Михаил Самарский

Браво, кот Сократ! Театральные приключения

Если бы смысл театра был только

в развлекательном зрелище, быть может,

и не стоило бы класть в него столько труда.

Но театр есть искусство отражать жизнь.

Константин Станиславский

Леониду Гревнову посвящаю

Вместо пролога

Здравствуйте, мои дорогие читатели!

Признаюсь, я очень соскучился по вас, надеюсь, вы тоже хотя бы изредка вспоминали меня.

А хотите дам полезный совет на будущее? Если вам вдруг становится безнадёжно тоскливо, вспоминайте мои похождения, и у вас тотчас поднимется настроение. Не верите? Даю честное кошачье слово. Например, моя Катерина мне говорит: «Сократик, ты знаешь, порой бывает такое отвратительное настроение – хочется выть, но стоит только подумать о тебе, и сразу становится на душе светлее и радостнее, хочется улыбаться». То же самое будет и с вами, я в этом нисколько не сомневаюсь. Я не только радость и счастье приношу, но ещё и удачу. А Кате – от меня признательность за столь лестный отзыв о моей персоне.

Вы даже не представляете, какие интересные истории я расскажу вам. Не пугайтесь, в этот раз мы не полетим покорять космические просторы, все мои приключения произошли на Земле. Так что запасайтесь вкусняшками, устраивайтесь поудобней и приготовьтесь к невероятному путешествию. Обещаю, скучно не будет.

Вы невероятно удивитесь, когда узнаете, куда меня занесло. Не буду открывать все карты, скажу одно – я стал заслуженным акотёром. Да, да, вы не ослышались. Правда, официально такого звания для котов в нашей стране не существует, поскольку я первый из хвостатых, кому его присвоили. Акотёром меня назвали мои коллеги, а вот «заслуженного» дал сам режиссёр спектакля.

Заслуженный акотёр – это вам не хухры-мухры!

Признаюсь, поначалу я немного смущался, так как новое прозвище показалось мне несколько вульгарным, но потом поразмыслил и пришёл к выводу: в целом звучит неплохо. Почти как у людей. Они актёры, ну а я акотёр. Уверен, вы сейчас подумали: «Сократ, ну ты и врунишка». Клянусь кошачьей честью – говорю правду. Прямо чую, как любопытство разбирает вас и хочется быстрей узнать, за какие такие заслуги я его получил. Но! Давайте не будем бежать впереди паровоза и спотыкаться о шпалы, обо всём по порядку.

Если вы читали предыдущую историю обо мне[1], то наверняка помните – целых три месяца я провёл на международной космической станции. И не просто провёл как подопытный кролик, я был членом космического экипажа. И даже участвовал в прессконференции, когда вернулся на Землю. Интервью у меня не брали, по известной причине, а вот фотографировали бесконечно. Ох, и тяжёлая это работа – быть знаменитостью. Трудился я на орбите наравне со всеми космонавтами. Правда, к научным экспериментам меня не привлекали, а зря! Уверен, я бы мог принести пользу всему человечеству. В открытом космосе, к сожалению, тоже не довелось побывать, так как скафандра для меня не нашлось. Возможно, ещё когда-нибудь меня снова отправят в космическую экспедицию.

А что? Между прочим, я уже опытный котонавт, со стажем. А к тому времени, глядишь, и для меня придумают костюмчик для выхода на прогулку в безвоздушное пространство. На МКС я в основном помогал по хозяйственной части. Кто-то же должен следить за питанием космонавтов и снимать пробу с продуктов. А в свободное от основной работы время ваш верный слуга подрабатывал психологом, предоставляя свои уши для человеческих откровений.

В общем, прилетел я на Землю самой настоящей звездой. Ещё долгое время к нам домой приезжали журналисты, причём не только из российских СМИ, но и из зарубежных. Брали интервью у моих хозяев, будто это они побывали на МКС, правда, фотографировали в основном меня. Как же я устал от бесконечных фотовспышек. Хотя, если честно, то уже давно привык к популярности, ведь вся моя жизнь идёт параллельно с ней.

Однажды к нам в гости приехал одногруппник Дмитрия.

Я тогда отдыхал на своём диване в прихожей после утомительных съёмок. Увидев меня, он с порога заявил: «Сократ, да ты самая настоящая звезда. Я сейчас ехал в метро и видел, как девчонка читала книгу о тебе».

Хм, ну что уж тут удивительного? Как ни крути, а я первый котонавт в истории человечества, который прожил на орбите три месяца. Вы только вдумайтесь: целых три месяца в космосе! Ни дня, ни недели, а месяца. Да, я самый настоящий герой. Эх, жаль котам не присваивают звание героя России. А могли бы сделать для меня исключение и наградить медалью, поди, не каждый день в космос летаю. Хотя зачем она мне нужна? Ходить с ней всё равно не смогу, не привыкший я к разным удавкам на шее, да и на зуб её не попробуешь. А вот если бы подарили мешок какого-нибудь вкусного корма, я бы не отказался.

Будучи на МКС, однажды услышал от коллег астронавтов об их космических привычках, которые сохраняются на протяжении ещё какого-то времени по прилёту на Землю. Кто-то кружки кидает, и они разбиваются, кто-то кроссовки прижимает гантелью к полу, кто-то ночью с трудом перекладывает руки и ноги, а кто-то даже шнурки не может завязать. Всё это – последствия длительного нахождения в невесомости. Тогда я думал: интересно, со мной будет то же самое происходить, когда вернусь домой? Так и вышло. Первое время я обедал, прижимая миску лапой к полу. А хозяйка, Татьяна Михайловна, смотрела на меня удивлёнными глазами и говорила:

– Сократ, зачем ты держишь миску? Здесь не космос, она никуда не улетит.

Наивная женщина, неужели ты думаешь, я делаю это нарочно? Привык же за три месяца. Ты, дорогая моя, тоже не можешь жить без утренней чашки кофе. А это та же самая привычка. Представляю, что будет, если тебя лишить возможности выпить утром эту бурду… Тогда лучше целый день не попадаться тебе на глаза.

Как всегда бывало после моего длительного отсутствия в доме, все родственники относились ко мне с почитанием и уважением. И это неудивительно, ведь мы скучали друг по другу Длилось подобное отношение обычно до тех пор, пока я не допускал какую-нибудь оплошность. Вы же знаете, мне на них страшно «везёт». Вечно засуну свой нос куда не следует, натворю дел, потом жалею о содеянном, а исправить-то уже ничего не могу. И снова становлюсь прежним Сократом. Так было и в этот раз. После космической экспедиции я не ходил, а вышагивал по дому, гордо задрав морду и подняв хвост трубой, всем своим видом говоря: «Перед вами кот-небожитель». И заметьте, это не в переносном, а в прямом смысле слова! Меня чуть ли не на руках носили. Вы бы слышали, как обращались ко мне родственники. Я когда первый раз услышал, чуть не поперхнулся собственной слюной.

– Не желает ли господин котонавт отобедать? – спрашивал Александр Петрович.

Чего уж греха таить, приятно, когда к тебе обращаются с таким почтением, да ещё предлагают обед вне расписания. Вы же знаете, меня кормят два раза в день – утром и вечером. А тут такое неожиданное предложение, свалившееся как снег на голову. Как отказаться?

– Уважаемый котонавт Сократ, Вы что предпочитаете? Рыбку или курочку? – спрашивал Димка, тряся перед моей мордой двумя разными упаковками «Вискаса». Не знаю, так ли это было на самом деле или мне казалось, но в тот момент в его выразительных глазах я улавливал лёгкую насмешку.

Давай уже хоть что-нибудь. Знаю я вас. Только начни хвостом крутить, вообще ничего не получишь. С каким наслаждением я первое время ел «Вискас» и «Китекэт». Правда, удовольствие быстро прошло. А вы попробуйте изо дня в день есть одно и то же, вот тогда и посмотрим, как вы запоёте.

Так вот, расскажу, как в этот раз с меня слетела космическая спесь. В один из дней, как обычно, рано утром все разъехались по своим делам. Александр Петрович – на работу, Димка – в университет, Катерина – в школу. Мы с хозяйкой остались на хозяйстве. Пока Татьяна Михайловна наводила на кухне порядок, я растянулся возле корзины, в которой раньше лежал мой корм, периодически заглядывая в неё.

– Сократ, что ты там разглядываешь? Видишь же, в корзине ничего нет, – усмехнулась хозяйка. Она помыла посуду и вытирала руки разноцветным льняным полотенцем.

– Мяу, – ответил я, имея в виду, что не слепой.

– После того как ты стал нос воротить от «Китекэта», я подумала, что он портится, и решила теперь хранить его в холодильнике. Только вот удивительно, почему раньше всё было нормально? – Она недоумённо приподняла бровь и пожала плечами.

Хм, какая наивная женщина. Она и впрямь подумала, что я не ем корм из-за того, что он пропал. На самом деле причина в другом – мне уже поперёк горла этот ваш «Вискас» вместе с «Китекэтом». Эта голодовка была своего рода протестом против беззакония. Тем самым я хотел донести до вас, твердолобых, что мне пора поменять питание. Но, к сожалению, вы так ничего и не сообразили. Я вот не пойму, неужели в этих ваших огромных магазинах продают только «Вискас» и «Китекэт»? Художник Жора даже в маленьком поселковом магазине покупал для меня «Шебу»[2]. Да и ты сама однажды привезла из супермаркета кошачий паштет.

Несмотря на то что он был куплен со скидкой, оказался вполне себе приличным и даже Петровичу понравился. Я помню, как вы уплетали бутерброды с ним, когда смотрели кино[3].

Я уже давно понял: люди – единственные живые существа на планете, которые очень плохо поддаются дрессировке. Но при терпеливом подходе можно воспитать вполне послушных хозяев.

Закончив все домашние дела, Татьяна Михайловна отправилась в супермаркет. Я растянулся на подоконнике в прихожей, наблюдая сквозь неплотно прикрытые жалюзи за Пухой, которая как обычно носилась по двору, словно у неё в одном месте моторчик, и таскала солидное полено. Когда я вернулся из космоса, то прямо видел зависть в её глазах. Все разговоры в доме были обо мне, а Пуха страшно злилась из-за этого и однажды позволила себе на меня зарычать. Но ваш покорный слуга быстро поставил на место наглую рыжую морду. Стоило только шикнуть, она тут же от испуга плюхнулась на пятую точку, с тех пор желание повышать на меня голос у неё пропало навсегда.

Только за хозяйкой закрылась входная дверь, я закрыл глаза и предался воспоминаниям.

В день, когда я вернулся из космоса, сразу после пресс-конференции, на которой моя семья встретилась со мной и познакомилась с моими коллегами астронавтами, мы отправились домой. Едва машина въехала во двор и Катерина открыла дверь, я вырвался из её рук и с разбегу залетел на соседский забор под дружный смех родственников. А Димка, обычное дело, не смог промолчать:

– Наш котонавт помчался к своей белоснежке.

Над кем смеётесь? Над влюблённым котом? Три месяца не видел свою красавицу.

– Вы посмотрите, как он носится, будто и не жил в невесомости, – сказал Петрович.

– Да что ему будет? – хмыкнула хозяйка и сама же ответила: – Его хоть на Марс отправь, он и там выживет.

– Мама, коты – очень умные животные, они умеют приспосабливаться к любым условиям, – заступилась за меня Катерина.

Я прохаживался по забору и вспоминал, как на орбите мы с коллегами развлекались после работы. Одно из развлечений – хождение по канату. В модуле натягивалась верёвка, и космонавты должны были пройти по ней, при этом ни разу не упасть. Хотя на МКС упасть невозможно из-за отсутствия гравитации, всё же в том соревновании никто так и не дошёл до конца, кроме меня, конечно.

Я громко мяукал, сообщая Бэлле о своём возвращении. Слава богу, ждать пришлось недолго. Через некоторое время дверь соседнего дома отворилась, и из неё выплыла моя ненаглядная. Как же я скучал по ней всё это время. Она была настолько прекрасна, что я невольно засмотрелся и чуть не рухнул с забора. Её белая шубка переливалась в лучах заходящего солнца, играя всеми цветами радуги. Увидев меня, красавица запрыгнула на забор и, грациозно ступая изящными лапками, подошла ко мне. Томно мурлыкая, потёрлась своим носом о мой. Это был наш первый поцелуй после долгой разлуки. Я вернулся домой только на следующее утро. Мне повезло, долго не пришлось сидеть под своей дверью, как раз Петрович выходил из дома с портфелем в руках.

– Нагулялся, Ромео? – усмехнулся он, придерживая для меня дверь.

– Мяу, – ответил я и прошмыгнул в прихожую.

Усталый, но довольный, я растянулся на своём диване, впервые за три месяца почувствовав под собой твёрдую поверхность, и уснул мертвецким сном.

За воспоминаниями я не заметил, как вернулась Татьяна Михайловна. Она отворила дверь, занесла пакеты и поставила их на полу в прихожей. Следом за ней забежала Пуха. Пока женщина вешала одежду и снимала обувь, наглая собака беспардонно исследовала покупки.

– Пуха, ты зачем суёшь свой нос, куда тебе не положено?! – строго воскликнула хозяйка.

Рыжий Ап, обиженно поджав хвост и уши, направился в своё укрытие за диван. Ты смотри, какая обидчивая, слова нельзя сказать супротив.

Татьяна Михайловна подхватила сумки и понесла на кухню. Только она выложила продукты на стол, как зазвонил её мобильный телефон. По тому как хозяйка радостно приветствовала подругу Светлану (помните, это та женщина, которой я когда-то испортил парик[4]), я понял – разговор затянется надолго.

Общаясь с подругой, она расхаживала по дому, прижав телефон к уху и параллельно занимаясь своими делами. Всё это время я следовал за ней по пятам.

Женщина направилась в ванную, увидев на стиральной машине мигающую лампочку, принялась развешивать бельё, по-прежнему не прекращая разговора. И как Татьяна Михайловна умудряется говорить по телефону и ещё при этом что-то делать? Прямо не хозяйка, а семиделуха какая-то. Я вернулся на кухню и вдруг почувствовал нежнейший аромат, доносившийся со стола. Запрыгнув на стул, с любопытством стал разглядывать продукты. Прямо перед моим носом лежали упаковки с аппетитным беконом. От увиденной картины я невольно сглотнул обильную слюну. Подумал, что ничего страшного не произойдёт, если попробую один кусочек… Да и хозяйка вряд ли заметит недостающей тонюсенькой полоски деликатеса… Кто-то же должен снять пробу с продукта, а вдруг он испорченный! Не мог же я допустить, чтобы семья отравилась. Уж лучше сам пострадаю. Недолго думая, запрыгнул на стол и вцепился когтем в упаковку. Глупый кот, думал, это так легко сделать? Оказывается, плёнка была намотана в несколько слоев. Без помощи зубов здесь было не обойтись. Я принялся разрывать упаковку одновременно и зубами, и когтями. В этот момент на пороге кухни нарисовалась Пуха. Наглая рыжая морда подбежала к столу и, глядя на меня умоляющими глазами, спросила:

– Сократ, там что-то вкусненькое? Дай мне тоже кусочек.

– Да погоди ты, – буркнул я, – ещё сам не попробовал, не могу разорвать упаковку.

– Бросай на пол, я тебе помогу, – предложила она.

Упаковок с беконом было несколько, я прикинул: если мы с Пухой позаимствуем всего лишь одну, возможно, Татьяна Михайловна даже не поймёт, что та бесследно исчезла. В конце концов, мы же не забираем последнее, людям тоже останется! Я принялся подталкивать деликатес к краю и сам не понял, как случайно зацепил задней лапой стеклянную банку с чем-то белым внутри. И как я раньше не заметил её? Та полетела вниз и, ударившись о плитку, разлетелась вдребезги, забрызгав всё вокруг себя – ножки стола, стулья, кухонные шкафы и даже на стены попало. Ох, люди, люди, какие же опрометчивые поступки вы совершаете порой. Вот зачем было ставить посудину так близко к краю.

Пуху словно ветром сдуло. Трусливая собака испугалась и, поджав хвост, помчалась в укрытие. Признаюсь честно, я тоже перепугался не на шутку. За то, что я натворил, хозяйка точно не погладит по головке. И зачем я только попёрся на стол, будь он неладен, этот бекон. Еле-еле отцепил коготь от плёнки и спрыгнул на пол, залитый, как оказалось, сметаной. Татьяна Михайловна по-прежнему разговаривала с подругой, из ванны доносился её заливистый смех. Я начал быстро слизывать с пола продукт, не пропадать же добру. Ещё в космосе я мечтал полакомиться сметанкой, и даже во сне видел, как хозяйка меня ею угощала. Не знаю, о чём так долго разговаривали подруги по телефону, только за это время я успел налопаться, как Тузик косолапый, и со спокойной совестью ушёл отдыхать на диван. Истошный женский вопль настиг меня, когда радужный сон начал проникать в моё сознание.

– Сократ, сволочь, что ты натворил?! – кричала хозяйка, размахивая полотенцем, словно флагом, над моей головой, точно хотела прибить меня, как муху. – Как тебе не стыдно?!

Я ошарашенно смотрел на неё, уже напрочь забыв о содеянном.

– Чего ты вытаращил на меня свои зелёные глазищи? Ещё скажи, что ты не причастен к тому погрому, который устроил на кухне! У тебя до сих пор усы в сметане, – ругалась хозяйка, – ты хоть бы улики слизал с довольной морды. Подлец ты такой. Называется, побаловала детей блинчиками с домашней сметаной. – Она покачала головой. – Вот придут они, всё им расскажу, что ты натворил, пусть они тебе спасибо скажут. Я запрещу пускать тебя в свои комнаты и мужу пожалуюсь, он отправит тебя ночевать в гараж. – Татьяна Михайловна погрозила пальцем и, ухмыльнувшись, добавила: – Какой ты к черту котонавт, воришка ты бесстыжий, вот ты кто. Горбатого могила исправит. – Хозяйка махнула рукой и направилась на кухню, выкрикнув на ходу: – Вот теперь иди и убирай за собой.

Я так и не понял, к чему она горбатого в могиле приплела? Такую тираду выдала, у меня аж мозги закипели. Подумаешь, разбил банку, так что теперь, убить меня за неё? Нет бы порадоваться, ведь я спас семью от употребления лишних калорий, а она ещё и ругается. Домашняя сметана – это вам не магазинная. После неё, дорогая Татьяна Михайловна, придётся тебе на скакалке до утра прыгать. Я слез с дивана и подошёл к зеркалу. Да, права хозяйка, на усах засохли остатки сметаны. Надо же, погорел как малолетний котёнок. Если бы не улика на моей морде, возможно, Татьяна Михайловна не подумала бы на меня. Мало ли, вдруг банка сама случайно упала? Хозяйка же не поймала меня за лапу на месте преступления. Ага, размечтался, наивный кот, есть улика, нет улики, крайний всё равно был бы я. Это неписаный закон нашей семьи.

Хозяйка ещё долго наводила порядок на кухне: очищала стены, протирала ножки стола и стульев, мыла дверцы шкафов и нарочно громко бубнила – так, чтобы я слышал: «Космонавт! Кто тебя только пустил на станцию? Будь я на месте астронавтов, выкинула бы тебя к чёртовой бабушке в открытый космос».

Так что же это получается? Бабка, которую постоянно упоминают люди, живёт в космосе? Вон оно что! Надо же, а я и не догадывался.

Вот так нежданно-негаданно слетела моя космическая пыль, то есть спесь, и я снова стал обыкновенным котом.

Глава 1

В тот день всё было как обычно, ничто не предвещало неожиданных поворотов в моей судьбе. Татьяна Михайловна готовила обед, напевая под нос незатейливую мелодию. Я развалился под батареей, наблюдая за её передвижениями по кухне. Всё-таки хозяйка моя – удивительная женщина. Когда мы с ней оставались наедине, она со мной общалась, словно я – её лучший друг. За исключением тех случаев, когда выкидывал какой-нибудь фортель. Тогда Татьяна Михайловна ругалась на чём свет стоит и запрещала показываться ей на глаза целую неделю. Уже через некоторое время я об этом забывал и заявлялся на кухню как ни в чём не бывало. При виде меня она лишь качала головой и спрашивала: «Явился, не запылился, подлый кот?» А я, хоть убей, не мог понять её вопроса – при чём здесь пыль-то? Её в нашем доме днём с огнём не сыщешь. Не знаю, как другие хозяйки, но моя повернута на чистоте, всё что-то моет, трёт, чистит. Даже Петрович посмеиваясь над ней, говорит: «Любимое занятие нашей мамы – пылесосить». Скажу честно, пылесос я терпеть не могу, он жужжит, будто стая диких пчёл. Я вот не понимаю, неужели этот агрегат настолько полезен в хозяйстве, что даже космонавты на МКС его используют?

Из всех домашних работ мне нравится, когда Татьяна Михайловна моет полы. Очень интересное занятие. Я прячусь в укрытие и оттуда наблюдаю, как швабра скользит по полу, оставляя за собой влажные разводы. Когда тряпка приближается ко мне, я вылетаю из-за угла и нападаю на неё сверху. Иногда, бывает, промажу и пятой точкой проедусь по скользкому покрытию. А хозяйка хохочет надо мной: «Сократ, ты вроде взрослый кот, а ведёшь себя как котёнок».

Какое-то странное блюдо в этот раз готовила Татьяна Михайловна. Сначала подумал, на обеду людей будут котлеты. Однажды я уже видел, как она их готовила. Хозяйка бросала в мясорубку смачные куски мяса, а оттуда выплывали волнистые ароматные полоски. Тогда я смотрел на это действо как заворожённый. Потом из этих полосок она лепила кругляшки и жарила на сковороде. До сих пор помню, какой фантастический запах стоял на кухне. В тот раз я не удержался и, когда хозяйка на минуту вышла из кухни, стащил одну котлету, прикрыв её своим туловищем, о чём потом очень сильно жалел, так как краденое угощение оказалось очень горячим. После того случая, я несколько дней сидеть не мог, всё огнём горело[5].

В этот раз она не стала жарить котлеты. Татьяна Михайловна раскатала большой блин из теста и стаканом вырезала в нём маленькие кружочки. Слепила крохотные шарики из мясных полосок и принялась их прятать в те самые кружочки. Я так и не понял, для чего она это делала. Никогда раньше хозяйка не готовила такого блюда или, может быть, они в моё отсутствие питались такими разносолами? Пока она не спрятала всё мясо в тесто, я решил воспользоваться моментом и попросить немного. Должен же кто-то снять пробу. Я принялся нарезать круги вокруг неё, потираясь о ноги.

– Хочется фарша попробовать? – спросила она, глядя на меня сверху.

Хозяйка почесала кончик носа указательным пальцем, оставляя на нём белые следы от муки.

Что за глупые вопросы? Или ты думаешь, я просто так вокруг тебя пританцовываю? Что ни говори, а хозяйка у меня – добрая женщина. Она отщипнула приличный кусочек рубленого мяса и положила в мою миску.

– Иди ешь, хитрец, – с улыбкой сказала она, – не мытьём, так катаньем ты своего добьёшься.

Фарш оказался не просто вкусным, он был изумительным! М-м-м, такой нежный, ароматный. Я готов питаться им каждый день, двадцать четыре часа в сутки, и, думаю, он вряд ли мне когда надоест. Краем глаза я заметил наглую рыжую морду. Она лежала на своём положенном месте, на границе между кухней и прихожей, и судорожно сглатывала, наблюдая, как я уплетаю продукт.

– Пуха, не переживай, тебя тоже угощу. – Татьяна Михайловна отщипнула ещё горстку фарша и направилась в прихожую, туда, где стоит собачья миска.

Увидев, что хозяйка несёт ей угощение, собака вскочила на задние лапы, передними суча по воздуху, словно по барабану, и от радости закружилась волчком. Ну точно звезда местного балета.

Слопав фарш, я снова уселся под батареей и принялся наводить красоту.

– Пока ты, Сократ, плавал в своём космосе, у Катерины появился молодой человек, – сообщила Татьяна Михайловна. Она положила очередной шарик в блинчик и пальцами плотно слепила края. – Его Женей зовут.

Хм, какая наивная женщина. Да я об этом узнал ещё до космоса, в тот день, когда парень только предложил Кате встречаться. Я даже в курсе, что он пишет стихи и занимается музыкой. Вы наверняка заметили, в нашей семье я обо всём узнаю первым.

А всё почему?

Да потому что со мной люди смело делятся секретами, не боясь, что я разболтаю их всему миру.

– Катерина приводила его к нам домой. Ты знаешь, он мне понравился, – продолжила хозяйка, пряча мясо в кружочки, – грамотный, начитанный молодой человек и симпатичный, под стать нашей девочке. Они очень красивая пара, прямо как Дима с Настей.

Эх, как жаль, что меня не было в тот момент дома. Я бы быстро понял – хороший он или плохой. За всю свою кошачью жизнь я неплохо научился разбираться в людях. Сразу чувствую, искренний человек или носит камень за пазухой.

– Катю не узнать, она прямо светится от счастья. Вот что любовь делает с людьми, – подытожила хозяйка и добавила: – Я вижу, ты у нас тоже влюблённый. Видела, как ты бежал на встречу со своей белоснежной, в тот день, когда мы тебя привезли домой.

Да я и не скрываю этого. Разве можно стыдиться своей любви?

– Ты знаешь, котейка, мне до сих пор не верится, что ты три месяца прожил в космосе, – неожиданно сменила тему Татьяна Михайловна, – никогда бы не подумала, что животное может столько времени провести в невесомости. Вот уж точно говорят, коты – самые живучие звери на нашей планете.

Да я не только в космосе, я и на подводной лодке, и в Антарктиде выживу. Ой, тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, а то, не дай бог, ещё туда занесёт.

В прихожей хлопнула входная дверь, прервав нашу беседу.

– Мамуль, я дома, – раздался голос Катерины. Я вскочил на лапы и побежал её встречать. Пока девчонка вешала одежду, я громко мурлыкал и тёрся о её ноги.

– Привет, Сократик, – улыбнулась она, взяла меня на руки и со всей силы прижала к себе. – Соскучилась по тебе.

Девочка, ты поосторожней, я только отобедал деликатесом, не хочу испортить впечатление. Катерина поставила меня на пол и направилась на кухню.

– Мамуль, я голодная, как наш Сократ! – воскликнула она и звонко чмокнула маму в щёку.

Вы заметили, чуть что, сразу Сократ? Почему не сказать – как Пуха? Она, между прочим, тоже всегда о еде думает. Сделали из меня вечно голодного кота. В отличие от всех, я очень сдержан и питаюсь всего лишь два раза в день. Случаются исключения, но это бывает крайне редко.

– Я знаю, – с улыбкой кивнула Татьяна Михайловна и добавила: – Папа с Димой уже подъезжают к дому, скоро будем ужинать.

Увидев, чем занимается хозяйка, Катерина округлила глаза:

– Мам, ты пельмени лепишь? Что-то на тебя не похоже. Ты же всегда за здоровое питание.

– Решила немного побаловать семью, – пожала плечами Татьяна Михайловна. – Не могу же я вас держать постоянно в ежовых рукавицах, а то ещё забастовку устроите. – Она улыбнулась и заметила: – Катюш, если съесть штук пятнадцать, то не будет никакого вреда. Конечно, если навернуть целый тазик, тогда да – это вредно. Ты очень долго питалась скромно. Поверь мне, теперь не сможешь съесть много пельменей, даже если очень сильно захочешь, да и я не позволю. Так что иди, переодевайся. Когда папа и Дима приедут, позову тебя.

– Хорошо, – кивнула девчонка и махнула мне призывно рукой. – Сократ, пошли со мной.

Меня дважды приглашать не надо. Я засеменил за Катей в комнату. Едва за нами закрылась дверь, Катерина кинула рюкзак на кресло и рухнула спиной на кровать, раскинув руки в стороны, как звезда на елочной макушке. Я запрыгнул следом, прижался к ней и замурчал, приготовившись слушать откровения. Уверен, она не просто так меня пригласила к себе, ей хочется поделиться каким-то секретом.

– Ой, Сократик, я такая счастливая! – воскликнула она, глядя в потолок.

Могла бы и не говорить. Ты как открытая книга, по тебе сразу всё видно. Посмотри в зеркало, ты вся светишься, как звезда в космосе.

– Помнишь, когда-то весь класс игнорировал меня из-за того, что я толстая? – Она повернулась на бок ко мне лицом, подперла голову рукой и продолжила: – Потом я похудела, вроде отношение изменилось, и я даже начала встречаться с Артёмом. Но этот козёл меня бросили начал ухаживать за моей лучшей подругой. Ты не представляешь, как мне тогда было обидно! Но я смогла это пережить. Раньше, когда слышала выражение «всё, что ни делается, всё к лучшему», я думала, люди так говорят от безысходности. Теперь понимаю, насколько эта фраза верна. Я даже рада, что Артём меня бросил. Не представляю, как я могла с ним встречаться. – Она пожала плечами и добавила: – Сейчас у меня настолько всё хорошо, что мне иногда становится страшно от этого. Вижу ведь, с какой завистью на меня смотрят девчонки в школе. Ещё бы, самый красивый парень встречается с бывшей толстушкой, – хмыкнула Катя и задумчиво произнесла: – Ты знаешь, Сократ, из всех человеческих страстей зависть – самая отвратительная. За ней по пятам идут ненависть, ложь, предательство и интриги. Не могут люди спокойно переносить чужие успехи, чужую радость.

Уже не раз убеждался, насколько всё сложно у людей. Вечно они чем-то заморочены: то любовью, то завистью, то предательством, то изменами. Чего уж греха таить, среди животных тоже зависть встречается. Возьмите Пуху, как она злилась, когда я вернулся из космоса. Ещё бы, все разговоры в доме были только обо мне. Сказать по правде, я бы тоже злился, если бы меня обделяли вниманием. Уж тогда бы им всем пакостей наделал. Мы, коты, хоть и свободолюбивые, но нам нравится, когда нас гладят (с нашего позволения, конечно же) и без ласки долго жить не можем.

Я ткнулся в её ладонь, требуя продолжения откровений и внимания.

– Я знаю, ты меня понимаешь, – улыбнулась она, почесав меня за ухом и добавила: – Ладно, не будем о грустном. Я сделаю всё, что в моих силах, но никому не позволю разрушить наши отношения. – Катерина подскочила с кровати, точно ужаленная, и сообщила: – Завтра у Жени день рождения, он меня пригласил в кафе. Будем только мы вдвоём. – Катя подмигнула мне и, раскрыв шкаф, уставилась в него. – Вот только надо решить, что же мне надеть.

Девчонка почесала затылок и принялась передвигать вешалки с одеждой. Никогда не мог понять женщин. Неужели это так важно, что на тебе надето? Вот и Татьяна Михайловна вечно по полчаса стоит у раскрытого шкафа, выбирая наряд, чтобы просто съездить в магазин. Хорошо хоть, у животных нет таких заморочек. Хотя вы умудрились и для нас придумать всякие одеяния. Люди никак не могут понять: нам это не нужно. Густая шерсть и толстый слой подшёрстка помогают спокойно переносить различные климатические условия.

Представьте на минуту такую картину: лев в вязаном жилете или, например, в клетчатой рубашечке и таких же шортах обходит вальяжной походкой свои владения в африканских саваннах. Согласитесь, это будет выглядеть смешно и нелепо. Вот так же и с нами.

Катерина вдруг посмотрела на меня и предложила:

– Я буду показывать тебе варианты одежды, оцени своим взглядом, ты же всё-таки мужчина, а если что-то тебя особо заинтересует, мяукни. Хорошо? – спросила она.

Катя, неужели ты сомневалась в том, что я мужчина? Вот только в человеческой моде я совершенно не разбираюсь. Для меня что в платье, что без него – ты самая лучшая.

Девчонка выуживала из шкафа юбки, блузки, брюки, прикладывая к себе, крутилась перед зеркалом, то и дело спрашивая: «Ну как?» Я молчал, поскольку мой глаз ни за что не зацепился, все вещи были каких-то мрачных оттенков.

– Сократ, ты чего молчишь? Тебе что, ничего не нравится? – Она нахмурила брови, глядя на меня в отражение зеркала. – Ну хорошо, давай смотреть дальше.

Все вещи, что были отклонены, Катерина бросала на кровать рядом со мной. Я невольно чихнул от запаха, исходившего от них. Такое чувство, будто я оказался в парфюмерном магазине. Не понимаю, зачем выливать столько духов на одежду.

– Прошу, только ничего не трогай, а то потом всё будет в затяжках, – строго наказала девчонка.

Катя сняла с вешалки красное платье, от яркости которого у меня зарябило в глазах. Тут не надо быть знатоком моды, чтобы понять: одним цветом она сразит своего ухажёра наповал. Я громко мяукнул, давая понять: этот наряд – то, что доктор прописал.

– Ты хочешь сказать, тебе нравится это платье? – с сомнением спросила она. Катерина приложила вещь к себе и вновь покрутилась перед зеркалом.

– Мяу, – подтвердил я.

– Вот уж не думала, что ты выберешь его. – Она пожала плечами и, радостно улыбнувшись, добавила: – Ну ладно, как скажешь. Прислушаюсь к твоему мнению.

Не думал не гадал, что когда-то стану стилистом. Наш «Модный приговор» прервал голос хозяйки, доносившийся с первого этажа:

– Катюша, папа с Димой приехали. Спускайся, будем ужинать.

Она вернула платье на вешалку, остальную одежду запихнула обратно в шкаф и с улыбкой сказала:

– Пошли, котейка, ужинать. За то, что помог мне, обещаю угостить пельмешком.

Да я готов всю жизнь помогать, лишь бы ты меня каждый раз вот так вот благодарила. Я спрыгнул с кровати, радостно мурлыкая, и побежал за своей щедрой собеседницей.

Спустя несколько минут вся семья собралась за столом, с аппетитом уплетая пельмени, а я улёгся под батареей, периодически посматривая на Катерину, на всякий случай, чтобы та не забыла о своём обещании. Пуха заняла позицию на границе, положив морду на лапы, прикрыла глаза, делая вид, что дремлет. Уж я-то знал, что она только прикидывается, будто спит, на самом деле её уши шевелились, чутко улавливая каждое слово, произнесённое за столом.

– Ну что, родня, давайте советоваться, как нам поступить с Сократом, – неожиданно заговорил Петрович.

Я тут же навострил уши, а затем сел на задние лапы и приготовился к наихудшему развитию сюжета.

– Пап, что значит «поступить»? – Катя тоже насторожилась.

– Сегодня мне позвонил режиссёр из театра. Он много слышал и читал о нашем герое, – хозяин кивнул на меня и добавил: – Хочет пригласить его в качестве актёра на главную роль в свой спектакль.

Что? Да вы с ума сошли! Какой из меня актёр?! У меня нет театрального образования, не оканчивал никаких вузов!

– Не понял? – удивился Димка и, улыбнувшись, спросил: – Ты хочешь сказать, что Сократ будет играть в театре?

– Ну да, – подтвердил хозяин и пояснил: – Режиссёр делает какую-то современную постановку; говорит, такого ещё не было в театральном мире. Он абсолютно уверен в успехе. Обещает громкую премьеру и полные залы зрителей. Так что наш Сократище станет настоящей звездой, – улыбнулся он и добавил: – В спектакле помимо кота ещё будет играть пёс.

Этого мне ещё не хватало. Точно доведут меня до нервного истощения.

– Саша, что-то я не совсем представляю, как всё это будет выглядеть? – Татьяна Михайловна недоумённо пожала плечами.

– Павел Сергеевич – так режиссёра зовут – просит, чтобы мы отдали Сократа на время репетиций в театр. Это займёт два месяца. А после премьеры заберём его обратно домой. И потом будем возить только в те дни, когда будет идти спектакль, – рассказал Александр Петрович.

Нет, я так не договаривался, ведь я только вернулся из космической командировки и пока не готов отправиться в театральную.

– Папа, как же он будет жить без нас целых два месяца? – воскликнула Катя.

– Дочка, а как он прожил на МКС без нас? – вопросом на вопрос ответил отец и с улыбкой добавил: – Мы будем его регулярно навещать, тем более здесь рядом, это же не в космос лететь. Время пройдёт незаметно, не успеем оглянуться, и наш актёр вернётся домой. Если мы лишим его такой возможности, то с нашей стороны это будет выглядеть эгоистично. А вдруг у него талант, а мы не дадим ему раскрыться. Он же нам этого никогда не простит.

Родственники все дружно рассмеялись. Я так и не понял, что смешного сказал хозяин.

– А что, я не возражаю, – развёл руками Димка и спросил: – Представляете, сколько шума наделает спектакль?

Не возражает он! Конечно, не тебе же играть главную роль, да ещё с каким-то псом! И шум мне много радости не приносит, потом замучают фотосессиями.

– Меня прямо разбирает любопытство и хочется уже посмотреть, что же там придумал режиссёр, – сказала хозяйка.

– Ну так что? – Петрович обвёл всех взглядом.

Родственники все разом посмотрели на меня, точно ожидая моего согласия.

– Сократик, ты справишься? – спросила Катя.

Хм, ты сомневаешься в моих способностях? Да я в космосе выжил, а ты говоришь о каком-то театре. Но уезжать всё равно не хотелось. Я с надеждой посмотрел на людей. Может, сжалятся и оставят дома. Получается, мне снова придётся бросить Беллу на целых два месяца. Чует моё сердце, когда-нибудь вернусь, а она мне лапкой помашет и объявит, что встретила другого.

– Кот, соглашайся, – усмехнулся Димка. Он посадил меня на колени и погладил по голове. – О таком предложении можно только мечтать. Не каждому человеку выпадает такая возможность. Завидую я тебе, Сократ, в космосе побывал, теперь вот в театр зовут.

– Так что, все согласны? – ещё раз обратился хозяин к домочадцам.

– Согласны, – хором подтвердили они, а Катя сказала: – Котейка, не переживай, я буду регулярно тебя навещать.

Семейный совет единогласно решил отправить меня в театральную командировку.

Глупый кот, я надеялся, что совесть у них проснётся, родственники сжалятся надо мной. Но ничего не оставалось, только смириться с судьбой. Ну что ж, театр так театр. Где моя не пропадала.

Да, кстати, Катерина сдержала слово и угостила меня пельмешком. Хоть одна радость в жизни!

Глава 2

В субботу вечером Димка ушёл на свидание с Анастасией, хозяин и Татьяна Михайловна смотрели фильм, удобно устроившись на диване в гостиной и попивая ароматный чай с различными сладкими финтифлюшками. Пуха, положив морду на лапы, растянулась у их ног. Она пялилась в телевизор, словно понимая, что происходит на экране. А я в это время развалился на кровати в комнате Екатерины и наблюдал, как она наводила красоту перед свиданием. Красное платье висело в ожидании на дверце шкафа, под ним стояли чёрные туфли на каблуке высотой с Останкинскую башню. Уму непостижимо, как она умудряется на них ходить. Катя долго колдовала над волосами. В конечном итоге они оказались гладкими, как подошва утюга.

Одного я не понял: зачем она открывала рот, когда красила ресницы маленькой щёточкой? Может быть, так удобней? Скажу вам по секрету, очень интересное занятие – смотреть, как женщины малюют лицо. Они строят такие гримасы, любой мимический актёр позавидовал бы им. Когда в ход пошли духи и прочие пшикалки, у меня в носу защекотало, я начал громко чихать и, не выдержав, рванул из комнаты, услышав вслед задорный смех девчонки. Увидев меня, собака скосила глаза, насмешливо фыркнула и снова уставилась в телевизор. Я лёг рядом с ней, всё ещё продолжая чихать.

– Сократ, ты пришёл нам мешать смотреть кино? – строго спросил хозяин.

Разве я виноват в том, что Катя устроила настоящую газовую атаку? Когда люди пользуются всякими пахучими веществами, они почему-то не думают о нас. Или, может, считают, что нам тоже нравятся эти запахи? Для нас это равносильно тому, как для вас понюхать нашатыря.

Через некоторое время по лестнице спустилась Катерина. Увидев её, я обомлел. Несмотря на то что я совершенно не разбираюсь в человеческой красоте, даже я понял – наша девочка несказанно хороша.

– Мам, пап, я пошла, – сообщила она, театрально взмахнув рукой.

– Дочь, а ну-ка дай я на тебя посмотрю, – отец поставил фильм на паузу.

С радостной улыбкой девчонка закружилась по комнате, гладкие пряди волос рассыпались шёлком по спине.

– Катюша, да ты у меня настоящая принцесса! – с улыбкой воскликнул Петрович и поднял вверх большой палец.

– Дочка, помни, несмотря на свой титул, в одиннадцать ты должна быть дома, – сказала хозяйка и с улыбкой добавила: – Если опоздаешь, в пять минут двенадцатого твоё платье превратится в лохмотья, а туфли – в галоши. Ты же не хочешь предстать перед молодым человеком в таком виде?

О чём это она? Какие лохмотья, какие галоши? Может, вы поняли, что имела в виду Татьяна Михайловна?

– Дорогая фея, обещаю быть дома в положенное время, – ответила дочь. Она сделала реверанс, заставив родителей рассмеяться, и вышла из комнаты.

Какими-то загадками говорили женщины в этот вечер. Я давно заметил, у людей в головах полно тараканов. Ну да ладно, бог с ними. Некогда мне рассуждать о человеческих странностях, нужно проводить Катерину и взглянуть на жениха. Слышал, как она беседовала с ним по телефону. Из разговора я понял: молодой человек должен позвонить, когда будет возле нашего дома. Катерина добавляла последние штрихи перед зеркалом, накрасила губы, и они стали походить на розовые леденцы, которые так любят дети. Когда зазвонил её мобильный, я уже сидел в ожидании под дверью.

– Сократ, ты идёшь меня провожать? – спросила она, надевая пальто.

– Мяу, – подтвердил я.

Пока Катя открывала калитку, я прошмыгнул под воротами и оказался перед высоким темноволосым парнем крепкого телосложения с букетом алых роз. Когда-то во дворе нашего дома на клумбах тоже росли такие цветы. Правда, с тех пор как появилась Пуха, хозяйка перестала их сажать, потому как наглая рыжая морда рыла на газонах котлованы, искала несуществующий клад и портила всю красоту. Как только хозяева не наказывали вредителя, ей хоть кол на голове теши. Как только Катерина вышла на улицу, лицо её друга озарила широкая, искренняя улыбка.

– Это тебе, – сказал парень, протянув ей розы, и опустил глаза.

Хм, вроде именины у него, а цветы дарит он. Кстати, Петрович тоже так делает. На все праздники и дни рождения домочадцев преподносит букет хозяйке. По его поступку я сделал вывод, что Евгений – хороший человек.

– Спасибо, – поблагодарила девушка. Она встала на носочки, поцеловала парня в щёку и, будто прочитав мои мысли, заметила: – Женя, это я тебе должна дарить букеты, сегодня праздник у тебя, а не у меня.

– Я не могу прийти к девушке без цветов, – развёл руками он.

Пока молодые люди общались, я с нескрываемым любопытством рассматривал нового знакомого. Даже в темноте я видел, как блестели его глаза, когда он смотрел на Катю. Мне очень хорошо знаком этот человеческий взгляд – так смотрят влюблённые люди.

– Это твой космонавт? – спросил Евгений, глядя на меня с высоты своего роста.

– Угу, – с улыбкой кивнула Катя.

– Наслышан о твоих подвигах, – он присел на корточки и погладил меня по голове. – Ты – настоящий герой.

Говорю же, хороший парень. И котов, по всей видимости, уважает. Иными словами – наш человек.

Парень обнял Катерину за талию и повёл к такси, стоявшему неподалёку от наших ворот. Убедившись, что Катя в надёжных руках, я, запрыгнув в приоткрытое окно в ванной, со спокойной душой вернулся домой. Когда пришёл в гостиную, хозяин говорил по телефону, расхаживая по комнате. Я прислушался к разговору и по обрывкам фраз понял: он общался с режиссёром.

– Да-да-да, Павел Сергеевич… семья дала добро… наш герой готов сыграть в вашем спектакле, – говорил Петрович, – нет, что вы, не надо приезжать, я сам его привезу. Должен же я посмотреть, где будет жить всё это время член нашей семьи, – рассмеялся он и спросил: – Когда ему надо явиться? На следующей неделе начинаются репетиции? Прекрасно, не переживайте, доставим без опозданий.

Вы слышали? Он решил, что я готов сыграть. А если у меня не получится? Тогда что? И себя, и вас опозорю. Хорошо хоть, решил сам отвезти, значит, ему не безразлично, где я буду обитать всё это время. Хоть это радует.

Закончив разговор, хозяин положил мобильный на стол и обратился ко мне:

– Ну что, Сократ, иди собирай чемодан, на следующей неделе едешь покорять театральные подмостки.

Хм, мой саквояж всегда стоит наготове.

Катя не нарушила данное матери обещание и к одиннадцати часам вернулась домой. Я дремал на своём диване, когда дверь отворилась и в прихожую влетела счастливая Катерина с раскрасневшимся лицом. Она повесила пальто, сбросила туфли и беспардонно сгребла меня в охапку.

– Пойдём ко мне спать, хочу кое-что тебе рассказать, – сказала она.

В эту ночь мы с ней долго не могли уснуть, она с упоением рассказывала о свидании, всё до малейших подробностей, о которых, думаю, вряд ли когда-нибудь узнают родители. Я негромко мурлыкал, давая понять, что внимательно слушаю её. Перед тем как уснуть, девчонка чмокнула меня в нос и поблагодарила за то, что я помог ей выбрать платье.

Видимо, парень по достоинству оценил наряд. Хм, кто бы сомневался! Вы поняли? Скоро ведущим в «Модный приговор» пойду работать.

* * *

Ранним утром меня разбудили громкие голоса, доносившиеся с кухни.

Ночью, когда Катя уснула, я выбрался из её жарких объятий и, растянувшись на прохладном полу, приподнял голову и прислушался к разговору. По тому, как несколько раз прозвучало имя Пуха, я понял: собака опять что-то натворила. Сон как лапой сняло, ваш герой подорвался с места и побежал на кухню.

– Саша, она под утро, как обычно, попросилась в туалет. Я выпустила её, через какое-то время вышла позвать домой, а она не идёт. Я подумала: наверное, опять вылезла под ворота и сидит с той стороны, ждёт, когда кто-то выйдет и запустит её обратно. Вышла на улицу, смотрю: её и там нет. Я звала, звала, но всё бесполезно, – объяснила хозяйка и, вздохнув, спросила: – Не пойму, куда она делась?

– Да куда?! – воскликнул Петрович. Он потёр сонные глаза и добавил: – Видимо, выскочила на улицу, а там собака какая-нибудь пробегала, вот она за ней и увязалась.

– Где же нам теперь её искать? – Татьяна Михайловна развела руками.

– Ума не приложу, – ответил хозяин, почесав затылок. – Как бы бездомные собаки её не порвали, они здесь целыми стаями ходят… Она ещё та трусиха, за себя не может постоять.

– Что же делать? – Хозяйка испуганно приложила руку к груди. – Нужно разбудить детей, пойдём все вместе искать. Мы должны её найти, иначе она пропадёт на улице.

– Хорошо, если она в нашем посёлке, а ведь могла уже убежать чёрт знает куда. – Александр Петрович потёр подбородок и воскликнул: – Ладно, пойду оденусь, и отправимся на поиски!

Вкратце объясню ситуацию. Между воротами и тротуарной плиткой есть небольшое расстояние. Оно с одной стороны ворот чуть больше, на самую малость. Я туда запросто пролезаю, а вот как туда умудряется пробираться Пуха, для меня всегда было загадкой. Будто она не собака, а промокашка. Вылезти-то у неё получалось, а вот обратно залезть – нет. Она уже не раз сидела с той стороны, дрожала от страха, скулила, лаяла, просила, чтобы кто-то вышел и запустил домой. А в этот раз, видимо, осмелела и решила отправиться в путешествие по посёлку. Небось, какой-нибудь ухажёр поманил, а эта глупая ворона уши развесила и побежала за ним.

Уже через некоторое время вся семья собралась на кухне за столом.

– Мам, как давно это случилось? – спросил Дима.

Парень зевнул, прикрыв рот рукой.

– Да уже больше часа прошло, – ответила Татьяна Михайловна.

– Где же нам теперь её искать? – Катя недоумённо покачала головой. Её волосы торчали в разные стороны, она собрала их в хвост и завязала резинкой. – Вот дурочка, и чего её тянет за ворота, будто там мёдом намазано?

– Улица манит её, ибо это запретный плод, – вздохнула хозяйка.

