Михаил Самарский

Акуна матата, Занзибар! Африканские приключения кота Сократа

Иллюстрация на обложку Анны Гайворонской

Дизайн обложки Екатерины Ферез

© Михаил Самарский, 2020

© Анна Гайворонская, иллюстрация, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Михаил Самарский написал свою первую книгу «На качелях между холмами» в 2009 году. Она получила множество положительных отзывов в СМИ и принесла молодому автору любовь не только сверстников, но и взрослых читателей. На данный момент издано более пятнадцати его книг-бестселлеров, которые переведены на несколько языков. После окончания МГУ Михаил учился во ВГИКе на Высших курсах кино и телевидения по программа «Кинорежиссура» и «Кинодраматургия».

Серия «Радуга для друга» включает лучшие произведения Михаила Самарского, которые обязательно покорят сердца читателей любого возраста.

* * *

Зелениным посвящаю

Кот про себя плохих снов не видит

Африканская поговорка

Вместо предисловия

Мур-мур, мои дорогие читатели! То есть здравствуйте. Как же я скучал по нашему общению! Ведь вы – единственные на белом свете, с кем я могу смело поделиться своими мыслями, переживаниями, впечатлениями и рассказать о наболевшем. Да в конце концов, просто похвастаться. Только не говорите, что не любите это дело. Я уже давно понял: все люди – страшные хвастунишки, просто кто-то об этом заявляет прямо, а кто-то стесняется признаться даже себе. Надеюсь, вы не станете осуждать меня, если в каких-то рассуждениях о человеке я перегну палку. Я всего лишь кот, а что взять с питомца?

В знак моего уважения к тебе, мой читатель, позволю себе потереться о твою ногу. Я всегда так делаю, но лишь с теми, кто мне действительно нравится. Помню, как я мучился в театре, когда мне приходилось в одном спектакле изображать любовь к моему сценическому хозяину. Глеб мне даже понравился, но привязаться по-настоящему я так и не успел. Вот в этом и заключалась трудность актёрского мастерства: мне приходилось играть того, кем я не являлся на самом деле[1].

Только не обижайтесь, если на вашей одежде останется моя шерсть, это происходит независимо от меня. Хотя моя хозяйка, Татьяна Михайловна, так не считает. Она думает, я нарочно отдираю от себя клочки шерсти и разбрасываю по дому. До чего же странная женщина! Я что, попугай – выщипывать собственные перья? Если она видит на полу или, не дай бог, на мебели шерсть, сразу начинает ругаться: «Сократ, как же ты достал меня своей шубой! И чего ты уродился таким волосатым, уж лучше бы ты был лысым». А я в таких случаях думаю: «Дорогая моя женщина, твоя претензия не по адресу. К сожалению, у меня никто не спрашивал, каким я хочу быть – волосатым или лысым. Каким на свет появился, таким и живу».

Не понимаю, чего она возмущается, ведь достаточно пропылесосить – и от шерсти не останется и следа. Однажды я видел, как Катерина чистила брюки. Она намочила руки и говорит: «Смотри, Сократ, я покажу тебе лайфхак, как быстро избавиться от твоей шерсти». Катя провела мокрыми ладошками по штанинам, и брюки стали как новенькие. Потом я ещё не раз слышал от неё это модное словечко, которое, как я понял, означает полезный совет. Признаюсь честно: когда я услышал его первый раз, думал, у меня шарики за ролики зайдут! Настолько оно мудрёное – так сразу и не выговоришь. Хотя чему тут удивляться, я уже давно привык к тому, что у людей мода на всё. Они даже спортом занимаются и правильно питаются, только если такой образ жизни стал популярен. Я одного не могу понять: неужели нельзя использовать в разговоре русские слова? Обязательно надо выражаться так, чтоб мозг взорвался? Ну да бог с ними, с шерстью и лайфхаками. Не коту судить, как людям говорить. Пусть только нас любят и не забывают вовремя кормить.

Как же мне не терпится поделиться с вами хорошей новостью! Наверняка многие люди мечтают о путешествиях, но по ряду причин не каждый может себе это позволить. Кто-то учится или работает, у кого-то другие неотложные дела, не позволяющие вот так всё бросить и отправиться в странствия, а у кого-то просто нет денег – и такое бывает. Как ни крути, а это недешёвое удовольствие. Спешу обрадовать: теперь у вас появилась возможность путешествовать вместе со мной. Да-да, вы не ослышались. Для этого вам не нужно получать визы, тратиться на дорогущие билеты и на гостиницы, необходимо всего лишь следить за выходом новых книг обо мне. Каждая новая история унесёт нас в далёкие страны, мы побываем в самых невероятных уголках нашей планеты и познакомимся с удивительными животными. Уже на страницах этой повести ты, мой дорогой читатель, окажешься там, где тебе и не снилось побывать. Заинтриговал? Тогда давайте обо всём по порядку.

Если ты уже читал предыдущую историю обо мне, то наверняка помнишь, что целых два месяца я провёл в театре и, между прочим, не просто так болтался без дела, а играл в двух спектаклях[2]. Один из них был детским, в нём я был сурикатом Тимоном, героем мультфильма «Король Лев». А во втором, взрослом, мне досталась роль кота-хулигана. И, как сказал мой хозяин, Александр Петрович, она будто создана для меня, поскольку я такой по своей натуре. Но я с ним не согласен. Я очень даже интеллигентный и воспитанный кот. Ну да, согласен, мне везёт на приключения и всякие неприятности. Но от этого я становлюсь только мудрее и приобретаю жизненный опыт. Кстати, мой сценический хозяин по задумке режиссёра был таким же разгильдяем, как и я.

Основная трудность театральной игры заключалась в том, что мне приходилось изображать любовь к человеку, к которому я не испытывал никаких чувств. Но в этом и есть талант актёра: мы должны заставить зрителя поверить. И, судя по аплодисментам, нам это удалось. Если ты ещё не знаком с той историей, обязательно прочитай – не пожалеешь. Приключений в храме искусств у меня было немало. Расскажу вкратце: я стал не просто акотёром, режиссёр даже присвоил мне звание заслуженного. А сколько новых замечательных друзей у меня появилось! Только Хичкок и Тарантино чего стоят. Прямо чувствую, как у тебя разыгрался интерес и захотелось узнать, чем же я занимался два месяца в театре. Так вот, обо всём этом ты прочтёшь на страницах истории под названием «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

После театральной командировки я вернулся в родной очаг важный, словно гусь. Ещё бы, получить заслуженного акотёра – это вам не фунт изюму слопать. Я не ходил, а вышагивал по дому, гордо задрав морду и подняв хвост трубой, всем своим видом говоря: «Перед вами заслуженный работник культуры».

Пуха страшно завидовала мне, но усиленно старалась показать, что это не так. Хитрая рыжая морда, видимо, ещё не забыла, кто спас её из плена птицевода[3]. Запах ревности и зависти я чую за версту, в этих вопросах меня сложно обмануть. Пуха тяжело вздыхала каждый раз, когда наши родственники, сидя за столом на кухне, обсуждали мою великолепную игру. Хорошо, что они не знали о моём проколе во время премьеры, иначе подшучивали бы надо мной до конца жизни. До сих пор не понимаю, как я мог забыть текст! В самом драматическом эпизоде пьесы я должен был сказать «мяу», но не сделал этого, поскольку засмотрелся на зрителей и слова напрочь вылетели из головы.

По возвращении домой какое-то время всё шло замечательно. Родные, долго не видевшие меня, не могли нарадоваться, они холили и лелеяли меня, точно аленький цветочек. Да и я постоянно крутился рядом: слишком уж наскучался за два месяца разлуки. Но, увы, недолго музыка играла. Акотёрская спесь слетела с меня в три счёта. Всему виной, на мой взгляд, совершенно незначительное происшествие. До сих пор не пойму, почему тогда хозяйка так взъелась на меня.

Случилось это в один из дней, когда вся семья разъехалась по своим делам, а мы с Татьяной Михайловной, как обычно, остались на хозяйстве. Пока она занималась домашними делами, я следовал за ней по пятам. Перемыв посуду после завтрака, она направилась в ванную и принялась развешивать белье. Сколько лет живу на этом свете, до сих пор не могу понять: неужели нельзя просто вытащить вещь из машинки и сразу повесить? Так нет же – надо обязательно потрясти ею у меня перед мордой! Потом она принялась жужжать пылесосом, то и дело говоря: «Сократ, сколько же от тебя шерсти. Точно побрею тебя».

Вы заметили? Чуть что – сразу Сократ виноват. Между прочим, я не один в доме живу, от Пухи не меньше шерсти, просто она не так заметна человеческому глазу, как моя.

Как же я обрадовался, когда Татьяна Михайловна наконец выключила пылесос. Глупый кот, я уж понадеялся, что с уборкой покончено. Хм, не тут-то было. Моя неугомонная хозяйка приволокла ведро и швабру и начала драить полы. И чего ей не сидится на месте? Лучше бы книжку почитала. Ей-богу, устал я от этой уборки!

Всё время, пока хозяйка наводила в доме порядок, Пуха пряталась за диваном. Эта трусиха боялась пылесоса так, что начинала дрожать от одного его вида. Когда с делами было покончено, а Татьяна Михайловна направилась на кухню, рыжая морда тут же вылезла из укрытия и устроилась на своём положенном месте, на границе между кухней и прихожей. Хозяйка сварила кофе с пушистой пенкой и устроилась на диване с ноутбуком. Я развалился на тапках и наблюдал, как её пальцы, словно бабочки, порхали по клавиатуре. Не знаю, что она там печатала, но, когда Татьяна Михайловна садилась за компьютер, она пропадала, будто в чёрную дыру проваливалась. Порой мне казалось, случись в этот момент самое сильное землетрясение, она его не почувствует. Хозяйка отпила из чашки и слизала с губы пенку.

Я вдруг вспомнил неприятный случай из моей молодости. Тогда Татьяна Михайловна поставила чашку на стол и на минуту вышла из кухни. В то время я был жутко любопытным, впрочем, как и сейчас, просто с возрастом я стал осторожнее. Увидев белоснежную шапку поверх чашки, я не смог пройти мимо, забрался на стол и принялся её слизывать. Несмотря на то что я терпеть не могу запах кофе, я обожаю вкус пенки. Она такая нежная и молочная, будто воздушные сливки. Если бы тогда я был более расторопным, возможно, хозяйка даже не заметила бы, что пенка с кофе исчезла. Но я увлёкся, и Татьяна Михайловна поймала меня на месте преступления. До сих пор помню, как метался по дому в поисках пятого угла.

Пока она увлечённо стучала по клавишам, мы с собакой, как обычно, играли в игру «Кто кого пересмотрит». В этот раз я снова стал победителем: Пуха никогда не выдерживала моего пристального взгляда и первой отводила глаза. Устал я лежать, так можно с ума сойти от безделья. Уж лучше пойду в комнату Димки. Может, в этот раз повезёт, и я увижу в окошко свою ненаглядную Беллу? С тех пор как вернулся из театральной командировки, я ещё ни разу её не видел. Признаюсь честно, я уже начал переживать: а вдруг за это время она разлюбила меня и нашла другого кавалера? Сколько можно терпеть моё постоянное отсутствие? То в космосе плавал три месяца, теперь вот в театре пропадал. Ни одна кошка не выдержит таких длительных разлук. Но всё же я надеялся, что наша любовь горяча, как огонь в камине, крепка, как карельский гранит, и будет длиться так долго, как мы того пожелаем, и никакие преграды и расстояния не способны её разрушить.

Татьяна Михайловна даже ухом не повела, когда я встал и направился в холл. Не успел поставить лапу на лестницу, как услышал за спиной цоканье когтей по полу. Я обернулся и увидел Пуху, она нагло следовала за мной.

– Тебе нельзя на второй этаж, – напомнил я.

– Раньше было нельзя, – хмыкнула она, – а теперь можно. Между прочим, пока тебя не было, я спала в комнате Катерины.

Вот это новость! Видимо, за время моего отсутствия в доме произошли легкомысленные реформы. Да, чувствую, придётся брать власть в свои лапы и наводить порядок. Негоже собакам шататься по второму этажу.

– Я иду в комнату к Димке, – сказал я. – Туда тебе точно нельзя.

– А вот и не угадал, – ехидно ухмыльнулась Пуха. – Я и у него спала. Мало того, я даже ночевала в хозяйской спальне.

– Врёшь! – воскликнул я. – Меня хозяева к своей комнате даже на пушечный выстрел не подпускают, а ты хочешь сказать, что спала в ней? Как говорят у нас в театре: не верю!

– Так это у вас в театрах, а тут, между прочим, приличная семья. В отличие от тебя я интеллигентная собака и не прыгаю по люстрам, – припомнила мне Пуха дела давно минувших дней. – Пока ты был в театре, Татьяна Михайловна с Катериной уезжали в гости к приятельнице. Петрович тогда ночевал один, он позвал меня к себе, чтобы ему было не скучно.

Что за дискриминация такая? Мне, значит, нельзя даже просто зайти в хозяйскую спальню, а рыжей шельме хозяин разрешил ночевать? Чувствую, когда-нибудь вернусь домой после очередной командировки, а мне скажут: «Сократ, извини, теперь вместо тебя у нас Пуха, а ты, дружок, дуй в гараж».

Я открыл и тут же закрыл пасть, не зная, что ответить.

Мы поднялись на второй этаж. Возле лестницы стояла картонная коробка, я так и не понял, откуда она взялась, ещё утром её здесь не было. Признаюсь честно, я никогда не мог спокойно пройти мимо всяких ящиков, контейнеров и прочих подозрительных ёмкостей для хранения человеческого хлама. Не могу объяснить, почему они возбуждали во мне такой интерес, но мне тут же хотелось залезть внутрь. С самого детства игра в прятки с людьми стала моим любимым развлечением. Помните, как я доводил до белого каления семью композитора Леонида Исаевича, когда жил у них?[4] Я забирался на кухонные шкафы и тихо сидел там, пока они занимались поисками и недоумевали от того, куда же запропастился Сократ. Наверняка вы сейчас подумали: какой подлый кот! Ничего подобного! Смею вас заверить, мы все такие. Когда коты прячутся, человек думает, что это просто очередная проделка, в то время как мы сидим в засаде. К счастью или к сожалению, от инстинктов никуда не денешься. Наши далёкие предки добывали себе пропитание именно так.

И вновь любопытство взяло верх, я запрыгнул в коробку и принялся её обнюхивать.

– Что там на дне лежит? – спросила Пуха, заглядывая внутрь.

– Ничего интересного, какие-то бумажки, – ответил я, выбираясь из коробки.

– Наверное, там хранились какие-то железяки от компьютера Димки, – предположила она. – Сократ, хочешь, я покажу тебе очень забавный аттракцион? Я по телику видела, пока ты был в театре.

– Что ещё за аттракцион? – с нескрываемым любопытством спросил я.

– Забирайся обратно, – скомандовала Пуха. – Свернись клубком, лежи и не двигайся.

Аттракционы у меня всегда ассоциировались с развлечениями, я это дело очень любил, мне рыбы не надо – дай только подурачиться. Я сделал, как велела Пуха: запрыгнул внутрь и улёгся на дне. Она ухватилась зубами за край коробки, подтянула её к ступеньке и, уперев задние лапы в пол, передними толкнула вниз. Я и ахнуть не успел, как покатился по лестнице. В конце пролёта коробка ударилась о стену и остановилась.

– Ну как? – спросила Пуха, подбежав ко мне. – Понравилось?

– Здорово! Как будто с горки прокатился!

– Я тоже хочу попробовать, – сказала она. – Теперь моя очередь. Я заберусь в коробку, а ты меня столкнёшь.

– Вряд ли у меня получится сдвинуть её с места, – усомнился я. – Я же не такой Геракл, как ты.

– Сократик, пожалуйста, ну давай попытаемся! – Пуха жалобно проскулила. – Я после той передачи, в которой собака с котом катались по лестнице, даже спать не могу – так хочется попробовать.

– А как мы коробку поднимем наверх?

– Фр-р, – фыркнула рыжая морда. – Это проще пареной репы.

Она снова схватила коробку зубами и с лёгкостью поднялась по лестнице.

Уверен, так она даже бегемота сможет вытащить из болота. Пуха запрыгнула в коробку и приготовилась к полёту с импровизированной горы. Как я ни старался, но сдвинуть тару с места не смог. Пульхерия хоть и небольшая собака, но килограммов двадцать в ней есть. Разве мне по силам такая туша?

– Нет, не получается, – пропыхтел я.

Пуха выпрыгнула из коробки и с тоской посмотрела на меня.

– Я никогда в жизни не каталась с горки, – с сожалением вздохнула она. – Да что там с горки, я и со двора-то убежала всего один раз – и то неудачно. – Пуха вспомнила тот случай, когда попала в плен к птицеводу. – А так хотелось прокатиться с ветерком.

– Есть надо поменьше, – хмыкнул я.

– Да что я ем? – удивилась Пуха, округлив глазищи. – Ты видел, какие микроскопические порции кладёт мне хозяйка? Всё переживает, что я поправлюсь. А я, между прочим, ночью не могу уснуть от голода: лежу и чувствую, как кишка кишке дули крутит.

– Пуха, вот ты врунишка, – ухмыльнулся я. – Если бы ты была голодная, ты бы сразу съедала весь корм, а не оставляла на потом.

– Я нарочно так делаю, – заявила она. – Когда становится совсем невмоготу, я знаю, что у меня ещё кое-что осталось и можно подкрепиться.

– Так ты ещё и на мою еду покушаешься! Миллион раз говорил тебе: дружба дружбой, а корм – врозь.

– Да ладно тебе, Сократ, не будь жадиной, – сказала Пуха. – В отличие от меня, тебя постоянно чем-то подкармливают, потому что ты вечно крутишься на кухне. То хозяйка кусок курицы подкинет, то Катя пельмешкой угостит.

– Пуха, не прикидывайся сиротой казанской! – возмутился я. – Тебе достаётся столько же, сколько и мне.

– А почему тогда тебе можно на кухню заходить, а мне нет? – недовольно спросила она.

– Потому что я свободный кот и хожу там, где хочу.

– А вот и нет! – воскликнула Пуха. – В хозяйскую спальню ты не можешь войти.

Я снова не нашёлся, что ответить. А ведь права рыжая бестия: хоть я и свободный кот, не во все места в доме для меня открыты двери. Причина в том, что я с детства запятнал свою репутацию. Вот уж верно говорят: «Береги честь смолоду».

– Ладно, раз у тебя не получается съехать с лестницы, столкни меня ещё разочек. – Я решил сменить тему. – Уж больно мне понравилось кататься.

– Забирайся, – скомандовала Пуха.

В этот раз я решил не ложиться на дно, а мчаться с горы с широко открытыми глазами и чувствовать, как встречный ветер хлещет по морде. Пульхерия толкнула коробку, и та поскакала вниз, подпрыгивая на ступеньках. Пока летел, случайно зацепил большую напольную вазу, которая стояла в промежутке между балясинами, и она закачалась из стороны в сторону, точно неваляшка. Не успел я долететь вниз, как услышал звон разбивающегося фарфора. Я ещё сидел в коробке, когда на шум прибежала Татьяна Михайловна. Увидев её округлившиеся от ужаса глаза, я понял: надо срочно делать лапы! Эх, чувствую, придётся сидеть в укрытии не один час.

– Сократ, гад ты такой! – Она так заголосила, что я не на шутку испугался за ушные перепонки. Ещё не хватало оглохнуть. – Что же ты наделал?

Опять Сократ виноват. Между прочим, это была не моя идея, я и слыхом не слыхивал о таком аттракционе.

– Это же была моя любимая ваза! – чуть не плача, произнесла хозяйка.

Если любимая, так и держала бы у себя в комнате. Лестница предназначена для того, чтобы подниматься и спускаться, а ты тут ставишь не только вазы, но и цветы.

Неожиданно вспомнился случай из детства. Я тогда столкнул горшок с кактусом с лестницы, и тот угодил прямо на голову Петровича, который сидел внизу на диване. Хорошо хоть цветок был небольшой. До сих пор стыдно: чуть не угробил хозяина. Три дня пришлось сидеть в кладовке за своё злодеяние[5].

Я выпрыгнул из коробки, хотел проскочить мимо Татьяны Михайловны, но она схватила с дивана подушку и запустила в меня. Снаряд попал в цель и сбил меня с лап. Я не удержался и распластался на полу рядом с разбитой вазой. Пока Татьяна Михайловна поднимала с пола осколки, я что есть мочи пустился наутёк.

– Можешь неделю не показываться мне на глаза! – сыпались вслед угрозы. – И кормить тебя не буду – ешь что хочешь. Хоть собственный хвост грызи.

Нет, вы это слышали? Это же надо такое ляпнуть. Я что, котоед? И всё из-за какого-то фарфора. Сдалась тебе эта ваза.

– Тоже мне акотёр нашёлся! – продолжала браниться хозяйка. – Разгильдяй, вот ты кто. Как ты умудряешься попадать то в космос, то в театр? Кто тебя туда берёт? Я бы тебя даже в наш подвал не пустила – ты и там набедокуришь, потом придётся всей семьёй разгребать последствия.

Да что там делать, в этом вашем подвале? Там же нет ничего интересного. Банки ваши мне триста лет не нужны, а мыши меня не интересуют, да и нет их там теперь. Если вы читали предыдущую историю обо мне, наверняка помните, как я избавил двор от хвостатых. Я собрал их вместе и предложил то, от чего они не смогли отказаться. В тот момент, когда я выступал перед мышиным полчищем, почувствовал себя доном-котом Корлеоне. А после того как подружился на МКС со славным мышонком Траволтой, понял: больше не смогу на них охотиться[6]. В общем, я предложил мышам покинуть территорию нашего двора в обмен на жизнь. Естественно, они приняли мои условия. Кстати, наш договор действует и по сей день. Вернувшись из театральной командировки, я не встретил во дворе ни одной мыши. Так что, уважаемые человеки, не обязательно выходить на тропу войны, все вопросы можно решить путём переговоров. Правда, для этого необходимо обладать такими дипломатическими способностями, как у меня. Я хоть и не оканчивал факультетов международных отношений, но запросто смог бы возглавить министерство иностранных дел, причём любой страны. И для этого мне не нужно знать язык, я и без него смогу договориться с кем угодно. Поток моих мыслей прервали упрёки, продолжающие сыпаться в мой адрес.

– И откуда ты взялся на мою голову? Вроде уже взрослый кот, а ведёшь себя как пацан-беспризорник.

Как же мне было обидно; если бы мог плакать, я бы зарыдал горючими слезами. Опять я остался виноватым, а Пуха вышла сухой из воды, будто вовсе не она предложила прокатиться с лестницы. Правда, она тоже попала под горячую руку. Пока я сидел в укрытии, слышал, как хозяйка кричала:

– Пуха, а ну быстро за диван!

Хоть малая толика справедливости во всей этой ситуации. Только вы не подумайте, что я злорадствую, вовсе нет. Просто обидно: на преступления идём вдвоём, а отдуваюсь я один.

Вот так с меня слетела акотёрская спесь, и вновь я стал разгильдяем Сократом. До чего же я невезучий кот! А ведь шёл по своим делам и вовсе не собирался трогать эту чёртову коробку, будь она неладна. И зачем я только послушался хитрую рыжую морду? Сидел бы сейчас на окошке и ждал свою ненаглядную. А теперь придётся торчать в котельной и ждать, когда буря уляжется.

Глава 1

Однажды вечером, когда вся семья разбрелась по своим «норам», я отправился на ночлег в ванную комнату. Помните, я рассказывал вам, что нашёл укромное место для сна, о котором никто не знал[7]. Так, во всяком случае, мне казалось. Я ложился на нижней решётке сушилки, где лежали собачьи и кошачьи полотенца, а висевшее на её верхних крыльях бельё полностью скрывало меня. Правда, спал я там, если на сушилке что-то было, в противном случае приходилось идти на диван, а этот вариант меня не слишком устраивал. Каждый проходящий мимо мог запросто потрепать меня по холке, почесать, не спрашивая моего разрешения и не обращая внимания на то, что я отдыхаю. Представьте на минутку: вы лежите на своей кровати, сладко спите – и в этот момент заходит кто-то из членов семьи в вашу комнату, хватает вас за ухо и начинает трепать. Скажите честно, вам бы такое понравилось? То-то и оно! Как же я недолюбливаю своих родственников в такие минуты. Но, увы, ничего не поделаешь, приходится терпеть.

В этот раз мне повезло: вся сушилка была увешана бельём. Я запрыгнул на решётку, улёгся на мягком полотенце и, закрыв глаза, представил себя дедушкой Лениным, сидящим в шалаше на берегу озера. Этого персонажа я видел по телевизору. Правда, в отличие от него, у меня шерсти побольше будет. В тот момент мне даже показалось, что птички поют. Но, прислушавшись, я понял: это работает вытяжка. Едва сон начал захватывать моё сознание, как под потолком вспыхнул каскад лампочек и сквозь бельевую завесу я разглядел Катерину.

– Вот ты где, а я ищу тебя по всему дому, – сказала она и как ни в чём не бывало сгребла меня в охапку.

Глупый кот, думал, никто не знает о потаённом месте, а Катя вычислила его в два счёта.

– Пошли ко мне спать, хочу кое-что тебе рассказать. – Она потушила свет в ванной и направилась в свою комнату, ловко перешагивая через две ступеньки лестницы.

Катя усадила меня на кровать, включила светильник на тумбочке и завалилась рядом. Вот скажите, что мне делать в этой ситуации? Конечно, можно было вырваться из её объятий и убежать, но для этого пришлось бы поцарапать или укусить её. Разве мог я так поступить с моей Катей? Тем более ей было нужно излить душу. Ладно, чего возмущаться, по-любому спать в её комнате лучше, чем на диване. Правда, придётся потерпеть некоторые неудобства до тех пор, пока Катя не уснёт.

Катерина легла на бок, лицом ко мне, укрыла меня одеялом и сверху положила на меня руку.

В таком положении сложно выполнять психотерапевтические обязанности. Все мысли лишь о том, как бы не задохнуться.

В ту ночь, прежде чем Катя уснула, мы долго болтали. Вернее, говорила в основном она, поглаживая меня по голове, а я внимательно слушал, при этом не забывал «тарахтеть», тем самым давая понять: я весь внимание. Последнее время её мысли занимал Евгений. О нём Катя могла говорить бесконечно, с упоением рассказывая, какой он замечательный и талантливый. Я уже давно понял: моя Катерина по уши влюблена.

– Сократ, ты даже представить себе не можешь, что сделал Женя! – сказала она.

Катя приподнялась на локте, подпёрла голову рукой и загадочно посмотрела на меня.

Конечно, не могу, я же не ясновидящий! Но, судя по тому, как восхищённо она это произнесла, он сделал что-то хорошее.

Давай уже рассказывай, не томи читателя!

– Пока ты плавал в своём театре, – Катя подмигнула мне и снова принялась гладить по голове, – он написал песню о нас… – Она сделала паузу, при этом хитро улыбнулась. – Но самое интересное, что записывали мы её вдвоём. Сократ, ты представляешь, я пела в профессиональной студии! – воскликнула Катя.

А какая разница, где петь? Я тоже часто исполняю кошачьи арии, особенно когда меня за ухом чешут, правда, с моего позволения.

Катерина наконец отбросила одеяло в сторону, и мне показалось, будто я окунулся в прохладную свежесть океана. Она уселась на кровати по-турецки и стала рассказывать дальше, при этом возбуждённо жестикулируя:

– Я даже представить не могла, что такое возможно! Ведь я раньше пела только в караоке. Потом мы сняли прикольное видео с нашим участием и выложили его в интернет. И ты знаешь, судя по тому, что оно с каждым днём набирает всё больше и больше просмотров, у нас неплохо получилось. А ещё Женя предлагает создать группу и в будущем исполнять все песни дуэтом. Я ещё не дала своего согласия, не знаю, получится у меня или нет. – Она пожала плечами и вопросительно посмотрела на меня. – Ты как думаешь?

Что значит «не знаю»? Какие могут быть сомнения? Да с твоим упёртым характером успех тебе обеспечен! К тому же кем может стать хозяйка такого знаменитого питомца, как я? Конечно, такой же звездой. Тем более пение – это такая ерунда по сравнению с тем, что она умудрилась выиграть в борьбе с собой. Она не только похудела, но ещё упорными тренировками вылепила из себя настоящую красавицу. Я даже представить не могу, какую надо иметь силу воли, чтобы взять и по собственному желанию отказаться от вкусняшек. Уж лучше я буду всю жизнь ходить упитанным котом, чем лишу себя единственной радости в жизни – поесть.

– Мяу, – подтвердил я и ткнулся головой в руку, чтобы меня погладили.

– Раз ты так считаешь, тогда стоит попробовать. – Катерина мечтательно закатила глаза.

Вы до сих пор сомневались в моих неординарных способностях? Уверяю вас, господа читатели, лучшего психотерапевта вы днём с огнём не сыщете.

– Представляю, сколько ещё грязи, оскорблений и зависти я услышу, – неожиданно заявила Катя.

Здесь, детка, я с тобой абсолютно согласен. Я уже давно привык к тому, что успех и зависть идут бок о бок. Даже животные с этим сталкиваются. Вы же видели, как Пуха завидует мне? Но со временем я научился относиться к такому философски.

– С тех пор как я стала общаться с Женей, я растеряла всех подруг, – тяжело вздохнула Катя. – Они так и не смогли принять, что я встречаюсь с самым красивым парнем. Ты не представляешь, сколько гадостей я слышу, когда иду по школе. Как меня только не оскорбляют! Раньше дразнили жирдяйкой, теперь обзывают тощей. Раньше мои ноги были толстыми, теперь они кривые. Я стала походить на гнома из-за того, что у меня слишком длинные волосы. Оказывается, я для них слишком низкого роста! А после этого ролика они совсем взбесились. Котейка, если бы ты только знал, каких усилий мне стоит делать вид, будто я не слышу всего этого змеиного шипения. – Она замолчала, закрыла лицо руками и затем вытерла ладонями мокрые щёки. – Мало того что все девчонки ополчились против меня, так ещё и учителя туда же. При каждом удобном случае пытаются уколоть, да побольнее. Не понимаю, в чём я виновата перед ними?

Вы не представляете, как мне стало жаль её – аж сердце сжалось в комок. Эх, Катя, да если бы я мог, я бы за тебя всем обидчикам морды расцарапал.

– Я об этом не рассказываю Жене, но он не слепой, сам всё видит. Да и друзья ему рассказывают, как девчонки меня травят, – продолжала откровенничать Катя. – Конечно, он успокаивает меня как может, говорит: «Кать, не обращай на них внимания. Все эти размалёванные ряженые куклы и мизинца твоего не стоят». Ты не представляешь, как я ненавижу школу! – воскликнула Катя, со злостью сжав кулаки. – Я жду не дождусь, когда закончится одиннадцатый класс. Клянусь, закончу эту богадельню и больше туда ни ногой! Буду обходить её десятой дорогой.

Вот так дела! Видимо, сильно довели девчонку, раз она делает такие категоричные заявления. Я до сих пор помню, как она плакала ночами в подушку, когда была полной. Теперь она стала другой – стройной и красивой. Но, видимо, люди попросту не смогли пережить её успех. Им было бы гораздо спокойней, если бы Катя смирилась со своей полнотой и осталась на веки вечные толстухой. Люди, опомнитесь, за что вы травите девочку, что с вами не так?

Катя ещё какое-то время рассказывала о Жене, делилась планами на будущее, а потом незаметно уснула с блаженной улыбкой на губах. Я выбрался из её жарких объятий, устроился на подоконнике, прислонившись спиной к прохладному стеклу и переваривая услышанное. Эх, люди-человеки, до чего же порой вы бываете жестоки и несправедливы по отношению к себе подобным. В нашем, зверином мире животные тоже зачастую становятся изгоями в стае. Но в отличие от вас, хомо сапиенсов, существ разумных, мы подчиняемся природным инстинктам. А по отношению к нам, братьям вашим меньшим, вы и вовсе кидаетесь из крайности в крайность: то любите до безумия, то выбрасываете на помойку за ненадобностью, как ненужную вещь.

В ту ночь я никак не мог уснуть, девчонка растеребила мне душу своими откровениями. Я ещё долго-долго смотрел в окно. Тёмная ночь стиснула наш дом в объятиях, кругом белел снег, а на небе висел огрызок луны. Даже в космосе звёзды не казались такими яркими и близкими. Где-то там, за сотни километров от земли, мой друг, мышонок Траволта, летит на космической станции вокруг нашей планеты[8]. Глядя на небосклон, я вспомнил, как мы с моей ненаглядной тёплыми летними вечерами любовались небом, сидя на крыше гаража. Мысли о ней не давали мне покоя. Прошло столько времени после театральной командировки, а я так до сих пор и не повстречался с любимой. Может быть, хозяйка снова её куда-то увезла? Перед тем как уснуть, я принял решение: завтра же отправиться на разведку.

* * *

Утром я проснулся от непривычной тишины в доме. Очнувшись ото сна, я сел на задние лапы, широко зевнул, сладко потянулся и огляделся вокруг. Судя по тому, что дверцы шкафа были настежь открыты, а на незаправленной кровати валялись вещи, я понял: Катя проспала и собиралась в школу в авральном режиме. Ещё бы, полночи откровенничала со мной! Я бы удивился, если бы она встала вовремя. Я вышел в коридор, прислушиваясь к звукам и принюхиваясь к запахам. Ничего. По-моему, я остался один. Оказавшись в прихожей, я почувствовал мерзкий запах. Обнюхав все углы, я так и не понял, откуда доносилась эта вонь. Моя пустая миска одиноко грустила на кухне, я с тоской заглянул в неё и увидел своё отражение на дне. Мало того что никто не догадался туда корм положить, так её ещё и вымыли начисто после ужина – даже облизать нечего. На столе после завтрака остались тарелки и чашки, на раковине висели ярко-зелёные перчатки для мытья посуды. Судя по запаху, завтракали яишенкой, но от неё ничего не осталось. Хотя бы малюсенький кусочек оставили коту, изверги! Странно, куда же так торопилась Татьяна Михайловна, что даже посуду не помыла. На неё это совсем не похоже. Она ночью глаз не сомкнёт, если в раковине останется хотя бы одна грязная ложка.

Я переместился в прихожую, запрыгнул на окно и, раздвинув лапами жалюзи, посмотрел на улицу. Пухи во дворе тоже не было. Я зацепился за ручку входной двери, но понял, что она заперта. Вот так удача! Я остался один дома, и все комнаты сейчас принадлежали только мне. Иди куда хочешь, валяйся где хочешь, делай что хочешь. Вот она – настоящая свобода! Прямо как в том фильме, в котором родители впопыхах уезжали на отдых и забыли своего сына. Кстати, это любимая комедия Катерины. Когда она была маленькой, мы с ней смотрели этот фильм миллион раз, а всё потому, что его показывали каждый Новый год.

Вдруг меня посетила страшная мысль: чем же я буду питаться, если родственники исчезли надолго? Выйти из дома не смогу – входная дверь и окна закрыты, а холодильник, к сожалению, я так и не научился открывать. Я же умру голодной смертью. И тут я вспомнил: корм Пухи стоит в кладовке! Сиганув с разбега на ручку, я с лёгкостью открыл дверь и увидел целый мешок собачьего лакомства. Да тут на год хватит! Уважаемая семья, можешь отсутствовать сколько душе угодно. Правда, запрыгнуть в мешок оказалось не так-то просто: он был слишком высоким и таким скользким снаружи, что я не мог уцепиться за него когтями. Я прыгнул несколько раз, но лапы постоянно соскальзывали, и я съезжал с него, как совсем недавно с горки-лестницы.

«Сократ, нужно очень сильно постараться, и тогда всё получится», – подбадривал я себя.

Я отошёл подальше и, разогнавшись, сиганул в очередной раз. Мешок накренился под моим весом, завалился набок и корм вывалился на пол. Увидев такую кучу еды, я чуть не запрыгал от радости. У сухого собачьего корма был лишь один минус – слишком большие шарики. Однажды я подавился ими. Помню, я тогда жутко проголодался и набросился на Пухину еду, словно лев после многодневной охоты. До сих пор удивляюсь, как не задохнулся. А потому, наученный горьким опытом, я ел с чувством, с толком, с расстановкой, тщательно пережёвывая каждый шарик.

Налопавшись, как Тузик косолапый, я хлебнул водицы из собачьей миски и, уловив тот неприятный запах, скривился, как среда на пятницу. Косметические процедуры после еды никто не отменял, я начисто вымыл морду и с чувством выполненного долга отправился на экскурсию по дому. Больше всего, конечно же, меня интересовала хозяйская спальня. Вот и пришло время её посетить, когда ещё выпадет такая возможность? Так что пусть Рыжий Ап сильно нос не задирает, я ей докажу, что для меня преград не существует.

И здесь мне снова повезло. Дверь в святая святых оказалась незаперта. Я вошёл в комнату и встал как вкопанный, увидев у окна пальму – настолько большую, что её верхушка едва ли не упиралась в потолок. А горшок, в котором она росла, скорее походил на целую клумбу. Может, вместо хозяйской спальни я случайно попал в Африку? Лапы так и зачесались – как же захотелось порыться в земельке! Зимой это чувство обострялось, поскольку все газоны во дворе укрывал толстый слой снега.

Я огляделся вокруг: давненько же я здесь не был. Посреди комнаты стояла большущая кровать, на которую я тут же запрыгнул и, обнюхав подушки, громко чихнул. Не понимаю, зачем так поливать себя духами! Всё вокруг пропиталось ими. Такое чувство, будто я оказался в парфюмерной лавке. Я вдруг вспомнил, чем закончилось моё последнее посещение этой комнаты. В ту пору я ещё был совсем маленьким котёнком. Татьяна Михайловна так и не смогла простить мне сорванные вместе с карнизом шторы, сброшенные с туалетного столика баночки, разбитые пузырьки, разорванные в клочья бумаги Петровича. После того случая меня и лишили доступа в супружескую опочивальню. Подумаешь, ребёнок пошалил! Зачем же сразу принимать такие кардинальные меры?

Оказавшись в комнате после стольких лет запретов, я принялся всё обнюхивать и проверять углы. Должен же я выяснить, что они от меня здесь прячут. А вдруг тут клад зарыт, о котором я ничего не знаю. Но, увы, ничего интересного я так и не нашёл – ни мяса, ни колбасы, даже засохший кусочек сыра нигде не завалялся. Когда я закончил обследовать помещение, устал, как Пуха. Меня окончательно разморило после завтрака, плюс ко всему невыносимо хотелось в туалет. Спускаться на первый этаж, к лотку, было лень, да и зачем, когда рядом такая большая клумба? Думаю, Татьяна Михайловна даже не поймёт, что я покушался на её тропическое дерево. Сделав свои дела, сытый и довольный, я растянулся на хозяйской кровати, положив голову на пушистое одеяло, и уснул мертвецким сном.

Я думал, навсегда останусь заикой, когда спустя время услышал вой сирены над головой. Такое чувство, будто рядом со мной в этот момент ехала полицейская машина с включённой «мигалкой». Может, мне это снится? Приоткрыв один глаз, я обомлел: это голосила хозяйка. Сон как лапой сняло, я заметался по кровати, лихорадочно соображая, куда бежать. Татьяна Михайловна стояла в дверях, подбоченившись и загромождая своим телом проход. В тот момент я вспомнил сержанта Захара: он точно так же возвышался в дверном проёме, когда застал нас с Тарантино на своём топчане, после того как мы от него сбежали. Тогда мы получили по наряду вне очереди и были отправлены на исправительные работы в подвал театра[9].

– Сократ, ты зачем рылся в моей пальме?

Интересно, как она узнала? Я глянул на пол и обомлел: весь ковёр вокруг горшка был усыпан землёй. Отпираться бесполезно, я был дома один. Да и кому придёт в голову справлять нужду в пальму?

– Негодяй, ну какой же ты негодяй! – чуть не плача, воскликнула хозяйка и обессиленно уронила руки. – Ты понимаешь, что после твоих проделок дерево будет болеть?

С чего это вдруг ему болеть? Я что, заразный?

– Убирайся к чёртовой бабушке с глаз моих! – заверещала хозяйка и, схватив полотенце с кресла, принялась размахивать им, как флагом.

Я проскочил у неё между ног и стремглав помчался на первый этаж. Ещё никогда в жизни лестница не казалась мне такой длинной.

– Сегодня ты от меня не скроешься, я всё равно тебя найду! – грозилась она, следуя за мной и продолжая размахивать полотенцем.

Оказавшись в прихожей, Татьяна Михайловна закрыла за собой двери, чтобы я опять не убежал на второй этаж. Я крутил головой по сторонам, соображая, где спрятаться. В ванную бежать бесполезно, залезть под диван – не вариант, оттуда она выгонит меня шваброй. Остаётся котельная. Только я хотел унестись туда, как Татьяна Михайловна одним ловким прыжком преградила мне путь и встала передо мной, как скала. Одним словом, спортсменка. Она затворила дверь в котельную, тем самым лишив меня последнего убежища.

– Попался, подлый кот! – Хозяйка надвигалась на меня, словно туча, уперев руки в бока и поджав губы.

Впервые в жизни я видел её такой злющей. Я испугался не на шутку. Видимо, пальма представляла для неё какую-то ценность, раз она так рассердилась. Татьяна Михайловна открыла в прихожей окно и грозно сказала:

– Выметайся! И чтобы лап твоих не было в доме. Иди жить к своей Белоснежке, если её хозяйка тебя, оболтуса, примет.

Я пулей вылетел на улицу и услышал, как за моей спиной бабахнула створка окна. Хорошо, что вовремя хвост убрал, иначе хозяйка бы его прищемила.

Я сел на крыльце, осмотрелся и только сейчас заметил, что на улице стемнело. Ох, ничего себе, я проспал весь белый день! И куда теперь идти? Буду сидеть на улице и ждать, когда остальные родственники заявятся. Постараюсь с кем-нибудь из них незаметно прошмыгнуть в дом. К Белле проситься на ночлег бесполезно: даже если её никуда не увезли, её злобная хозяйка меня на порог не пустит, а на улице ночевать зимой довольно неприятно. Да и в конце концов я что, бомж? У меня, между прочим, есть жилплощадь. Взяли в дом – будьте добры выделить мне положенные метры!

Через некоторое время дверь снова отворилась, и на улицу вышла Пуха, понуро опустив голову. Трусливая рыжая морда всё время, пока Татьяна Михайловна гоняла меня по дому, пряталась за диваном. Когда я метался по прихожей, видел, как она выглядывала из своего укрытия. Взглянув на неё, я понял: с собакой что-то случилось.

– Что с тобой, на тебе морды нет? – спросил я. – Где ты была весь день?

– Отравилась, – тяжело вздохнула она. – Всю ночь рвало, а утром хозяйка повезла меня к ветеринару. Еле выдержала те экзекуции, что вытворял со мной врач. Думала, помру прямо у него на столе.

Теперь я понял, что за вонь стояла в доме.

– А что ты съела? – я недоуменно посмотрел на неё.

– Да как обычно, – ответила она. – Правда, ветеринар сказал, что у меня в желудке были опилки. Видимо, когда полено грызла, наглоталась их.

Рыжий Ап стыдливо опустила глаза и отвернулась.

– Тебе вся семья тысячу раз говорила: не грызи дрова, – напомнил я. – Понимаешь, Пуха, упёртость в жизни – это хорошо, но нельзя же быть бараном. Может, хоть этот случай отучит тебя тянуть в пасть что попало. У тебя полно всяких собачьих игрушек, так нет же, тебе полено подавай.

– Игрушки – это не так интересно, – призналась Пуха. – Об них зубы так не почешешь, как о бревеняку.

– Тоже мне, дровосек нашёлся, – хмыкнул я.

– Сократик, ну хоть ты не ругайся. – Она жалобно посмотрела на меня. – Всю дорогу меня хозяйка воспитывала, поедом поедала, теперь вот ты ещё. Лучше бы пожалел, мне и так плохо.

Хоть я и недолюбливал Пуху, но, когда глянул в потухшие собачьи глаза, мне стало её невыносимо жаль. Я подошёл к ней и потёрся о рыжую морду.

– Нос мокрый, значит, будешь жить, – заключил я с важным видом.

– Жить-то буду, вот только врач сказал сутки меня не кормить, – грустно сообщила она и воскликнула, вытаращив на меня свои глазищи: – Я же умру за это время!

– Воду пить можно? – спросил я.

– Можно. Да что толку с той воды, когда хочется есть?

– Я слышал по телевизору, собаки без еды могут прожить две недели, – рассказал я. – Так что не расстраивайся, за сутки не помрёшь.

– Тебе легко говорить – налопался моего корма, как Бобик. Когда мы вернулись домой, я первым делом увидела открытую дверь в кладовку и рассыпанный корм. Я сразу поняла, что это твоих лап дело.

– По-твоему, я должен был сидеть голодный? – спросил я. – Ты же ешь мою еду, когда меня нет рядом, вот и я твоей воспользовался.

– А зачем ты попёрся в хозяйскую спальню без разрешения? – поинтересовалась Пуха.

– Это тебе нужно разрешение, а я свободный кот, хожу там, где посчитаю нужным, – важно заметил я. – Для меня все двери в этом доме открыты.

– Видела я, как этот свободный кот в испуге метался по прихожей в поисках укрытия, – по-собачьи хихикнула она.

Я снова открыл и закрыл пасть, не зная, что и ответить. Уже в который раз наглая рыжая морда загоняет меня в тупик. А ведь она права, получается, не такой уж я и свободный.

Пуха отправилась исследовать сугробы, ныряя в них носом и что-то вынюхивая под снегом. Я все думаю: кого она мне напоминает? Так она же вылитая лиса – даже окрас один в один. Вот только хвост малость облезлый, на шапку не пойдёт. Смотрю на неё и удивляюсь: до чего же неугомонная собака, сама еле дышит, но всё равно продолжает рыскать по двору. Ей бы ищейкой в полиции служить, ни один преступник не прошёл бы мимо.

А я тем временем решил отправиться на разведку и выяснить, почему моя ненаглядная уже столько дней не выходит на связь, то бишь не появляется в окне. С лёгкостью перемахнув забор, я уставился в тёмные пятна окон соседского дома. Мои предположения оказались верными: по всей видимости, Беллу снова куда-то увезли. Я не знал, надолго ли она уехала, но почему-то предательски защемило сердце, будто я потерял что-то важное, жизненно необходимое. Мне не хотелось думать о плохом, но, как правило, в такие моменты в голову лезли самые дурные и пакостные мыслишки.

Чего уж греха таить, я сразу же подумал: а вдруг Беллу повезли к ухажёру на свидание? Она кошка породистая, наверняка её хозяйка хочет иметь красивое потомство. Не понимаю, чем я её не устраиваю. Знала бы она, что моими предками были камышовые коты, жившие у египетских цариц и фараонов, не называла бы меня бродягой. Согласен, я выгляжу как bad cat, но, насколько мне известно, дамы любят таких. Зато в душе я ласковый и нежный. Лучшего отца нашим котятам не найти.

Неожиданно вспомнилась глухая кошка Мелисса, возлюбленная Тарантино. Её первая хозяйка когда-то решила от неё избавиться, отвезла в другой район и оставила в чужом подъезде. Кошке несказанно повезло: она попала в добрые руки к своим нынешним хозяевам[10]. Но, в отличие от неё, моя Белла не глухая, да и хозяйка её хоть и баба-яга, но свою кошку любит.

А вдруг моя ненаглядная заболела? Ведь запросто могла чем-нибудь отравиться, как Пуха, и теперь лежать на ветеринарном столе при смерти. От одной этой мысли по спине пробежал холодок. Уж лучше пусть её везут на свидание с другим, ради её счастья и благополучия я всё стерплю, только бы моя Белоснежка была жива. А с ухажёром я потом разберусь.

С этими горестными мыслями я вернулся во двор и, понурив голову, побрёл к дому. Пуха нагулялась и теперь сидела на крыльце, ожидая, когда хозяйка запустит обратно. Через пару минут дверь отворилась, и на пороге появилась Татьяна Михайловна. Рыжий Ап мгновенно заскочила в дом, а я виновато посмотрел на хозяйку, всем своим видом давая понять, что я прошу прощения.

– Заходи, горе ты моё луковое, – сжалилась она, пустила в прихожую и закрыла за мной дверь.

Никогда со мной такого не было, но в тот вечер я даже от ужина отказался, чем привёл Татьяну Михайловну в полное недоумение. Не мог же я ей объяснить, что из-за мыслей о Белле мне кусок в горло не лезет. Вот что любовь с нами делает!

Глава 2

Прошло ещё несколько дней с тех пор, как я обнаружил, что в доме Беллы никого нет. С утра до позднего вечера я торчал на подоконнике в комнате Димки, боясь прозевать момент её возвращения. Если вы читали мои предыдущие истории, наверняка помните: именно там находится мой наблюдательный пункт, откуда открывается вид на кухню дома, в котором живёт Белла. Короткими зимними днями, когда на улице холодно и особо не погуляешь, окна наших домов превращались в место свиданий. Чем не шоу «За стеклом»? Даже на расстоянии мы чувствовали и понимали друг друга по взглядам и жестам. Стоило мне показаться в окне, как спустя какое-то время появлялась моя Белоснежка. Правда, в тёплое время года всё было гораздо проще. Когда люди уже готовились ко сну, для нас наступало время свиданий. Мы встречались на заборе и ночи напролёт гуляли по крышам домов и сараев, любуясь звёздами до тех пор, пока рассвет не начинал гасить небесные светила. А потом мы расходились по домам и отсыпались до самого обеда.

Теперь я не покидал свой наблюдательный пункт ни на минуту. Последнее время я стал плохо есть и похудел так, что бока ввалились, даже густая шерсть не скрывала торчащих рёбер. Естественно, моё непривычное поведение не осталось незамеченным. Хозяйка беспокоилась и спрашивала: «Котейка, ты, часом, не заболел? Совсем ничего не ешь, с тобой такого никогда не было. Надо срочно везти тебя к ветеринару».

Да, я болен, но, к сожалению, этот недуг ветеринар не в силах вылечить. Да и о какой еде может идти речь, если я не знаю, что с моей ненаглядной. Тебе, дорогая Татьяна Михайловна, тоже кусок в горло не полезет в такой ситуации.

В один из вечеров, когда семья собралась за ужином, я тоже отправился на кухню. Если поесть не смогу, хотя бы с родственниками пообщаюсь да на какое-то время отвлекусь от горестных мыслей. Пуха лежала на своём положенном месте – на границе между кухней и прихожей. Это же надо так выдрессировать собаку! Она даже в мыслях себе не представляла, как можно нарушить границу без разрешения. Правда, так она вела себя исключительно в присутствии людей, а вот когда никого не было, втихаря пробиралась на кухню и обследовала все углы. Приспособленка ещё та. Говорю же, хитрая рыжая морда. Она приподняла голову, когда я проходил мимо, и проводила меня завистливым взглядом, при этом грустно вздохнув.

– Мой хороший, ты покушать пришёл? – радостно спросила Татьяна Михайловна, увидев меня в дверях. Она вскочила со стула и махнула рукой. – Иди скорей, я покормлю тебя.

Хозяйка заглянула в холодильник, хотела достать упаковку корма, но вдруг передумала и снова захлопнула продуктовый клондайк.

– Корм потом поешь, а сейчас я лучше курочкой тебя угощу.

Она отрезала кусок мяса от аппетитной, зажаристой птицы, которая возвышалась на обеденном столе, и положила в мою миску, а затем обратилась к родственникам:

– Не пойму: что с нашим котом случилось? Который день ходит по дому, как неприкаянный.

– Как это – что случилось? – хмыкнул Димка. – Ты думаешь, почему он целыми днями торчит у меня на окне?

– Наверное, Белоснежка опять куда-то укатила, – предположила Катя, с улыбкой посмотрев на меня. – Прямо не кошка, а лягушка-путешественница.

– И как я сразу не догадалась! – воскликнула хозяйка. – Я же встречала соседку в магазине. Пока стояли в очереди, она рассказывала, что собирается навестить внуков, и даже попросила меня почту забирать. Местная шпана оторвала крышку на её почтовом ящике. Говорит, если вовремя не вытащить газеты, они размокнут от снега. Если она уезжает надолго, всегда кошку с собой забирает. Не бросишь же её одну дома.

– А Сократ-то этого не знает, – усмехнулся Димка. – Небось, накрутил себя так, что даже аппетит пропал.

Люди дружно рассмеялись, а мне было совсем не до смеха. Неужели нельзя было хоть словом обмолвиться? Я с ума схожу, места себе не нахожу, а она знает и молчит. Эх, люди-люди, до чего же бессердечными вы порой бываете. А если бы из-за вашего бездушия я умер от голода, вас бы не мучила совесть?

Когда я узнал, что Белла жива, здорова и просто уехала с хозяйкой в гости, стало легче дышать, будто камень свалился с души. В тот момент я чуть не запрыгал от радости. В животе заурчало, я вспомнил, что не ел уже несколько дней, и почувствовал, насколько же я голоден. Этот смачный кусок курицы я слопал в три укуса, толком не почувствовав его.

