Мун Эш

Папа из Огня

ПАПА ИЗ ОГНЯ

Серия «Огненные драконы», книга 1

Эш Мун

~

Тексты всех книг выставляются исключительно для ознакомления и не несут никакой коммерческой выгоды.

Текст предназначен исключительно для ознакомительного чтения.

Все права на оригинальные тексты принадлежат автору и коммерческим и некоммерческим организациям.

После прочтения просим удалить книгу с устройства и не распространять файлы в сети «Интернет»

Перевод: Луиза

Вычитка: Ms. Lucifer

Рисунок Дракона был найден в открытой сети «Интернет». Использование данного рисунка не несет коммерческой цели.

Пролог

Альтаир

В ночном воздухе повисла тонкая пелена тумана, из тех, что оставляют росу на траве в Старом Шортском порту и заставляют рассвет искриться. Такой туман идеально подходил для отслеживания огня. Он создавал ореол свечения вокруг любого источника света, и с высоты птичьего полета, своими рубиновыми глазами, я мог заметить любое пламя, как только оно начинало разгораться. Моя основная работа в полете — наблюдать, разведывать, чтобы всегда держать руку на пульсе. По правое крыло от меня летел Райнор — силач, выполняющий тяжелую работу, которую не могли делать мы с Делосом. Делос, с серебристой чешуей, летел слева от меня, — наш ледяной дракон, стержень каждого Огненного полета. Своим ледяным дыханием он мог в мгновение ока потушить горящий склад, не говоря уже о том, чтобы заморозить тех, кто оставался внутри. Поэтому мы с Райнором должны появиться первыми и вывести всех наружу.

От огненной энергии в наших телах от нас с Райнором поднимался шлейф пара. За Делосом, напротив, тянулся вихрь снежной пыльцы, а из-за тумана образовывалась паутина кристаллов на его затвердевшей коже. Любой, кто посмотрел бы в небо, увидел бы узор нашего полета и понял бы, что где-то там полыхает огонь. Завидев нас, многие люди чувствовали нечто среднее между беспокойством и облегчением. Облегчение от того, что кто-то позаботится о пожаре, а беспокойство — потому что некоторые до сих пор предпочитали верить историям о драконах, которыми пугали их в детстве.

— На одиннадцать часов, — сказал я. — Район рынка. Горят прилавки.

— Вижу, — хмыкнул Райнор. — Насколько все плохо?

Я сфокусировал свою силу. Мир подо мной вспыхнул люминесценцией, и все, что излучало тепло, стало видимым для моих глаз. Даже с нашей высоты я прекрасно видел пару кошек, убегающих от огня, который распространялся на закрытые на ночь купеческие лачуги. Люди выбегали из близлежащих домов в темноту, беспомощно поливая пламя ведрами воды. Прибыла конная повозка с водой, и еще больше людей пытались потушить огонь. Бесполезно. Настоящая пожарная команда была здесь. Кто-то заметил нас, ткнул пальцем в небо, и когда мы прижали крылья, пикируя вниз в сторону пламени, люди начали разбегаться.

— Внутри никого, — прокричал я. — Но огонь быстро распространяется.

— Тогда за дело, — сказал Делос.

Камни и грязь разлетелись в разные стороны, когда мы приземлились перед огнем. Лошадь, в испуге встав на дыбы, рванула вперед, сбросив с телеги погонщика и бочку воды.

— Очистить территорию! — прорычал я.

Люди закричали, но не из-за пожара, а из-за нас. Большинство людей никогда не сталкивались с драконом. Мы к такой реакции уже привыкли. Они разбежались и спрятались в своих домах или переулках, оставив адский пожар, чтобы Делос мог творить свою магию. Мы с Райнором расправили крылья, образовав щит из жаропрочной чешуи, за которым укрылся Делос, и вместе мы продвигались вперед, делая по одному громоподобному шагу за раз; задевали фасады домов кончиками наших крыльев по обе стороны улицы и оставляли борозды наши когтей. Из окон выглядывали испуганные лица и быстро пригибались, когда мы проходили мимо.

Мы подошли близко к огню. Делос просунул голову над нашими крыльями, и его рога затрещали от темно-синей энергии. Любой, кто смотрел, мог бы увидеть, как влага в воздухе притягивается к нему и кристаллизуется, закручиваясь вокруг его ноздрей. Он вдохнул воздух и выпустил мощный ледяной луч, подобный каскаду замерзшего водопада глубокой зимой. Мы с Райнором зажгли наш внутренний огонь, чтобы не замерзнуть. На окнах и зданиях поблизости появился иней, и пламя превратилось в облако белого пара. Вокруг нас лежал снег, который быстро таял, попадая на землю. Делос отступил — огонь потушен за считаные минуты.

— Вот же черт, — хмыкнул Райнор. Он сложил крылья, его тело уменьшилось, и чешуя превратилась в ткань и плоть. Он побежал вперед и опустился на колени рядом с холодным, неподвижным комочком черного меха: одна из кошек, опаленная и теперь неподвижно застывшая.

Мы с Делосом подошли к нему в человеческом обличье. Райнор подхватил кошку на руки.

— Глупая кошка, — пробормотал он. — Почему ты не убежала?

— Она жива? — спросил я.

— Конечно, нет, — сказал Делос. — Она стала льдышкой.

Райнор прижал комочек к своей массивной груди. Каким бы суровым он ни казался, он был неравнодушен к пушистым созданиям. От его кожи поднимался пар, а с шерсти кошки начала капать вода. Райнор использовал свое тепло, согревая ее.

— Имей немного веры, Делос, — сказал Райнор. — Или твое холодное сердце не способно на это?

Делос засмеялся, и от его дыхания затуманился воздух.

Я положил руку на спину кошки и направил тепло в ладонь. Я почувствовал пульс, очень слабый, но по мере того, как мы передавали наше тепло в ее тело, он становился все отчетливее. Затем она открыла глаза, два маленьких зеленых драгоценных камня, и слабо мяукнула, как будто благодарила нас.

На улице царствовала тишина, лишь изредка раздавался скрип обугленного и покрытого инеем дерева. Никто не заговорил с нами, не поблагодарил. Они все прятались. Кто бы осмелился заговорить с драконом? Так уж устроен мир. Все боялись чего-то. А большинство боялись нас.

— Я заберу ее с собой на станцию, — сказал Райнор. — Можно?

Мы были одним отрядом, ближе, чем братья. Каждое решение должно быть единогласным.

— Мы не можем оставить ее здесь, — сказал я. — Она умрет.

— Как скажешь, — сказал Делос. — Я не против. Но ты, Райнор, заботишься о ней. Если она будет меня беспокоить, я без колебаний превращу ее во вкусное мороженое.

— А я превращу твои яйца в кусочки угля, — сказал Райнор.

Он осторожно поставил кошку рядом со своим сапогом. Кости сдвигались, расширялись, скручивались, появлялась чешуя, рога прорастали, а зубы удлинялись. Наши тела росли и возвышались до крыш зданий и могли заглянуть в окна на втором этаже. Райнор осторожно взял комочек меха когтями.

Когда мы влетели, от наших крыльев, по улице проносились маленькие круговороты, поднимался в воздух пепел и пыль, и вывески на окнах бешено раскачивались на своих балках, а мы втроем поднимались все выше и выше в ночное небо, обратно к окраинам Старого порта, обратно к станции.

Глава 1

Грейсон

Я почувствовал, как зашевелилась в животе моя девочка: ее обычные утренние пинки, но окончательно меня разбудил шум на кухне таверны и крики мистера Форестера, который спрашивал, почему я еще не спустился, не стою за стойкой и не разношу чай и печенье мужчинам, уходящим на фабрики, и кружки с элем тем, кто закончил свою ночную смену. Я натянул фартук и оставил свое мнение при себе, поскольку оно ничем не помешало бы его ворчанию.

— Я разрешил тебе снимать комнату наверху, и ожидаю, что ты придешь вовремя! — сказал мистер Форестер, когда я проходил мимо него.

Протиснувшись через двойные двери, я схватил тарелку с яичницей, сосисками и кружку чая, ожидавшую своего часа, и передал их усталому мужчине за стойкой.

— Эй, омега. Где мой эль? — спросил бородатый, покрытый сажей мужчина.

— У меня есть имя, — сказал я. — Меня зовут Грейсон, и придержи своих чертовых лошадей.

— Омега! — крикнул кто-то еще. — Принеси чай и тарелку сосисок. И помидоры на гриле к ним.

Оловянная кружка наполнилась пенистым напитком, и я поставил ее на прилавок, прежде чем просунуть голову в подсобку, чтобы выкрикнуть новый заказ. Я привык к неуважению, такое бывало каждый день. Беременный, без альфы, не спаренный, работающий в таверне… это идеальный бурный коктейль табу, привлекающих всеобщее внимание. Но меня это не задевало. Конечно, это могло вызвать недовольство, но мне, если честно, некогда было беспокоиться о том, что люди думают обо мне. А с ребенком, растущим у меня в животе, я знал, что должен быть сильным. Она тоже должна стать сильной.

Как я узнал, что это девочка? Я просто почувствовал ее, другого объяснения не было. До ее рождения оставалось около месяца, может, меньше, и, надеюсь, к тому времени я заработаю достаточно денег, чтобы снять жилье получше, чем захолустная спальня над таверной, где я мог спать только три часа за ночь из-за необходимости закрывать и открывать это проклятое место. Если меня спросят как я еще не сошел с ума, я отвечу: это чудо и подвиг моей стойкости.

И было бы чудесно не быть обязанным мистеру Форестеру за аренду. Работать на ворчливого старика было ужасно. Да, я очень нуждался в новом месте. Хотелось бы иметь больше, чем крошечный иллюминатор вместо окна. И без тараканов. Пожалуйста, никаких тараканов. Но самое главное — у меня было бы место, где я мог бы родить ребенка и растить его без помех. Конечно, мне все равно пришлось бы работать в таверне, что представляло собой некоторую проблему, но до решения этой проблемы еще далеко.

Я разносил заказы и носился туда-сюда между кухней и передней, таская тарелки с горячим завтраком и наполняя кружки элем и чаем. Мистер Форестер метался между помощью повару, болтовней с посетителями и уборкой, и хотя мы не были друзьями, я уважал его за то, что он не требовал от меня больше работы, чем он готов сделать сам. В Олд Шор Порте встречались хозяева и похуже, и я, наверное, работал у каждого из них.

Дверь таверны распахнулась, звякнув латунным колокольчиком, висевшим на раме, и в комнату вошел высокий мужчина с властной походкой. Я сразу же понял, он не человек. Я не был знаком с драконами, и мог бы, наверное, пересчитать по пальцам рук сколько раз я встречал драконов, но этот явно был драконом. Это можно только почувствовать и нужно увидеть. Вы просто знаете, что в его теле скрывается что-то могущественное, глубокая магия, древняя кровь. Он отличался от всех остальных мужчин, и они тоже это знали. Мужчины искоса бросали на него взгляды, переглядывались через плечо, незаметно оценивали. На секунду в зале стало тихо, словно каждый должен был держаться начеку. Но я не боялся. Не очень. То есть, может быть, немного нервничал. Волновался. С присущим мне любопытством.

— В углу есть свободный столик, — сказал я, жестом указывая на него. — Что вам принести?

— Чай, — сказал он. И указал на один из табуретов у стойки. — Могу я присесть здесь?

— Конечно.

Он сел, и один из мужчин за стойкой забрал свою тарелку с едой и удалился. Дракон! Их община была небольшой, особенно в этом городе, и они общались только со своими. Я с самого детства мечтал встретить дракона. Я слышал о них разные истории — что они ели людей, а некоторые едят до сих пор, что когда-то их было больше, чем людей, что они разрушают и сжигают города дотла ради забавы. Я также слышал, что они были невероятными любовниками и что людей соблазняли и завлекали в свои полеты, и больше их никто никогда не видел. Все эти истории, вероятно, рассказывали для устрашения, но меня они только завораживали.

Мне подали сосиски и помидоры, и я бросил их на стол перед мужчиной, который их заказал.

— Эй! — гаркнул он, когда сосиска отскочила от тарелки. Я был слишком отвлечен нашим новым гостем, чтобы беспокоиться.

— Я пришел за информацией, — объявил новоприбывший, его голос внезапно заполнил каждый уголок таверны. — Я здесь от имени «Огненного рейса», знает ли кто-нибудь что-нибудь о пожаре в Рыночном районе, который произошел три дня назад, и о пожаре за неделю до этого на паровой фабрике. Кто-нибудь был там?

Снова тишина. Мистер Форестер исчез в подсобке. Я слышал, как ветер свистел в комнате. Казалось, все превратились в испуганных собак, поджав хвосты. Я видел, что некоторые мужчины злились, сгорбившись и угрюмо глядя в свои тарелки. Другие выглядели просто испуганными, их зрачки расширились и застыли.

Мужчина прочистил горло.

— Любые сведения, которыми вы располагаете, помогут нам защитить город. Кто-нибудь. Что-нибудь знает? Ну, я подожду здесь, буду допивать свой чай, если у кого-то есть что-то для меня.

— Ты дракон? — спросил я, сложив руки на стойке. Некоторые из мужчин удивленно посмотрели на меня, как будто я попросил его стать драконом и сожрать всех в комнате.

Он приподнял бровь, как будто кто-то впервые задал ему этот вопрос.

— Да, — сказал он. — Меня зовут Альтаир. Я из «Огненного рейса» порта Олд Шор. Я пришел за сведениями.

— Ну, я не думаю, что ты что-то узнаешь. Не от них. Они все боятся тебя.

— Черт, омега, — кто-то проворчал.

— Грейсон, — шипел мистер Форестер от двери кухни. — Грейсон, прекрати поощрять его. Ты его спровоцируешь.

— Это правда, что ты можешь дышать огнем? — спросил я. — Зачем огнедышащему дракону помогать тушить пожары? Кажется, именно ты и начнешь их разжигать.

Альтаир посмотрел на меня, и я сделал шаг назад. Его глаза стали похожи на расплавленную лаву.

— Я тушу… мы тушим пожары… потому что люди не справляются, — сказал Альтаир. — Мы занимаемся этим, чтобы защитить город. Он и наш дом тоже.

— Извини, — сказал я. — Я не хотел тебя оскорбить.

— Все в порядке. Я привык, — ухмыльнулся он.

— Так… ты можешь дышать огнем?

— Ты никогда раньше не видел дракона?

— Только издалека. Летящих в небе. Я видел мельком на фабриках, они работали с печами и прочим. Перемещали большие каменные блоки. Но я никогда не встречал ни одного вблизи и лично. Я хочу сказать, я никогда не видел магию так близко.

— Хм. Чай холодный, — сказал он, сделав глоток.

— Ой, прости. Давай я принесу тебе другой.

— Не нужно. — Альтаир обхватил оловянную кружку, и его пальцы начали светиться, как будто яркий солнечный свет проникал сквозь его кожу. Чай нагрелся и начал пузыриться. Дракон улыбнулся, когда увидел, что моя челюсть упала на пол.

— Вау.

Он жестом показал на мой округлый живот.

— Мальчик или девочка?

— Девочка, — сказал я. — Ну, во всяком случае, я почти уверен.

Я ждал, пока он задаст обычные вопросы об альфе, выскажет все типичные осуждения и выразит снисходительность по поводу жизненного выбора, который привел меня сюда. Если бы я мог зарабатывать себе на жизнь неодобрительными взглядами, у меня бы уже был дом.

— Ты, наверное, очень счастлив, — сказал он.

— Да, — сказал я немного отчужденно. — Да. Я с нетерпением жду возможности создать свою собственную маленькую семью. Даже если это будем только я и она.

— Хорошо, — сказал Дракон. Затем Альтаир сделал нечто еще более удивительное — он поднес кружку к губам и двумя большими глотками проглотил кипящий горячий чай. Я не мог удержаться от удивлённого писка, но Альтаир был в полном порядке. Вытерев рот рукой, он положил на прилавок монету — гораздо больше, чем стоила чашка чая.

— Не похоже, что я получу здесь то, что ищу. И очевидно, что я слишком засиделся, — он повысил голос, — если у кого-то есть какие-то слухи или вести, пожалуйста, сообщите на станцию. Эти пожары могут быть как-то связаны.

Он прошел через комнату и исчез в мгновение ока, моя первая настоящая встреча с альфой дракона закончилась так же быстро, как и началась.

— Ой! — Я отпрянул, прикоснувшись к кружке — она все еще была невероятно горячей.

Мое сердце учащенно забилось в груди. Его глаза и правда были чем-то невероятным.

Разговоры возобновились, люди ворчали и жаловались на то, что их прервали, спрашивали, зачем ему понадобилось приходить сюда, почему Драконы не могут просто делать свою работу, не беспокоя людей. Разве он не защищал всех нас? Разве люди не видят этого?

— Проснись! — сказал мистер Форестер, хлопнув меня по плечу полотенцем для посуды. — Заказы!

Я вздохнул и вернулся к работе.

Глава 2

Альтаир

Делос был на крыше станции. Я мог видеть его с неба, как он медленно полз на четвереньках к сторожевой башне, и мне стало интересно, что, черт возьми, он задумал. Я облетел еще раз над станцией, чтобы закончить наблюдение. Сторожевая башня возвышалась на двадцать футов над крышей станции, и мы использовали ее как площадку для наблюдения, а также для взлета и посадки. Я приземлился на кирпичный поручень на верхнем краю башни и заглянул, все еще в своей драконьей форме, чтобы посмотреть, что делает Делос.

— Черт возьми, Альтаир, — шипел он на меня, размахивая рукой. — Ты напугаешь его. Я весь день пытаюсь утихомирить этого проклятого кота.

В этот момент я увидел Уголька, черного кота, которого мы спасли, сидящего на коньке крыши. Он с любопытством смотрел на Делоса, который пробирался к нему. Уголек лизнул лапу, потянулся и широко зевнул. Казалось, он совсем не заметил моего появления и того, что я в драконьем обличье возвышался над ним.

Я принял облик человека и присел на карниз.

— Для того, кто говорит, что ему наплевать на Уголька, ты, похоже, очень беспокоишься.

— Я здесь только потому, что Райнор не хочет отрывать свой зад. А ты знаешь, как он будет рыдать, если его драгоценный котенок пострадает. Помнишь, как он случайно превратил Драмстика в жареного цыпленка?

Драмстик был курицей, которую Райнор спас с горящей фермы. Бедняжка повсюду ходила за ним, словно он был ее папой, и сделала один неверный шаг, когда он упражнялся в огненном дыхании… Ужин в тот вечер оказался превосходным. Самая сочная птица, которую я когда-либо ел.

— Это кот, — сказал я. — Я уверен, что он знает, как спуститься.

Делос протянул руку и был в двух сантиметрах, чтобы дотянуться до Уголька, когда колено соскользнуло на узкий клин, и он кувырком полетел вниз с крыши, как бревно с холма. Мы с котом смотрели, как Райнор сиганул вниз, ругаясь на все лады. Пока он падал — принял драконий вид и одним взмахом крыльев поймал себя в воздухе. Уголек прищурил глаза, его усы трепетали от сильного ветра. Но его это не беспокоило, он поднял лапу, облизал свои крапинки, а затем встал и элегантно пошел прочь.

— Клянусь небесами, — сказал Делос. — Я превращу его в кубик льда.

Он подлетел ко мне, вернулся в человеческую форму, и мы вместе спустились по лестнице на станцию. Райнор лежал в гамаке в общей зоне и читал книгу, которая в его массивных руках выглядела миниатюрной. Мужчина был зверем, огненной машиной, даже в человеческой форме мускулы были как чешуя дракона.

— Твой кот где-то бегает, — сказал Делос.

— Наш кот, — сказал Райнор, не отрываясь от своей книги. — Он принадлежит полету. И я уверен, что с ним все в порядке. Не беспокойся о нем.

— Кто сказал, что я беспокоюсь?

Делос спрыгнул с балкона зоны отдыха на первый этаж.

Внутри станции было два этажа, нижний этаж — открытый большой зал, который мы обычно использовали для тренировок. Там же находилась кухня, зона отдыха и лестница наверх, где был центральный атриум и балкон, который проходил по всему периметру станции. На втором этаже находились наши личные комнаты, а также общая зона, где мы разместили небольшую библиотеку и среди прочего гамак для отдыха. И, конечно же, кованая лестница, ведущая в сторожевую башню. Самому зданию было несколько сотен лет, и за эти десятилетия его не раз успели подлатать и надстроить, а за десять прошедших лет, с тех пор, как мы его заняли, мы почти не занимались им, кроме необходимого ремонта. По правде говоря, здесь был полный беспорядок — но с нашим присмотром за городом нам некогда было наводить красоту. В конце концов, наши предки жили в пещерах и глубочайших недрах земли, так что небольшая пыль нас не слишком беспокоила.

Делос пошел на кухню и налил себе чаю, сунул в кружку палец, остужая его, а потом ушел, чтобы побыть одному. Ледяные драконы славились своим темпераментом, а Делос мог быть необычайно угрюмым. На самом деле, он не был расстроен. Я знал его характер, как свой — так было с нами тремя.

— Итак, что слышно от наших дорогих горожан? — спросил Райнор. — Дай угадаю. Никто не хочет помочь?

Я пожал плечами.

— Ты знаешь, как это бывает.

— Ты слишком оптимистично относишься к людям. Ты должен знать, что зря потратишь время. Вот так все и происходит. Мы оберегаем их, тушим пожары, и не слышим ни слова благодарности.

— Мы делаем это не ради благодарности, — напомнил я ему. — Мы делаем это, потому что…

— Да, я знаю. Потому что это наш долг перед домом. Иногда я не понимаю твоего желания общаться с ними. Особенно с твоей историей.

Я закрыл глаза, отгоняя мысли о языках пламени и ужасных воспоминаниях.

— Давай не будем ворошить прошлое, — пробурчал я. — На нас возложена работа, которую люди не хотят делать. Но я знаю, что ты гордишься тем, что мы делаем. И знаю, что у тебя не меньше причин бороться с пожарами, чем у меня. Как и у всех нас.

— Значит, ты все еще убежден, что эти последние пожары связаны?

— Я не знаю. Просто предчувствие. — Внезапно я вспомнил омегу из таверны. Как его звали? Грейсон. — В таверне, куда я сегодня ходил, был один человек, — сказал я Райнору. — Омега. Беременный.

Он приподнял бровь и сложил книгу на животе.

— Ты что, думаешь, что поджигатель — беременный омега?

— Нет, нет. Он не имеет никакого отношения к пожарам.

Я провел пальцем по верхушкам книг на полке.

— Тогда что?

— Ничего. Только то, что он был единственным, кто говорил со мной. Омега, ты можешь в это поверить? Все остальные не смотрели мне даже в глаза.

— Обычное дело, — сказал он.

Это была еще одна причина, почему Грейсон так сильно выделялся. Его зеленые глаза ярко горели в моей памяти, то, как он смотрел на меня с таким любопытством, как ни один человек в мире. В его глазах не было страха. Не в моем характере зацикливаться на человеке или хранить какие-то особенно сильные воспоминания. Я имел с ними дело каждый день, даже спасал им жизни, но все люди были как мимолетные тени, зачастую безликие, безымянные, не важные. Но этот произвел впечатление.

Райнор вернулся к своей книге. Я хотел поговорить о Грейсоне, но не знал, что сказать о нем, кроме того, что думал о нем, поэтому решил просто промолчать. Он был человеком.

Раздалось негромкое мяуканье, и на книжной полке появился Уголек, медленно виляя хвостиком, он подошел к краю, спрыгнул на грудь Райнора и свернулся калачиком перед его раскрытой книгой.

Райнор засмеялся и погладил кота по голове.

— Ты опять дразнишь Делоса, да? Почему бы тебе просто не дать ему полюбить тебя?

— Полюбить его? — усмехнулся я. — Делос в одном шаге от того, чтобы превратить нашего нового питомца станции в ледяную статую.

— Да ладно. Ты же знаешь Делоса. Он, наверное, привязался к Угольку больше, чем я. Вот увидишь.

Дверь в сторожевую башню открылась, и Делос просунул голову.

— Эй. Там человек крадется за пределами станции. Тебе стоит взглянуть, Альтаир.

~

Делос сидел, прислонившись спиной к кирпичной стене, и прихлебывал чай со льдом.

— Вон там, — сказал он, указывая подбородком.

Конечно, кто-то крался по улице напротив станции. На нём был капюшон, словно человек старался не привлекать к себе внимания, но в его шпионстве не было ничего изощренного. Он ходил вверх и вниз по улице, поглядывая на станцию, но не замечая нас двоих, наблюдавших за ним с вершины башни, — по крайней мере, до этого момента. Человек замер, повернулся и быстро скрылся за углом.

— Может быть, это как-то связано с твоим предполагаемым поджигателем? — сказал Делос.

— Я выясню.

Через секунду я взмыл в воздух, и проклятья Делоса за то, что из-за меня он пролил свой чай, стихли, когда я поднялся в небо. Я видел, как человек внизу пробирался по пустой улице через район Дракендаунс, мимо закрытых зданий, уничтоженных пожаром два десятилетия назад, и которое так и не восстановили. Когда-то Дракендаунс был оживленным центром для драконов в Старом порту, но череда пожаров, и отсутствие новых возможностей, заставили многих покинуть наш уединенный городок в поисках более благоприятных мест. Теперь в старом драконьем районе жили, в основном, люди. И мы, конечно.

Я расположился под солнцем, достаточно высоко, чтобы человек не смог заметить меня, если бы посмотрел в небо. Если кто-то пришел с вестями о пожарах, я не хотел напугать его и заставить молчать. Это могло произойти слишком легко. Он двигался близко к зданиям, думая, что скрыт, но ничто с пульсом и температурой не могло скрыться от моих глаз, даже за слоем кирпича. Я осторожно спустился, сохраняя достаточное расстояние, чтобы он не заметил меня, и приземлился в переулке перед ним. Вернувшись в человеческую форму, я вышел из переулка и небрежно прислонился к стене. Мне было слышно, как человек быстро идет, пыхтит и отдувается. Он ахнул и бросился мимо меня. Я поймал человека в объятия. Беременный живот прижался ко мне, и я сразу понял, кто находится под капюшоном. Я опустил его, и Грейсон посмотрел на меня округлившимися зелёными глазами.

— Альтаир! Это ты! — сказал Грейсон, моргая, когда отошел от меня. Он выглядел одновременно обрадованным и потрясенным, и оглянулся через плечо в сторону станции. — Ты… ты видел меня? Как ты сюда попал?

— Наверное, трудно быть привязанным к земле, — сказал я. — Я прилетел. И да, ты был не таким уж скрытным, как думал. Не для драконьих глаз.

— Я не пытался быть скрытным, — сказал он.

— Ты чертовски много крадешься для того, кто не пытается действовать скрытно.

Он выглядел защищающимся.

— Я не крался. Я проводил расследование.

— Расследование?

— Я хотел посмотреть, где ты живешь.

— Это похоже на слежку.

— Э-э, я не это имел в виду. Я надеялся… не знаю. Ты первый дракон, которого я встретил, и мне стало очень любопытно.

Я вздохнул.

— Ну, позволь мне рассказать тебе кое-что о драконах. Нам не нравится, когда за нами шпионят. Именно так людей и съедают.

— Ты бы никого не съел, я уверен, что это противоречит твоему кодексу огнеборца или что-то в этом роде.

Я засмеялся и отвернулся.

— Я подумал, что кто-то решился принести сведения о пожарах. Вместо этого, омега решил преследовать меня. Вот. Ты можешь увидеть свое первое драконье перевоплощение, когда я буду улетать от тебя.

— Эй, подожди! Подожди. Я никогда не говорил, что мне нечем поделиться. — Он сжал руки вместе, словно выплескивая свою нервозность. — Некоторые мужчины в таверне говорили о дурном ветре, дующем через город. Они говорят, что говорить о пожарах — плохая примета. Может быть, поэтому никто не хотел с тобой разговаривать.

— Я уверен, что они также говорят, что говорить с драконом — плохая примета, Грейсон.

— Ты запомнил мое имя, — сказал он.

— Конечно. Думаю, ты первый человек, который посмотрел мне в глаза за последние годы. Кто-то забыл сказать тебе, что ты должен бояться таких альф, как я.

— Я не верю ни во что из этого, — сказал он.

— Тогда ты не такой, как остальные.

Лицо Грейсона покраснело, и я почувствовал, как температура его тела слегка повысилась. Он положил руку на свой живот.

— Нет. И это всегда было моей проблемой. Мне жаль, что у меня нет больше вестей для тебя. Но, надеюсь, это лучше, чем ничего.

— Это было полезно. Спасибо.

Он засветился.

— Хорошо. Я рад, что смог помочь.

Когда Грейсон поднимался по дороге, я окликнул его и прыгнул в воздух, превратившись в дракона, мои крылья черпали воздух и подталкивали меня все выше и выше. Его глаза округлились от удивления, а затем он ухмыльнулся. Поток ветра хлестал улицу вокруг него, поднимая вихрь старых газет и опавших листьев, а он смотрел, как я взлетаю все выше.

Глава 3

Грейсон

В трактире царила вечерняя суета, и я был в самой ее гуще: в руках поднос с элем и тушеной говядиной, в деревянных мисках, грозящих выплеснуться через край. Я, как обычно, справлялся с этим искусным балансированием, проскальзывая между пьяными посетителями и разнося яства по залу. И, как всегда, нетрезвые мужчины делали нежелательные попытки прикоснуться к моему телу. Я хорошо научился уклоняться от них, и иногда мне даже удавалось сделать так, чтобы немного горячего рагу попало на их пальцы, если я покачивал поднос в нужном направлении.

— Еще немного, — сказал я своей девочке в утробе. — Мне нужно еще немного времени, и мы с тобой выберемся из этого места.