– Ладно, начнём поиски с нашего посёлка, а там видно будет, – сказал Петрович, поднимаясь из-за стола, а потом обратился к жене: – Таня, ты будь дома. Вдруг она вернётся, а нас нет.

Я понял – людям в этой ситуации без меня не справиться. В отличие от них, я могу забраться на любой забор и проникнуть в каждый двор. Вы же знаете, для меня не существует никаких препятствий. Пока они собирались, я сел под дверью и громко замяукал.

– Кот, только ты не потеряйся, а то потом ещё тебя будем искать, – предупредила хозяйка.

Да кое-кто тут из космоса вернулся, а ты говоришь о родном посёлке. Я здесь знаю каждый угол, каждый кустик, каждое деревце. Оказавшись во дворе, я нырнул под ворота и помчался по улице.

– Сократ, подожди, я с тобой, – расслышал я за спиной.

Увидел, обернувшись, что за мной бежала Катя, на ходу застёгивая куртку и надевая шапку. Из ворот нашего дома выехала машина. За рулём сидел Петрович, рядом с ним Димка. Вот глупая Пуха, устроила всем райское утро. Теперь бегай по посёлку в поисках чокнутой собаки!

Мы долго бродили, переходя с одной улицы на другую, девчонка то и дело звала беглянку, но её нигде не было. Дойдя до местного магазина, Катя взмолилась:

– Сократик, умоляю, давай немного передохнём, а то у меня ноги уже гудят, – девчонка присела на лавочку, – смотри, вон папа едет.

Она указала на приближающийся автомобиль. Петрович затормозил рядом с нами, открыв окно, спросил:

– Дочка, ну что?

– Ничего, – Катя помотала головой и добавила: – Пухи нигде нет, она словно сквозь землю провалилась.

– Мы объехали весь посёлок, были возле школы и почты. У мусорных точек видели бродячих собак, нашей беглянки среди них не было, – хозяин отчаянно покачал головой, – куда делась, не понимаю. Она же всегда боялась на шаг отойти от ворот. Ну, Пуха, только попадись мне, я тебе устрою взбучку, – сердито добавил он.

– Папа, надо заделать щель под воротами, иначе она будет регулярно устраивать нам такие марафоны, – заметила Катерина.

– Сначала нужно её найти, – напомнил Димка.

– Это точно, – поддержал его Александр Петрович и обратился к дочери: – Катя, мы проедемся по рынкам в округе, а вы ещё походите по улицам, может, где встретите нашу нарушительницу границы. Она же любопытная, могла в чужой двор забежать. Если вдруг найдёте, сразу сообщите нам; если нет, тогда идите домой. Я вернусь, напечатаем объявление и развесим по посёлку. Возможно, кто-то её видел и подскажет, где искать. Будем надеяться, что найдём.

Я был зол на Пуху не меньше, чем Петрович. Если бы увидел её в тот момент, всю морду бы исцарапал.

Наши поиски не увенчались успехом. Когда мы с Катериной пришли домой, Татьяна Михайловна сообщила, что собака так и не вернулась. В доме воцарилась напряжённая тишина, которую нарушали лишь вздохи и причитания хозяйки: «Только бы с Пухой ничего не случилось». Катерина молча пила кофе, постукивая кончиком чайной ложечки о стол. Ещё через какое-то время приехал Петрович с Дмитрием, они тоже не привезли с собой хороших новостей. За это время они исколесили весь район, объехали строительный и продуктовый рынки, ещё раз проехались по посёлку, даже съездили на большую мусорную свалку, что находилась на приличном расстоянии от нашего дома. Я ни разу там не был, но много слышал о ней. Один уличный кот рассказывал, как однажды попал туда и еле лапы унёс – чуть собаки не съели. Уж я-то знаю, чем может закончиться встреча с дворнягами. Помните, как они потрепали меня, когда я сбежал от композитора Леонида Исаевича[6]?

Пока Димка и хозяин печатали объявления о пропаже собаки, Катя и хозяйка сообразили обед. Быстро перекусив, мы с Катей отправились развешивать объявления по посёлку, а Александр Петрович с сыном – по рынкам и прочим торговым точкам, где обычно бывает много людей. Весь воскресный день прошёл в поисках беглянки, но так и не принёс результата. Когда была приклеена последняя бумажка, на улице уже стемнело.

– Пошли домой, Сократ, уже поздно, – сказала Катя и с оптимизмом добавила: – Мы непременно найдём её. Я в это верю.

Хотя она и думала оптимистично, я побрёл за Катериной довольно уныло, думая о том, что завтра утром снова отправлюсь на поиски собаки.

Вскоре домой вернулись и Дима с Петровичем. Семья долго сидела за столом, строя догадки, куда могла убежать Пуха. Но никто из нас даже не мог предположить, что с ней случилось на самом деле.

В этот вечер по объявлению так никто и не позвонил. Всю ночь я не мог сомкнуть глаз. Хоть я и недолюбливаю рыжую морду, всё же очень переживал за неё. Вспомнил, как она дрожала, когда на неё напали питбули на заправке по дороге в город Мирный[7]. Если бы не ваш покорный слуга, они бы её непременно потрепали.

Едва занялся рассвет, я расслышал движение на втором этаже. Судя по шагам, проснулась хозяйка. По всей видимости, ей так же, как и мне, не спалось. Спустившись на кухню, она заварила кофе, запах которого моментально распространился по дому. Я сел в ожидании возле миски. Перед тем как отправляться на поиски Пухи, нужно основательно подкрепиться, ведь неизвестно, когда домой попаду. Как говорится – война войной, а обед по расписанию.

– Ох, Сократ, всю ночь не спала, – пожаловалась женщина. Она достала из холодильника пакетик «Вискаса». – Хоть убей, не идёт у меня Пуха из головы. Как подумаю, что с ней могла беда приключиться, сердце кровью обливается. Она же дальше ворот самостоятельно никогда никуда не ходила. Это ты у нас путешественник, где только не побывал и, слава богу, всегда возвращаешься целым и невредимым. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. – Она сплюнула через плечо три раза.

Эх, Татьяна Михайловна, ты даже представить не можешь, в какие передряги я попадал. Порой казалось, что всё – конец мой пришёл. Но каждый раз мне каким-то чудом удавалось избежать гибели. Может быть, я просто везучий кот?

– Дети вечером разместили объявление в интернете. Сегодня Александр Петрович поедет в редакцию местной газеты, в ней тоже надо дать объявление, – сообщила она и, вздохнув, добавила: – Даст бог, найдём нашу собачку.

Я быстро позавтракал и направился в прихожую, мяукая на ходу, призывая хозяйку открыть дверь.

– Ты в туалет хочешь? – спросила она, следуя за мной. – Иду, иду, только не кричи так громко.

По мнению Татьяны Михайловны, если я прошусь на улицу, значит, непременно хочу в туалет. Женщина, дорогая ты моя хозяйка, иду ведь собаку искать! Как же я могу уехать в командировку, зная, что Пуха в беде. Мне и театр будет не в радость.

Несмотря на раннее утро, на улицах посёлка было оживлённо. В будний день все спешили по своим делам. Автомобилисты с осторожностью объезжали пешеходов, идущих по обочине дороги в сторону железнодорожной станции. Я вот не пойму, почему нельзя сделать для людей тротуар, чтобы все участники движения могли без проблем передвигаться, не мешая друг другу? А ведь по этой дороге дети ходят в школу, а среди водителей порой такие лихачи встречаются, носятся, как оголтелые. Я когда иду по улице, всегда стараюсь держаться ближе к домам – чего доброго, собьют и имени не спросят.

Конечно, не коту судить, но я не могу понять, куда местные власти смотрят? Может быть, они не ездят по этим дорогам и не в курсе, какая здесь обстановка? Тогда почему люди молчат? Или, как обычно, все ждут, когда беда случится? Как в той русской народной пословице: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится».

Долго я бродил по улицам, прислушиваясь к различным звукам – в одном из домов хлопнула дверь и раздались голоса людей, в другом дворе кудахтали куры, где-то залаяла собака, передавая сородичам сообщение, и уже через мгновение его подхватили другие, и теперь все остальные звуки посёлка заглушал дружный собачий оркестр.

Незаметно я забрёл на окраину посёлка, накануне мы с Катериной сюда так и не добрались. Петрович говорил, что они с Димкой проезжали в этих местах. Когда я проходил мимо одноэтажного дома старинной постройки на одной из улиц, моё внимание привлёк осипший, истошный лай, доносившийся со двора. Обычно так гавкает собака, просящая о помощи. Дом окружал высокий сплошной забор. Для кого-то, может быть, это препятствие, но только не для меня. Я вскарабкался на рядом стоящее дерево, оттуда прыгнул на забор и обомлел. Передо мной сидела Пуха, привязанная к дереву верёвкой. Увидев меня, она заметалась, радостно виляя хвостом.

– Сократик, пожалуйста, помоги мне, – взмолилась она.

Пуха ринулась ко мне, удавка врезалась в её горло, и она захрипела.

– Пуха, ты как сюда попала? – удивлённо спросил я и спрыгнул с забора, внимательно осматривая верёвку. Уж больно она толстая. Без помощи людей не обойтись.

– Утром, когда хозяйка выпустила меня на улицу, я не собиралась убегать, – честно призналась она. – Я гуляла по двору, потом увидела под воротами знакомую овчарку Ириску, мы с ней уже давно дружим. Каждый раз, когда она проходит мимо нашего дома, мы с ней болтаем. Ириска тоже живёт в нашем посёлке. Хозяин её никогда не водит на поводке. Он спокойно отпускает её со двора, она так же, как и ты, гуляет где хочет и всегда возвращается домой. Ириска каждый день по утрам провожает дочку хозяина в школу, а после уроков встречает её. В общем, мы разговорились, и подруга предложила вместе погулять, говорит: «Ты не устала сидеть за забором?» Ну, я и согласилась. – Пуха потупила взгляд и продолжила: – Вылезла под ворота и побежала за ней. Она мне показала школу, где учится девчонка. Когда проходили мимо этого дома, я увидела открытую калитку. Ириска предупредила меня не заходить в чужие дворы, но я её не послушалась. Не успела я оглядеться внутри, как за мной захлопнулась калитка, перед моим носом вырос здоровенный мужик и давай кричать: «Ага, попалась, подлая воровка!». Я в ужасе смотрела на него и ничего не понимала. А он спрашивает: «Это ты у меня кур воруешь?» Я же не могла ответить, что они мне триста лет не нужны. Не успела я опомниться, как он накинул мне на шею верёвку привязал к дереву и сказал: «Теперь будешь охранять мой двор». Я уже сутки лаю, даже голос сорвала. Но разве мог кто-нибудь понять, что это – просьба о помощи? Никто ведь не обращает внимания на лающую собаку, мало ли чего она брешет. Если бы не ты, так никто бы и не узнал, где я. Сократ, как же мне сбежать? Как отвязать верёвку? – Она с тоской посмотрела на меня и заскулила: – Я домой хочу.

– Придётся тебе ещё посидеть здесь, пока я схожу за людьми. Сами мы не справимся, верёвка слишком толстая, – был мой ответ.

– Сократик, миленький, умоляю тебя, котик, побыстрей возвращайся, – жалобно попросила Пуха и добавила: – Бог его знает, что у этого мужика на уме.

Вы слышали? «Котиком» я стал. Слышал, у людей тоже так: живёт спесивый человек, гордый, надменный, окружающих в упор не замечает. Бац, попал в беду, и неожиданно все вокруг превратились в «котиков».

– Туда и обратно, – запрыгнул я на забор, успокоив взволнованную собаку.

Я со всех лап мчался домой, на ходу соображая, как же сообщить родственникам, что нашёл Пуху.

Нырнув под ворота, услышал, как хлопнула входная дверь, и на улицу вышел хозяин, я подбежал к нему, преградил ему путь и начал громко мяукать.

– Сократ, ты чего? – Он посмотрел на меня, как на душевнобольного, и, открыв дверь, скомандовал: – Иди домой.

Проигнорировав его слова, я снова направился к воротам, то и дело оборачиваясь на ходу и продолжая мяукать.

– Кот, я не понимаю, чего ты от меня хочешь, – отмахнулся Петрович, направляясь в гараж.

В этот момент из дома вышла Татьяна Михайловна, хозяин обратился к ней:

– Тань, что-то Сократ орёт как резаный. Может, заболел?

Сам ты заболел. Ну как, как тебе дать понять, что я знаю, где наша Пуха?!

Тут мой взгляд упал на клумбу, на ней лежал салатовый теннисный мячик, которым так любит играть Рыжий Ап. Подталкивая носом, я выкатил его на дорожку и сел рядом с ним.

– Сократ, с чего это вдруг ты решил поиграть мячиком? – недоумённо спросила хозяйка.

Её удивление было вполне объяснимо, я никогда в жизни не играл с ним, честно сказать, даже брезговал, поскольку он вечно в слюнях Пухи.

Я продолжал сидеть рядом с мячом, как истукан, прямо на проезжей части. Надо было либо переехать меня, либо согнать с места, чтобы Петрович мог выехать со двора. Видимо, моё непривычное поведение натолкнуло хозяйку на нужные мысли.

– По-моему он хочет что-то сообщить о Пухе. Сократ не просто так взял её мячик, он никогда им не интересовался, – догадалась она.

Ай да молодец! Ай да умница! Я всегда знал, что женщины на порядок умнее мужчин.

Я оставил любимую собачью игрушку, сел у ворот, продолжая настойчиво мяукать и призывая следовать за мной. Давайте уже быстрей соображайте! Нельзя же быть такими тормозами!

– Саша, мне кажется, он знает, где наша беглянка, и хочет показать нам дорогу, – наконец поняла Татьяна Михайловна.

Женщина, за твоё умение распознавать язык животных ты достойна самых престижных премий мира. И можешь быть достойной переводчицей с кошачьего языка.

Петрович выехал из гаража, остановился рядом со мной и, выглянув в открытое окно, сказал:

– Убедил, следопыт. Веди, я еду за тобой.

Я бежал перед машиной со всех лап, и уже через некоторое время мы оказались у того самого дома. Александр Петрович поставил автомобиль носом к воротам и направился к калитке.

– Это наша Пуха гавкает? – спросил хозяин, услышав отчаянный лай.

– Мяу, – подтвердил я.

– Бедолага совсем охрипла, – покачал он головой.

Радости собаки не было предела, когда она снова увидела меня на заборе. Пуха металась возле дерева, натягивая на шее верёвку и из-под её лап летели куски земли вместе с травой.

– Сократ, слава богу, ты вернулся! – воскликнула она и с полными ужаса глазами сообщила: – Пока тебя не было, этот злодей отлупил меня палкой и пригрозил запереть в сарае, если буду лаять. Ты привёл хозяина? – с надеждой спросила собака.

В этот момент мы услышали за забором голос Петровича. Он разговаривал по домофону с владельцем дома. Через несколько минут входная дверь распахнулась, и на пороге появился сонный мужчина. Его волосы были взлохмачены, лицо покрыто серебристой щетиной, а под глазами залегли тёмные круги.

– Это ещё кто такой? – воскликнул он и, схватив веник, что стоял на крыльце, замахнулся на меня. – А ну брысь отсюда! Совсем зверьё обнаглело.

Точно, чокнутый мужик! Если он запросто может отлупить собаку палкой, неизвестно, чего от него можно ещё ожидать. От греха подальше я запрыгнул на забор и оттуда наблюдал за дальнейшими действиями.

Мужчина что-то недовольно пробормотал под нос и, шаркая ногами, поплёлся отворять калитку.

– Чё надо? – спросил он.

– Уважаемый, у вас моя собака. Отпустите её, пожалуйста, – сказал Петрович.

– Ага! – подбоченился мужчина. – А кто мне ущерб возместит?

– Что ещё за ущерб? – удивился Петрович.

– Вашу псину нужно наказать, – незнакомец возмущённо взмахнул руками и добавил: – Она уже не первый раз проникает в мой двор и ворует кур.

– Она не могла этого делать, поскольку вчера первый раз в жизни убежала из дома. До этого она никогда не покидала наш двор, – убедительно объяснил хозяин.

– Тогда кто же истребляет мою птицу? – нахмурился птицевод.

– А вот этого я не могу сказать, – Александр Петрович развёл руками. – Уверяю вас, моя собака мухи не обидит, не то что курицу.

– Ладно, – мужик махнул рукой, призывая следовать за ним, – забирайте свою псину, она мне сто лет не нужна. Её кормить нужно, а мне лишний рот – хуже пистолета.

Я думал, Пуха с корнем вырвет дерево, когда увидела Петровича. «Рабовладелец» отвязал верёвку и отпустил пленницу на свободу. Вместо обещанной взбучки хозяин раскрыл объятия, в которые кинулась благодарная собака. От радости она, повизгивая, принялась облизывать его лицо.

Уже через несколько минут мы все вместе ехали домой, довольные и счастливые, что всё закончилось хорошо.

– Сократ, спасибо тебе за то, что не бросил меня в беде, – благодарила Пуха.

– Дурочка, что ли? – Я недоумённо посмотрел на неё и добавил: – Я своих не бросаю.

– Ты знаешь, этой ночью я много о чём думала. Мне стыдно, что столько пакостей тебе делала, а ты всё равно пришёл на помощь. Прости меня, пожалуйста, друг… Нет, брат! – поправила она сама себя и виновато опустила глаза.

– Да ладно, чего уж там, – сказал я и добавил: – Сестра!

Глава 3

Ночь перед отъездом в театральную командировку я провёл в ванной. Только вы не подумайте, что меня всю ночь стирали, как портянку перед главной ролью. Нет, просто я нашёл новое место для сна, о котором пока никто не знал, чему я был несказанно рад. Я забирался на нижнюю решётку сушилки, где висели, как говорит Татьяна Михайловна, собачьи и кошачьи полотенца, ложился на них и засыпал спокойным сном, зная, что никто не будет трепать меня за ухо, проходя мимо, никто не сгребёт в охапку и не унесёт к себе в комнату без согласия, не похлопает по спине и не скинет с дивана в поисках щётки или ложки для обуви. Как и все коты, я люблю поспать, но не до такой же степени, чтобы завалиться на металлический предмет и уснуть беспробудным сном! Мне нравится лежать на чём-то мягком, тёплом. А какое удовольствие спать на обувной щётке? Она априори не может находиться подо мной. Странные люди, хоть бы иногда включали логику.

Тишина и покой сделали своё дело, в ту ночь я спал как убитый и совсем забыл о том, что утром мне предстоит отправиться в театральное путешествие. Об этом накануне вечером сообщил хозяин. Услышав сквозь сон голос Петровича, я приоткрыл один глаз. Хмурое, серое утро робко заглядывало в окно.

– Сократ, ты где? Выходи, – звал хозяин.

Он проследовал мимо ванны в холл, не заметив меня, и снизу крикнул, обращаясь к дочери:

– Катя, этот негодяй у тебя?

– Нет, – громко ответила та из своей комнаты.

– Куда он опять запропастился? – возмущался хозяин. – Как же меня достал этот паразит бесконечной игрой в кошки-мышки.

– Папа, я его не видела со вчерашнего вечера, – сообщила Катя.

Я зевнул, спрыгнул со своей лежанки и направился на кухню, игнорируя ругательства хозяина. Место встречи изменить нельзя, если хотите найти меня, ищите возле миски.

– Таня, найдите кота, мне срочно надо ехать. Из-за него я опоздаю на работу, – говорил Петрович.

– Иду, – ответила хозяйка, второпях спускаясь по лестнице.

Тем временем Александр Петрович вернулся на кухню. Увидев меня, он вытаращил глаза и возмущённо спросил:

– Сократище, ты где был? Ты разве не слышал, что я тебя ищу?

Так я же пришёл, какие ко мне претензии?

А не отвечал, потому что не хочу открывать новое место отдыха, иначе и там не будет покоя от вас.

Я сидел у пустой миски, искоса поглядывая в неё и переминаясь с лапы на лапу, всем своим видом давая понять, что пора завтракать.

– Чего топчешься? Есть хочешь? – Он сурово посмотрел на меня и добавил: – За то, что не отвечаешь, когда тебя зовут, фиг тебе, а не еды. Вечно делаешь из меня идиота, заставляешь искать тебя по всему дому.

Вы заметили? Чуть что, за малейшую провинность, сразу грозятся лишить еды? Честное слово, уже надоело. Неужели у вас так слабо работает фантазия, что вы не можете придумать другого наказания?

– Я же с вечера тебя предупредил – утром едем в театр. Ты совсем память потерял? – продолжал браниться Петрович.

Только теперь вспомнил об этом. После поисков Пухи я так крепко уснул, что обо всём на свете забыл. Эх, голова моя садовая. В этот момент на кухню вошла хозяйка.

– Саша, так вот же он, собственной персоной, сидит на своём излюбленном месте, а ты ищешь его, – усмехнулась женщина, кинув на меня.

– Я так и не понял, откуда он выплыл? Захожу на кухню, а он возле миски сидит, – ответил хозяин и, ухмыльнувшись, добавил: – Прямо не кот, а тауэрское привидение.

Сам ты привидение. Вечно бродишь по ночам и втихаря ныряешь в холодильник за кусочком колбасы. Уж я-то в курсе твоих ночных похождений, от меня в этом доме невозможно что-то скрыть. Я знаю, чем дышит каждый член нашего семейства.

– Если потерял кота, постучи по миске, и он сразу прибежит, – дала совет хозяйка.

– На будущее буду знать, – кивнул Александр Петрович и добавил: – Тань, покорми его, и мы поедем. Мне нужно успеть до работы завести нашего актёра в театр, режиссёр его ждёт.

Татьяна Михайловна достала из холодильника пачку корма. По упаковке я сразу понял, что это не «Вискас» и не «Китекэт». Неужели что-то новенькое? Читать-то я не умею, поэтому не могу сказать, как корм назывался, но оказался он чертовски вкусным. Пока я с превеликим удовольствием уплетал еду, на кухню, словно ураган, ворвалась Катя. Она бросила рюкзак на диван и села за стол.

– Мам, я только кофе выпью, – сказала девчонка, наливая в чашку напиток.

– Нет, дорогая моя, так дело не пойдёт, завтракать нужно хорошо, – строго сказала хозяйка, ставя перед моей племянницей тарелку, – чем плотнее ты поешь с утра, тем меньше съешь за день. Так что ничего не знаю, а яичницу съешь. Дима тоже не хотел завтракать, я его еле убедила. Не понимаю, как можно ехать на занятия голодным? Прямо не знаю, что с вами делать? Вы же не малые дети и должны понимать: питаться нужно правильно.

– Хорошо, мамуль, – улыбнулась Катерина. – Ты, как всегда, умеешь убедить.

Я тем временем наелся, как поросёнок, и тщательно умывался после трапезы.

– Ну что, поел, лондонский призрак? – обратился ко мне хозяин. – Хватит перья чистить, времени у нас нет. В машине наведёшь марафет. Пошли. – Он сделал глоток из чашки, встал из-за стола и направился в прихожую.

Как можно такое ляпнуть? Ты в своём уме? Какие перья?! Я что, попугай волнистый или канарейка певчая? Вот так всегда, даже умыться по-человечески не дадут. Придётся ехать в театр грязнулей. Я склонил голову и поплёлся следом.

– Пап, погоди, – Катя настигла нас у входной двери. – Хочу попрощаться с Сократом.

Она взяла меня на руки и чмокнула в нос.

– Удачи тебе, котейка. Я тобой горжусь. Уверена, ты станешь великим актёром. Не грусти, мой хороший. – Девчонка погладила меня по голове, а потом произнесла: – В ближайшие выходные приеду тебя проведать.

* * *

Пользуясь случаем, всю дорогу до театра я дремал на переднем сиденье. Неизвестно, как сложится театральный день и когда появится возможность отдохнуть. Может быть, так припашут – головы не поднять. Всем известно, коты – любители поспать. Вам может показаться это удивительным, но во сне мы проводим по шестнадцать часов в сутки. Правда, в отличие о людей, мы никогда не спим много часов подряд, предпочитаем делить сон на небольшие отрезки.

Однажды наблюдал, как Димка впал в спячку, точно медведь. Я тогда не на шутку испугался, даже несколько раз ходил в его комнату проверять, всё ли с ним нормально. Думаю, может, заболел? Уже вечер, а он всё спит и спит. Запрыгну на кровать и прислушиваюсь – дышит или нет? Видимо, от того, что я громко мурлыкал, он, наконец, проснулся. Открыл глаза, увидев меня, улыбнулся, затем довольно потянулся и сказал: «Всю неделю ждал выходных, мечтал выспаться. Сократ, ты не представляешь, как я тебе завидую, когда уезжаю рано утром на учёбу и вижу, как ты дрыхнешь на диване».

Хм, так говорит, словно я тунеядец, вечно валяющийся на диване. В моей жизни были ситуации, когда я сутками не спал. Правда, при первой же возможности старался наверстать упущенное. Коты очень тяжело и болезненно переносят отсутствие сна, это негативно сказывается на нашем психическом состоянии, мы становимся злыми.

Очнулся я от резкого тормоза, едва не оказавшись на полу. Не пойму, зачем так давить на педаль, неужели нельзя это делать плавно? Я испуганно вскочил на лапы и вцепился когтями в сиденье.

– Прости, Сократ, чуть не проскочил театр, – извинился хозяин и, усмехнувшись, добавил: – Ты бы видел сейчас себя. У тебя глаза как у бешеной селёдки.

А какие они должны быть, если я чуть ли не рухнул под сиденье? Когда я езжу с хозяйкой, такого никогда не происходит, даже если она сидит за рулём на сумасшедших каблучищах, в которых не то что ездить, ходить страшно. При этом она умудряется плавно нажимать на педаль тормоза. Я уже давно заметил – женщины гораздо аккуратней водят машину.

Автомобиль остановился у шлагбаума, и через некоторое время перед нами вырос охранник. Услышав фамилию, он без проблем запустил нас на территорию театра. Петрович вышел из машины, открыл для меня дверь и скомандовал:

– Пошли, артист.

На ступеньках храма искусств нас ожидал молодой человек в бейсболке. Вид у него был как у обыкновенного мальчишки – кеды, потёртые джинсы, расстёгнутая клетчатая рубашка, под ней белая футболка.

– Александр Петрович, здравствуйте, – улыбнулся он, протянув руку – вот и пришло время познакомиться в реальной жизни. Я Павел Сергеевич, режиссёр спектакля. Можно просто Павел.

Вот тебе раз! В моём представлении режиссёр должен быть взрослым человеком, с бородой и шарфом на шее, которые так любят носить творческие личности.

– Рад знакомству, – ответил на рукопожатие хозяин и с улыбкой добавил: – Моего батюшку тоже можно оставить в покое.

– Отлично, – кивнул Павел и, присев рядом со мной, погладил по голове. – Ну здравствуй, герой.

– Мяу, – я ткнулся в его ладонь. Нутром почуял: режиссёр – хороший мужик.

– Ты смотри, какой умный! – воскликнул тот. – Приятель, да мы с тобой заставим весь мир говорить о нас. – Режиссёр открыл входную дверь и, пропуская нас вперёд, сказал: – Проходите внутрь, а то стоим на пороге, как неприкаянные. Идёмте, я покажу вам наш театр. Самое главное – сцену, где будет идти спектакль.

– Павел, хоть вкратце расскажи сценарий постановки, – попросил Петрович, – даже не представляю, как всё это будет выглядеть. Никогда в жизни не смотрел спектакль, чтобы в нём играли животные. В основном люди играют зверей. Недавно с дочерью был в Булгаковском театре на моноспектакле «Радуга для друга». Там актёр играет лабрадора-поводыря[8]. Нам очень понравилось.

– Суть нашей постановки именно в том, что в ней играют животные. В театральной практике это будет впервые, по крайней мере, в нашей стране. Я уверен на сто процентов в успехе пьесы. На афише мы укажем, что в спектакле играет кот, который провёл на МКС три месяца. Один этот факт является сенсацией. Люди будут идти только ради того, чтобы посмотреть на нашего героя, – улыбнулся парень.

– Надеюсь, так и будет, – поддержал хозяин, следуя по лабиринтам театра за режиссёром.

Я едва поспевал за ними, при этом ещё умудрялся глазеть по сторонам. Если бы не знал, что иду по театру, то подумал бы, что мы оказались в каком-нибудь секретном учреждении. С обеих сторон длинного коридора, устеленного красной ковровой дорожкой, множество дверей с золотыми табличками, на стенах портреты улыбающихся людей, по всей видимости, знаменитых актёров.

– Если вкратце, то сценарий таков. – Павел остановился у лифта и нажал на кнопку. – Мужчина и женщина живут по соседству и совершенно не догадываются о существовании друг друга. У него есть кот-разгильдяй, под стать хозяину а у неё собака – милейшее создание, один в один как хозяйка. Знакомство происходит случайно. В один из дней мужчина с котом и женщина с собакой встречаются в подъезде. Кот нападает на собаку та жалобно скулит и прячется за хозяйку. Женщина ругается на соседа, чтобы придержал своего сумасшедшего кота, сосед возмущается, почему её собака без намордника. В общем, слово за слово, они скандалят и расходятся по своим делам. Жизнь идёт своим чередом, хозяева и животные часто встречаются, то на улице, то в подъезде. Сначала кот-хулиган обижает пса, но со временем они всё-таки находят общий язык и становятся закадычными друзьями. Так как хозяева у обоих неженатые, питомцы решают их свести и поженить. В конечном итоге им это удаётся, соседи влюбляются друг в друга, и всё заканчивается хеппи-эндом.

– Как интересно, – улыбнулся хозяин и спросил: – А собаку где вы взяли на роль?

– Это пёс нашей актрисы, она будет играть главную роль в спектакле, – ответил он, пропуская нас в подошедший лифт, – очень озорной питомец. Вдвоём с Сократом им точно скучать не придётся. Думаю, они без проблем подружатся.

Когда лифт скрипнул и остановился, мы снова оказались в длинном коридоре, и уже через некоторое время режиссёр отворял перед нами массивные двери.

– Вот мы и пришли. Здесь малая сцена театра, тут мы проводим репетиции. Сейчас я вас познакомлю с нашим коллективом, – сказал он.

Пришли – это громко сказано. Ещё какое-то время мы петляли по тёмным лабиринтам, переходя из одного помещения в другое. Несмотря на то что Павел то и дело предупреждал о препятствиях на дороге: «Осторожно, ступенька» или «Осторожно, реквизит», Петрович умудрился пару раз споткнуться. Хорошо хоть, я ориентируюсь в темноте, как рыба в воде. Впервые в жизни я видел закулисье, проходя по коридорам театра мимо швейного, реквизиторского и парикмахерского цехов. Повсюду встречались сотрудники и с улыбками приветствовали нас. Прямо не театр, а целый город. С первого раза сложно запомнить путь, по которому мы шли. Чтобы передвигаться здесь без проблем, нужно походить по этим «катакомбам» не один день. Без дополнительной пачки корма точно не разберёшься. Я аж зажмурился, когда после тёмных лабиринтов мы оказались на ярко освещенной сцене. На ней стояло кресло, рядом с ним – круглый стол на резной ножке и диван, на котором сидела светловолосая женщина.

– Вот теперь уже точно пришли, – сказал режиссёр и обратился к присутствующим: – Коллеги, знакомьтесь, это Александр – хозяин нашего нового актёра.

Увидев нас, блондинка отложила книгу, что лежала у неё на коленях, и, грациозно ступая, направилась в нашу сторону.

– Ирма, – представилась она и ослепительно улыбнулась.

На краю сцены, свесив ноги, сидел темноволосый мужчина, что-то внимательно изучавший в телефоне. Он ловко вскочил и тоже подошёл к нам.

– Глеб, – мужчина пожал руку Петровичу.

– Кота зовут Сократ, – продолжил Павел, кивнув на меня, – прошу любить и жаловать. Думаю, рассказывать о нём не нужно, вы и так наслышаны.

Ирма так же, как и Катерина, бесцеремонно взяла меня на руки и погладила по голове. Сразу видно, любит животных. Думаю, мы с ней найдём общий язык.

– Ну, привет, звезда, – сказала она, продолжая наглаживать меня, и обратилась к Петровичу: – Как же он у вас умудрился попасть на МКС?

– Это по сей день остаётся загадкой, – развёл руками хозяин, – даже космонавты не поняли, как он очутился в ракете.

– Видимо, ты ещё тот проныра. Прямо как мой Хичкок, – она ласково потрепала меня за ухо. – Ну что, приятель, давай дружить.

Судя по тому, что её пёс играет роль в спектакле: Хичкок его кличка.

– Здоров, воспитанник, – улыбнулся Глеб и энергично потряс мою лапу – по сценарию ты – мой кот-хулиган, а я – твой разгильдяй хозяин. Мы с тобой должны питаться сосисками, смотреть футбол и гулять по ночам. Так что начинай уже вживаться в роль.

– О, да ему и вживаться не придётся, – рассмеялся Петрович, – она написана прямо под него. Сосиски он обожает, правда, под футбол он в основном спит, зато по ночам вечно где-то бродит. Думаю, Сократ сыграет свою роль на отлично.

Вдруг из-за тяжёлого занавеса выскочил смешной ушастый пёс. На его рыже-белой шубе были чёрные вкрапления; прямой, как труба, хвост торчал вверх. Увидев меня на руках хозяйки, он подбежал, поставил передние лапы на её ноги, рассматривая меня снизу, как музейный экспонат.

– Познакомься, дружок, это Сократ. – Ирма опустила меня на пол.

Пёс насторожился и, по всей видимости, приготовился к тому, что я стану выгибать спину колесом и шипеть, как таблетка аспирина в воде. Но ваш покорный слуга – воспитанный и культурный кот. Зачем проявлять агрессию, если для этого нет повода. Всем своим видом я дал понять: я настроен миролюбиво. Он успокоился, подошёл ближе. Пока люди продолжали общаться, мы, как и положено при встрече, принялись обнюхивать друг друга.

– Так вот ты какой, космонавт! – воскликнул Хичкок, приветливо вильнув хвостом, давая понять, что рад знакомству. – В театре только о тебе и говорят. Ты что, правда три месяца жил на орбите?

– Да, – гордо ответил я.

– А как ты туда попал? – Пёс в недоумении вытаращил на меня и без того большие глаза.

– Понимаешь, я с детства мечтал стать космонавтом, – соврал я, – а мечты имеют свойство сбываться, и не всегда для этого нужен «Газпром».

Я не стал говорить ему, что сам не понял, как очутился на МКС. Зачем? Пусть Хичкок знает – если чего-то очень сильно хотеть, то желание непременно сбудется.

– А я мечтаю работать ищейкой. У собак моей породы, между прочим, самый развитый нюх, – похвастался он и, вздохнув, произнёс: – Не знаю, исполнится ли когда-нибудь моя мечта. А вместо этого хозяйка заставляет меня играть в спектакле. Тут же можно со скуки умереть, да к тому же роль у меня совершенно не весёлая, по сценарию я должен быть белым и пушистым, а кот, то есть ты, должен меня обижать. Это совершенно не в моём характере, ведь я умею за себя постоять. Правда, в конце мы с тобой должны подружиться и поженить наших сценических хозяев.

– Как твоя порода называется? – поинтересовался я.

– Сократ, ты что, с луны свалился? Ты никогда не видел таких собак, как я? – Он недоумённо посмотрел на меня.

– Нет, – ответил я, – в моём окружении твоих сородичей не было.

– Бигль, – хмыкнул пёс и добавил: – Ладно, бог с ним, не видел, так не видел. Я тоже не встречал таких котов, как ты. Ты тоже породистый?

– Конечно, я – камышовый кот, – гордо заявил я, – моя порода очень древняя, мои предки жили у египетских фараонов задолго до нашей эры.

– Ох, ничего себе! – воскликнул Хичкок. – Да ты древний как мамонт.

– Не я древний, а моя порода, – возразил я.

– Я это и имел в виду, – ухмыльнулся он и добавил: – Рад, что ты тоже играешь в спектакле, вдвоём нам будет веселей.

– Ты тоже будешь здесь жить на время репетиций? – поинтересовался я.

– Да, – подтвердил пёс и сообщил: – Я, можно сказать, постоянно живу в театре. Кстати, кроме нас здесь есть ещё один четвероногий жилец.

– Кто такой? – удивился я.

– Догадайся с трёх раз. – Хичкок по-собачьи улыбнулся.

– Понятия не имею, – ответил я.

– Кот, – ответил бигль и рассказал: – Он здесь живёт со времен царя Соломона, его зовут как известного голливудского режиссёра – Тарантино.

Меня, кстати, хозяйка тоже назвала в честь режиссёра. Честно сказать, это имя мне досталось случайно, до этого меня звали Рексом. Однажды, когда я был маленький, все уехали по своим делам, а меня оставили в доме одного. Я ужасно боялся и, чтобы избавить себя от гнетущих мыслей, начал заниматься всякой ерундой. Разгромил всё вокруг, изодрал диван, разорвал подушки – весь пол был покрыт перьями, погрыз обувь, ободрал обои, – в общем, натворил дел. Хозяевам даже пришлось потом ремонт делать и мебель новую покупать. Как вспомню, до сих пор стыдно, – он опустил глаза, – но я всё равно считаю, что они сами виноваты, не надо было оставлять меня одного. Ирма была в шоке, когда вернулась домой. Увидев, что я наделал, она сказала: «То, что я вижу, напоминает мне кадры из фильмов ужасов», – пёс передразнил хозяйку, – и вот с тех пор они стали называть меня Хичкоком. Сначала я не понимал, что означает моя новая кличка, а потом узнал, оказывается, так звали режиссёра, который снимал фильмы в жанре триллер.

Да, я по сравнению с ним ангел. Вот с кем надо пожить Татьяне Михайловне, чтобы наконец понять, что я – милейшее создание. Подумаешь, банку со сметаной разбил, зато обувь вашу не грызу. Бывает иногда – нагажу в туфлю или кроссовок, так это случается, когда вы меня незаслуженно обижаете. Как-то же должен отстаивать свои права.

– Ну что, друзья, вижу вы уже подружились. – Актриса присела рядом и поочерёдно погладила нас. – Я переживала, чтобы Хичкок не обидел кота. Он у меня такой неугомонный и задиристый, не знаю, как он справится с ролью агнца божьего.

Люди дружно рассмеялись.

– Ирма, за Сократа можешь не переживать, его невозможно обидеть, – сказал Петрович. – Он сам кого хочешь обидит.

Вот это ты правильно сказал. Я себя в обиду не дам, буду биться, как лев, за свою кошачью честь.

– Прямо два сапога пара, – улыбнулась актриса. – Теперь я уверена – парни найдут общий язык.

– Ну что, друзья, мне пора, – сказал хозяин и, кивнув на меня, добавил: – Оставляю его вам, держите с ним ухо востро и никуда не выпускайте. Он у нас любознательный товарищ, запросто может убежать. – Затем обратился ко мне: – Сократ, смотри не опозорь меня. Прошу, веди себя прилично.

Хм, да я самый приличный кот в мире. Можешь не сомневаться, домой вернусь знаменитым актёром.

– Александр, всё будет хорошо, у нас территория театра огорожена, одних их никто не отпустит гулять, только под чьим-то присмотром, – пообещал режиссёр.

– Вот возьми, это на первое время ему на питание. – Петрович протянул ему деньги. – В выходные привезу ещё.

– Нет, что ты, – возразил Павел, – все расходы по его содержанию мы берём на себя. Не переживай, он здесь с голоду не умрёт. Если тебе доведётся повстречать нашего Тарантино, сразу всё поймёшь.

– А кто такой Тарантино? – нахмурил брови хозяин.

– Театральный кот, он здесь живёт с самого детства. Нам его подбросили на следующий день после похорон нашего бывшего художественного руководителя. Охранник открыл утром двери, а на пороге сидит пушистое чудо, пустил его на время погреться, а коту так понравилось, что он решил остаться навсегда, – ответил режиссёр и добавил: – Его подкармливает весь коллектив. Котофей так разъелся, что уже ни в одни двери не проходит.

– Сократа не надо так кормить, а то потом придётся на диету сажать, – возразил Петрович.

Вы там с Татьяной Михайловной сидите на диетах, а мы здесь и без ваших советов разберёмся, как мне питаться.

– Хорошо, обещаю контролировать этот процесс, – улыбнулся Павел и предложил: – Я провожу тебя.

Александр Петрович на прощанье погладил меня, и мужчины скрылись за занавесом, оставив нас на сцене. Как всегда бывало при нашем расставании, я с тоской в сердце проводил взглядом хозяина. Понимая, что театр – это не космос и не лес с дикими животными, я всё равно переживал, поскольку не знал, что меня ожидает. Семья моя вроде и рядом, но в то же время не со мной. Слава богу, хоть партнёр по спектаклю оказался адекватным псом. Не придётся биться, как гладиатору, за своё место под софитами.

Глава 4

Через некоторое время, проводив хозяина, режиссёр вернулся на сцену в сопровождении трёх рабочих.

– Ребята, вы пока повторяйте свои роли, – обратился Павел к Ирме и Глебу. – А мы с парнями займёмся расстановкой декораций. – Он вытащил из нагрудного кармана рубашки мобильный и, взглянув на дисплей, сказал: – Репетиция через час.

– Павел Сергеевич, я её уже знаю как «Отче наш», – поведала актриса.

Я очень удивился. Они на вид выглядели ровесниками, а она обращалась к нему по имени-отчеству Наверное, в театре так принято разговаривать с режиссёром.

– Повторите ещё раз, лишним не будет, – настоятельно рекомендовал он.

– Хорошо, – кивнула она и уткнулась в листы бумаги.

Уперев руки в бока, Павел обратился к рабочим:

– Парни, сцену условно делим на две квартиры. Здесь будет мужская, – он показал на левую часть сцены – туда, где стоял диван и продолжил: – Диван оставляем, напротив него ставим тумбочку с телевизором. На женскую половину, – режиссёр указал на другую сторону, – кровать, книжный шкаф, вешалку, туалетный столик. Все понятно? – спросил он.

Несмотря на свой моложавый внешний вид, Павел вёл себя властно и уверенно, заставляя всех безоговорочно подчиняться.

– Да, – закивали рабочие и спешно скрылись за кулисами.

– Зверьё, вы пока можете отдыхать, – сказал режиссёр, глядя на нас, и строго добавил: – Далеко не уходить, чтобы мы потом вас не искали по всему театру.

Мы с Хичкоком устроились в углу рядом с занавесом, чтобы не путаться под ногами, поскольку на сцене началась подготовительная суета. Через некоторое время из-за кулис вернулись двое мужчин. Они, кряхтя, тащили кровать. Третий нёс металлическую рогатую вешалку, закинув её на плечо. Павел важно расхаживал по сцене, засунув руки в карманы и указывая, куда что ставить, то и дело поправляя: «Диван сдвиньте чуть левее», «Тумбочку правее», «Кровать по центру» и так далее. Пёс положил морду на лапы и следил глазами, вращая ими из стороны в строну за происходящим.

Я лёг рядом с собакой и тоже с любопытством наблюдал за людской суматохой.

– Знаешь, говорят, человек может бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как работают люди, – сказал я, – правда, мой хозяин к этому списку добавляет – как выдают зарплату; а его сын, Димка, – как паркуется женщина. А моя хозяйка, Татьяна Михайловна, как-то сказала, что женщина может смотреть на три вещи, а потом бац – и купить сразу семь. Честно сказать, я тогда не понял, что за вещи она имела в виду.

– Сократ, смотрю на тебя и удивляюсь, – хмыкнул пёс, – вот уж действительно из космоса прилетел. Ты чё такой тугодум?

– В смысле? – опешил я.

– Ты не понимаешь, что такое сложность выбора? – он недоумённо посмотрел на меня. – Разве у тебя никогда не было таких ситуаций, когда предлагали еду на выбор, а ты не мог определиться, чего хочешь? У меня такое часто случается, хозяйка спрашивает: «Хичкок, что тебе положить – паштет из курочки или кусочки говядины в желе?» Я же не могу ей сказать: «Клади и то и другое, я сам разберусь». Конечно же, она решает за меня, видимо, ориентируясь на свой вкус.

Точно! Вот глупый кот, и как я сразу не догадался. Вспомнил, как астронавт Олег предлагал мне на выбор космическое питание, в качестве награды за выигранный турнир в хождении по канату тряся перед моей мордой серебристыми упаковками и консервными банками. Я должен был сказать «мяу» в тот момент, когда он назовёт блюдо, которое мне хочется съесть. Тогда ваш герой тоже оказался в сложной ситуации и долго не мог определиться. Хотя, если говорить честно, я знал, чего хочу. Просто ждал, когда он назовёт этот продукт, а он, подшучивая надо мной, оставил его напоследок.

– Вот так же и у женщин, – продолжил бигль, – когда они покупают вещи в магазине, ну там платья, туфли и прочие женские штучки-дрючки, они зачастую не могут определиться, какой цвет приобрести или какой фасон им больше подходит. Бывает так, что рядом нет никого из близких и некому подсказать. Вот тогда, чтобы не мучиться, женщина покупает сразу несколько вещей, зачастую одинаковых, но только разных цветов.

– А зачем ей столько? – удивился я.

– Вот на этот вопрос не могу тебе ответить. Женская логика – это сплошная загадка, – со знанием дела ответил он.

Теперь я понял, почему у Катерины шкаф под завязку забит барахлом. Видимо, тоже часто не может определиться.

Вокруг нас кипела работа, люди суетились, расставляя декорации, то и дело передвигая их то в одну, то в другую сторону. Постепенно сцена стала походить на двухкомнатную квартиру.

– А тебе на что нравится смотреть? – спросил пёс.

– На многое, – ответил я и начал перечислять: – Например, на звёздное небо, особенно когда в космосе был, а ещё мог часами любоваться нашей планетой в иллюминатор. Ещё нравится наблюдать, как работает стиральная машина; за рыбками в аквариуме; когда накладывают в мою миску корм; как лепят котлеты; с удовольствием наблюдаю за курочкой, когда она запекается в духовке. Я могу долго перечислять, что привлекает моё внимание.

– Наблюдать за приготовлением еды очень увлекательно, – согласился пёс, – особенно мне нравится, когда Аркадий, муж Ирмы, готовит шашлыки. Я глаз не могу оторвать, когда он нанизывает мясо на шампуры. А когда оно начинает шкварчать на огне и испускать умопомрачительные запахи, я едва ли не теряю сознание, – признался пёс, судорожно сглотнув. – Потом хозяин снимает его с шампуров и укладывает на блюдо, вот на это действо я могу смотреть бесконечно. – Хичкок замолчал и мечтательно закатил глаза, потом добавил: – А ещё мы с Лукой любим смотреть мультфильмы. Наш любимый – «Король Лев».

– А мне нравятся передачи о животных или о путешествиях, – рассказал я и спросил: – Кто такой Лука?

– Хозяйский сын, очень забавный мальчишка, мы с ним настоящие друзья, – улыбнулся бигль и, вздохнув, поведал: – Когда его нет рядом, я скучаю. Он обещал навещать меня в театре. Обязательно познакомлю вас, он тебе тоже понравится.

Дети – они все забавные, при условии, если любят животных. Я вспомнил внука композитора Леонида Исаевича, забавного мальчишку по имени Иннокентий, который загнал меня на люстру, пуская солнечных зайчиков, а потом я рухнул на пол вместе с ней[9], и девочку Липу, соседку Алексея, армейского друга Петровича. Помните, как девчонка вообразила, что я – её дочка, и засунула меня в игрушечную коляску[10]?

За воспоминаниями я не заметил, как на сцене появилась ещё одна женщина.

– Павел Сергеевич, добрый день. Мне сказали, что вы меня искали, – напомнила она.

– Здравствуй, Людмила, – поприветствовал режиссёр и спросил: – Ты у нас художник по свету. Предлагай, что будем делать с освещением.

– Давайте пока включим центральный свет, а по ходу репетиции будем решать, где и какие подсветки делать, – сказала Людмила.

– Хорошо, – согласился Павел и добавил: – По сюжету наш герой ночами гуляет со своим котом; продумай, как нам имитировать звёздное небо. А над женской половиной в некоторых сценах должен быть солнечный свет.

– Я продумаю, как это лучше сделать, – сказала Людмила. Тут она заметила нас, на её лице расцвела добродушная улыбка. – Так это и есть наш новый актёр. – Она кивнула в нашу сторону.

– Да, – подтвердил режиссёр, – его только что хозяин привёз.

– Здравствуй, герой! – Люда присела рядом с нами и погладила меня по голове. – Красивый котейка.

Хм, я и сам знаю, что хорош собой. Мимо меня ни одна кошка не проходит, чтобы не обернуться. Да что там кошка, даже женщины восхищаются моей красотой.