– Добавочки? – спросила Татьяна Михайловна, глядя на меня.

Хм, что это с ней случилось? Неужели она и впрямь так переживала за меня и теперь не знает, как угодить?

– Мяу, – ответил я.

– Кушай, мой хороший. – Она положила ещё кусочек мяса и погладила меня по голове. – А то совсем исхудал от любви.

Второй кусок я ел степенно, смакуя вкус восхитительного деликатеса.

– Ты смотри, как проголодался, – усмехнулся Петрович. – Приятель, ты сильно не разгоняйся, а то такими темпами всю курицу слопаешь.

– Пусть кушает, – сказала хозяйка. – Он столько дней ничего не ел. Я уж было подумала, что кот наш заболел.

– Да что с ним будет? – хмыкнул Димка. – Он же живучий, как бактерия-терминатор. Её даже радиация не берёт. Кстати, учёные предполагают, что она к нам из космоса прилетела. Сократ, ты там, на МКС, случайно с ней не встречался?

Семья снова дружно рассмеялась, а я чуть курицей не подавился. Это же надо такое ляпнуть. С бактерией меня ещё никто не сравнивал. Над кем вы глумитесь? Над влюблённым котом. Устроили вечер юмора, понимаешь ли.

– Никакая он не бактерия, – тут же заступилась за меня Катя. – Это всё любовь, коварная злодейка, виновата. Видимо, котейка так переживал за свою кошечку, что не до еды ему было.

Хорошо хоть у меня такая заступница имеется. Она меня никогда в обиду не даёт.

– Сократ, не переживай, они скоро приедут, – успокоила Татьяна Михайловна и добавила, кивнув на сына: – У Димы, вон, тоже Настя уже два месяца на гастролях с оркестром – и ничего, он стойко переносит разлуку. Так что и ты держись, мужик ты или кто?

Я не понял: к чему сейчас был этот вопрос? Она что, сомневается во мне?

– Кот, только разлука научит тебя любить по-настоящему, – вставил свои пять копеек Петрович и продолжил уплетать ужин, аппетитно хрустя косточкой.

В этот момент я посмотрел на Пуху и заметил, как она судорожно сглатывала слюну, пристально наблюдая за хозяином. Думаю, она бы тоже не отказалась полакомиться косточкой. Слопав без остатка добавку, я довольно облизал усы. Если хозяйка расщедрится и положит ещё один кусок, его я вряд ли осилю. Придётся оставить Пухе, иначе она изойдёт слюной, пока ужин закончится.

– Пушик, не переживай, и тебя угощу курочкой, – словно услышав мои мысли, сказала Татьяна Михайловна. Она отщипнула кусочек от птицы и отнесла в её миску.

Да, на такую большую семью, как наша, одного жареного птеродактиля явно маловато.

Отойдя от миски, я уселся под батареей и принялся наводить красоту. Теперь нужно быть во всеоружии, ведь Белла может вернуться со дня на день. Если отбросить лишнюю скромность и сказать прямо – я всегда выгляжу хорошо. Конечно, в моей жизни бывали моменты, когда мне было не до красоты, особенно после столкновения с бродячими собаками[11]. Тогда я думал лишь о том, как бы выжить после бойни. До сих пор шрам на ухе остался, но я не переживаю насчёт него, он нисколько меня не портит. Тем более, говорят, шрамы украшают мужчин.

Пока я умывался, меня неожиданно посетила шальная мысль. Вы слышали, как Татьяна Михайловна со мной разговаривала, думая, что я болен? Увидев меня, вскочила со стула и чуть ли поклоны не начала отбивать.

Оказывается, всё гениальное просто. Если хочешь, чтобы родственники стояли перед тобой на задних лапках, хотя они всегда на них стоят, нужно прикинуться больным – и тогда тебя будут кормить самыми изысканными лакомствами. Кому, как не заслуженному акотёру, знать, что сыграть можно кого угодно, даже чёрта лысого. И как я раньше этого не понял? Я же видел, как Татьяна Михайловна бегает перед Петровичем, когда тот заболевает. Она старается угодить ему любыми способами – бульончик куриный сварит, чай с малинкой в постельку отнесёт, даже глаза на диету закроет и вареников с картошечкой налепит. Выходит, секрет хорошего отношения – в болезни? Хм, странно…

* * *

Однажды утром я стал невольным свидетелем странного разговора Татьяны Михайловны с Петровичем. В тот день хозяин проснулся позже обычного и спустился на кухню, когда дети уже разъехались по своим делам. Татьяна Михайловна убирала со стола тарелки и чашки, а я, позавтракав, растянулся под батареей и наблюдал за ней. Скажу честно, это было одно из моих самых любимых занятий. На то, как она кружится по кухне, словно балерина, я мог смотреть часами. Хозяйка помыла посуду и поставила её на сушилку, затем взяла с подоконника ярко-синюю лейку, набрала в неё воды и принялась поливать цветы. Хотя некоторые мне даже сложно было так назвать: какие-то колючки, торчащие в разные стороны. Одно из растений казалось мне очень симпатичным: на кончиках его стеблей непонятной формы распустились белоснежные бутоны. Как-то я запрыгнул на стул у подоконника и всего лишь хотел понюхать цветок, как вдруг услышал за спиной строгий голос хозяйки:

– Даже не думай! За декабриста сразу посажу в переноску, и будешь в ней жить.

Больно нужен мне твой цветок, чтобы из-за него лишиться свободы. Как и у всех котов, у меня есть переноска на случай, если нужно ехать к ветеринару или ещё куда-то. Правда, она ни разу не использовалась по своему прямому назначению, ведь я прекрасно вёл себя в машине и без неё. В основном переноской мне просто угрожали.

– Привет, дорогая, – сказал Петрович, войдя на кухню. Он кинул портфель на диван и, подойдя к хозяйке, поцеловал в щёку.

– Что-то ты сегодня припозднился? Ты не едешь на работу?

– Конечно еду! Только сегодня в офис не надо, поеду в область на строительный объект.

– Так это же далеко? – воскликнула Татьяна Михайловна. – Сколько ты будешь туда добираться?

– От нашего дома всего сто километров, это два часа езды, – улыбнулся хозяин, присаживаясь за стол. – Сейчас кофейку выпью – и в путь.

– Значит, ты сегодня поздно вернёшься?

– Не знаю, как получится. Зависит от того, как обстоят дела на объекте. Если там всё идёт по плану, то за пару – тройку часов уложусь и сразу рвану домой.

Татьяна Михайловна поставила на стол тарелку с дымящейся овсянкой и налила в прозрачную чашку из кофейника вонючий напиток.

– Молока добавить? – спросила она.

– Угу. – Он кивнул, пододвигая кружку ближе к ней.

Я смотрел, как хозяин поглощает отвратительное серое месиво, и мне стало его несказанно жаль. А ведь меня пыталась приучить есть эту гадость жена композитора Леонида Исаевича, когда я временно жил у них. Как вспомню, так вздрогну[12].

– Тань, у тебя ещё остались деньги на питание? – неожиданно спросил Петрович. – Что-то нам зарплату задерживают.

– На счету сущие копейки, – ответила хозяйка. – А когда должны выдать?

– Не знаю, каждый день кормят завтраками.

– Мне тоже никак гонорар не выплатят, уже три статьи написала, а денег всё нет, – вздохнула Татьяна Михайловна. – Может, занять у кого?

– Да у кого сейчас займёшь? – спросил Петрович. – Вся страна так живёт, от зарплаты до зарплаты. Сейчас у людей снега зимой не выпросишь, не то что денег.

– Значит, как-то будем перебиваться, затянем пояски потуже. Крупы есть, картошка есть, на хлеб и молоко наскребём. С голоду не помрём.

– Хорошо хоть Димка стипендию получает. Копейки, но на дорогу хватает – и то слава богу. Ладно, не переживай. Я что-нибудь придумаю.

Вот тебе раз. Никогда прежде я не слышал таких разговоров в нашей семье. Иногда я замечал, что холодильник становился непривычно пустым. Да и как я мог не обращать на это внимания, если моё место под батареей находится прямо напротив него? Когда кто-то из членов семьи его открывает, мой глаз волей-неволей смотрит туда. Видимо, моменты, когда заканчивались деньги, уже случались не раз. Тогда почему раньше я не слышал разговоров на эту тему? Возможно, хозяева не хотели поднимать её при детях и обсуждали дела насущные у себя в спальне, за закрытыми дверями и без свидетелей. В этот раз их тоже не было, меня можно не считать, ведь я нем как рыба. Какой из меня свидетель? Прежде, замечая опустевший холодильник, я не придавал этому значения и даже представить не мог, с чем это связано. Вот глупый кот, ты думал, продукты сами с неба залетают. Их нужно на что-то купить и положить в холодильник. Чувствую, тут без моей помощи людям не обойтись. Надо брать ситуацию в свои лапы!

Петрович допил остаток кофе и встал из-за стола.

– Танюш, всё будет хорошо. – Он обнял хозяйку, прижал её голову к своей груди и погладил. – Спасибо за завтрак. Овсянка была потрясающей.

Он серьёзно это сказал или пошутил? Как эта дрянь может быть потрясающей? Может, она в неё тушёнку подмешивает? Однажды она делала ему вермишель с мясом, тогда я думал, сойду с ума от умопомрачительного запаха. А может, овсянка на самом деле не так уж и плоха, и я просто ничего не понимаю?

Помню, как-то раз Димка предложил мне на пробу какую-то зелёную гадость, он положил её в мою миску и сказал:

– Сократ, а ну-ка зацени деликатес.

Я тогда валялся на полу посреди кухни, заставляя всех домочадцев обходить меня или перешагивать через меня. Увидев, как в мою посудину что-то упало, я подорвался с места и в три прыжка оказался рядом с ней. Я же не дурак – сразу набрасываться на еду. К тому же, когда я был молодым котом, Димка подшутил надо мной – и эта шутка отбила у меня всё желание пробовать без разбора. Он положил в мою миску лимон, а я, глупец, не понюхав, схватил его. Бр-р, после того случая три дня шерсть дыбом стояла. Так вот, прежде чем набрасываться на незнакомое блюдо, я понюхал его и невольно скривился. Что за гадость? Димка долго смеялся, а потом сказал:

– Сократ, нифига ты не разбираешься в колбасных обрезках.

Я тогда так и не понял, при чём здесь обрезки, если он предложил мне на пробу брокколи. Название этой дряни я узнал позже, когда Татьяна Михайловна пришла на кухню и, обнаружив её в моей миске, принялась ругать сына:

– Дима, ты почему не ешь капусту, она же очень полезная?

– Мамуль, я собирался её съесть, а потом увидел, как на меня смотрит Сократ, – невозмутимо солгал он, бросив на меня насмешливый взгляд. – Ты знаешь, я не смог ему отказать.

Вы слышали, что несёт этот молодой человек? Оказывается, я у него выпросил эту гадость. Это же надо так врать и при этом не краснеть! Видимо, сам терпеть не может капусту и, чтобы не получить от матери нагоняй, сбагрил её мне. Нет бы чем хорошим поделиться, так он всякую дрянь в мою миску кладёт!

Позже по телевизору я услышал про те самые обрезки. Оказывается, в далёкие-далёкие времена в колбасных лавках за небольшие деньги можно было купить ассорти для бедных: хвостики с верёвочками, заветрившийся кусок ветчины, бракованную сосиску или сардельку, которую ни за что не купит состоятельный человек. Если бедняк знал, где продаются хорошие обрезки, и разбирался в них, он считался экспертом и высоко ценился среди небогатых слоёв населения.

Посмотрев ту передачу, я вспомнил бомжа, с которым мы однажды застыли у витрины мясного магазина, чем привлекли внимание прохожих, и те принялись снимать нас на видео. История сыграла на руку хозяину лавки, потому как своим присутствием мы привлекли большое количество покупателей. До сих пор помню изумлённые глаза бомжа, когда его угостили настоящей, целой колбасой. Он смотрел на неё, как на волшебную палочку, неожиданно свалившуюся ему в руки. А мне от щедрого владельца перепал целый кусок умопомрачительного окорока[13].

От тех времён, когда существовало ассорти для бедных, и до наших дней прошло полтора столетия. Вы только вдумайтесь: не десять, не двадцать и даже не тридцать, а целых сто пятьдесят лет! Люди успели изобрести автомобили и самолёты, радио и телевидение, слетали в космос. А по сути в жизни ничего и не поменялось. Как были бедняки, так и остались. О каких современных технологиях может идти речь, если до сих пор на земле голодают люди?

Прости меня, дорогой читатель, опять я отвлёкся от сюжета. Моя неугомонная память снова унесла меня в упрямое прошлое, которое никак не хочет отпускать. Ты ведь знаешь, я ещё тот любитель пофилософствовать и порассуждать на тему нашего с вами бытия.

Часто слышал, люди говорят: забудь прошлое, не думай о будущем, живи настоящим. Но как я могу забыть тот день, когда впервые встретил свою любовь, или всех хороших и добрых людей, которых повидал на своём пути, или замечательные события, которые происходили в моей жизни, например, полёт в космос или игру в театре. Вот вы бы смогли? То-то и оно! А что касается будущего, здесь я абсолютно согласен. Мой Димка любит говорить: думай, не думай – королём не станешь. Тем более о дне завтрашнем есть кому позаботиться, и, что бы мы там себе ни запланировали, всё равно будет так, как решит Он.

Так вот, вернёмся к истории. Проводив Петровича до двери, я вернулся на кухню, сел в дверях и принялся звать хозяйку.

– Мяу, мяу, мяу!

– Сократ, ты на улицу хочешь? – спросила она и тут же начала меня отчитывать: – Ты разве не мог выйти с папой? Конечно, ты же у нас важный гусь, ходить в двери – не царское дело, тебе нужно непременно выпендриться и выйти через окно.

Не пойму, при чём здесь гусь и царь? Если на то пошло, какая разница, что открывать – дверь или окно. И вообще, я тебя не по этому поводу зову. Пока хозяева обсуждали семейные вопросы, я вспомнил о моей денежной заначке. Да-да, вы не ослышались. Есть у меня такая слабость – собирать монеты. Не знаю, как у вас, а у нас в доме полно мелочи, и она вечно где-то валяется.

В конце коридора на втором этаже у окна громоздится старое кресло. На вид ему лет двести, не меньше, на нём ещё Наполеон сидел, когда шёл на Москву. Сколько себя помню, оно всегда там стояло, по-моему, его даже ни разу не сдвигали с места. Я никогда не видел, чтобы в нём кто-то устроился, зато там постоянно что-то лежало. Например, с момента моего появления в доме на его спинке висит старая кофта Катерины, которую она носила, когда в памперсы писала, а на сиденье стоит коробка из-под обуви с кучей ключей, не знаю только, от каких они дверей. Может, Петрович раньше ключником работал? От времени ткань, обтягивающая заднюю поверхность кресла, истрепалась и порвалась. Каждый раз, находя монетку в доме, я хватаю её зубами и прячу под обивкой. Когда я последний раз относил туда мелочь, то сам обалдел от того, сколько её скопилось. Кстати, я таскал не только металлические деньги, но и бумажные, правда, их было немного.

– Ну, пойдём, выпущу тебя, – вздохнула Татьяна Михайловна, покачав головой, и направилась в прихожую.

Вместо того чтобы запрыгнуть на окно, я побежал в холл, постоянно оборачиваясь на ходу и призывая её следовать за мной.

– Сократ, ты издеваешься? – воскликнула хозяйка, уперев руки в бока.

– Мяу, мяу, мяу! – я продолжал настойчиво звать.

Я побежал по лестнице вверх, по-прежнему оборачиваясь, чтобы понять, идёт ли хозяйка следом.

– Куда ты меня ведёшь? – поинтересовалась она.

Не понимаю, зачем люди задают вопросы, на которые никогда не получат ответа. Или они это делают просто так, лишь бы поговорить. Женщина, просто доверься и иди за мной. Всё время, пока я поднимался по лестнице, я продолжал мяукать.

– Кот, ну хватит кричать, – попросила она. – Я и так поняла, что ты хочешь что-то показать.

Надо же, какая понятливая. Можно было догадаться об этом в тот момент, когда я побежал в холл.

Тем временем мы подошли к креслу.

– И зачем ты меня сюда привёл? – спросила Татьяна Михайловна, хмурая, словно серое утро.

Я забрался на спинку и, спрыгнув вниз, оказался между креслом и стеной. Задрав голову, снова позвал хозяйку. Она встала коленями на сиденье, упёрлась в спинку руками и посмотрела на меня.

– Ну и чего ты туда залез? – всё ещё не понимая, спросила хозяйка.

Я нырнул в дыру в обивке и принялся скрести когтями по деревянному основанию кресла.

– Ладно, давай глянем, что там у тебя. – Она встала с кресла и скомандовала: – Вылезай! Отодвину кресло.

Я сделал, как она велела, сел рядом и стал наблюдать, как, пыхтя и кряхтя, она еле-еле сдвинула с места эту рухлядь. Его уже давно пора выбросить на помойку, но люди всё держат его в доме. А может, это и правда раритет? Татьяна Михайловна зашла за кресло, опустившись на колени, раздвинула оборванную ткань и заглянула в дыру. Я последовал за ней, встал рядом и тоже посмотрел в отверстие.

– Мой же ты финансист! – воскликнула она, и радостная улыбка засияла на её лице. – Кот, да у тебя здесь целый клад! Надо во что-то переложить все эти деньги.

Она осмотрелась, ища глазами тару, в которую можно ссыпать монеты. Тут до неё дошло, что для этого подойдёт та самая обувная коробка, которая стояла на кресле. Она высыпала ключи на пол и стала пригоршнями черпать монеты.

– Котейка, ты хочешь сказать, что это всё ты насобирал? – Хозяйка удивлённо посмотрела на меня.

– Мяу, – подтвердил я.

– Спасибо тебе, мой хороший. – Татьяна Михайловна взяла меня на руки и крепко-крепко прижала к себе.

Женщина, полегче, так можно все ребра переломать. Потом придётся мою заначку не на еду тратить, а на моё лечение. Она опустила меня на пол, а сама принялась перебирать деньги в коробке.

– Сократ, да этих денег нам хватит на неделю! – воскликнула она. – Здесь даже двадцать евро есть. Где ты их взял?

Татьяна Михайловна смотрела на меня в полном недоумении, покачивая головой.

Вот так я спас с семью от голодной смерти. А вы говорите, коты – бесполезные животные.

Вечером, когда родня собралась за столом на кухне, хозяйка подозвала меня к себе, похлопав по ноге.

– Сократик, иди ко мне, мой хороший.

Я выполнил её просьбу, подошёл и потёрся о ногу. Она взяла меня на руки и усадила к себе на колени.

– Семья, у нас теперь есть свой Фрэнк Каупервуд, – сказала она, погладив меня по голове.

Что-то я не понял, это она меня так окрестила? При чём здесь я и какой-то Как-его-там? Я даже запомнить не смог! По-моему, родственники тоже не врубились, во всяком случае, дети: они переглянулись между собой и пожали плечами.

– Мам, а кто такой этот Фрэнк и при чём здесь наш кот? – спросил Димка.

– Сынок, ты не читал трилогию желаний Теодора Драйзера? «Финансист», «Титан», «Стоик»? – ответила хозяйка.

– Нет. – Он замотал головой. – Так при чём здесь наш Сократ?

– Как при чём? – хмыкнула Татьяна Михайловна. – При том, что Фрэнк Каупервуд, главный герой книги, – великий финансист, такой же, как и наш Сократ.

Она обвела всех взглядом, но на неё по-прежнему смотрели в полном недоумении. Хозяйка встала, меня оставила сидеть на стуле, а сама вышла из кухни. Буквально через несколько минут она вернулась с обувной коробкой и поставила её на стол.

– Тань, ты что, на паперти стояла? – с улыбкой спросил Петрович, заглядывая в коробку.

– Нет. – Хозяйка покачала головой и кивнула на меня. – Это алмазный фонд нашего Сократа.

Татьяна Михайловна рассказала, как я привёл её к своему тайнику и показал, где хранится клад.

– Я всегда знала, что наш котейка самый умный! – воскликнула Катя, дослушав историю.

– Кот, да ты смело можешь возглавить министерство финансов! Думаю, от тебя будет больше пользы, чем от ныне действующего чиновника, – заметил Петрович.

В тот вечер все разговоры за столом были обо мне. Вспоминали только о хорошем; всё плохое, что я когда-либо натворил, на время забыли. Пока родственники ужинали, я в приподнятом настроении помчался в комнату Димки – хотя бы одним глазком глянуть, не появился ли свет в доме напротив. И наконец свершилось чудо! Увидев Беллу в окне, я, как дикий лев, заметался по подоконнику. Она тоже заметила меня и легко и грациозно поднялась на задние лапы, поставив передние на стекло. Затаив дыхание, я наблюдал за ней. Все её движения говорили о том, что она, так же как и я, скучала. Я спрыгнул с окна и помчался вниз. Резко затормозив в дверном проёме кухни – в тот момент мне показалось, будто у меня из-под лап вырвался сизый дым, – я громко замяукал.

– Котейка, ты в туалет хочешь? – спросила Катя.

Девочка, если ты считаешь, что коты ходят на улицу только нужду справить, пусть будет по-твоему. Открывай уже, не тяни меня за хвост!

– Мяу, – ответил я.

До чего же дурная привычка у Кати снимать тапки, когда она садится есть. Не понимаю, зачем вообще их надевать, – ходила бы босиком. Пока Катерина шарила ногами под столом в поисках обуви, собака подняла голову и в недоумении посмотрела на меня.

– Сократ, и охота тебе переться на улицу в такой мороз? – сказала она. – У тебя же лоток есть.

– Да не в туалет мне надо, – сказал я. – Белла моя приехала.

– А-а-а, – протянула Пуха и грустно добавила: – Везёт тебе.

Едва Катя выпустила меня, как я сорвался с места и не запрыгнул, а взлетел на забор, почувствовав себя в тот момент горным орлом. Слава богу, ждать пришлось недолго. Спустя некоторое время скрипнула соседская дверь, и на пороге дома появилась моя ненаглядная. Мы со всей страстью обнюхивали друг друга, и это был наш первый поцелуй после долгой разлуки. А потом я предложил ей пойти ко мне в гости. А что, я такой же член семьи, как и все. Они приводят своих друзей, подруг, почему я не имею права? В конце концов, не мог же я держать даму на морозе!

– А меня не прогонят твои родственники? – испуганно спросила Белла.

– Конечно нет! Они у меня понятливые.

Мы перебрались через забор и направились к дому. Я оставил Беллу на крыльце и сказал ждать меня там, пока я попрошу родственников впустить нас. Хорошо, что семья ещё не разошлась после ужина. Я запрыгнул на кухонное окно и громко замяукал. Первой меня заметила Татьяна Михайловна и направилась в прихожую. Когда она отворила дверь, её глаза стали походить на чайные блюдца. Она всплеснула руками и с улыбкой спросила:

– Кот, ты нам невестку привёл?

Как истинный джентльмен, я пропустил Беллу вперёд и вошёл следом.

– Саша, дети, скорей идите сюда! – позвала родню хозяйка, заглянув на кухню. – Смотрите, кого нам Сократ привёл.

Через несколько секунд нас обступили родственники, рассматривая Беллу, точно полотно Пикассо в галерее искусств. Каждый не преминул отпустить в её адрес комплимент, а Катя бесцеремонно сгребла мою невесту в охапку и погладила по голове. По тому, как Белла потёрлась о её руку, я понял: мои любимые девочки нашли общий язык. Кто бы сомневался! Катерина даже с самым опасным диким зверем подружится без проблем.

Впервые в жизни я привёл девушку в дом и впервые в жизни уснул с ней на своём диване. Это был прекрасный момент, который потом я ещё не раз вспоминал с невероятной тоской.

Глава 3

Несмотря на выходной день, Татьяна Михайловна встала ни свет ни заря. Всегда удивлялся этой женщине: неужели ей не хочется хотя бы иногда поваляться на кровати в своё удовольствие? Так нет же, она всегда просыпается в одно и то же время. Такое чувство, будто в её организм встроены часы. В то утро я тоже встал рано – пришлось провожать Димку. А кто ещё это сделает, когда все спят? Димка с утра умчался встречать свою скрипачку: наконец-то у неё закончились гастроли. Всё время, пока её не было, он ходил сам не свой, хотя изо всех сил делал вид, будто стойко переносит разлуку, но меня-то не обманешь. В любовных делах я разбираюсь лучше самого Амура.

Я видел, как Дмитрий счастливо улыбался, когда читал входящие сообщения, а если телефон долго молчал, то и дело тяжело вздыхал и бесконечно поглядывал на экран. Накануне вечером Настя позвонила и сообщила, что в гастрольном графике оркестра произошли изменения, и она возвращается домой на неделю раньше. Я думал, у меня голова отлетит к чёртовой бабушке: Димка схватил меня на руки и закружил по комнате, будто мы с ним исполняли тур вальса. Потом он всю ночь ворочался на кровати, сбивая в кучу одеяло. Предчувствие встречи разбередило ему душу, и он ещё долго не мог сомкнуть глаз. Я знаю, что говорю, – сам такой. Права была Катерина, когда назвала любовь коварной злодейкой. Аппетит – это ерунда по сравнению с тем, что она лишает нас покоя и сводит с ума.

Я тысячу раз пожалел, что остался в комнате Димки. В очередной раз переворачиваясь с одного бока на другой, он так лягнул меня по голове, что у меня искры посыпались из глаз. Я и так никак не мог уснуть, а после его удара так и вовсе сон пропал. Я спрыгнул с кровати, выскочил в приоткрытую дверь и умчался на свой диван. А рано утром, когда Димка появился в прихожей со взъерошенными после бессонной ночи волосами, я волей-неволей встал, потому как он толкнул меня в бок и сказал:

– Кот, пойдём куснём.

Хм, глупо отказываться от такого предложения. Я спрыгнул с лежбища и побежал за ним на кухню. Он открыл холодильник и уставился в него, как в зеркало.

– Ты что будешь – колбасу или сыр? – спросил он, посмотрев на меня с высоты своего роста.

Ты клади и то, и другое, в своей миске я сам разберусь.

Глупый кот, раскатал губу. Мне обломилась только четвертинка кружочка колбасы. До чего же странные люди! Не понимаю, зачем предлагал сыр, если не собирался им угощать?

Зато себе соорудил не бутерброд, а целый гамбургер, положив на тонкий кусочек хлеба толстенные куски колбасы и сыра. Пока он одевался, на ходу прихлёбывая из чашки кофе, я закончил с завтраком и снова отправился на диван досыпать.

– Ну что, котейка, вот и моя Белоснежка возвращается домой, – сказал Димка на прощанье, потрепав меня по холке, и вышел из дома.

Хорошо, что я ещё не успел задремать. Обращаются со мной как с малолетним котёнком. Я уже вышел из того возраста, когда мог засыпать на ходу. Теперь, если меня будят среди ночи, я потом долго ворочаюсь. Всякие мысли одолевают, я их гоню прочь, а они липнут, точно назойливые мухи.

Проводив Димку, я крепко уснул и спал до тех пор, пока в прихожей не появилась Татьяна Михайловна в чёрном обтягивающем трико до колена и такого же цвета коротком топе. По её виду я сразу догадался: она собирается заниматься спортом. Глядя на её фигуру, сложно было поверить, что у этой женщины двое взрослых детей. Я спрыгнул с дивана и направился за ней на кухню. Пуха тоже проснулась, вылезла из своего укрытия и заняла позицию на границе. Хитрая собака зимой всегда спала за диваном под батареей. Это было её излюбленное место. Как-то раз я у неё спросил: «Зачем ты там спишь, ведь неудобно лежать на жёстком полу?» На что Пуха невозмутимо ответила: «Зато там тепло, темно, и мухи не кусают».

– Ну что, Пушик, пойдём спортом заниматься. – Татьяна Михайловна обратилась к ней, предварительно наполнив оранжевую бутылку водой из кулера.

Собака радостно вскочила на задние лапы и закружилась волчком.

Для занятий спортом была выделена отдельная комната. Там стоял турник, тренажёр с горизонтальной лавкой и металлическими перекладинами наверху, лежали гантели разного цвета и размера, скакалки, два мяча – один огромный, как земной шар, другой чуть поменьше – и прочие приспособления. Это единственное помещение в доме, которое так и осталось неотремонтированным с момента моего появления в семье. Его серые стены и потолок были идеально ровными, а поверх бетонного пола лежал линолеум. Когда Петрович его стелил – в тот же год, когда я нашёл своих родственников, – он сказал: «Танюш, пока путь будет так, главное, чтобы тебе было комфортно заниматься. А когда наступит светлое будущее и мы разбогатеем, доведём здесь всё до ума – вместо лампочки Ильича сделаем подвесной потолок с подсветкой, покрасим стены, повесим зеркала, чтобы ты могла смотреть на себя во время тренировок, а на пол уложим ламинат».

Однако за все эти годы светлое будущее так и не наступило. Возможно, оно впереди. Каждый раз, когда хозяева вдвоём оказывались в этой комнате, они смеялись и будто нарочно одновременно произносили одну и ту же фразу: «Только начали жить – деньги кончились». Раньше я не понимал этой шутки, а после того как услышал их разговор об отсутствии денег, до меня наконец дошёл её смысл. Судя по тому бомжу, с которым мы стояли у мясного магазина[14], я понял: финансовые проблемы существуют не только в нашей семье. Хоть люди и говорят, что деньги – грязь, но без них корма не купишь – это даже я понимаю.

Хозяйка направилась в спортзал в сопровождении главного тренера сборной нашего дома. Кстати, она действительно в шутку называет собаку именно так, поскольку та всегда крутится рядом, когда она занимается. А Пушик, как вы уже догадались, – просто новая интерпретация имени Пухи. Видимо, она появилась, когда я был в театральной командировке, во всяком случае, до отъезда я её не слышал. Вообще много чего произошло, пока я отсутствовал. Никак нельзя оставлять дом без присмотра. Мало того что собака умудрилась переночевать в хозяйской спальне, так ещё Татьяна Михайловна стала посвящать ей стихи. Не верите? Я чуть собственной слюной не подавился, когда услышал.

В тот день, как обычно, мы остались дома втроём.

Я увязался за Татьяной Михайловной и её тренером – поспать всё равно уже не получится, а так хоть составлю компанию спортсменам. Моё упражнение заключалось в лежании на гимнастическом коврике. Скажу вам, наблюдать за хозяйкой, когда она занимается спортом, не менее увлекательно, чем смотреть, как она порхает по кухне. Любой молодой человек позавидовал бы ей, если бы увидел, какие выкрутасы она выделывала на турнике. Мало того, что запросто подтягивалась, причём не один раз, так ещё, повиснув на перекладине, поднимала к ней абсолютно прямые ноги. Не хозяйка, а гимнастка.

Какие бы упражнения ни делала Татьяна Михайловна, тренер садился напротив неё, высунув язык, и не спускал ни на минуту глаз. Со стороны казалось, ещё чуть-чуть – и начнёт командовать: «Раз, два, три…» Хорошо, что в этот день хозяйка не прыгала на скакалке, я терпеть не мог это занятие. Не знаю, как она выдерживала столько времени скакать вверх-вниз, периодически то ускоряясь, то замедляясь. Даже я уставал, глядя на неё. Не понимаю, зачем так измываться над своим организмом, да ещё с утра пораньше. Больше всего нам с Пухой нравилось, когда Татьяна Михайловна в конце тренировки стояла на голове. Мы ложились напротив и смотрели на неё, а наглая рыжая морда так и вовсе норовила лизнуть её в нос.

– Звери, вы мне мешаете, – возмущалась Татьяна Михайловна.

И как она умудряется так стоять? Это же уму непостижимо!

Именно в такой позиции и застал нас Петрович, когда вошёл в спортзал.

– Привет спортсменам! – сказал он, подняв руку. – Как успехи, олимпийцы?

– Отлично, – ответила Татьяна Михайловна, по-прежнему стоя на голове.

Если думаете, что хозяин тоже пришёл заниматься, вы глубоко заблуждаетесь. Спорт и Петрович – понятия несовместимые.

– Тань, ты ещё долго? – спросил он, почесав в затылке.

– Я уже закончила, – сообщила она. – Но мне ещё нужно в душ.

– Хорошо, ты делай свои дела, а я пойду пока завтрак соображу, – сказал Петрович. – Яишенку пожарить? Тебе же нужно получить порцию белка после спорта.

– Я буду творог, и лучше свари мне пару яиц, – попросила хозяйка.

Я бы тоже не отказался получить порцию белка после такой изнуряющей тренировки – столько времени наблюдать за процессом, лёжа на коврике.

– А сколько их надо варить? – спросил Александр Петрович.

Я нисколько не удивился вопросу Петровича. Он повар ещё тот. До сих пор помню, как он чуть не спалил дом, когда решил на ужин пожарить картошку. Поставил сковороду на плиту, а сам уселся за компьютер и пропал в нём. Хорошо, что я заметил дым, который столбом валил из-под крышки[15].

– Десять минут, – с усмешкой ответила хозяйка, продолжая стоять вверх тормашками.

– Я тебя жду на кухне, только сильно не затягивай с водными процедурами, а то что-то кушать хочется, – сказал Петрович и вышел из помещения.

Хм, а когда ему не хотелось есть? Сколько знаю хозяина, он всегда голодный. Я увязался за ним, поскольку на кухне гораздо интереснее, чем здесь. Пока Петрович будет готовить завтрак, может, и мне что перепадёт.

Хозяин поставил варить яйца, а себе решил всё-таки приготовить яичницу. Первым делом он положил в сковороду солидный кусок сливочного масла. Затем туда отправилась гора из толстых полосок колбасы. Что-то я не понял: он решил приготовить колбасу с яичницей или всё-таки яичницу с колбасой? Какой-то каламбур получился, но, надеюсь, вы меня поняли. Мясное взгорье он залил несколькими яйцами. Представляю себе реакцию Татьяны Михайловны на его завтрак. Я знал хозяина как свои восемнадцать когтей на четырёх лапах и нисколько не сомневался, что он непременно найдёт себе оправдание и скажет: «Тань, могу я хоть в выходной день поесть по-человечески?» Я понятия не имел, как правильно называлось это блюдо, но пахло оно невероятно: я думал, захлебнусь слюной. И в этот момент я решил напомнить ему о своём присутствии и потёрся о ноги.

– Кот, ты есть хочешь? – наконец спросил Петрович.

– Мяу, – ответил я, имея в виду, что не отказался бы от кусочка его стряпни.

– Сейчас посмотрим, чем тебя накормить. – Он открыл холодильник и принялся греметь крышками от кастрюль. – Овсянку будешь?

Конечно! А к ней ещё чашку кофе и стакан свежевыжатого апельсинового сока. И попрошу впредь называть меня сэр Сократ. Тогда уж лучше корма положи, если яичницы жалко. Естественно, я оставил его вопрос без ответа, а он решил, будто я согласился. Я содрогнулся, когда увидел, как в мою миску плюхнулось серое месиво.

– Что? – Хозяин удивлённо посмотрел на меня, увидев, что я не приближаюсь к миске. – Мало? Держи, дружище, этого добра мне не жалко. – И положил ещё целую ложку гадости.

Он что, издевается надо мной? Я обиженно опустил голову и отошёл к батарее. Лучше умру с голоду, но есть овсянку не стану.

– Эй, приятель, да ты харчами перебираешь! – воскликнул Петрович. – Был бы голодный, так и овсянку умял бы.

Себе, значит, нажарил целую сковороду яичницы, а мне кинул серой дряни, дескать, ешь, кот, давись.

Вскоре на кухне появилась свежая и бодрая, как утренний воздух, Татьяна Михайловна в сопровождении Катерины. На Кате была надета её любимая розовая пижама с голубыми дракончиками, нечёсаные волосы она собрала в хвост, а на чистом лице играла радостная улыбка.

– Дамы, прошу к столу, – пригласил Петрович, улыбаясь, точно Чеширский Кот.

– Папуля, что ты нам приготовил? – спросила Катя, чмокнув отца в щеку.

– Вам, спортсменкам, яйца и творог, – ответил он. – Ну а мне, лентяю, яичницу.

– Ой! – Катерина заглянула в сковороду, которая стояла посреди стола, и потёрла ладони. – А можно я сегодня тоже побуду лентяйкой?

– Девчонки, садитесь уже, я голодный как волк, – поторопил Петрович.

– Сейчас, я только животных накормлю, – сказала хозяйка.

– Тань, садись, Пуха потерпит, а Сократ не голодный, я ему положил овсянки, а он не стал есть.

– Нашёл что коту дать, – усмехнулась она. – Ты разве не знаешь – он на нюх её не переносит. Забыл, как Алла рассказывала, какие забастовки он устраивал, когда она пыталась накормить его кашей?

Надо же, а я и не знал, что жена композитора Леонида Исаевича всё-таки сдержала слово и рассказала хозяевам о моём овсяном бунте[16].

– Вы садитесь, я быстро зверей накормлю и присоединюсь к вам. А то пока я буду есть, они съедят меня своими голодными глазами, – с улыбкой добавила она.

До чего же сознательная у меня хозяйка. Всё-таки правильно я делаю, когда позволяю ей любить себя, даже несмотря на то что она частенько на меня ругается. Она принесла из кладовки чистую миску и выложила в неё пачку «Вискаса». Хоть он мне порядком поднадоел, но он куда лучше, чем овсянка. Даже из кухни я слышал, как хрустела кормом Пуха. Пока мы с собакой довольствовались тем, что нам выдали, семья наслаждалась потрясающим завтраком, о котором можно только мечтать. Эх, с каким удовольствием я бы приговорил кусочек той аппетитной яичницы. Думаю, Пуха тоже не отказалась бы.

Задушевную семейную идиллию нарушил звонок домофона.

– Кого там нелёгкая принесла? – спросил Петрович, поднимаясь из-за стола.

Он снял трубку и ответил невидимому собеседнику.

– Привет, Николай… занят, но не сильно… ну, если только пять минут. – Хозяин улыбнулся. – Подожди, я сейчас выйду.

– Сосед пришёл? – догадалась Татьяна Михайловна.

– Да, – ответил Петрович. – Хочет о чём-то поговорить.

* * *

Буквально несколько минут назад я уплетал «Вискас» и ни сном ни духом не ведал, где окажусь через некоторое время. Вы даже представить не можете, куда я попал! Не буду томить, скажу сразу: в самое настоящее королевство. Да-да, вы не ослышались. Наверняка вы сейчас подумали: «Да, Сократ, видимо, у тебя что-то с головой». Ничего подобного, я здоров, как котонавт! Ладно, начну рассказывать, но обо всём по порядку.

Увидев на пороге Петровича с Николаем, я нутром почуял, что появление этого человека не сулит ничего хорошего, по крайней мере, для меня. Сосед оказался хозяином того дома, куда я отправил всех мышей с нашего двора на постоянное место жительства. Неужели он узнал об этом? Хм, вот глупый кот, откуда ему знать – он же человек. Не могли же мыши ему рассказать о нашем договоре. Трусиха Пуха, увидев незнакомца, спряталась за диваном и принялась оттуда ожесточённо лаять.

– Пуха, перестань гавкать! – приказал хозяин. – Нельзя быть такой негостеприимной.

Но собака не унималась и продолжала лаять, выглядывая из укрытия.

Не удивлюсь, если она от страха описается.

На шум в прихожую вышла Татьяна Михайловна.

– Пушик, иди ко мне, – позвала она рыжую морду. Та, поджав хвост, нерешительно подошла к ней и спряталась за её ногой. Лаять она перестала, зато теперь рычала так, будто она не собака, а уссурийский тигр.

– Николай, проходи, – пригласила хозяйка. – Чаю выпьешь с нами?

– С удовольствием, – улыбнулся он, снимая ботинки и вешая куртку.

Люди прошли на кухню, разместились за столом; я, естественно, увязался следом и уселся под батареей, навострив уши. Интересно, незваный гость по мою душу пожаловал или просто так, по-соседски заглянул на огонёк? Любопытство разбирало меня до нестерпимого зуда в носу, я не сдержался и громко чихнул.

– О, кот! – Сосед заметил меня. – Будь здоров.

Я, хоть и культурный, всё же оставил его пожелание без ответа. Не захотел хвастаться своим интеллектом.

– Что тебя привело к нам, Николай? – сразу перешёл к делу хозяин, пока Татьяна Михайловна наливала чай соседу.

– Сань, твой кот ловит мышей? – Его вопрос не стал для меня неожиданностью.

– Конечно, – улыбнулся Петрович, он сделал глоток кофе из своей любимой прозрачной кружки. – У нас ни во дворе, ни в доме нет этой заразы. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. – Хозяин понарошку сплюнул через левое плечо.

Ох, Петрович, Петрович! Как тебе не стыдно называть живых существ таким оскорбительным словом. Между прочим, мы, как и вы, – твари божьи. И да будет тебе известно, я уже давно перестал охотиться.

– А у меня их развелось видимо-невидимо, – вздохнул сосед, громко хлебнув чая.

– Разве у вас нет кота? – удивилась Татьяна Михайловна, пододвигая гостю вазочку со сладостями.

– Нет. – Он замотал головой. – У жены аллергия на них. Только собака в будке живёт, но ей мыши до лампочки. Они мимо неё пешком ходят, а та даже ухом не ведёт.

– С таким хозяйством, как у вас, нужно обязательно иметь кота, – посоветовал хозяин.

– Петрович, понимаю, может, моя просьба покажется странной, но не мог бы ты мне одолжить своего Сократа?

– Что значит «одолжить»? – уставился на него хозяин, озвучив мой вопрос.

– Хочу взять его в аренду, – ответил сосед. – Хотя бы на сутки. Может, хоть поменьше этой заразы станет. Как я только ни пытался её вывести, перепробовал кучу способов: и отраву сыпал, и ловушки ставил, даже приборчик с ультразвуком оставлял на ночь – бесполезно. Мышей с каждым днём становится всё больше и больше. Боюсь, скоро нас с женой выживут из собственного дома. – Он рассмеялся басистым голосом.

– Я-то не возражаю. – Петрович неуверенно пожал плечами и посмотрел на меня. – Вот только пойдёт ли он к тебе?

В тот момент я гипнотизировал пристальным взглядом хозяина, давая ему понять, что мне не нравится эта затея. Я же не холодильник или автомобиль, который можно сдать в аренду. Ну, люди, вы уж совсем перегибаете палку.

– А мы не будем спрашивать у него, – как ни в чём не бывало заявил Николай. – Я его в рюкзак посажу, выпущу в сарае и закрою там. Оттуда он никуда не убежит. А завтра к вечеру верну его.

Эх, как жаль, что Катерина уже ушла, она бы не позволила поступить со мной подобным образом.

– Хорошо, бери, – согласился хозяин.

Стоп, стоп, стоп. Что значит «бери»? А меня вы спросили? Люди, вы же считаете себя гуманистами, разве можно так обходиться с беззащитным животным?

– Петрович, вот спасибо, – обрадовался сосед и протянул руку через стол. – Обещаю, за аренду кота рассчитаюсь натурпродуктом – молочком, яичками, сырком домашним. Что пожелаете, то и принесу.

– Да не надо нам ничего. – Петрович ответил на рукопожатие. – Я иду тебе навстречу не для того, чтобы заработать на собственном коте. Просто хочу помочь по-соседски.

Вот так, не спросив моего согласия, родственники сдали меня в аренду. И я ничего не мог поделать в той ситуации. Впрочем, как и всегда.

А через некоторое время я оказался в том самом сарае.

– Выбирайся. – Николай открыл рюкзак и вытряхнул меня, как ненужную вещь.

Я вывалился в каком-то тёмном помещении и чуть не пропахал носом деревянный пол. Из крохотного окна под самым потолком пробивался дневной свет. Сразу вспомнилась коза Апельсинка, у которой мы с Хичкоком были в гостях[17]. Её жилище чем-то напоминало этот сарай.

Я настороженно осмотрелся, прислушиваясь к звукам. С одной стороны за стеной кудахтали куры и надрывался петух, с другой мычал телёнок. Да тут целый зверинец!

– Ну что, кот, оставляю тебя на хозяйстве, – сказал сосед. – Ты должен поймать как можно больше мышей.

Уважаемый, лично тебе я ничего не должен, так что лови своих мышей сам. А если не можешь – заведи себе кота и пудри ему мозги. Смотри-ка, укротитель нашёлся!

– Еда тебе не понадобится, здесь её полно бегает, – усмехнулся он. Меня аж передёрнуло, когда я понял, что он предлагает мне пообедать мышью. – Пить захочешь – у курей есть вода.

Николай кивнул в ту сторону, где то и дело кукарекал неугомонный петух. Он ещё хуже нашего попугая Жоржа – помните этого негодяя? До сих пор не могу забыть, как он доводил всю семью до белого каления[18]. Но Жорж хотя бы не орал, как этот горлопан.

– Если хорошо поработаешь и захочешь отдохнуть – поспишь на соломе. – Он пнул охапку сухой травы, лежащую на полу. – Но, думаю, вряд ли у тебя получится поспать: мышиная тусовка начинается как раз ночью.

Сосед направился в помещение, где мычал телёнок, оставив за собой незакрытой дверь. Я пошёл за ним и остановился посреди хлева. Из-за деревянной ограды загона выглядывала чёрная голова с большим белым пятном на лбу. Казалось, будто телёнку зарядили тортом в лоб.

– Тина, как дела? – спросил Николай, почесав телёнка по отметине. – Поела? Водички попила?

Ещё один юморист сыскался, разговаривает с телёнком так, точно тот ему сейчас ответит: «Не переживай, хозяин: и поела, и попила. Вырасту большой, буду давать тебе много молока». Уши Тины смешно задрожали, как будто к их кончикам кто-то легонько прикоснулся. Она фыркнула и встряхнула головой, точно отгоняя несуществующих мух. И тут Тина заметила меня и выглянула из-за Николая, выпучив свои чёрные глазищи. Пока сосед подливал воды в поилку из ведра, стоявшего у стены, мы с Тиной играли в гляделки. В этой игре у меня никто никогда не выигрывал.

– Хозяин кота завёл? – Тина решила прервать игру и обратилась ко мне.

Она отщипнула из кормушки пучок сена и принялась его жевать, беззвучно шевеля губами. Глядя на неё, я вспомнил верблюда в зоопарке, который оплевал меня с ног до головы за то, что он, видите ли, не любит котов. Я же не кидаюсь, как дикий зверь, на тех, кто мне не нравится. Жоре даже пришлось купать меня в фонтане, чтобы очистить шерсть от вонючей, склизкой слюны корабля пустыни. Хорошо хоть лето было на дворе[19].

– Нет, – ответил я. – Он меня в аренду взял.

– Как это? – Тина в недоумении вытаращила глаза.

Клянусь, в тот момент я услышал, как со скрипом крутятся шестерёнки в её голове.

– А вот так, – хмыкнул я. – Взял взаймы у моего хозяина на сутки.

– Зачем? – Я снова уловил непонимание в глазах Тины.

– Хочет, чтобы я здесь мышей истребил, – немного раздражённо ответил я.

– Зачем? – опять спросила она.

Тьфу ты, чёрт! Вроде передо мной телёнок, а не осёл.

– Что – зачем? – не выдержал я.

– Кот, ну ты чего такой тугодум? – Тина уставилась на меня как на полоумного. – Я спрашиваю, зачем их истреблять?

Надо же, сама запутала меня бесконечным «зачем», а потом ещё выставила тугодумом.

– Они ему жить мешают, – ответил я, кивнув на Николая. Он подцепил вилами сена из снопа в углу хлева и положил в кормушку. – Жалуется, что корм крадут у курей.

– Хм, лично мне они нисколько не мешают. Пускай себе живут. – Тина опять набила рот порцией сухой травы и активно задвигала губами. – На сено они не покушаются, воду не пьют. Разве что спать не дают по ночам, скребут по углам, так это мелочи. Я уже привыкла и не обращаю на них внимания. Мне больше Макгрегор мешает.

– А это кто такой? – спросил я.

Тина не успела ответить, потому как Николай направился к выходу из хлева и обратился ко мне:

– Ладно, идём, пусть девочка отдыхает.

Прежде чем за нами затворилась дверь, Тина промычала:

– Кот, приходи в гости, поболтаем о жизни.

Когда мы снова оказались в предбаннике, сосед спросил:

– Как тебе моя Тинушка?

– Мяу, – ответил я, имея в виду, что понравилась.

Тина и правда оказалась милым, симпатичным созданием, как и все дети, но когда она вырастет, то превратится в самую настоящую корову.

– Да ты, как я погляжу, умный кот, – улыбнулся он и, наклонившись, погладил меня по голове. – Хорошо поработаешь – угощу тебя домашней сметанкой.

Прежде чем выйти из сарая, он пожелал:

– Хорошей охоты.

Хм, этот человек думает, что из-за соблазна полакомиться сметаной я нарушу договор с мышами. Да ни за что, это не форс-мажорные обстоятельства. Видимо, придётся сутки провести в холодном сарае. Буду считать себя политзаключённым.

* * *

Николай ушёл, а я отправился на разведку. Представляю, как будут возмущаться мыши, когда увидят меня здесь. Сразу обвинят в нарушении договорённостей. Честно сказать, я особо не переживал по этому поводу, у меня даже мысли не было открывать на них охоту. Однажды я смог убедить их принять верное решение. Думаю, и в этот раз договоримся. Убеждать я умею.

Я направился в ту часть сарая, где заливался петушиный тенор. Даже я уже устал от его концерта. Дверь в куриное жилище оказалась закрытой, но под ней была приличная щель, в которую птицы вряд ли пролезут, а я проскочу. Я заглянул в неё и увидел, как засуетились куры, чувствуя приближение незваного гостя.

Стоило мне оказаться в помещении, пол которого был обильно усыпан толстым слоем опилок, курей как ветром сдуло, и тотчас воцарилась гробовая тишина. Как минимум десять пар глаз уставилось на меня немигающим взглядом с жёрдочек, тянувшихся вдоль стен. Среди чёрных и белых кур ярким пятном выделялся огненно-красный петух. Он слетел на пол и, выгнув грудь колесом, двинулся в мою сторону. Сразу видно, забияка ещё тот.

Если честно, я никогда в жизни не видел таких красивых петухов. Только на первый взгляд казалось, что он рыжий. В лучах солнца, проникавших в небольшое оконце под потолком, его перья играли множеством оттенков, начиная от янтарного, тыквенного, кораллового и заканчивая ржавым. Шикарный длинный хвост так и вовсе был изумрудным, даже ближе к чёрному, а вокруг его могучей шеи рассыпались белые вкрапления. Прямо не петух, а сплошная радуга. Он остановился на некотором расстоянии от меня и принялся разглядывать, словно перед ним не кот, а инопланетянин. При этом он смешно поворачивал голову из стороны в сторону и заглядывал в глаза.

– Ты кто такой? – наконец спросил он.

– А что, разве не видно? – ответил я.

– Ты мне не дерзи! – Петух встал в позу, широко расставил лапы. – А то как клюну в лоб – мало не покажется.

Я старался не подавать вида, что немного струхнул. Он был на порядок выше меня, да и когти его по сравнению с моими выглядели как острые лезвия на руках Фредди Крюгера. Петя запросто мог осуществить угрозу. Но я тоже воробей стреляный – и не с такими встречался. Я собрался с духом и решительно ответил:

– Только попробуй. Я тебе все перья повыдёргиваю, петух ощипанный.

– Кто ощипанный? – возмущённо закукарекал тенор. – Это ты меня так обозвал?

– Да ты и на петуха-то не похож, – дерзнул я и ухмыльнулся. – Ворона облезлая.

– Кто не похож? – Он распушил крылья и начал наступать на меня. – Я не похож?

Всё это время, пока мы выясняли, похож он на петуха или нет, куры, вытянув шеи, пристально наблюдали за нами. Если они встанут на защиту своего вождя, мне точно мало не покажется. Но я не мог себе позволить упасть в грязь лицом.

– Не приближайся, – предупредил я и встал на задние лапы, угрожающе выпустив когти на передних. – Иначе я за себя не отвечаю.

– Слышь, ты откуда такой дерзкий взялся? Что-то я не припомню, чтобы у хозяина был кот. – Тенор чуть сбавил обороты, увидев мои острые когти.

– Я здесь временно, в вынужденной командировке. – Я тоже немного смягчился и опустился на передние лапы.

– Что это значит? – уже гораздо спокойнее спросил петух.

– Ваш хозяин хочет, чтобы я мышей ловил, – сообщил я.

– Это нужное, очень нужное дело. А то они совсем страх потеряли. Пока мы спим, они тырят у нас корм. Утром встаёшь, хочется позавтракать по-куриному – глядь в кормушку, а еды нет.

– Ты хочешь сказать, что мыши съедают всё ваше зерно? – удивился я. – Да сколько им надо, чтобы наесться?

– В том-то и дело: они не только для еды берут, но ещё вклады делают в свой мышиный банк.

