напоминание о бессмысленной гибели сотен людей.

Воеводов пробежал взглядом по именам. Катя и Макс в первом ряду. Совсем молодые. Девушке через две недели должно было исполниться двадцать два года. Максиму оставалось два года до тридцати. Даже пожить не успели. Рядом с ними могила Краснова, подполковник, пятьдесят три года. Даже несмотря на свою последнюю должность — руководители общины «Заря», он в полной мере заслужил себе место рядом с ребятами. За несколько месяцев сумел искупить свои грехи, совершенные на службе у «Нуклия».

Воеводов опустился на корточки рядом с могилой Николая, набрал в пригоршню влажной земли и помял, смотря на лаконичную табличку с именем и датами. Тяжело вздохнув, положил сжатый комок обратно и похлопал по могильному холмику, словно по плечу друга.

Часть 2

Глава 5

22 ноября

00.22 по московскому времени

База «Исток».

Под уже привычный раскидистый дуб Потап пришел первым. Ни Виктора, которого можно учуять за несколько метров по сигаретному запаху, ни Семена, ни, тем более, Вовы с Серёгой. Прижался спиной к морщинистой коре и натянул капюшон. Ждать пришлось минут десять. Витя пришел со стороны жилых корпусов, спрятав руки в карманы, сгорбив спину и шаркая ногами. За несколько метров до места встречи он достал сигарету и закурил. Потап не стал его звать, решил подождать пока сам заметит. Виктор подошел вплотную к стволу, и заметив силуэт человека, дернулся.

— Блин, ты чего так пугаешь! Я чуть Богу душу не отдал, надо было шикнуть хоть. — Сигарета в руках Вити дрожала.

— А вдруг это был бы не я, ты бы также стреманулся? — Потап облизнул зубы языком. — Спалился бы сразу. Только злоумышленники так дергаются.

— Да я на нервах просто. Ты был вчера в столовой?

— Конечно, если бы не пошел, то много вопросов возникло. И как они эту общину стерли с лица Земли тоже видел. «Нуклий» блин, да сто процентов это простая община была, а они ее ядеркой. Акт устрашения, силу показывают, прямо Хиросима и Нагасаки. Ну ничего, мы им ответный Перл Харбор покажем. — Потап нервно хрустнул пальцами.

— Я что-то за Вовку с Серегой переживаю. Они с этими, со службой безопасности, так сдружились. Тусят вместе, на тренировки ходят, с нами почти не встречаются. Как бы не переметнулись. — Витя нервно осмотрелся по сторонам. — Сдадут еще, и фиг его знает, что Воеводов с нами сделает.

— Не ссы, Серега надежный парень. Играют свою роль просто отлично, как и планировали. Все норм будет. Вон Сема, как дятел дырки долбит, уже три корпуса оприходовал, последний остался, и дальше по хозяйственным помещениям пойдет. Толковый парень. Я в нашем здании спускался в подвал, смотрел, так он все по уму сделал: свежее отверстие замазал тонким слоем штукатурки, со стороны и не поймешь, что там скважина под взрывчатку. Молотком разу ударь и все, запихивай не хочу.

— Теперь еще дотащить все туда надо. Сколько там на одно здание необходимо?

— Да килограмм сто хватит, пара больших туристических рюкзаков. Нормально, протащим. — Потап махнул рукой.

— Ладно. Я просто от нервотрепки уже весь измотался. — Виктор закурил еще одну сигарету. — Спать даже нормально не могу. Уже мысли были, бросить все к чертям собачьим и уйти жить в леса, подальше от разборок этих.

— Так, давай не раскисай. Вспоминай каждый раз всех своих близких, друзей, кто умер от эпидемии. Их смерти на совести этих тварей, и они должны за них заплатить. Если мы их не покараем, то уже никто не сможет. Сам видел их возможности, даже ядерную запулить могут.

07.54 по московскому времени

База «Исток».

Стук в дверь застал Тимура на выходе из душа.

— Кто там?

— Князев. Ты там не спишь?

— Нет. Минуту, сейчас открою. — Юлаев спешно натянул штаны с футболкой, осмотрел комнату — нормально, бардак не сильный, и впустил Сашу. — Чего хотел?

— Да поговорить. — Князев оглянулся и сел на стул, убрав с него рюкзак.

— Что-то случилось?

— Нет. Хотел твою речь в столовой обсудить. — Саша старался говорить, как можно мягче, чтобы не спровоцировать.

— Впечатлила?

— А то, никогда бы не подумал, что ты на такие темы размышляешь. Что тебя к ним подтолкнуло?

— Раньше и не думал. — Тимур сел на край кровати и посмотрел в окно. — Недавно осенило, после вылазки в Москву. Ты бы видел все эти мертвые тела… Когда мы из «Рассвета» сбегали, меньше чем за минуту под бомбежкой погибло полторы сотни людей, но тогда нам повезло этого не увидеть. Но в лжеНуклие умирали по-другому, в бою, от пулевых ранений, гранат, и мин. В общей сложности погибло намного больше чем в «Рассвете». Блин, Саш, ты вот просто представь, еще летом это были простые мужики, которые каждый день ходили на работу, возвращались домой к семьям, кто-то учился в университете и строил планы на будущее. А потом наступил глобальный кирдык, они потеряли всех дорогих сердцу людей, в стремлении к выживанию прибились к общинам, и их отправили в такую мясорубку. И побывав в ее эпицентре, я задумался о важности жизни и вообще отношения к ней.

— Еще до «пурпурного» у меня было ощущение, что весь мир сошел с ума. — Князев откинулся на спину и помассировал покалеченную руку. — Когда трудишься каждый день ради выживания семьи, не замечаешь этого сумасшествия, но я вращался немного в других кругах, среди людей, которые себе носки по двести евро покупают, да и сам был таким же до мозга костей, выпить вискаря по сотне тысяч за бутылку или спустить за вечер несколько сотен было в порядке вещей. И вот этот слой общества — идеальный срез общего психологического состояния. Судя по нему, человечество в двадцать первом веке окончательно свихнулось, и «Пурпурный рассвет» лишь следствие этого сумасшествия, как разбитая голова у буйнопомешанного. И ты был чертовски прав в своих словах, если мы не попытаемся что-то изменить, а просто пустим на самотек, то люди, привыкшие жить по допурпурной модели поведения, вернут все на круги своя. А с технологически новшествами Лесного очередной припадок может закончиться уже тотальным уничтожением.

Тимур молча посмотрел на Князева. Никаких издевок, Саша говорит спокойно и откровенно, без привычного гонора и сарказма.

— Люди, пережившие пандемию сейчас, как дети, оставшийся без родителей, вот прямо моя Женька. Прошлых моральных устоев не существует, и они вольны развиваться, как хотят. А мы можем направить это развитие в правильное русло, и одним из ключевых факторов этого русла, является отношение к ценности жизни. Ты очень точно выразил эту мысль, даже я бы так не смог. Вот дети, растущие без должного присмотра родителей, начинают пить, наркоманить, либо драчунами становится, или как-нибудь глупо умирают. Из Москвы я уехал на юг с одним человеком, Эмилем, очень культурный и воспитанный дядька, Женя к нему за пару дней привязалась как к родному, добродушный и вежливый пожилой мужик был. По началу думал он выпендривается, а оказалось, что он всегда такой. Добравшись до Краснодара, они с Женей попали в плен к сектантам, сборищу отбитых психов, обвиняющих в апокалипсисе всеобщее грехопадение. Я чудом улизнул от фанатиков, и раздумывал, как вытащить Женю и Эмиля из плена. — О своем позорном и трусливом бегстве Саша решил умолчать. — Так бы я, наверное, и помер, в героическом и освободительном порыве, но тогда ты с рассветовцами подоспели вовремя.

— Ага, и ты мне нос чуть не сломал. Прекрасно помню. — Сказал беззлобно Тимур.

— Да откуда ж я знал, кто вы такие. Повалили, связали, а там Женя в плену у этих отморозков. Ладно, извини, жестанул тогда немного, на взводе был. — Князев продолжил удивлять Тимура, раскрываясь с совсем другой стороны. — Так вот, к чему я это все, появление таких психов — лишь закономерность. Нет больше полиции, судов, тюрем, законов, каждый сам за себя, даже банального общественного порицания нет. Твори что хочешь. Вспомни ту же историю Марка и Стива про маньяков-насильников под Ростовом, еще один пример. Каждый сам за себя, и если ты слаб и не можешь себя защитить, то шансов выжить у тебя мало. Долбанный закон джунглей. Но мы можем снести эти джунгли и построить на их месте Изумрудный город. Волей судеб, мы оказались в роли горилл из книги «Тарзан», к которым попал маленький неразумный ребенок, и только от нас зависит, кем он вырастет, благородным джентльменом, или чудовищем. Только у нас, в отличие от тех же самых горилл, есть все условия, не дикие джунгли, где необходимо выживать, а пряничный домик без злобной ведьмы. Человечество всю свою историю билось над проблемой энергетики, самый важный ресурс, от которого зависит выживание. У нас его хоть отбавляй, да еще и все эта автоматизация, которая позволяет освободить огромное количество рук в любом процессе. Стоит посмотреть на наши теплицы. Меня в «Рассвете» отправляли работать в поля — каторга нереальная, люди горбатятся, не жалея спины, а у нас на сельхоз работах тридцать человек. Тридцать человек могут прокормить почти полторы тысячи, когда такое было! Надо пользоваться этими благами, и на этой благодатной почве стараться изменить образ мышления. Полностью с тобой согласен, в том необходимо делать упор именно на мировоззрение, менять его в корне, и в первую очередь начинать с самих себя.

— Разберемся с «Проталием» и сделаем так, что это будет последний конфликт на этой планете. — Юлаев согласно кивнул.

— Именно. У нас много детей, вот им в первую очередь и надо это прививать, с самых ранних лет. Хотя они во многом умнее нас, иногда смотрю на Женьку и поражаюсь. — Князев посмотрел на стену, представляя, чем сейчас занята девочка.

— Спасибо Сань. — Чуть тише, сказал Тимур. — Реально спасибо, знаешь, как это важно, что кто-то разделяет твои взгляды.

— Знаю Тим.

14.25 по московскому времени

— Предстоящая миссия, сильно отличается от всего, что вы видели раньше. — Воеводов посмотрел на Юлаева и Сахарова, стоящих в камуфляже и внимательно слушающих. Стив, к его огромному сожалению, не смог принять участие в тренировке, не на кого оставить производственные линии и реактор в Кринице. — Нам необходимо проникнуть на территорию другого государства, без предварительной разведки, агентурной сети и подготовки. Мы не знаем сколько там общин, какую территорию они контролируют, есть ли у них информация о нас и на сколько они вооружены. Мы должны пересечь всю страну, добраться до «Проталия», произвести сбор информации и скорректировать траекторию полета «Сармата» по точным координатам. По сути мы обязаны выполнить работу раздвечиков-диверсантов, а это как раз то, чем я занимался всю жизнь. Времени у нас не так много, всего восемь дней, вылетаем второго декабря, так что за этот короткий срок вам придется многое усвоить. Мне нужно, чтобы вы понимали как работать в экстренных ситуациях, чтобы я не переживал, что вы сможете правильно среагировать в случае опасности, оценить обстановку и целесообразность применить силу. Научу вас обращаться с западным оружием, так как в Штатах популярны совсем другие калибры, и в случае чего, вам придется применять затрофеенные стволы. Надеюсь, что такого не случится, но знания все равно не помешают. Так же поработаем над вашей самообороной в рукопашном бою. Сегодня с этого и начнем. Ловите. — Вадим достал из подсумка два резиновых ножа и бросил. Марк перехватил летящий муляж прямо за безопасное лезвие, даже не успев понять, что нож не боевой, Тимур лишь увернулся, подумав, что Вадим бросил реальный.

— Приступим. — Достав настоящий нож, Воеводов взял его обратным хватом. — Оружие держим вот так. Во-первых, лучше упор, во-вторых, при режущих ударах работает весь верхний плечевой пояс, увеличивая силу и скорость удара. Клинок лежит вдоль руки, так вы его максимально маскируете. Первое и главное правило ножевого боя — противник должен узнать о том, что у вас есть нож только тогда, когда он кажется в нем. Сократив дистанцию, всегда наносите несколько ударов, после одного человек может сохранять боеспособность еще длительное время. Основные зоны поражения: горло, живот, паховые артерии, сердце. Сейчас покажу небольшой комплекс, запомните, отработать до автоматизма у вас не хватит времени, но часть приемов из него — это общая база по устранению оппонента в ножевом бою. В реальном ножевом бою, а не в том цирке, которому учат дилетанты на большинстве курсов. Марк подойди.

Забрав резиновый нож, Вадим поставил Сахарова так, словно он стоит в карауле. Сам же сделал вид, что просто идет мимо. Поравнявшись, нанес режущий удар левой рукой по горлу и сразу же повернулся лицом. На возврате движения, чуть пригнув голову и уперев в рукоять ножа вторую руку, показал, что втыкает его с левой стороны между ребрами, втыкая клинок диагонально по направлению к правому плечу. Провернув рукоять, Вадим присел, полосонув резиновым лезвием по бедру в районе паха, как раз в том месте где проходят самые большие артерии на ноге. Следующим движением он сымитировал втыкание клинка в живот, ниже пупка, и встав, одним резким движением, используя все мышцы спины и держа нож двумя руками, провел лезвие до начала грудной клетки.

— Запомнили? Каждый из этих ударов смертелен, даже если не получится сделать один из них, другие добьют. Первым рассекаете горло до позвоночника, но противник может отклониться назад, и вы лишь зацепите шею. Второй в сердце, но все люди разные, кто-то более массивный и клинок может не достать, можно попасть в ребро, или вообще столкнуться с аномалией расположения этого органа. Поэтому воткнув, проворачиваете лезвие, вызывая тем самым пневмоторакс, дышать он уже не сможет. Далее опускаетесь вниз, и режете паховые артерии и связки. И последние движение вспарывает живот от лобка до мечевидно отростка. Не очень приятная процедура, много крови, продуктов пищеварения и дикая вонь. — Воеводов протянул тренировочный муляж обратно Сахарову. — То, что я показал, это не ката из каратэ. Всегда необходимо адаптироваться под условия. Например, на противнике бронежилет, уже половина из ударов не пройдет, а если он еще и с защитой шеи, то это уже очень сильно осложнит задачу. В таком случае один из ударов должен приходиться на внутреннюю часть локтя, слегка протягивая лезвием по окружности. Так вы перережете связки, и враг уже не сможет выстрелить, подбиваем раненую руку вверх и открываем доступ к сердцу.

— Блин, это же разделать человека, как свиную тушу. — Тимур представил себе, что произойдет, если каждый из ударов достигнет своей цели.

Марк лишь молча наблюдал, вспоминая, как расправился с Тафаром, нанеся почти аналогичный удар по животу.

— А по другому никак, человек очень живуч, лично видел, как мужчина с тридцатью проникающими ранениями живота продолжал драться, и только спустя время потерял сознание от потери крови, вырубив при этом двоих. У вас таких льгот не будет, противник всегда будет вооружен, поэтому действовать надо наверняка, каждое движение должно наносить максимальный урон, а в лучшем случае — нейтрализовать врага. — Воеводов зашел за спину Сахарова. — Встань так, словно ты стоишь в карауле и держишь автомат. Вы оба знаете, что постовые всегда держат палец на спусковом крючке, на случай если их подстрелит снайпер, мышцы рефлекторно сократятся и они, даже погибнув, успеют выстрелом оповестить остальных об атаке. Ваша задача, нейтрализовать караульного. Если вам удалось подкрасться со спины, что само по себе довольно проблематично, особенно в теплую погоду, когда на противнике нет головного убора, ухудшающего слух, вы будете находиться на дистанции поражения. Левой рукой вы оттягиваете голову постового максимально по диагонали, открывая шею для удара и растягивая гортань, так сложнее закричать, но он и не должен успеть. Правой рукой с ножом, наносите первый удар в предплечье руки, держащей оружие, главное рассечь связки, чтобы он не смог выстрелить. Далее, максимально быстро, это не должно занять больше половины секунды, режете горло. Если противник успел крикнуть или выстрелил, миссия провалена, поднимут по тревоге резерв, и вы, и вся ваша группа будет уничтожена. Запомнили? Отрабатываем.

Сахаров с Тимуром начали заучивать показанное, поочередно меняясь, один — нападающий, второй — караульный, выполнили тренировочное устранение и поменялись. Вадим внимательно следил за движениями, поправляя и подсказывая. Повторив раз тридцать каждый, перешли к имитации ножевого боя, на который потратили еще час. Когда оба от усталости начали ошибаться, Вадим перевел тренировку на стрелковый полигон, показав, как правильно вести огонь в паре, прикрывая друг друга и контролируя секторы стрельбы. Отработали передвижение вдвоем, один — перемещается, второй — прикрывает. Правильную перезарядку во время боя, чтобы пауза в стрельбе не совпадала с напарником. Окончательно вымотавшись, Тимур с Марком взмолились о перерыве, но Воеводов отправил обоих на огневой рубеж и заставил вести огонь из всех возможных видов вооружения, от пистолета и автомата, до крупнокалиберного пулемета, гранатомета и миномета. На все просьбы об отдыхе, Вадим отвечал: — «в бою никто вам не будет давать передышек, вы должны действовать несмотря на усталость, голод, головную боль и недосып. Хороший боец, не тот, кто может показать максимум в свежей форме, а тот, кто дает стабильный показатель в независимости от кондиций.» Даже наступивший вечер, погрузивший полигон в сумрак, не заставил Воеводова сжалится и прекратить экзекуцию.

«Вы должны уметь работать в любых условиях, днем, ночью, в туман, дождь, снег, мороз и жару.»

Тимур, скрипя зубами, выполнял указания. Все его нутро начало противиться, возникло стойкое чувство отвращения к оружию, стрельбе и боевым действиям. Но выбора нет, если он не будет этим заниматься, то на его место поставят другого, которому это может понравиться. Он не будет понимать вынужденной необходимости таких тренировок, начнет романтизировать милитаризацию, возомня себя воином. Только сейчас до Тимура начал доходить смысл фразы, которую часто слышал в детстве от отца, посвятившего всю жизнь службе в армии: «одержать сто побед в ста битвах — это не вершина воинского искусства. Повергнуть врага без сражения — вот вершина.» Отец цитировал древнего китайского стратега и мыслителя Сунь-Цзы, написавшего одну из главных военных «библий» — «Искусство войны», экземпляр этой книги занимал почетное и самое видное место на книжном шкафу в гостиной.Еще тогда, в четвертом веке до нашей эры, полководцы древности понимали, что путь силового решения проблем — тупиковый, но за все прошедшие столетия человечество так ничему и не научилось.

19.58 по московскому времени

Поселок Криница

Посмотрев еще раз на экран планшета, Прайс сверил показатели в таблице с цифрами на мониторе производственного конвейера. Отлично, идет опережение графика. Команда работников, быстро втянулась в процесс, и уже успели оптимизировать скорость работы. Даже в алгоритмах Лесного можно что-то улучшить.

Осталось проверить реактор и можно ехать домой. Больше всего хочется залезть в душ, простоять минут десять под кипятком, чтобы все тело превратилось в распаренное желе и рухнуть в постель. Представил запах чистого постельного белья, которое заранее поменял утром. Но все это только мечты, работы в «Истоке» непочатый край, никто за него не будет разгребать весь массив полученной из «Нуклия» информации, никто не займется подключение новых дронов к системе безопасности.

«Нет, так нельзя, надо с этим заканчивать. Уже не вывожу тянуть все в одиночку. Завтра отберу несколько человек, кто хоть немного понимает в IТ, и начну обучение. Мне нужны помощники. Вот какого черта я раньше об этом не подумал? Правильно говорил отец, моя проблема в том, что слишком много на себя беру, переоценивая свои силы. Надо распределять обязанности, а не рваться все выполнять самому. Будь я умнее, уже трудился бы целый штат, и я со спокойной душой смог бы отлучиться на вылазку в „Проталий“, а теперь все зависит только от Кира, успеет он вернуться или нет.»