– Тебя как зовут? – спросила она.

– Мяу, – ответил я, имея в виду, что не могу ответить на вопрос.

– Ты смотри, какой умный, – воскликнула Людмила и добавила: – Впервые вижу, чтобы кот отвечал на глупые человеческие вопросы.

Люди дружно рассмеялись.

– Его зовут Сократ, – представил меня Павел.

– Да ты ко всему ещё и философ! – воскликнула она. – Мы с тобой непременно подружимся, я очень люблю котов.

Могла бы и не говорить об этом, по тому, как ты улыбаешься всю дорогу, я это сразу понял.

К нам присоединилась Ирма, она тоже присела рядом. Увидев, что хозяйка что-то жуёт, пёс сел на лапы и принялся обнюхивать её.

– Хичкок, я не обедала, а просто съела конфету, – с укором посмотрела она на питомца и добавила: – От тебя ничего не скроешь, всё унюхаешь.

– Твой парень вчера стащил со стола в радиорубке упаковку баранок, половину съел, остальное бросил на полу и ушёл по-английски, даже записки с благодарностью не оставил, – рассмеялась Люда. – Я думала, только мои коты – воришки, а твой пёс не лучше.

– Ой, да знаю, – махнула рукой Ирма и, строго посмотрев на Хичкока, спросила: – Как с тобой бороться? Зачем ты меня позоришь перед коллективом?

Пёс потоптался и понуро опустил голову.

– Стыдно? А представь, каково мне людям в глаза смотреть после твоих выходок.

– Да ладно, не ругай его, – заступилась Людмила, – все они одним миром мазаны – что коты, что собаки. Когда звукорежиссёр рассказал мне, первая мысль была – Тарантино, а потом вспомнила, что у кота зубов почти нет, зачем ему баранки, всё равно их нечем грызть. Ну а если не он, тогда, кроме Хичкока, больше некому.

Я давно знаю, что собаки – ещё те воришки. Между прочим, в нашей семье открывать холодильник первая научилась Пуха. Помните, я вам рассказывал историю, как эта хитрая собака предложила мне стырить сосиски из холодильника, а когда я туда залез, она закрыла меня. Я тогда чуть дуба не дал, думал, в котососульку превращусь[11].

– Девушки, займитесь своими делами, иначе мы так никогда не приступим к репетиции, – строго сказал Павел.

– Ладно, Ирма, побежала я, а то шеф уже сердится, – спохватилась Людмила и упорхнула со сцены так же внезапно, как и появилась.

Ирма вернулась к изучению своей роли, а Хичкок с важным видом осмотрелся вокруг.

– Устал я здесь торчать, пойдём театр тебе покажу, – предложил он и деловито сообщил: – Сейчас будут свет настраивать, потом придёт уборщица мыть полы, вся эта подготовка растянется ещё на полчаса, не меньше.

– А ты откуда знаешь? – удивился я.

– Я же говорил, что живу здесь, а заодно помогаю ночью охранникам, – ответил бигль, и добавил: – После того случая, когда я разгромил дом, меня больше не оставляют одного. Понимаешь, у нас актёрско-режиссёрская семья, Ирма целый день в театре, а хозяин часто отсутствует дома, всё разъезжает по съёмкам. Он – кинорежиссёр и зачастую свои фильмы снимает в других регионах. В их отсутствие Лука находится у няни. Она меня к себе не берёт, у неё, видите ли, аллергия на собак, поэтому хозяйке ничего не остаётся, как таскать меня на работу. Благо директор театра – нормальный мужик, к четвероногим относится с уважением, – пёс кивнул на Павла.

– Так он же вроде режиссёр, – не понял я.

– Ну да, – подтвердил бигль, – и режиссёр, и директор, и даже актёр.

– Надо же, – удивился я, – как говорит мой хозяин в таких случаях: и чтец, и жнец, и на дуде игрец. Слушай, а разве может один человек совмещать сразу столько обязанностей?

– Ещё как может, – усмехнулся Хичкок и со знанием дела добавил: – Театр – это отдельный мир в нашем реальном мире. Здесь свои правила, законы и порядки.

Глава 5

Пока шла подготовка к репетиции, мы с Хичкоком отправились исследовать храм искусств.

– Пойдём, я познакомлю тебя с Тарантино, – предложил бигль и добавил: – Очень колоритный товарищ. Думаю, вы быстро найдёте с ним общий язык. Кот уже тринадцать лет служит в театре.

Пёс ориентировался в театральных лабиринтах, как космонавты – на МКС. Мы без проблем прошли по тому же маршруту, по которому шли с Петровичем и режиссёром. Оказавшись перед дверью, ведущей в коридор, Хичкок чуть подпрыгнул и, повиснув на ручке всем телом, ловко отворил её. С другой стороны коридора нам навстречу шествовала группа людей, что-то бурно и весело обсуждавших. Среди них были две молодые женщины и трое мужчин. Заметив нас, они разом замолчали.

– О, Хичкок, здоров, приятель, – поприветствовал темноволосый мужчина, поравнявшись с нами.

Его длинные волосы были собраны в хвост на затылке, в ухе поблёскивала серьга, а из-под ворота рубашки выглядывала разноцветная татуировка. Как-то по телевизору видел байкеров, так вот он чём-то напоминал их, не хватало только кожаной куртки и таких же штанов.

– Егор, да у вас не театр, а прямо зверинец какой-то, – обратилась к нему рыжеволосая женщина. – В гардеробе один кот живёт, теперь вот ещё два товарища.

– Что-то у этого кошака больно морда знакомая, где-то я его уже видел, никак не могу вспомнить, – заметил светловолосый парень, кивнув на меня, и спросил, обращаясь к Егору: – Давно он у вас обитает?

– Кирилл, ты знаешь, сам его вижу в первый раз. Я только приехал на работу и ещё не в курсе последних новостей. Но судя по тому, что он с Хичкоком, сдаётся мне, это космонавт – кот, что на орбите прожил три месяца. Павел Сергеевич собирался пригласить его на роль в свою постановку, – ответил «байкер».

– Точно, – воскликнул блондин, – теперь вспомнил: я же читал о нём в интернете! Там ещё фотки были его с астронавтами. Такую рожу невозможно забыть. На него посмотришь – и сразу хочется отдать всё, что есть в карманах.

Люди дружно захохотали. Что-то я не понял, чем им моя морда не понравилась? Пока они выясняли, кто я такой, пёс шепнул мне на ухо:

– Те четверо – артисты Кемеровского театра, они приехали к нам на гастроли на целых две недели. Каждый вечер в семь часов они играют спектакль на большой сцене. Я вчера смотрел их постановку, глаз не мог оторвать, так красиво они танцуют, причём танцы исполняют необычные, ничего подобного я прежде не видел. А Егор – это правая рука директора.

– Что значит «правая рука»? – не понял я.

– Сократ, ты чего такой тормоз? – Бигль укоризненно посмотрел на меня. – Так говорят о помощниках, без которых не обходится ни один руководитель.

– А-а-а, – протяжно произнёс я и добавил: – Я что, каждый день общаюсь с директорами?

– Да ладно, не обижайся, – извинился Хичкок, – я всё понимаю. Когда сам в первый раз оказался в театре, тоже многого не знал, зато теперь в курсе всех событий. Знаешь, как говорил Натан Ротшильд: «Кто владеет информацией, тот владеет миром». Так вот…

– А кто такой этот Ротшильд? – перебил я.

– Да, Сократ, совсем туго у тебя с познаниями, – вздохнул бигль и добавил: – Ротшильд – это фамилия одних из богатейших людей мира.

– Невозможно же знать всё на свете! И вообще, я никогда не общался с богачами, – возмутился я и спросил: – Вот ты знаешь, как надевают скафандр для выхода в открытый космос?

– Наверное, как обычную одежду, – предположил пёс. – Я же не был в космосе.

– То-то и оно, – гордо воскликнул я, – чтобы всё знать, нужно быть вундеркиндом. А скафандр не надевают, в него заходят через специальный люк на спине.

– Ладно, бог с ним, с твоим скафандром, – сказал Хичкок и продолжил: – Так вот мы с Тарантино, можно сказать, владеем театром, поскольку о том, что здесь происходит, знаем больше, чем все сотрудники вместе взятые. Жаль только, не умеем говорить, а то могли бы рассказывать очень интересные вещи.

– Прямо как в нашей семье. Я всегда обо всём узнаю первым и каждого родственника знаю как облупленного. Когда они изливают мне душу, честное слово, чувствую себя батюшкой во время исповеди.

– А всё почему? – спросил пёс и тут же ответил: – Потому что люди знают: те секреты, которые они нам доверяют, навсегда останутся с нами. Мы всё слышим, понимаем, а выдать их тайну никому не можем.

Другая, темноволосая женщина из кемеровского коллектива присела рядом и принялась нас наглаживать поочерёдно, да с таким усердием, меня аж в пол вжало от её телячьих нежностей, прямо как во время взлёта в космической ракете. Чувствую, туго мне здесь придётся. Каждый норовит погладить, да потрепать за ухо. Так за два месяца можно совсем лишиться шерстяного покрова. Кому потом я буду нужен такой? Вряд ли Белла будет любить меня плешивого.

– Ладно, ребята, идём. Павел Сергеевич нас ждёт на малой сцене, – напомнил Егор.

Мы разошлись, каждый по своим делам.

Моя персона вызывала огромный интерес у сотрудников театра. Все были в курсе, что на роль в новую постановку директор пригласил известного кота, но никто меня ещё не видел. Первый день моего пребывания в театре превратился в день знакомств. Пока мы бегали по храму искусств, все, кто встречался нам на пути, с любопытством рассматривали меня, словно я не кот, а старинная монета, найденная во время археологических раскопок, и каждый спрашивал:

– Хичкок, кто это с тобой? Уж не тот ли космонавт?

Пёс звонко отвечал: «Ав», что на его языке означало: «Да, это именно тот кот, о котором вы подумали». В ответ они улыбались и кивали. Оказывается, люди нас прекрасно понимают, когда хотят.

Поскольку ни я, ни Хичкок не умеем нажимать кнопки лифта, на первый этаж – туда, где находится гардероб, в котором обитает Тарантино, – мы добирались по лестнице. Благо с дверями у нас нет проблем: любая из них нам подчинялась как по мановению волшебной палочки, если не была закрыта на ключ.

– Слушай, Хичкок, я никак не могу понять, зачем меня пригласили играть в спектакле, если в театре есть кот, – задал я мучивший меня вопрос.

– Так он же не актёр, – удивился пёс.

– Я тоже не оканчивал театральное училище, – поведал я.

– Сократ, ты не можешь понять элементарные вещи, – хмыкнул бигль. – Ты – известный на всю страну кот. На кого быстрей пойдёт зритель, на тебя или на старого, беззубого кота, который служит в театре мышеловом?

– Ты думаешь, все люди знают, какой именно кот был в космосе? – усомнился я.

– Конечно. – Он посмотрел так, словно у меня на голове выросли рога. – Разве ты не видел, как тебя узнал артист из кемеровской труппы? Я уже давно заметил: люди быстрей запомнят собаку или кота, чем его хозяина. Нельзя обманывать зрителя. Если он почувствует подвох, спектакль не будет иметь успеха, – со знанием дела добавил пёс.

Чем больше я общался с Хичкоком, тем больше приходил к выводу: кличка не просто так даётся животному, со временем она начинает отражать его внутренний мир. Прямо не пёс, а настоящий театрал. Всё знает, во всём разбирается. Между именем (кстати, не только животного, но и человека) и событиями, происходящими в его жизни, существует необъяснимая связь. Не зря же говорил капитан Врунгель из популярного мультфильма[12]: «Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт». Неизвестно, кем бы я стал, если бы родственники не назвали меня Сократом, а так я вырос в философа и мыслителя, поэтому стал умным котом. Разве мог дурак попасть в театр… а тем более в космос?

Наконец мы добрались до гардероба. За стойкой, с внутренней стороны, сидела пожилая женщина, её седые волосы были собраны в аккуратный пучок на затылке. Она увлечённо читала книгу, периодически поправляя очки на переносице.

– Сегодня нет дневных спектаклей, ближайший – в семь часов, – сообщил бигль, кивнув на пустые вешалки и добавил: – Иди за мной.

Вдоль стойки с наружной стороны мы прошли в конец помещения, оставаясь незамеченными для гардеробщицы, и оказались перед маленькой дверцей. Пёс ловко толкнул её лапой, прошмыгнул внутрь, приглашая меня следовать за ним.

– Где же Тарантино? – спросил я, оглядываясь по сторонам.

– Он обычно спит там, – бигль кивнул в самый дальний угол гардероба.

На нижней полке под вешалками лежала чёрная гора. Это и был Тарантино. Не просто большой – огромный кот! Я мгновенно вспомнил Булгаковского Бегемота. Кстати, «Мастер и Маргарита» – любимое литературное произведение Димки. Мы с ним миллион раз смотрели одноимённый фильм. Честное слово, я знаю его наизусть.

– Тарантино, привет, – поприветствовал Хичкок.

Кот приподнял голову и посмотрел на нас сонными глазами.

– Здорово, коль не шутишь, – сладко зевнул он, потянулся и сел на задние лапы.

– Знакомься, это Сократ, – представил меня пёс и напомнил: – Я рассказывал тебе о нём.

– Помню, – кивнул Тарантино. – Слава богу, пока не страдаю провалами в памяти. – Он посмотрел на меня оценивающим взглядом. – Вижу, ты не из наших, не из дворовых. Каких пород будешь?

– Камышовый кот, – гордо ответил я.

– Впервые вижу таких, как ты, – хмыкнул мой собеседник и добродушно поприветствовал: – Ну здравствуй, сынок.

– Чего это ты его в сынки записал? – удивился бигль.

– А как его называть, если я старше как минимум в три раза, – ухмыльнулся Тарантино.

Судя по нашей разнице в возрасте, он запросто может быть не только моим отцом, но и дедом.

– Здоров, батя, – пошутил я.

– Говорят, ты будешь играть у самого Павла Сергеевича? – спросил он.

– Да, – подтвердил я.

– Я помню, как однажды принял участие в его самой первой постановке, это было лет десять назад, – сказал кот.

– Сколько же ему тогда было лет? Он же вроде молодой парень, – удивился я.

– Это только на вид он мальчишка, а на самом деле ему уже лет сорок, не меньше, – сообщил Тарантино.

– Надо же, ни за что бы не подумал. А что за роль была у тебя в спектакле? – полюбопытствовал я.

– Если честно, роли как таковой не было, – кот смущённо отвёл глаза, – всё произошло спонтанно. Я тогда был молодой, как ты сейчас, любил пошутить. По сценарию пьесы на сцене поместили гору песка. Для чего – я так и не понял. В общем, я принял её за огромный лоток и повадился туда ходить. Может, мои проделки так бы и остались незамеченными, только однажды ваш покорный слуга прокололся. Приспичило мне сходить в туалет, а я не знал, что в это время шёл спектакль. Как ни в чём не бывало, вышел на сцену, огляделся. Смотрю – никого нет. Думаю, быстренько сделаю свои дела и убегу. Забрался на кучу и начал моститься. А по сюжету как потом рассказывала Антонина Степановна, – он кивнул на гардеробщицу – в этот момент была трагичная сцена, и, по идее, зритель должен был плакать, но вместо этого в зале раздался громкий смех и бурные аплодисменты. Только тогда я сообразил, что не один. Когда я увидел полный зал людей, то чуть в обморок не упал от страха. Прибежали актёры и давай на меня шипеть, как Змей Горыныч, мол, давай убирайся поскорей. Но вы же знаете, процесс нельзя прерывать ни в коем случае, иначе потом скажется на здоровье. Зал так и катался со смеху, пока я справлял нужду. В общем, досталось мне тогда от Павла Сергеевича по первое число, неделю боялся показаться ему на глаза. Правда, я так и не понял, за что он на меня ругался, так как зрителям очень понравился этот эпизод. Они подумали, что это такая режиссёрская задумка.

– Тарантино, ну ты и юморист, – усмехнулся пёс и спросил: – Ты что, не видел актёров на сцене?

– В том и дело, что нет, – хмыкнул он, – и зрителей не сразу увидел, поскольку в зале было темно.

Краем глаза я заметил, как гардеробщица положила книгу на стойку и направилась в нашу сторону, спрашивая на ходу:

– Хичкок, с кем это ты к нам в гости пожаловал?

Она подошла ближе и, увидев меня, воскликнула:

– Так вот ты какой, кот-космонавт! Я всё думала, какой будешь на самом деле, а ты, оказывается, самый обыкновенный.

Мне интересно, кого она ожидала увидеть? Инопланетянина, у которого вместо четырёх лап – шесть, три глаза, голова как дубовая кадушка и шерсть зелёного цвета?

– Вижу, вы уже познакомились, – обратилась ко мне женщина.

– Мяу, – подтвердил я.

– Надо же, ты ещё и разговаривать умеешь, – улыбнулась Антонина Степановна и добавила: – Теперь понятно, почему тебя в космос взяли.

Да если бы я сам не проник в ракету, кто бы меня туда взял? Какая всё-таки интересная женщина, по одному-единственному «мяу» сделала умозаключение, что я умею говорить.

В этот момент к гардеробу подбежал запыхавшийся помощник директора.

– Где вас черти носят?! Режиссёр наехал на меня из-за вашего отсутствия! – взревел он, грозно посмотрев на нас. – Заставили меня, как пацана, бегать по всему театру.

Глянув на него, я испуганно вздрогнул, настолько у него был устрашающий вид. Как будто мы не со сцены убежали, а украли у него последнюю котлету, тем самым лишив обеда. Не понимаю, зачем шуметь, мы же здесь, в театре.

– Давайте мухой за мной, – скомандовал он, кивнув в сторону лифта.

Переглянувшись, мы направились за ним, услышав вслед пожелание Тарантино: «Удачи вам, парни».

– С одной стороны, хорошо быть правой рукой, всегда в курсе всех событий, а с другой – плохо, чуть что не так, все шишки на тебя, – с умным видом заметил Хичкок.

Уже через несколько минут мы вновь оказались на сцене, которая теперь преобразилась и напомнила мне квартиру Алексея, армейского друга Петровича. Только балкона с рыбкой под потолком не хватало[13]. Глеб развалился на диване, положив ноги на стоящий рядом невысокий стол, Ирма сидела перед туалетным столиком, елозя щёткой по лицу, а Павел Сергеевич расхаживал по сцене, заложив руки за спину.

– Звери, я же сказал далеко не уходить. – Он остановился и сердито взглянул на нас. – На время репетиций вы должны быть рядом. Когда закончим, можете бегать, где хотите, но в любом случае – без людей здание театра не покидать. Особенно это касается тебя, Сократ. Я за тебя несу ответственность перед твоей семьёй. Ты меня понял?

Конечно, понял, умный же кот.

– Мяу, – подтвердил я.

– Вот и прекрасно, – кивнул он и с улыбкой добавил: – Хорошо иметь дело с умными животными. А теперь займите свои места. Кот, ты – на диване, Хичкок – у двери на коврике. – Режиссёр показал, где нам расположиться, затем обратился к актёрам: – Вы пока покиньте сцену. Первой в свою квартиру возвращается Ирма. Людмила, – позвал Павел, задрав голову, посмотрел наверх, туда, где находилась радиорубка.

– Слушаю вас, Павел Сергеевич, – выглянула оттуда Людмила.

– Когда Ирма войдёт в квартиру, включите над её половиной освещение, а сторону Глеба наоборот затемните.

– Всё поняла, – кивнула она и скрылась за стеклом.

– Пока у нас нет вступительной музыки, начинаем по моему хлопку. Всем приготовиться, – приказал режиссёр.

Актёры скрылись за кулисами, я растянулся на диване, а пёс свернулся калачиком на коврике у двери.

– Начали, – скомандовал Павел, и тишину нарушил громкий хлопок.

Через несколько секунд дверь в условную квартиру Ирмы отворилась, и на пороге появилась актриса с увесистой сумкой в руках. Она напомнила мне хозяйку, Татьяну Михайловну когда та возвращается из супермаркета. Яркий свет озарил половину сцены – ту где стояла актриса, а другая половина, где я лежал на диване, погрузилась в темноту. Хм, как всё мудрёно в театре.

– Хичкок, ты выполняешь свою привычную работу – встречаешь хозяйку, – режиссёр обратился к собаке.

При виде Ирмы пёс вскочил на лапы и закружился волчком вокруг неё. Схватил зубами тапочки, стоящие под вешалкой, и поставил у ног. Пока она снимала плащ и меняла туфли на тапки, пёс нарезал круги вокруг неё.

– Соскучился, мой хороший. – Актриса погладила Хичкока и, широко улыбнувшись, добавила: – Сейчас приготовим ужин, и я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким. А потом пойдём гулять.

Пёс радостно тявкнул, вильнул хвостом и облизал ей руки.

Сдаётся мне, ему играть особо не приходилось. Думаю, он в жизни делает всё то же самое.

– Глеб, твоя очередь, – прервал режиссёр игру и вновь обратился к художнику по свету. – Людмила, теперь то же самое освещение включаем над мужской половиной. – Затем, посмотрев на меня, распорядился, что должен делать я: – Сократ, ты спишь. Когда услышишь, как хлопнула дверь, приподнимешь голову и сладко зевнёшь. Затем лениво спрыгнешь с дивана, потянешься и вальяжной походкой пойдёшь навстречу Глебу. Всем своим видом ты должен показать, что делаешь одолжение хозяину встречая его. Ты меня понял? – спросил он.

– Мяу – подтвердил я. Что ж тут непонятного?

Правда, в обычной жизни я не спрыгиваю с дивана, когда кто-то приходит, а делаю это только в том случае, когда обещают угостить чем-нибудь вкусненьким. Что ни сделаешь ради искусства и актёрской карьеры. Придётся перешагнуть через свою гордость и выполнить требование режиссёра. Говорят, актёры не должны спорить с режиссёром.

Через некоторое время дверь в «нашу квартиру» с грохотом отворилась. Я всё сделал, как велел Павел, – направился навстречу сценическому хозяину.

– Здоров, котяра, – икнул Глеб.

Актёр пошатнулся, ухватился рукой за дверной проём и начал снимать кроссовки, наступая одной ногой на пятку другой, затем с ухмылкой посмотрел на меня и добавил: – Раз вышел встречать меня, значит, жрать хочешь.

Глядя на него, я не на шутку испугался. Думаю: чего это он за косяк схватился, может, плохо стало или заболел? Но, услышав режиссёрское: «Отлично», понял: видимо, это такая сценическая задумка.

– Сократ, подойди к нему и потрись о ногу, – приказал Павел.

Это для меня привычное действо, я снова без проблем выполнил указание режиссёра.

– Молодец, кот, – воскликнул он и добавил: – А теперь громко помяукай.

Хм, я даже представить не мог, что так легко работать актёром. Всё, что от меня требовал Павел, я делаю в обычной жизни по сотни раз за день. Да и готов так хоть всю жизнь трудиться.

– Пошли, – скомандовал «хозяин», махнув мне рукой, и снова громко икнул.

Татьяна Михайловна говорит – когда нападёт икота, надо либо воды выпить, либо набрать полные лёгкие воздуха и на некоторое время задержать дыхание. Жаль, не могу дать совет. Бедный мужик, совсем икота его достала.

Я проследовал за ним в «комнату». Неожиданно, словно свалившись с потолка, на столе появилась упаковка сосисок, чипсы, бутылка какого-то напитка. Актёр с размаху плюхнулся на диван, забросив ноги на стол. Он вынул из упаковки сосиску и кинул на пол.

– Ешь, котяра, – сказал он.

Сам ты котяра! Неужели нельзя как-то поласковей называть?! Какой невоспитанный мой сценический хозяин.

И зачем сосиску на пол кидать, как будто я не кот, а поросёнок? Я, между прочим, привык употреблять пищу из миски, в крайнем случае, из консервной банки.

В этот момент из-за кулис появился Егор, он обратился к директору театра:

– Павел Сергеевич, можно вас на минутку?

– Егор, у нас репетиция, говори, чего ты хотел, – раздражённо сказал директор.

– Пришли из муниципалитета, – сообщил тот, – срочно хотят вас видеть.

– Иду, – вздохнул режиссёр и добавил: – Ребята, пока отдохните, я сейчас вернусь.

Он удалился со сцены вместе с помощником и скрылся за кулисами.

Я принялся есть сосиску, а что делать, не отказываться же от добра, тем более если учесть, что не ел с самого утра.

– Кот, вижу, тебе не понравилось моё обращение, – заметил Глеб, словно услышав мои мысли, и продолжил: – Не обижайся, дружище, такая у меня роль. Я же говорил тебе, что мы с тобой – два разгильдяя. По сценарию я должен быть грубияном, да и ты тоже не подарок. В смысле в пьесе.

Надо же, оказывается, такое обращение тоже часть режиссёрской задумки. Оказывается, не такая уж и лёгкая актёрская доля, кого только не приходится играть. Чувствую, ещё много унижений придётся мне пережить на сцене. Одно успокаивает – в реальной жизни Глеб хорошо ко мне относится. Слава богу, это всего лишь роль.

Вскоре вернулся Павел, и репетиция продолжилась. Теперь игра Хичкока и моя заключалась в обыкновенной лёжке.

– Как тебе работа в театре? – спросил пёс. Он лежал у ног Ирмы, положив голову на лапы и вращая глазами из стороны в сторону наблюдая за людьми.

– Не работа, а мечта, – ответил я, растянувшись на диване рядом с «хозяином».

Тем временем актёры произносили длинные монологи. Я даже задремал от унылой монотонности происходящего. А где же действо? Когда начнётся развитие сюжета?

Режиссёр бесконечно поправлял актёров. То ему не нравилась интонация, с которой была произнесена та или иная фраза, то жесты, на его взгляд, были неубедительные. Он то и дело выкрикивал: «Не верю!», заставляя меня каждый раз вздрагивать. Я глянул на Хичкока – тот прикрыл глаза. Со стороны казалось, будто пёс спит. И лишь его брови, скачущие вверх-вниз, говорили о том, что он слышит всё, что происходит вокруг.

– На сегодня репетиция окончена, – наконец-то заявил Павел и, посмотрев на актрису, добавил: – Ирма, тебе необходимо поработать над монологом воспоминаний. Пока он мне не нравится, не хватает эмоций, души, так сказать, ты очень сдержанна.

– Я с вами согласна, – кивнула актриса. – Мне и самой сегодня не понравилась моя игра.

Затем режиссёр обратился к актёру:

– Глеб, у тебя всё более-менее прилично, начальные сцены неплохие, сыграл убедительно, но тоже есть шероховатости, над ними надо ещё работать.

– Понял, – кивнул парень. – Есть над чем работать.

– Сократ, ты молодец, настоящий актёр, – похвалил режиссёр и добавил: – Чувствую, не зря я тебя взял.

– Павел Сергеевич, да какой же он актёр, он же кот, – с улыбкой воскликнул Глеб. – Поскольку он – наш коллега, предлагаю называть его акотёром.

Услышав столь необычное прозвище, театралы дружно рассмеялись. Вот так я стал акотёром. Я всегда знал, люди те ещё выдумщики, когда дело касается кличек. Помните, как астронавты назвали меня котонавтом[14]?

– Мне, собственно, без разницы, актёр или акотёр, главное, кот понимает, что от него требуется, и чётко выполняет указания, – сказал Павел и добавил: – Ну а Хичкок… – Он помолчал секунду, затем продолжил: – А что, собственно, Хичкок? Режиссёр, он и в тундре режиссёр.

Театралы снова дружно рассмеялись. Весёлые они ребята, чувствую, скучать с ними не придётся. Но смех сразу прекратился, как только руководитель продолжил серьёзным тоном:

– Друзья, времени у нас на репетиции осталось мало, Нов… – не договорил он.

– Павел Сергеевич, не волнуйтесь, нам хватит двух месяцев, – актёр перебил режиссёра.

– Глеб, ты забыл, Новый год на носу. – Павел недовольно посмотрел на него, всем своим видом давая понять, что ему не понравилось, что тот его перебил.

– Точно, – актёр с виноватым видом хлопнул себя ладонью по лбу, – и как я забыл о ёлках.

– Я только что общался с сотрудником администрации. Как обычно, они попросили нас провести праздники для школьников. Так что, считай, пару недель мы теряем.

– А когда же мы будем репетировать? – Ирма округлила глаза. – Разве мы успеем подготовиться к премьере?

– Обязаны успеть. К сожалению, мы не можем её ни отменить, ни перенести, – ответил Павел и добавил: – Придётся репетировать по вечерам, а что делать?

– Ладно, переживём, нам не впервой, – согласился Глеб.

– Тебе хорошо говорить. Ты молодой, холостой, а я и так сына вижу по великим праздникам, – вздохнула Ирма. – У мужа тоже сейчас напряжённая работа, у них идёт предпремьерная подготовка фильма. Вы же знаете, он снял новогоднюю комедию, а когда её показывать, как не в праздники? К тому же няня собралась ехать отдыхать. В общем, всё одно к одному, даже не знаю, что с Лукой делать. – Ирма удручённо покачала головой.

– А что делать? – сказал Павел и тут же добавил: – Бери его с собой. В прошлом году он играл у нас в новогоднем представлении, вот пусть и в этом участвует. Скучать ему здесь не придётся, к тому же Хичкок в театре. Они же тоскуют друг по другу а так целый день будут вместе. А теперь ещё Сократу нас появился, да плюс Тарантино. Друзей у него будет целая ватага. – Он улыбнулся и, широко разведя руками, уточнил: – Что поделаешь, Ирма, такая наша актёрская доля.

– Спасибо, Павел Сергеевич, за предложение, – кивнула та. – Чувствую, так и придётся поступить, поскольку другого выхода нет.

– Не волнуйтесь, ребята, всё будет хорошо, обещаю после премьеры всем дать отгулы, – успокоил режиссёр и снова обратился к актрисе: – Ирма, купите, пожалуйста, хорошего корма и накормите зверей.

Мой первый театральный день закончился хорошо. Вечером, после репетиции, Ирма, Хичкок и я отправились в магазин. Люди с нескрываемым восторгом провожали нашу троицу взглядами, пока мы шли в сторону супермаркета. Некоторые прохожие доставали смартфоны и снимали нас на видео, перед нами даже машины останавливались, пропуская нас на другую сторону дороги. Многие узнавали актрису, приветливо здоровались, просили дать автограф или сделать селфи. Хоть я и терпеть не могу это иностранное словечко, но всё равно периодически его произношу и ничего не могу с этим поделать, поскольку живу в современном мире.

Слово «селфи» – это своего рода дань времени. Меня поразило больше всего то, как Ирма любезно улыбалась каждому и никому не отказала в просьбе. Помню, как я капризничал и раздражённо фыркал, когда по возвращении из космоса меня доставали надоедливые репортёры. Оказывается, актриса не менее популярна, чем я. Нас с ней даже в магазин пустили, вот что значит быть известным и знаменитым. Ирма не поскупилась и купила мне самый дорогой корм, что был на прилавке, при этом не забыла и о Тарантино. А потом мы вернулись в театр, актриса накормила всех нас. Наелись мы от пуза и отправились на прогулку. Внутренний дворик театра оказался маленьким, зажатым между стенами домов старинных построек. У решётчатого забора стояли две лавочки для отдыха, а перед ними находилась небольшая клумба, на которой росло раскидистое дерево. Тарантино принялся рыть землю, разбрасывая комья в разные стороны. Закончив с туалетом, он почесал когти о ствол дерева, с ловкостью молодого кота вскарабкался по нему и оседлал ветку, как всадник.

– А где же мы будем спать? – задал я мучивший меня вопрос.

Ирма в это время кидала палку, а бигль носился за ней, точно спринтер. Стоило актрисе только замахнуться, как пёс срывался с места и мчался, даже не зная, куда палка приземлится. Мне казалось, для него это неважно, главное – бежать. До сих пор не могу понять, почему собаки так любят эту игру? Что интересного в том, чтобы носиться, как умалишённый, за поленом? Хотя, чего уж греха таить, я тоже любил в детстве побегать за клубком ниток. Помните, я вам рассказывал, как однажды запутался в них и Катерине пришлось даже взять в руки ножницы, чтобы освободить меня от пут, а я в тот момент думал лишь о том, как бы она, не дай бог, не отрезала мне ухо[15].

– Я всегда ночую у охранников, их комнатушка находится при входе, если ты обратил внимание, – ответил запыхавшийся пёс.

– А я – либо на топчане в их помещении, либо у себя в гардеробе, всё зависит от того, кто дежурит, – сказал Тарантино, глядя на меня сверху, и предложил: – Выбирай, где тебе больше нравится. Весь театр в нашем распоряжении. Хочешь, спи в гардеробе, а хочешь – у сторожей вместе с Хичкоком. Но с ним ты не отдохнёшь нормально, он вскакивает от малейшего шума и сразу начинает лаять. Даже я просыпаюсь от его голоса. К сожалению, шёпотом собаки лаять не умеют.

Все собаки одинаковые. Я вспомнил, как однажды Александр Петрович проснулся утром и говорит: «Пульхерия, ты зачем ночью гавкаешь в доме? Ты разве не понимаешь, что люди спят?» Как вы уже поняли, Пульхерия – это новая интерпретация клички Пухи. Наверняка вы помните, как менялось её имя, начиная от Трампа и заканчивая Рыжим Апом.

Так вот последний вариант – Пульхерия. Вот так запросто хозяин ни с того ни с сего переименовал собаку. До сих пор не пойму, что ему навеяло дать ей столь необычное имя.

Кот скукожился от холодного ветра и напоминал нахохлившегося воробья на жёрдочке.

– Лаю я по ночам, это потому что у меня не только нюх развит, но и слух тоже. В полиции я был бы незаменимым сотрудником, – самоуверенно заявил бигль. – После того как однажды в театр пробрались воришки и украли дорогой реквизит, теперь мы со сторожами несколько раз за ночь обходим театр. Они говорят, с тех пор как я стал ночевать в их помещении, им стало легче работать, поскольку я слышу каждый шорох.

У Ирмы зазвонил телефон, она вынула его из кармана пальто и присела на запорошённую снегом лавочку. Пёс тем временем принёс хозяйке палку, она взяла её из зубов питомца, чуть отодвинув трубку в сторону, похвалила его и погладила по голове.

Закончив разговор, актриса встала и отряхнула пальто.

– Ладно, звери, погуляли, пора и честь знать, – сказала она.

Тарантино ловко спустился со своей жёрдочки и засеменил следом за нами. Ещё говорят, что коты не умеют слезать с деревьев.

Ирма открыла входную дверь, пропуская нашу компанию вперёд. Кот сразу направился в гардероб, а мы с Хичкоком последовали за актрисой. Спустя несколько минут мы оказались в её гримёрке. Она собрала сумку и пошла к выходу.

– Мальчики, я поехала домой. Идём, я отведу вас к охраннику, будете ночевать там.

В моём представлении охранник – это вооружённый до зубов крепкий мужчина, способный при надобности скрутить любого преступника. Каково же было моё удивление, когда актриса привела нас в помещение, где на мягком топчане вальяжно развалился Тарантино.

– Антонина Степановна, оставляю вам зверей на воспитание, – с улыбкой сказала она и, кивнув на меня, добавила: – Теперь в вашей компании пополнение. Справитесь с тремя?

– Ирма, детка, не переживай, я животинку люблю, мы без проблем найдём общий язык, – успокоила пожилая женщина и сообщила: – А с вашим космонавтом я уже познакомилась, умный котейка, он даже говорить умеет.

– Да что вы? – улыбнулась актриса.

– Да, да, – закивала гардеробщица. – Я у него спросила: ты уже познакомился с нашими зверями, а он мне отвечает: мяу. Говорю же, очень сообразительный парень.

Пока женщины общались, я удивлённо посмотрел на Хичкока.

– Так эта старушка и есть охранник?! – воскликнул я.

– Да, – кивнул пёс и добавил: – В тот день, когда она работает гардеробщицей, ночью подрабатывает сторожем. Но у неё есть напарник – мужчина, они дежурят поочерёдно. Понимаешь, Антонина Степановна – одинокая женщина, страдает бессонницей, говорит: всё равно ночами не сплю. Тогда какая разница, где не спать – дома или в театре.

Вот тебе и охранник! Что же может сделать старушка, случись какая беда? А может, у неё какое оружие имеется?

– Антонина Степановна, я поехала, а то меня Лука заждался, – сказала Ирма. Она поочерёдно погладила нас, затем обратилась к своему питомцу: – Хичкок, прошу, не позорь меня и давай без приключений.

Она потрепала его по холке и скрылась за дверями помещения.

– Беги, деточка, за нас не переживай, у меня теперь вон какая бригада помощников, – сказала вслед Антонина Степановна.

Тем временем в фойе театра стали собираться люди.

– Пойдёмте, – она махнула рукой, призывая следовать за ней, – пока я буду работать в гардеробе, побудете со мной, а потом, когда зрители разойдутся, вернёмся сюда.

Она придержала дверь, пропуская нас вперёд, после чего неторопливой походкой в сопровождении нашей звериной свиты направилась на рабочее место. Зрители выстроились в длинную очередь у стойки гардероба и с любопытством поглядывали на нас, пока мы шествовали мимо них, при этом они весело улыбались, будто впервые в жизни увидели котов и собаку. Хорошо, что спектакль вечерний. Среди публики не было детей, иначе нам оторвали бы уши и открутили хвосты. Нет, вы только не подумайте, что я не люблю детей. Я очень хорошо к ним отношусь и прекрасно уживаюсь, просто после общения с ними чувствую себя общипанным цыплёнком.

Глава 6

Антонина Степановна заняла место у стойки гардероба, через некоторое время к ней присоединилась ещё одна такая же пожилая дама. Они только успевали, что принимать одежду и вешать её на свободные крючки, взамен отдавая зрителям пластмассовые номерки. Тарантино запрыгнул на полку где мы его обнаружили, когда пришли знакомиться, и растянулся во весь рост. Я присел рядом с ним, наблюдая за зрителями.

Женщины, словно балерины, крутились у больших зеркал сбоку от гардеробной стойки, то и дело одёргивая платья, поправляя пальцами помаду и припудривая носы. Я так и не понял, для чего они это делают? Всё равно во время спектакля в зале темно, кто их там увидит? Потом доставали из крошечных сумочек телефоны и просили своих спутников сфотографировать их. Когда снимок был сделан, они долго рассматривали его, при этом восклицая: «Ой, как я плохо получилась! Посмотри, какая страшная. Неужели ты не можешь сделать нормальное фото? Выбери ракурс поудачней и сними ещё раз». Посмотришь на некоторых женщин – и кажется, они готовы сутками щёлкать своё отражение в зеркале. Неужели им это не надоедает? Но больше всего меня поразило, с каким покорным видом мужчины выполняли их просьбы.

Я взглянул на своего нового приятеля. Хичкок нетерпеливо переминался на коротких лапах, по его виду было понятно: пёс немного взволнован и переполнен впечатлениями, видимо, ещё не отошёл от уличной игры.

– Ну и скукотища, – вздохнул он, осматриваясь по сторонам. Ему явно не сиделось на месте. – Может, пойдём спектакль глянем, – предложил бигль, его брови вопросительно приподнялись.

– Я его уже видел, – лениво зевнул Тарантино.

– Когда это ты успел? – недоверчиво спросил пёс. – Они вчера играли в первый раз. Я был в зале, но тебя там не заметил.

– Это ты смотрел в первый раз, а я его уже раз пять видел, – хмыкнул кот. – Они каждый год привозят одну и ту же постановку. Я вот не пойму, они что, больше ничего не ставят? – Он вопросительно посмотрел на Хичкока и сообщил: – Этот спектакль я знаю наизусть, уже запросто сам могу сыграть, да и станцую не хуже актёров.

– Ну и хвастунишка ты, – усмехнулся бигль и обратился ко мне: – Сократ, пойдём прошвырнёмся по театру ты ещё много где не был. А то торчим здесь, как истуканы. Понимаешь, по своей породе я – гончая собака, не могу долго лежать без дела.

– Какая же ты гончая? – возразил я. – У тебя лапы короткие. Гончие псы длинноногие, волосатые, тощие, как велосипед, и горбатые, точно верблюд. Когда я в первый раз тебя увидел, подумал, что ты – родственник бойцовских собак.

– Ты не смотри, что у меня лапы короткие. Зато тело мускулистое. – Он покрутился передо мной, точно перед зеркалом, и продолжил: – А это очень важно для бега. Это только на первый взгляд кажется, что мы родственники с «бойцами», на самом деле мы считаемся гончими, потому нам так и трудно сидеть на одном месте. Чтобы нормально себя чувствовать, мне необходимо постоянно двигаться. Когда у хозяина выпадают выходные, мы с ним ездим на охоту. В лесу я отрываюсь по полной. Так набегаюсь, что потом сплю как убитый. Ему и стрелять не приходится, я запросто загоняю зайца.

– Не может такого быть, – не поверил я и продолжил: – Ушастые очень быстро бегают. Я однажды погнался за серым проходимцем, это было в лесу под городом Мирным в Архангельской области, хотел всего лишь поиграть с ним, а он улетел от меня, как ракета. В конечном итоге, пока догонял его, заблудился и нарвался на рысь. Еле лапы унёс, она хотела мною накормить своих детей[16].

– Клянусь собачьей честью, от меня заяц не уйдёт, – воскликнул гончий и важно заявил: – Да и рысь мне не страшна, я очень быстро бегаю.

Эти «режиссёры» – что английский, что американский – два сапога пара, оба жуткие хвастунишки.

– В театре мне раздолье, – продолжил Хичкок, – здесь большое пространство, длинные коридоры. А в доме и поиграть толком негде, двор у нас небольшой, да плюс ко всему цветы везде растут. Ирма страшно ругается, когда я ямы рою на клумбах. Так шумит, будто случилась вселенская катастрофа. Не пойму, неужели ей дороже какие-то вонючие цветы, а не я? – Он недоумённо посмотрел на меня.

Я сразу вспомнил Пуху. У той тоже вечные проблемы с газонами, её колбасой не корми – только дай ямки порыть. Чего уж греха таить, коты тоже любят покопаться в земле, но мы, в отличие от собак, не роем котлованы и не портим цветы, за исключением комнатных.

– В нашей семье такая же история. С нами живёт собака по кличке Пуха, так вот она не только туннели прокладывает на газонах, она ещё и кусты все обгрызла. Даже деревья объедает. Хозяйка раньше тоже сажала цветы, а потом перестала, – рассказал я.

– Ты знаешь, а я даже рад, что живу в театре. Хоть здесь и негде ямки рыть, зато есть где побегать, – сказал пёс, – плохо только, что Луку редко вижу. Но ничего, теперь Ирма будет его приводить сюда, ещё наиграемся, – по-собачьи улыбнулся Хичкок. В этот момент из-под потолка раздалась незатейливая мелодия, он задрал голову вверх и сообщил: – Третий звонок прозвенел, зрители уже все в зале, так что смело можно гулять.

– Пошли, – поддержал я.

Честно сказать, мне не терпелось посмотреть спектакль, тем более я никогда прежде не был в театре.

– Нужно прошмыгнуть мимо Антонины Степановны, чтобы она нас не заметила, а то будет ругаться, – тихо сказал гончий и, пригнувшись к полу, стал пробираться к двери. – Понимаешь, нам не разрешают во время спектакля по театру бродить. Сотрудники считают, что мы отвлекаем зрителя.

Он кивнул, призывая следовать за ним. По-пластунски, окольными путями, прячась за вешалками, мы пробирались к небольшой дверце в конце стойки. И со стороны наверняка походили на двух крадущихся на полусогнутых лапах воришек. Оказавшись перед нашей целью, пёс толкнул её лапой, и мы оказались в опустевшем фойе. Антонине Степановне и её коллеге явно было не до нас, у стойки всё ещё толпились припозднившиеся зрители. На ходу приглаживая волосы и поправляя одежду они спешили по длинному коридору в сторону открытых массивных дверей. Пока билетёрша проверяла их билеты и объясняла, как найти нужные места, мы ловко проскочили между ног людей и оказались в зале.

– Хорошо, что свет уже выключили, в темноте нас не заметят, – сообщил Хичкок и добавил: – Обычно в середине зала сотрудники оставляют несколько свободных мест для своих друзей, как правило, одно-два так никто и не занимает. Вот оттуда и будем смотреть спектакль. Иди за мной, только не отставай.

Я шёл след вслед за приятелем, удивляясь, как ловко он пробирается под креслами и между ног зрителей, при этом никого не задевая и оставаясь почти незамеченным. Прямо не пёс, а разведчик. Сразу видно, не в первый раз приходит смотреть спектакль.

Таким образом мы оказались в середине зала и примостились под свободными сиденьями. Хичкок – под крайним, что ближе к центральному проходу, а я – под соседним.

– Отсюда ничего не видно, – заметил я.

– Когда начнётся спектакль, мы выйдем в проход и будем смотреть оттуда, – сказал бигль и добавил: – Я всегда так делаю.

Все зрители расселись по своим местам, в тишине то и дело раздавались телефонные звуки, кто-то шелестел обёртками конфет, привлекая моё внимание. Помню, как в детстве я любил с ними играть. Катерина привязывала блестящий фантик к верёвочке, трясла перед моим носом, а я с ума сходил от восторга и готов был часами носиться за ним. В темноте зала нас никто не замечал, да и как можно было заметить, если мы сидели под сиденьями.

Наконец все сладости были съедены, гаджеты смолкли, и в зале на короткое время воцарилась хрупкая тишина, которую тут же нарушили аплодисменты зрителей. Мы хоть и не видели, что происходит, но поняли: на сцене появился человек. Услышав голос, я его узнал: это был светловолосый Кирилл из Кемеровской труппы. Тот, который узнал меня в коридоре театра. Оказывается, он тоже режиссёр. Он представил свой спектакль, попросил отключить мобильные телефоны и скрылся за кулисами.

Я выглянул из-под сиденья и увидел, как тяжёлый занавес бордового цвета плавно разъехался в разные стороны, открывая вид на тёмную, безмолвную сцену.

В этот момент у зрителя в нашем ряду зазвонил мобильный. В абсолютной тишине зала звонок прозвучал как раскат грома. Ну неужели так сложно расстаться с гаджетами хотя бы на эти два часа, пока идёт спектакль? Люди совсем не могут без них жить?

Телефон продолжал заливаться, а его хозяин, казалось, не предпринимал никаких действий. Соседи владельца мобильного не выдержали, стали возмущаться и требовать немедленно выключить неугомонный звонок. Наконец с сиденья поднялся мужчина, извиняясь перед зрителями за причинённые неудобства, начал пробираться на выход в ту сторону, где сидели мы. Не знаю, как так вышло, но, проходя мимо нас, он наступил Хичкоку на лапу, и тот от неожиданности громко гавкнул и ударился головой о сиденье. Упитанная женщина, сидящая рядом с нами, смешно подпрыгнула на кресле и заверещала, как автомобильная сирена: «Чья это собака?! Уберите её немедленно, она же может меня укусить!»

Честно сказать, я тоже вздрогнул, услышав оглушительный лай моего товарища. В тот момент мне показалось, что это не Хичкок подал голос, а зарычала собака Баскервилей. Мне стало жалко приятеля, когда я взглянул на него. Пёс терпел боль, сдерживая себя изо всех сил.

– Ну всё, сейчас нам влетит, – жалобно вскульнул бигль и добавил: – Сиди, не высовывайся.

Испугавшись не на шутку, я весь скукожился и притаился под креслом. Некоторые зрители молчали, казалось, им абсолютно по барабану – сидит собака в зале, ну и пусть себе сидит. Другие же поддержали женщину тоже начали возмущаться и требовать убрать нарушителя спокойствия. В зале включили свет, из своего укрытия я заметил приближающуюся билетёршу. Женщина подняла сиденье, под которым сидел пёс, и, увидев его, возмутилась:

– Хичкок, паразит такой, ты как сюда пробрался? – Она указала рукой на дверь и сказала: – А ну-ка, быстро на выход!

– Да отстаньте от собаки, пусть посмотрит спектакль, – заступился молодой человек.

Он сидел в том же ряду, что и мы, только нас разделял центральный проход. Видимо, это и есть один из друзей сотрудников.

– Ага, а нам что, всю дорогу слушать, как она будет брехать, когда ей что-то не понравится? – продолжала возмущаться «попрыгунья». – Молодой человек, между прочим, театр не для зверей, а для людей.

Понуро опустив голову, Хичкок поплёлся за сотрудницей, а я так и остался незамеченным под креслом.