– Что за банк, ты о чём? – не понял я.

– Я сам толком не знаю. Так, слышал краем уха их разговор.

– А как мне их найти? Где они живут? – спросил я, чем привёл петуха в полное недоумение.

– Слушай, приятель, кто из нас кот – я или ты? – удивился он. – Думаю, твой нюх подскажет, где они обитают.

– Ладно, не бери в голову, сам разберусь.

– Они каждую ночь выползают оттуда, – снисходительно сообщил собеседник, кивнув на щель между полом и стеной. – Там их царство-государство.

– Спасибо, – поблагодарил я и вдруг вспомнил вопрос, на который Тина не успела ответить. – А кто такой Макгрегор?

– Как кто? – ухмыльнулся он. – Я.

– Кто же тебе дал такое имя мудрёное? – удивился я.

– Догадайся с трёх раз, – хмыкнул петух. – Конечно, хозяин. Не сам же я его придумал.

– Интересно, что оно означает?

– Николай говорит, что так зовут известного на весь мир бойца. Когда он впервые назвал меня этим именем, то сказал: «У ирландцев есть свой Макгрегор, а у нас будет свой».

Я невольно усмехнулся. Конечно, я не знаю, кто такой этот Макгрегор, но сдаётся мне, что Николай не зря так назвал петуха. Видать, тот боец такой же задира, как и тенор. Правда, петух оказался трусоват – я заметил, как он сбавил обороты, увидев мои острые когти. Интересно, ирландец такой же?

– Ладно, пойду мышей разыскивать, – сказал я и, прежде чем направиться к выходу, обследовал щель в полу.

К сожалению, в такое маленькое отверстие я не проберусь. Застряну, как Винни-Пух, и буду торчать кверху пятой точкой, пока Николай не придёт. Надо искать другой способ проникнуть в мышиное царство. Конечно, я мог этого не делать: наступит ночь, они сами меня увидят, когда выберутся из укрытия. Но мне хотелось пообщаться с ними, посмотреть, как они устроились на новом месте. К тому же теперь меня разбирало любопытство, что там у них за банк, о котором поведал Макгрегор. Когда я подошёл к двери, куры слетели с насеста и, обступив петуха, принялись петь ему дифирамбы, радостно кудахтая. Каждая норовила прикоснуться к прекрасному – к своему смелому и отважному вожаку. А тот, разомлев от комплиментов, так заголосил, что я пулей вылетел прочь, иначе точно оглох бы.

* * *

Искать пришлось недолго. За печкой в предбаннике в полу была не маленькая щель, как в курятнике, а приличная дыра. Я сунул в неё голову и всмотрелся в темноту. Ничего – обыкновенный подвал. Гуляя по чужим дворам, я часто бывал в таких подземельях. Они есть практически под каждым строением, будь то многоэтажка, частный дом, баня или сарай. Я протиснулся в дыру и мягко приземлился на земляной пол. Огляделся вокруг: то тут, то там валялся мусор – консервные банки, полиэтиленовые и бумажные пакеты, упаковки из-под продуктов и прочие отходы человеческой жизнедеятельности. Весь подвал был разделён перегородками и выглядел как многокомнатная квартира. Я обошёл первое помещение, обнюхал углы, но так и не нашёл признаков жизни мышей – ни нор, ни туннелей. Одним словом, ничего. Во втором – та же самая картина, только мусор и ни одного намёка на мышиное царство. И вдруг глаз уловил вспышки света в третьей части подвала. Они то загорались, то снова гасли, совсем как гирлянды на новогодней ёлке. Я нисколько не сомневался, что именно там обитают хвостатые.

Тихо ступая на мягких лапах, чтобы не напугать обитателей подземелья, я направился туда и встал как вкопанный. В тот момент я подумал, что мне это снится.

Всё помещение было заполнено мышами. Ещё никогда в жизни я не видел такого количества грызунов в одном месте. Даже во время собрания, когда я предлагал им убраться с нашего двора, их было гораздо меньше. Теперь я в полной мере осознал значение выражения «мышиное полчище». Они занимались своими делами, и, пока на меня никто не обратил внимания, я успел разглядеть помещение. У стены стоял трон, на таком в сказках сидят короли. Да-да, вы не ослышались. Правда, крошечного размера и скорее напоминавший игрушечный стул для куклы Барби. За ним возвышалась гора зерна, похожая на египетскую пирамиду, где лежат мумии цариц и фараонов, которые были хозяевами моих предков – камышовых котов. Вокруг неё стояли довольно крепкие мыши. Надо же, как отъелись на курином корме. На троне важно восседал мышонок, который представился главным, когда я встретил его за сараем и попросил созвать всех на собрание[20]. Он о чём-то оживлённо беседовал со своими подданными.

То тут, то там вспыхивали огни и тут же гасли. Я не сразу сообразил, что это было, пока не услышал еле уловимый шелест крыльев, а когда присмотрелся, увидел сотни, нет – тысячи светлячков. Они облепили стены и потолок подземелья. Перелетая с места на место, озаряли всё вокруг себя, загораясь, точно бенгальские огни. Вдруг один из стоявших вокруг пирамиды заметил меня. Он бросился к главному, что-то сказал, тот поднял взгляд и наконец увидел меня.

– Сократ, ты что здесь делаешь? – испуганно воскликнул он, вскочив с трона.

Мыши разом обернулись и застыли в оцепенении. В помещении воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь шелестом крыльев насекомых.

– Пришёл посмотреть, как вы тут устроились, – как ни в чём не бывало ответил я и направился сквозь толпу хвостатых. Особо впечатлительные падали в обморок, когда я проходил мимо, другие – те, что посмелее, – шарахались от меня, точно от чумы.

– Ты врёшь! – заверещал мышонок, с диким ужасом в глазах наблюдая, как я приближаюсь к нему. – Я знал, я был абсолютно уверен, что рано или поздно ты придёшь к нам! Господи, какой я дурак, ну какой же я осёл, нашёл кому довериться! – Он обхватил голову передними лапками, в отчаянии покачиваясь из стороны в сторону.

– Да успокойся ты! – Я остановился в нескольких шагах от его престола и сел на задние лапы. – Что ты верещишь, как дикий вепрь? Я кот слова: если дал обещание, то уже не нарушу его.

– Тогда зачем ты здесь? – дрожащим голосом спросил мышонок.

– Клянусь, я не собирался сюда приходить. Вы мне триста лет не нужны, у меня своих забот хватает, – хмыкнул я. – Хозяин этого сарая взял меня в аренду у моей семьи, чтобы я поохотился на вас.

Услышав мой ответ, мыши одновременно издали возглас ужаса и бросились врассыпную, поближе к норам и тоннелям, вырытым вдоль стен. Те грызуны, которые стояли вокруг пирамиды, сорвались с места и помчались вслед за остальными.

– Вот видишь, а говоришь, что ты держишь своё слово! – Главный метался туда-сюда перед троном.

– Если он одолжил меня на время, это не значит, что я буду выполнять его требования. Сам подумай, что я мог сделать, когда мужик засунул меня в рюкзак и приволок сюда? Пока я не знаю, как отсюда выбраться. Найду лазейку – сбегу, а если нет, придётся сидеть до тех пор, пока он меня не выпустит, – объяснил я. – Ты можешь не мельтешить перед глазами, а то у меня голова закружилась от твоей беготни.

– Не могу, я нервничаю! – Он резко остановился и с укором посмотрел на меня. – Как я могу спокойно сидеть, зная, что в моё государство проник кот? – Он смешно всплеснул передними лапками. – Если бы ты хотел убежать, ты бы уже давно это сделал. Там, наверху, есть окно.

– А ты сам пробовал в него вылезти? – спросил я.

– Зачем мне в него вылезать? – Мышонок вытаращил на меня черные глаза. – Мой дом здесь.

– Прежде чем раздавать ненужные советы налево и направо, сначала сам попробуй, – порекомендовал я. – Я не смогу в него вылезти, оно открыто вверх под углом. Ты предлагаешь мне повеситься в нём? Я не камикадзе и хочу ещё пожить.

До сих пор с содроганием вспоминаю случай, который произошёл со мной в глубоком детстве. Тогда я ещё не знал, какую опасность могут таить в себе вполне обычные вещи. Однажды я гулял на улице и, увидев приоткрытое окно в прихожей, решил запрыгнуть в него. Запрыгнуть-то запрыгнул, а что толку? Туловище осталось на улице, голова – в доме. Я пытался помочь себе лапами, но когти скользили по стеклу, и я в прямом смысле слова повис на шее в раме. Если бы она была деревянной, я бы выкарабкался, но я не учёл, что зацепиться когтями за пластмассу и стекло невозможно. Если бы не Катерина, которая в этот момент оказалась в прихожей, – не сидел бы я сейчас здесь.

– Поклянись, что ты не причинишь нам зла, – строго потребовал мышонок.

– Клянусь, – твёрдо произнёс я. – Если бы я хотел на вас напасть, я бы уже давно это сделал.

Главный незаметно кивнул – по всей видимости, это означало, что он снова поверил мне. Затем он обвёл взглядом своих сородичей – те безликой серой массой жались по углам в полумраке, готовые в любой момент нырнуть в лабиринты. Неужели я вызывал у них такой страх? Видимо, грызунам было сложно поверить в добропорядочность кота.

– Всё нормально, можете заниматься своими делами. – Мышонок обратился к толпе и, облегчённо выдохнув, снова уселся на престол. – Опасности нет! – Затем «мышиный король» посмотрел туда, где находилась кучка грызунов, до этого стоявших вокруг пирамиды, и взмахнул передней лапкой. – Охрана, вернитесь на место.

Они послушно отделились от общей массы и снова заняли позиции вокруг насыпи. Хм, тоже мне охрана. При виде меня бросила объект и убежала вместе со всеми. Остальные мыши крадущейся походкой подошли ближе, обступили меня со всех сторон, но предпочли держаться на безопасном расстоянии.

– Слушай, а почему ты сидишь на троне? Ты что, такой важный гусь? – я задал вопрос, который крутился в моей голове с момента, как я оказался в этом помещении.

– Я император Мавроди, предводитель нашего государства, – гордо заявил он. – И создатель зерновой пирамиды.

– Это ещё что такое? – не понял я.

– Это своего рода банк, куда мыши вкладывают своё зерно, – ответил Мавроди, кивнув на гору за спиной.

– Так вот куда утекает весь куриный корм, – усмехнулся я. – Макгрегор рассказал мне о вашем банке.

– Пусть не врёт, трусливый петух! Согласен, мы берём у них зерно, но не всё. Ты сам подумай, сколько мои подданные могут вынести за ночь? Мы же не мешками его таскаем, как люди. Во рту много не унесёшь, даже если очень захочешь.

– Слушай, а кто тебе дал такое имя? – спросил я.

– Мыши, – ответил Мавроди.

Он снова обвёл взглядом сородичей, которые пристально наблюдали за каждым моим движением. Клянусь, в тот момент я чувствовал себя будто под прицелом.

– Говорят, так звали человека, который создал финансовую пирамиду, – поведал Мавроди.

– А в чем смысл этой твоей… горы?

– Это не гора, а пирамида, – поправил он. – Вкладываешь одно зерно, через некоторое время получаешь два; если положил два, потом заберёшь четыре. С каждой мышью у меня отдельный договор на определённый срок. Те, кто сделал вклад раньше других, забирают его первым делом. Если мышь хочет получить свой вклад с процентами, она сможет это сделать только по истечении времени, обговорённого соглашением. Если же она решит забрать зерно раньше срока, тогда я не выдам ей проценты.

– Круто! – воскликнул я. – То есть ты хочешь сказать, что если я положу в твою пирамиду одну рыбину, то потом получу две?

– По сути, да, – кивнул он. – Но с котами я не сотрудничаю и рыбу не принимаю. Этот банк работает только для мышей.

– Слушай, а что будет, если все грызуны одновременно захотят разорвать с тобой договор? – не унимался я.

– А зачем им это надо? Так у них есть возможность пополнить свои запасы и вместо одного – двух зёрен получить вдвое больше, тем самым обеспечить своей семье пропитание на несколько дней и избавить себя от ежедневного риска в поисках еды. Да и вообще: для того, чтобы все мыши разом захотели забрать свои вклады, в нашем государстве должны произойти серьёзные потрясения или какие-то реформы, но весь фокус заключается в том, что все законы здесь принимаю я и всё держу под личным контролем.

– Ну, а если такое случится? – я продолжал любопытствовать, всё-таки не каждый день встречаю таких предприимчивых грызунов, как Мавроди. – Мало ли, вдруг твои подданные захотят уйти жить в другое место.

Мой вопрос привёл его в замешательство, он задумался на какое-то время, смешно потирая лапкой подбородок.

– Лучшее место они вряд ли найдут, – наконец ответил Мавроди. – Я обошёл все близлежащие дома, нигде нет таких условий, как здесь. Ты же знаешь, сейчас редко кто из людей держит хозяйство, в основном продукты покупают на рынке. Помню, когда мы жили в твоём дворе, мы сутками ходили голодными, приходилось лазать по мусорным пакетам, чтобы добывать себе еду. Отсутствие полноценного питания серьёзным образом сказывалось на нашем размножении. Когда постоянно хочешь есть, становится не до детей, думаешь скорее о том, как бы себя прокормить. Плюс ко всему там был ты, и мы жили в постоянном страхе. Скажу честно, мы до сих пор благодарны тебе за то, что ты отправил нас сюда.

Я обернулся и обвёл взглядом толпу хвостатых; они дружно закивали, подтверждая слова своего босса.

– Ну а если всё же допустить мысль, что мыши захотят разом получить свои вклады и покинуть моё государство, тогда наступит форс-мажор, и мой банк лопнет. Но я приложу максимум усилий, чтобы этого не произошло.

– Я никак не могу понять: а в чём твой интерес в этой… пирамиде? – Я снова кивнул на зерновую гору.

– Я живу на вклады, которые не забирают мыши. Это происходит по разным причинам. Сам понимаешь, жизнь есть жизнь. Кто-то умирает, некоторые уходят на охоту и не возвращаются, а есть и те, кто покидает нас в поисках лучшей жизни. Мыши так устроены – им всегда хочется жить лучше, богаче.

– Прямо как коты, – заметил я. – А зачем тебе охрана?

Я посмотрел на грызунов вокруг пирамиды. Они зорко следили за каждым движением своих сородичей, вращая головами, точно совы, и пресекая любые поползновения в сторону зерна суровыми взглядами. Наверняка их внешний вид устрашал, но только не меня. При желании я мог одним ударом лапы раскидать их в разные стороны. Но, конечно же, я не собирался этого делать. Помните, я пришёл с миром!

– Так мыши постоянно норовят украсть зерно! – сказал Мавроди. – Сначала воруют у кур, потом вкладывают в банк, а потом пытаются похитить из хранилища.

– Какой-то парадокс получается, – заметил я.

– Так и есть, мыши не могут жить, не воруя, у них это в крови.

– А вы не боитесь на хозяина нарваться, когда крадёте корм у кур?

– Вот поэтому мы работаем только ночью, когда он спит. Хозяин, конечно, предпринимает попытки нас ликвидировать. То мышеловку поставит, то отравы насыплет. Честное слово, как дети. Они же не знают, что мы сыр не едим, да и на отраву не клюём – она воняет за три версты. Но, несмотря на это, молодые мыши всё равно попадаются в ловушки, но не из-за сыра, а из-за своего любопытства. Совсем недавно случай был: мышата наелись отравы, несколько дней выхаживали их, но так и не смогли спасти. Что поделаешь, молодёжь. – Мавроди тяжело вздохнул. – Понимаешь, им не хватает жизненного опыта, потому и погибают. Конечно, самая серьёзная для нас угроза… – Он сделал долгую паузу и, бросив на меня короткий взгляд, продолжил: – Это коты.

– Да ладно, расслабься, я не собираюсь вас трогать, – успокоил я его. – Помнишь, я рассказывал тебе, друг у меня есть из ваших, Траволтой зовут? С тех пор как познакомился с ним, хоть убей, не могу на вас охотиться! Я тут недавно в командировке был, в театре, играл главную роль в спектакле. Так вот, там один нехороший человек сажал меня в подвал, чтобы я ловил твоих сородичей. Но даже там я не стал этого делать.

– Ты правду говоришь? – выкрикнул какой-то мышонок.

– Зуб даю! – ответил я и посмотрел в ту сторону, откуда раздался голос.

Хвостатый заискивающе улыбнулся и приветственно взмахнул лапкой.

– Тогда будь и нашим другом тоже, – предложил Мавроди.

– Я согласен! – я кивнул. – Сколько же теперь у меня в друзьях мышей!

Проведя ещё какое-то время в мышином царстве-государстве, я выбрался из подземелья. К тому времени в сарае уже царила тишина. Я заглянул в курятник, где на насесте дремал Макгрегор в окружении подданных кур. В хлеву тоже было спокойно. Тина спала, развалившись посреди загона и смешно шевеля губами. Такое чувство, будто она даже во сне жевала траву. Интересно, у неё не болят челюсти от постоянного движения?

Обойдя весь сарай, я так и не нашёл лазеек, чтобы выбраться на свободу. Ничего не оставалось делать, как тоже устроиться на ночлег. Я забрался на охапку соломы в предбаннике и свернулся в клубок. Это не сарай, а какая-то морозильная камера. Давненько мне не доводилось спать в полевых условиях. И самое главное – ничего не поделаешь, придётся терпеть.

Жизнь – штука непредсказуемая, иногда она может развернуться на дне моей миски. Хорошо хоть эта командировка не такая долгая, как предыдущие. Я с тоской вспомнил свой диван в прихожей и кровать в комнате Катерины. Сейчас я бы ни капельки не возражал, если бы она засунула меня под одеяло. Да я даже готов получить пяткой в лоб, лишь бы оказаться у Димки в ногах, в его тёплой и мягкой кроватке. Я закрыл глаза в надежде уснуть и тут же открыл, испугавшись громкого урчащего звука в собственном животе. После завтрака в моей пасти не было и маковой росинки. Эх, с каким удовольствием я сейчас умял бы пачечку надоевшего «Вискаса». Уже в тысячный, нет, в миллионный раз убеждаюсь, как всё относительно в нашей жизни. И вдруг крамольная мыслишка проскочила в голове: смог бы я теперь съесть мышь? Стоило лишь представить, как мне стало дурно. Бр-р! Я брезгливо поморщился. Лучше умереть от голодной смерти, чем питаться грызунами.

Едва сон начал проникать в моё сознание, как я услышал шорох в углу. У хвостатых настало время охоты. Я приоткрыл один глаз, наблюдая, как из-под пола один за другим вылезали граждане мышиного государства. Всю ночь они трудились, не покладая лап. Выстроившись вереницей, они проходили мимо меня в курятник, через некоторое время возвращались оттуда с набитыми ртами и снова исчезали в дыре. Сначала я пытался определить количество рейсов, совершённых ими, а потом плюнул, закрыл глаза и попытался уснуть, но это оказалось не так-то просто сделать. Это Тина привыкла к мышиному шороху, а я сплю дома в полной тишине. Правда, иногда Пуха во сне скулит или куда-то бежит, а бывает, так зевнёт, что я аж вздрагиваю. Но такое случается редко. Я вдруг вспомнил Николая. Он бы удивился, увидев, как мимо спящего кота туда-сюда снуют мыши. А почему, собственно, меня это должно волновать? Пусть заведёт себе охотника на грызунов и требует от него выполнения должностных обязанностей.

Я долго крутился на соломе, но так и не сомкнул глаз, а под утро так и вовсе сон как лапой сняло. Чутьё подсказывало: мороз крепчает. Невозможно задремать, когда тело пробивает мелкой дрожью от холода, а зубы, словно ирландские танцоры, выбивают чечётку. Я сел на задние лапы и потянулся. Надо немного размяться, чтобы хоть чуток согреться.

– Сократ, ты чего не спишь? – спросил Мавроди, проходя мимо меня.

– Уснёшь тут, – ответил я. – Замёрз, как собака.

– Так мы сейчас мигом исправим эту ситуацию, – улыбнулся он и поднял лапку. – Мы своих друзей в беде не бросаем.

– И как ты собираешься её исправлять?

Тоже мне, всемогущий император нашёлся.

– Сейчас увидишь! – Он издал звук, похожий на свист.

Мгновенье – и рядом с нами появилось с десяток хвостатых.

– Чего изволите, император? – поинтересовался один из мышей.

– Займитесь нашим другом, – приказал Мавроди и обратился ко мне: – Ложись на солому, они устроятся вокруг тебя и будут согревать своим теплом.

Хм, вот уж не думал не гадал, что когда-нибудь буду спать с мышами. Точно так же я рассуждал, когда на МКС на спине катал Траволту. Я подчинился и сделал, как велел Мавроди; мыши тоже выполнили его указание, облепив меня со всех сторон. Я вдруг почувствовал невероятный жар, исходивший от их тел.

– Ну как, тепло? – спросил Мавроди.

– Как будто на батарее лежу, – ответил я и почувствовал, как мгновенно отяжелели веки и начали слипаться глаза.

– Это потому что у нас температура тела сорок градусов, – сообщил он. – Утром, когда хозяин придёт кормить живность, они уйдут, а пока можешь расслабиться и спать до самого рассвета.

Рядом с мышами было тепло и уютно, совсем как под одеялом на кровати Катерины. Я закрыл глаза и провалился в глубокий сон. Мне показалось, что прошло всего лишь несколько минут, когда вдруг услышал скрип открывающейся двери. От неожиданности я открыл глаза и на миг ослеп от яркого света, но вскоре различил силуэт Николая в дверном проёме. Мыши подпрыгнули как ужаленные, бросились наутёк и через мгновение исчезли под полом.

– Ах ты, трусливый кот! – заголосил сосед. – Я тебя взял, чтобы ты мышей ловил, а не спал с ними. Ну, я тебе сейчас покажу, где раки зимуют! – Он схватил веник, стоявший в углу, и двинулся на меня, размахивая им, как папахой.

Я сорвался с места, словно спорткар, и, прошмыгнув у Николая между ног, выбежал в открытую дверь. Ещё не хватало получить нагоняй веником от чужого мужика, такие экзекуции я могу терпеть только от своей хозяйки. Выскочив из сарая, я чуть ли не нос к носу столкнулся с огромным чёрным кобелём. Думал, он вырвет будку с корнями, когда увидел меня. Пёс заметался туда-сюда на длинной цепи, не давая пройти.

– Уйди с дороги, иначе я тебе весь нос расцарапаю! – Я зашипел, точно Змей Горыныч, выгнув спину дугой и распушив хвост.

– Проходи, кто тебе не даёт? – буркнул кобель и, отпрянув назад, попятился к будке. Тоже мне охранник, прямо как наша Пуха – та от собственной тени шарахается, как чёрт от ладана.

Я пулей пролетел мимо него, с разбегу сиганул на забор и через мгновение уже был на территории соседнего дома. Прежде я бывал во многих дворах нашего посёлка, но в этом оказался впервые. От знакомых котов я не раз слышал, будто в этом доме живёт старая цыганка. Не знаю, что это означало, только они всегда говорили о ней таинственным шёпотом, будто речь шла не о простой бабульке, а о всемогущей колдунье. Я обогнул дом и чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда увидел прямо перед собой ту самую старушку. Она чистила снег и что-то бормотала себе под нос. Заметив меня, она нахмурилась, и я приготовился к ещё одному нагоняю, только не веником, а лопатой. Думаю, если она огреет меня по спине, то я здесь останусь на веки вечные. Но вдруг морщинистое лицо разгладилось, старушка широко улыбнулась, отчего на щеках её образовались глубокие ущелья, и посмотрела на меня, будто перед ней сидел не кот, а зверь диковинный.

– Ты что здесь делаешь? – спросила она, поправив пёстрый платок на голове.

Старушка как старушка, не понимаю, почему о ней говорят с такой настороженностью. Конечно же, я не мог объяснить, что уносил лапы с соседнего двора и случайно оказался здесь.

– Мяу, – произнёс я и направился мимо неё, в сторону открытой настежь калитки.

– Постой! – приказала она каким-то неестественным голосом, от которого у меня по позвоночнику побежали мурашки, точно я блох нахватался. Почему-то в тот момент мне захотелось быстрей убраться с её двора, но лапы будто перестали мне подчиняться, и я застыл на месте. Через силу, я заставил себя обернуться. Она с прищуром посмотрела на меня и сказала: – Дальняя дорога тебя ждёт.

Уважаемая, если ты считаешь, что пройти по улице несколько дворов – это дальняя дорога, пусть будет так. По-моему, у бабульки не все дома, несёт какую-то ересь.

– Иди собирай чемодан, – рассмеялась она скрипучим смехом, заставляя меня поёжиться.

Ещё никогда в жизни я так быстро не бегал. Уже через некоторое время я перелетал через забор нашего дома.

Не знаю, что Николай наплёл Петровичу, только вечером, когда хозяин вернулся домой, он был в подавленном настроении, а вечером за ужином принялся отчитывать меня перед всей семьёй, как котёнка.

– Что ж ты меня так опозорил, кот. Я тебя отправил помочь соседу, а ты давай дружбу водить с мышами. – Петрович посмотрел на меня, сдвинув брови.

Несмотря на строгость его голоса, семья хихикала, то и дело поглядывая на меня. Я в тот момент сидел под батареей, понуро опустив голову и подсматривая за ними исподлобья.

– Папуль, не ругай его, – вступилась за меня Катерина. – Понимаешь, Сократ у нас гуманный кот, не может он поднять лапу на живое существо.

Спасибо тебе, Катя. Не знаю, как бы я жил без тебя. Ты всегда приходишь мне на помощь.

– Что значит – не может? – воскликнул отец. – А если завтра мыши облюбуют наш дом, кто их будет ловить? Я?

После этого вопроса все дружно рассмеялись, в том числе и хозяин.

– Мы придумаем, как с ними бороться, – сказала Катя, продолжая мне улыбаться.

С кем вы собрались бороться? После сытой жизни в соседском сарае мышей в наш двор палкой не загонишь. А теперь, когда они окончательно убедились в моей порядочности и мы стали друзьями, хвостатые ни за что не нарушат договор. Если когда-нибудь в нашем дворе появятся грызуны, это будут залётные товарищи, а никак не подданные Мавроди.

– Да, Сократ, не думал я, что ты у нас такая размазня, мыши из тебя верёвки вьют, – ухмыльнулся Димка. – Слюнявчик ты наш.

В отличие от предыдущих командировок, эта закончилась для меня не совсем удачно. Вернее, совсем неудачно. После неё никто не пел дифирамбы, какой я смелый и отважный кот, никто не восхищался моими талантами и не присваивал никаких званий. Лишь позорная кличка «Слюнявчик» на некоторое время прилипла ко мне. Но, честно сказать, я особо не парился по этому поводу. Пусть называют как угодно, главное, что я остался котом слова.

В «слюнявчиках» я проходил ещё несколько дней, пока не забылась вся эта история. Но, несмотря на позорную кличку, я был горд собой. Ведь даже не каждый человек умеет держать слово.

В тот день, засыпая в ванной в бельевом шалаше, я думал о цыганке. Её слова никак не шли из головы. А что, если бабулька в здравом уме и она предсказала мне очередную командировку? Только вот куда в этот раз судьба забросит меня? Что ж, поживём – увидим.

Глава 4

После того как я побывал в мышином царстве-государстве, прошло несколько дней. Жизнь шла своим чередом, и ничего не предвещало неожиданных поворотов в моей судьбе. К тому времени я уже и думать забыл о цыганке и её предсказании. Видимо, у старушки и правда не все дома, а возможно, бабулька – та ещё приколистка, решила таким образом подшутить надо мной.

Зима подходила к концу, природа чувствовала приближение весны. Дни становились длиннее, а ночи – короче, птицы по утрам устраивали концерты не хуже, чем Макгрегор. Появилась возможность чаще встречаться с моей Белоснежкой. Мы всё больше времени проводили на улице, гуляя по крышам домов и сараев. Жаль только ночной мороз ещё не позволял любоваться звёздным небом. Иногда я приводил Беллу к себе, и домочадцы без всяких возражений пускали нас на ночлег. Постепенно она становилась новым членом нашей большой и дружной семьи. Надо отдать должное Пухе: она сразу приняла Беллу и даже не пыталась на неё рычать. Видимо, хитрая рыжая морда быстро сообразила, что за мою ненаглядную я откушу ей хвост.

В один из дней, когда все родственники разъехались кто куда, Татьяна Михайловна объявила:

– Звери, собирайтесь, поедем к ветеринару, нужно сделать прививки и пройти всякие профилактические процедуры.

Услышав слова хозяйки, Пуха поднялась со своего пограничного места и, поджав хвост, направилась за диван. Вот глупая собака, думает, если она там спрячется, то Татьяна Михайловна оставит её дома. Рыжий Ап до чёртиков боится врачей. Каждый раз хозяйке приходится нести её на руках из машины. У Пухи так трясутся лапы, что она не может идти, а при виде ветеринара чуть ли не падает в обморок. Если я еду с ними, то исполняю роль психотерапевта и всячески помогаю Пухе преодолеть страх. Представляю, что было с ней, когда она наелась опилок и Татьяна Михайловна повезла её к Айболиту без меня. Как видите, я работаю психологом не только у людей, но и у Пухи тоже.

В тот момент, когда хозяйка объявила о предстоящей поездке, я сидел на кухонном окне и смотрел, как с толстенной сосульки, свисающей с крыши, капает вода. Скажу вам, это невероятно успокаивающее зрелище. Если вы чем-то недовольны или на кого-то злитесь, понаблюдайте за капелью и сразу почувствуете, как раздражение уйдёт и наступит умиротворение.

Как ни упиралась Пуха, всё же ей пришлось смириться с судьбой. Она покорно склонила голову, давая хозяйке надеть на себя ошейник и пристегнуть поводок. Хорошо, что моим родственникам не приходит в голову бредовая идея цеплять на меня подобные прибамбасы. До сих пор помню, как было стыдно, когда музыкант Леонид Исаевич вёл меня на поводке по коридору одного из центральных каналов телевидения. В тот день я вместе с ним и его внуком Иннокентием принимал участие в популярном ток-шоу. Тогда благодаря Кеше я нежданно-негаданно стал звездой интернета. Он снял на видео, как я прошусь на улицу, сидя перед входной дверью и произношу звуки, похожие на человеческое слово «открой», и разместил ролик в социальных сетях. В ту пору я временно жил в композиторском доме. Скажите, как можно было додуматься надеть на свободолюбивого кота ошейник и поводок?[21]

Вскоре мы уже ехали в машине к ветеринару. Пуха растянулась на сиденье, то и дело тяжело вздыхая, а я грелся на солнышке на задней панели. Я чуть не оглох, когда Татьяна Михайловна врубила радио на всю катушку. Видимо, она забыла, что музыкальные колонки находятся именно там, где лежу я, и принялась во весь голос подпевать какому-то парню. «Рассыпала белые пряди и вышла ко мне на порог, моя девушка в белом наряде пробила сердце, как носорог». Конечно же, я понял, что песня о любви, но до самой ветеринарной клиники ломал голову, при чём здесь девушка и носорог. До чего же люди порой мудрёно выражаются, тут без порции «Вискаса» вряд ли разберёшься.

Я давно убедился, моя хозяйка – меломанка ещё та. Неудивительно, что Катерина тоже запела – есть в кого.

Совсем разомлев на солнце, я задремал. Но едва я закрыл глаза, машина остановилась. Пуха села на сиденье, с тревогой озираясь по сторонам. Татьяна Михайловна выключила зажигание, вышла из машины и открыла заднюю дверь.

– Приехали, выходите, – сообщила она.

Я выпрыгнул из машины, а Рыжий Ап даже ухом не повела: отвернулась в сторону, делая вид, будто её это не касается.

– Пуха, тебе отдельное приглашение надо? – возмутилась хозяйка. – Выходи, я кому сказала!

Пуха снова улеглась на сиденье, положив морду на лапы, даже не думая подчиняться.

Татьяна Михайловна потянула поводок – бесполезно, рыжая морда не двинулась с места.

– Да что же это такое? Сколько это будет продолжаться? – Татьяна Михайловна подбоченилась и покачала головой. – Каждая поездка к ветеринару – это вынос мозга.

Пуха приподняла голову и жалобно посмотрела на неё, всем своим видом говоря: «Может, вы без меня сходите?»

– Пуха, выходи, – строго потребовала хозяйка. – Ты не маленькая собачка, мне тяжело тебя носить на руках.

Если честно, я и сам каждый раз нервничал, когда оказывался перед Айболитом. Общение с ним не сулило ничего хорошего. То укол болючий сделает, и он потом три дня огнём горит, то на холку вонючей гадости накапает, от которой глаза слезятся хуже, чем от всяких пшикалок Катерины, то в пасть какой-то мерзкой жидкости нальёт, бр-р-р. Но я понимал: если уж меня привезли к ветеринару – брыкаться нет смысла, всё равно этой участи не избежать.

– Пуха, хватит упираться! Ты ведь знаешь, сопротивление бесполезно. Не пойдёшь сама – хозяйка отнесёт тебя. Чем быстрее мы туда сходим, тем быстрее поедем домой. Ты сейчас здорова, никаких болезненных процедур тебе делать не будут, – убеждённо сказал я.

– Ага, а укол? – воскликнула Пуха. – Знаешь, как я их боюсь? Да у меня лапы отнимаются, когда мне их делают.

– Да это же как комариный укус, – как можно уверенней солгал я, давая понять, что нет ничего страшного в уколах, хотя на самом деле я их боялся не меньше.

– После этого «комариного укуса» у меня три дня шерсть дыбом стоит!

– Ты думаешь, я их не боюсь? – спросил я. – Ещё как боюсь, но иду.

– Да ладно, я думала, тебе чувство страха незнакомо, – усомнилась она и вспомнила нашу поездку в город Мирный. – Я до сих пор не могу забыть, как ты кинулся защищать меня от питбулей на заправке[22].

– А что мне оставалось делать? Не мог же я бросить тебя на произвол судьбы. Так что ты не одна такая, кто боится. Пошли, вдвоём будет легче справляться со страхом.

Видимо, мои слова подействовали убедительно. Она снова вздохнула, нехотя поднялась и, понуро опустив голову, выпрыгнула их машины.

– Молодец, моя смелая собачка, – похвалила Татьяна Михайловна и погладила её по голове. – Обещаю, сегодня не будет больно.

Хм, тоже мне смелая собачка. Да если бы не я, уважаемая Татьяна Михайловна, пришлось бы тебе эту героиню опять тащить на руках.

Спустя несколько минут мы уже заходили в ветлечебницу, где помимо нас в комнате ожидания сидела габаритная женщина, у ног которой примостился не менее габаритный питомец. Вот уж не зря говорят – животные похожи на своих хозяев. Интересно, на кого я похож? Татьяна Михайловна часто говорит, что мы с Петровичем – два сапога пара, поскольку оба любим ночью поесть. Скорее всего, в этом и заключается наше сходство, а вот на кого похожа Пуха, для меня остаётся загадкой. В нашей семье больше нет таких трусишек, как она.

Огромный чёрно-белый алабай, скорее напоминавший телёнка Тину, чем собаку, тяжело дышал, вывалив розовый язык. Из уголка его белозубой пасти стекали струйки слюней. Бр-р-р, до чего же отвратительное зрелище. Если бы Пуха была такой слюнявой, я бы её к себе на пушечный выстрел не подпустил. Кстати, в нашем посёлке во многих домах живут именно алабаи. Не понимаю, зачем люди их заводят? Что в них хорошего, кроме умения сторожить? На мой взгляд, алабаи – сущие монстры. Я в этом убедился на собственной шкуре. Однажды я случайно оказался в чужом дворе, где охранником служил здоровенный белый алабай. В тот момент я был увлечён охотой на воробья и не сразу увидел дремлющего под воротами пса.

Притаившись в траве, я наблюдал за птицей, которая неподалёку от меня выискивала пищу на газоне. Я сгруппировался и уже приготовился к прыжку, как неожиданно воробей вспорхнул и перелетел на другую сторону лужайки. В тот момент, когда я по-пластунски крался к нему, вдруг заметил в нескольких шагах от себя собаку. На первый взгляд казалось, она спит, но на самом деле кончик её носа и закрытые веки едва заметно подрагивали. Пёс неожиданно резко открыл глаза и сорвался с места, точно реактивный самолёт. Не знаю, что было бы со мной, если бы рядом не оказалось деревьев. Думаю, вряд ли вы бы сейчас читали эту историю. Хорошо помню, как натерпелся страху, когда увидел мчащегося на меня динозавра.

Несмотря на внушительные размеры, бегал пёс, как тот шустрый заяц, из-за которого я заблудился и в конечном итоге оказался в ракете[23]. Едва я успел взлететь на дерево, как сзади клацнула мощная челюсть. Ужас пронзил меня от лап до ушей, когда я понял, что запросто мог остаться без хвоста, замешкайся хотя бы на секунду. Я перелетал с одного дерева на другое, как Тарзан. Правда, в отличие от него, я не кричал. С тех пор я тот дом обхожу десятой дорогой. Скажу вам, нелегко живётся котам, вы даже представить не можете, сколько опасностей для нас таит в себе улица. Одни только встречи с такими сумасшедшими собаками чего стоят. Каждый раз, выходя из дома, я точно на фронт иду. А не пойти не могу, пробовал – не получается. Просидел я как-то один день дома и чуть не умер от скуки. Уж лучше рисковать, чем сутками валяться на диване.

Татьяна Михайловна присела на стул подальше от дамы с собачкой, Пуха разместилась у её ног, а меня она усадила на колени. Видимо, испугалась, что алабай может кинуться на меня. Если вы не знали, так я вам расскажу: у животных существует негласное правило – не нападать на себе подобных у ветеринара. Конечно, при условии, что пациент вменяемый. Несмотря на это, я всё же с опаской поглядывал на пса. Откуда я знаю, адекватный он или нет? На лбу у него ничего не написано. Может, слюни текут от того, что он бешеный. Хотя, судя по тому, как он то и дело тяжело вздыхал и с опаской озирался по сторонам, я понял: алабай боится визита к врачу не меньше, чем наша Пуха. Вот вам и размеры!

– Что-то я нервничаю, – неожиданно признался он, тем самым подтвердив мои мысли.

В этот момент из кабинета вышел мужчина с переноской в руке. Мы втроём застыли в оцепенении, когда увидели в ней обездвиженное тело сиамского кота.

– Сократ, что они с ним сделали? – испуганно воскликнула Рыжий Ап. – Он мёртвый? Сократик, они что, убили его?

– Изверги! – возмущённо рявкнул пёс. – Угробили кота!

– Да успокойтесь вы, чего разгалделись, глупые собаки? – шикнул я. – Возможно, он просто спит.

Следом за мужчиной в комнате ожидания появился ветеринар в зелёном костюме и с маской на лице.

– Не забудьте дать ему лекарство, когда закончится действие наркоза, – напомнил он хозяину сиамца.

Услышав его рекомендации, мы все облегчённо вздохнули. Слава богу, кот оказался живым. Просто перенёс какую-то операцию.

Мужчина с неподвижным пациентом скрылся за входной дверью лечебницы, а врач обвёл взглядом всех присутствующих и обратился к женщине с алабаем:

– Проходите в кабинет.

Только она хотела встать со стула, как пёс вскочил на задние лапы и, закинув передние ей на плечи, уткнулся слюнявой мордой в шею. Увидев эту картину, я чуть не рухнул с колен хозяйки. До чего же смешно это выглядело со стороны! Не понимаю, как этот увесистый телёнок умудрился с такой лёгкостью проделать все эти па.

– Смельчак, ну ты чего так испугался? – жалостливо спросила женщина, погладив его, словно ребёнка, по голове.

В данной ситуации его кличка прозвучала как насмешка.

– Не переживай, мой хороший. – Она продолжала успокаивать пса. – Сегодня зубы не будем лечить, сделаем всего один укольчик – и сразу поедем домой.

Интересно, он, когда двор охраняет, тоже проявляет такую «отвагу»? Видимо, её уговоры для Смельчака прозвучали не очень убедительно, он продолжил стоять, придавив её к сиденью всем своим телом. Врач и Татьяна Михайловна с улыбкой наблюдали за происходящим.

– Эй, приятель. – Ветеринар похлопал алабая по спине. – Пошли уже, давай не будем задерживать остальных пациентов.

Но Смельчак даже не думал подчиняться, он всё стоял, а женщина никак не могла сдвинуть его с места, несмотря на то что сама была далеко не Дюймовочкой. Глядя на огромного пса, который испугался ветеринара, точно маленький мальчик стоматолога, Пуха дрожала, как осиновый лист.

Да что же это за собаки такие? Даже я уже устал слушать бесконечные уговоры.

– Слышь, ты алабай или кто? – возмутился я. – Ты чего нюни распустил, как барышня кисейная? Давай уже делай прививку и дуй домой.

Смельчак обернулся и посмотрел на меня глазами, полными ужаса. Не знаю, может, ему и правда стало стыдно, но он наконец убрал лапы с плеч хозяйки и, уныло опустив голову, поплёлся вслед за ней в кабинет.

Вот тебе и алабай. С виду гроза полей и огородов, а у ветеринара – редкостный трусишка.

Наш визит закончился благополучно, если не считать того, что Пуху стошнило от страха, когда врач взял шприц и собрался делать ей прививку.

Пока Татьяна Михайловна успокаивала Пуху, он занялся мной. Когда Айболит оттянул мою шкуру и воткнул в неё иглу, я не сдержался и громко зарычал. Мне хотелось вцепиться ему в руку, но в этот раз я всё же сдержался – не хотелось позорить хозяйку. Скажите, кто придумал эти дурацкие уколы? Мне кажется, на земле нет того, кто их совсем не боится. Думаю, когда вам загоняют под кожу иглу, вы тоже дёргаетесь, зажмуриваете глаза от боли или кусаете губы. Верно говорю?

Возможно, вас позабавила эта история, но поверьте мне на слово, нам было не до смеха. Вы даже не представляете, какой стресс испытывают животные во время посещения ветлечебницы. Люди, пользуясь случаем, хочу обратиться к вам с просьбой: когда идёте со своим питомцем к ветеринару, постарайтесь сделать так, чтобы визит прошёл для него как можно более безболезненно. Будьте спокойны, не раздражайтесь, если питомец вдруг испугается. Наоборот, пожалейте и приласкайте его. Поверьте, ваша искренняя забота и добрые слова помогут нам легче перенести стресс.

* * *

Петрович уже был дома, когда мы вернулись из клиники. То ли мы так задержались у врача, то ли у него рано закончился рабочий день – непонятно. Едва мы вошли в прихожую, я сразу обратил внимание на чужие ботинки, примостившиеся под вешалкой. Я знаю обувь каждого члена семьи. Конечно же, я запоминаю не по форме и цвету, а по запаху. Пуха тоже не прошла мимо башмаков пришельца и принялась их изучать. Пока Татьяна Михайловна избавлялась от верхней одежды и кроссовок, в прихожую вышел Петрович.

– Привет, дорогая. – Хозяин чмокнул жену в щеку. – Как звери себя вели? Ветеринара не покусали?

– Всё нормально, – улыбнулась хозяйка, надевая мои любимые тапки с мягкой белой опушкой. Обожаю на них лежать, когда она сидит за столом или на диване. – Пуха, как обычно, капризничала, не хотела выходить из машины. Если бы не Сократ, пришлось бы опять её на руках нести.

Если бы вы увидели Пуху в этот момент, вы бы очень долго смеялись. Она задрала голову вверх и уставилась в потолок, делая вид, будто увидела там что-то важное и вообще не понимает, о чём разговор. Я всегда считал Пуху великой актрисой. Если бы она играла в кино, думаю, ей бы не пришлось ждать Оскара столько лет, сколько ждал Леонардо Ди Каприо.

– А как же он её убедил? – усмехнулся хозяин.

– Увы, этого я тебе сказать не могу. К сожалению, я не понимаю язык животных, а так хотелось бы. А кто у нас в гостях? – спросила Татьяна Михайловна, кивнув на ботинки.

Она подошла к зеркалу и, стянув резинку с волос, пригладила их и снова собрала в хвост. Зачем она это сделала, я так и не понял; на мой взгляд, у неё и так всё было замечательно с причёской. Но разве можно понять женщин? Их логика – это крах для мужской психики.

Петрович не успел ответить – из кухни вышел высокий темноволосый мужчина. Его худощавое загорелое лицо расплылось в приветливой улыбке, обозначив в уголках глаз весёлые морщинки. К моему огромному удивлению, при виде мужчины Рыжий Ап не стала гавкать, как сумасшедшая, лишь спряталась за ногой хозяйки и, выглядывая оттуда, предупредительно зарычала, мол, не подходи близко, иначе я за себя не отвечаю.

– О господи! – радостно воскликнула Татьяна Михайловна. – Андрюха, тебя каким ветром к нам занесло?

– Танюш, привет. – Гость раскрыл объятия. – Скандинавским. Только из Исландии вернулся – и сразу к вам.

Они обнялись и расцеловались, как старые друзья. Если мои хозяева с ним давно знакомы, тогда почему я вижу его впервые? При мне он точно ни разу не приезжал, я помню всех, кто бывал у нас в гостях.

Несмотря на его добродушный вид, в моём животе что-то тревожно ёкнуло. Чует моё сердце, он неспроста появился в нашем доме. Незаметно для всех я запрыгнул на боковую полку шкафа и спрятался за свиньёй-копилкой, чтобы наблюдать оттуда за чужаком.

– Мы о твоих путешествиях по миру узнаём из интернета, – сообщила хозяйка. – Смотрим: вроде только по Европе на машине разъезжал, глядь – а ты уже в Австралии с крокодилами фотографируешься.

– Хорошо, что есть социальные сети: хоть и не видимся часто, зато всё друг о друге знаем, – согласился Андрей.

Всё это время Пуха не унималась и продолжала порыкивать на него, выглядывая из укрытия. До чего же неугомонная собака!

– Пуха, ты замолчишь сегодня или нет? – Хозяин строго посмотрел на неё. – Ты чего рычишь?

– Какая у вас грозная охранница, – по-доброму усмехнулся Андрей.

– Грозная, но трусливая.

– А где же ваш лётчик-космонавт? – Он обвёл взглядом прихожую.

Я сразу понял, он говорит обо мне, ведь кроме меня больше никто не был в космосе. Правда, я так и не понял, при чём здесь лётчик, если мне присвоили звание котонавта.

– Да вон он! – Петрович указал на шкаф, где затаился я. – Разведчик спрятался за копилкой и думает, что его никто не видит.

– Саня, если бы ты не показал, я бы и не заметил его. – Андрей подошёл ко мне, взял на руки и погладил по голове. – Какой ты хороший, котейка.

Тоже мне, Америку открыл! Я вообще-то и сам знаю!

– Он у нас мастер маскировки, порой так спрячется – лоб разобьёшь, но не найдёшь, – усмехнулся хозяин. – Тань, у Андрюхи к нам деловое предложение.

– Даже так? – Она вздёрнула бровями. – Тогда пошлите пить чай, заодно всё обсудим.

– Танюш, пока тебя не было, мы с твоим мужем налопались, как тузики, – рассмеялся Андрей. – Кстати, твой борщ по-прежнему великолепен.

– Значит, не разучилась готовить. – Хозяйка улыбнулась своей лучезарной улыбкой, от которой Петрович превращался в мягкий пластилин, затем обвела взглядом мужчин и игриво подмигнула им. – Чай всё-таки нужен, мы же не можем обсуждать предложение просто так.

– С удовольствием! – Андрей кивнул и вместе со мной направился следом за хозяевами на кухню.

Пуха тоже пошла за всеми, но, дойдя до границы, остановилась, грустно вздохнула и улеглась на положенном месте. Прости, Рыжий Ап, не я придумал этот глупый запрет, с претензиями обращайся к Петровичу.

Андрей сел на стул, положил меня на колени и то и дело поглаживал по голове. Я не забывал благодарно тарахтеть: за столом гораздо приятней сидеть, чем под ним.

Сразу видно, любит мужик нашего брата. Чтобы понять, как человек к нам относится, достаточно потереться о его ногу: если оттолкнёт – значит, мы ему не по душе; если погладит, уж тем более возьмёт на руки – значит, кошатник.

Татьяна Михайловна заварила в прозрачном чайнике ароматный чай, расставила белоснежные чашки на столе, в вазочку на высокой ножке, похожей на каблук туфли Катерины, положила варенье, в другую – точно такую же – насыпала конфет в шелестящих обёртках. Всё это она разместила поближе к гостю и подальше от Петровича. Если рядом с хозяином оставить конфеты, он будет их лопать, пока вазочка не опустеет. Сладкоежка, каких свет не видывал.

– Андрей, ты сколько стран уже объездил? – спросила Татьяна Михайловна, разливая по чашкам дымящийся напиток.

– Ещё мало, всего лишь сорок, – ответил он.

– Ох, ничего себе! – Она изумлённо посмотрела на него. – Мы были только в пяти – вот это мало.

– Тань, вы отдыхать ездили, а для меня это образ жизни, плюс ко всему путешествия – это мой бизнес. – Андрей зачерпнул ложечкой варенье и отправил его в рот под моим пристальным наблюдением.

– Сократ, да не смотри ты на него так, ты это есть не будешь, – усмехнулся Петрович.

Люди дружно рассмеялись, а Андрей ласково почесал меня за ухом.

– Кстати, я видела твои фотографии вулкана, правда, не запомнила, как он называется, – сказала хозяйка. – Красивое, но в то же время жуткое зрелище.

– Согласен. Это гора Синабунг в Индонезии. Вулкан спал почти четыреста лет, в 2010-м вдруг проснулся – и с тех пор держит всё население в страхе. А в 2014-м так и вовсе разразился сильнейшим извержением, тогда о нём все СМИ писали. Местным властям даже пришлось эвакуировать жителей из его окрестностей. Я фотографировал уже последствия извержения – дымящуюся гору и застывшие потоки лавы.

– И как люди не боятся жить рядом с таким чудовищем? – Татьяна Михайловна покачала головой.

– Привыкли уже. – Он пожал плечами. – А куда деваться? Не все могут сорваться с обжитых мест и уехать. Да и куда ехать без денег? Там в основном бедные люди. Ну а мне как фотографу приходится колесить по миру, чтобы делать красивые снимки и зарабатывать на них.

Я невольно напрягся, когда услышал о его профессии. Ели честно, я недолюбливаю фотографов – они назойливые, точно мухи. Вечно снуют перед носом со своими камерами и трещат ими без остановки. Интересно, Андрей такой же?

– Ну давай, Колумб, колись, что за дело у тебя? – с улыбкой спросил Александр Петрович. Он потянулся за конфетой и в этот момент поймал строгий взгляд жены. Как нашкодивший ребёнок, он поднял вверх указательный палец и виновато сказал: – Тань, обещаю, всего одну.

– Вижу, Татьяна, как и прежде, следит за твоей фигурой, как за своей? – улыбнулся Андрей, глядя на них.

– Ага, держит меня в ежовых рукавицах. Правда, иногда всё же позволяет немного расслабиться. – Он пошелестел фантиком от конфеты, заставляя меня навострить уши. – Ну так что за дело тебя привело к нам?

– Хотел вам предложить создать совместный бизнес-проект под названием «Кот-путешественник», – сказал он и обвёл взглядом недоуменные лица хозяев.

Говорил же вам: этот парень не просто так появился в нашем доме. Услышав название проекта, я сразу догадался, что котом-путешественником должен стать я.

– Не понял? – Хозяин сдвинул брови.

Петрович, ты чего такой тормоз! Что ж тут непонятного?

– То есть ты хочешь взять нашего… – Татьяна Михайловна кивнула на меня, но не договорила.

– Совершенно верно, – перебил её Андрей. Он отхлебнул из чашки чая и продолжил: – Вы мне отдадите вашего Сократа, я буду путешествовать с ним по миру. Заведу ему аккаунты в социальных сетях, где буду выкладывать репортажи из разных уголков нашей планеты. Видео с животными пользуются гораздо большей популярностью, чем с людьми.

Нет, нет и ещё раз нет! Я так не договаривался. Не хочу я путешествовать. Я не могу снова оставить Беллу. Только не теперь, когда у нас отношения в самом расцвете.

– А почему именно наш кот? – недоумённо спросил Петрович.

Да, кстати, почему именно я?

– Потому что он у вас очень умный, с ним запросто можно передвигаться, зная, что он никуда не убежит. У него же интеллект, как у собаки, – ответил Андрей.

Хм, нашёл с кем сравнить. С интеллектом, как у Пухи, я был бы туп как пробка.

– Так заведи себе кота и катайся с ним, – посоветовал хозяин.

– Конечно, я могу это сделать, но сколько мне придётся ждать, пока он вырастет. И не факт, что он будет таким же смышлёным, как Сократ. А завести уже взрослого – вообще не вариант, это всё равно что купить кота в мешке.