Оставив конвейер на попечительство работников, Прайс поднялся на лифте в центральный холл. Уже привык к стерильности внутреннего убранства резиденции Лесного, не режет глаз и не вызывает недоумение. Звуки шагов отражаются в пустом помещении эхом, создавая ощущение, что следом за тобой кто-то идет. Знакомый маршрут по уходящему вниз коридору, круглая дверь и комната со стеклянной стеной. Когда оказался здесь первый раз, еще в июле, увлеченный видом реактора на управляемом ядерном синтезе, не заметил неприметную верь в правом углу, за которой скрывался проход в реакторный зал. Белые створки сливались с такими же снежными стенами, зазоры настолько узкие, что лист бумаги не влезет. Только приложив руку к дактилоскопическому датчику справа на стене, который тоже ничем не отличался от всей поверхности, прямо как на экране смартфона, можно понять, что это дверь.

Надев защитные очки, вошел внутрь. Высота потолков в реакторном зале просто монструозная, скорее всего помещение занимает всю глубину подземного бункера резиденции. Из-за белого цвета сводов и яркого освещения, создается впечатление, что над головой вообще ничего нет, что зал уходит в бесконечное белое небо. В центре — «Лимон», как его называет Лесной. Сферическая прозрачная колба в окружении шести сверхмощных магнитов, удерживающих плазму в узде. «Звезда в бутылке», так он про себя называл это чудо науки. Прайс, смотря на своеобразный стелларатор[1], часто задумывался, из чего созданы стенки камеры. С виду простое толстое стекло, но даже если учесть, что плазма находиться на расстоянии от стенок, то нагрев за счет излучения все равно должен быть колоссальный, ни одно, даже сверхзакаленное стекло, не способно выдержать такие температуры. Стелларатором Стив называл реактор больше по типу работы, хотя на самом деле он от него далек. В реакторах данного типа используют камеру тороидальной формы, что обусловлено характеристикой Эйлера-Пуанкаре, только такая форма позволяет создать управляемое магнитное поле во всех направлениях и избежать утечек плазмы. Но Лесной смог обойти этот, казалось бы, фундаментальный принцип, и создал камеру реактора в сферической колбе, отчего очаг плазмы напоминает мини копию Солнца, то же яркое свечение, крошечные протуберанцы, вспышки и пятна с относительно более низкой температурой. Это зрелище всегда завораживало Прайса, заставляя замереть и неподвижно глазеть. В это время в голове крутилась только одна мысль — «мы покорили энергию звезд!». Если до «пурпурного» человечество не достигло даже первого типа цивилизации по шкале Кардашева, с потреблением энергии в двадцать два с половиной петтаватта в час, то с такими реакторами и полным переходом на аккумуляторные носители энергии, прогресс сразу поднимался до второго типа. А это означает, что открыты перспективы изучения дальнего космоса и просто неограниченный потенциал научных исследований на самой Земле.

Из ступора созерцания вырвал непривычный цвет на экране пульта управления реактором. Прайс подошел и пробежался взглядом по шкалам. В сети перегрузка, «Лимон» производит энергии намного больше, чем потребляется сетью, что может привести к нестабильной работе.

Спешно достав спутниковый телефон, Стив набрал номер Лесного. Кир долго не отвечал, что лишь усилило градус напряжения.

— Да?

— Алло, это Стив.

— У меня записан твой номер. Что случилось?

— Реактор. Он работает с перегрузкой. Уже оранжевый уровень. — Сказал Стив, не отрывая глаз от монитора, смотря не поднимется ли столбик еще выше.

— Точное значение?

— Шестьдесят восемь процентов.

— Ясно. — Лесной задумался. — Проверь график потребления.

Прайс перешел к другому экрану, отображающему общее количество энергии, используемое потребителями.

— Кривая просела на семьдесят три процента. — Нервно сжимая корпус телефона, сказал Прайс.

— Понятно. Следовало это предусмотреть. С введением нового поколения аккумуляторов, емкость которых превышает на пятьдесят процентов предыдущее, необходимость в частой зарядке упала. «Исток» просто зарядил все батареи, и фактически перестал потреблять электроэнергию, вызвав перегрузку в сети.

— Это примерно то же самое, что происходило в «Час Земли», когда люди по всей планете отказывались от потребления электроэнергии, в целях экологии, но наносили ущерба, несоизмеримо больше, чем пользы, потому что электростанции не рассчитаны на такое резкое падение потребления?

— Да, именно. Только сейчас этот самый «Час Земли» получился непреднамеренно, а я в связи с занятостью, упустил этот фактор. Ладно. — Лесной выдержал пузу и продолжил. — Оставайся ночевать в моем доме. Контролируй перегрузку, когда шкала поднимется до девяноста процентов, произведешь сброс. При проектировании реактора я учитывал такую вероятность и подключил его к старой энергосети, не связанной с «Истоком» и используемыми вышками. В ней достаточно потребителей, и при запуске процесса сброса, работа «Лимона» стабилизируется.

— Фух, успокоил. Я уже думал, что что-то не так сделал. — Сказал Стив, почувствовав как моментально спало напряжение, словно гора с плеч свалилась. — Ты еще не знаешь когда вернёшься?

— Еще нет. Приходится просчитывать траекторию каждого спутника вручную, автоматика в центре управления полетами не работает совсем. Это занимает очень много времени. Солнечная активность внесла очень много помех. Вспышка была одной из самых сильных за последнее время, и солнечный ветер сместил спутники с обычных траекторий. Я один выполняю работу, которой раньше занимался целый вычислительный центр.

— Подожди, мы же только Российские спутники корректируем, а что с остальными, они же тоже сместились?

— Да, и это вызывает страх. Когда на орбите такое количество потерявших управление сателлитов, это опасно даже для спутников на своих обычных траекториях. — Кир вздохнул, и Прайс вспомнил, что Лесной все же что-то чувствует, страх уж точно.

— И что нам с этим делать?

— Я пока занимаюсь анализом данной проблемы. Когда закончу с работой здесь, мы это обсудим. Конец связи.

Лесной положил трубку.

Стив сел на пол и обхватил голову руками. Очень знакомое ощущение из детства, когда родители оставили тебя в гостях у друзей и обещали вернуться через пару дней, но что-то идет не так, и они сообщают, что заберут тебя намного позже. И все детские планы на каникулы катятся в тартарары, и ты запираешься в комнате, на втором этаже чужого дома, пытаясь побороть обиду и грусть, понимая, что ты бессилен что-то изменить.

«Воеводов собирается вылетать через десять дней. Если Кир не успеет вернуться к этому времени, то они улетят без меня. Я не могу бросить реактор, от меня зависит обеспечение энергией всего „Истока“, но и Лесной не может отказаться от своей задачи, без него ребята просто не долетят до Штатов без навигации, вообще полеты станут почти невозможны. Остается только смириться и надеяться на то, что Лесной успеет.»

22.21 по Московскому времени

База «Исток».

— Чем занят? — Спросила Вика.

Мягкое прикосновение к плечам. Князев чуть подался назад, уперевшись головой в грудь Вики и положил ладонь на ее руки.

— Речь Тимура и наш разговор после натолкнули на размышления. — Саша отодвинул ноутбук и повернулся к девушке.

— И о чем же?

— У нас порядка пятидесяти детей на базе, все разного возраста. Скоро появятся новые, все больше и больше пар образуется, а как введем в эксплуатацию новый семейный корпус, то этот процесс ускорится. Надо уже сейчас думать о системе образования. Начиная с аналога «детских садиков» и заканчивая школой. Людям надо работать и для этого необходимо их освободить. Да и чего греха таить, далеко не каждый родитель хорошо справляется с задачей воспитания. Так что нужно очень тщательно подойти к этому вопросу.

— У нас есть бывшие учителя, можно собрать «допурпурные» учебники, переоборудовать несколько помещений под учебные классы, разделить детей на возрастные группы и готово. Надо только занять их на подольше, ввести дополнительные предметы, более прикладные. Блин, чуть не забыла, надо же еще все эти штуки, что Стив с Киром изобретают, тоже изучать. — Вика селя рядом с Князевым.

— Нет, так не пойдет. Вот вспомни свое школьное образование. Нравилось тебе там? Не думаю. Из всех людей, кого я знал, никто не отзывался лестно о системе обучения в обычных школах. Вот смотри, покажу на примере. Ты любишь оружие, и хорошо в нем разбираешься. Ты знаешь из чего оно состоит, затворные рамы там всякие, спусковые крючки, возвратные пружины, газовые камеры. Знаешь как устроены патроны, из-за чего они стреляют. И, самое главное, ты понимаешь, для чего тебе нужно это оружие, как его применять. А представь если бы тебе сначала показали порох, потом капсюль, пулю, разжевали что это и с чем его едят. Потом через год уже объяснили, что такое магазин, еще через год устройство затвора, и, спустя еще год, прицельные приспособления, ствол и все остальное. А ты — ребенок, у тебя время несется в десять раз быстрее, за день тысяча событий, для тебя неделя — как для нас год по насыщенности. Когда ты перешла к изучению спускового крючка, ты уже напрочь забыла, что такое патрон и как он работает. Сильно бы ты соображала в оружии? Вот и я о том же. — Князев откинулся на стуле и завел руки за голову. — Блин, вот сейчас, когда уже со стороны начинаешь осмысливать всю жизнь до пандемии, понимаешь, насколько неправильно все было организованно, даже та же система образования. Да, цель была благая, занять детей пока родители работают, но как все подавалось, в этом был корень проблемы. Ведь такое фрагменитрование информации полностью убивает способность к целостному видению и анализу общей картины. Не знаю, может кому-то было выгодно, чтобы люди росли, способные видеть только части общего, но не собрать доступную информацию в целостную картину?

— Да, школа, а точнее то, как нас учили, та еще жесть. — Вика закатила глаза вспоминая годы в школьных пенатах. — Например литература, я бы ставила к расстрельной стене, тех кто ввел в школьную программу Достоевского! Да, это классика, его необходимо изучать, но как ребенок, еще не столкнувшийся со всеми тяготами жизни, может понять все мысли, заложенные автором. К тому же его произведения слишком тяжелые и депрессивные для раннего возраста. В десятом классе разбирают «Преступление и наказание», ученикам шестнадцать-семнадцать лет, они еще из родительского гнезда не вырвались, а уже должны понимать мотивацию героя зарубившего свою арендодательницу. Не спорю, детей надо готовить к взрослой жизни, но как их насильно заставляют читать то, что им непонятно, это вызывает отторжение к чтению в общем.

— Это лишь один из примеров. А таких сотни, вся школьная программа на них построена. Сочинения пишут по шаблонам, высказал точку зрения, которая не предусмотрена школьной программой — двойка. Тебя заранее готовят к тому, что твое мнение должно идти только в созвучии с тем, которое тебе продиктовано, шаг вправо или влево — расстрел. Решил уравнение путем, который тебе не преподавали, тебя не похвалят за изобретательность, а влепят опять-таки двойку. Латеральное мышление убивают на корню. — Саша тяжело вздохнул. — Да и большинство предметов, честно говоря, абсолютно не нужны. Система образования не предусматривала личностных качеств учеников, все стандартизированно и усреднено. И если мы хотим что-то изменить, начинать надо с образования. Это фундамент, на котором строится будущий образ мышления человека.

— Вот ты и начал мыслить и говорить как лидер. — Вика обняла Князева и уткнулась лицом в его плечо. — Ты вообще как? Я думала ты на собрании кинешься на Воеводова.

— Да он был прав, я это понимаю. Это больше была вспышка гнева на самого себя, на непреодолимые обстоятельства. На долю мгновения потерял над собой контроль. Я реально был бы обузой, с которой надо нянчиться, да и «Исток» на кого оставить. И от тебя с Женькой не хочу уезжать, вы намного важнее любого «Проталия». — Саша запустил руку в волосы девушки и погладил ее по голове. — Все что я делаю, только ради вас, ты и эта малявка — мой главный мотиватор. Для любых действий нужна причина, стимул, необходимо видеть будущую перспективу, а без вас у меня бы ее и не было. Вот уничтожим мы всю сеть анклавов, построим новое общество в «Истоке» и что дальше? Ради чего жить? А у меня есть вы. Я очень хочу, чтобы у Женьки была счастливая жизнь, и у тебя тоже. Чтобы вам больше не приходилось бояться, сражаться и выживать, чтобы вы наслаждались каждым днем.

— А я и не боялась никогда.

— Вот ты дуреха, такую пафосно-романтическую речь испортила. — Князев чмокнул девушку в лоб.

— У меня просто от патоки чуть все что только можно не слиплось. — Вика скривилась, словно откусила лимон.

— Ой-ой-ой, сама иногда как начнешь, так хоть женские романчики пиши по твоим цитатам.

— Вот ты задница. — Девушка приняла боевую позицию, широко расставив руки. — Ты сейчас нарвешься!

— На что? Ты весишь в два раза меньше меня, если только от смеха помру, отражая твои жалкие попытки атаковать.

Вика хитро прищурила глаза, перехватила запястье Саши и ловко закинула ноги ему на плечо. Надавив бедрами, она уронила его на постель, зажав руку между ног и вышла на прием, называемый «рычаг локтя». Князев, не понимая, что происходит, сначала сдавленно смеялся, воспринимая происходящее за простую возню, но, когда связки на руке затрещали, и кости на локте вдруг стали готовы выгнуться в обратную сторону, он спешно захлопал по ноге Вике.

— Стой! Ты мне сейчас руку сломаешь! — Почти запищал Князев.

— А что это у нас случилось? Ты же сказал, что от смеха помрешь? Что-то не вижу, чтобы ты смеялась. — Колмагорова с лицом победителя уселась на поверженного Сашу.

— Что это было? — Князев потер ноющий локоть.

— Боевое самбо. Мне не надо быть суперсильной или тяжелой, чтобы сломать тебя как тростинку. Все дело в навыках и технике. — Вика скрестила руки на груди.

— Жесть, я же в два раза больше тебя, а сделать вообще ничего не смог. Научишь?

— Хм. Только если будешь хорошо себя вести. Хотя… — Колмагорова сложила губы трубочкой и посмотрела в потолок. — Если тебя натренировать, то я последний козырь сама у себя заберу. А ты у нас мальчик вспыльчивый, вдруг опять потеряешь контроль и кому-нибудь не только руку сломаешь.

— Да ладно тебе. — Князев воспользовался тем, что Вика на секунду потеряла бдительность, и резким движением повалил ее на кровать, навалившись на нее сверху. — Это я раньше такой злой почему был? Потому что драться не умел, а теперь буду уметь, и стану добрый, прямо как крокодил Гена и кот Леопольд в одном флаконе.

— Дурак. — Засмеялась Вика и, притянув Сашу к себе, поцеловала в губы.

[1] Стелларатор — тип реактора для управляемого термоядерного синтеза.

Часть 3

Глава 1

28 ноября

11.12 по московскому времени

Окрестности Геленджика

Воеводов посмотрел на Юлаева и Сахарова, сидящих в салоне конвертоплана. Оба в полном боевом снаряжении, лица скрыты за масками и визорами шлемов, в руках по автомату.

— Итак, — сказал как можно громче. Хоть в конвертоплане и намного тише, чем в самолете, а тем более в вертолете, но низкочастотный гул все равно перекрывает звук, даже идущий из наушников. — Помним, это тренировочный вылет. Ваша задача: высадиться, проникнуть в охраняемое здание, указанное на ваших картах, добраться до определённого помещения, захватить кейс с данными и самостоятельно выбраться до точки эвакуации.

Оба согласно кивнули.

— Я буду видеть все по видео с ваших камер. Как только вы будете на подходе к локации, мы прилетим. Если противник вас заметит и подаст любой сигнал, до того, как вы его устраните — миссия провалена. Успеет открыть огонь — миссия провалена. Вступите в открытый бой — миссия провалена. Не уложитесь в шесть минут после проникновения на объект — миссия провалена. Это ясно?

Опять кивнули.

Хорошо, тогда готовьтесь, мы на подлете к месту высадки.

Тимур поудобнее перехватил автомат и поправил бронежилет. Марк получше затянул ремешок шлема и показал большой палец вверх.

Конвертоплан плавно опустился на небольшую поляну между двух покатых гор. Голые грабы закачали ветвями от нагоняемого винтами ветра. В воздух взмыли клубы опавших листьев вперемешку с грязью. Воеводов открыл боковую дверь и и жестом приказал десантироваться. Первым к выходу добрался Сахаров и, без раздумий, выпрыгнул наружу. Тимур подбежал следом и на секунду застыл, до земли два метра. Вроде не высоко, но, если приземлиться неудачно, можно и ногу сломать. Вдохнув, сиганул вниз. Больно ударило в ноги, бронежилет придавил к земле, но Юлаев, не обращая внимания, подскочил и побежал в сторону леса, быстрее уйти с простреливаемой поверхности.

Марк уже ждал, прижавшись спиной к стволу дерева. Увидев Тимура, он показал направление движения. Юлаев кивнул, и пристроился за спиной друга, взяв под контроль правый сектор, Сахаров же направил ствол в лево. Пробежав с полтора километра, выбирая маршрут по максимально скрытым лощинам, балкам и склонам, добрались до опушки в трехстах метрах от нужного здания. Выбрали удобную позицию для наблюдения, Сахаров вызвался прикрывать, заняв позицию, Тимур прильнул к оптике и начал осматривать здание.

— Северный вход охраняют двое. Южный не видно. Наша цель на втором этаже. Что думаешь, как лучше войти? — Спросил Тимур через гарнитуру связи.

Марк повернулся к зданию и с минуту рассматривал его через оптический прицел.

— По пожарной лестнице на второй этаж, там окно и комната за ним пустая, с закрытой дверью. С этой стороны здания постов наблюдения нет, можно подойти близко, скрываясь за теми домами, потом вон за той насыпью. — Закончив осмотр объекта, сказал Сахаров.

— А что внутри делать будем? Вдруг там в коридоре противники?

— Импровизировать. — Сахаров улыбнулся, и, пригнувшись, двинулся к ложбине, спускающейся к домам.

Тимур поспешил за ним, изредка выпрямляясь и осматриваясь. Достигнув первых построек, сгруппировались: Сахаров пошел на полметра впереди, почти гуськом, Тимур шел прямо позади, почти выпрямившись и прикрывая. Заветная насыпь, до здания рукой подать. Марк вскинул открытую ладонь над плечом, приказав остановиться. Юлаев тут же прижался к стене забора справа и застыл. Осмотревшись, Сахаров показал жест «прикрывай» и переместился к насыпи. Тимур выдохнул и прильнул к автомату, стараясь не упускать из виду окна и углы строения. Хоть миссия и тренировочная, но нервное напряжение как в настоящем бою.

Марк переместился к концу насыпи, быстро оглянулся на Тимура и одним резким рывком пересек расстояние до первого пролета пожарной лестницы. Прижавшись к стене, чтобы не засекли из окон, он махнул рукой. Тимур, приняв команду, повторил маршрут Сахарова и уже через минуту опустился рядом с ним, тяжело дыша, бегать в полном обмундировании и согнувшись намного сложнее чем кажется. Посмотрел на окно на втором этаже и вспомнил показанный Вадимом перед тренировкой план здания, если он не ошиблись с расположением на местности, то до нужного им помещения всего две двери по коридору.

Марк немного высунулся, поведя стволом вверх по пролету лестницы и двинулся вперед, отдав команду «за мной». Тимур выждал, пока Сахаров поднялся до следующего пролета и замер, и гуськом зашагал верх, стараясь ставить ногу плавно, на внешнюю сторону стопы, чтобы не топать по железным прутьям.

Поднялись без приключений и остановились возле окна, которое и служило пожарным выходом, скорее всего здание строили еще до введения нормальных требований по пожарной безопасности, и лестницу прилепили к фасаду просто для галочки. Тимур выглянул из-за края окна и осмотрел помещение, точно чисто, дверь приоткрыта. Кивнул Сахарову, давая понять, что можно заниматься задвижками окна. Марк вытащил из кармана разгрузки инструмент, похожий на широкую стальную линейку, и вставил его в проем между створкой и рамой. Немного покопавшись, он надавил на стеклопакет и окно беззвучно открылось. Тимур продолжал держать дверь на мушке, на случай если кто-то решит войти пока Сахаров перебирается через подоконник. Готово. Оба в помещении, добрались без приключений, даже не заметил никто, еще несколько метров и они у цели. Только как выбраться из закрытой комнаты, не знаю обстановку снаружи? Прижались к стенам рядом с дверью, Марк приложил палец к губам, и достал из кармана разгрузки свернутый кругом толстый провод, с небольшим расширением на одной стороне. Подключив его одним концом к разъёму на шлеме, второй, более широкий, он просунул в щель между створкой и порогом.