– Я не в первый раз в театре и знаю этого пса, он вполне адекватный. Видел, как тот товарищ, когда выходил, наступил ему на лапу, вот он и гавкнул. Вы тоже небось не промолчите, если вам наступить на ногу, – заметил парень, обращаясь к недовольной зрительнице.

Если он всё видел, почему обо мне не обмолвился ни единым словом? Как будто меня не было под креслом.

А может быть, не заметил или не пожелал меня выдавать? Сразу видно, хороший человек.

Недовольная женщина не стала продолжать спор, в зале снова погас свет, и воцарилась тишина. Я аккуратно перебрался под кресло, где только что сидел Хичкок, чтобы быть поближе к проходу. Когда начнётся спектакль, зрителям уже будет не до меня, вот тогда можно будет выбраться из укрытия и спокойно смотреть представление. Даже из-под крайнего сиденья мне была видна сцена. Внезапно над ней загорелся прожектор, в луче которого стояла девушка в красном одеянии. Неожиданно, как будто ударили в колокол, зазвучала громкая, оглушающая музыка. Не знаю, как люди отреагировали, но я чуть заикой не остался. В этот момент девушка посмотрела вверх, всплеснула руками, затем уронила голову на грудь, опустила руки вдоль тела и замерла, продолжая стоять в луче света. Её одеяние сложно было назвать платьем, скорее оно напоминало лохмотья, какие-то рваные куски материи.

Выбравшись из-под сиденья, я устроился у кресла в проходе. Отсюда смог чётко её рассмотреть: это была та рыжая актриса из Кемеровской труппы, что назвала наш театр зверинцем. Она напомнила мне Матильду; помните красавицу кошку которая жила по соседству с художником Жорой[17]?

Громкая, оглушительная музыка сменилась тихой и мелодичной, и девушка закружилась в замысловатом танце, то и дело поочерёдно вскидывая руки и ноги вверх. Её танец напоминал балет, который я однажды смотрел по телевизору. Когда она грациозно, словно бабочка, передвигалась по сцене, луч света следовал за ней по пятам. Зрители как заворожённые наблюдали за чарующим действом, происходящим на театральных подмостках. Теперь им всем точно не до меня. Окончательно осмелев, я подошёл к самой сцене и уселся у пустого кресла на первом ряду.

Вдруг ещё один луч света вспыхнул над сценой, и в его лучах появилась брюнетка – та, что усердно наглаживала нас с Хичкоком. На ней тоже были рваные полоски ткани.

Неужели у актёров такая мода или, может, им денег не хватило на приличные костюмы? Наверное, всё потратили на билеты, чтобы приехать в столицу на гастроли.

Теперь девушки вдвоём кружились в танце. Все их движения были слаженными и синхронными, и со стороны казалось, будто одна девушка танцует перед зеркалом, а отражение копирует её действия. Внезапно танцовщицы упали на пол, выделывая всякие выкрутасы, тем самым лишив меня возможности что-либо увидеть. Совершенно неосознанно я запрыгнул на свободное сиденье кресла, что находилось рядом со мной, и, вытянув шею, наблюдал за их действиями.

– Котейка, ты откуда взялся? – наклонившись ко мне, тихо спросила девушка, сидящая на соседнем сиденье.

– Мяу, – так же тихо ответил я, с мольбой глядя на неё.

– Сиди, ты мне не мешаешь, – улыбнулась она и погладила меня по голове.

Какая хорошая девушка! Всё-таки везёт мне с женщинами, особенно с молодыми. Глядя на неё, я вспомнил Катерину, они были примерно одного возраста. Прошло совсем мало времени, как я уехал из дома, а уже успел соскучиться по своей племяннице.

Сосед девушки, моложавый мужчина, наклонившись к ней, шёпотом спросил:

– Ты с кем разговариваешь?

Она отклонилась назад, прижавшись к спинке кресла, тем самым открывая вид на меня.

– Ты кот, что ли? – Он округлил глаза.

Гражданин, вы в своём уме? Какой я тебе кот?

Глаза протри, да присмотрись повнимательней. Я – тигр уссурийский. Ты разве не слышал, по телевизору в новостях передавали – из зоопарка сбежал хищник и отправился в театр. Сейчас спектакль досмотрю и обратно в клетку вернусь. До чего же порой глупые вопросы задают люди!

– Откуда он здесь? – снова спросил парень.

– Не знаю, – моя соседка пожала плечами и предположила: – Скорее всего кот живёт в этом театре.

Мужчина и женщина, сидящие по ту сторону прохода на крайних местах первого ряда, тоже с любопытством поглядывали в мою сторону. Поди не каждый день видят кота-театрала, да ещё не где-нибудь под креслом или в проходе, а гордо восседающим в кресле на первом ряду.

Над сценой вспыхнули ещё два прожектора, в лучах которых появились актёры, один из них был Кирилл. Он, оказывается, ещё и актёр. Видимо, в театральной среде такое положение вещей считается нормой, когда один человек совмещает сразу несколько должностей. На мужчинах, как и на женщинах, были набедренные повязки. Видимо, у гастролёров совсем туго с финансами. И куда министерство культуры смотрит? Неужели не могут помочь актёрам и купить нормальную одёжку.

Тихая мелодичная музыка сменилась громкой, зажигательной. Теперь изящные движения актрис стали энергичными и перемешивались с лихими движениями актёров. Весь танец выглядел фантастически. Внезапно мелодия стихла, актёры застыли в причудливых позах, над сценой погас свет, и зал погрузился в оглушающую тишину. Лишь в ушах продолжала звенеть музыка.

Никто из зрителей не произносил ни единого слова. Видимо, всё ещё находились под впечатлением и переваривали увиденное. Буквально через несколько минут вспыхнул яркий свет. Теперь сцена выглядела как зал ресторана – со столами и стульями вокруг них, сбоку устроили барную стойку на которой стояли бутылки, кружки, стаканы, бокалы. И когда они успели поменять антураж?

Вы, наверное, подумали: откуда Сократ знает, как выглядит ресторан? Во-первых, всем известно, что я ещё тот любитель посмотреть телевизор, в нём и не такое увидишь; а во-вторых, когда я гуляю по улицам и прохожу мимо различных заведений, всегда заглядываю в окна. Только не говорите, что вы так не делаете, ни за что не поверю.

Однажды в канун Нового года, проходя мимо продуктового магазина, я остановился у витрины. А как можно было не остановиться? Она выглядела словно сказочная страна, так и манила к себе. Как же мне хотелось в тот момент оказаться по ту сторону стекла. На полках лежали сыры различных форм, среди них были даже цветные – жёлтые, оранжевые, белые с синими вкраплениями, под потолком подвешены тушки птицы и окорока, ветчина, колбасы какие хочешь – копчёные, варёные, – различные баночки, бутылочки, коробочки, перевязанные яркими лентами, и ещё много всякой всячины. Глядя на витрину, можно было прямо там скончаться от обильного слюноотделения. Моя нервная система ещё не знала такого эмоционального потрясения.

Это был лучший «телевизор» в моей жизни, даже круче, чем духовка с курицей. Я готов был смотреть в него вечно. Кстати, тогда не только я застыл у сказочного магазина. Рядом со мной стоял грязный, бомжеватого вида дядька; глядя на деликатесы, он задумчиво потирал седую бороду.

– Тебе тоже нравится то, что ты видишь? – обратился он ко мне, по-прежнему пристально рассматривая витрину.

– Мяу, – подтвердил я, имея в виду, как же такое может не нравиться.

– Да… зрелище что надо, – многозначительно произнёс он и, тяжело вздохнув, добавил: – Вот только мне оно не по зубам.

Честно сказать, я тогда не понял, что он имел в виду. Может быть, ему, как Тарантино, нечем жевать?

Пока мы с ним разглядывали деликатесы, вокруг нас собрался народ. Не знаю, что было необычного в наших действиях, только, глядя на нас, люди почему-то смеялись и снимали видео. Хм, подумаешь, кот и бомж разглядывают витрину. Но больше всего я обалдел, когда спустя несколько дней увидел себя и того мужика по телевизору.

В один из вечеров семья собралась за ужином, как раз в это время шло популярное ток-шоу Я чуть не поперхнулся остатками ужина, когда Димка закричал на весь дом: «Смотрите, смотрите, нашего Сократа показывают!» Вот так живёшь и не знаешь, что в один из дней можешь внезапно стать знаменитым на всю страну. Хотя, чего греха таить – привыкший я к этому, вся моя жизнь идёт параллельно с популярностью. Разглядывание витрины для нас закончилось хорошо. Оказывается, нашим любопытством мы привлекли в магазин много покупателей, хозяин расщедрился и угостил меня солидным куском окорока, а дядьке дал целую палку колбасы. А что, заработали честным трудом.

– Я бы никогда в жизни не позволил себе купить такой дорогущий продукт, – радостно воскликнул мой новый приятель, когда мы выходили из магазина.

И только тогда до меня дошло, что он имел в виду, говоря, что зрелище ему не по зубам. Оказывается, у мужика просто не было денег, чтобы купить хоть что-то в этом магазине.

Звуки весёлой мелодии, зазвучавшие в зале, вернули меня в реальность. Из-за кулис на сцену с шумом и гамом выскочила группа актёров. Я чуть с кресла не рухнул, когда увидел перед собой мужчин в белых рубахах и клетчатых юбках. Да, да, именно в юбках. На ногах у них были полосатые гольфы с бубенчиками по бокам и чёрные башмаки на завязках. Актрисы тоже надели клетчатые юбки и блузки с пышными рукавами, а на головах у них красовались крошечные шляпки с перьями.

Вы не представляете, что дальше началось. Сцена превратилась в танцевальную площадку даже мне хотелось пуститься в пляс. Среди танцующих сновал официант с круглым подносом, на котором стояли пузатые кружки. Если бы я не знал, что нахожусь в театре, то подумал бы, что попал на вечеринку. Люди плясали повсюду, а женщины умудрились даже забраться на столы. В танце они срывали с себя шляпки и кидали их в разные стороны. Одна из них приземлилась прямо перед моим носом. Первый ряд очень близко располагался к сцене. Протяни лапу – и головной убор в моих когтях. Как заворожённый я смотрел на разноцветное перышко – оно раскачивалось, подхваченное потоками воздуха, идущими со сцены… Сам не осознавая своих действий, я сиганул и, пока летел на сцену, почувствовал себя гепардом, парящим в прыжке. В мгновение ока я оказался перед шляпкой и тут же услышал разговоры за спиной: «Смотрите, смотрите, на сцену кот запрыгнул». Кто-то спрашивал: «Это тот кот, что живёт в театре?» Ему отвечали: «Нет, это другой, тот полностью чёрный».

На сцене вовсю шло действо. Актёры разбились на пары и, повернувшись лицом друг к другу, подбоченились, при этом выделывая ногами невероятные кренделя. Поскольку они стояли боком ко мне, я для них пока оставался незамеченным, а сам тем временем аккуратно исследовал объект, привлёкший моё внимание.

Пары взялись за руки и, повернувшись лицом к зрительному залу выстроились шеренгой, при этом продолжая выбивать ногами чечётку. У мужчины, что стоял в первой двойке, при виде меня брови взлетели к потолку, а женщина от удивления округлила глаза, как будто перед ней не кот, а Станиславский собственной персоной. К тому времени, когда все танцоры наконец заметили меня, зал уже гудел как улей.

Зрительница в первом ряду спросила: «Это что, такая задумка?» Ей тут же ответил мужчина: «Да нет, я смотрел этот спектакль в прошлом году, не было никакого кота». Несмотря на то что все актёры видели меня, они продолжали танцевать как ни в чём не бывало. В самом деле, не останавливать же представление из-за меня.

Перышко, с которым я всё это время игрался, оторвалось от шляпки, его подхватил поток воздуха, и оно закружилось в медленном вальсе прямо над моей головой. Я встал на задние лапы и замахал передними, пытаясь схватить его. Но коварное шляпное украшение парило слишком высоко, вынуждая меня подпрыгнуть. Я бы наверняка упал со сцены, если бы вовремя не ухватился за её край. Я снова вскарабкался на авансцену, осмотрелся по сторонам – перышко бесследно исчезло. Честно сказать, я так и не понял, куда оно делось. Может, кто-то из танцоров поймал его?

Оказывается, пока я сражался с неуловимым летающим объектом, зрители в зале катались со смеху и громко аплодировали. Не знаю, кому предназначались те овации – то ли моему представлению, то ли танцорам из кемеровской труппы. Шляпка без пера больше не привлекала моего внимания. Я сел перед актёрами и наслаждался танцем, который они исполняли прежде всего для меня. То ли шестое, то ли седьмое чувство мне подсказало, что спектакль подходит к концу. Вспомнив, как Тарантино справлял нужду в песок на сцене во время постановки, я понял – надо делать лапы, пока при памяти. Косые взгляды, которыми актёры щедро одаривали мою персону, говорили о том, что влетит мне по самое не хочу. Тем не менее я мысленно поблагодарил кемеровскую труппу за полученное удовольствие, спрыгнул со сцены и помчался в сторону выхода – туда, где светилась зелёная надпись. Мне несказанно повезло: дверь оказалась приоткрытой. Я выскочил в фойе и наткнулся на билетёршу в компании двух сотрудниц театра. Они уставились на меня, будто перед ними не кот, а привидение.

– А ты откуда взялся? Одного выгнала, другой нарисовался, – зашипела контролёрша.

Судя по вопросу, женщина не видела того представления, что ваш покорный слуга устроил на сцене. Я ловко прошмыгнул у них между ног и пустился наутёк, слыша, как вслед посыпались угрозы.

– Совсем зверьё ошалело. Буду жаловаться на вас начальству!

Тётенька, да что там начальству ты сразу президенту напиши, пусть возьмёт это дело под личный контроль. А то развели бардак в театре, понимаешь ли!

Глава 7

Своих друзей я обнаружил в помещении охраны. Поскольку дверь была закрыта, я запрыгнул в небольшое окошко. Тарантино дрых на топчане, а Хичкок растянулся на полу смешно вытянув задние лапы и положив голову на передние. Бигль пялился в экран беззвучно работающего телевизора.

– Ну как тебе постановка? – спросил пёс, скосив на меня глаза.

– Отличная. Правда, в моём представлении спектакль – это когда актёры играют на сцене, как мы с тобой, а здесь они всю дорогу плясали. Конечно, красиво, ничего не скажешь, они здорово танцуют, скачут, точно молодые козочки и козлики, – поделился я своими впечатлениями и спросил: – Только непонятно, почему мужчины были в юбках?

– Так это же танцевальная постановка, актёры исполняли шотландские танцы, а клетчатые юбки – это часть национального костюма шотландцев, – ответил Тарантино, не открывая глаз. Вот тебе раз. Я думал, он спит, а он, оказывается, всё слышит.

– Только вот кое-кто опростоволосился, – честно признался я.

– Что натворил? – бигль вопросительно вскинул брови.

Кот наконец открыл глаза, оторвал голову от лежанки и с любопытством уставился на меня. Я поведал всю историю от начала до конца и в завершение добавил:

– Так что теперь лучше не попадаться никому на глаза. Надо отсидеться здесь, пока всё не уляжется.

Тем временем фойе заполнилось людьми, кругом стоял шум и гам. Я запрыгнул на стул и выглянул в окно. Зрители снова выстроились в очередь в гардероб. Судя по их улыбающимся лицам, им тоже понравилось представление.

– Ну ты даёшь, Сократ. Я же тебе рассказывал про свою оплошность во время спектакля. Чтобы не совершать ошибок, учись на моих. За тринадцать лет службы в театре знаешь, сколько я шишек набил, – хмыкнул Тарантино, выслушав меня.

– В том-то и дело, научиться уму-разуму можно только на своих ошибках, – заметил я и выложил как на духу: – Не знаю, что на меня нашло, только в тот момент, когда увидел то злосчастное перо на шляпе, перестал что-либо соображать. Точно в меня бес вселился.

– Со мной тоже такое бывает: если что-то привлекло моё внимание, пока не выясню, не успокоюсь, – согласился бигль.

– Мы все такие, – поддержал Тарантино и, вздохнув, сознался: – Я в молодости был проныра ещё тот, ничем не лучше вас. Везде хотелось свой нос засунуть. Знаешь, сколько я попортил шляп, театральных костюмов, изорвал декораций. В общем, натворил дел. Это сейчас я старый, той жизни осталось, как говорят, кот наплакал, уже не до приключений. Мне бы теперь полежать да вкусно поесть.

– Антонина Степановна, когда узнала, что меня поймали в зале, закрыла здесь и сказала – пока зрители не разойдутся из театра, будешь сидеть под замком, – передразнил Хичкок гардеробщицу и со вздохом добавил: – Валяйся теперь здесь, как тапочек возле дивана. Я же не могу, как вы, в окно выпрыгнуть. Но ничего, я ей сегодня устрою варфоломеевскую ночь. Нарочно буду лаять и бегать по театру, а она пусть ищет привидение с мотором.

– Что за привидение? – не понял я.

– Ей везде мерещатся какие-то призраки. Она считает, что Тарантино – это бывший художественный руководитель театра, – усмехнулся пёс.

– Как это? – удивился я.

– Пусть он сам тебе расскажет, – сказал бигль, кивнув на кота.

Тот сладко зевнул, потянулся, сел на задние лапы, пару раз поелозил лапой по морде – вроде как умылся – и начал рассказывать:

– Я тогда был совсем маленьким котёнком, не помню, как было на самом деле, говорю со слов сотрудников. Так совпало, «добрые люди» подбросили меня на порог театра аккурат на следующий день после похорон бывшего художественного руководителя Константина Сергеевича. Когда охранник запустил меня погреться в театр, я первым делом направился в фойе и запрыгнул в кресло, что стоит у окна. Наверняка ты его видел. На нём ещё Александр Невский любил сидеть.

– Да ладно, – не поверил я.

– Шучу, конечно, – улыбнулся кот и продолжил: – Просто оно очень старое. Так вот, как оказалось, это было любимое место отдыха не только полководца, но и покойного худрука. Говорят, он мог даже задремать в нём, когда не было зрителей. Увидев, как я по-хозяйски забрался в кресло и, свернувшись клубком, уснул, Антонина Степановна чуть в обморок не упала – с тех пор она вбила себе в голову, что я появился в театре неспроста. Она решила, что Константин Сергеевич после смерти перевоплотился в меня и вернулся в театр следить за порядком. Вот скажи мне, как такое могло прийти в голову здравомыслящему человеку? – спросил он. – Мало того что сама в это свято верит, так ещё и убедила половину коллектива, те тоже считают, что я – это вовсе не я, а бывший худрук.

– Ты ещё не слышал, как она с ним разговаривает? – Пёс посмотрел на меня, снова кивнув на Тарантино.

– Нет, – я мотнул головой.

– Представляешь, она к нему обращается на Вы и, когда никого нет рядом, называет Константином Сергеевичем. Вот умора, – хихикнул бигль.

– А после одного случая она совсем уверовала в свой вымысел, и теперь её невозможно переубедить. Случилась как-то в нашем храме искусств кража, тогда воришки похитили дорогой реквизит. После того происшествия охранники начали регулярно обходить театр по несколько раз за ночь. Когда здесь поселился Хичкок, стало проще, он чуть что – сразу поднимает шум. Правда, порой лает просто так…

Тарантино не договорил, пес перебил его:

– Да-да, иногда я нарочно так делаю, но это только кажется, что лаю просто так. На самом деле таким образом я проучиваю сторожей за незаслуженное наказание, нефиг закрывать меня в своей каморке по поводу и без. Подумаешь, съел баранки у звукорежиссёра. Так что, за это меня под замок? Я понимаю, когда наказали за то, что отгрыз носок туфли актрисы, признаю – нехорошо тогда поступил. Но с другой стороны – а как я должен был поступить? Сократ, посуди сам, – обратился пёс и начал рассказывать: – Эта злобная тётка, чью туфлю я испортил, служит в Самарском театре, к нам они приезжали на гастроли. Ты бы видел её – настоящая мегера. Пока Ирма была рядом, она улыбалась, нахваливала: «Какой хороший песик». Как только хозяйка уезжала, она на меня шипела, точно змея, а один раз даже пендаля отпустила – так стукнула, что я аж заскулили от боли. Терпеть не могу неискренних людей. Не понимаю, зачем притворяться, если не любишь животных. Ну, я и отомстил ей таким образом. Как-то же должен отстаивать свои права. А сторожа чуть что, сразу лишают меня свободы, вот за это я иногда и не даю им ночью покоя. В конце концов, они на работе, пусть дома отдыхают.

– Так вот, – продолжил кот, – во время очередного обхода ей померещилась мужская фигура в одном из коридоров. Как потом Степановна рассказывала билетёрше, я случайно подслушал их разговор. Говорит, мол, он был спиной к ней, поэтому она не могла хорошо разглядеть, но его походка уж больно напоминала походку Константина Сергеевича. Якобы потом фигура скрылась в швейной мастерской. Не знаю, что ей там привиделось. В общем, когда она открыла дверь, оттуда выскочил я, а в помещении больше никого не оказалось.

– А ты что там делал? – спросил я.

– Что я мог там делать? Спал, – хмыкнул кот, – в тот день я был в гостях у портнихи, она накормила меня вкусным обедом. Я налопался, как Бобик, и уснул прямо там. Со временем женщина забыла, что я сплю в мастерской, закончила работу и ушла домой. Я проснулся среди ночи, в туалет хочу – умираю, а выйти не могу, дверь-то закрыта, а открывать не умею, не получается на ручку запрыгнуть – вес не позволяет. Правда, пришлось ждать недолго, вскоре дверь отворилась, и на пороге я увидел Антонину Степановну с глазами, как у окуня. Я рванул по своим делам, на ходу обернулся, а она смотрит мне вслед, одной рукой прикрывает рот, а другой отчаянно крестится. С тех пор старушка окончательно уверовала, что я – это бывший художественный руководитель.

– То есть она подумала, что он зашёл туда в человеческом обличье, а вышел в образе кота? – был мой вопрос.

– Ну да, – хмыкнул Тарантино, – я же не могу сказать людям, что никакой я не Константин Сергеевич, а просто кот. Ну и что, что чёрный, но обыкновенный кот, – в сердцах высказался он. – Так и хожу в худруках.

– Да… – протяжно произнёс я и многозначительно заметил: – Я давно понял: люди те ещё фантазёры, но чтобы додуматься до такого… Слушай, а чего ты расстраиваешься? – спросил я и тут же ответил: – По мне так лучше быть художественным руководителем, чем простым котом, по крайней мере, с уважением относятся.

– Понимаешь, те, кто верит в эти бредни, смотрят на меня и крестятся, как будто перед ними сам дьявол. А те, кто не верит, относятся ко мне как к чёрному коту. А чёрных котов, да будет тебе известно, люди не любят. Они почему-то считают нас исчадием ада. Получается какой-то замкнутый круг. Одно радует, всё-таки среди людей есть умные товарищи, которые не смотрят на окрас шерсти и считают меня обыкновенным котом.

Наша художница по свету считает вымысел гардеробщицы ерундой. Людмила – та ещё кошатница, у неё дома два кота живут, причём один из них тоже чёрный. Его хозяйка, Ирма, – он кивнул на Хичкока, – тоже очень хорошо ко мне относится, всегда погладит и угостит чем-нибудь вкусненьким. Антонина Степановна однажды пыталась её убедить, что я – это худрук, но Ирма сразу пресекла эти разговоры и сказала никогда при ней не говорить на эту тему. Слава богу, и Павел Сергеевич не верит в эту чушь.

Я с ним согласился, актриса и правда добрая женщина, понял это ещё при первом знакомстве.

– Придумал! – неожиданно воскликнул пёс. Он вскочил на лапы и радостно закружился по комнате. – Давайте ночью пошутим над Антониной Степановной.

– Каким образом? – не понял я.

– Сократ, ты будешь изображать привидение, – сообщил бигль.

– В смысле? – я недоумённо посмотрел на выдумщика.

– Ты спрячешься в каком-нибудь помещении и будешь там сидеть. Я ночью стану нарочно лаять и поведу её к тебе, а когда мы туда зайдём, ты начнёшь громко шипеть, только не мяукай, иначе она сразу всё поймёт, – придумал он.

– Я могу даже слово человеческое сказать, – предложил я.

Сразу вспомнилась история, когда я стал знаменитым после того, как внук композитора Леонида Исаевича записал видео, на котором я просился на улицу, сидя перед дверью и произнося при этом человеческое «открой». Мальчишка разместил ролик в социальной сети, а на следующий день я стал звездой интернета.

– Вот врунишка, – не поверил пёс и добавил: – Животные не умеют говорить.

– А я умею, – настойчиво заявил я.

– Ну, скажи своё слово, – все ещё не веря, попросил бигль.

Я произнёс, да так отчётливо, что они вытаращили на меня глаза и несколько секунд смотрели, как на дикобраза.

– Слушай, так это в корне меняет дело! – воскликнул Хичкок. Он радостно подпрыгнул и заговорщически продолжил, обращаясь ко мне: – Тогда план такой: когда разойдутся зрители, найдём место, где ты спрячешься. Я вернусь в сторожку а после полуночи поведу бабульку туда, где будешь находиться ты…

Он не успел договорить, я его перебил:

– А почему именно после полуночи?

– Ой, Сократ, ты вроде с людьми живёшь, а совсем их не знаешь, – ухмыльнулся пёс и добавил: – Они думают, что именно в это время все привидения и призраки выползают из своих укрытий.

– Впервые слышу, – удивился я, – в моей семье на такие темы не говорят.

– В моей тоже, а вот в театре любят поболтать. Смотрю на людей и поражаюсь, сколько в их головах заскоков, – усмехнулся бигль. – Они верят во всякую чушь – в потусторонние силы, гороскопы (заметь, при этом сами их пишут), в гадания, в различных духов. Вот тебе пример – наша Антонина Степановна, а таких, как она, очень много. И актёры – это самые суеверные люди на свете. Если бы ты знал, сколько у них разных примет. У нас в театре есть одна актриса, так вот она считает: если сценарий выпал из рук, на него тут же надо сесть, и неважно, где произошло несчастье. Если мог, я бы смеялся до коликов в животе, когда она рассказывала, как однажды с ней произошла трагедия на улице. Она случайно выронила сумку из рук, кипа бумаг шлёпнулась в весеннюю грязь, и ей ничего не оставалось делать, как усесться на них, хотя кругом было полно народу Представляешь, до каких крайностей доходят актёрские суеверия.

– Я слышал, как режиссёр говорил, что ни в одном театре нет гримёрки под номером тринадцать, – хмыкнул кот и добавил: – Не пойму, чем людям не угодило это число. Очередной человеческий стереотип, как с чёрными котами. А однажды у нас в театре работали строители. Один из них проводил работы под потолком, а другой снизу давал указания, что делать. Тот, что был наверху, увлёкся работой и не слышал, как к нему обращается коллега снизу. Тому пришлось громко свистнуть, чтобы привлечь внимание напарника-верхолаза. Ты бы слышал, какой разразился скандал, даже я испугался не на шутку и забился в самый дальний угол. Худрук так кричал, так кричал, я таких слов за все свои тринадцать лет не слышал. – Тарантино покачал головой. – Это я позже от портнихи узнал, что, оказывается, в театре нельзя свистеть. Якобы из-за этого может провалиться и сама постановка, и премьера, и спектакль не будет иметь успеха. С ума можно сойти от человеческих фантазий и суеверий.

– Хичкок, а как ты определишь, что наступила полночь? – спросил я.

– Вон видишь, на столе стоит будильник, – он кивнул на него. – Когда обе стрелки смотрят строго вверх – значит наступила полночь. Этому меня научил Лука, он очень умный мальчик, хотя ещё совсем ребёнок.

– Круто, – кивнул я и добавил: – Так и не понял, в чём твоя шутка заключается?

– Ты же своими вопросами не даёшь мне рассказать до конца, – хмыкнул Хичкок и продолжил делиться планом: – Тарантино, ты будешь находиться в том же помещении, где и Сократ, мы тебя спрячем, например, в какой-нибудь коробке. Когда мы со Степановной войдём в помещение, он начнёт громко произносить слово. – Пёс кивнул на меня, затем посмотрел на кота. – Ты будешь сидеть в укрытии, не высовываясь. Бабулька начнёт искать того, кто кричит, потом придумаем, какой ты ей подашь знак. Представляешь, как она обалдеет, когда найдёт тебя? – усмехнулся он.

Ну, точно режиссёр, говорю же, кличка не просто так даётся животному. Мало того что он может превратить квартиру в сцену из фильма ужасов, так ещё сценарии крутых триллеров придумывает.

– Антонина Степановна подумает, что это я говорил! – воскликнул Тарантино.

– Так в этом же и заключается шутка, – радостно сообщил бигль.

– Точно придётся мне до конца жизни ходить Константином Сергеевичем, – вздохнул кот.

– Хичкок, смотри не переиграй, а то доведём бабульку до инфаркта, – предупредил я.

– Не переживай, она крепкая, – хмыкнул пёс. – Знаешь, как по театру бегает, я еле поспеваю за ней. Антонина Степановна у нас спортсменка, – он кивнул головой на палки, что стояли в углу комнаты, – занимается скандинавской ходьбой.

– Я часто встречаю таких ходоков на улицах. Говорят, это сейчас стало популярным видом спорта, – сказал кот.

– Вы заметили, у людей на всё мода, даже на спорт, – заметил я.

– Это точно, – поддержал пёс, – но больше всего меня раздражает их повальное увлечение ЗОЖ.

– Это ещё что такое? – не понял я.

– Здоровый образ жизни, – ответил бигль и добавил: – Актёры в театре точно с ума посходили, всё на каких-то диетах сидят. Вечно угощают то рыбой на пару, то курицей отварной, нет бы предложить кусок жареного мяса, ну или, в крайнем случае, сырого. Только вот не пойму, почему именно теперь это стало модным. Получается, раньше можно было питаться как попало?

– Просто раньше об этом мало говорили, а теперь твердят на каждом углу, – ответил я. – Моя хозяйка сама ведёт такой образ жизни и всю семью в «диетическую шеренгу» построила, даже на мне это отражается. Посадила на диету и кормит два раза в день. Говорит: «Что-то ты, Сократ, совсем растолстел», – передразнил я Татьяну Михайловну и продолжил: – Это только кажется, что я упитанный, вы бы видели меня после душа, выгляжу как узник замка Иф[18], кожа да кости.

– Между прочим, в нашем театре не все на диетах сидят, – возразил Тарантино. – Просто ты, Хичкок, не с теми людьми общаешься. Портниха, например, очень даже любит покушать и меня всегда угощает разными вкусняшками.

– Поэтому она такая и… обширная, – заметил пёс.

– Ну и что? Зато добрая и вкусно готовит. Если бы ты попробовал её мясо по-французски, ты бы так не говорил. М-м-м, лапы оближешь. – Кот мечтательно закатил глаза и добавил: – Когда я его вкушаю, она почему-то всегда говорит: «Тарантино, не торопись, а то когда ты ешь, у тебя за ушами трещит». Главное, я не слышу никакого треска, а она, видите ли, слышит.

– Так, всё, давайте свернём эту тему, а то что-то есть захотелось, – предложил я. Не знаю, как у людей, а у животных, о чём бы мы ни заговорили, все разговоры непременно заканчиваются темой еды.

За беседой мы не заметили, как фойе опустело, в театре воцарилась тишина.

– Сейчас Степановна вернётся, покормит нас, и пойдём искать место для засады, – сказал Хичкок.

Через несколько минут в замочной скважине повернулся ключ, и на пороге появилась гардеробщица.

– Ну что, голубочки мои, заждались? – улыбнулась она и, театрально нахмурив брови, посмотрела на меня: – Космонавт, говорят, ты сегодня во время спектакля шоу устроил?

Я не стал ничего отвечать, да и что можно сказать в своё оправдание, когда понимаешь, что грешен.

– Ты знаешь, зрители, конечно, в восторге, чего нельзя сказать об актёрах. Тебе повезло, что Павла Сергеевича в это время уже не было в театре, а то бы он тебе устроил нагоняй. Но ты, дорогуша, не питай иллюзий, что он об этом не узнает, он уже в курсе, ему Егор всё доложил. Так что завтра тебе достанется на репетиции.

Хм, какая я тебе дорогуша? Ты что, не видишь, что перед тобой кот?

Я испугался не на шутку. Первая мысль, которая пронеслась в голове: сбежать домой. Но Тарантино меня успокоил:

– Сократ, не переживай, режиссёр – нормальный мужик, пошумит немного, на этом всё и кончится. После того случая со мной, когда я устроил туалет на сцене, неделю обходил его стороной, а потом он сам нашёл меня и первым делом сказал: «Кот, я на тебя зла не держу». Правда, потом добавил: «Ты поступил нехорошо. После твоего поступка зрителю уже было не до спектакля, всё оставшееся время они гадали, это такая задумка или всё-таки случайность. А мне, как режиссёру, было важно их мнение, всё-таки это была премьера моей первой постановки».

У стены стояли две миски, по их размерам я понял: одна принадлежит коту, другая – Хичкоку.

– Константин Сергеевич, ваш ужин, – без малейшего намёка на юмор сказала Антонина Степановна, выкладывая корм.

Услышав её обращение, клянусь, я чуть не упал со стула, хотя друзья предупредили меня. Честно сказать, я сначала не поверил, когда Хичкок рассказал; думал, просто разыгрывают меня. Со стороны это выглядело странновато, учитывая, что бабулька говорила вполне серьёзно. Может быть, у неё не все дома?

Тарантино сладко зевнул, лениво спрыгнул с топчана и медленно, словно делал ей большое одолжение, подошёл к миске. Пока кот ел, она гладила его по голове, приговаривая:

– Кушайте, мой дорогой, кушайте.

Гардеробщица достала из нижнего ящика тумбочки одноразовую тарелку и, выложив на неё корм для меня, с ухмылкой сказала:

– Иди, ешь, акотёр ты наш.

Оказывается, не только в нашей семье, но и в театре любая информация разлетается со скоростью звука. Даже Антонина Степановна уже знала мою новую кличку. Чувствую, придётся до конца командировки ходить в акотёрах.

Пока мы с Тарантино уплетали ужин, пёс ждал своей порции, крутился возле женщины, судорожно глотая слюну и радостно виляя хвостом.

– Сейчас и тебе дам, потерпи минутку, – сказала она, подвинув к нему миску и скомандовала: – Можно.

Хм, тоже мне Маргарита Назарова[19] нашлась. Здесь тебе не цирк, а мы – не тигры.

Пёс накинулся на еду, как будто сто лет не ел, хотя Ирма покормила нас перед отъездом. Интересно, собаки все такие? Наша Пуха один в один как Хичкок. Да ещё ко всему ест так, что слюни летят в разные стороны, после её обеда приходится пол протирать, а иногда даже стены.

Не пойму, зачем люди заводят собак?

Какой толк от них, если они даже поесть нормально не могут, я уж не говорю о том, чтобы дом защитить от грызунов. То ли дело коты! Мало того что мы чистоплотные звери, так ещё и хозяйственные.

Я чуть не поперхнулся, когда гардеробщица подбоченилась и строго посмотрела сначала на меня, потом на Хичкока.

– Вообще-то, за ваше поведение вас бы следовало на диете подержать, – заявила она.

Ещё один диетолог сыскался. Если бы людей за малейшую провинность сажали на диету, думаю, лёгкая промышленность перестала бы выпускать одежду больше сорок шестого размера.

После ужина мы отправились прогуляться перед сном по двору театра. Антонина Степановна отворила дверь и сказала:

– Быстро сделали свои дела и назад.

Она оперлась на перила лестницы, кутаясь в тёмно-серый шерстяной платок, не спуская с нас глаз. Под её строгим надзором я чувствовал себя настоящим узником. Я же не собака, чтобы следить за каждым моим шагом. Мы, коты, – свободолюбивые животные, гуляем, где хотим и когда хотим.

Не успели мы войти с улицы в здание, как Хичкок радостно сообщил:

– Я придумал, где ты будешь сидеть в засаде.

– Где? – спросил я.

– В реквизиторской, – ответил пёс и добавил: – Ты даже представить себе не можешь, сколько там всего интересного. Это самый настоящий Клондайк.

Это слово я не раз слышал от хозяина. Он употребляет его в тех случаях, когда речь заходит о каком-нибудь богатом месте, например супермаркете или строительном рынке. Раньше я не задумывался, что оно означает, пока Димка не просветил. Оказывается, так называется регион на северо-западе Канады, недалеко от Аляски, а прославился он за счёт знаменитой Клондайской золотой лихорадки, которая случилась в далёком тысяча восемьсот девяносто седьмом году. Лихорадка закончилась, но золото там добывают по сей день. Со временем слово «Клондайк» стало нарицательным. Теперь оно обозначает место, полное несметных сокровищ. Для меня Клондайком всегда был холодильник. Дорогие мои читатели, а что для вас Клондайк? Пока Антонина Степановна проверяла, все ли закрыла замки на двери служебного входа, нас уже и след простыл.

– Эй, молодёжь, вы бы бежали помедленней, не забывайте, я уже далеко не юнец, – взмолился Тарантино, едва поспевавший за нами.

Та самая реквизиторская и правда оказалась полна несметных богатств. Чего здесь только не было: коробки разных размеров, плетёные корзинки, искусственные цветы, какие хочешь, тазики, кружки, стаканы, тарелки, шляпки с перьями и без, даже шлемы, как у древних рыцарей, ружья, луки со стрелами и ещё много-много всякой всячины, от которой у меня глаза разбегались. Здесь есть чем пошуршать, потарахтеть, обо что почесать когти, а самое главное, можно спрятаться так, что разыскивать придётся с помощью поискового отряда. Вся эта театральная утварь жила на стеллажах, расположенных вдоль стен.

– Вон видите тот жёлтый пластмассовый контейнер на полке? – спросил сценарист, кивнув на него.

– Да, – хором подтвердили мы.

– Тарантино, ты полезай в него и сиди там, – приказал Хичкок. – Сократ тебя закроет крышкой и будет находиться на верхней полке. Как только увидишь, что мы вошли, – бигль обратился ко мне, – сразу начинай кричать «откройте». Тарантино, – пёс посмотрел на кота, – ты в это время царапай коробку изнутри, да погромче, тем самым подскажешь бабульке, что в ней кто-то сидит. Ей придётся подставить лестницу, чтобы вызволить тебя из плена.

– А она не грохнется с неё? – спросил я.

– Сократ, что ты в самом деле как маленький, – хмыкнул Хичкок. – Говорю же, она – спортсменка.

– Да и стремянка здесь прочная. – Кот кивнул на лестницу, что стояла в углу – Я видел, как портниха, а она килограммов сто двадцать весит, не меньше, скачет на ней, словно козочка.

– Так, ну всё, хорош болтать, занимайте свои места, – скомандовал сценарист.

Крышка контейнера была закрыта не полностью, я просунул лапу в отверстие и отодвинул её. Внутри было довольно просторно, на дне лежали какие-то тряпки, на которые Тарантино и улёгся. Я закрыл узника и перебрался на стеллаже этажом выше.

– Сократ, спрячься получше, чтобы она случайно тебя не увидела, а то кино не получится, – по-собачьи хихикнул пёс.

Я сделал, как он велел, спрятался за видавший виды чемодан. Видимо, его давно не использовали в качестве реквизита, он покрылся толстым слоем пыли, от которой в носу защекотало, и я громко чихнул.

– Ну всё, я пошёл. – Хичкок запрыгнул на ручку, дверь подчинилась, а когда вышел, толкнул её лапой, и та захлопнулась.

Я давно знал, что собаки умеют открывать двери, впрочем, как и коты, но ещё ни разу не встречал четвероногих, умеющих закрывать их за собой. Вот бы нашу Пуху этому научить. До её появления в нашем доме никогда не замыкали входную дверь на замок, разве что ночью. После того как рыжая морда поселилась у нас, с возрастом она научилась самостоятельно выходить на улицу, когда ей надо, при этом оставляя после себя дверь открытой настежь. Хорошо, если на улице лето. А зимой нам всем приходилось несладко, особенно мне, поскольку мой диван стоит в прихожей. Татьяна Михайловна страшно ругалась: «Пуха, ты весь дом выхолодила, когда ты уже научишься закрывать за собой двери?» А ей хоть бы хны. Теперь двери в нашем доме всегда на замке, хорошо, что она не умеет его открывать.

– Что-то долго его нет? – обратился я к коту спустя время, после того как ушёл Хичкок.

– Ждёт, когда наступит полночь, – раздался из контейнера приглушённый голос Тарантино. – Видимо, ещё стрелки не соединились.

Узкая полоска света из коридора под дверью пробивала себе путь в реквизиторскую. Я сладко зевнул и неожиданно задремал. Сквозь сон расслышал приближающийся собачий лай. Ещё через некоторое время дверь открылась, и на пороге появилась Антонина Степановна в сопровождении «сценариста». Стоя в дверном проёме, освещенная светом из коридора, она сама походила на привидение.

– Хичкок, ты услышал здесь какой-то звук? – шёпотом спросила она. Антонина Степановна нащупала выключатель на стене, зажгла свет и осторожно осмотрелась по сторонам.

В этот момент я начал громко произносить «открой», а Тарантино царапать контейнер изнутри.

– О господи, кто здесь? – испуганно спросила Степановна и перекрестилась.

Пыль снова защекотала в носу, и я опять громко чихнул. Ступая на цыпочках, гардеробщица подошла ближе к стеллажу, прислушиваясь. Кот тем временем усиленно царапал когтями по крышке. Она встала на носочки и потянулась к контейнеру, но тот находился слишком высоко. Чтобы открыть крышку, как и предполагал Хичкок, Антонина Степановна подставила стремянку и взобралась по ней.

– Константин Сергеевич, как вы здесь оказались?! – воскликнула она, отворив «темницу» и увидев внутри Тарантино. – Почему чихаете, вы простудились?

Разных людей я видел в своей жизни, но таких выдумщиц ещё нужно поискать. Глядя на неё, я ни разу не усомнился, что пожилая женщина и правда верила: перед ней не обыкновенный чёрный кот, а перевоплотившийся в животного бывший художественный руководитель театра. Антонина Степановна вытащила его из коробки и, бережно прижимая к себе одной рукой, а другой придерживаясь за лестницу, спустилась на пол.

– С первого дня, как Вы появились в театре в образе кота, я знала: это Вы. А теперь, когда услышала Вашу речь, я в этом окончательно убедилась, – бормотала старушка, наглаживая «худрука» по голове.

По-прежнему держа кота на руках, она погасила свет и, выходя из помещения, обратилась к Хичкоку:

– Пойдём, дружок. Как хорошо, что ты меня привёл сюда, иначе он бы тут всю ночь просидел. Бедненький, не пойму, кто же его закрыл в коробке?

Они ушли, а я остался один. Выбравшись из укрытия, спрыгнул на пол, повис на ручке и, когда дверь отворилась, вышел в коридор, где меня ожидал Хичкок.

– Ну, как тебе представление? – спросил он. – Степановна та ещё юмористка. Не удивлюсь, если она сейчас начнёт лечить кота. Носится с ним как с писаной торбой.

– Слушай, она так любила бывшего худрука? – спросил я.

– Старожилы говорят, души в нём не чаяла. Он хоть и строгий был, но справедливый, его многие любили и уважали. Антонина Степановна пришла в театр работать в тот год, когда его назначили на эту должность, и проработала с ним всю жизнь, а теперь вот свою любовь переносит на кота.

Если бы в ту ночь Тарантино не сбежал от своей преданной поклонницы, Степановна загладила бы его до смерти. Кот вырвался из её рук, выпрыгнул в окно и помчался на свою полку в гардероб, даже ни разу не обернувшись. От такой назойливой ласки я бы тоже сбежал, хотя люблю, когда меня гладят, правда, с моего позволения. Всё хорошо в меру. Я последовал за ним, а сценарист ночного триллера с тоской посмотрел мне вслед и остался ночевать в помещении охраны. Всё-таки хорошо, что я родился котом. В отличие от собак, для меня не существует никаких преград в передвижении.

Глава 8

Ранним утром, когда Антонина Степановна дремала на топчане, мы с Тарантино отправились на прогулку.

– Пойдём прошвырнёмся по крышам, – предложил кот, – что-то устал я спать, все бока отлежал.

– А как же мы выйдем, если двери закрыты? – спросил я.

– Сынок, я здесь живу тринадцать лет, – хмыкнул он и добавил: – Неужели ты думаешь, что все эти годы я выходил на улицу исключительно через дверь. У меня полно своих секретных лазеек. На административном этаже есть окно, сотрудники всегда нарочно оставляют его приоткрытым для меня. В театре все знают, что я через него хожу гулять. Правда, после того злополучного случая, когда воры забрались в театр, на него поставили решётку. Конечно, мне через неё сложновато «проходить», поскольку прутья размещены близко друг к другу а я – кот габаритный, но ничего, пока справляюсь.

Мы поднялись по лестнице на самый верхний этаж, в конце длинного коридора увидели то самое окно.

– Иди за мной, – сказал мой новый приятель, неслышно ступая по блестящим квадратикам плитки на полу, – отсюда мы попадём на крышу театра, с неё открывается потрясающий вид на город. Я часто там сижу, особенно по ночам. Понимаешь, с возрастом стала мучить бессонница. Когда не могу уснуть, иду сюда встречать рассвет, а летними вечерами, когда день длинный, провожаю закаты.

– А я люблю смотреть на звёздное небо с крыши гаража во дворе нашего дома, – сказал я, вспомнив свою семью[20].

Как они там без меня? Понимаю, нельзя надолго оставлять дом без присмотра, но, к сожалению, не всё от меня зависит в этой жизни.

Если вы читали мои приключения в космосе, наверняка помните, как я подружился с мышонком Траволтой. С тех пор что-то в моей душе перевернулось, не могу охотиться на мышей, хоть убей, а за три месяца, пока я был на МКС, в нашем дворе их развелось видимо-невидимо. Эти наглые хвостатые почувствовали, что я стал к ним толерантно относиться, и совсем обнаглели.

Татьяна Михайловна однажды увидела, как мимо меня по двору прошествовала мышь, а я и ухом не повёл. Такую взбучку мне устроила, ругалась на чём свет стоит: «Сократ, ты совсем нюх потерял в космосе, мыши чуть ли не пешком по тебе ходят, а ты не реагируешь? Если не будешь выполнять свои прямые обязанности, я перестану тебя кормить, переходи на подножный корм». Я испугался не на шутку. Думаю, и правда, лишит питания, что тогда делать? Долго думал, как поступить, решение пришло неожиданно. Встретил как-то возле сарая мышонка и говорю ему:

– Эй, приятель, мне надо поговорить с вашим главным, позови его.

Хоть они и осмелели в последнее время, но, увидев меня, малыш испугался и, нырнув в щель под дверью, выглянул оттуда.

– Я и есть главный, – сказал он, – говори, что хотел.

– Дружок, собери-ка всех своих братьев и сестёр на собрание, хочу с вами договор заключить.

– Хм, кот, ты такой наивный, да кто же с тобой захочет встречаться, – хмыкнул тот. – Мы помним, как ты наших сородичей обижал.

– Даю честное котовое слово, никого не трону, – пообещал я. – Наверняка ты заметил, я уже давно не охочусь на вас.

– Вам доверять – себя не уважать, – выпалил мышонок и спросил: – Кстати, а что с тобой случилось? Почему ты перестал на нас нападать?

– Взгляды на жизнь поменялись, – ответил я. – Друг у меня появился из ваших, его Траволтой зовут.

– А-а-а, – протяжно произнёс он и пообещал: – Ладно, постараюсь убедить свою семью.

Собрание назначили в тот же день вечером на поляне за сараем. Когда я пришёл туда, там никого не оказалось. Первая мысль, что проскочила в голове: мыши испугались и не придут. Я сел на травке, оглядываясь по сторонам. Вдруг из-под щели у самого фундамента вылез главный.

– Ты что, один? – спросил я и напомнил: – Сказал же – никого не трону.

– Эй, братва, выходи! – крикнул малыш, и мыши начали выползать изо всех щелей.

Увидев, сколько их, я аж присвистнул от удивления. Они с опаской поглядывали на меня и на всякий случай расположились на приличном расстоянии, поближе к своим лазейкам, чтобы в случае чего сразу нырнуть в дырки.

– Так, дорогие мои мыши, предлагаю заключить договор, – обратился я к ним. – Условия простые: я вас больше не трогаю, а вы уходите с нашего двора.

– Здесь наш дом, – выкрикнул из толпы мышонок. – Нам некуда идти.

– Здесь не ваш дом, а мой, – уточнил я. – Если вы не уйдёте, то я вынужден буду снова открыть на вас охоту. Хозяйка ругается – вас слишком много развелось.