– Андрей, пойми нас правильно, мы не можем дать согласие без детей. – Татьяна Михайловна вдруг взяла из вазочки конфету и, быстро развернув, сунула её в рот, чем привела меня в полное недоумение. Конфеты и хозяйка – вещи несовместимые, тем более во второй половине дня. Она могла съесть что-то сладкое, только когда сильно нервничала. Неужели обо мне так переживает? – Сократ – член нашей семьи, мы должны принимать решение вместе, – продолжила она. – Катька жить без него не может, не знаю, как она согласится его отпустить. Давай дождёмся детей, они уже скоро вернутся, ты расскажешь им о своей идее – тогда помозгуем и дадим ответ.

Вот это ты правильно придумала, женщина. Катерина ни за какие коврижки не согласится на эту авантюру.

– Танюш, я вас прекрасно понимаю, – сказал Колумб. – Конечно, я дождусь ребят, тем более их я тоже хотел повидать. А Катерине не стоит переживать, я же не навсегда забираю кота, после каждой поездки буду привозить его к вам.

– Андрюха, а в чём бизнес-то заключается? – спросил Петрович.

– Как – в чём? – удивился Андрей. – Когда аккаунты раскрутим, начнём зарабатывать на рекламе, а это, скажу я вам, неплохие деньги. Всё заработанное поделим пополам.

– Предлагаешь нам на коте зарабатывать? – возмутилась хозяйка.

– Тань, а почему нет? Ваш котейка будет получать от жизни удовольствие и приносить доход семье – что в этом плохого?

– И почему я не кот? – усмехнулась Татьяна Михайловна. – О такой жизни можно только мечтать. Сократ, может, махнёмся, не глядя, местами? – Она потрепала меня по холке и обратилась к гостю: – Если дети согласятся отдать его, куда вы с ним отправитесь?

– В Африку, – с улыбкой ответил он.

О боже! Только этого мне не хватало! Помню, когда Катерина была ещё совсем ребёнком, она перед сном читала мне детский стишок под названием «Бармалей». Разве мог я тогда подумать, что он коснётся и меня? В голове вдруг разбушевался торнадо, который засасывал и вихрем крутил не коров с быками, не столбы и рекламные щиты, а строки из знаменитого стихотворения Чуковского: «Маленькие дети, ни за что на свете не ходите в Африку, в Африку гулять!»

Я не хо-чу-у-у-у-у в Африку! Вот она, та дальняя дорога, о которой говорила мне цыганка. А бабулька-то оказалась в здравом уме. Страх, отвратительный страх поселился внутри меня и заныл под ложечкой. Я так разнервничался, что невыносимо захотелось есть. Спрыгнув с колен Андрея, я поплёлся к миске, где лежал оставленный утром корм, умял несколько заветренных кусочков «Вискаса», пару раз поелозил лапой по морде (пропало даже желание нормально умываться) и улёгся под батареей, продолжая слушать, как за столом решается моя судьба.

– О господи! – Хозяйка сложила руки на груди. – А вдруг с ним что-нибудь случится? Там же столько опасностей! Я себе места не найду, пока вы будете там.

– Танюш, обещаю, с ним всё будет хорошо, я буду следить за ним в оба глаза, – клятвенно заверил Андрей. – А чтобы ты была спокойна, предлагаю чипировать его.

– Это ещё что такое? – хором спросили хозяева, озвучив волновавший и меня вопрос.

– Своего рода регистрация животного, – ответил он. – Ему под кожу введут чип с личным идентификационным номером, потом этот номер внесут в международную базу. Даже если допустить такую мысль, что Сократ случайно потеряется – я, конечно, приложу максимум усилий, чтобы этого не произошло, – куда бы он ни попал, врач просканирует чип и сразу определит имя, фамилию и адрес владельца, которому нужно вернуть кота.

Стоп-стоп-стоп! Ещё чего не хватало, не надо мне никаких чипов. Они что, хотят сделать из меня которобота? Что-то после его рассказов мне совсем не хочется путешествовать. Как же его убедить найти другого хвостатого на эту роль?

– Получается, если ты будешь с ним ездить, значит, по документам его владельцем будешь ты? – спросила Татьяна Михайловна.

– Ну да. Тань, ну ты же понимаешь, что я буду хозяином чисто формально. Я не собираюсь у вас его забирать навсегда – кот ваш, и вы его хозяева.

– Наверняка это болезненная процедура – вживлять чип, – предположила хозяйка.

– Он даже не почувствует, это как прививка.

А прививка, по-твоему, не болезненная процедура? Может, он их никогда не делал, потому так легкомысленно рассуждает?

– Чип очень маленький, как рисовое зёрнышко, – продолжил Андрей. – Он вводится под кожу в холку, либо под лопатку с помощью шприца. После того как будет сделана процедура, врач оформит необходимые документы и внесёт владельцев в единую мировую базу данных, а в паспорт Сократа запишет его идентификационный уникальный код.

Честное слово, всё это звучало как сценарий фантастического фильма.

– А ты откуда это знаешь? – удивился Петрович.

– Так прежде чем предложить вам проект, я всё изучил. Мне ведь придётся с Сократом ездить по миру, и я буду нести за него ответственность, – ответил Андрей.

– Ишь ты, какой шустрый. – Хозяин улыбнулся и покачал головой. – Он ещё не получил нашего согласия, зато уже всё продумал.

– А как же! Дело в том, что идея создать этот проект у меня возникла уже давно. Поскольку я кошатник ещё тот, решил, что моим компаньоном должен стать непременно кот. Я думал, где же мне найти подходящего котейку, чтобы и красивый был, и умный. А потом в интернете увидел фотографии вашего космонавта на МКС, где-то на телевидении, с художником в электричке, в театре – в общем, много где. И меня вдруг осенило. Сократ – именно тот товарищ, который мне нужен. – В этот момент фотограф посмотрел на меня и подмигнул. – Конечно, можно было бы и с собакой ездить, но с ней проблем – выше крыши. – Он провёл рукой над головой. – Её нужно перевозить в специальной клетке и сдавать в багаж. Я привык путешествовать налегке, а тут придётся носиться с этой клеткой. С котом гораздо проще, его можно посадить в сумку с твёрдым дном, либо в переноску и взять с собой в салон, но только если он весит меньше восьми килограммов. Кстати, а сколько Сократ весит?

– Сегодня ветеринар взвесил – семь килограммов, – ответила Татьяна Михайловна.

– Отлично! – Андрей радостно улыбнулся. – Значит, будет летать вместе со мной в салоне.

Ну почему я такой стройный? Надо было перед посещением ветеринара налопаться, как поросёнок. Глядишь, весы бы показали не семь, а восемь килограммов – и тогда всё, я бы не подошёл по весовой категории. Возможно, Андрей не захотел бы заморачиваться с клетками, багажами и прочей ерундой и отказался бы от этой авантюры.

– Как, говоришь, называется эта процедура? – спросил Петрович, почесав в затылке.

– Чипирование, – ответил Андрей.

– Точно! – Хозяин поднял вверх указательный палец. – По-моему, это чипирование – полезное и нужное дело.

– Сто процентов, это самое настоящее спасение для животных.

– Я согласна, – сказал хозяйка, подняв вверх руку, как школьница на уроке. – Мне будет гораздо спокойнее, если Сократа чипируют.

Хм, согласна она! А ты меня спросила? Ей, видите ли, будет спокойнее. Что-то я не понял, о ком она беспокоится – обо мне или о себе?

Думаю, вы уже догадались, какое решение приняла моя семья. Димка, едва услышав от Андрея предложение, тут же воскликнул: «Круто», – а затем добавил, обращаясь ко мне: «Кот, ну почему ты такой везучий? В космосе был, в театре главную роль играл, теперь вот поедешь путешествовать. Завидую я тебе белой завистью».

Катерина сначала была категорически против, но после того как Андрей сказал, что по возвращении из Африки сразу привезёт меня домой, сдалась. Он спросил у всех согласия – у Петровича, у Татьяны Михайловны, у детей, даже у Пухи. Конечно, собака не дала прямого ответа, но мне показалось, она довольно ухмыльнулась. Небось, радуется хитрая рыжая морда, что я уеду, а она останется в доме на правах хозяйки.

Андрею не хватало только обойти соседей, собрать всех жителей посёлка на собрание или, ещё круче, провести референдум и выяснить, не возражают ли люди, чтобы я отправился в путешествие. В общем, спросили всех, кроме меня. Как говорится – без меня меня женили. Это же грубейшее нарушение моих прав. Не понимаю, куда смотрят руководители тех фондов по защите животных, которые существуют в России. Эх, жаль, не я там начальник, я бы быстро навёл порядок в стране. Ни одно животное не пожаловалось бы, что кто-то пытался ущемить его права. Да, я бы запросто мог занимать эту должность. Только вот кто меня назначит?

Вот так мои родственники решили за счёт меня поправить своё материальное положение. Честно сказать, я на них нисколько не обиделся. Раньше я хоть по хозяйству помогал, мышей ловил, а теперь баклуши бью да по улице шатаюсь. Должен же я как-то компенсировать этот недочёт. Что ж, пусть проект «Кот-путешественник» будет моим скромным вкладом в семейный бюджет.

В тот день люди ещё долго сидели за столом, строя планы на будущее и обсуждая страны, которые Андрей планировал посетить вместе со мной. С ума сойти, сколько было съедено конфет, варенья и выпито чая – хозяйка только и успевала заваривать свежий. Если бы я выдул столько воды, мой живот превратился бы в аквариум – хоть рыбок запускай. На семейном совете решили: оформлением моих документов займётся Татьяна Михайловна, а когда всё будет готово, она сообщит Андрею – и тот приедет за мной. Когда я понял, что участь моя решена и ничто не сможет это изменить, я поплёлся в прихожую, понуро опустив голову. А ведь всю дорогу, пока продолжался разговор за столом, я в глубине души надеялся на хоть какое-нибудь, пусть даже совсем малюсенькое препятствие, из-за которого осуществление проекта станет невозможным. Глупыш! Я обернулся на ходу и позвал Катерину, чтобы она выпустила меня на улицу. Решил пойти к своей ненаглядной. Скоро нам снова предстоит долгая разлука, надо пользоваться моментом и как можно больше времени проводить с ней наедине, а то увезут внезапно и попрощаться не дадут. От людей можно ожидать чего угодно.

Глава 5

На следующий день мы с хозяйкой снова отправились к ветеринару, хотя все необходимые процедуры были сделаны накануне. Татьяна Михайловна будто чувствовала, что мне предстоит поездка в далёкую страну. Конечно, если верить Андрею, вживлять чип совсем не больно, но я зарычал, как дикий лев, когда врач воткнул иглу под кожу на холке. Если одновременно с чипированием пришлось бы делать ещё и прививки, думаю, вряд ли бы я выдержал и точно цапнул бы ветеринара за руку.

После того как всё закончилось, врач сказал хозяйке следить за мной, чтобы я не чесал место инъекции. Также порекомендовал не мочить его. Значит, купать меня в ближайшее время не будут, хоть один плюс во всей этой истории. Пока Татьяна Михайловна расспрашивала Айболита о возможных последствиях чипирования, я спрыгнул со стола и направился к зеркальному шкафу. Прежде чем посмотреть на своё отражение, я несколько секунд собирался с духом. Боялся одного – вдруг я превратился в робота. С каким же облегчением я вздохнул, когда увидел, что ничего не изменилось. Прошёлся туда-сюда перед зеркалом: вроде походка осталась прежней и ничем не напоминала походку роботов – я их видел однажды по телевизору. Надеюсь, это чипирование, будь оно неладно, и в будущем не отразится на мне. А то мало ли, вдруг со временем начнёт шерсть выпадать, вместо лап вырастут металлические руки, напоминающие кисти скелета, а в глазах загорятся синие лампочки?

Пока я приходил в себя после экзекуции, врач занялся оформлением необходимых документов. Когда он попросил назвать фамилию, имя и отчество владельца кота, хозяйка продиктовала: Преображенский Андрей Андреевич.

Хм, это что же получается, путешественника зовут так же, как и его родителя? И фамилия у него какая-то странная. То ли дело у моих родственников – Смирновы. Вообще я заметил, людям нравится придумывать всякие формальности. Согласен, фамилия нужна, это своего рода принадлежность к одному племени, но зачем они вспоминают батьку, когда называют своё имя, – для меня это остаётся загадкой. Неужели человек не может обходиться без него? Вот я, например, просто Сократ – не Истинович, не Платонович – и ничего, как-то живу без упоминаний моих предков.

Хотя в моем случае и вспоминать некого, я понятия не имею, как звали моего отца. Может быть, Василием, а возможно, Макаром. Так что я либо Сократ Васильевич, либо Сократ Макарович. И может, я совсем не помню моих родителей, но я абсолютно убеждён: они были красивой парой. Чтобы это понять, не надо гадать на кофейной гуще, достаточно просто посмотреть на меня. Наверняка мать была первой красавицей на улице, как моя Белла, а батя, скорее всего, таким же дерзким и отважным котом, как и я.

Пока я рассуждал о человеческих заморочках и о своих предках, ветеринар оформил все необходимые документы и вручил их Татьяне Михайловне.

– Можете спокойно путешествовать, теперь ваш кот никуда не денется, – заверил он и ещё раз внимательно осмотрел место чипирования. – Всё отлично. Не успеете доехать до дома, как он уже забудет о том, что ему что-то вкололи. Коты выносливые и удивительно живучие.

После того как из меня сделали которобота, прошла почти неделя, а Колумб всё не появлялся. О том, что я готов к путешествию, Татьяна Михайловна сообщила ему по телефону в тот же день, когда мы с ней вышли из ветклиники и сели в автомобиль. Где-то в подсознании ещё теплилась надежда, что у фотографа возникли какие-то трудности и в этот раз мне не придётся уезжать в длительную командировку. Но, если честно, я почти свыкся с мыслью о предстоящей поездке в далёкую страну, и где-то в глубине души мне даже хотелось этого. А что, когда ещё выпадет такая возможность? Если мои родственники когда-нибудь надумают туда отправиться, ясный пень, они меня с собой не возьмут. Петрович, как обычно, скажет: «Ехать с котом – это лишняя головная боль». Хотя, как я понял из разговора хозяйки и ветеринара, теперь со мной можно без всяких проблем отправляться даже на Луну. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить; ещё не хватало, чтобы нелёгкая туда меня забросила.

Вечером, после поездки к ветеринару, Димка посадил меня на стол перед монитором, включил ролик про Африку и сказал: «Полюбуйся, Сократ, куда тебе предстоит отправиться». С замиранием сердца я смотрел, как по выжженной солнцем саванне мчалась львица в погоне за полосатой лошадью, а пятнистый красавец гепард настигал обезумевшую косулю. Слоны, размахивая огромными ушами, пылили шумной толпой на водопой. Над поверхностью болота возвышалась голова клыкастого бегемота. Из-под мутной воды выглядывали два глаза хитрого крокодила, он притаился в ожидании жертвы. Каких только животных я не увидел в том ролике. Одних моих соплеменников – львов, гепардов, леопардов – невероятное количество. Если мне вдруг доведётся с ними повстречаться, представляю, как я буду выглядеть рядом с ними. Точно как слон и Моська.

После видео мне ещё больше захотелось побывать в Африке и лично познакомиться с сородичами. Я кот общительный, думаю, без проблем найду общий язык с ними. Помню, как я подружился в зоопарке с амурским тигром Элингом и его семьёй, он даже угостил меня мясом[24]. Уверен, с теми дикими кошками, которые живут в африканской саванне, я быстро налажу контакт.

Буквально через несколько дней я узнал, что у Андрея всё идёт по плану. В один из вечеров он вместе с Петровичем нарисовался на пороге нашего дома и сообщил, что времени на посиделки у нас нет, так как ранним утром мы с ним отправляемся на остров Занзибар, который находится рядом с африканской страной Танзанией и является её частью. Какой всё-таки я необразованный кот, думал, что Африка – это страна, а на самом деле оказалось – целый континент. Нам предстояло лететь из Москвы до острова с пересадкой в городе Маскате, в стране Оман. Пока Андрей делился с домочадцами маршрутом, я думал, у меня мозги закипят от всех этих названий. Как же мне выдержать все эти перелёты? Из разговора понял, что не я один подвергся медицинским экзекуциям, Андрею пришлось делать прививки от какой-то жёлтой лихорадки. Помимо того, он вынужден был купить лекарства от малярии и горной болезни (на всякий случай), а также различные средства от насекомых, которых, как он выразился, в Африке – тьма тьмущая. Что же это за континент такой? Чтобы отправиться туда, нужно брать с собой целый аптечный ларёк. Когда я услышал всё это, меня снова охватила жуткая паника, в голове проскочила мысль – сбежать и не показываться на глаза, пока самолёт не улетит без меня.

Когда настало время прощания, Катька взяла меня на руки и крепко-крепко прижала к себе.

– Дядя Андрей, пожалуйста, берегите моего котика, – жалостливо попросила она. – Я буду очень сильно переживать за него.

И вдруг такая тоска смертная накатила на меня. Мне вновь приходилось расставаться со своими близкими людьми и с любимой Беллой. Такое чувство, будто я уезжал навсегда. Кто знает, чем закончится эта поездка, вернусь я домой или сгину на веки вечные в саванне. Судя по рассказам Андрея, стихотворению «Бармалей» и Димкиному ролику, там полно опасностей. С кошками-то я запросто найду общий язык, а вот как быть с гиппопотамами, крокодилами и прочими божьими тварями? Верите, в тот момент я не сдержался и горько заплакал. И мне ни капельки не стыдно в этом сознаться. А вы думали, что животные не умеют плакать? Умеем и, к сожалению, очень часто это делаем. Только, в отличие от людей, у нас не текут слезы в три ручья, всё довольно скромно. В большинстве случаев человек становится причиной наших слёз, когда незаслуженно нас обижает. Наказав в очередной раз своего питомца, присмотритесь внимательней, и вы поймёте, что я говорю правду.

– Катюша, обещаю, с Сократом всё будет хорошо, – твёрдо заверил Андрей. – Тем более теперь, когда он у нас меченый.

Тоже мне, юморист нашёлся. Между прочим, это была твоя идея чипировать меня. Я столько лет прожил без этого рисового зёрнышка под шкурой – и ничего, как видите, до сих пор жив-здоров.

– Дочка, да что с ним будет? – Петрович обнял Катю за плечо и чмокнул в макушку. – Он в космосе умудрился выжить, а в Африке и подавно проживёт.

– Давай, брат, покажи им, что ты не пальцем делан! – Димка на прощанье потрепал меня по холке.

Пуха, которая уже нисколечко не боялась Андрея, молча сидела в кругу людей, собравшихся посреди прихожей, и вращала головой по сторонам, внимательно слушая разговоры.

Татьяна Михайловна забрала меня из рук Катерины и, к моему огромному удивлению, впервые в жизни поцеловала в нос.

– Кормилец ты наш, – улыбнулась она и ласково почесала за ухом. – Мне будет не хватать наших задушевных бесед.

Вы думали, я шучу, когда говорю, что работаю семейным психотерапевтом? Татьяна Михайловна так же, как и остальные, любит посекретничать со мной. Порой мне кажется, что я знаю о ней больше, чем её супруг. Правда, во время наших бесед говорит она, я только слушаю и иногда произношу «мяу», и это значит: «Я весь внимание». Видимо, умение быть внимательным к её проблемам и делает из меня хорошего собеседника. А вообще я уже давно заметил: каким бы рациональным ни был человек, как бы он ни осознавал абсурдность происходящего – всё равно всегда будет разговаривать со своим котом. Те люди, с которыми мне довелось находиться под одной крышей, будь то на земле или в космосе, общались со мной так, словно я их лучший друг, они открывали передо мной самые потаённые уголки своей души.

– Ну что, дружище, нам пора. – Колумб кивнул в сторону входной двери.

– Ой, чуть не забыла, – спохватилась Татьяна Михайловна и, опустив меня на пол, скрылась в кладовке. Через пару минут она вернулась оттуда с переноской в руках и протянула её Андрею. – На вот, возьми, пригодится.

Нет, нет и ещё раз нет!

Я не согласен лететь в этом зарешеченном сундуке. Я не возражаю против какой-нибудь сумки, так хотя бы ощущаешь себя туристом. Тем более у меня есть опыт передвижения подобным образом. Помню, как художник Жора вёз меня в рюкзаке, когда мы с ним поехали на метро в антикварную лавку[25]. Так что это ещё куда ни шло, по крайней мере, не так унизительно, а в клетке я буду чувствовать себя как узник Бастилии.

Провожать нас до машины вышла вся семья, Пуха тоже увязалась следом. Как и положено животным, мы с ней обнюхались на прощанье.

– Береги себя, Сократ! Я буду скучать по тебе, – сказала она и грустно вздохнула. – Если честно, я тебе ужасно завидую. Я бы тоже хотела поехать в Африку.

Хм, в Африку она хочет. Ты же трусиха, каких свет не видывал, при виде бегемота сразу в обморок упадёшь.

Фотограф открыл пассажирскую дверь и скомандовал:

– Забирайся, приятель.

Я обернулся в последний раз посмотреть на родных и вдруг увидел на заборе свою ненаглядную. Вместо того чтобы запрыгнуть в салон, я сорвался с места и помчался к ней.

– Сократ, ты куда? – услышал я за спиной изумлённый голос Колумба.

– Андрюха, подожди пять минут, – попросил Петрович. – Пусть парень попрощается с невестой.

Я стремглав взлетел на забор – в тот момент он показался мне маленькой оградкой – и потёрся носом о свою Белоснежку, с наслаждением вдыхая её сладкий аромат. Она нежно помурлыкала в ответ, клятвенно пообещав дождаться меня во что бы то ни стало. Я верил ей, и это придавало мне сил. Сколько раз я уезжал из дома, и она всегда преданно ждала меня. Я знал: и в этот раз Белла непременно сдержит слово. А мне оставалось только уповать на небо, чтобы оно помогло мне вернуться к любимой.

Ещё раз обнюхав её на прощанье, я спрыгнул с забора и с тяжёлым сердцем направился к машине. Меня ждала далёкая и неизведанная Африка.

* * *

Попрощавшись с моей семьёй, мы отправились к Андрею домой. Пока он укладывал вещи в чемодан, я принялся обследовать квартиру. Впрочем, там и обследовать-то было нечего: одна комната и небольшая кухонька.

Дверь на балкон оказалась запертой. Запрыгнув на подоконник, я заглянул в окно и вспомнил, как забрался на лоджию в квартире армейского друга Петровича, когда мы приехали к нему в гости в город Мирный, и нарвался на целое рыбное хранилище[26]. А здесь что? Коробки, банки, велосипед, лыжи, какие-то инструменты. Иными словами – хлам, который люди хранят либо в кладовке, либо на балконе. Я сразу определил, что Андрей – холостяк, потому как в квартире не было даже намёка на женское присутствие. Хотя это и неудивительно. Какая барышня сможет ужиться с человеком, который практически всегда отсутствует дома? Колумб напомнил мне художника Жору, у которого я обитал, когда сбежал из композиторского дома[27]. Тот тоже жил бобылём.

На кухне тоже не было ничего интересного, даже едой не пахло. А вот у нас на плите всегда стоит кастрюля с каким-нибудь супом или сковорода с котлетами. Здесь же – лишь грустный электрический чайник, вазочка с сахаром рядом и блюдечко с засохшим печеньем, которым запросто можно забивать гвозди в стену. Сразу видно – мужчина одинокий.

Пока я занимался исследованием кухни, краем уха услышал звонок мобильного телефона. Из разговора я понял, что за нами приехало такси.

– Сократ, ты где? – спросил Андрей в тот момент, когда я забежал в комнату. Он раскрыл рюкзак и скомандовал: – Забирайся! Пока поедешь так, а в аэропорту придётся посадить тебя в переноску. Ничего не поделаешь, такие правила, дружище. Придётся тебе малость потерпеть. – Он погладил меня по голове. – Обещаю, когда прилетим на место, будешь передвигаться на своих двоих. Тьфу ты чёрт! – рассмеялся он. – Я хотел сказать – на своих четырёх.

В который раз убеждаюсь, что жизнь может развернуться на дне моей миски. Иногда – в мою сторону, но гораздо чаще – от меня. Ведь никогда раньше переноска не использовалась по своему прямому назначению, лишь для запугивания. Какой же я остолоп, думал, так будет всегда. Вот и пришла пора на собственной шкуре испытать чудо-транспорт для котов.

Увидев нас, водитель вышел из машины и помог загрузить чемодан в багажник. Андрей разместился на заднем сиденье, вытащил меня из рюкзака и посадил на колени. Рядом поставил ненавистную переноску, которая всем своим видом напоминала: «Только доберёмся в аэропорт, и полезешь в меня, наглый кот, хочешь ты того или нет». Как ни пытался я вздремнуть, сон не шёл. А как иначе, когда весь на нервах – поди, не каждый день летаю на самолётах. Да и мысли, точно назойливые мухи, без приглашения лезли в голову. Я заставлял себя думать о хорошем, но, как назло, в такие моменты негатив так и прёт со всех щелей. Стоило водителю нажать на тормоз, как я сразу поднимал голову, озираясь по сторонам, ожидая услышать от него: «Приехали».

– Сократ, не нервничай, – успокоил Андрей, поглаживая меня по голове. – Всё будет замечательно. Вот увидишь, тебе понравится путешествовать. Так привыкнешь, что не сможешь без этого жить. Лично у меня шкура начинает буграми ходить, если я долго сижу на одном месте, – признался он.

Я прислушался к его совету всё-таки он опытный путешественник – и закрыл глаза. Я наслаждался его ласковым почёсыванием за ухом и радовался, что Колумб оказался добрым человеком и заядлым кошатником. Думаю, мы с ним запросто найдём общий язык и непременно подружимся.

– Любите котов? – неожиданно нарушил тишину водитель, посмотрев на Андрея в зеркало заднего вида.

– Есть такое дело, – ответил тот.

– Я тоже их уважаю, – сказал водитель, пригладив посеребрённые усы. – А моя жена терпеть не может. Вернее, раньше не могла, сейчас уже полюбила. Я еле уговорил её завести Моргана.

Как я понял, Морган – кличка его питомца.

– А как же вы её уговорили? – удивился Колумб. – Женщины в таких вопросах принципиальные.

– Очень просто: однажды купил в зоомагазине мышку и тайком принёс домой. Пока жена, ничего не подозревая, готовила обед, я её незаметно выпустил. Вы бы слышали, как верещала моя благоверная, когда увидела на кухне мышь. Хоть она и весит килограмм под сто, на табуретку запрыгнула, как акробатка, и давай кричать: «Коля, скорей, скорей поймай мышь». А я развёл руками и говорю: «Извини, дорогая, я не умею их ловить». Грызун тем временем спокойно разгуливал по кухне, обнюхивал все углы, жена чуть в обморок не упала – и давай снова верещать: «Коленька, миленький, ну что ты стоишь, сделай что-нибудь». Я ей отвечаю: «Здесь без кота не обойтись». В общем, в ту ночь моя супруга глаз не сомкнула, мышь-то с кухни убежала, но всё-таки притаилась в доме, а где – одному богу известно. Утром, ни свет ни заря, жёнушка разбудила меня и заявила: «Коля, я согласна на кота». Вот так спустя несколько часов в нашем доме появился Морган. С мышью он разделался в три счёта.

– Да вы большой оригинал, – улыбнулся Андрей.

– Ну а что было делать? Пришлось принимать крайние меры. – Он звучно рассмеялся. – До этого случая как только не уговаривал её завести кота – бесполезно. Даже пообещал, что сам буду за ним ухаживать, а она – нет, и всё. Только и твердила: «Не будет кота в моём доме».

– Судя по тому, что он поймал мышь, я понял, что вы принесли в дом уже взрослого кота. Где же вы его взяли? – поинтересовался Колумб.

– Так он у меня уже давно на примете был, я с ним подружился в приюте для бездомных животных. Одна из моих постоянных клиенток – хозяйка этого приюта. Как-то раз подвозил её на работу, а она везла с собой корм для животных. Когда приехали на место, она попросила помочь занести мешки в офис. А почему бы не помочь женщине? Зашёл я с ней в помещение, смотрю – в одной из клеток сидит безглазый кот, морда вся в шрамах, половины одного уха нет, рожа бандитская, ну вылитый пират, только чёрной повязки на глазу не хватает. Кстати, чем-то на вашего котейку похож. – Мужчина улыбнулся и снова посмотрел на Андрея. – Иными словами, тёртый калач.

Ну да, согласен, я выгляжу брутально, но это не говорит о том, что рожа у меня бандитская. Я вполне интеллигентный кот.

– Видать, жизнь Моргана порядком потрепала, – продолжил таксист. – У хозяйки спрашиваю: «Кто же его так уделал?» – а она говорит: «Не знаю, он к нам такой пришёл». Я подошёл к клетке, кот как зашипит – я аж отпрянул. Потом окинул меня суровым взглядом и отвернулся, всем своим видом говоря: «Мужик, проходи мимо, ты всё равно меня не возьмёшь, таких, как я, не забирают». Честно скажу, в тот день я ходил сам не свой, из приюта-то я уехал, вот только кот не хотел уезжать из моей головы. В общем, стал я его навещать. Поначалу он меня игнорировал, даже не смотрел в мою сторону. Я и так, и сяк к нему, всякие деликатесы приносил, а он гордый, да к тому же хитрый засранец, при виде меня отворачивался и делал вид, что ему нет дела ни до меня, ни до вкусняшек. Всё же со временем мне удалось завоевать его уважение, он начал принимать от меня лакомства и даже разрешал гладить себя, а я стал думать, как убедить жену забрать его домой. Так в итоге и придумал фокус с мышью, – он снова рассмеялся. – В тот день, когда получил от неё согласие, я с утра пораньше отправился за Морганом. Мне показалось, он заплакал от счастья, когда я объявил, что забираю его к себе домой. А когда привёз, жена всплеснула руками и сказала: «Господи, Коля, где ты его взял? Ты что, не мог посимпатичней кота найти?» – а я ответил: «Дорогая, тебе кто нужен – мышелов или Джонни Депп?» Спустя пару часов Морган принёс мышь и положил её на пороге кухни. Жена увидела такой «подарок» и наконец сменила гнев на милость. А сейчас, мне кажется, она любит его больше, чем я. Видели бы вы кота теперь! От прежнего Моргана остались лишь шрамы.

Да, моему сородичу несказанно повезло. А сколько ещё по приютам скитается таких Морганов, до которых никому нет дела.

– А кто же ему дал такую кличку? – полюбопытствовал Андрей.

– Волонтёры, – ответил водитель. – Назвали его в честь известного пирата, Генри Моргана.

Я давно понял: люди – мастаки придумывать для нас имена. Каких только кличек я не встречал. Взять хотя бы композиторского кота Генриха или мою подругу, рыжую красавицу Матильду. Она рассказывала, что так звали любовницу царя Николая Второго[28]. Или мышонка Траволту[29]. Вот скажите, как людям приходит в голову давать нам такие имена? Меня, кстати, Димка тоже назвал в честь великого философа. Решение было верным, поскольку я ещё тот мыслитель. До сих пор с ужасом вспоминаю, как Петрович предлагал назвать меня Максом, а Катя – Пушком. Если бы Димка тогда не настоял на Сократе, так и ходил бы я всю жизнь в Пушистых Максах.

Вскоре машина остановилась, я поднял голову и увидел огромное стеклянное здание аэропорта, сверкавшее в красных лучах солнца.

– Приехали, – сказал Андрей и открыл дверку переноски. – Давай, Сократ, забирайся.

Мне ничего не оставалось делать, как склонить гриву и залезть в сундук. Андрей защёлкнул замок, и в тот момент мне этот звук напомнил лязг металлической двери в подвале театра, когда охранник Захар объявил нам с Тарантино по наряду вне очереди и посадил в подземелье, чтобы мы ловили мышей. Правда, ловил Тарантино, а я, зажмурив глаза, сидел в сторонке[30]. Если я скажу, что в сундуке было жутко неудобно, я совру. Нет, я вполне сносно себя чувствовал, я мог здесь не только поспать, но и поесть. Татьяна Михайловна даже засунула в него две миски – для воды и для еды. До чего предусмотрительная у меня хозяйка, что бы я без неё делал. Какой бы замечательной ни была переноска – клетка и есть клетка, пусть даже из чистейшего золота.

Несмотря на раннее утро, в аэропорту было полно людей. Сквозь решетчатое окошко я наблюдал за снующими туда-сюда, точно муравьи, сонными пассажирами. Андрей подошёл к длинной веренице людей и встал в хвосте.

– Ваш паспорт, – сказала представительница авиакомпании с ярко-красным платком на шее, когда настала наша очередь. Увидев в руках Андрея переноску, она кивнула на меня. – И его документы тоже приготовьте, клетку поставьте вот сюда. – Девушка показала на пространство рядом с собой. – Я должна его взвесить.

– Всё нормально? – спросил Андрей, выполнив её указание.

Девушка ответила не сразу, она долго смотрела в компьютер, заставляя меня нервничать. А что, если мой вес вместе с переноской окажется больше восьми килограммов? Получается, меня отправят в грузовой отсек? Нет, я не хочу там лететь. В конце концов, я живой кот, а не почтовая бандероль.

– Да, – наконец ответила девушка и хихикнула. – Кот, тебе повезло, полетишь, как человек, в салоне самолёта. Ещё бы полкилограмма – и пришлось бы тебя отправить в багаж.

Очень смешно! Какая добрая девушка. Хотел бы я посмотреть, как бы ты хихикала, любезная барышня, окажись на моём месте, в клетке.

– Приятного полёта, – пожелала она, возвращая наши документы. – Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию.

Каждый раз, переходя из одного зала в другой, Андрей предъявлял наши документы. Не понимаю, зачем их проверять столько раз. Та весёлая барышня с красным платком на шее основательно их изучила и даже меня взвесила – неужели этого недостаточно? Но чем дальше, тем веселее. Вскоре мы оказались в помещении, где Колумбу пришлось раздеться чуть ли не до нижнего белья. Он снял с себя даже ремень и кроссовки, а меня приказали вытащить из переноски. Суровый охранник с непроницаемым лицом принялся её осматривать тщательнее, чем я обследовал жилище Андрея. Не знаю, что он хотел в ней найти, только крутил он её и так, и сяк. Потом забрал меня из рук Андрея, ухватил за загривок и принялся водить вдоль моего тела спереди и сзади какой-то палкой. Зачем он это делал, я так и не понял. И до сих пор не понимаю, что со мной случилось, но в тот момент мне вдруг ужасно захотелось справить нужду – возможно, пережитый стресс был тому виной. Обычно я могу подолгу обходиться без туалета. А тут как ни пытался себя сдержать – бесполезно. Когда я начал мочиться, случайно попал на одежду охранника, и он заверещал покруче сигнализации в супермаркете:

– Забирайте своего кота! – Он сунул меня Андрею и принялся смахивать с брюк капли, сконфуженно озираясь по сторонам.

Колумб, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, взял меня на руки и погладил по голове.

– Всё нормально, приятель, – успокоил он и снова засунул меня в переноску.

Зато пассажиры, стоявшие за нами, удержаться не смогли. В зале стоял такой хохот, что хоть уши затыкай.

Словно узник замка Иф, я наблюдал сквозь решётку своего каземата, как Андрей натягивал кроссовки, засовывал ремень в штаны и забирал из пластмассового корыта наши документы. Закинув рюкзак на плечо и подхватив переноску вместе со мной, он двинулся по длинному коридору, вдоль которого тянулись сплошные магазины и рестораны с яркими неоновыми вывесками. Откуда-то из-под потолка то и дело раздавался женский голос, говоривший то на русском, то на иностранном языке.

Вскоре мы разместились за столиком у окна в немноголюдном кафе. Выросшая из ниоткуда официантка положила на стол книжку и снова удалилась.

– Выходи, кот! – скомандовал Андрей, открыв дверцу переноски.

С каким же наслаждением я потянулся, когда выбрался наружу. Несмотря на то что в моей одноместной камере было довольно свободно, от постоянного лежания тело совсем затекло. Я сел на задние лапы и уставился в окно. Там, на взлётном поле, развернулась сине-белая стальная птица и грациозно покатилась мимо своих разноцветных братьев, выстроившихся в стройный ряд.

– Бутерброд с рыбой будешь? – спросил Андрей. Я посмотрел на него – он внимательно изучал книженцию с картинками, ту, которую положила официантка.

Хм, надо быть круглым идиотом, чтобы отказаться от такого угощения.

– Мяу. – Я потёрся о его ногу.

– Понял, – кивнул он и взмахнул рукой.

Через пару минут перед нами вновь появилась официантка. Андрей заказал для себя трёхэтажный сэндвич – так он выглядел на картинке – и чашку вонючего кофе, а для меня – обещанный бутерброд. Хорошо, что ждать пришлось недолго, уж больно я проголодался. Вскоре девушка вернулась, ловко держа на пальцах одной руки круглый поднос. Она положила на стол одноразовые тарелки с нашей едой, белоснежную чашку с чёрным дымящимся напитком, а затем растворилась в зале кафе.

– Налетай, дружище! – Андрей поставил на скамейку передо мной бумажную посудину, на которой красовался кусочек хлеба с аппетитным куском рыбы и пучком какой-то травы сверху. Вот её я точно не заказывал. Заметив мой недоуменный взгляд, Колумб рассмеялся и убрал зелень.

– Вижу, ты не любишь укроп.

А как его можно любить? Это всё равно что брокколи съесть.

Я кот нежадный: рыбу слопал сам, хлеб оставил компаньону. Надо уметь делиться.

Прежде чем приступить к завтраку, Андрей несколько раз сфотографировал меня в профиль и анфас и, пока ел, размещал снимки в социальных сетях, то и дело поворачивая смартфон экраном ко мне. Каждый раз смотрю на себя и поражаюсь: как можно было уродиться таким красавцем? Вылитый Аполлон!

– Давай, Сократ, сделаем совместное фото и покажем нашим подписчикам, как начинается наше с тобой путешествие, – сказал Колумб.

Он посадил меня на колени и, наклонившись, сделал совместное селфи. Чувствую, парень достанет меня своими фотографиями. А что делать? Приходится терпеть. Тем более мне не впервой, сколько раз в жизни я становился объектом для папарацци. У популярности, как и у медали, две стороны. Лицевая сторона приятная: все восхищаются мною, мол, какой я умный, красивый, талантливый и отважный. Обратная сторона невыносимая: поклонники липнут, точно надоедливые комары, и постоянно просят с ними сфотографироваться. Но всё же я терплю ради почитателей моей красоты и талантов, а у меня их, как вы уже поняли, много. Хорошо хоть писать не умею, а то ещё автографами достали бы.

– Смотри, куда мы с тобой отправляемся. – Он снова повернул ко мне смартфон и стал пальцем листать на экране картинки.

На одной из них загорелый мужчина в разноцветных шортах до колена шагал по белоснежному песку вдоль лазурного моря, вдалеке белел одинокий парус. На другом снимке на выжженной солнцем траве стояла группа темнокожих мужчин, укутанных в непонятные одеяния, напоминающие пледы. Интересно, почему они все босые? У них так принято или просто нет денег на обувь? Как думаете?

Просмотр фотографий прервал женский голос, снова прозвучавший под потолком.

– Ну что, приятель, пойдём на посадку, наш рейс объявили, – сказал Андрей. Он открыл дверку ненавистной камеры и скомандовал: – Ныряй.

Вот как можно было такое ляпнуть? Дружище, глаза протри, я кот, а не рыба.

Уже через несколько минут мы поднимались по трапу в самолёт. Улыбчивая стюардесса поприветствовала Андрея, и тут её взгляд упал на переноску.

– Ой, какой у вас замечательный котейка! – воскликнула она и провела наманикюренным ноготком по решётке.

Честно сказать, я настолько привык к комплиментам, что перестал на них реагировать.

– Любите котов? – Колумб задал вопрос, который буквально недавно задавал ему таксист.

– Обожаю, – таинственным полушёпотом призналась она и добавила, показав два пальца: – У меня два сиамца – Стёпа и Митя.

Взглянув на клочок бумажки, который держал в руке Андрей, она показала, в какой части самолёта находится его место. Мы направились по узкому проходу, с трудом проталкиваясь мимо суетящихся пассажиров. Колумбу даже пришлось поднять переноску над головой, чтобы легче было пробираться. Я бы конструктору этого самолёта откусил руки по самую майку. Неужели нельзя было сделать проход чуть шире, чтобы людям не приходилось распихивать друг друга? Когда мы наконец добрались до места, Андрей сел на сиденье, а переноску вместе со мной засунул под впередистоящее кресло. Видите, до чего я докатился? Запихнули, как валенок под диван.

– Сократ, потерпи немного, нам лететь всего пять часов, – сказал он. – Когда все сядут на свои места, я тебя возьму на колени.

По-твоему, пять часов – это мало? Я чуть не поперхнулся, когда услышал, сколько мне предстоит сидеть в клетке. Хорошо говорить, если летишь, как… как человек. А ты попробуй посидеть всё это время в сундуке. Да я тут в бублик превращусь, как ты потом будешь разгибать меня?

Постепенно все пассажиры угомонились и расселись по своим местам. Я слышал, как из-под потолка женский голос раздавал инструкции, как себя вести в случае аварийной ситуации. А что делать животным? Для нас не придумали ни кислородную маску, ни спасательный жилет. Вот она, человеческая сущность: о себе подумали, а о нас, как обычно, забыли. Голос смолк, а затем раздался оглушающий шум, вокруг всё загудело, затарахтело, и самолёт, громыхая, как консервная банка, покатился по взлётной полосе, подпрыгивая мячиком на каждой кочке. В тот момент я вспомнил своё возвращение с МКС в Москву. Правда, тогда полёт показался мне детской забавой. До сих пор не могу забыть, как скакали мои внутренности, когда мы спускались в капсуле из космоса на Землю. Натерпелся же я тогда страха. Ей-богу, думал, живым не долечу[31].

Прилетев в Маскат, мы два часа сидели в зале аэропорта в ожидании пересадки. Колумб нашёл свободное кресло, подальше от пассажиров, и наконец выпустил меня из каземата. Он порывался сделать это ещё в самолёте, но резко передумал, когда увидел возмущённое лицо сидящей рядом с ним женщины.

– Молодой человек, вы хотите его оттуда выпустить? – спросила она, брезгливо кивнув на переноску, когда Андрей поставил её на колени.

– Да, – кивнул он, собираясь открыть дверцу. – Он устал там лежать.

– Не вздумайте этого делать! – категорично заявила дама, выпучив глаза под очками. – Я кошаков на нюх не переношу, у меня на них аллергия. У него есть своё место, вот пусть там и сидит. Если бы я знала, что рядом со мной полетит человек с котом, я бы поменяла билет.

Несмотря на то, что мне не понравился её выпад в мой адрес, я отнёсся к ней с пониманием. В конце концов, я не золотая монета, чтобы всем нравиться. Я тоже некоторых людей недолюбливаю. Взять хотя бы хозяйку Беллы: до сих пор не понимаю, чего она на меня взъелась и почему называет бродягой, если я домашний кот.

Хорошо, что в зале аэропорта Максата рядом с нами не было таких капризных пассажиров. Я умудрился даже погулять вдоль окна и понаблюдать за самолётами, чем привлёк внимание темнокожего мальчугана лет пяти. Он сидел вместе со своей матерью, один в один похожей на него, чуть в стороне от Андрея. При виде меня мальчишка расцвёл, точно вишня в саду у дяди Вани, спрыгнул с сиденья и помчался ко мне. Я и мяукнуть не успел, как он бесцеремонно сгрёб меня в охапку и прижал к себе с такой силой, что мне показалось: ещё немного, и мои внутренности вылезут наружу. Увидев эту картину, его мать улыбнулась, покачав головой, поднялась с кресла и направилась в нашу сторону, говоря с ребёнком на непонятном языке и при этом активно жестикулируя. Судя по тому, как мальчик послушно поставил меня на пол, я понял – мать просила его отпустить меня.

Услышав шум, Андрей вынырнул из смартфона и, заметив рядом со мной людей, нахмурился.

– Сократ, иди сюда, – позвал он.

Я сорвался с места и побежал к нему, спиной чувствуя на себе любопытный взгляд моего нового знакомого. Может, парень никогда котов не видел?

– Ты уже нашёл себе друга? – спросил Колумб, погладив меня по голове, когда я запрыгнул на свободное кресло рядом с ним.

– Мяу, – ответил я. Никого я не искал, он сам меня нашёл.

Мать взяла мальчишку за руку и повела обратно. Тот шагал за ней, постоянно оборачиваясь на меня. Наверное, и правда не видел котов. А может, у меня за перелёт шерсть выпала или хвост отвалился – вдруг рисовое зёрнышко начало действовать? Эх, жаль, не во что посмотреться, хоть бы зеркало повесили в зале ожидания. Я принялся себя разглядывать, но вроде всё на месте. Прозвучавший под потолком голос заставил женщину снова подняться с кресла. Она надела мальчику на спину ярко-красный рюкзак, закинула на плечо объёмную сумку и, взяв ребёнка за руку, повела его в сторону выходов на посадку. Парнишка обернулся и помахал мне рукой, будто мы с ним и правда успели подружиться. Неважно, какой цвет кожи у ребёнка, – они все одинаково, без всякого стеснения проявляют эмоции. Ну захотелось парню стиснуть кота в объятиях, зачем же себе отказывать в удовольствии? Вот уж действительно, правильно говорят, дети – они и в Африке дети.

Два часа в зале ожидания пролетели незаметно, и вскоре мы снова оказались в самолёте. Я еле выдержал ещё пять нескончаемых часов полёта, напрочь отсидел пятую точку и отлежал бока.

Думал, у меня навсегда отпадёт желание путешествовать, пока мы добирались до острова Занзибар. В общей сложности наш перелёт из московского аэропорта до конечного пункта назначения, если верить Андрею, составил тринадцать часов. Вы только вдумайтесь! Это вам не полчаса проехаться на автобусе до супермаркета. У Петровича рабочий день длится восемь часов, а здесь – целых тринадцать. Получается, мы добирались до Африки почти две трудовые смены. Единственный плюс в длительном перелёте – я научился справлять нужду в унитаз. А как иначе, если нет лотка? Правда, пару раз чуть не свалился в него, когда самолёт попал в воздушную яму. Хорошо хоть Колумб придержал за загривок. До чего же недогадливые представители авиакомпаний, они ведь знали, что на борту полетит пассажир с котом. Я уж не говорю о лотке, но хоть бы цветочный горшок поставили где-нибудь в конце салона. Нет, о наших удобствах никто не думает. Ты уж прости, дорогой читатель, что я рассказываю тебе такие подробности, но, как говорится, из песни слов не выкинешь.

С каким же облегчением я вздохнул, когда шасси самолёта коснулось взлётной полосы острова Занзибар. Ну, здравствуй, Африка, вот я и добрался до тебя. Надеюсь, ты окажешься гостеприимной.

Глава 6

Возле аэропорта нас уже ожидало такси. Темнокожий водитель не стал выходить из машины, чтобы помочь загрузить чемодан, он просто открыл багажник изнутри. Действительно, зачем делать лишние движения, выбираться на жару из прохладного салона, ведь у пассажира есть и руки, и ноги – сам закинет вещи. В конце концов, не царское это дело.

– Вылезай, дружище, ты свободен, – улыбнулся Андрей, он разместился на заднем сиденье и открыл мою камеру. – Мы на месте, так что теперь будешь передвигаться самостоятельно. Только от меня – ни на шаг. – Он пригрозил пальцем. – Помни: я за тебя несу ответственность перед твоей роднёй.

Хм, мог бы и не предупреждать. Ты думаешь, мне охота потеряться где-то у чёрта на куличках? Сдаётся мне, отсюда до дома будет добраться сложнее, чем из космоса.

Таксист, похожий на одного из тех мужиков в пледах, которых я видел на фотографиях в телефоне Колумба, с любопытством поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Ещё один. Может, они и правда никогда не видели домашних котов? У них же своих полно, правда, они на порядок больше меня. Но какая, в принципе, разница, коты – они и в Африке коты. Любопытство всё-таки одолело водителя, он не выдержал и стал что-то спрашивать у Андрея на непонятном языке, очень похожем на тот, на котором говорил на МКС американский астронавт Джон[32].

Я совершенно не понимал, о чём речь, но, судя по тому, как водитель то и дело посматривал на меня, говорили обо мне. Пока они беседовали, я смотрел в окно, поставив передние лапы на резиновый ободок. Вдоль пыльных дорог тянулись ряды одноэтажных лачуг, больше напоминающих сараи, нежели человеческое жильё. Возле них стояли торговцы овощами и фруктами. С покупателями общались женщины, а мужики зависали в телефонах, сидя под зонтиками в тенёчке. Видимо, современные гаджеты – это болезнь не только жителей мегаполисов.

По улицам шагали женщины в длинных разноцветных одеяниях, некоторые из них несли на голове корзины, тазики, а иногда даже вёдра. Причём тары не были пустыми. Я не понял: а руки им зачем? Это же какую мощную шею надо иметь, чтобы тащить на голове такие тяжести. С ума сойти! Я сразу догадался, что мы въехали в город, когда одноэтажные дома закончились и вдоль узких улочек потянулись обшарпанные многоэтажки. По-моему, эти африканцы совсем не знали про ремонт. А некоторые здания выглядели так, словно их построили ещё во времена Александра Македонского. Хотя, может, так и есть на самом деле.

Среди старых, неухоженных домов изредка встречались красивые многоэтажные особняки с колоннами, над которыми нависали широкие балконы. Первые этажи зданий занимали сувенирные лавки, магазинчики, кафе, рестораны, повсюду стояли горшки с цветами. Уставшие пешеходы отдыхали, сидя прямо на тротуарах и привалившись к стенам домов, либо на ступеньках, вытянув вперёд ноги и заставляя других обходить их. Между ними с визгом носилась детвора. Несмотря на изнуряющую жару, город жил своей жизнью. Никогда прежде я не видел такого количества мотоциклистов, велосипедистов и старых, убогих автомобилей. Казалось, они дышат на ладан и вот-вот развалятся. Пыхтя и чихая, они медленно ползли по вымощенным камнем улочкам. Грузовики с открытым верхом везли пассажиров в кузовах. Среди этой рухляди, как яркое пятно, бросались в глаза дорогие машины, каких полно на улицах нашей столицы.

Пока я глазел на город, такси остановилось у белоснежного здания, которое разительно отличалось от других домов и выглядело как конфетка в яркой обёртке. Скорее всего, это и есть наш отель. На острове блеск и нищета были в чересчур тесном соседстве. Но даже так город выглядел красивым и колоритным, во всей своей обшарпанности и старинности. Над тёмно-коричневыми дверями висела вывеска, на ней крупными буквами было что-то написано. Андрей вытащил из кошелька купюру и, сунув её водителю, что-то сказал.

Я чуть не рухнул под сиденье, когда таксист взял деньги и с улыбкой от уха до уха произнёс: «Акуна матата». Если вы читали театральную историю обо мне[33], наверняка помните: я играл роль суриката Тимона, одного из героев мультфильма «Король Лев», в новогоднем спектакле для детей. А Лука, мальчик, игравший короля Симбу, исполнял песню из этого мультика – «Акуна матата».

Андрей вышел, а я продолжал сидеть в машине, с недоумением глядя на водителя. Интересно, откуда он знает слова этой песенки?

– Приятель, ну ты чего застыл? Выходи. – Колумб кивнул головой и, усмехнувшись, добавил, будто прочитав мои мысли: – «Акуна матата» означает «нет проблем». Я в курсе, что ты играл Тимона, читал в интернете статью о вашем спектакле и видел там твою морду. Кстати, события в мультфильме происходили именно в Африке.

Конечно, я понимал, что это невероятное совпадение, но почему-то мне не верилось в его случайность. Поражённый до глубины души, я ещё долго пытался понять, почему оказался именно там, где жил мой сценический персонаж. Видимо, герой никак не хотел меня отпускать. Да, точно, от судьбы не уйдёшь. Андрей махнул рукой водителю, произнеся при этом непонятное слово «джамбо», и захлопнул дверь машины, после того как я выпрыгнул из неё.

– Сократ, если честно, ты – вылитый Тимон, – рассмеялся он и направился в отель.

Очень смешная шутка!

Увидев нас, стоящий у отеля вооружённый охранник слегка кивнул. К моему огромному удивлению, сотрудники нисколько не удивились, когда мы с Колумбом вошли внутрь. Никто не начал кричать: «Вход в отель с котами категорически запрещён». По-моему, весь персонал был в курсе, что здесь будет проживать хвостатый постоялец. Щуплый темнокожий паренёк за стойкой администратора улыбнулся нам белозубой улыбкой и приветственно закивал, точно китайский болванчик. Миниатюрная женщина с раскосыми глазами в униформе горничной, проходившая мимо, тоже улыбнулась и помахала мне пальчиками, как старому доброму приятелю. И чего они так на меня реагируют? Может, на Занзибаре не принято держать домашних котов? По крайней мере, пока мы добирались до отеля, я не видел ни одного сородича на улице. А вдруг их съели дикие кошки? От этой мысли дрожь пронеслась по позвоночнику, как стадо блох. Пока Андрей оформлял номер, я подошёл к большому зеркалу у стены и наконец полноценно осмотрел себя со всех сторон. Усы, лапы, хвост – всё на месте. Только малость похудел – бока ввалились, даже шерстяной покров не скрывал моей худобы. А как тут не похудеешь? Я же практически ничего не ел тринадцать часов. Колумба хотя бы кормили, а для нас даже этого не предусмотрели. Он, конечно, делился со мной тем, что было в его пайке. Когда мы летели на первом рейсе, угостил меня кусочком курочки, а на втором положил в мою миску кусок сухой безвкусной трески.