Скоро мне не придется каждую ночь подвергать ее этому шуму. Представляю, это, наверное, сродни ужасным соседям, которые постоянно шумят, когда ты пытаешься просто поспать. У меня хотя бы что-то было: комната над таверной и работа, приносящая деньги в мой карман. Но так было не всегда. После того как я забеременел, я жил на улице, поскольку ни одна семья не хотела меня приютить.

Мужчина схватил меня за задницу, и я сделал небольшой пируэт, уклоняясь от шлепка как раз вовремя, и его рука проскочила мимо и попала прямо между ягодиц довольно крупного парня, стоявшего позади меня. Он крутанулся на месте, в ярости схватил своего нового друга за рубашку и стащил его со стула. Тот одарил его дурацкой ухмылкой, а потом его швырнули через весь зал в пустые винные бочки.

— Кажется, он сказал, что у тебя симпатичная попка, — сказал я рассерженному мужчине. — Сказал, что хочет проверить, насколько она тугая.

Мужчина издал безумный рев и набросился на своего невольного любовника, и эти двое сцепились в пьяной драке, пока все кричали, подбадривали и подстрекали их. Доставались кошельки с деньгами. Делались ставки. Именно такие моменты развлечения делали мою работу более сносной.

Я отступил в бар, чтобы наполнить кружки и подготовиться к неизбежному наплыву людей, желающих купить выпивку на свои выигрыши, но драка закончилась быстро: оба мужчины заработали синяки под глазами, и мистер Форестер вышвырнул их на улицу. Из окна я видел, как они вместе ковыляли прочь, обнявшись, словно совершенно забыли, из-за чего подрались. А может, они и помнили, и это был просто какой-то брачный ритуал между двумя альфами, о котором я не знал.

Дверь открылась, и появились новые гости, и я поспешил выполнить их заказы. Каждый раз как она открывалась, я надеялся, что дракон Альтаир войдет в эту дверь, но прошла неделя с тех пор, как он появился в таверне. И я знал, что этого никогда не произойдет. У него не было никаких причин возвращаться сюда. А мне так хотелось поговорить с ним и задать дракону всевозможные вопросы о том, каково это — быть драконом. Я знал, что это невежливо, но мне было так любопытно. Часть меня хотела снова пойти на разведку к станции, но я не знал, говорил ли он правду, когда сказал, что съест меня. И если не он, то, как насчет других пожарных из его команды? Все это так захватывало. Я всегда интересовался драконами, с самого детства. Я не понимал, почему все их так боятся.

Конечно, рассказывали истории о том времени, когда драконы господствовали в мире и держали людей в страхе. Иногда я задавался вопросом, может, со мной что-то было не так? Почему я не мог видеть вещи так, как все остальные? Может, мой мозг сломан? Всё это не укладывалось в голове. Возможно, я слишком наивный и неопытный; возможно, те старики видели то, от чего мне просто повезло уберечься, но все, что они рассказывали, — это истории, которые передавались из уст в уста, то, что они не видели своими глазами. Другими словами, бред сивой кобылы. Так что же было правдой? Хотелось бы узнать, но я никогда не узнаю. Я не мог просто найти дракона и спросить его. Если Альтаир снова поймает меня, когда я буду красться вокруг станции, я не представляю, как меня встретят.

~

Ночь в таверне выдалась на редкость спокойной. Только одна драка, никто не разбил ни одной кружки, и большинство ушли сами, так как время близилось к закрытию. Я вылил ведро воды на улицу и вздрогнул от холодного ветра, пронесшегося над сверкающими от росы булыжниками. В воздухе висел туман, от которого уличные фонари излучали теплое, дымчатое свечение. В таверне все еще сидел один человек, положив голову на руки, как ученик, заснувший за партой. Он громко храпел, и я потряс его за плечо и сказал, что мы закрываемся. Он встал, слегка поскользнулся на мокром полу, где мистер Форестер орудовал шваброй, и, спотыкаясь, вышел за дверь. Через час я проводил мистера Форестера, и он, надев шляпу, направился вверх по улице в туман. Я запер дверь, домыл оставшиеся кружки на стойке, выключил все газовые лампы и поднялся по узкой лестнице в свою комнату. Из кухонной плиты по трубам текла горячая вода, и я плюхнулся в горячую ванну. Мои больные ноги нуждались в этом.

Я провел ладонью по животу. Я видел, что с каждым днем он рос все больше и больше, напоминая, что я должен оставаться решительным в достижении своих целей, что я должен оставаться сильным и продолжать бороться каждый день несмотря на усталость, напряжение и полное изнеможение, которое я иногда чувствовал. В целом, сегодня был хороший день, и именно в такие моменты я был рад побыть один. Неважно, что думали обо мне люди, я бы предпочел воспитывать дочь в одиночестве, а не с кем-то ужасным. Мне часто казалось, что плохих альф больше, чем хороших. Я точно не встречал ни одного хорошего.

Я закончил принимать ванну и вытерся насухо при свете лампы у окна. Снаружи по улице шел человек в плаще. В плаще? Кто носит плащи? Я задернул тонкую занавеску, чтобы меня не увидели. Паук, потревоженный внезапным движением, пополз по стене к своей паутине в углу, и я шепнул ему спокойной ночи. Всего через несколько часов солнце выглянет над крышами и заглянет в мое окно, заливая светом мою комнату, и я начну день сначала.

Еще немного. Моя маленькая заначка денег под кроватью росла так же неуклонно, как мой беременный живот, и все, что мне нужно было сделать, — это продержаться еще немного, и я смогу переехать из этого места. Я бы нашел и новую работу, что-нибудь более подходящее для омеги с ребенком, например, купеческие лавки гильдии торговцев или даже лавку алхимика. Я смогу что-нибудь найти, я был уверен в этом. У меня никогда не было проблем с настойчивостью, я никогда не позволял ничему остановить меня. Еще немного. С этой мыслью я улегся на мягкую кровать, обхватил руками живот и заснул, чувствуя ее движения.

~

Из сна меня вывел запах. Он не был сильным, лишь легкое дуновение в воздухе, но мои инстинкты, видимо, взяли верх, потому что я тут же резко сел в постели, откинув одеяло. За окном светился свет, но не солнечный. Занавеска мерцала и плясала оранжево-желтым светом, и когда я вскочил с кровати, мое сердце сжалось от страха, когда увидел такое же свечение, исходящее из дверной щели. Из-под нее, и сквозь половицы деревянного пола, стелился мягкий ковер дыма. Я откинул занавеску и распахнул окно.

— Нет! — крикнул я. Соседнее здание полыхало, и огонь перекинулся на таверну. Пламя охватило внешнюю стену, и мне пришлось отступить, чтобы спастись от нарастающего жара. Я открыл дверь, и меня отбросило назад волной жара и давления, который опалил мои волосы и поджог ночною рубашку. Я закричал, судорожно хлопая по пламени.

Я старался не паниковать. От внезапности и сильного огня я не думал ни о чем, кроме как выбраться, но как? Таверна охвачена огнем. Лестница заблокирована. Другого выхода нет. Я был в ловушке.

Дым становился все сильнее. Я чувствовал жар от пола, и в голову лезли страшные мысли: не рухнет ли он? Не прорвется ли пламя? Ответом на этот вопрос стал сильный удар, от которого завибрировал пол. Я услышал звон разбитого стекла — это воспламенились газовые трубы. Я подбежал к ванне и повернул краник. Если бы мне удалось наполнить ванну, возможно, я смог бы разлить воду по полу и выиграть время, или погасить огонь настолько, чтобы как-то пробраться вниз…

Я подбежал к окну, щурясь от жара, стараясь найти хоть какой-то выход. Водосточные трубы. Может привязать простынь к моей кровати? Ей-богу, времени у меня было в обрез. И я не мог рискнуть спрыгнуть, только не с ней. Но разве у меня был другой выбор? Или это, или сгореть.

Трубы зашипели, вода почернела и перестала течь.

— Нет, нет, нет. — Она едва наполнила ванну. Планы изменились. Я стянул с подушки наволочку и разорвал ее на длинные лоскуты, а затем окунул их в воду, чтобы закрыть лицо от дыма, который теперь обжигал глаза и легкие. Кашляя, я сорвал простыню с кровати, но тут же понял, что она совершенно не годится для того, чтобы спуститься по ней, если только у меня не будет времени разрезать ее и связать веревку. А времени у меня нет. Но я не мог просто сдаться. Не здесь, не сейчас, не с ней.

— Кто-нибудь, помогите! — закричал я из окна. Пламя уже лизало подоконник, и брусчатка внизу виднелась за милю. Шум огня напоминал разъяренного зверя, пожирающего свою добычу, он ревел и щелкал бревнами, как костями. Я чувствовал, как здание ходит ходуном под ногами, стонет, готовое накрениться в любую минуту.

Я поднял матрас и запустил его в окно. Он застрял в подоконнике, и я ударил по нему ногой, отчаянно крича. Я мог бы сделать этот прыжок. Это мой единственный выход. Я должен сделать это. Должен выжить. Это крутилось у меня в голове. Выжить.

— Ну же давай, черт тебя дери!

Я пинал и пинал. Матрас застрял, едва продвигаясь с каждым ударом. Дым становился все гуще, я едва мог дышать. Пинок! Удар!

БУМ.

Дверь слетела с петель и скользнула по полу. Я замер, зацепившись ногой за матрас, и обернулся, увидев мужчину, который вошел в комнату сквозь ад, совершенно не затронутый пламенем. В комнате клубился черный дым, и я едва мог его видеть.

— Что ты делаешь? — крикнул он и вырвал матрас с окна. Я почувствовал, как рука обхватила мою талию, и он подтянул меня к подоконнику, а затем мы полетели наружу, падая сквозь холодный ночной воздух, вниз. Толчок, и рука стала похожа на когти, достаточно большие, чтобы полностью обхватить мое тело. Мы не падали, мы летели, и я видел, как огонь подо мной поглощает здание, уменьшаясь по мере того, как мы поднимались в небо. Я увидел, как дракон летит за нами, а другой дракон влетел следом, выпустив из пасти ледяную струю, и огонь мгновенно исчез, сменившись бледно-голубым льдом и паром. Я отдернул тряпку от лица и закашлялся. Я не мог говорить, мое горло горело.

— Не говори, — приказал он. — Мы скоро приземлимся.

Его голос звучал громко и резко, словно его прорезали вулканическим стеклом, но я узнал его. Альтаир. Альтаир спас меня, и в тот момент я почувствовал невероятное облегчение — я почувствовал себя в безопасности впервые за долгое время.

Но это длилось недолго.

Глава 4

Альтаир

Пожар перекинулся с соседнего здания и охватил ту самую таверну, в которую я отправился за информацией, и когда я пролетел над ней, то с ужасом понял, что внутри кто-то оказался в ловушке. Мы с Райнором ворвались в здание через переднюю дверь и устремились наверх, пробиваясь сквозь тлеющую древесину и стены сильного пламени и густого дыма. Для огненного дракона это была не проблема, но мы знали, что для человека на верхнем этаже время на исходе. Огонь двигался очень быстро и вызвал взрыв одного из газопроводов в таверне, в результате чего стекла и обломки разлетелись по всей улице, а здание уже начало проседать.

Когда я распахнул дверь, то с удивлением увидел там Грейсона, который бросил все силы на то, чтобы выбить из окна матрас. Потолок клубился черным дымом, языки пламени проникали сквозь щели в половицах, словно пальцы из ада. Глаза Грейсона покраснели и наполнились слезами, и я знал, что его легкие, должно быть, горят, но его воля к выживанию была сильна. Я заметил все, что он пытался сделать: простыни на полу, скрученные в попытке сделать веревку, ванну с водой, а теперь и матрас. Безумное отчаяние, не только чтобы выжить, но и чтобы защитить своего нерожденного ребенка.

Я сорвал матрас с окна, схватил его и выпрыгнул в открытое пространство, изменяясь при падении и ловя крыльями ветер. Я поднял нас высоко, подальше от дыма и чтоб он глотнул чистого воздуха. Райнор последовал за нами, а Делос взвился в воздух, чтобы сотворить свою магию, потушив огонь одним дыханием. Мы приземлились примерно в квартале от пожара, я осторожно опустил Грейсона на землю и вернулся в человеческую форму. Райнор спустился позади нас. Он остался в драконьей форме, чтобы перекрыть улицу, которая начала заполняться людьми, вышедшими поглазеть. Делос навис над зданием и снова обдал его ледяной струей: из обугленных окон повалил белый пар, а изнутри доносились громкие звуки, похожие на треск сухих веток. Повреждения серьезные, здание могло рухнуть в любую минуту.

— Ты в порядке? — спросил я Грейсона.

Он сидел на земле. Его лицо покрывала копоть, ночная рубашка была порвана и испачкана. Его руки и колени были в ссадинах, и я вдруг понял, что ноги Грейсона обожжены. Я присел на корточки и велел ему сидеть спокойно.

— Я в порядке, — сказал он. — Я жив, это главное. Спасибо.

— Если я не перевяжу их, завтра ты пожалеешь об этом.

— Правда, это всего лишь несколько царапин.

— Сиди спокойно, — сказал я. — Иногда кажется, что вы, люди, предпочли бы обойтись без нашей помощи. Твои ноги обожжены, Грейсон.

Он сидел неподвижно. Глядя на дымящееся здание, и я знал, что до него начинает доходить реальность произошедшего. Он был в шоке. Большинство людей уже были бы в истерике, но Грейсон был спокоен и собран. И все же я знал, что травма от того, что только что произошло, скоро настигнет его, и я хотел оградить его от этого. Положив его лодыжки на свою ногу, я достал из поясной сумки бутылочку с мазью, намазал немного на чистую ткань и обработал ступни. Он поморщился и втянул воздух сквозь зубы.

— Блин, — пробормотал он. — Ой. Я даже не заметил, что так обгорел. — Грейсон наблюдал, как я работаю. — Ожоги уже так не горят, жар уходит. Что это такое?

— Слюна дракона. Не смотри так удивленно, это не то, что ты думаешь. Вы, люди, веками брали ее у нас.

— Я боюсь спросить, чья это слюна, — сказал Грейсон, и я улыбнулся ему.

— Тогда я тебе не скажу.

— Офицеры Дозора здесь, — пробурчал Райнор.

Навстречу нам, верхом на лошадях, скакала небольшая дружина людей — группа, ответственная за поддержание правопорядка в порту Олд Шор. Как обычно, они прибыли с опозданием — но кто мог их винить? В конце концов, они ограничены в передвижении по земле. Лидер группы — мужчина по имени Томас, и его второй командир, женщина по имени Кастель, сошли с коней, успокоили своих лошадей, которые лишком испугались, не желая приближаться к Райнору. Дозорные остановились на безопасном расстоянии, в паре метров от него.

— И снова дозор опоздал на пятнадцать минут, — прокричал Райнор. — Огонь потушен. Можете не беспокоиться, мы спасли единственного, кто был внутри.

— Позвольте нам подойти, — крикнул Томас. — Мы должны осмотреть территорию.

— Никто вас не останавливает, — сказал Райнор. Он возвышался над ними и сверкнул оскалом острых как бритва зубов. Я усмехнулся и покачал головой. Райнору нравилось доставлять Томасу и Дозору неприятности. Это было его любимое занятие.

— Может, ты примешь человеческий облик? — крикнула Кастель.

— А зачем? — ответил Райнор. — Так гораздо удобнее. И я могу видеть гораздо дальше.

Он вытянулся во весь свой огромный рост и расправил крылья на всю ширину улицы. В человеческом обличье Райнор походил на гору. В облике дракона он был подобен вулкану. Лошади заржали, встав на дыбы и едва не вырвались на свободу. Двое из дозора оказались на земле и поспешно схватили поводья, чтобы не дать коням ускакать.

У Томаса расширились зрачки, и он выглядел так, будто вот-вот обмочится. Он взял себя в руки, передал свою лошадь одному из дозорных и пошел уверенным шагом вперед, а Кастель — следом за ним. Когда они приблизились к Райнору, то прижались спинами к фасаду здания и заскользили по нему, словно пытаясь пересечь очень узкий проход, стараясь держаться как можно дальше от него. Затем перешли на бег, пока не добрались до меня с Грейсоном.

— Ты должен научить своих людей вести себя с подобающим уважением, — пожаловался Томас.

— Я не вижу ничего плохого в том, как он себя вел, — сказал я. — И, как я уже говорил вам раньше, у нас нет лидера. В равной степени я подчиняюсь Райнору, как и он мне. Так устроены полеты драконов.

— Верно, — сказал Томас. — Еще одна вещь, которую я никогда не пойму в вашей компании. — Он переключил свое внимание на Грейсона. — Вы были в здании во время пожара?

— Я живу… или жил там. О боже, все сгорело, да? Все.

В этот момент с неба спустился Делос и приземлился рядом с нами. Ветер от его прилета чуть не сбил Томаса и Кастель с ног. Они стояли неподвижно, как пугала, и делали все возможное, чтобы не убежать.

— Ага, — сказал Делос. — Сгорел дотла. Когда лед растает, останется только фасад.

— Ты был один? — спросила Кастель у Грейсона.

— Да. Я снимал комнату наверху. Раньше там было складское помещение, но владелец таверны разрешил мне там жить. Черт, у мистера Форестера завтра утром будет сердечный приступ. Думаю, это значит, что мне негде работать.

— Понятно. У тебя нет альфы? — Кастель разглядывала округлый живот Грейсона. Грейсон, казалось, не слышал ее — он бессмысленно уставился в землю, и я понял, что все произошедшее начинает его догонять.

— Без работы, — пробормотал он. — Деньги…

— Омега. У тебя нет альфы?

— Почему бы тебе не пойти и не сделать свою работу: осмотреть местность к примеру? — сказал я, вставая перед Грейсоном. — Мы позаботимся о нем.

Делос бросил на меня вопросительный взгляд, как бы спрашивая: «Что значит — позаботимся о нем?». Я проигнорировал его. Кастель фыркнула, и они с Томасом поспешили по улице в сторону сгоревшего здания.

— Я в порядке, не беспокойся обо мне, — сказал Грейсон.

— Он в порядке, не беспокойся о нем, — повторил Делос.

— Ему нужно где-то остановиться на ночь. Плюс, одежда и обувь. Пусть переночует на станции ночь. Делос, Райнор? Общее мнение.

— Правда, я в порядке, — сказал Грейсон. — Я буду в порядке, у меня есть место, куда я могу пойти. Друзья и, сам понимаешь. Я буду в порядке.

— Мы не приютим еще одного бездомного, — хмыкнул Делос.

— Сейчас середина ночи, — сказал я. — Тебе нужно где-то остановиться.

— Подожди, — сказал Делос. — У нас уже есть кошка.

— Я не против, — сказал Райнор. — Одна ночь. Этого недостаточно, чтобы дом пропах человеком, — ухмыльнулся он.

Делос нахмурился.

— Но подождите, я… — Затем он вздохнул, и я понял, что он согласен.

Грейсон посмотрел в сторону развалин таверны, затем безо всякого предупреждения вскочил и побежал к ней. Он был босиком, и только бинты прикрывали его израненные стопы. Даже мазь, которую я нанес, не могла заглушить боль от бега по грубому камню.

— Подожди, куда ты побежал? — крикнул я.

То, как он бежал, было похоже на одержимость, как будто в доме был кто-то, кого он должен спасти. Я догнал его у передней части здания, и схватил его за руку.

— Стой, — сказал я. — Ты не можешь войти внутрь.

— Я должен, — сказал он, и когда он повернулся ко мне, я увидел отчаяние на его лице.

— Эта дверь заперта льдом. Никто туда не попадет, пока он не растает. Кроме того, тут остались лишь угольные руины. Ты слышал, что мы говорили. Ты видел огонь. Внутри все сгорело. Ты сказал, что был один. В чем дело?

Он заговорил так тихо, что я едва мог его расслышать.

— Мои… мои вещи. Мой способ выбраться. — Он прижал руку ко льду. — Почему я не схватил их? Какой же я глупый!

— Послушай, что бы там ни было… это не так важно, как твоя жизнь. Ты выжил. Не каждому это удается.

— Я знаю. Я не могу поверить, что это случилось.

— Мне жаль, — сказал я ему. — Завтра, когда лед растает, ты сможешь вернуться и посмотреть, что ты сможешь найти. А сейчас тебе нужно поберечь ноги.

Он поморщился, словно внезапно снова осознал боль. Я схватил его и поднял с земли.

— Мы уходим. Я собираюсь измениться, не бойся.

— Бояться? Кого, тебя? — Он покачал головой. — Я не боюсь.

Я улыбнулся, забавляясь жесткому стержню этого человеческого омеги. Он сильно отличался от других. Я никогда раньше не встречал такого человека, как он. В Грейсоне была сила, в его сердце — чистота, которая говорила со мной, и хотя гнев на человечество все еще пылал во мне, Грейсон был первым, кто действительно заставил меня почувствовать что-то, кроме злобы.

~

Грейсон поймал спальный мешок, подушку и сменную одежду, которые я бросил ему, и удивленно оглядел станцию. Райнор поднялся в общий зал, а Делос быстро куда-то исчез.

— Одежда должна тебе подойти. Можешь спать здесь, — сказал я, имея в виду центральную зону на первом этаже, и развернул маты рядом с гигантскими каменными блоками, которые мы использовали для силовых тренировок. — Наши покои находятся на втором этаже. Не вторгайся, если не хочешь остаться без головы.

— Оу, у вас есть кошка?

Уголек обтирался о мою ногу, полностью нейтрализуя эффект моей угрозы, а затем подошел к Грейсону, чтобы осмотреть его.

— Привет, малыш, — сказал Грейсон. — Какой милый.

— Его зовут Уголек, — сказал я. — Он здесь недавно, хотя ведет себя так, будто он здесь хозяин.

— Уголек. Привет, Уголечек.

Грейсон почесал за ушами кота и погладил его по спинке. Уголек поднялся и встал на задние лапы.

— Как твои ноги? — спросил я.

— Прекрасно, — он сел, скрестив ноги, и осмотрел повязки. — Не сильно болят.

— С мазью они заживут быстрее. В любом случае, тебе нужно помыться и поспать. Завтра тебе нужно встать пораньше, чтобы вернуться до того как у кого-нибудь появится шанс пробраться в здание. Не волнуйся. Пока из-за льда никто не войдет.

Грейсон кивнул, но я видел, что он все еще волнуется. Наверное, мне следовало просто держать рот на замке. У меня было мало опыта общения с кем-либо за пределами Полета, уж точно не с человеком и уж точно не с омегой.

— Завтра я позабочусь о том, чтобы доставить тебя первым к месту пожара. Но ты должен понимать, что вероятность, что ты найдешь что-то ценное, очень мала.

— Ты вытащил меня до того, как моя комната загорелась, — сказал Грейсон. — Может быть, что-то не сгорело.

Он не знал, как близко был к тому, чтобы оказаться в пламени. Грейсон не видел этого, но в тот момент, когда я выпрыгнул с ним из окна, пол рухнул, и все поглотило пламя.

— Что ты пытаешься найти?

— Деньги, которые я копил, работая в той таверне, — сказал он. — Это все, что у меня было.

Я не собирался говорить ему, что шансы на то, что деньги не превратились в пепел, были невелики, поэтому я просто кивнул и промолчал. Уголек прижался мордой к руке Грейсона, мурлыча, чтобы его погладили в последний раз, а затем умчался прочь, предположительно, чтобы досадить Делосу. Грейсон вздохнул и посмотрел на свои грязные ладони.

— Похоже, мне нужно принять еще одну ванну.

— У нас есть душ, — сказал я, указывая на него. — Вода, к сожалению, не очень горячая. Я знаю, что люди любят принимать горячий душ. Но я могу нагреть для тебя ведро воды.

— Ничего страшного. Я не хочу тебя больше беспокоить. Ты уже достаточно помог мне. Еще раз спасибо, Альтаир.

Я кивнул и поднялся наверх в общую зону. Гамак был пуст, Райнор находился на сторожевой башне на посту наблюдателя. Скоро наступит моя смена, поэтому я плюхнулся в гамак, чтобы немного отдохнуть. Грейсон сохранял спокойное выражение лица, но я знал, что он далеко не в порядке.

— Бедный человек, — пробормотал я и закрыл глаза. К сожалению, я больше ничего не мог для него сделать — хотя мне очень этого хотелось. Я бы помог ему обыскать дом, но я знал, что это будет не более чем символический жест. Там ничего не осталось, я знал это наверняка. Делос обложил дом льдом после того, как обрушилась крыша, а жар на нижнем этаже был достаточным, чтобы мгновенно сжечь пачку банкнот. Завтрашним утром Грейсон отправится к своей семье или к тому, кто мог бы его приютить.

Через некоторое время Грейсон вышел из ванной, и я услышал шорох постельного белья. Я не мог уснуть. Все повторялось. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел тот пожар, который никогда не смогу забыть, тот, который продолжал гореть в моих воспоминаниях и преследовать в моих снах. Пожар, который изменил все в моей жизни, и я все еще слышал звук рушащегося вокруг меня дома и тяжесть тел моих родителей, которые укрывали меня. Даже для драконов жар был слишком сильным, а дым слишком густым. Как долго горел этот огонь? Никто не пришел на помощь, потому что мы были драконами. Люди едва ли могли помочь себе сами.

Я уставился в потолок, в черноту, в то время как мое сердце билось в груди, а на лбу выступил холодный пот. Я мог броситься в горящее здание вместе со своим полетом и не почувствовать ни капли страха, но всякий раз, когда эти воспоминания возвращались ко мне, я чувствовал себя парализованным. Не чувствовал себя альфа-драконом. Я чувствовал себя слабым. Я чувствовал себя… человеком.

Крошечные лапы уперлись мне в грудь. Я резко вдохнул и почувствовал, как черная хватка страха медленно ослабевает, ускользая в тени моего разума, где они будут прятаться до следующего раза. Я посмотрел вниз и увидел два зеленых глаза цвета драгоценных камней, которые смотрели на меня, с широкими, как обеденные тарелки, зрачками. Уголек подогнул лапы под грудь и замурлыкал.

— Спасибо, приятель, — прошептал я. — Думаю, теперь мы квиты, да? Я помог тебе, ты помог мне.

Он медленно моргнул, и я погладил его по голове. Затем я услышал приглушенный звук снизу и, прислушавшись, понял, что это Грейсон. Он плакал и делал все возможное, чтобы скрыть это. Тихое сопение и дрожащее дыхание, а через несколько минут — тишина. Он наконец-то заснул.

Я помогал людям, потому что давным-давно дал себе обещание защищать жителей порта Олд Шор от пожаров, кем бы они ни были, но это не изменило моего отношения к человечеству. Жалеть людей было не в моем характере, но Грейсон был другим. Мое желание помочь ему, казалось, исходило откуда-то еще, кроме чувства долга. И я не знал, что с этим делать.

~

Несмотря на раннее утро, у руин таверны собралась толпа. Люди смеялись и бросали камни в тающий лед, пытаясь отколоть куски, так как он таял и стекал на улицу с повышением температуры. Другие прижимали лица ко льду, пытаясь заглянуть внутрь. Когда мы с Грейсоном прилетели по воздуху, многие из них разбежались и попрятались, как испуганные мыши. Я приземлился, осторожно поставил Грейсона на землю, а затем принял человеческий облик. От ветра волосы Грейсона были взъерошены и растрепаны.

— Должен признаться, что мне понравилось летать, — сказал он мне.

Перед таверной на обугленном ящике сидел пожилой мужчина с пустым, изможденным выражением лица. Он вскочил на ноги, увидев Грейсона.

— Ты жив! Слава тебе Господи, я не знал, что и думать.

— Мистер Форестер, — сказал Грейсон. — Мне… жаль.

— Что, черт возьми, случилось?! Что ты сделал?

Грейсон удивленно моргнул.

— Я ничего не делал, там был…

— Черта с два! Ты должен был что-то сделать. Ты был внутри. Я доверял тебе, сделал одолжение, позволил тебе жить здесь. А теперь все пропало. О, боже, моя таверна. Что мне делать?

— Пожар начался не в твоей таверне, — сказал я, шагнув к Грейсону. Я возвышался над стариком, и он отпрянул назад, его лицо побелело. — Он начался с соседнего дома и быстро распространился. Прорвало газопровод на вашей кухне. Грейсон не виноват.

— Ну, он отвечал за это место! Он должен был позаботиться о нем, раз уж он там жил. Он должен был что-то сделать.

— Ты ожидаешь, что беременный омега остановит возгорание твоего здания? Если бы ты советовался с моим пожарным рейсом, мы могли бы придумать сотню вещей, чтобы сделать твою таверну более безопасной. Но ты был слишком жаден, чтобы этим заниматься, не так ли? О, я видел все нарушения, когда приходил, а я недолго пробыл в таверне. Переделанные газовые линии. Ржавеющий паровой компрессор. Ведра с маслом, которые вы хранили на кухне. Может быть, Дозору было бы интересно узнать обо всем этом.

— Нет, не интересно. Я извиняюсь.

— Не надо передо мной извиняться. Извинись перед ним.

— Я прошу прощения, — сказал он сквозь стиснутые зубы и глядя в сторону Грейсона, но не отрывая взгляда от земли. Я точно знал, в чем дело — Грейсон омега, а извиняться перед омегой, наверное, самое ужасное испытание для альфы. Возможно, мне доставляло удовольствие видеть, как он корчится.

— Скажи его имя, — сказал я.

— Послушайте, пожалуйста, сэр. Я уже принес свои извинения, и с меня достаточно…

— Скажи. Его. Имя.

Я не изменился — нехорошо было бы показывать свою драконью форму только для того, чтобы напугать человека, но я выпустил свою ауру, и от моего тела пошли волны тепла, достаточно сильные, чтобы они оба могли это почувствовать. Грейсон приподнял бровь, а старик Форестер чуть не упал на задницу.