– А куда же мы пойдём? – спросил ещё один хвостатый.

Точно как и на орбите, я не мог отличить, кто из них самка, а кто – самец, они все на одну морду. Только, в отличие от космических белых мышей, эти были обыкновенные, серые.

– Я покажу вам один замечательный дом, его хозяева держат курей, свиней и прочую живность. У них в сарае полно корма. Уверен, вам там понравится, а самое главное, вам больше не надо будет думать, где найти пропитание.

– Но у них же наверняка тоже есть кот, – возразил ещё один ушастый, поводив носом.

– Нет у них кота, только собака, – сообщил я.

– Хм, ты и туда будешь приходить на нас охотиться, – ухмыльнулся ещё один из мышиного полчища.

– Не буду, – сказал я и клятвенно заявил: – Обещаю.

Таким образом я решил вопрос с мышами, они ушли с нашего двора, а ваш покорный слуга выполнил своё обещание. Вот до чего довёл меня космос. Признаюсь честно, стал переживать за свои охотничьи инстинкты. Так можно совсем их растерять. Какой же я кот, если перестану ходить на охоту.

До самого отъезда в театр я не встретил ни одного мышонка во дворе. Как бы они снова не вернулись, когда поймут, что меня нет в доме, придётся по возвращении домой опять проводить «мышиное собрание».

Несмотря на преклонный возраст и солидный вес, Тарантино с лёгкостью запрыгнул на подоконник, протиснул свою тушу через решётку и оказался по ту сторону окна. Я последовал его примеру, и через несколько мгновений мы с ним уже сидели на самом краю крыши. Само здание театра небольшое, всего три этажа. С двух сторон к нему примыкали другие строения, при желании мы запросто могли перебраться на кровли тех зданий. Город ещё спал, и лишь редкие автомобили нарушали утреннюю тишину. Далеко впереди, у самого горизонта, слегка белела узкая полоска – там медленно, не спеша занимался поздний зимний рассвет.

– Смотри, на площади ёлку наряжают. – Тарантино кивнул в ту сторону, где, несмотря на раннее утро, работали люди. Они установили огромное дерево и теперь его наряжали с помощью специальной машины с корзиной, в которой стоял мужчина и вешал на ёлку разноцветные игрушки.

– Да, – протяжно произнёс я и сравнил: – Эта не та крошечная ёлочка, что мои родственники ставят дома.

– Когда я был маленьким, это был мой самый любимый праздник. Хм, глупый кот, – грустно ухмыльнулся Тарантино. – Тогда я ещё не понимал, что с каждым Новым годом становлюсь на год взрослее. Просто радовался возможности подурачиться, пошалить, забраться на ёлку, несмотря на запреты сотрудников. Не знаю, как другим котам, но мне страшно не везло с этими колючими деревьями. Как вспомню, сколько побил игрушек, сколько испортил гирлянд, до сих пор стыдно.

– Ты не один такой, – успокоил его я. – Если бы ты знал, сколько я бед натворил. Ещё ни один праздник не обошёлся, чтобы я не повалил ёлку.

– На новогодние праздники наш театр превращается в игровую площадку, актёры – в Дедов Морозов, Снегурочек, клоунов, гномов и зверушек. Детей собирается видимо-невидимо и все в маскарадных костюмах. Шум, гам стоит целый день. В молодости я с удовольствием с ними развлекался, особенно мне нравилось играть в прятки, – вспоминал Тарантино. – Однажды во время представления я забрался на ёлку и притаился между веток. Наивный кот! Я полагал, что меня не заметят. Первым меня увидел мальчишка в костюме Человека-Паука, показал соседу Бэтмену тот – рядом стоящей девочке в образе принцессы, она – другому ребёнку, и пошло-поехало. Спустя несколько минут детвора гудела и тыкала пальцами: «Смотрите, смотрите, на ёлке кот сидит».

Дед Мороз и Снегурочка пытались развлекать детей, а они были увлечены совсем другим представлением. Ёлку в нашем театре ставят огромную, так вот я свободно расхаживал по веткам, игрался с игрушками, гирляндами и блестящим дождиком. А дети, наблюдая за мной, катались со смеху. Актёры не сразу поняли, в чём причина безудержного детского веселья. Они думали, что это представление так развеселило детей, и только когда с ёлки упал большой золотистый шар и разбился вдребезги, наконец, заметили меня.

Дед Мороз сделал вид, что моё присутствие на ёлке – это часть праздника, и обратился к детворе: «Дети, давайте попросим кота слезть с ёлки». Те давай хором кричать: «Кот, слезай!» Легко сказать – слезай. Это теперь я могу забраться на дерево и спокойно спуститься, а тогда этого делать не умел.

Та ёлка запомнилась и мне, и зрителям, и актёрам надолго. Представление переросло в операцию по спасению кота. Меня пришлось снимать с ёлки с помощью рабочих. Но, несмотря на это, праздник детям очень понравился. Когда на следующий день в театр пришли другие ребятишки, они первым делом спросили: «А кот будет на ёлке?», на что актёры им ответили: «Он ушёл в отпуск». Конечно же, ни в какой отпуск я не уходил, на время представления меня закрыли в подсобке, как они выразились: «От греха подальше, чтобы, не дай бог, опять не выкинул очередной фокус». Вот так я повеселил детвору Теперь устаю от них, старый стал, пока в театре идут детские мероприятия, стараюсь не попадаться детишкам на глаза, иначе затискают до потери пульса. Детям всё равно, что я чёрный кот, у них нет предрассудков относительно цвета моей шерсти.

Краем глаза я заметил, как по соседней крыше в нашу сторону направляется белоснежная кошка. Сердце бешено заколотилось: сначала подумал, вдруг это моя ненаглядная Белла, настолько они были похожи, но, увы…

– Ой, смотри, к нам гости пожаловали, – кивнул я в направлении незнакомки.

При виде неё уши кота встали домиком, а зелёные глаза разгорелись ещё ярче.

– Это моя подруга, – гордо сообщил Тарантино и добавил: – Мы здесь встречаемся каждый день.

Шагая к нам, кошка громко и настойчиво мяукала, мне даже в какой-то момент захотелось закрыть уши лапами.

– Зачем она так кричит? – я недоумённо смотрел на неё.

– Она глухая, – как ни в чём не бывало сказал кот и добавил: – Она себя не слышит, поэтому ей кажется, что она разговаривает нормально.

– А как же она ходит по улицам, ведь кругом столько опасностей? – удивился я.

– Так же, как и мы с тобой, – ответил мой товарищ и добавил: – Из-за отсутствия слуха у неё сильно развито обоняние и зрение. Именно они помогают ей безопасно передвигаться.

Кошка подошла к нам, приветственно кивнула мне, затем поцеловала Тарантино, потёршись своим носом о его. В отличие от синих глаз Беллы, её глаза были цвета янтаря.

– А как вы с ней понимаете друг друга? – был мой вопрос на сей раз. Любопытство разбирало меня, ведь никогда прежде я не имел дела с глухими кошками.

Она устроилась рядом с котом с другой стороны, прижавшись к нему боком. Тут не надо быть ясновидящим, чтобы понять – любовь у них.

– Чтобы любить друг друга, слова не нужны, – философски заметил Тарантино, – мне многие друзья говорят: «Зачем тебе глухая подружка? Найди себе нормальную кошку». Хотя какие они мне друзья, когда дают такие глупые советы, – хмыкнул он. – Я не могу её бросить, мы уже десять лет вместе.

А говорят, коты не умеют хранить верность. Оказывается, ещё как умеют. Вот вам уже два наглядных примера – я и Тарантино. Где бы я ни скитался, куда бы меня ни забрасывала судьба, я всегда возвращаюсь к своей ненаглядной кошечке.

– У нас родилось не одно поколение детей, жаль только, мы ничего не знаем об их судьбе, – продолжил Тарантино, тяжело вздохнув. – Ты же понимаешь, это не от нас зависит. Я бы с удовольствием занимался воспитанием детей и внуков, но, к сожалению, за нас всё решают люди. Все наши дети рождаются красавцами, они ещё не успевали появиться на свет, а у её хозяйки уже была очередь из желающих взять себе нашего котёнка. И мы ничего не могли с этим поделать. Увы, такова наша кошачья доля.

А ведь то же самое ждёт и нас с Беллой, если у нас когда-то появятся дети. Её хозяйка меня на нюх не переносит и почему-то называет бродягой. Она ни за что на свете не оставит наших котят, всех «раздаст в хорошие руки». Дай бог, чтобы люди, которые возьмут их на воспитание, оказались поистине добрыми, без всяких там кавычек. В таких вопросах мы полностью зависим от воли человека. Захотят оставить нашего котёнка – оставят, а если нет – мы никак не сможем повлиять на их решение.

– Как зовут твою принцессу? – спросил я.

– Мелисса, – ответил кот.

– Красивое имя, – заметил я и спросил: – А где она живёт?

– Тарантино, у тебя появился новый друг? – перебила кошка, поглядывая на меня из-за кота.

Он кивнул ей и ответил на мой вопрос:

– Сейчас вон в том доме, – кот показал в сторону соседней крыши, откуда пришла подружка, – а раньше жила в другом районе и звали её Сметана.

– У неё были другие хозяева? – догадался я.

– Да, – подтвердил он.

Вот это имечко! Её прежняя хозяйка – большой оригинал. Уверен, кошка получила такую кличку исключительно из-за окраса шерсти.

– Однажды у её первой хозяйки появилась идея фикс – завести чисто белую кошку – продолжил Тарантино. – Она пересмотрела в интернете кучу объявлений из серии «отдам котят в хорошие руки», в конечном итоге нашла то, что искала, и уже через неделю у неё появилась полуторамесячная Сметана.

Хотя Мелисса была ещё совсем ребёнком, она хорошо запомнила, как хозяйка первое время не могла нарадоваться на неё. Длилось это до тех пор, пока женщина не поняла, что её «идея фикс» оказалась глухой. Она стала замечать: кошка не реагирует на громкие звуки. Когда она звала Сметану, та даже ухом не вела. Как-то раз хозяйка включила пылесос и заметила, что кошка совершенно не обратила внимания на шум, которого так боятся все хвостатые. Окончательно убедившись, что Сметана не слышит, хозяйка решила от неё избавиться, видимо, побоялась проблем с ней в будущем. Она отвезла её подальше от своего района и оставила в подъезде дома, где сейчас живёт Мелисса.

Без людей глухой кошке сложно выжить в этом мире. Неизвестно, как бы сложилась её судьба, если бы не теперешние хозяева. К тому времени, когда пожилая супружеская пара вернулась с дачи, Мелисса уже две недели прожила в подъезде под лестницей. Новая хозяйка оказалась женщиной не равнодушной, она стала спрашивать у соседей, откуда в подъезде появился новый жилец, но никто ничего не мог внятно ответить, все лишь пожимали плечами.

Надо отдать должное жителям, хотя бы не выгнали кошку на улицу и всё это время подкармливали. Муж и жена, не задумываясь, забрали Мелиссу к себе, невзирая на то, что у них уже был домашний питомец – шотландская овчарка по кличке Молли.

Кошка не сразу нашла с собакой общий язык, поскольку никогда прежде с собаками не общалась. Первое время она боялась её как огня, забиралась на холодильник или шкаф и сидела там целыми днями. Со временем они всё-таки подружились, хотя как можно было не найти общий язык с собакой породы колли? Молли – милейшее создание, она мухи не обидит, не то что глухую кошку. Теперь Мелисса совсем перестала бояться собак. Однажды я увидел, как во время прогулки она подбежала к бульдогу и лизнула его в нос. Тот растерялся от столь неожиданной ласки и плюхнулся на пятую точку. Я был в шоке, когда увидел ту картину, говорю ей: «Мелисса, нельзя так безоговорочно доверять собакам, среди них есть очень неадекватные товарищи». Но у неё какое-то своё, особенное чутьё на них. Она по запаху определяет, от какой собаки можно ждать беды, а от какой – нет. Кстати, имя Мелисса придумали новые хозяева. По-моему, её прежняя хозяйка была немного не в себе. Разве может нормальный человек дать такую кличку кошке.

– Слушай, а как она тебя понимает, если ничего не слышит? – не унимался я.

– У нас есть свой язык жестов, за десять лет мы научились чувствовать друг друга, – ответил он.

В наступившем молчании до нас донеслись звуки проснувшегося города. За разговором мы не заметили, как рабочие закончили наряжать ёлку. В лучах зимнего солнца среди пушистых ветвей блестели и переливались разноцветные игрушки. Мимо театра проносились машины; шевеля усами двигались троллейбусы; со звоном пробегали трамваи. Прохожие, скукожившись от мороза, торопились по своим делам. Ещё какое-то время мы так и сидели втроём на самом краю крыши, наблюдая за жизнью города. Я уже собирался оставить влюблённых наедине, но тут моё внимание привлёк автомобиль, что остановился у въезда в театр. За рулём я разглядел Ирму, на пассажирском сиденье сидел мальчишка. Он наклонился вперёд и посмотрел вверх через лобовое стекло. Даже с высоты я заметил, как при виде нас на его лице расползлась радостная улыбка. Он выскочил из машины, стянул шапку и, размахивая ею, как флагом, закричал:

– Эй, коты, привет!

Задрав голову вверх, парнишка козликом скакал возле машины, тем самым привлекая внимание прохожих. Они останавливались рядом и, тоже заметив нас, улыбались, как дети, показывая пальцами. Хм, будто никогда не видели трёх котов на крыше. А может быть, действительно не видели?

– Лука, сейчас же сядь в машину, – расслышали мы голос матери и увидели, как театральные ворота разъехались в стороны.

– Тарантино, спускайтесь, я хочу познакомиться с Сократом, – крикнул мальчишка и снова скрылся в автомобиле.

По всей видимости, парень уже в курсе, что в театре появился ещё один кот.

– Ураган прилетел, – усмехнулся Тарантино, провожая взглядом машину, – хорошо, что Хичкок здесь. А то пришлось бы нам с тобой брать огонь на себя.

– Что ж, пойду знакомиться, – сказал я и направился в сторону окна.

Несмотря на то что в театре я жил без году неделя, я уже чётко ориентировался в его лабиринтах. Без всяких проблем добрался на первый этаж и застал всю честную компанию в помещении охраны.

– Антонина Степановна, как ночь прошла? – поинтересовалась Ирма.

– А как она могла пройти, когда у меня столько помощников? – спросила гардеробщица и тут же ответила, ни слова не сказав о ночном приключении: – Хорошо, детка, всё спокойно и без происшествий.

Мальчишка сидел на топчане, болтая ногами, а пёс крутился рядом. Каждый раз, когда бигль лизал его щёку, Лука весело хохотал, запрокидывая голову назад.

– Хичкок, прекрати его облизывать. – Ирма строго посмотрела на питомца.

Тот, словно по команде, сел на задние лапы и напустил на себя обиженный вид.

– Мам, ну как ты не понимаешь, он соскучился по мне, – мальчик развёл руками, – ты же тоже целуешь папу, когда долго не видишь.

– Лука, это разные вещи, – возмутилась его мама.

– Я не вижу никакой разницы, – хмыкнул парнишка и с деловым видом добавил: – Животные точно так же скучают, как и люди.

Лука спрыгнул с лежанки, заметив нового кота, и присел рядом. Он взял меня за лапу и принялся её отчаянно трясти.

– Здорово, дружище. Можешь не представляться, я знаю, тебя зовут Сократ.

Я не на шутку испугался за свою конечность, думаю, либо сломает, либо оторвёт. Как потом буду ходить? Я с трудом выдернул лапу из его руки.

– Мне мама рассказала, что ты будешь играть с ней в спектакле, – сообщил мальчишка и спросил: – Сократ, ты правда был на МКС?

– Мяу, – подтвердил я.

– Ты выходил в открытый космос? – снова поинтересовался парнишка.

Пришлось промолчать, а что я мог ответить? Это на вашем человеческом языке молчание – знак согласия, а на моём означает – нет.

– Везёт тебе, – грустно вздохнул мальчик. – Я бы тоже хотел побывать на орбите. Мне кажется, любой человек мечтает слетать в космос. Папа говорит, для этого нужно иметь крепкое здоровье и образование. Со здоровьем у меня полный порядок, образование со временем получу, я уже, между прочим, в первый класс хожу и учусь на отлично. А сейчас у меня каникулы. Как думаешь, возьмут меня в космонавты? – спросил мальчик.

– Мяу, – ответил я, имея в виду, что мечты сбываются, главное – в них нужно очень сильно верить.

– Я вчера вечером разговаривал с отцом по телефону и рассказал о тебе. Оказывается, он про тебя читал в интернете и очень хочет с тобой познакомиться. Сказал, как только вернётся со съёмок, приедет в театр на тебя посмотреть, – с улыбкой сообщил парнишка.

– Лука, ты уже всё доложил, – усмехнулась Ирма и обратилась к нам: – Ладно, звери, идём. Через полчаса начинается репетиция. У вас ещё будет очень много времени, чтобы пообщаться.

Глава 9

Через несколько минут мы уже сидели в гримёрке и ждали, когда актриса подготовится к репетиции. Она сняла верхнюю одежду оставшись лишь в джинсах и голубом джемпере, от яркости которого у меня зарябило в глазах. Я давно заметил, некоторые женщины похожи на сороку из знаменитого мультфильма: любят всё яркое и блестящее.

Кстати, а вы знаете, что прозвище «сорока-воровка» эти птицы получили незаслуженно? Я тоже не знал, пока однажды не столкнулся с представительницей этого птичьего семейства.

Как-то весной повадилась прилетать к нам во двор одна белобокая птица. Сядет на заборе, озирается по сторонам, всё что-то высматривает. В тот жаркий майский день Александр Петрович с Димкой убирали во дворе. Я развалился на тротуарной плитке, греясь в лучах тёплого весеннего солнышка, и наблюдал за ними. Вы уже поняли, это одно из моих любимых занятий – смотреть, как работают люди. Хозяин косил траву отвратительно жужжащим агрегатом – ещё хуже, чем пылесос, а сын собирал граблями скошенную траву с газона и складывал в тачку.

Помню, как в детстве любил, когда Катерина катала меня на ней. Я запрыгивал внутрь, а она разгонялась и с криками «Разойдитесь, уступите дорогу, едет царь Сократ» мчала меня по двору. В тот момент я и правда чувствовал себя важной персоной. Правда, один раз она так разогналась, что тачка налетела на кочку, её отбросило в сторону, она на полной скорости врезалась в забор и перевернулась на бок. Если бы не мои смекалка и ловкость, я бы впечатался головой в забор и ещё неизвестно, чем закончилась бы поездка для царя. Но ваш покорный слуга успел выпрыгнуть из транспорта за несколько секунд до аварии.

Во время покоса хозяину вдруг стало жарко, он выключил агрегат, во дворе сразу стало тихо и спокойно, как в подвале. Стянул майку, предварительно вытащив из нагрудного кармана телефон, и сложил своё добро на стол под навесом. Затем снял часы с руки и отправил туда же. Всё это происходило под моим и Сорокиным пристальным наблюдением. Она периодически порхала с забора на ветки деревьев и обратно, совершенно не обращая на меня внимания, точно меня не было во дворе. Я давно понял, вороны и сороки – это самые наглые птицы, поэтому старался с ними не связываться. Если вы читали предыдущие истории обо мне, наверняка помните мои неудачные столкновения с ними[21]. Эти пернатые даже людей не боятся.

Краем глаза я заметил, как из дома вышла Татьяна Михайловна. Она обвела хозяйским взглядом владения и, убедившись, что работа идёт полным ходом, снова скрылась в доме. Через некоторое время женщина снова появилась на крыльце, одетая в джинсы, футболку и кеды, с ключами от машины на пальце.

– Саша, мне нужно срочно съездить в магазин, – сообщила она, перекрикивая шум газонокосилки.

– Ты надолго? – спросил хозяин, выключая агрегат.

– Буквально на полчаса. Решила испечь штрудель, кинулась, а у нас мука закончилась, – ответила Татьяна Михайловна и обратилась к Димке: – Сынок, открой ворота.

Она выехала из гаража, вынуждая меня уйти с дорожки. Так хорошо лежал, так нет же, приспичило ей ехать в магазин. Парень выполнил указание матери и вернулся к уборке. Вскорости с покосом было покончено, мужчины подмели двор, отнесли все инструменты в сарай и направились в дом. Александр Петрович подошёл к столу, на котором оставил свои вещи, и в растерянности посмотрел по сторонам.

– А куда часы делись? – спросил он.

– Понятия не имею. – Димка пожал плечами и, прищурившись, спросил: – Сократ, признавайся, ты взял часы?

А при чём тут я? Чуть что, сразу Сократ. Нужны мне больно ваши часы, на чём мне их носить, на шее вместо ошейника? Я уже давно переболел клептоманией. Помните, рассказывал вам, как однажды заразился непонятно от кого этой страшной болезнью и крал вещи в семье композитора Леонида Исаевича[22]? С тех пор я вылечился, и больше этот недуг не возвращался ко мне.

– А ему зачем мои часы? – недоумевал хозяин и, кивнув на меня, добавил: – Он всю дорогу был рядом с нами и никуда не уходил.

Слава богу, хоть один здравомыслящий оказался, ещё не хватало, чтобы на меня повесили кражу.

– Слушай, отец, здесь сорока крутилась, может, это она?! – неожиданно воскликнул сын. – Говорят, они воришки те ещё, крадут всё, что блестит.

– Думаешь? – Петрович с сомнением взглянул на парня.

– Почему-то уверен в этом. Больше некому, – Димка развёл руками, – мне мой друг рассказывал, как однажды сорока у его матери украла браслет, когда они были на даче. Она так же, как и ты, положила его на стол, и, пока работала в огороде, птица его умыкнула.

– Если это так, тогда на часах можно поставить крест, – вздохнул Александр Петрович и, покачав головой, сказал: – Как матери буду в глаза смотреть, она мне подарила их на юбилей свадьбы.

– Пап, ты же не виноват, – с сожалением заметил сын.

Вернувшись в тот день домой, Татьяна Михайловна застала Димку и Петровича в подавленном настроении. Они сидели за столом и молча пили чай. Глядя на их печальные лица, хозяйка нахмурилась и насторожённо спросила:

– Мальчики, у вас что-то случилось?

– Тань, даже не знаю, как тебе сказать, – хозяин тяжело вздохнул и не успел договорить, она его перебила.

– Сейчас же говорите, что случилось? – взволновалась хозяйка.

– Понимаешь, я потерял часы, – выпалил Петрович. – Вернее, не потерял, у меня их сорока украла. Когда косил траву, снял их и положил вместе с вещами на стол под навесом, а потом обнаружил, что они пропали. Сократ всё время лежал рядом с нами, он никуда не уходил, и сорока тут же крутилась. К тому моменту, как я обнаружил пропажу часов, её и след простыл.

В этот момент я взглянул на Татьяну Михайловну она прикрыла рот ладонью, сдерживая смех. Когда Петрович замолчал, она не выдержала и громко расхохоталась.

– Тань, не пойму что смешного? – хозяин удивлённо посмотрел на неё.

– Бедная птица, – воскликнула Татьяна Михайловна, продолжая смеяться. – Вот так рождаются мифы и легенды. Саша, это я убрала твои часы. Пока вы работали, я выходила на улицу. Смотрю, они лежат на столе. Думаю, отнесу в дом от греха подальше, не дай бог, упадут на плитку, стекло разобьётся. Хотела и телефон прихватить, но подумала, вдруг кто-то позвонит, а ты трубку не берёшь.

Надо же! И как я упустил этот момент? Как она из дома выходила – видел, а вот как часы взяла – упустил. Видимо, солнце так разморило, что на время потерял бдительность.

– А предупредить не могла? – сердито спросил её супруг. – Я себе места не нахожу; думаю, как жене теперь в глаза смотреть, профукал её подарок, а она забрала и молчит, как партизан.

– Я хотела сказать, когда уезжала, да как-то вылетело из головы. – Татьяна Михайловна виновато пожала плечами.

– Вылетело у неё из головы, – ухмыльнулся Петрович. – Лучше бы мука у тебя вылетела из головы, прожили бы и без штруделя. Всё равно мне его не видать как собственных ушей. Ты же непременно скажешь – тебе не положено, ты на диете.

– Обещаю, дам кусочек, – улыбнулась Татьяна Михайловна.

Хозяйка подошла к мужу и, обняв его за шею, поцеловала в макушку.

Вот так сорока едва не превратилась в воровку. После того случая я смотрел передачу по телевизору, так вот телеведущий говорил, что люди зачастую проецируют на пернатых свои собственные пристрастия. Человек думает, что птиц, точно так же как и их, должны привлекать блестящие предметы, потому, если пернатые ими интересуются, люди это запоминают. А когда сороки проявляют интерес к незаметным вещам, человек этого не замечает. Мало того, учёные провели эксперимент и выяснили: сорок вовсе не привлекают блестящие предметы; наоборот, они их боятся. Так что сорока несправедливо заслужила славу воровки, став таким образом героиней русского фольклора. Не удивлюсь, если мама друга Дмитрия тоже нашла свой браслет.

Что-то ударился я в воспоминания, это всё Ирма с её яркой кофточкой виновата.

Весь актёрский состав был уже на сцене, когда появился Павел Сергеевич. Он влетел в малый зал, словно ветер в открытое окно. Увидев Луку, сидящего в зрительном зале на крайнем месте первого ряда ближе к центральному проходу, он подошёл к нему.

– Здорово, приятель, – режиссёр протянул мальчишке руку и спросил: – Как дела?

– Всё хорошо, – ответил парнишка.

– Ты уже придумал, кого будешь играть в Новогоднем представлении в этом году? – поинтересовался руководитель.

– Павел Сергеевич, вы же знаете, я всегда играю Симбу, – с деловым видом ответил он.

– Понял, значит, опять «Король Лев», – кивнул режиссёр. – Роль не забыл?

– Нет, конечно, – хмыкнул мальчишка. – Я её знаю наизусть.

– Замечательно, – улыбнулся Павел Сергеевич, – сегодня установят ёлку, и приступим к репетициям.

Павел Сергеевич одним прыжком преодолел четыре ступеньки и оказался перед нами. Я сидел на диване, рядом с театральным хозяином, а Хичкок – напротив, у ног хозяйки.

– Здравствуйте, господа актёры, – поприветствовал режиссёр. Уперев руки в бока, с важным видом осмотрел декорации, которые остались на прежних местах, затем всех нас.

– Вижу: все в сборе, сегодня никого искать не надо, значит, можно приступать к работе, – сказал Павел.

Мы с Хичкоком переглянулись, мгновенно сообразив: его слова – камушек в наш огород.

Если бы я не знал, что передо мной стоит режиссёр, в жизни не подумал бы, что этому мальчишке за сорок и он имеет какое-то отношение к театру. На нём была надета задом наперёд бейсболка, кроссовки какого-то невероятного цвета, – не лучше, чем кофточка Ирмы, – и пиджак, на пару размеров больше необходимого. Такое чувство, будто он снял его с плеча огромного детины. Под пиджаком виднелась чёрная майка с черепом на груди и надписью на непонятном языке. Когда я посмотрел на его рваные джинсы, мне стало искренне жаль парня. Видимо, у театралов совсем худо с деньгами. Что говорить о сценических костюмах, если они не могут даже себе купить нормальную одежду.

– Ну что, шотландец, говорят, ты вчера здорово повеселил публику? – нахмурив брови, режиссёр посмотрел на меня.

Я невольно напрягся и приготовился к худшему развитию сюжета, но, заметив смешинки в его глазах, чуть-чуть успокоился.

– Зрители написали в интернете о твоём невероятном таланте, – с едва заметной ухмылкой продолжил Павел. – Пишут, якобы ты исполняешь шотландские танцы не хуже, чем актёры.

Права была Антонина Степановна, когда говорила, что режиссёр уже всё знает. Егор виноват, это он донёс на меня.

– Я видела у одной женщины на странице в социальной сети ролик, как он пляшет на сцене, – улыбнулась Ирма, кивнув на меня, – забавно, котейка, очень забавно.

Люди дружно рассмеялись. Не пойму, что смешного. И не танцевал я вовсе, всего лишь ловил перо.

– В интернете не одно такое видео, – подтвердил Глеб. – По-моему, все, кто сидел на первых рядах, записали его шоу. Я пока пересматривал их, смеялся до слёз. – Он посмотрел на меня. – Ну ты, брат, отчебучил. Молодец хоть, быстро сориентировался и вовремя убежал.

Я нисколько не удивился, что вновь стал звездой интернета. Таких случаев в моей жизни было не счесть.

– Так, ладно, повеселились, и хватит. Давайте работать. – Режиссёр громко хлопнул в ладоши, разом прекратив все разговоры. – Сегодня мы должны досконально прогнать ночные сцены и уделить особое внимание вашим монологам. То, что было на прошлой репетиции, не лезет ни в какие ворота. Готовы? – Он обвёл взглядом актёров, те дружно закивали.

– Людмила, ты на месте? – крикнул режиссёр, посмотрев наверх, в сторону радиорубки.

– Да, Павел Сергеевич, – подтвердила та, выглянув оттуда.

– Продумала освещение ночных сцен? – Он снова обратился к ней.

– Да, – ответила Людмила. – Сейчас покажу. Надеюсь, вам понравится.

– Хорошо, – кивнул Павел.

Он несколько раз прошёлся вдоль сцены, в задумчивости потирая подбородок, перевернул бейсболку козырьком вперёд и продолжил:

– Композитор заканчивает работу над музыкой. В конце спектакля будет песня о любви. Ребята, вы будете исполнять её вместе. – Павел посмотрел на актёров, те дружно кивнули, затем снова обратился к светохудожнику: – Людмила, подумай над светом, во время этой сцены должна присутствовать романтика. Не знаю, что это будет, может, звёзды или луна на небе. Как-то надо это сымитировать.

– Всё сделаю, – сказала она.

Павел Сергеевич спрыгнул со сцены в зрительный зал и занял место рядом с Лукой. У мальчишки на коленях лежал планшет, а в ушах торчали наушники. Он увлечённо смотрел в экран, на котором то и дело мелькали яркие картинки, при этом периодически улыбался во весь рот.

– Так, ну всё, начинаем работать, – скомандовал режиссёр, вновь перевернув бейсболку козырьком назад. – Глеб, первый выход твой. Звери, по местам. Сократ, Хичкок, надеюсь, вы не забыли, что должны быть рядом с хозяевами.

Хм, не знаю, как пёс, а я пока не страдаю провалами в памяти.

В зале погас свет, режиссёр громко хлопнул в ладоши и дал команду:

– Поехали.

Я сразу вспомнил тот день, когда услышал это слово, притаившись под сиденьем в космической ракете. Только тогда я ещё не знал, что нахожусь в ракете, которая через некоторое время доставит меня в космос. Понял это, лишь когда корабль вышел на орбиту, и, оказавшись в состоянии невесомости, я выплыл из-под кресла и очутился нос к носу с астронавтами. От них и узнал, что мы летим на МКС[23].

Светохудожник включила освещение над мужской половиной, и через несколько секунд на сцене появился Глеб, а я, как и полагалось по сценарию, вальяжно развалился на диване.

Репетиция уже шла полным ходом, когда в зале незаметно появился Егор. Подойдя к начальнику, он протянул ему бумажный стаканчик, при этом наклонился и что-то сказал на ухо, затем так же незаметно удалился.

До чего же скучно быть актёром. Не понимаю, зачем по несколько раз повторять одни и те же движения, диалоги и монологи.

Режиссёр сидел на кресле, закинув ступню одной ноги на колено другой, и потягивал напиток из стаканчика. Честное слово, у меня сложилось такое впечатление, будто Павел Сергеевич над нами издевался. То ему не нравилось, как Глеб посмотрел на имитацию звёздного неба, которое выглядело как тёмный потолок со светящимися белыми лампочками, то фразу актёр сказал не так, как ему хотелось. Он тут же оборвал монолог и закричал: «Глеб, я тебе не верю! Не чувствую твоих эмоций, где они? Ты сегодня как овощ на грядке!»

В тот момент я посмотрел на актёра: вроде выглядел как обычно, и чего на него кричат? Потом режиссёру не понравилось, как я потёрся о ноги сценического хозяина. Я так и не понял, в чём была его претензия, делал же всё, как делаю всегда.

– Сократ, ты разучился мурлыкать? – спросил режиссёр. – Несмотря на то что твой хозяин груб и плохо с тобой обращается, ты всё равно его любишь. Покажи свою привязанность к нему, как это делают коты.

Это что же, получается, я должен изображать любовь к человеку, которого не люблю? Да как такое возможно? Это же обман чистой воды.

Павел вновь обратился ко мне, будто услышав мои мысли:

– Кот, я понимаю, это не твой настоящий хозяин, ты не любишь его, но мы в театре, здесь нужно играть. Изобрази любовь понарошку, примерь на себя образ своего героя. Одного внешнего сходства с ним мало, ещё надо перенять его привычки и черты характера. Понимаешь, чего я хочу от тебя?

– Мяу, – подтвердил я.

Конечно, понимаю, не глупый кот. Оказывается, я должен влезть в шкуру несуществующего кота. Ох и незавидная актёрская доля… Хорошо, когда играешь положительного героя, а если какого-нибудь негодяя? Тогда как быть? Переступать через свое «я» и изображать того персонажа, которого хочет видеть режиссёр.

– Вот и замечательно, – кивнул Павел. – Давайте ещё разок прогоним эту сцену.

Слово «разок» в понимании Павла Сергеевича означало ещё с десяток раз. Мы продолжали вновь и вновь играть одну и ту же сцену, в которой Глеб в задумчивости гуляет под звёздным небом, при этом произносит грустный монолог, а я лавирую между его ног, трусь о них и громко мурчу, изображая любовь к своему сценическому хозяину.

Честное слово, в тот момент я почувствовал себя дрессированным котом. Помню, как-то смотрел по телевизору передачу про театр Куклачёва, так вот в ней мои соплеменники точно так же ходили между ног у улыбчивого седого мужчины. Раньше мне казалось, нет ничего сложного в профессии актёра. Вышел на сцену, сказал фразу-другую, исполнил пару действий и будь здоров. При этом ещё сорвал зрительские аплодисменты и кучу цветов от поклонников. Побывав на репетициях в качестве актёра, я понял: для того чтобы выйти на сцену перед зрителями, нужно получить одобрение режиссёра, а для этого необходимо из шкуры вон вылезти, станцевать польку-бабочку на кончиках задних лап.

– Глеб, отлично. Эту сцену утверждаю, – наконец сказал Павел Сергеевич и, стукнув ладонью по подлокотнику, добавил: – Сократ, ты – красавец.

Услышав его слова, я облегчённо вздохнул. Как же я обрадовался, когда над нашей «квартирой» свет погас и включился над женской половиной. Теперь Ирме и Хичкоку предстояло пройти все круги театрального ада. Пока режиссёр будет выжимать из них соки, у меня появится возможность немного вздремнуть. Чувствую, с этой актёрской работой совсем расшатаю нервную систему, постоянный недосып плохо сказывается на кошачьем здоровье.

Пока я отдыхал, краем глаза всё же наблюдал за игрой Хичкока. Хотя это сложно назвать игрой, ему не нужно было изображать любовь, он и без того любил свою хозяйку. После того как актриса раз пять произнесла монолог, Павел Сергеевич наконец-то его утвердил. Когда начались совместные сцены Ирмы и Глеба, пёс растянулся перед кроватью, положив голову на лапы. По тому как он закатил глаза, я понял, что бигль тоже порядком устал. Хм, тоже мне гончий! Это тебе не в лесу за зайцем гоняться.

Пока мы отдыхали, актёры произносили бесконечные диалоги, которые почему-то никак не нравились режиссёру. На мой взгляд, диалоги как диалоги, но он, видите ли, не чувствовал горячности Глеба, а Ирма недостаточно проявляла пылкости. Все эти разговоры так утомили меня, что я уже не мог дождаться окончания репетиции.

– Зверьё, теперь ваша очередь, – громко произнёс Павел Сергеевич, заставив меня встрепенуться. – Вы разыгрываете сцену встречи в подъезде. Сократ, ты изображаешь злобного кота и кидаешься на Хичкока. Пёс, ты жалобно скулишь и прячешься за ногу хозяйки.

Признаюсь честно, сначала мне тяжело давался этот эпизод, поскольку мы с Хичкоком уже успели подружиться. Но стоило лишь вспомнить встречу с бродячими собаками, когда я сбежал от композитора Леонида Исаевича[24], и всё пошло как по маслу. Я прямо-таки вжился в образ своего героя, выгнул спину, распушил хвост и зашипел, точно Змей Горыныч. Бигль не на шутку испугался, он и правда прижался к ноге Ирмы и крикнул: «Эй, Сократ, полегче, ещё не хватало, чтобы ты мне нос поцарапал».

– Браво, – воскликнул режиссёр и захлопал в ладоши. – Звери, да вы гениальные актёры. Очень убедительно сыграли. У меня не было ни капли сомнения, что вы – заклятые враги.

Незаметно репетиция подошла к концу, и Павел Сергеевич объявил:

– На сегодня всё. Пока наряжают ёлку, у вас есть время отдохнуть. Вечером начнём подготовку к новогоднему представлению.

Признаюсь честно, к концу прогона я был выжат как лимон. Казалось бы, от чего? От привычных действий, но совершённых миллион раз. Ох и нелёгкая актёрская работа, уж лучше всю жизнь провести в космосе.

Глава 10

В фойе театра вовсю кипела работа. Рабочие соорудили посреди зала круглый пьедестал, напоминающий сцену в центре которого стояла огромная ёлка. Рядом с ней я чувствовал себя ничтожной букашкой. Когда Тарантино рассказывал, как он свободно расхаживал по её веткам, я решил, что кот привирает. Ведь даже представить не мог, что она может быть такой большой. По ней не то что ходить, на ней запросто можно жить. Её даже ёлкой язык не поворачивается назвать, это целая ель! Такую захочешь повалить – не повалишь, не то что маленькое деревце, которое ставили мои родственники в нашем доме. Стоило только рядом с ним пройти, как оно тут же заваливалось на бок. Вы бы слышали, сколько потом неприятных слов сыпалось в мой адрес.

– Сократ, гад ты такой, неужели ты не можешь ходить мимо ёлки и не трогать её? – ругалась Татьяна Михайловна.

Не отрицаю – с игрушками и гирляндами играл, но к самому дереву не прикасался. Ох уж эти ёлки, прямо беда с ними. Однажды, когда я был ещё совсем ребёнком, дождика наелся. Да-да, не удивляйтесь. Уверен, многие из вас, когда были маленькими детьми, небось тоже в рот тянули всякую гадость. Вот так же и я. Увидев, что у меня изо рта торчит кусочек блестящей мишуры, Татьяна Михайловна схватила меня в охапку и повезла к ветеринару, при этом всю дорогу поедом ела: «Сократ, только такому дурачку, как ты, может прийти в голову есть дождик. Вот сейчас врач разрежет тебе живот и будет вытаскивать всё, что ты слопал с ёлки». Помню, я тогда не на шутку испугался, чуть в обморок не упал, когда увидел врача. Думаю – ну всё, сейчас достанет кинжал и начнёт им махать, как Будённый саблей.

Слава богу, в тот день всё обошлось благополучно, инородный предмет вышел естественным путём. А вообще, я заметил: эти ёлки в нашем доме всегда были страшно неустойчивые, точно неваляшки. То ли дело в театре. Здесь львом надо быть или тигром уссурийским, чтобы повалить её.

Словно заворожённый я наблюдал, как на моих глазах обыкновенное колючее дерево превращалось в новогоднюю красавицу. Я раньше думал, зачем люди каждый год наряжают ёлку? Сначала суетятся, украшают, а потом ругаются и спорят, кто будет разбирать. Я всегда знал, что женщины в моей семье хитрые. Они выбирали себе самую приятную обязанность – наряжать ёлку а когда праздники заканчивались, хозяйка начинала доставать мужиков: «Пора вынести ёлку», причём твердила об этом по сто раз на дню, а у тех находилась тысяча причин, чтобы оттянуть этот момент. То пусть постоит до Рождества, то до выходных, а однажды Димка заявил: «Мам, а зачем её разбирать, скоро опять Новый год». Я тогда с ним согласился. И правда, к чему лишняя суета: поставь, убери и опять всё по новой. И так было каждый раз. Однажды, перед тем как уехать по своим делам, хозяйка не выдержала и повесила на ёлке записку. Я-то читать не умею, подошёл к ёлке, смотрю – бумажка висит. Думаю, может, мусор зацепился за ветку, хотел снять. В этот момент заходит Петрович и, не разобравшись, что к чему, давай на меня кричать:

– Чего ты туда полез? Что ты забыл на ёлке?

А я и не собирался на неё лезть, всего лишь хотел убрать бумажку. Петрович наконец заметил объект моего внимания, снял его с ветки и зачитал вслух: «Мальчики, мне надоело вам говорить о том, что пора вынести ёлку. Если к моему приезду дерево будет на месте, останетесь без обеда и чистых носков».

Хозяин долго смеялся и в конечном итоге убрал из дома засохшее дерево и даже пропылесосил. Скажу вам по секрету: услышав текст записки, я обрадовался. Оказывается, я не один такой, кого за малейшую провинность Татьяна Михайловна грозится лишить еды.

Кстати, а вы знаете, что традиция наряжать деревья на Новый год идёт ещё с языческих времён? Правда, тогда этот праздник назывался Новолетие и отмечали его в марте. В те времена украшали все деревья, кроме ели, поскольку наши древние предки считали её деревом смерти. А когда к власти пришёл великий реформатор Пётр Первый, он перенёс Новый год на первое января и идею наряжать ёлку позаимствовал у немцев.

* * *

Прости, дорогой читатель, опять меня унесло в дебри воспоминаний. Кому, как не тебе, знать, что я тот ещё любитель поразмышлять. Не зря же меня назвали Сократом. Возвращаемся в театр.

Впервые в жизни я видел, чтобы вместо привычных игрушек ёлку украшали театральными масками и куклами известных персонажей из популярных мультфильмов. Среди них были: три поросёнка, зайцы, волк, лиса, лягушки, дед с бабкой и колобок, а также фигурки клоунов, гномов и даже пряники с шишками. На дерево повесили красные ленточки, блестящий дождик и обмотали километрами гирлянд. А потом рабочий вытащил из коробки колокольчики и начал их цеплять на ветки. Терпеть не могу эти игрушки. Мои женщины тоже любят их вешать на ёлку, именно они каждый раз выдают меня, потому как начинают звенеть в самый неподходящий момент. А может, их нарочно придумали для отпугивания котов?

– Сократ, ты чего застыл перед ёлкой? Никогда не видел, как её наряжают? – спросил Лука и, махнув рукой, призывая следовать за ним, сказал: – Пошли с нами к портнихе. Я придумал для тебя и для Хичкока роли в новогоднем представлении, вам понадобятся костюмы.

Это что же за роли такие, для которых нужны костюмы? По своему горькому опыту я знаю: если ребёнок говорит «Я придумал!», ничего хорошего не жди. Дети те ещё фантазёры, они даже в облаках могут запросто увидеть драконов, принцесс, рыцарей на белых конях и прочих известных и не очень персонажей.

Лука вприпрыжку побежал по коридору в сторону лестницы, за ним ни на шаг не отставал Хичкок, я прервал свои наблюдения за процессом украшения ёлки и помчался следом. Думаю, у меня ещё будет время поближе познакомиться с новогодней красавицей.

– Полина Афанасьевна, вы пошьёте костюмы для них? – с порога спросил мальчишка, кивнув на нас, когда мы вошли в швейную мастерскую.

Портниха, как и говорил пёс, оказалась весьма габаритной. Не представляю, как она может забираться на стремянку и та до сих пор остаётся цела. Полина Афанасьевна склонилась над столом и чертила белые полосы на разложенной ткани кусочком мела под линейку. Видел однажды, как дети в нашем посёлке такими мелками чертили квадратики на асфальте, а потом по ним прыгали. Они так задорно скакали, что я невольно засмотрелся и сам пустился по ним бегать, чем привёл детвору в неописуемый восторг. Они даже взяли меня в свою команду, правда, мне это быстро надоело, и я сбежал от них. Потом старый соседский кот просветил меня. Оказывается, эта игра называется классики. Кстати, я вам рассказывал про того кота[25]. Это тот юморист, что хотел устроить охоту на дятла, но он так врезал ему клювом промеж глаз, что тот кубарем слетел с берёзы.

– Лука, разве мы с тобой сегодня уже виделись? – портниха с любопытством посмотрела на нас из-под очков.

– Нет, – недоумённо вздёрнул плечом парнишка.

– Тогда давай для начала поздороваемся, а потом обсудим вопрос, который тебя интересует, – предложила портниха.

– Ой, простите, – извинился мальчик и поприветствовал: – Здравствуйте, Полина Афанасьевна.

– Здравствуй, дорогой, – улыбнулась она и пальцем поправила очки, съехавшие на переносицу, а затем спросила: – Какая тебе нужна помощь от меня?

– Понимаете, я и мои друзья, – он снова кивнул на нас и, спохватившись, представил меня: – Кстати, это Сократ, он с мамой играет в спектакле.

– Я наслышана о нём, вот только ещё не довелось повстречаться. Спасибо, что ты познакомил меня с нашим новым актёром. Глеб рассказывал, они называют его акотёром, – сообщила портниха и с улыбкой добавила: – Здравствуй, философ.

– Мяу, – ответил я, потоптавшись на месте.

Полина Афанасьевна меня ещё ни разу в глаза не видела, зато уже мою новую кличку знает. В театре новости разлетаются быстрее, чем у Катерины на телефоне эсэмэски приходят.

– Ты смотри, он и правда умеет отвечать на вопросы. Я думала, это очередная небылица от Антонины Степановны, – сказала портниха и с ухмылкой добавила: – Может быть, наша гардеробщица не такая уж и выдумщица.

– А вы думаете, зря его в космос взяли? – спросил Лука и тут же ответил, указав пальцем на потолок: – Туда только умных животных берут.

– Ясное дело, дуракам там делать нечего, – согласилась портниха и спросила: – Так какая помощь тебе нужна?

– Понимаете, Полина Афанасьевна, наш Павел Сергеевич предложил, чтобы они вместе со мной принимали участие в новогоднем представлении.

Он считает, что ребятам, которые придут в театр на ёлку, это должно понравиться. Я, как обычно, буду играть Симбу, сына Муфасы, костюм у меня есть, а вот у них нет, – сообщил парнишка и добавил: – Режиссёр отправил меня к вам и сказал, чтобы вы помогли нам.

– А кого они будут играть? – спросила женщина, кивнув на нас. Её брови съехались у переносицы, а губы тронула лёгкая усмешка.

– Мы с режиссёром решили, что Сократ будет играть суриката Тимона, а Хичкок – Пумбу.

Стоп, стоп, стоп. Так дело не пойдёт. Хозяин привёз меня в театр играть в спектакле кота, на роль какого-то суриката по имени Тимон мы не договаривались. Перед командировкой в театр я предчувствовал, что припашут меня здесь по полной программе. Прямо как в воду глядел. Получается, теперь я буду играть аж две роли. Это чистейшей воды эксплуатация бесплатной рабочей силы. Глядишь, к концу командировки начнут задействовать и в других постановках. Чувствую, скоро стану нарасхват, вот что значит быть популярным акотёром. Надо требовать за дополнительную нагрузку лишнюю порцию корма и два часа отдыха.

– Ав, ав! – возмущённо загавкал пёс, кружась вокруг мальчишки волчком. Судя по его реакции, ему тоже не хотелось играть Пумбу.

– Хичкок, ты не хочешь быть бородавочником? – спросил Лука. – Тебе эта роль больше подходит, чем Сократу. Во-первых, ты крупнее кота, а во-вторых, какая тебе разница, кого играть, по сюжету они оба – мои друзья.

Хичкок понял, что спорить бесполезно, всё равно будет так, как скажет мальчишка. Пёс сел на задние лапы и понуро опустил голову.

Полина Афанасьевна с нескрываемой улыбкой наблюдала за общением мальчика и собаки.

– Хорошо, я поняла задачу, – кивнула она и воскликнула: – Какие нужны костюмы? Давно смотрела этот мультфильм и уже не помню, как выглядели герои.

– Я сейчас покажу. – Мальчишка вытащил из заднего кармана джинсов телефон, покопался в нём и, открыв картинки, продемонстрировал портнихе: – Для Пумбы надо сделать пятачок, клыки и на кончик хвоста кисточку, а для Тимона – пошить оранжевый жилет с чёрными полосками на спине, как на этих фотках.

Час от часу не легче.