На улице уже стемнело, когда Андрей получил ключи от номера. Лифта в гостинице не оказалось, поэтому на четвёртый этаж мы поднимались по деревянной скрипучей лестнице. В отличие от таксиста, не пожелавшего помогать с багажом, служащий гостиницы взгромоздил себе на плечи чемодан Андрея и понёс его наверх, за что получил от Колумба купюру. Я всё замечаю, от меня ничего нельзя утаить. Разбазаривает деньги налево-направо! Разве можно быть таким неэкономным? А когда у нас закончатся финансы, на какие шиши он будет покупать мне корм? Вряд ли нам кто-нибудь даст денег. Тут народ сам такой небось: каждый день просыпается с утра и думает, чем семью кормить. Придётся на паперти стоять. Пока мы ехали в гостиницу, я видел несколько разных храмов. Тьфу ты, глупый кот. Нашёл о чём думать. Мысли материальны; чтобы ничего дурного не произошло, надо думать о хорошем. Даже песенка такая есть, правда, не знаю, кто её поёт: «О хорошем думать, о хорошем говорить, и любить, и верить, и любимым быть».

Номер нас встретил освежающей прохладой. Я направился прямиком в комнату и с превеликим удовольствием растянул уставшее тело на разноцветном коврике. Колумб снял кроссовки, кинул на них носки и упал спиной на массивную кровать с резными столбиками и прозрачным балдахином сверху. Когда Катя была маленькой, мы с ней часто смотрели мультфильм про принцессу с золотыми волосами – так вот, у неё была точно такая же кровать.

– Устал как собака, – сказал он в потолок, затем поднялся на локте и посмотрел на меня. – А ты чего развалился? Хочешь сказать, тоже устал? Ты же всю дорогу валялся в переноске, как бегемот! – Колумб звучно рассмеялся.

Я поднял голову и оторопело уставился на него. Как не стыдно говорить такие вещи? Наверняка он думает, сидеть в клетке – это сплошное удовольствие. Посади тебя туда, ты через полчаса взвоешь: «Спасите, помогите, выпустите меня отсюда». Я бы тоже кричал, если бы мог. Но увы…

– Ладно, приятель, не бери в голову, я пошутил, – извинился Андрей, поднимаясь с кровати. – Я в душ – и будем ложиться спать, завтра рано вставать.

Хм, шутник, однако. Прежде чем отправиться в ванную, он достал из чемодана банку корма, по этикетке я сразу узнал – это была «Шеба». Надо же, какой предусмотрительный, из дома вёз для меня питание. И не поскупился, купил качественный продукт. Так уж и быть, прощу его за колкость в мой адрес. Он открыл крышку и понюхал корм.

– Слушай, а пахнет вкусно. – Андрей выпятил нижнюю губу, покрутил тару в руках и прочитал надпись: – «Изысканное сочетание двух видов мяса в аппетитном желе». Хм, я бы тоже не отказался от такого блюда.

Ещё один любитель кошачьей еды сыскался. Они что, сговорились с Петровичем? Помню, как тот намазал моим паштетом бутерброды для себя и хозяйки, когда они смотрели фильм в гостиной. Татьяна Михайловна, едва откусив кусочек, мгновенно заподозрила что-то неладное, а хозяин слопал – даже не поперхнулся[34]. Люди, у вас есть своя еда – вот и ешьте её, нефиг на нашу покушаться.

Я настолько проголодался, что толком не ощутил вкуса – просто умял корм в три счёта. Пока ел, снова вспомнил художника Жору. Тот никогда не экономил на моём питании и всегда покупал исключительно «Шебу», когда мы возвращались после работы. Если вы не читали ту историю, поясню: Жора подрабатывал в электричках художником, рисовал шаржи, а меня брал с собой, поскольку я пользовался уважением среди пассажиров и многие просили изобразить их вместе со мной. Всё-таки замечательный он мужик[35]. Хотя, если говорить откровенно, все люди, с которыми мне когда-либо доводилось делить кров, были добрыми и отзывчивыми. Вот и Андрей оказался хорошим человеком.

Увидев, что Колумб купил для меня дорогой корм, я ещё больше зауважал его.

После ужина я снова вернулся на коврик и развалился на нём. Сил не было даже нормально умыться. Хоть и лежал в клетке целый день, а устал не меньше Андрея.

Сквозь шум воды я слышал его негромкое пение, больше похожее на бормотание. Я пытался разобрать слова, но так и не понял, что он там мурлыкал. Пока он мылся, я закрыл глаза, собираясь вздремнуть, но только сон начал подступать, Андрей вернулся из ванной.

– Сократ, перебирайся на кровать, будем вместе спать, – предложил он, вытирая голову полотенцем.

А что, я парень негордый, меня не надо по сто раз упрашивать. На таком царском ложе всё-таки приятней спать, чем на полу, при условии, если Андрей не будет пинаться, как Димка или Петрович. Однажды мне довелось ночевать с хозяином в квартире его армейского друга в городе Мирный. Среди ночи я подумал, что меня кто-то душит, а оказалось, он положил на меня свою ногу и придавил к дивану[36].

– Кондиционер придётся выключить, ещё не хватало заболеть – тогда всё путешествие пойдёт насмарку, – сказал он и, направив пульт на устройство под потолком, нажал на кнопку.

Андрей открыл окно, впустив в комнату звуки ночного города, и вернулся на кровать. Он положил меня под бок и, несмотря на шум, доносящийся с улицы, уснул, едва его голова коснулась подушки. Извини, приятель, хороший ты парень, но лежать с людьми в обнимку я не могу. Уж больно горячие вы. Я выбрался из его объятий и устроился с другой стороны кровати, на всякий случай подальше от него. Пока я ещё не знал, на что он способен во сне.

За окном грохотали одинокие автомобили, откуда-то доносились еле уловимые звуки музыки, где-то слышался заразительный женский смех, ему вторил раскатистый мужской, скутеры один за другим проносились на скорости, нарушая хрупкую тишину ещё не уснувшего города.

Слушая тихое сопение Колумба, я ещё какое-то время думал о жизни. До чего порой непредсказуемые фортеля выкидывает судьба-фантазёрка. Интересно, что в этот раз она уготовила для меня? Сдаётся мне, что не просто так я оказался на этом острове. Мысленно я попросил её быть снисходительней. Я должен во что бы то ни стало вернуться домой, там меня ждёт семья. Хоть они и не покупают мне дорогих кормов, всё же я люблю их всем своим кошачьим сердцем. Надеюсь, это взаимно. Судя по тому, как они пришли на премьеру спектакля, в котором я играл, между прочим, главную роль, я понял: я небезразличен им[37].

Думаю, нет смысла гадать о том, что меня ждёт в Африке. Будь что будет. С судьбинушкой не поспоришь, от неё не убежишь и не спрячешься. Она круче Шерлока Холмса – из-под земли достанет. Я вспомнил свою ненаглядную, нашу долгожданную встречу после моей театральной командировки и первую ночь на моём диване, наши прогулки по крышам домов. С этими приятными мыслями я провалился в глубокий сон.

* * *

И куда, вы думаете, мы отправились в первый день нашего пребывания на острове?

Я надеялся, что мы поедем на белоснежные пляжи, которые я видел на картинках в смартфоне Андрея, или отправимся в саванну знакомиться с дикими животными. Ничего подобного не произошло. Мы пошли в гости. Ни за что не догадаетесь, к кому. Ладно, не буду томить, скажу сразу: к Фредди Меркьюри. Уверен, вы сейчас подумали: «Сократ с африканского дуба рухнул». Клянусь, я не падал и головой ни обо что не бился. Конечно, мы пошли не к Фредди лично – к сожалению, его уже нет в живых, – а в его дом-музей. Если честно, я не знал, кто это такой, пока Андрей не просветил меня.

– Кот, хватит валяться, вставай! – бодрым голосом разбудил меня Колумб, расхаживая по номеру в камуфляжных шортах, в белой футболке и кедах на босу ногу. Носков, что ли, у него нет? И когда он успел одеться? Видимо, под утро я крепко уснул. – Ты что, спать сюда приехал? – спросил он.

Ага, поспишь тут.

– Мяу, – недовольно ответил я, имея в виду, что полночи глаз не мог сомкнуть из-за местных петухов.

Они точно с ума посходили, начали свой концерт, когда на улице едва забрезжил рассвет. От их криков я подскочил, как ужаленный, и несколько минут соображал, где нахожусь. В тот момент я даже подумал, будто снова оказался в сарае у соседа Николая, а за стеной надрывается задира Макгрегор. И только когда осмотрелся и увидел на кровати Колумба, вспомнил, что мы в Африке. Видимо, местные певцы ему тоже мешали спать, он переворачивался с боку на бок, то и дело тяжело вздыхая. На всякий случай я отодвинулся подальше от него – ещё не хватало получить пяткой в лоб. А неугомонные артисты, перекрикивая друг друга, горланили так, словно хотели разбудить всех жителей острова. Оказывается, на Занзибаре живут не только дикие звери, но и самые обычные петушиные теноры. Ближе к утру, когда на улице полностью рассвело, в соборе, который виднелся из нашего окна, начал бить колокол. Ещё лучше! Шум стоял – хоть уши затыкай. В это время петушиный оркестр смолк в одночасье, будто невидимый дирижёр взмахнул палочкой, давая команду прекратить концерт. До чего же хитрые птицы: цели своей добились, всех разбудили, а сами, видимо, пошли спать.

Пока гремел колокол, Колумб ворочался на постели, в конечном итоге не выдержал, встал и, буркнув под нос: «Чокнутые птицы», – закрыл окно и задёрнул плотные шторы.

Нельзя сказать, что в комнате стало тихо, как на подводной лодке. Деревянные оконные рамы плохо защищали помещение от шума с улицы, но всё равно так было гораздо лучше, чем с открытым окном. Чертыхаясь, Колумб вернулся на кровать, ещё какое-то время покрутился, но потом всё же уснул. Я тоже задремал и проспал до того момента, когда он разбудил меня. Вот тут я и узнал, куда мы собрались.

– Как думаешь, куда мы сейчас с тобой пойдём? – спросил Колумб, загадочно поиграв бровями, и ответил, так и не дождавшись моего «мяу»: – В музей к Фредди Меркьюри. Знаешь, кто это такой?

Конечно, я же целыми днями изучаю «Википедию».

Он вытащил из небольшой сумки фотоаппарат, навёл его на меня в тот момент, когда я широко зевнул, и несколько раз щёлкнул затвором.

– Этот парень был знаменитой рок-звездой из легендарной группы Queen, – объяснил Андрей, рассматривая на маленьком экране фотоаппарата то, что получилось. – Он родился на этом острове в далёком 1946 году, когда ни тебя, ни меня ещё не было в проекте. – Он с улыбкой посмотрел на меня и подмигнул. – Правда, тогда его звали Фаррух Булсара. До восьми лет он жил в городе Стоун Таун, то есть здесь, где мы сейчас с тобой находимся, а потом родители отправили его учиться в Индию. В школе он отказался от своего имени и стал называть себя Фредди Меркьюри – и уже там начал проявлять большой интерес к музыке.

Хм, видимо, парень и правда оказался талантливым, если умудрился покорить мир, родившись на крошечном острове в Индийском океане.

– Пошли! – Колумб кивнул в сторону двери, засунул фотоаппарат в рюкзак и закинул тот на плечо. – Только сначала нам нужно позавтракать. Я голодный, как царь зверей.

Как ещё можно выразиться, находясь в Африке? А насчёт завтрака – это ты здорово придумал, я тоже успел проголодаться, от вечерней баночки «Шебы» во рту даже привкуса не осталось. Да и как можно отказаться от еды? Небось, вы тоже никогда не отказываетесь от угощения, верно говорю? А вот Татьяна Михайловна вечно меня подкалывает: «Сократ, ты готов есть двадцать четыре часа в сутки». Конечно, я понимаю: она утрирует; даже знаменитый обжора, французский бродяга Таррар, вряд ли бы смог питаться круглые сутки.

Однажды я передачу смотрел по телевизору, так вот ведущий рассказывал о самых известных в мире любителях поесть. Этот бродяга был в состоянии слопать столько блюд, что хватило бы накормить пятнадцать человек, и даже после этого его желудок оставался неудовлетворённым. А ещё он мог запросто проглотить целиком… вы сейчас о чём подумали? Нет, не курицу и даже не поросёнка, а кошку! Бр-р, ужас какой, прямо не Таррар, а какой-то котоед.

А король Швеции Адольф Фредерик так и вовсе отдал богу душу от переедания прямо за обеденным столом. Его желудок не выдержал разнообразия и обилия подаваемых блюд. В России тоже был свой король обжор. Оказывается, наш Иван Крылов славился неуёмным аппетитом. Ел, как триста спартанцев, и при этом никогда не наедался. Особенно часто баснописец жаловался на дворцовые обеды. В своих заметках он писал: «Суп подают чуть на донышке, пирожки – с грецкий орех, на десерт, стыдно сказать, пол-апельсина с вареньем, за добавкой не дотянешься».

Конечно, я тоже люблю поесть, а кто не любит? Но не до такой степени, чтобы умереть от переедания, упав мордой в миску.

Спустя несколько минут мы уже заходили в кафе на первом этаже отеля. Темнокожий паренёк в гостиничной униформе, встречающий постояльцев у входа, при виде нас улыбнулся и что-то сказал Андрею. Конечно, я догадался – он пожелал приятного аппетита, – но в тот момент поймал себя на мысли, как же плохо быть бараном и не понимать, о чём говорят люди. Колумб направился к свободному столу в центре зала и, выдвинув стул, скомандовал:

– Сократ, запрыгивай! – Он повесил рюкзак на противоположный от меня стул. – Я возьму еду и вернусь. Не вздумай куда-нибудь уйти. – Андрей строго посмотрел на меня, сдвинув брови у переносицы. – Помни: я за тебя отвечаю головой.

Вообще-то я завтракать пришёл. Да и куда мне тут идти, если я здесь никого не знаю? Вот так он оставил меня одного на обозрение посетителей кафе. За соседним столом сидела пожилая пара. При виде меня кустистые брови мужчины взлетели вверх, как будто на стуле сидел не кот, а как минимум леопард. Женщина, в отличие от него, ничуть не удивилась моему присутствию, она широко улыбнулась, при этом её и без того узкие глаза стали походить на две щёлочки.

– Ми-ми-ми, – позвала она меня.

Я же не дурак, конечно, я догадался, что это «ми-ми-ми» обозначает наше русское «кис-кис-кис». Интересно, из какой они страны, где так смешно зовут котов? Судя по разрезу их глаз, возможно, они из Китая или Японии, а может быть, из Кореи или Вьетнама. Да, вспомнил, есть ещё страна Монголия.

За другим столом завтракала молодая пара. Первой меня заметила девушка, она сидела лицом ко мне.

– Егор, смотри, смотри скорей! – воскликнула она, кивнув в мою сторону. – Это кот-путешественник, я недавно подписалась на его аккаунт в «Инстаграме». До чего тесен мир. – Она сделала паузу и неверяще покачала головой. – Я читала под его фотографиями, что он отправляется на Занзибар, но даже представить не могла, что мы будем жить в одной гостинице.

– Надо же, люди даже с котами путешествуют. – Её спутник обернулся посмотреть на меня, а затем, обведя взглядом помещение, спросил: – А где же его хозяин?

– Вон тот парень у кофемашины. – Девушка показала на Колумба. – Надо с ними познакомиться.

Через несколько минут подошёл Андрей с полной тарелкой еды и чашкой кофе. Он обратился к официантке, которая убирала освободившиеся столы, и о чём-то её попросил. Та улыбнулась, кивнула и скрылась за дверями в конце зала, а спустя пару минут вернулась с одноразовой тарелкой и отдала её Колумбу. Он отрезал кусок своей яичницы и половину сосиски и, переложив это всё в пластмассовую посудину, поставил на пол.

– Извини, приятель, двух видов мяса в аппетитном желе больше нет. Пока придётся поесть это, а вечером в магазине купим для тебя корм, какой пожелаешь.

Да это же завтрак мечты! Я готов каждое утро слушать твои извинения, лишь бы ты угощал меня яичницей с сосиской.

Видимо, Колумб и правда был голоден, он умял свою порцию быстрее, чем я разделался со своей. Я благодарно потёрся о его ногу, снова запрыгнул на стул и в этот момент заметил, как пара наших соотечественников встала из-за стола и направилась в нашу строну.

– Наелся? – спросил Андрей, посмотрев на меня.

– Мяу, – тихонько подтвердил я.

Он намазал маслом кусок хлеба, сверху положил джем из малюсенькой коробочки и уже собрался откусить, но не успел: к нашему столу подошла та самая пара.

– Добрый день, – улыбнулась девушка, посмотрев на удивлённое лицо Андрея.

Он положил бутерброд на тарелку и вытер руки салфеткой.

– Простите, что помешали, – сказала она. – Не смогли пройти мимо, уж очень захотелось с вами познакомиться. Дело в том, что я подписчица вашего кота, меня зовут Лера, а этой мой муж – Игорь. – Она кивнула на своего спутника.

– Никак не ожидал встретить наших подписчиков, к тому же соотечественников, да ещё и на Занзибаре. – Колумб с улыбкой покачал головой. Он встал и, протянув руку мужчине, представился: – Андрей.

– Я внимательно слежу за ним. – Лера ласково почесала меня за ухом. – Он у вас замечательный.

– Согласен.

– Обожаю котофеев, – призналась она. – У нас тоже есть кот, Фофан, скоттиш-фолд.

– Скоттиш, простите, кто? – не понял Колумб.

– Это порода так называется, – рассмеялась Лера. – Вислоухие шотландцы. А ваш какой породы?

– Камышовый, – ответил Андрей.

– Симпатяга. – Игорь выпятил нижнюю губу и усмехнулся. – Правда, посмотришь на его морду и хочется отдать всё, что есть в карманах.

Люди дружно рассмеялись, а я, честно сказать, не понял шутки. Зачем мне ваши банковские карты и деньги? Вот если бы вы носили в карманах сосиски или, например, кусочки красной рыбки – такие подарки я бы с удовольствием принял от вас.

– Вы откуда приехали? – спросила Лера.

– Из Первопрестольной, – ответил Колумб. – А вы?

– А мы из Новосибирска.

– Надолго вы здесь? – поинтересовался Игорь.

– Собираюсь пробыть три дня. Сегодня побродим по Стоун Тауну, сходим к Фредди, сгоняем на Призон, а завтра отправимся на сафари, – поделился планами Колумб. – Были там?

– Только вчера вернулись, – ответила Лера. – Вам понравится. Я до сих пор хожу под впечатлением от дикой природы, особенно от кошек; до чего же они грациозные!

Хм, а ты сомневалась в нашей красоте? Коты такие, и неважно – дикие или домашние, мы все из одного племени.

– Раз вы здесь на три дня, значит, ещё увидимся, – сказал Игорь и обратился к жене: – Ладно, Лер, пойдём, не будем мешать человеку завтракать, а то его кофе льдом покрылся из-за нас.

Пока люди прощались, я поставил лапы на стол и заглянул в чашку, ожидая увидеть ледяную корку на напитке. Что несёт этот человек? Нет там ничего!

Молодые люди скрылись за дверями кафе, Колумб снова сел за стол, попытался доесть бутерброд, но, видимо, пока общался с земляками, аппетит пропал. Он махнул рукой, отодвинув от себя тарелку, и, выпив напиток, скривился, как среда на пятницу.

– Какая гадость этот холодный кофе, – фыркнул он, точно конь бургудонский, и тут до меня наконец дошло, что имел в виду Игорь. Мой Димка в таком случае непременно сказал бы: «Сократ, до тебя доходит, как до жирафа, на третьи сутки». Слыша каждый раз это выражение, я всегда задавался вопросом: почему так происходит? Возможно, из-за того, что у пятнистого длинная шея, информация до него доходит с опозданием.

– Ну что, кот, поздравляю тебя, ты становишься известным путешественником, – сказал Андрей, когда мы вышли из прохладного холла отеля и оказались на изнуряющей жаре. – Скоро Конюхова затмишь своей популярностью.

Хоть в этом вопросе я оказался не жирафом. Я знал, о ком он говорит. Это тот храбрый мужичок, который на маленькой лодочке отправился в кругосветное плавание. Да и как можно о нём не знать? Одно время его сутками показывали по телевизору. Стоило Татьяне Михайловне включить ящик, я тут же слышал, сколько километров преодолел Конюхов и как он один противостоял стихии океана на крошечном судёнышке. Не хотел бы я оказаться на его месте.

Хоть я ни разу в жизни не видел, как выглядит рок-звезда, всё же понял, что мы добрались, когда оказались возле здания песочного цвета, стены которого были увешаны его фотографиями, плакатами и табличками. Вдоль дома на тротуаре стояли большие горшки с торчащими вверх зелёными палками, их даже цветами сложно было назвать, они напомнили мне кактусы, которые выращивает моя хозяйка. На самом деле оказалось, что это даже не музей, а гостиница Mercury House. Охранник при входе не хотел пускать Андрея вместе со мной, но, увидев купюру, тут же согласился, правда, потребовал засунуть меня в рюкзак. Колумб не стал спорить – видимо, ему не терпелось поснимать всё вокруг, – и он поменял меня с фотоаппаратом местами, оставив на свободе лишь мою голову.

Внутри здания было прохладно, как и в нашей гостинице. На ресепшен, на лестницах, в пролётах – повсюду висели рисунки, фотографии и портреты того самого Фредди Меркьюри. На втором этаже я увидел всего две двери. Андрей подошёл к одной из них и вслух прочитал золотую табличку, висевшую над ней:

– Этот номер называется Malaika. – Затем посмотрел на другую. – А этот – Bahati. А где же номер Фредди? – спросил он непонятно кого, осмотревшись по сторонам. – Наверное, на третьем этаже.

Он направился к лестнице и быстро поднялся вверх, перепрыгивая через две ступеньки. Скачет, точно горный козёл. Забыл, что я сижу в рюкзаке? На третьем этаже один из номеров назывался Asali, а другой оказался именно тем, что искал Андрей.

– А вот и номер Фредди! – Колумб остановился у нужной двери, на ручке которой висела табличка с лежащим человечком, и с сожалением добавил: – Но мы не сможем туда попасть, там кто-то живёт. Эх, как жаль…

Он вытащил меня из рюкзака и посадил перед дверью.

– Раз не получается посмотреть номер, тогда давай тебя сфотографируем на его фоне. Покажем нашим подписчикам, что ты тоже большой поклонник группы Queen, – сказал Андрей и снял меня раз сто не только на фотоаппарат, но и на айфон.

Бесконечные съёмки – это пока единственный минус путешествия. Но тогда я ещё не знал, что случится буквально через несколько минут.

Мы ещё раз прошлись по этажам, за это время Колумб умудрился сделать фотографии каждой картины и каждого портрета, всех табличек на дверях и каждой трещинки на полу. Так, во всяком случае, мне показалось. По-моему, он сам ярый поклонник рок-звезды. Закончив наконец съёмки, мы направились на выход, где нас ожидал молодой человек. Он широко улыбнулся, оголив белоснежные зубы, и повёл нас на набережную, где у деревянного причала, уходящего далеко в океан, стояла небольшая лодка с крышей. На этой консервной банке мы поплыли на остров Призон. Я очень обрадовался, когда услышал, что парень немного говорил по-русски: хоть не буду чувствовать себя инопланетянином среди них. Оказалось, Омар, так его звали, – наш гид, он будет проводить для нас экскурсии по острову и по городу, когда вернёмся назад.

Вы же знаете, я смелый кот, в какие только передряги ни попадал, – всегда умел постоять за себя. Но, оказавшись в Индийском океане на крошечном судёнышке, которое раскачивалось на волнах не хуже лодки Конюхова, я испугался не на шутку. А если оно перевернётся? Плавать-то я не умею. А научить меня никто не догадался. Я забился под лавку, где сидел Колумб, боясь высунуть оттуда голову.

– Сократ, иди ко мне, со мной будет не так страшно, – позвал он и, насильно вытащив меня из-под скамьи, посадил на колени. – Нам плыть недалеко, через двадцать минут будем на месте.

Если бы мне раньше сказали, что придётся добираться до какого-то острова двадцать минут, я бы подумал: какая мелочь! Не успеешь оглянуться – уже на месте. Но сейчас они казались мне вечностью. Да я за это время умру от морской болезни. Я с опаской посматривал на бескрайний океан, и от одного вида тяжёлых волн, бьющихся о борта нашего «корабля», мне становилось дурно. Представляю, какие монстры живут под толщей воды. Каждый раз, когда лодка подпрыгивала, моё сердце уходило в лапы и отбивало там чечётку. Уж лучше пусть меня всю жизнь фотографируют, чем снова посадят на это крошечное судёнышко. Но наконец на горизонте появилась полоска земли, и я чуть не запрыгал от радости.

Ни за что не догадаетесь, кого мы увидели на острове Призон. Огромных черепах, размером они были… даже не знаю, с чем сравнить, чтобы вам было понятно. В общем, рядом с ними я выглядел как лесной клоп. Когда мы зашли на территорию, где обитали эти гиганты, то увидел девушку, которая гладила по голове одну из них. Если бы я не знал, что это черепахи, подумал бы, что вдоль дорожек, вымощенных плиткой, лежат большие булыжники – так они выглядели со стороны. Рептилии совершенно не боялись людей, смело подставляли свои длинные шеи, давая гладить себя, и за это получали от посетителей угощения. Колумб принялся их снимать, фотоаппарат строчил, словно пулемёт, а я следовал за ним по пятам, с опаской поглядывая на диковинных животных.

– Ты кто такой? – нахмурилась одна из них при виде меня.

– Кот, – как ни в чём не бывало ответил я.

Андрей пошёл дальше, а я остановился рядом с любопытной рептилией.

– А чего такой маленький? Болеешь? – спросила она.

Громадина поставила мощные лапы на капустный лист, лежавший перед ней, и принялась отгрызать от него куски.

– Почему сразу болею? Я домашний кот.

– А разве такие бывают? – усомнилась черепаха. – У нас здесь полно котов, только они раз в десять больше тебя и живут не с людьми, а в саванне.

– Бывают, – ответил я. – Даже черепахи бывают домашними.

– Да ладно, – не поверила она.

Она продолжала жевать лист, противно чавкая.

– Точно говорю, – подтвердил я. – У меня дома в аквариуме жила такая черепашка, размером с мою лапу.

– Не знала, что среди нас есть такие малыши.

– Тебя как зовут? – поинтересовался я. – Или у тебя нет имени?

– Почему это нет? Тортилла я.

– Ну и имечко у тебя, – усмехнулся я. – А что оно означает?

– Да бог его знает, – ответила она. – Недавно один турист угостил меня фруктом и спросил: «Как дела, Тортилла?» Я так поняла, это он для меня такое прозвище придумал. Я сто девяносто лет прожила на свете, и у меня никогда не было никаких имён, все меня называли просто черепахой.

– Сколько? – Я не поверил своим ушам.

– Если точно, то сто девяносто два…

– Да ладно!

– Честное слово, сотрудники нашего питомника у меня на спине написали мой возраст. Ты, конечно, не увидишь, потому что ты слишком мал, для этого тебе придётся на меня запрыгнуть.

– Ты такая древняя? – Я всё ещё не мог поверить.

– Сам ты древний, – обиделась Тортилла. – Между прочим, я ещё в полном расцвете сил. У нас старыми считаются черепахи, которым по двести пятьдесят лет и больше.

– За какие такие заслуги бог наградил вас долголетием? – возмутился я.

– За то, что мы живучие и очень выносливые.

– Между прочим, коты тоже не хлюпики, – возразил я. – Но тем не менее мы живём не больше двадцати лет.

– Зато, в отличие от других животных, у нас очень хороший иммунитет, – похвасталась Тортилла. – Мы легко справляемся с инфекциями, и раны на нас быстро заживают. Плюс ко всему мы абсолютно неприхотливы в еде и можем очень долго обходиться без неё.

– Ты думаешь, на свете мало выносливых, живучих и неприхотливых зверей? Много, но никто из них не живёт столько, сколько вы. Какое-то неравноправие получается! – вспылил я.

– Кот, да не кипятись ты так. С этим вопросом тебе лучше обратиться туда, – воскликнула она и подняла глаза к небу.

– Думаю, он останется без ответа, – ухмыльнулся я.

– И вообще, о каком равноправии ты говоришь? Разве оно бывает в нашей жизни? – спросила Тортилла, округлив глаза, по форме напоминающие миндаль. – Ты вот завидуешь мне, потому что я долго живу, а я завидую тебе, потому что ты быстро бегаешь, а я всю жизнь ползаю, как… – Тортилла вдруг задумалась, со стороны это выглядело, будто она уснула. – Даже не знаю, с кем сравнить. По-моему, медленнее нас никто не передвигается по земле, разве только ленивец или улитка. И если честно, нет ничего хорошего в том, чтобы долго жить. У меня когда-то была подруга, обезьяна Марго, она ко мне каждый день приходила, угощала меня бананами, а потом вдруг пропала. Позже я узнала, что она умерла. Я скучаю по ней даже сейчас, хотя прошло уже пятьдесят лет. С тех пор у меня было ещё много друзей, но все они тоже давно умерли, а я продолжаю жить по сей день, – грустно вздохнула она.

– Слушай, а тот турист, который дал тебе имя, случайно не из России был? – я вернулся к прежнему разговору, неожиданно вспомнив, как мы с ещё маленькой Катериной смотрели фильм «Буратино», так в нём одну из героинь тоже звали Тортилла.

– Может, и оттуда. Уж больно он бледнолицый был и чересчур весёлый, всё пытался меня оседлать. Я его сбрасываю, а он снова забирается и говорит: «Тортилла, ну хватит выпендриваться, прокати меня, тебе что, жалко? На чём я только не катался в своей жизни, а вот на черепахе – никогда».

После её рассказа я перестал сомневаться, что турист был нашим соотечественником.

– А у тебя есть имя? – вдруг спросила она.

– Конечно, – ответил я. – Меня зовут Сократ, так звали великого философа.

– Это ещё кто такой? – спросила Тортилла.

– Философами называют мудрых мыслителей, которые много думают о вопросах мироздания и сущности бытия, – объяснил я.

– До чего же странные люди, смотрю на них и удивляюсь, – ухмыльнулась она. – Вечно рассуждают о том, чего никогда не поймут. Лучше бы подумали, как решить насущные проблемы и исправить то, что натворили за годы своего существования на земле. Одна моя приятельница, морская черепаха, рассказывала: в океане целые острова из мусора появились. Говорит, плавать стало невозможно: то на пятно нефтяное нарвёшься, то в пакетах запутаешься. А они всё о бытии рассуждают.

– Такова человеческая сущность, – заметил я. – Люди не могут жить без головоломок.

– Судя по тому бледнолицему, с которым ты пришёл, – она посмотрела на Колумба, – я поняла, что ты не местный.

– Угадала, я из России приехал.

Всё это время, пока я общался с Тортиллой, я краем глаза наблюдал, как Колумб снимает нас на камеру. И как ему не надоело фотографировать? Наверное, он не может жить без этого, как художник Жора не мог жить без своих картин. Он так и говорил: «Знаешь, Сократ, стоит один день не взять кисть в руки, как меня начинает трясти, словно в лихорадке». Я никак не мог понять: что же это за увлечение такое, без которого не можешь обойтись? А потом видел его мучения из-за того, как некрасиво, по его мнению, он изобразил голову девушки. Тогда он разгневался, схватил нож и изрезал холст на тонкие ленточки. А я забился в угол и боялся высунуться оттуда, чтобы не попасть под горячую руку. Правда, потом Жора объяснил мне, что, оказывается, это состояние называется творческими муками[38].

– Ну, приятель, нам пора возвращаться. – Андрей подошёл к нам, присел рядом с Тортиллой на корточки, погладил её по голове и ласково произнёс: – Какая же ты красавица.

Хм, тоже мне, нашёл красавицу, на неё без слёз не глянешь. Да, парень, по-моему, у тебя совсем плохо со вкусом.

Бог тоже юморист ещё тот. Видимо, когда создавал черепаху, долго думал, что же ей дать – привлекательную внешность или долгую жизнь. Наверняка посчитал: наградить и тем, и другим – это слишком много для одной твари, и в конечном итоге выбрал не глядя. Как говорят у нас в народе: «Дарёному коню в зубы не смотрят». И с тех пор ползают эти страшилы по земле лет по двести, а то и больше. Хотя о вкусах не спорят. Это для меня они уродливые, а для таких, как Андрей, – красавицы.

Вернувшись с острова, мы отправились в отель, чтобы не превратиться под палящим африканским солнцем в донских вяленых лещей. Даже умудрились вздремнуть, а после обеда, когда спа́ла дневная жара, вновь вышли на прогулку. Ещё много чего интересного мы увидели в тот день, но больше всего мне запомнился необычный монумент на площади перед огромным жёлтым собором: в бетонной яме стояли фигуры людей, закованных в цепи. Наш гид плохо говорил по-русски, но всё же я кое-что понял. Оказывается, когда-то на африканской земле темнокожие люди считались рабами. С ними обращались как с товаром, их запросто могли купить, продать, обменять на что-нибудь более нужное в хозяйстве, а когда они становились старыми и немощными, их просто убивали за ненадобностью. И всё это вытворяли люди, которые испокон веков считают себя существами разумными. А теперь они поставили памятник несчастным рабам, страдавшим от бесчеловечного обращения на протяжении тысячелетий. Монумент как нельзя лучше передавал жестокую действительность колониальных времён.

Никогда в жизни я столько не ходил, как в тот день. Мы посетили все церкви и соборы, которые были в городе. Даже побывали в знаменитом Доме чудес. Только я так и не понял, что в нём чудесного. Обыкновенное помещение с обшарпанными колоннами, обвалившимся потолком и облезлыми стенами, на одной из которых висело изображение мужика с полотенцем на голове. А сбоку от него стояли два допотопных кресла – чем-то они напомнили мне старое кресло на втором этаже нашего дома. То самое, в котором сидел Наполеон, когда шёл на Москву, и в котором я теперь прячу мелочь. Единственное, что понравилось мне в том доме, – так это двери на входе: огромные, в два, а то и в три человеческих роста, с резными деревянными вставками по бокам и металлическими заклёпками по всему основанию.

Вечером мы вернулись в отель и принялись рассматривать фотографии, которые Колумб сделал за день. На одной из них попались те самые двери, и на их фоне Андрей выглядел как подснежник рядом с баобабом. Иногда ему приходилось просить Омара снять его в каком-нибудь интересном месте, я же не умею этого делать. От собора, который был виден из нашего окна, мы дошли до центрального рынка. Вы же знаете, я ещё тот любитель рыбки, но, едва очутившись в павильоне с морепродуктами, мы с Колумбом вылетели оттуда, как пробки из бутылки. Невозможно передать словами стоявшую там вонь. Пока мы бродили по рынку, Андрею пришлось посадить меня в рюкзак: местная детвора не совсем адекватно реагировала на кота, следующего по пятам за людьми. Каждый из них бросался ко мне с криком «джамбо», точно я сахарный пряник, и сразу норовил заключить в объятия. Я-то привык к столь необычной детской ласке, жизнь меня не раз сталкивала с малышней, а вот Колумб, видимо, побоялся, что стоуновские ребятишки могут легко утащить меня. Унесут куда-нибудь – и поминай как звали. И я ничего не смогу сделать. Конечно, я всё равно найду возможность сбежать от них, но сколько на это уйдёт времени – неизвестно. Вряд ли Колумб будет долго торчать на Занзибаре, ожидая, когда я найдусь. Он уедет, а я останусь здесь на веки вечные. От одной мысли, что я могу никогда не увидеть свою семью и Беллу, мне стало жутко. Поэтому, стоило Андрею раскрыть рюкзак и сказать: «Сократ, от греха подальше, забирайся внутрь», – я не запрыгнул, а влетел в него.

Покинув территорию рынка, мы продолжили дальше исследовать город. Больше всего Андрею нравилось бродить по сувенирным лавкам. Как заворожённый, он залипал у картин неизвестных авторов, по полчаса рассматривал каждую. Возле одной он задержался особенно долго. Я выглянул из-за его спины посмотреть, что так привлекло его внимание. На белом полотне были изображены три негритянки в разноцветных одеяниях и с глиняными горшками на головах. Хм, и что он в ней нашёл? Мне, например, больше понравилась та, на которой собрались африканские животные: слон, лев, жираф, гепард, бегемот с бегемотиком, зебра. А самое главное – сурикат, один в один мой сценический герой, и бородавочник, его играл Хичкок[39]. Колумб долго о чём-то спорил с хозяином лавки, потом вытащил из кармана кошелёк и извлёк из него купюру. Чует моё кошачье сердце, точно придётся на паперти стоять. Куда бы мы ни заходили, будь то собор, Дом чудес, музей Фредди Меркьюри, даже черепаший питомник – везде приходилось платить. Скажу вам, друзья, путешествия – это недешёвое удовольствие.

А когда красное солнце опустилось за горизонт, мы отправились ужинать. Жара спала, но влажный ветерок с океана создавал лишь иллюзию прохлады. В это время суток на набережной города было многолюдно, но, несмотря на это, кафе и рестораны оставались полупустыми, а за столиками сидели, по всей видимости, такие же туристы, как и мы. В одном из ресторанов официант предложил нам расположиться на открытой веранде с потрясающим видом на океан. Пока готовилась еда, Колумб утонул в смартфоне, а я наблюдал, как плещется местная детвора на набережной. Те мальчишки, которые не купались, играли в футбол мячом, скрученным из мусорных пакетов. И это нисколько не смущало их, они с невероятным азартом носились за ним. Глядя на них, даже мне захотелось погонять мяч, но я побоялся, что могу оказаться на его месте. Наряды местных дам, гулявших по набережной, были очень необычными и красочными. Думаю, самые крутые дизайнеры мира позавидовали бы им.

Нанюхавшись отвратительного запаха на центральном рынке, я думал, что уже никогда не смогу есть рыбу. Глупыш! Свежий улов, приготовленный на гриле, который заказал для нас Андрей, я уплетал с огромным удовольствием. То ли я проголодался, то ли блюдо было таким вкусным. Вот только я не понял: зачем повар насыпал столько специй? Мне кажется, люди не понимают, что всеми этими добавками они не улучшают вкус, а наоборот, делают хуже. Вы, наверное, думаете, какой Сократ капризный. Его взяли с собой в ресторан, накормили изысканными лакомствами, а он ещё носом крутит. Ничего подобного, просто я делюсь своими многолетними наблюдениями. Раньше, когда Петрович жарил шашлык, чем только он не посыпал и не заливал мясо. Получалось неплохо, но всё равно не то. А потом он вычитал в какой-то умной книженции: оказывается, мясо перед жаркой нельзя ни солить, ни перчить. Специи лишь высушивают его. Он взял рецепт на заметку и в очередной раз приготовил шашлык именно так. Когда Катерина сунула мне под столом кусочек того мяса, я думал, язык проглочу – до чего же оно было вкусным.

В тот день мы вернулись в отель, когда на улице стемнело. Колумб улёгся на кровати с ноутбуком и принялся скачивать снимки с фотоаппарата и смартфона. Я растянулся рядом, рассматривая его шедевры. Мне не верилось, что все события этого длинного дня происходили со мной. Казалось, на снимках не я, а какой-то незнакомый кот. Потом он очень долго размещал изображения моей физиономии в социальных сетях и, когда, наконец, закончил, показал, как это выглядит со стороны. Каких только фотографий там не оказалось – в музее музыканта, под той самой дверью, на лодке, на улицах города, возле памятника рабам, на рынке, даже в рюкзаке. Теперь я понял, почему улыбались прохожие при виде моей торчащей головы. Со стороны это и правда выглядело очень смешно. Этот снимок явно делал Омар: Андрей стоял к камере спиной. Помимо фотографий, были видео: на нескольких я общаюсь с Тортиллой, на других задумчиво смотрю на океан, сидя на веранде ресторана, а лёгкий ветерок играет с моей шерстью.

До чего же я красивый! Не кот, а прямо загляденье! Он даже выложил утренний снимок, когда поймал меня зевающим. Ну, вот это к чему? Я же тут похож на крокодила. Представляю, как будут смеяться люди. Хотя какая разница, пускай, я уже давно привыкший к этому.

– Спим? – Колумб вопросительно посмотрел на меня, когда закончил выкладывать снимки.

– Мяу, – сонным голосом подтвердил я, имея в виду, что уже давно пора ложиться, устал я, как моя подружка Пуха – в смысле как собака.

– Нам вставать в четыре тридцать, в пять нас уже будет ждать машина у входа в отель, – сообщил Андрей. – Заведу-ка я будильник на всякий случай. – Он взял с тумбочки смартфон, который уже поставил на зарядку. – Хотя можно этого не делать, всё равно петухи разбудят.

Колумб выключил кондиционер, открыл окно и снова вернулся в постель.

– Кстати, забыл тебе сказать, твои домочадцы привет тебе передавали, – сказал он, прежде чем потушить свет.

Забыл он! Как можно забыть о таких важных вещах? Для меня это самая ценная информация в мире. Раз они передают мне привет, значит, видели мои фотографии, если видели мои фотографии, значит, следят за мной, а если следят, значит… помнят обо мне. Это очень хорошая новость! Просто замечательная! На душе вдруг стало так удивительно спокойно. Приятно осознавать, что ты кому-то нужен.

Засыпая в ту ночь, я думал о предстоящем сафари. Возможно, уже завтра я познакомлюсь со своими дикими собратьями. Я кот коммуникабельный, думаю, без проблем найду с ними общий язык. Я со всеми животными быстро схожусь, при условии, что они адекватные.

Глава 7

Накануне, благополучно вернувшись с острова черепах, я надеялся навсегда попрощаться с морскими приключениями. Но вскоре нам снова пришлось плыть, чтобы попасть на сафари. Я точно не умру спокойно, лёжа на диване. Хотя люди говорят, коты не умирают в своём доме. Чувствуя смерть, они уходят на радугу. Впервые услышав такую легенду от своей хозяйки, я подумал, что это очередная человеческая фантазия. Но оказалось, никакая не выдумка, так и есть на самом деле. Убедился я в этом чуть позже, когда встретил знакомого кота на улице.

– Что-то давно я отца твоего не видел, – сказал я ему. – Раньше он всегда сидел на нашем заборе, а последнее время смотрю – нет его.

– Он пропал, – ответил сын.

– Что значит «пропал»? – опешил я.

– А то и значит, – ответил кот. – Ушёл из дома и больше не вернулся.

– Так, может, ещё придёт, – предположил я. – Возможно, заблудился или на бродячих собак нарвался.

– Нет, – вздохнул он. – Перед тем как уйти, он простился со мной, но не так, как обычно. Он сказал: «Прощай, сын, встретимся на радуге». А потом мать объяснила мне, что отец ушёл умирать.

Тогда я понял, что все легенды, притчи, сказания рождаются не на пустом месте, у них есть свой первоисточник, который на протяжении долгих лет передаётся из уст в уста.

Чтобы вам было понятно, поясню: я интересовался тем котом, который в пору моей юности дал мне мудрый совет – никогда не охотиться на дятлов. И вообще с ними лучше не связываться.

Если вы читали ту историю обо мне[40], наверняка помните, как он рассказывал о своём печальном опыте общения с этой чокнутой птицей. Однажды он решил поймать «барабанщика», забрался на берёзу и стал подкрадываться к нему. Хитрый дятел подпустил кота близко к себе и, когда тот приготовился к прыжку, клюнул его в лоб. Охотник не удержался и камнем рухнул с дерева, едва не сломав шею. В то время я был жутким максималистом и никогда не прислушивался к советам старших, поскольку считал себя самым умным котом из всех живущих на земле. Но, услышав его историю, решил не рисковать, хотя дятел меня ужасно раздражал. Он целыми днями торчал на берёзе и выстукивал азбуку Морзе.

Однако вернёмся к нашим баранам, ой, простите, к нашему сюжету. Опять меня унесло в прошлое. Говорю же, оно упрямо и никак не хочет отпускать. Так вот, Колумб оказался прав, будильник нам не понадобился: утром мы проснулись гораздо раньше, местные певуны выполнили свою миссию. Правда, колокола мы так и не дождались, поскольку уехали до того, как он начал трезвонить.

Когда мы вышли из гостиницы, у входа нас ожидал автомобиль. За рулём сидел незнакомец, а рядом с ним – Омар. Увидев нас, он вышел из машины и, радостно улыбаясь, энергично потряс руку Андрея, затем наклонился и почесал меня за ухом.

– Как жить, кэт? – спросил он.

Да как жизнь? Всё хорошо, если не считать, что ваши неугомонные артисты погорелого театра не дают спать по ночам.

– Какие наши действия? – спросил Колумб.

– Сейчас ми ехать порт Занзибар, потом плыть паром порт Дар-эс-Салам, там ехать парк Микуми, – на ломаном, но вполне понятном русском языке объяснил Омар.

Жаль, я не могу вам передать интонацию и акцент, с которыми говорил африканец, но звучало очень забавно. Я бы от души посмеялся, если бы мог. Но тем не менее надеюсь, вы всё поняли из того, что он сказал.

– В общей сложности сколько займёт времени вся дорога? – спросил Колумб.

Он открыл заднюю дверь машины и скомандовал:

– Сократ, забирайся.

Я выполнил его команду, запрыгнув на сиденье.

– В Микуми ми быть четыре часа, – ответил Омар.

От предложения сесть вперёд Колумб отказался и устроился рядом со мной. В машине мужчины перешли на иностранный язык – по всей видимости, водитель не понимал русского, поэтому я не могу рассказать вам, о чём они болтали. Мне ничего не оставалось, как дремать, положив голову на колени Андрея. Хорошо, что он любит котов, мне никогда не приходилось выпрашивать у него ласку. Но в то же время Колумб и не перебарщивал с ней, иными словами, соблюдал золотую середину. За это короткое время мы с ним удивительным образом сдружились и научились понимать друг друга. Всё-таки везёт мне на людей. Иной раз послушаешь истории из жизни других котов и поражаешься, насколько жестокими могут быть людьми. Взять хотя бы Мелиссу, подругу Тарантино[41]. Её первая хозяйка когда-то мечтала иметь белую кошку – и завела Сметану (это первое имя Мелиссы), но вдруг выяснила, что она глухая. Женщина тут же отвезла её в другой район и выбросила в чужом подъезде. Мелиссе повезло, она нашла себе новых, добрых хозяев, а сколько ещё таких выброшенных животных скитается по улицам городов! А ведь люди отказались от них только потому, что они не оправдали их безмерно нафантазированных ожиданий.

В порт Занзибара мы прибыли за полчаса до отправления парома. Водитель не собирался ехать с нами на сафари, он вышел из машины, чтобы попрощаться с Колумбом. Они пожали друг другу руки. Андрей, как я понял, поблагодарил его, и тот ответил: «Акуна матата». За время нашего пребывания на острове я неоднократно слышал это выражение, но никак не мог привыкнуть к тому, что здесь оно звучало так же обыденно, как у нас «здравствуйте», «до свидания», «как дела». Для меня оно было частью игры, а здесь все действительно говорили так.

– Офигеть, – присвистнул Колумб, когда мы оказались на причале и увидели то количество людей, которое собралось на нём. – Они все плывут на материк?

– Да, – кивнул Омар, – утром много люди, но ми не… – Он сделал паузу, будто забыл слово, потом спохватился и продолжил: – Ми не мочь плыть потом, в Микуми бить ночь.

– Сократ, тебе придётся ехать в рюкзаке, иначе тебя здесь затопчут, – сказал Андрей и снова поменял меня местами с фотоаппаратом.

Я нисколько не возражал, мне и самому не хотелось превратиться в котоотбивную под ногами пассажиров.

Когда на горизонте появился трёхпалубный катер, люди столпились у причала и будто приготовились бежать стометровку. Пассажиры – они и в Африке пассажиры, каждому хотелось быстрее попасть на борт и занять самое удобное место на пароме.

Увидев плавучий транспорт, я немного расслабился: всё же это не то корытце, на котором мы плыли на черепаший остров. Хотя и такие суда в случае кораблекрушения уходят под воду за считанные минуты. Даже такой гигант, как «Титаник», затонул за два часа сорок минут. Тьфу ты, глупый кот, нашёл о чём думать. Опять неприятные мысли лезут в твою голову.

Мужчинам повезло: когда мы оказались на борту, они умудрились найти свободные места на верхней палубе. Несмотря на раннее утро, солнце палило нещадно. Хорошо хоть над палубой есть навес, иначе мы бы легко превратились в шашлык.

– Прости, брат, но на свободу я тебя не могу выпустить, – сказал Колумб, поставив рюкзак вместе со мной на колени. – Придётся потерпеть.

Хм, конечно, придётся, а куда деваться? Чтобы понять, каково мне было сидеть в рюкзаке, представьте на минуту, будто вас засунули в непродуваемый мешок и поставили его на жаре. Хорошо вам будет? То-то и оно. Но, увы, мне было не до выбора.

– Ти говорить с кэт, он понимать? – усмехнулся Омар.

– Конечно, – ответил Андрей. – Сократ очень умный. Он в космосе три месяца жил.

– Не мочь бить! – воскликнул Омар, округлив глаза.

– Ещё как мочь, – усмехнулся Колумб. – Сейчас покажу.

Он вынул из кармана смартфон, долго копался в нём, потом повернул экран к собеседнику и принялся листать фотографии:

– Это он на МКС, в компании наших космонавтов и американского коллеги, его там астронавты сфотографировали в невесомости. А это кот на космической беговой дорожке, а это на пресс-конференции, уже когда они вернулись на землю, – объяснил Андрей.

– Вау… – Омар неверяще помотал головой. – Фантастик!

Колумб не показал мне фотографии, но я прекрасно понимал, о чём речь. Эти снимки я видел миллион раз, а на тот, где я в компании космонавтов, смотрел каждый день: домочадцы напечатали его, вставили в рамку и повесили над моим диваном, рядом с портретом, на котором художник Жора изобразил меня.

Кстати, фотографии с МКС я увидел только на Земле, а когда был там, даже не подозревал, что астронавты меня постоянно фотографировали. То ли мне было не до этого, то ли просто не замечал.

К отплытию на пароме негде было яблоку упасть. Пассажирам, которым не хватило сидячих мест, пришлось устраиваться где придётся. Женщины, завёрнутые в материю, точно в одеяло, с головы до ног, уселись прямо на полу. Мужчины, некоторые – в шортах и футболках, другие – одетые так же, как и дамы, заняли места у перил и облокотились на них. И как им не жарко? Дети, по всей видимости, играли в догонялки. Они с визгом носились между пассажирами, спотыкаясь об их ноги. Колумб сидел на крайнем сиденье; я хорошо видел проход, по которому в нашу сторону шла женщина в белом платке, закрывавшем половину лица. Судя по всему, она искала свободное место. Она вела за руку темноглазого мальчугана, его смуглую мордашку обрамляли смешные кудряшки, а на другой руке ее повис совсем крошечный человечек. Он засунул пальцы в рот и сучил голыми ножками по воздуху. При виде женщины пассажиры отворачивались или опускали взгляды в гаджеты. Конечно, кому охота уступать своё место? Лучше сделать вид, что не заметили её. Не найдя свободного места, она направилась к задней части палубы, где на не прикрытой навесом площадке было свободнее. Когда она проходила мимо нас, Андрей встал и, показав ей на своё кресло, что-то сказал. Тут и языка не надо знать – он уступил ей место. Женщина смутилась, но предложение приняла и благодарно кивнула. По тому, как вокруг её глаз собрались мелкие морщинки, я понял, что она улыбнулась.

Что-то я не понял: из всех мужчин на верхней палубе только один Колумб догадался уступить место женщине с детьми? Я подумал об этом и тут же вспомнил, как Петрович рассказывал случай из заграничной поездки. Если память мне не изменяет, они тогда были всей семьёй в какой-то европейской стране. Так вот, поехали они в парк аттракционов на городском автобусе. На одной из остановок вошла пожилая женщина, но никто из пассажиров, в том числе и молодёжь, даже не подумали уступить ей место. Пришлось это сделать Димке. Но каково же было его удивление, когда бабулька, вместо того чтобы сесть, начала возмущаться: «Молодой человек, что вы себе позволяете? Вы намекаете на то, что я уже безнадёжно старая?» Димка так растерялся, даже не сразу ответил. Она окинула его хмурым взглядом и поинтересовалась: «Вы случайно не из России?» Когда он закивал, она сказала: «Теперь понятно, почему вы решили уступить мне место. Только вы не у себя на родине, здесь не принято так делать». Возможно, в Африке тоже такие правила?