— Прости, Грейсон, — быстро сказал он. — Мне очень жаль.

— Теперь, если вы позволите мне делать свою работу, — сказал я, — я разморожу вашу собственность и подготовлю ее к осмотру.

— Да, — пискнул он и быстро исчез.

Грейсон держался за живот, смеясь.

— Боже, я не должен смеяться. Он на самом деле не такой уж и ужасный. Большую часть времени. Он позволил мне жить здесь, когда мне некуда было идти.

— Он пытался обвинить тебя. Он не уважал тебя. Ты не должен его защищать.

Грейсон пожал плечами.

— Да. Но, наверное, я к такому уже привык. — Грейсон протянул ко мне свои ладони, словно грелся у костра. — Ты не должен так угрожать людям. Они могут подумать, что ты устраиваешь пожары.

Сказанное было шуткой, но я не засмеялся. Грейсон перестал улыбаться, когда увидел мое выражение и сказал:

— Извини. Это было не смешно.

— Все в порядке. Я привык.

Я приложил ладонь ко льду и пустил тепло через руку в здание. Оно сразу же начало таять, и моя рука вдавилась в лед, образовав дыру. Я использовал другую ладонь, чтобы расширить отверстие, пока не достиг входа, который был открыт, дверь сгорела. Внутри, за кирпичными стенами, уже почти все оттаяло, — только большая куча черной древесины с изъеденными огнем поперечными балками там, где раньше был второй этаж. С них свисали сосульки, с которых капала вода в темные лужи, а из-под обломков торчали остатки мебели и кухонной утвари. Грейсон нырнул внутрь и начал поднимать обломки, обыскивая их.

Я остановил его.

— Подожди. Ты не должен поднимать тяжелые вещи.

— Почему? Потому что я омега?

— Нет, потому что ты беременный. Пожалуйста. Отойди с дороги.

Грейсон так и сделал, а я превратился в дракона и отбросил в сторону поваленную древесину. Большая часть рассыпалась и превратилась в уголь в моих руках. Грейсон просеивал мелкие кусочки, отбрасывая горсти черного вещества в сторону, пока его руки не стали похожи на обмакнутые в чернила.

— Что именно ты ищешь? Может быть, если ты опишешь, я смогу помочь. Глаза у дракона острые.

— Это деревянный ящик. Примерно такого размера. И прежде чем ты что-то скажешь, да, я знаю, что у деревянного ящика с банкнотами примерно столько же шансов уцелеть в огне, сколько у кучи сухих листьев. Но это все мои сбережения. Я должен попытаться.

— У тебя нет альфы? — спросил я. — Кто-то, кто заботился бы о тебе?

Я увидел выражение, промелькнувшее на лице Грейсона. Всего лишь на мгновение, но понял, что это — глубокая боль, которую он скрыл за невозмутимой улыбкой.

— Ты мало знаешь о людях, да? — сказал он.

— Ваш род трудно узнать. Но… я прошу прощения, это был глупый вопрос. Наверное, я спросил, потому что хотел узнать о тебе побольше.

Его улыбка стала искренней.

— Я не знал, что драконы интересуются людьми.

— Мне интересен человек, который не напуган до смерти тем, что он видит перед собой.

Грейсон поднял на меня взгляд.

— Я знаю, что ты хороший человек — э-э хороший дракон? Иначе ты бы не стал пожарным, помогая всем. И вообще, я всегда считал драконов очаровательными. Для меня ты совсем не выглядишь пугающим.

— Ты странный. Я никогда не встречал никого похожего на тебя.

— Это хорошо?

— Скажем так, я думал, что уже очень давно списал человечество со счетов. Но, встретив тебя, задумался о пересмотре своих взглядов.

Он рассмеялся.

— Задумался? Ты еще не решил?

— Я не доверяю людям, — я не хотел, чтобы это прозвучало так грубо, как прозвучало — не помогло и то, что я был в драконьей форме, отчего мой голос звучал намного грубее — и Грейсон отвернулся, вернувшись к своим поискам.

— Я тоже не очень-то им доверяю. — Затем, покопавшись в тишине некоторое время, он сказал: — Я думал, что он мой суженый. Альфа, от которого я забеременел, я имею в виду. Он сказал, что будет заботиться обо мне. Сделает так, чтобы все было хорошо. Заберет меня от… В общем. Да, оказалось, что он не говорил правду.

Я не ожидал, что Грейсон расскажет мне так много. Я также не ожидал сильных чувств к Грейсону. Для дракона брачные узы были самым священным актом. Когда пара спаривалась, значит, омегу принимали и присоединяли к братьям альфы по полету. Это был невероятный круг доверия, любви и уважения, разделяемых между группой. Для альфы разорвать эту связь было самым худшим поступком, который можно совершить, кроме убийства члена своего полета. Уровень бесчестия просто ошеломлял, и я пришел в ярость из-за того, что человек, который обещал Грейсону все это, не только бросил его, но и оставил после того, как тот забеременел.

Люди. Они действуют совершенно иначе, чем мы, и я просто не мог их понять. Как мужчина может так поступать и при этом считаться альфой?

— Мне жаль, Грейсон, — сказал я.

— Не надо. Ты ничего не сделал. Это моя проблема. Я не должен был быть таким идиотом. Надо было предвидеть. Но я усвоил урок. Больше никогда никому не поверю, — засмеялся он.

Мы продолжили копаться, на этот раз в полной тишине. Он был сосредоточен, тщательно искал, и я тоже. Я знал, как маловероятно, что мы что-нибудь найдем, знал это еще до того, как мы пришли, но теперь я держал свечу надежды, что мы найдем то, что искал Грейсон. Я намеревался вместе с ним обыскать каждый сантиметр развалин, переворачивая каждый камень. Я хотел, уходя, знать, что у него есть хотя бы одна победа. Итак, мы искали и искали, а полностью растаявший лед превратил все в черный ил.

Потом Грейсон нашел его. Обугленный черный ящик, который он выкопал из грязи, и когда он перевернул его, то обнаружил, что дно прогорело. Внутри ничего не было, но когда он покопался в нем, то нашел несколько монет — в том числе золотую монету, которую я дал ему в день нашей встречи. Грейсон не показал своего разочарования. Он вымыл монеты дочиста и отполировал их своей рубашкой, бережно держа их в ладони, как будто это были самые ценные вещи в мире.

— Ну, вот что у нас есть, — сказал он, и я понял, что он говорит не со мной.

Он сказал мне, что у него есть место, куда он может пойти, друг, который может его приютить, а когда я предложил проводить его туда, он сказал, что я уже сделал достаточно, чтобы помочь ему.

— Я не хочу слишком привыкать к сопровождению дракона, — сказал он. — Мне кажется, я слишком сильно наслаждался полетом.

— Ты прав, — сказал я. — Люди могут подумать, что я пытаюсь тебя съесть.

Я вернулся в свою человеческую форму, и, к моему удивлению, Грейсон взял меня за руки и сказал:

— Правда, спасибо тебе, Альтаир. Ты спас мне жизнь, и я никогда этого не забуду.

Никогда еще человек не выводил меня из равновесия до этого момента. Я на мгновение потерял дар речи, растерялся и слегка смутился. Я не привык к благодарности. Люди никогда не благодарили меня, да я и не ожидал от них никакой благодарности.

— Делос и Райнор тоже, — сказал я. — Я не заслуживаю всех похвал. Но не за что. Я рад сказать, что тебя стоило спасти.

Грейсон рассмеялся удивительно чистым смехом, от которого в груди у меня разлилось тепло. Я не должен был этого чувствовать, ни к человеку-омеге, ни к человеку вообще.

— Ну, пока, Грейсон. Береги себя.

— Пока, Альтаир.

Я повернулся, перешел на бег, а затем подпрыгнул в воздух и выпустил крылья из спины. Остальная часть меня превратилась в дракона, и я, подхваченный восходящим потоком, вскоре оказался высоко над крышами домов. Я бросил взгляд вниз и увидел, что Грейсон смотрит на меня снизу, медленно уменьшаясь в размерах, его рука лежит на животе, и мое сердце кольнуло ноющим чувством. Я отвернулся и понадеялся, что с ним все будет в порядке.

Глава 5

Грейсон

Туманные ночи, были предвестниками холодного, сырого ветра, который дул с моря. Он пронесся по с старому порту Олд Шор и засвистел в извилистых переулках и над остроконечными крышами. Люди закрывали ставни, из труб валил дым, а я шел на север, туда, где жил мистер Форестер. Он был единственным человеком, которого я мог попросить об одолжении. Мне было неловко обращаться к нему, но у меня не было ни семьи, ни друзей, и я не собирался обременять Альтаира, незнакомца, который и так сделал для меня более чем достаточно, еще и своими проблемами.

— Я не знаю, чего ты от меня ждешь, — сказал мистер Форестер, стоя в дверях своей квартиры. — Я больше не твой босс. Таверны больше нет, у меня нет бизнеса, и у нас нет никакой связи.

— Может быть, вы найдете место, где я мог бы остановиться, — сказал я. — Кого-нибудь, кто мог бы дать мне работу.

— Ты что, не слышал меня? У меня ничего нет. У меня самого нет работы, пока таверна не будет восстановлена. Я не могу тебе помочь. Мне жаль.

Он закрыл дверь перед моим носом, и я не собирался просить дважды. Поскольку единственный вариант закрылся, это означало, что мне придется вернуться на верфь. Именно там я жил до того, как нашел работу в таверне после того, как Михаил меня бросил. Поэтому я пошел туда пешком, останавливаясь на рынках, чтобы купить одеяло, буханку хлеба и немного сыра. Я пересчитал оставшиеся монеты — их хватило бы на несколько дней, если бы я экономил. Я найду новое место работы и новое место для ночлега, я твердо знал, что смогу. Я должен был.

Я добрался до верфей к раннему вечеру, когда солнце только садилось, и, поев, сел у кромки воды, наблюдая за пролетающими над головой чайками. Я не чувствовал особого огорчения по поводу своего положения. Вчера я выплакал все слезы и уже смирился со своим положением. У меня это хорошо получалось. Я уже давно понял, что не стоит предаваться размышлениям. Я уже трижды терял свой дом: сначала с уходом отца, потом с Михаилом, а теперь еще и этот пожар. Все было временно.

Было холодно. Чертовски холодно. А у воды еще холоднее, после захода солнца ветер подул еще сильнее. На верфях было немного укрытий, и я нашел группу омег, собравшихся вокруг небольшого костра, к которому мне разрешили присоединиться, но из-за ветра любое тепло от пламени казалось ничтожным. Никто не заговорил со мной, когда поняли, что я беременный. Они держались на расстоянии, не желая рисковать и получить долю моей удачи. Я поискал вокруг и нашел место для ночёвки, где ветер не слишком дует и где меня не видно и, подложив руку вместо подушки, уснул.

На следующий день я проснулся с затекшей шеей и с болью в плече и понял, что кто-то умудрился стащить мою сумку с хлебом и сыром из-под одеяла. В панике я засунул руки в карманы и проверил, на месте ли мои деньги. Слава богам, они были на месте, но я должен был быть осторожнее.

Я задрожал. Всю ночь я так и не мог согреться, и хотя солнце уже взошло, казалось, что мое тело просто не сохраняет тепло. Я сидел в лучах утреннего солнца, плотно укутавшись в одеяло и обняв руками живот. Я должен был убедиться, что хотя бы ей тепло.

— Вот. — Девушка, примерно моего возраста с короткими черными волосами, подошла ко мне, протягивая помятую жестяную кружку с горячим чаем. — Выпей. Это поможет тебе согреться.

— Спасибо, — сказал я.

Она отдала кружку и быстро отошла. Я спросил, как ее зовут, но она покачала головой и села на большую деревянную катушку, в которой хранилась какая-то леска или веревка.

— Я видела, как они украли твою еду, — сказала она. — Они украли и мою. Альфы из трущеб.

— Альфы из трущеб?

— Так они себя называют. Они появились несколько недель назад и стали путать всех обитателей доков, красть вещи и доставлять неприятности. Ты должен быть осторожен. Они будут преследовать тебя, потому что ты… — Она похлопала себя по животу. — Легкая мишень.

— Спасибо, что предупредила, — сказал я. Чай был в основном водой, но я был очень благодарен, и он действительно помог избавиться от холода в теле.

В последний раз, когда мне пришлось остаться здесь, не было никаких «Альф из трущеб». Меня это не беспокоило бы, но с моим ребенком, которого нужно было защищать, нужно убедиться, что я в безопасности. Мне нужны деньги, чтобы выбраться из этой ситуации. Потеряй я деньги, и все стало бы намного сложнее.

Я покинул доки и отправился в город, где купил завтрак на рынке, а затем обошел всех владельцев ларьков, спрашивая, не ищут ли они работника. Я знал, что мне будет легче, если я смогу скрыть свою беременность, но это было невозможно. Я проходил мимо руин ларька, который сгорел во время пожара, ничего не осталось, кроме брошенной кучи обгоревшего дерева. Куда бы я ни пошел, я встречал лишь покачивание головы и неодобрительные взгляды, немой вопрос о том, где мой альфа. Мистер Форестер, каким бы ужасным он порой ни был, по крайней мере, был готов дать мне шанс.

Я пробовал обращаться в другие таверны, трактиры, к алхимику и гадалкам, и везде мне отказывали. Я обошел весь Олд Шор Порт, по крайней мере, столько, сколько смог. Было холодно, и я вымотался. Хотя я привык быть на ногах весь день в таверне, ходить на большие расстояния — совсем другое дело. Я снова остановился, чтобы поесть и отдохнуть, и в сотый раз пересчитал свои деньги. Как далеко я могу зайти? Если постараться, мне хватало на неделю еды или на ночь в гостинице. С хорошей теплой постелью. Это было так заманчиво, но я знал, что должен потратить деньги на самое необходимое. Гостиница не была первой необходимостью. Я должен оставаться сильным. Я должен верить, что мне что-нибудь подвернется. В конце концов, что-то хорошее должно со мной произойти.

— Ты мой счастливый амулет, — прошептал я ребенку. — Ты единственная, что случилось в моей жизни хорошего.

Когда набежали дождевые тучи, я тихо пожелал ей, чтобы она дала мне больше везения. Сначала пошел холодный моросящий дождь, а затем ливень. Я поспешил по улице и заскочил в таверну, в которой спрашивал ранее работу. Хозяин не обрадовался моему возвращению, особенно когда понял, что я укрываюсь от дождя и не собираюсь ничего заказывать, и велел мне уйти. У меня не было другого выбора, кроме как выйти под дождь и промокнуть. Я поспешил обратно к верфям, и к закату дождь смешался с холодным ветром.

Все разбежались с обычного места сбора в поисках укрытия и уже заняли все лучшие спальные места, так что мне пришлось искать по всей округе хоть какое-то сухое место, чтобы прилечь. Мое одеяло было таким же мокрым, как и все остальное, а крошечного костра, который я развел, едва хватало, чтобы согреть меня, не говоря уже о том, чтобы что-то высушить. Я говорил себе, что мне нужно переждать, что мне нужно растянуть свои монеты, что деньги на еду — важнее. Я был упрям, но упрямство — это все, что у меня осталось.

Я дрожал, забившись в свой угол, пытаясь поддерживать маленький костер с помощью обрывков дерева и газет, которые нашел вокруг заброшенного здания дока. Каждый раз, когда дул ветер, как ледяная вода ударяла по всему моему телу. Дождь в конце концов прекратился, но ветер продолжал дуть, угрожая потушить костер с каждым порывом. Я то погружался в сон, то выходил из него. Холод сковал меня в цепи, лишил сил, и я понял, что уже не важно, потратил бы я остаток своих монет в гостинице — я чувствовал, что не переживу эту ночь. Я чувствовал, как меня начинает лихорадить.

Это плохо. Мне нужно двигаться, чтобы согреться, но я ни за что бы не дошел до города, не сейчас. Я то приходил в сознание, то выходил из него, мое тело металось между ледяным холодом и обжигающим жаром. Я сильно дрожал и крепко сжимал руками колени. Я не мог даже встать, чтобы найти дрова для костра. Я закрыл глаза и почувствовал, что время бежит, но я не спал, а просто переходил в состояние бреда.

«Борись». Это была единственная мысль, которую я мог удержать в голове. Я должен продолжать бороться. Я должен выжить.

Тени двигались вокруг меня. Я едва их осознавал. Шорохи и шепот. Ботинок пнул мой костер, разбросав угли, и я почувствовал, как руки обыскивают меня. Они искали монеты, которые я спрятал в кармане. Нет! Альфы из трущеб, банда, о которой меня предупреждала девушка. Я был слишком слаб, чтобы что-то сделать, даже крикнуть им, чтобы они убирались прочь. Они нашли деньги. Я слышал, как они выругались, когда поняли, как мало монет, и наблюдал через туннель темноты, быстро сужающийся над всем, как они уходят.

— Стойте… — Слова едва вылетали из моего рта. Я попытался протянуть руку. Рука дрожала.

— Остановитесь. — Это был не мой голос. Он был громким и сильным. Затем я услышал шум, едва различил темные силуэты банды, столпившейся вокруг одного человека. Они спорили. — Отдай мне деньги.

Драка. Один из них оступился и упал на землю передо мной. Другой закричал, нанес удар, но попал кулаком в ладонь мужчины. Затем он начал кричать и схватился за руку, как будто ее обожгли. Глаза незнакомца вспыхнули красным светом, как свет, проходящий через рубин, и остальные из банды убежали. Я услышал звон монет о камень, и незнакомец наклонился и поднял их. Когда он это сделал, его лицо погрузилось в пятно бледного света.

Я уже был на волосок от смерти, быстро угасая, и все происходящее казалось сном. Это был Альтаир. Я закрыл глаза, когда очередная волна бреда захватила меня, утягивая в безумные омуты сознания. В следующий раз, когда я снова очнулся, я парил в сотнях футов над землей, глядя на вершину густой, светящейся облачной гряды. Я был завернут в сухое теплое одеяло, меня сжимала чешуйчатая лапа, а когда поднял голову, то увидел Альтаира, его драконья фигура темнела на фоне освещенного луной неба.

~

— Это человек, Альтаир. Ты слишком мягок.

Ледяной дракон… Делос? Он говорил. Я увидел, что они двое стоят рядом со мной и спорят.

— Он умер бы там, и я не мог этого допустить.

— Пусть о нем позаботится Дозор. Они для этого и существуют.

— Ты знаешь, что они этого не сделают.

Делос нахмурился.

— Я не понимаю, почему мы должны заботиться о нем.

— Он дрожит. У него сильный жар. — Рука легла мне на лоб. Это был другой огненный дракон, Райнор. — Альтаир? Что ты собираешься делать?

Я моргнул, теряя сознание.

— Окажешь мне услугу? Как брату по полету, — снова обратился Альтаир к Делосу.

Альтаир стянул с себя рубашку, и я увидел, что его спина светится от света огня, которого я не мог ни видеть, ни чувствовать, настолько мне было холодно. В руках у Делоса было мокрое полотенце, и оно стало жестким, когда по нему поползли ледяные нити. Я снова закрыла глаза, погружаясь в темноту.

Тепло. Мое тело было окружено им, самым ярким, успокаивающим теплом, которое я когда-либо чувствовал за всю свою жизнь. Как будто меня размораживали. В каком-то уголке моего сознания мелькнула мысль, что именно так чувствовал себя ребенок, окутанный теплом и безопасностью. Затем я почувствовал холод на лбу, и давление жара в моей голове стало ослабевать. Тепло для моей охлажденной души и холод для моего пылающего тела. Мое тело пришло в равновесие, и, наконец, я смог погрузиться в беспробудный сон.

~

Я проснулся от звука потрескивающего огня и посмотрел в потолок, который показался мне знакомым лишь через мгновение. Я снова оказался на станции, там же, где спал в ночь пожара. Застонав, я сел и почувствовал, что моя малышка пинается, словно просыпается вместе со мной. Сбросив тяжелое одеяло, я потрогал незнакомую одежду, которая была на мне. Рядом с кроваткой лежало одеяло, которое я купил, пижама, в которой я был во время пожара, а поверх них — маленький мешочек с деньгами. В камине горел огонь, и казалось, что я остался один. В комнате было темно, и я неожиданно испытал прилив паники, когда мои последние воспоминания нахлынули на меня — нападение уличной банды.

— Эй? — позвал я, неуверенно и испуганно.

Наверху скрипнул пол.

— О, ты проснулся. — Я поднял голову и увидел Альтаира, прислонившегося к перилам. Он бегом спустился вниз, прошел на кухню и щелкнул пальцами по плите. С его пальцев сорвалась искра и зажгла газ под большой кастрюлей. — Ты, наверное, проголодался. Прошло два дня с тех пор, как я вытащил тебя из доков. Райнор приготовил для тебя этот суп. От камина достаточно тепло? Обычно мы им не пользуемся.

Я потрогал свой лоб. Жара нет.

— Я чувствую себя хорошо. Что случилось?

Альтаир налил суп в миску и подал ее мне. Миска согрела мои руки, и еда пахла восхитительно, лучше, чем все, что подавали в таверне. Вкус тоже оказался потрясающим. Большие куски курицы и моркови, и Альтаир правильно подметил, я был так голоден, что проглотил все мигом и обжег себе язык.

— Вкусно, — сказал я, и он налил в миску еще порцию.

— Райнор спит, а Делос заступил на вахту, — сказал Альтаир, присаживаясь рядом с койкой. — Ты был в плохом состоянии, когда я тебя нашел. — Он наклонился, чтобы осмотреть мое лицо. — Ты не возражаешь, если я?..

Альтаир наклонился вперед, и приложил свою ладонь к моему лбу. Его кожа была очень теплой, такой же теплой, как чаша, которую я держал в руках.

— Ты на несколько градусов выше нормы. Но тебе намного лучше. Я рад, что лечение помогло.

— Лечение? Опять драконья слюна? — пошутил лишь отчасти я.

— Я дал тебе свое тепло.

— Ты отдал мне что? — Затем в черноте последних двух дней всплыли новые воспоминания. Океан тепла и облегчение, который я ощущал, руки крепко обнимающих меня, моя спина, прижатая к мускулистой груди, и сердцебиение, которое стучало намного сильнее, чем у любого человека.

— Это был ты, — сказал я. Обнимая себя руками, подражая его действиям.

— Я прошу прощения. Знаю, что такой контакт между двумя незнакомцами, особенно между альфой и омегой, запрещен для людей. Но это был единственный способ убедиться, что ты поправишься.

— Нет, я не расстроен. Я ценю, что ты сделал для меня. Я немного потрясен.

— Я не хотел, чтобы ты умер.

В его голосе было что-то такое, от чего по моей коже побежали мурашки, а сердце забилось быстрее. Я никогда не слышал, чтобы кто-то говорил обо мне так, как будто я действительно был ему небезразличен. Более того, я впервые в жизни в это поверил. Альтаир говорил совершенно искренно. И еще кое-что я увидел на его лице. Отблеск тепла, надежды и грусти. В душе Альтаир хранил что-то болезненное, я чувствовал это, и мне захотелось протянуть к нему руку и облегчить его страдания так же, как он сделал это для меня. Но что я мог сделать?

— Видимо, ты побил рекорд, — сказал я. — В спасении чей-то жизни дважды менее чем за два дня. Двух жизней. Ты спас и мою дочь. Помню, как я просил ее дать мне чуточку везения. А потом появился ты. Как ты вообще меня нашел?

— Ешь, — сказал он, жестом указав на миску, а сам пошел и подбросил в очаг еще одно полено. — Я начал искать тебя утром того дня, когда нашел тебя, когда понял, что ты сказал мне неправду, что тебе есть куда пойти. Мне следовало догадаться. Но когда понял, я стал расспрашивать жителей города, знает ли кто-нибудь, куда бы ты мог пойти. Большинство не знало, твой старый друг Форестер чуть не обделался, когда открыл дверь. Но я смог отследить тебя до верфей. Одна девушка сказала, что ты был там, но потом ушел.

— А потом ты вернулся, — сказал я. — Когда эти альфы ограбили меня.

— Я заметил тебя с воздуха. И как раз вовремя. — Он постучал по мешочку с монетами, лежащему поверх моих сложенных вещей. — Вернул твои деньги.

— Я слишком многим тебе обязан. Я должен вернуть тебе долг.

— Ты мне ничего не должен.

— Не будь глупцом. Я в долгу перед тобой. Я как-нибудь расплачусь с тобой.

Он улыбнулся.

— Как ты это сделаешь, если у тебя нет денег? Нет работы?

Я печально улыбнулся.

— Я знаю. Но я скоро найду работу. Я должен.

— Могу я спросить, почему вы не можешь вернуться к своей семье?

— Ну, моя мать умерла, когда я был еще ребенком. А мой отец…

Казалось, единственные воспоминания о нем остались в день моего совершеннолетия, когда он ушел, словно он ждал момента, когда ему не нужно будет находиться рядом со мной. Именно тогда я встретил Михаила.

— Я тебе больше не нужен, — сказал он и на следующий день ушел. Сел на корабль и уплыл из города. Возможно, у него осталось слишком много плохих воспоминаний, связанных с портом Олд Шор. Какой бы ни была причина, я не знал ее.

— Его здесь нет, — сказал я. — Только тетя, которая не хочет иметь со мной ничего общего с тех пор, как я забеременел. И я не хочу ее видеть. Так что остался я один. У меня все было под контролем. По крайней мере, до тех пор, пока все не пошло кувырком.

— Я тоже потерял свою семью, — сказал Альтаир. — В детстве.

Свет огня создавал жесткие тени на его лице. Вот она, эта вспышка боли. И вспышка гнева. Я хотел спросить Альтаира, что случилось, но боялся. Не его, а того, из-за меня ему придется заново переживать тяжелые для него воспоминания. Поэтому я молчал и ждал, когда он продолжит, и он продолжил.

Он рассказал мне о пожаре. Молния попала в дерево и загорелось, пламя перекинулось на жилой квартал в поселении драконов на окраине города. Из-за плохой конструкции и тяжелой кирпичной кладки, дом рухнул, а Альтаир и его родители оказались в ловушке.

— Даже дракон не может долго выдержать жар и дым, — сказал он. — Они ничего не могли сделать, даже в облике драконов, кроме как защитить меня от пламени. Никто не пришел на помощь. Это был хаос. Люди не хотели заходить на территорию драконов. Они даже не пытались.

— Вот почему ты пожарный, — сказал я, уловив связь. — Мне жаль, Альтаир.

— Это прошлое, которое я не могу так просто забыть. — После минутного раздумья он сказал: — Ну, если ты чувствуешь, что должен вернуть мне долг, и тебе нужна работа, то, возможно, у меня есть кое-что для тебя. Мы живем здесь одни, Райнор, Делос и я. Целый день на службе, и у нас мало времени на уход за станцией. Как видишь, она находится в довольно плачевном состоянии. Если ты готов заботиться о станции, помогать Райнору готовить еду и, конечно, присматривать за Угольком, то мы готовы выплачивать тебе жалование. И будем считать, что мы в расчете.

— Я не мог бы просить о большем, — сказал я, потрясенный. — Я бы работал бесплатно…

Альтаир отмахнулся от этой мысли.

— Нет. Дракон всегда воздаст по заслугам. Ты должен мне гораздо меньше, чем думаешь. Я просто выполнял свою работу.

Я испытал странное разочарование от его слов, как будто надеялся, что Альтаир пришел за мной из-за чего-то большего. Да, Альтаир спас меня, и это вполне естественно, что я чувствовал к нему благодарность, но желать, чтобы он помог мне, потому что я особенный? Что-то, что он сделал для меня, он не сделал бы ни для кого другого? Это было довольно глупо. Но разочарование длилось недолго. У меня была работа и жилье.

— Остальные не против? — спросил я.

— Они поймут, — сказал он. — Особенно когда станцию приведут в порядок.

— Тогда мне нужно работать, — сказал я, и когда пошевелился, чтобы встать, усталость и боль омыли мое тело. Я застонал и сел обратно на койку.

— Нет, сначала ты отдохнешь, — сказал Альтаир. — Все равно уже середина ночи. Спи.

Он забрал у меня пустую миску, и я снова улегся на койку, натянув одеяло до подбородка. Я чувствовал себя намного лучше, но понимал, насколько я все еще измотан. Но расслабиться было трудно — я хотел доказать Альтаиру свою состоятельность. Я хотел заставить его понять, что я достоин остаться рядом.

— Я буду наверху, если понадоблюсь, — сказал он. — Спокойной ночи, Грейсон.

Я кивнул, и он ушел. Мгновение спустя услышал тихое мяуканье рядом со своим ухом и, повернувшись, увидел, что Уголек сидит рядом с койкой и смотрит на меня своими огромными глазами. Он снова мяукнул и уткнулся мне в лицо.

— Похоже, мы будем соседями по комнате, — сказал я, перевернулся и медленно погрузился в сон.

~

К утру лихорадка полностью прошла. Когда я встал с кровати, то увидел, что Делос забрался на штабель из деревянных ящиков, пытаясь дотянуться до Уголька, который сидел на перекладине высоко от земли. Кот лизал свою лапу, казалось, не понимая, что Делос пытается спустить его вниз.

— Ах, ты, проклятый кот, — пробормотал он. — Ты поранишься, если не будешь осторожен…

— Доброе утро, — нерешительно сказал я.

— О, наконец-то ты проснулся, — хмыкнул Делос, оглядываясь через плечо. — Другой бродячий кот.

Уголек мяукнул и пошел дальше по балке. Делос застонал, он едва не поймал его.

— Клянусь, он делает это нарочно.

Райнор вышел из одной из комнат наверху, голый, с полотенцем вокруг талии.

— Он выглядит вполне счастливым наверху, как обычно. Ты зря напрягаешься, Делос. О, черт. Прошу прощения за мою непристойность.