Говорю же, если ребёнок сказал: «Я придумал», добра не жди. И самое главное – ничего не изменишь. Как решат, так и будет. Люди, опомнитесь, я не зебра, я кот. Хичкоку вообще не позавидуешь, уж лучше полосатый жилет, чем пятачок на нос и кисточку на хвост.

– Ты сбрось фотографии мне на телефон, – попросила портниха и добавила: – Подумаю, что можно сделать.

Пока Лука и Полина Афанасьевна обменивались снимками, пёс тяжело вздохнул и сказал:

– Я же говорил тебе, что мы с Лукой любим этот мультфильм, я знаю всех героев. Понимаешь, бородавочник в целом неплохой парень, они вместе с твоим героем спасли Симбу, героя Луки, от верной смерти в пустыне, но что-то мне не хочется его играть.

– Почему? – удивился я. – Между прочим, я тоже не в восторге от того, что мне придётся играть суриката.

– Зря ты так говоришь, я бы с удовольствием сыграл Тимона, он очень смелый. Кстати, сурикаты даже змей не боятся и запросто охотятся на них. А вот моего героя выгнали из собственного стада, и знаешь за что? – спросил он, нахмурив брови.

– За что? – поинтересовался я.

– За то, что от него воняет, – ответил бигль и стыдливо потупил глаза.

– Ты так говоришь, словно это тебя выгнали, – хмыкнул я. – Хичкок, ты меня удивляешь, вроде не первый день в театре, а всё принимаешь за чистую монету. Это всего лишь роль.

– Да всё я понимаю, – грустно вздохнул Хичкок. – Просто мне постоянно достаётся играть того, кем я не являюсь. То трусливую собаку, теперь вот вонючего бородавочника. Роль не совсем удачная.

– Ты забыл – мы в театре, – ещё раз напомнил я и успокоил его: – Относись к этому философски. Это не ты, а всего лишь твой персонаж.

– Надо настроить себя, – сказал пёс. Он лёг на пол, положил морду на лапы и закрыл глаза.

А я, пользуясь случаем, осмотрел помещение. Мой взгляд упал на противоположную стену, на которой висело деревянное приспособление для ниток. Ещё никогда в жизни я не видел такого количества катушек всевозможных цветов и размеров. Интересно, почему его так высоко подвесили, захочешь поиграть – и не достанешь. Сдаётся мне, это неспроста. Видимо, Тарантино, пока был маленький, грешил этим делом. В швейной мастерской было не хуже, чем в реквизиторской, столько всего интересного: коробочки, яркие ленточки, тесёмочки так и манили мой взор. Эх, я бы с превеликим удовольствием здесь малость пошалил.

Пока я глазел по сторонам, портниха внимательно рассмотрела фотографии и сунула телефон в карман платья.

– Павел Сергеевич сказал, когда будет первая ёлка? – спросила она.

– Уже на следующей неделе, – вздохнул мальчик и добавил: – Сегодня вечером мы начинаем репетировать.

– Лука, не переживай, мы всё успеем, – успокоила портниха. – Обещаю, твои друзья будут вылитыми Пумбой и Тимоном.

– Спасибо, – расцвёл парнишка и направился к дверям, махнув нам рукой.

– Подожди, не убегай так скоро, – остановила Полина Афанасьевна. – Надо же вас чем-нибудь угостить.

А вот это ты здорово придумала. От угощений грех отказываться.

Портниха подошла к небольшому шкафчику, что стоял на полу у окна, и открыла его. Каково же было моё удивление, когда я понял: это холодильник. Я не знал, что они бывают такими миниатюрными. Его открыть так же просто, как под куст сходить, даже прыгать не нужно, чтобы повиснуть на ручке. Полина Афанасьевна достала из него ярко-зелёный пластмассовый контейнер. На холодильнике лежали одноразовые тарелки в целлофановой упаковке. Полина Афанасьевна вытащила пару штук и начала выкладывать на них еду из контейнера пластмассовой вилкой.

– Лука, тебе положить кусочек? – спросила она. – Я приготовила потрясающее мясо по-французски.

Сейчас попробуем твоё знаменитое блюдо, о котором с таким вдохновением рассказывал Тарантино. Кстати, с тех пор как я оставил его наедине с Мелиссой на крыше, больше его не видел. Наверное, дрыхнет в гардеробе.

– Нет, – мальчишка замотал головой и смущённо сказал: – Я не люблю мясо.

– Почему? – удивилась портниха и с улыбкой произнесла: – Львы всякое мясо любят.

– Папа говорит, просто я ещё маленький львёнок. Когда вырасту тогда буду есть всё подряд, – сказал он.

– Правильно говорит твой отец, – улыбнулась портниха и рассказала: – Моя дочь, когда была ребёнком, рыбу на дух не переносила, а сын вообще капризуля был тот ещё, кроме макарон, с сыром ничего не хотел. Зато сейчас ест так, что за уши не оттащишь, только успеваю готовить. Ладно, если не хочешь, тогда давай накормим твоих друзей. Уверена, они не откажутся. – Полина Афанасьевна поставила на пол тарелки и обратилась к нам: – Угощайтесь, мальчики.

Хичкок набросился на свою порцию, как и все собаки – точно сто лет не ел, хотя Ирма покормила нас перед репетицией. Я, обычное дело, ел не спеша, а куда торопиться?

Полина Афанасьевна тем временем подошла к рабочему столу, открыла верхний ящик и выудила оттуда шоколадку.

– А для тебя у меня есть кое-что поинтересней, – сказала она, протянув мальчишке угощение.

– Спасибо, – поблагодарил Лука. Он разорвал зубами упаковку и с улыбкой сказал: – Откуда вы узнали, что эта шоколадка – моя любимая?

– Сорока на хвосте принесла, – усмехнулась портниха.

Пока мальчик ел десерт, Полина Афанасьевна вернулась к работе, продолжив чертить мелом линии на ткани.

Бигль умял свою порцию в два укуса и теперь то и дело поглядывал в мою тарелку.

– Сократ, если не хочешь, давай я съем, – вдруг предложил он.

– С чего это ты решил, что я не хочу? – спросил я и предупредил: – Ты в мою миску не смотри. Дружба дружбой, а еда врозь.

– Просто я вижу, ты слишком медленно ешь. Подумал, может, мясо не нравится, – высказался пёс.

– В отличие от вас, собак, я всегда ем с чувством, с толком, с расстановкой, – хмыкнул я.

Несмотря на то что мясо и правда оказалось потрясающим, всё же я не смог одолеть весь кусок.

– Хичкок, это я тебе оставил, чтобы ты не думал, будто здесь кто-то жадничает, – снисходительно сказал я и отошёл в сторону от тарелки, чтобы навести красоту.

Пёс слопал остатки мяса за один укус и принялся вылизывать тарелку. Он так усердно это делал, я грешным делом подумал: сейчас протрёт дырку, но тарелка вовремя ускользнула от него под холодильник. Бигль лёг на пол, заглянул под него и попытался просунуть лапу, сначала одну, затем другую, но потом понял: всё безуспешно. И бросил эту затею.

– Спасибо, Сократ, – поблагодарил он и добавил: – Впервые вижу такого щедрого кота. У Тарантино снега зимой не выпросишь, не то что мяса.

Хичкок облизал усы и снова закружился вокруг мальчишки. Такое чувство, будто у него моторчик в одном месте. Чем-то он мне напоминал Пуху: такой же непоседа, только в отличие от нашей рыжей морды, Хичкок – породистый пёс.

К тому времени, когда мы вернулись в фойе театра, рабочие уже закончили наряжать ёлку. Это было самое необыкновенное новогоднее дерево, какое я видел в своей жизни. Блестящая мишура, вспыхивающие разноцветными огнями гирлянды, причудливые игрушки – всё это создавало атмосферу праздника. На фоне ёлки фотографировались зрители, пришедшие на вечерний спектакль. Мне всегда было интересно, как люди раньше обходились без этих бесконечных фотосессий, в ту пору, когда не было гаджетов?

Я понимаю, когда женщины делают селфи. Им свойственно любоваться собой, хочется нравиться противоположному полу. Моя Катерина такая же: встанет перед зеркалом и снимает своё отражение на телефон. Потом полчаса рассматривает фотографии, при этом ругается, злится, обзывает себя чудными словами: «Какая же я страшная». Затем всё удалит и снова начинает фотографировать. Но я совершенно не понимаю: мужчинам-то зачем селфи? Тоже любоваться собой? А вот когда люди снимают еду, ноги, руки – для меня это вообще загадка. Это всё равно что я сниму свой хвост и размещу в этот ваш «Инстаграм». Кому нужен мой хвост? Как ни загляну к кому-нибудь в телефон, а там конечности торчат. Или представьте, если я начну фотографировать «Вискас» с «Китекэтом» и выкладывать в социальных сетях. Вы же наверняка подумаете, что я с дуба рухнул.

– Пошли в гости к Тарантино, – предложил Лука, махнув рукой.

Когда мы проходили мимо длинной очереди в гардероб, одна женщина с пышной копной рыжих волос спросила: «Ой, смотрите, это тот кот, что вчера устроил на сцене представление?», а другая, стоящая рядом с ней, тут же подтвердила: «Да, это он, я видела его в интернете». Мужчина, что находился позади них, тоже присоединился к обсуждению моей персоны: «Точно он, я тоже вчера смотрел ролик с его участием».

– Мальчик, можно сфотографироваться с твоим котом? – окликнула Луку молодая особа.

– Да пожалуйста, – парнишка пожал плечами и обратился ко мне: – Сократ, ты не возражаешь?

Вот скажите, что я мог ответить? Конечно, я промолчал. Понимаю, люди задают такие вопросы исключительно для проформы, на самом деле их не интересует моё мнение.

– Ты можешь меня снять? – девочка протянула Луке телефон.

– Конечно, – кивнул он. – Где вас сфотографировать?

– А давай вон там, – зрительница показала на любимое кресло полководца и бывшего художественного руководителя.

– Хорошо, – согласился Лука, и мы направились следом за ней.

Девушка села в кресло, грациозно закинула ногу на ногу, поправила волосы, которые, на мой взгляд, совершенно и не надо было поправлять.

– Котейка, иди ко мне, – позвала она, хлопнув ладонью по сиденью рядом с собой.

Я не стал кочевряжиться, прекрасно понимая, чего она хочет. Как бы мне ни хотелось позировать, но ничего не оставалось делать, как подчиниться. Не мог же я подвести Луку, а то ведь девица может ненароком подумать, какой глупый кот у мальчика.

Фотолюбительница попросила сделать несколько кадров, на случай если какой-то снимок плохо получится. Пока Лука нас снимал, вокруг собрались ещё желающие запечатлеть себя в моём присутствии. Не знаю, сколько было сделано фотографий к тому моменту, когда в фойе на наше спасение появился Павел Сергеевич. Увидев нашу компанию в окружении зрителей, он воскликнул:

– Вот вы где? А я вас обыскался. Уважаемые зрители, прошу отпустить моих актёров, поскольку у нас начинается репетиция, а у вас уже прозвенел второй звонок и пора торопиться в зрительный зал.

– Конечно, конечно, – закивали они, позволяя нам выйти из оцепления.

Пока мы шли в репетиционный зал, режиссёр сказал:

– Сократ, ты ещё ни одного спектакля не сыграл, а уже знаменитый.

Я же не виноват, что снова на ровном месте стал звездой, а ведь не сделал ничего особенного. Всего лишь забрался на сцену во время представления и погонялся за перышком. Вот так бывает в жизни – иногда и безрассудные поступки могут сделать тебя знаменитым.

Глава 11

Когда мы пришли в зал, где должна была проходить репетиция новогоднего представления, там уже было полно актёров. С некоторыми из них я встречался до этого момента в коридорах театра, а отдельных личностей не знал. Все они расселись на креслах в зрительном зале, заняв первые ряды поближе к сцене. Режиссёр с лёгкостью подростка запрыгнул на сцену и обратился к собравшимся:

– Коллеги, всем привет, кого не видел.

Со всех сторон тотчас посыпались приветственные возгласы. Лука сел на свободное крайнее место и, откинув сиденье рядом стоящего кресла, хлопнул по нему рукой.

– Хичкок, Сократ, запрыгивайте сюда, – пригласил он нас.

Наши габариты позволяли свободно разместиться вдвоём на одном кресле.

Из-за кулис вышел мужчина с торчащими, точно антенки, седыми волосами, в бесформенном пиджаке и с шарфом на шее, которые так любят носить некоторые творческие личности. Однажды видел у Димки в компьютере фотографию Эйнштейна, это потом я узнал, что он – великий физик, а сначала подумал – вылитый клоун. Ведь даже и предположить не мог, что учёный может фотографироваться с высунутым языком. Так вот этот товарищ, что появился на сцене, чем-то напоминал Эйнштейна.

– Павел Сергеевич, пока вы не начали репетицию, хотел обсудить с вами эскизы декораций. Уделите мне, пожалуйста, пару минут вашего времени.

Услышав выражение «эскизы декораций», я понял: мужчина – художник. Сразу вспомнился добряк Жора. Помните, как мы с ним зарабатывали деньги, рисуя шаржи в электричке[26]?

– Иду, Альберт Леонидович, – кивнул режиссёр, и они отошли вглубь сцены.

Говорю же, вылитый Эйнштейн, его даже зовут как физика. Художник что-то показывал Павлу на планшете, тот либо кивал, либо качал головой.

Рядом с нами сидела девушка, её светлые волосы были заплетены в косу, перевязанную на конце розовой ленточкой, которая так и маячила перед моими глазами. У меня прямо лапы чесались, так хотелось схватить её.

– Привет, Лука. – Она широко улыбнулась и протянула мальчику руку, затем потрепала по холке Хичкока. – И тебе привет, режиссёр. А это, я так понимаю, и есть знаменитый Сократ? – обратилась она ко мне.

– Ага, – мальчишка ответил на рукопожатие.

– Будем знакомы. – Девушка взяла меня за лапу и потрясла её.

Не пойму, что за манера здороваться? Я что, человек? Люди, вы когда-нибудь оторвёте мне конечность.

– Меня зовут Ольга, – представилась она.

Сидящий рядом с ней парень наклонился и тоже поздоровался с Лукой, затем поочерёдно погладил нас по голове. Ну а куда без этого? Представьте на минуту, если каждый человек, с кем вы встречаетесь за день, будет вас гладить по голове или трепать за ухо. Как вам это понравится? Представляю, что вы о нём подумаете. Мой Димка с трудом переносит, когда Татьяна Михайловна треплет его за волосы, чего уж говорить о постороннем человеке.

– А меня – Алексей, – сообщил сосед Ольги и расцвёл, точно подснежник среди снега.

Тем временем режиссёр и художник закончили обсуждать эскизы. Павел Сергеевич подошёл к самому краю сцены и снова обратился к коллегам.

– Ну что, господа актёры, вот и пришла пора новогодних праздников. С последней ёлки прошёл всего лишь год. Надеюсь, вы не забыли свои роли?

– Нет, – дружно ответили артисты.

– В этом году мы немного усовершенствуем наши праздничные мероприятия. Наш театр молодёжный, поэтому мы должны следовать современным, как сейчас модно говорить, тенденциям, – говорил Павел, расхаживая по сцене и заложив руки за спину. – Так вот, представление мы поделим на две части. Первая часть будет проходить в фойе возле ёлки. Это будут игры, их возьмут на себя Дед Мороз и Снегурочка, то есть Ольга и Алексей. – Он посмотрел на актёров, что сидели рядом с нами, те утвердительно закивали.

Ольга и впрямь настоящая Снегурочка, ей и косу привязывать не надо, у неё своя есть.

– Также в первой части покажем ребятам четыре мини-сценки из мультфильмов, – продолжал режиссёр. – Те, что были в прошлом году – «Малыш и Карлсон», «Красавица и чудовище» и «Винни-Пух» – оставим. Актёры, исполняющие персонажей, знают свои роли, – он обвёл взглядом зал; те, кому предназначались эти слова, закивали, – а четвёртую сценку мы решили сыграть по-новому. Раньше её играл один Лука. Вы все помните, он выходил на сцену в образе Симбы и исполнял песню. В этом году мы решили, что он возьмёт к себе в компанию Хичкока на роль бородавочника Пумбы и нашего нового актёра Сократа на роль суриката Тимона.

После его слов в зале послышались смешки. Я так и не понял, что вызвало веселье? Персонажи, которых нам предстояло играть, или актёры, кому предполагалось перевоплотиться в бородавочника и суриката?

– Думаю, нашим юным зрителям понравится участие животных в постановке, – продолжил Павел Сергеевич. – Ну а во второй части – наш традиционный спектакль «Приключения Кеши» в большом зале. Сейчас предлагаю начать репетицию. Есть возражения? – Он снова обвёл взглядом безмолвный зал. – Господа актёры, займитесь повторением ролей, а мы пока прогоним сценку с нашими четвероногими друзьями.

Все присутствующие повставали со своих мест и разбрелись кто куда.

– Лука, поднимайтесь на сцену, – обратился режиссёр к мальчишке.

Мы с Хичкоком спрыгнули с сиденья и засеменили за нашим предводителем.

– Павел Сергеевич, Полина Афанасьевна обещала помочь с костюмами для них, – доложил парнишка, кивнув на нас.

– Отлично, – улыбнулся наш начальник и добавил: – Лука, я прикинул и решил, что вашу сценку надо построить следующим образом: ты будешь, как обычно, исполнять песню, а звери будут танцевать вокруг тебя. Считаю, им не сложно будет это сделать. Хичкок у тебя танцор тот ещё, да и у Сократа сто процентов получится. Я видел, как он на сцене исполнял шотландские танцы, – звучно рассмеялся Павел, затем добавил: – Думаю, ваше трио не оставит зрителей равнодушными.

– Согласен, – радостно улыбнулся мальчик.

– Ну что, готовы попробовать? – спросил режиссёр.

– Конечно, – подтвердил парнишка.

– Григорий, – крикнул Павел и посмотрел наверх в радиорубку.

Через мгновение оттуда показалась голова мужчины с пышными усами.

– Слушаю, Павел Сергеевич.

– Организуй нам микрофон и включи фонограмму песни для Луки, – попросил он.

– Будет сделано, – кивнул Григорий и скрылся за стеклом.

Как я понял, это тот звукорежиссёр, у которого Хичкок украл баранки. Буквально через пять минут он появился в зале с микрофоном, протянул его мальчику и обратился с просьбой:

– Сейчас поднимусь к себе, ты немного поговоришь в микрофон, а я отрегулирую звук.

– Хорошо, – согласился Лука.

Звукорежиссёр снова скрылся за дверьми зала и через пять минут выглянул из радиорубки.

– Говори, – скомандовал он.

– Шла собака по роялю, наступила на мозоль и от боли закричала: до, ре, ми, фа, ля, соль, – процитировал Лука слова из детской считалки.

– Отлично! – выкрикнул Григорий и обратился к режиссёру: – Павел Сергеевич, у нас всё готово, можете начинать.

Лука опустился перед нами на колени и начал инструктировать:

– Хичкок, когда я начну петь, ты встанешь на задние лапы и начнёшь кружиться вокруг меня, как ты это делаешь, когда мы с тобой играем. Ты меня понял? – спросил он.

– Ав, – звонко ответил бигль.

– Молодец, – мальчишка погладил питомца по голове и обратился ко мне: – Сократ, а ты должен проходить у меня между ног в то время, когда я буду шагать по сцене, как ты это делал с Глебом на репетиции. Всё ясно? – поинтересовался он.

– Мяу, – подтвердил я, что ж тут непонятного?

Вы заметили, в театре меня выдрессировали так, что теперь я запросто могу пойти работать в цирк к братьям Запашным или в театр кошек к Куклачёву? В общем, без корма на старости лет не останусь.

– Отлично. – Мальчик почесал меня за ухом и сказал: – В конце песни я присяду, ты заберёшься ко мне на плечо, как попугай, а ты, Хичкок, сядешь рядом.

Я снова вспомнил художника Жору, точно так же я сидел у него на плече, когда мы с ним ходили по электропоезду[27]. Только мне не очень нравится, когда меня сравнивают с попугаем, уж лучше – с горным орлом.

– Павел Сергеевич, мы готовы, – сообщил Лука.

Он встал с микрофоном посреди сцены, а мы заняли позиции по бокам от него и приготовились исполнять свои роли.

– Григорий, поехали, – скомандовал режиссёр. Он спрыгнул со сцены и присел на кресло в первом ряду.

Спустя несколько секунд в зале зазвучала музыка. Когда мальчик запел, я растерялся и совершенно забыл, что надо делать. Даже поднял голову и посмотрел на своего нового друга, чтобы убедиться, действительно ли он поёт. Его голос, такой тонкий в жизни, в песне звучал как голос взрослого человека. Закружившийся вокруг мальчишки волчком пёс вывел меня из оцепенения, а Лука тем временем напевал слова незатейливой песенки «Акуна Матата»: «Акуна Матата, смысл фразы так прост, акуна матата, веселись в полный рост, забудь заботы и держи трубой хвост, вот и весь секрет, живи сто лет…[28]» Пританцовывая, он стал делать медленные шаги в сторону. Я спохватился и, точно заправский артист цирка, начал лавировать между его ног. Хичкок на задних лапах, прижав передние к груди, нарезал круги вокруг нас. Уму непостижимо, как он умудряется ходить на двух ногах. Ей богу со стороны был похож на зайца.

Неожиданно в зале раздались аплодисменты, я посмотрел в ту сторону откуда они донеслись, и увидел столпившихся сотрудников театра у дверей в зал. В тот момент я взглянул на режиссёра: он с улыбкой до ушей наблюдал за нашим трио, покачивая ногой в такт музыке.

Мальчик присел на корточки, я сделал, как он велел – вскарабкался на его плечо. Да, это не широкое, мощное плечо Жоры, на котором я сидел как на табуретке. На худеньком мальчике ещё надо умудриться удержаться. Я чувствовал себя эквилибристом[29]. Лука ещё несколько раз повторил слова из песни «Акуна матата», и музыка закончилась. Всё это время аплодисменты не прекращались, а когда наш номер завершился, случайные зрители не смогли сдержать возгласы восхищения. В это время в зал вошёл помощник директора Егор и обратился к начальнику:

– Павел Сергеевич, мне позвонили с охраны, на проходной вас спрашивает какая-то девушка.

– Что ей надо? – нахмурил брови режиссёр.

– Говорит, что хочет проведать Сократа, якобы она – его хозяйка, – ответил Егор, пожав плечами.

Когда я услышал слово «хозяйка», моё сердце заколотилось с такой силой, что я не на шутку испугался за свои рёбра. Неужели мои приехали меня проведать? Значит, им не всё равно, что со мной тут происходит.

– Так приведи её сюда, – сказал Павел и добавил: – Пусть посмотрит на своего артиста в деле.

Егор кивнул и скрылся за дверями зала, а режиссёр поднялся с кресла и запрыгнул на сцену.

– Отлично, ребята, – похвалил он и пожал мальчику руку, – если будете так же играть во время представления – успех вам обеспечен.

Через некоторое время в дверях показались Катерина с Женей в сопровождении Егора. Увидев меня на сцене, девчонка радостно улыбнулась и замахала руками. Я подбежал к краю сцены, она сгребла меня в охапку, начала наглаживать и приговаривать:

– Сократик, как же я по тебе соскучилась. Жду не дождусь, когда ты вернёшься домой.

Я положил лапы ей на плечи и, довольно замурчав, ткнулся носом в шею. Режиссёр снова спрыгнул в зал и, подойдя к ней, протянул руку.

– Меня зовут Павел, режиссёр спектакля, в котором ваш воспитанник играет главную роль, – с улыбкой представился он.

– Катерина, – она ответила на рукопожатие и добавила, кивнув на спутника: – А это Евгений, мой друг.

– Очень приятно, – режиссёр пожал руку Жене и предложил: – Хотите посмотреть, что вытворяет ваш актёр на сцене?

– Конечно, – одновременно заулыбались молодые люди.

– Тогда присаживайтесь, – сказал Павел и крикнул, посмотрев наверх: – Григорий, включи нам ещё разок фонограмму, – а затем обратился к мальчику: – Лука, давай покажем хозяйке Сократа ваш новогодний номер.

– С удовольствием! – воскликнул мальчик.

По его реакции я понял – парнишка испытывал невероятную радость, играя роль Симбы. Мы заняли начальную позицию в центре сцены, через мгновение зазвучала музыка, и наше трио повторно начало исполнять номер. Я приложил немало усилий, чтобы сыграть как подобает настоящему акотёру, уж больно не хотелось опростоволоситься перед Катей, а то потом будут за семейным ужином обсуждать моё провальное выступление и насмехаться надо мной. Всю дорогу я наблюдал за племянницей, она сложила руки на груди и с восхищением смотрела на нас. Даже со сцены видно было, как светились добротой и любовью её глаза. Судя по блуждающей улыбке на лице её парня, ему тоже нравилось то, что он видел.

Когда музыка смолкла, молодые люди громко захлопали в ладоши, Катя выкрикнула «браво» и ещё какое-то время смотрела на нас, не в силах отвести глаз.

Тот нескончаемый день закончился отлично. Сразу после репетиции Павел Сергеевич отпустил наше трио отдыхать, и мы вместе с Катериной и Евгением отправились на экскурсию по театру которую провёл Лука. Мальчик быстро нашёл общий язык с молодёжью. Они с Катей обменялись телефонами и договорились, что он будет регулярно ей отправлять фотоотчёты о моей театральной командировке.

– Ну и напоследок хочу познакомить вас с главной знаменитостью нашего театра, – деловито сообщил мальчик.

К тому времени наша экскурсия подошла к концу, мы дружной компанией направлялись на выход из здания, чтобы проводить молодых людей, а заодно погулять на улице.

Тарантино, как я и предполагал, дрых на своём излюбленном месте. Он и ухом не повёл, когда мы подошли к нему.

– Так это она и есть, ваша знаменитость? – воскликнула Катерина, увидев на полке под вешалкой чёрную шерстяную гору. – Это кот?

– Ну да, – рассмеялся Лука.

– Господи, чем же его кормят, что он такой огромный? – Катя удивлённо покачала головой.

– Его подкармливают все сотрудники, – рассказал мальчик, – а поскольку он очень любит поесть, никогда ни от чего не отказывается, поэтому такой толстый.

– Да, – протяжно произнесла Катя. – Нет на него моей мамы, она бы быстро его на диету посадила.

После её слов молодые люди дружно рассмеялись. Видимо, Евгений уже наслышан о диетологических способностях моей хозяйки.

Катька сгребла сонного кота в охапку и прижала к себе.

– Котейка, какой же ты тяжёлый, – ласково сказала девчонка, почёсывая его за ухом.

Катерина у нас – неисправимая кошатница и собачница. Тарантино недоумённо смотрел на неё ошалелыми глазами, потом огляделся вокруг и, увидев нас, наконец понял, что она пришла с нами. Кот расслабился и затарахтел, словно трактор.

До сих пор мне было незнакомо чувство ревности, но в тот момент, увидев, как Катерина взяла на руки чужого кота и наглаживала его, клянусь, был готов вцепиться ему в ухо. Я громко замяукал, давая ей понять, чтобы немедленно отпустила Тарантино, и требовательно потёрся о её ноги. Она посмотрела на меня сверху и, усмехнувшись, спросила:

– Сократик, ты что, ревнуешь?

– Мяу, – всё так же громко подтвердил я.

Катя посадила кота на место и присела рядом со мной.

– Мой хороший, – она погладила меня по голове, – не ревнуй, я люблю тебя больше всех и не променяю ни на кого.

Молодёжь снова рассмеялась, а я облегчённо вздохнул, ещё не хватало делить любовь девчонки со старым котом.

Оказывается, Татьяна Михайловна с хозяином тоже не забыли обо мне. Они передали для меня целую банку умопомрачительного куриного паштета. Катерина разделила его на три порции и угостила, заметьте, моим лакомством и Хичкока, и Тарантино. Что за своевольное обращение с чужой собственностью? Вы не подумайте, что я жадный, вовсе нет. Только одного не могу понять: паштет вроде как передали для меня, а делят на троих.

Позже мы всей дружной компанией отправились провожать молодых людей. Катерина на прощанье взяла меня на руки и, чмокнув в нос, сказала:

– Сократик, я горжусь тобой. Ты – прирождённый актёр и вообще самый уникальный кот на свете. Равных тебе нет.

Хм, неужели до сих пор сомневалась во мне? Поверь мне, девочка, я ещё и не на такое способен, а лицедейство – это так, баловство.

Катя и Женя скрылись за воротами театра, а мы с Тарантино забрались на забор, провожая их взглядом. Девчонка обернулась и помахала нам на прощанье.

– Хорошая у тебя хозяйка, сразу видно, уважает животных, – мудро заметил кот, – вот только зря ты меня приревновал к ней. Это всё равно что я буду ревновать тебя к зрителям. Согласись, это глупо. С твоей Катей мы увиделись в первый раз в жизни, и неизвестно, свидимся ли когда ещё. Я не собираюсь отнимать её чувства у тебя и уж тем более не собираюсь перебираться к вам на постоянное место жительство. Не могу без театра, здесь прошло моё детство и молодость, здесь живёт любовь всей моей жизни, а мне без неё – никак. Ты же знаешь, я призрак бывшего худрука, как могу оставить театр без присмотра? Придётся мне эту ношу нести до конца своих дней.

Пока мы с Тарантино беседовали, сидя на заборе и разглядывая прохожих, Лука с Хичкоком пытались слепить из недавно выпавшего снега снеговика. Едва мальчишке удавалось скатать подобие шара, как Хичкок разгонялся и на полном ходу врезался в него, разбрасывая снежные комья в разные стороны. Мальчишка весело хохотал, козликом скакал по двору и хлопал в ладоши. Было смешно смотреть, как шапка с белым якорем наползала ему на лоб, когда он наклонялся, чтобы слепить очередной ком, а его питомцу хотелось веселья, и он всячески пытался мешать молодому хозяину.

– Хичкок, ты не даёшь мне слепить снеговика, – парнишка наигранно строго взглянул на пса.

Тот отошёл в сторону и понуро опустил голову переминаясь с лапы на лапу. Невооружённым глазом было заметно, как он едва сдерживает себя, чтобы не накинуться на растущий снежный ком.

К концу нашей прогулки во дворе всё же появился снеговик, правда, не обычный, а снеговик-кот. Мальчишка осмотрел своё творение и, судя по улыбке, остался доволен результатом. Снежный кот был неплох, правда, больно толстый. Хичкок снова предпринял попытку протаранить его головой, но Лука предупредил, пригрозив кулаком в мокрой варежке:

– Хичкок, даже не думай.

В этот день в театре не было вечернего спектакля; когда мы вернулись с прогулки, в фойе царили тишина и спокойствие. Лука отвёл нас в помещение охраны, а сам побежал в гримёрку Ирмы. Тарантино по-хозяйски запрыгнул на топчан, я разместился на стуле, а Хичкок устроился на полу. Когда мы оказались в тёплой комнате после холода, нас разморило, и незаметно для себя мы задремали. Сквозь сон, расслышав, как открылась дверь, я приоткрыл один глаз и увидел в дверях молодого человека очень крепкого телосложения, с толстой шеей и здоровенными ручищами, даже из-под его военной куртки проступали бугры накачанных мышц. Парень был не просто большим, он был огромным и походил на скалу. Да, да, именно на скалу, которая занимала весь дверной проём. Интересно, что он делает, чтобы иметь такие мышцы? Видимо, живёт в спортзале.

Увидев его в дверях, Тарантино мгновенно проснулся, спрыгнул с топчана и устроился рядом с Хичкоком, который тоже очнулся от сна и сидел, поставив вместе передние лапы.

– Слезай со стула, – посоветовал кот, обращаясь ко мне.

– Зачем? – не понял я.

– Потом объясню, – сказал Тарантино и повторил: – Слезай скорее.

Я последовал его совету и сиганул на пол. Молодой человек подбоченился, с деловым видом осмотрел помещение, затем, взглянув на нас, нахмурил брови. Я обратил внимание, как под его суровым взглядом кот и Хичкок вытянулись, точно по струнке. Он открыл рот, только собираясь что-то сказать, но в этот момент вошла Ирма в сопровождении сына.

– Привет, – парень приветственно кивнул женщине и, протянув руку мальчишке, сказал: – Здоров, мужик.

– Здрасьте, – мальчик ответил на рукопожатие.

– Добрый вечер, Захар, – поздоровалась актриса и добавила: – Поехали мы, поздно уже. Оставляю тебе помощников, только сильно не увлекайся воспитанием, а то им завтра предстоит две репетиции.

Только теперь я понял, что это другой сторож. Я думал, на смену бабульке-фантазёрке придёт очередной старичок-боровичок.

– Всё будет строго по уставу – рявкнул тот, широко улыбнувшись, и посмотрел на меня: – Космонавт, что ли?

Клянусь, от его голоса у меня шерсть встала дыбом.

– Он самый, – улыбнулась Ирма.

– Ну и рожа у тебя, Шарапов[30], – громогласно рассмеялся он, рассматривая меня, точно экспонат в музее, и добавил: – Такой же толстый, как наш Тарантино. Надо вас больше гонять, а то я смотрю, вы совсем жиром заплыли.

Вот что несёт этот человек? Какой жир? Может быть, Тарантино и толстый, но только не я. Это с виду кажусь таким из-за густой шерсти, а если меня побрить налысо, то буду походить на эльфа. В смысле не на представителя волшебного народа из кельтского фольклора, а на породу лысых кошек[31]. Потом я долго думал, кто же такой этот Шарапов, почему он сравнил меня с ним, а спросить у всезнающего Хичкока постеснялся, а то опять скажет, что я «тормоз». Перебрал всех знакомых, но так и не вспомнил. Может, вы знаете?

– Тарантино уже поздно гонять, он у нас пенсионер, а Сократу и так достаётся. Павел Сергеевич им с Хичкоком не даёт расслабляться, – сказала Ирма и, указав на тумбочку добавила: – Корм для них там.

– Ирма, не переживай, с голоду не опухнут. Пока Сократ с Тарантино похудеют, я уже умру. – Он снова разразился громким смехом и, немного успокоившись, сказал: – Идём, я провожу вас и замкну двери.

Они с актрисой пошли на выход, мальчишка махнул нам на прощанье рукой.

– Друзья, до завтра.

Люди скрылись за дверями, оставив нас одних.

– А почему ты спрыгнул с топчана, когда он вошёл? – обратился я к Тарантино.

– Так всё равно сгонит, – хмыкнул кот.

– Он что, такой строгий? Вы его боитесь? – снова полюбопытствовал я.

– Нет, не боимся, – храбро заявил Хичкок. – Просто он бывший военный; любит, чтобы во всём был порядок. По его мнению, кот на кровати – это разгильдяйство.

– Серьёзный товарищ, – заметил я.

– Да, с ним не забалуешь, – подтвердил пёс. – Он не наша бабулька – божий одуванчик. Этот чуть что, сразу в чулане закрывает, а там темно, холодно и страшно.

В первые дни моего пребывания в театре Хичкок и Тарантино упоминали, что у Антонины Степановны есть сменщик, но я даже предположить на мог, что он окажется таким суровым товарищем – сержантом Стальмаковым. До сих пор мне не довелось с ним познакомиться, поскольку он брал отгулы и уезжал в другой город по личным делам, а вместо него всё это время дежурила Антонина Степановна.

Захар проводил актрису и мальчика, замкнул за ними входные двери и снова вернулся в помещение охраны.

– Отделение, стройся, – рявкнул он, едва переступил порог.

Хичкок и Тарантино молниеносно подчинились и сели рядом, а я с полным непониманием происходящего смотрел на парня.

– Я не давал команду вольно, чего вы тут расселись? – спросил сержант и напомнил: – Была команда – строиться.

Пёс и кот вскочили на четыре конечности и встали бок о бок. Захар перевёл взгляд на меня, я в этот момент сидел возле ножки стула.

– А тебе нужно отдельное приглашение? – спросил он.

Хм, и чего раскомандовался, словно мы в армии? Тоже мне, генерал нашёлся. Я – упрямый кот, поэтому продолжал настойчиво сидеть, игнорируя его приказы.

– Космонавт, ты решил показать свой характер? – Левая бровь сержанта удивлённо изогнулась. – Мне всё равно, что ты был на МКС, здесь будешь выполнять мои команды вместе со всеми. Ясно?

Не выдержав его властного взгляда, я от греха подальше всё же решил подчиниться и присоединился к своим друзьям.

– Вот так-то лучше, – хмыкнул он. – Сейчас все вместе идём на обход театра. Если будете хорошо себя вести, потом, возможно, покормлю вас.

Нет, не нравится мне этот сторож. Верните Антонину Степановну. Я ещё когда-то жаловался на Татьяну Михайловну, что она строит нашу семью. Да она ангел по сравнению с Захаром.

– Отделение, за мной, – скомандовал охранник. Он вышел из помещения, придерживая для нас дверь. Когда мы оказались в фойе, снова прозвучала команда: «Стоять».

Да этот солдафон просто издевался над нами. Всё моё свободолюбивое нутро противилось выполнять его дурацкие приказы. Я смотрел на режиссёров, а они безоговорочно ему подчинялись. Надо же, как он их выдрессировал. Братьям Запашным до Захара как от Земли до Солнца.

– В шеренгу по одному стано-о-овись! – протяжно гаркнул он, затем нормальным голосом продолжил: – Хичкок, ты идёшь первым, за тобой Сократ, а замыкает строй Тарантино. К лестнице шаго-о-ом марш! – рявкнул охранник.

Ей богу, как в армии. Я хоть и не был в ней, но уже примерно представил, через какие испытания придётся пройти, окажись кто-нибудь там. Ой, тьфу-тьфу чтобы не сглазить, ещё этого мне не хватало. Уж лучше в космос.

Как бы я ни противился, но ничего не оставалось делать, как склонить голову и встать в строй нашего звериного отделения.

Лучше уж маршировать, чем сидеть в тёмном, холодном чулане. Таким макаром мы обошли два этажа здания; когда добрались до последнего, я увидел в конце коридора приоткрытое окно, что выходило на крышу, и рванул к нему. Не планировал сбегать, решение пришло спонтанно. Со скоростью звука я запрыгнул на подоконник, пролез сквозь решётку и выбрался на свободу, подальше от мучителя.

– Рядовой Сократ, ты куда? – услышал я вслед насмешливый голос.

Я обернулся и увидел, как Тарантино трусил по коридору следом за мной, он с трудом протиснул свою тушу через прутья.

– Вот достал, командир, – буркнул запыхавшийся кот, оказавшись рядом со мной на крыше. – Каждое дежурство водит нас с Хичкоком строем по театру. Мне-то проще, я только вижу лазейку, сразу делаю лапы, а когда возвращаюсь, он уже десятый сон досматривает на топчане. А вот Хичкоку не позавидуешь, ему ничего не остаётся делать, как терпеть причуды сержанта.

– Что ещё за сержант? – удивлённо спросил я.

– Это его звание, он недавно из армии вернулся, – ответил Тарантино и продолжил: – Захар в театре работает без году неделя, до него здесь работал старичок, потом он уехал жить к детям, они у него где-то за границей поселились. Жалко было с ним расставаться, хороший мужик, не жадный. На его место взяли этого солдафона. Он в целом неплохой товарищ, вот только никак не может отделаться от своих командирских замашек.

Наш мучитель подошёл к окну, взялся за прутья решётки и с ухмылкой посмотрел на нас.

– Коты, всё равно скоро вернётесь, на улице не май месяц, долго не погуляешь. По наряду вне очереди вам обеспечено, – пригрозил он и сообщил: – По-любому вам не избежать наказания, я заступил на две ночи подряд.

Захар развернулся и пошёл по коридору, открывая двери в помещения, заглядывая внутрь и снова закрывая, а пёс тем временем поставил лапы на подоконник и жалобно смотрел на нас.

– Нафига вы оставили меня с ним один на один? Он же достанет меня своими дрессировками, – сказал бигль.

– Тебе проще, выполнишь пару-другую команд, и дело с концом. Сержант поужинает, потом уткнётся в свой планшет и будет до утра играть в стрелялки, а ты – спокойно отдыхать. А нас он непременно запрёт в подвале и припашет мышей ловить. Ты же знаешь, я уже не гожусь для этой работы, старый стал. Придётся Сократу отдуваться и за меня, и за себя, – сказал Тарантино.

– Что?! – воскликнул я. – Нет, я не могу охотиться на мышей.

– Почему это? – удивился кот.

– Понимаешь, после космоса у меня жизненные ориентиры поменялись, – уклончиво ответил я и добавил: – Раньше ловил, а теперь не могу.

– Что-то я не понимаю тебя, – хмыкнул Тарантино. – Какой же ты кот, если не ловишь мышей? Ладно, я – не ловлю из-за старости, теперь мне уже не угнаться за ними. А ты-то чего?

– Друг у меня на орбите появился, – признался я и продолжил: – Мышонок по кличке Траволта. Как подружился с ним, так и перестал на их племя охотиться. Что-то в моей душе перевернулось, и ничего не могу с этим поделать, не поднимается лапа на них.

– Ты гляди какой гуманный, – усмехнулся Тарантино. – Хотя чему я удивляюсь. Ничто не вечно под луной, все мы рано или поздно меняемся, кто-то в лучшую, кто-то в худшую сторону. Если бы мне сказали, когда я был молодой, что полюблю глухую кошку, ни за что бы не поверил. Тогда я был жених хоть куда, невест у меня было видимо-невидимо, и все как на подбор, точно сошли с обложки журнала «Котэлло». Все они хотели дружить с котом, который живёт в театре, каждая из них мечтала стать актрисой. По-моему, они и крутились вокруг меня с одной-единственной целью – найти для себя тёплое местечко. А потом появилась Мелисса и затмила всех своей красотой, мне было абсолютно всё равно, что она глухая. К тому времени я уже повзрослел и понял – для любви нет преград, впрочем, как и для дружбы. Какая разница, мышонок у тебя друг или дикий лев, главное, чтобы ты мог на него положиться как на себя!

Пока мы общались у окна, Захар обошёл все помещения и, дойдя до конца коридора, позвал пса.

– Хичкок, за мной, – скомандовал он. – Хорош болтать. Не переживай, они скоро вернутся. Сегодня ночью обещают сильный мороз.

Бигль сорвался с места и побежал выполнять команду, на ходу обернулся и крикнул:

– Коты, возвращайтесь скорее, мне скучно без вас.

Теперь вы поняли, в чём разница между котами и собаками? То-то и оно. В отличие от нас, свободолюбивых котов, собака не может не подчиниться человеку. Кот же слушается хозяина только в двух случаях – когда желает есть или когда у него нет другого выхода.

Глава 12

Захар и Хичкок скрылись за углом коридора, а мы с Тарантино, аккуратно ступая по заснеженной крыше, прошли к самому краю и заняли место на нашем излюбленном месте, откуда открывался потрясающий вид на ночной город. Теперь, с приближением Нового года, он казался сказочным. В центре площади возвышалась красавица ёлка, вся увешанная блестящими игрушками, окутанная мишурой и бусами и сверкающая сотнями лампочек. Повсюду горели неоновые вывески кафе, ресторанов и магазинов, а большие окна витрин переливались разноцветными огнями гирлянд.

– Красиво! – задумчиво произнёс кот, глядя по сторонам. – Но холодно. Прав был сержант – долго не погуляешь. Шкурой чую – мороз будь здоров.

– Да, так и щиплет за нос, – согласился я.

– Пойду-ка я к Мелиссе схожу, – сказал кот и добавил: – Сократ, извини, не могу взять тебя с собой. Её хозяйка пускает только меня.

– Да я не настаиваю, – промолвил я.

– Ты тоже иди в театр, не мёрзни здесь, – посоветовал приятель, – думаю, найдёшь, где спрятаться от командира, а утром, когда приедет Ирма с Лукой, пойдёшь в репетиционный зал.

Я грустно посмотрел вслед влюблённому Тарантино и тяжело вздохнул, вспомнив свою Белоснежку. Как она там без меня? Скучает небось. А вдруг уже забыла и нашла нового ухажёра? Как же мне хотелось верить, что моя Белла не такая.

Тарантино затрусил в сторону соседней крыши, с лёгкостью перепрыгнул на неё и, нырнув в открытое чердачное окно, через мгновение скрылся из вида. Как мышей ловить, так он, видите ли, старый уже, а на свидание бежит точно молодой олень.

Я уже было собрался идти в помещение, как моё внимание привлёк шум на кровле соседнего дома с другой стороны театра. Здание было чуть ниже, я подошёл к краю нашей крыши и посмотрел вниз. Из дверей надстройки, что возвышалась над кровлей, вышла шумная компания из двух мужчин и трёх женщин. Ёжась от холода, но при этом весело смеясь, они стали фотографироваться на фоне ночного города. Я тихонько спустился вниз по стене и проследовал мимо них. Никто даже не обратил на меня внимания. Прошмыгнув в открытую дверь, я спустился по небольшой лесенке и оказался в коридоре, заставленном коробками от пола до потолка, в конце которого была ещё одна приоткрытая дверь. Я осторожно подкрался и, просунув голову в щель, решил оценить обстановку.

Каково же было моё удивление, когда я понял, что это магазин. Аккуратно ступая и озираясь по сторонам, я прошёлся по абсолютно безлюдному торговому залу, все полки которого были заставлены упаковками, бутылками и банками с различной химией, точно как у Татьяны Михайловны в ванной, где она стирает бельё. Судя по товару, я попал в хозяйственный магазин. Признаюсь честно, в тот момент я испытал глубочайшее разочарование. Впервые в жизни оказался в магазине, где никого нет, а здесь даже нечем поживиться. Нанюхавшись отвратительных запахов, я громко чихнул и, испугавшись, что меня может кто-то услышать, спрятался под полку. В зале по-прежнему было тихо, лишь с крыши то и дело доносились взрывы женского смеха, оживлённый говор и шум общего веселья.

Я выбрался из укрытия, побродил ещё немного по торговому залу в надежде найти хоть что-нибудь вкусненькое и заметил лестницу, ведущую на первый этаж. Когда спустился вниз, то чуть не запрыгал от восторга. Весь первый этаж занимал продовольственный магазин. Куда ни кинь взгляд, везде еда. Я решил сразу не рисковать и не набрасываться на деликатесы, а для начала осмотреться.

Здесь так же, как и на втором этаже, было пусто. По всей видимости, все сотрудники торговой точки находились на крыше. Вдруг наверху лязгнула металлическая дверь, спустя пару секунд на втором этаже раздался топот и громкие голоса, а ещё через какое-то время я увидел спускающихся по лестнице на первый этаж людей. Я забился под полку, прислушиваясь к разговорам.

– Ну что, коллеги, повеселились, пора по домам, – сказала женщина.

– Объявляю наш новогодний корпоратив состоявшимся, – сообщил мужчина. – Отдых отдыхом, но завтра нам всем предстоит рабочий день.

Он потушил в торговом зале свет, оставив включённой лишь подсветку оконных витрин, и удалился вслед за коллегами, которые скрылись за дверями в конце торгового зала. Через некоторое время голоса совсем смолкли, и магазин погрузился в абсолютное безмолвие, лишь шум редких, ночных автомобилей, доносившийся снаружи, нарушал тишину.

Ещё какое-то время я посидел в укрытии, прислушиваясь к звукам, и, окончательно убедившись, что в магазине никого нет, выбрался из-под полки. Душа ликовала, когда я осмотрелся в торговом зале, прекрасно различая, где что лежит. Вы же знаете, коты спокойно ориентируются в темноте. Вот это я нашёл себе местечко для ночлега! Еды море, тепло, да и мухи не кусают. Что ещё надо коту для счастья! Глаза разбегались от такого обилия деликатесов, хотелось попробовать всё – колбасы, мясо, фарш, рыбу, сыры.

Всё же решил начать с мясного отдела. На моё счастье холодильники сверху не закрывались. Я запросто забрался внутрь и обомлел. Перед моими глазами лежали аппетитные стейки из свинины и говядины – все как на подбор, точно вырезаны по одному размеру, люля-кебаб на деревянных шпажках, точно такие же как-то делал Петрович, куриные крылышки, каре ягнёнка, чего здесь только не было.

Я прекрасно понимал, что если съем полностью что-нибудь одно, то другое уже не смогу продегустировать. В отличие от людей, животные могут есть до тех пор, пока не почувствуют насыщение.

Однажды во время застолья на день рождения хозяина я слышал, как подруга Татьяны Михайловны сказала: «Ой, я уже не могу есть, сейчас лопну». Каково же было моё удивление, когда я увидел, как после этих слов она положила себе в тарелку приличный кусок мяса и съела его, не моргнув глазом!

Я решил: чтобы попробовать всё, нужно отщипывать по маленькому кусочку от каждого продукта. Но даже не одолел и одной трети холодильника, когда понял: больше не могу. А рядом был ещё холодильник с колбасами и сырами. Чуть дальше в аквариуме плавали рыбы, а в витринном холодильнике среди кусочков льда лежали целые тушки форели, сёмги, карпов и других рыб, которых я и названий не знал. Как со всем этим быть? Но почему я не могу, как человек, налопаться от пуза. Может быть, где-нибудь припрятать кусочек чего-нибудь, как это делают собаки? Хотя для чего прятать, если магазин находится по соседству с театром. Нужно только найти лазейку, и можно приходить каждую ночь, устраивать пир горой, да ещё Тарантино с Мелиссой приглашать, а Хичкоку что-нибудь в зубах принесём.

Хотя я был сыт по горло, всё же решил заглянуть в колбасный отдел, уж больно оттуда аппетитно пахло. Пока я снимал пробу с копчёных деликатесов, меня окончательно разморило и начало клонить в сон. Я и не заметил, как лапы отяжелели, я упал прямо поверх колбасных палок и уснул. Не знаю, сколько проспал, только очнулся от того, что рядом со мной что-то щёлкало. Приоткрыв один глаз, я увидел пожилого мужчину с большими седыми усами и бородой, как у Карла Маркса. Он снимал меня на камеру телефона. Я не сразу понял, где нахожусь, и лишь когда посмотрел по сторонам, вспомнил, что ужинал в магазине. Вскочив на лапы, я хотел рвануть с места, но мужчина опередил меня. Он схватил меня за загривок, тем самым обездвижив. В таком положении я ничего не мог сделать, а затем он снял вашего покорного слугу с полки.

– Ну что, негодяй, попался? – спросил мужчина. – Театралы совсем не следят за своей живностью. Раньше чёрный кот в гости захаживал, теперь серо-буро-пошкарябанный. Одного отвадили, другой проходимец нарисовался. Я знаю, что ты театральный, видел как-то вас обоих на крыше. Не пойму, актёры совсем вас не кормят?

Сам ты пошкарябанный! У меня, между прочим, редкий окрас шерсти, а театралы нас кормят, просто в гостях всегда вкуснее. Хм, интересно, почему Тарантино не рассказал мне о своих похождениях?

Пока мужчина нёс меня по магазину, я обратил внимание, что за окном уже рассвело. Ох, ничего себе я поспал. Наверное, уже и репетиция началась, а меня нет. Ну и влетит же мне.

Мужчина вышел из торгового зала в подсобное помещение, открыл стеклянный шкаф, посадил меня на полку и закрыл дверцу.

– Ты арестован, – сказал он. – Будешь сидеть здесь столько, сколько я скажу.

Испугавшись не на шутку, я стал лихорадочно соображать, как же мне выбраться из «каземата». Начал наблюдать за действиями «надзирателя» сквозь прозрачное стекло. Он сел за стол, нацепил на нос очки, взял лист бумаги и принялся что-то писать, при этом постоянно приглаживая бороду. Затем перечитал собственное сочинение, снял очки и свернул листок трубочкой, достал из кармана брюк телефон, долго копался в нём и спрятал назад. Подойдя к шкафу, он осторожно открыл дверцу и, не давая опомниться, снова схватил меня за загривок. Сам сел на стул, а меня зажал между ног, точно боялся, что я его укушу либо поцарапаю, и засунул листок за мой ошейник.

– Ты свободен, – сказал он, столкнув меня на пол.

Я отбежал подальше от надзирателя, не зная, чего ещё ожидать от него. Осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, куда прятаться в случае опасности. Попробовал вытащить лапой бумажку из-под ошейника, но понял, что без посторонней помощи здесь не обойтись.

– Не старайся, я надёжно закрепил, – ухмыльнулся мой тюремщик, заметив эти жалкие попытки, и, кивнув на дверь, добавил: – Пойдём, выпущу тебя. Иди следом и не вздумай бегать от меня, далеко всё равно не убежишь. Все двери заперты, до открытия магазина ещё два часа, так что по-любому поймаю тебя.

Он дошёл до двери в конце коридора и, распахнув её передо мной, сказал:

– Иди, подлый воришка.

Я оказался в заснеженном внутреннем дворе магазина, от театрального его отделял решётчатый забор. Пробравшись сквозь прутья, побежал к чёрному входу в театр и сел под дверью. Не знаю, сколько я там проторчал, только понял: если посижу ещё немного, точно превращусь в сосульку.

Тогда я принял решение пойти к главному входу, возможно, там быстрее удастся попасть внутрь. Дома настолько плотно примыкали друг к другу не было ни единой лазейки, чтобы выйти на центральную улицу ведущую к парадному входу в храм искусств. Пришлось преодолеть несколько заборов соседних дворов, и в конечном итоге я выбрался из каменных лабиринтов и оказался за два квартала от театра. Побежал по тротуару и вдруг заметил, как рядом со мной остановился автомобиль. Тут же открылась пассажирская дверь, и я увидел за рулём Павла Сергеевича.

– Быстро забирайся в машину, гурман, – скомандовал он.

Режиссёр уже в курсе моих ночных похождений, и новая кличка, произнесённая им, служила тому подтверждением.

Я запрыгнул в тёплый салон машины и устроился на сиденье. Режиссёр захлопнул за мной дверь и продолжил путь.

– Сократ, до меня дошли слухи, что ночью у тебя был славный ужин, – сказал начальник, подтвердив мои мысли. Он посмотрел на меня, нахмурив брови, и спросил непонятно кого: – Интересно, какой счёт нам выкатят за него?

Да сколько я там съел? Если сложить все кусочки общипанного мяса, то и полкило не наберётся, ну, может, ещё колбаски граммов сто, так это же сущие копейки!

Заметив торчащую бумажку на моём ошейнике, Павел Сергеевич остановил машину вытащил её и зачитал вслух:

«Уважаемые театральные работники! Ваш кот снова нанёс материальный урон нашему магазину. Позже, когда придёт руководство, они посчитают стоимость ущерба и выставят вам счёт. Фотографии с места преступления я отправил вашему директору.

С уважением,

охранник магазина "Деликатесы"

Николай Васильевич Гулевский».

Почему это «снова»? Я, между прочим, первый раз заглянул к вам на огонёк. Так вот откуда Павел Сергеевич узнал о моих похождениях. А я, наивный кот, думаю, чего мужик копался в телефоне после написания литературного опуса, а он, оказывается, фотоулики отправлял.

Павел свернул записку, сунул её в карман куртки и продолжил движение.

– За Тарантино мы платили два раза. Пришлось даже пригрозить ему выселением из театра, – вздохнул мужчина и, взглянув на меня, спросил: – А что было делать? – Затем, как бы оправдываясь, добавил: – А иначе он бы не понял, так бы по сей день нырял в магазин. Ну ладно он – дворовый, ему простительно, – продолжал Павел Сергеевич. – Но ты-то умный, интеллигентный кот. Тебя даже в космос взяли. Не стыдно тебе свою семью позорить? Хозяева узнают, точно по головке не погладят. Хм, конечно, не погладят, если ты им расскажешь. Татьяна Михайловна сразу на диету посадит, той лишь бы повод был. Петрович с Димкой будут подкалывать при каждом удобном случае. Единственная, кто поймёт и простит меня, – это Катька.

– Ладно, – режиссёр махнул рукой, – разберёмся. Прошу тебя, не делай так больше. Ты меня понял?

Застыдил совсем. Если бы я умел краснеть, то наверняка в тот момент походил бы на варёного рака.

– Мяу, – ответил я.

Эх, как жаль, что меня поймали с поличным. Если бы не объелся и не уснул на полке с колбасой, мог бы почаще туда наведываться. Деликатесов там видимо-невидимо, хозяева магазина и не заметили бы, что ночью к ним кто-то в гости захаживает.

Тем временем мы подъехали к шлагбауму перед въездом в театр. Припарковав машину на стоянке, Павел Сергеевич забрал с заднего сиденья сумку, затем открыл для меня дверь.

– Выходи, акотёр-гурман, – усмехнулся он. – Думаю, ты не голодный, так что вперёд на репетицию.

К обеду уже все сотрудники театра знали, что меня поймали на воровстве. При виде меня никто не мог сдержать улыбок и не прокомментировать мой поступок, за редким исключением. В основном все спрашивали: «Сократ, ну как, деликатесы вкусные были?» или «Кот, тебе что больше понравилось – мясцо или колбаска?»

Я же не дурак и прекрасно понимал – люди подшучивают надо мной. Хотя, мне кажется, все они немного завидовали, ведь не каждому дано оказаться в пустом магазине, где отсутствуют продавцы, и брать всё что душе угодно, при этом ещё и не платить. Получается же настоящий коммунизм.

Позже Хичкок подтвердил мои мысли. Во время репетиции, пока Ирма и Глеб прогоняли монологи и диалоги, а мы отдыхали, лёжа на своих сценических местах, он вздохнул и, мечтательно закатив глаза, признался:

– Эх, завидую я тебе, Сократ. Я бы тоже хотел оказаться в том магазине один. Однажды с Ирмой заходил туда. Клянусь, чуть не умер от запахов. Представляю, сколько всего вкусного ты попробовал. Хоть бы кусочек чего-нибудь принёс мне.

– Я думал об этом, но в этот раз не получилось, – сказал я, – арестовали меня.

Вечером, после всех репетиций, когда Ирма привела нас к сержанту на ночлег, я спросил у Тарантино:

– Почему ты не рассказывал мне о своих похождениях? Если бы я знал, что тебя ловили в магазине, может быть, не полез бы туда.

– Сократ, это было так давно, – вздохнул тот и, закатив глаза, продолжил: – Я тогда был совсем юным и глупым котом. Как вспомню, до сих пор стыдно, чуть жилья не лишился из-за какого-то куска колбасы. Вычеркнул этот неприятный эпизод из своей памяти и, если бы не случай с тобой, возможно, я бы о нём никогда не вспомнил. Старый я стал, память уже не та.

Ага, видел я, как этот «старичок» бежал на свидание. Кстати, со всеми этими магазинными баталиями я совершенно забыл о наряде вне очереди. Чувствую, нам с Тарантино предстоит «жаркая» ночка.

Глава 13

Как я и предполагал, в ту ночь нам с котом пришлось несладко. Затворив двери за последним сотрудником, Захар вернулся в помещение охраны. Он остановился в дверях, загородив собой весь проход. Ей-богу со стороны это выглядело, будто вход в пещеру задвинули огромным камнем. Уперев руки в боки, он нахмурил брови и грозно посмотрел на нас. Мы все втроём сидели на полу перед топчаном, прижавшись друг к другу. Не знаю, как у Хичкока и Тарантино, лично у меня от его взгляда шерсть встала дыбом.

– Коты, в шеренгу по одному стано-о-овись! – грозно приказал он. – Тарантино, ты первый, космонавт за тобой.

Я сидел неподвижно как статуя, ни жив ни мёртв.

– Сократ, ты чего застыл? – спросил Тарантино и посоветовал: – От греха подальше лучше выполни команду, а то будет ещё хуже.

Он подошёл к охраннику и остановился перед ним. Ещё пару секунд я сидел в замешательстве: поди, не каждый день имею дело с сержантами.

– Становись за мной, – шикнул кот, обернувшись на меня.

Я тряхнул головой, отгоняя ужасные мысли, крутившиеся у меня в голове. Моё воображение нарисовало леденящую душу картинку – солдафон сажает меня в железную клетку и опускает в тёмный холодный подвал. Оставляет там навечно без корма, и никто не приходит мне на помощь, потому как ни одна живая душа не знает, где я нахожусь. Взглянув в этот момент на Захара, я заметил, как в уголках его глаз плясали едва заметные смешинки, если, конечно, я не приписывал ему нечто, что мне померещилось. Я собрался духом и встал за Тарантино.

– Так-то лучше, – ухмыльнулся сержант и спросил: – Наглые коты, вы думали, сможете избежать наказания? – Стальмаков погрозил указательным пальцем. – Со мной этот номер не пройдёт.

От этих слов мне стало ещё страшнее. Я приготовился к наихудшему развитию сюжета.

– Тарантино, в сторону подвала шаго-о-омарш, – снова поступила команда.

Охранник освободил проход, пропуская нас вперёд. Наше мини-отделение двинулось в нужном направлении, замыкал строй Захар.

Кот прошёл через фойе, дошёл до буфета, обогнул барную стойку и остановился перед дверью, что вела в служебное помещение. Конвоир толкнул её рукой, и мы оказались в комнате, по периметру которой стояли стеллажи, заставленные всевозможными коробками, банками, склянками, посудой и прочей хозяйственной утварью. В конце помещения была ещё одна дверь. Когда Стальмаков открыл её, мы увидели лестницу.

– Тарантино, вниз шаго-о-омарш, – снова раздался приказ.

Я вот не пойму, неужели нельзя нормально разговаривать, обязательно применять эти командирские кричалки? После общения с Захаром я стал мало-мальски понимать, что такое армия. Наверняка там тоже везде строем ходят.

Аккуратно ступая, кот начал спускаться по лестнице, я – следом за ним, а за мной – Захар. Спустя несколько секунд мы уже были в холодном подвальном помещении, где тоже повсюду стояли коробки, банки и прочий хлам. Неужели начинают сбываться мои самые страшные предположения?

– Два кота в театре, а мыши чуть ли не по головам уже ходят, – сказал командир.

Он достал из брюк телефон и острым лучом фонарика осветил тёмное помещение. Заметив выключатель, зажёг свет.

– Тарантино, буфетчица жалуется на тебя. Говорит, ты совсем перестал мышей ловить. – Стальмаков расхаживал по подвалу, заглядывая в коробки, под полки, будто что-то искал. – Теперь вас двое, а мыши как были, так и остались. Коты, ваша прямая обязанность – освобождать театр от грызунов. Так что объявляю вам по наряду вне очереди. Ваша задача заключается в следующем – поймать как минимум по одному мышу. Всё понятно? – Он вопросительно посмотрел на нас.

Нет, так дело не пойдёт! Я не подписывался работать в театре мышеловом, я сюда пришёл служить акотёром.

– Мяу! – возмущённо воскликнул я.

– Философ, не возмущайся, – усмехнулся Захар. – Здесь тебе не космос, тут полно мышей, и их нужно истреблять, иначе они скоро и нас съедят.

Хм, на орбите тоже было полно мышей, только я их там не ловил, а дружил с ними и с тех пор дал себе зарок: никакой охоты, так что хоть всю жизнь держите меня в этом подвале, но от своего слова не отступлю.

– Вернусь через пару часов, – сообщил сержант, направляясь к выходу, – если ничего не поймаете, то будете сидеть здесь до утра.

Он потушил свет и, освещая фонариком лестницу, поднялся вверх.

– Удачной охоты, – пожелал сержант, закрывая за собой дверь нашей камеры.

Я осмотрелся в кромешной темноте, мои уши превратились в локаторы, улавливая каждый звук.

– По его словам, я должен трудиться до гробовой доски, – возмутился Тарантино, глядя на дверь, за которой только что скрылся наш конвоир. – Между прочим, я двенадцать лет отработал на театр и теперь нахожусь на заслуженном отдыхе. Так что, Сократ, придётся тебе отбросить все свои предрассудки и поймать пару мышей.

– Нет, нет, нет, – отчаянно замотал я головой. – Даже не думай.

– Он же нас отсюда не выпустит. – Кот недоумённо посмотрел на меня.

– Ну и пусть, – промолвил я, – уж лучше буду здесь всю жизнь сидеть, но лапу не подниму на беззащитных животных.

– Ты спятил? – Тарантино посмотрел на меня так, словно у меня бивни выросли, и с сомнением спросил: – Неужели и правда космос так на тебя подействовал?

– Хочешь верь, хочешь нет, но это так, – сказал я.

– Слушай, а может быть, ты просто до такой степени изнеженный человеческой любовью кот, что не умеешь охотиться? – спросил он.

– Да всё я умею, – возразил я и вспомнил: – Раньше не только мышей ловил, но и птичек, а порой даже рыбу.

– Как же нам быть? – задумчиво спросил кот и добавил: – Отсюда никак не выбраться, разве только через дверь.

– Что поделаешь, придётся ждать до утра. Режиссёр ведь не начнёт репетицию без меня, – самоуверенно заявил я.

Запрыгнув на полку я устроился на какой-то коробке, не сидеть же на холодном полу. Тарантино уселся рядом со мной, то и дело тяжело вздыхая.

– Нет, однозначно, в следующую его смену надо делать лапы, иначе опять придётся здесь торчать, – сказал Тарантино. – Хорошо тебе, Сократ, после премьеры уедешь домой, а мне с ним воевать до тех пор, пока либо я не помру, либо он с работы не уволится.

Несмотря на жуткий холод, я всё же умудрился задремать. Не знаю, сколько прошло времени. Вдруг сквозь сон я услышал в углу под лестницей тихий шорох. Этот звук не перепутаешь ни с чем, всё мое нутро подсказывало – там скребётся мышка. Я приоткрыл один глаз и увидел, как Тарантино сгруппировался и, несмотря на пенсионный возраст, явно приготовился к нападению. По всей видимости, у кота сработал инстинкт охотника, чего нельзя сказать обо мне. Я был спокоен, как сытый удав. Честно сказать, в тот момент я испугался не на шутку. Неужели я никогда не буду прежним, ведь раньше я был настоящим охотником. Кот неслышно спрыгнул на пол, ступая на мягких лапах, подкрался к лестнице и притаился. Увидев, как его тело выпрямилось в полёте, я зажмурился и услышал писк, который тут же смолк. Как же мне было жаль мышонка. Если бы мог, непременно заплакал бы в тот момент. Ей-богу, со мной что-то не так. Не может нормальный кот так реагировать на мышиную охоту. Спустя время раздался ещё один глухой писк. Тарантино по очереди отнёс к дверям трофеи и с чувством выполненного долга вернулся на полку.

– Не такой уж я и старый, – ухмыльнулся он.

Уже через некоторое время надзиратель выпустил нас из каземата, и мы шагали в помещение охраны в сопровождении Захара. За отлично выполненный наряд вне очереди сержант угостил нас вкусным паштетом. Он, конечно же, не догадывался, что к поимке мышей я не имею никакого отношения.

– Молодцы, коты. Объявляю вам благодарность, – сказал он и облизал нож, которым только что выкладывал в наши тарелки из банки паштет.

Я вот не пойму, многие люди питаются едой для котов? Может быть, она им кажется настолько вкусной, что не хватает сил удержаться от соблазна попробовать её? Или им всё равно, что есть?

Той ночью, засыпая в гардеробе на соседней полке напротив Тарантино, я думал о том, что, по идее, должен был сказать коту спасибо, но вспомнив, какую услугу он мне оказал, у меня язык не поворачивался произнести слово благодарности. Надо отдать должное Тарантино, он ни разу не упрекнул меня за то, что ваш покорный слуга съел заработанный им ужин, за что я ему премного благодарен. Сказано – мудрый кот!

Но больше всего меня волновало другое – иногда, чтобы сохранить свой комфорт, необходимо сделать недоброе дело для других. Любопытно, у людей тоже так? Если да, то это очень плохо…

* * *

За бесконечными дневными и вечерними репетициями я не заметил, как пролетело время и настал день, когда должно было проходить первое новогоднее мероприятие. В театре все дни похожи друг на друга, как в космосе, то же закрытое пространство. Хотя нет, с МКС и близко нельзя сравнить. Здесь полно развлечений. Можно, например, прогуляться по театральному дворику. На орбите вот так запросто не откроешь дверь и не выйдешь на улицу, сразу унесёт в открытый космос, и сгинешь на веки вечные в какой-нибудь чёрной дыре. А тут можно сидеть на крыше и любоваться предпраздничным городом, пока хвост не отвалится от мороза. Или, например, сходить на гастрономическую экскурсию в соседний магазин. Правда, после того случая, когда меня поймал охранник спящим на колбасном прилавке, я не хотел больше рисковать.

Хотя иногда лапы так и тянули в сторону крыши магазина, тем более я и лазейку в сказочную страну под названием «Деликатесы» уже нашёл. Оказывается, под дверью, через которую в прошлый раз я проник в гастроном, была небольшая щель. Если поднапрячься, то в неё смело можно пролезть. Главное, чтобы по дороге назад не повторить судьбу Винни-Пуха, когда тот, объевшись мёда, пытался выйти из жилища кролика.

Но я всё-таки нашёл в себе силы и выбросил шальные мысли из головы. И скажу вам, сделал я это ради своей семьи, уж больно мне не хотелось их позорить. Вы заметили, каким гуманистом я стал в последнее время? На мышей не охочусь, о родственниках переживаю. Что будет дальше, даже страшно подумать.

В день новогоднего мероприятия Ирма с Лукой приехали раньше обычного. Мальчишка влетел в театр как ураган, на ходу стаскивая куртку и шапку, мать еле поспевала за ним, таща в руках увесистую сумку. Интересно, что у неё там лежит? Может, что-то вкусненькое принесла для нас? Хотя вряд ли, скорей всего авоська забита разным женским барахлом. Помните, как говорила приятельница Аллы[32] о своей сумке, похожей на баул: «Всё своё ношу с собой».

Когда они вошли в театр, я спал на гардеробной стойке. Тарантино развалился на полке под вешалкой, а Хичкок остался ночевать в помещении охраны с Антониной Степановной. Наконец-то произошла смена караула и дежурства Захара закончились, чему мы несказанно обрадовались. Вот уж точно говорят: всё познаётся в сравнении. После сержантских построений и ночных маршировок бабулька и впрямь показалась мне божьим одуванчиком.

– Сократ, хватит дрыхнуть! – выкрикнул парнишка. – В двенадцать часов праздник начинается, а нам надо ещё у Полины Афанасьевны забрать ваши костюмы. Беги скорей за мной.

Я спрыгнул на пол и помчался за мальчиком. Он ворвался в помещение охраны и с порога скомандовал:

– Хичкок, соня, просыпайся!

Пёс поднял голову, испуганными глазами глядя на нас, затем сел на задние лапы и зевнул, широко открыв пасть. Ну, точно крокодил.

– Пошли. – Лука сунул матери в руки верхнюю одежду и махнул нам рукой, призывая следовать за ним.

– Сынок, зверей надо покормить, – выкрикнула она вслед.

– Потом поедят, сейчас есть дела важнее, – по-взрослому заявил он.

А вот здесь, мальчик, я с тобой в корне не согласен. Ещё никогда я не отказывался от завтрака ради каких-то там дел. Да и что, собственно, может быть важнее еды? Хичкок, думаю, тоже не прочь с утра подкрепиться.

Все диетологи, в том числе и моя хозяйка, говорят: «Завтрак съешь сам, обед подели с другом, а ужин отдай врагу». Нет, по-моему, они несут какой-то бред. Почему я должен делить свою пищу с кем-то? И уж тем более отдавать. Да ещё кому? Врагу. Это же надо ляпнуть такую чушь.

Портниха заканчивала с нашими костюмами, когда мы появились на пороге швейной мастерской.

– Полина Афанасьевна, здравствуйте, – поприветствовал парнишка и спросил: – Готовы наши костюмы?

– Здравствуй, Лука, – улыбнулась портниха. – Я же сказала тебе – к ёлке всё будет готово.

Полина Афанасьевна проложила чёрной нитью пару стежков на ткани, откусила нитку зубами и воткнула иголку в поролоновую подушку, где торчало ещё множество других игл. Она оглядела творение своих рук и довольно покачала головой.

– Сократ, а ну-ка давай примерим твой жилет, – сказала портниха, посадила меня на стол и принялась наряжать в яркую одежку такого же цвета, как униформа сотрудников железной дороги, только, в отличие от неё, на моём жилете на спине были чёрные полоски.

– Класс, – мальчишка понял вверх указательный палец.

Дожился! Вот и меня нарядили в одежду, а ещё смеялся над другими животными, когда хозяева надевали на них дурацкие курточки и вязаные кофточки с шапочками, будто они не звери, а малые дети. Мальчишка взял меня на руки, поднёс к большому зеркалу что висело на стене, и опустил на пол.

– Сократ, посмотри на себя, ты вылитый Тимон! – воскликнул парнишка, глядя на моё отражение.

Я взглянул на себя и чуть не умер от стыда. Дорогой мой читатель, даже не знаю, как описать и с чем сравнить то, что я увидел в зеркале… Придумал! Помню, как Димка однажды готовил в микроволновке сосиску. Он снял с неё оболочку и разрезал кончики на четыре части, потом сунул в микроволновку, а когда вытащил, она стала походить на палочку с распустившимися бутонами по краям. Представили? Так вот, я выглядел точно так же, как та сосиска. Из-под облегающего тело жилета-чулка выглядывала лохматая голова и пушистый хвост.

Пока я огорчённо рассматривал своё отражение, Лука наряжал Хичкока в его костюм. Парнишка прицепил ему на нос маску, которая надевалась как намордник и крепилась на голове с помощью резинки, а выглядела как пятачок. По бокам от рыльца – два клыка. На хвост надел колпачок, сделанный в виде кисточки.

– Хичкок, перестань крутить хвостом, – строго сказал мальчик и добавил: – Ещё не хватало, чтобы кисточка слетела во время представления.

– А давай-ка мы её закрепим резинкой, – предложила портниха.

Когда Полина Афанасьевна закончила манипуляции по закреплению кисточки, Хичкок с убитым видом подошёл к зеркалу. Глядя на своё отражение, он жалобно заскулил.

– Малыш, не расстраивайся, это ненадолго, – успокоил Лука. Он присел рядом с питомцем и погладил его по голове. – Как только пройдёт представление, я сразу с тебя всё это сниму, обещаю. Потерпи немного, хорошо?

Пёс лизнул мальчишку в нос, что означало – он принял условия игры.

Если бы вы увидели нас в тот момент, то умерли бы от смеха. Перед зеркалом сидело два существа – сосиска с пушистыми краями и помесь собаки с мини-поросёнком. Представляю, какой фурор произведём мы своим появлением на новогоднем празднике. Вот до чего доходит человеческая фантазия. Это же надо так издеваться над беззащитными животными. Как жаль, что я не могу написать жалобу в общество по защите прав четвероногих.

Когда я посмотрел на Хичкока, моё огорчение мгновенно улетучилось. По сравнению с ним я выглядел как древнегреческий бог.

К полудню в фойе театра собралось детворы столько, что, казалось, яблоку негде упасть. Лука запретил нам, как он выразился, шататься по театру в костюмах, чтобы до спектакля, не дай бог, никто нас не увидел, иначе не получится интриги. Мы с Хичкоком спрятались под лестницей и оттуда наблюдали за происходящим. Никогда раньше мне не доводилось бывать на таких мероприятиях. Наряды детей поражали своей неуёмной фантазией. Кого здесь только не было: принцессы, снежные королевы, белки, лисички, сказочные феи, одних только зайцев да Человеков-Пауков немыслимое количество. Видимо, эти персонажи очень популярны среди детей. Даже были те, кто пришёл в костюмах драконов, злодеев и монстров. И вся эта разноцветная толпа весело галдела и смеялась. Шум стоял такой, что впору затыкать уши. Между ними ходили актёры театра в образах медведя, Мальвины, Кота в сапогах, Пьеро, Карабаса-Барабаса, развлекая детвору различными играми.

Бесконечно щёлкали фотоаппараты, каждый родитель хотел запечатлеть своё чадо со сказочным персонажем на фоне ёлки. Я давно заметил, без этого не обходится ни одно мероприятие. Интересно, что было бы с человечеством, если бы на планете разом исчезли все гаджеты? Мне кажется, люди очень долго мучились бы, избавляясь от этой электронной зависимости.

Помню, когда Катерина худела, она решила отказаться от сладостей. Первое время я её не узнавал, она стала страшно раздражительная, а иногда злая, и это на неё было совсем не похоже. Признаюсь, я даже стал избегать её, боясь попасть под горячую руку. А однажды ночью, притащив меня спать в свою комнату она призналась: «Сократ, ты знаешь, сложнее всего отказаться от сладкого. Иногда так хочется съесть шоколадку, что аж зубы сводит».

Вы же помните, моя хозяйка – тот ещё диетолог, так вот она дала дочери совет: «Катя, если хочется – съешь, но только кусочек тёмного шоколада». Дочь капризничала, мол, как можно есть эту гадость, но со временем привыкла и теперь, наоборот, не может есть молочный шоколад. Вот тогда-то я и узнал, что такое зависимость от чего-либо.

– И здесь мышь, – воскликнул я, кивнув на актёра, что расхаживал по залу в костюме белой мышки. – Они что, преследуют меня? Везде, где я, там и они.

– Успокойся, никто тебя не преследует, – хмыкнул пёс. – Просто наступает год белой мыши. В прошлом году здесь поросёнок развлекал детей.

– Это случаем был не ты? – по-кошачьи рассмеялся я, кивнув на его пятачок.

– Нет, не я, – язвительно ответил бигль, – в том году я ещё не принимал участия в ёлках.

Вскоре на импровизированной сцене в фойе появились Дед Мороз и Снегурочка. Детвора столпилась вокруг ёлки, и праздник начался.

– Чего вы тут расселись? – спросил Лука, подбежав к нам, и добавил: – Скоро наш выход. Идём готовиться.

Дети были увлечены представлением на сцене. Мы незаметно прошли через холл и скрылись за дверью в служебное помещение, где находились все остальные актёры, которые ожидали своего выступления. Когда мы вошли в комнату, все дружно рассмеялись.

Хм, весело им. Вот она, человеческая сущность – посмеяться над тем, что сами сотворили. Вам-то смешно, а вот нам не до смеха. А ну-ка вас обтянуть чулком и походите так целый день.

– Ну и прикид у вас, зверьё! – воскликнул актёр в костюме чудовища – персонажа из мультфильма «Красавица и чудовище».

Ты на себя посмотри. Чья бы корова мычала, а твоя бы лучше помолчала. На тебя же без слёз не глянешь.

Жаль, что мне так и не удалось посмотреть всё новогоднее шоу. Поди, не каждый день по ёлкам хожу. Правда, отсюда было всё отлично слышно. На сцене тем временем шло представление, и я прекрасно понимал, что происходит.

– Снегурочка, ты случайно не знаешь, куда подевалась банка с малиновым вареньем? – обратился Дед Мороз к помощнице. – Она же вот здесь стояла.

– Нет, дедушка, – отвечала она.

– Ребята, а вы не видели? – спросил он.

– Нет, – раздался в ответ хор голосов.

– Дедушка, я видела, как мимо пролетал Карлсон. Он известный сладкоежка. Может быть, это он угощение съел? – предположила сказочная внучка.

– Дети, а давайте все вместе позовём его и спросим, – предложил Дед Мороз и позвал: – Карлсон, выходи!

– Карлсон, выходи! – вторили ему дети.

Актёр, похожий на воздушный шарик, с огненно-рыжими волосами, в яркой рубашке и смешных укороченных штанишках на лямках подбежал к двери и скрылся за ней, а буквально через несколько секунд раздались громкие аплодисменты. Хм, я думал, только у нас с Хичкоком идиотские костюмы, но у людей ничем не лучше. Взять хотя бы этого Карлсона: какой-то дурацкий пропеллер на спине и сам по себе – вылитый пончик.

– После Карлсона наш выход, – сообщил Лука. Он присел рядом с нами, поправил пятачок Хичкока, который сполз набок, проверил кисточку на хвосте, погладил нас и спросил: – Не забыли, что надо делать?

Хм, забудешь тут. Каждую репетицию по два, а то и по три раза прогоняли наш номер. Да я уже сам запросто исполню песню.

– Смотрите не подведите меня, – попросил мальчик.

Не дрейф, парень, всё будет тип-топ, как любит говорить мой Димка.

– Ребята, вы даже представить не можете, кто приехал на наш праздник, – снова раздался голос Деда Мороза.

– Кто? – хором спросила детвора.

– С африканских просторов к нам приехал будущий Король Лев – Симба вместе со своими друзьями сурикатом Тимоном и бородавочником Пумбой. Они очень волнуются, поскольку никогда не были в нашей стране и ни разу не видели снега. Давайте дружно поприветствуем наших необычных гостей!

После его слов зал наполнился приветственными возгласами, радостным, ликующим гулом.

– Пошли, – скомандовал Лука, открывая перед нами дверь.

– Удачи вам, ребята, – пожелали нам вслед коллеги-актёры.

Вы бы слышали, что началось в фойе, когда мы появились на сцене. Детвора разразилась громким, безудержным смехом и бурными аплодисментами. Посмотреть на наше выступление сбежались все сотрудники театра. Зазвучали первые аккорды мелодии, Лука начал петь, бигль вскочил на задние лапы и закружил вокруг него, точно балерун, а я, как заправский артист цирка, петлял между ног парнишки, когда он мерил шагами сцену.

Зрители буквально верещали от восторга, глядя на нас. Наше трио напомнило мне «Бременских музыкантов», только нам не хватало принцессы и осла с петухом. Мальчишка пел и одновременно смешно пританцовывал, тем самым заводя всех детей в зале. Если бы я не знал, что Лука ходит в первый класс, ей-богу, подумал бы, что имею дело с уже довольно взрослым парнем. Он вёл себя как настоящий актёр. Во что значит родиться и жить в актёрско-режиссёрской семье.

– Ребята, давайте все вместе споём! – крикнул мальчик в микрофон.

И вся детская толпа начала хором подпевать слова известной песенки «Акуна Матата». Восторженные зрители, не жалея ладоней, неистово аплодировали нам. Последняя сцена, когда я забрался на плечо мальчика, а Хичкок уселся рядом с нами, произвела настоящий фурор. Детвора столпилась у самой сцены, фотографируя нас и снимая на видео. Наше выступление завершилось невиданной феерией. В тот момент я почувствовал себя настоящей звездой театра. Дед Мороз ещё долго пытался успокоить ребятню, чтобы продолжить представление, но юные зрители не хотели нас отпускать. В конце концов нам всё же удалось ускользнуть со сцены.

Когда мы вернулись в служебную комнату, почти следом за нами влетел Павел Сергеевич. Он тоже смотрел наш номер. Во время выступления я видел его среди сотрудников театра. Режиссёр светился, точно гирлянда на ёлке.

– Лука, да вы просто красавцы. – Он развёл руками и спросил: – Ты видел, что творилось в зале?

– Ага, – подтвердил мальчик и добавил, кивнув на нас: – Это всё из-за них. В прошлом году, когда я пел один, ребята не так бурно реагировали.

– Согласен, – сказал режиссёр и, присев на корточки, погладил нас. – Звери, присваиваю вам звание заслуженных актёров. За это вам полагается праздничный ужин.

Если за звания полагается вкусное вознаграждение, то можете присваивать мне их почаще. Я на всё готов!

Лука выполнил своё обещание и сразу после выступления освободил нас от ненавистных костюмов. Только мы расслабились и прилегли в уголочке отдохнуть, как прибежала Снегурочка и объявила, что представление закончилось и теперь детвора желает с нами сфотографироваться. Лука снова засунул меня в чулок, Хичкоку нацепил на нос намордник-пятачок, и мы все вместе отправились позировать. Вот такая она – популярность, и никуда от этого не денешься. Хорошо хоть, улыбаться не заставляют, иначе улыбки получились бы натянутыми.

Тот день закончился замечательно. Павел Сергеевич сдержал своё слово, ужин у нас и правда был царским. В соседнем магазине «Деликатесы», где я побывал на экскурсии, режиссёр купил для нас по целому куску свежайшего мяса. Слопал я его в три укуса, если учитывать, что остался без завтрака и был голодный, как стая диких кабанов. Предусмотрительный Павел купил мясца с запасом, так что нам ещё и добавка перепала. Вот спасибо тебе, добрый человек!

Глава 14

В ближайшие выходные режиссёр решил устроить всему нашему коллективу отдых. Не знаю, как люди, а мы с Хичкоком очень обрадовались этому известию. Накануне вечером, после репетиции спектакля, Павел Сергеевич объявил:

– Ребята, предлагаю завтра сделать выходной. Что-то мы с вами совсем заработались, надо иногда отдыхать. Приглашаю вас к нам на дачу, шашлычков поедим, да и развеемся немного перед премьерой. Тем более есть повод для того, чтобы собраться всем вместе.

В тот момент мы с Хичкоком отдыхали после прогона наших сцен. Наверняка вы сейчас подумали: «Сократ нахватался театральных словечек и теперь выпендривается перед нами». Вовсе нет. Когда постоянно вращаешься в определённых кругах, волей-неволей начинаешь выражаться как окружающие. Петрович в таких случаях всегда говорит так: «Бытие определяет сознание». Честно сказать, мне не нравится эта фраза. Смысл понятен, но уж больно она мудрёная. Мне больше нравится, как выражается Катька: «С кем поведёшься, от того и наберёшься». Дорогой читатель, ты меня, ради бога, прости за мои короткие отступления от сюжета, уж больно я люблю пофилософствовать.

Так вот, мы с Хичкоком только что отыграли эпизод, в котором по сценарию пьесы пёс и кот, то бишь мы, вступают в сговор, чтобы свести своих одиноких хозяев. Я валялся на диване на мужской половине сцены, а пёс, положив голову на лапы, лежал на коврике возле ног Ирмы. Его коричневато-чёрные уши, как две лепёшки, свисали с головы и закрывали чуть ли не половину морды. Всегда поражался умению собак лежать неподвижно. Посмотришь со стороны и кажется, будто им абсолютно всё равно, что творится вокруг, и лишь глаза, вращающиеся из стороны в сторону, говорят о том, что они внимательно следят за происходящим. Услышав от режиссёра приглашение на дачу, пёс мгновенно поднял голову. Мне кажется, он в этот момент уже представил, как носится по снегу и ныряет головой в сугроб.

– Что ещё за повод? – спросила Ирма.

– У нас с женой юбилей, пятнадцать лет совместной жизни, – с улыбкой ответил Павел Сергеевич и добавил: – Хрустальную свадьбу будем праздновать.

– Это обязательно надо отметить, – поддержал Глеб, – пятнадцать лет – это вам не хухры-мухры, это солидный срок.

– Я за, – Ирма подняла руку как школьница.

– Вот и отлично, тогда ждём вас завтра в двенадцать часов. Надеюсь, это не очень рано для вас? – спросил Павел и сам же ответил: – Мы думали назначить начало мероприятия на более позднее время, но пока все съедутся, уже и ночь наступит, день-то сейчас короткий.

– Ради такого случая можно и пораньше встать, – актёр развёл руками.

– Слушайте, а может нам Сократа и Хичкока взять с собой? Они, наверное, засиделись в театре, а там хоть на природе побегают. Павел Сергеевич, вы не возражаете? – спросила актриса и тут же добавила: – Мы с Лукой берём на себя ответственность за них.

Засиделись – не то слово. Это ты здорово придумала, женщина, я с удовольствием погуляю на природе, может быть, на охоту схожу да птичку поймаю. В последнее время стал серьёзно переживать за свои охотничьи инстинкты, я же всё-таки камышовый кот. А здесь, в этих каменных джунглях, деревья редко встретишь, не то что птичек. Не знаю, живёт ли вообще какая живность в городе кроме домашних питомцев.

– Конечно, бери, – согласился режиссёр. – Они – наши коллеги, им тоже отдых полагается.

Только я считаю, надо хозяина кота поставить в известность, позвоню ему и договорюсь.

– Спасибо, – поблагодарила Ирма.

– Тогда на сегодня всё, – сказал Павел и пошёл к выходу, затем обернулся и попрощался: – До завтра, и постарайтесь сильно не опаздывать.

Слава богу, репетиция закончилась. Я думал, никогда не дождусь этих слов. Дверь в зал приоткрылась, из-за неё показалась голова Луки. Мальчишка улыбнулся и поманил нас пальцем. Мы с Хичкоком подорвались с мест, спрыгнули со сцены и побежали к нему.

– Звери, куда летите как сумасшедшие, вы чуть не сшибли меня с ног, – воскликнул Павел в тот момент, когда мы проскочили мимо него и скрылись за дверью, где нас ожидал предводитель нашей ватаги.

В тот вечер мы ещё долго гуляли во дворе театра, а когда провожали Ирму с мальчиком домой, она сообщила, что на дачу мы поедем с Глебом. Он должен забрать нас утром из театра. Моего хозяина режиссёр поставил в известность, Петрович в ответ попросил внимательней следить за мной, якобы я – непредсказуемый товарищ. Не пойму, зачем наводить напраслину на меня и позорить перед коллегами. Я ведь вполне адекватный кот. Лишь бы лишнее слово вставить!

Ночью, перед поездкой на дачу, мы с Хичкоком спали как убитые. Я вроде не старый, да и бигль ещё молодой гончий пёс, но в последнее время мы уставали не по-детски. Вы же знаете, всю свою жизнь я тружусь не покладая лап. То жилище защищаю от грызунов, то на птичек охочусь, за порядком в доме слежу, то семейным психологом работаю в свободное время. А это, между прочим, очень сложная и ответственная работа. Да-да, я серьёзно говорю. Своим умением слушать помогаю родственникам избавиться от душевных мук, обрести гармонию с собой и окружающим миром.

В то время, когда я жил у художника Жоры[33], я трудился вместе с ним в электричке в качестве натурщика. Может быть, кто-то считает эту профессию непристойной, лично я с этим в корне не согласен и не вижу в ней ничего зазорного. Как любит говорить мой хозяин: «Все работы хороши – выбирай на вкус».

Когда был в космосе, тоже баклуши не бил. Иными словами, я никогда не был тунеядцем. Но всё, чем я занимался раньше, ерунда по сравнению с работой в театре. Никогда я ещё столько не вкалывал.

С того дня, как начались ёлки, к ночи я чувствовал себя как разбитое корыто. Такая нагрузка свалилась на меня – днём выступление в новогоднем шоу, вечером репетиция основного спектакля. Кстати, не только мы с Хичкоком уставали, актёры тоже начинали роптать. Все ждали премьеры, быстрей бы она уже прошла, чтобы потом уйти на каникулы. А до неё, как я понял из разговоров режиссёра с актёрами – лапой подать. Мы усиленно репетировали, порой засиживаясь допоздна, вновь и вновь прогоняя отработанные сцены. Я никак не мог понять, зачем столько раз повторять одно и то же. Неужели люди такие твердолобые, что им нужно миллион раз повторять? Даже мы с псом понимали всё, что от нас требовал режиссёр, с первого раза.

Мы как раз заканчивали завтракать, когда на пороге помещения охраны появился Глеб:

– Доброе утро, Антонина Степановна, – с улыбкой поприветствовал он гардеробщицу и спросил, кивнув на нас: – Как вели себя коллеги, не шалили?

– Всю ночь дрыхли без задних ног, – ответила она. – Ночью обход делала без Хичкока, жалко было его будить. Совсем вы замучили бедных зверушек своими репетициями да ёлками. Сократ теперь каждую ночь спит с нами, а раньше всё где-то бродил с Констант… ой, – спохватилась Антонина Степановна, прикрыв рот ладонью, и поправила себя: – С Тарантино.

Услышав её оговорку, актёр лишь снисходительно усмехнулся. Видимо, он был из тех, кто не верил в выдумки старушки.

– А как вы хотели, – Глеб развёл руками. – Такая наша актёрская доля. Ничего, осталось совсем немного, премьера через три дня. Так что, космонавт, – он обратился ко мне, – скоро поедешь домой.

Верите, в тот момент я чуть не запрыгал от счастья. Нельзя сказать, что мне здесь было плохо, но, как говорят: «В гостях хорошо, а дома лучше». Эх, с каким удовольствием я растянусь на своём диване и посплю часок-другой. А самое главное, уже через три дня увижу свою ненаглядную. Как же я соскучился по Бэлле, надеюсь, она тоже думала обо мне.

– Ну что, зверюганы, вы готовы? – спросил актёр, глядя на нас.

Я тщательно умывался после завтрака, как-никак в гости еду, надо выглядеть на все сто процентов. Пёс облизал редкие белёсые усы и подбежал к двери, давая понять, что он уже на низком старте. Своим поведением бигль заставил Глеба рассмеяться.

– Хичкок, вижу, тебе уже не терпится быстрей попасть на дачу, – сказал он и скомандовал: – Тогда вперёд в машину.

Уже через некоторое время мы ехали по заснеженным улицам города. Я забрался на заднюю панель автомобиля и нежился в лучах зимнего солнца, проникающего сквозь стекло. Пёс вытянулся на заднем сиденье, положив голову на лапы, закрыл глаза. В машине, что ехала позади нас, за рулём сидел мужчина, рядом с ним – девочка-подросток. Увидев меня, она расцвела, точно белоснежная вишня под окошком, и принялась махать рукой, как будто мы с ней лучшие друзья. Кстати, я давно заметил, многие люди так реагируют, когда видят животных в соседних машинах. Точно они не собаку или кошку увидели, а клоуна в смешном костюме. Ну что ж, если наша внешность вызывает радость и веселье у человека, значит, мы не зря существуем на этом свете.

– Вот мы и на месте, – сказал Глеб, когда машина остановилась у двухэтажного бревенчатого дома с балконом.

У кованых ворот, сквозь решётку которых просматривался заснеженный внутренний двор, нас встречал Лука с парнишкой примерно его же возраста. Увидев нас, они замахали руками, и, едва автомобиль остановился, мальчишки открыли двери с обеих сторон и хором скомандовали:

– Выходите, ребята!

Пёс выскочил из машины и радостно закружился вокруг маленького хозяина.

– Привет, дружище, – сказал Лука.

Он присел на корточки, пёс с разбегу запрыгнул в его объятия, повалив мальчишку в снег, и принялся лизать ему лицо.

– Хичкок, ты меня облизал, как леденец, – нарочито сердито возмутился парнишка.

Лука поднялся с земли, отряхивая штаны и куртку, и, увидев, что я всё ещё сижу в машине, сказал:

– Сократ, выходи.

Я выпрыгнул на дорожку и провалился по самое основание конечностей в снег.

Детвора звонко рассмеялась. Я принялся вытаскивать и отряхивать лапы, заставляя детей ещё пуще хохотать.

Хм, не пойму что их так развеселило. Тот слой снежного покрова, что лежал на земле, для меня был огромным сугробом.

– Ладно, пошли в дом, – пригласил Лука и добавил: – Там уже все собрались, ждали только вас.

– Сейчас, подарок возьму, – сказал Глеб. Он забрал с переднего сиденья яркий бумажный пакет, нажал кнопку на брелоке, и машина на прощание моргнула фарами.

– Давай я тебя отнесу, а то ещё утонешь в снегу, – сказал приятель Луки, обращаясь ко мне. Он взял меня на руки и добавил: – Меня Егором зовут, а ты можешь не представляться. Лука мне все уши прожужжал про тебя, так что я знаю всё: как тебя зовут, что ты был в космосе, а теперь играешь с Ирмой в одном спектакле.

Дети – чудаки те ещё. Сколько я встречал их на своём веку, все они были невероятными фантазёрами и разговаривали со мной, точно я могу им ответить. Я нисколько не удивился осведомлённости мальчишки. У людей новости распространяются со скоростью звука. А вот за то, что предложил донести меня до дома на руках, спасибо, дорогой друг!

Егор поставил меня на пол, когда мы оказались в доме. Я осмотрелся по сторонам. В светлой гостиной было тепло и уютно, в камине потрескивали поленья, огонь отбрасывал на бревенчатые стены живые красноватые узоры. От запахов, витающих в воздухе, у меня заурчало в животе, несмотря на то что я совсем недавно позавтракал. Я хоть и не видел, что стояло на праздничном столе, но прекрасно представлял, какое там изобилие блюд. Уж я-то знаю, как люди любят поесть. Помните, как однажды я забрался на праздничный стол, накрытый в честь дня рождения Петровича, и объелся так, что не смог унести лап и уснул прямо там[34]. Я хоть и знаю меру в еде, всё же при виде такого изобилия сложно удержать себя от соблазнов попробовать, на худой конец, по маленькому кусочку.

– Ну вот, наконец-то все собрались, – сказал Павел Сергеевич. Он пожал Глебу руку и добавил, обводя взглядом многочисленных гостей: – Сейчас пожарим мясо и можно садиться за стол.

Режиссёр в сопровождении нескольких мужчин отправились на улицу, а дамы разместились на диванах и креслах у камина, обсуждая извечные женские вопросы и попивая разноцветные напитки.

Мальчишки развалились на пушистом ковре на полу перед большим телевизором и принялись резаться в игру. Помню, когда Димка был маленьким, у него тоже была такая приставка. Он нажимал на джойстике кнопки, на экране бегали человечки, а я охотился за ними, пытаясь поймать лапами, заставляя мальчишку кататься по полу от смеха.

Мы с Хичкоком устроились по бокам от них, тоже наблюдая за происходящим на экране. Хотя я уже не юнец, всё же мне и сейчас хотелось поймать мельтешащего перед глазами робота. Вскоре вернулись мужчины, Павел Сергеевич нёс на большом блюде мясо, оно источало такой аромат, что я начал опасаться за свой рассудок, который действительно мог помутиться от таких запахов. В этот момент я взглянул на Хичкока, тот судорожно сглотнул, а я вспомнил его рассказы о том, как он обожает смотреть на процесс приготовления шашлыка.

– Друзья, прошу всех к столу, – пригласил режиссёр.

Конечно же, приглашение касалось только людей. Нам оставалось терпеливо ждать своего часа, когда нас соизволят угостить. Как ни крути, а всё же мы гости, тем более Павел Сергеевич сам сказал, когда звал всех на дачу, что мы – коллеги и нам тоже полагается отдых, а значит, и угощение. Я так думаю.

Уже через несколько минут все сидели за большим столом, и там царило радостное оживление, позвякивала посуда. То и дело произносились поздравительные речи, в завершении которых слышался дружный звон бокалов. Кстати, жена Павла Сергеевича – Мария – оказалась такой же моложавой на вид, как и её муж, а Егор – это их сын, он был на два года старше Луки. Несмотря на это, мальчишки общались как ровесники. Мы с Хичкоком незаметно пробрались под стол и сели у них в ногах в надежде выпросить по кусочку мяса. Если самому не предпринимать никаких действий, ждать можно бесконечно долго. Пока люди вспомнят о нас, можно собственной слюной захлебнуться. Хотя, если говорить откровенно, я нисколько не сомневался, что мальчишки непременно угостят нас шашлыком.

Я уже давно понял, дети – самый щедрый народ на свете, им никогда не жалко еды для животных, они готовы отдать последнее, и мы очень часто пользуемся этим. Для себя я уяснил: если хочешь, чтобы что-то перепало со стола, надо постоянно напоминать о своём присутствии, что я регулярно и делаю. Например, когда обедает моя Катерина, я всегда кручусь у неё под ногами, а это не проходит бесследно. Девчонка обязательно меня чем-нибудь угостит, правда, потом получает нагоняй от хозяйки. Та вечно чем-то недовольна. Нет, вы не подумайте, что я не люблю Татьяну Михайловну, она замечательная женщина, но уж больно любит, чтобы во всём был порядок.

Так было и здесь.

Я тёрся о ноги Егора, а он то и дело протягивал под стол руку с кусочком мяса. Лука тем временем прикармливал своего питомца. Конечно, наши проделки не остались незамеченными. Правда, когда взрослые обратили внимание, мы с Хичкоком уже наелись как поросята, осталось завалиться под столом и спеть песню, как в том мультике «Жил-был пёс».

– Мальчики, вы сами поешьте, – сказала Мария, – вашим друзьям тоже достанется, не переживайте.

– Тетя Маша, они так просили, так просили, – не моргнув глазом сказал Лука. – К сожалению, мы не смогли им отказать, это было выше наших сил.

По-взрослому деловой ответ мальчика, произнесённый с чувством юмора, вызвал взрыв смеха за столом. Пока люди продолжали шутить, обсуждая наши персоны, пёс предложил:

– Ну вот, поели, теперь можно и погулять. Идём?

Хичкок наелся, и теперь ему хотелось порезвиться, чего нельзя сказать обо мне. Я всегда считал: после обеда надо непременно полежать, немного вздремнуть. Мой Димка в таких случаях говорит очень смешное выражение: «После сытного обеда по закону Архимеда, чтобы сильно не устать, полагается поспать». Какое верное высказывание, и ведь не поспоришь. Видимо, умный человек был тот Архимед.

– Сократ, не ленись. – Хичкок умоляюще взглянул не меня, заметив, что я зевнул. – Видел, какие сугробы во дворе? Идём, попрыгаем в них с разбегу. Это моя самая любимая зимняя игра.

– Хм, тоже мне, нашёл развлечение! Что хорошего в том, чтобы нырять головой в снег, – хмыкнул я.

– Не будь как Тарантино, ты же не такой древний, как он, – пристыдил меня пёс и предложил: – Если не хочешь прыгать в сугроб, можем к соседям сходить, у них коза живёт, я тебя познакомлю с ней.

– А ты откуда её знаешь? – спросил я.

– Так я же здесь не в первый раз, – сообщил он. – Мы часто приезжаем к Павлу Сергеевичу в гости, наши семьи дружат уже много лет.

Надо же, и несмотря на этот факт в театре Ирма называет режиссёра строго по имени-отчеству Видимо, у людей принято соблюдать субординацию, когда дело касается рабочих отношений.

– А-а-а, – протяжно произнёс я, – то-то смотрю, мальчишки общаются как закадычные друзья.

– Пойдём, – снова позвал пёс, кивнув в сторону двери.

– Слушай, а как ты к соседям попадёшь, там же забор между участками, – усомнился я. – Лично для меня он – не преграда.

– Под ним есть щель, я в неё свободно пролезаю, – ответил мой друг.

Хм, ещё одна промокашка. Я вспомнил Пуху, как она вылезла под забор и убежала за своей приятельницей овчаркой Ириской, а потом угодила в руки птицевода. Хорошо, я её нашёл, а то так бы по сей день сидела на верёвке и получала бы палкой по поводу и без.

– А у них есть собака во дворе? – спросил я.

– В том то и дело, что, кроме Апельсинки, никого нет, – ответил пёс.

– Так козу зовут? – удивился я.

– Ну да, – усмехнулся бигль. – Из хозяев у неё только дед с бабкой. Один раз видел, внуки к ним в гости приезжали, но это было давно.

– Ладно, идём, – согласился я.

Мне было любопытно, хотелось познакомиться с козой со странным именем Апельсинка. Интересно, почему старики её так назвали.

Мы переместились в прихожую и уселись под дверью. Пёс громко гавкнул, призывая людей выпустить нас на улицу. На нашу просьбу откликнулся Лука, он пришёл следом за нами.

– Куда это вы собрались? – спросил мальчик подбоченившись.

– Ав, – снова попросил Хичкок.

– Ну ладно, ладно, уговорил, – с улыбкой сказал парнишка и, пригрозив пальцем, произнёс: – Со двора ни шагу. Сократ, это касается прежде всего тебя.

Лука распахнул перед нами дверь, и мы оказались на улице. В глубине двора стоял небольшой домик, похожий на баню, рядом с ним возвышалась большая куча снега. Пёс стартанул с крыльца и как ракета с разбегу влетел в неё. Вот умора! Через мгновение он выбрался из сугроба, отряхнулся, при этом громко фыркая, затем отбежал подальше и снова врезался в снежную кучу. Как же это смешно выглядело со стороны! Вот какие видео нужно выкладывать в «Инстаграм», а то вечно постят еду да селфи. Эх, жаль, что я не умею смеяться, похохотал бы от души.

– Ты долго собираешься нырять в сугроб? – спросил я. – Пошли козу смотреть, а то все лапы здесь отморожу.

– Ладно, идём, – согласился Хичкок. – Только ещё разок прыгну.

Он снова сиганул в снег, спустя пару секунд вынырнул, как из воды, и побежал к тому месту, где была щель под забором. Пёс, предварительно расчистив снег, принялся в неё пролазить. Но, видимо, что-то пошло не так, он застрял, не имея возможности двинуться ни туда ни сюда. Голова его уже была в соседском дворе, а пятая точка торчала перед моим носом. Пёс отчаянно толкался задними лапами, но они только глубже зарывались в снег.

– Сократ, помоги, сделай что-нибудь, – испуганно взмолился он.

– Есть надо поменьше, – съязвил я. – Налопался так, что в щель не пролазишь.

Я принялся подталкивать его боком, а пёс тем временем, жалобно скуля, с усилием упирался задними лапами, пытаясь протиснуть тело в дыру. Нам пришлось изрядно попыхтеть, чтобы вытащить его из ловушки. С горем пополам он всё же пролез в эту треклятую щель.

– Фух, слава богу, вылез! Я уж испугался, думал, там и останусь, – раздался его голос с той стороны забора. – Давай перебирайся сюда.

Я не стал рисковать, а то ещё, чего доброго, тоже застряну. Лучше через ограду махну, для меня это как под куст сходить. С ловкостью преодолев препятствие, я очутился в чужом дворе.

– Слушай, может, есть какой другой способ вернуться назад? – спросил я. – Мне-то пофиг, а вот ты можешь опять застрять.

– Вот осёл, – воскликнул пёс, – совсем забыл: к старикам во двор можно попасть через калитку, они её замыкают только на ночь. Я редко ею пользовался, потому что раньше без проблем пролазил в щель, а сейчас, видимо, немного поправился.

Хм, забыл он. Я уж подумал, что придётся МЧС вызывать, чтобы его вытаскивать из-под забора, а он просто забыл.

– Надо было и сюда так идти, зачем было мучиться? – недоумевал я.

– Ну забыл я, – возмущённо сказал пёс. – Назад вернусь через калитку. Хватит бубнить, лучше иди за мной.

Он пошёл в сторону сарая, который прислонился задней стеной к забору разделяющему два участка.

– Легко сказать – иди, – промолвил я, с трудом пробираясь следом за Хичкоком по глубокому снегу.

– Хочешь, забирайся на меня, я тебя довезу, – предложил пёс.

Как отказаться от такого заманчивого предложения? Ещё никогда не катался верхом на собаке. Пёс лёг на снег, я вскарабкался на его спину, и наш караван двинулся по заснеженному двору. Я чувствовал себя всадником на пятнистом коне. Если бы в тот момент нас увидел кто-то из людей, думаю, он бы усомнился в столь устоявшемся утверждении: «Кошки и собаки – вечные враги».

Никакие мы не враги. Я нормально уживаюсь со всеми собаками, при условии, если они адекватные. Вы же видите, какие миролюбивые отношения у нас с Хичкоком. За всё время нашей дружбы мы ни разу не поцапались. Один раз он попытался заглянуть в мою миску, но я сразу поставил его на место. Дружба дружбой, а еда врозь. Да и с Пухой я тоже дружу, правда, отношения с ней – это совсем другое дело, поскольку мы живём под одной крышей. Рыжей морде приходится постоянно напоминать, кто в доме хозяин. Мы с ней носители разных идеологий, мыслим по-разному. В отличие от меня, она считает хозяина богом и балдеет от этого. Я, наоборот, считаю, что бог в нашей семье – я. Родственники думают, что это они нашли меня в лесу, когда я был маленьким, на самом деле, это я их заприметил и осчастливил возможностью приручить меня. Когда родственники зарываются, их тоже зачастую приходится ставить на место, а Пухе почему-то это не нравится. Она считает меня наглым котом. Иными словами, дружба между собаками и котами – сугубо индивидуальные отношения.

– Ох и тяжёлый ты, Сократ. – Хичкок тем временем остановился у приоткрытой двери сарая. – Слезай уже с меня.

Я спрыгнул на землю и пошёл обследовать территорию. Прежде чем войти в сарай, надо убедиться, что нет никакой опасности. Воздух был удивительно чист, пахло деревней и дымком, что валил из трубы на крыше хозяйского дома. Из сарая приятно потягивало сеном. Сразу вспомнился наш посёлок, точно такие же запахи я чувствую, когда выхожу зимой на улицу. Не обнаружив никого поблизости, я просунул голову в приоткрытую дверь. Оценив обстановку внутри сарая, я уловил до боли знакомый аромат свежей рыбы. Вроде тут коза живёт, тогда при чём здесь рыба? А может быть, ею кормят Апельсинку?

– Сократ, ты чего такой трусишка? – раздался сзади голос Хичкока. – Заходи, не бойся.

– Я не боюсь, – ответил я. – Я не привык что-то делать с наскока. Сначала надо убедиться в безопасности, а уже потом начинать действовать.

В сарае было две комнатушки с настолько низкими потолками, что казалось, если хорошенько подпрыгнуть, то можно запросто достать лапой. В первой у окна примостился деревянный стол, заставленный банками – склянками, бидонами и прочими ёмкостями. Над ним – полки с различным хламом. В конце помещения ещё одна дверь, она вела с соседнюю комнату.

– Чувствуешь, рыбой пахнет. – Хичкок поводил носом.

– Ага, – кивнул я.

Пёс подбежал к столу, хотел поставить на него лапы, но тот оказался для него слишком высоким.

– Запах идёт отсюда, – убеждённо заявил бигль. Он встал на задние лапы и вытянулся в струнку, пытаясь заглянуть на стол, затем обратился ко мне. – Сократ, посмотри, что там?

Я запрыгнул на столешницу и обомлел. Передо мной стоял садок со свежей рыбой. Судя по тому, что некоторые рыбёшки ещё трепыхались, их совсем недавно поймали. Вот это мы удачно зашли!

– Здесь полно рыбы! – воскликнул я.

– Эх, как жаль, что я не голодный, – вздохнул пёс. – Шашлыка так наелся, что на еду смотреть не могу.

– Я тоже.

– Пошли пока сходим к Апельсинке, а когда будем уходить, может, к тому времени проголодаемся, тогда и съедим по рыбёшке, – предложил Хичкок.

В моей голове не укладывалось, как можно оставить продукт нетронутым. Сейчас не хочу есть, а когда проголодаюсь, буду вспоминать и жалеть, что не угостился рыбкой. У меня часто такое случается. Даже не знаю, как быть? И съесть не могу, и оставить жаль. Вот она – трудность выбора!

– Бе-е-е! – вдруг раздалось из-за двери соседней комнатушки.

– Это Апельсинка, она слышит, что кто-то пришёл, – сообщил пёс. Он встал на задние лапы, передними упёрся в дверь и толкнул её. – Заходи, я познакомлю тебя с ней.

Каково же было моё удивление, когда мы вошли в хлев и оказались перед огненно-рыжей козой. Она с аппетитом жевала сено, а рядом с ней крутились три таких же козлёнка. Вот тебе раз! А Хичкок говорил только о козе.

– Апельсинка, привет, – воскликнул пёс и удивлённо спросил: – Это что ещё за детский сад?

– Привет, мой друг, – поприветствовала она. – Ты так долго не приходил в гости, что за это время я успела родить детишек.

– Знакомься, это мой друг Сократ, – представил он меня.

Коза смешно пошамкала челюстью, пережёвывая остатки сена, и приветственно кивнула.

Я много встречал в своей жизни её сородичей, в нашем посёлке полно дворов, где живёт рогатая живность, но я никогда ещё не видел козу такого окраса. Видимо, поэтому ей дали такое имя. Шаловливые козлята резвились между собой, путаясь у матери под ногами. Глядя на них, теперь я в полной мере осознал значение выражения «скакать козликом». Коза то и дело отодвигалась от них, но они снова липли к ней. Наконец её терпение лопнуло, она сердито топнула копытом и строго сказала:

– А ну-ка успокоились и отошли от меня. Вы разве не видите, ко мне гости пришли. Будете себя плохо вести, не получите обеда.

Надо же, я думал, только люди чуть что, сразу грозятся лишить еды, а оказывается, козы такие же. Вот одного не могу понять, при чём здесь пища и наказание? Неужели таким путём воспитатели хотят добиться послушания? Мне кажется, это не очень эффективный способ.

Козлята понуро склонили головы, ушли в дальний угол хлева и какое-то время стояли молча, искоса поглядывая на нас. Затем один из них, судя по всему, он был заводилой в их компании, принялся бодать двух других, тем самым приглашая их к игре, понятной только им. Так смешно было смотреть на них со стороны. Дети – они и в хлеву дети.

– Слушай, а тебя так назвали из-за окраса шерсти? – задал я козе мучивший меня вопрос.

– Да нет. – Она легонько стукнула копытом о пол. – Цвет здесь ни при чём. Просто я с детства люблю апельсины, поэтому Макаровна, моя хозяйка, так и назвала меня.

– Тебе нравится есть апельсины? – недоумённо посмотрел на неё я. – Они же кислые, да и запах у них отвратительный.

– Вовсе нет, они сладкие и пахнут очень даже приятно, – возразила моя новая знакомая.

– Ну и вкусы у тебя. – Я покачал головой и спросил: – Как можно есть такую гадость?

– Сам ты гадость, – обиженно ответила Апельсинка. – Я же не называю рыбу, которую вы так любите, редкостной дрянью. Терпеть её не могу, даже на нюх не переношу. Хоть я и не вижу, но чувствую, что сейчас в предбаннике лежит рыба. Когда хозяин возвращается с подлёдной рыбалки, он всегда оставляет там улов и уходит. А мне приходится целый день нюхать этот запах, до тех пор пока хозяйка не соизволит её почистить и унести отсюда. Сказать-то не могу им, что мне дурно от рыбьего запаха, а они не понимают.

– Ну чего вы препираетесь, – возмутился Хичкок, поглядывая то на меня, то на Апельсинку и напомнил: – Друзья, о вкусах не спорят.

– Ага, из-за них только бранятся, скандалят и ругаются, – хмыкнул я.

– Ладно, кот, не обижайся, – извинилась коза, – а то ещё подумаешь, что я не гостеприимная. Кстати, вон видите, в углу бадья стоит, – она кивнула в нужную сторону, – это моё молоко, буквально два часа назад хозяйка подоила меня. Думаю, вы сумеете крышку снять.

От молочка я никогда не откажусь, тем более от парного. Мы с Хичкоком без особых усилий сдвинули крышку в сторону и принялись по очереди лакать молоко. Ничего вкуснее не пробовал в своей жизни. Вдруг в предбаннике хлопнула дверь, и раздались шаркающие шаги.

– Хозяйка пришла забирать молоко, – испуганно сказала Апельсинка и кивнула на полку под окном, – прячьтесь скорей туда. Если она увидит вас здесь, вам несдобровать.

Я без проблем нырнул под деревянный настил и забился в самый дальний угол.

– Срочно надо худеть, а то так совсем можно форму потерять, – пропыхтел пёс, с трудом втиснув свою тушу рядом со мной. – Это всё потому, что на охоту стал редко ходить.

Пожилая женщина в фуфайке и сером пуховом платке на голове подошла к ведру и, всплеснув руками, воскликнула:

– Вот старая дурочка, крышку забыла закрыть. Совсем память отшибло. – Макаровна покачала головой и, посмотрев на козу спросила: – Апельсинка, ты почему мне не напомнила?

Не знаю, что хотела услышать в ответ женщина, но коза лишь проблеяла в ответ.

Ещё одна фантазёрка. Я думал, люди так разговаривают только с собаками и котами, оказывается, и с козами тоже. Не удивлюсь, если и с коровами, быками, лошадьми и прочей домашней живностью.

Женщина подняла с пола крышку, которую пёс умудрился столкнуть с ведра, пока пил молоко, стряхнула с неё прилипшую солому и накрыла бадью. Затем с лёгкостью, будто та ничего не весит, подняла и пошла на выход.

– О господи, ещё рыбу надо почистить, про неё тоже забыла, – бормотала она. Махнула рукой, добавив: – Ладно, пускай пока тут постоит, позже почищу.

Спустя пару секунд в предбаннике снова хлопнула дверь, и опять всё смолкло.

– Вылезайте, гости, хозяйка ушла, – сообщила коза. – Я думала, она и рыбу заберёт, но её оставила. С ума сойду от этих запахов.

– Хичкок, давай поможем Апельсинке, – предложил я.

– Как? – удивлённо спросил тот.

– Если сами не можем съесть, давай нашим людям отнесём, уж им-то рыбка точно пригодится. Они что-нибудь из неё приготовят, а потом и нас угостят, – сказал я.

– А что, замечательная идея! – воскликнул пёс.

– Вот спасибо вам, – поблагодарила коза. – Только всю забирайте, ничего не оставляйте.

– Постараемся, – кивнул я и попрощался: – Ладно, Апельсинка, рад был знакомству, пойдём мы.

– Удачи вам, – пожелала она. – Приходите ещё в гости.

Мы вернулись в предбанник, я запрыгнул на стол и начал вытаскивать рыбу из садка. Ухватив зубами самую увесистую, с огромным трудом вытянул её оттуда и скинул на пол Хичкоку.

– Забирай её и неси к нам в дом, а потом сразу возвращайся назад, – приказал я.

Псу гораздо легче это сделать, я вряд ли допёр бы рыбу до дома. Хичкок обхватил пастью добычу, подбежал к двери, толкнул её лапой и скрылся. А я тем временем принялся доставать следующую рыбину. Она оказалась настолько большой, я едва не остался без зубов, пока тянул её, и даже не заметил, как вернулся пёс.

– Что люди сказали? Обрадовались? – полюбопытствовал я.

– Режиссёр спросил, где я её взял, – ответил Хичкок и пояснил: – Калитка у стариков и правда оказалась открытой. Выбежал через неё и помчался к нашему дому. Во двор пробрался через ворота, я свободно пролезаю через решётку. Во двор-то залез, а как сообщить, что я пришёл? Положил рыбу на крыльцо и начал лаять во всё горло, чтобы кто-то вышел. Ты бы видел глаза Павла Сергеевича, когда он открыл дверь и увидел перед собой меня и рыбину. Конечно же, стал интересоваться, что да как, а что я ему отвечу? Сорвался с места и побежал к тебе.

– Отлично, – похвалил я. – Лови следующую.

Таким макаром Хичкок отнёс в дом режиссёра три больших рыбины. Пёс ушёл в очередной рейс, а я принялся вытаскивать последнюю, и вдруг расслышал приближающиеся шаги. Бросил добычу, спешно спрыгнул со стола и забился под ним в дальний угол. В предбаннике снова появилась Макаровна; увидев в её руке большой нож, я невольно содрогнулся.

– А куда рыба подевалась? – спросила она, подойдя к столу. – Она же полчаса назад здесь лежала. Неужели чужие коты утащили? – предположила Макаровна и, разведя руками, хмыкнула: – Так вроде же двери были закрыты.

Женщина осмотрелась вокруг в поисках пропавшей рыбы, точно та могла сама выпрыгнуть из садка.

– Вот безобразники, только попадитесь мне, я вам устрою, – пригрозила она.

В этот момент дверь приоткрылась, и в сарай влетел запыхавшийся Хичкок.

– Так вот кто украл рыбу! – воскликнула женщина.

Она подбоченилась, всё так же держа в руке нож, и двинулась на пса. Хичкок испугался не на шутку и попятился.

Я выскочил из укрытия и в тот момент, когда бигль толкнул дверь, выбежал вместе с ним на улицу. Мы пустились со всех лап наутёк, пёс рванул к калитке, а я перемахнул через забор, словно прыгун с шестом.

Когда мы вернулись в дом, люди обступили нас и принялись засыпать бесконечными вопросами, на которые, к сожалению, мы не могли дать ответы. Они пытали нас до тех пор, пока не раздался звонок в домофон. Павел Сергеевич снял трубку и, пока слушал невидимого собеседника, всё сильнее хмурился и менялся в лице. Положив трубку, он строго поджал губы и одарил нас грозным взглядом.

– Вот и выяснилось, откуда взялась рыба, – во всеуслышание заявил режиссёр.

– Откуда? – хором спросили гости.

– Эти негодяи, – он кивнул в нашу сторону, сделал мучительно долгую паузу, заставив нас потупить взгляды, и продолжил: – Украли её у соседки.

– У Макаровны? – воскликнула Мария. Женщина прикрыла рот ладонью, сдерживая смех, и подытожила: – Надо немедленно вернут.

Мария пошла на кухню.

Неожиданно гости разразились громким смехом, со всех сторон посыпались язвительные шуточки: «Братцы, да вы не только актёры, вы ещё и воришки», «Звери, вы зачем позарились на чужое добро?» Среди всех одна Ирма оказалась самой понятливой, она сразу догадалась, что мы хотели сделать людям приятное.

– И чего напали на зверей? – хмыкнула она. Актриса обвела всех присутствующих взглядом с игривой улыбкой и добавила: – Они о вас заботились, чтобы, не дай бог, с голоду не умерли, а вы сразу ругаться.

Тем временем Мария вернулась из кухни с корзиной, в которой лежала краденая рыба.

– Даже не знаю, как поступить, – пожала она плечами, – возвращать рыбу, которую таскали животные, как-то неудобно. Может, им денег дать? – женщина вопросительно взглянула на мужа.

– Я разберусь. – Он забрал корзину и направился в прихожую.

Все очень удивились, когда по возвращении в дом Павел Сергеевич рассказал, что Макаровна наотрез отказалась от денег, рыбу тоже не стала забирать, попросила отдать её нам. И вдобавок ко всему притащила три литра молока Апельсинки. Вот тебе и бабулька! Режиссёр не остался в долгу и пригласил их с дедом на премьеру, при этом не забыл сообщить, что воришки рыбы, то есть мы, будут играть в спектакле.

Несмотря на благополучный исход дела, в тот день мы с Хичкоком выслушали очень много неприятных слов в свой адрес. До чего же странные товарищи! Нет бы спасибо сказать, в конце концов, мы же не украли из дома продукты, а наоборот, принесли, так ещё и отругали нас. Ей богу, людям не угодишь. Воруешь еду у них – плохо, приносишь им – тоже не нравится.

Глава 15

Вот и настал день премьеры. Я не заметил, как пролетели два месяца моей театральной командировки. Как гласит надпись, что была выгравирована на кольце царя Соломона: «Всё проходит, и это пройдёт». Наверняка вы сейчас подумали, откуда это у Сократа такие познания. Всё просто как божий день. Однажды Димка прочитал мне притчу «Соломоново кольцо», скажу вам – очень мудрая история. Я сам любитель пофилософствовать и порассуждать на тему бытия, потому она мне и запомнилась. Если вам вдруг станет интересно полностью прочитать её – «Яндекс» вам в помощь, как выражается моя Катерина.

Мне не верилось, что уже этой ночью я буду спать в родном доме. Но прежде чем попасть туда, мне предстояло отыграть новогоднее представление и спектакль. Накануне, после генеральной репетиции, Павел Сергеевич позвонил хозяину и ещё раз напомнил о предстоящей премьере, на что Петрович, рассказываю со слов режиссёра, ответил: «Костюмы и вечерние платья уже давно ждут своего часа». По всей видимости, это означало, что мои родственники не забывали о спектакле ни на минуту. Ещё бы, разве можно пропустить такое событие. Как-никак член семьи играет главную роль.

Никогда в жизни я ещё так не волновался. Буквально не находил себе места, ночами не спал, всё переживал, как бы не забыть произнести «мяу» в нужных местах. Даже аппетит пропал. Ещё не хватало опозориться перед семьёй. Играть перед чужими людьми – это одно, а вот перед родственниками – совсем другое. Не дай бог что-то пойдёт не так, они же потом заклюют меня и будут подшучивать при каждом удобном случае.

Ночь накануне премьеры я провёл в реквизиторской. Вечером, едва заметив на пороге театра Захара Стальмакова, мы с Тарантино сбежали. После первых нарядов вне очереди мы умудрились заработать ещё по одному. Беспечные коты. А всё потому, что не сообразили вовремя сделать лапы. В тот вечер мы совсем забыли, что пришла очередь дежурства сержанта. Ну ладно я, ещё плохо знаю театральные порядки, но Тарантино о чём думал? Он-то знал, что его любимая Антонина Степановна ушла домой.

Так вот, развалились мы с ним на топчане, спим и в ус не дуем. Естественно, не заметили, как на пороге охранного помещения нарисовался Захар. Увидев нас на своём ложе, он так рявкнул – я думал, заикой останусь. Сон как лапой сняло, я в предобморочном состоянии свалился с топчана. Тарантино тем временем продолжал лежать. Видимо, он настолько крепко спал, что и ухом не повёл. Разгневанный сержант схватил его за шиворот и скинул на пол. Кот приземлился рядом со мной и в полном недоумении осмотрелся по сторонам, не сразу сообразив, за что с ним так обошлись.

В общем, по очередному наряду мы получили за сон в неположенном месте, как выразился Захар: «Не по уставу». А за то, что охранник закрыл нас в подвале, пёс всю ночь мстил ему и гонял по театру. Утром, когда конвоир освободил нас из-под стражи, мы очень долго по-кошачьи смеялись, слушая рассказы Хичкока о том, как он воспитывал сержанта: «Стоило только Захару развалиться в кресле перед телевизором или на топчане с планшетом, я подбегал к двери и начинал так громко лаять, будто в театр забралась целая банда воров. А потом сломя голову мчался в самые дальние помещения на верхние этажи. Если бы видели, как он носился по театру, вы бы умерли со смеху». В ту ночь Тарантино поймал одну мышку, и то с великим трудом. Пока он гонял её по подвалу, я зажмурил глаза и старался думать о чём угодно, но только не о бедном мышонке. Ну точно больной кот!

Двух нарядов вне очереди мне хватило за глаза. Теперь мы с котом стали избегать встреч с охранником и каждую смену когда он дежурил, исчезали из его поля зрения. Хичкок поначалу на нас обижался и даже называл предателями. А потом понял, что так даже лучше, поскольку у сержанта пропадал интерес командовать не отделением, а только им. Ему коллектив подавай. По рассказам Хичкока, после обхода театра Захар смотрел сериалы либо всю ночь резался в игру на планшете, ему было не до воспитательного процесса, а пёс тем временем спокойно отдыхал.

В ночь перед премьерой спектакля мы с Тарантино долго гуляли по крышам. Когда замерзли, он пошёл в гости к Мелиссе, а я вернулся в театр через окно и отправился в реквизиторскую. На стеллаже стояла корзина с какими-то тряпками, я забрался в неё, свернулся клубком и крепко уснул.

– Хичкок, срочно найди кота, – расслышал я сквозь сон голос режиссёра. – Куда он запропастился? Сейчас телевидение приедет, а его нет.

Опять телевидение. И здесь от него покоя нет.

Хичкоку не составило особого труда найти меня. Мало того что он по запаху определил, где я, сказано же: нюх как у собаки, так ещё и приоткрытая дверь реквизиторской выдавала моё местонахождение. Открывать двери я умею, а вот закрывать за собой, к сожалению, пока не научился.

– Сократ, вылезай, я знаю, что ты здесь, – сказал бигль.

Я выглянул из укрытия и увидел Хичкока. Он опёрся передними лапами на полку стеллажа и смотрел вверх, туда, где находилось моё ложе.

– Что случилось? – спросил я.

– Режиссёр сказал найти тебя, сейчас приедет телевидение. Они узнали, что мы с тобой играем в новогоднем представлении, приедут снимать праздник и делать репортаж о нас.

– Как же я этого не люблю, – тяжело вздохнул я, выбираясь из корзины. – Они же замучают нас своими фотографиями.

– Это ещё цветочки, – ухмыльнулся бигль и продолжил: – А вот ягодки впереди.

– Что ещё? – испуганно спросил я.

– Вечером на премьере, помимо телевидения, будет полно журналистов из других СМИ. А самое главное, приедут критики. Ирма сказала, что мы должны выложиться по полной, от нашей игры будет зависеть успех постановки.

– Час от часу не легче, – сказал я, потянувшись, затем спрыгнул на пол и направился на выход. – Работа работой, но сначала надо позавтракать.

Уже через некоторое время наше трио, наряженное в сценические костюмы, вместе с другими актёрами сидело в гримёрке в ожидании начала праздника. Я думал, снимать нас будут только во время выступления, но не тут-то было. Неожиданно открылась дверь, и в помещение вошёл Павел Сергеевич в сопровождении той самой съёмочной группы – девушки с микрофоном и мужчины с большой камерой на плече.

Однажды я уже видел такую бандуру у оператора на пресс-конференции после возвращения из космоса. Увидев нас, девушка расцвела, а мужчина прыснул от смеха.

– Звери, это кто же придумал вам такие костюмы? – спросил он.

– Это идея Луки, – с улыбкой ответил режиссёр, кивнув на мальчика, затем взглянул на дисплей телефона и добавил: – Ладно, не буду вам мешать, вы пока пообщайтесь, только недолго, поскольку нам уже пора начинать. Их номер второй.

– Мы быстро, буквально сделаем несколько кадров в гримёрке и зададим мальчику пару вопросов, а потом пойдём снимать выступление, – сообщила девушка.

Режиссёр скрылся за дверью, оставив нас со съёмочной группой. Актёры, что были вместе с нами в помещении, обступили нас, с любопытством наблюдая за происходящим. Оператор подсоединил микрофон к камере, ещё некоторое время что-то настраивал, затем попросил девушку сказать пару слов.

– Можно начинать, – сообщил он ещё через несколько минут.

Пока девушка общалась с Лукой, мы с Хичкоком томились в ожидании.

Намордник-пятачок, что был на носу пса, по всей видимости сильно раздражал его, он то и дело тяжело вздыхал, переминаясь на лапах. Я тоже не испытывал удовольствия от обтягивающего полосатого жилета, что был на мне. После того как Лука снимал с меня эту вещицу, я выглядел так, будто по мне проехался асфальтоукладчик. Однажды глянул на себя в зеркало и чуть в обморок не упал от вида приплющенной шерсти.

Я подошёл к приоткрытой двери и выглянул в фойе, где уже было полно людей. Ёлка, украшенная необычными игрушками, как магнит притягивала к себе любопытную детвору. Вскоре на сцене появился Дед Мороз вместе со Снегурочкой, и праздник начался.

Закончив интервью, журналистка попросила Луку сесть на стул, взять меня на колени, а Хичкока посадить рядом, чтобы сделать пару наших совместных снимков. Не понимаю, почему журналисты всегда говорят: «Я сделаю буквально пару снимков» или «Задам пару вопросов». В их понимании пара – это как число пи, которое не имеет конца и края. На наше счастье, через некоторое время оператор выключил камеру и сказал: «Думаю, этого вполне достаточно». Съёмочная группа отправилась снимать представление, а мы приготовились к выходу на сцену.

В этот раз наше выступление прошло ещё лучше, чем во все предыдущие. Во время номера Хичкок так старательно кружился на задних лапах вокруг мальчишки, что случайно оступился и свалился с небольшой сцены в фойе, тем самым вызвав оглушительный взрыв смеха и бурные аплодисменты. Порой мне казалось, даже если мы с Хичкоком начнём вытворять какие-нибудь несуразности, это тоже приведёт детей в восторг. Мне вдруг стало интересно, а если бы во время выступления со сцены упал Дед Мороз, как бы зрители к этому отнеслись? Однозначно, сочли бы его за не совсем здорового.

Пока Лука исполнял песню под несмолкающие аплодисменты, в зале царило всеобщее веселье и ликование. Дети пели и танцевали одновременно с нами.

Когда прозвучали последние аккорды песни, зал ещё долго рукоплескал, не желая отпускать нас. Под восторженные возгласы детворы наш праздничный состав покидал сцену. Я гордо восседал на плече мальчика, вцепившись когтями в костюм львёнка, чтобы не дай бог не свалиться, а Хичкок, задрав хвост трубой, замыкал наш строй. Уставшие, но счастливые, мы вернулись в гримёрку, и буквально через несколько минут следом за нами вошла журналистка.

– Лука, это было лучшее новогоднее представление, какое я видела в своей жизни, – восхищённо сказала она и, присев рядом с нами, поочерёдно погладила нас. – Звери, вы потрясающие.

Хм, а что, разве были какие-то сомнения?

– Спасибо, – поблагодарил мальчик. Он снял рыжую мохнатую шапку с мордой льва и убрал со лба мокрые от пота волосы.

А как вы хотели? Актёрское мастерство – это вам не забава, а серьёзный труд.

После выступления мы отправились в гримёрку к Ирме, где нас и обнаружил Павел Сергеевич.

– Лука, прошу тебя, до начала спектакля ни на шаг не отпускай от себя рыболовов, ещё не хватало, чтобы они куда-нибудь сбежали, потом будем искать их по всему театру, – сказал он, пригрозив нам пальцем.

Вы уже поняли: прозвище «рыболовы» мы с Хичкоком получили после наших похождений на даче. Мог бы и не предупреждать, мы и так понимаем: премьера – дело ответственное. Тем более приедет вся моя семья, я должен быть на высоте, чтобы они гордились мной. Хотя, если так разобраться, а как можно мною не гордиться? Таких котов, как я, днём с огнём не сыщешь. Мало того что внешне хорош собой, так ещё умен, талантлив. Согласен, иногда создаю родственникам проблемы, но это всё ерунда по сравнению с моими достоинствами. Ради них можно и потерпеть мои незначительные проказы.

– Хорошо, – кивнул мальчик и добавил: – Обещаю глаз не спускать с них.

До начала премьеры оставалось несколько часов, так что у нас ещё было время на отдых. Лука снял сценический комбинезон, достал из рюкзака планшет и улёгся на диване.

– Пока есть время до спектакля, предлагаю посмотреть «Короля Льва», – сказал он.

Нам особого приглашения не нужно, мы в два счёта запрыгнули на диван и уселись рядом с ним. На экране замелькали яркие картинки, от которых у меня рябило в глазах, и заиграла знакомая музыка. Когда на экране появился рыжий улыбчивый персонаж с чёрными полосками на спине, я сразу догадался, что это мой герой – сурикат Тимон. Да он же страшный, как три подвала с мышами. По сравнению с ним я – Брэд Питт, не меньше. Одно успокаивало – это всего лишь роль!

* * *

Когда в большом зале театра прозвучал второй звонок, весь наш коллектив – Глеб, Ирма, Хичкок и я – стоял за кулисами в ожидании начала спектакля.

– Ну что, коллеги, удачи вам, – сказал режиссёр. Он обвёл нас взглядом и, вздохнув, произнёс: – Звери, прошу, не подведите меня.

– Павел Сергеевич, не переживайте, всё будет хорошо, – поддержала актриса. – Они у нас умные мальчики.

Актриса нервно поправила причёску а когда стала разглаживать складки на платье в горошек, я заметил, как дрожат её руки. Вот тебе раз, сама успокаивает режиссёра, но волнуется не меньше. Ладно я переживаю, всё-таки играю в первый раз, а она уже должна давно привыкнуть, поди, не первый год служит в театре.

Глеб хоть и делал вид, что спокоен, но, судя по тому, как он расхаживал туда-сюда, заложив руки в карманы брюк он тоже порядком нервничает. Ох и нелёгкое это дело – играть спектакль.

Хичкок нетерпеливо переминался с лапы на лапу.

Каждый раз, когда Ирма смотрела на него, он хвостом подметал пол. Я вспомнил Пуху, она точно так же делает, когда на неё смотрит кто-то из родственников. Тем самым она показывает им – посмотрите, я у ваших ног. Хм, одним словом – собаки.

Над головой прозвучала переливистая мелодия третьего звонка. Я подошёл к занавесу и, выглянув в щель, увидел полный зал людей. Лишь на первом ряду несколько мест были свободными – это для особых гостей. Отсюда мне хорошо была видна радиорубка, из которой торчала голова звукорежиссёра Григория и художника по свету Людмилы.

Все были наготове. Я всматривался в лица зрителей, ища глазами свою семью. Каково же было моё разочарование, когда их не нашёл. Неужели они забыли о моей премьере? Не может такого быть, ведь Петрович сказал, что и платья, и костюмы готовы. Возможно, опаздывают? Я разволновался не на шутку, боялся одного – как бы не забыть свою роль.

– Григорий, Людмила, – обратился Павел по рации к работникам в радиорубке, – после моих слов «Мы начинаем» – делаете паузу две минуты, за это время Сократ и Хичкок займут свои начальные позиции, и только потом начинайте.

– Вас поняли, – отозвались артисты.

– Звери, после того как я представлю спектакль и вернусь за кулисы, вы сразу бежите на сцену, – сказал он, а потом снова обратился к актёрам: – Ирма, Глеб, побольше чувств и эмоций в монологах, особенно в конце, зритель должен поверить, что вы влюблены.

– Хорошо, – одновременно сказали они.

Павел Сергеевич скрылся за занавесом, и через несколько секунд мы услышали его вступительную речь:

– Уважаемые друзья! Сегодня вы увидите необычный спектакль. Как вы уже поняли из афиши, в постановке будут принимать участие кот Сократ и пёс Хичкок. Прошу с пониманием отнестись к нашим четвероногим актёрам. Они у нас умные, воспитанные и уравновешенные товарищи, но всё равно постарайтесь не пугать их резкими движениями. А чтобы не отвлекать их от игры, попрошу вас выключить мобильные телефоны. Спасибо за понимание, желаю вам приятного просмотра. – Он сделал паузу, а затем добавил: – Мы начинаем.

Раздались аплодисменты, и зал погрузился в темноту. Тем временем мы с Хичкоком пробрались на сцену и заняли свои места – я на диване, на мужской половине, а пёс – на коврике на женской. Отсюда мне было хорошо видно, как пробирались опоздавшие зрители и занимали свободные кресла в первом ряду. Ещё через мгновение заиграла вступительная мелодия, и над женской квартирой загорелся свет. Я посмотрел на первый ряд и обомлел. Вся моя семья в полном составе была здесь. Они не забыли обо мне. Сердце так сильно заколотилось от радости, я думал, оно выскочит и пустится галопом по сцене. Дима и Александр Петрович были в костюмах. Никогда прежде я не видел Димку в такой одежде, в основном он ходил в джинсах да футболках. Катя и Татьяна Михайловна сидели в вечерних платьях и с красивыми причёсками. Оделись так, будто не спектакль пришли смотреть, а на приём к президенту собрались. Катерина улыбнулась и помахала мне рукой. В тот момент я готов был вскочить на задние лапы и закружиться волчком, как Хичкок во время исполнения нашего новогоднего номера. Рядом с Петровичем сидел незнакомый мужчина и Лука. По всей видимости, это отец мальчика. Ирма говорила, что Аркадий вернулся со съёмок и должен прийти на премьеру. Хозяин с незнакомцем периодически тихонько переговаривались, прикрывая рты ладонями. С другой стороны от моей семьи сидели хозяева Апельсинки – Макаровна и старичок с большими седыми усами, по всей видимости – Степанович. Вот их я никак не ожидал увидеть. Думал, что старики не ходят по театрам. Оказывается, заблуждался.

Воодушевлённый присутствием родных, я играл как заправский актёр. Каждая сцена, в которой участвовали мы с Хичкоком, вызывала взрыв смеха и бурные аплодисменты, особенно эпизод нашего первого столкновения якобы в подъезде. Я так вошёл в роль, что даже на мгновение забыл, что играю в спектакле. В этот момент из первого ряда донеслось: «Браво». Уверен, это был Димка, я его голос узнаю из тысячи. Видимо, ему понравилось, как правдоподобно я сыграл кота-хулигана. Когда пёс пятился от меня, он смешно плюхнулся на пятую точку, чем привёл зрителей в восторг. Зал от души смеялся, когда Ирма с Глебом ругались из-за нас. Мой сценический хозяин возмущался, почему женщина выгуливает пса без намордника, а она бранилась на него и сумасшедшего кота, который кинулся на бедную собаку. Сцены, в которых наши хозяева произносили грустные монологи об одиночестве своего существования, заставляли людей в зале всхлипывать. Наблюдая за людьми в зале, я поймал себя на мысли, что наш спектакль походил на качели. Казалось бы, зрители только что хохотали, но, когда мы начинали играть следующий эпизод, они вытаскивали из карманов платки и утирали слёзы.

Не зря я боялся забыть произнести слово «мяу». Во время сцены, в которой мы с Глебом гуляем ночью под звёздным небом, я должен был громко мяукать, когда хозяин разговаривал со мной. Но я так увлёкся наблюдением за зрителями, что слова роли вылетели из головы. И только когда Глеб обратился ко мне: «Кот, ты чего молчишь, я тебе задал вопрос?», тем самым давая понять, что ожидает ответа, я спохватился и произнёс своё заветное «мяу». Кстати, по окончании спектакля за этот эпизод я получил нагоняй от режиссёра.

По сценарию пьесы наш спектакль заканчивался, как говорил Павел Сергеевич, хепи-эндом. Наши хозяева в конечном итоге с нашей помощью влюбились друг в друга и решили пожениться. Но почему-то последняя сцена, когда герой Глеба просит руки у героини Ирмы, заставила зрителей снова прослезиться. Я так и не понял, почему они плакали, ведь всё же хорошо. Казалось бы, надо радоваться, а они слёзы льют. Хотя чему я удивляюсь, разве можно понять человеческую логику, это же непроходимый лес.

Финальная сцена нашего спектакля была невероятно красивой. Людмила выключила свет над сценой, оставив включёнными белые лампочки на потолке, которые имитировали звёздное небо. Мы с Хичкоком сели на краю сцены, устремив свои взгляды в зал. На заднем плане стояли Глеб и Ирма, повернувшись лицом друг к другу и взявшись за руки. Когда они начали исполнять песню, которую композитор написал специально для нашего спектакля, у меня по спине побежали мурашки. Я абсолютно ничего не понимаю в музыке, для меня что Шопен, что Чайковский – всё одно и то же, но даже мне песня вывернула душу наизнанку.

Не знаю, как у зрителей, лично у меня не было ни капельки сомнения, что герои Ирмы и Глеба влюблены друг в друга, так правдоподобно они играли свои роли. Люди в зале стали подниматься со своих мест и начали аплодировать стоя. Честное слово, в тот момент от эмоций, захлестнувших меня, шерсть встала дыбом. Когда смолкли последние аккорды мелодии, Глеб и Ирма, всё так же держась за руки, подошли ближе к краю сцены и встали позади нас, при этом периодически кланяясь. Благодарные зрители подбегали к сцене, протягивали актёрам цветы, каждый из них норовил погладить нас и сфотографировать. Ну а куда без этого? Восхищённые поклонники театра ещё долго продолжали рукоплескать нам, из разных концов зала то и дело раздавались восторженные крики «Браво!», «Брависимо!».

Позже, когда я ехал домой, лёжа на коленях Катерины, то переваривал произошедшие со мной события и знаете, к какому выводу я пришёл?

Весь мир театр, а люди в нём – коты!

2019 г.

Об авторе

Михаил Самарский написал свою первую книгу «На качелях между холмами» в 2009 году. Она получила множество положительных отзывов в СМИ и принесла молодому автору любовь не только сверстников, но и взрослых читателей. На данный момент издано более десяти его книг-бестселлеров, которые переведены на несколько языков. После окончания МГУ Михаил учился во ВГИКе на Высших курсах кино и телевидения по программам «Кинорежиссура» и «Кинодраматургия».

www.samarsky.ru

ВК: vk.com/mishasamarsky

Instagram: @ mishasamarsky

Читайте в серии «Радуга для друга»:

• Двенадцать прикосновений к горизонту

• На качелях между холмами

• Фукусима, или История собачьей дружбы

• Остров везения

• Тришка на Севере

• Морские приключения Трисона

• Невероятные приключения кота Сократа

• Подлинный Сократ

• Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта

Примечания

1

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

2

Из книги «Подлинный Сократ».

3

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

4

Из книги «Невероятные приключения Сократа».

5

Из книги «Невероятные приключения кота Сократа».

6

Из книги «Подлинный Сократ».

7

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

8

Моноспектакль «Радуга для друга» по одноимённой книге М. Самарского.

9

Из книги «Подлинный Сократ».

10

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

11

Из книги «Невероятные приключения кота Сократа».

12

«Приключения капитана Врунгеля» – советский мультсериал режиссёра Давида Черкасского, снятый по мотивам одноимённой повести Андрея Некрасова.

13

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

14

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

15

Из книги «Невероятные приключения кота Сократа».

16

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

17

Из книги «Подлинный Сократ».

18

Герой одноимённого советско-французского художественного фильма, снятого по мотивам романа Александра Дюма «Граф Монте-Кристо», режиссёр Георгий Юнгвальд – Хилькевич.

19

Маргарита Петровна Назарова (1926–2005) – советская певица и киноактриса, дрессировщица тигров.

20

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

21

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

22

Из книги «Подлинный Сократ».

23

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

24

Из книги «Подлинный Сократ».

25

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

26

Из книги «Подлинный Сократ».

27

Из книги «Подлинный Сократ».

28

Из мультфильма студии Walt Disney Pictures «Король Лев» (1995 г.).

29

Эквилибрист – цирковой артист, способный удерживать равновесие при неустойчивом положении тела.

30

Цитата из известного кинофильма «Место встречи изменить нельзя» (1979 г.).

31

Эльф – порода кошек, выведенная в 2006 году. Гибрид американского кёрла и канадского сфинкса.

32

Из книги «Подлинный Сократ».

33

Из книги «Подлинный Сократ».

34

Из книги «Подлинный Сократ».

Content

Михаил Самарский
Браво, кот Сократ! Театральные приключения

Вместо пролога

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Об авторе

Примечания