Принято, не принято, но тем не менее поступок Андрея вызвал одобрение у мужчин, которые облокотились на перила. Они о чём-то переговорили между собой и подвинулись, освободив ему место. Колумб повесил рюкзак не на спину, а спереди. Так мы с ним оказались нос к носу. Андрей встал рядом с мужчинами. Омару ничего не оставалось делать, как тоже уступить место одной из женщин, сидящих на полу, и присоединиться к нам. В конце концов, не отбиваться же от коллектива.

Несмотря на то что внутри рюкзака было как в сауне, всё же, в отличие от Колумба, я сидел.

Путешествие на пароме оказалось не таким уж и страшным, как нарисовало моё воображение в тот момент, когда Омар сообщил, что придётся плыть до материковой части Танзании. Хорошо, что оно заняло всего полтора часа времени. Думаю, ещё немного – и я бы точно превратился в варёную котокреветку.

Не могу передать словами, какое невероятное удовольствие я испытал, оказавшись на свободе, в прохладном салоне автомобиля, который ожидал нас в порту Дар-эс-Салам. Конечно, я не видел себя в тот момент, когда Колумб вытащил меня из рюкзака, но, глядя на свою шерсть, понял: я похож на кота, который только что принимал ванну.

Находясь в Африке, я стал ценить прохладу. Казалось бы, такая мелочь. Возможно, потому что я живу в другом климате. А теперь я был несказанно рад, когда мы заходили в какое-нибудь помещение с кондиционером или ехали в комфортабельном автомобиле. Наверное, это и есть то самое умение радоваться простым вещам. Колумб как-то поделился с Омаром, что на Занзибаре ему совсем не хочется думать о мирских делах, которые прежде волновали его. Если верить гиду, этот синдром местные называют «тропикоз» – когда турист перестаёт беспокоиться о времени и ему совершенно ничего не хочется делать. Вот так, поживёшь здесь с месяцок – и превратишься в овощ.

Всю дорогу до парка Микуми я проспал. Ещё бы, ночью даже подремать не удалось: только закрыл глаза, как дирижёр взмахнул палочкой и петушиный оркестр Большого курятника начал исполнять второй концерт Рахманинова. Хм, откуда я его знаю? Татьяна Михайловна обожает этого композитора, а ещё Прокофьева и его «Ромео и Джульетту». Она говорит, даже балет такой есть. Честно сказать, я это произведение знаю наизусть, настолько часто она его слушает, когда занимается спортом. Мне кажется, я уже сам запросто могу исполнить партию Ромео. А что? В театре играл, может, и на сцене Большого станцую. Представляете, какая будет сенсация: кот Сократ исполняет главную партию в спектакле «Ромео и Джульетта» на сцене Большого театра! М-да, а рядом – Белла…

Интересно, у них там есть коты-балеруны в труппе? Боюсь составить им конкуренцию. Как-то смотрел передачу по телевизору, в ней принимала участие какая-то известная балерина, к сожалению, не запомнил её имени. Так вот, она рассказывала, что артисты абсолютно не переносят соперничества. Стоит только загореться новой звезде на театральном небосклоне, как на неё тут же набрасываются пауки-завистники и начинают плести интриги. Я уже давно заметил: не только артисты – многие люди нетерпимо относятся к успешным личностям. Не знаю, почему так происходит. Возможно, в душе они чувствуют себя никчёмными, и эти мысли не дают им спокойно жить, а чтобы как-то утешить себя, они срывают злость на тех, кто чего-то добился. Взять хотя бы мою Катерину: вроде и не балерина, а сколько у неё недоброжелателей. Одноклассницы так и не смогли простить ей того, что самый красивый парень в школе отдал предпочтение ей, а не кому-то другому. Ладно, не коту судить о человеческих недостатках. Пускай только люди к нам не относятся как к соперникам…

Ой, Сократ, тебе дай волю, ты такого нафантазируешь!

* * *

Добравшись до заповедника Микуми, мы подъехали к отелю, где нам предстояло ночевать. Колумб путешествовал налегке. Кроме меня, рюкзака и фотоаппарата у него ничего не было, поэтому он решил не заходить в номер, а сразу отправиться на экскурсию. Мужчины попрощались с водителем и направились на стоянку рядом с отелем, где нас должен был ждать другой автомобиль. Видимо, у Андрея чесались руки, ему не терпелось быстрей отправиться на фотоохоту. Он даже умудрился снимать виды Африки из окна машины, пока мы добирались из порта Дар-эс-Салам. Я проснулся от бесконечных щелчков фотоаппарата. Кстати, пробки в Танзании ещё хуже, чем в Москве. Я впервые узнал, что это такое, когда отправился с Жорой в антикварную лавку. Туда мы добирались на метро, а когда вышли из подземелья, я чуть не оглох от автомобильного шума и едва не задохнулся от выхлопных газов[42].

Пока Колумб фотографировал, я наблюдал за беспорядочным движением на африканских дорогах, поставив лапы на окно. У меня сложилось впечатление, будто водители здесь ездят кому как вздумается. Шум-гам стоял такой – хоть уши затыкай. Не понимаю: зачем постоянно сигналить? Будто им попросту скучно торчать в пробках. Я никак не мог привыкнуть к тому, что машины в Танзании и на Занзибаре ездят не по правой полосе, а по левой, соответственно, водители сидят справа. Всё не как у людей. По-моему, чтобы в Африке самому управлять автомобилем, нужно быть очень отважным шофёром.

На стоянке нас действительно ожидала другая машина, в этот раз – открытый внедорожник с брезентовой крышей. Я такие неоднократно видел по телевизору, в передачах о путешествиях на каналах Nat Geo Wild и «Дискавери». В ту пору, когда Димка был ещё мальчишкой, мы с ним могли сутками смотреть передачи о диких животных. Разве мог я тогда подумать, что тоже буду разъезжать на джипе по африканской саванне?

При виде нас темнокожий водитель, облачённый в зелёную камуфляжную форму, широко улыбнулся белоснежной улыбкой и, громко произнеся знакомое «джамбо», вышел из машины.

– Симба, – представился он и поздоровался сначала с Колумбом, затем с Омаром.

Услышав его имя, я чуть не выпал в осадок. Чувствую, персонажи «Короля Льва» будут преследовать меня всю поездку по Африке. Видимо, этот мультфильм здесь очень популярен, если даже людей называют именами его героев. Осталось только встретить Тимона и Пумбу. А может, наоборот, режиссёры, создавая фильм, позаимствовали у местного населения имена.

Пока люди общались, я осмотрелся вокруг. На стоянке перед въездом в отель стояло ещё два внедорожника, покрытых толстым слоем пыли и с засохшей грязью на ступеньках. Судя по всему, они недавно вернулись из путешествия.

– Давай, Сократ, ныряй, нам пора ехать, – скомандовал Колумб, открыв заднюю дверь. – Сегодня мы будем в заповеднике до семи часов.

К «ныряй» я уже привык, поэтому нисколько не удивился его команде, зато водитель округлил большие глаза, наконец заметив меня. Его брови, как по команде, взлетели вверх, он показал на меня пальцем и что-то спросил у Андрея. Тот закивал и тоже что-то ответил.

– Симба спросил, откуда ты здесь взялся, я ему рассказал, что ты прилетел со мной из Москвы. Ты знаешь, парень очень удивился: он подумал, что ты местный, – рассказал Андрей, когда мы разместились на заднем сиденье.

Значит, всё-таки здесь есть домашние коты? Только вот я не пойму, неужели по тому, как я кручу головой туда-сюда, не видно, что я приезжий? Думаю, вряд ли местный хвостатый так внимательно рассматривал бы окрестности, которые видит по сто раз на дню.

Омар тем временем занял место рядом с королём-водителем. Машина, проехав небольшое расстояние, остановилась перед шлагбаумом. Из сторожки вышел охранник в такой же камуфляжной форме, как и у нашего водителя. Симба приветственно махнул рукой, тот кивнул и опять исчез в будке. Спустя пару мгновений шлагбаум поднялся, и мы въехали на территорию парка.

– Микуми занимать три тысяч двести тридцать квадратных километр, – рассказывал Омар, повернувшись к нам. – Но для турист открыть лишь маленький часть парка.

Надеюсь, дорогой читатель, тебе всё понятно из того, что говорит африканский знаток великого и могучего?

Территория заповедника оказалась не выжженной солнцем саванной, как я себе представлял, судя по телепередачам и тем роликам в интернете, которые мне показывал Димка перед отъездом, а зелёной равниной с низкорослыми кустарниками и небольшими деревцами. На горизонте виднелись очертания заснеженных горных вершин. Джип покачивался на укатанной дороге. Каждый раз, когда он подпрыгивал на кочке или попадал в ямку, я едва не бился головой о крышу, в которой было вырезано квадратное отверстие. Какое-то время мы тряслись по саванне в гордом одиночестве, не встретив на своём пути ни одной животинки. Я даже расстроился: так можно проездить до самого вечера и никого не увидеть. И вдруг сбоку от дороги из-за кустарников показались длинные шеи тех товарищей, до которых информация доходит с опозданием. Да-да, вы правильно поняли – это были жирафы. Они гуляли целой семьёй, общипывая зелёные верхушки кустарника. Увидев их, я чуть не запрыгал от радости, а Омар ткнул в их сторону пальцем:

– Андрей, Андрей, смотреть жираф.

Колумб, не сразу заметивший животных, поскольку они были с той стороны машины, где сидел я, взял фотоаппарат с сиденья, встал в полный рост и, высунув голову в люк, принялся их снимать. Недолго думая, я последовал его примеру, вскарабкался по спинке сиденья, на котором сидел гид, и вылез на крышу. И как я сразу не додумался сюда забраться? Здесь открывался потрясающий вид на саванну.

– Сократ, аккуратней, смотри не свались с машины, – предупредил Колумб, продолжая целиться в жирафов через объектив камеры.

По телевизору они казались мне громадными и неуклюжими животными, а в жизни парнокопытные выглядели изящными и грациозными, даже несмотря на их габариты. Один из них – тот, который стоял ближе всех к дороге, – вдруг заметил наш приближающийся автомобиль, сорвался с места и помчался вглубь равнины. Другие жирафы последовали его примеру и бросились врассыпную. До чего же удивительно было смотреть на их бег со стороны: они будто двигались в замедленной съёмке. Семейство жирафов убежало, но всё равно осталось в поле зрения. Но Колумб продолжал фотографировать. По своему опыту знаю: такие профессиональные камеры, как у него, могут снимать на очень большом расстоянии. Помню, как во время премьеры спектакля нас фотографировали операторы центрального телеканала, расположившись в самом конце большого зала театра[43].

Ты уж прости, дорогой читатель, что я постоянно возвращаюсь в прошлое. Не могу иначе, мне хочется поделиться с тобой каждым моментом, каждым мгновением из своей жизни. Надеюсь, тебя это не раздражает, как меня когда-то раздражал наглый дятел на берёзе.

С другой стороны дороги на горизонте показалось другое многочисленное семейство жирафов. Да их здесь видимо-невидимо! Жаль, что они оказались такими пугливыми, я бы с удовольствием с ними пообщался, если бы они подошли поближе.

– Пумба, Пумба! – воскликнул Омар, показав пальцем на пятно, которое вдалеке двигалось через дорогу.

Я просто обалдел, услышав имя героя, которого играл Хичкок[44]. Эх, как жаль, что пёс не увидит своего персонажа. Но ничего, если я его когда-нибудь встречу, непременно расскажу об этом. Говорю же, герои мультфильма будут преследовать меня всё путешествие по Африке. Король едет за рулём, вот и бородавочник появился, осталось только встретить суриката.

Я присмотрелся, но с трудом разглядел поросячий пятачок и торчащие вверх ушки. Следом за Пумбой дорогу перебежал ещё один, за ним другой, а за ним и третий. Семья бородавочников шла по своим делам и явно не планировала с нами встречаться.

– Нам везти, что ми видеть Пумбу, – сказал Омар. – Они держаться далеко людей.

Жаль, мы так и не смогли их рассмотреть поближе. Когда джип подъехал к тому месту, где они перебегали местную магистраль, их уже и след простыл, лишь вдалеке слегка покачивались заросли кустарника, выдавая место их укрытия.

Извилистая дорога нас вывела на открытую местность, где на зелёной травке спокойно паслось целое стадо зебр. На горизонте виднелись редкие деревца, похожие на зонтики. В отличие от своих длинношеих соседей, при виде машины зебры не умчались подальше, а продолжили щипать траву, изредка отрываясь от своего занятия, чтобы взглянуть на нас и убедиться, что мы пришли с миром. Я посмотрел в другую сторону и увидел там ещё одно семейство чёрно-белых лошадок. Наверное, в саванне больше всего зебр и жирафов. Полосатики оказались гораздо смелее пятнистых, но всё же предпочли держаться от нас на расстоянии. Но хотя бы не убегали – и то хорошо. Это позволило нам прекрасно разглядеть их. Колумб строчил из фотоаппарата, как из пулемёта, только и успевая поворачиваться то в одну, то в другую сторону.

– Каждый рисунок полоска зебра, как отпечаток палец человек, – рассказывал Омар. – Одинаковых бить не мочь.

Надо же, я этого не знал. Сколько смотрел передач про них – ни разу этого не слышал. Или, может, пропустил мимо ушей? Вот уж точно говорят: век живи – век учись. Спасибо, наш африканский друг, за столь интересную информацию. Водитель остановил машину на дороге таким образом, что мы оказались как раз между двумя полосатыми компаниями. Теперь мы могли поближе рассмотреть животных.

– Омар, скажи Симбе, пусть выключит двигатель. И помолчите немного, хочу записать на видео звуки природы, – попросил Андрей.

Когда король-водитель выполнил его просьбу, я чуть не оглох от тишины. Казалось, было слышно, как шевелятся уши животных от прикосновения насекомых.

Спустя несколько минут мы снова продолжили путь. Теперь джип двигался в сторону огромного дерева, которое виднелось вдалеке. Мы с Колумбом продолжали торчать на крыше, я заглянул в салон как раз в тот момент, когда Омар показал пальцем именно туда, куда мы направлялись.

– Ми сейчас ехать тот баобаб, – сообщил он.

Уже через несколько минут мы оказались на площадке, посредине которой росло великое дерево – а его иначе не назовёшь. Если вы никогда не видели, как выглядит баобаб, я вам расскажу. Вернее, попытаюсь это сделать, потому что передать словами размер этого гиганта очень сложно. В общем, представьте меня на фоне… Эйфелевой башни. Представили? Так вот, этот ветвистый король деревьев – своеобразная Эйфелева башня африканской саванны.

– Этот баобаб четыреста лет. – Омар поднял вверх указательный палец.

Симба остановил джип возле него, Андрей опустился в салон и вышел из машины.

– Омар, сфотографируй нас с Сократом на его фоне, – попросил он.

После того как гид несколько раз щёлкнул нас под деревом, отойдя на приличное расстояние, чтобы запечатлеть размер великана, Колумб вскарабкался по стволу и снова попросил Омара снять его, теперь снизу – так лучше видно ширину баобаба. Я думал, шею сломаю, когда задрал голову, чтобы посмотреть на дерево. Мой взгляд так и не добрался до макушки, затерялся в ветвях. Даже не знаю, можно ли обхватить баобаб за талию и сколько для этого понадобилось бы человек. Под деревом гостеприимные хозяева заповедника соорудили стол и пеньки для отдыха путешественников.

Здесь запросто можно было бы устроить пикник. Я бы не отказался перекусить на природе. Когда ещё появится возможность поесть посреди африканской саванны, зная, что по соседству бродят дикие звери?

У водителя с собой оказались пачка чипсов и бутылка шипучки. Андрей от напитка отказался, взял лишь несколько чипсин для себя и пару штук для меня. Если учесть, что с раннего утра в моей пасти не было и маковой росинки, то хрустящие кругляшки показались мне изысканным деликатесом. Вкусно, но, к сожалению, ничтожно мало. Я бы с радостью умял весь пакетик.

Немного передохнув, наш отряд продолжил путешествие. Мы с Колумбом заняли свои позиции на крыше. Мне проще, я сижу, а ему приходилось стоять. Но, судя по всему, его это нисколько не напрягало, по-моему, он даже получал удовольствие от такой езды. Когда впереди показалось озеро, Симба взял курс на него. Он не стал подъезжать близко к берегу, остановил джип чуть поодаль. В этот раз из машины вышли все, кроме него.

– Видеть два глаз и нос? – спросил Омар, показав на что-то непонятное, торчащее из болота. – Там бегемот сидеть.

Колумб с камерой направился к самой кромке воды и, присев на корточки, начал снимать бегемота. Вернее, то, что торчало на поверхности.

– Андрей, не подходить рядом, – предупредил Омар. – Бегемот очень быстро бегать. Ти не понять, как он будет здесь.

Андрей прислушался к совету и вернулся к нам. Я посмотрел на озеро: глаза и нос не сдвинулись с места. Бегемоту, видимо, было не до нас.

– Давайте немного подождём, может, он вылезет из воды, – предложил Колумб.

На что Омар ему ответил:

– Ти мочь сидеть целий день, он не выходить вода. Сейчас ехать дальше, а завтра – опять смотреть бегемот.

– Мне хотелось его увидеть даже больше, чем львов, – вздохнул Колумб.

– Он редко выходить. – Омар развёл руками. – Когда он бить наверх, нельзя знать.

По его словам я понял, что на поверхность бегемоты выходят крайне редко, подгадать, когда это произойдёт, нереально.

Мы опять разместились в машине, каждый на своих местах, и двинулись в путь. Какое-то время снова ехали в полном одиночестве, лишь один раз встретили какую-то диковинную разноцветную птицу на ножках-палочках и с длиннющим клювом. Она напомнила мне цаплю. Птица важно перешла дорогу почти у нас перед носом и пошла дальше по своим делам.

– Ми бить парк семь часов, – напомнил Омар. – Ми далеко ехать, пора назад. Завтра бить здесь утром.

Когда джип свернул на другую дорогу, Колумб спросил:

– Разве мы поедем обратно не этой дорогой?

– Нет, ми сейчас ехать, где жить лев. Если нам везти, ми его видеть.

Нам и правда повезло. Вскоре с левой стороны дороги показался мой дикий сородич. Он вальяжной походкой прогуливался от одного кустарника к другому, совершенно не обращая внимания на приближающуюся машину. Глядя на него, я невольно усмехнулся: сказано – царь зверей. Водитель остановил джип прямо напротив него. Лев подошёл к бревеняке, которая лежала у дороги, в нескольких метрах от нашего джипа, демонстративно обнюхал её, а затем лениво посмотрел на нас. Он будто пытался сказать: «Я нисколько не волнуюсь из-за того, что вы тут катаетесь, это вам нужно быть внимательнее рядом со мной». Его взгляд немного оживился, когда он заметил меня на крыше автомобиля. Царь задрал голову вверх и издал громкий рык, от которого, думаю, не только у меня шерсть встала дыбом. В машине мгновенно воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь щелчками затвора фотоаппарата. Вы бы видели Колумба в тот момент: мне показалось, если бы у него была ещё одна камера, он снимал бы одновременно двумя.

Лев подошёл к машине, поводил носом, обнюхивая незваных гостей. Небось, надеялся, что мы его чем-то угостим. Одним словом – кот! Как сказал Омар, кормить зверей в заповеднике категорически запрещено, люди не должны ассоциироваться с едой. Рассмотрев меня, Лёва нахмурился, будто увидел не своего сородича, а инопланетное существо. Мне так и хотелось сказать ему: «Ну, ты чего уставился, котов, что ли, никогда не видел?» Но промолчал. Откуда я знаю, что у него на уме? Не дай бог ещё разозлится да кинется на нас. Царь ещё какое-то время постоял у машины, затем фыркнул, тряхнув лохматой гривой, развернулся, махнул кисточкой хвоста, точно отгоняя от себя мух, и пошёл прочь. В каждом его движении чувствовалось превосходство над нами. Дойдя до кустарника, лев улёгся в его тени, лениво зевнул и закрыл глаза, потеряв к нам интерес. Хм, и чего он так выпендривался? Подумаешь, царь зверей.

Мы ещё немного постояли, наблюдая за дремлющим львом. А ему было абсолютно до лампочки, казалось, он уже забыл о нашем присутствии. Сделав миллион фото с разных ракурсов, Колумб довольно улыбнулся.

– Омар, можем ехать дальше, – сказал он.

Машина тронулась и покатилась по дороге, убегающей за размытый от жары горизонт. Андрей опустился в салон и, расположившись на сиденье, принялся рассматривать только что сделанные снимки на экране камеры.

– Круто, – радостно воскликнул он. – Сократ, у меня даже получилось снять вас обоих.

Для того чтобы сделать такие кадры, Колумбу пришлось рисковать. Он полностью вылез на крышу машины и, пока лев рассматривал меня, сверху фотографировал нас.

Вскоре пустынная равнина закончилась, и вдоль дороги потянулись густые заросли кустарников и низкорослых деревьев, рядом с которыми мы заметили двух слонят. Как и большинство детей, они оказались не из пугливых. Не обращая внимания на остановившуюся машину, малыши продолжали общипывать кустарник.

До чего же это забавно выглядело со стороны!

Захватывая пучок листьев хоботами, они отрывали его от ветки и отправляли в рот, смешно шамкая розовыми губами. А их уши-лопухи, казалось, жили отдельной жизнью. Они услужливо обмахивали слонят, отгоняя от них назойливых насекомых, будто слуги, которые спасали от жары своих господ. В этот раз Колумбу не пришлось вылезать на крышу, он фотографировал их прямо из машины. Слонята были как раз с его стороны. Андрей запросто мог дотянуться рукой до одного из них, того, который стоял ближе к дороге.

Неожиданно для себя я задался вопросом: а где же их родители? И в этот момент позади джипа из-за кустов вышло несколько взрослых слонов. А вот и они, легки на помине! Увидев рядом с детёнышами машину, они помчались прямо на нас. Я даже предположить не мог, что эти гиганты так быстро бегают.

– Симба, гоу, гоу! – закричал Омар.

Джип, взревев мощным мотором, рванул вперёд, только комья земли взметнулись из-под колёс. Чтобы не свалиться с крыши, мне пришлось вцепиться в неё мёртвой хваткой. Хорошо хоть она была тряпичной. Вдруг прямо перед нами на дорогу вышло ещё несколько слонов, преградив нам путь. Видимо, за густыми зарослями кустарника паслось целое стадо, поэтому мы их не увидели, когда подъехали к малышам. Симбе ничего не оставалось, как свернуть с дороги перед носом у разгневанных родителей и поехать по полям. Но слоны и не думали оставлять нас в покое, они всем стадом бросились в погоню. Оказывается, они становятся невероятно агрессивными, когда что-то угрожает потомству. Вот как надо защищать своих детей! Хотя мы не собирались причинять их малышам вреда, но разве могли слоны знать об этом?

Невообразимый ужас охватил меня, когда я представил, что они сделают, если настигнут нас. По-моему, не я один дрожал от страха. Судя по громким, возбуждённым разговорам людей, они тоже понимали всю серьёзность ситуации. Джип нёсся на немыслимой скорости, подпрыгивая на кочках так, что мои попутчики бились головами о крышу и рисковали свернуть себе шеи. Омар кричал на Симбу, тот не отвечал, лишь продолжал гнать вперёд, лавируя между кустарниками и деревьями. Что делал в это время Колумб, я не видел, поскольку от страха уткнулся мордой в крышу и вжался в неё всем телом, боясь пошевелиться.

– Сократ, прыгай сюда, – раздался из салона его голос.

Нашёл каскадёра! Легко сказать, а ты сам попробуй сделать это на такой скорости. Стоит мне оторвать когти от крыши, меня тут же сдует с неё, и я окажусь прямо под огромными лапищами преследователей. Меня охватил страх, когда я представил, что будет со мной, если это произойдёт. Перекрикивая шум мотора, Омар о чём-то спросил водителя.

– Симба говорить, там есть дорог, – выкрикнул он, обращаясь к Колумбу. – Нам надо туда, там ми ехать быстро.

Господи, и зачем водитель так близко подъехал к слонятам? Возможно, он понадеялся, что они пасутся одни. Даже я понимаю, как это глупо. Если есть детёныши, значит, где-то рядом и их родители. Животные никогда не бросают своих малышей без присмотра. Ладно, Колумб впервые оказался на сафари, он мог и не знать этого. Но Симба и Омар наверняка опытные, Андрей – не первый, кого они повезли на экскурсию. Они-то должны понимать: ни в коем случае нельзя нарушать границу между дикой природой и человеком. И чем теперь может обернуться для всех нас очередная человеческая глупость?

Уходя от погони, Симба старался держаться ближе к деревьям и кустарникам, ветви которых царапали капот и двери и стискивали джип со всех сторон. Слонам приходилось обегать растительность, за счёт этого они теряли скорость и заметно отставали от нас, но всё равно продолжали упрямо преследовать. Да, видать, серьёзно мы их разозлили. Когда машина приблизилась к очередному дереву, я приподнял голову и вдруг понял, что сейчас его ветви сметут меня с крыши так же, как веник сметает с пола мусор. Тогда я схватится лапами и повис на одной из них, а машина продолжила уходить от погони, но уже без меня. Услышав приближающийся топот, я едва успел вскарабкаться на ветку. Мимо меня пронеслось слоновье стадо, оставляя за собой клубы пыли. Слава богу, никто из них не заметил меня. А впрочем, даже если бы заметили, что они бы сделали? К счастью, лопоухие не умеют лазать по деревьям. От начала погони и до того момента, когда мне пришлось катапультироваться с крыши машины, прошло несколько минут. Я ещё не до конца осознавал, что произошло на самом деле, и, только когда в растерянности посмотрел вслед стремительно удаляющемуся джипу, до меня стало доходить.

И что мне теперь делать? Крикнуть Колумбу, что он уехал без меня, – не могу. Догнать машину тоже не получится, я же не гепард. Понятия не имею: куда мне теперь идти и как искать Андрея? Говорю же, жизнь может в мгновение ока измениться. Сквозь пыль, ещё висящую в неподвижном воздухе, я видел, как слоновий табун продолжал мчаться за джипом, постепенно превращающимся в тёмную точку на горизонте. От досады я задрал голову и заорал, словно дикий вепрь…

Глава 8

– И чего ты тут разорался? – неожиданно откуда-то сверху прозвучал вопрос.

Я поднял голову и похолодел, увидев над собой огромную пятнистую кошку. Она лежала на ветке, положив морду на лапы, а её длинный хвост, закорючкой свисавший вниз, нервно подрагивал. Я не на шутку испугался, но, несмотря на страх, обратил внимание: до чего же она была красивой! Казалось бы, кошка просто отдыхала на дереве, как это делают все наши сородичи, но даже так в ней чувствовались грациозность и величественность, словно на ветке лежит царица Клеопатра.

– Ты кто такой? – спросила она.

– Кот, – ответил я.

– Вижу, что не собака.

– А чего тогда задаёшь глупые вопросы? – дерзнул я и решил сразу расставить точки над «i». – Только не спрашивай, почему я такой маленький. Не болею, просто я домашний кот.

Кошка поднялась и широко зевнула, давая мне возможность полюбоваться её острыми клыками. Затем лениво потянулась, изгибая спину, и в этот момент я понял, что это вовсе не она, а он.

– Да я и не собирался говорить о твоих размерах, – ухмыльнулся дикий кот. – Просто хотел узнать, зачем ты пришёл ко мне.

Пятнистый сел на задние лапы и обнял себя хвостом.

– Что значит – к тебе? – удивился я.

– Это дерево моё, я на нём живу, – заявил он.

Аккуратно ступая на мягких лапах, кот так тихо спустился по дереву, что ни один листок не зашуршал, ни одна ветка не хрустнула, и уселся рядом со мной.

– Если ты положил глаз на мою добычу, – продолжил он, кивнув головой туда, где из-за ствола выглядывали чьи-то копыта, – даже не думай. Я не собираюсь с тобой делиться.

– Да не нужна мне твоя еда, – вспылил я. – Я случайно оказался на твоём дереве.

– Случайно на чужую территорию не заходят, – хмыкнул он. – А если заходят, это всегда заканчивается печально. Говорю, исходя из собственного опыта. Но ты можешь не переживать, мы, леопарды, своих не трогаем, тем более ты гораздо меньше меня, к тому же я уже сыт.

Это радует. Признаться честно, услышав его слова, я облегчённо вздохнул, а то гадал, чем же закончится эта встреча для меня. Понимал, что передо мной сородич и, по идее, он не должен тронуть, но всё-таки я не в своём посёлке, а в африканской саванне, где миром правят дикие звери. Но леопард оказался благородным котом и не собирался мною обедать или ужинать.

Помню, как в лесу под городом Мирный я погнался за наглым зайцем и нарвался на рысь, так она хотела накормить мной своих детёнышей[45].

– Спасибо и на этом, – поблагодарил я и рассказал всю историю от начала нашего сафари и до того момента, как я оказался на дереве. Закончив, я грустно вздохнул и добавил: – Теперь понятия не имею: что делать? Куда идти? Где искать Колумба? Да и, в конце концов, как мне выжить, пока он меня не найдёт?

Задав последний вопрос, я вдруг подумал: «А будет ли он вообще искать?» Фу ты, глупый кот, конечно будет, разве он может уехать без меня? Что тогда он скажет моей семье? «Извините, уважаемые друзья, я потерял вашего Сократа в Африке»? За всю свою кошачью жизнь я неплохо научился разбираться в людях. Андрей хороший, он не может так поступить со мной. Главное, чтобы он сам остался цел и невредим. Надеюсь, им удастся благополучно уйти от погони.

– Мне жаль тебя, – посочувствовал леопард, выслушав меня с участливым выражением морды.

– Слушай, а можно я поживу у тебя, этажом выше? – я кивнул на ветки, поверх тех, на которых он лежал, когда я его увидел. – Клянусь, я не помешаю тебе. Это до тех пор, пока Колумб не найдёт меня.

– Извини, приятель, я не планировал сдавать жильё в аренду. И вообще, я не могу позволить тебе остаться у меня. Я одиночка по своей натуре, так что тебе придётся найти другое место, где перекантоваться, пока ты будешь искать своего человека, – категорично заявил он.

– То есть ты меня выгоняешь? – удивился я.

– Ну, почему сразу выгоняю, – неожиданно смутился леопард.

– А как же это назвать? – спросил я. – Ты открытым текстом говоришь мне найти другое пристанище. А ещё сородичем называешься, – хмыкнул я и покачал головой. – А как же закон «Мы своих не бросаем»? Или он для тебя не существует?

– Понимаешь, все эти правила и лозунги типа «Один за всех и все за одного» придумывают люди. Может, они и действуют в человеческом мире, но в нашем зверином царстве существует один закон – каждый сам за себя.

– Ну что ж, я тебя понял, – грустно ответил я, спускаясь по стволу дерева.

– Кот, остерегайся гиен, они обычно выходят на охоту ближе к ночи, – предупредил он, глядя на меня сверху. – Ты их сразу узнаешь, они всегда ходят бандами, поодиночке гиены до безобразия трусливы. Нет ничего страшнее, чем встретиться со стаей собак в саванне. Их боятся все, даже львы.

– А ты говоришь – каждый сам за себя, – хмыкнул я и спрыгнул на землю, так и не дождавшись ответа.

Вот он, мир дикой природы. Здесь нет никакого сочувствия, тут всем плевать на тебя с того баобаба, которому четыреста лет. Миром правит сила: кто сильней, тот и прав. Впрочем, всё как у людей. Только в человеческом обществе, как мне кажется, сила заключается в деньгах, хотя иногда это начинают отрицать и придумывают всякие лозунги.

Я немного отбежал от жилища негостеприимного сородича и, высунув голову из травы, осмотрелся. В небе парила большая птица, словно что-то высматривая на земле. По размаху её крыльев было понятно: это явно не африканский соловей. Увидев её, я тут же спрятался обратно. Ещё не хватало угодить в её когти и стать обедом для птенцов. Они позавтракают и затянут песенку: «Орлята учатся летать!» Сколько же опасностей таит в себе саванна! Отовсюду на тебя смотрят глаза хищников.

Куда идти – ума не приложу. Наверняка, когда Андрей обнаружит мою пропажу, он вернётся за мной. Как пить дать, они поедут по тому же пути, по которому мы уносились от слонов. Хотелось верить, что Колумб не бросит меня на произвол судьбы. Ведь он отвечает за меня головой перед моими родными.

Я принял решение двигаться в ту сторону, куда уехал джип. Не знаю, какое расстояние пробежал, но вдруг почувствовал – всё, больше не могу. Лапы в прямом смысле слова перестали мне подчиняться. Я обессиленно рухнул на землю, собираясь немного передохнуть, а затем снова продолжить путь. В животе урчало немилосердно. Ещё бы, за весь день я съел пачку корма утром и пару чипсин на пикнике под баобабом. Я бы сейчас даже от водички не отказался, несмотря на то что я к ней ровно дышу. Татьяна Михайловна страшно из-за этого ругается, а я ничего не могу с собой поделать – не лезет она в меня, хоть убей. Я вспомнил хозяйку, и сердце защемило от тоски по дому, по моей ненаглядной. Как она там без меня? Надеюсь, ждёт и скучает так же, как и я.

Я закрыл глаза и вспомнил, как однажды убежал от композитора Леонида Исаевича и точно так же, как сейчас, странствовал по полям[46]. Только тогда дело было в России, и я искал свой дом, а теперь ищу Колумба в далёкой африканской стране. Да, всё в нашей жизни повторяется…

Интересно, куда подевались жители саванны? Может, прячутся от жары по кустам, как тот лев? Пока бежал, не встретил ни одного зверя, лишь слышал птиц, которые, сидя на ветках кустарника, наблюдали за мной и переговаривались.

– Это ещё кто такой? – воскликнула одна из них.

– Похож на кота, только больно маленький, – ответила другая.

Чем-то эти красногрудые птички с чёрным оперением на крыльях напомнили мне наших снегирей, только, в отличие от них, они не насвистывали, а галдели так, что их «пение» разносилось на сотни метров.

– Может, чей детёныш? – предположила третья.

Если бы я не торопился, я бы показал, на что способен этот «детёныш».

– Я знаю чей! – выкрикнула ещё одна. – Вы посмотрите на него, он же вылитый каракал!

Сама ты каракуль или как ты там меня назвала. Я не стал им объяснять, кто я на самом деле, да и, честно сказать, не хотелось с ними связываться. Откуда я знаю, что у африканских певчих на уме? Хоть они и походили на наших свистунов, но размером были на порядок больше. Если они набросятся на меня всей бандой, думаю, мало не покажется. Поэтому, от греха подальше, я сделал вид, будто не слышу, о чём они трещат, и побежал дальше.

– Действительно похож, только окрас немного другой, – услышал я за спиной.

Я не боялся встретиться с дикими кошками – как-никак, мы сородичи, всегда найдём общий язык. С леопардом же получилось, а значит, получится и с гепардом, и со львом. Зато я боялся встретиться с гиенами. В тот раз, когда я убежал от композитора, нарвался на бродячих псов, после этого у меня остался шрам на ухе. Представляю, что будет, если мне доведётся повстречаться с дикими собаками. Подумав об этом, я мысленно зажал пасть лапой – не накаркать бы совсем плохое.

Дело близилось к ночи. Усталое раскалённое солнце медленно и лениво ползло к горизонту, сменяя жаркий плавящийся день на не менее жаркий и душный вечер. Я нутром чувствовал: предстоящую ночь, а может, и не одну, мне придётся провести в саванне. Нужно найти безопасное место для ночлега, чтобы какой-нибудь хищник не взял меня тёпленьким.

Только я оторвал голову от мягкой травы, собираясь отправиться на поиски пристанища, как услышал совсем рядом собачий лай. Я ни на йоту не сомневался, кому он принадлежал. От этого звука меня словно током ударило. И ведь накаркал, глупый кот! Я буквально врос в землю, боясь пошевелить хоть одной конечностью. А вдруг выдам место своего укрытия! Я мысленно попросил небо, чтобы гиены не заметили меня и прошли мимо. Но нет, в этот раз оно не откликнулось. Да и глупо было надеяться, что меня не учуют. Вот уж точно говорят: нюх как у собаки. Я приподнял голову и обомлел, столкнувшись нос к носу с ушастой псиной. Клянусь, в тот момент я чуть не умер от страха. Несколько секунд мы с ней молча смотрели друг на друга. Я – с ужасом, она – с недоумением, явно соображая, что за фрукт перед ней. По её морде я буквально видел, как крутятся шестерёнки у неё в голове. А я, пока облезлый пятнистый гоблин рассматривал меня, мечтал провалиться сквозь землю. Но моим мечтам не суждено было сбыться. Я понял: пока не поздно, надо делать лапы.

Любой легкоатлет позавидовал бы, если бы увидел, на какую высоту я в тот момент подпрыгнул из лежачего положения. Я так газанул, что из-под лап посыпались искры, и пустился наутёк, слыша за спиной визгливый лай целой своры диких собак. Никогда ещё я так быстро не бегал. Нет, я даже не бежал, а парил в воздухе, как та птица, потому как мои лапы едва касались земли.

Кровь стучала в ушах, адреналин пульсировал в каждой моей жилке.

– Эй, парни, кого мы хоть преследуем? – услышал я за спиной голос одного из псов.

– Я не успел его толком разглядеть, он убежал у меня прямо из-под носа, – выкрикнула та, с которой мы рассматривали друг друга. – По-моему, это сурикат.

Вот тебе раз, даже гиены приняли меня за него. Видимо, прав был Андрей, когда говорил, что я – вылитый Тимон.

– Да какая разница, кто это! – возмутился ещё один. – Я есть хочу, со вчерашнего дня голодный хожу.

– Так он же маленький, нам не хватит на всех, – заметила другая собака.

– На безрыбье и рак – рыба, – высказался особо проголодавшийся.

Услышав их разговор, я почувствовал нешуточную злость. Облезлые псы решили мною поужинать? Ну уж нет, ребята, я так просто не дамся. Фигушки вам! Я должен выжить любой ценой, мне нужно вернуться домой, там меня ждут семья и Белла. Адреналин ударил в голову, я ощутил невероятный прилив сил и энергии и помчался ещё быстрее, рассекая телом колосья и чувствуя себя в тот момент не иначе как львом.

Несмотря на сгущающиеся сумерки, я уловил вдалеке едва заметное движение и со всех лап бросился туда, надеясь найти спасение. На моё счастье, это оказались газели. Понимаю, как цинично это прозвучало. Увы, таков закон дикой природы, и я ничего не мог изменить, даже если бы сильно захотел. Стройные козочки мирно паслись на зелёной травке, совершенно не подозревая об опасности, несущейся следом за мной.

– Эй, парни, оставьте этого суслика в покое, не тратьте на него силы. – Я снова услышал за спиной ту псину, которая разглядывала меня. Я уже узнавал её по писклявому голосу. – Смотрите, сколько здесь мяса пасётся.

Сам ты суслик, пёс плешивый. Ух, с каким удовольствием я бы поцарапал твою наглую морду.

Услышав шум, газели оторвались от своего занятия и, подняв головы, насторожились, размахивая короткими хвостами, точно пропеллерами.

– Убегайте скорее, сюда бегут гиены! – выкрикнул я, поравнявшись с ними.

Они недоумённо посмотрели на меня, затем перевели взгляды в ту сторону, откуда я мчался, и, заметив моих преследователей, с криком «Гиены!» бросились врассыпную. Я помчался дальше. Обернувшись на ходу, я увидел, как собачья банда атаковала одну из них. А она, бедолага, металась из стороны в сторону, понимая, что не может вырваться из вражеского оцепления. Сердце сжалось. Это мир дикой природы, здесь нет места сочувствию, жалости и состраданию. Я снова обратился к небу с просьбой: пусть жертв среди этих грациозных божьих созданий будет как можно меньше. Надеюсь, в этот раз небо услышит меня!

Отбежав на безопасное расстояние, я ещё раз обернулся и, окончательно убедившись, что гиены потеряли ко мне интерес, остановился перевести дух. Фух, еле лапы унёс. Если бы не газели, то сегодня дикие собаки полакомились бы мной. Оставаться на открытой местности небезопасно. Трава хоть и скрывала меня, но для хищников это преградой не было. В саванне полно таких нюхачей, как ушастые гоблины. Здесь могут выжить животные, абсолютно не имеющие запаха. Но разве такие бывают? Помню, когда Катерина была маленькой, мы с ней смотрели мультфильм «Шапка-невидимка». Вот бы мне такую! Тогда я мог бы свободно передвигаться, оставаясь незаметным для голодных хищников. Только вот не знаю, существуют ли чудо-шапки на самом деле или это очередная человеческая выдумка? Мне кажется, кто угодно хотел бы иметь такой защитный шлем.

Высокая растительность поглощала остатки света, падавшего с неба, и под ней наступили её собственные сумерки. Я встал на задние лапы, прямо как сурикат, и, высунув голову, осмотрелся. Вдалеке увидел высокое засохшее дерево, рядом с которым темнели заросли кустарника, и направился туда в надежде найти место для ночлега.

* * *

«Мам, мам, мам!» – услышал я, когда приблизился к засохшему дереву. Первое, о чём подумал, – видимо, человеческий ребёнок каким-то образом потерялся в саванне и теперь прячется в кустах. Чтобы не напугать его, я осторожно подкрался к месту, откуда доносился звук, и только хотел заглянуть в заросли, как навстречу мне выбежало трое котят. Каково же было моё удивление, когда вместо человеческого ребёнка я увидел перед собой детей гепарда. Я узнал их по чёрным полоскам, бегущим по мордочкам от внутренних уголков глаз, вокруг носа и до самой пасти, и по длинной серебристой гриве на холках. Испугавшись не на шутку, я отпрянул, ожидая, что следом за ними выскочит мать, и уже мысленно приготовился к очередному марафону.

– Ты кто? – Три пары глаз уставились на меня.

– Кот, – ответил я. – А где ваша мама?

– Она ушла на охоту, – ответил один из них. – Мы услышали шум и подумали, что это она вернулась.

Я облегчённо вздохнул: мамы нет рядом. Надо делать лапы, пока она не вернулась. А то будет как со слонами. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь, придётся искать другое место для ночлега.

– Милли, теперь нам влетит от матери, – воскликнул другой котёнок, обращаясь к тому, который говорил со мной. – Глупая девчонка, вечно нам достаётся из-за твоего любопытства.

Вот тебе раз. Оказывается, этот котёнок – девочка. Я не мог различить, кто из них кто, они все были на одну морду. Но, присмотревшись повнимательней, всё же я заметил у Милли незначительное отличие: уголки её рта были чуть приподняты, будто она улыбалась, тогда как у двух других котят – опущены, их мордочки напоминали грустные театральные маски.

– Билли, да успокойся ты! – Она укоризненно посмотрела на него. – Не влетит, мы маме не скажем, что без разрешения выходили из дома.

– А где ваш дом? – поинтересовался я.

– Здесь! – Милли обвела взглядом растительность. – Пойдём к нам в гости.

Я принял предложение и последовал за ними. Они нырнули обратно в заросли кустарника и уселись на сухой траве, служившей им подстилкой. Осмотрев жилище гепардов, я вспомнил мышонка Траволту. Он считал своим домом клетку, в которой жил на космической станции[47]. Вновь и вновь убеждаюсь: понятия «дом» и «родина» у каждого свои.

– Ты же не расскажешь маме, что мы выходили из дома? – вдруг спросила Милли, хитро посмотрев на меня.

– Нет конечно, – выпалил я. – Вообще-то врать нехорошо, а старших надо слушаться.

– А ты почему без взрослых гуляешь? – хмыкнула она.

– В смысле? – удивился я.

– Ты тоже маленький, а мама говорит, детям одним по саванне ходить нельзя, здесь полно опасностей, – пояснила Милли.

Теперь до меня дошёл смысл её вопроса. Во дожил, дети приняли меня за своего.

– Я уже взрослый, – ответил я.

– Да какой же ты взрослый, если ростом меньше меня! – Я едва не упал, когда третий котёнок, тот, который всю дорогу молчал, толкнул меня плечом.

– Дело совсем не в росте, – пояснил я. – Не каждый маленький – котёнок, впрочем, как не каждый большой – взрослый. Вот ты, например, выше меня, а на самом деле ещё ребёнок. – Я толкнул его в ответ.

– Бр-р, – фыркнул он, встряхнув пушистой головой. – Ты меня совсем запутал. Как-то мудрёно ты выражаешься! Объясни ещё раз, что ты хотел сказать.

– Только то, что сказал. Я взрослый кот, – повторил я. – Просто я домашний и, в отличие от вас, живу с людьми.

В этот момент я поймал себя на мысли: до чего же утомительно объяснять африканским зверям каждый раз одно и то же.

– Как это? – Котёнок вытаращил чёрные глазищи.

– Вилли, ну ты и тормоз! – вмешалась Милли. – Ты забыл, что мама рассказывала? У людей живут не только маленькие коты, такие, как он, – она кивнула на меня, – но даже наши братья: гепарды, львы, тигры. А ещё птицы и много другой живности. Или ты не помнишь путешественницу, которая приезжала на сафари с домашней собачкой? Её тогда чуть лев не съел.

– Кого? – с ужасом воскликнул я.

– Собаку, – ответила Милли. – В тот день мы тоже были дома одни. Мама, как всегда, ушла на охоту…

– А где ваш отец? – перебил я её. – Он что, не помогает ей?

– Мы его никогда не видели. Мама говорит, они расстались, когда мы ещё не появились на свет, – вздохнула Милли. – Зачем ты меня перебиваешь? – возмутилась она. – Если тебе неинтересно, я не буду рассказывать.

Она состроила обиженную мордочку и отвернулась.

– Очень интересно, – усмехнулся я, глядя на неё. В этот момент уголки её губ опустились, и она напомнила мне сердитого медвежонка. – Я тебя внимательно слушаю.

– Так вот, – продолжила она, – в тот день рядом с нашим жилищем на поляне отдыхал лев-одиночка. Есть тут у нас такой товарищ. Мама говорит, у него нет ни детей, ни плетей. Его в нашей саванне все звери знают, потому что он очень ленивый и наглый. Сам охотиться не хочет, только ходит от дома к дому и отбирает у всех добычу. Взрослые животные говорят, он живёт за счёт других. А Бади называет его рэкетиром.

– А кто такой Бади? – снова перебил я и тут же осёкся.

– Сотрудник заповедника, – ответила она и, нахмурившись, сердито спросила: – Так ты будешь слушать или нет?

– Конечно буду, – опять усмехнулся я. – Просто мне стало интересно, кто он такой.

– Так вот, мы спрятались в кустах и наблюдали за львом. Смотрим, через некоторое время рядом с ним остановилась машина с путешественниками. В ней было трое мужчин и женщина с маленькой собакой. Пока люди фотографировали льва, этот глупый зверёк вырвался из рук хозяйки, выпрыгнул из автомобиля и помчался прямиком к нему. Я даже зажмурилась от страха, подумала: «Ну всё, сейчас он проглотит его». Но не тут-то было, – хмыкнула Милли. – Только лев открыл пасть, собираясь перекусить собачкой, как из машины выскочила женщина и давай кричать нечеловеческим голосом, махать руками, ну прямо как горилла. Лев так испугался! Я даже подумать не могла, что он такой трусишка. Он подпрыгнул так, словно его по башке кокосом шмякнули, и помчался со всех лап прочь, только клубы пыли остались после него. Вот умора! Мы с братьями чуть животы не надорвали от смеха! – Она посмотрела на Вилли и Билли, те дружно закивали.

Вот тебе и царь, испугался какой-то тётки. А женщина не из трусливых оказалась, бросилась на защиту своего питомца, невзирая на то что перед ней лев.

– Я тоже приехал на сафари со своим человеком и потерялся, когда за нами погнались слоны, – рассказал я. – Теперь вот пытаюсь его найти.

– А почему они за вами погнались? – удивился Билли.

– Наверное, из-за того, что мы слишком близко подъехали к их детям, – ответил я.

– Хм, ну вы даёте! Мама рассказывала, как однажды на её глазах слоны затоптали львицу, когда та пыталась отбить слонёнка от стада.

– А кто вам такие имена дал? – задал я вопрос, мучивший меня все это время.

Зуб даю, тут не обошлось без человеческой фантазии. Кто ещё может назвать котят гепарда Билли, Вилли и Милли?

– Бади, – ответила Милли, подтвердив мои мысли. – Он часто приезжает к нам в гости на машине и всегда привозит угощение – мясо всякое, особенно мне нравится курочка.

Хм, какая кошка не любит курочку?

– Ладно, пойду я, – вздохнул я. – А то скоро ваша мама вернётся.

– Пожалуйста, не уходи, – попросила Милли. – Побудь с нами, а то нам страшно. В саванне уже темно, а её всё нет.

– Она будет сердиться, если увидит меня рядом с вами.

– Не бойся, она тебя не тронет. Наша мама очень добрая. Она никогда не ругается с другими животными, потому что любая рана, нанесённая в драке, не позволит ей охотиться, а это значит, что мы погибнем от голода, – рассказал Вилли.

– А что, если она совсем не вернётся? – испуганно спросила Милли. – Ты останешься с нами вместо неё?

Такого вопроса я никак не ожидал. Я растерялся и долго не мог придумать, что ответить.

– Вряд ли я смогу заменить вам маму, – наконец выдавил я из себя. – Вас надо кормить, а я, кроме птичек, ничего не умею ловить.

– Ничего страшного, пока птичек поедим, – согласился Билли. – А потом мы подрастём и будем тебе помогать.

Мы разом смолкли, услышав за стеной кустарника шорох.

– Ура, мама вернулась! – воскликнула Милли и бросилась навстречу огромной пятнистой кошке. Братья тоже не остались в стороне и побежали следом за сестрой.

Держа в зубах тушку зайца, мать котят протиснулась сквозь заросли и, положив добычу на землю, принялась обнюхивать детей. Милли на радостях запрыгнула родительнице на шею и стала облизывать её морду.

– Дочка, я знаю, ты соскучилась, но дай маме прийти в себя после долгой дороги. – Она повертела головой из стороны в сторону, освобождаясь от цепких объятий Милли.

Мать гепардов напомнила мне гоночный велосипед, до того она была худая. Но это так казалось только на первый взгляд. Пока она миловалась с детворой, я успел рассмотреть под её пятнистой шубой мускулистое тело.

И тут она увидела меня. От милоты и доброты тут же не осталось и следа. Её высоко посаженные глаза зло сверкнули в темноте. Прижавшись к зарослям, я в ужасе осмотрелся, лихорадочно соображая, куда бежать. Глянув на её широкие лапы с огромными неподвижными когтями, я чуть не упал в обморок. Кошка открыла пасть и зашипела, как Змей Горыныч, от этого звука я невольно содрогнулся.

– Ты кто такой? Что ты делаешь рядом с моими детьми? – Она двинулась на меня.

Ничего себе добрая мамуля!

От страха лапы подкосились, и, вместо того чтобы бежать, я плюхнулся на землю.

– Мамочка, пожалуйста, не ругай его, – заступилась за меня Милли, встав между нами. – Пока тебя не было, он нас охранял.

Вот врунишка! Тоже мне, нашла сторожа. Кто бы меня охранял в саванне, пока Колумба не найду.

– Хорошо, дочка, я сама разберусь, – успокоила мать и, чуть сбавив обороты, снова обратилась ко мне: – Как ты оказался в моём жилище?

Как бы ни было утомительно, но я вынужден был снова рассказать всю историю. Как мы с Колумбом отправились на сафари, как слоны напали на машину и как я оказался на дереве у «гостеприимного» леопарда, как столкнулся с гиенами и, наконец, как оказался в её доме.

– К вам я попал случайно, искал место, где можно безопасно переночевать, – сказал я. – Вы не волнуйтесь, я сейчас уйду.

– Мам, пожалуйста, пусть он останется у нас, – взмолилась Милли. – Куда он пойдёт ночью? Опять нарвётся на этих чокнутых собак.

– Ладно, так уж и быть, – согласилась родительница и одарила меня хмурым взглядом. – Оставайся.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Я только на одну ночь, а рано утром, когда рассветёт, пойду искать Колумба.

– Думаю, тебе не надо никуда идти, ты погибнешь в саванне, – заявила она. – По твоему рассказу я поняла, что человек у тебя хороший. Можешь не переживать, он тебя не бросит и обязательно найдёт. А пока живи у нас. Заодно и мне поможешь, в моё отсутствие будешь нянькой у детей.

Кем-кем, а нянькой я ещё никогда не был. Да ещё у детёнышей гепардов. Я открыл пасть, собираясь возразить, и тут же закрыл. А что, собственно, я мог сказать? У меня другого выхода не было – только принять её предложение. Жить с семьёй гепардов в саванне по-любому лучше, чем блуждать одному.