— Нет, нет, — сказал я, покачав головой, но вдруг почувствовал, что должен отвести глаза.

Мощная дрожь прошла через здание и заставила вибрировать балку, но Уголек, казалось, едва заметил. Делос, однако, потерял равновесие на ящиках, падая сделал сальто вперед и приземлился в приседе.

— Черт, — сказал он.

— Что это было? — спросил я.

— Альтаир, — сказал Райнор. Он оделся и спустился по лестнице на кухню. — Он вернулся из патруля. Мы приземляемся на крыше. Говорю тебе, Делос. Ты ведешь себя так, будто ненавидишь кота, но я думаю, что ты его любишь.

— Этот маленький гаденыш издевается надо мной, — сказал Делос.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал Альтаир, спускаясь по металлической лестнице. Он кивнул мне.

— Альтаир! — прорычал Райнор. — Ты нашел то, что я просил?

— Да. Одного кабана из Ивилирстского леса.

Я увидел на плече Альтаира массивный мешок, который он снял и одной рукой перебросил через всю комнату. Райнор широко раскинул руки и поймал. Он бросил сверток на пол и разорвал его, открыв очень окровавленного и очень мертвого кабана со следами зубов на шее.

— О, да он большой, — сказал Райнор, и я ошеломленно смотрел, как он подвесил тушу к поперечной балке и принялся за работу, разделывая ее прямо посреди станции. — Идеальный.

— Я позаботился об этом, — сказал Альтаир. — С сегодняшнего дня мы будем готовить на четверых.

Все замолчали. Райнор и Делос посмотрели на Альтаира, а затем на меня. Я нервно улыбнулся и почувствовал, как мое лицо пылает.

— Это не обсуждалось, — сказал Делос.

— Здесь нечего обсуждать, — сказал Альтаир. — Нам нужен помощник, кто-то, кто будет заботиться о станции, и, самое главное, посланник к людям. Становится все труднее выполнять нашу работу, когда люди не хотят с нами работать, я думаю, мы все с этим согласны.

Кость ноги кабана треснула, когда Райнор вывернул ее, разрезая ножом мышцы, пока он разделил ее по суставу. Райнор бросил ее на пол, забрызгав кровью.

— Ты уверен, что сможешь выдержать наши драконьи повадки, человек? — спросил он меня с легкой ухмылкой на лице.

— Я останусь здесь пока буду нужен, — сказал я. — Только пока не встану на ноги.

— Черт возьми, Альтаир, — сказал Делос. — Ты размяк из-за этого омеги, да?

— Следи за своим языком, Делос, — сказал Альтаир, и двое из них встали напротив друг друга, взгляды сцепились и пылали, словно они собирались драться. Я инстинктивно прикрыл руками живот и быстро отступил назад.

— Ты пугаешь нашего гостя, — сказал Райнор.

— Хорошо, — пробормотал Делос. — Лучше держать людей в страхе.

— Я не боюсь тебя, — сказал я.

Делос посмотрел на меня, и я вернул ему взгляд. Он отошел от Альтаира и направился к лестнице.

— Тебе лучше делать свою работу хорошо, человек, — сказал он и скрылся в своей комнате.

— Я ему не очень-то нравлюсь, — сказал я. — Может быть, мне не стоит…

— Ерунда, — сказал Райнор. — Узнай поближе ледяного дракона, и ты привыкнешь к нему.

В его руке блеснул нож, и он продолжил работу над кабаном.

— Позволь мне помочь тебе, — сказал я. Работая в таверне, я помогал разделывать множество туш и был чертовски хорош в этом деле.

— Как я тебе уже говорил, — сказал мне Альтаир, — они поймут.

Честно говоря, я не был убежден. Райнор, казалось, терпимо относился к моему присутствию, но Делос избегал меня. Он вообще избегал всех, пока Райнор не закончил готовить огромный обед из бекона, свиных стейков и жареного картофеля. Затем он откуда-то появился, помог остальным притащить тяжелый деревянный стол, и мы вчетвером молча ели вместе — я со своей человеческой порцией, а они втроем, разделив между собой столько еды, что хватило бы на три семьи.

Альтаир занял место рядом со мной, и я чувствовал себя на удивление комфортно. Дело вовсе не в том, что он защищал меня от остальных — я мог сказать, что они втроем не разделяли наглых конкурентных отношений, как большинство групп человеческих альф. Они спорили, но я чувствовал глубокую связь, которую, вероятно, никогда не смогу полностью понять. Нет, я понял, что Альтаир пытается показать мне, что мне не о чем беспокоиться, что он останется рядом в этой незнакомой для меня обстановке.

Я привык оказываться в незнакомых местах и сложных ситуациях. Я бывал во многих. Но эта ситуация отличалась от всех остальных. Я не боялся, что они драконы, я не верил ни в какие страшные истории и сказки, которые рассказывали люди о драконах, но чего я боялся, так это совершить какую-нибудь ошибку, из-за которой я снова окажусь на улице. Если я чему-то и научился в своей жизни, так это тому, что все хорошее рано или поздно заканчивается, и это не давало мне покоя.

После того как мы поели, Делос поднялся по винтовой железной лестнице, Райнор ушел наверх читать, а Альтаир остался за столом и разложил листы бумаги. По его словам, он делал заметки о пожарах, случившихся за последние несколько недель. И я быстро принялся за работу. Драконы ели с больших тарелок, которые больше походили на сервировочные блюда в таверне, а в тазу громоздились кастрюли, сковородки и подносы, которые Райнор использовал для приготовления завтрака. У меня было много работы, и беременность ее не облегчила.

— Не дави на себя, — сказал Альтаир, пока я бился над огромной чугунной сковородой. — Не нужно быть идеальным.

— Ну, это уж как получится, — сказал я. — Я знаю свои пределы. Мне нужно отработать свое содержание здесь, вот увидишь. Я собираюсь преобразить это мрачное место.

Он усмехнулся.

— Драконы любят мрачные места. Разве ты никогда не слышал о драконьих логовах?

Я шлепнул теперь уже чистый чугунок на плиту. Откуда-то выскочила испуганная мышь, и Уголек, который тихонько сидел, помчался за ней.

К вечеру кухня блистала чистотой, как оазис, окруженный морем тьмы. Оказалось, что под грязью печи скрывался блестящий красный кирпич, а пол представлял собой яркую смесь твердой древесины и камня. И самое главное, все три альфы были впечатлены увиденным, даже Делос. У меня впереди было уймы работы, а я еще даже не поднимался наверх.

У Альтаира выдалась свободная минутка, и он взялся помогать мне поднимать столы и другие тяжелые предметы, несмотря на мои протесты. В конце концов, я сдался. Он был прав, мне не нужна лишняя нагрузка на организм. К тому же мне нравилась, что он составил мне компанию.

— Ты уже выбрал имя? — спросил он, поднимая одной рукой стол. Я пополз на четвереньках и вытер тряпкой пол под ним.

— Для моего ребенка?

— Да.

— Пока нет.

— Понятно. И сколько еще осталось до откладки?

Я поднял на него взгляд, ожидая, что Альтаир рассмеется, но выражение его лица было совершенно серьезным.

— …откладки?

— М-м-х-м. — Он держал стол высоко на плече, как будто он ничего для него не весил. — Ее яйца. Почему ты так смотришь на меня?

— Люди не откладывают яйца, Альтаир.

— Что? Тогда как?

Я отложил тряпку и отошел в сторону, так сильно я смеялся пока рассказывал процесс. Альтаир выглядел таким растерянным и обеспокоенным.

— Нет скорлупы? Нет яйца? Просто… наружу?

— Просто, — сказал я, фыркнув.

Альтаир опустил стол.

— Люди странные.

— Как ты этого не знал?

— Можно подумать ты много чего знаешь о вылуплении драконов, — сказал он.

Я сделал паузу.

— Яйца?..

— И?

— Вы… откладываете их? — Я рассмеялся. — Ты прав, я понятия не имею. Думаю, ни у кого из нас не было причин узнавать об этих вещах.

— Наши народы так долго избегали друг друга. Мы живем в одном городе, но так мало знаем друг о друге.

— Я более чем готов учиться, — сказал я. — Я всегда хотел узнать больше о твоем виде. Хочешь ее послушать?

Я поднял рубашку, обнажив живот. Альтаир нерешительно посмотрел на меня, не зная, что делать, и я ободряюще кивнул ему. Он встал на колени и прижался ко мне ухом.

— Что она хочет тебе сказать? — спросил я.

Он внимательно слушал, а затем удивленно отстранился.

— Она только что пошевелилась. Я почувствовал ее движение. Она ударила меня прямо в ухо.

Я рассмеялся, и Альтаир нежно провел ладонью по моей коже.

— Твой живот — это яйцо. Вот это откровение. — Он взял тряпку из ведра с горячей мыльной водой и помог мне вымыть пол. — Драконы откладывают яйцо примерно за месяц до вылупления ребенка. Альфы и омеги полета заботятся о нем все это время до вылупления, согревая и оберегая его.

— И полет — это… как семья?

— Полет начинается как объединение альфа-самцов. Троих или больше, которые разделяют жизненные узы. Это выходит за рамки крови. Мы заботимся друг о друге, о своих спутниках и детях.

— Все всегда говорят, что драконы дикие, что они больше заботятся о физическом удовольствии, чем о чем-то другом.

— Мы, конечно, получаем физическое удовольствие, — сказал он. — Но сердце полета — это доверие и уважение. Мы знаем друг друга на таком уровне, который, возможно, вам, людям, никогда не понять.

Мои мысли вернулись к Михаилу. В наших отношениях не было особого доверия. И физического удовольствия тоже не много.

— Так это значит, что вы делитесь своими товарищами?

— Некоторые рейсы так делают. Некоторые нет.

— Людям не очень нравится вся эта история с совместным проживанием, — сказал я. — Им не нравится, когда омега беременеет без альфы.

— Да. И мне очень жаль. Я думаю, это ужасно. Люди, похоже, не заботятся о себе подобных. Да и вообще похоже ни о ком.

— Это неправда, — сказал я. — Мы заботимся. Мы отнюдь не идеальны, но я думаю, что большинство из нас хотят делать добро по-своему…

— Если бы люди хотели делать добро, беременный омега не оказался бы на улице только потому, что у него нет альфы.

— Мы не идеальны, так же как, я уверен, не идеальны драконы.

Альтаир хмыкнул.

— Полагаю, единственный способ, которым люди смогли добраться до того места, где они сейчас находятся, — это переступить через других.

— Ну, я так не делаю, — пробормотал я.

Альтаир выжал серую воду из своей тряпки.

— Ты другой, Грейсон. Ты не похож ни на одного из людей, которых я встречал раньше. Я чувствую, что ты… — Он замолчал, задумавшись. — Я чувствую, что ты обладаешь удивительной силой.

— Силой? — Я рассмеялся. — Я просто обычный человек. Обычный омега. Единственная сила, которая у меня есть, это маленькая дочка во мне, мой счастливый талисман. Я не могу менять форму и стрелять огнем изо рта. И… давать тепло прикосновением.

Я вспомнил то ощущение тепла в ту ночь, когда он спас меня. Всеобъемлющее тепло. Я чувствовал руки Альтаира вокруг себя и его тело, прижимающееся ко мне. Тепло проникало так глубоко в мое сердце, что казалось, будто я свечусь.

Несмотря на воспоминания об этом тепле, я задрожал. Мурашки пробежали по коже. Я покраснел. Не было времени признать, насколько потрясающим было то ощущение, и не только потому, что это чувствовал, как жизнь вливается обратно в мое тело. Его тело рядом с моим… это было более пьянящим, чем должно. Я сам удивился своим чувствам. Всю мою жизнь мне говорили, что драконы и люди живут рядом, но никогда вместе, но, несмотря на это, я всегда хотел узнать дракона — и теперь что-то зарождалось внутри меня, чувства, которые я не мог отрицать.

~

На станции было тихо. Райнор дежурил, Делос куда-то исчез, а Альтаир заснул в гамаке в общей комнате. Я так погрузилась в уборку, что только сейчас решил ополоснуться на ночь, хотя было уже поздно. Я опустился на стул и полюбовался своей сегодняшней работой — вся кухня от пола до потолка была начисто вымыта, как и небольшая территория вокруг нее. Я работал, выходя из этого пространства, и граница между тем, где я творил волшебство, и тем, где нет, была четкой, как черное и белое. Предстояло сделать еще невероятно много.

Я воспользовался душем, который был едва теплым, и сказал себе, что обязательно придумаю, как принять нормальную горячую ванну. Поскольку на станции я был гостем, я не собирался идти на компромисс, тем более что погода становилась все холоднее. Я завернулся в полотенце, слегка дрожа, и подбросил полено в камин. Станция не оборудована, чтобы в ней было тепло, и камин не очень-то обогревал помещение, поэтому я держал свою раскладушку поближе к нему. Альтаир и Райнор могли согреться, а Делос, видимо, не чувствовал холода. Я вскипятил воду, чтобы заварить чай, и сел за стол, чтобы наконец по-настоящему осмотреть помещение, которое стало моим новым домом. Со своего места я мог видеть Альтаира в гамаке сквозь прутья перил, ограждавших центральный атриум, а стоявшая рядом газовая лампа освещала часть комнаты теплым светом. В двух шагах от общей зоны находилась лестница, ведущая на крышу, откуда они взлетали и приземлялись со своих патрулей. А с другой стороны атриума находился коридор, который вел в их покои. Внизу, похоже, были мои владения. По крайней мере, я поставил на них свою метку. Наверху я пока не чувствовал себя так комфортно, и меня никто не приглашал.

Уголек запрыгнул на стол и прижался к моей руке. Благодаря своей черной шерсти он легко прятался в темных углах станции, под мебелью и стопками старых бумаг, пустых ящиков и других случайных вещей, которые они втроем накопили за долгие годы. Для пожарных это место было довольно пожароопасным. Кот расхаживал взад-вперед по столу и прижимался своим маленьким телом к моей ладони, все время мурлыча. Шум сверху заставил его удивленно отпрыгнуть в сторону. Это был стон, низкое бормотание, и я понял, что это Альтаир. Гамак слегка покачивался, когда он ворочался, и я видел, как его ноги упираются в полотно, словно он бьет по чему-то. С опаской оглядываясь я пробрался наверх.

— Нет, — пробормотал он. — Не уходи.

— Альтаир? — Я медленно подошел к нему. — Ты в порядке?

Когда я дошел до него, то увидел, что Альтаир все еще спит, его глаза быстро двигались за веками. Он резко взмахнул рукой, словно пытаясь что-то ударить или схватить.

— Альтаир, — повторил я. — Эй.

— Кошмар.

Я вздрогнул и обернулся. Райнор стоял в темном коридоре, сложив массивные руки на своей огромной груди.

— Не волнуйся за него. Они у него часто случаются, сколько я его знаю. Он ничего не может с этим поделать, и мы ничем не можем ему помочь.

— Мы должны что-то сделать, посмотри на него, он страдает.

— Поверь мне, мы ничего не можем сделать. Мы с Делосом уже пытались.

Альтаир свернулся калачиком, все его тело словно сжалось и стало маленьким. Я не привык видеть его таким. Испуганным и страдающим. Мне было тяжело видеть его страдания.

— Мы можем хотя бы разбудить его, — сказал я, и Райнор положил руку мне на плечо.

— Не самая лучшая идея. Ты пожалеешь об этом.

— Он страдает, — сказал я, отстраняясь.

— Прекрати, — пробормотал Альтаир. — Остановись.

— Альтаир, — громко сказал я. Я подошел и склонился над ним, после секундного колебания схватил его за руку и потряс. — Альтаир, тебе сниться плохой сон. Проснись!

— Нет! — закричал он. Открыл глаза, на грани слез, и схватил меня за запястье. Боль была жгучей и мгновенной — как будто его рука лежала на раскаленных углях. Я издал изумленный возглас, отпрянув от него. Мы смотрели друг на друга, и выражение лица Альтаира менялось от дымки сна к замешательству, а затем к осознанию. Я посмотрел вниз. Там, где он схватил меня, образовался ярко-красный след. Я все еще чувствовал жжение.

Глава 6

Альтаир

Моя рука дрожала. Все казалось очень долгим мгновением, когда сон и реальность слились воедино, и я все еще находился в горящем доме. Затем я увидел Грейсона, держащегося за руку, и понял, что натворил. Райнор стоял позади него с мрачным лицом. Мое сердце ёкнуло.

Но тут Грейсон шагнул вперед, на его лице читалась озабоченность.

— Ты в порядке? — спросил он. — Тебе приснился кошмар.

— Черт, — сказал я. — Черт, я обжег тебя. Грейсон, твою руку. Райнор. Райнор, почему ты не остановил его?

— Я пытался.

— Я настаивал, — сказал Грейсон. — Все в порядке, не волнуйся. Все не так уж плохо.

Я выкатился из гамака.

— Дай мне посмотреть. — Я протянул руку. — Не волнуйся. Я больше не обожгу тебя.

— Я не волнуюсь, — сказал он, протягивая мне руку. — Это не твоя вина. Ты страдал, я видел это. Я не мог просто стоять и ничего не делать.

— Ну, в следующий раз ничего не делай. Пожалуйста. — Я осмотрел ожог, и он вздрогнул, когда я слегка провел кончиками пальцев по красному пятну. Он скрывал, как ему больно. Ожог был сильным. — Мне жаль, Грейсон. Я сделал тебе больно.

— Я сказал, это не твоя вина.

— Пошли. Давай я намажу его мазью.

Райнор вздохнул, покачал головой и вернулся в свою комнату, а я повел Грейсона вниз и усадил его за стол, пока доставал мазь от ожогов из аптечки. Я окунул два пальца в полупрозрачную жидкость и начал наносить ее на ожог.

— Ты говорил, что это слюна дракона, да?

— Да.

— Значит, если лизнуть рану, она заживет?

— Я не собираюсь ее лизать, — сказал я.

— Я не… Я не об этом спрашивал, — пробормотал он, отводя взгляд.

Я закончил накладывать повязку.

— Вот. Боль должна уменьшиться, но шрам может остаться. Слушай, если это когда-нибудь случится снова, если ты увидишь меня мечущимся во сне, просто оставь меня в покое. Я буду в порядке. Я не хочу снова сделать тебе больно.

— Тебе снилась твоя семья? — спросил он.

Мой пульс участился, и на мгновение я снова ощутил пламя. Словно гигантские челюсти сомкнулись вокруг меня, сжимая мое тело. Даже в своей драконьей форме я не мог одолеть его. Я быстро отвернулся и взял со стола банку с мазью.

— Кошмар, который я никогда не смогу забыть, — сказал я, убирая мазь. — Как ощущения, лучше?

Грейсон кивнул. Я видел, что его беспокоит не тот факт, что он только что получил ожог — он беспокоился обо мне, и это было то, с чем я не знал, как справиться. Ему не нужно было беспокоиться обо мне. Я не хотел этого. Я справлялся с этим всю свою жизнь, это стало частью меня. Но вот перед мной стоял человек, омега, который смотрел на меня с таким беспокойством в глазах. Я не хотел говорить о своих снах. Я не хотел говорить ни о чем из этого.

— Хорошо, — сказал я. — Значит, работает.

— С тобой все будет в порядке? — спросил он, и мне пришлось рассмеяться.

— Ты действительно необычный человек, Грейсон.

Он нахмурился.

— Что?

— Это я должен задавать тебе этот вопрос. Моя рука чуть не заклеймила тебя, а ты спрашиваешь, все ли со мной будет в порядке.

— Да, — сказал он серьезно. — Мне показалось, что тебе больнее, чем мне сейчас.

— Пожалуйста, не беспокойся обо мне. Уже поздно. Иди спать.

Я оставил его и вернулся наверх. Я украдкой бросил взгляд через перила и увидел, что Грейсон смотрит на свою перевязанную руку, нахмурив брови, и почувствовал странное сжатие в груди. Делос обвинил меня в том, что я стал мягким из-за Грейсона. Могу ли я отрицать, что испытывал к нему некую привязанность? С первого момента нашей встречи он привлек меня как необычный человек, и с той секунды мне было трудно выбросить его из головы. Ни к одному человеку я не чувствовал это. Это чувство было совершенно новым.

~

Дождь хлестал по телу и стекал по крыльям, пока я рассекал воздух, летя на запад, к пробивающемуся сквозь серый слой облаков лучу солнца — передышке от непогоды. Молний, к счастью, пока не было. Порт Олд Шор примыкал к старому лесу, который временами становился жертвой ударов молний, пробивающих насквозь вековые и сгнившие деревья, способные тлеть в сердцевине несколько дней подряд, ожидая возможности вспыхнуть, как только станет достаточно сухо. Молнии также обычно поражали дома и людей. Даже в дождливую погоду полет не прекращался. Нашей группе не помешал бы грозовой дракон. Однако в Олд Шор, насколько я знал, их не было.

Я зашел на посадку на сторожевую башню и увидел, что Делос отжимается на руках на шпиле. Он перешел на одну ладонь и, с идеальным равновесием, опускался и поднимался.

— Наслаждаешься пейзажем? — спросил я, возвращаясь в человеческую форму. Я схватил полотенце, висевшее на стене шпиля, и вытер лицо.

— Не могу там тренироваться. Он буйствует со шваброй и метлой. Сказал, чтобы я убирался.

— Кто?

— А ты как думаешь, кто? Твой человек.

— Он не мой человек, — сказала я, и Делос ухмыльнулся мне.

— Ты уверен? Кажется, он тебе очень нравится.

— Он человек, а я дракон.

— А. Значит, ты хочешь сказать, что если бы все было иначе…

— Я хочу сказать, что все, о чем ты думаешь, неправильно.

Делос протянул руку под дождь, и вода, брызнувшая на его ладонь, превратилась в снег, собравшись в небольшой комок. Он сжал его в шар и игриво швырнул мне в грудь.

— Альтаир, Альтаир. Ты знаешь, что у драконов никогда не было закона или табу на желание иметь человека. Люди — те, кто изменил это. Не стыдись своих чувств.

Я смахнул снег с рубашки.

— Я знаю. Он интригует меня. Я еще никогда не встречал человека, который был бы так открыт для меня. Без страха. Разве ты тоже не заинтригован?

— Ты сам знаешь, ответ на этот вопрос. — Делос подпрыгнул и схватился за металлический турник, начав серию быстрых подтягиваний. — Я совершенно счастлив прожить остаток жизни, не видя никого, кроме тебя и Райнора.

— Ты более чувствителен, чем ты думаешь, Делос, — сказал я, спускаясь по лестнице. — Ты можешь этого не осознавать, но я это вижу.

Он опустил одну руку с перекладины и поднял средний палец ко мне, делая медленное, контролируемое подтягивание на одной руке.

Внутри станции царил хаос. По крайней мере, так показалось сначала. Грейсону удалось привлечь Райнора, чтобы тот помог ему с уборкой — либо он сам вызвался помочь. В любом случае, он принял драконью форму, зажав тряпку между когтями, и оттирал стены, до которых Грейсон не мог дотянуться. На полу было около сантиметра мыльной воды, и Грейсон яростно мыл камень, полируя его до такого оттенка, какого я никогда раньше не видел. Я перегнулся через перила, чтобы понаблюдать за происходящим. На карнизе сидел Уголек и, наблюдая за происходящим внизу, размахивал хвостом по полу.

— Райнор! — позвал я. — Ты на страже.

Он поднял голову, увидел меня, перешел в человеческую форму и выжал свою тряпку в ведро.

— Альтаир будет рад занять мое место, — сказал он Грейсону.

— Спасибо, Райнор, — сказал Грейсон. — Ты мне очень помог.

Райнор похлопал меня по плечу и сунул тряпку мне в руку, когда проходил мимо.

— Развлекайся, — сказал он.

На голове Грейсона красовалась бандана, рукава закатаны, и он опирался на палку для швабры, его живот казался неудобно большим. Он остановился, размял поясницу и застонал.

— Эй, — сказал я, сбегая вниз по лестнице. Шлепая ботинками по воде. — Сделай перерыв. Как долго ты этим занимаешься? С завтрака?

— Альтаир, ты опять наследишь сапогами. Пойдем.

Я рассмеялся.

— Ну, похоже, ты уже чувствуешь себя как дома.

Он окунул швабру в ведро с водой, вытер лоб тыльной стороной руки и сел.

— Я просто делаю свою работу, — сказал он. — И так много нужно сделать.

— И не надо торопиться, — сказал я. — Мы не собираемся выгонять тебя, Грейсон.

Я пошел на кухню. Она была совершенно неузнаваема — сверкающая медь и мерцающий черный чугун появились из-под грязи. Он расставил всю посуду, отполировал плитку на стене, все выглядело презентабельно. Я наполнил чайник водой, довел ее до кипения ладонью и заварил чай. Затем я нарезал несколько кусков хлеба, сыра и вяленого мяса кабана и положил их на тарелку для нас.

— Деньги, которые я откладывал, — сказал Грейсон. — Я надеялся, что смогу купить жилье для нас с дочерью. Собственный дом. О, спасибо.

Я кивнул и поставил перед ним чашку чая.

— Я был так близок, — продолжал он, отхлебывая горячий чай. — У нас был бы свой дом, где она могла бы расти и не бояться. С садом. Небольшой. Может быть, на окраине города, возле леса, где это доступно. Я мог бы выращивать продукты. Продавать их на рынке. Я мог бы… — Он остановил себя и покачал головой. — Нет смысла думать об этом. Мне предстоит долгий путь. И чем быстрее я закончу свою работу здесь, тем быстрее смогу найти другую работу.

— Что означает, что тебе также нужно будет найти новое место для проживания, — заметил я.

— Да… Я все улажу. Не волнуйся. С деньгами, которые я зарабатываю здесь, мне больше не придется возвращаться на верфи.

— Или ты можешь остаться здесь, — сказал я, и эти слова слетели с моих губ, прежде чем я подумал. Я был так же удивлен, услышав их, как и он.

— Я бы слишком засиделся.

— Ты здесь только сутки. Мы можем поговорить о гостеприимстве позже. А пока я отвечаю за тебя. Я не позволю беременному омеге остаться без защиты.

— Я не знаю, — сказал он. — Я сомневаюсь, что Райнор или Делос согласятся на это.

— Они оба чувствуют то же самое. Райнор точно. Делос… просто еще не знает об этом.

Грейсон рассмеялся.

— Он… Сегодня утром попросил показать ему мою руку. Ну, скорее, потребовал. С мазью стало намного лучше, но она все еще болела. Когда он дотронулся до нее, она стала как лед. И перестала болеть.

— Видишь? Ему хорошо с тобой. Теперь моя очередь. Дай мне посмотреть. Я положу на ожог еще немного мази.

Грейсон положил руку на стол, и я осторожно снял повязку. Я скривился, увидев рану — она воспалилась и выглядела очень болезненной, и я знал, что Грейсон безропотно терпел это. Я откупорил мазь и нанес щедрую порцию, осторожно втирая ее кончиками пальцев.

— Я хочу спросить, — сказал Грейсон. — Когда вы делаете это средство, вы втроем… вы плюете в банку или что-то в этом роде?

— Ты очень увлечен происхождением этого лекарства, — заметил я.

— Я не часто позволяю кому-то мазать меня своей слюной, — сказал он.

— Мы не плюем в банку. Все, что требуется, — это маленькая ложечка из пасти дракона, затем добавляем настой из цветков вэквуда для усиления действия. Месяц выдержки, и получается вот такая мазь. За алхимию отвечает Делос. — Я закончил накладывать новую повязку. — Как заживают твои ноги?

— По ним даже не скажешь, что с ними что-то случилось, — сказал он.

Я похлопал себя по бедру, и Грейсон положил свои лодыжки на мою ногу. Он был прав — ожоги прекрасно зажили, оставив мягкую, идеальную кожу.

— Еще раз спасибо, Альтаир, — сказал он. — Не думаю, что смогу перестать это повторять. Ты так много сделал для меня. Просто…

Его голос дрогнул, и внешнее спокойствие, которым он обладал, внезапно исчезло. Я видел, что он изо всех сил пытается побороть свои эмоции, но они вспыхнули на его лице, как пламя. Он отвернулся от меня, и я услышал его тихое сопение. Его плечи дрожали. Я сидела молча, выжидая. Я не знал, что сказать, мне хотелось его утешить. Хотя он спрятал от меня свое лицо, я мог сказать, что он плачет. Он повесил голову, глубоко вздохнул и вытер лицо ладонью.

— Я впервые чувствую себя в такой безопасности за очень долгое время, — сказал он. — Дольше, чем я могу вспомнить. Одного этого достаточно, чтобы быть обязанным тебе по гроб жизни. Я не уверен, что ты действительно понимаешь, как много ты для меня сделал.

Наконец, Грейсон повернулся ко мне лицом. Его глаза были красными и опухшими. Он улыбнулся, и я почувствовал, как внутри меня нарастает жар. Я хотел сказать ему, что просто выполнял свой долг. Но это не было правдой. А правда в том, что…

— Какая-то часть меня не может примириться с тем, что я помогаю людям, — сказал я, — хотя это мой долг. Я делаю свою работу и помогаю людям, которые, как я знаю, никогда бы не сделали того же для меня, и зачастую мало получаю от этого удовлетворения. Это то, что я должен делать из-за своего прошлого, и все же, я не могу забыть о прошлом, что никто не пришел на помощь мне и моей семье, когда мы в этом нуждались. Но с тобой все по-другому. Ты мне… нравишься. Хотел бы я понять, почему. Со мной такого раньше не случалось. Я пытаюсь сказать, что мне приятно, что ты чувствуешь себя в безопасности. Ты не похож ни на одного человека, которого я встречал раньше, и… — Я сделал паузу, внезапно почувствовав себя неловко и смущенно. — Я прошу прощения, — резко сказал я.

Грейсон посмотрел в мои глаза, потянулся через стол и положил свою руку поверх моей.

— Не надо. Я понимаю. Я…

С грохотом открылась дверь сторожевой башни, и по лестнице спустился Делос. Грейсон отдернул руку, и я вернул свою на колени.

— Уголек! — крикнул Делос. — Где, черт возьми, этот кот? — Он перегнулся через перила. — Вы видели Уголька?

— Опять пристаешь к нему? — сказал я.

Делос проигнорировал меня и спустился вниз, и я заметил, что он предусмотрительно снял ботинки, прежде чем ступить на мокрый пол. Я усмехнулся про себя, довольный тем, что оказался прав в своей оценке того, что необычное обаяние Грейсона повлияло и на Делоса. Он делал все возможное, чтобы скрыть свою чувствительную натуру. Позволит ли он когда-нибудь Грейсону увидеть эту его сторону?

И тут я понял, о чем именно я думал… Я беспокоился одобрит ли Грейсон полет. Я хотел, чтобы он остался с нами. Я не должен был думать так о человеческом омеге.

~

Дождь продолжал отбивать ровный ритм на улице до самого вечера. Грейсона, несмотря на его желание продолжать уборку, накрыла волна усталости, и он улегся на свою койку отдохнуть, пока Райнор, Делос и я сидели за столом и обсуждали пожары. Я расстелил карту порта Олд Шор, утяжелив ее загибающиеся края нашими использованными тарелками.

— Смотрите сюда, — сказал я, отмечая места пожаров. — Все пожары произошли в этом радиусе, в восточной части города.

— Что это значит? — сказал Райнор. — О чем ты думаешь?

Я вздохнул.

— Не знаю. Если пожары происходят в центре, то, возможно, человек, который их устроил, живет неподалеку. На самом деле не так уж и много, для поисков.

— Мы не следователи, — сказал Делос, подпирая щеку ладонью. — Этим должен заниматься Дозор.

— Да, но мы все знаем, насколько они надежны. У нас нет никаких свидетельств, никакой другой информации. Никто ничего не видел. Или, никто не хочет говорить.

— И вот в чем проблема, — ворчал Райнор. — Даже если кто-то и знает, люди никогда не заговорят с нами.

— Все говорят, когда смотрят на дракона ростом в пятнадцать футов, — сказал Делос. Он надавил пальцем на стол, словно раздавливая жука, и ледяные усики расползлись по дереву.

— Мы никому не будем угрожать, — сказал я.

Откуда-то на стол запрыгнул Уголек и направился прямиком к Делосу. Он вскрикнул, когда кот прижался мордой к нему.

— Черт, котяра, — сказал он, отталкивая кота.

Райнор усмехнулся про себя.

— Может, это сработает. Делос, скажи им, что ты собираешься превратить их в кубики льда, и они заговорят.

— Мы никому не будем угрожать, — повторил я. — Мы и так получаем достаточно оскорблений, просто живя.

— Может быть, я могу помочь. — Голос Грейсона донесся с койки. Он застонал и сел, держась за живот. — Я… возможно, что-то видел.

— Ты что-то видел в ночь пожара? — сказал я, удивленный.

— Я забыл об этом. Я думаю, что видел. Я не знаю, важно это или нет, но перед тем, как лечь спать той ночью, я видел, как кто-то шел по улице перед зданием.

— Кого-то? Мужчина? Как он выглядел?

— Я не знаю. Я не разглядел его как следует, было темно. Но мне показалось странным, что на нем был плащ. Просто в наши дни никто его не носит.

Я посмотрел на Райнора и Делоса. Райнор приподнял бровь.

— Понятно, — сказал я.

— Что? — спросил Грейсон. — Это важно?

— Это правда, люди давно перестали ходить в плащах, — сказал я. — Однако их все еще носят некоторые драконы.

— Нет, — прервал меня Делос. — Ты же не хочешь сказать, что в этих пожарах виноват дракон.

— Мне это тоже не нравится, — сказал я. — Но это единственная реальная зацепка, которую мы можем использовать.

Глава 7

Альтаир

Выглядело все так, словно ставни не открывали несколько месяцев, а то и больше. Драконы, как выяснилось, действительно любят темные и мрачные места — но моя работа навести порядок на станции, а значит очистить ее и солнечным светом. Ставни в атриуме второго этажа управлялись ржавой лебедкой, и я с трудом и большим усилием смог ее повернуться. Альтаир вмешался и одной рукой помог мне, механизм издал пронзительный стон, когда закрытые секции расцепились и впервые за целую вечность закрутились свободно. Они медленно оторвались от своих рам, открывая мутное стекло. Дождь снаружи наконец прекратился, и солнечный луч упал на скрипучие дерево и железо, в его свете играли пылинки.

Делос прислонился к перилам, наблюдая, как свет разливается по комнате. Он нахмурился и поднял руку, чтобы прикрыть лицо.

— Не надо так драматизировать, — сказал я ему.

— В следующий раз он скажет нам, что собирается прибраться в наших комнатах, — сказал Райнор, спускаясь со сторожевой башни.

— Это следующее в моем списке, — сказал я, направляясь наверх с ведром и шваброй.

— Нет, нет, нет, — сказал Делос. — Не вздумай.

— Мы платим хорошие деньги, — сказал ему Альтаир, ухмыляясь.

— Правильно, все должно быть убрано, — сказал я, и оба, Райнор и Делос, поспешили уйти и захлопнуть свои двери.

Альтаир задержался, наводя порядок и вытирая пыль тряпкой, пока я приступал к основательной уборке. Я перестал протестовать против его помощи. Он не говорил много, казалось, что ему приятно молча помогать мне. Честно говоря, я хотел быть рядом с ним. Мне нравилось, что он рядом, я чувствовала себя довольным и спокойным человеком, что, конечно, делало мысль об отъезде еще более тяжелой.

Мне хотелось, чтобы дракон и человек были вместе, но я понимал, что это самая нелепая мысль, которая только могла прийти мне в голову. Просто я запутался в своих эмоциях. Альтаир не раз спасал мне жизнь и очень хорошо ко мне относился, поэтому вполне естественно, что я испытывал к нему какие-то чувства — по крайней мере, так я себе говорил. Я должен был бояться этого мужчину, а не испытывать к нему влечение. Но я не чувствовал никакого страха. Только много чего другого.

Когда я размышлял, что бы я сделал, если бы Альтаир попытался претендовать на меня, мне было трудно представить что-то иное, кроме как отдаться ему. Глупая фантазия. Дракон никогда не захочет взять в мужья человека, особенно если он носит ребенка другого альфы… Но мне было совсем нетрудно потеряться в идеях и мечтах, несмотря на все попытки напомнить себе, что такое реальность.

Альтаир — дракон. Ты ждёшь ребёнка. Драконы и люди не могут быть вместе. То, что ты чувствуешь, неправильно, и ты просто увлекся моментом. Как всегда.

Как всегда. Вот почему, как только я закончу здесь, я должен был уйти. Если я останусь слишком надолго, я не сомневался, что провалюсь в яму фантазий так глубоко, что выбраться будет слишком сложно.

Некоторое время я работал, приводя в порядок общую зону. У них имелась удивительно богатая коллекция книг, которая, по словам Альтаира, принадлежала в основном Райнору. На стене за гамаком висела очень старая карта местности, похожей на окрестности Олд Шор Порта, вот только город я не узнал. Альтаир подошел ко мне.

— Олд Шор Порт, — сказал он. — Когда эту карта составили, он назывался Утесы Дракена.

— Утесы Дракена? — спросил я. — Я никогда не слышал этого раньше.

— Я не удивлен. — Он указал на морские утесы вдоль побережья. — Это старое драконье название региона, когда Олд Шор Порт был всего лишь крошечной деревушкой и не имел названия. Когда драконы жили в пещерах вдоль океана. Давным-давно, еще до рождения моих бабушки и дедушки. Настолько давно, что многие драконы уже и не помнят, откуда мы пришли, кем были. Некоторые даже забыли, что люди и драконы когда-то вместе совершали полеты.

— Так это правда?

Альтаир указал на потрепанную старую книгу на полке.

— Райнор показал мне это в этой книге. Это летопись старых историй. Тогда у людей в крови была магия, и когда они соединялись с драконами, дети, которых они производили на свет, могли жить в человеческих формах бесконечно долго без постоянного расхода энергии на изменение формы. Многие драконы — потомки тех старых рейсов.

— Наверное, это было очень давно. Словно рассказ из сказки. Люди с магией. Я даже не могу себе этого представить.

— Очень давно.

— Сейчас осталось не так много драконов, да? — сказал я.

— Не так, как в те времена. Но их больше, чем ты думаешь. Некоторые, как мы, живут открыто. Мы не скрываем ни своей формы, ни того, кто мы есть. Некоторые сумели так слиться с толпой, что люди даже не подозревают об их существовании. Так легче жить. Но для меня необходимость скрывать, кто ты есть, звучит как ад.

— Я бы хотел, чтобы драконы и люди снова объединились, — сказал я. — Я думаю, это нелепо, что мы живем так, как живем.

— Человечество давно закрыло свои сердца и выбрало страх. Они не заботятся ни о ком, кроме себя.

— Это неправда, — сказал я, стараясь не чувствовать себя мягко обороняющимся. — Я хочу сказать, что не все такие.

Альтаир улыбнулся.

— Мне жаль. Я слишком поспешно выразился. Я не хотел тебя оскорбить.

— Все в порядке. — Я сразу же расслабился. — Я знаю, что люди сделали не так много, чтобы доказать тебе свою ценность.

Столик рядом с гамаком был покрыт слоем расплавленного свечного воска, и я тихонько отколупывал его стамеской.

— Пожалуйста, имей в виду, что не все из нас хотят жить отдельно от драконов, — сказал я. — Не все мы боимся.

— Как я уже говорил, ты другой, Грейсон. Мне трудно поверить, что есть еще хоть один человек, похожий на тебя. Или дракон, если уж на то пошло.

Не говори мне этого, Альтаир, подумал я, когда мое сердце радостно забилось.

— Я не такой, — сказал я. — Я обычный парень. Просто омега, возможно, полная противоположность другим. На самом деле, моя жизнь состоит из хаотичных решений, после которых каждый раз приходится собирать осколки.

— Мы все живем в своем собственном хаосе, — сказал он. Затем Альтаир улыбнулся. — Хочешь увидеть нечто прекрасное? Иди за мной.

Он пошел к железной лестнице, ведущей на крышу — место, которое мне еще только предстояло увидеть. Мы поднялись к люку на потолке. Глядя вниз сквозь черные решетки, опоясывающие лестницу, я почувствовал небольшой прилив сил, когда понял, как высоко мы находимся над первым этажом. Но это было ничто по сравнению с тем, что мне предстояло испытать.

~

После дождя небо стало насыщенно голубым, а воздух — чистым. Ветер трепал мою одежду, и я инстинктивно схватила Альтаира за руку, когда увидела вокруг нас просторы порта Олд Шор. Станция находилась на самом высоком месте по сравнению с остальной частью города, и с нее открывался прекрасный вид. Крыши домов уходили к морю, а справа виднелась граница леса. Я отпустил руку Альтаира, немного смущенный, но в то же время довольный тем, что он не отстранился от меня.

— Как красиво, — сказал я. — Я никогда раньше не видел такого прекрасного вида с такой высоты. Старый порт выглядит совсем по-другому.

— Действительно. Но я хотел показать тебе не это. Кое-что другое, если ты не испугаешься.

Я понял, про что он говорил. Мое сердце бешено забилось.

— Я не боюсь, — сказал я. — Я верю, ты сохранишь меня и моего ребенка в безопасности.

— Конечно. Ну, так что, хочешь?

Я кивнул. Альтаир поднялся на карниз. Свесив ноги через край, словно балансируя на нем, он посмотрел на меня и начал превращаться. Его кожа потемнела и приобрела насыщенный красный цвет, затвердела, превратившись в паутину чешуи, рогов и гребней. Его одежда не разорвалась, а словно впиталась в него, исчезая по мере того, как его тело росло и меняло форму. Я услышал звук, похожий на стук камней друг о друга, и понял, что это его кости и мышцы перестраиваются, ломаются и меняют форму. Раздался треск кожи и разрыв ткани, и вскоре он уже возвышался надо мной, его длинную морду усеивали острые зубы. Он вцепился в стену черными когтями, затем распахнул крылья, расправив их так широко, что они заслонили солнце. Я испытывал глубокое благоговение перед ним. Не думаю, что когда-нибудь перестану им восхищаться, сколько бы раз я ни видел его в облике дракона. Некоторые мужчины при виде дракона бежали бы прочь, но меня он манил. И я подошел ближе, не раздумывая. Прикоснувшись к боку его тела, я почувствовал покалывающее тепло на кончиках пальцев. Его чешуя была похожа на камни, нагретые летним солнцем, — идеальная и успокаивающая на фоне холодного ветра, который дул вокруг нас.

Альтаир опустился на колени и, изогнув хвост, сделал шаг ко мне.

— Забирайся ко мне на спину, — сказал он. — Там ты будешь в безопасности. Садись между гребнями.

Я забрался, и он помог мне, осторожно приподняв хвост, чтобы я уселся на место. Гребни на его спине образовали седло, на котором мне было очень удобно сидеть, и я понял, что могу ухватиться за большие шипы для устойчивости.

— Ну вот, полетели, — сказал он, и мы стали падать. Я не смог удержаться от удивленного возгласа, в котором смешались страх и восторг. Альтаир подхватил воздух крыльями, и я крепко прижался к нему, когда мы замедлились и понеслись вверх, в синеву. Его тепло проникало в меня, и я прижимался к нему руками и ногами, желая впитать его в себя, ощутить Альтаира каждой своей частичкой. Оно омывало мой живот, пах и грудь, я прижался щекой к его чешуе и почувствовал мгновенный душевный покой. Он окружил меня, и какое-то время я даже забыл, что лечу по воздуху. Я потерялся в ощущениях от близости к Альтаиру, от его невероятного тепла, которое не похоже ни на что другое, что я когда-либо чувствовал раньше.

Вид внизу просто завораживал, когда я наконец открыл глаза и увидел город под нами. Здания, похожие на крошечные игрушки, и бескрайние просторы сверкающего и лазурного океана. Я видел рынки, людей, похожих на крошечных муравьев, передвигающихся по ним, разноцветные верхушки прилавков, похожие на полевые цветы в саду. Я чувствовал себя птицей, внезапно освободившейся от оков земли. Отсюда, сверху, стало очевидно, насколько мал мой мир — наш мир.

Альтаир сделал круг, пронеся нас над Ивилирстским лесом, каменоломней и обратно к океану. Он спустился к морским утесам, пролетел так близко к скале, что казалось, будто кончик его крыла вот-вот коснется ее, а затем снова взмыл вверх, обратно к облакам. Я почувствовал, как его хвост прижался ко мне, чтобы удержать меня, когда мы летели почти вертикально, прорываясь сквозь слой облаков, и выровнялись над пушистым ковром белого цвета. Воздух здесь был спокойным, и он мягко свистел над его устойчивыми крыльями. Хотя мы не говорили друг другу ни слова, казалось, что барьеры между нами исчезают. Я становился все ближе к нему, и не мог игнорировать связь, которую чувствовал.

Когда мои ноги снова коснулись камня сторожевой башни, я чуть не упал на колени. Ноги были словно желе. Альтаир, снова принявший человеческий облик, поймал мою руку и спас меня от падения. Все мое тело стало легким, возбуждение разлилось по всем жилам, и мне пришлось присесть, чтобы перевести дух. Он стоял рядом со мной на карнизе и смотрел на город, сканируя глазами горизонт, а я не мог перестать думать о том, какой он невероятно сексуальный.

В моих глазах зажглись звезды, и я знал это. Но ничего не мог с собой поделать. Как я ни старался, не было способа остановить себя от падения в эту яму. Я очень хотел Альтаира. Проблема в том, что я никак не мог дать ему понять, что чувствую, потому что знал, что он ни за что не захочет меня.

Ничто не длится вечно, всему хорошему приходит конец, даже этому моменту.

Мысль овладела мной и окутала меня тьмой, отделила от тепла, которое я ощущал всего несколько мгновений назад, и новое чувство безнадежности овладело мной.

Пока…

Он не мог знать, что творится у меня в голове, я был уверен, что это никак не отразилось на моем лице, но Альтаир сел рядом со мной и обнял меня за плечи. Притянул меня к себе, и хотя я удивился, я все-таки прислонился к нему. Он ничего не говорил, глядя своими рубиновыми глазами куда-то вдаль, но я знал, что он пытается сказать мне — что со мной все будет хорошо. Что он хочет, чтобы я был в безопасности.

Какая-то часть меня все еще не могла в это поверить. Но когда я обнял его за талию и окунулся в его необычное и удивительное тепло, все стало немного спокойнее.

~

Мне каким-то образом удалось убедить всех троих впустить меня в их комнаты для уборки. Спальня Делоса оказалась на удивление уютной и организованной, а не ледяной пещерой, как я ожидал. Он спал на полу в гнезде из одеял и мехов, а на столе у него стояли всевозможные растения в горшках, стеклянные бутылки и мензурки, наполненные разными жидкостями. Я тщательно вытер пыль, вымыл пол, собрал его постельное белье, чтобы постирать, и с удивлением увидел, что под столом он устроил маленькую кроватку, идеально подходящую по размеру для кошки.

Комната Райнора была завалена книгами, свитками и разбросанными повсюду записями до такой степени, что я удивлялся, как человек его размера вообще может поместиться в ней, учитывая, сколько там было стопок и кип. Я попытался сдвинуть некоторые из них, но их было слишком много, и я быстро сдался, просто вытерев пыль. Одна книга, лежавшая открытой на вершине стопки, привлекла мое внимание, и я перевернул ее, чтобы прочитать название. Книга называлась «Беременность человеческой омеги», и глава «Уход за беременной омегой». Я закрыл книгу и аккуратно положил ее на стопку, улыбаясь про себя.

Перед тем как войти в комнату Альтаира, я нервничал. Я не боялся, но был взволнован, ведь мне предстояло увидеть место, которое он называл своим. Однако комната оказалась совсем не такой, как я ожидал — у Альтаира почти ничего не было. Только кровать, небольшой стол с несколькими картами и шкаф. У меня сразу же возникло четкое представление, что эта комната принадлежит человеку, который пережил потерю и поэтому хранит очень мало вещей. Я знал это, потому что понимал. Мне захотелось как-то ему помочь, чтобы Альтаиру стало легче, чтобы он увидел, что есть вещи, которые стоит хранить.

В ту ночь я проснулся от шума кошмаров Альтаира. Его стоны и крики доносились из-за закрытой двери разлетаясь по всему лестничному пролету, я сел на койке и стал ждать, надеясь, что они прекратятся, но его боль, казалось, становилась лишь сильнее. Моя рука все еще болела, но это не помешало мне встать с кровати и поспешить наверх. Если Райнор и Делос не спали, они не выходили из своих комнат. Они привыкли к его кошмарам, но я не мог заставить себя не обращать внимание на них, как велел мне Альтаир. Я открыл его дверь. Он откинул одеяло, метался и стонал, его лицо и голая грудь блестели от пота. Я осторожно закрыл за собой дверь.

В памяти все еще жило воспоминание об ожоге, но я не боялся. Должен был бы, но не боялся. Я не знал, почему я делаю это, и не знал, откуда я знаю, что он не причинит мне вреда, только то, что я чувствовал сердцем, что он будет оберегать меня. Я осторожно лег на кровать рядом с ним. Обнял его и притянул к себе ближе прижимаясь своим округлым животом к его спине, а лбом к его шее. От его кожи исходило то самое покалывающее тепло, которое я чувствовал ранее, как от нагретых солнцем камней. Он не проснулся и по-прежнему боролся, бормоча что-то похожее на «Не уходи». Я прижал его крепче, так крепко, как только мог, и медленно, наконец, кошмар, казалось, ушел. Его тело стало прохладнее, дыхание спокойнее, и, наконец, он полностью расслабился в моих объятиях.

Глава 8

Альтаир

Мне снилось пламя, я был в ловушке и не мог выбраться. Я снова видел родителей, темные фигуры, похожие на обсидиановые статуи. Они отходили от меня, оставляя меня одного, а я не переставал кричать, чтобы они остались. Тот самый сон. Днем я отгонял его на задворки сознания, как делал каждый раз, когда он появлялся, пытаясь заглушить его, но сейчас он был таким же тяжелым, как и в первый раз.

Вот только…

Прохладное присутствие, защищающее, ограждающее меня. Нет, не одно присутствие, а два, и они окутывали меня. Не мои родители, другая энергия. Это было…

Из темноты я увидел Грейсона, его тело излучало свет, а живот ярко светился. Это его энергия и его не рождённого ребенка. Почему они снились мне?

Это уже не имело значения. Кошмар прошел, растворился в дымке. Разум прояснился, и я погрузился в глубокий сон, впервые за долгое время. Ни образов, ни снов, только сон.

Проснувшись утром, я увидел руку, лежащую у меня на груди. Я осторожно перевернулся и увидел Грейсона, который крепко спал, так близко ко мне, и хотя я чувствовал его присутствие, реальность испугала меня. Я вздохнул и сел. Глаза Грейсона открылись, его лицо покраснело, и он, ошеломленный, встал с моей кровати.

— Прости, — сказал он. — Я заснул. Тебе снился кошмар, и… Я не знаю, почему я… Прости.

Я пытался найти слова, чтобы сказать, но ничего, кроме невнятного «э-э-э», не вышло, и Грейсон быстро поспешил из комнаты. Я пошел за ним, и как раз в этот момент Райнор вышел из своей комнаты, громко зевая, и уставился на Грейсона, который, прошмыгнул мимо него и спустился вниз. Он бросил на меня вопросительный взгляд, и я в ответ отрицательно покачал головой. Я все еще был слишком изумлен, чтобы придумать какой-либо разумный ответ.

Грейсон наполнял водой ведро для уборки и избегал смотреть на меня, когда я спустился к нему.

— Казалась, тебе было очень больно, и это было единственное, чем я мог тебе помочь. Думаю, я просто отплатил за услугу, которую ты мне оказал. Надеюсь, это нормально.

— Я сказал тебе не обращать на это внимания, — сказал я. — Я мог снова причинить тебе боль.

— Но я знал, что ты этого не сделаешь.

— Откуда ты это знаешь?

— Не знаю. Но ты этого не сделал. Прости, но я не мог позволить тебе страдать.

Грейсон выглядел невероятно смущенным, возможно, даже пристыженным, и мне было больно видеть, что он так себя чувствует.

— Спасибо, — сказал я, и он удивленно посмотрел на меня. Грейсон ожидал, что я рассержусь на него.

— Не за что, — сказал он резко и постепенно расслабился.

— Я могу вести себя непредсказуемо, когда мне снятся такие сны. Тебе нужно быть осторожнее.

— Тебе помогло?

Я задумался, ответ вертелся у меня на языке. По какой-то причине мне было трудно признать, что это помогло. Я так привык страдать от кошмаров.

— Я не хочу, чтобы ты снова пострадал, — сказал я ему и поднялся на сторожевую башню.

Воздух был прохладным, а небо таким же ясным, как и накануне. Я сидел на карнизе и смотрел на город. Вдалеке виднелся Делос, заканчивающий свою вахту. А я не знал, что делать со своими чувствами. Притяжение между мной и Грейсоном слишком сильное, чтобы отрицать его, но мне было трудно принять свои чувства к человеческому омеге. Он действительно не похож ни на кого из тех, кого я когда-либо встречал. Но он был человеком…

А это так важно?

Я сидел и думал, что меня удерживает и почему я так боюсь признаться в своих чувствах к нему.

Теплая шерсть коснулась моей руки. Я посмотрел вниз и увидел Уголька, прижавшегося ко мне. Он мяукнул, перепрыгнул через мои ноги и продолжил прогулку по карнизу сторожевой башни.

— Что произошло?

Я обернулся. Это был Райнор, он поднялся через люк и прислонился к колонне рядом со мной, сложив руки.

— Грейсон, он… он утешил меня. Я не знаю, откуда он знал, что это сработает, но он смог вывести меня из моих кошмаров. Он обнимал меня. Спал рядом со мной. Я чувствовал его во сне. Его и его нерожденного ребенка. И чувствовал покой. — Я покачал головой. — Райнор, я не понимаю. Как он мог так легко успокоить меня, когда все, что мы пробовали, не удалось?

— Мы никогда не пробовали спать с тобой.

— Я не думаю, что это имело бы тот же эффект, если бы это был ты или Делос.

Райнор усмехнулся.

— По-моему, ответ прост. И думаю, ты уже знаешь его. В людях тоже есть магия. И когда энергии гармонизируют, ничто не может этому помешать.

Делос приблизился, трижды обогнул сторожевую башню, прежде чем спуститься к нам. Он выпустил изо рта ледяную волну, которая ударилась о выступ, где я сидел, образовав горку, затем перешел в человеческую форму и скользнул по ледяному желобу к нам.

— Позер, — сказал Райнор.

— Доброе утро, — ответил он.

За его спиной таял лед, падая на черепицу крыши, как внезапный ливень. Уголек наступил в лужу, удивленно мяукнул и отряхнул мокрые лапы.

— Глупый кот, — сказал Делос, поднял его и высушил шерсть с помощью подола своей рубашки.

— Есть что сообщить? — спросил я.

— Ничего, — сказал он. — Проверил общины на востоке и карьер. Драконов становится все труднее найти. Они стали меньше себя проявлять. Теперь они даже скрывают свои ауры. Скоро популяция драконов будет полностью поглощена.

— Надеюсь, до этого никогда не дойдет, — сказал я.

Настала очередь Райнора лететь, и после его ухода мы с Делосом спустились вниз. Я рассказал ему, что произошло с Грейсоном, и, к моему удивлению, его реакция была такой, словно он этого ожидал. Он сказал мне, что чувствовал, как растет связь между мной и Грейсоном, что это было очевидно с самого начала.

— Знаешь, — сказал он, — в алхимии и магии есть элементы, которые естественным образом взаимодействуют друг с другом. Как будто Вселенная создала их для совместного существования. Что может удержать их друг от друга? Даже если поставить между ними расстояние и барьеры, они так или иначе найдут дорогу к друг другу. Ты можешь никогда не встретит такого человека, как Грейсон. Не игнорируй эту связь.

Я согласно кивнул.

— Я понял. Спасибо, Делос.

Уголек запрыгнул на стол и лег перед нами, а Делос нежно погладил кота по шее.

— Я тоже хочу, чтобы он был в безопасности. Он и его ребенок. Он особенный человек. Он не такой, как другие.

— Нет, не такой. — Мы оба подняли глаза и увидели, как Грейсон спешит по верхнему уровню со шваброй, полируя тряпкой стены. — Он напоминает мне о сказаниях. О том, как все было когда-то давным-давно. Или как все могло быть между людьми и драконами.

— Человек, живущий среди драконов, — сказал Делос. — Если кто-нибудь узнает, что он здесь, с нами, я сомневаюсь, что он сможет спокойно вернуться в мир людей. У него уже есть мишень на спине. Я не понимаю человеческую культуру. Драконы ни перед чем не останавливаются, чтобы позаботиться о тех, у кого есть дети, особенно если у них нет альфы.

— Я тоже не понимаю, — сказал я.

Это заставило меня подумать, что раз Грейсон здесь и его ребенок на подходе, возможно, есть путь к воссоединению драконов и людей. Делос прав — я могу никогда в жизни не встретить такого человека, как Грейсон, и в тот момент я понял, что не стану игнорировать нашу связь. Но чувствовал ли Грейсон то же желание, что и я, тот магнетический жар, разгорающийся в душе? Или он просто хотел отблагодарить меня за спасение его жизни, за то, что я подарил ему свое тепло в ночь болезни?

~

В тот вечер мы с Грейсоном остались вдвоем на первом этаже станции. Делос куда-то исчез, Райнор нес вахту, и мне ничего не оставалось делать, кроме как притворяться, что мне есть чем заняться, чтобы быть рядом с Грейсоном. Он уже закончил свою работу на сегодня, но, похоже, все еще чувствовал себя скованно из-за того утра. Я пытался придумать, что сказать ему по этому поводу, но ничего не мог. Он заканчивал уборку станции. Любой бы согласился, что он уже давно закончил — место выглядело совершенно по-другому, каждая комната и помещение полностью преобразились, но Грейсон продолжал находить новые вещи для полировки, какую-то область, которая еще не до конца убрана от пыли или грязи, которую мы накопили за эти годы. Он превращал старое обветшалое здание в настоящий дом, о чем мы не задумывались. Мы были альфами, преданными своей работе; никто из нас не думал ни о чем другом. Отсутствие привязки к месту, где мы жили, облегчало возможность его потери — а мы все знали, каково это, терять вещи.

— Хочешь чаю? — спросил Грейсон. — Думаю, я уже закончил на сегодня.

— Ты работал весь день. Отдохни.

— Нет, я уже встал. — Он подошел к плите и поставил тяжелый чайник на конфорку. Его живот, казалось, стал еще больше.

— Разве ты не устал? — спросил я. — Я не понимаю, как люди могут вынашивать в себе ребенка, до таких огромных размеров.

— Я уже привык, — сказал он. — Сначала я сильно уставал. Но я готовлюсь к рождению ребенка. Я с нетерпением жду встречи с ней, понимаешь? Показать ей все. Ты когда-нибудь хотел детей?

Я молчал, ошеломленно осознав, что об этом никогда раньше не задумывался. Моя жизнь сосредоточилась на чем-то одном. На долге, на миссии, ни на что другое времени не оставалось.

— Я не знаю, — сказал я, обдумывая эту идею. — Я… полагаю, было бы интересно иметь гнездо с детенышами.

— Детенышами?

— Так мы называем молодых драконов. Но Делос, Райнор и я, мы никогда не учитывали возможность спаривания. Не знаю, стал бы кто-нибудь из нас хорошим отцом. Я вообще не представляю, что делать.

— По-моему, вы были бы отличными отцами, — сказал Грейсон. — Вы такие преданные и увлеченные, не говоря уже о силе, и вы также терпеливы. Кроме того, Райнор умен, я уверен, что он сможет узнать все, что ему нужно, из книг. А Делос… я вижу, как яростно он предан своей семье. Вы ведь и есть семья, правильно?

— Полет, можно сказать, так же близок, как и семья.

— Да. И посмотри, как он любит Уголька. Он может выглядеть жестко, но он всегда заботится о своих детях. Что? Почему ты смеешься?

— Ты уделил этому больше внимания, чем кто-либо из нас.

— Ну, по-моему, это очевидно. Любому посчастливилось бы назвать вас своими спутниками жизни… — Грейсон прервался, когда чайник засвистел. Но когда он поднял его, то пошатнулся, так как руки его устали за день, и ударился животом о край горячего металла. Это было всего лишь короткое прикосновение, но я знал, что его хватило, чтобы задеть кожу. Грейсон выругался и с грохотом поставил чайник обратно на плиту.

— Ах, черт, — пробормотал он, поднимая рубашку и касаясь красной линии рядом с пупком.

— Ты в порядке? — спросил я, вставая. — Ребенок…

— Я в порядке. Просто слегка обжегся. Кажется, что все вокруг хочет меня поджечь.

Я подошел к нему и убрал его пальцы от ожога.

— Выглядит весьма болезненно.

— Если бы я только умел так обращаться с теплом, как ты, — сказал он. — Еще мази?

— Если ты позволишь… — Я задрал рубашку на его беременном животе и опустился перед ним на колени. Затем, зажав его живот между ладонями, провел языком по ожогу.

Грейсон ахнул и схватил меня за запястья.

— Что ты делаешь?

— Я… Разве это не человеческий обычай?

— Облизывать меня?

— Я прошу прощения. Я подумал, что, возможно, для людей нормально использовать такой контакт, я неправильно истолковал…

— Что? Почему ты так подумал?

— Ты, кажется, одержим идеей лизания.

Грейсон засмеялся.

— У людей точно нет такого обычая. — Он скользнул руками вниз по моим запястьям к ладоням, и сжал мои руки. — Но… я не против, если ты сделаешь это снова. Для облегчения боли, понимаешь? Кажется, это работает.

Медленно, я снова провел языком по покрасневшему ожогу. Я постарался полностью покрыть его, двигая языком по нему. Я услышал вздох Грейсона, и он осторожно отвел мои волосы в сторону кончиками пальцев. Я почувствовал, как во мне нарастает жар, жар к нему. Я прижался губами к его коже в легком поцелуе, двигаясь вверх по его животу.

— Там нет ожога, — прошептал он.

Я поднялся на ноги, и Грейсон провел руками по моим до локтей. Я придвинулся к нему ближе, так, что его живот прижался к моему, поднял его руку и отодвинул повязку. Ожег все еще был покрасневшим на запястье, расплывчатый красный рубец, но он хорошо заживал. Я поднес его руку к губам и поцеловал, лаская языком, и чувствовал пульс Грейсона. Он посмотрел на меня, и я увидел в его глазах такое же желание. Затем он наклонился ко мне, и я прижался губами к его губам.

Поцелуй был долгим, немного неловким с моей стороны, ведь я никогда раньше ни с кем не целовался, но Грейсон направил меня и провел рукой по моей шее, притягивая ближе к себе. Я исследовал его тело руками, двигаясь от его живота к талии, затем вниз к его упругой попке. Он тихо застонал в ответ на мои прикосновения, и я почувствовал, как мой член сразу же стал твердым для него.

Грейсон провел пальцами по моей спине к заднице, и когда он сжал ее, мое желание взревело, избавляя меня от всякой сдержанности, и я подхватил его за бедра и усадил себе на талию. Грейсон обхватил меня ногами, и я держал его так, сцепив руки под ним. Он прижимался ко мне своим беременным животом, и между нами было достаточно места, чтобы я мог поцеловать его, но не могли дотянуться друг до друга губами. На секунду мы напряглись, а потом разразились смехом.

— Что говорится в драконьих обычаях о том, как трахать беременную омегу? — спросил он.

Прямота его вопроса удивила меня, но лишь на мгновение.

— Мы заботимся о наших омегах, — сказал я. — Каждая потребность должна быть удовлетворена. Некоторые говорят, что только так детеныши станут сильными.

— Хорошо, — пробормотал он. — Потому что я хочу, чтобы ты многое сделал со мной.

Глава 9

Грейсон

Момент, когда он поцеловал меня, был похож на рассеивание облаков в дождливый день. Я не понимал, насколько сильно я хотел Альтаира, пока он не заключил меня в свои объятия. Его язык, касающийся моей кожи, пронесся огнем по моему телу, пробуждая каждую клеточку, и сделал меня таким твердым и мокрым, что я не сомневался, что он сможет это почувствовать. Я хотел, чтобы он это почувствовал. Я хотел, чтобы Альтаир знал, как сильно я хочу, чтобы он использовал свой язык в других местах, чтобы я стал его омегой.

В то, что это происходило, верилось с трудом. Я парил на седьмом небе, когда он принес меня в свою комнату, положил на кровать и поцеловал мою обнаженную грудь, мне пришлось напомнить себе, что нужно дышать. Его кожа была такой теплой, такой приятной и успокаивающей. Я хотел почувствовать его тепло на себе, такое покалывающее, сияющее тепло, какого я никогда не чувствовал. Я хотел почувствовать, как оно окружает меня, когда Альтаир обнимает меня, и даже больше. Я хотел почувствовать его в себе…

Альтаир снял с себя рубашку. Его телосложение было таким, каким может быть только у альфы дракона, — невероятно крепким и рельефным, как его чешуя. Он схватился за пояс моих брюк и потянул, и я предстал перед ним голым. Он опустился на колени и посмотрел на меня, его глаза казалось, сканировали каждый сантиметр моего тела, и я наслаждался выражением восхищения и голода на его лице, словно он рассматривал свое сокровище. Его взгляд остановился на моей эрекции, и я медленно погладил себя, а капелька предэякулята стекала по моей ладони. Мог ли он видеть, как я возбужден из-за него? Я пересел на колени и притянул его лицо к своему, поцеловал его, а затем потянул его руку к своему члену.

Какая горячая! Его рука была такой невероятно жаркой, и я таял в его объятиях, закатив глаза, когда он ласкал меня. Я нашел его застежку и расстегнул, и через мгновение передо мной предстал огромный член Альтаира. Я взял его в руку, восхищаясь его размерами и тем, как он ощущается, наслаждаясь теплом, пульсирующим в такт биению его сердца. Он пульсировал, когда я сжимал его, и Альтаир пробормотал одобрение, а выражение его лица говорило о том, как хорошо ему от моих ласк. Он поцеловал меня так, что у меня все зажглось в душе, словно от этого зависела его жизнь, и я был более чем счастлив дать ему то, что он хотел.

Это так не похоже на то, что было между мной и Михаилом. Конечно, тогда была похоть, но теперь я понимал, что между нами было лишь увлечение. Я не знал, что могу чувствовать себя в безопасности с альфой. Я думал, что неопределенность — это часть любви, что это нормально, даже идеально, чувствовать себя так неуверенно. Но с Альтаиром я не чувствовал ничего подобного. Только спокойствие и безопасность, и это было мощно. Мне хотелось отдать ему все, полностью ему отдаться. Я улыбнулся Альтаиру, надеясь, что он поймет, как много он мне дал. Мир. Последние несколько дней, проведенные с ним, подарили мне вкус мира и покоя, которого я никогда раньше не знал.

Я уложил Альтаира на спину и поцеловал его в губы, затем грудь, соски и живот. Взял его член в руку и немного погладил, глядя на него, наслаждаясь тем, как он реагирует на мои действия. Альтаир был в облике человека, но член у него выглядел несколько иначе, чем у обычного мужчины: более толстый у основания, с гребнями, которые закруглялись к сужающейся головке. Даже на члене у него виднелись мышцы. Я не должен был удивляться.

Я провел тыльной стороной пальцев вверх и вниз по нему, разглядывая непривычную форму. Это был член альфы дракона. Я чувствовал восхитительное тепло, исходящее от него. Я быстро поцеловал его и смотрел, как он раскачивается взад-вперед, пока Альтаир сжимает свои мышцы. Он проворчал, чтобы я не дразнил его, что ему кажется, что он сейчас взорвется, поэтому я придержал его, обхватил головку губами и провел языком по отверстию. Он задрожал всем телом. Я спустился ниже и почувствовал, как его член подрагивает у меня во рту, напрягаясь в ответ на все мои действия. Я чувствовал вкус его возбуждения и выжимал из него еще больше пальцами. Он имел сладковатый вкус, чуть горьковатый, и оставляло онемение на моем языке. Если слюна дракона исцеляет, то что может сделать его сперма?..

Еще немного быстрее, еще немного глубже. Альтаир застонал и запустил пальцы в мои волосы, рыча от удовольствия, и я подумал, делал ли кто-нибудь это с ним раньше. Я массировал его яйца и нежно посасывал их, двигаясь между ними и его членом. Рубиновые глаза Альтаира вспыхнули, и он оттолкнул меня. Я знал, чего он хочет, ему не нужно ничего говорить, я чувствовал его голод в воздухе.

Я перевернулся в колено-локтевую позу и предстал перед ним, приподняв зад и раздвинул ноги. Он ласкал мою попку, открывая меня толчком ладони, опустился ниже и провел языком по моей дырочке. Я вскрикнул от удивления, а он продолжал исследовать меня, дразня языком, пока рукой исследовал мой член.

— Малышу ничего не будет? — спросил он низким голосом, и я кивнул.

— Пока ты не выстрелишь огнем, думаю, все будет хорошо, — сказал я с ухмылкой. — Напоминаю, что я не жароустойчив.

— Ты можешь почувствовать тепло, но оно должно приносить только удовольствие.

— Должно?

— Я никогда не делал этого раньше, — напомнил он мне. — Ни с кем. Я знаю только то, что читал, а в старых книгах говорится об удовольствии, которое люди получали с драконами в те времена.

Казалось, что его губы оставляли покалывания на моей заднице каждый раз, когда он целовал меня. Это была пытка, но очень приятная. Затем он ввел в меня палец, глубоко проникая в мое самое чувствительное место.

— Черт, — стонал я. — Если ты никогда этого не делал, как у тебя так хорошо получается?

— В книгах много чего написано, — сказал он, прежде чем двинуть пальцами так, что по всему моему телу пробежала волна удовольствия, и я чуть не рухнул на лицо.

— Хватит меня дразнить, — сказала я. — Я хочу тебя, Альтаир.

Он снова прильнул к моим губам, прежде чем приставить член к моему входу. Я закрыл глаза, зная его размер, и ждал. Растяжение, вспышка боли. Он становился все толще, проникая все глубже, и я ухватилась за простыни, пытаясь удержаться, когда он вошел до упора. Это было нелегко, но я быстро приспособился, и вскоре эта выпуклость у его основания растягивала и давила так, что у меня подгибались пальцы на ногах так сильно, что казалось они сломаются. Он держал меня за бедра, прижимая к себе, пока глубоко входил в меня. От жара я чувствовал каждый его дюйм, когда Альтаир заполнял меня самым восхитительным способом, который только можно себе представить. Энергия просачивалась в мое тело, согревая меня изнутри, посылая волны сияющего удовольствия.

На моей коже выступили капельки пота. В комнате стоял густой аромат нашего секса, от которого у меня закружилась голова. Я стонал от наслаждения, когда он на мгновение отстранился, пробормотав, что если он продолжит в том же духе, то не сможет сдержаться и кончит. Я умолял его снова войти в меня; температура падала, и мне нужно тепло, его тепло, его идеальное прикосновение. Когда Альтаир снова вошел в меня, я застонал от облегчения, уткнулся лицом в простыни и раскачивался в ритм его движениям.

Кульминация наступила быстро, как только я почувствовал, что он начал кончать. Его член, казалось, стал еще тверже, я чувствовал его пульсацию, и Альтаир с ревом вошел в меня. А я кончил одновременно с ним, густой струей, чувствуя, как во мне все вспыхивает, невероятный прилив жара, который разлетелся искрящимися искрами удовольствия, словно семя, которое он впрыснул в меня, было снадобьем, просачивающимся в мое тело чистым экстазом. Я рухнул вперед, он вынул член, и я повернулся на бок. Я не мог пошевелиться, не мог даже думать и говорить. Словно онемел от охватившего меня чувства, я лежал и простонал, упираясь ногами в кровать, а когда накал экстаза угас, я перевел дух.

Альтаир прижался ко мне и обхватил руками, притягивая к себе. Я нежился в его объятиях, глубоко вдыхая его запах, наслаждаясь температурой его тела, окружавшего меня, как горячая ванна, и когда я закрыл глаза, мне показалось, что меня полностью окутали, как будто его крылья окружали меня, защищая меня и моего ребенка от всего мира.

И в этот момент мне пришло в голову имя.

— Далия, — тихо сказал я.

Альтаир бросил на меня любопытный взгляд и вытер пот с моего лица ладонью.

— Что?

— Её имя. Далия.

Он нежно поцеловал мой лоб.

— Хорошее имя.

Я спокойно лежал в его объятиях, наслаждаясь близостью с ним.

— Спасибо тебе, Альтаир, — сказал я. — За все, что ты для меня сделал.

— Ты уже отплатил мне так, как ты и представить себе не можешь, — сказал он. — Ты подарил мне первый по-настоящему спокойный сон за долгое время.

— Значит ли это, что мне не нужно убирать здесь? — спросил я. — Шучу.

— Ты почти закончил, — сказал он.

— Почти. Но я хочу, чтобы все было идеально. Это больше, чем просто работа. На самом деле, я стал одержим этим. Я не могу это объяснить, но прямо сейчас я бы убирался здесь бесплатно.

— Потому что тебе здесь нравится.

Я улыбнулся.

— Да.

Но было что-то еще, кроме этого. Возможно, дело в том, что я очень гордился, что преобразовал станцию, в желание сделать ее настолько чистой и удобной, насколько это возможно.

— Ты останешься с нами, — сказал он, не совсем вопрос, но и не совсем приказ.

— Я буду только мешать вам работать, — сказал я.

— Ерунда. Ты можешь нам пригодиться. Ты мог бы говорить с людьми для нас.

Я действительно хотел остаться с ним. Но могло ли я остаться, даже с учетом того, что мы чувствовали друг к другу? Даже с учетом того, что между нами произошло? Я хотел остаться, но не мог избавиться от чувства, что мне здесь не место.

Я снова уткнулся лицом в шею Альтаира и крепко обнял его. Я чувствовал, как Далия шевелится в животе, и мне стало интересно, в каком мире она вырастет. Я не боялся многих вещей, но я боялся подвести ее. На ее долю и так выпало столько испытаний, а она еще даже не родилась.

Мы убрались и помыли посуду. На станции было тихо, словно мы остались вдвоем, и когда я шел к лестнице, чтобы спуститься к своей койке, Альтаир схватил меня за руку.

— Ты будешь спать со мной? Я знаю, что сны вернутся. Но, может быть, если ты будешь рядом со мной…

Я кивнул и обнял его за шею, а он притянул меня к себе в поцелуе. Легкость, комфорт. Так надежно и безопасно. Я присоединился к нему в постели, вернувшись в кокон его объятий. Все мое тело болело от секса, но вместе с послевкусием самое замечательное чувство было, удовлетворение и усталость, и я наслаждался его прикосновениями так долго, как только мог, прежде чем погрузиться в непроглядную черноту сна.

~

На следующее утро мы вдвоем тихо вышли из спальни Альтаира. За дверью бродил Уголек, он посмотрел на нас и громко мяукнул. Райнор и Делос ждали внизу за обеденным столом. Делос со знающей ухмылкой стоял и рукоплескал, когда мы вместе спустились вниз.

— Ладно, ладно, — сказал Альтаир. — Заканчивай.

— Завтрак, — объявил Райнор, доставая из печи горячую яичницу с беконом. — Я знаю, вы оба, наверное, сильно проголодались.

Альтаир подвел меня к столу, положив руку мне на спину, и мы сели рядом друг с другом. Я чувствовал себя очень неловко, словно ожидая осуждения со стороны семьи моего приятеля. Опять это чувство, будто я не вписываюсь в общую картину.

Райнор поставил передо мной тарелку с едой и подмигнул.

— У нас есть дело, которое нужно обсудить.

— Давай не будем столь формальными, — сказал Делос, ковыряясь вилкой в яичнице.

Райнор прочистил горло.

— Грейсон, что ты собираешься делать? Намерен ли ты быть с альфой Альтаиром?

— Райнор, — сказал Альтаир.

— Нет, это важно, — сказал Райнор.

— Я… я бы хотел, но… я не думаю, что у меня есть право оставаться здесь. Я немного знаю об обычаях спаривания и полетов драконов, и… — Я посмотрел на Альтаира. — Я действительно хочу быть с Альтаиром. Но я знаю, что быть омегой Альтаира означает, что меня должны принять в полет. И знаю, какую ответственность это влечет за собой. Я чувствую, что это решение, которое я не могу принять или попросить принять Альтаира.

— Потому что ты считаешь, что обременишь нас? — спросил Делос.

— Ребенок мой, и я не могу ожидать, что кто-то другой будет относиться к ней так же, как я. Она — моя ответственность и только моя.

Делос и Райнор обменялись недоуменным взглядом.

— Что ты должен понять о полете дракона, — сказал Райнор, — так это то, что связь, которую мы разделяем, выходит за рамки слов. Наши знания о разуме и чувствах друг друга существуют почти как единое целое. Вот что значит быть рейсом. Мы знали о чувствах Альтаира к тебе и поддержали его.

— Мы понимаем, что получим, если ты объединишься с Альтаиром, — сказал Делос. — И мы принимаем все это.

— Ты будешь под нашей полной защитой, — сказал Райнор, сложив руки на груди. — Ребенок тоже. И еще. Я хочу, чтобы ты по новому взглянул на станцию. Ты чувствуешь, что это место не твой дом, что ты не вписываешься в него. Возможно, когда ты только пришел сюда, это было правдой, но теперь нет. Ты изменил это место. Сделал его новым домом. Теперь он принадлежит тебе так же, как и нам. Я читал в одной книге, что человеческие омеги проходят период гнездования перед рождением ребенка — поведение, которое разделяют драконы. Посмотри на это место и скажи мне, что ты не свил себе гнездо.

Я оглядел сверкающие поверхности, все такое яркое и чистое, утренний солнечный свет, проникающий сквозь открытые ставни на полированное дерево и кирпич, уютное мягкое постельное белье, много места, чтобы вырастить ребенка… И я понял, что он прав. Я совсем не думал об этом раньше, но я готовил это место для нее, как будто в глубине души знал, что именно здесь она родится.

— Не волнуйся, — сказал Альтаир, положив свою руку на мою. — Мы не торопим, никакого давления. Но просто знай, что тебе здесь рады.

— Спасибо, — сказал я. — Здесь есть над чем подумать. У людей нет таких полетов, как у драконов, так что все это заставляет о многом задуматься. Мне нужно разобраться в том, что я чувствую к Альтаиру, хотя я не знаю, испытывал ли я это раньше, но все закончилось слишком быстро. Я не хочу повторять своих ошибок. Надеюсь, ты сможешь меня понять.

— Я понимаю, — сказал Альтаир. — Тебе нужно время.

Именно этого я и хотел — времени, чтобы все осмыслить и понять свои чувства к Альтаиру. Но время не желало ждать. Далия, как оказалось, была готова к появлению на свет.

Глава 10

Альтаир

Истошные стоны Грейсона раздавались по станции, и меня захлестнула паника. Я могу справиться с пожаром целого города, но с рождением человеческого ребенка? Это было далеко за пределами моего понимания. Яйца. С яйцами все просто. Держишь их в тепле, в безопасности, а дальше детеныш сам разберется. Почему люди не могут откладывать яйца?

— Альтаир! — крикнул Грейсон. — Ах, черт, черт! Сделай что-нибудь, она на подходе, я чувствую, как она идет.

— Просто лежи, — сказал я. — Мы позаботимся обо всем.

Делос и Райнор стояли в стороне, с огромными потрясенными глазами. Неужели роды погубят наш полет и ввергнут нас в хаос? Ребенок? Мы боролись с пожарами в идеальном союзе, но теперь никто из нас не знал, что делать. Мне пришлось заставить себя сосредоточиться. Жизни Грейсона и Далии были поставлены на карту.

— Делос, — спокойно сказал я. — Лети. Найди кого-нибудь, кто может помочь, и приведи сюда. Быстрее.

Он моргнул, и его глаза стали резкими. Не теряя ни секунды, он бросился к двери и выбежал наружу, и я услышал, как взмах крыльев уносит его прочь.

— Что нам делать? — спросил Райнор.

— Возьми лекарственную корзину. Мы сможем приготовить мазь, и применим ту же комбинацию, которую используют драконы-омеги, когда откладывают яйца.

— Хорошая идея.

— Вытащи из меня ребенка, — сказал Грейсон, кривясь от боли. Он сжал мою руку так крепко, что когда отпустил, на ней осталась отметина, не сильно отличающаяся от ожога, который я ему нанес.

Мы с Райнором метались по станции. Он принес мне лекарства, а потом исчез наверху, пока я пытался сообразить, какие тоники следует использовать. Я понял, как мало я знаю о кладке яиц. Райнор вернулся со стопкой книг и бросил их на землю рядом со мной.

— Нам лучше начать читать.

Прошел час, Грейсон страдал, и я делал все, что мог придумать, чтобы успокоить его. Райнор листал книги, безумно перелистывая страницы. В конце концов, мы решили наполнить водой большую деревянную ванну, что, как мы знали, делали омеги-драконы, когда у них были проблемы с яйцом. Я опустил Грейсона в воду. Он обильно потел, по его щекам текли слезы, а у меня внутри все сжалось от беспокойства. Мне приходилось бороться, стараясь сохранить спокойствие, чтобы показать ему силу, но я чувствовал, как из темных уголков моего сознания, словно дым, выползают мои кошмары. Его страдания были сильными. Его лицо исказилось от боли, и все, что я хотел сделать, это помочь ему. Было ощущение, что он умирает. Я не мог его потерять. Я должен защитить его.

— Держись, — прошептал я ему. — Она скоро родиться. Продолжай дышать. — Я повернулся к Райнору. — Надеюсь, ты что-то узнал.

— Пытаюсь, — сказал он.

— Старайся лучше, — рявкнул Грейсон.

Спустя час Делос вернулся один. Он прошел через весь город, но никто не отважился пойти с ним. Мы были предоставлены сами себе, и мы втроем остались рядом с ним, утешая его и делая все, что могли. Райнор сказал нам, что мы мало что можем сделать, кроме как ждать, поэтому я держал руку в воде, чтобы согреть ванну, пока Делос смешивал лекарство, основанное на информации из книг Райнора, которое должно было облегчить боль Грейсона. И мы ждали.

И ждали.

— Все идет нормально, — сказал мне Райнор, пожимая плечами. — Так написано в книгах.

— У драконов, наверное, все просто, — пробормотал Грейсон.

Было уже около полуночи, когда Далия наконец была готова выйти. Райнор успел прочитать все книги и проинструктировал нас с Делосом, что делать, чтобы помочь Грейсону. Я держал руку Грейсона и вел его, мягко побуждая и успокаивая, и наблюдал, за появлением Далии.

Я поднял ее из воды, и через мгновение она истошно закричала, как только что вылупившийся из яйца птенец, ее маленькое красное личико было сморщено, как изюминка. Грейсон взял ее у меня на руки и прижал к себе, тихонько воркуя с ней. Его лицо сияло, он посмотрел на меня и улыбнулся.

Я почувствовал сильное облегчение, а затем глубокое удивление по поводу новой жизни, которая присоединилась к нам. Мне казалось, что до этого момента я знал в своей жизни только природу разрушения, видел, как все рассыпается в уголь и пыль и исчезает на глазах. Но теперь все изменилось. В душе бушевало глубокое, первобытное чувство преданности, связь с Грейсоном и ребенком на его руках была совершенно новой. И когда я посмотрел на лица моих товарищей по полету, я увидел, что они чувствуют то же самое. Их глаза изменились. Они оба смотрели на Далию, потерявшись в том же удивлении, что и я. Это энергия, которая омывала всех нас и соединяла нас вместе.

~

Возможно, библиотеки книг Райнора и хватило бы, чтобы помочь драконам-альфам принять роды у человека, но чтобы подготовить нас к тому, что будет дальше? Вероятно, в мире не хватит всех книг, которые могли бы помочь нам в этом. Весь этот месяц мы боролись с бессонными ночами, по очереди выполняя свои обязанности по охране города и пытаясь понять, как нам помочь Грейсону, который казался гораздо более способным, чем мы, в истолковании криков Далии. Временами это выглядело как абсолютный хаос. Мы трое понимали, как бороться с пожарами, но, как и в случае с родами, быстро выяснилось, что мы не умеем делать ничего другого. Но на протяжении всего времени мы с Грейсоном стали ближе. Я почти не разлучался с ним, кроме моментов, когда мне нужно было выходить в патруль, и даже тогда я с нетерпением ждал возвращения на станцию, чтобы увидеть его и Далию.

Она была самым интригующим, прекрасным маленьким ребенком, которого я когда-либо видел. Конечно, я и раньше видел человеческих младенцев, но ни один из них не был новорожденным и не находился так близко. Драконьи детеныши обычно переходили из человеческой формы в драконью, изрыгая огонь, лед или любую другую энергию, иногда случайно поджигая вещи, когда у них случался особенно сильный приступ пламени. Далия — просто крошечный розовый комочек, такой маленький, и хотя она не могла изрыгать огонь, у нее был пронзительный крик, который, я не сомневался, можно услышать за милю. Уголек не мог решить, заинтригован он или напуган, и я часто находил его прячущимся в комнате Делоса или на сторожевой башне. Ну а я полностью в нее влюбился. Каждый раз, когда я смотрел на Далию, я чувствовал, как мое сердце тает еще больше. Она стала мне родной, чего я никак не мог ожидать. Мои чувства к людям понемногу менялись — по крайней мере, к Грейсону и Далии. Но я не был ее отцом, только опекуном. Я знал, что, позволяя себе привязаться к ней, я вступаю на опасную территорию. Несмотря на то, что мы с Грейсоном связаны, мы не были официально спарены. Я не хотел требовать от него ответа, не сейчас, когда у него есть Далия, о которой нужно заботиться. Я просто радовался, что он остался под нашей опекой.

Какое-то время я спал внизу, давая Грейсону возможность уединиться. Кроме того, меня пугала мысль о том, что мои кошмары могут вспыхнуть, когда рядом находится Далия. Однако прошло уже много времени, и теперь единственное, что мешало мне спать по ночам, — это Грейсон, когда он выходил на площадку и смотрел через перила, подавая безмолвный сигнал, что ребенок спит. Сейчас он спал, поэтому я встал с койки, тихо поднялся наверх, закрыл за собой дверь и присоединился к нему, раздевшись до гола.

Грейсон уже был обнажен и ждал меня на кровати, и я видел нетерпение в его глазах. Прошло несколько дней с тех пор, как у нас в последний раз была возможность побыть вместе, и мы оба жаждали прикосновений и вкуса друг друга. Грейсон прижался ко мне, и я обхватил его руками. Я целовал и облизывал почти заживший рубец на его руке, перевернул Грейсона на живот и целовал его спину до изгиба задницы, затем раздвинул ладонями и просунул язык в его дырочку. Мы делали все это как можно тише. Грейсон спрятал лицо в локте, так что я слышал только приглушенные стоны, и он показывал мне, как ему это нравится, двигая попкой навстречу моим движениям. Я просунул руку под него и взяла его член, и Грейсон приподнял бедра настолько, что я мог медленно дрочить ему, наслаждаясь ласками.

Он был восхитителен, а его аромат вознес меня в облака и вскружил голову. Член пульсировал. Накал страстей накалялся и стал почти болезненным, и единственное, что могло его успокоить, — это тело Грейсона. Но я пока не хотел этого делать. Мне нравилось оттягивать этот момент, и я хотел как можно дольше наслаждаться им всем. Грейсон перевернулся на спину, и я заглотил его гладкий член в свое горло, задержав его там на несколько мгновений. Я знал, как ему нравится чувствовать мое тепло вокруг него, драконий огонь, который струился по каждой жилке моего тела. У нас, огненных драконов, горячая кровь, и Грейсон говорил мне, что это потрясающе — чувствовать ее на себе.

Но я не хотел, чтобы он кончал, не сейчас. Я приберег это для того момента, когда окажусь в его теле.

Раздвинув ноги, Грейсон безмолвно умолял меня взять его. Я поцеловал его и приставил головку члена к его входу, а затем остановился. Грейсон нащупал рукой мой член, схватил его и попытался ввести в себя. Я дразнил его, сопротивляясь, а он смотрел на меня с раскрасневшимися щеками. Когда я подался вперед, входя в него, он ахнул и закрыл рот рукой, но слишком поздно, чтобы остановить вырвавшийся полустон. Мы оба замерли и посмотрели на кроватку Далии. Никакого звука, никакого шевеления. Я вздохнул, приложил палец к его губам, а затем погрузился в него.

Грейсон закатил глаза. Схватил мою руку и вцепился зубами в мою ладонь — только так он мог заглушить стон. Я прижался лбом к его лбу, моя рука все еще была зажата зубами, а затем поменяла их на свои губы. Грейсон обхватил меня за шею, прижимаясь ближе каждый раз, когда я входил в него. Мы словно были созданы друг для друга, идеально подходили друг другу, и с каждым толчком я чувствовал, что нахожусь на грани.

Сильно и быстро. Мы оба продержались так долго, как только могли, но чувствовали, что скоро проснется Далия. Не то чтобы я мог продержаться очень долго, не с тем, как Грейсон реагировал на меня, втягивая меня глубже, крепко обнимая. Его тело словно делало все возможное, чтобы я кончил, словно оно отчаянно хотело кончить. И когда я кончил, я вошел так глубоко, как только мог, и почувствовал, как Грейсон впивается пальцами в мою спину, а мой член пульсирует в нем и заполняет его. Грейсон издал тихий стон и опустился на кровать, его лицо омывалось в безудержном наслаждении.

— Забудь о драконьей слюне, — прошептал он. — Разлей ее по бутылкам.

На удивление, Далия все еще крепко спала и дала нам время полежать в постели вместе. Грейсон прижался ко мне, уткнувшись лицом в мою грудь, а я гладил его волосы. На душе было спокойно и хорошо, и он прошептал:

— Почему бы тебе не поспать здесь сегодня?

— Я беспокоюсь, — сказал я. — Если бы я что-то сделал…

— Альтаир, — сказал он серьезно, — я знаю, ты думаешь, что просто пытаешься защитить нас. Но думаю, на самом деле, ты просто пытаешься защитить себя. Ты должен доверять себе. Даже если у тебя будет кошмар, я буду рядом, я удержу тебя. И я доверяю тебе.

Мне это не нравилось, но Грейсон прав. Дело в том, что у меня уже давно не было кошмаров, хотя я спал один. Я просто боялся, что все испорчу, но как я смогу жить дальше, если так и не научусь доверять себе, полностью открыться для исцеления?

— Хорошо, — сказал я. — Сегодня вечером я остаюсь с тобой.

Грейсон улыбнулся и поцеловал меня в уголок рта.

— Нет, каждую ночь ты будешь спать со мной. Альтаир, если ты хочешь, чтобы я стал твоей парой, ты должен доверять мне. И ты должен доверять себе.

— Моей парой? — сказал я, удивленный.

И, конечно же, в этот момент вопль Далии раздался на всю комнату.

Глава 11

Грейсон

Я не знал, что меня так долго удерживало от того, чтобы присоединиться к полету. Большая часть прежних опасений и переживаний исчезла вскоре после рождения Далии, когда я ощутил заботу трех альф. Райнор и Делос самоотверженно заботились о Далии и помогали нам, и хотя я не чувствовал с ними такой же связи, как с Альтаиром, они больше не казались мне такими далекими, как раньше, и масштаб того, что значит стать парой Альтаира и членом полета, не казался таким подавляющим. Только в ту ночь с Альтаиром я понял, что просто ждал его. И я знал, что если бы я спросил его в любую другую ночь, он, вероятно, не согласился бы так легко спать рядом с Далией. Но в этой ночи было что-то такое, что подсказывало мне, что сейчас самое время спросить его об этом.

— Что ты скажешь? — крикнул я сквозь плач Далии, качая ее на руках.

— Что я скажу? Ты уверен, что хочешь сделать это?

— Если бы я не был уверен, я бы не говорил об этом. У меня было достаточно времени, и я готов.

— Тогда конечно, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты был моей парой.

Альтаир наклонился и поцеловал меня. Далия продолжала плакать, и хотя это было полное безумие, сквозь стресс мы разделили краткий миг осознания того, что мы вместе. Плач Далии стал еще громче — она не хотела есть, она была чистой, казалось, что она просто волнуется. Я успокаивал ее, целовал, укачивал, но она продолжала плакать, ее щеки промокли от слез.

Альтаир протянул руки.

— Можно?

— Конечно, — сказал я. — Ты ее отец.

Он поднял на меня удивленные глаза, и на мгновение я забеспокоился, что, возможно, я слишком далеко зашел со своими ожиданиями. Но все это исчезло, когда он улыбнулся и сказал:

— Спасибо, — и посмотрел на Далию, лежащую у него на руках, с нежностью, светящейся в его рубиновых глазах. Он прижал ее к себе и прикоснулся лбом к ее лбу, его глаза закрылись. Ее плач стал тише, и через минуту она снова заснула.

— Что ты сделал? — спросил я.

— Я помню, как моя мама делала так со мной, когда я был совсем маленьким. Она обнимала меня так и грела, и я всегда засыпал. Я и забыл об этом, до сих пор. — Альтаир поднял на меня глаза и улыбнулся. Мне показалось, что в его глазах блеснули слезы. — Такое ощущение, что я помнил о них только болезненные воспоминания. Кошмары, повторяющиеся каждую ночь, когда я их потерял. Как хорошо, что я могу помнить и другие вещи.

Я кивнул и обнял его. Альтаир был таким теплым, и я знал, что Далия должна чувствовать себя так же уютно и безопасно, как и я. Мне хотелось, чтобы и он чувствовал себя так же. Я хотел, чтобы все его кошмары сменились хорошими воспоминаниями, новыми воспоминаниями о нас.

В дверь спальни постучали.

— Все хорошо? — позвал Райнор. — Она очень сильно плакала.

Я открыл дверь, и он и Делос стояли там в своих пижамах, выглядя обеспокоенными. Я рассмеялся, когда увидел, что Делос держит Уголька на руках почти так же, как Альтаир держал ребенка. Делос казался полусонным. Он моргнул, понял, что делает, и опустил его, выглядя смущенным.

— Теперь она в порядке, — сказал я. — Спасибо, парни.

— И Грейсон присоединяется к полету, — объявил Альтаир. — Я собирался сказать вам утром, но раз вы оба здесь, то это официально. Мы будем спариваться.

— Чертовски вовремя, — сказал Райнор. — Хорошо. Добро пожаловать в полет, Грейсон.

— С этим разобрались, — сказал Делос. — Я возвращаюсь в постель.

— Подожди, — сказал я. — Это все? У нас будет какая-то церемония или что-то в этом роде?

— Церемония? — Райнор почесал голову. — Наш полет никогда не был похож на фанфары. Как насчет групповых объятий?

— Групповое объятие было бы замечательно, — сказал я, и все трое обняли меня. Я закрыл глаза от счастья.

— Ладно, — сказал Делос. — Все хорошо? Теперь я возвращаюсь в постель.

~

Я чувствовал на себе все взгляды, осуждающие, интересующиеся, что здесь делает альфа-дракон, разгуливая с омегой-человеком. Я привык к неодобрительным взглядам, из которых казалось состояла моя жизнь, и понял, что это больше не беспокоит меня. Далия была прижата к моей груди и крепко спала, и я хотел, чтобы все они видели ее и знали, что дракон сделал для этой маленькой девочки больше, чем любой человек.

Альтаир узнал, что кто-то располагает информацией о пожаре, случившемся месяц назад, и хотел, чтобы я помог ему провести расследование, хотя с тех пор не произошло ни одного инцидента. Райнор и Делос выглядели менее убежденными в наличии связи между этими событиями, но из-за своего чувства долга Альтаир следовал своим инстинктам, куда бы они его ни привели. Это одна из тех вещей, которые меня в нем поражали: насколько он был предан Старому порту и людям, которые здесь жили, и все же казалось, что никто не ценит то, что делает он и другие. Впрочем, им совершенно нет дела до признания. Для них, как я понял, охота и тушение пожаров были не просто работой, а основой их полета.

— Драконы берут на себя пожизненные обязательства, — объяснил он мне. — Все, чему посвящается полет, становится таким же ценным, как сама жизнь. Ты слышал истории о драконах, которые жаждут золота и денег. Это то, что помнят люди. Но многие драконы находят сокровища в других, менее осязаемых вещах. Я бы рискнул предположить, что в большинстве городов драконы присматривают за ними просто потому, что они называют эту местность домом на протяжении многих поколений, а люди об этом совершенно не знают.

— Даже здесь? — спросил я.

— Драконы здесь посвятили себя промышленности и смешались с людьми. Если и есть другие рейсы, подобные нашему, то они отлично справились с маскировкой. Мы бы их уже заметили.

Станция Дозора находилась в центре Старого порта рядом с ратушей и храмом, и, несмотря на свой возраст, за ней всегда хорошо ухаживали. До этого момента я никогда не бывал внутри, и меня немного шокировало, насколько он отличался от летной станции. Альтаир напомнил мне, что наша станция была зданием, которое они присвоили и отремонтировали, — полуразрушенным складом, в котором жили одни крысы. Станция Дозора имела величие официального зала, и в ней было полно людей. Альтаир отметил, что, несмотря на все свои ресурсы, они, казалось, никогда не могли ничего сделать.

— Если бы они принимали в свои ряды драконов, нашему рейсу не пришлось бы делать то, что делаем мы, — пробормотал он.

Мы подошли к столу, и офицер улыбнулся, увидев меня с Далией, а когда заметил Альтаира, выглядел смущенным и нервным. Его взгляд блуждал между нами, не зная, к кому обратиться.

— Э-э-э, есть ли что-то, что я могу…

— Иди за своим командиром, — гаркнул Альтаир.

Мужчина вскочил со стула и убежал. Я снова почувствовал на себе все взгляды, и мне показалось, что в здании стало немного тише, разговоры голосов и царапанье ручек стихли, так как люди пытались понять, что происходит. Я знал, что все в здании знают Альтаира и полет. Но меня удивило, что враждебности не так много, как казалось Альтаиру. Он мог этого не заметить, но я заметил. К нам никто не подходил, но по тому, как некоторые из офицеров смотрели на него, у меня возникло ощущение, что это было скорее из уважения, чем из страха. Они смотрели на него так, как человек может смотреть на человека, которого он боготворит, и это заставило меня почувствовать еще большую гордость за то, что я рядом с ним. Он мой, с радостью подумал я.

— Альтаир, — сказал Томас, вахтенный офицер, которого я узнал в ту ночь, когда горела таверна. Он нехотя подошел к столу, а второй мужчина последовал за ним. — Я очень занят, так что излагай в вкратце.

— Конечно. Я знаю, сколько времени требуется Дозору, чтобы решить проблему. Кстати, Райнор передает тебе привет, он просил меня спросить, не ушиб ли ты задницу. Не знаю, хочу ли я это знать.

Томас рефлекторно положил руку на свой затылок.

— Я в порядке, и Райнор должен перестать шпионить за мной. Итак, что вам нужно?

— Мы хотим поговорить с человеком, который утверждает, что был свидетелем пожара на рынке, — сказал Альтаир. — Я слышал, что вы можете подсказать, где его найти.

— Ты все еще в курсе, да? Дозор проверил это. Ты зря тратишь время.

— А Дозор ни черта не знает о пожарах. Или о драконах.

— Ты что, думаешь, дракон устроил эти пожары?

— Я не знаю. Я иду по следу и по тому, что говорят мне мои чувства.

Томас нахмурился и забарабанил пальцами по столу.

— Ну, я очень сомневаюсь, что этот человек захочет тебе что-то рассказать. Он смертельно боится драконов.

— Именно поэтому со мной моя пара.

Альтаир положил руку мне на плечо. Я кивнул Томасу. Далия, которая проснулась, посмотрела на меня и отрыгнула.

— Я тебя помню, ты тот самый омега с пожара в таверне, — сказал Томас. Я пожал ему руку и представился. Он переводил взгляд между мной и Альтаиром, словно пытаясь понять смысл происходящего. Я ожидал, что он сделает какой-нибудь комментарий о нас, спросит, почему мы с Альтаиром спарились, но, к моему удивлению, он ничего не сказал. Мгновение спустя женщина-офицер, которую я помнил по пожару, вошла в здание и отдала честь Томасу.

— Кастель, — сказал Томас.

— Сэр! Мне сказали, что вы упали с лошади. Вы в порядке, сэр? Вам нужна помощь?

— В полном порядке! — Он быстро хлопнул по столу и сказал: — Пойдемте со мной, вы двое, я скажу вам, где вы можете найти человека.

Я наклонился и шепнул Альтаиру:

— Не хочешь предложить ему немного своей слюны? — и он засмеялся в ответ.

Томас провел нас через станцию в свой кабинет, который был заполнен полками, аккуратно заставленными книгами, не слишком отличаясь от комнаты Райнора. Я заметил, как он поморщился, когда сел за свой стол, медленно опустившись на сиденье, предположительно из-за синяков на заднице. Он записал кое-какую информацию на листке бумаги и передал его Альтаиру.

— Приятель этого человека сказал, что раньше он не боялся драконов. Возможно, в твоих подозрениях что-то есть. Хотя то, что причиной этих пожаров стал дракон, было бы… неожиданно.

— Что, — сказал Альтаир, — ты не веришь во все старые истории о драконах, сжигающих землю?

— Боги, нет, — сказал Томас. — Я не идиот, несмотря на то, что думаешь ты и твой рейс. Я знаю разницу между фольклором, слухами и реальными историческими фактами.

Когда мы уходили, Альтаир остановился и сказал:

— Я сообщу Райнору о твоей заднице. Возможно, он захочет прислать тебе что-нибудь, чтобы ты почувствовал себя лучше.

Томас выглядел совершенно озадаченным, и мы вышли за дверь, прежде чем он успел что-то ответить.

~

Мы пешком пошли в район рынка, не желая ставить под угрозу наши шансы на контакт, если мы прилетим и устроим сцену. Мужчина жил в небольшом доме напротив рынка, рядом с местом пожара. Сгоревший ларек теперь был очищен и отстроен заново, единственным свидетельством того, что здесь был пожар, были обугленные камень и кирпич.

Альтаир отступил и позволил мне постучать в дверь. Седовласый омега ответил, настороженно просунув голову в проем, и я спросил его о приятеле и сказал, что мы здесь из-за пожаров. Омега открыл нам дверь, но как только он увидел красные глаза Альтаира, он ахнул и спросил, что здесь делает дракон.

— Он из команды огненного полета, — нетерпеливо объяснил я. — Ну, знаете, группа драконов, которые тушат здесь пожары?

— Простите. Я благодарен за то, что вы делаете, но моя вторая половинка… он не здоров. Он не поймет, кто ты такой.

— Все в порядке, — сказал мне Альтаир. — Мы ожидали этого.

— Я войду. Подержишь Далию?

Я отвязал ее от своей груди, передал на руки Альтаиру и вошел внутрь.

Глава 12

Альтаир

Маленькая Далия ухватилась за мой палец и радостно гулила, когда я корчил ей рожицы, баюкая ее на руках. Я расхаживал перед домом, мне не нравилось, что я должен был оставить Грейсона одного разбираться с этой ситуацией. Я знал, что он может позаботиться о себе, но не мог не беспокоиться о нем. Мне не нравилось находиться далеко от него, где я не могу быть рядом, чтобы помочь Грейсону, если он будет в этом нуждаться. Я напрягся, чтобы прислушаться, но не услышал ничего, кроме отрыжки Далии, поэтому я использовал свои тепловые чувства, чтобы заглянуть через стену в дом. Их смутные ауры медленно проявлялись, как тени на освещенной свечами стене. Я узнал фигуру Грейсона и увидел, что он сидит за столом и разговаривает с мужчиной.

— Ты дракон?

Я обернулся и увидел маленького мальчика, который смотрел на меня, задрав нос. Он фыркнул и ухмыльнулся.

— Почему ты так решил? — сказал я

— Я узнал тебя. Ты остановил здесь огонь. Мама говорила, что драконы опасны, но ты не выглядишь таким уж опасным. Пожар нанес бы больше вреда, если бы ты не пришел.

— Это верно. Но я не хотел этого допустить. Драконы не опасны.

— А как насчет того, кто устроил пожар?

— Ты видел, кто его устроил? — медленно спросил я. — Это был дракон?

— Он не похож на него. На нем была длинная мантия. Но он был драконом. Я точно знаю.

— Как?

— Он пошел вот так… — Маленький мальчик сжал руки в кулаки, словно притворяясь, что хочет что-то схватить, — …и бах! Он загорелся! Только дракон мог так сделать. Почему ты держишь ребенка?

— Она мой ребенок, — сказал я, улыбаясь.

— Маркус! — Женщина вскочила и схватила мальчика за руку. — Пойдем.

— Он дракон, который остановил огонь! — Но женщина оттолкнула его и потащила за собой, оставив меня наедине с Далией.

Новой информации было немного. Я точно знал, что мы имеем дело с драконом, но даже мы не имели представления о том, сколько именно драконов обитает в Олд Шор Порте. Мы уже исследовали известные драконьи общины, уже изучили группы, которые носили старое обычное одеяние. Грейсон вернулся на улицу, и по выражению его лица я понял, что он тоже не узнал ничего существенного. Я рассказал ему о маленьком мальчике и о том, что мы зашли в очередной тупик.

— Это сделал дракон, — сказал я. — Но, похоже, есть только один способ узнать, кто.

— Если он сделает это снова, — сказал Грейсон.

Глава 13

Грейсон

Далия засмеялась и забила ножками, пытаясь схватить покрытый инеем палец Делоса. Он ткнулся ей в лоб, и она завизжала от восторга, извиваясь своим маленьким тельцем. Уголек прошелся вокруг, а затем лег рядом с ее головой, достаточно близко, чтобы наблюдать, но не трогать. В углу Райнор энергично качал гири. Альтаир рассказал им обоим о том, что мы нашли, и они оба по-своему воспринимали эту информацию.

Гири с лязгом ударялись о стойку, и штанга раскалилась докрасна там, где были руки Райнора.

— Годы без происшествий и конфликтов, и один дракон решает поставить все под угрозу, — сказал он. — Чего они пытаются добиться, нарушая мир с людьми?

— Возможно, это все, чего они хотят, — сказал Делос.

Райнор хмыкнул.

— Что хорошего это даст? Люди еще больше будут бояться нас. И даже хуже. Мы много работали, чтобы жить с ними бок о бок. Просто не верю, что какой-нибудь дракон в Старом Шорском порту захочет такого.

— Меня это тоже беспокоит, — сказал Альтаир. — Трудно поверить, что кто-то из здешних драконов может быть ответственен за это. Община разбросана, но она сплоченная, и кто-то мог бы рассказать об этом. Никто не хочет конфликта с людьми, жизнь и так трудна.

— А как насчет дракона, который жил как человек? — спросила я. — Кто-то, о ком никто не знает?

— Даже если мы их не знаем, кто-то знает. Этот город маленький, а сообщество драконов похоже на паутину.

— А если они из-за границы Ивилирстского леса?

Альтаир нахмурился.

— В обязанности Дозора входит проверка всех, кто приходит в город.

— Это все, что нам нужно знать, — со вздохом сказал Райнор.

— Черт, — сказал Делос, откашлявшись. — Далии нужно сменить одежку. — Он неистово раздувал воздух перед собой. — Как может кто-то столь крошечный издавать такие ужасные запахи?

Я встал, чтобы позаботиться о ней, но Альтаир опередил меня. Он подхватил Далию на руки и ворковал с ней, пока она дрыгала своими маленькими ножками. Видеть, как он привязался к ней, вызвало в моем сердце такую неописуемую радость. Я видел его глубокую преданность ей, ту защиту, которой славятся драконы. Я знал, что он всегда будет рядом с Далией, что бы ни случилось. Он всегда будет присматривать за ней, как будто она его кровь. До Альтаира я никому не мог доверить заботу о себе, не говоря уже о моем ребенке. Он освободил меня от страхов. Альтаир и остальные тоже.

— Вот и мы, — сказал он. — Идеально чистые. Делос! Позаботься об этом. — Альтаир бросил ему грязный подгузник. Делос вскрикнул и покрутил его между ладонями, а затем превратил в глыбу льда.

— Придурок, — сказал он.

После того как Делос избавился от пеленки, он вернулся к нам с коробкой стеклянных шариков, наполненных вязкой голубой жидкостью, и поставил их на стол.

— Я экспериментировал, — сказал он. — Я хотел посмотреть, смогу ли я сделать что-то похожее на наши целебные мази, перегнав свойства драконов в инструменты. Один из вас мог бы использовать их в огне, если по какой-то причине я не смогу использовать свой лед.

Он откупорил одну из сфер и вылил немного жидкости на стол, и по поверхности быстро распространились кристаллы льда. Затем он хлопнул кулаком по столу, и застывшее пятно откололось и рассыпалось по земле.

— Эй! — сказал Райнор. — Наш стол!

— Впечатляет, — сказал Альтаир.

— Я все еще работаю над этим, — сказал Делос. — Но одна из этих сфер может заморозить небольшое пламя. Просто… для их изготовления нужно немного потрудиться.

— Хочу ли я знать, какая биологическая жидкость используется для их изготовления? — спросил я.

— Сомневаюсь, — сказал он.

— Возможно, когда-нибудь ты сможешь полететь с нами, — сказал Альтаир. — И ты сможешь использовать их.

— Мне нужно присматривать за маленькой девочкой. Но, может быть, когда она вырастет, она захочет тушить пожары вместе со своими отцами.

~

В ту ночь, перед тем как Альтаир отправился на свою вахту, я стоял перед ним на коленях с его членом во рту. Его пальцы вцепились в мои волосы, и я наблюдал, как менялось его лицо, когда я лизал его то в одну сторону, то в другую, с напряженным выражением удовольствия, пока он боролся за молчание. Я провел языком по бугоркам на его члене, а губами ласкал набухшее основание, пока я вводил его в горло. Колебания Альтаира в отношении меня уже давно прошли. Мы оба знали тела друг друга, как свои собственные, и он мог делать со мной то, о чем я даже не подозревал.

Я дразнил его яйца языком, а затем переместился ниже, нащупывая нежное место между его ног. Тихий стон вырвался из него и дал мне возможность полизать его дырочку, в то время как я продолжал длинные, уверенные движения вверх и вниз по его блестящему стволу. Затем Альтаир поднял меня и прижал к стене, он уткнулся в мою шею, когда потянулся и взял мой член в руку. Я прижалась к нему, дразня его эрекцию. Его жар был сильным, и я жаждал, чтобы он утолил его внутри моей влаги. Альтаир быстро вошел в меня, сильно толкаясь. Мягкое шлепанье наших тел невозможно было полностью остановить, не тогда, когда ощущения столь невероятно хороши. Я прикрыл рот рукой и сдерживал стоны, отчаянно желая сказать ему, как мне хорошо, но не решаясь рискнуть разбудить ребенка. Дыхание Альтаира доносилось до моего уха с низким сексуальным ворчанием, и я повернул голову, чтобы почувствовать вкус его губ.

Моя кульминация наступила одновременно с его, когда я почувствовал, как внутри меня разливается тепло и мерцающее удовольствие, которого хватило, чтобы ноги ослабли, а разум помутился. Альтаир обхватил меня, чтобы я не упал, и я задрожал всем телом, когда каждый мускул запульсировал от невероятной энергии.

Глава 14

Альтаир

Грейсон сидел на моей спине с Далией, привязанной к нему, пока я дрейфовал в мягких воздушных потоках над Олд Шор Портом в сторону моря.

— Ей нравится, — сказал Грейсон. — Она смеется.

— Хорошо, — сказал я. — Она не может летать сама, но будет знакома с небом, как любая дочь дракона.

Чайки кружили под нами, и над верфями. Они разлетелись, когда заметили, что я иду на посадку, и я приземлился, сделав несколько уверенных взмахов крыльями. Далия по-прежнему не плакала. Я повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и увидел, что она смотрит вокруг широко раскрытыми глазами. Я опустил тело на землю, чтобы Грейсон мог легко слезть с меня, а затем вернулся в человеческую форму. Мы пошли через дворы к тому месту, где я нашел Грейсона несколько месяцев назад. Казалось, что прошло гораздо больше времени, как будто он был с нами с самого начала полета. Перемены наступили в мгновение ока, жизненный путь изменился так же быстро, как стремительный поток лавы. Боль, которая, как я считал, всегда будет сопровождать меня, внезапно утихла, оставив лишь смутный след в моем сердце. Все это заменялось и исцелялось новыми воспоминаниями. Новые чувства, о которых я и подумать не мог, любовь к Грейсону и Далии, заменили тлеющее презрение к людям, которое гноилось где-то в глубинах моей души.

Между Райнором, Делосом и мной тоже все изменилось. Мы открывали новые стороны себя, хотя думали, что прекрасно знаем друг друга. Мы всегда считали, что навсегда останемся холостяцким рейсом, посвященным только нашему делу и ничему другому, но теперь я задумался, не найдут ли они однажды себе пару, чтобы присоединиться к рейсу. Было на удивление интересно представить, что у нас может быть.

Мы с Грейсоном вошли в лагерь, где находилась горстка людей, готовящихся к вечеру. Мужчина, ловивший рыбу с причала, посмотрел на нас, когда мы проходили мимо. Кучка людей, стоявшая вокруг костра, бросала нервные взгляды в нашу сторону. Я стоял рядом с Грейсоном, готовый в любой момент переместиться и прикрыть его своими крыльями, если возникнут проблемы. Но он был уверен в себе; это была его идея прийти сюда за информацией. Он решил, что если бы чужак пришел в город и прятался, то здешние люди могли бы его заметить. Он хотел найти человека, который, по его мнению, мог бы ему помочь.

— Извините, — сказал он, подходя к группе людей. — Вы не знаете девушку, которая здесь ночует? Примерно моего возраста, короткие черные волосы…

Они качали головами, отворачивались, ворчали, что не хотят разговаривать. Казалось, каждый, к кому мы подходили, хотел избежать разговора с нами, даже игнорируя его.

— Наверное, дело во мне, — сказал я. — Мне не следовало приводить нас сюда в драконьем облике.

— Нет, здесь все держатся обособленно. Я надеялся, что если мы продержимся достаточно долго, она, — он сделал паузу и улыбнулся, — найдет нас.

Девушка сидела на борту заброшенной лодки, откусывая кусками от буханки хлеба. Она кивнула Грейсону.

— Не думала, что увижу тебя снова, — сказала она. — Знаешь, альфы из трущоб исчезли после твоего появления, дракон. Пойманы дозором и изгнаны.

— Как всегда на два шага позади, — пробормотал я.

Она спрыгнула вниз.

— Рада видеть, что ты нагадил здорового ребенка.

Грейсон выглядел так, будто не знал, смеяться ему или обижаться.

— Эм, спасибо? Нам нужна информация. Как думаешь, ты сможешь нам помочь?

— Не знаю, — сказала она, пожимая плечами. — Зависит от обстоятельств. Обычно я не помогаю чужакам, а раз ты здесь больше не живешь, значит, ты чужак. По крайней мере, не бесплатно.

— Драконы всегда вознаграждают за помощь, — сказал я, достал монету и бросил ее девушке. — И так получилось, что человек, которого мы ищем, — чужак. Дракон, скрытый в человеческой облике.

— Мы думаем, что он может быть тем, кто устроил все пожары, которые произошли в последнее время, — сказал Грейсон. — Ты видела кого-нибудь в длинном плаще?

Она огляделась и быстро убрала монету в карман.

— Не видела. Но я слышала разговоры о ком-то подобном. Слух о преступнике из большого города. Если он прячется здесь, то не хочет, чтобы его нашли. Я обошла все старые здания вдоль доков. Ни разу не видела никого, кого не видела миллион раз до этого.

Преступник? Зачем такому человеку приезжать в Олд Шор Порт? Мы были изолированным городом, никуда не ведущим. Если только в этом и был весь смысл. Тем не менее, эта информация вряд ли приблизила нас к поиску дракона. Мы даже не знали, находятся ли он еще здесь — со времени пожара таверны не было ни одного возгорания. Возможно, он уже ушел дальше, но инстинкт подсказывал мне обратное.

Мы с Грейсоном передали информацию Томасу из профессиональной вежливости. Дозор собирался провести расследование, но я сомневался, что они смогут чем-то помочь. Меня расстраивало, что они допустили такое с самого начала. Дозор должен следить за каждым чужаком, входящим в город, но этот дракон не только смог проскользнуть мимо, но и все это время бегал вокруг и поджигал здания! Если бы нас не было рядом, чтобы потушить пожары, город мог бы сгореть дотла. Как обычно, казалось, что мы единственные, кто может уберечь город.

~

Мы сидели вчетвером на краю сторожевой башни, Далия в своей переноске рядом с Грейсоном. И наслаждались кусками прожаренного мяса оленя, на которого охотился Райнор, и смотрели, как солнце садится за город. Прошла неделя с тех пор, как мы побывали на верфях, и ничего нового не произошло, и знал, что, вероятно, я единственный из нас все еще думал о пожарах. Грейсон поддерживал меня, но он был занят Далией. Делос и Райнор предпочитали играть и помогать с ребенком в свободное время. Я, однако, не мог избавиться от ощущения, что этот дракон все еще находится в нашем городе. Я каждый день приходил в Дозор, чтобы узнать, как дела у Томаса, но у него ничего не было для меня. Поэтому я решил, что пока перстану думать обо всем этом и постараюсь сосредоточиться на Грейсоне и Далии.

— Я тут кое о чем задумался, — сказал Грейсон. — Райнор, Делос, вы двое заинтересованы в поиске пары?

— Вряд ли, — сказал Делос. — Я лучше буду один. Так проще.

— Ты не один, у тебя есть мы, — ответил Грейсон.

— Это другое дело.

— Разве я другой? — сказал Грейсон, поддразнивая его. — Я так польщен.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — пробормотал он.

Как по команде, Уголек спрыгнул с карниза и уселся на колени Делоса. Мы все засмеялись, когда кот свернулся на нем калачиком, а Делос изо всех сил старался изобразить раздражение, но не сдвинулся с места. Он погладил его по шерсти, поджав губы и нахмурившись. Райнор закинул руку на плечо Делоса.

— Что я говорил? Я знал, что Делос влюбится в эту кошку. Этот парень неравнодушен ко всем потерянным созданиям.

— Я думаю, ты говоришь о себе, — сказал Делос. — А что насчет тебя? Ты всегда преследуешь Томаса из Дозора.

Райнор усмехнулся.

— Он — чистое развлечение. Я должен развлекать себя, летая каждый день по одному и тому же кругу.

— Ты хочешь найти себе пару? — спросил Грейсон, и он пожал плечами.

— Не против. Но и не совсем в поиске. Альтаир привел меня на эту миссию, перевернул мою жизнь, так что я посвятил себя полету, и это все, что мне нужно.

— Не думаю, что кто-то из нас представлял, что найдет себе спутников, — сказал я.

— Да уж, не представляли, — ответил Райнор. — Что делает тебя особенным, Грейсон. В любом случае, теперь у нас полно забот с тобой и Далией. И я уверен, что это лишь вопрос времени, когда появится еще один ребенок. Я знаю, как вы оба заняты.

— Хватит подслушивать нас, — сказал Грейсон, и Райнор рассмеялся.

Делос оторвал небольшой кусочек мяса и скормил его Угольку, после чего встал.

— Я ухожу, — сказал он. — Хочешь, чтобы я позаботился о Далии?

— Хорошо, — сказал Грейсон, протягивая ему ее корзину.

— Подожди, — сказал Райнор. — Мне нужно показать тебе, как делать эту штуку с гирями.

— Сейчас? После еды? Ты хочешь, чтобы меня стошнило?

Их голоса стихли, когда ребята спускались по лестнице на станцию, и Грейсон придвинулся ближе ко мне. Я провел рукой по изгибу его бедра до колена, а затем дразняще приближаясь к его паху. Он поцеловал меня в щеку, и прошептал на ухо:

— Хотел бы я чаще видеть твою драконью форму.

— О? Правда?

— Да. Ты знаешь, что это меня возбуждает.

Я усмехнулся.

— Наверное, я единственный человек на этой планете, который при виде дракона возбуждается, а не пугается.

— Неправда. Есть много других людей, которые восхищаются драконами так же, как и я. Они просто слишком боятся кому-то об этом рассказать.

Я прильнул к его губам, и наши языки слились. Грейсон схватил меня за запястье и оказался на моих коленях, облокотившись на меня. Он сжал свои бедра вокруг моей талии и обвил руками мою шею. Я повернул голову, чтобы поцеловать его снова, и мой член стал твердым и уперся в его задницу. Я почувствовал его эрекцию через брюки, упирающуюся в мой живот, и схватил его за задницу и еще крепче прижимая к себе.

— Хочешь полетать? — спросил я, и он кивнул.

Я встал, держа Грейсона за талию, и спрыгнул со сторожевой башни, переместившись в воздухе и поймав Грейсона в когти, пока мои крылья разворачивались и ловили вечерние потоки. Я поднял его на плечо, он забрался ко мне на спину, и мы поднимались все выше и выше в небо, пока не оказались прямо под облаками. Мы кружились, и под нами мерцали огни города а звезды только начинали загораться над головой, и маленькое тело Грейсона прижималось к моей спине, крепко обнимая меня. Кожа дракона была чувствительной, и я чувствовал его так же, как и в человеческом обличье, а он прижался ко мне щекой. Я чувствовал его возбуждение и, обострив все свои чувства, учуял запах его возбуждения даже сквозь порыв воздуха. Я пронес нас через весь город и обратно, высоко поднимаясь и пикируя вниз, чтобы напугать его, а он со смехом кричал, чтобы я остановился.

Когда я вернулся на сторожевую башню, Грейсон опустился на колени, как только я снова принял человеческий облик. Он освободил член и, не теряя времени, накрыл его ртом, и я застонал, чувствуя, как его горло сжалось вокруг моего члена. Он не пытался скрыть звуки, его влажное посасывание наполняло сумеречный воздух. Я схватился за столб рядом со мной и застонал, когда дрожь удовольствия прошла через меня. Потом он заставил меня лечь, стянул штаны и сразу же сел на меня, словно умирал от желания иметь меня в себе. Сжимающее тепло, когда он медленно опустился, втягивая дюйм за дюймом, пока не обхватил набухшее основание моего члена. Он замер на мгновение, чувствуя, как я пульсирую в нем. Наступила тишина, за исключением совпадающего ритма нашего дыхания. Затем, прижав руки к моей груди, Грейсон двинул бедрами и стал раскачиваться вверх-вниз в ускоряющемся темпе, выдыхая тихие стоны, которые становились все громче и громче, пока он, казалось, не забылся. Его голос разносился, но это не имело значения.

Я обхватил его за талию и толкнулся в него, каждое движение разжигало мой жар, вызывая головокружение от его интенсивности. Я танцевал с Грейсоном в древнем танце, дракон и человек, и чувствовал силу того почти забытого времени, когда наш род был связан, когда драконы брали себе в спутники людей, а на небе светили множество звезд. Мы ехали вместе, приближаясь к финишу, когда Грейсон внезапно остановился. Он увидел что-то вдалеке, и выражение тревоги на его лице заставило меня подняться.

— Альтаир, смотри.

Он соскользнул с меня, и я посмотрел туда, куда он указывал. Дым — трудно разглядеть в слабеющем свете, но с моими драконьими глазами я мог видеть пульсации жара, поднимающиеся вместе с черным дымом, который не шел ни из какой трубы. Потом еще дым. Еще один огонь. В одно мгновение мы оба вынырнули из дымки секса. Мы схватили свою одежду, я распахнул дверь-станции и изо всех сил ударил ногой по латунному колокольчику, висевшему у лестницы.

— Это он? — спросил Грейсон.

— Похоже, мы, наконец, сможем поймать нашего поджигателя, — сказал я.

— Черт. Жаль, что я не могу полететь с вами.

Райнор и Делос мгновенно оказались на башне. Уверенные и готовые, они сразу же увидели дым и поднялись в воздух, уже в облике драконов. Без всяких колебаний, это та рутина, которую мы исполняли столько раз в идеальном унисоне, и они не стали меня ждать. Грейсон знал, что время идет, и молча кивнул мне на прощание. Я видел, что он нервничает, хотя и старался показаться, что это не так, и я знал, что он хочет лететь с нами. Обычный рейс всегда проходил вместе, и оставлять его и Далию одних мне не по сердцу. Он быстро поцеловал меня.

— Мы вернемся, — сказал я, спрыгивая с карниза, крыльями подхватывая воздух. Грейсон, не сводя с меня глаз, удалялся вдаль, пока я летел догонять остальных.

Пожары горели в двух отдельных зданиях на разных улицах и грозили перекинуться на соседние строения. Я быстро осмотрел местность в поисках следов поджигателя, но был вынужден быстро переключить внимание на пожары. Одно здание было пустым, но в другом все еще находились люди. Собралась небольшая толпа, и мужчины пытались подобраться к огню с ведрами воды.

— Где, черт возьми, Дозор? — сказал я. — Райнор, давай вытащим людей из этого здания. Разбейте крышу, и мы нырнем внутрь. Делос, второй чист, займись им!

Делос направился к другому зданию, а Райнор, со своим массивным бронированным телом, обрушился на здание, как метеор, пробил крышу и скрылся в пламени. Я последовал за ним, и как только мы оказались внутри, мы перешли в человеческую форму. Черный дым заполнил пространство, и мы бросились сквозь него, пробиваясь сквозь горящую древесину и пробивая кирпичные стены, чтобы проложить кратчайший путь к людям, оказавшимся внутри. Там были семьи с детьми, сгорбленные и испуганные, и они с благодарностью прижимались к нашим телам, когда мы превратились в драконов, чтобы защитить их от пламени. Когда все были в сборе, Райнор использовал свои крылья как щит, а я повернул голову вверх и выпустил концентрированную струю белого пламени, которая пробила дыру в крыше. Затем мы схватили их и вырвались на ночной воздух в безопасное место.

— Черт, — сказал Райнор.

С нашей точки обзора в воздухе мы могли видеть, что в том направлении, откуда мы пришли, начался другой пожар. Потом еще один, еще дальше. Поджигатель двигался, и на этот раз он не прятался. Делос взвился в воздух и выпустил поток льда, заливая им пламя. Белый пар поплыл над нами, как туман, и мы опустились на землю. Семья бросилась друг к другу, но у нас не было времени ждать признания. Мы снова поднялись в воздух, и пар улетучился вместе с ударами наших крыльев. Молодая девушка, которая была в доме, побежала за нами.

— Спасибо вам, драконы! — воскликнула она тоненьким голоском.

— Опять пожары, — сказал Делос, и он был прав. Их стало еще больше, они вспыхивали, словно прокладывая путь в темноте.

Мы бросились к ближайшему из них. И тут на улице под нами скакала лошадь так быстро, как только могла. Томас. Он был один, без других офицеров Дозора, и кричал нам вслед, бешено размахивая руками, и меня охватило ужасное чувство, что моя пара и маленькая девочка в опасности.

Глава 15

Грейсон

Я спустился с крыши и зашел в дом, чтобы проверить Далию. Уголек примостился в ее кроватке и свернулся калачиком рядом с ее головой. Делосу удалось уложить Далию спать, и книга по алхимическим процессам лежала на столике рядом с ее кроваткой лицом вниз.

— Он читал тебе это? — усмехнулся я. Поднял Уголька с кроватки и вынес его из комнаты, а затем вернул книгу в комнату Делоса. Его стол был захламлен более, чем обычно, а в деревянной коробке стояло несколько стеклянных ледяных шаров. Я положил книгу рядом с ними и вернулся к Далии. Она спала очень крепко. Часть меня хотела разбудить ее, чтобы я мог заботиться о ней, чтобы занять себя и отвлечься от тревоги, которая медленно росла. Это первый раз с тех пор, как я жил с драконами, когда они оставили меня, чтобы сделать свою работу, и все старые страхи возвращались, как тени в глубине моего сознания. Тем более, что это был не обычный пожар. Я волновался об их безопасности. Волновался за их жизнь. Мне хотелось быть с ними, как-то помочь, и самое обидное, что я знал: что бы ни случилось, мне всегда придется оставаться здесь.

Я сопротивлялся желанию вернуться на сторожевую башню, пытаясь рассмотреть, что происходит, зная, что это не принесет мне никакой пользы.

Я хотел быть полезным для них. «Посланник к людям» — это придумал Альтаир, чтобы мне легче было находиться с ними, чтобы я чувствовал, что не обременяю ребят. Но как я мог выполнять эту работу, если не мог быть с ними, когда они тушили пожары? Я боялся, что, в конце концов, не смогу найти свое место в полете. В конечном итоге они поймут, что мы с Далией им не помогаем. И ничто не пугало меня больше, чем быть ненужным и отброшенным, словно бремя.

Наблюдая за спящей дочерью, я решил найти лучший способ помочь Альтаиру и остальным. И я собирался сделать так, чтобы Далия выросла полноценным членом полета, способная бороться с пожарами вместе с Альтаиром, Делосом и Райнором, не будучи ограниченной своим видом. Это заставило меня задуматься о возможности будущих детей с Альтаиром. Хотя мы не обсуждали это, я знал, что это лишь вопрос времени, когда я снова забеременею. Будут ли они драконами?

Мне придется отложить яйцо?

От этой мысли у меня по коже побежали мурашки. Я вытолкнул целого ребенка, но мысль о том, что из меня выйдет яйцо, вызывала у меня тревогу. А если бы они окажутся драконами, что это означало бы для Далии? Нужно сделать все возможное, чтобы она почувствовала себя частью драконьего полета и не испытывала никаких ограничений в своих возможностях.

С крыши донесся шум, громкий стук. Неужели все уже закончилось? Они вернулись? Я поспешил вверх по металлической лестнице и открыл дверь люка. Никого не было, сторожевая башня казалась пустой, но когда я выглянул, то увидел смутную тень на краю крыши, скрюченную и сгорбленную, как горгулья. Сначала я подумал, что мне мерещится в темноте, но, когда мои глаза адаптировались, я увидел, что там стоит человек в длинном плаще, подол которого стелился у ног мужчины. Его руки были прижаты к деревянной черепице, и, когда я увидел огонь, исходивший от его ладоней, я понял, что именно я вижу.

— Эй! — крикнул я. — Стой!

Мужчина поднял на меня взгляд, красные глаза сверкали из-под капюшона плаща. Он откинул его. На вид ему было столько же лет, сколько Альтаиру и остальным: черные волосы длиной до плеч, бледная кожа, на щеке длинный шрам.

— Ах, — сказал он. — Значит, это правда. Человек-омега в полете драконов. Воистину печальное зрелище.

— Ты нацелился на меня.

Он рассмеялся.

— На тебя? Вовсе нет.

— Тогда почему ты здесь?

— Этот город должен был сгореть дотла несколько месяцев назад. Один пожар, чтобы превратить его в пепел, и я двинулся бы дальше. Я не ожидал, что группа драконов будет действовать в интересах людей, и тушить пожары. Драконы и люди живут отдельно.

— Ты не из порта Олд Шор, — сказал я. — Никому отсюда и в голову не придет сделать такое. Это наш дом, и хотя люди и драконы могут не видеть друг друга, мы делаем все возможное, чтобы сохранить наш город в безопасности.

— Люди используют драконов для своих нужд и ни для чего другого. Неважно, где это происходит. Люди без колебаний выбрали бы мир, где драконов не существует.

— Ты ошибаешься. Таких людей, как я, больше, чем ты думаешь, и они не боятся. Им просто нужно показать путь. Люди и драконы могут жить, как и раньше. Вместе, выбирая друг друга в качестве пары.

— Ни один дракон не должен выбирать человека в качестве своей пары. Люди только и делают, что предают тех, о ком, по их словам, заботятся. Это записано в вашей истории, и так будет всегда.

— Мы не можем позволить хаосу нашего прошлого писать пути нашего будущего, — сказал я. — Пожалуйста. Оставь этот город в покое.

Черепица под его ладонью внезапно вспыхнула, мужчина встал на ноги и пошел вдоль шпиля крыши ко мне. Я спустился через люк и запер его на засов. Поскользнувшись на деревянном полу, я упал на колени, встал, и побежал по коридору в свою комнату. Далия все еще спала, но тут же начала плакать, когда я поднял ее и прижал к груди. Сильные удары сотрясали крышу, удары чего-то мощного. Он пытался пробить в ней дыру своей драконьей формой. У меня не было времени на страх. Я выскочил из комнаты и, заскочив в комнату Делоса, остановился. Я схватил несколько стеклянных шаров с его стола и побежал по лестнице к потолку. Стекло вылетело из окон атриума и дождем посыпалось на пол. Пламя лизнуло воздух, и я увидел его темную фигуру, промелькнувшую мимо открытых окон. Я побежал вниз по лестнице по осколкам стекла.

— Уголек! — крикнул я. — Где ты?

Кот зарычал и вынырнул из-под стола, но прежде чем он смог добраться до меня, в потолке образовалась дыра, из которой посыпались угли. Я повернулся все телом, защищая Далию, а дракон пролетел сквозь дыру и врезался в пол, его гигантское тело разнесло стол в щепки. Дракон поднялся на лапы, дотянувшись до второго этажа, его чешуйчатое тело сверкало, как чугун. Поджигатель открыл пасть, от его горла исходила пульсация жара, и я метнул в него одну из сфер. Она едва промахнулась и разбилась, выплеснув жидкость на дракона, а он отшатнулся и удивленно зарычал, когда белый лед покрыл место, которого коснулась сфера. Дракон встряхнул свое тело, и лед тут же начал таять, но я видел, что в некоторых местах лед обжег его кожу. Я запустил еще одну сферу, и он взмахнул крылом, чтобы защититься. Сфера разбилось о него, мгновенно покрыв мягкую шкуру инеем. Дракон снова зарычал, и я побежал к двери. Я чувствовал жар позади себя, он готовился выпустить энергию в виде шлейфа пламени. Затем еще один взрыв едва не сбил меня с ног. Я обхватил Далию руками, чтобы защитить ее, и, ударив плечом в дверь, распахнул ее, и, обернувшись, увидел, что Альтаир прижал дракона к земле, оскалив зубы.

— Беги! — крикнул мне Альтаир, и я, спотыкаясь, выскочил наружу. Появился Уголек, его мех слегка подпалился и он молнией выскочил за дверь в темноту. Кто-то поймал меня, и я с удивлением увидел, что это был Томас, а за ним, верхом на лошади ехала Кастель, оба вооруженные мушкетами.

— Ты в порядке? — спросил Томас.

Я посмотрел вверх и с ужасом увидел, что крыша полностью охвачена пламенем. Затем еще один взрыв, и Альтаир и темный дракон взлетели вверх, клубясь и сталкиваясь со струями пламени.

— Где Делос и Райнор? — спросил я.

— Они скоро будут здесь, — сказал Томас. — Пожары распространялись по городу.

— Мне нужно потушить этот, — сказал я, — пожалуйста. Возьми Далию и позаботься о ее безопасности.

— Нашими жизнями, — сказала Кастель. — Но что ты собираешься делать?

— Все, что смогу, — сказал я и побежал обратно на станцию.

Огонь еще не распространился внутри, если не считать тлеющих кусков крыши, которые упали внутрь. Я откупорил одну из бутылок и облил их жидкостью. Затем побежал наверх, в комнату Делоса, и схватил всю коробку со сферами. Потом я отправился на крышу.

Пламя плясало вокруг меня, и я закрыл лицо от жара. Огонь подавлял, и я боролся с желанием укрыться внутри. Я должен сделать это. Я бросил одну из сфер в пламя, и с огромным выбросом пара один маленький участок погас. Я бросил еще одну, и еще, медленно рассекая огонь — но я видел, что мне не хватит сил, чтобы потушить все. В небе сражались Альтаир и темный дракон. Альтаир делал все возможное, чтобы не подпустить его к себе и избежать его атак. Он прижимался к нему всем телом и качал крыльями, поднимая его в небо. Я бросил еще одну сферу. Огонь распространялся все быстрее, прогрызая себе путь сквозь старые бревна, угрожая перекинуться в наш дом и поглотить все внутри. У меня заканчивались время и сферы.

Из ночного неба вылетела огромная фигура и столкнулась с темным драконом, посылая его к земле, прежде чем он смог поймать ветер и прийти в себя. Это был Райнор, и теперь они с Альтаиром удерживали темного дракона в обороне. Я использовал последнюю сферу, но часть крыши просела, обрушив пылающие обломки на станцию.

— Альтаир! — крикнул я. — Станция!

Райнор снова вступил в бой с темным драконом, используя свое тело как огромный таран. На этот раз темный дракон не смог оправиться и врезался в землю. Альтаир полетел за мной, подлетев как раз в тот момент, когда появился Делос. Я разбежался и спрыгнул со сторожевой башни к Альтаиру. Он обхватил меня когтями и крепко прижал к своей чешуйчатой груди, а затем рванул прочь, как раз когда Делос по дуге обогнул станцию и окутал ее льдом.

Глава 16

Альтаир

Вернувшись на твердую землю, я превратился в человека и поднял Грейсона на руки.

— Мне жаль, — сказал я Грейсону, не в силах остановить дрожь в голосе. — Меня не было рядом, чтобы защитить тебя. Я не должен был оставлять тебя.

— Альтаир, — сказал Грейсон, схватив меня за руки. — Альтаир, не надо. Ты не мог взять меня с собой. Ты сделал именно то, что должен был сделать.

Я притянул Грейсона к себе и обнял так крепко, как только мог. Если бы Дозор не узнал о плане поджигателя, и если бы Томас не рассказал мне…

— Альтаир, — повторил Грейсон. Он пристально смотрел в мои глаза. — Ты не сделал ничего плохого.

— Я не могу потерять тебя, — сказал я. Горячие слезы окрасили мои щеки, и Грейсон прижался своими губами к моим.

— Ты не потеряешь, — сказал он. — Ничто и никто не встанет между мной и моей семьей.

В глазах Грейсона горел огонь. Он был сильным. Он всегда отличался силой, и я понял, что ему не нужно, чтобы я его защищал. Возможно, он никогда и не нуждался.

— А ты видел меня с этими ледяными шарами? — спросил Грейсон, улыбаясь. — Они неплохо работают.

Мы присоединились к остальным. Они держали поджигателя в облике человека, а Райнор сидел на его спине. Томас неловко прижимал к себе Далию и передал ее Грейсону. Она спала, лицо покраснело от слез, и Грейсон быстро привязал ее к своей груди и осыпал нежными поцелуями всю ее голову.

— Что мне с тобой сделать? — поинтересовался Делос, приседая перед мужчиной, который бесполезно боролся с весом Райнора. — Может, мне стоит заморозить его медленно, от кончиков пальцев ног до самой макушки?

— Нет, Делос, — сказал я. — Мы не будем опускаться до его уровня.

— Те, кто передал информацию о его планах, заберут его, — сказал Томас. — Я ожидаю, что они скоро будут здесь.

— Кто они? — спросил Грейсон.

— Драконий рейс. Охотники за головами, но откуда, они не сказали. Возможно, из одного из городов.

— За этим засранцем охотился рейс охотников за головами, а они ничего не сделали, чтобы помочь нам!? — сказал Райнор. — Какого черта?

— Как тебя зовут? — спросил я мужчину.

Он поднял на меня глаза, его лицо было в синяках и кровоподтеках, и нахмурился.

— Марро, — прорычал он.

— Зачем ты это сделал, Марро?

— Драконы не должны общаться с людьми. Пусть город сгорит и будет восстановлен, как это было раньше. Для драконов. Люди не заслуживают нашей заботы, и ты глупец, если веришь, что они примут тебя, даже с человеческой парой.

— Мне плевать — примут меня или нет, — сказал я. — Но я знаю, что важно для меня. Раньше я думал так же, как ты, злился и обижался на людей за то, что они делали и не делали. Есть вещи, которые я никогда не смогу простить или забыть, но я понял, что можно двигаться дальше. Я не знаю тебя, Марро. Я не знаю, через что ты прошел. Но надеюсь, что когда-нибудь ты обретешь мир.

Еще больше Дозора прибыло верхом, сопровождаемое группой из четырех драконов в человеческом обличье. По их поведению и одежде я сразу понял, что они не из порта Олд Шор. Мы передали им Марро, и когда Делос потребовал объяснить, почему они ничего не сделали, чтобы помочь нам, они ответили ледяным молчанием. Один из них, омега, коснулся плеча Марро, и воздух наполнился гулким жужжанием, за которым последовал треск энергии. Марро упал на колени, его тело напряглось. Его глаза оставались открытыми и смотрели по сторонам, но он застыл как статуя. Затем все они превратились в драконов и улетели вместе с ним в сторону леса.

— Никогда раньше не видел грозового дракона, — пробормотал Делос. Затем его лицо изменилось, когда он увидел маленького черного кота, бегущего к нам из тени. — Уголек! — Он подхватил его на руки. — Вот ты где. Тупица. Я знал, что ты успел выбраться.

— Ты хорошо справился, — сказал Райнор Грейсону. — Слава Богам, вы с Далией в порядке.

— Спасибо, Томас, — сказал я.

— Может, в конце концов, Дозор не так уж бесполезен, — произнес Райнор, ухмыляясь, и хлопнул Томаса по плечу, чуть не сбив его с ног. Томас поморщился, но протянул руку и пожал каждому из нас. Даже Делос принял этот жест.

— Значит, вам нужно где-то остановиться, — сказал Томас, жестом указывая на станцию. — И новую базу.

Я повернулся и посмотрел на обугленное здание, мокрое от тающего льда. Каменная кладка не пострадала, но большая часть старой деревянной крыши сгорела или пострадала, а внутри все было завалено обгоревшими обломками.

— В штаб-квартире Дозора есть гостевое крыло, — сказал Томас. — Приглашаем вас пожить там. И мы можем найти для вас место для новой станции.

— Новая станция в Дозоре? — Райнор рассмеялся. — Видеть твою задницу каждый день?

— Мы ценим это предложение, — сказал я. — Думаю, мы все согласны, что воспользуемся вашим гостеприимством, пока мы не отремонтируем все.

— Отремонтируем? — сказал Томас, ошеломленный. — Это место?

— Это наш дом, — сказал Грейсон. — Мы ни за что не бросим наш дом.

~

В тот вечер мы отправились в штаб-квартиру Дозора. Далия спала в кроватке, которую нашла для нас Кастель, а я наклонился и легонько поцеловал ее в лоб. Я молча пообещал ей, что сделаю все возможное, чтобы она была в безопасности. И я знал, что могу рассчитывать, что Грейсон сделает то же самое.

Он подошел ко мне со спины, обнял и прижал к себе на мгновение, уткнувшись лицом в мою спину. Эта ночь испытала нас и закалила наши узы, которые мы разделяли как супруги, а также наше доверие друг к другу. Я чувствовал, как в Грейсоне расцветает сила, маленькое прикосновение магии, которую когда-то несли в себе все люди, и я знал, что его место в нашем полете вписано в материю вселенной. Между нами существовал безмолвный унисон, наши дыхания и сердцебиение совпадали, и я знал, что наши мысли были одинаковыми.

Когда я поцеловал его, я вложил в поцелуй всего себя. Я хотел, чтобы Грейсон знал то, что невозможно выразить словами. Я отнес его на кровать и помог раздеться, легкими поцелуями исследуя тело Грейсона и встречаясь с его твердым членом. Я упивался им, глубоко заглатывая его, и слушал музыку из его тихих стонов. Затем я вошел в Грейсона, закинув его ноги себе на плечи, когда вошел в него до упора.

Моя пара, мой омега.

Мы идеально синхронизировались, двигаясь в едином ритме наших тел, наше тепло горело как одно целое. Грейсон всегда будет рядом со мной, а я всегда буду рядом с ним. Кульминация настигла меня всего мгновение спустя, с громким криком я высвободился в нем, и Грейсон вскрикнул, когда разбухший член наполнил его моим семенем. Грейсон искал взглядом мои глаза, когда с наших дрожащих тел медленно сходила пелена оргазма, и я почувствовал покой. Мы нашли друг друга, исцелили друг друга, подарили друг другу надежду и видение нового дня. Иной образ жизни.

Эпилог

Грейсон

Я мало чем мог помочь парням в восстановлении станции, так как на руках у меня была Далия, о которой нужно заботиться, но я знал, что когда все будет готово, у меня будет много работы. Внутри станция оказалась все хуже, чем когда я только прибыл, за исключением спален, которые избежали обломков и повреждений. Но Альтаир хотел начать все с чистого листа, и они работали в облике драконов, очищая кирпичный фундамент от всех старых деревянных конструкций. Неподалеку был разбит лагерь, где я мог находиться с Далией, Райнор мог готовить нам еду, а в конце дня мы возвращались в штаб-квартиру Дозора, где и жили.

В нескольких других районах города ремонтировались здания, сгоревшие во время инцидента с Марро. Слухи распространялись быстро. Многие были свидетелями пожаров и схватки в небе, и в тавернах по всему городу только и было разговоров о том, что произошло — дракон пришел извне и пытался сжечь Олд Шор Порт.

Альтаир и остальные приготовились к ответной реакции. Они остановили множество пожаров, но ни один из них не изменил мнения людей — многие по-прежнему боялись драконов, и для многих Марро подтвердил бы их опасения. Поэтому, с помощью Томаса, я взял стражников Дозора, чтобы они пошли со мной в таверны и другие места по городу и донесли людям правду о том, что произошло.

Многие были напуганы. Но многие открыто говорили о своем восхищении рейсом драконов и тем, что они сделали.

— Чертовски хорошо, что у нас есть драконы, работающие с Дозором, — говорили некоторые.

— Нам нужны драконы, защищающие этот город. Их должно быть больше, — говорили другие.

Во второй половине дня парни возились с установкой балок вдоль старой каменной кладки станции. Становилось очевидно, что у них троих очень мало опыта в строительстве. Райнор давал указания прямо из книги, которую он успел спасти, а Альтаир летал над головой и медленно опускал кусок дерева на место. Делос, только что пришедший с патрулирования, ругался, работая с молотком.

— Осторожно! — крикнул я. — О, похоже, это небезопасно.

Что-то привлекло внимание Альтаира, и он полетел обратно на землю.

— Люди идут, — сказал он, и мы вчетвером собрались на улице, чтобы посмотреть, что им нужно. Парни выглядели настороженными, а Альтаир защищал меня. Группа состояла примерно из десяти человек, в основном мужчин, но было и несколько женщин, и они несли с собой инструменты. Один из них, альфа, чуть старше Альтаира, вышел вперед.

— Здравствуйте, — нервно сказал он. — Мы, э-э, слышали, что станция сгорела. Мы помогали тем, чьи жилища пострадали во время пожаров, и… не знаю, могут ли драконы воспользоваться помощью нескольких людей, но мы хотели бы предложить свою помощь.

— Да, — сказал Альтаир и вышел ему навстречу. — Мы будем очень признательны вам за помощь. Меня зовут Альтаир. Моя пара — Грейсон. А это…

— Райнор и Делос, — сказал мужчина, улыбаясь. — Все мы знаем ваши имена. Мы поклонники вашей работы. Я Андре.

Я наблюдал, как группы встретились и пожали друг другу руки. Далия гулила и ворковала у моей груди, и я поцеловал ее пушистую головку. Подошла женщина и спросила, можно ли на нее взглянуть. Я с улыбкой сказала, что можно, и показал свою девочку. С ясным небом над головой и прохладным ветром, свистящим с моря, группа приступила к работе, и я увидел, каким именно я хотел бы видеть ее мир.

КОНЕЦ

Content

Мун Эш Папа из Огня

Пролог Альтаир

Глава 1 Грейсон

Глава 2 Альтаир

Глава 3 Грейсон

Глава 4 Альтаир

Глава 5 Грейсон

Глава 6 Альтаир

Глава 7 Альтаир

Глава 8 Альтаир

Глава 9 Грейсон

Глава 10 Альтаир

Глава 11 Грейсон

Глава 12 Альтаир

Глава 13 Грейсон

Глава 14 Альтаир

Глава 15 Грейсон

Глава 16 Альтаир

Эпилог Грейсон