— «Видеоэндоскоп! Блин, как я сразу не подумал!» — Подумал про себя Тимур и показал Марку большой палец вверх.

Сахаров чуть улыбнулся и отстегну устройство. Сложив его обратно, жестами передал обстановку за дверью.

«Так, двое, стоят лицом к лестнице, то есть к нам спиной, слева от двери, это хорошо, створка как раз открывается вправо. Ага, понял, на мне тот, что слева у стены, Марк берет того что справа.» — Переведя язык символов руками, понял Тимур и кивнул.

Марк осторожно, придерживая автомат рукой, достал из ножен резиновый тренировочный нож и слегка приоткрыл дверь. Юлаев тоже приготовился, завел Калашников за спину, и вооружился клинком.

Отсчет: один, два, три! Погнали.

Сахаров не спеша открыл дверь и почти беззвучно двинулся к своей цели. Тимур пригнулся, держа нож на изготовке и, крадучись как кошка, пошел ко второму охраннику. До целей метр. Быстро переглянулись, кивнули и синхронным рывком ткнули резиновыми ножами в шеи караульных.

— Офигеть, я вас даже не слышал! — Чуть не выронив из рук автомат, вздрогнул боец от неожиданного «устранения».

— Все, мы трупы. — Улыбнулся второй, поднимая руки вверх.

Юлаев с Марком, не теряя времени, развернулись и направились к двери, за которой скрывалась цель миссии. Добравшись, Тимур взялся за ручку и приготовился открыть, но Сахаров его остановил.

— Воеводов говорил, что в помещении никого нет. — Прошептал Юлаев.

— Сказать он мог что угодно, чтобы посмотреть, как мы будем действовать. Ты никогда не знаешь наверняка, лучше перестраховаться. — Марк подавил желание закинуть в комнату имитацию гранаты, как разучивали на штурмах. Шуметь нельзя, главное выполнить все тихо и скрытно.

Опять эндоскоп, опять щель под дверью. Бинго, у окна в кресле сидит еще один охранник и смотрит что-то на смартфоне. Марк показал жестом Тимуру, что в помещении есть враг.

— Блин, и что делать? Мы только зайдем, он сразу огонь откроет. Как его устранить? Незаметно к нему не подберешься. — Так же шепотом, сказал Тимур, прикрывая рукой микрофон гарнитуры.

Сахаров задумался, прикидывая в голове все возможные варианты. Посмотрел на двоих в «убитых» в коридоре. Эврика!

— Тимур, встань слева от двери и будь готов, я сейчас. — Осторожно ступая, чтобы не выдать себя шумом, Марк вернулся к двоим охранникам, молча стоявшим на месте своей «смерти».

Подойдя, Сахаров отстегнул у одного рацию, игнорируя удивленный взгляд.

— Ребят, все отбой, они спалились, тренировка окончена, двигаемся к транспорту. — Сказал Марк в рацию на общем канале.

Посыпались ответы от разных постов, но желаемого он добился: через несколько секунд из двери рядом с Тимуром, высунулся охранник. Он шел расслабленно, держа в руках только смартфон, автомат болтается на плечевой петле. Юлаев моментально среагировал и приставил к горлу резиновый нож.

— Блин! — Раздосадованный боец хлопнул себя по ноге. — Попался. Даже не сообразил, что это «утка».

— Тим, хватай чемодан, времени в обрез! — Уже не думая о шумовой маскировке, крикнул Марк.

Из рации то и дело доносилось: «не слушать команду», «это дезинформация», «противник проник на объект».

Юлаев выскочил из кабинета, на ходу пристегивая черный кейс, размером с литровую пачку молока к разгрузке.

— Молодцы, хорошо сработали. Сейчас посмотрим, как вы будете выбираться. — Раздался из динамиков гарнитур голос Воеводова.

У всех «убитых» охранников одновременно заговорила рация в режиме громкой связи.

— Противник проник на охраняемый объект и похитил важную информацию. Всем подразделениям перейти к штурму. — Издевательским тоном отдал приказ Вадим.

— Блин! Мы так не договаривались! — Обиженно крикнул Тимур.

— Давай сюда гранаты, и быстро сваливай! — Сахаров подбежал к Юлаеву, и начал срывать у него с разгрузки небольшие цилиндры страйкбольных гранат.

— Что ты задумал? — Не понял действий друга Тимур.

— Вдвоем мы не уйдем. Они по любому нас или зажмут или догонят. Не важно, один ты притащишь кейс или вдвоем, миссию мы выполним. Так что ты уходишь, а я отвлеку всех на себя, давая тебе время уйти. Не ссы. — Улыбнулся Марк. — Это не реальный бой, меня же не убьют, а задачу мы выполним.

Юлаев кивнул и сломя голову бросился к пожарному выходу. Сахаров посмотрел ему в след, Тимур должен успеть скрыться, основные силы «противника» в поселке с другой стороны здания, не успеют отрезать пути отступления.

Подбежав к окну, выходящему как раз к «врагу», выдернул из одной гранаты чеку и выбросил наружу, добавив ей в след очередь из автомата. Комнату наполнил дым от холостых выстрелов, более густого и черного чем от боевых. Главное сейчас привлечь все внимание к себе, пусть думают, что они оба решили отбиваться. Увидел силуэты бойцов, мелькающие между заборов и в проулках. Очень близко, метров тридцать, будут в здании меньше, чем через минуту. Выскочив из пустого кабинета, побежал к единственной лестнице, ведущей на второй этаж. Точно, снижу уже слышен топот ног, человек десять не меньше. Вторая граната пошла вниз. Хлопок.

— Да блин! — Разочарованный голос снизу. — Ну вот, я убит.

Остальные продолжают двигаться вперед. Боковым зрением увидел летящий вверх цилиндр гранаты и на рефлексе прыгнул в ближайшую дверь. Ощутимо ударило по ушам, словно кто-то хлопнул ладонями. Все, он в западне. Второй этаж, в окно не выпрыгнешь, сейчас будут штурмовать комнату, просто закидают гранатами и все. Шаги уже в коридоре, на решение — доли секунды.

Выдохнув, Марк схватил кольца четырех гранат, висящих на груди в пальцы, и выпрыгнул в коридор. Опешившие от такого маневра бойцы, застыли, направив на Сахарова стволы автоматов.

— Ты чего? Мы же тебя, считай, убили. — Спросил стоящий ближе других.

— Как и я вас. — Марк повернулся, показывая гранаты с зажатыми в пальцах, но не выдернутыми чеками.

— Так ты их не выдернул же!

— И что? Был бы реальный бой, выдернул бы. Не очень хочется, чтобы на груди четыре даже страйкбольные гранаты взорвались. Так что вы точно убиты.

Бойцы опустили оружие вниз.

— Вадим, мы выбыли. — Проговорил один в рацию.

— Все что ли?

— Ага. Подумали, что они в здании решили отбиться, а они разделились. Марк нас всех гранатами подорвал, камикадзе, блин.

— Понял. — Воеводов вздохнул. — Двигайтесь к точке сбора.

13.00 по московскому времени

Окрестности Геленджика

Тимур сидит рядом с костром и пьет горячий чай из термоса. Марк, как обычно, держится поодаль скопления людей, рассматривая что-то в голом лесу.

— Эй, бойцы, давайте сюда. — Позвал Вадим, подойдя чуть ближе.

— Сейчас. — Юлаев закрутил крышку и поднялся с раскладного стула. — Разбор полетов?

— А как же. — Вадим посмотрел на подошедшего Сахарова. — С рацией круто придумали, и с эндоскопом тоже. Чья идея?

— Марка, чья же еще. — Юлаев кивнул на друга.

— Понятно. — Воеводов хмыкнул. — Ты объясни, зачем собой «пожертвовал»?

— Задача была доставить кейс, других условий обговорено не было. Мы оказались в патовой ситуации, пришлось выбирать: или завалить миссию, или отвлечь противника на себя и дать уйти Тимуру. Что я выбрал ты сам знаешь. — Сказал Марк и развел руками.

— Ясно-ясно. Не всегда цель оправдывает средства, иногда лучше унести ноги и не выполнить задание, чем добиться необходимого такой ценой.

— Да не было никакой цены. — Отмахнулся Сахаров. — Это же тренировка, я знал что со мной ничего не будет. Не факт, что в реальном бою так же поступлю. Просто придумал возможность, почему бы ей не воспользоваться, тем более тренировку завершили успешно.

— Тут и не поспоришь. — Вадим пристальнее посмотрел на Марка.

Что-то есть в этом худощавом парне с отрешенным взглядом, что-то смутно знакомое и в то же время пугающее. Только вот никак не вспомнить и не понять что, как слово, которое только что собирался сказать и забыл, крутится на языке, а вспомнить никак не можешь. Эта его безбашенность и решительность, способность находить неочевидные способы решения задач, качества, которые редко встречаются в одном человеке. Обычно рубаха-парни не славятся способностью к стратегическому планированию и анализу, а тем более к предварительной подготовке. Но Марк умудряется все это сочетать, даже видеоэндоскоп с собой захватил, хотя ни на одной тренировке об его применении не говорилось. Все-таки не зря еще в «Рассвете» Вадим его приметил. Даже несмотря на переломанную психику, Сахаров порой ведет себя намного более здравомысляще чем обычные люди, тем самым вызывая вопрос: а нормальные ли эти обычные?

— Вадим, как думаешь, сколько времени займет вылазка в «Проталий»? — Спросил Тимур, посмотрев на задумавшегося Воеводова.

— Хороший вопрос. Минимум день уйдет на полет, со всеми остановками, привалами и разведкой. Дальше, как карта ляжет. У нас нет снимков «Проталия», мы даже близко не представляем, что нас там ждет. К острову в океане просто так не подлетишь, неизвестно какими радарами и средствами ПВО они пользуются. Прибудем, будем решать уже на месте. По срокам — неделя, не меньше. А что?

— Да просто интересуюсь? А там сейчас какая погода? — Тимур взглянул в затянутое осенними тучами небо. Из памяти уже стерлось, что оно несколько месяцев назад было фиолетового цвета.

— Обычно в это время там тепло. Градусов двадцать может. Так что надо брать все комплекты одежды. У нас на севере и на Аляске встрянем в холода, прилетим в жару. Шутка ли, путешествие через полсвета. Вы еще джетлаг поймаете не хилый.

— Джетлаг? Это что такое? — Уточнил Тимур.

— Организм немного сходит с ума из-за резкой смены часовых поясов. В Карибском заливе разница с нашим временем девять часов. Там сейчас четыре часа ночи, а наше тело подстраивает циркадный ритм под восход и закат солнца. Так что днем вас там будет рубить спать, а ночью, наоборот, сна ни в одном глазу. — Объяснил Вадим. — Ты вообще бывал за границей.

— Да, один раз был. С родителями в Турцию летали отдыхать. — Юлаев моментально погрустнел.

Воеводов понял, что зацепил за больное и сам вспомнил свою маму. С дня ее смерти гнал эти мысли, как только мог, но они все равно возвращались непрошенными гостями, от которых не избавишься. Приятный и вкусный запах из кухни, мама, как всегда, стоит у плиты и встречает мягкой улыбкой, в которой столько тепла и заботы. Никаких упреков, осуждений, только ненавязчивое переживание: покушал, устал, какие планы? Сердце сжало тупой болью, но на лице не дрогнул ни один мускул. Внутри все кричало и металось, но внешне Вадим оставался непоколебим, хоть и знал, что последствия такого замыкания чувств под замок печальны.

«Боль как пуля — влетела и если ей сразу же дать выйти, то она оставит сквозное ранение, заживет без тяжелых последствий. А если ее запереть внутри, то она начнет рикошетить от внутренних стен твоей эмоциональной брони, превращаю душу в фарш. В итоге от тебя только и останется что эта скорлупа брони, пустая и выжженная внутри.»

21.34 по Московскому времени

База «Исток».

Разложив на кровати всю свою коллекцию оружия, Марк встал и задумался. Необходимо взять минимум, чтобы не превратиться во вьючного осла, но и не потерять в огневой мощи. Первым делом отложил в сторону пистолет Глок-17, раздобытый еще под Ростовом, несколько месяцев назад. Удобный, скорострельный, вместительный магазин, калибр, очень распространённый на Западе, девять на девятнадцать миллиметров Парабеллум, точно не возникнет вопросов с боеприпасами. Верный Автомат Калашникова 74М в тактическом обвесе на планках Пикатинни, с коллиматорным прицелом и подствольным фонарем, комбинированным с лазерным целеуказателем. Да, патрон не такой популярный в других странах, но ничего под стандартный боеприпас НАТО просто нет. Подумав, отложил к выбранному оружию еще и снайперскую винтовку Орсис Т5000 под 308 Лапуа Магнум, хоть и тяжелая, но очень удобная и точная, даже с его стрелковыми навыками можно не переживать о меткости на дистанции четырехсот-пятисот метров. Сложив оставшееся в пластиковый кейс, Сахаров засунул его в шкаф, принявшись чистить и смазывать отобранные стволы.

За прошедшие с пандемии месяцы процедура ухода за оружием стала своеобразной медитацией. Марку очень нравилось расстилать на стол чистое вафельное полотенце, и разбирать любой «ствол» на все составляющие, аккуратно раскладывая их на белой ткани. Смазывать ружейным маслом, прочищать от нагара, грязи и пыли, и, убедившись, что прошелся по каждому миллиметру стальных тел, с хирургической точностью собирать обратно, наслаждаясь тем, как скользят детали по свежей смазке. В эти моменты голова полностью очищалась, все мысли, тревоги и сомнения улетучивались, оставляя Марка в приятном белом шуме. Даже вечно бодрствующий пес ярости забивался в самый дальний конец будки и не высовывал носа.

Раздался стук в дверь, моментально вырвавший из уютного медитативного транса.

— Кто там на ночь глядя? — Пробурчал себе под нос Марк, положил на ткань не дочищенный пистолет и побрел к входу.

Открыв, увидел лучащееся радостью лицо Джавида.

— Здарова! Чем занимаешься? — Спросил Кочарян.

— Да так, к поездке готовлюсь. — Ответил Сахаров, бросив взгляд на стол с оружием.

— Значит не срочное. — Джавид улыбнулся еще шире, хотя казалось уже некуда. — Пойдем.

— Куда это?

— Давай, потопали ко мне в комнату, там сюрприз ждет. — Кочарян потянул за руку.

Марк, еле успев схватить на выходе толстовку, подчинился и пошел следом за другом. Подойдя к двери комнаты, Джавид сделал загадочное лицо и распахнул створку.

— Та-дам!

В комнате горел синий свет от диодной лампы, придавая интерьеру футуристичный вид. На диване, напротив журнального столика, заваленного целыми упаковками чипсов, батончиков шоколада, мармеладных червячков и банками газировки, сидела Аня, сжимая в руках большую чашку пахнувшего на все помещение попкорна. Бросая отсвет на ее кожу, на стене светилась панель телевизора, неизвестно как Джавид умудрился затащить его в комнату, ибо на первый взгляд он размером во всю стену.

— Залетай в обиталище гиков! — Кочарян жестом пригласил войти. — Плейстейшен, Иксбокс, куча фильмов и сериалов, любой перекус на твое усмотрение! Давай оттянемся вместе перед вашим отлетом!

Марк осмотрелся и сделал неуверенный шаг в комнату.

— Я в приставку играл только в детстве, в первую Плейстейшен, и на компьютере немного. — Сказал Сахаров и остановился возле дивана, не решаясь сесть.

— Что ты встал как не родной, давай, приземляйся. — Кочарян плюхнулся рядом и потянул за руку. — Кола, Доктор-Пеппер, Ред Булл? Последние сокровища былой цивилизации, еще какой-то годик и днем с огнем их не сыщешь, так же, как и чипсы с батончиками. Наслаждайся пока есть возможность. Может покрепче что?

— Ты же знаешь, я не пью. — Марк взял банку ванильной Кока-Колы и потянул вверх алюминиевый ключ. Зашипело, воздух наполнился знакомым с детства ароматом.

— Да шучу я. Прекрасно знаю, что тебе пить нельзя. — Джавид подхватил банку Рэд Булла и сделал несколько глотков. — Холодный, красота!

— Попкорн? — Аня протянула чашку. — Слева — сырный, с другой стороны — карамельный. Мы не знали какой ты любишь.

Сахаров кивнул и зачерпнул пригоршню карамельного. Аромат моментально вернул в самые счастливые воспоминания. Кинотеатр «Октябрь» на Арбате, лето, вечер, еле уговорил Миру сходить на премьеру «Джона Уика», она никогда не любила боевики, но этот фильм нашла интересным. Если бы она только знала, что через год Марк точно так же, только без нужных навыков и с уехавшей крышей, пойдет мстить. Только жизнь не кино, и месть закончилась заключением в психиатрическую лечебницу.

— Ты чего завис? — Джавид встряхнул за плечо.

— Задумался. — Марк попытался выдавить улыбку, чтобы не испортить настроение другу.

— Так что фильмы или в приставку?

— Давай лучше поиграем, а то под фильм и не поговоришь. — Марк взял джойстик в руки. — Только что-нибудь не сложное, чтобы я втянуться смог.

— Так и знал, что ты приставку выберешь! Тогда что-нибудь на двоих, погоняем или подеремся? — Джавид вытащил стопку дисков из-под столика.

— Тогда играем на победителя, кто выиграет — играет против меня! — Аня устроилась поудобнее. — Давай Марк, покажи ему, где раки зимуют!

Сахаров взял джойстик, положив пальцы на клавиши, с трудом вспоминая какая за что отвечает. Кочарян запустил игру и уже через десять минут Марк втянулся, войдя в раж и пытаясь обыграть Джавида в его стихии. Совсем не заметил, как перестал думать обо всех проблемах, просто наслаждался, смотрел как мило воркуют влюбленные, получал удовольствие от игры, закидывая в рот кучу вредной еды. Вроде все настолько простое и житейское, но дарит столько приятных эмоций, что именно такой день в жизни и можно назвать в чем-то счастливым. И большую часть этих ощущений дарит не обстановка, и не происходящее, а просто хороший друг рядом, решивший скрасит один из очередных вечеров совместным развлечением.

2 декабря

09.32 по московскому времени

База «Исток».

— Ну что, готовы? — Спросил Князев, смотря на друзей.

На взлетном поле собралась вся «верхушка» базы. Воеводов с Тимуром и Марком в тактической одежде с оружием, но без бронежилетов и касок, вся экипировка уже сложена в готовом к вылету конвертоплане. Федорович беседует со Сталюковым, давая ему последние указания. Мила, только что в который раз перепроверившая аптечку улетающих, стоит рядом с Белозерским и Гаманюком, словно провожающие родители на перроне вокзала. Вика уже не рядом с ней, а держится ближе к Саше, за последнее время она сильно изменилась, нет уже былой суровости и жесткости, стала чаще улыбаться и разговаривать. Джавид с Аней крутятся рядом с Сахаровым, будто в армию его отправляют. Стив рядом с конвертопланом, его никто не трогает. Понимают, что ему сейчас тяжко, еще бы, друзья летят к нему домой, а он, в силу обстоятельств не может покинуть базу. Серго, невдалеке от Воеводова, придерживает Султана, уже порывавшегося запрыгнуть в конвертоплан.

— Готовы, уже давно. — Ответил за всех Вадим.

— Блин, нервничаю немного. — Князев засунул руки поглубже в карманы. Моросящий дождь и ветер пробирают до костей. — Лететь далеко, и не известно, чего ждать в конце полета.

— Не паникуй, разберемся. — Воеводов присел рядом с волкодавом и погладил его по короткой шерсти. — Ну что, Солт, опять я улетаю. Это последний раз, обещаю, больше тебя оставлять не буду. Со мной везде летать будешь, если не побоишься в эту махину лезть.

— Я загрузил маршрут в бортовой компьютер конвертоплана, отметил удобные места для посадки. Запасные батареи лежат в ящике, поменять их проще чем в фонарике. — Сказал Прайс подойдя к Федоровичу.

— «Валькирия». — Ответил Михаил, смотря на летательный аппарат.

— Извините, что? — Не понял Стив.

— Имя ее — «Валькирия». — Федорович ласково погладил обшивку летательного аппарата. — Они же как живые, когда им имя даешь, они характер приобретают. «Валькирия» ей очень подходит. Красивая, воинственная, быстрая. Можно и коротко «Валей» называть, но полное больше подходит.

— Пусть будет «Валькирия». — Прайс посмотрел на техников, обрабатывающих корпус конвертоплана противообледенительным составом. — Старайтесь большую высоту не набирать, в случае отказа любого из двигателей можно перераспределить мощность с других для посадки. Запасные двигателя тоже есть.

— Стив, — Михаил положил руку на плечо Прайса. — Не переживай ты так. Я уже разобрался во всем до последнего винтика. Всю нютрянку изучил, по-другому не умею. Должен знать машину досконально и понимать, как она работает, тем более при таком длительном перелете. Нас же там не встретит команда техников в аэропорту, все на мне. Так что я время даром не терял.

— Хорошо. — Стив вздохнул. — Как же я хочу с вами полететь.

— Вот наладится все, я тебя лично домой отвезу. — Утешил Михаил. — Прямо на «Вале», она уже проверенная будет, обкатанная. На сколько хочешь, на столько и полетим.

— Ладно. — Чуть приободрился Прайс. — Связь будем держать по спутниковому, там один встроен в бортовой.

Михаил усмехнулся, и пошел к техникам, проконсультироваться насчет противообледенительной обработки. Перед вылетом обратно процедуру надо будет повторить, так что лучше заранее запастись и жидкостью, и аппаратом для обработки.

— Ты как? — Спросил Джавид, смотря на невозмутимого Марка.

— Да нормально. — Сахаров пожал плечами. — Ты явно больше меня нервничаешь.

— Есть такое дело. Еще бы, аж в Штаты летишь. Всю жизнь мечтал там побывать, хотя сейчас и смысла уже нет. От того, что я хотел увидеть, почти ничего не осталось. Пустые здания и достопримечательности, забитые мумиями. — Джавид задумчиво посмотрел в даль.

— Если ты так хочешь, потом можно путешествие устроить на мотоциклах, на море. — Ответил Марк, посмотрев при этом на Аню, которой эта идея явно понравилась.

— Времени нет на путешествия. Работы столько, что и за жизнь не справишься, а море — оно и тут под боком есть. Какая разница, Черное оно или Средиземное. — Произнес Кочарян без следа привычного оптимизма.

— Что-то я тебя не узнаю. Где тот Джавид, который сорвал меня в путешествие в Турцию. Или совсем закопался на своих складах? — Марк похлопал друга по плечу. — Не кисни, видишь, уже даже я предлагаю. Летом обязательно куда-нибудь смотаемся. Ты что, не хочешь Ане мир показать? Пользуйся моментом, сейчас не надо год деньги откладывать на отели и покупку билетов, и визу никто не спросит.

— Вот прилетишь, я тебя помощником своим сделаю. По лесам тебе уже лазить не надо будет, анклавовцев ловить, займешься по-настоящему полезным делом. Вместе разгребемся быстрее и махнем на юга. — Нашел выход из ситуации Кочарян. — А Аня сама нас куда хочешь домчит, она летать уже так научилась, что любого пилота уделает.

— Ну до Федоровича мне еще как в интересной позе до Парижу ползти. — Усмехнулась девушка. — Но так уж и быть, устроим вам полет первым классом, только без стюардесс и шампанского обойдетесь.

— Нам одного ноута, чипсов и Колы хватит. Кстати, — Джавид повернулся к Стиву. — А в конвертоплане есть розетка на двести двадцать?

— Зачем тебе розетка? — Ответил за Прайса Князев. — Возьми запасной аккумулятор к ноутбуку и тебе всю Землю облететь хватит.

— Точно, тупанул что-то. Никак не привыкну к свободе от проводов.

— Вот и я том же. — Саша мечтательно посмотрел на летательный аппарат. — Эх, мы же сможем и аэропорты открыть, и летать между континентами. Красота! Больше всего скучал по этой предполетной атмосфере. Так и хочется всю эту волокиту пройти: досмотр на входе в аэропорт, регистрация, сдача багажа, скитание по дюти-фри, ожидание в «чистой зоне». Раньше бесило до скрежета зубов, а сейчас прямо мечтаю об этом.

— Может тебе еще очередь в магазине или МФЦ организовать? Переполненную маршрутку, давку в метро, двухнедельное ожидание записи на прием врача? — сказал Джавид, прищурившись.

— Да какие маршрутка метро, ты о чем, он там ни разу в жизни не был. Машина с личным водителем и первый класс самолета. — Усмехнулся Марк, тем самым вызвав удивление друзей.

— О, а ты у нас теперь в Петросяна заделался? — Саша посмотрел на Сахарова и вскинул брови. — Выздоравливаешь прямо не по дням, а по часам, скоро таким темпом первый стенд-ап клуб в «Истоке» откроешь. И вообще, ты знаешь как это отвратительно, машина с водителем и первый класс? Стоишь в тех же самых пробках, что и челядь, в самолете обычно Моет Шандон наливают — копеечное пойло, нет бы Кристалл. Одни страдания, вам в метро такое и не снилось.

Засмеялись даже те, кто не участвовал в разговоре.

— Это тебе уже в пору «Камеди клаб» организовывать. — Ответил Джавид. — Нам до твоих юмористических способностей далеко.

— Ну нет уж, увольте. — Отмахнулась Вика. — Он язвить начинает только в очень раздраженном состоянии. Вам то смешно, а мне потом его брюзжание весь вечер слушать.

— Придется смириться. — Князев, не стесняясь, обнял Колмагорову. — Такова судьба спутницы комедианта.

Очередная волна смеха разрядила напряженную предполётную атмосферу. Даже вечно хмурый Воеводов не сдержался и улыбнулся.

— Вот покончим с «Проталием» не только стенд-ап клуб организуем. — Мечтательно вздохнул Джавид. — Представляете, как мы жить начнем? Такая свобода, делай что хочешь, не надо пахать каждый день, чтобы заработать на еду и крышу над головой. Не надо покупать билеты, проходить ад получения виз. Путешествия, походы, необычные места на планете, любой досуг, какой заблагорассудится!

— Насчет любого досуга. Тафар с Агнией с тобой бы не согласились. — Присоединился к разговору Стив, обескуражив друзей своими словами. Никто не понял, всерьез он говорит, или шутит. — Ребята тоже хотели проводить время, так как им нравится, но не получилось, не срослось.

— Так, Стива в «Камеди» не берем. — Нарушил повисшую паузу Князев. — Нам невдомек загадочный американский юмор.

— Разница культурного кода, что поделаешь. — Наигранно вздохнул Прайс. — Это я еще про афроамериканцев шутить не начал.

— Оу-оу-оу, полегче парень. — Джавид выставил руки перед собой в защитной позе. — На святое покушаешься?

— На твоих предков что-ли? — Не понял Прайс.

— Вообще-то светоч Русской литературы — Александр Сергеевич Пушкин, тоже частично негр. Так-то поосторожнее с этим.

— Хватит уже. — Подавив приступ смеха, сказала Аня. — У меня уже живот болит смеяться.

— Да, давайте сворачивать наше «Кривое зеркало». — Князев с трудом прекратил смеяться. — К серьезному делу готовимся.

— Все правильно делаете. — Воеводов, перестав гладить собаку, подошел ближе. — Вы еще не слышали, как вояки перед заданием хохмят, там любой Харламов и Воля обзавидуются. Есть такая примета серди спецов: чем проще и легче ушел на миссию, тем глаже она пройдет.

— Отлично, значит не нарушаем традиции. — Саша поочередно посмотрел на небо и на конвертоплан. — По коням?

— По коням. — Воеводов пожал руку Князеву и забрался в «Валькирию», на ходу попрощавшись со всеми остальными.

За ним последовали и Тимур с Марком, подходя к друзьям и обнимая их, так словно улетают на год, а не на несколько дней. Последним в конвертоплан залез Федорович, и, получив разрешение на взлет, запустил двигатели. Провожающие отступили от «Валькирии», прикрываясь от тугих потоков воздуха. Летательный аппарат плавно оторвался от земли и со скоростью лифта начала набирать высоту, словно не хотел покидать отчий дом. Когда конвертоплан поднялся на сотню метров, винты на крыльях повернулись в горизонтальное положение и «Валькирия» устремилась вперед.

— Ну давайте, ребят, ни пуха, как говорится. — Сказал в след улетающим Князев, крепче обняв Вику.

Часть 3

Глава 2

2 декабря

07.01 по московскому времени

Воздушное пространство

Краснодарский край

Марк проводил взглядом проплывающее под брюхом конвертоплана бурые горы и отошел от иллюминатора. Ничего интересного, безжизненный и унылый пейзаж. Начало зимы со своим шармом увядания лишь подчеркнуло более депрессивными красками тоску и горесть, раскидав их по картине гибели человечества. Голые деревья стыдливо трясут ветвями, столпившись вокруг домов, превратившихся в братские могилы. Гудят ветром в ветвях, словно оплакивают близких на похоронах. Первые месяцы после эпидемии буйные и жизнеутверждающие краски лета оттеняли траурную атмосферу, бьющая ключом природа будто отказывалась замечать смерть одного из видов. Наоборот, словно вдохнула полной грудью, развернула плечи и воспряла от тяжело гнета. Но сейчас, с приходом зимы, словно прошел посттравматический шок, и она осознала потерю, поливая землю дождями слез, завывая ветрами и со злостью срывая так не подходящие трауру яркие краски.

Усевшись обратно в кресло, Сахаров открыл передний карман рюкзака. Покопавшись, выудил смартфон, тот, который раздобыл в Москве, сразу после того, как выбрался из больницы. Именно тогда и встретил Джавида, так что возможно этот телефон спас ему жизнь. Включил, аккумулятор заряжен полностью. Почти никогда им не пользовался, лишь во время поездок на мотоцикле в роли навигатора. Стив успел поколдовать над смартфоном, заменив батарею, так что о зарядке можно забыть минимум на месяц. Открыл музыкальный проигрыватель. Удивился, обнаружив свой плейлист пятилетней давности, но потом вспомнил, что телефон синхронизирует всю информацию из облака, когда входишь в свою учетную запись. Скорее всего, когда включил первый раз и еще был жив интернет, телефон успел зацепить эти крпицы прошлой жизни. Вставив капли беспроводных наушников, нажал кнопку «плей». Что заиграет — без разницы, доверился рандому. Песню узнал по первым же нотам — «Street spirit» группы Radio Head, идеальный саундтрек к пейзажу за окном. Закрыл глаза и откинул голову на подголовник, позволяя музыке унести себя на волнах ностальгии.

Воеводов, посмотрев на Сахарова и такого же задумчивого Юлаева, не стал беспокоить ребят и перебрался в кабину к Михаилу.

— Как полет?

— Да как по маслу. — Ответил Федорович, расслаблено держа одну руку на штурвале. — Большую часть за меня автопилот делает, я лишь так, контролирую.

— Ясно. Где первое приземление планируешь сделать?

— В Хабаровске. Как раз половина пути, семь тысяч километров. По прямой вышло бы быстрее, но мы по дуге обогнем Казахстан и Монголию. К вечеру доберемся. Там и размяться можно будет, я «Валькирию» как раз проверю, после такого длительного и непрерывного полета. Да и вам лучше будет на твердой земле хоть полчасика постоять, а то с непривычки шатать будет, как на палубе в качку.

— Ничего, не в первый раз летаю, а пацанам полезно вестибулярный аппарат потренировать. — Воеводов повернулся и посмотрел в салон. — Хотя Марку вообще по борту. Он при перелете в Москву спал как младенец.

— Да он вообще непробиваемый, всегда спокойный и отрешенный какой-то.

— Это ты его еще вне себя не видел. Даже я его в таком состоянии опасаюсь.

— Ну раз уж ты его опасаешься, то у меня вообще нет желания его таким лицезреть, пусть лучше спокойным и остаётся. — Михаил улыбнулся и повернул штурвал, закладываю 'Валькирию в поворот.

База «Исток».

— Вот и улетели. — Вздохнул Князев, смотря в пустое хмурое небо.

— Скоро вернутся. — Ответил Серго, поглаживая сидящего рядом Султана. — Саш, я на базу под Майкоп погоню, возьму с собой пятерых. Надо быть готовыми к запуску.

— Хорошо, без вопросов. — Князев повернулся и посмотрел на разбредающихся друзей.

— Пса с собой забрать или здесь оставить? — Спросил Абухба.

Князев посмотрел на алабая, пес сидит спокойно, с грустными глазами смотрит вдаль, словно где-то там видит улетевший конвертоплан.

— Оставь здесь, хозяина встретит, как тот прилетит, да и тебе мороки меньше будет. — Ответил Князев.

— Да, пусть лучше у нас тут будет, я за ним присмотрю. — Вика присела и подозвала волкодава к себе.

На удивление Султан послушно подошел и спокойно дал себя погладить.

— Жене он понравится. Ты бы видел, как она за белками бегает, а тут такой большой и хороший песик. — Вика потрепала пса по загривку, и ему это явно понравилось.

— На этом и порешаем. — Серго пожал руку Князеву и кивнул Вике. — Ладно, я поехал. Вертолет гонять не надо, не люблю я их. Потом еще пару часов голова кружится.

— Без проблем. Ты только на связь почаще выходи, что там как продвигается. Не пропадай. — Князев проводил Серго взглядом и повернулся к Вике.

— Нервничаешь? — Спросила девушка.

— Есть немного. Считай один тут за старшего остался, если Рому не считать.

— Про Бориса с Белозерским забыл, и Мила еще.

— Они, конечно, помогают, но стараются в общие дела «Истока» не лезть. — Князев присел рядом и тоже погладил Султана. — Так что теперь мне за все отвечать, а это немного страшно.

20.02 по московскому времени

Поселок Криница

Отпустив работников по домам, Стив закрыл произведственный цех и решил подняться наверх. Живот урчит еще с обеда, надо бы хоть что-то съесть, а то недолго и гастрит заработать, последний раз завтракал еще утром. Изжога от кофе уже доконала, но найти у Лесного что-нибудь в аптечке надежды нет, вообще не известно, есть ли у него аптечка или нет. Поднявшись в главный холл уже было пошел в сторону кухни, думая о том, что вся еда у Кира пресная и безвкусная, как вспомнил о «Лимоне».

Тут же повернул к реактору, и ускорил шаг, почти перейдя на бег. Едва не забыв о защитных очках, подбежал к двери, но в последний момент опомнился и натянул на голову тугую резинку с затемненными линзами. «Солнце в бутылке» пылает намного ярче обычного, видно даже от входа. Свет заливает реакторный зал, что почти не видно очертаний предметов. Прикрыв глаза рукой, Прайс подошел к пульту управления. На табло — восемьдесят один процент, почти предел. Достав телефон из кармана, решил набрать Лесного, предупредить, но спутниковый показал отсутствие сигнала — слишком много радиоэлектронных помех от перегруженного «Лимона».

— Алло, Кир? — Протараторил Стив в трубку, поднявшись обратно в холл.

— Да, слушаю.

— На табло уже больше восьмидесяти процентов. — Голос Прайса дрожит.

— И? Я же тебе говорил, связаться, когда будет девяносто. Восемьдесят — позволительный предел. — Сухо продекламировал Лесной.

— Но реактор так ярко светится, внизу даже телефон не ловит.

— Это нормально. Не паникуй. Ты сильно отвлекаешь, я на завершающем этапе. Завтра готов к перелету в Дармштадт, в Европейский центр управления космическими полетами. Подготовь двух операторов, чтобы были готовы взять на себя управление.

— Дармштадт? Это где?

— Германия.

— А это не опасно? Мы не знаем какая обстановка в Европе с анклавами. — Стив нервно переложил телефон к другому уху.

— Я проектировал конвертопланы специально для скрытых полетов, не забывай. Ни одно ПВО не увидит, только визуальное обнаружение. Анклавам не нужны центры управления полетами, они не сильно беспокоятся о спутниках, так что это безопасно. — Лесной не изменял своей манере разговора.

— Может к тебе прислать пару вертолетов охраны с людьми?

— Тогда нас точно обнаружат и ликвидируют. Стив, обо мне не беспокойся, я все просчитываю на несколько шагов вперед и в глупую авантюру не полезу. Твоя задача сейчас — контролировать «Лимон». Следи за показателями. Завтра выйду на связь, когда буду готов к вылету. До свидания.

Прайс убрал телефон. Несмотря на пустой желудок, есть перехотелось вовсе. Он вернулся в реакторный зал, и уставился на шкалу перегрузки реактора, дергаясь каждый раз, когда деление поднималось на одну десятую процента.

22.49 по местному времени

15.49 по московскому

Аэропорт города Хабаровск

— Так, ребят, готовимся к посадке. — Сказал Михаил в гарнитуру, высматривая место для приземления через камеры ночного видения. Из-за сплошной темноты и пурги видимость почти нулевая.

Туша здания аэропорта расстелилась перед ними титаническим левиафаном, выброшенным на бетонный берег и раскидавшим в стороны щупальца телетрапов. Тимур с Марком, в касках, теплых куртках и лицах, спрятанных за балаклавами, согласно кивнули, словно Федорович мог видеть их затылком.

«Валькирия» плавно опустилась на площадку, сметая мелкий, больше похожий на муку, снег. Воеводов придвинулся ближе к двери.

— Я пойду первым. В здании, судя по всему, никого нет, но лучше проверить. Когда подам сигнал, выдвигаетесь за мной. — Вадим повернулся к Михаилу. — Пока не глуши, если что, будь готов улетать.

Федорович снизил скорость винтов до минимальной, позволяя Воеводову выбраться из конвертоплана. Спрыгнув на бетон, Вадим поежился от моментально пробравших до костей порывов ледяного ветра. Включив на шлеме ПНВ, он двинулся к раздвижным дверям терминала, держа автомат наготове. Раздвинув створки с усилием, Воеводов проник внутрь и, сдвинув край балаклавы, вдохнул полной грудью. Нос тут же прошиб запах старой кожаной одежды, очень знакомый запах. Уже предполагая, что ждет впереди, Вадим поднялся по лестнице в зал ожидания чистой зоны.

Конус света фонаря выхватил из темноты множество высушенных человеческих мумий. На скамьях, на полу, лежащие на свернутой одежде и чемоданах, застывшие в мученических позах, искореженные предсмертными муками. Воеводов зашагал по проходу между креслами, переводя луч света с одной стороны на другую. Тел несколько сотен, даже в часы пик аэропорты не на столько заполнены людьми. Натянул маску обратно на лицо, чтобы хоть немного притупить запах и развернулся обратно.

— Что там? — Спросил Тимур, как только Воеводов залез обратно в «Валькирию».

— Жертвы эпидемии, несколько сотен. Весь зал ими завален. — Вадим снял каску и протер лицо ладонью.

— Откуда они там? — Марк бросил быстрый взгляд на темнеющее за иллюминатором здание аэропорта.

— Не знаю, может, ждали эвакуацию, или просто пытались сбежать из умирающего города. — Воеводов тяжело вздохнул. — Миш, мы дальше полететь не можем?

— Нет. Пурга сильная, видимость нулевая. Лучше переждать здесь, днем всяко лететь проще. — Ответил Михаил.

— Ладно. Тогда ночуем в конвертоплане, спим по очереди: двое на карауле, двое спят. С рассветом взлетам. Кто хочет в туалет, выскакивайте сейчас, до утра больше двери открывать не будем, экономим тепло, чтобы не жечь батареи.

Тимур с Михаилом, застегнув куртки, двинулись к двери. Марк, не теряя времени, разложил кресло и, подложив под голову сумку, уснул.

23.18 по московскому времени

База «Исток»

— Точно уверен, что камер здесь нет? — Спросил Виктор, опасливо осматривая помещение гаража.

— Точно. — Ответил невысокий и широкоплечий Сергей. — Когда был в комнате наблюдения, специально высматривал, где их не поставили. На улице собираться — жопы отморозим.

— Что правда, то правда. — Потер плечи руками Потап. — Похолодало знатно.

— Какие новости? — Витя осмотрел собравшихся.

— Я зарисовал все маршруты патрулей, запомнил алгоритм их движения. Каждый час меняют частоту объездов, чтобы никто не вычислил. Раздобыл глушилку, такую же, как на дроны ставят. Врубил ее и в радиусе пятисот метров вся связь глохнет. Пригодится. — Отчитался Сергей. — Вова сейчас в патруле, сегодня в разные смены попросились, чтобы я смог с вами встретиться.

— Это правильно, а то мы уже задумываться начали. — Витя достал из пачки сигарету, и пожевал губами фильтр.

— Задумываться? — Сергей напрягся. — Ты лучше думай, как нам потом отсюда убраться, подозрительный ты наш. Так-то мы с Вовой первыми на твой план подкинулись, задумался он.

— Да все, не пыли. Сам понимаешь, что все на нервах, считай, под прикрытием работаем. — Виктор осмотрелся еще раз и подкурил. — У тебя что?

— С взрывчатым веществом закончил, детонаторы доделываю. — Сухо ответил Потап. — Уже можно начинать закладывать.

— Завтра и приступлю. — Семен уселся на стоящую рядом стопку шин. — А то уже несколько дней назад сверлить закончил.

— Ни разу не спалился? Никто вопросов не задавал? — Поинтересовался Виктор.

— Нет, я там каждый раз новые истории придумывал, и по ходу хорошо получалось, раз никаких подозрений не вызвало.

— Ну и отлично. Тогда начинаем завтра растаскивать в рюкзаках и потихоньку укладывать. Жалко этих упустили. — Махнул рукой Виктор.

— Воеводова что ли? — Спросил Потап.

— Ну а кого же еще. И Юлаева с психом этим. Самые опасные из всей этой шайки. Воеводов и в одиночку может такой кипишь устроить, что мало не покажется, а вместе с этими, так вообще, полноценная ДРГ получается.

— Ничего, как рванем тут все, они сразу обратно прилетят, а мы их на подлете снесем из ПВО. Они же ничего подозревать не будут. — Сказал Сергей и цокнул языком.

— Башку ты себе только снесешь. Это Воеводов, он всегда и все подозревает. Будешь сидеть и ждать его с «Иглой» а он подкрадется к тебе сзади и глотку перережет. Или ты думаешь, что он прямо так тебе и полетит прямым ходом на летное поле? — Виктор повернулся к Сергею и навис над ним.

— Ну может и полетит, ты то откуда знаешь? Лепишь из него тут Джеймса Бонда, хотя он вояка простой. — Насупился Сергей.

— Вояка простой… Ладно, расходимся, а то разговор уже куда-то не туда пошел. — Витя затушил бычок и предусмотрительно убрал его в карман. — Через три дня встретимся здесь же.

3 декабря

9.02 по местному времени

02.02 по московскому

Аэропорт Хабаровска

— Подъем, соня, пора вылетать. — Михаил потряс спящего Тимура за плечо.

Юлаев продрал глаза и, стянув с себя одеяло, сел в кресле. За иллюминатором уже относительно светло, но из-за снега не видно почти ничего. Вадим с Марком вдвоем нагнулись над планшетом, повторно изучая побережье Мексиканского залива.

— Иди, отливай, умывайся и взлетаем. Перекусишь уже в полете. — Заметил просунувшего Воеводов.

Дверь конвертоплана с шипением открылась. Юлаев шагнул наружу, сразу же попадя в рой кусачих белых мух. Здание аэропорта почти не видно из-за метели. Спешно справив нужду и протерев лицо снегом, Тимур запрыгнул обратно.

— Ну и дубарь там. Сколько градусов? — Спросил он.

— Минус двадцать восемь. Тепло для этих мест. — Ответил Михаил.

— Да ну его на фиг, такое тепло. У нас в Геленджике такой мороз — аномалия. Я и не помню, чтобы было такое. Как тут люди вообще живут? — Юлаев набрал кружку воды и принялся чистить зубы.

— Ты еще в Якутии не бывал, вот там действительно холодно. Южные люди там вообще с ума сойдут, при минус пятидесяти. — Усмехнулся Воеводов.

— Южные люди… Сам то в Бетте вырос, под Геленджиком, считай земляк, а говоришь так, словно всю жизнь в тайге прожил. — Пробубнил Тимур, не вытаскивая щетку изо рта.

— Я в Сургуте шесть лет жил, хорошо знаю, что значит мороз. — Парировал Вадим. — Ладно, Миша, взлетаем. Хватит тут рассиживаться.

— Принял командир. Только медленнее лететь буду, не быстрее пятисот километров в час, больно погода веселая. Если бы не нужда, вообще советовал бы переждать такой снегопад.

— Ну что же поделать, нет у нас времени. Ничего, и так долетим. — Вадим перебрался в кабину пилотов. — Буду штурманом, если что по звездам ориентироваться умею.

— Ладно, Магелан, полетели. — Федорович потянул штурвал, поднимая «Валькирию» в небо.

Воеводов, проследив за маневрированием между телетрапами, достал из кармана спутниковый телефон.

— Ало, Князев на связи. — Ответил Саша на звонок. — Тебе делать нечего, так поздно звонить?

— У нас здесь уже утро. Это вы там седьмой сон видите. Как у вас обстановка?

— Все в норме. Прайс в Кринице. Серго стартанул на вашу базу, готовить ракету к запуску. Мы крутимся, как обычно: стройка, огороды, животина, производство. Ничего нового. У вас как полет?

— Немного выбиваемся из графика. Пришлось переночевать в Хабаровске, метель не позволила продолжить полет ночью. Уже в воздухе, сегодня планируем добраться до берегов Тихого и сделать следующую остановку в Анадыре, перед перелётом над Беринговым проливом до Сент Майкла.

— Хорошо, держите в курсе. Здесь народ за вас переживает. Передавай привет этим двум оболтусам.

— Непременно. — Вадим отключился и убрал телефон, продолжая смотреть в молочно-белую завесу, рассекаемую носом «Валькирии».

08.12 по московскому времени

Поселок Криница

Телефонный звонок застал Стива в производственном цехе. От неожиданности Прайс выронил из рук рабочий планшет, забыл отключить на спутниковом звук и громкая мелодия звонка напугала.

— Да, алло.

— Приветствую, Стив. — Голос Лесного, как обычно, безэмоционален. — Подключай операторов к моему конвертоплану, я готов к вылету. Координаты уже загрузил в бортовой компьютер.

— Понял, сейчас сделаю. — Прайс положил трубку и тут же достал смартфон.

Связавшись с операторским центром, попросил Аню, как одну из лучших летчиц, лично доставить Лесного в Европу, с обязательной подстраховкой вторым пилотом. Разговаривая, поднялся наверх и заварил себе чашку кофе, уже шестую за день, аппетит со вчерашнего дня так и не вернулся. Уселся за ноутбук, задав главной нейросети задачу проконтролировать целостность коридора покрытия сети для пилотирования до Германии, который создал накануне. Пальцы с трудом попадали по клавишам. К нервозу из-за состояния реактора добавился тревога за Лесного. Перелет на такое большое расстояние над чужой территорией очень рисковая операция, а пассажир — бесценен. Если с Лесным что-то случится, то справиться с «Лимоном» в одиночку он не сможет, а без электроэнергии «Исток» и все его жители просто обречены.

Вывел на экран маршрут полета и нынешнюю позицию конвертоплана Лесного, наблюдая, как красный кружок медленно движется по карте. При пересечении границы Беларуси нервное состояние усилилось. Ожидание тянулось бесконечно долго. Когда летательный аппарат вошел в воздушное пространство Германии, Стив уже не смог сидеть на месте, начав расхаживать кругами вокруг ноутбука и жалея о том, что не набрал у Милы успокоительных.

Тревожный звонок сигнализации вернул в реальность. Пространство холла озарил красный свет от лампы под потолком, окрасив все в кровавые тона и превратив привычный уже зал в жуткую декорацию из фильмов ужасов. Пронзительная трель врезалась в уши.

Прайс сначала не сообразил, чем вызвана эта сирена.

«Блин, реактор!» — Осознание, как пощечина, моментально сбило всю нервозность.

Стив сломя голову побежал в реакторный зал и, открыв дверь в смотровую комнату, застыл в изумлении. Даже через толстое стекло пробивался свет такой силы, что все окружающее тонуло в белом зареве. Наощупь, с закрытыми глазами, Прайс нащупал стойку с очками и натянул их на ходу. Воздух рядом с «Лимоном» ионизировался, заставив волосы на коже подняться дыбом. Прикрываясь рукой как от сильного ветра, Стив дошел до панели управления. Девяносто шесть процентов.

«Черт! Утром же было всего восемьдесят пять!»

Достал из кармана спутниковый телефон, забыв, что он здесь не ловит. Пришлось бегом возвращаться наверх.

— Кир, Кир! Реактор! Уже девяносто шесть процентов! — Закричал Прайс в трубку.

— Сколько? Немедленно делай сброс! — В голосе Лесного проскользнул откровенный страх.

— Как?

— Я тебе уже говорил, для этого выведен аварийный включатель. Быстрее не теряй время.

Стив бросился обратно в реакторный зал. От бега по коридору уже колет в боку, пот струится по лицу. Добежав до входа, вспомнил про защитные очки и уже было подался к месту их хранения, как вспомнил что не снимал их. Быстрее к «Лимону». Дактилоскопический замок, как назло, открывает дверь слишком долго. Прайс несколько раз ударил в стальную створку, подгоняя, и не дожидаясь полного открытия, проскользнул внутрь.

Воздух в реакторном зале нагрелся от яркого излучения. Прайс бросился к панели управления, издалека увидев цифру девяносто девять. Бросив все силы своего организма на бег, почти влетел в стойку управления реактором и, когда уже было занес палец над кнопкой аварийного сброса, «Лимон» сверкнул импульсом, похожим на взрыв тысячи салютов прямо перед глазами.

Стив застыл. Вокруг полная темнота.

«Я ослеп? Что произошло?»

Нащупав в кармане смартфон, вытащил его и посмотрел на экран. Нет, зрение не потерял, экран телефона светится, только связи нет. Подсвечивая себе обратную дорогу, вернулся на верхний этаж по погруженному в тьму зданию. Связь не появилась и наверху.

— Господи, что я натворил… — Прошептал Стив, рухнув на колени.

10.07 по московскому времени

База «Исток»

— Два новых корпуса уже полностью ввели в эксплуатацию. Через три-четыре дня будет хотов к заселению семейный. — Борис показал пальцем на план строящегося здания, развернутого на столе. — Как раз вы с Викой и Женей сможете в нормальную квартиру переехать, трехкомнатную. А то не дело это, в одной всем ютиться.

— Главное людей расселить, а то живут по трое в одном номере. — Ответил Князев, прикидывая, где еще в «Истоке» можно построить новые здания. Места осталось не так много, придется расширять забор.

— Да нам после общин и такие условия — райские кущи. — Сказал Белозерский, так же рассматривая план. — Не переживайте, мы все понимаем, что вы не можете моментально дать индивидуальное жилье, поэтому и трудимся, как при коммунизме, перевыполняя планы.

— Переусердствовать тоже не надо. Здоровье в наше время, одна из главных ценностей. Врачей — раз два и обчелся, всех выходить не смогут. Так что берегите людей, не перегружайте. — Князев выпрямился и посмотрел в окно.

В эту секунду свет в помещении моргнул и погас, лишь тусклый свет пасмурного неба слегка разгонял сумрак помещения.

— Что это? — Саша посмотрел на лампы, словно на них написан ответ. — Что произошло?

— Не знаю. — Борис осмотрелся по сторонам. — Может ремонтные работы какие в корпусе проводят?

— Без предупреждения и в административном? Нет, такого не может быть. — Князев достал из кармана смартфон. — Сейчас с Прайсом свяжусь и узнаю.

Но смартфон показывал отсутствие сигнала.

— Что за чертовщина? — Саша нервно бросил телефон на стол. — Ладно пойду разберусь.

Коридор, почти полностью погруженный в темноту, уже вышли люди из кабинетов, озираясь по сторонам, светя телефонами и спрашивая, что случилось. Саша направился к вестибюлю корпуса, постоянно смотря на экран смартфона, в надежде, что связь появится.

Несмотря на холодную погоду, площадка перед административным корпусом уже забита людьми. Лица напуганные, галдят, спрашивают. Со всех сторон доносится: «Что со светом, почему электричество отключилось, это надолго?»

— Да блин. — Выругался в голос Князев и двинул к первому жилому корпусу.

Мозг разрывается от круговерти мыслей. «Что произошло? Временная неполадка или надолго? До Стива не дозвониться. Ждать пока он приедет, или ехать в Криницу? Черт, а вдруг реактор взорвался? Лесного то нет, может Прайс там накосячил. Что теперь делать без электричества?»

В раздумьях не заметил, как дошел до «детского садика». Открыв дверь, сразу же увидел Вику, разговаривающую с Татьяной Сергеевной. Заметив Сашу, Колмагорова развернулась и поспешила к нему.

— Что произошло? — Спросила девушка.

— Сам пока не знаю. Как Женя? — Князев посмотрел через плечо Вики на детей, играющих в соседней комнате.

— Все нормально, они даже не обратили внимания. Со Стивом уже связывался?

— Как? Телефоны не работаю, рацию он давно перестал с собой возить, а туда наши не добивают.

— Так Лесной же с вами выходил на связь через рацию до того, как вы «Исток» организовали.

— Точно! Как я сам не подумал? Погнали в комнату связи.

Поговорив с преподавательницей, Князев попросил её держать при себе рацию и заверил, что заберет Женю вовремя. Распрощавшись, почти бегом направились обратно в административный вместе с Викой. Народ перед корпусом так и не расступился, и Саша понял, что их необходимо успокоить.

— Так, все внимание! — Князев поднялся на ступени корпуса и закричал во все горло. Толпа притихла. — Мне пока не известно, что произошло. Сейчас как раз этим и занимаюсь. Идите по комнатам, не стойте на улице, еще не хватало, чтобы заболели. Сеть пока не работает, так что поддерживаем связь через рации. Как только выясню причину отсутствия энергии, сразу сообщим. У кого работа не зависит от наличия электричества, возвращайтесь на рабочие места. И не переживайте, все проблемы решаемы, не с таким сталкивались.

Люди согласно закивали головами и начали расходиться в стороны.

«Народ успокоил, а вот кто меня успокоит?» — Подумал про себя и уже собирался идти в задние, как заметил пробирающихся через людей Сталюкова с Борисом.

— Саш, привет. — Поздоровался Роман. — Свет вообще везде потух.

— Да я уже в курсе. Сейчас со Стивом свяжусь, узнаю в чем причина. — Князев повернулся к Борису. — У нас генераторы есть?

— Конечно. Но на всю базу не хватит. — Ответил Гаманюк.

— На всю и не надо. Один подключите к антеннам и головной радиостанции, другие на кухню и холодильники. Проследите, чтобы в корпусах сохранялось тепло.

— Подключим к системам котлы на газу. Первым делом надо тащить топливо со всего края. — Сказал Сталюков.

— Аккумуляторы экономьте. Не используйте машины на батареях, надо ставить их для летательных аппаратов. Берите машины на ДВС и устройте рейд по всем топливным базам. Пропан, дизель, бензин. Все что найдете, гоните сюда. Нам нужно как можно больше. Не известно надолго отключение или нет. Если сегодня восстановится подача электричества, то пусть стоят на всякий случай. Скоро зима, и такие перебои надо избегать. Мы то согреемся, а вот скот, птицу, теплицы и гидропонные установки без тепла и света не оставишь. — Князев посмотрел на хмурое небо, представляя, что вот-вот пойдет снег по московской привычке.

— Хорошо. Ты только держи в курсе, что там и как. — Роман развернулся и быстрым шагом удалился в сторону гаражей, вместе с Борисом.

Князев с Викой, добравшись до комнаты связи, первым делом проверил радиостанцию и облеченно выдохнули. Даже ее успели снабдить новым аккумулятором, так что должна проработать несколько дней без генератора.

— Прайс? Стив, Князев на связи… — Саша застыл с рацией в руках, ожидая ответа.

— Александр? Это Женя, начальник производственной бригады. Тебе Стив нужен? — Ответили из динамика.

— Да. Где он? Что вообще у вас там происходит?

— Мы сами не знаем. Прайс поднялся наверх и потом погас свет. Мы Стива еще не видели, в реакторный зал доступа у нас нет. Сами сидим в незнании.

— Понял. Ничего не взрывалось? Вспышек там, искр, огней никаких не было?

— Нет. Просто моргнуло и погасло. Все конвейеры встали. Мы включили фонари и сидим, ждем. — Ответил Евгений.

— Ясно. Найди Стива, там из главного холла в жилом отделении есть коридор. Блин, главное, чтобы двери работали, они же все на электроприводе. Давай, бегом. — Князев нервно сжал рацию в руках.

Ждать пришлось минут десять.

— Да Алекс. — Голос Прайса звучал забито и подавлено.

— Что у тебя там стряслось?

— Реактор отключился из-за перенагрузки. Я пытался его запустить, но я не знаю, как это сделать. Только Лесной сможет.

— Так надо выходить с ним на связь и срочно запускать. Весь «Исток» без электричества…

Дверь в комнату связи распахнулась, ошарашив Князева и Вику. На пороге, тяжело дыша, Джавид вместе с Аней.

— Лесной… — С трудом проговорил Джавид от сильного шока и сбитого дыхания. Аня перепугана, шмыгает носом и растирает по лицу потекшую от слез тушь.

— Что? — Почти закричал Князев.

— Он летел в конвертоплане на удаленном управлении, Аня была оператором. Свет отключился и связь пропала…

— Да блядь! — Не выдержал Князев и ударил здоровой рукой по столу.

— Саш… — Вика подскочила к Князеву и схватила его за руки, пытаясь успокоить.

— Что? Что там случилось? — Затараторил из рации Стив.

— Кир летел на конвертоплане… — Взял себя в руки Князев.

— Да я в курсе… Черт! Он же отключился от оператора и остался без управления! — Стив сорвался в панику.

— Так… — Саша выдохнул, задержал дыхание на секунду и продолжил. — С реактором вообще ничего не получается?

— Да какой реактор? Кир мог разбиться! Что мы без него сделаем? — Прокричал Прайс в ответ, впервые выйдя из себя.

— Угомонись. Оставь нескольких ребят там, пусть пока посторожат. Сам с остальными гони сюда, за руль не садись, пусть кто-нибудь другой поведет. Будем думать, что делать. — Князев взял со стола внутреннюю рацию. — Рома, это Саша на связи.

— Да, слушаю. — Ответил Сталюков.

— Отправь человек десять в Криницу на охрану. Пусть возьмут с собой еды и оружие.

— Принял, сейчас сделаю. Что там случилось?

— Реактор вырубился из-за перегрузки, чтобы это не значило. Самое страшное, что Лесной в это время летел на управляемом оператором конвертоплане и мы потеряли с ним связь. — Князев еле сдержался, чтобы опять не выругаться.

— Вот же… А координаты предположительного места крушения есть? — Спросил Роман.

— Должны быть. Можно подключить пульт оператора к генератору и посмотреть, а что?

— Можем сгонять туда на вертолете, проверить.

— Хорошая идея. Как отправишь людей, приходит в штаб, все обсудим. — Князев снова взял рацию для дальней связи. — Стив, Сталюков вызвался слетать и проверить предполагаемое место крушения.

— Я полечу с ним. — резко заявил Прайс. — Мы уже выезжаем, будем в «Истоке».

— Ладно, приедешь и поговорим. — Саша отключил рацию и поставил ее на стол.

— Что будем делать? — Спросила Вика, положив руку на плечо Князева.

— Ох, если бы я сам знал. — Саша тяжело вздохнул и обхватил голову. — У нас вся база была на этом электричестве завязана. Все на «Лесных» батарейках работает.

— Так их же можно от генераторов заряжать?

— Нельзя. У них емкость сумасшедшая. Мы использовали зарядные устройства Кира, которые выдают необходимую мощь. Ни один генератор ее не вывезет, а если обычными зарядками, то до второго пришествия будем заряжать. Так что батареи теперь — один из главных наших ресурсов, надо их экономить и беречь. Тащить генераторы, возвращать все на питание от сети, переделывать систему отопления. И все это в очень сжатые сроки — на улице не май месяц.

— Мы справимся. — В голос Вики вернулась уверенность. — Раньше же как-то жили без этих нововведений и сейчас выживем.

— Раньше было центральное отопление, электричество из розетки и продукты в магазинах. А теперь мы на полном самообеспечении и на носу — зима. Справиться придется, другого выхода нет.

10.42 по московскому времени

Прайс вошел в кабинет операторов следом за Сталюковым, раскручивающим бабину удлинителя. Аня, стоящая возле своего операторского кресла и подсвечивающая фонариком, помахала рукой. Подключение не заняло много времени, и уже через минуту Стив вывел на экран последние минуты записи с конвертоплана.

— Ну и погодка. — Сказал Рома, смотря на густые тучи, снятые камерами летательного аппарата. — Надеюсь на земле там снега нет.

— В снегу наоборот будет проще найти. — Ответил Стив, не отрываясь от монитора. — Все, видео пропало. Так, сейчас запишу координаты. Ага, недалеко от Лейпцига. Готово, можно вылетать.

— Какое расстояние? — Спросил Сталюков.

— Порядка двух с половиной тысяч по прямой.

— Хорошо. Батареи на «Карлсоне» полностью заряжены, хватило бы и несколько раз слетать. Может взять с собой еще людей? Все-таки через пол Европы летим, а там еще правит сеть анклавов, небезопасная затея, лучше на вашем конвертоплане полетим. Федорович рассказывал про их защищенность от систем ПВО.

— Нет, лучше на вертолете. Половину функций управления конвертопланом осуществлял искусственный интеллект, так же, как и операторы управляли беспилотными вертолетами, а подключался он по сети. Сейчас ни сеть, ни ИИ не работают, без них управление довольно сложная задача, твоего навыка пилотирования может не хватить. Полетим осторожно, облетая все города и поселки. Поставим в вертолет ретранслятор локальной сети, чтобы можно было запустить перед нами дрон разведки со средствами подавления РЭБ. Это обезопасит от случайного столкновения. — Ответил Прайс.

— Ладно, так и сделаем. Я пошел готовить «Карлсона», приходи как будешь готов.

— Хорошо.

Стив проводил Сталюкова из кабинета и достал спутниковый телефон.

Часть 3

Глава 3

19.42 по местному времени

10.42 по московскому

Аэропорт города Анадырь

За иллюминатором бушует вьюга, хлеща корпус «Валькирии» тугими порывами ветра и кидая в лобовое стекло снегом. Выбираться наружу и разведывать маленькое, размером с автовокзал в провинциальном городе, здание аэропорта, нет никакого желания.

— Да, застряли так, застряли. — Сказал Воеводов, отхлебывая кофе и термоса.

— Ну что поделаешь, погода она как капризная девка, то две недели тишина да спокойствие, то вот так вот — вьюжная истерика. — Федорович натянул одеяло повыше. — Полетим завтра, в такую пургу соваться через Берингов пролив чистое самоубийство. Да сильно выбились из графика, но завтра уже долетим. Там главное через Аляску пролететь, а дальше уже климат мягче.

— Я понимаю, но от этого не легче. — Вздохнул Вадим. — Быстрее бы уже добраться и покончить со всем этим.

Зазвонил спутниковый телефон.

— Привет, Стив, как вы там?

— Вадим, у нас все покатилось к черту. — Голос Прайса дрожал. — Реактор вырубился, весь «Исток» остался без электричества. Мы не можем его запустить самостоятельно без Лесного, но он в момент отключения летел на конвертоплане в Дармштадт. Летательным аппаратом удаленно управлял оператор, за штурвалом не было, связь с ним потеряна. Мы не знаем, сумел ли он среагировать и перехватить управление. Сейчас я со Сталюковым отправимся на его поиски.

— Охренеть… Весь «Исток» сидит без света? — Воеводов сжал ручку кресла до побеления костяшек. Михаил моментально поднялся в кресле и придвинулся ближе, надеясь услышать слова из телефона. Тимур тоже бросился к Вадиму, споткнувшись на ходу и чуть не распластавшись на полу. Вадим, посмотрев на товарищей, включил громкую связь.

— Пока да, но Князев уже этим занимается. Погнал людей за топливом, стаскивают генераторы. Но я не знаю, как нам вытянуть без Лесного, у нас вся жизнедеятельность базы на него завязана была. Без реактора аккумуляторы бесполезны. — Ответил Прайс.

— Собирайте бригаду тех, кто соображает в электрике, гоните их на подстанции и по цепочке отрубайте все, что не идет к «Истоку». Еще одну бригаду отправляйте на ТЭЦ, которая отвечает за подачу энергии в Геленджикский район и пытайтесь ее запустить. У вас рядом Новороссийский нефтяной терминал и несколько НПЗ, топлива хватит надолго. Главное продумать логистику подвозки. — Сообразил на ходу Вадим. — Как же вы раньше не предусмотрели вариант выхода реактора из строя?

— Лесной сказал, что он работает стабильно и никаких форс-мажоров не будет. Что испытывает его уже не один десяток лет. Перегрузка была из-за того, что в «Истоке» ввели новое поколение батарей с повышенной емкостью, их все зарядили и потребление упало до минимума. «Лимон» работал в холостую. На такие случаи Кир предусмотрел аварийный сброс энергии, который необходимо производить при девяносто процентов перегрузки. Избыток должен был уйти в общую сеть, но произошел пиковый скачок, и я тупо не успел произвести сброс. «Лимон» просто отключился.

— А запустить его сам не пробовал?

— Для его запуска нужно огромное количество энергии. Необходимо зажечь плазму с температурой в сто десять миллионов градусов. Я не знаю, как это сделать, только Лесной в курсе. — Стив тяжело вздохнул.

— Ладно. Главное, что вы все остались целы. На чем собираетесь лететь?

— На «Карлсоне». На конвертоплане опасно, ИИ не работает и управление им стало намного сложнее.

— Я бы долетел. — Сказал Михаил, сожалея, что сейчас не находится в «Истоке». — Может вернемся?

— Нет, вам нельзя возвращаться. — Отрезал Прайс. — Батарей вашего конвертоплана хватит на полет туда и обратно, но если вы вернетесь, то на второй заход заряда уже не будет. А используя ток от генераторов, мы будем заряжать их вечность, и вообще не известно, зарядятся они или нет. Так что это единственный шанс расправиться с «Проталием», второго не будет.

— Вы же производили унифицированные батареи? Они не подходят? — Спросил Вадим.

— Нет, на конвертоплане стоят последнего поколения и выполненные именно для него. Батареи для дронов и техники намного меньше и с меньшей мощность и емкостью, они не подойдут. — Ответил Прайс.

— Понял. Скажи Роме, чтобы летел осторожно, не совался близко к городам и дорогам.

— Я уже продумал это. Запущу впереди нас дрона. Не переживай. Надеюсь, Кир успел перебраться за штурвал и посадить конвертоплан.

— Будем надеяться на лучшее, но рассчитывать на худшее. Князев молодец, шустро сообразил. Как вообще настрой на базе?

— Народ запереживал, но Саша их быстро успокоил. Гаманюк перекинул всех людей со стройки на переоборудование систем отопления. Среагировали быстро, еще до моего приезда из Криницы и до того, как узнали, что произошло. У вас как продвигается?

— Застряли в Анадыре. Погода не летная: метель, шквальный ветер. Сюда летели почти восемь часов и уже три здесь сидим. Решили переждать до утра и лететь через Берингов. — Вадим бросил короткий взгляд в иллюминатор. Вьюга ни на секунду не затихала, убивая все надежды продолжить полет ночью.

— Природа вносит свои коррективы в наши планы. Правильно что пережидаете, рисковать смысла нет. Ладно, тогда до связи. Скоро позвоню.

Вадим положил телефон в карман и посмотрел на друзей. Михаил задумчиво смотрел перед собой, Тимур нервно крутил в руках патрон от автомата, а Марк даже не проснулся, несмотря на разговоры.

15.12 по местному времени

17.12 по московскому

Окрестности Лейпцига

Германия

— Здесь конвертоплан пропал со связи. — Сказал Стив в микрофон шлемофона, не отрывая глаз от монитора тепловизора летящего впереди дрона.

— Надо искать быстрее, через час стемнеет и мы ничего не увидим. На какой высоте они летели? — Ответил Роман, осматривая землю под брюхом вертолета.

— Не больше километра.

— Это плохо, слишком мало времени успеть среагировать и перехватить управление. — Роман цокнул языком. — Ладно, сейчас прикину траекторию, по которой он мог упасть, опустимся ниже и посмотрим.

«Карлсон» накренился, поворачивая нос по траектории полета конвертоплана Лесного и опустился ниже к земле. Прайс прильнул к экрану, стараясь высмотреть на бурой и размокшей от дождей земле силуэт летательного аппарата.

— Стив! Смотри на двенадцать часов! — Закричал Сталюков через гарнитуру.

Прайс поднял голову и увидел столб черного дыма, поднимающегося на фоне серого неба. Сердце замерло. Ладони моментально вспотели.

— Гони туда! — Стив подскочил в кресле, только тугие ремни безопасности удержали его на месте.

Роман направил вертолет в сторону обнаруженного дыма и включил форсаж, выжимая из «вертушки» всю мощность.

Еще издалека Стив увидел, что горит двухэтажное жилое здание, то ли ферма, то ли просто сельский дом, в небольшой удаленности от асфальтированной трассы. Сразу же появилась надежда, что это просто пожар. Может кто-то развел костер в доме, и он загорелся, или простая случайность, да хоть молния ударила. Но надежду убил торчащий из разрушенной кровли хвост конвертоплана, объятый пламенем. Роман опустил вертолет на безопасном расстоянии от пожара. Стив выбрался, не дожидаясь пока остановятся винты, чуть не угодив головой в лопасти. Рухнув в размокшую землю, с трудом поднялся и побежал к дому. Близко подойти не дал сильный жар. Огонь, пробиваясь через стропила и кровлю, с гулом прорывался наружу. Пахло гарью и чем-то химическим. Черепица, громко щелкая, взрывалась и разлеталась по округе опасной шрапнелью.

— Стой! — Роман схватил за руку Прайса, бросившегося еще ближе к зданию.

— Может он уцелел! Может мы еще можем его спасти! — Срывая горло закричал Прайс.

— Без шансов. — Сталюков обхватил Стива за плечи, удерживая его от безрассудства. — Там такой жар, что выжить нереально, уже здесь волосы трещат.

— Надо хотя бы тело найти. — Прайс, сдавшись, обмяк и опустился на землю.

— Посмотри на корпус конвертоплана, он плавится. При такой температуре и от тела ничего не останется. Тем более аккумуляторы могут взорваться. — Роман тяжело вздохнул. — Надо лететь обратно, мы уже ничего не можем сделать.

Стив посмотрел на клубы дыма, уносящие с пеплом в небо последние его надежды.

02.36 по местному времени

17.36 по московскому

— Понял. Ладно, до связи. — Сказал тихо Воеводов и опустил спутниковый телефон.

— Что там? — Так же шепотом спросил Михаил.

— Разбился Лесной. Нашли его конвертоплан упавшим на какой-то дом. Тело обнаружить не получилось из-за сильного пожара. — Произнес Вадим, смотря через лобовое стекло «Валькирии» на непрекращающуюся пургу.

— Хреново.

— Мягко сказано. Кира потеряли, а вместе с ним и все его изобретения. Народ только начал свыкаться с технологическими новшествами, в раз облегчившими жизнь, а теперь придется возвращаться на «допурпурный» уровень прогресса. Это очень плохо. — Посмотрев на свои ладони, Воеводов вздохнул. — Кир сильно упростил многие вещи, и людям легче было пережить пандемию, унесшую жизни почти всего человечества. Своеобразная конфета после горькой пилюли — не лечит, но лезть в петлю уже не хочется. А такой откат назад может негативно сказаться на общем настрое. Хорошо что случившееся произошло сейчас, а не до атаки «Нуклия» на «Исток», а то на том бы все и закончилось.

— Именно поэтому нам необходимо уничтожить «Проталий», потому что сил противостоять им у нас больше нет, и первая же их попытка увенчается успехом. — Михаил говорил необычно подавленно. — Знаешь о чем сейчас подумал? Надо было не брать нам ребят, а лететь вдвоем и взять ядерный заряд на борт. Так и без разведки бы сбросили его и все.

— Кто же знал, что такое случится. А тащить с собой такую «сюрприз» то еще удовольствие, слишком много опасностей и угроз. Так что будем придерживаться плана.

— Ладно. Надо пацанам рассказать, как проснутся. — Федорович повернулся и посмотрел на спящих Тимура и Марка.

— Расскажем, Марк то примет нормально, а вот Тима это может подкосить. — Вадим нагнулся и посмотрел на панель управления «Валькирией». — Сколько у нас еще заряда?

— Сорок восемь процентов. Посадим до двадцати и поменяем. Там два комплекта запасных есть. — Ответил Михаил.

— Хорошо. Из-за этой погоды столько впустую сожгли на обогрев. Ладно, если хочешь, можешь поспать, я покараулю.

— Да как тут теперь уснешь. Подежурю с тобой, тоже есть о чем поразмыслить. — Федорович накинул одеяло на плечи, немного убавив обогрев кабины и откинулся в кресле пилота.

3 декабря

21.48 по московскому времени

База «Исток».

Пробежавшись по списку предстоящих дел, Князев отключил экран планшета и забарабанил пальцами по столу, осматривая еще пока пустую комнату совещаний. Встретиться договорились в десять, и сейчас народ не попеняешь за то, что не спешат, на каждого свалился просто ворох дел.

Саша еще раз бросил взгляд на планшет, и уже было потянулся включить его, прокрутить список еще раз, но передумал. Надо экономить энергию. За месяцы в «Истоке» привык к почти бесконечному времени работы разных гаджетов, отвыкать придется долго. Даже тот же планшет проработает месяца полтора-два и выключится окончательно, если не заменить в нем батарею. И Женины часы тоже необходимо будет переделать на старый аккумулятор, не говоря о всем остальном. Камеры видеонаблюдения, смартфоны, уличные фонари, системы автоматического полива в теплицах, инфракрасные светильники в курятниках, машины и квадроциклы, вертолеты. Подсели на иглу халявной и доступной энергии очень быстро, не думая, что в случае лишения данного «наркотика» ломка будет жесткой. Только сегодня пришлось проделать уйму работы. Пригнали несколько автоцистерн с бензином, дизтопливом, сжиженным газом и мазутом. Белозерский устроил целый рейд по Геленджикскому району и где-то раздобыл почти три десятка генераторов, от небольших, способных разве что одну комнату запитать, до крупных и мощных в виде прицепов, способных выдавать более пятисот киловатт. Гаманюк со своей бригадой уже переделал отопление в двух корпусах на топливные котлы, работа в двух других корпусах будет идти всю ночь, чтобы к утру дать тепло всем. Получилось спасти продукты в холодильниках, вовремя подали электричество на кухни и в морозильники. Жизнедеятельность базы удалось сохранить, но о дальнейшем планируемом развитии говорить не приходится, сейчас бы просто выжить. Все планы о создании нового общества и прекрасного будущего без Лесного откладываются на дальнюю полку.

Постепенно начали подтягиваться на собрание. Первым пришел непривычно мрачный Джавид с уставшим и осунувшимся лицом и молча сел в углу, даже не поздоровавшись. Следом за ним подоспели Борис с Белозерским. От Гаманюка за несколько метров пахнет соляркой и металлом, Лавр Евстигнеевич забыл о своей привычной манере одеваться как на променад, но даже рабочая роба и грубые ботинки выглядят на нем органично. Последними пришли Прайс и Сталюков. Стив больше похож на свою жалкую тень, сгорбился, осунулся, глаза безучастно смотрят перед собой. Рома, напротив, собран и сосредоточен. Вики не будет, она осталась в комнате с Женей. Заняв свои места, пришедшие молча посмотрели на Князева, ожидая начала собрания.

— Итак. — Начал говорить Саша. Глубокий вдох, словно перед прыжком в воду. — Как это не тяжело произносить, но Кир Лесной погиб. Скорее всего, вы об это уже знаете.

Пауза. Гнетущая тишина в помещении. Воздух застыл вместе с людьми. Прайс словно не слышит слов, все так же продолжает отрешенно смотреть в одну точку.

— Тяжелая потеря для нас всех, но горевать и объявлять траур у нас нет ни времени, ни возможности. — Продолжил Князев. — На нас лежит ответственность за всех жителей «Истока». Мы собрали их и пообещали кров, пищу и тепло. И пусть хоть «Пурпурный» опять начнется, но мы должны им дать обещанное. Так что, несмотря на обстоятельства, надо собраться с силами и мобилизоваться. Без реактора жизнь на базе очень сильно усложнилась, мы лишились энергии, безопасности, искусственного интеллекта, который решал за нас больше половины задач. Да блин, почти всего лишились, и теперь необходимо выживать без всех этих плюшек. Теперь мы сами по себе и рассчитывать на всесильного демиурга не приходится.

— Сань, мы это прекрасно понимаем. — Перебил Сталюков. — От твоих слов никак не легче, поверь. Давай по существу, что необходимо сделать, что уже сделали. Потом уже будем в лирику вдаваться.

— Хорошо. — Саша задержал дыхание, стараясь подавить вспышку гнева. — Пробежимся по плану.

Князев открыл список на планшете и первым делом зачитал, все что успели сделать за день. Далее заслушал Гаманюка с Белозерским о проделанной работе, попутно вычеркивая из списка. Рома отчитался о безопасности базы, что уже прокинули кабеля к большинству камер по периметру, увеличили штат охраны, набрали со складов раций на обычных батареях. Джавид предоставил полный список содержащегося на складах, того, что может пригодиться в нынешней обстановке. Остро встал вопрос чем занять людей, освобожденных от стройки, почти триста мужчин оказались не у дел. Часть из них отправили на переоборудование котельных, но еще двести необходимо распределить. Сталюков тут же предложил расширить бригаду рейдеров и с охраной отправлять их в соседние области, вывозить все что найдут. Единогласно поддержали.

Закончили совещание ближе к полуночи. Продолжать разговор про Лесного уже ни у кого не осталось ни сил, ни желания, день выдался выматывающим, что физически, что эмоционально. Рома осторожно помог потерянному Стиву покинуть кабинет, Прайс безвольно ушел, забыв про оставленные на столе вещи — спутниковый телефон и ноутбук. Джавид последовал с ними. Остальные тоже не стали задерживаться. Князев, оставшись один, обхватил голову руками и откинулся в кресле, тяжело вздохнув. Просидев пять минут, все же решил уйти, на всякий случай захватив с собой спутниковый телефон Стива.

3 декабря 15.49 по местному времени

4 декабря 00.49 по московскому

Воздушное пространство США

Недалеко от города Уэйко

Штат Техас

Вадим посмотрел вниз, на проплывающие под крыльями «Валькирии» квадраты полей, стесненные со всех сторон зелеными оврагами русел рек. После почти суток полета над заснеженными пустынями и ночевок в заметенных вьюгой аэропортах, пейзаж внизу больше походил на очередное видео с Ютуба, чем на реальность. Марк с Тимуром точно так же не отлипали от иллюминаторов с тех пор, как белое покрывало сменилось на более цветастую поверхность.

— А сколько здесь сейчас времени? — Спросил, повернувшись, Юлаев. — А то мой телефон показывает московское.

— Без десяти четыре, через полтора часа будет закат. — Ответил Михаил.

— Четыре часа? А число какое? — Не унимался Тимур.

— Третье декабря. — Так же спокойно, словно отвечая маленькому любопытному ребенку, ответил Федорович.

— Обалдеть, вот это машина времени! Вылетели из Анадыря в восемь утра четвертого декабря, а прилетели в день третьего. — Удивился Юлаев.

Федорович довольно хмыкнул под нос, ему не привыкать к такой чехарде часовых поясов, успел налетаться в свое время, а то, что это удивляет Тимура, даже к лучшему, пусть хоть немного отвлечется от событий в «Истоке». Утром, еще на русском берегу Тихого океана, когда Вадим рассказал о гибели Лесного, Тимур принял это на удивление спокойно, но почти все последующие часы молчал и эти расспросы были первыми его словами за весь день. Сахаров принял новости о Кире с обычным для него хладнокровием, но Михаил готов был биться об заклад, что Марка внутри обуревали эмоции, просто он тщательно и умело их скрывал.

После того как пересекли Скалистые горы, погода наладилась: чистое небо, легкий попутный ветер и идеальная видимость. Федорович выжал из «Валькирии» весь предел ее скорости, наверстывая упущенное время. Только на подлете к большим городам он немного замедлял конвертоплан, и уходил выше, чтобы избежать обнаружения.

За два дня в брюхе летательного аппарата все уже устали от неподвижности и замкнутого пространства. Сахаров то и дело вставал и начинал бродить по салону из стороны в сторону, разминая затекшие суставы, вспоминая при этом Прайса «хорошим» словом, из-за того, что не предусмотрел туалет, довольствоваться приходилось пластиковыми бутылками, а при желании по-большому молиться и ждать приземления. Это тоже подстегивало Федоровича лететь быстрее, он прекрасно понимал, что уставший и раздраженный боец с переполненным кишечником уже не боец. Решили сделать привал на берегу Мексиканского залива, невдалеке от города Лафайет, до которого осталось каких-то пятьсот километров, чуть больше получаса лету.

— Обнаружен запуск ракет. — Механическим голосом сообщил бортовой компьютер конвертоплана, подсветив экран красным цветом.

Воеводов резко дернулся и осмотрелся по окнам, стараясь увидеть с какой стороны по ним ведут огонь. Федорович моментально среагировал на сигнал, резко уронив «Валькирию» в сторону, уводя ее с линии огня. Тимур с Марком чуть было не выпали из своих кресел, за несколько спокойных часов полета успели расслабиться и сидели непристегнутые.

— Что за? Откуда стреляют? — Прорычал Вадим хватаясь за ручку рядом с сидением.

— Не знаю. Главное не откуда, а чем? — Ответил Федорович, смотря то в лобовое, то на экран бортового, ожидая момента прилета.

Радар «Валькирии» засек приближающуюся ракету и отобразил ее на мониторе, рассчитав приблизительное время до контакта — полторы секунды. Михаил приготовился, положив палец на кнопку запуска тепловых ловушек. Сто пятьдесят метров до попадания. Федорович активировал запуск ловушек и выкрутил штурвал в сторону. «Валькирия» легла на одно крыло, стремительно уходя в сторону и выбрасывая за собой целый сонм ярких огней, оставляющих в воздухе дымные шлейфы. Корпус конвертоплана сотрясло ударной волной. Маневр удался. Ракета попала в одну из ловушек и взорвалась, не повредив летательный аппарат.

— Фух, ушли! — Выдохнул Михаил.

— Кто по нам стреляет? — Вадим прильнул к монитору тепловизора, стараясь высмотреть противника на земле.

— Обнаружен запуск ракет. — Тем же холодным голосом сообщил бортовой компьютер.

Да сколько можно! — Федорович потянул штурвал на себя, поднимая «Валькирию» выше в небо.

— Как они вообще нас обнаружили? Мы же вроде не видимы для радаров? — Спросил Тимур, протиснувшись между сидениями и с трудом удерживаясь на ногах.

— Сядь на место и пристегнись! — Неожиданно грубо рявкнул Михаил.

Юлаев послушно рванул к сидению и выполнил команду, очень своевременно, конвертоплан резко изменил траекторию, повернув почти на бок, если бы Тимур не пристегнулся, то полетел бы через весь салон.

— Засек! — Закричал Воеводов, обнаружив скопление людей и несколько военных автомобилей в небольшой роще у перекрестка дорог. Приблизив камеру и стабилизировав изображение, сумел рассмотреть из чего ведется огонь. — Суки, из «Патриотов» лупят!

Федорович приготовился к очередному маневру уклонения, дожидаясь приближения ракет. Но вместо одной или двух, на мониторе загорелось шесть точек.

— А вот это уже плохо. — Михаил сжал зубы и изменил траекторию, что ракеты шли не по диагонали, а заходили с хвоста.

За долю секунды до контакта Федорович снова выпустил тепловые ловушки и резко увел в сторону «Валькирию». Серия взрывов на этот раз прозвучала намного громче и ближе. Корпус конвертоплана сильно тряхнуло, донесся металлический скрежет.

— Нас задело! — Громко крикнул Михаил, стараясь удержать летательный аппарат. — Хвостовые рули и два двигателя выведены из строя. Никого не задело?

Марк ощупал себя и посмотрел на несколько свежих дыр в обшивке, в которые со свистом врывался воздух.

— Я цел!

— Я тоже. — Отозвался Юлаев со своего кресла.

— Далеко дотянем? — Спросил Вадим, бегая взглядом по шкалам приборов.

— Теряем высоту. Оставшихся двигателей не хватает, мы слишком нагружены. Скорость упала. Если они сделают еще залп, я не смогу уклониться. — Михаил щелкнул тумблерами, отправив всю энергию с батарей на оставшиеся винты, но сильно это не помогло.

— Может десантироваться? — Крикнул из салона Тимур.

— Тебя сразу же срежут из пулемета. — Отрезал Воеводов и повернулся к Федоровичу. — Помягче посадить сможешь?

— Вокруг поля, и корпус у нас прочный. Сядем, не переживай. Винт оставшийся разверну и погашу скорость. — Ответил Михаил, высматривая впереди благоприятное место для посадки. — Пацаны, держитесь там, скоро нормально тряхнет.

Вадим затянул ремни туже и схватился за поручни обеими руками. Тимур с Марком последовали его примеру. «Валькирия» стремительно приближалась к земле. Федорович, увидев широкое поле прямо по курсу, начал снижать конвертоплан и разворачивать уцелевшей винт для снижения скорости. Провести вертикальную посадку не представлялось возможным, с двумя рабочими двигателями летательный аппарат будет слишком нестабилен и высок риск перевернуться. Когда до земли осталось не больше десяти метров, Михаил развернул винт прямо по вектору падения и включил среднюю тягу, максимально снижая скорость.

Несмотря на все старания, «Валькирия» достаточно жестко рухнула на землю, прорыв фюзеляжем длинную канаву и раскидывая в стороны волны вспаханной земли. Лобовое стекло покрылось сплошным узором трещин, но осталось на месте. По всему салону полетели незакрепленные сумки и предметы. Ремни безопасности выполнили свою работу, удержав всю команду в креслах и спасая от травм.

Воеводов, сразу после того, как конвертоплан замер, отстегнул ремни и бросился к стойке с оружием, на ходу проверив состояние Марка и Тимура. Все целы.

— Встаем, быстрее. Разбираем оружие, рюкзаки, берем сумки с рационами и сваливаем пока эти не нагрянули. — Отдал команду Вадим, отстегивая автоматы от креплений.

— Кто это был? — Спросил Тимур, накидывая на спину ранец.

— Фиг его знает, но гостеприимством они явно не блещут. — Воеводов с сожалением посмотрел на остальную часть снаряжения, которое придется бросить. — Пошевеливайтесь, времени в обрез.

Михаил выбрался из кресла пилота, сноровисто надел бронежилет и каску, попутно вооружившись. Вадим подождал, пока все покинут салон конвертоплана, достал из рундука фугасную мину и выставил таймер детонатора на одну минуту. Нельзя отдавать противнику столько вооружения и технологии Лесного, насколько жалко бы не было.

Выбравшись наружу, Воеводов рванул к ближайшей лесопосадке, приказав остальным следовать за ним. От позиции нападающих они пролетели порядка пяти километров, успеют добраться меньше чем за четыре минуты так что надо торопиться. По живой силе, огневой мощи и знанию местности противник явно превосходит, вступать в открытый бой полное безрассудство. Когда отбежали на пятьсот метров, сзади раздался взрыв. Марк с Тимуром застыли и обернулись. Корпус «Валькирии» разорвало изнутри, как треснувший арбуз. Фюзеляж лижут языки пламени, отрыгивая в небо густыми клубами черного дыма.

— Что встали? — Рыкнул на ходу Вадим. — Сейчас патроны и снаряды взрываться начнут, уходить быстрее надо.

Юлаев и Сахаров пришли в себя, и сломя голову бросились искать укрытия в роще.

— Прощай «Валя». — Федорович бросил последний взгляд на горящий конвертоплан, тяжело вздохнул и поспешил за остальными.

Укрывшись под сенью деревьев, Вадим приказал остальным замаскироваться, а сам выбрался к краю рощи и поднял автомат, осматривая окрестности в оптику. Хвоста нет, Скорее всего двинули первым делом к обломкам’Валькирии'. Осмотрел небо, дронов вроде не видно, но не факт, что их нет. У Штатов на вооружении стояли MQ-9 Риппер, БПЛА способный беспрерывно летать по двадцать-тридцать часов на высоте до пятнадцати километров. Такой с земли не увидишь, зато он способен засечь передвижение даже немногочисленных групп людей.

— Двигаем дальше. — Скомандовал Вадим, направившись через лесопосадку.

На ходу достал спутниковый телефон и набрал Прайса, уповая на то, что внезапный противник не использует трекинг сети.

01.07 по московскому времени

База «Исток».

— Алло, это Князев, Стив сейчас не может говорить, он немного не в себе. — Ответил на телефон Саша, выйдя из номера в фойе.

— Нас сбили. — Тяжело дыша, сказал в микрофон Воеводов.

— В смысле сбили? Ты что, бежишь?

— Нет, блин, физкультурой занимаюсь. — Огрызнулся Вадим. — Снесли конвертоплан из «Патриота». Кое-как сели, все целы. Уходим от преследования.

— Охренеть! — Князев схватился за голову. — Блин, нам вылетать за вами? Отправить вертолеты? Что надо делать?

— Не суетись, мы еще пока живы-здоровы. Вертушки сюда если и долетят, то их точно так же пощелкают еще на подлете. Сидите ровно. Оторвемся, и двинем к Мексиканскому заливу по суше. Там дальше решим. Не вздумайте ничего предпринимать, у вас там и так головняков хватает. — Ответил Воеводов.

— Вы же там совершенно одни, в чужой стране и не известно, кто у вас противник. Может это анклавовцы, как и здесь. Успели передать, что вы двигаетесь в Штаты, что «Нуклий» уничтожен.

— Все может быть. — Вадим стер пот со лба тыльной стороной ладони. Организм в легком шоке от такой резкой смены климата. — Разберемся. Держи телефон при себе, я регулярно буду выходить на связь, сообщать обстановку. Если все пойдет из рук вон плохо, пришлю координаты точки эвакуации, отправите конвертоплан за пацанами. Продолжу миссию один. Конец связи.

Телефон замолчал. Князев положил его на столик рядом и посмотрел на пустой коридор. Горит всего три лампы, давая хоть какой-то свет, чтобы люди не врезались друг в друга впотьмах. Электричество приходится экономить. Вся жизнь «Истока» перевернулась с ног на голову за один день, а теперь еще и миссия по уничтожению «Проталия» под угрозой. Вот так можно почти проиграть войну не на поле боя. Всего несколько дней назад ликовали, уничтожив «Нуклий», а теперь приходится выживать, оставшись без энергии и всех технологических новшеств.

17.18 по местному времени

08.18 по московскому

Окрестности города Уэйко

Штат Техас

Солнце уже почти опустилось к горизонту, погрузив окружающие поля и овраги в сумрак. Воеводов продолжал двигаться в привычном для него темпе, хоть тело уже и начинало ныть от усталости. Все-таки ранения сказались на функциональной выносливости. Тимур с Юлаевым еще держались, но скорее всего на морально-волевых качествах, чем на физической форме. Больше всего беспокоил Федорович, хоть и не отставал, но по его внешнему видно понятно, что он порядком истощен. Возраст берет свое.

Вадим на ходу осмотрелся и увидел силуэты домов утопающие в кукурузном поле, в паре километров к востоку.

— Заночуем на той ферме. — Указал он направление команде.

Никто ничего не ответил, лишь Юлаев облегченно выдохнул. Расстояние до домов преодолели быстрее, чем двигались до этого. Предвкушение близкого отдыха придало силы. Добравшись до края поля, Вадим приказал всем ждать и не высовываться, и в одиночку отправился на разведку.

Небольшой двухэтажный дом в классическом американском стиле, облицованный досками, выкрашенными в белый цвет. Рядом несколько хозяйственных построек, несколько тракторов, комбайн и возвышающийся над всем амбар с покатой крышей. В дом решил не соваться, слишком велика вероятность опять нарваться на мумии. Самым оптимальным вариантом будет укрыться в амбаре. Осторожно обошел участок по краю поля, приблизился к нужному зданию, не сводя ствола автомата с высоких двустворчатых ворот. На земле ни следа, значит с последних дождей здесь никто не появлялся. Петли успели проржаветь, точно никто не входил внутрь несколько месяцев. Открыл небольшую дверцу, встроенную прямо в ворота, и вошел внутрь. Пахнет пылью, сеном и машинным маслом. Пробежал лучом фонаря по стеллажам с инструментом, трактору без двигателя, стоящему под талью, тюкам с сеном у дальней стены. Никого.

— Тим. Двигайте в амбар. — Сказал в рацию и занял позицию у дверей, прикрыть если неожиданно кто-то появится.

Через минуту в желтых стеблях кукурузы зашуршало. Первым вышел Марк и сразу же сел на одно колено, водя стволом автомата из стороны в сторону. Следом за ним появился Юлаев и, пригнувшись, побежал к двери, последним показался Михаил и последовал за Тимуром. Убедившись, что друзья добрались, Сахаров поднялся и забежав в строение, зарыл за собой дверь.

— Как вы? — Спросил Вадим. Стягивая с головы каску.

— Устал. — Тихо ответил Тимур.

— Тоже немного. — Добавил Марк.

— Ладно. Переночуем здесь. В темноте все равно далеко не уйдем. На тепловизорах ночью светиться будем, Луны нет, ПНВ надо экономить, а с фонарями выдадим себя сразу. Да и вымотались все. Отдыхаем по прежней схеме: двое спят, двое караулят. Первыми отдыхаете вы, Тимур и Миша. Мы с Марком в охране. Через три часа разбудим. — Воеводов сделал несколько глотков из фляжки и полил голову водой. — Завтра предстоит тяжелый день. Пройти предстоит довольно большое расстояние. Искать транспорт и выбираться на дорогу пока слишком опасно, нас ищут. Надо уйти за границу штата, в Луизиану, уверен, что люди, напавшие на нас, работают на несколько штатов.

— Как ты думаешь, это анклавовцы? — Спросил Тимур, сев на камеру от трактора и вытянув ноги.

— Не знаю, может и они, а может просто какая-то местная группировка. Но вооружены они хорошо, умеют обращаться с ПВО, значит по любому среди них есть военные. А армия в США была контрактная, это не срочники, это профессиональные и подготовленные ребята, опасные противники. — Ответил Вадим.

— Что мы теперь будем делать? Конвертоплан уничтожен, пути домой нет. — Голос Юлаева сник.

— Давай без пессимизма. Главное, что мы живы. Миссию никто не отменял. Уйдем в Луизиану и по побережью доберемся до Нового Орлеана. Уже там, в зависимости от обстановки, решим: искать судно в Орлеане, или двигать в Тампу. Из Тампы до «Проталия» намного ближе, но путь до Флориды не близкий, почти тысяча километров. Все зависит от обстановки в Орлеане и погоды на Мексиканском заливе. Но все это потом. Сейчас ложитесь отдыхать, перекусите и набирайтесь сил.

Юлаев первым делом стянул ботинки и размял уставшие от ходьбы стопы. Федорович, скинув рюкзак, соорудил себе кровать из нескольких тюков сена и брезентового тента для трактора. Вадим занял позицию на втором этаже ангара, у то ли окна, то ли двери под самой крышей. Марк хотел расположиться на водонапорной башне со снайперской винтовкой, но Воеводов запретил, необходимо находиться под крышей, для маскировки от дронов.

Часть 3

Глав 4

4 декабря

09.11 по московскому времени

База «Исток»

Отодвинув ноутбук, Князев положил перед собой лист бумаги и взял ручку. Шарик покатился по белой поверхности, оставляя за собой чернильный след. Буквы выходят корявые, словно пишет первоклашка или человек переживший инсульт. Сам не помнил, когда последний раз доводилась писать что-то на бумаге, но в текущих реалиях приходится возвращаться к былому. Через пару минут уже освоился, строчки стали ровнее, буквы больше не скачут как кони в припадке. Необходимо составить список продовольствия, требуемого для пропитания «Истока». Утренний разговор с ответственным за пищевую промышленность «Истока» не порадовал. При учете мощности электропитания генераторов, теплицы и гидропонные системы не смогут давать столько же урожая, как при работе от аккумуляторов Лесного. Меньше тепла, света, удобрять и поливать приходится вручную, больше нет системы искусственного интеллекта, контролирующего влажность почвы, температуру воздуха и прочие параметры. Так же отключились система автоматического доения коров, потребляющая огромное количество энергии и вернулись к методу, которым люди пользовались не одну сотню лет. Автоматические турели и дроны пришлось заменить людьми, что отнимало рабочую силу. К тому же человек не совершенен, он устает, болеет и его нужно постоянно сменять. Это не коптер, который может летать несколько дней и патрулировать всю территорию Краснодарского края. Приходится тратить бензин на квадроциклы и машины, ездить по дорогам, о вертолетах вообще пока разговор не идет, они жрут топливо как сумасшедшие, а запасы горючего не бесконечные. Нет, можно, конечно, освоить пару нефтяных вышек в Краснодарском крае, и запустить НПЗ, но среди людей в «Истоке» нефтяников, к сожалению, нет, а пока кто-то обучится это нелегкой профессии пройдет немало времени. Уже отправили бригаду на ТЭЦ, но ее запуск займет очень долгое время, система подачи топлива, его наличие, обслуживание, все это требует рабочей силы. На одной только электростанции штат составлял почти двести человек, не говоря уже об обеспечении горючим. Только ради одного электричества придется задействовать почти половину мужчин «Истока». Так что пока приходится обходиться генераторами и постоянным подвозом автоцистерн.

«Забавно, — подумал про себя Князев. — Вот так быстро, всего за полгода, кардинально сменились ценности. Если до пурпурного в почете были актеры, спортсмены, певцы, блоггеры, топ-менеджеры и банкиры, то сейчас на вес золота люди с более прикладными профессиями. Врачи, инженеры, электрики, нефтяники, строители, сантехники, да даже простые повара. Любой, кто умеет делать что-то полезное для жизнеобеспечения базы просто бесценны. Только раньше их труд не ценился должным образом. Вот если бы команда футболистов не вышла на игру, то это бы заметили только фанаты, поворчали немного и забыли. А если бы на работу не вышла смена на ТЭЦ, и целый район остался без энергии, то заметили бы уже все, обрывая телефоны энергосбыта и мэрии. Только футболисты зарабатывают миллионы, а работяги впахивают за копейки, которых хватает только на более-менее нормальную жизнь. Сейчас больше никому не нужны айфоны, крутые тачки, брендовые вещи и ювелирные украшения. Люди больше не гонятся за желанием показать остальным, что они круче и богаче. „Пурпурный“ сровнял всех. Больше не важно, сколько денег у тебя было на банковских счетах, сколько людей в подчинении и какой марки часы у тебя на руке. Вирус словно снял с людей всю эту шелуху, оголил и выбросил беззащитными на произвол судьбы. Теперь важно только, что ты за человек, и что ты умеешь. Если ты всю жизнь просидел в офисе за компьютером, устраивал склоки в коллективе и старался показать свою значимость, принижая коллег, то после пандемии ты обречен. „Пурпурный“, как лакмусовая бумага, сразу показал истинное нутро людей, умело мимикрирующих и выживающих в обществе, а конфликт с нуклиевцами разделил всех на два лагеря, обязав людей сделать то, чего они боялись всю свою жизнь — принять ответственность за свои решения. Нельзя отмолчаться, отсидеться и после драки встать на сторону победителя. Каждому пришлось напрячь свое критическое мышление, взвесить все за и против, и определится. Не знаю, к чему все это приведет, но, возможно, „Пурпурный“ стал своеобразной химиотерапией для человечества. Да, очень жесткой, выжила лишь одна десятая процента, но и химиотерапия травит организм онкобольного, спасая его рака.»

— Алекс, ты занят? — Отвлек от размышлений вошедший в штаб Прайс.

— Пришел в себя?

— Как сказать. — Стив сел на стул рядом и уткнулся в стол лбом. — Я всю ночь не спал.

— Нервы или что?

— В Криницу ездил.

— Зачем это? — Удивился Князев.

— Изучал реактор. Думал, может из-за стресса или того, что делал все впопыхах не смог запустить. — Прайс встал и подошел к столику, заварить себе кофе. — Провозился два часа, никакого результата. Вообще не понимаю, как Лесной это делал. Знаешь, что самое удивительное?

— И что же?

— Он запустил этот реактор в первый раз, когда ему было одиннадцать. Еще в девяностые. Как ребенок мог создать такое устройство? Тысячи ученных по всему миру бьются над реактором на управляемом термоядерном синтезе, а он его один собрал и запустил. — Стив сел обратно за стол обхватит горячую чашку двумя руками. — Ты понимаешь, что он был более гениален чем Тесла, Эдисон, Ньютон и Эйнштейн вместе взятые? И вот его не стало, теперь мы откатимся даже не на уровень цивилизации до пандемии. Я сегодня облазил всю базу, и до меня дошло, что у нас большая часть работы выполнялась с помощью нейросетей Кира. А большая вычислительная мощь требует просто колоссальных затрат энергии. Даже если мы запустим ТЭЦ у нас не хватит мощности для обеспечения электричеством всех его изобретений, тут только атомная электростанция поможет. А без искусственного интеллекта мы лишились почти всей автоматизации, и теперь придется выполнять всю эту работу вручную.

— Уж я это прекрасно понимаю, поверь. — Ответил Князев. — Сейчас над этим и бьемся. К хорошему быстро привыкаешь, только вот отвыкать больно.

— Как бы люди не взбунтовались. — Смотря в стену, сказал Прайс.

— Лучше молчи об этом. Я даже боюсь об этом думать. Если раньше мы могли дать почти райские условия жизни, то сейчас мы ничем не отличаемся от общин, в которых они до этого жили. Разве что в рабов их не превращаем, но пахать ради тепла и пропитания приходится не меньше.

— Я о том же. И поэтому задумался, а есть ли вообще смысл держать «Исток»? Сможем ли сделать то, что задумали без Лесного? Если мы так напрягаемся для пропитания и обогрева, то как мы сможем дать больше?

— Со временем все будет, дольше, тяжелее, но будет. — Ответил Саша и встал со стула. Пессимизм Стива начал угнетать, но Прайс высказал именно те мысли, которые занимали голову Князева последний день.

— А будет ли? Ты же понимаешь, что вокруг нас огромная куча общин, главы которых теперь сами по себе, а мы находимся в Краснодарском крае — одном из самых лакомых кусков России. Тем более у нас больше тысячи человек, а люди сейчас — самый ценный ресурс. Если кто-то решит пойти на нас с войной, то мы не выстоим. Вся надежда на Воеводова и ребят.

— Ага, — Вздохнул Князев. — Именно на них.

Он не решился сказать Стиву, что конвертоплан Вадима сбили, эта новость может окончательно растоптать и без того подавленного Прайса.

4 декабря

4.12 по местному времени

13.12 по московскому

Окрестности города Уэйко

Штат Техас

Не успев открыть глаза, Тимур сел на импровизированной кровати и потянулся. Вокруг темно настолько, что сложно понять, где ты вообще находишься, только запах сена напоминает о том, что он в амбаре у черта на куличиках. В начале лета топтал сапоги в армии и мечтал поскорее свалить на гражданку, а сейчас спит на тюках из сена на ферме в Техасе, которые только в кино и видел.

Размяв затекшее тело, понял, что жутко голоден. Посмотрел на время, можно спать еще целый час, но организм, ошалевший от смены часовых поясов, твердо уверен, что он отдохнул и полон сил.

— Вадим, я проснулся. — Шепнул в гарнитуру рации.

— Что так рано?

— Не знаю, выспался вроде.

— Принял. Хочешь сменить Марка? — Спросил Воеводов.

— Не надо, я не усну. — Ответил Сахаров. — Тим, отдыхай пока.

— Я себе поесть разогрею? — Тимур бросил взгляд на то место, где должен сидеть Вадим, но даже зная точное местоположение, увидеть его невозможно.

— Да, только смотри осторожно, не спали здесь все.

Достал из рюкзака газовый баллон и горелку. Квадратная упаковка консервированной гречки с мясом поддалась легко, сложно не из железа, а из пластика. Через пару минут запахло горячей едой, на что желудок радостно заурчал. Ел так же в полной темноте, светомаскировка превыше всего. От сытости накатила волна расслабления и вялости, решил полежать остальное время, но переполненный мочевой пузырь дал о себе знать, нарушив планы.

— Вадим? В туалет наружу или как? — Тихо спросил в рацию.

— Не высовывайся. В амбаре место найди.

— Понял. — Ответил Тимур и отправился обследовать помещение в поисках укромного уголка освещая путь фонариком, прикрытым рукой. Забрел промеж двух стоек с косами, серпами и прочим инвентарем и приметил подходящее место за массивным двигателем, накрытым брезентовым тентом. Расстегнул ширинку штанов и только собрался облегчиться, как заметил проем в стене. Две доски отсутствовали, открывая достаточно широкий проход.

— Don’t move. — Послышался голос справа.

Юлаев, не понял ни слова, медленно повернулся и посветил фонарем. Луч света выхватил из темноты человека в черной форме, бронежилете и каске с прибором ночного видения, держащего в руках AR-15.

— i said don’t move. — Повторил незнакомец. — Hands on the head.

— Я не понимаю. — Выдавил Тимур, смотря в ствол автомата.

Мужчина дернул стволом автомата вверх и Юлаев понял жест. Медленно, держа ладони на виду, поднял руки и свел их за головой, думая только о том, как бы сообщить Вадиму о проникновении.

Незнакомец, не опуская оружия, показал пальцем развернуться. Тимур кивнул и начал поворачиваться. В момент, когда человек в форме скрылся из поля зрения Юлаев закричал во все горло: — «Нападение!» Согнувшись, уже приготовился прыгнуть в сторону, чтобы укрыться за двигателем, но тут же получил удар чем-то жестким в затылок, от которого моментально отключился.

* * *

Пробуждение оказалось тяжелым, как с жуткого похмелья. Голова раскалывается, в горле пересохло и глаза открывать тяжело. Кряхтя, попытался повернуться, но понял, что не чувствует рук и ног. Разлепил непослушные веки. Прямо спереди сидит Воеводов в одних штанах и футболке, связан по рукам и ногам пластиковыми стяжками, на лице следы побоев. Слева в таких же позах и почти раздетые Марк с Михаилом. Сахаров, судя по закрытым глазам, без сознания. Трясет, обстановка напоминает кузов военного грузовика: жесткий металлический пол и тентовые стены. Справа сидят двое, в такой же форме, как и тот, что вырубил. Оба не спускают глаз с пленников, держа наготове штурмовые винтовки. Куда везут — не известно, кто эти люди тоже. Остается лишь гадать об их намерениях и своей дальнейший участи.

Оставаться в неведении долго не пришлось, через полчаса грузовик остановился и пленных вытащили на широкую забетонированную площадку. Вокруг высокие, метров пять-шесть, стены с охранными вышками, вся территория перегорожена воротами из сетки, людей в одинаковой форме только на виду человек тридцать. Предрассветную мглу прорезают лучи прожекторов, со всех сторон доносится гул моторов и разговоры на английском.

Грубыми толчками в спину Юлаева и остальных проводили в здание. По интерьеру сразу стало понятно, где они оказались. Кафельные полы, стены, выкрашенные в синий цвет, через каждые несколько метров коридор перекрывают решетки. Пахнет хлоркой, но даже она не может перебить запах старых кожаных вещей — именно с ним ассоциируется смрад от мумий, высушенных вирусом, и выветрить его не получится уже никогда.

Из коридора вышли в большой холл в несколько этажей, куда ни глянь, везде камеры с железными решётками. Людей много, в каждой по несколько человек. Вадима и остальных бросили в одну из ближайших к входу.

— Это тюрьма. — Сказал Тимур, когда охранники срезали стяжки и удалились.

— Да уже догадались. — Ответил Вадим, потирая затекшие запястья.

— Как они вас взяли? — Тимур посмотрел на друзей.

— Их было человек тридцать. Даже я их не видел. — Вадим подошел к решетке и посмотрел на других заключенных. — Подошли очень тихо и с тех сторон, с которых мы максимально слепы. Тот, что тебя вырубил, угрожал тебя застрелить, хотя и без этого сопротивляться смысла не было. Им надо было взять нас живыми, так бы просто изрешетили весь амбар в щепки и все.

— Что им от нас нужно? — Спросил Марк, прикоснувшись к большой шишке на лбу.

— Ты так спрашиваешь, словно я Ванга. Фиг его знает. Будем надеяться, что они не знают кто мы и откуда. Говорить с ними буду только я, вы косите под дурачков, что не знаете английский. — Вадим повернулся и сел на койку.

— Мы и так не знаем. — Потупил взгляд в пол Тимур.

— Ну и отлично, не придется притвориться.

— А если у них будет переводчик? — Сказал молчавший до этого Михаил.

— Это вряд ли. По моему опыту, американцы не очень любят учить другие языки, тем более русский. Привыкли, что их понимают почти везде. — Ответил Вадим.

— Прайс бы с тобой не согласился. — Возразил Сахаров.

— Стив — это отдельный случай, он был вынужден учить, жертва обстоятельств. Блин, с ними же теперь и не свяжешься, не сообщишь, что нас взяли. — Вадим облизнул зубы от досады.

— Что нам теперь делать? Тут охраны как у президента, заборы высоченные и везде решетки, хрен сбежишь. — Тимур с надеждой посмотрел на Воеводова.

— Для начала надо понять у кого мы в плену, и уже дальше думать. Из любой ситуации есть выход пока ты жив, так что не вешайте нос, что-нибудь придумаем.

* * *

До вечера никто не беспокоил, только угрюмый мужчина латиноамериканской внешности дважды принес еду, которая больше походила на похлебку для домашнего скота: мутная жижа с двумя картофелинами и крупой. То, что на улице стемнело, стало понятно по потемневшим в холле окнам под потолком. Люди в форме бродили с оружием, заглядывали в камеру и иногда уводили кого-нибудь из соседних, иногда приносили обратно в бессознательном состоянии, иногда койка оставалась пустовать.

Когда к решетке подошел невысокий мужчина с длинной бородой в стиле дровосека, в компании с двумя мордоворотами, стало понятно, что пришла их очередь. Вадим сам встал с койки и подошел.

— По нашему говоришь? — Спросил бородач по-английски.

— Да вроде получается иногда. — Ответил Воеводов.

— Руки на затылок, выйди из камеры и встань лицом к стене. — Приказал мужчина.

Двое охранников подняли оружие, дав понять, что остальным в лучше не дергаться. Вадим подчинился, и встал лицом к белой кирпичной стене, широко расставив ноги. Один из громил обыскал, хотя смысла в этом не было, все оружие и опасные вещи забрали еще при захвате. На руках и ногах застегнули браслеты, скованные между собой цепью. «Только оранжевой робы не хватает» — подумал про себя Вадим, засеменив за бородачом.

Привели в комнату допроса, в лучших традициях Голливуда: стол с железной скобой для крепления наручников, два стула и зеркало во всю стену. Усадили, пристегнув кандалы к креплению.

— Как тебя зовут? — Бородач сел напротив и уставился пронизывающим взглядом.

— Вася Пупкин. — Вадим откинулся в стуле насколько позволяли наручники.

— Шутник? — Мужчина махнул одну из своих помощников, который тут же прописал Воеводову прикладом автомата под ребра, с явным удовольствием на лице. — Еще шутить будешь?

— А чем тебе мое имя не понравилось? — Прокашлявшись, ответил Воеводов.

— Ты думаешь, я дурак? Думаешь не знаю, что значит «Вася Пупкин»? Ты бы еще Иваном Петровым представился! — Сжав зубы от злости, проговорил бородач.

— Блин, ты угадал мое настоящее имя, прямо экстрасенс. — Вадим усмехнулся.

— Хорошего диалога у нас не получится. Ладно, как хочешь. Если продолжишь артачиться, то мы тогда или с твоих пацанов, или со старика прямо на твоих глазах кожу заживо спустим. Может тогда заговоришь.

— Станислав Харченко. — Вадим произнес первое пришедшее в голову имя.

— Зачем вы сюда прилетели?

— Всю жизнь мечтал побывать в США, но визу получить не мог, а сейчас случай подвернулся, решил устроить себе отпуск.

— Ты опять? — Лицо бородача начало багроветь.

— Прилетели Форт-Нокс обчистить.

— Как же вас тогда в Техас занесло?

— Решили отдохнуть на берегу Мексиканского залива. Слушай, у тебя нет выпить? Бурбона там какого-нибудь, вокруг же одна кукуруза, по любому есть.

— Послушаю сюда, тупорылый идиот. — Дознаватель вышел из себя. — Если ты думаешь, что я лясы пришел с тобой поточить, то ты сильно ошибаешься. У нас здесь война, и вы оказались между молотом и наковальней. Все, что мне нужно — понять, на чьей ты стороне и я получу эту информацию любым способом. Пока еще ты слишком самоуверен, но посмотрим, как ты запоешь через несколько дней. — Бородач повернул к громилам. — В камеру его.

Вадима в буквальном смысле зашвырнули в камеру, за малым не врезался в противоположную от входа стену, хорошо хоть кандалы сняли, а то распластался бы на полу. Тимур и Марк сразу же подскочили к Воеводову, но, предвосхищая расспросы, Вадим показал жест «молчите» и сел на койку. Через пять минут к решетке притащили два мощных прожектора и врубили, направив свет в камеру. Воздух моментально раскалился, от яркого света не спасают даже закрытые глаза. Михаил, прикрываясь от слепящих прожекторов, подошел к раковине и открыл кран. Воды нет.

— Твари, воду отключили. — Прошипел сквозь зубы Федорович.

— Это пытка. — Лежа на койке, сказал Вадим. — Они хотят взять нас измором, мы не сможем спать и будем страдать от обезвоживания. Если принесут еду, она будет максимально сухой, чтобы еще и запор прихватил. Пару дней такой экзекуции и любой человек запоет как миленький без физического насилия.

— Что они хотят от нас узнать? — Спросил Тимур, пытаясь укрыться от света за подушкой.

— Ничего не обсуждаем. В камере по любому есть микрофоны и у них есть люди понимающие по-русски. До этого я немного недооценил противника, думал попали в плен к какой-то местной группировке, но, судя по всему, эти ребята намного серьезнее. Так что молчим, и внимательно смотрим. — Воеводов закрыл лицо ладонями, словно собирался уснуть.

21.42 по Московскому времени

База «Исток»

Потап откупорил бутылку и разлил водку по стопкам, стоящим рядом с тарелками закуски: сыр, нарезанные овощи, колбаса уже местного производства.

— Водка? Мог бы что-нибудь и более элитное найти. — Сказал Витя, потирая ладони.

— Ты совсем не шаришь? Это Белуга Эпикур, одна бутылка стоила как полугодовая зарплата. Идеально подходит отметить такое событие. — Потап взял рюмку и не чокаясь опрокинул.

— Да, о лучшем подарке небес я и не мечтал. — Виктор не стал отставать от товарища, закусив четвертинкой помидора. — Как ты думаешь, это диверсия или они сами что-то намудрили?

— Хрен его знает, главное, что нам это на руку. Теперь можно вообще ничего не бояться, камеры не работают, служба охраны забыла о происходящем внутри базы и только периметр сторожит. Все их дроны отключились, смартфоны, — Потап поднял бесполезный теперь телефон и брезгливо кинул его на кровать. — Тоже отрубились. Сказка же! Словно Бог услышал наши молитвы и решил помочь покарать этих тварей.

— И не говори. — Виктор закинул в рот ломтик колбасы. — Теперь хоть можно по базе не прятаться, вот даже в номере спокойно посидеть можем. Все как по маслу идет, и Воеводов свалил, и электричество вырубилось. Уложим взрывчатку и подорвем к хренам собачьим этот гадюшник. Давай, выпьем за успех нашей миссии!

Потап поднял полную до краев рюмку. Звонкий дзынь разнесся по всей комнате.

17.42 по местному времени

02.42 по московскому

Тюрьма Коффилд

Штат Техас

— Эй, русские. — Донесся чей-то голос из-за решетки.

Вадим не отреагировал, продолжая лежать на койке и пряча лицо от палящего света.

— Мужики, вы там живые? — Не унимался говорящий. — Вы как к SRF[1] попали?

— К кому-кому? — Решил ответить Воеводов.

— Ну к этим уродам, что людей сгоняют в резервации и заставляют пахать как рабов.

— Хм, — Вадим встал и подошел к решетке. Говорил крепкий парень с татуированными руками из соседней камеры, но увидеть его Воеводов не смог. — И много у них людей?

— Да как грязи. Все военные базы и крупные города под себя подмяли. Представились всем правительственным подразделением, помогающим выжить нации, только все это полная чушь. Не могло столько людей в одной организации выжить. Брехня. Они и устроили эту эпидемию, а теперь используют выживших, как рабочую силу. — Татуированный смачно сплюнул на пол коридора.

— А ты как сюда попал? — Спросил Воеводов.

— Я из ALA, армия освобождения Америки. Мы противостоим этим выродкам. Освобождаем людей, уничтожаем их штабы, ведем партизанскую войну. SRF собрали все вооружение армии, с ними тягаться сложно, но и мы не пальцем деланы, тоже есть свои козыря в рукаве.

— Это локальная группировка?

— Ты что брат, мы по всем Штатам работаем. Нас уже почти три тысячи человек, десять процентов от всех выживших в Америке. Часть западного побережья полностью под нашим контролем. Вашингтон, Орегон, Айдахо, Монтана, Вайоминг, Невада, Юта и Колорадо — наша земля. В скором времени вообще все штаты освободим. — Парень осмотрелся по сторонам. — А вас как сюда занесло из России?

— Так я тебе и сказал. Ты вполне можешь быть подсадной уткой, чтобы нас разговорить. — Ответил Вадим.

— Умно. Вас же над Техасом сбили? Не думал, почему вы так легко долетели через пол страны, а именно здесь попались? Вы до этого над свободной землей летели и попали на саму линию фронта. Если кто вам и поможет, то только ALA.

— Кто нам здесь поможет? — Воеводов обвел взглядом стены тюрьмы. — Мы под семью замками и кучей охраны. Если и рассчитывать на кого-то, то только на себя.

[1] SRF — Survival Relief Force — Силы помощи выжившим.

Эпилог

«5 декабря. Глубокая ночь, а я опять не могу уснуть. За прошедшее время все покатилось в пропасть. Я уже и не знаю, выстоит ли 'Исток» при нынешних обстоятельствах. Кир погиб. Мне даже сейчас сложно об этом писать, но последняя надежда человечества канула в лету. Глупо, по моей ошибке, но он разбился. До сих пор перед глазами гудящее пламя, пожирающее корпус конвертоплана. У нас больше нет электричества, а вместе с ним нет связи, нет дронов, нет нейросетей, ничего нет. Мы словно оказались в девятнадцатом веке. Все мои знания теперь бесполезны. Может я взял на себя слишком много? Не знаю, наверное, мне стоило послушать отца, и остаться в Штатах. Возможно, тогда бы Лесной не умер и все было бы хорошо. На моем месте был бы кто-то другой, более умный и сообразительный, который смог бы не допустить отключение реактора. А я был рядом с тобой, Дез. Я бы не позволил тебе свести счеты с жизнью. Одна мысль не дает мне покоя: у тебя вполне мог быть иммунитет. Я тоже мучился от симптомов «Пурпурного», но я выжил, и твое заболевание не было приговором. Если бы переждала три дня, то узнала бы точно, но ты решила не терпеть. Я гоню эту мысль, очень злюсь на тебя из-за этого, иногда даже ненавижу, но боль от твоей смерти от этого не меньше. Мне тебя не хватает, сейчас особенно.

Я задумывал этот дневник, как летопись возрождения цивилизации для потомков, а он на самом деле оказался хроникой краха, произошедшего из-за моей ошибки.

Стивен Прайс.'

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Пурпурный рассвет. Апогей. Часть 1

Content

Пурпурный рассвет. Апогей. Часть 1

Пролог

Часть 1 Глава 1

Часть 1 Глава 2

Часть 1 Глава 3

Часть 1 Глава 4

Часть 1 Глава 5

Часть 2 Глава 1

Часть 2 Глава 2

Часть 2 Глава 3

Часть 2 Глава 4

Часть 2 Глава 5

Часть 3 Глава 1

Часть 3 Глава 2

Часть 3 Глава 3

Часть 3 Глав 4

Эпилог

Nota bene