Мать котят и правда оказалась доброй, хотя с первого взгляда она мне такой не показалась. Вы заметили, какие всё-таки у меня замечательные сородичи? Пускай и хищники, а своих не обижают. И хоть леопард оказался нерадушным хозяином, но ведь он не тронул меня. Теперь вот гепардиха взяла под своё крыло – ой, пардон, хотел сказать, под лапу, – за что я ей премного благодарен.

– Кстати, меня Лола зовут, – представилась она. – А тебя?

– Сократ, – ответил я. – А что означает твоё имя?

– Не знаю, – она пожала плечами. – Как-то раз я мчалась по саванне за антилопой, а в этот момент мимо проезжал сотрудник заповедника. Увидев меня, он начал кричать: «Беги, Лола, беги». С тех пор люди стали называть меня так, а до этого я была просто самкой гепарда.

– Это тот сотрудник, который дал твоим детям имена? – спросил я.

– Ты и об этом уже знаешь? – усмехнулась Лола и наигранно строго посмотрела на дочку. – Ну и болтушка ты, Милли.

– Мамуль, я всего лишь рассказала, что Бади приезжает к нам в гости и привозит гостинцы, – начала оправдываться Милли.

– Ага, – хмыкнул Билли. – Ты и про отца нашего рассказала, и про льва, который чуть собаку не съел, и подбила нас вы…

Он не успел выдать секрет: в этот момент Милли прыгнула на него, и они кубарем покатились по траве.

– Ябеда! – сурово прошипела сестра, укусив его за ухо, отчего тот пронзительно запищал.

– Мама, а она кусается! – пожаловался Билли.

Я мысленно улыбался, глядя на них. Вот уж точно: дети – они и в саванне дети. И неважно, человеческий это ребёнок или звериный – все они одним миром мазаны.

– Дети, прекратите драться, – заворчала Лола. – Давайте ужинать да ложиться спать. Устала так, что с лап валюсь.

Котята набросились на тушку зайца, рыча и отталкивая друг друга. Каждому хотелось отщипнуть кусок побольше да получше.

– Эй, вы сильно не увлекайтесь, – сказала Лола. – Гостю немного мяса оставьте.

Заяц оказался не просто жёстким, а резиновым. А с чего ему быть мягким? Он точно так же, как и остальные звери в саванне, дикий. Небось, целыми днями носился по полям, уходя от погони, пока не встретился с Лолой. Как бы мне ни было жаль ушастого, но я не мог осуждать мать семейства. Ей же надо кормить своих спиногрызов.

Засыпая в ту ночь, я прокручивал в голове случившиеся со мной события. Столько всего приключилось, будто не один день прошёл, а целая жизнь пронеслась. Судьба моя – невероятная шутница. Сначала подтолкнула меня к самому краю гибели, а в самый последний момент, когда я мысленно попрощался со всеми, выдернула за хвост из зубастой пасти смерти. Я удивительно везучий кот. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. Я мысленно поблагодарил небо за то, что до сих пор оно было благосклонно ко мне.

Если бы пару дней назад мне сказали, что я буду спать в каких-то зарослях в африканской саванне с детьми гепарда, под бочком у их матери, я бы рассмеялся, хоть и не умею этого делать.

Неожиданно вспомнилась цыганка. Не пойму, откуда она могла знать, что я окажусь в Африке? Первое, о чём я подумал, когда она сказала мне об этом: бабулька не в себе. Это теперь я понимаю: старушка как в воду смотрела. А может, она ясновидящая?

Глава 9

Утром меня разбудил настырный солнечный луч, пробивающийся сквозь густые заросли кустарника. Как ни пытался я от него уйти, переворачиваясь с одного бока на другой, – бесполезно. Он будто преследовал меня, паразит такой, целился прямо в морду. Разве мог я объяснить ему, что мне нужно ещё немного поспать? Полночи меня одолевали всякие мысли – ничего хорошего в голову не лезло, сплошной бред, хоть садись за компьютер и пиши сценарий триллера. Задремать я смог только под утро, когда выбрался из жарких объятий гепардов и улёгся под кустом. Спать с ними оказалось ещё хуже, чем с людьми. Котята облепили меня со всех сторон, точно морские кальмары, сложив на меня свои лапы.

Я долго терпел солнечный натиск, в конечном итоге не выдержал, заставил себя открыть глаза и огляделся. Лолы уже не было. Посмотрев на спящих детёнышей, я мысленно улыбнулся. Они сбились в пятнистый шерстяной клубок; разобрать в этой куче, где чей хвост, лапы или голова, было невозможно.

Выглянув из кустов, я увидел Лолу. Она наводила красоту, развалившись на жёлтом лугу, простиравшемся до самого горизонта и дальше. Я чуть не задохнулся от переполнявшего меня чувства гордости за своих сородичей. Я смотрел множество передач об этих удивительных кошках, но одно дело – видеть их по телевизору, и совсем другое – наблюдать за ними вживую. Она была невероятная – гибкая, будто гимнастка, изящная, словно балерина, грациозная, точно лебедь. Воистину, красота – страшная сила!

Посреди равнины темнел зонтик дерева, рядом с ним завтракал одинокий жираф, общипывая его листочки. И он, и Лола занимались своими делами, не обращая внимания друг на друга. В сизой дымке степных далей, как в рамке, просвечивались очертания заснеженных гор. Саванна выглядела удивительно красивой в ранних лучах оранжевого солнца. Перед моими глазами предстала картина, достойная кисти самых именитых художников мира.

Как жаль, что Колумб не видит всего этого великолепия дикой природы. Представляю, с какой скоростью строчил бы тогда его фотоаппарат. А возможно, я заблуждаюсь: вероятно, он сейчас несётся в джипе, ищет меня и тоже любуется красотой местных пейзажей. Надеюсь, им удалось благополучно уйти от слоновьей погони, и с ним всё хорошо. В противном случае не видать мне родного дома как собственных ушей. Кому я здесь нужен, кроме Андрея? А может, он ещё и не думал отправляться на мои поиски, дрыхнет себе спокойненько в уютном номере отеля и в ус не дует. Неужели можно спать, зная, что друг твой потерялся, да ещё и не где-то в Подмосковье, а в африканской саванне? Я вот, например, всю ночь ворочался с боку на бок, столько дум передумал – уму непостижимо. Хотя чего гадать? Ищет, не ищет – время покажет.

Я выбрался из ночлежки и направился к Лоле.

– Доброе утро, – поприветствовал я, расположившись на траве рядом с ней.

– Доброе, – мурлыкнула она, продолжая с усердием намывать морду. – Как спалось?

Хм, нашла что спросить. Разве может спать потерявшийся домашний кот среди зарослей, да ещё с гепардами? Конечно, я не такой капризный, как мой приятель Генрих – британец королевских кровей[48], но всё же привык к более комфортным условиям. Я не стал ей рассказывать правду. Не хотелось выглядеть неблагодарным поросёнком: мне предоставили ночлег, а я ещё чем-то недоволен.

– Отлично, – бодро ответил я. – Спасибо, что позволила остаться у вас.

– А разве я могла поступить иначе? – Она бросила на меня короткий взгляд и снова вернулась к своему занятию. – Мы же с тобой из одного племени.

– Леопард тоже из нашего племени, но тем не менее выгнал меня из своих апартаментов, – напомнил я.

– А чему ты удивляешься? – хмыкнула она. – По своей натуре они одиночки, не любят делить территорию с кем-то. Я поражаюсь, как он вообще тебя не тронул. Видимо, был сытым, ты же говоришь, у него чьи-то копыта на дереве висели. Когда леопард хочет есть, он запросто может кинуться даже на человека, не говоря уже о других животных. Причём делает он это не в открытую, как гепарды, а исподтишка, когда жертва не ожидает нападения и у неё не остаётся шанса на спасение. К тому же они очень жестоки и злопамятны. Бади говорит, проще приручить нас, львов или тигров, чем леопарда.

– Слушай, а почему ты не втягиваешь когти, как делают все кошки? – я задал волновавший меня вопрос. – У твоих детей они не торчат так.

– Этим гепарды и отличаются от остальных, – ответила Лола. – Втягивать коготки умеют только дети. Через неделю моим малышам исполнится четыре месяца, и они тоже потеряют эту способность.

– Это же, наверное, жутко неудобно – ходить с кинжалами на лапах, – ухмыльнулся я.

– Ничего подобного, – возразила она. – Да, я не умею лазать по деревьям так же хорошо, как леопард, зато они дают мне возможность не терять равновесие во время бега. Я не могу охотиться на крупных животных: добычу нужно не только поймать, но ещё и донести до дома, чтобы детвору накормить. Ты посмотри на меня. – Лола окинула себя взглядом. – Разве может такая хрупкая кошка дотащить, например, буйвола? Мне приходится охотиться на газелей да на импал, а они бегают не хуже меня, поэтому способность держать равновесие мне просто необходима. Когти для меня – как для машины шипы, они служат для сцепления с дорогой. А благодаря своему длинному хвосту, – Лола похлопала им по траве, – я могу на большой скорости совершать крутые развороты. Иной раз так разгонюсь, сама не замечаю, как потенциальную жертву обогнала, приходится поворачивать и бежать назад. – Она вдруг стыдливо опустила глаза.

Вот тебе раз! Оказывается, умение быстро бегать не всегда хорошо для охоты. Ещё нужно рассчитать скорость, чтобы не проскочить мимо добычи.

– А зачем же ты так быстро бегаешь? – удивился я.

– Да откуда я знаю? – раздражённо фыркнула Лола. – Не могу объяснить, этот процесс я не контролирую. Вроде только начинаю бежать, глядь – а скорость уже под сто километров. Мы даже гонки по саванне устраиваем с людьми, они на машине, ну а я, естественно, на своих четырёх. Я ещё ни разу не проиграла, – гордо заявила Лола. – Правда, во время охоты я ужасно устаю, сил, чтобы дотащить добычу до дома, совсем не остаётся. Приходится какое-то время восстанавливаться. А пока я отдыхаю, случается так, что на горизонте появляются хищники, например, львы или гиены – те ещё любители полакомиться на халяву. Наглецы отбирают у меня добычу. Знают, что я уставшая и не могу дать им отпор. Да и нельзя мне ввязываться в драку: не дай бог получу травму, как потом буду охотиться? А мне детей кормить нужно, – поделилась она, тяжело вздохнув.

Видимо, я невнимательно смотрел передачи о гепардах. Я даже представить не мог, что им так тяжело живётся в саванне. Им надо не только поймать добычу, но и умудриться её сберечь и принести домой.

– А где отец котят? – спросил я. – Почему он тебе не помогает?

– А чем он может помочь? – спросила Лола. – Я две недели назад перестала кормить детей молоком.

– А почему вы не живёте вместе?

– Мы с ним не сошлись характерами, – хмыкнула Лола. – Я охочусь одна, а ему нужна компания. Он сейчас живёт со своими братьями в соседней саванне.

– И вы с ним совсем не видитесь? – Меня прямо разбирало любопытство.

Ведь наверняка у них тоже когда-то была любовь, как у нас с Беллой; куда же она теперь подевалась?

– Иногда встречаемся, вместе проводим денёк – другой. Когда мы только познакомились, любовь у нас была, – она мечтательно закатила глаза, – сумасшедшая. Он долго за мной ухаживал, причём делал это очень красиво. Мы ночи напролёт гуляли под звёздным небом, вместе встречали рассветы и провожали закаты. – Лола вдруг замолчала, а потом добавила: – К сожалению, когда начинается семейная жизнь, любовь заканчивается.

Вот тут я с ней был в корне не согласен. Я рассказал ей о моих хозяевах, о том, что они столько лет живут вместе, но продолжают по-прежнему любить друг друга. Вспомнил и кота Тарантино с его глухой кошкой Мелиссой[49]. Я уверен: и люди, и животные умеют любить по-настоящему. Мне кажется, у Лолы и отца её детей тоже чувства ещё не остыли, иначе зачем они встречались? Пусть и изредка.

– Я не спорю, возможно, настоящая любовь существует, – согласилась она. – Только вот как её найти?

– А зачем её искать? Она сама приходит, – философски подметил я. – И к тебе придёт. Ты кошка молодая, красивая, умная – у тебя всё впереди.

– Поживём – увидим, – задумчиво произнесла Лола.

Тем временем к одинокому жирафу под деревом присоединился ещё один. Судя по тому, как второй потёрся головой о шею первого, я понял, что это была его подруга. По всей видимости, у них тоже любовь.

– Красиво у вас здесь, – сказал я, глядя вдаль на влюблённую парочку, и, вспомнив свою ненаглядную, тяжело вздохнул. Как же мне хотелось точно так же потереться об неё и вдохнуть её нежный аромат.

– Что ж тут красивого? – хмыкнула Лола и осмотрелась. – Вся растительность выгорела, один сухостой да колючки остались. Сейчас у нас сухой сезон, уже несколько месяцев не было дождя. В этот период здесь очень сложно выживать. Многие звери мигрируют в другие саванны в поисках пищи и воды.

– А ты почему не уходишь? – спросил я, краем глаза уловив движение в кустах.

Я посмотрел туда: три хитрых пушистых мордочки наблюдали за нами, выглядывая из зарослей.

– Да куда я пойду с детьми? – спросила она. – Они не вынесут длительного перехода, а я не могу рисковать их жизнями. Я и так уже троих потеряла. Билли, Вилли и Милли – это всё, что у меня осталось.

Лола лежала к ним спиной и не могла видеть, что мы играли в гляделки. Очень скоро малышне надоело сидеть в одиночестве, они выскочили из кустов и, подбежав к нам, с разбегу запрыгнули на мать, явно не ожидавшую такого нападения.

– Дети, разве можно так незаметно подкрадываться? – строго зашипела Лола. – Вы меня напугали до чёртиков.

– Мамуль, прости, мы не хотели! – Милли повисла на шее у матери, раскачиваясь на ней, как на качелях.

– Дочка, ты оторвёшь мне голову! – Лола пыталась скинуть малышку, мотая туда-сюда головой.

До чего же смешно было наблюдать за ними со стороны. Дети атаковали мать, прыгали по ней, хватали за уши, кусали за хвост. Длилось это до тех пор, пока Лола громко не зарычала, не выдержав любвеобильных ласк. Детёныши сделали вид, что испугались, и отбежали в сторонку, успокоившись на какое-то время.

– А что случилось с другими? – спросил я, поглядывая на детвору.

По все видимости, они уже напрочь забыли, что рассердили мать, да и сидеть на одном месте было крайне утомительно. Поэтому котята снова тихонько подкрались к Лоле и облепили её со всех сторон.

– Не знаю, они умерли сразу после рождения, – ответила она и замолчала.

Мама принялась умывать детей, тщательно вылизывая каждому из них мордочку. А те, наслаждаясь её вниманием, издавали смешные звуки, похожие на «уа-уа» и «ньям-ньям». Как и большинство кошек, Лола оказалась заботливой матерью. Закончив с утренним туалетом, она встала и с наслаждением потянулась, выгнув спину. Дети, как под копирку, повторили каждое её движение.

– Ну что ж, пора подумать об ужине. Пока нет сильной жары, пойду на охоту, – сказала Лола. – Если бы ты увидел нашу саванну в сезон дождей, вот тогда ты бы понял, насколько она красива. В этот период растительность оживает, всё кругом становится зелёным, еды полно, реки и озёра выходят из берегов. А какой воздух. – Она глубоко вдохнула, будто этот сезон уже наступил. – Дышится легко, не то что сейчас, вдохнёшь – и внутренности плавятся.

– Удачи тебе, – пожелал я.

– Сократ, ты остаёшься за старшего. Не позволяй детям выходить далеко за пределы этих зарослей, – наказала Лола и строго посмотрела на малышей. – Если он пожалуется, что вы его не слушались, я вас накажу. Останетесь без ужина.

Хм, ещё одна воспитательница нашлась. Не понимаю, почему все наказания сводятся к тому, чтобы лишить еды? Вот и Татьяна Михайловна: чуть что – сразу угрожает не кормить меня. Неужели нельзя придумать способ пооригинальнее? Лишение питания – настолько избитая тема, что не вызывает ни капельки страха, по крайней мере у меня.

Грациозно ступая, Лола направилась в ту сторону равнины, где паслось стадо зебр. Глядя ей вслед, я видел, как при ходьбе под пятнистой шкурой красиво перекатывались мощные мышцы. Длинный хвост шлейфом волочился по земле за его величественной хозяйкой. Когда она скрылась из вида, мы вернулись в заросли. Оставаться на открытой местности одним было опасно. Беззащитные котята могли запросто стать чьей-то лёгкой добычей. Не одни гепарды охотились по утрам: многие хищники выбирались из своих укрытий в поисках завтрака, поскольку съеденная накануне пища уже давно переварилась. Честно сказать, я бы тоже не отказался от небольшого перекуса. Вспомнил, как я воротил нос от «Китикэта» и «Вискаса». Эх, глупыш! Я бы сейчас с удовольствием умял пакетик корма. В который раз убеждаюсь: всё относительно в нашей жизни.

Детворе не сиделось на месте, они носились по кругу друг за другом, хватая впереди бегущего за хвост. Милли была заводилой, она будто нарочно провоцировала братьев на драку, постоянно нападая на них и кусая их за уши. Сложно было поверить, что этот котёнок – девочка. До чего же неугомонная! Настоящий сорванец.

– Сократ, пойдём на охоту, – вдруг предложила она, подбежав ко мне.

Я в тот момент сладко дремал в тени куста, одним глазом наблюдая за их игрищами.

– Ты слышала, что мать сказала, – напомнил я. – Вам нельзя выходить за пределы этих зарослей.

– Мы далеко не пойдём, всего лишь вон до той насыпи! – Милли выглянула из кустов и кивнула в сторону, где вдалеке возвышалась песчаная горка. – Там полно сусликов, у них там норы.

– Нет, Милли, – отрезал я. – Мы туда не пойдём. Я отвечаю за вас перед вашей матерью. Не дай бог что случится, она меня вместо антилопы съест.

– Сократик, ну пожалуйста, – продолжала упрашивать Милли, усевшись на задние лапы передо мной. – Мы будем очень осторожными. Мухой добежим туда, быстро поймаем одного суслика – и сразу вернёмся. Так кушать хочется, у меня даже сил нет, чтобы убегать от них. – Она кивнула на братьев, те продолжали носиться друг за другом, точно заведённые.

– Потерпи немного, скоро ваша мать вернётся, она принесёт еду.

– Я умру с голода, пока она вернётся, – захныкала она.

Моё сердце дрогнуло, когда Милли жалобно посмотрела на меня.

– Раз ты не разрешаешь нам идти, тогда сходи сам, поймай хотя бы птичку, – вмешался в разговор то ли Билли, то ли Вилли. Из троих котят пока я научился отличать только Милли по её улыбающемуся рту. Они сели рядом с ней. Три пары глаз выжидательно уставились на меня.

– Хорошо, – согласился я. – Тогда пообещайте мне: отсюда – ни шагу.

– Обещаем, – хором заявили малыши.

В этот момент я представил, каково быть родителем. Если дети хотят есть, придётся дать увесистого пинка своей лени, оторвать бренное тело от лежанки и отправиться на поиски пропитания. Хорошо домашним котам: об этом позаботятся хозяева. Пользуясь случаем, хочу сказать спасибо людям за то, что кормят и нас, и наше потомство. А вот диким кошкам не позавидуешь: ответственность за детей лежит исключительно на их мощных лапах и крепких зубах. Я выбрался из зарослей и побрёл в сторону дерева, где утром стояла влюблённая парочка жирафов, в надежде найти там добычу. Во мне взыграл нешуточный азарт. Я не дикая кошка, импалу или газель поймать не смогу, но птичками детей запросто накормлю. Как ни крути, я тоже охотник. Пускай маленький, зато удаленький. Наверняка вы сейчас подумали: «Сократ, какой из тебя охотник, если ты даже мышей не ловишь?» Согласен, не ловлю. Но вы же знаете, на то у меня есть веская причина. Вы бы стали нападать на своих друзей?

Вот уж точно говорят: на ловца и зверь бежит. Пробираясь к дереву, я вдруг заметил в траве стаю птичек. Они спокойно расхаживали по земле среди высоких колосьев, поедая зёрна и семена диких растений. Заметив меня, птички вспорхнули и зависли в воздухе.

– Ходят тут всякие, не дают нормально позавтракать, – чирикнула одна.

– Эй, суслик, быстрей проваливай, ты мешаешь нам завтракать, – возмутилась другая.

Неужели я и правда похож на суслика? Да быть такого не может! Ну я вам сейчас покажу, кто я есть на самом деле. Я сделал вид, что услышал их просьбу, и пошёл дальше, но, отойдя на небольшое расстояние, притаился в траве и стал наблюдать. Судя по всему, пернатые не видели во мне угрозы. Ничего не подозревая, они спустились и снова принялись клевать зёрнышки, которыми была усеяна вся земля. Вот для кого настоящий рай в саванне. Непуганых птиц ловить оказалось проще простого, всё равно что под куст… простите, сходить. А может, здесь на них никто не охотится? Какому хищнику придёт в голову ловить крошечную птичку? Она же как семечка: потеряется между зубов – даже вкуса не почувствуешь. Вскоре в моём укрытии лежали три увесистые тушки. Поймать – это полдела, теперь предстояло донести добычу до дома гепардов. Я вспомнил Лолу: в отличие от меня, ей приходилось таскать импал, антилоп или газелей. Да, всё-таки нелёгкая жизнь у хищников. Максимум, что я мог унести за раз, – одну птичку. Увидев меня с трофеем в зубах, котята запрыгали от радости. Они принялись благодарить, навалившись сверху и вдавливая меня своим телами в землю.

– Ну хватит ваших телячьих нежностей! – возмутился я. – Вы раздавите меня к чёртовой бабушке.

Наконец до меня дошло, в каких случаях люди вспоминают эту бабку.

Еле-еле я выбрался из-под пятнистой кучи. Первая птичка, как и положено, досталась Милли. Братья предприняли попытку отобрать её, но дерзкая сестрица так зашипела – даже я испугался и отскочил в сторону. Милли разделалась с ней в три счёта. Я ещё не успел выйти из зарослей, чтобы отправиться за следующим трофеем, как от птички остался лишь коврик из перьев.

Возвращаясь с последним уловом, я заметил возле зарослей незваного гостя. Это был не кто иной, как лев. Тот самый, который попался нам по дороге, когда мы ехали с Колумбом, Симбой и Омаром. Я его сразу узнал по роскошной рыжей гриве, торчавшей в разные стороны вокруг массивной головы, будто солнечные лучи. Его шевелюре позавидовала бы любая женщина. От страха я застыл на месте, выронив добычу из зубов. Одно дело – встречаться со львом, сидя на крыше автомобиля, и совсем другое – вот так, нос к носу. За высокой травой царь не сразу меня заметил. Он ходил вдоль зарослей, где притаились детёныши Лолы, а я лихорадочно соображал, что предпринять и как отогнать наглого пришельца. Я прекрасно понимал: он не просто так крутится возле кустов. Ещё никогда в жизни я так остро не ощущал чувство ответственности за кого-то; я должен был во что бы то ни стало защитить котят.

Собравшись с духом, я поднял добычу и, с трудом переставляя дрожащие лапы, пошёл ему навстречу. При виде меня царь нахмурился, глубокая морщина разделила пополам его широкий лоб. Я думал, моё сердце выскочит из груди и начнёт отплясывать кадриль посреди саванны от одного его взгляда. Не отводя ни на секунду глаз, я остановился в нескольких шагах и положил трофей перед собой.

– Где-то я тебя уже видел. – Его голос прозвучал как гром среди ясного неба, отчего у меня задрожали лапы.

Сдаётся мне, живым я из Африки точно не вернусь: если не погибну от зубов хищников, то умру от инфаркта. Или лысым приеду домой, всё-таки каждая встреча с дикими жителями саванны – сплошной стресс для организма.

– Не знаю, где ты мог меня видеть, лично я тебя вижу впервые, – как можно уверенней соврал я.

Я состроил равнодушную морду, всем своим видом показывая, мол, не такая уж он важная птица, чтобы я его запоминал.

Лев подошёл ближе и, наклонив голову, принялся рассматривать меня, будто муху в микроскоп. Признаюсь как на духу: для того чтобы не рухнуть в обморок от страха или не пуститься в бегство, мне потребовалась немалая отвага.

– Что это у тебя? – Он кивнул на тушку птицы.

– А что, разве не видно? – ответил я.

– Слышь, суслик, ты чё такой дерзкий? – Лев в недоумении отпрянул назад.

– Сам ты суслик, – выпалил я на одном дыхании и тут же осёкся, проклиная себя за несдержанность. Подумал: ну всё, сейчас он точно меня сожрёт и даже не поперхнётся.

– Я вижу, ты совсем страх потерял. – Лев пошёл в наступление. – Ты что, не видишь, кто перед тобой? Ты кому грубишь? Я царь зверей.

Ноздри льва сузились и снова расширились, брылы поднялись, оголив чудовищные клыки, из горла вырвался злобный рык.

– Какой ты царь? – пошёл я ва-банк. – Кошка облезлая, вот ты кто, – превозмогая ужас, выдавил я из себя. – И вообще, я не из твоей саванны, так что можешь не запугивать.

Когда я произнёс последнюю фразу, мне стало абсолютно фиолетово, что он может со мной сделать. Будь что будет.

– Ну, суслик, пеняй на себя, – произнёс хищник. – Я не собирался тебя трогать, ты сам напросился.

Он замахнулся, собираясь нанести мне боковой удар, но я вовремя отпрыгнул назад, и когтистая лапища со свистом рассекла воздух. Представляю, что было бы со мной, если бы я этого не сделал. Моя голова треснула бы, как спелый арбуз, и ошмётки разлетелись бы по всей саванне. Вскочив на задние конечности, я выпустил когти и зарычал не хуже него. Лев от удивления округлил жёлто-зелёные глаза, его брови взлетели к небесам, отчего лоб изрезали глубокие поперечные ущелья. Видимо, царь действительно принял меня за жителя саванны и никак не ожидал, что его поданный может взбунтоваться. Жаль, я не умею смеяться. До чего же он комично выглядел в тот момент.

– Я сюда приехал с человеком, и, если со мной что-то случится, тебе не поздоровится, – на ходу сообразив, соврал я.

– И где твой человек? – Царь нагло ухмыльнулся, осмотревшись вокруг.

– Сейчас приедет!

А что мне оставалось делать? Тягаться с ним силой глупо – где я и где лев, – пришлось блефовать. Не зря же говорят: «Смелость города берёт, а хитрость страны завоёвывает». Какая разница, как я спасу котят? Главное – не способ, а результат.

– Причём он не один. Их трое, и у каждого есть ружьё, – добавил я.

– А что же они тебя тут бросили? – То ли мне показалось, то ли лев и впрямь немного сбавил обороты.

– Они попросили меня присмотреть за котятами. – Я кивнул головой на заросли, заметив три пары глаз, наблюдавших за нами. – А сами поехали искать их мать. Они должны вернуться с минуту на минуту.

Царь на миг задумался, затем бросил на меня хмурый взгляд, при этом в его глазах проскользнуло что-то, похожее на замешательство. Уверен, если бы мог, в тот момент он почесал бы затылок.

– Вспомнил! – вдруг воскликнул царь. – Я вспомнил, где тебя видел. Ты сидел на крыше джипа.

– Ты вроде лев, а не жираф. – Я немного осмелел и позволил себе пошутить над ним.

– А при чём здесь жираф? – не понял он.

– До него информация доходит с опозданием на три дня из-за того, что шея длинная, – ответил я.

– А-а-а, – протяжно произнёс царь. – Что-то последнее время память стала подводить.

– Надобно тебе каких-нибудь трав поесть для улучшения мозгового кровообращения, – посоветовал я.

– Суслик, я смотрю, ты больно грамотный. Если ты такой умник, тогда дай совет, что употребить?

– Прекрати называть меня сусликом, – возмутился я. Заметив, что лев пошёл на попятную, я совсем осмелел. – Я такой же кот, как и ты.

– Да ладно! – Он рассмеялся так, что мне показалось, будто под нами земля задрожала. – Ты же от горшка два вершка, какой ты нафиг кот?

– Домашний, – ответил я. – В тот день, когда ты видел меня, со мной было три человека, один из них – мой хозяин. Между прочим, я философ и зовут меня Сократ.

– Это ещё кто такой? – нахмурился лев.

– Ты не знаешь, кто такой философ? – спросил я. – Да ты ещё и неуч! Тоже мне, царь нашёлся. Ты прямо как бывший генеральный секретарь Сталин, тот тоже был без образования, но считал себя вождём нашей страны.

– Слышь, Сократ, хорош умничать! – рявкнул он. – У меня голова разболелась от твоих разговоров.

– Ладно, больше не буду, – согласился я. – Ну а имя-то у тебя есть? Или тебя ещё и звать никак?

Если у гепардов есть прозвища, наверняка люди и ему придумали кличку.

– Почему никак? – раздражённо спросил царь. – Пабло меня зовут.

– Художник, что ли? – поинтересовался я.

– Какой художник?

Я взглянул на его недоумённую морду и решил больше не испытывать его терпение.

– Тот, который картины рисовал, – объяснил я.

– Если бы художник. – Пабло дёрнул головой, будто отгонял от себя мух. – Сотрудники заповедника считают, что я похож на какого-то известного гангстера, поэтому и назвали меня его именем.

– Мне кажется, тебе нужно уже уходить, – сказал я, желая побыстрее спровадить непрошеного гостя. – А то скоро люди приедут.

– Ты не врёшь? – спросил Пабло, с опаской оглядываясь по сторонам.

– Зуб даю, – как можно увереннее заявил я.

Мне было стыдно вот так откровенно врать, но другого выхода, как прогнать хищника от жилища гепардов, я не видел.

– Вообще-то я шёл по своим делам, а ты меня отвлёк, – начал оправдываться Пабло.

– Ага, знаю я твои дела, – ухмыльнулся я. – А возле котят ты зачем крутился?

– Да не крутился я возле них, триста лет они мне не нужны! – соврал он. – Я просто мимо проходил.

По всей видимости, я очень убедительно сочинял. Пабло поверил мне, развернулся и уже собрался уходить, как вдруг увидел Лолу. Её рабочий день закончился весьма благополучно, она с усердием тащила в зубах антилопу. Заметив рядом с зарослями меня в компании льва, она бросила трофей и со всех лап помчалась к нам. А царь, мгновенно потеряв интерес ко мне и котятам, потрусил к оставленной добыче. Пабло даже не взглянул на Лолу, когда пробегал мимо: его внимание было приковано к антилопе. Зато кошка отскочила в сторону, как чёрт от ладана.

– Сократ, что с детьми? – испуганно воскликнула она.

– Лола, с ними всё хорошо. Вон, видишь, выглядывают из кустов, – успокоил я её, кивнув на заросли. – Ты зачем бросила антилопу, он же её съест!

– Да ну его, пусть забирает, – в сердцах сказала Лола. – Главное, чтобы нас не трогал.

– Как это забирает? – удивился я. – Ты охотилась, рисковала своим здоровьем и жизнью, а он будет её есть в одну морду? А чем ты собираешься детей кормить?

– Я ещё поймаю, – ответила Лола. – Он точно не тронул детей?

– Говорю же – нет. Да и как он мог их тронуть, если я был с ними? – хмыкнул я. – Мы не можем льву отдать добычу, дети хотят есть. Тех птичек, которых я им принёс, хватило на лёгкий перекус.

– Ты накормил моих детей птичками? – Она округлила глаза.

– Ну да, а что мне оставалось делать? Они просили есть, но, к сожалению, я не могу поймать антилопу.

– Сократ, видимо, не зря мне небо послало тебя! – воскликнула Лола. – Мало того что ты детей моих спас от смерти, так ещё и накормил их. Ты очень благородный кот!

Лола накинулась на меня, как на мороженое, и принялась благодарно облизывать шершавым языком.

Дорогая, полегче, иначе ты мне плешь на голове протрёшь.

– Да ладно тебе, потом будешь благодарить, – сказал я. – Пошли антилопу забирать.

– Может, не надо? – Лола умоляюще посмотрела на меня. – Ну его к чёрту. Нельзя мне с ним драться, он меня покалечит.

– Мы не будем с ним драться. Мы сделаем ему предложение, от которого он не сможет отказаться, – ответил я и вспомнил свои собрания с мышами, когда я выпроводил их с нашего двора.

Как ни пытался я убедить Лолу – бесполезно. Она не стала подходить близко к нему и осталась в стороне. Когда я приблизился к Его Величеству, он наслаждался трапезой, лёжа на животе. Зажав тушу антилопы между передними лапами, лев отщипывал от неё кусочки мяса.

– Я понимаю, ты в саванне важный гусь, но так дело не пойдёт, – возмущённо произнёс я. – Настоящий царь так не может поступать.

Он на мгновение оторвал окровавленную морду от добычи и, бросив на меня короткий взгляд, вновь вернулся к обеду.

– Ты ловил эту антилопу? – спросил я, глядя на то, как Пабло ловко расправляется с добычей.

Мой вопрос остался без ответа. Если он будет есть так быстро, то скоро от антилопы ничего не останется.

– Немедленно отдай то, что тебе не принадлежит! – решительно потребовал я и принялся дальше сочинять с три короба. – Иначе тебе придётся иметь дело с людьми. Эту антилопу они помогли ей поймать. Ей нечем кормить детей, потому что такие наглецы, как ты, забирают у неё добычу. Если люди узнают, что ты её слопал, они скормят тебя котятам. А что? Им тоже нужно есть!

В тот момент я поймал себя на мысли: да мне впору сказки писать! Гансу Христиану Андерсену такое даже в самом фантастическом сне не могло прийти в голову.

– Что значит – отдай? – Он уставился на меня. – А я что буду есть?

– Поймай себе добычу и лопай, – посоветовал я. – Ты всё-таки лев, а не домашний кот.

– Я не могу охотиться. Старый я уже стал для этого, – неожиданно признался Пабло. – Тяжело мне бегать.

Мне вдруг стало его нестерпимо жаль.

– Ты старый, а у неё малые дети. – Я кивнул в сторону Лолы, она в напряжении переминалась с одной лапы на другую.

– Она молодая, ещё поймает, – хмыкнул он.

– Это будет потом, а дети хотят есть сейчас. – Я продолжал его убеждать, но быстро понял: так можно толочь воду в ступе бесконечно. – Тогда давай поступим так: ты возьмёшь себе половину, остальное отдашь нам.

Лев приподнялся на передних лапах, оценивающе осмотрел трофей, прикидывая, сможет ли он насытиться половиной.

– Ты долго думаешь, сейчас сюда приедут люди, – продолжал я. – Так что забирай половину, пока не поздно, и делай лапы отсюда, иначе вообще ничего не получишь.

В общем, на том и порешили. Льву ничего не оставалось делать, как принять моё предложение. Он отгрыз от туши половину и помчался с ней восвояси. Как говорят в народе: «Лучше синица в руках, чем журавль в небе».

– Сократ, ну ты даёшь! – воскликнула Лола, глядя вслед царю. – Что ты ему сказал?

– Всего лишь сделал предложение, – ухмыльнулся я.

– А в чём оно заключалось? – Лолу разбирало любопытство.

– Да какая теперь разница, – сказал я. – Главное, он ушёл и оставил нам половину. Теперь дети не останутся голодными.

– Сократ, я никогда не забуду, что ты для меня сделал. – Она покачала головой, всё ещё не веря в столь удачный исход столкновения с главным гангстером саванны.

Вы заметили, как я умею искусно убеждать? Вот кому надо быть царём зверей, а не этой облезлой кошке. Охотиться он уже не может, старый, видите ли, стал. А мне кажется, ему просто лень: зачем самому напрягаться, носиться по саване за добычей? Гораздо проще воспользоваться своей силой и габаритами и отобрать у других животных честно заработанный хлеб. Не зря же его прозвали рэкетиром. Для того чтобы быть настоящим царём, необязательно быть сильным и мощным, главное – быть умным, как я, и прирождённым дипломатом, способным найти общий язык с кем угодно.

Мы с Лолой забрали оставшуюся часть антилопы и пошли кормить детей. Увидев нас целыми и невредимыми, да ещё с едой, малышня закружилась волчком, радостно повизгивая и мяукая. Что нужно детям для счастья? Чтобы рядом была мама. А если у неё есть вкусняшка, то они счастливы вдвойне.

– Мамуля, ты не представляешь, какой Сократ смелый! – воскликнула Милли. – Пока тебя не было, он тут так гонял льва, так гонял…

Вот что несёт эта девчонка? Ну и фантазёрка! Нужно брать её в соавторы, если начну писать фантастические романы. Можно подумать, будто я с дубиной гонялся за львом по саванне. Да, Милли – врунишка не хуже меня.

Котята накинулись на то, что осталось от бедной-несчастной козочки. Прости, дорогая антилопа, ничего не поделаешь, таков уклад дикой природы, который не отменишь никакими законами. Здесь выживает сильнейший, и кто-то рано или поздно обязательно становится жертвой. Сражаясь между собой за лучшие куски мяса, малыши так громко вопили, что впору было затыкать уши. Милли оказалась самой проворной: отхватив приличный кусок, она отбежала с ним в сторону и принялась есть, при этом страшно сопя и прижимая уши, всем своим видом показывая: «Не приближайтесь ко мне, я ни с кем не собираюсь делиться». Наблюдая за ней, я обратил внимание: отщипывая мясо, она не помогала себе лапами, как это делал лев, а наоборот, поджимала их под себя. Ещё одно отличие гепардов от других кошек.

– Сократ, а ты знаешь, это был тот лев-рэкетир, о котором я тебе рассказывала, – вспомнила Милли, довольно облизываясь после трапезы.

Я это понял в тот момент, когда царь назвал своё имя. Однако сговорчивый вымогатель попался: только услышал, что может всего лишиться, схватил половину и растворился в сизой дымке горизонта.

Мне тоже достался приличный кусок мяса. Несмотря на то что мне было невыносимо жаль козочку, я не стал кочевряжиться и отказываться от еды. Если честно, к тому времени я сам был голодный, как царь зверей. После всех эмоциональных потрясений я буквально валился с лап. Наевшись досыта, я растянулся в тени кустарника, закрыл глаза и под громкое урчание гепардов уснул крепким сном.

Глава 10

После полудня, когда жара немного спала, мы вместе отправились на водопой. Лола бежала впереди, по бокам от неё семенили мальчишки, я плёлся следом, а Милли старалась идти рядом со мной. Хотя ей с трудом это удавалось, она то и дело переходила на бег, но потом останавливалась, чтобы подождать меня. Я еле-еле поспевал за их семейством. Они даже ходят быстро. Не кошки, а настоящие спринтеры.

Если вы никогда не видели гепарда, вспомните легкоатлетов, тех, которые перепрыгивают во время бега препятствия, задирая ноги чуть ли не до головы. Вспомнили? Так вот, Лола выглядела один в один как они.

– Сократ, из-за этого льва совсем забыла тебе рассказать! – вспомнила Лола, обернувшись на ходу. – Сегодня утром, когда я охотилась, видела машину с людьми. Обычно сотрудники заповедника каждый день объезжают саванну, проверяют, все ли животные здоровы, нет ли заблудившихся или отбившихся от стаи. Так вот, сегодня это был Бади и какой-то незнакомый мужчина, я его видела впервые. Может, это твой Колумб? – предположила она.

Я услышал его прозвище – и сердце окрылилось надеждой, воспарило и тут же рухнуло в угрюмые глубины. Рано радуешься, глупый кот. Не факт, что это был он, сколько людей приезжает в этот парк на сафари.

– К сожалению, не знаю, поскольку я его не видел, – грустно сказал я. – Ты так говоришь, словно всех людей знаешь в лицо.

– Конечно знаю, – хмыкнула она. – Я очень наблюдательная и запоминаю всех, кто здесь бывает, и не только работников парка, но и путешественников.

Лола остановилась, ожидая, когда мы с Милли догоним их. Хоть от неё и не поступило команды, котята тут же уселись рядом.

– Вы можете идти быстрее? – возмутилась она, обращаясь к нам. – Что вы плетётесь в хвосте?

– Я не могу, я же не гепард, – ухмыльнулся я.

– А я не могу Сократа оставить одного! – сказала Милли.

– А я должна вас постоянно видеть, – объяснила Лола. – Здесь за каждым кустом прячется опасность. Глазом не успеете моргнуть, как вас кто-то слопает.

Стояла неимоверная жара, а у меня от её слов по спине пробежал холодок. Я решил не испытывать судьбу и, ускорив шаг, наконец догнал их.

– Знаешь, почему я подумала, что это твой человек? – Лола вернулась к прежнему разговору.

– Откуда ж мне знать?

– Мало того что я его здесь никогда не видела, он постоянно смотрел в бинокль, – сообщила Лола. – Причём не просто смотрел, как все туристы, а будто что-то искал. Поэтому я предложила сходить на озеро, может, встретим по дороге их машину, а заодно и водички попьём. Жара меня доконала. Жду не дождусь, когда уже дожди начнутся, хоть вздохну свободно.

Уже перевалило за полдень, а саванну по-прежнему раскалял палящий зной. Я всего лишь несколько дней в Африке – и то уже схожу с ума от постоянного пекла, а бедные звери живут в этой духовке всю жизнь. Мне вдруг нестерпимо захотелось очутиться дома, поваляться во дворе на зелёной травке, поохотиться на наших подмосковных птичек, сходить в гости к мышиному императору Мавроди, узнать, как обстоят дела с зерновой пирамидой, пригласить на свидание мою ненаглядную и вместе с ней полюбоваться звёздным небом. Эх…

Как говорил «наше всё», то есть Александр Сергеевич Пушкин: «Мечты, мечты, где ваша сладость?»

В воздухе был полный штиль, а на небе – ни одного облачка. По дороге нам постоянно встречались местные птички. Мне казалось, я ощущал лёгкий ветерок от взмаха их крыльев, когда они взлетали вверх, чтобы пропустить нашу дружную компанию, а затем вновь возвращались к трапезе. Лично мне после сытного обеда было не до них. Меня мучила жажда, несмотря на то что я всегда был равнодушен к воде.

Угнетала и тишина, висевшая над саванной. Но так только казалось, на самом деле саванна была полна различных звуков – шелестом колосьев, жужжанием насекомых, взмахами крыльев птиц, треском сучьев. Складывалось впечатление, что мы – единственные путники, но со слов Лолы я понял: под каждым кустом, в зарослях высокой травы или на деревьях прятались хищники, спасаясь от изнуряющей жары. Я не боялся встретиться с ними нос к носу. Как вы уже поняли, я умею с ними договариваться. Я боялся внезапного нападения – тогда не будет шанса объяснить им, что я такой же, как они, и меня не надо есть. Поэтому я старался держаться поближе к гепардам.

– Лола, а почему Пабло сам не охотится? – я вдруг вспомнил царя. – Он же вроде вполне себе здоровый парень.

– Хм, львы ещё те тунеядцы, – улыбнулась она. – Они редко когда сами добывают себе пропитание, в основном за них это делают львицы. А этот товарищ бросил свою семью и теперь живёт один, а поскольку охотиться не привык, отбирает добычу у таких, как я.

– Хорошо устроился, – заметил я.

– Это до поры до времени, пока сюда не придёт более сильный лев и не прогонит его, – пояснила Лола.

– Слушай, я всё хотел спросить, а что это у тебя за ошейник? – я кивнул на ободок с мигающей красной лампочкой на её шее, который заметил ещё во время нашего первого знакомства, но всё было недосуг спросить.

– Сотрудники заповедника повесили его, когда у меня дети родились, – пояснила она. – Бади говорит, нельзя допустить, чтобы со мной беда приключилась, иначе котята погибнут от голода или их съедят халявщики вроде Пабло или гиен. С помощью этого ошейника они следят за моими передвижениями по саванне. Ещё он сказал, что люди обязаны сохранить моих детей, так как гепарды находятся на грани исчезновения. Когда-то нас было много, а теперь осталось всего лишь тысяч семь. В древние времена восточные князья приручали нас, а потом использовали для охоты на антилоп. А египетские фараоны, азиатские ханы, индийские раджи так и вовсе содержали целые стаи гепардов. Потом человек понял, что из нашей шкуры можно шить красивые шубы, и стал нас массово истреблять.

Я вдруг вспомнил, как смотрел по телевизору одну передачу. В ней ведущий рассказывал про учёных из какого-то университета (к сожалению, не запомнил названия, уж больно оно мудрёное). Они исследовали более двух тысяч видов различных хищников – как морских, так и наземных – и пришли к выводу, что первое место в рейтинге занимает, как это ни печально, человек. Гомо сапиенс по эффективности охоты на суше обогнал льва и волка, а в воде оказался гораздо опаснее акулы и косатки. Во как! Человек убивает животных в девять раз больше самого опасного хищника, а рыбы вылавливает в четырнадцать раз больше, чем морские обитатели глубин, при этом охотой и рыбалкой он наносит непоправимый вред планете. Но самое страшное – люди зачастую нарушают законы дикой природы. Если хищники в основном нападают на раненых или больных особей, то человек охотится исключительно на здоровых, которые запросто могли бы ещё принести потомство.

Вы уж простите меня за вынужденную констатацию научных фактов. Я делюсь тем, что слышал. Мне хочется быть с вами откровенным, рассказывать обо всём, не боясь, что меня осудят и скажут: «Сократ, сиди, не умничай». Мне кажется, человеку уже давно пора задуматься о будущем нашей планеты. Иначе не за горами тот день, когда на Земле не останется ни одного животного.

Глядя на ошейник Лолы, я вдруг вспомнил про рисовое зёрнышко, которое вживили мне под кожу, и подумал: лучше бы вместо него на меня повесили такой же ободок, тогда Андрей уже давно нашёл бы меня.

– Перед поездкой в Африку мне под кожу вживили какой-то чип на случай, если я потеряюсь, – рассказал я. – А что толку с него? Вот потерялся я – и как он теперь поможет Колумбу найти меня? – спросил я и тут же ответил: – Да никак. В отличие от твоего ошейника, он не даёт возможности отслеживать моё местонахождение. Хорошо, если меня найдёт другой человек и не поленится отнести к ветеринару. По номеру чипа можно узнать данные моего хозяина и сообщить ему, где я нахожусь. А если никто из людей не встретится на моём пути, тогда всё – пиши пропало, останусь я на веки вечные в вашей саванне.

– Ну и отлично, будем вместе жить, – по-кошачьи улыбнулась Лола. – Я не пропаду с таким мудрым и отважным помощником. Ты не переживай, я и тебя прокормлю. Какая разница, сколько душ кормить – три или четыре?

– Да я и сам могу себя обеспечить, – хмыкнул я.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, – согласилась Лола. – Ты сумел даже моих детей накормить.

– Это оказалось проще простого, – похвастался я. – У вас здесь птиц – видимо-невидимо. Стоило только лапу протянуть – и они уже у меня в зубах.

– Сократ, оставайся с нами, – хором подхватили малыши. – Будешь нашим братиком.

– Не могу, ребята, меня дома семья ждёт и моя любимая. Я без неё умру от тоски.

– Да, это веская причина, – задумчиво произнесла Лола.

– Там, где ты живёшь, есть львы? – спросила Милли.

– Вот только их там не хватало, – усмехнулся я. – У нас только собаки есть.

– Гиены? – воскликнул Билли, округлив жёлтые глаза.

Кстати, забыл вам рассказать, я научился отличать мальчишек. Изначально мне показалось, что они похожи. Со временем, внимательно присмотревшись, я разглядел совсем незначительное отличие, которое так сразу и не заметишь. Чтобы его увидеть, нужно с ними близко пообщаться. У Вилли пятна на шерсти чуть ярче, чем у Билли, и мордочка более пушистая, тем самым он напоминал мне ёжика.

– Нет, не гиены, – по-кошачьи улыбнулся я. – Домашние собаки.

– Такие, как та, которую чуть лев не слопал? – не унималась Милли.

– И такие тоже. А есть большие, размером с антилопу.

– Какой ужас! – с испугом воскликнула Милли. – Они тоже охотятся на маленьких?

– Нет, у нас никто ни на кого не охотится, – ляпнул я и вдруг подумал: а как же я и другие коты, которые на мышей охотятся? Получается, так неправильно отвечать. – Ну, почти.

– Не может такого быть! – не поверил Вилли, пропустив мою поправку мимо ушей. – А чем же вы там питаетесь?

– О нас люди заботятся, – ответил я и снова подумал: домашние питомцы – какие-то приспособленцы.

– Везёт вам, – сказал Билли. – Я бы тоже хотел, чтобы о нас люди постоянно заботились. Когда Бади привозит нам гостинцы, тогда маме не приходится нас бросать, чтобы уходить на охоту.

– А я бы не хотела так жить, – возразила Милли. – Мы, гепарды, созданы для того, чтобы охотиться. Без охоты мы погибнем и превратимся в бегемотов.

– Мам, а давай поедем жить к Сократу! – неожиданно предложил Вилли.

– Сынок, кто нас там ждёт? – улыбнулась Лола. – Есть такое понятие, как родина. У каждого она своя. Ваша родина – саванна, вы здесь родились, здесь вырастете и здесь… – Она замолчала, так и не закончив фразу.

– Почему у него такая родина, где не надо думать о еде, а нам приходится каждый день охотиться, чтобы прокормить себя? – недоуменно спросил Вилли.

– Малыш, родину не выбирают, – ответила Лола.

– Почему я не могу жить там, где мне хочется, где обо мне будут заботиться люди?

– Потому что ты дикий кот, а он домашний, – раздражённо зашипела мать. – Хватит задавать дурацкие вопросы. Подрастёшь – сам всё поймёшь.

Вилли замолчал, обиженно нахмурившись, отчего уголки его пасти ещё больше опустились, а Лола обратилась ко мне, сменив тему разговора:

– Бади сказал, сегодня вечером будут гонки, соберётся много туристов, желающих их посмотреть. Пойдёшь со мной, – категорично заявила она. – Возможно, среди них будет твой Колумб.

Я снова обратился за помощью к небу: пусть Андрей окажется среди зрителей. Не могу сказать, что мне плохо жилось с гепардами, нет, всё просто замечательно, если не считать постоянного стресса от столкновения с дикими животными. Но я хочу домой!

– И мы с вами, – дружно закричали дети.

Я мысленно усмехнулся, глянув на Вилли. На его пушистой мордахе от обиды не осталось и следа.

– Нет, вы останетесь дома, я не могу вас взять с собой, – отрезала Лола. – Я буду занята, там некому будет за вами следить.

– Пока ты бегаешь, за нами Сократ присмотрит, – дружно захныкали они.

– Он будет наблюдать за соревнованиями, ему тоже будет не до вас, – категорично заявила Лола, состроив строгую гримасу.

Дети обиженно насупились, однако дальше спорить не стали и, понуро опустив головы, поплелись рядом с матерью. Но обида длилась недолго: буквально через пару минут малыши забыли о ней и начали играться, толкая друг друга и хватая за уши. Больше всего им не давал покоя волочащийся по земле хвост Лолы. Они по очереди пытались запрыгнуть на него и покататься, как на качелях. Это длилось до тех пор, пока не закончилось терпение Лолы. Она сердито посмотрела на детей и рявкнула так, что у меня шерсть стала дыбом. Котята испуганно отскочили в сторону, и наше путешествие продолжалось в полной тишине.

Вскоре показалась песчаная насыпь, до которой собиралась бежать Милли, чтобы поймать суслика. На ней выстроились в ряд несколько чудных зверьков размером чуть меньше меня. Они стояли на задних лапках, смешно сложив передние на животе. Вытянув шеи, зверьки смотрели вдаль, будто увидели там что-то интересное. По всей видимости, это и были те самые суслики. До чего же забавно они выглядели со стороны.

– Ой, мам, смотри, суслики! – воскликнул Вилли, подтвердив мои предположения.

– Сынок, это не суслики, а сурикаты, – поправила Лола.

«Акуна матата», – мгновенно пронеслось у меня в голове. Наконец мне удалось встретить и моего сценического героя. Неужели я тоже такой же смешной? Нет, этого не может быть. Я видел своё отражение в зеркале: вполне себе брутальный кот. Ничего общего с сурикатом у меня нет. Правда, я давно не смотрел на себя со стороны, но разве могло за такое короткое время в моей внешности что-то измениться?

– Лола, я хочу познакомиться с ними, – сказал я.

– Зачем? – Она вытаращила медовые глаза.

– Понимаешь, я недавно играл в театре роль суриката. Не могу же я не познакомиться со своим героем в реальной жизни.

– А что такое театр? – спросила Лола, поставив меня в тупик. Как объяснить дикой кошке, обитающей в африканской саванне и не знающей другой жизни, что это такое?

– Понимаешь, это такой вид искусства, когда люди или животные играют роль кого-то другого. Вот, например, я кот, а играл суриката, – растолковал я.

– А-а-а, – протяжно произнесла она. – Это как наш Пабло играет роль царя зверей? На самом деле он такой же кот, как и все мы, а это звание для него придумали люди, поэтому львы так нагло себя и ведут. Правильно я поняла?

– Почти, – уклончиво ответил я. – Пабло – это не театр, это скорее политика. Но это ещё сложнее объяснить.

– Давай попробуем подойти ближе к сурикатам. – Лола направилась к насыпи, призывая нас следовать за ней. – Думаю, вряд ли у тебя получится познакомиться с ними.

– Почему? – удивился я.

– Догадайся с трёх раз, – хмыкнула она. – Они ужасно трусливые. Стоит им только увидеть меня, их как ветром сдует.

Когда до возвышенности, на которой выстроился строй потешных солдатиков, осталось совсем чуть-чуть, они заметили нас, бросились врассыпную и мгновенно исчезли в норах, вырытых по всей насыпи. А один из них, тот, который изначально торчал в стороне, видимо, оказался самым храбрым: он остался стоять на том же месте, наблюдая за нами с высоты.

– Эй, сурикат! – позвала его Лола. – Подойди-ка на минутку.

Услышав её обращение, зверёк навострил маленькие круглые ушки, по-прежнему продолжая стоять на задних лапах и опираясь на тонкий, как у крысы, хвост. Интересно, сколько он может находиться в таком положении?

– Ага, нашла дурака, – хмыкнул он.

– Да ладно тебе, не бойся. Обещаю, я тебя не трону, – успокоила Лола и кивнула на меня. – Тут с тобой кое-кто хочет познакомиться.

Зверёк принялся рассматривать меня, словно перед ним не кот, а странный пришелец с далёкой планеты. Возможно, именно так я и выглядел в его глазах.

– Чего тебе надо? – наконец спросил он.

– Просто хотел пообщаться. – Я прямо растерялся от его бестактности.

– Вас много – вот и пообщайтесь между собой, – ухмыльнулся сурикат.

– Меня Сократом зовут, – всё ещё не теряя надежды познакомиться поближе, представился я.

– Слышь, Сократ, ты куда идёшь? – Зверёк открыл пасть, продемонстрировав нам довольно острые клыки.

– На озеро.

– Вот и иди куда шёл. И друзей своих забирай. – Он вдруг показал нам розовый язык.

Вот и познакомились. В мультфильме, как и в нашем спектакле, сурикат был милейшим созданием, а в жизни он только выглядел симпатягой, а на деле оказался далеко не дружелюбным товарищем.

– Сократ, не уговаривай. Сам он ни за что на свете не подойдёт, а если ты приблизишься, сразу спрячется в норе – и ты его оттуда ничем не выкуришь, – убедительно заявила Лола и кивнула на суриката. – Ты посмотри на него, он дрожит от вида собственной тени. Идём, не будем тратить на него время.

Конечно, мне хотелось познакомиться поближе со своим сценическим героем, но я нисколько не обиделся за его неприветливость. А как он должен вести себя, живя в дикой природе, где за каждым кустом поджидает опасность? Откуда ему знать, что у нас на уме на самом деле? Может, таким образом мы хотели заманить его в ловушку, чтобы слопать на ужин?

Мы продолжили путь, и вскоре показалось то самое озеро, возле которого Колумб караулил бегемота. Тот по-прежнему сидел в воде, его глаза и нос торчали на поверхности, словно перископ. Интересно, с того момента, когда мы его видели, он выбирался? Вот кому не страшна африканская жара. Не одни мы умирали от жажды: по-моему, все жители саванны пришли сюда. С одной стороны, забравшись копытами в озеро, наслаждались водицей зебры. Рядом с ними расположились семейства изящных газелей и жирафов. Парнокопытные пили, а сами с опаской поглядывали по сторонам. В саванне нельзя расслабляться ни на минуту, всегда нужно быть начеку. Слоны, стоя в озере, принимали душ, окатывая себя и рядом стоящих животных из хобота, будто из пожарного шланга. Увидев впереди водоём, котята со всех лап помчались к нему.

– Сейчас же вернитесь назад! – громко зашипела им вслед Лола.

Не реагируя на её команду, малыши сломя голову бежали к долгожданной воде. Разве могут существовать какие-то преграды для зверя, испытывающего нестерпимую жажду? Впрочем, как и для человека.

– Ну, засранцы, – выругалась Лола. – Не отставай, Сократ! – выкрикнула она и стартанула с места, точно та ракета, на которой я когда-то улетел в космос[50].

Легко говорить – не отставай. Гнаться за гепардом – всё равно что бежать за гоночным автомобилем. Лола будто летела: взмывая над землёй, она вытягивалась, как струна, и буквально парила над саванной.

Резко затормозив рядом с детьми, так, что из-под саблевидных когтей полетели комья земли, Лола принялась их отчитывать, сердито рыча. Закончив воспитательный процесс, она направилась к воде, а малыши с удручённым видом снова поплелись рядом с ней. Лола оказалась хорошей строгой матерью, своих детей она держала в ежовых рукавицах. Не хотел бы я быть её сынком. Но, кто знает, возможно, чтобы вырастить достойное потомство, по-другому себя вести нельзя. Дети ни в чём меры не знают: только дай волю – на голову залезут, лапы свесят, да ещё и погонять станут. Так что не мне, холостому бездетному коту, судить мать троих котят. Увидев Лолу, единственного хищника на водопое, зверьё не на шутку всполошилось. Все взгляды устремились на гепардов, пока они утоляли жажду под тихий шепоток перепуганных животных.

– Да успокойтесь вы, – сказала Лола и, продолжая пить, обвела их хмурым взглядом. – Я не собираюсь никого трогать. Я не голодна, да и дети мои сыты. Так что можете спокойно наслаждаться водными процедурами.

Я примостился рядом с моей новой семьёй и принялся с наслаждением лакать из озера. Признаюсь честно, впервые в жизни я пил с таким удовольствием. Мутная, зеленоватого цвета, с запахом болота водица показалась мне необыкновенно вкусной, гораздо вкуснее той, которую наливает из кулера Татьяна Михайловна. Я и не знал, что жажда страшнее голода.

Напившись вдоволь, гепарды отошли от воды, сели в сторонке и принялись умываться, как и положено кошкам. Я остался один у кромки озера, продолжая пить и наблюдая за бревном, плывущим совсем рядом со мной. Что произошло дальше, я не сразу сообразил. Неожиданно полено всплыло, и огромная зубастая пасть щёлкнула прямо перед моим носом. В тот момент я будто оторвался от земли и повис в воздухе. Только спустя пару секунд я понял: кто-то меня держал за шиворот. Этот кто-то отнёс меня в сторону и опустил на землю.

– Сократ, как же ты меня напугал! – воскликнула Лола. Она осмотрела меня со всех сторон и спросила: – Ты цел?

Я недоумённо посмотрел на неё, не понимая, что она имеет в виду.

– Если бы меня не было рядом, ты бы уже оказался в желудке у крокодила. Зубастый проглотил бы тебя, как муху, и даже вкуса не почувствовал, – сказала Лола.

Я перевёл отрешённый взгляд на озеро и понял, что именно его я принял за бревно.

– Эй, вы, – обратился он к нашей компании. – Какого чёрта вы сюда припёрлись? Вы мне всю охоту обломали. Я уже полчаса торчу под водой, караулю газелей, а вы их всех распугали! – возмущённо бранилось полено.

И тут наконец до меня дошло: Лола оттащила меня от крокодила за секунду до того, как он собирался меня проглотить. От этой мысли душа бросилась в лапы и затрепетала мотыльком. Выходит, ещё мгновение – и я больше никогда не увидел бы свою семью, Беллу, Колумба.

– Лола, ты мне спасла жизнь? – спросил я, все ещё не веря в это.

– Теперь мы с тобой квиты, – подмигнула она. – Считай, таким образом я отблагодарила тебя за спасение своих детей.

Всю дорогу до дома гепардов я шёл, будто прибитый валенком. В моей голове никак не укладывалось: я только что был на волоске, вернее, в одном щелчке клыкастой пасти от гибели. Оказывается, чтобы понять, насколько любишь жизнь, нужно столкнуться нос к носу с крокодилом.

Посмотрев на свою спасительницу, на её малышей, я вдруг осознал, до чего же я счастливый кот! Если бы умел, в тот момент я непременно закричал бы на всю саванну: «Я люблю тебя, жизнь!»

Глава 11

Я даже подумать не мог, что те самые гонки, о которых говорила Лола, – это целое шоу. О них я расскажу чуть позже, сперва хочу поделиться с вами, как мило Лола общалась с детьми. До чего же уморительно смотреть на них со стороны! Каждый раз, наблюдая за семейством гепардов, я ловил себя на мысли: насколько похожи отношения отцов и детей у людей и зверей. Я смотрел и волей-неволей вспоминал свою семью.

Вернувшись с озера, кошка принялась давать родительские наставления детворе. Она строго-настрого приказала не высовывать нос из кустов до нашего возвращения. Котята слушали молча, то и дело тяжело вздыхая, а их жёлтые глаза с грустью разглядывали нас. Мне вдруг стало жалко их. К тому же боязно оставлять их одних.

– Лола, может, они всё-таки пойдут с нами? – предложил я, кивнув на малышей, и невольно усмехнулся, заметив, как мгновенно засветились надеждой их мордашки.

– Мамуля, обещаем, мы будем вести себя хорошо, – тут же затараторила Милли.

– Да, мам, обещаем, – хором подхватили мальчишки.

Дети заметно оживились. Сидя рядком на задних лапах, они нетерпеливо топтались передними, причём делали это одновременно, напомнив мне артистов из Кемеровского театра, тех, которые исполняли ирландские танцы. Помню, как я забрался на сцену во время их выступления и сорвал кучу аплодисментов от восторженных зрителей, когда принялся ловить перо, оторвавшееся от шляпки одной из девушек. Как потом выяснилось, мой танец понравился больше ирландских. После того спектакля весь интернет заполонили видеоролики моего кордебалета. Правда, влетело мне тогда от сотрудников театра не по-детски[51].

– Нет, – наотрез отказала Лола. – Даже не уговаривайте.

– Мамочка, ну пожалуйста! – Малыши уставились на неё, состроив жалобные мордочки.

– Лола, пока ты будешь бегать, я присмотрю за ними, – пообещал я.

– Сократ, там открытая местность, – упиралась Лола. – Вдруг кто-то из зверья вас увидит, а меня не будет рядом? Я не сомневаюсь, с котами ты найдёшь общий язык, а если появятся гиены?

– Мы что-нибудь придумаем, когда…

– Да, мам, мы что-нибудь придумаем, – перебила меня Милли. Как же детворе хотелось пойти с нами!

– Когда придём туда, на месте подыщем какое-нибудь укрытие, где сможем спрятаться в случае чего, – закончил я.

– Да разве можно спрятаться от гиен? – взволнованно спросила Лола. – Они вас за версту учуют.

– Встретим мы там гиен или нет – ещё неизвестно, – заметил я. – Здесь их оставлять одних гораздо опасней. Ты разве забыла, что Пабло знает, где ты прячешь котят? Он может снова нагрянуть сюда в любой момент.

По всей видимости, я выдвинул очень убедительный аргумент и заставил Лолу задуматься.

– Чёртов лев, – со злостью зашипела она. – Теперь придётся искать новое жилье. Как же меня достали эти переезды! Стоит только обустроиться на месте, как обязательно кто-то о нём пронюхает. И нужно снова срываться, снова бегать.

– Потерпи немного. Скоро дети вырастут и смогут сами постоять за себя, – успокоил я её.

– Да, мам, мы скоро вырастем, – поддакнул Вилли. – Будем сами добывать еду и заботиться о тебе.

В поддержку его слов дети закивали, точно китайские болванчики.

– Обещаем, – хором заверили они.

– Надеюсь, так и будет. – Лола обвела их взглядом и едва заметно улыбнулась.

– Ну так что? – одновременно спросили котята.

– Ладно, уговорили, – наконец сдалась она. – Идём все вместе.

Радостно повизгивая, они бросились ей на шею и принялись благодарно облизывать морду.

– Ну ладно, ладно. – Лола потрясла головой, сбрасывая с себя липучек. – Вы меня уже начисто вылизали, теперь можно неделю не умываться.

Мы выбрались из зарослей и отправились к тому месту, где должны были состояться гонки. Котята, довольные и счастливые, вприпрыжку бежали впереди, а я вышагивал рядом с Лолой. Меня прямо распирало от гордости. Я боялся, как бы не лопнуть, словно воздушный шарик, от переизбытка чувств. Ещё бы, я шёл рядом не с каким-то там Васькой или Барсиком, даже не с британцем королевских кровей Генрихом[52], а с самым быстрым, самым красивым животным на земле.

– Пока идём, ты мне хоть вкратце расскажи: как проходят соревнования? – спросил я. – Даже представления не имею, что это такое.

– Сократ, наберись терпения, скоро всё сам увидишь. Мы почти… – Она вдруг замолчала и будто к чему-то прислушалась. – Слышишь, машины гудят? Это туристы. Они приедут позже нас, потому что мы идём по прямой, а им приходится объезжать по дороге.

Я напряг слух, но так ничего и не расслышал.

– Почему ты слышишь, а я нет? – недоумевал я, вновь и вновь пытаясь уловить хоть какой-то звук.

– Потому что у меня не только зрение панорамное, но ещё и узкоспециализированное внутреннее ухо, – ответил она.

– Это ещё что такое? – Я вытаращил глаза.

– Мои уши очень чувствительны к малейшему движению и помогают мне следить за потенциальной жертвой так, что я вижу чёткое изображение добычи во время бега на высокой скорости. Зрение и слух, как и когти, помогают мне на охоте.

Надо же, я всегда считал, что у меня отличный слух и отменное зрение, но по сравнению с Лолой я глухой и слепой. Не гепарды, а какие-то суперживотные.

– Откуда ты это всё знаешь? – удивлённо спросил я. – Ты что, была на обследовании у доктора?

– Можно сказать и так, – улыбнулась она. – Я участвую в каком-то научном эксперименте, которые проводят сотрудники заповедника. Не знаю, в чём он заключается, но я случайно подслушала их разговоры. Ты думаешь, зря на меня этот ошейник повесили?

Этот вопрос не требовал моего ответа.

Вскоре тишину саванны нарушил тот самый автомобильный шум, который теперь уже и я слышал отчётливо. А вскоре показалось несколько машин, один в один похожих на джип, на котором мы с Колумбом, Омаром и Симой уносились от слонов. Транспорт двигался гуськом, оставляя после себя вздымающиеся клубы пыли на дороге. К сожалению, машины были далеко от нас, с такого расстояния я не мог разглядеть, есть ли среди пассажиров Андрей. Но я очень надеялся, что есть.

– Ну вот, мы почти у цели, – сообщила Лола. – Осталось дойти до старта.

Постепенно автомобили скрылись из вида, а мы продолжили путь, двигаясь вдоль дороги.

– А как ты узнаёшь, во сколько начинаются соревнования? – спросил я.

– Я ориентируюсь по солнцу. Обычно Бади даёт старт, когда оно зависает над горизонтом, – ответила она, посмотрев на небо, туда, где громадный оранжевый апельсин бесшумно катился к месту встречи с землёй.

– Выходит, до начала осталось совсем немного? – заметил я.

Лола не ответила, вместо этого она вдруг неожиданно закричала:

– Быстро в сторону! Сократ, бегите с мальчишками вон в те кусты! – Лола кивнула на заросли вдоль дороги и, сорвавшись с места, точно болид «Формулы-1», помчалась к Милли. Дочь, не слыша команды матери и совершенно ничего не подозревая, спокойно бежала впереди нас. Оказавшись рядом с ней в два прыжка, Лола схватила её за загривок.

Что это с ней? В тот момент я подумал: может, у Лолы случился тепловой удар? И вдруг я услышал сзади оглушительный топот, мне показалось, что земля задрожала под лапами. Неужели за нами снова гонятся слоны? Я обернулся и похолодел: прямо на нас неслось стадо страусов. Вон в чём дело! Оказывается, Лола услышала их гораздо раньше меня.

– Сократ, скорей убегай! Они сейчас тебя затопчут! – одновременно закричали Вилли и Билли и помчались к кустарнику.

Я стартанул с места и сам не понял, как оказался рядом с ними. Выглядывая из зарослей, мы увидели Лолу. Держа за шкирку Милли, она едва успела отпрыгнуть в сторону, когда мимо них на сумасшедшей скорости пронёсся табун африканских птеродактилей. Ох, ничего себе птички! Да они бегают не хуже гепардов. Глядя вслед чёрно-белой стае, я обратил внимание, как из-под их мощных ног вверх взлетали комья земли вперемешку с травой. Даже страшно подумать, что было бы с нами, если бы мы замешкались хоть на долю секунды. Возможно, Лола бы выжила, а вот от меня и котят не осталось бы и мокрого места. Каждый раз убеждаюсь: в саванне опасность таится на каждом шагу. Если даже её сразу не видно, надо помнить: она где-то рядом притаилась и выжидает момент, когда обрушиться на зазевавшегося путника. Поэтому животные здесь всегда начеку. Взять хотя бы Лолу: вроде охотница, но она не может себе позволить расслабиться. Даже ночью, когда мы спим, она бдительно охраняет нас, потому что на любого хищника всегда найдётся другой, более сильный зверь или даже целая стая.

Казалось бы, страусы – птицы, их-то чего бояться? Да, они не съедят, как дикие звери, они всего лишь затопчут живьём и даже не почувствуют. Господи, как можно жить так круглые сутки и даже годы?

Когда стадо скрылось из виду, мы продолжили путь. Дети натерпелись страху не меньше меня, особенно Милли. Теперь у неё напрочь пропало желание бежать впереди всех. Котята липли к бокам Лолы, как репейники, и шли рядом, путаясь у неё под лапами. Я так и вовсе не мог шагу ступить после пережитого стресса, лапы онемели и перестали подчиняться, я еле-еле переставлял их. Точно лысым вернусь домой. Чувствую, доведёт меня эта Африка до панических атак, скоро буду, как тот сурикат, дрожать от вида собственной тени.

– Мы пришли, – сообщила Лола.

Могла бы и не говорить, я это сразу понял, когда мы оказались на открытой равнине, которую разделяло пополам узкое асфальтированное шоссе, убегающее за горизонт.

– Лола, откуда здесь такая хорошая дорога? – Удивлению моему не было предела. Я-то привык видеть в саванне в основном грунтовые, а здесь – автострада, прямо как у нас в центре города.

– Это бывшая взлётная полоса, здесь раньше был аэропорт, – со знанием дела ответила она.

На полях, примыкающих к трассе, была натянута металлическая сетка, вдоль которой росли колючки и небольшие кустарники. За ограждением возвышалось старое обшарпанное строение с выбитыми стёклами.

– Вон то, что нам нужно! – Лола кивнула в сторону зарослей с одной стороны дороги и направилась туда, призывая нас следовать за ней.

Осмотревшись, она с осторожностью обнюхала растительность. Убедившись, что там никого нет, скомандовала:

– Забирайтесь туда и до моего возвращения сидите тихо, как мышки. Не вздумайте высунуться и уж тем более куда-то уйти. В том здании часто рыщут гиены, ещё не хватало, чтобы они вас заметили. – Сощурив глаза, Лола пристально смотрела на развалюху, будто пыталась разглядеть, есть ли там собаки.

Мы выполнили её команду и заняли удобную наблюдательную позицию в зарослях, откуда была хорошо видна дорога, а Лола уселась перед кустами, озираясь по сторонам.

– А где же люди? – спросил я, выглядывая из травы.

– Уже едут, я слышу шум моторов, – ответила она, устремив зоркий взгляд в ту сторону, откуда, по всей видимости, должны были появиться машины.

Моё сердце радостно затрепетало от предчувствия встречи с Андреем.

Совсем скоро показались те машины, которые мы уже встречали по пути; они двигались по дороге в нашем направлении. Теперь к ним прибавилась ещё одна, низкая и широкая, напоминающая каракатицу. Я видел такие по телевизору, когда с Димой смотрел соревнования «Формулы-1». Машина остановилась прямо напротив нас, остальные немного проехали вперёд и затормозили на обочине, выстроившись в ряд. Я отчётливо рассмотрел пассажиров и, к моему огромному сожалению, Колумба среди них не обнаружил. Всю дорогу я надеялся увидеть его, а теперь, когда понял, что моим надеждам не суждено сбыться, я совсем сник. Неужели я навсегда останусь в дикой саванне? Клянусь, в тот момент я взвыл от досады, как дикий койот. Конечно же, суперуши Лолы услышали этот звук.

– Я правильно поняла, что твоего человека нет среди туристов? – спросила она, бросив взгляд через плечо.

– Да, – грустно ответил я.

– Сократ, не отчаивайся, вот увидишь, вы обязательно найдёте друг друга. Я что-нибудь придумаю, – успокоила она.

– Что? – в отчаянии воскликнул я. – Что ты придумаешь?

– Я ещё не знаю. – Лола мотнула головой, отгоняя от себя надоедливых насекомых. – Пока буду бежать, подумаю, как найти твоего Колумба. Кстати, во время бега очень хорошо думается, ты этого не замечал?

Ещё как замечал, особенно когда убегал от гиен. О чём я только не думал в тот момент, но больше всего – как бы не стать ужином для диких собак. Я не ответил на её вопрос, поскольку настроение моё оставляло желать лучшего, мне было не до разговоров.

– Не грусти, кот, всё будет хорошо. – Лола по-кошачьи улыбнулась. – Я разобьюсь в лепёшку, но помогу тебе.

– Ты и так уже рассчиталась со мной, – вспомнил я крокодиловое нападение.

– То, что я сделала для тебя, – это ничтожно мало по сравнению с тем, что сделал ты…

В это время дверь одной из машин открылась, из неё выпрыгнул темнокожий мужчина в светлых брюках и такой же рубашке. Он задрал козырёк бейсболки кверху и, махнув рукой, закричал:

– Хай, Лола!

– Мне пора, – сказала она. – Я скоро вернусь.

Она потрусила мужчине навстречу, он тоже ускорил шаг, двигаясь к ней. Подбежав к нему, Лола ткнулась в колени, а он наклонился и, обхватив её голову, принялся гладить за ушами. При этом он что-то говорил, радостно улыбаясь. К сожалению, его слов я не слышал. Но даже если бы и слышал, вряд ли понял бы. Судя по тому, как Лола громко мурчала – что даже нам было слышно, – легко догадаться: мужчина говорил ей что-то ласковое. Одним словом, кошка. Я думал, Лола привирала, когда говорила, что гепарды запросто находят общий язык с людьми. Разве мог я представить дружбу между человеком и хищником? Хотя такие отношения даже дружбой не назовёшь, скорее любовью.

Пока они миловались, остальные туристы снимали их на смартфоны и фотоаппараты, а мы наблюдали из кустов.

– Это Бади, – сообщила Милли.

– Я понял, – сказал я.

– Он хороший человек, – добавил Вилли.

– И это я тоже понял.

Бади что-то сказал Лоле, и они вместе направились в сторону джипа. Пока он вытаскивал из багажника какую-то вещицу, туристы принялись фотографировать кошку. Лола оказалась ещё та актриса, она решила устроить им шоу под названием «Гепард-паук». Дружный возглас изумления разнёсся над саванной, когда она с места запрыгнула на крышу джипа и улеглась там, свесив лапы. Никто из пассажиров этого джипа так и не решился выйти, чтобы снять спектакль Лолы на видео. Фотографировали туристы из рядом стоящих автомобилей. И хоть Лола запросто обнималась с Бади, люди всё равно не доверяли ей. Откуда им знать, что у хищника на уме?

Эх, как жаль, что там не было моего Колумба. Мне кажется, он ни за что на свете не упустил бы возможность запечатлеть на видео красавицу Лолу на крыше машины. Бади захлопнул багажник, зажав под мышкой какую-то вещь, и, махнув кошке, направился в сторону машины-каракатицы. Лола грациозно потянулась, несколько раз прошлась туда-сюда по крыше, будто испытывала терпение путешественников. Каждый раз, когда она пыталась заглянуть в салон, люди вскрикивали, а потом замирали в ожидании её дальнейших действий. По всей видимости, она решила больше не терроризировать зрителей, с лёгкостью спрыгнула на землю и побежала за Бади. Да ей бы в театре играть! Вот кому надо дать звание народной акотёрши.

Водитель каракатицы тоже не стал выходить из автомобиля – видимо, как и другие туристы, он оказался не из смельчаков. Вы не подумайте, я нисколько не осуждаю людей. Это теперь я знаю, что Лола – милейшее животное, а когда я её первый раз увидел, думал, у меня сердце остановится от страха.

Бади опять что-то сказал Лоле, она направилась на поле и заняла позицию на одном уровне с машиной. Сам же он встал на обочине и вытащил из-под мышки ту самую штуковину, которая оказалась флажком. Прежде чем Бади поднял его вверх, водитель спортивной машины несколько раз газанул, а Лола чуть присела и замерла на месте, будто готовилась к прыжку. Со стороны казалось, словно она уснула стоя. Все разговоры и звуки, доносившиеся из автомобилей, разом смолкли, и саванна вновь погрузилась в оглушающую тишину. Бади держал флажок над головой, а на другой поднятой руке он зажимал пальцы и при этом что-то выкрикивал. Когда он согнул все, флажок рухнул вниз, и гонщики сорвались с места. В этот момент я посмотрел на небо: оранжевое солнце зависло над линией горизонта. Где найти столько слов, чтобы передать вам, как это выглядело со стороны? Я завидовал сам себе, не каждому дано увидеть подобное. Лола сорвалась с места, точно реактивный самолёт, оставив машину далеко позади себя. Вот тебе и спортивный автомобиль. Лола не бежала, она парила над землёй, точно птица. В своей жизни я видел много красивых зрелищ. Один только вид нашей планеты с космической станции чего стоит[53]. Или, например, картина художника Жоры «Кармен», от которой я подолгу не мог отвести глаз[54]. Но такое я наблюдал впервые.

– Беги, Лола, беги! – раздался мужской крик на знакомом языке.

– Давай, Лола, сделай его! – вторил ему женский.

Всем хотелось снять это уникальное соревнование, и каждый из зрителей находил свой способ, как это сделать. Некоторые, как Лола, забрались на крышу, другие высунулись по пояс из окон, кто-то вылез в люки. В предзакатных лучах ярким светом загорались вспышки фотокамер. Не знаю, как сильно болели туристы за водителя каракатицы, но, судя по крикам, все поддерживали Лолу. И в этом не было ничего удивительного. Разве можно сравнить кусок металла, пусть и красивого, но всё же неживого, с грациозным, величественным зверем? Что было дальше, мы уже не видели, потому как и Лола, и автомобиль скрылись из нашего поля зрения. Но, судя по восторженным возгласам «Лола, ты молодец», «Ты сделала его», я понял, что мы победили.

– Сократ, мама выиграла? – спросила Милли.

– Да, – подтвердил я.

– Когда я вырасту, буду тоже буду участвовать в гонках, – с гордостью заявила она.

– И я, – подхватил Вилли.

– И я, – поддакнул Билли.

Забегая вперёд, скажу, что это были не просто соревнования, а благотворительный заезд, впрочем, как и все предыдущие, в которых участвовала Лола. А вырученные деньги, которые платили туристы, шли на лечение и уход за животными заповедника. Об этом я узнал немного позже. Вот тебе и Лола: хоть и хищница, но благодаря своим спринтерским способностям она спасает жизни другим животным.

К нашему укрытию Лола вернулась не одна. Вместе с ней пришёл Бади. Он держал в руке огромный пакет, больше походивший на мешок, из которого ароматно тянуло свежим мясом. Увидев мать в его сопровождении, дети выскочили из кустов и закружились волчками, радостно повизгивая. Бади присел перед малышами, каждого из них взял на руки, ласково потрепал по голове и почесал за ушком. Потом принялся вытаскивать из пакета угощение, а котята ставили лапы ему на руки и норовили лизнуть в лицо, чтобы отблагодарить доброго человека. В этот раз им не пришлось драться за еду: Бади раздал каждому по солидному куску. Они накинулись на честно заработанный матушкой ужин, с аппетитом уплетая мясо. Лола ела угощение с не меньшим удовольствием, при этом довольно мурлыкая. Ещё бы, после такого забега можно слона слопать. Я тоже решил присоединиться к гепардам и выбрался из зарослей. При виде меня глаза мужчины заметно округлились.

– Вау, кэт! – удивлённо воскликнул он.

Бади подозвал меня к себе, похлопав по ноге. Я послушно выполнил его команду, ткнулся головой в ладонь, всем своим видом показывая: я не дикий кот, я домашний, забери меня с собой. Он что-то сказал, погладив меня по голове, его полные губы расплылись в улыбке, оголив белоснежные зубы, сверкающие в наползающих сумерках.

В этот момент прозвучал автомобильный сигнал. Я посмотрел на дорогу, все машины уже разъехались, остался лишь тот джип, на котором приехал Бади. Он погладил котят и Лолу, не обошёл вниманием и меня. Затем махнул на прощанье рукой и помчался к машине, унося вместе с собой мою последнюю надежду на спасение.

– Лола, что он говорил мне? – первым делом спросил я, глядя ему вслед. – Я же ничего не понимаю.

– Сказал, что ты очень умный кот, – ответила она.

– Тоже мне, Америку открыл. Я и сам знаю, что не дурак, – чуть не плача, ухмыльнулся я.

– Я его нарочно сюда привела, чтобы тебя показать. Я же думала, если в тот день с ним был твой Колумб, то он тебя обязательно заберёт с собой и отвезёт ему. Выходит, тогда с ним был не он, – обречённо вздохнула Лола.

Хм, глупый кот! Ты думал, Андрей будет вечно тебя искать по саванне? Он, небось, уже давно укатил обратно на Занзибар, там остались его вещи, кстати, и моя переноска тоже. Впервые в жизни я вспомнил о ней с грустью. Уж лучше тринадцать часов лететь в сундуке, чем навсегда остаться в мире диких животных. Сгину я здесь без следа – и никто из моих родных не будет знать, как закончилась моя несчастная жизнь. На глаза навернулись слёзы, когда я смотрел вслед удаляющемуся джипу.

– Сократ, мы всё равно что-нибудь придумаем. Я не привыкла складывать лапки при малейшей неудаче. – Лола ласково лизнула меня в нос, и я почувствовал запах крови и свежего мяса. – Иди поешь.

– Да не хочу я есть! – я мотнул головой. – Надоело мне ваше мясо, «Вискаса» хочу.

– Это ещё что такое? – изумлённо спросила она.

– Да какая теперь разница? – буркнул я и, забравшись снова в заросли, свернулся клубком под кустом.

Закрыв глаза, я с невероятной тоской вспомнил свою семью и Беллу. Неужели мне уже никогда не суждено их увидеть?

Лола приняла решение не возвращаться домой, а провести эту ночь здесь. Как она выразилась: «Нужно быть камикадзе, чтобы ходить ночью с детьми по саванне, когда все хищники выползают на охоту». Сказать, что я удивился, услышав от неё такое слово, – ничего не сказать. Но я не стал спрашивать, откуда она знает это слово. Тут и без вопросов ясно: конечно же, слышала от людей. Каждый раз, произнося слово «дом», я ловил себя на мысли: в саванне это понятие в корне отличается от того, к чему я привык.

Здесь каждый куст может стать жилищем, главное – убедиться, что кто-то не занял его раньше. А то может произойти недоразумение, как случилось у меня с леопардом.

Правда, нам пришлось перебраться в заросли на другой стороне дороги. Лола объяснила, что на земле остался запах крови после мяса, он непременно привлечёт хищников.

На небе поднялась раздутая луна, освещая нам путь, пока мы гуськом переходили шоссе. На этой стороне кустарник оказался гораздо выше и гуще, для ночёвки самое то, а вот наблюдать за соревнованиями было бы крайне неудобно из-за его высоты. Прежде чем устроиться, Лола тщательно обследовала территорию и, убедившись, что других жильцов не наблюдается, дала команду располагаться. Я вырыл небольшое углубление в земле и улёгся в него, свернувшись в клубок. Вот до чего я докатился – превратился в африканского бомжа. А когда-то спал на собственном диване. Лола легла рядом со мной, котята устроились у неё под боком – и уже через некоторое время они сладко и дружно сопели.

– Сократ, я знаю, что мы сделаем! – неожиданно воскликнула Лола, приподняв голову. – Вот глупая кошка, и как я сразу не сообразила! – отругала себя она. – Завтра я отведу тебя к воротам, через которые туристы заезжают на территорию заповедника. Там рядом есть громадный отель, в нём полно людей. Будем надеяться, что кто-то из них догадается показать тебя ветеринару. Здорово я придумала? – Она уставилась на меня, сверкая в ночи глазищами.

Я вспомнил ту гостиницу, около неё на стоянке нас ждал Симба в тот злополучный день, когда мы с Колумбом и Омаром отправились на сафари. Там и правда полно людей. Только вот как я объясню им, что меня надо срочно показать доктору? Придётся прикинуться больным, а что делать? Мне не впервой, суриката Тимона играл, кота-хулигана играл, сыграю и больного. Это проще пареной репы. Я мгновенно набросал сценарий в воображении. Иду я такой по стоянке, а навстречу мне шагают туристы. Вдруг я неожиданно прямо перед ними падаю в обморок, изображаю, будто со мной случился удар. Они в панике подбегают ко мне, начинают щупать пульс, проверять сердцебиение, кто-то из них кричит: «Скорей, скорей вызовите врача, коту плохо». Другой отвечает: «Здесь недалеко есть ветеринар». Люди берут меня на руки и несут к доктору. На этом моя игра заканчивается и на сцену выходит Айболит.

– Хорошая идея, – радостно ответил я.

– Вот и отлично, – по-кошачьи улыбнулась Лола. – Рано утром отправимся в путь. А сейчас отдыхай, нам предстоит долгая дорога.

И опять надежда, которая угасла и уже, казалось, не загорится никогда, вспыхнула в душе. Мне кажется, ни одно живое существо на планете, будь то человек или зверь, не может жить без неё. На ней строится всё наше существование. А если вдруг надежда умирает окончательно и бесповоротно, значит, существо погибло гораздо раньше её.

Хотел попросить помощи у неба, но не стал – по-моему, в последнее время оно отвернулось от меня. И вдруг мне стало стыдно от собственных мыслей. Тебе ли плакаться на судьбу, неблагодарный кот? Или уже забыл, как мысленно признавался жизни в любви, после того как тебя чуть не слопал крокодил? Лежишь под боком у гепарда, до сих пор живой, здоровый, да к тому же сытый. Нет, однозначно небо помнит обо мне, просто испытывает на прочность.

* * *

– Сократ, Сократ, вставай! – сквозь сон расслышал я голос Лолы. – Нам пора в путь.

Я приоткрыл один глаз: солнечный свет пробивался в нашу обитель сквозь густую листву кустарника. Лола сидела рядом и рассматривала меня с высоты своего роста, будто первый раз увидела. Честно сказать, в тот момент мне стало немного не по себе. Представьте на минутку: вы спите спокойно, а в это время вас разглядывает хищник. Каково вам будет? Вот то-то же! Тут волей-неволей струхнёшь.

– Ты чего торчишь надо мной, точно гора Килиманджаро? – Я неожиданно вспомнил, как Димка перед моим отъездом рассказывал, что она находится именно в Африке. – Слушай, а те заснеженные вершины, которые виднеются на горизонте, случайно не она?

– Да, это она и есть, – подтвердила Лола и мечтательно закатила глаза. – Когда-то мы с мужем ходили к её подножию гулять. Да, хорошее было время, – задумчиво произнесла она. Она немного помолчала, видимо, вспоминая события давно минувших дней. – А рассматриваю я тебя, потому что пытаюсь запомнить твою морду. Мы скоро расстанемся, и неизвестно, увидимся ли ещё когда-нибудь.

Вспомнив о предстоящем путешествии, я тут же проснулся. Несмотря на то что мне нестерпимо хотелось попасть к людям, я смотрел на Лолу и спящих малышей, и мне вдруг стало жаль с ними расставаться. За несколько дней мы с ними успели сродниться и стать одной семьёй.

– Лола, как долго мы будем добираться до ворот? – спросил я и стал приводить себя в порядок, елозя лапой по морде. Хоть мне и не перед кем здесь красоваться, всё же нельзя опускаться и превращаться в неопрятного бомжа.

– Если учитывать, что ты тихоход и не умеешь быстро бегать, думаю, к вечеру доберёмся, – ответила Лола.

– Ох, ничего себе! – воскликнул я. – А детей мы с собой возьмём?

– Спятил, что ли? – Лола округлила глаза. – С ними мы будем добираться в два раза дольше.

– Нет, так дело не пойдёт, – категорично заявил я. – Мы не можем оставить их одних. Пока тебя не будет, с ними может приключиться беда.

– По-другому не получится, – сказала Лола. – Нам главное – туда добраться, а оттуда я мухой долечу.

– Тогда я пойду один. Покажи мне, в какую сторону идти.

– Ты с ума сошёл? – воскликнула Лола. – Ты и полпути не пройдёшь, как тебя съедят.

– Что же нам делать? – спросил я, заставив Лолу задуматься.

Она некоторое время молчала, глядя то на меня, то на детей, и обдумывала важное решение, а потом выдала:

– Мы с тобой побежим.

– Да это и козлу понятно, – хмыкнул я. – Я и не собирался идти вразвалочку.

– Кот, ты меня не понял. – Она хитро сощурила глаза. – Ты заберёшься на меня, как на зебру. Глазом не успеешь моргнуть, как я доставлю тебя на место.

– Вот теперь ты с ума сошла, – усмехнулся я. – Как ты себе это представляешь? Ты же носишься, как… – я сделал паузу, подбирая правильное сравнение. – Как ракета, – наконец сообразил я.

– Что такое ракета? – Лола удивлённо посмотрела на меня. Она снова поставила меня своим вопросом в тупик.

Я поймал себя на мысли, как сложно рассказывать диким зверям о жизни за пределами саванны. К тому же надо объяснять так, чтобы они поняли.

– Это такой летательный аппарат, который доставляет людей в космос, – разъяснил я.

– На небо, что ли? – спросила Лола, подняв голову вверх.

– Ну да, – подтвердил я.

– Сократ, вот ты врунишка, – воскликнула она. – Туда никто не может попасть.

– Как это – не может? – возмущённо спросил я. – Даже я там был, я там…

– Так, всё, хватит чушь нести, – оборвала меня Лола.

– Клянусь кошачьей честью! – вскрикнул я. – Я три месяца прожил в космосе вместе с людьми.

– Ты сейчас серьёзно? – Лола всё ещё сомневалась в моих словах.

– Конечно, – подтвердил я.

– А как ты туда попал? – спросила Лола.

– Странная ты, я же тебе только что рассказал. На той самой ракете и попал.

– Слушай, кот, да ты, видимо, важный зверь, раз тебя туда люди взяли.

– Есть такое дело, – приврал я. Конечно, я не стал объяснять, что оказался там случайно.

– И что там хорошего, в твоём космосе? – с насмешкой поинтересовалась Лола.

– Почему в моём? – спросил я. – Космос общий. Там много интересного, например, планеты, звёзды разные.

– Что ж в них интересного? Какие-то крошечные светящиеся точки. Не понимаю, зачем туда лететь. Чтобы посмотреть на них? – Лола снова запрокинула голову. – Я их и отсюда прекрасно вижу. У нас тут в ясную ночь свой космос. Звёзды на небе горят так, что добычу за версту видно. А поохотиться там хоть есть на кого? – спросила Лола.

Этот вопрос вогнал меня в ступор. Раньше я об этом не задумывался и только теперь понял, что в космосе нет ни одной живой души, кроме астронавтов на МКС.

– Космос – это пустота, там кроме звёзд ничего нет, – ответил я.

– Ну и нафига он мне нужен, твой космос? – воскликнула Лола. – Если там даже поймать некого.

Я понял одно: обсуждать с Лолой космос и звёзды бесполезно. Видимо, в душе она не такой романтик, как я.

– Слушай, как же я буду сидеть на тебе, я же свалюсь? – я решил вернуться к прежнему разговору.

– Очень просто: вцепишься когтями в шерсть, – ответила она. – Только не забудь прижаться ко мне, иначе ветром сдует.

– Ой, Лола, не нравится мне эта затея.

– Нравится, не нравится – выхода у нас нет. Одного я тебя не отпущу, – твёрдо заявила она. – Выбирай: или добираемся таким макаром, или останешься в саванне и будешь дальше ждать, когда приедет за тобой Колумб.

И снова я оказался перед выбором. Никогда не думал, что так сложно принимать решение. И так, и сяк я прикидывал, как лучше поступить.

– Сократ, я тебе предложила идеальный вариант. – Лола продолжала меня убеждать. – Если мы тотчас отправимся в путь, то доберёмся на место до полудня, ну а назад я вернусь ещё быстрее. В общей сложности дети будут одни ровно столько, сколько обычно, когда я добываю еду. Все хищники отсыпаются после ночной охоты, так что сейчас меньше всего вероятность, что их кто-то здесь обнаружит.

Как же мне не хотелось бросать малышей одних даже на короткое время! За эти дни я привязался к ним и полюбил их всем сердцем. Если из-за меня с ними случится беда, я не смогу жить спокойно. Но у меня не было другого выхода, и я принял предложение Лолы. Как говорится, каждому – своё. Меня ждут дома моя семья и Белла.

– Согласен, – наконец кивнул я. – Разбуди детей, я хочу с ними попрощаться.

Но оказалось, эти хитрюги уже давно не спали и слышали весь наш разговор.

– Сократик, я буду скучать по тебе! – Милли подбежала ко мне и лизнула в нос.

– Если ещё когда-нибудь будешь в Африке, приезжай к нам в гости, – пригласил Билли, он по-дружески толкнул меня, я не удержался и плюхнулся на пятую точку.

– Я тоже буду скучать, – присоединился Вилли. – Ты хороший кот, хоть и маленький.

– Размер не имеет значения, – философски заметил я.

– Ну что, в путь? – спросила Лола. – Присядем на дорожку?

Откуда она знает про это, я тоже не стал спрашивать. Ясный день, все слова, поговорки, обычаи, традиции мы перенимаем у людей, с которыми общаемся.

Мы уселись, тесно прижимаясь друг к другу. Я в последний раз посмотрел на свою новую необычную семью, и к горлу подкатил колючий шарик. Пришлось приложить немало усилий, чтобы проглотить его. Больно сентиментальный я стал в последнее время. Может, старею?

Когда мы выбрались из зарослей, детвора выскочила следом, им тоже хотелось меня проводить. Солнце встало совсем недавно, но его ранние лучи уже были такими обжигающими! В оглушающей тишине саванны редкое чириканье птиц звучало как звон колокола на соборе, который я видел из окна нашего номера.

– Дети, пообещайте не высовываться до моего возвращения, – строго потребовала Лола, посмотрев на топчущихся возле меня котят.

– Обещаем, – хором заверили они.

«Было бы сказано, да было бы сделано», – усмехнулся я, вспомнив наше первое знакомство.

– Тогда марш обратно в кусты! – скомандовала Лола.

Перед тем как спрятаться, каждый из них лизнул меня на прощанье в морду. После их лобызаний я был мокрый, словно только вылез из душа. Ещё бы кто полотенце предложил, ну или, на худой конец, салфеточку, чтобы вытереться, – было бы вообще замечательно.

– Сократ, забирайся на спину, – скомандовал Лола и прижалась к земле.

Я выполнил её команду, а когда она стала подниматься, едва не свалился.

– Лола, мне кажется, это не очень хорошая идея, – с сомнением сказал я. – Боюсь, ты меня потеряешь по дороге.

– Конечно потеряю, если ты будешь сидеть так же расслабленно, как на лужайке, – хмыкнула она. – Покрепче вцепись когтями и пригнись.

Честное слово, я думал, останусь без когтей, когда Лола стартанула с места. Для того чтобы удержаться, мне пришлось крепко прижаться к ней. В тот момент я в буквальном смысле слова почувствовал, что мы с ней одно целое.

– Лола, ты не могла бы бежать чуть помедленнее? – закричал я.

– Извини, дружище, я не ум… – До меня долетели лишь обрывки фразы.

Я ощущал, как подо мной перекатываются мощные мышцы её спины. Вы сидели когда-нибудь в массажном кресле? У нас когда-то стояло такое в доме, а потом оно сломалось, Петрович куда-то его отвёз, и больше оно не вернулось. Однажды я решил в нём подремать, и только сон начал проникать в моё сознание, как подо мной вздулись бугры. Я же не знал, что это не обыкновенное кресло, а чудо техники. Помню, испугался тогда не на шутку, думал, вдруг я его сломал, и поэтому оно взбесилось? Я вскочил на лапы и давай его обнюхивать. А потом за его спинкой увидел Димку с Катькой. Они катались со смеху, в то время они были ещё маленькими. Как потом рассказал Димка, в тот момент, когда я приготовился ко сну, он нажал какую-то кнопочку, и чудо техники решило сделать мне массаж, видимо, чтобы сон был крепче. Хорошее креслице, ничего не скажешь. Потом я стал часто пользоваться его услугами, пока оно не сломалось. Так вот, сидеть на гепарде во время езды – всё равно что сидеть на таком кресле.

Честно сказать, я ничего не видел, пока Лола летела над саванной, рассекая телом воздух. Я зарылся мордой в её шерсть и думал только об одном: как бы не свалиться. Парашюта-то у меня нет, если улечу, наверняка посадка будет жёсткой.

Но вскоре она сбавила скорость, а потом и вовсе перешла на шаг.

– К сожалению, я не могу долго бежать в таком темпе, мне нужно время, чтобы немного восстановиться, – сказала Лола. – Не спрыгивай, я немного отдохну – и продолжим путь, а пока можешь немного расслабиться.

Я поднял голову и осмотрелся вокруг, заметив уже знакомые места. Мы шли по равнине вдоль дороги как раз в том месте, где встретили Пумбу, когда ехали на джипе с Симбой, Колумбом и Омаром.

– Далеко ещё? – поинтересовался я, глазея по сторонам.

Из-за кустарника торчала голова жирафа с рожками, напоминающими антенны на допотопном телевизоре. Помню, как однажды Димка показал мне фотографию такого и сказал: «Смотри, Сократ, какие раньше ящики были». Я тогда молодой был, жизненного опыта недоставало. Я смотрел на снимок и искал деревянный короб с инструментом хозяина. В моём понимании именно так выглядел ящик. Конечно, со временем я понял: так люди называют телевизор. К старинным моделям это название подходило, а вот современные плоские скорее напоминали картины, их даже на стены вешали, как произведение искусства.

– Думаю, ещё пару остановок придётся сделать, – ответила Лола, продолжая путь.

С другой стороны равнины паслось стадо газелей, рядом с ними гуляли антилопы. Парнокопытные наслаждались тишиной и спокойно щипали травку, пока хищники отдыхали после охоты. Когда мы проходили мимо, некоторые козочки подняли головы, остальные как ели, так и продолжали есть. Те, которые нас увидели, видимо, поняли, что Лоле не до них. Они проводили нас равнодушными взглядами и снова вернулись к трапезе. Вдалеке на дороге показалась машина, она ехала нам навстречу, оставляя за собой большое облако пыли.

Лола остановилась, её круглые маленькие ушки, словно локаторы, вращались туда-сюда, улавливая каждый звук.

– Бади едет, – со знанием дела заявила она. – Он снова с тем человеком, которого я видела после охоты. Может, это новый сотрудник заповедника? – предположила она, пристально вглядываясь вдаль.

Когда расстояние между нами максимально сократилось, я наконец тоже смог рассмотреть пассажиров джипа.

– Лола, так это же Колумб! – радостно завопил я.

Я вскочил на лапы и запрыгал на спине Лолы. Эх, жаль, не умею лапой махать.

Андрей осматривал окрестности в бинокль, высунувшись в люк на крыше. Наведя прибор на нас, Колумб что-то громко сказал. Бади и машина резко остановились.

– Я же говорила, он обязательно тебя найдёт, – напомнила Лола и, выкрикнув: – Держись крепче! – сорвалась с места.

Колумб выпрыгнул из машины и помчался к нам, совсем не обращая внимания, что навстречу ему бежит гепард. Андрей – смелый парень, если бы он был среди зрителей на гонках, непременно вышел бы и запечатлел Лолу на крыше джипа. Следом за ним из машины выскочил Бади и тоже побежал к нам.

– Сократ, подожди, не слезай с Лолы, дай я вас сфотографирую! Когда ещё увидишь подобное зрелище! – сказал Андрей, подбежав к нам.

Хм, Колумб в своём репертуаре – неисправимый фотограф.

– Я его три дня по саванне ищу, а он на гепардах катается, – усмехнулся он, продолжая целиться в нас через объектив камеры.

После того как Андрей сделал миллион снимков и сотни видео, он снял меня со спины Лолы и стиснул в объятиях. Я даже подумал, что вчерашнее мясо попросится наружу.

– Господи, Сократ, как же ты меня напугал! – воскликнул Андрей. – Я разместил информацию в соцсетях о том, что ты потерялся в заповеднике, думал, мало ли, может, кто из туристов тебя увидит. Твоя родня, узнав об этом, чуть с ума не сошла. Я им поклялся, что, пока тебя не найду, из Танзании не уеду. А сегодня Бади рассказал, что видел тебя вчера у Лолы после гонок. – Он кивнул на кошку: та сидела у ног Бади и, задрав голову, наблюдала за нами. – Я у него спрашиваю: «Что ж ты его не забрал?» – а он сказал: «Не переживай, Андрей, я теперь знаю, где он находится, завтра мы его обязательно заберём. Просто я хочу, чтобы ты своими глазами увидел, какой у тебя отважный кот. Не каждый решится дружить с гепардами».

Да, Бади ещё тот юморист. Ввёл нас с Лолой в заблуждение, а ведь она изначально предположила, что это был Колумб. Видимо, она и правда запоминала лица всех путешественников и сотрудников заповедника.

– А я ему говорю: «Бади, я и так знаю, что он самый смелый и умный кот», – продолжил Колумб, по-прежнему прижимая меня к себе.

Да поставь ты меня уже на землю, мне и без твоих объятий дышать нечем. Будто услышав мои мысли, он посадил меня рядом с Лолой.

– Хороший у тебя человек, – сказала она. – Я знала, что всё будет отлично!

Лола громко мурчала, когда Андрей с осторожностью гладил её по голове и чесал за ухом.

– Ну что, друзья, прощайтесь, – сказал Колумб. – Нам пора, приятель. Мы и так здесь порядком задержались. Нас ждёт дальняя дорога домой.

– Жаль мне с тобой расставаться, – грустно сказала Лола. – Я бы хотела всегда иметь рядом такого надёжного друга, как ты. Прощай, Сократ, может, ещё когда свидимся. – Она лизнула меня в морду и, грациозно ступая, пошла обратно.

– До свиданья, Лола! – крикнул я ей вслед. – Я вас никогда не забуду.

Я не стал говорить ей «прощай». Вы же знаете: жизнь непредсказуема, неизвестно, где я окажусь завтра.

Лола резко сорвалась с места, воспарив над землёй, и помчалась туда, где ждали её малыши – Билли, Вилли и Милли.

Кстати, о том, что забег, в котором участвовала Лола, был благотворительным, мне рассказал Колумб, когда мы возвращались с материковой части Танзании обратно на Занзибар.

А вскоре я уже лежал в переноске в самолёте и мысленно напевал до боли знакомую песенку: «Акуна матата – смысл фразы так прост. Акуна матата – веселись в полный рост! Забудь заботы и держи трубой хвост – вот и весь секрет, живи сто лет».

Октябрь 2019 г.

© Михаил Самарский

Примечания

1

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

2

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

3

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

4

Из книги «Подлинный Сократ».

5

Из книги «Невероятные приключения кота Сократа».

6

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

7

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

8

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

9

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

10

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

11

Из книги «Подлинный Сократ».

12

Из книги «Подлинный Сократ».

13

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

14

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

15

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

16

Из книги «Подлинный Сократ».

17

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

18

Из книги «Невероятные приключения кота Сократа».

19

Из книги «Подлинный Сократ».

20

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

21

Из книги «Подлинный Сократ».

22

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

23

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

24

Из книги «Подлинный Сократ».

25

Из книги «Подлинный Сократ».

26

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

27

Из книги «Подлинный Сократ».

28

Из книги «Подлинный Сократ».

29

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

30

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

31

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

32

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

33

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

34

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

35

Из книги «Подлинный Сократ».

36

Из книги «Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

37

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

38

Из книги «Подлинный Сократ».

39

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

40

Из книги «Подлинный Сократ».

41

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

42

Из книги «Подлинный Сократ».

43

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

44

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

45

Из книги «Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

46

Из книги «Подлинный Сократ».

47

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

48

Из книги «Подлинный Сократ».

49

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

50

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

51

Из книги «Браво, кот Сократ! Театральные приключения».

52

Из книги «Подлинный Сократ».

53

Из книги «Кот Сократ выходит на орбиту. Записки котонавта».

54

Из книги «Подлинный Сократ».

Content

Михаил Самарский
Акуна матата, Занзибар! Африканские приключения кота Сократа

Вместо предисловия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания