Васильев Владимир Николаевич

Чужое знание

Пролог

Данный текст созвучен делу Света.

Ночной Дозор.

Данный текст созвучен делу Тьмы.

Дневной Дозор.

Комментарии несозвучны.

(Без подписи).

Пролог.

За окнами вяло шелестел осенний дождь. Правда, этого никто не слышал: окна со стеклопакетами были плотно закрыты. Но кто из нас не знает этот монотонный шорох нарождающейся стылой осени?

Ноябрь прочно овладел миром, моросило несколько дней подряд.

"Осень, - подумал Швед рассеянно. - Опять осень..."

Он медленно вернулся к столу, привычно сел в кресло и внезапно обнаружил, что делать на работе, в общем-то, нечего. На столе ни единого документа. В почте - ни единого сообщения. Да и офис практически пуст - даже секретарши на месте нет. На майдан они все поперлись, что ли?

Швед особо не следил за политикой: минувший год промелькнул в делах и заботах. Летом прошлого года ему поручили возродить киевский Дозор и Швед сделал это. Не скажешь, чтобы с блеском, но сделал - со скрипом и прокрутами, набивая шишки и обучаясь на ходу. Уже к зиме возобновилось патрулирование, в полной мере заработал научный отдел, даже в школе появились новообращенные Иные, хотя после инициации Темные всегда обучались неохотно. Ожили Дозоры Харькова, Днепропетровска, Львова, Донецка, Одессы, Запорожья. Вернулся кое-кто из Иных, покинувших Украину за последние пять-семь лет; правда, в основном низшие, молодняк. Швед беспрестанно мотался по командировкам, лишь к следующему лету позволив себе отдышаться и отдохнуть. Но лето промелькнуло как всегда быстро, и вот снова осень, снова дождь, снова родимый кабинет в родимом офисе.

Швед начал к нему привыкать, даже иногда оставался на ночь, не возвращался к себе на дебаркадер.

О майдане Швед вспомнил не зря - что-то там опять назревало, как девять лет назад, в две тысячи четвертом, когда Украина резко окрасилась в оранжевое. Но Шведа это заботило мало, и тогда, и сейчас.

Только в половине одиннадцатого утра в смежке хлопнула дверь - явилась Ниночка. Выглядела она по обыкновению готично, а уж припорошенная дождевой моросью - так и вовсе.

- Здравствуйте, Дмитрий Александрович! - весело поздоровалась она, заглядывая в кабинет. - Чай, кофе, потанцуем?

- Привет, Нинель, - проворчал Швед. - Я с тобой танцевать боюсь, так что чай.

- Сейчас. Я мигом!

Ниночка, на ходу снимая черный плащ-накидку с алым подбоем (по вампирской моде - подумал Швед, когда увидел этот плащ впервые), направилась в тупичок с водораздатчиком и кофе-машиной.

Отчитывать секретаршу за опоздание он не собирался: во-первых, сам давал персоналу лишний выходной, а рабочий день после выходных всегда особо тягостен. А во-вторых, все равно никаких срочных дел сегодня не предвиделось. Дозоры - они как сложный механизм с большой инерцией: запустить трудно, но если уж запустил и оно заработало, то дальше только изредка подпинывай, дабы обороты не падали.

Через несколько минут Ниночка вошла в кабинет с подносом. Поднос был старинный, серебряный и в руках готичной дамы смотрелся одновременно и странно, и стильно. Но на Ниночку серебро никак не влияло, поскольку вампиршей она не была, была начинающей ведьмой. Даже нет - ведьмочкой. Поскольку была молода и красива, и это пока не магическая маскировка, а приятная реальность. Приятная, но увы - недолгая. Даже для ведьм.

- Дмитрий Александрович! - заговорила она, переставляя на стол любимую чашку Шведа и блюдце с выпечкой. - Давно хотела спросить: почему вы меня называете Нинель? Никто меня так не зовет, только вы.

- А почему ты называешь меня по имени-отчеству и на "вы"? - сварливо, по-одесски парировал Швед. - Никто меня так не зовет, только ты! Даже шпана из техподдержки называет просто шефом!

- Шпана из техподержки может обращаться к вам как угодно, - заявила Ниночка твердо и убежденно. - А хороший секретарь всегда называет шефа только по имени-отчеству и на "вы". Извините, это школа, это традиции, это закон и этикет западной бизнес-модели, и никто меня не убедит в обратном.

- Я тебя ни в чем убеждать не собираюсь, - миролюбиво сообщил Швед. - А запад нам, между прочим, не указ! Учти и запомни.

- Спасибо, учту. И запомню. Но все таки... Почему Нинель? - не сдавалась Ниночка.

Швед пристально поглядел на нее, медленно покачиваясь вместе с креслом.

- А ты произнеси наоборот, - посоветовал он.

Ниночка выпрямилась, вопросительно приподняла брови и зашевелила губами:

- Ле... Ленин, - произнесла она с удивлением. - Ленин?

Швед назидательно воздел указательный палец.

- Во всем, - словно лектор при исполнении торжественно произнес Швед. - Буквально во всем присутствует скрытый смысл. Масса смыслов и масса слоев.

Ниночка задумалась.

- Как-то это сложно, Дмитрий Александрович! Сложно и неочевидно. Но я подумаю над этим еще.

- Подумай, - величаво позволил Швед.

Секретарша забрала поднос и упорхнула к своему столу в проходной комнате, не забыв плотно затворить дверь в кабинет шефа.

Как раз вовремя: запиликал входящий вызов скайпа и ожил экран моноблока, который стараниями настырного Ефима с некоторых пор воцарился на рабочем столе Шведа.

Кликнуть на кнопке "ответить с видео" было делом пары секунд.

- Здорово, кадет, - буркнул вызывавший.

Швед невольно выпрямился в кресле.

- Приветствую, шеф, - поздоровался он и машинально кивнул.

Завулон был мрачен, что само по себе не предвещало ничего хорошего.

- Про Ленина ты очень вовремя вспомнил, - сказал Завулон. - Недолго ему осталось. Особенно тому, который напротив Бессарабки.

- В каком смысле? - насторожился Швед, не понимая куда клонит московское начальство.

- В прямом, - ответил Завулон, как это он часто делал - веско, непререкаемо и совершенно непонятно. - Хорошо, что ты на месте. Офис у тебя, подозреваю, пустой? Разбрелись все?

- Я выходной давал ребятам, - честно сознался Швед. - Заслужили.

- На майдане, поди, подпитываются? К бабке не ходи - там, - в голосе Завулона практически не оставалось сомнений.

Швед не нашелся что ответить.

Завулон помолчал, потом глубоко вздохнул.

- Ладно, кадет, - заговорил он снова. - Считай, мечта твоя сбылась.

- Которая? - Швед кажется начал понимать, что назревает. Недаром в последние месяц-два у шефа Дневного Дозора Киева заметно поубавилось работы. А значит, пришло время освободить начальственное кресло для кого-нибудь калибром покрупнее и заслугами пошире, а самому снова стать простым дозорным, магом второго уровня. В лучшем случае - начальником какого-нибудь отдела.

Весь прошедший год Швед об этом если не мечтал, то уж задумывался - точно.

- Вижу, ты уже догадался, - сказал Завулон. - Приказ придет по почте вечером, но ты его можешь не дожидаться. Берн и Прага вчера ночью утвердили.

- Кому сдавать дела? - поинтересовался Швед. - И когда?

- Никому, - ответил Завулон без тени иронии. - И никогда.

От неожиданности Швед растерялся и глупо заморгал перед экраном. Хотел было переспросить, но вовремя сдержался.

- Персонал распусти, - продолжил наставлять Завулон. - Офис закрой, может еще пригодится, хотя в этом веке - вряд ли. Я потом распоряжусь, чтобы кто-нибудь путевую защиту поставил, ты все равно не сумеешь. Если у тебя есть какая-нибудь недвижимость в Киеве или на югах твоих любимых - можешь продать, можешь просто бросить, дело хозяйское.

- С украинскими Дозорами опять что-то не так? - осмелился спросить Швед. - Только подняли - и снова?

Ему было обидно. А кому не стало бы обидно - осилить задачу, которая год с небольшим назад казалась неподъемной, поднять несмотря ни на что, и вот так вот по звонку сверху внезапно все похерить и от всего отказаться?

- Считай, что да, снова, - глухо отозвался Завулон. - Нет больше украинских Дозоров. И Украины скоро тоже не будет. Вообще. По крайней мере - той, которую мы все знали.

Швед, ничего не понимая, ел глазами начальство. Он внезапно осознал, что Завулон выглядит как никогда серьезно и озабоченно, даже обычное его недоброе ехидство загнано глубоко внутрь.

- В общем, я тебе даже не советую, я тебе велю: подбирай дела, обрубай хвосты и уезжай. Никого с собой не тащи, ни Ефима своего драгоценного, ни этого винницкого пьянчугу... как его там? Разве что секретаршу можешь прихватить, ценный кадр... и приятный во всех отношениях.

- Куда уезжать? - устало осведомился Швед. - В Москву?

- Нет. В Севастополь. В следующий раз ты мне понадобишься там. Не так чтобы совсем скоро, но точно понадобишься, лет через несколько. Обоснуйся, осмотрись. Особнячок подбери вроде Кошкиного дома. Уже не вслепую тебе действовать, опыт наработал, так ведь?

Завулон умолк и задумался, глядя куда-то в сторону, мимо экрана. Швед ждал, что еще скажет ему шеф. Долго ждал. До того долго, что вторично осмелился на вопрос:

- А что происходит-то?

Завулон мрачно покосился на него и ответил. Одним словом и нецензурно.

Потом помолчал и добавил:

- Ты новости смотри хоть иногда, что ли... В декабре начнется, в январе припрет, в феврале грянет. Дальше будет лет десять сплошного и беспрерывного паноптикума. А потом война. Так что ты не тяни. Закругляйся - и в Крым. Доберешься - дай знать. Нужны будут деньги на недвигу - тоже дай знать. Как обычно, через головной офис, я кому надо распорядился. Все, до связи.

И Завулон сбросил вызов.

Только сейчас Швед сообразил, что даже не успел поставить "полог" перед разговором. И что дверь в кабинет открыта, а Ниночка неподвижно застыла в дверном проеме.

- Когда выезжаем, Дмитрий Александрович? - спросила она без ненужных предисловий, уточнений и экивоков.

- А ты поедешь? - угрюмо спросил Швед.

- Поеду, - без колебаний ответила Ниночка. - Недвижимости у меня нет, а шмотки найдутся в любом городе. Кроме того, я моря давно не видела.

- Счастливый ты человек, Нинель, - вздохнул Швед с легкой завистью. - Ты сама не представляешь - насколько счастливый.

- Я не человек, - ответила Ниночка. - Я - Иная.

И улыбнулась.

Глава 1

Стоял месяц май, светило солнце, но время настоящего тепла еще не наступило. Недели четыре до него, не меньше. Весна в последние годы почему-то всегда приходила поздно и неохотно, даже в эти южные и благословенные края, и лето, соответственно, тоже.

Швед отпил вина. Напротив, в бухте покачивались на слабой волне катера, яхты, лодчонки - все плавсредства, нашедшие причал у берегов Балаклавы.

За десять лет Швед более-менее обжился в Крыму, а еще сильно повзрослел - главным образом морально. Теперь, по ту сторону пятидесяти, многие воззрения себя же тридцатилетнего представлялись смешными и во многом наивными, даже если были верны по сути. В какой-то момент Швед с горечью понял, что тридцатилетний маг времен заварушки в Черной Пальмире давно развоплощен. Да и сорокалетний, поднимавший из руин киевский Дневной Дозор, тоже.

Миропорядок, как и сто лет назад, без предупреждения дал трещину и пошел крушить людские судьбы направо и налево, и всей магии мира было откровенно мало, чтобы изменить неумолимый ход госпожи Истории. В том, что Швед видел на экране телевизора и в сети, с немалой оторопью узнавались образы и события, воспринятые от старых Иных, когда те рассказывали о тектонических социальных сдвигах первой четверти двадцатого века. И сразу стало ясно - по какой причине Украину загодя покинули практически все сильные и опытные Иные.

Было даже хорошо, что старые связи и знакомства оборвались, а новых как-то не заводилось. Нет, с Иными Севастополя, Симферополя, Керчи и прочих крымских городов и городков Швед время от времени встречался. Почти всегда это были Иные слабее его. Некоторые из них нарушали запрет и вмешивались в дела людские, снова ставшие беспощадными и кровавыми. Некоторые запрет блюли. Сам Швед ни во что не вмешивался, поскольку самостоятельно постиг два главнейших постулата любой гражданской войны: во-первых - на какой стороне не воюй, стрелять все равно придется в своих; и во вторых - если попытаешься взывать к разуму, врагом тебя сочтут обе стороны. Кроме того, он начал сильно подозревать, что пресловутое колесо госпожи Истории легко сбить с накатанного пути только на первый взгляд, даже если обладаешь возможностями и силой Иных.

В общем, Швед склонился к врачебному постулату "не навреди" и ограничивался бытовой помощью беженцам, больше частью херсонским.

А еще он стал много читать, и не беллетристику, как раньше, а книги по истории, разнообразные мемуары - оказалось, это чтение куда занимательнее выдуманных приключений. Жизнь обычно такого наворотит - никакой фантаст и близко не выдумает.

Первые годы Швед ждал, что вот-вот объявится Завулон, но ожидания эти оказались напрасными. Пока летали самолеты из Симферополя, несколько раз удалось посетить Москву, однако повидаться сложилось только с Шагроном дважды, да с технарями из ай-ти отдела. Верхушка московского Дозора пребывала в перманентных разъездах.

В Севастополе пришлось сменить несколько съемных квартир, потому что город Швед знал плохо и решил по очереди пожить в разных районах - с целью прочувствовать где именно ему по-настоящему понравится. В конце концов душа склонилась к окрестностям Стрелецкой бухты и проспекта Гагарина - на улице Щелкунова обнаружились старые двухэтажные домики, живо напомнившие родной Николаев. Однако там очень редко продавались квартиры, ожидание затянулось и жилье Швед в итоге так и не купил до сих пор. Зато Ниночка думала недолго и быстро приобрела себе замечательную двушку в сталинке на улице Одесской, окнами на парк. Ее выбор Швед горячо одобрил, воодушевился сам и одно время даже ходил смотреть квартиры в центре - на Нахимова, Советской, Большой Морской, Ленина, но и эти просмотры так ни во что путное и не вылились.

Зато регулярно стали возникать мысли - а, может, поисследовать Ялту и близлежащие городки? Кореиз, Гаспру, Форос, Симеиз, Мисхор, Кацивели? Исследованием Швед занялся, но до дела опять же так и не дошло: словно мешало что-то внутри. Зато довольно быстро обнаружилось, что Ялты он на самом деле совсем не знает. Настоящая Ялта, оказывается, это не плоские окрестности набережной у самого моря. Настоящая Ялта - она выше, но курортники там практически не бывают, нечего им там делать. И вообще, горные городки и поселки - совершенно отдельная топологическая песня; жителю равнин многое там кажется диким и непривычным. Чувство было забавное.

После Ялты Швед взялся знакомиться с Алуштой, потому что Керчь была далековато, Феодосию он никогда особо не любил, а Евпаторию решил оставить напоследок. Симферополь же, крымскую столицу, рассматривать было бессмысленно: там нет моря. Хотя оперативная однушка в Симферополе, безусловно, была бы весьма полезна.

Видя беспрестанные мучения шефа на стезе поиска жилья, Ниночка на седьмой год в Крыму внезапно открыла агентство по продаже недвижимости. Располагалось оно на первом этаже дома, в котором Ниночка жила и называлось "Рио". В штат Ниночка набрала, естественно, Иных - и в Севастополе наконец-то появилось некое подобие привычного офиса. Как ни странно, это только снизило поисковую активность Шведа - в конце концов, вполне можно было жить и в агентстве. Там имелось все: и комната отдыха, и удобства, и даже полноценная кухня, куда Швед, конечно же, немедленно притащил любимый боевой казан и незаменимые пчаки, еще в прямом смысле узбекские.

Швед отвлекся от самокопательных мыслей, отпил вина, рассеянно поглядел на балаклавские волны, и вдруг осознал, пронзительно и отчетливо.

Он уже десять лет в Крыму, но понятия не имеет - зачем он здесь. Цель отсутствовала. Нет, разумеется, был то ли приказ, то ли все же просьба от Завулона ждать в Севастополе - и как-то совершенно не улыбалось этот приказ-просьбу нарушать.

Скорее, все-таки, приказ. Иной калибра Завулона за долгие годы наверняка разучился просить. Особенно тех, кто слабее, глупее, моложе и не имеет достаточно опыта.

Швед в который раз вспомнил тот киевский разговор слякотной осенью тринадцатого года. К сожалению, сбылось все тогда напророченное: и паноптикум, и война. Земной шар в целом и отдельные страны в частности словно сошли с ума, наплевали на приличия и забыли о рамках. А Завулона все нет, хотя он уверенно предсказал: Швед ему понадобится. Здесь, в Севастополе. Знать бы - зачем? Для чего? Совершенно точно - не Дозор поднимать. Крохотные крымские Дозоры вполне себе работали; изначально присущая обитателям полуострова расслабленно-курортная манера вести дела никуда, естественно, не делась. Любимым словом молодняка было слово "маньяна", а начальства - "потом". Всегда: "Давай потом, а?"

Потом - так потом, Шведу точно спешить некуда...

И, как это часто бывает и у Иных, и у обычных людей, осознание собственной ненужности словно бы подвело итог бесцельному существованию и сдвинуло первый камешек лавины.

Швед прямо тут, в ресторанчике на набережной Балаклавы, так же внезапно почувствовал: что-то грядет. Не сразу, не сию секунду, но в жизни определенно назрели перемены. Возможно, даже перезрели.

Сначала он решил, что ощущает близкий телефонный звонок - от москвичей, например. Для Иных это не редкость - предвидеть ближайшее будущее, в пределах пары минут. Звонки, во всяком случае, Швед предугадывал уже много лет и всегда заранее вынимал мобильник.

Рука привычно потянулась к сумочке, висящей через плечо. Маленькой - паспорт, мобильник, банковская карта, да металлическая мелочь в отдельном кармашке. Больше ничего и не впихнешь.

Однако спустя несколько секунд Швед понял - нет, он ощущает не близкий звонок. Скорее... Скорее встречу.

Самое время повертеть головой, оглядеться.

Подумать об этом Швед успел. Осуществить - нет.

- Не помешаю?

У столика невесть откуда возник мужчина, на вид лет сорока-сорока пяти. Словно из воздуха соткался. Швед готов был поклясться, что к стойке гость не приближался, да и вообще на территорию ресторанчика не входил - с набережной так точно. В принципе, он мог вылезти из воды за спиной Шведа, но это вряд ли - одежда на мужчине была совершенно сухая.

Конечно же, он был Иным. Темным Иным.

- Здравствуй, Дима, - поздоровался гость невозмутимо, словно знал Шведа долгие годы, а сегодняшняя встреча была заранее согласована. - Чудесный день, а?

С этими словами он присел напротив Шведа. Вид незнакомец сохранял такой, будто имеет полное право подсесть за столик к кому угодно, хоть к испанскому королю.

- И вам не хворать. День действительно чудесный, да, - Швед решил принять игру в невозмутимость. Но легкий щит незаметно поставил. Не от прямой атаки - скорее заслоняя собственные мысли.

Заметил ли это незнакомец - Швед так и не понял.

- Меня, как я понимаю, вы знаете, - сказал он. - А я вас - нет.

Иной не производил впечатления сильного мага. Он вообще не производил никакого впечатления в плане силы, но чутье подсказывало - этот из старых и искусных. Не в шортах, легкомысленной майке и шлепанцах - нет, в светлых брюках и рубашке, кажется льняных, светлых же лоферах с плетеным верхом и летней шляпе в тон всему остальному. Он выглядел бы естественно за столиком крымского ресторанчика и пятьдесят лет назад, и сто, и даже сто пятьдесят. А Швед в рваных джинсах, сетчатых кроссовках, легком поло и бейсболке - пятьдесят лет еще ладно, а вот больше - уже вряд ли.

- Я - Кондор, - сообщил незнакомец так, будто этой информации было вполне достаточно для любого собеседника. - Как легко догадаться - Иной, Темный.

Он порывистым движением снял шляпу и светски склонил голову.

Когда шляпа вернулась на место, он тем же тоном, каким хвалил сегодняшний денек, добавил:

- Не заскучал ты тут? Сколько лет, как Завулон тебя в Крым направил? Десять?

- Почти. Чуть меньше, - уточнил Швед.

И едва не продолжил фразу: "Так вас Завулон прислал?", но вовремя сообразил: вдруг статус гостя таков, что даже Завулон его прислать не может? Мало ли... Поэтому мысль свою сформулировал несколько иначе:

- Так вы от Завулона?

- Можно и так сказать, - ответил Кондор совершенно спокойно. - Даже, наверное, не можно, а нужно.

Разговаривая, он вертел что-то в тонких и длинных пальцах, желтоватых, словно древний пергамент. Это что-то явственно отблескивало, когда на него удачно падал солнечный лучик.

Перехватив взгляд Шведа, Кондор усмехнулся и странно торжественным движением выложил перед собой на столешницу зеленоватый драгоценный камень, довольно крупный, с перепелиное яйцо. Только неограненный, несимметричный и нешлифованный, и оттого мутноватый и тусклый - но только в сравнении с настоящими бриллиантами. Так-то он исправно искрился и переливался в солнечном свете.

- Нравится? - спросил Кондор; Шведу показалось - ревниво.

- Красивый, - пожал плечами Швед. - Но я в камешках профан, извините.

Подошел официант. К удивлению Шведа собеседник заказал только минералку, хотя в ресторанчике имелась очень интересная старая Массандра - сам Швед пил портвейн "Гурзуф" тысяча девятьсот тридцать седьмого года.

- А Завулон в Крыму появится? - поинтересовался Швед, не особо скрывая интерес. - Я тут действительно несколько... застоялся.

- Ну да, ну да, после вояжа в Петербург и пахоты в Киеве отдых, конечно, нужен, но не десятилетний же! - с готовностью поддакнул Кондор. - Нет, Завулон, я так думаю, в ближайшее время тут не появится. Хотя, сие наверняка будет зависеть от результатов твоих будущих действий - каких, сейчас расскажу. Время действительно пришло - и надеюсь, ты понимаешь о чем я.

Швед даже вперед подался, демонстрируя готовность слушать. Оказывается, он и сам до конца не подозревал - до какой степени застоялся и закис. А что Завулон в Крыму не объявился и не ставит задачу лично - ну так и Швед не такого уж высокого полета птица, чтобы постоянно претендовать на подобную честь. Разок-другой случилось, не без этого. Но не постоянно же?

- Роль твоя, Дима, на первый взгляд невелика. Но на данном этапе дела - а дело большое, о-о-о - очень большое! - довольно важная. Есть в Севастополе неприметный дом. В нем - неприметная квартира, много лет пустующая. И там лежит одна вещица, которая еще недавно была никому не нужна, но вскоре может понадобиться многим. Завулон это предвидел, поэтому и направил тебя сюда. Причем очень сильно заранее. Теперь час пробил...

- Значит, всего лишь лошадью поработать... - вздохнул Швед с некоторым разочарованием.

На самом деле он был рад даже такому немудрящему поручению. Тем более, что дело в перспективе о-о-очень большое, если только Кондор не врет.

- Ты знаком со старым воровским жаргоном? - спросил Кондор слегка поджав губы.

Кажется, он удивился.

- Немного, - признался Швед. - Про Васю Куролесова, во всяком случае, читал. Что забрать-то надо?

Кондор сделал паузу - показалось, будто он пытается принизить значение неведомой вещи, придать ситуации впечатление обыденности, рутинности даже, однако Швед сразу понял: это не так. Вещь действительно важная.

- Забрать надо книгу, - наконец произнес Кондор. - Старую книгу. Очень старую.

Качнув головой, Швед немного поколебался, но все же задал вопрос, который в данный момент напрашивался:

- Скажите... а что мешает вам вынести эту книгу самостоятельно? Зачем подключать меня?

Кондор усмехнулся, немного театрально, а потом приподнял верхнюю губу.

Обнажились клыки - их трудно было спутать с человеческими.

- К сожалению, - вздохнул Кондор через секунду, - хозяин квартиры не приглашал меня в гости...

Причина была веской - Швед не мог этого не признать.

- Странно... Зачем тогда было поручать подобное дело вампиру?

- Вообще-то дело Завулон поручил тебе. А мне - только сообщить подробности непосредственному, так сказать, исполнителю. Опять же - тебе.

Швед снова выдержал паузу, пытаясь найти нестыковки в услышанном.

- Я, конечно, шефу не ровня. Но на его месте я отправил бы в Крым кого-нибудь знакомого. Кого я хорошо знаю.

- Шагрон прямо сейчас в командировке, если ты на это намекаешь, - ни на миг не смутился Кондор. - Но я понимаю твое недоверие. Принимай...

И он, быстро перетасовав Силу, открыл Шведу небольшую часть замысла - пакетом, цельным образом, заменяющим долгие разговоры и объяснения. Где-то там, дальше, в неразличимой мгле Сумрака чувствовалась могучая и неповторимая рука Завулона - магический почерк шефа Швед узнал мгновенно. Образ создавал именно он, Кондор его только запечатлел и открыл Шведу, когда это потребовалось.

Ну, вот и конец сомнениям. Необычно, что шеф прислал незнакомого вампира. Но он шеф, ему виднее...

А вампир, без сомнений, старый и сильный. Почти наверняка - высший. Хотя, нет, даже не наверняка - точно высший. С таким надо поосторожнее, даром, что Швед тоже Темный Иной. Это вам не шалопутные молодые кровососы теперешних мегаполисов, пугающие от скуки припозднившихся девчонок. У такого за плечами несколько веков и сотни выпитых человеческих душ.

- Хорошо, - сказал Швед, открывая глаза. - Я понял. Говорите, где этот ваш дом?

- К сожалению, не мой, - с непонятной грустью сказал Кондор. - В данном случае это важно.

Швед не нашелся как это прокомментировать, поэтому промолчал.

- Улица Годлевского, - наконец сообщил вампир. - Дом шестнадцать.

- Годлевского? - повторил Швед, пытаясь понять - слышал он когда-нибудь этот топоним или пока нет. - Где это вообще? Хоть не на Северной?

- Практически в центре. Костел Климента Римского знаешь?

Швед не знал. Даже не слышал никогда ни о каком костеле. Запомнить названия церквей он сколько не пытался - не мог (за исключением, разве что храма Василия Блаженного). Даже в своем родном Николаеве не мог, поскольку ничем религиозным никогда в жизни не интересовался.

Во взгляде Кондора мелькнуло что-то почти неуловимое - то ли жалость, то ли сочувствие.

- Ладно, а бывший кинотеатр "Дружба"? На площади Ушакова?

- О! "Дружбу" знаю! По-моему, там сейчас что-то для верующих открыли. Это он и есть - костел? Католический, говорите?

- Открыли, - проворчал Кондор с некоторой укоризной. - Опять. До кинотеатра это и был костел. Его построили около ста лет назад.

Вампир, все так же лаская пальцами дикий камешек, задумчиво посмотрел куда-то ввысь, подсчитал в уме и сообщил:

- Сто двенадцать, если точно.

- Понятно, - вздохнул Швед. - Я по молодости так далеко в глубь веков не помню, уж извините. Да и вообще я Севастополь знаю неважно.

- За десять лет можно было и изучить.

- Стимул отсутствовал. Вот сейчас и изучу - и про костел, и про улицу... Гон... Год... Как там?

- Годлевского, - повторил вампир уже почти презрительно. - Запечатлей, если просто запомнить не можешь. Или тебе всю локацию запечатлеть?

- Так запомню!

Шведу стало обидно - но тут он сам, конечно, виноват. Повел себя со старым Темным, да еще вампиром, как с добрым приятелем. Отвык. Размяк. Десять лет ожидания в практически райском месте...

- Дом шестнадцать. В реале там два подъезда, один с улицы, второй со двора. Тебе нужен тот, что с улицы, первый.

Почему-то Швед заранее решил, что заходить придется со двора, раз уж и дом и квартира неприметные. Но, видимо, у старых Иных свои представления о подобных вещах.

- В Сумраке подъездов три, - предупредил Кондор. - Реальные - первый и третий, а второй... Не суйся туда, и все будет хорошо. Просто не суйся. И вообще... Как в квартиру нужную войдешь - сразу прочь из Сумрака и шарь в реале. И уходи потом точно так же. Можешь счесть это оперативной инструкцией с самых верхов.

Швед выслушал это все с некоторым изумлением, но внешне спокойно. Сумеречный подъезд, надо же... Хотя, в московском офисе Дневного Дозора даже сумеречные этажи есть. И ничего. А тут всего лишь подъезд.

Кондор тем временем продолжал:

- Номера квартиры я не помню, но перепутать трудно: она сразу же как в подъезд войдешь - налево. Не помню не потому, что забыл, а потому что никогда номером не интересовался. И на двери циферки, скорее всего, нет, учти.

- А защита есть?

- Есть, но слабая. Ты справишься без проблем.

- Как называется книга?

- Никак. У нее нет названия. Собственно, в ней ни текста никакого нет, ни картинок - страницы чистые. Но выглядит она старой. Не в смысле ветхости, а в смысле традиций книгопечатания - эдакий солидный фолиант в солидном переплете. Обложка кожаная, с тиснением в виде нетопыря. Застежка металлическая - рекомендую ее не касаться, особенно в Сумраке и голой рукой.

- А в перчатке?

- И в перчатке лучше не касаться. Бери книгу за уголок, за кожу - и в сумку. Обязательно полотняную и обязательно стабилизированную, лучше всего календулой или полынью. Умеешь?

- Умею, конечно! - фыркнул Швед. - Вы уж совсем меня за дерево не держите. И, потом, у меня секретарша - ведьма.

- Секретарша? - похоже, Кондор в очередной раз удивился. - Ведьма - оно, конечно, хорошо... Только будет лучше, если она ничего не узнает. Стабилизируй сам.

- Ладно, - не стал возражать Швед. - Сам - так сам. Время... э-э-э... визита имеет значение? Ровно в полночь, когда силы зла властвуют безраздельно - или когда моей правой ноге захочется?

- Когда будешь готов, тогда и иди. Времени тебе сутки. Завтра встречаемся здесь же, в это же время.

Произнеся это, Кондор неторопливо вынул из кармана пиджака нечто вроде мешочка-кисета, ослабил петлю на горловине и упрятал свой камешек-гипноглиф туда. Кажется, в мешочке хранилось что-то еще, вполне возможно - подобные же камешки.

- Хорошо, - Швед слегка кивнул, ожидая - последуют ли еще какие-нибудь указания или уточнения.

Не последовало. Кондор вдруг нахмурился и уставился куда-то в сторону воды, кажется увидел кого-то на противоположном берегу бухты, на похожей набережной, только без ресторанчиков. Лицо у него стало до крайности озабоченным.

- Не понял! - пробормотал он.

Швед, естественно, тоже повернулся и поглядел в ту сторону, но ничего особенного не увидел. Ну, покачивается на волне катер береговой охраны. Ну, проползла машина в направлении моря. Ну, рыбачок на баркасе перебирает сети. Решительно ничего тревожного!

Он недоуменно повернулся к Кондору, однако стул напротив оказался пуст. И вообще - недавнего собеседника нигде не было видно, ни рядом, ни в отдалении, хотя за такое короткое время никто не успел бы покинуть ресторанчик и пределы видимости даже бегом.

Никто из людей.

Швед вздохнул, покачал головой и потянулся к бокалу с "Гурзуфом".

*** *** ***

Улица Годлевского нашлась на карте именно там, где и говорил Кондор - недалеко от площади Ушакова. От агентства "Рио" туда было рукой подать - минут пятнадцать ленивым шагом. Швед наспех перекусил тем, что нашлось в холодильнике жилой зоны, куда клиентам вход был заказан. Около четверти часа он потратил, накладывая фиточары на синюю полотняную сумку с логотипом магазина "Домовой" (удивительно подходящее для ситуации название!), затем вышел наружу и без раздумий свернул налево.

С Одесской улицы он закоулками поднялся на Очаковцев, дальше прошел сперва по Адмирала Октябрьского, потом по Новороссийской, а за улицей Шмидта Новороссийская заканчивалась и начиналась, собственно, Годлевского.

Улочка эта была неширокая и зеленая. Слева за черной металлической оградой тянулся желтый корпус с балкончиками на верхних этажах, похожий не то на маленькую гостиницу, не то на банальную общагу. Справа вскоре тоже встал похожий корпус, только серый - Швед подумал, что тут расположено либо что-нибудь медицинское, либо что-то образовательное. А сразу за этим корпусом нашелся и дом шестнадцать - симпатичный, двухэтажный, под шатровой крышей, середины прошлого века постройки. Именно такие домики покорили Шведа на Щелкунова - среди похожих прошло его детство, хотя родители жили в обычной пятиэтажной панельке по соседству. А детвора гоняла по всем окрестным дворам без исключения, понятное дело.

Для начала Швед решил обойти дом по кругу. Поглядеть, послушать, оценить ауру. И почти тут же, напротив подъезда, куда было и нужно, ощутил слабые следы магии.

По идее, если вход в искомую квартиру сразу налево, окна левее подъездной двери и есть окна этой квартиры.

Напротив двери Швед задержался.

Правее подъезда на первом этаже был пристроен балкон, опиравшийся на выкрашенные в синий цвет металлические подпорки. Под балконом располагалась дверь в цокольный этаж, к которой сбоку спускалась узкая лесенка. Окна цокольного этажа виднелись и левее подъезда - их отделял от узкого палисадничка невысокий, по колено примерно, железный релинг. Поверх релинга был обустроен наклонный навес, защищающий от дождя. Выше его виднелись два узких вертикальных оконца - теоретически, это было одно окно, почему-то разделенное на две независимых части.

А еще левее таких оконец было аж шесть - три в ряд, а над ними еще три. Нижняя троица по высоте раза в полтора превосходила верхнюю, а оба центральных были раза в полтора шире боковых. И это притом, что любое из этих оконец по отдельности выглядело крошечным, а в сумме они занимали площадь всего одного - правда, довольно большого - окна. Кроме всего прочего, абсолютно все окна прикрывались металлическими решетками с легким намеком на художественность - присутствовали декоративные завитушки. На шестерку окон решетка была большая, общая, а на пару правее - своя на каждое оконце.

Швед хмыкнул и поглядел выше.

Надо всем этим фестивалем окошек нависал довольно широкий балкон; насколько было видно - в квартире выше этажом стояли самые обычные стеклопакеты. Да и вообще, остальные окна в доме выглядели обыкновенно - двустворчатые, с глухими верхними фрамугами и малюсенькими форточками, размером чуть больше книги стандартного формата.

Такие окна и форточки тоже напоминали детство.

Двери подъезда были распахнуты настежь, словно приглашая не тянуть, сразу войти. Швед поразмыслил и решил вокруг дома все же не ходить. Смысла в том все равно особого не было.

Швед повертел головой, оглядываясь - улочка казалась тихой и безлюдной, невзирая на близость к центру. Из тех, на которых встретишь больше автомобилей, чем пешеходов.

Ничьих лиц в окнах он также не заметил, да и большинство окон были заслонены зеленым маревом свежей листвы.

Швед ушел в Сумрак. Исчезли яркие цвета и все звуки. Дом стал выглядеть строже и целее - полуобвалившейся местами штукатурки, во всяком случае, теперь не было видно. Из всех шести оконец нужной квартиры пробивалось слабое серое, с намеком на синеву, свечение. Соседние два вертикальных казались темными, такими же, как и окна прочих квартир. Наверное, дверь в это помещение плотно закрыта, решил Швед. А светится нечто, находящееся в комнате с шестью оконцами.

А вот ничего похожего на дополнительный сумеречный подъезд с улицы видно не было. Наверное, все это во дворе. Или с торца дома, куда Швед пока еще не ходил.

Преодолевая сопротивление Сумрака, он вошел в подъезд, с некоторым усилием поднялся по лестнице в десять ступеней и остановился перед дверью. Очень отчетливо чувствовался стылый металл двух закрытых замков - они явно не отпирались много лет. Синего мха на стенах почти не было - так, жалкие клочки под самым потолком. То ли нечем ему тут питаться, то ли его периодически чистят, тщательно подтирая магические следы чисток.

Коротко глянув на двери квартиры напротив (вообще ничего интересного или потенциально опасного), Швед сосредоточился на охранной магии перед нужной квартирой. Разбирался он минуты полторы.

Защита и впрямь не была ни сильной, ни изощренной. Скорее она походила на примитивный щит против обычных людей, включая воришек-не Иных. Ставилась защита, вроде бы, магом сравнимой со Шведом силы.

Но в магии все часто совершенно не такое, каким выглядит на первый взгляд. Поэтому Швед не спешил и был предельно осторожен. Для начала он тихонько сбросил охранную петлю и поглядел что произойдет.

Не произошло ничего примечательного - петля автоматически поставилась на самовзвод после одного пустого цикла. То есть, Швед теоретически мог входить, отработав этот самый безопасный пустой цикл. Практически же следовало поискать дополнительные сюрпризы. Дециметр за дециметром, шаг за шагом сканировал он все узелки, к которым возможно было привязать охранные заклинания и ничего значительного не находил. Нашел одно непонятное - прикрученный наскоро кем-то бустер, завязанный на недельное хроно: каждую среду от заката до рассвета сила охранной петли удваивалась. Причем, петлю и бустер ставили разные Иные и в разное время - бустер был, понятное дело, моложе. Значительно моложе.

Поразмыслив, Швед прикрылся самым крепким щитом, каким мог себе позволить, задержал дыхание и прошел сквозь дверь. На миг стало темнее, только на миг.

Ничего плохого не произошло. За спиной коротко перетекла Сила и исправно взвелась охранная петля. Изнутри было особенно хорошо видно, что она заточена не пускать гостей из подъезда в квартиру. Обратный путь, насколько можно было судить, оставался безопасным. Но Швед заранее решил, что уйдет как-нибудь иначе - сквозь стену или через окно, и желательно во двор, а не на улицу. Иным порою не грех брать пример со сталкеров и не возвращаться той же дорогой, какой пришел.

Он вынырнул из Сумрака и осмотрелся уже в обычном мире. В коридоре было темно и пыльно. Прямо у входа слева располагалась внутренняя дверь - в туалет. Следующая вела в неожиданно просторную ванную комнату. Именно ванной принадлежала пара вертикальных окон, замеченных снаружи. Собственно ванны тут не нашлось, зато нашлись вполне современная душевая кабина, стиральная машина и гладильная доска. Ну, и раковина-умывальник тоже, понятное дело.

"Душевая кабинка, - подумал Швед с сомнением. - Стиралка. Вполне современная. А кто-то говорил, будто эта квартира закрыта и стоит пустой много-много лет..."

Напротив ванной, справа от входа, помещалась первая из комнат, более всего походившая на кабинет. Прямо - кухня-столовая с теми самыми шестью оконцами в два уровня. Из этого помещения направо открылась еще одна комната, последняя, с большой кроватью чуть ли не на всю площадь и, чему Швед удивился, вторым выходом из квартиры. Вместо простого окна тут обустроили нечто вроде балконной двери - правая створка в виде обычного окна с подоконником, левая - створка-дверь во весь рост. Только вела эта дверь не на балкон, а прямо во двор, на небольшую асфальтированную площадку у дома, на пол-метра заглубленную в грунт по сравнению с общим уровнем двора.

Пыли везде скопилось очень много. На полу она выглядела нетронутой - единственные видимые следы оставил только что сам Швед. Поскольку ни в комнате с кроватью, ни в кухне-столовой ничего похожего на книжный шкаф он не отыскал, вернулся в первую комнату, которую принял за кабинет - в силу того, что там стоял письменный стол. Старый, но не древний - шестидесятых, наверное, годов. Любой советский школьник за таким когда-то делал уроки; Швед - не исключение. В родительской квартире остался почти такой же.

Книжный шкаф нашелся в углу - увидеть его сразу мешала межкомнатная дверь. В открытом положении она шкаф попросту заслоняла. Поэтому добраться до него можно было только войдя в комнату и затворив дверь. Швед так и сделал, оставшись один на один с комнатой-кабинетом.

Самым странным было то, что вблизи не ощущалось никакой остаточной магии. По логике старая и явно не самая простая книга должна была светить в Сумраке будто прожектор портового маяка во тьме ночной, а в обычным мире эманировать так, что уж маг второго уровня (на пиках даже первого) это точно почувствовал бы. Но Швед не чувствовал ничего. Абсолютно ничего. Во всей квартире к магии имели отношение только два заклятья на входных замках.

Существовала, конечно, еще одна возможность. Что маг экстраординарной силы, сравнимый с Завулоном или Пресветлым Гесером, сотворил тут нечто такое, что Шведу и не по силенкам, и не по знаниям. Это вот основное Швед и равные ему по силе маги точно ни в жизнь не ощутили бы. Но зато вторичные следы могучих заклинаний пробивались бы в Сумраке, как свет из-под закрытой двери.

Однако в целом квартира ощущалась так, будто никакой магией дальше входа тут давным-давно не пахнет.

На всякий случай Швед еще раз сходил в Сумрак. И даже попытался уйти еще ниже, на второй слой - не очень, впрочем, настойчиво. У него не получилось. А когда-то ведь получалось - в первый раз от испуга, а потом пару раз нарочно, хотя и не очень уверенно. Размяк, обленился, потерял форму. Это неприятно удивило и, конечно же, огорчило.

Действительно расслабился он тут, в Крыму. Надо бы взять себя в руки и потренироваться хотя бы пару лет - главное, чтобы регулярно.

Потом Швед вручную пересмотрел книги в шкафу - все до единой. На всякий случай соблюдая осторожность, касаясь каждой только с верхнего торца.

В шкафу искомой старой книги не было. Сто процентов. А во всей остальной квартире ни одной книги вообще не нашлось, хотя Швед был прилежен и потому заглянул и в дубовый шифоньер в соседней комнате, и даже в кухонные шкафчики.

Бессистемно послонявшись по квартире еще минут десять и наугад заглядывая в самые немыслимые места (например, во входной электрощиток) он окончательно уверился: в этой квартире книги, о которой рассказал Кондор, нет. Совсем нет. Отсутствует. И никаких следов ее тоже не наблюдается.

Убедившись в этом, Швед решил уходить. Как и наметил с самого начала - другим путем, во двор. Перед белой стелопакетной дверью он благоразумно задержался, но, что его в очередной раз удивило, тут никакой магической защиты не стояло. Совсем. Даже простенькой петли, как на двери в подъезд.

Наверное, это должно было что-нибудь означать, но Швед никак не мог сообразить - что именно. Тихо матюкнувшись сквозь зубы, он канул в Сумрак, прошел сквозь дверь, сквозь решетку и оказался во дворе, маленьком и тихом.

Из под ног бесшумно шарахнулась кошка.

Он поднялся по очередным ступеням, покидая нишу перед домом, и уже там, наверху, оглянулся. Дверь, сквозь которую он только что прошел, потемки внутри покинутой квартиры и около дома - ничего не вызывало ни малейшей тревоги, все вокруг словно вымерло и замерло. И во дворе тоже было пусто, ни души. Ни в Сумраке, ни в обычном мире. Разве что кошка. Но у кошек, вроде бы, нет души. Жизней да, жизней девять. А душой создатель обделил.

"М-да, - скептически подумал Швед. - Интересно, как и кто все эти якобы истины выяснял - и про душу кошачью, и про жизни? Вращаемся в мире баек и суеверий. И ладно бы еще люди так жили - но ведь и Иные живут точно так же! Велика ли между теми и другими разница, если отбросить использование магии?"

Но как ее отбросишь? Кто хоть раз вкусил ее сладких плодов - вовек не откажется. И плевать, что ночь темна и полна ужасов, искушение магией все равно сильнее любых страхов.

Швед уже нацелился выйти в реал и окончательно уходить, но вспомнил о сумеречном подъезде. Отступив шагов на пять и внимательно всмотревшись, наконец понял о чем речь.

Правее заглубленной площадки, с которой Швед только что поднялся, виднелась еще одна, похожая. И, кажется, дверь там тоже была, внизу, в непроглядной мгле. Сумеречный подъезд, площадка перед ним, прилегающие части стен - все это тонуло в такой густой иссиня-черной тени, что рассмотреть подробности было невозможно. Выглядело это достаточно зловеще, чтобы совет Кондора не соваться туда показался исключительно мудрым и невероятно здравым.

Швед поспешно вышел из Сумрака и в последний раз огляделся. Двор как двор, припаркованные автомобили да буйная по маю южная зелень.

И он пошел прочь, невольно обдумывая ситуацию, в которую внезапно угодил. Не нашлось ведь книги! Неужели Кондор врал и нужно ему было нечто совсем иное? Или вампир действительно надеялся, что Швед благополучно добудет и вынесет книгу, порадует и его, и, наверное, Завулона, который как всегда держится где-то поодаль и с интересом наблюдает, как другие таскают каштаны из огня?

Швед с неожиданной тоской и остротой ощутил, как ему не хватает Лайка. Опытного, всезнающего... и сильного. Такого, что и Завулон его, не исключено, по-своему побаивался. Не в прямом смысле, конечно, а в том, что не всякую дыру решился бы им заткнуть, хотя лет двадцать назад киевская команда, в которую неожиданно зачислили молодого и мало что умеющего и понимающего Шведа, несколько раз знатно пошумела. И в Питере, и в Барселоне, да и чуть позже в Ашхабаде тоже, даром что туда команда Лайка ездила в несколько усеченном составе.

В целом московская верхушка часто полагалась на Иных из периферийных Дозоров - особенно там, где в процессе могло не слабо прилететь. Либо по магии, либо от европейских чинуш, по административке. Но, нельзя не признать, прикрывали всегда добросовестно, так что таскать из огня каштаны для суперов молодняку было очень интересно и в каком-то смысле почетно.

А вот с книгой сегодня вышло криво и неловко. Кондор может решить, будто Швед затеял какую-нибудь грязненькую игру и вознамерился добычу придержать. Открыться при разговоре, конечно, не проблема, но открываться старому вампиру - не самая лучшая идея в мире. Особенно, когда до Ивана Купалы осталось от силы месяц и магией пропитывается, кажется, даже сам воздух.

Швед вернулся по Годлевского до Шмидта и повернул направо, к площади Ушакова.

На Севастополь медленно оседал теплый майский вечер. Небо постепенно темнело, на нем еле-еле прорезались звезды, безнадежно проигрывающие оптическую схватку с городской иллюминацией.

Машинально свернув на Большую Морскую, Швед вдруг понял, что проголодался; а еще сильно хотелось пить. Взгляд сам собой остановился на вывеске "Барабуля-бара".

"А что? - решил он, воодушевляясь. - Пиво с жареной барабулькой - именно то, что нужно озадаченному Иному ранним вечером!"

И он решительно ступил на зебру, благо на светофоре как раз вспыхнул зеленый.

*** *** ***

Уснул Швед далеко не сразу, даже несколько бокалов пива не помогли - обычно после пива засыпалось легко и вольготно. Но сегодня никак не удавалось отрешиться от подробностей визита в дом на Годлевского.

Как-то все было не так. Швед никак не мог понять - что именно не так, но чутье подсказывало: где-то что-то в нынешней истории не вяжется.

В любом случае утром придется ехать в Балаклаву и убеждать Кондора, что книги в квартире не оказалось. Поверит? Не поверит? Скользкий вопрос.

Вроде бы и вины Шведу чувствовать не с чего. Однако глодало его изнутри, настырно и неотступно, словно нашкодившего пятиклассника перед кабинетом директора школы.

В конце-концов он отключился; снилось что-то тревожное и неприятное, но подробностей в памяти не осталось, только ощущение близкой беды, к счастью, не очень глубокое.

Проснулся он разбитым, нельзя сказать, что совсем уж невыспавшимся, но с явным и бесспорным недосыпом.

"Вот напасть! - подумал Швед с неудовольствием. - Свалилась же на голову работенка! Десять лет скучал, десять лет ждал - и на тебе, получи и распишись. Лучше бы и дальше скучал..."

По-хорошему, следовало посетить удобства и завалиться спать дальше - не исключено, что утром получится наверстать все не добранное ночью. Но тогда он опоздает на встречу с Кондором, а этого допустить было никак невозможно.

Поэтому Швед вяленько собрался, испил чаю и поплелся на Большую Морскую, на траверз кинотеатра "Победа", ожидать девяносто четвертую маршрутку-топик. В полусонном состоянии дождался, повисел до Острякова на поручне, а потом удалось занять сидячее место у окна, отчего он стал совсем уж откровенно задремывать. Наверное, так и продремал бы до самой Балаклавы, однако перед пятым километром в кармане внезапно тренькнул мобильник.

Обычно Швед чувствовал входящие звонки за несколько секунд до вызова, но сегодня мобильник натурально взбодрил.

Вскинувшись в кресле, выдернул трубку из кармана. Поставил "полог", провел ладонью по лицу, отгоняя сонливость, и только потом произнес:

- Слушаю!

Швед сразу почувствовал - это Кондор. Спроси: как именно почувствовал - не смог бы объяснить. Просто в какой-то момент стало очевидно: это Кондор. И все.

- Едешь? - требовательно спросил вампир.

- Еду. Минут двадцать еще.

- Везешь?

"Вот оно, - подумал Швед с досадой и болезненно поморщился. - Процесс доказывания что ты не верблюд начинается..."

- Нет, не везу. Пролет случился, понимаете ли...

- В смысле? - насторожился вампир.

- Не было ее там. Искал хорошо, все обшарил. Пусто.

Кондор некоторое время молчал. Швед ожидал, что он рассердится, станет раздраженно переспрашивать, однако этого не произошло. После короткой паузы Кондор неожиданно спокойно поинтересовался:

- Домик Юсупова знаешь? На другой стороне бухты, вглубь.

- Слышал, но не бывал. Хотя в целом представляю где это.

- Сегодня, как стемнеет. В тот самый час, когда силы зла властвуют безраздельно. Будь там.

И вампир сбросил вызов, не дожидаясь ответной реплики.

Швед отнял трубку от уха и мельком взглянул на экран - номер, как ни странно, определился. По изначальному префиксу - питерский Билайн, а чего там с ним ныне - гадать бесполезно.

Разговора окружающие не слышали, что естественно, но видеть им ничто не мешало. Как обычно не обошлось без пары-тройки косых взглядов разной степени презрительности. Да, человек с кнопочным телефоном по нынешним временам стал анахронизмом, но Шведу было плевать. К смартфонам он так и не привык. Уже и Ниночка прекратила его подзуживать по этому поводу - смирилась, видимо.

Топик свернул направо, к остановке перед "огурцом" - автомобильной развязкой на Балаклавском шоссе, местной достопримечательностью. Тут же, кстати, располагался и здоровенный вещевой рынок.

Спешить в Балаклаву теперь не имело никакого смысла. До полуночи еще прорва времени. Можно было спокойно выспаться, встать сильно после обеда и не торопясь стартовать... так нет же, рванул. И, разумеется, впустую. Досадно!

"А наведаюсь-ка я пока к Сидорову!" - внезапно решил Швед, вскочил с сидения и скорее метнулся к выходу пока двери открыты и топик не тронулся.

Сидоров жил за кладбищем Кальфа, на бывшей даче, а ныне частном домике, умеренно запущенном, посреди участка на четыре сотки, столь же умеренно заросшего сорняками. Обитал он в компании жизнерадостной мохнорылой псины и пары мизантропических котов, поскольку общества Сидорова никто, кроме зверушек, сколько-нибудь продолжительное время вынести не мог.

Швед зашел в придорожный магазинчик, закупился снедью и выпивкой, потом дождался двадцать пятую маршрутку и минут через десять вышел напротив кладбища - от "огурца" ехать было всего-ничего, пару остановок.

Кладбище было старое, заросшее, но ни в коем случае не заброшенное. Швед время от времени заезжал к Сидорову и все десять лет бывал здесь довольно часто. Предстояло уйти от главной аллеи, срезать угол и в конечном итоге на задах пролезть в дыру в заборе. А кладбищенский забор от домика Сидорова отделяло всего-то метров триста чистого поля. В непогоду тут, разумеется, возникала непролазная грязища, грузовик застрянет, но по сухому идти было одно удовольствие. Швед шагал, распугивая кузнечиков, вдыхал ароматы южных трав, слегка подпорченные нотками свежего навоза - местные даже коров держали. И коз тоже.

Еще на подходе стало понятно - у Сидорова гости.

В покосившейся беседочке сидели хозяин и незнакомый парень лет тридцати - тридцати пяти; на столе возвышались несколько бутылок вина, пара пустых стояли рядом со столом на земле. Жизнерадостная псина тоже сидела на земле, мордой к столу - елозила хвостом, подметая пыль, дожидалась чего-нибудь вкусненького.

В принципе, гости у Сидорова не считались такой уж редкостью. Захаживали иногда. Можно даже сказать - регулярно. Не в одиночку же Сидорову пить? Некоторых Швед знал, некоторых - нет. Сегодняшнего - не знал, и в этом тоже не было ничего удивительного. Удивило Шведа другое.

Незнакомый парень был Иным. Темным Иным. Судя по ауре - магом. Притом, что сам Сидоров был обычным человеком и о существовании Иных ни Швед, ни кто либо еще ему никогда не сообщали.

- О! - обрадовался Сидоров. - Швед! Вовремя ты!

Сидорова Швед знал еще по прошлой, украинской жизни. Когда-то Сидоров жил в Луганске и руководил небольшим частным издательством, выпускающим в основном фантастику, а читать фантастику Швед с детства очень любил. На том и познакомились. С началом войны Сидоров, как и многие, откочевал в Крым, в Севастополь, поскольку тут имелись общие знакомые по той же фантастической тусовке. Издательские дела с некоторых пор шли не очень - в смутные времена людям не до книг. Многим просто прокормиться бы. Швед знал, что полиграфия сидоровская продается ни шатко, ни валко; возможно Сидоров с ней вообще завязал и перебивался то ли редактурой, то ли чем-то подобным. Поэтому в гости к нему Швед всегда ходил не с пустыми руками, а с провиантом, да с таким расчетом, чтобы не все схарчить во время посиделок, а чтобы и хозяину осталось на пару-тройку дней. Выпивка после посиделок почему-то не оставалась никогда; напротив, все время приходилось бегать за добавкой, благо прямо на территории бывших дач предприимчивые аборигены организовали нечто вроде торговой палатки широкого профиля а-ля начало девяностых, где продавалась всякая всячина, от ликера "Амаретто" до игральных карт и презервативов. Ликерами, впрочем, в упомянутой палатке не торговали, зато водка, вино и пиво наличествовали в ассортименте.

- ЗдорОво!

Швед поручкался сначала с хозяином, потом с гостем - крепеньким и кряжистым, практически квадратным мужичком с моряцкой татуировкой-якорем на левом плече.

- Знакомьтесь! Это - Паша! А это Швед!

От внимания Пашки явно не ускользнул тот факт, что Швед прореагировал на якорь.

- Не моряк ли? - в лоб, без затей поинтересовался гость.

- В какой-то мере, - не стал юлить Швед. - Яхтсмен.

- О, так за это надо! Но только после того, как выпьем за знакомство!

Сидоров уже наливал, материализовав откуда-то третий стакан - классический советский гранчак. Швед тоже такие любил.

Пили обыкновенный, даже не марочный, портвейн Солнечной Долины. Как раз идеально подходящий к стаканам.

"Елки-палки, - расчувствовался Швед. - Прямо как в школьном дворе перед выпускным..."

Выпили и за знакомство, и за хозяина, и третий за тех, кто в море, ясное дело. Ну, а дальше все пошло по классике. Говорят, что если два военных, даже если они видят друг друга впервые в жизни, за четверть часа не обнаружат общих знакомых - значит один из них стопроцентно иностранный шпион. С моряками, чтоб вы знали, та же фигня.

- Из Керчи? - ответил Швед на очередной вопрос. - Конечно знаю! Юру Алексина, например, на водолазе старпомом когда-то был. Сейчас, небось, уже капитанит!

- Точно! Капитанит! Только не на СБ-4, а на РВК теперь, это тоже водолаз. Внутренний позывной - крейсер "Неподвижный"!

Пашка от души заржал. Швед тоже засмеялся:

- Чего, давно в ремонте?

- Да там перманентный ремонт! Как завещал Жванецкий!

Пашка снова рассмеялся - весело, с готовностью.

- Я сам больше на лоцман-боте. Он, хвала Посейдону, поновее, ни одной капиталки еще не пережил.

- Так это ж хорошо, - вздохнул Швед. - На новой посудине оно всегда приятнее...

Тут он вспомнил еще одного керчанина:

- Да, еще в портофлоте радиста одного знал, на косе как-то отдыхали в палатках. Андрей Старов его зовут, - сообщил Швед и потянулся к нарезанному дольками яблоку, загрызть принятое. - Только я его давно не видел, с десятого года, как мы вокруг Крыма проехались каботажкой.

- Старов? На косе? На "Комариной Плеши", что ли? - немедленно оживился Пашка.

- Да! Там фантасты собирались несколько лет подряд.

- Е-мое, так я там тоже бывал! Я и сам Старов, чтоб ты знал. А Андрей - мой брат. Старший.

Швед даже жевать перестал. В целом все сходилось - насколько он помнил, Андрей не раз упоминал, что у него есть брат, и вроде бы даже имя называл. Но чтобы вот так внезапно встретить человека, бывавшего на "Плеши"...

Андрей Старов Иным точно не был. С ним Швед общался довольно плотно, и не один год. Никаких признаков. Но в целом это не было редкостью, когда у одного из братьев обнаруживались задатки Иного, а у другого - нет. Кроме того, даже обычного человека мог инициировать низший Темный - чаще всего вампир или оборотень. Но Паша был явным магом. Пожалуй, что старый высший вампир (вроде того же Кондора-Юсупова) или оборотень уровня реликта Хены смог бы притвориться Иным слабее Шведа. Но не магом же?

Нет, с Пашкой явно не тот случай. Он врожденный Иной-маг, добровольно склонившийся ко Тьме. Довольно слабенький, уровня примерно шестого-пятого. Швед в момент инициации был таким же, но тогда ему еле-еле исполнилось десять лет от роду. К совершеннолетию Швед окреп и телесно, и магически, а годам примерно к тридцати вплотную подобрался ко второму уровню Силы, который в дальнейшем иногда перешагивал - сумел же он как-то прорваться на второй слой Сумрака? Туда прорваться - это честный первый уровень, выше только маги вне категорий и Великие. Есть чем гордиться. И есть куда расти.

Что же до дня сегодняшнего - иностранным шпионом ни Швед, ни Пашка Старов совершенно точно не являлись, за что все немедленно и прилежно выпили.

Вскоре Сидоров удалился на кухню - настрогать и разложить по мискам принесенные Шведом копчености, овощи и хлеб. Дебелого бройлера Сидоров самостоятельно раздирать на части не решился - так и принес в итоге на блюде целиком, кверху окорочками. Но пока хозяин отсутствовал, Швед успел перемолвиться с Пашкой на запретную для людей тему.

- Брат твой Иным не был, - заметил Швед негромко. - Давно тебя инициировали?

Пашка изменился лицом и поставил на стол стакан.

- А... ты тоже?

Швед не носил сколько-нибудь действенной защиты, но, как оказалось, банальной "сеточки" от случайного чужого воздействия оказалось достаточно, чтобы начисто заслониться от Старова-младшего.

- Как видишь... - Швед пожал плечами.

- Меня года три назад, - сообщил Пашка торжественным полушепотом. - Есть один знакомый. Актер в нашем театре. Никогда бы не подумал, что он... такой. Есть, говорит, в тебе задатки, давай с интересными людьми сведу? А мы тогда как раз сидели побухивали, точь-в-точь как сейчас, только в театре, в гримерке. Я и согласился. Ну, и отвел он меня... К одному старичку-магу. Это я потом уже понял, что он маг, поначалу вообще ни во не врубился, понятное дело. Самое смешное, что они Светлые оба - и знакомый мой, и старичок. А я в итоге как-то незаметно ко Тьме склонился. Сам толком не понимаю почему. А... ты давно?

- Я давно, - вздохнул Швед. - Еще при Брежневе.

- Значит, на "Плешь" ты уже Иным приезжал?

- Ну, а как ты думаешь? На первую я не попал, в морях пропадал, а на вторую как раз и заявился, в восемьдесят восьмом.

Пашка вздохнул, вспоминая:

- То-то мне уши насквозь прожужжали, как на некоем монстре из Николаева все девчонки висли...

- Да, прям, так уж и все! Люди обожают преувеличивать. К тому же, на "Плеши" сплошь фантасты... Ты вот лучше что скажи: Сидоров о тебе, случайно, не в курсе?

- Нет. А должен быть в курсе? - удивился Пашка.

- Мало ли... Я ему тоже не открывался. Пожалуй, так и оставим.

- Я вообще никому не говорил. Даже брату. Жаль, что он в этом смысле оказался безнадежен. Вдвоем легче было бы. Я никак не привыкну...

- Научился чему-нибудь полезному?

- Да... Но по мелочи, бытовухе в основном. В Сумрак ходить, глаза отводить, здоровье поправлять. Актер мой Светлый скрепя сердце обещал с практикующей ведьмой познакомить - вроде есть одна заядлая театралка. Дружбы они, сам понимаешь, особой не водят, но здороваются. А раз уж я стал Темным, не Светлому же магу меня обучать?

- Это понятно...

"Да, - подумал Швед с легкой горечью. - Вот она беда провинциальных городов: Иных и поучить толком некому. Это в столице настоящие школы для свежеинициированных существуют - у Темных своя, у Светлых своя. Даже в Питере с этим беда, по другой, правда, причине, но все-таки! Опять Москва впереди России всей".

- Сманить тебя, что ли, с твоего лоцман-бота? - не очень уверенно предложил Швед. - Я, конечно, не супер, но кое-чем поделиться могу. В Дозоре оперативником служил, многому научили.

- А и смани! - охотно согласился Пашка. - Для начала - в отпуск. Я еще прошлый не отгулял, могу два подряд оформить. С некоторых пор это просто!

И он многозначительно подмигнул.

Тут разговор пришлось прервать, поскольку явился Сидоров с курицей. Потом сбегал в дом еще раз и принес остальное.

- Ну, что, гости дорогие, продолжим? Наливай, Пашка!

Пашка налил. И время потекло на удивление незаметно. Потом, конечно же, пришлось ходить в местный ларек за добавкой, уже в сумерках, а около одиннадцати Швед решительно поднялся и стал прощаться. Пора было снова пройти через кладбище к трассе и вызывать такси.

Напоследок Швед и Пашка обменялись телефонами.

"Не помешает, - размышлял Швед, пролезая сквозь заборную дыру. - Много ли я крымских Иных знаю? Сегодня - плюс один. Вдруг и правда сманю..."

*** *** ***

Из такси Швед вышел загодя, у камня-памятника с якорем, в самом начале бухты. Левый ее окоем был богато и празднично подсвечен - сплошные ресторанчики, кафе и отели. Играла музыка, гуляли люди. До полуночи оставалось минут пятнадцать, самое курортное время.

Правая сторона, она же Таврическая набережная, со всем этим великолепием сильно контрастировала. Печать былой индустриальности и нынешней заброшенности чувствовалась здесь очень остро. Слева, со стороны воды - забор с колючкой поверху, справа - дикий склон холма, темный и мрачный.

Швед быстро пошел вперед, сначала мимо забора, потом вдоль бывших гаражей с забранными свежей кирпичной кладкой воротами, мимо входа в тоннели советской базы подлодок, мимо строек и ветхих пакгаузов, чьи стены покрывали многослойные граффити. Дорога изгибалась и вилась, повторяя очертания бухты и облизывая углы ближних к воде зданий.

Он чуть не проскочил домик Юсуповых; только увидев три характерные арки сообразил, что пришел.

Домик являл собой плачевное зрелище. Еще чуть-чуть - и его смело можно будет именовать не домиком, а развалинами. Внутри было темно и пусто. Швед знал, что там где-то есть полуразрушенная лестница на второй этаж, но ближе к нему нужно лезть в пролом левой стены, потому что верхних ступеней лестница попросту не имеет, давно искрошились и обрушились. Входы непосредственно у домика были забраны ржавыми, но все еще крепкими решетками, а в Сумрак вот так, с ходу, соваться не хотелось, поэтому пришлось пройти по дороге дальше, метров тридцать, взобраться на склон по натоптанной тропинке и вернуться к забору. Забор также сильно обветшал - угловая его часть, где полагалось сходиться плечу, которое вдоль дороги, с перпендикулярным, начисто отсутствовала. Тропинка вела как раз в эту широкую щель.

Швед прошел по дворику, прилегающему к дому. На фоне стены выделялись четыре узких вертикальных окна на втором этаже, а на первом - одно слева, у самого склона и рядом прямоугольник побольше размерами - дверной проем. Между дверью и нижним окном обильно рос высокий кустарник с редкими ветвями и листьями, достигая верхушками верхних окон.

"Фестиваль необычных окон продолжается", - подумал Швед мельком.

Теперь он находился над дорогой, в густой тени. Оттого, что противоположная сторона бухты сияла на манер новогодней елки, тьма в доме выглядела еще непрогляднее.

"Подсветить, что ли? - подумал Швед озабоченно. - А то недолго и ноги переломать..."

Он полез в карман за телефоном, но потом задумался. Зачем-то же Кондор назначил встречу ночью, да в таком неоднозначном месте? Наверное, не стремится быть на виду. И тут Швед со своим фонариком в телефоне - как маяк на морском берегу, любой заметит.

Можно было решить проблему методом Иных: колдануть "кошку" или "серый свет". Экономно и непритязательно. Однако пользоваться сейчас магией - по сути включать тот же маяк, только уже не для любого встречного-поперечного, а исключительно для тех, кто умеет ходить в Сумрак.

Несколько минут Швед мучился выбором, стоя у самого дома. Потом припомнил разговор с Кондором. Внутрь заходить, вроде бы, никто его не призывал, было сказано только: "Будь там".

Ну, вот, Швед здесь. Пусть теперь Кондор его ищет, Кондору проще, он вампир, с ночью на "ты".

Телефон пришлось все же добыть из кармана - посмотреть время. Было две минуты первого.

И Швед стал ждать, привалившись к стене плечом.

Долго ничего не происходило. Минуты тянулись медленно и мучительно, в доме по-прежнему было тихо, на противоположной стороне умеренно бумкали музыкальные басы. Над морем и Балаклавой нависли звезды - Швед представил, что вполне может заметить на их фоне мелькнувший силуэт крупной летучей мыши, но пока ничего не замечал.

По ощущениям прошло минут пятнадцать. Часы подсказали: на самом деле девять.

"Интересно, - подумал Швед, - прилетит Кондор или просто придет, как человек? Или снова возникнет из ниоткуда?"

Высшие вампиры, вроде бы, владеют одной из разновидностей телепортации. Слухи такие, во всяком случае, ходят. Сильные маги умеют открывать транспортные порталы, пусть это энергетически затратно и вообще довольно трудно. Ведьмы и ведьмаки практикуют какой-то пространственный фокус, привязанный к силе земли - выглядит как прыжок через пустоту. Тоже своего рода телепортация...

У всех свои методы и хитрости.

Вот опять встают за спиною горы,

И дорога ложится под колесо,

- доносился голос певца откуда-то с противоположной стороны бухты.

Швед невольно прислушался. Мелодия была бодренькая, незатейливая, но приятная.

Вот опять позвали меня просторы

И ударил ветер свежий в лицо.

Этот мир я объездил от края до края -

Бесконечный, цветущий, безоблачный сад.

Очень жаль, что тебя я теперь покидаю,

Но я верю: сумею вернуться назад.

И вблизи, и вдали, что бы мне не сказали,

Не забуду об этой стране.

И во сне, и в мечтах на коротком привале

Ты все чаще приходишь ко мне.

Ты все чаще приходишь ко мне.

Некоторое время солировала гитара, почти без перегруза, на легеньком кранче. Потом снова пошел текст:

Кем я стал - я и сам не вполне понимаю.

Иль бродягой, что любит далекий свой дом?

Домоседом, что дома сидеть не желает

И уходит любым подходящим путем?

"Родственная душа, - подумал Швед под очередной припев. - Тоже ему дома не сидится. Да и есть у него дом вообще?"

Едва певец несколько раз повторил свое: "Ты все чаще приходишь ко мне!", внутри дома, в густой тьме, что-то тихо стукнуло, словно со второго этажа или с лестницы упал случайно задетый кирпич.

Швед насторожился и на всякий случай ушел в Сумрак.

Дом стал выглядеть еще несчастнее - если в обычном мире его остов казался обыкновенной развалиной, то в Сумраке стены и перекрытия словно термиты изглодали - если бы термиты умели грызть камень. Но Швед не смотрел на стены, он смотрел в центр помещения первого этажа, на слабо светящийся силуэт.

Для Иного, даже в сумеречном облике, он был слишком мал. И ауру имел не человеческую. Тусклее, проще и жиже.

"Собака, что ли?" - Швед вывалился назад, в крымскую ночь и шагнул к дверному проему. Но в доме было слишком темно, глаз коли. Чертыхнувшись, Швед все-таки достал телефон и врубил фонарик.

Сильно светлее не стало, но хотя бы контуры помещения обозначились. Было оно небольшим, меньше, чем можно ожидать. Прямо у входа налево стала видна та самая лестница на второй этаж, а прямо напротив располагался второй дверной проем, внутренний, ведущий, судя по всему, в комнату с тремя арками - их силуэт подсвечивался иллюминацией с противоположного берега. На пороге этого второго проема стояла собака. Свет фонарика заставил ее глаза зловеще блеснуть.

Все-таки собака. Обычная некрупная дворняга.

Швед молча стоял и глядел на нее. Собака неподвижно застыла в проходе и глядела на Шведа, но в ее позе безошибочно угадывалась готовность в любой момент пуститься наутек.

Игру в гляделки выиграл человек. Секунд через двадцать псина неожиданно шустро крутнулась на месте и скрылась из виду. При этом ее действия не выглядели как бегство - скорее, как отступление без потери лица. Или применительно к собаке следует говорить "без потери морды"?

Так или иначе, дворняга убралась. Швед подумал, вошел, наконец, в дом и некоторое время озирался, водя фонариком направо-налево и вверх-вниз. Справа тоже располагалось какое-то помещение, но вход туда был почти по пояс завален бетонными блоками и битым камнем. Вроде и можно пролезть, а не хочется. Идти прямо, в комнату с арками незачем - там он сразу станет виден с дороги, с воды, да и с противоположного берега, наверное, тоже. Подняться повыше?

Швед стал глядеть налево от входа. Нижний лестничный пролет был более-менее цел, а вот верхний действительно сохранился только частично, снизу. Не хватало нескольких последних ступеней, остались только два швеллера, напоминающие рельсы, на которые недостающие ступени когда-то опирались. И в стене рядом с полу-лестницей действительно виднелся пролом - довольно маленький, если лезть - непременно потом придется строительную пыль с одежды стряхивать.

Вообще говоря, лестница особого доверия не внушала. Но внутри что-то настырно подталкивало Шведа - поднимись! Поднимись! Пресловутое чутье Иного? Возможно...

Он с опаской взошел на первую ступеньку - и ничего худого не произошло, бетон есть бетон, даже старый. Лестничный пролет был незыблем, как скалы Ай-Петри. Правда, уступал по красоте.

Кряхтя, Швед протиснулся в низкий, чуть ниже уровня пояса лаз; изгваздался при этом в пылище - как пить дать.

Ну, и что дальше?

Комната наверху мало отличалась от нижних. То же запустение, кое-где битый камень на полу. Из углов пованивало дерьмом средней застарелости.

Взгляд зацепился за пятнышко посреди комнаты - чуть более темное, чем пол в целом. Что-то там валялось небольшое, с пачку сигарет размером. И снова Шведа ожгло предчувствием.

Он провалился в Сумрак и сразу разглядел в окружающей серости сдержанное свечение. Именно там, на полу посреди комнаты. Оно не было опасным и Швед без труда считал чьи руки обронили или оставили здесь эту вещь.

Здравый смысл подсказывал, что находку надо подобрать. И сделать это не в Сумраке, а в обычном мире. Так, на всякий случай.

Швед вернулся в реал, осторожно ступая приблизился к находке и, подсвечивая себе, так же осторожно взял в руки. Небольшой кожаный мешочек; горловина его затягивалась тонким шелковым шнурком. Когда Швед заглянул внутрь, свет фонарика отразился от неровных граней десятка драгоценных камней размерами от горошины до финика. Обработанных среди них не было ни одного, все дикие. И еще там был тонкий стержень размером с короткую авторучку, с одного конца слегка заостренный, а с другого расплющенный в маленькую лопаточку. Тоже из какого-то камня или самоцвета, но, в отличие от всего остального в мешочке, без малейшего намека на прозрачность. Цветом и волокнистым узором стерженек напоминал яшму и вполне вероятно из нее и был сработан. Общее ощущение и от мешочка, и от содержимого было нетревожным; безусловно, все это не единожды побывало в руках Иных, но от каждого камешка и особенно от стерженька веяло не столько магией, сколько Временем. Именно так - с большой буквы.

Часы телефона показывали двадцать три минуты первого.

"Подожду, - решил Швед. - Спешить мне некуда..."

В очередной раз подсветив, вернулся на лестницу, выбрал ступеньку почище и присел. Не заснуть бы...

Швед провел в доме еще часа полтора, но Кондор так и не появился. Около двух ночи решение уходить оформилось окончательно.

В сталкера сегодня Швед играть не стал - тем же путем покинул дом, спустился по тропинке на дорогу и позвонил в службу такси.

***

Песня тут: http://www.ahome.ru/boxa/pm/04-i_vdali_i_vblizi.live.mp3

Глава 2

Первые дни после визита в охотничий домик Юсупова Швед провел в напряженном ожидании. Телефонного звонка, неожиданной встречи где-нибудь в кафе или на улицах Севастополя, вызова по скайпу - любого способа выйти на связь, кроме, разве что, бумажного письма. В силу возраста Швед еще помнил бумажные письма. В восьмидесятые и самом начале девяностых довелось их и получать, и отправлять, но уже к исходу двадцатого века мобильники и электронная почта начертали жирный крест на традиционном человеческом методе удаленного общения. Теперь, обнаружив в супе лавровый лист, говорили не "письмо получу", а "е-мейл придет".

Однако день за днем истекла неделя, а со Шведом так никто и не связался. Швед тихо недоумевал, постепенно склоняясь к мысли, что надо бы выйти на связь самостоятельно. Поскольку никаких координат Кондора не имелось, следовало, наверное, написать Завулону. Личного телефона шефа Дневного Дозора Москвы Швед не знал, хотя в прежние годы Завулон несколько раз звонил ему. Сам. Номер, естественно, не определялся, так что связь была в высшей степени анизотропная. При нужде российские Темные обычно набирали московский офис, излагали проблему и Завулон, если признавал проблему значимой, либо связывался сам, либо озадачивал кого-нибудь из подчиненных.

Шведу довелось недолгое время посидеть в начальственных креслах - сначала шефа Причерноморского Дозора, а спустя некоторое время Киевского, так что он в определенном смысле был ближе к Завулону, нежели большинство Иных сопоставимой силы. В конце концов, Завулон Шведа знал лично, пусть недолго и не так, наверное, близко, как своих старинных приятелей из элиты, однако из толпы середняков, не поспоришь, выделял.

Правда, телефона своего так и не рассекретил. Ни раньше, ни теперь.

Впрочем, общение голосом Швед недолюбливал; еще до переезда в Крым, он пристрастился к общению по скайпу, видеозвонкам предпочитая кондовый текстовый чат, как во времена ICQ. Окружающий народ давно уже сбежал в мессенджеры поновее и помоднее, кто в телеграм, кто еще куда, а Швед так и сидел в старом привычном скайпе.

Поэтому на восьмой день он стер-таки пыль с ноутбука, запустил скайп и написал в чат, где обычно возникал Завулон когда Швед ему по какой-то причине бывал нужен:

"Шеф, Кондор куда-то пропал. Что делать?"

Чат был тот самый, посредством которого (правда, в видеорежиме) Завулон десять лет назад велел откочевывать из Киева в Крым.

Ответ пришел через два дня. Короткий и неожиданный:

"Какой еще Кондор?"

Швед, конечно, удивился, но даже в этот момент продолжал считать Кондора посланцем Завулона. Решил, что шеф просто замотался, отвлекся и забыл. Поэтому он как мог дипломатично сформулировал ответ:

"Ну, тот, который привез ваше поручение насчет книги".

Скорее всего, первые смутные подозрения насчет Кондора появились у Шведа именно в этот момент, но полного осознания пока не случилось.

Поскольку на первое сообщение шеф среагировал достаточно быстро, имелись все основания полагать, что и со вторым он тянуть не станет. Однако прошло целых пять дней - и ни гу-гу. В скайпе Швед волей-неволей пообщался с рядом людей, с которыми не связывался годами, но Иных среди них не было ни единого. Большинство разговоров свелись к совету не дурить и поставить уже телеграм.

На шестой день около десяти утра Шведа разбудила Ниночка, подав к дивану кофе и свежую распечатку. Швед, одновременно и продирая, и протирая глаза принял и прочел:

"Симферополь, улица Крейзера, дом 8, входи во двор, дальше разберешься. Выезжай прямо сейчас".

И затейливый вензель, которым обычно подписывался Завулон, хотя как его передавать через информационные сети, а потом воспроизводить на принтере - было совершенно непонятно. В Сумраке вензель, между прочим, светился.

Швед прочел и перевел взгляд с распечатки на Ниночку.

- Пришло по обычному каналу семь минут назад! - бодро доложила та и выдохнула: - Фух! Вокруг дома пришлось бежать! Шеф, можно я отлучусь, я же ничего не успела, ни одеться толком, ни накраситься...

Ниночка и впрямь облачена была не в деловое-летнее, а в драные джинсы и черную майку а-ля Сара Коннор. В положенных местах майка натягивалась довольно-таки туго, да и под джинсами угадывалось много интересного. Ну и легкая, но красивая "паранджа" на лице, куда ж девице без нее?

- А кофе-то зачем? - недоумевающе поинтересовался Швед.

- Не надо? - Ниночка явно обрадовалась. - Тогда я сама выпью!

Швед только рукой на нее махнул - иди, мол.

Умыться-собраться - дело недолгое. Такси вызывать не имело смысла - до автовокзала ходили замечательные троллейбусы, без толкотни, зато с кондиционером. А такси еще поди дождись, особенно в начале лета.

В Симферополе он был через два часа с небольшим, причем с самого начала даже магией пользоваться не пришлось: ни очереди за билетами, ни долгого ожидания автобуса, и как автобус подошел - поехали почти сразу. Еще и место оказалось удобное, с видом в лобовое стекло. И кондиционер рабочий - к счастью, древние украинские "Эталоны", кошмар крымских междугородних трасс, недавно посписывали в металлолом и Севастополь наполнился жизнерадостно-белыми автобусами российских марок. Местные по привычке называли их топиками. Нет, в них наверняка полно импортных деталей, но какая по большому счету пассажирам разница? Марки-то свои, КАвЗы да ПАЗики. А топики хорошие, уютные. Означенные два часа Швед добросовестно продремал, иногда приоткрывая глаза и поглядывая на стремительно летящие навстречу таврические пейзажи.

Единственный раз, когда магией Швед все-таки воспользовался - подтолкнул шофера поехать в Симферополе не по Кирова и Александра Невского, а по Маяковской и Гоголя. Как раз на углу Гоголя и Крейзера и вышел, сказав водиле: "Спасибо" и наложив простенькое и безвредное заклинание с говорящим названием "забудь".

Нужный дом был совсем близко, Швед даже ноги толком размять не успел. Как и велено, вошел через ворота во внутренний дворик и сразу понял что означало "там разберешься". Незатейливые магические метки-стрелочки, невидимые посторонним. Нужно было свернуть направо, войти в здание, подняться на второй этаж и...

Последняя метка располагалась прямо на двери и стрелочкой не являлась, скорее походила на мишень с крестиком и парой концентрических окружностей.

Швед постучал и ощутил адресованное только ему: "Входи!"

За дверью обнаружился гостиничный номер, чрезвычайно простенький, без столичных понтов, зато довольно просторный, на два окна. Прямо напротив входа, у правого окна, располагался диван, а перед ним - журнальный столик. На диване с бокалом в руке сидел Юрий - второе лицо московского Дневного Дозора и официальный куратор белорусского. Швед знал, что он на несколько лет уезжал в Минск реформировать тамошний Дозор, но потом Завулон вернул его в Москву, вменив в обязанности приглядывать за Белоруссией.

Ближе к левой, дальней стене на большой двуспальной кровати возлежал, закинув руки за голову, Завулон. Он был одет; без пиджака, правда. И обут. Такое впечатление, что вошел в номер и сразу решил прилечь, отдохнуть.

- Здравствуйте! - поздоровался Швед.

Юрий кивнул, глядя в основном на игру света в наполнявшей бокал жидкости. Вид он сохранял аристократически-скучающий. Завулон, не меняя позы, перевел взгляд на Шведа.

- Здорово, Темный, - сказал шеф буднично. - Как ты тут, в Тавриде? Обжился?

Швед пожал плечами и кратко ответил:

- Как вы и велели... Все бросил и из Киева уехал. Вот... Сижу тут... В ожидании.

Завулон вдруг порывисто вскинулся и сменил лежачее положение на сидячее, чуть наклонившись вперед и опершись локтями о колени.

- Возьми стул, чего встал столбом... - проворчал он почти добродушно.

Швед повертел головой. Стульев в номере было два, один далеко, у кровати Завулона, второй ближе, в углу, у дивана. Выбрал, естественно ближний.

- Давай, давай, рассказывай, чего там у тебя стряслось и что там за Кондор? И хорошо бы это не оказалось пустышкой, а то получится, что мы зря ехали сюда из Краснодара.

Швед сжато пересказал встречу с вампиром в Балаклаве, разговор о книге, визит в квартиру на Годлевского, потом напрасное ожидание в домике Юсупова и под конец попытался как-то передать собственное недоумение от всего произошедшего. Его не перебивали, хотя по глазам Завулона стало понятно, что теперь шеф заинтересовался еще сильнее - иначе зачем вообще маги такого уровня тащились сюда из Краснодара - или откуда они там прибыли в Симферополь на самом деле?

Когда Швед закончил, Завулон первым делом уточнил:

- Кондор сам сказал, что приехал с поручением от меня или это ты так решил и озвучил, а он не стал поправлять?

Швед, по правде говоря, толком не помнил подробностей, а восстанавливать память заклинанием было как-то неловко, поэтому он положился на интуицию и необъяснимую внутреннюю уверенность:

- Скорее, второе.

- Скорее? Или второе? - переспросил Завулон, раздражаясь.

- Ну, в общем, впрямую он не говорил, а уточнять мне в голову не пришло. Вампир все-таки... Старый, высший, не мне ровня. Да и... вы же мне тогда, десять лет назад, сказали - ты понадобишься мне в Севастополе. Я и ждал все эти годы... Между прочим, как раз перед встречей с Кондором я впервые задумался - какого хрена я тут вообще торчу и сколько еще предстоит торчать? И тут бац - первый сильный Темный с киевских времен передо мной. Что я еще должен был подумать?

- Что угодно, лишь бы без последствий, - Завулон несколько смягчился.

Тут Шведа осенило:

- Кстати! Кондор же мне запечатление передал! После него у меня последние сомнения и исчезли. Вынимайте...

Швед торопливо открылся. Завулон одним экономным пассом и считал запечатление, и отволлейболил его Юрию. Тот по-прежнему таращился в бокал и выглядел все так же отстраненно.

- Ух ты! - сказал Завулон через пару секунд. И не без восхищения добавил:

- Зацени, Юра! А ведь основа действительно моя. Узнаешь?

Зам шефа наконец-то изволил шевельнуть головой. Кивнул. Узнал, стало быть.

Швед с интересом ждал продолжения.

- То, что у тебя в кармане, в правом. Это откуда? - спросил Завулон требовательно.

В кармане Швед привез найденный в доме Юсупова кисет с камешками. В последний момент перед отъездом вспомнил о нем и захватил с собой. Правильно, значит, сделал. Швед торопливо полез в карман, вынул кисет-мешочек, но Завулон внезапно жестом остановил его:

- Дай-ка угадаю! Там необработанные драгоценные камни?

Швед кивнул, без особого удивления.

- И во время разговора Кондор вертел один или пару из них в руках? И, скорее всего, показывал тебе?

- Точно! - подтвердил Швед, встал, взял кисет за шнурок-завязку и преподнес Завулону, после чего вернулся на место.

- Всплыл таки князюшка наш, - сварливо произнес Юрий. - Старая перечница...

- Это с твоей точки зрения старая, - Завулон усмехнулся, как всегда кривовато и чуточку зловеще.

Его то ли улыбка, то ли, скорее, ухмылка давала надежду на то, что происшествие с Кондором все же не содержит в себе ничего фатального, начальство слегка пожурит Шведа за напрасный крюк из Краснодара, потом москвичи пару дней прокутят, либо прямо в Симферополе, либо где-нибудь на море. Вероятнее, что сами, но может и Шведа с собой прихватят - ранее, случалось, прихватывали. И все вернется на круги своя: Завулон с Юрием укатят в Первопрестольную, а Швед останется на своей непонятной крымской вахте.

Однако, надеялся Швед зря: ничего еще не закончилось.

- Про книгу подробнее что знаешь? - вернулся к допросу Завулон.

Швед, снова непроизвольно пожав плечами, припомнил словесное описание:

- На вид старая, в коже, с металлической застежкой. Вроде бы, к ней - в смысле, к застежке, а не к книге - опасно прикасаться, а уносить книгу Кондор велел в полотняной сумке с заранее наложенной фиточарой. А самое интересное, что книга никак не называется, и страницы у нее чистые. Без текста. И без рисунков.

Вроде бы и лица у шефа с замом не дрогнули, и поз они не изменили, но именно в этот момент Швед отчетливо понял: после его реплики все внезапно вывернулось совсем в другую от желаемой сторону. И недавно вспыхнувшая надежда на ненапряжный исход канула куда-то глубоко в нижние слои Сумрака.

Завулон раскрыл кисет Кондора и с каменным лицом заглянул туда. Осторожно, словно ядовитое насекомое, вынул яшмовый стерженек и внимательно его осмотрел. Кажется, и в Сумраке тоже.

- Твою жеж мать, - тихо сказал Завулон по-русски, а потом добавил еще несколько слов на незнакомом Шведу языке. Тоже, несомненно, матерных.

Юрий залпом влил в себя все, что было в бокале, поставил его на столик и нервно встал. Завулон мрачно поглядел на зама.

- Сядь, не мельтеши, - сказал Завулон и Юрий нехотя опустился на диван. А шеф снова обратился к Шведу:

- Ну-ка, парень, откройся еще разок! Так проще, чем тянуть из тебя нужное по капле. Лишнего не возьму, тайного не трону.

И сотворил малый знак Темного Зарока.

Шведу, понятное дело, стало еще страшнее, но перечить он не мог и не смел. Потверже оперся о спинку стула и открылся.

Очнулся Швед на полу. Над ним склонился, присев на одно колено, Юрий и несильно, даже можно сказать - бережно, шлепал ладонью по щекам. Судя по умеренно горящей физиономии, успел шлепнуть раз десять.

- Ожил! - Юрий опустил в очередной раз занесенную руку. - Вставай тогда. Давай, помогу.

Помощь оказалась не лишней - Шведа при попытке выпрямиться не слабо качнуло. Но через десяток секунд он опять сидел на стуле, и сидел сравнительно прямо. Завулон как и раньше занимал краешек кровати, чуть наклонившись вперед, опираясь локтями о колени и сцепив ладони в замок.

- Вот такая хрень, брат-Темный, - сказал он задумчиво.

Швед молча ожидал - что же дальше.

Примерно через пол-минуты Завулон встрепенулся, внимательно посмотрел на Юрия, словно что-то выверял и взвешивал в уме, потом вздохнул и распорядился:

- Просвети пока юношу! Я скоро.

И ушел в Сумрак.

Швед и Юрий остались в номере вдвоем. Честно говоря, Швед не помнил - оставался ли когда-нибудь со вторым по силе московским Темным с глазу на глаз. Кажется, никогда прежде. Даже Завулона Швед знал лучше, чем Юрия.

- Пить будешь? - спросил Юрий буднично. Словно и не случилось ничего.

- А что там у вас?

- Сотерн. Хороший.

- Буду.

Юрий непонятно откуда, как фокусник, вынул непривычного вида бутылку и второй бокал - из Сумрака, что ли? Наполнил, добавил себе тоже и снова убрал бутылку куда-то за подкладку мироздания. Швед ощущал довольно мощную незнакомую магию, но действий Юрия не понимал и не успевал отследить.

Сотерн оказался превосходный.

Юрий тоже пригубил и наконец-то заговорил:

- Значит, так. Раз велено - просвещаю. Кондор - это князь Юсупов, Николай Борисович-младший. Последний истинный Юсупов, если считать по мужской крови. Вампир, как и все Юсуповы. Это первое. Второе: Пустая Книга - старинный артефакт. До такой степени старинный, что происхождение его сокрыто в безднах времен. Скорее всего, Книга старше Иных и вообще старше людей. Ее страницы действительно пусты, почти всегда. Но! Изредка, если я правильно помню - раз в шестьдесят пять лет, при определенных условиях в ней ненадолго может возникнуть коротенький текст в несколько строк. Воспринять его сумеет не всякий; чаще всего смысл этих строк так и остается непонят. Среди Иных ходят невнятные слухи, будто возня с этими текстами - на самом деле попытка довести до рабочего состояния древние заклинания большой мощи. Или забытые, или вновь ожившие - рассказывают по-разному. В целом это байки, конечно. Даже ты знаешь, что работающее заклинание одними словами не записать. Да и древних языков давно уже никто не помнит. Однако если отбросить байки и обратиться к чистому знанию, мнение сведущих Иных таково: Пустая Книга действительно может помочь в фиксации доселе нераспространенных заклинаний. Иными словами, если она попадет в руки практикующего мага с большим опытом, обширными знаниями и сильной волей - результат непредсказуем, и есть подозрения, что в старину такое несколько раз происходило. Последствия всякий раз оказывались разрушительными, чтобы не сказать катастрофичными. Все та же молва практически все потрясения в истории человеческой цивилизации вроде войн, эпидемий и прочих катаклизмов, включая Всемирный Потоп, приписывает как раз попыткам реализовать на практике работу с Пустой Книгой. Вряд ли это в действительности так, люди и без всяких книг готовы резать друг друга миллионами, а извержение какой-нибудь Тамборы магией не вызовешь, хоть ты весь язык о заклинания сотри. Но за некоторыми бедами маги, работавшие с Пустой Книгой, так или иначе стоят. Между прочим, чаще это были Светлые маги, включая еще Светлого Мерлина, а также Гесера и Иоскеху. Инквизиция, опять же, отметилась - Кармадон-Совиная Голова, ты его должен знать, и Торквемада, только не всем известный Томас, а еще отец его, Хуан. Ну и наши, Темные, тоже кое-чего натворили, не без этого - ифрита бин Мансура хотя бы вспомнить. Который также звался Абдалла Уссуф аль Хазред. Или божественную Кали. В итоге Пресветлый Гесер пришел к выводу, что эксперименты с Книгой следует прекратить и его в целом поддержал даже охочий до древностей Совиная Голова, а значит и вся европейская Инквизиция скопом. Их и прекратили - лет триста назад, специальным эдиктом. Собственно, о Пустой Книге ко дню сегодняшнему уже стали забывать, как ты сам понимаешь - к облегчению многих посвященных. И тут внезапно ты со своим Кондором...

Юрий прервался, а Швед сообразил, что слушает чуть приоткрыв рот, как ребенок волшебную сказку.

В определенном смысле - так все и обстояло.

- Теперь о странном, - снова заговорил Юрий. - Юсуповы, конечно, вампиры старые и очень сильные, даже младший Николай и даже оба митохондриальных Феликсовича. Но они вампиры, а не маги. Сомневаюсь, что кто-нибудь из них способен самостоятельно совладать с Пустой Книгой. Так что, кто-то за господином Кондором определенно стоит, и можешь представить какой это силы Иной, если двухсотлетний вампир у него за подручного.

- А это обязательно маг? - выпалил Швед, потому что не смог сдержаться.

- Нет, необязательно, - пожал плечами Юрий. - Возможно - колдун, любой. Возможно - Светлый чародей. Возможно - джинн или если Темный - ифрит. Даже ведьмак или ведьма могут интересоваться... но не вампир же!

- А вы киевлянина Рублева помните? Он вообще-то оборотень, но при этом и маг тоже. И довольно сильный!

Оказалось, Юрий Рублева не забыл:

- А, канис-громовержец! Как же, как же! А к чему ты его вспомнил?

- Вдруг и Кондор этот по природе дуал - маг-вампир?

- Вряд ли. Юсуповы всегда на виду. Был бы Кондор-Николай магом - я бы знал. Да и... как бы это сформулировать попонятнее... Он всегда больше интересовался музыкой, живописью и драгоценностями, чем магией. Хотя...

Юрий внезапно умолк, словно вспомнил нечто чрезвычайно важное и сейчас соображает - следует ли в это посвящать сопляка-Шведа.

- Что?

Швед вздрогнул. Спрашивал не он. Юрий сам себя спрашивать не мог, а в номере еще секунду назад они были вдвоем, больше никого.

Еще секундой позже Швед понял. Во-первых, узнал голос. А во-вторых увидел. Завулон вернулся из Сумрака и сидел на прежнем месте.

Юрий, не выказывая удивления, повернулся к шефу:

- Я сейчас сообразил, что Николай-младший одно время служил в Петербургской публичной библиотеке. Чуть ли не директором.

- Помощником директора, - уточнил Завулон сварливо. - А дед его Эрмитажем заведовал, тоже любопытное место с любопытными экспонатами. Как раз подобные прощелыги и интересуются всякими запретными книгами. Но ты додумался, молодец!

- Благодарю! - Юрий ничуть не смутился, судя по тону. Он шутливо отсалютовал Завулону бокалом и пригубил сотерна.

- Ввел молодого в курс? - спросил Завулон.

- Ввел. Но ты же знаешь: такого рода артефакты - не мой конек. Что вспомнил, то и рассказал.

Швед подумал, что сидеть вполоборота к шефу неловко и повернулся вместе со стулом - ножки противно заскрипели о плитку.

Завулон дождался тишины и с некоторым пафосом объявил:

- Ну, что, господа? Некоторое шевеление действительно происходит. Позавчера в Севастополь прибыли двое порученцев Европейского Бюро Инквизиции. Само по себе это еще ни о чем не говорит, конечно. Но до вчерашнего дня европейская Инквизиция не интересовалась Севастополем со времен Первой обороны и бравого матроса Кошки, грозы полевых кухонь. Однако хуже всего не это.

Завулон сделал эффектную паузу, во время которой у Шведа аж мурашки по коже пробежались.

- Хуже всего, что на сцене уже отметился сам Пресветлый Гесер. Неделю назад он посетил усадьбу Архангельское под Красногорском. Более всего его заинтересовали павильон Каприз и Чайный домик. Знаешь, что раньше располагалось в этом павильоне?

С последними словами Завулон в упор поглядел на Шведа, стало быть, вопрос адресовался ему.

- Что? - выдавил Швед.

Завулон не стал тянуть интригу за хвост и ответил, просто и коротко:

- Юсуповская библиотека. Если совсем точно - особая ее часть, закрытая. Основная часть помещалась на втором этаже главной усадьбы, но самое ценное Юсупов без особой огласки перенес в тот самый отдельный павильон. Именно туда Гесер и нанес визит.

- А смысл? - вклинился Юрий. - Все равно усадьба была разграблена еще в восемьсот двенадцатом. Среди наполеоновских офицеров было немало Иных. Если книга хранилась в Архангельском, неважно во дворце или в Капризе, ее давно прибрали к рукам.

Завулон осклабился - чуточку хищно, чуточку иронично, как умел только он:

- Мы вообще не знаем, владели ли Юсуповы Пустой Книгой. Доказательств этому никаких нет - по крайней мере, мне они неизвестны. Тут другое для нас важно: сам факт, что Гесер заинтересовался и вынюхивает. Гесер никогда не вмешивается во второстепенные дела - только в особо важные. И крайне редко действует лично - мало у него подручных, что ли? Но в Архангельское он ездил, причем, если не считать шофера - сам, без других дозорных. А значит, поступим мы так...

Завулон хлопнул ладонями по бедрам и порывисто встал.

- Ты! - он ткнул в Шведа указательным пальцем, словно намеревался пронзить насквозь. К счастью, не дотянулся - от пальца до груди осталось около полуметра пустого пространства. - Ты поедешь назад, в Севастополь, и примешься ждать. Скорее всего, первыми на тебя выйдут Светлые. Потом Инквизиция. Не исключаю, что внезапно объявится Кондор, такое тоже возможно. Задание твое обычное, Швед! Слушать, запоминать, делать выводы.

"Ух ты! Меня назвали по имени! - осознал Швед. - Что-то нерядовое грядет? Когда я нужен, Высшие мигом вспоминают и имена, и прозвища, и телефоны, и адреса. А если не нужен - максимум: "Эй, Темный!"

- Тебе сейчас очень хочется спросить - а что говорить им всем? - продолжал Завулон.

Тут он попал в самую точку, потому что Швед, как обычно случалось, знал очень мало и, увы, очень плохо представлял что конкретно от него требуется.

- Все просто: отвечай на вопросы и при этом говори правду. Тогда точно не запутаешься. И не бойся правды: все равно ты знаешь меньше Гесера и Инквизиторов. Поэтому ничего важного и не выболтаешь. Прикажут отвести в квартиру на Годлевского - веди. Прикажут ехать в Балаклаву в охотничий домик - езжай. Делай все, что прикажут, кроме одного: не открывайся им как сейчас мне. Только если будет официальный приказ из Праги или Берна на оперативное вмешательство в память. Со всеми печатями и уведомлениями. Если такой приказ действительно будет - я тебе сообщу. Возможно, ты станешь первым, кому я об этом сообщу. Главное, чтобы ты в любой миг, в любую секунду, мог рассказать мне все, что с тобой произошло по данной теме. Ты понял?

- Понял! - Швед невольно встал со стула. Встал достаточно быстро, но все же не вскочил, будто салага перед генералом.

Задание действительно было несложным. И действительно привычным. Завулон уже поручал ему это вот "смотри и запоминай", не посвящая в тонкости событий. Иногда это полезно, запустить в самую гущу, в самый водоворот кого-нибудь попроще тузов. Не шестерку, уже точно не шестерку. Скажем, десяточку. Или даже валета.

- Сбрось ему связь! - велел Завулон Юрию.

Тот со вздохом достал смартфон и произнес:

- Принимай!

На экране Швед рассмотрел QR-код, видимо с полным мобильным контактом.

- Так это... Некуда мне принимать, - пробормотал Швед, вынимая свой допотопный мобильник. - У меня - вот...

- Кнопочник? - изумился Юрий. - Какая прелесть!

Завулон тоже высказался:

- Ну и молодежь пошла! Ретрограды и обскуранты хуже меня!

Швед растерянно стоял, сжимая в потной ладони верный "Филипс". Ну не любил он смартфоны! Но не оправдываться же?

- Пиши ручками, че! - фыркнул Юрий. - И наберешь потом, я твой номер зафиксирую...

Когда с обменом контактами было покончено, Швед осмелился задать единственный вопрос, по его мнению важный.

- Скажите, шеф... А если вдруг на меня снова выйдет Кондор, он должен понять, что я знаю - он князь Юсупов?

У Завулона вдруг сделалось непроницаемое лицо.

- Неважно что Кондор поймет, а чего не поймет, - сказал он до оторопи серьезно. - Главное - будь осторожен. Очень осторожен. Как никогда. А главное - не встречайся с ним там, где живешь ты сам или живут твои друзья.

*** *** ***

Обычно Иные выглядят моложе своих лет - даже те, кого инициировали поздно. А те, кого еще в детстве, как Шведа - намного моложе. Сейчас ему было пятьдесят пять. Выглядел Швед на тридцать; максимум - на тридцать пять. Это подтверждала и Ниночка, но, уточняла она, это если не глядеть в глаза. Глаза, дескать, выдают.

Швед когда впервые это от секретарши услышал - минут пять проторчал перед зеркалом, сам себе в глаза таращился. Вроде бы, ничего особенного, глаза как глаза. Такие же, как и раньше.

"Такие, да не такие! - возражала Ниночка. - У вас, шеф, даже по сравнению с Киевом глаза старше стали. Лет на десять".

Ну, да, столько с тех пор и прошло. Но Швед все равно ничего особенного в зеркале не замечал, хоть убей. Ни десять лет назад, ни сейчас. Однако он хорошо помнил недоверчивые взгляды соседей по родительской квартире, где он вырос и куда периодически приезжал - кроме самых последних лет. Понять природу этих взглядов было просто: соседи старели; те, что постарше - и вовсе умирали; сверстники Шведа давно поседели, располнели, обзавелись морщинами, очками, палочками и внуками (кое-кто и правнуками) - словом, превратились в пожилых людей. А Швед остался тем же тридцатилетним оболтусом, который в девяностые иногда орал песни под гитару и пил пиво с приятелями юности во дворе детства. С той поры прошло больше четверти века. Для обычных людей - немалый срок. Конечно в их глазах Швед выглядел крайне подозрительно!

Кроме того, разговаривая с этими самыми поседевшими и постаревшими однокашниками, Швед не мог не отметить внутренних перемен, порою довольно глубоких. Да, сверстники перестали быть молодыми, зато набрались житейского опыта и мудрости. Не все, конечно, но у кого с мудростью было туго - те большею частью уже поумирали от всяких вредных излишеств, характерных для смутного времени перемен. Остались как раз те, кто поумнее, кто выжил в лихие девяностые и полупустые нулевые. Поначалу рядом с ними Швед почему-то чувствовал себя именно тем, кем выглядел - ровесником их детей. Словно говорил не с ними, с кем когда-то вместе бегал во дворе и на спортплощадке, а с теми, кто априори взрослее - почти как с учителями в родимой школе. Однако проходило несколько минут, и это чувство пропадало, начисто, потому что внутренне Швед повзрослел тоже, просто люди неверно реагировали на его моложавую внешность. И этих людей внезапная странность, конечно же, подспудно настораживала и подсознательно беспокоила.

Из-за подобных житейских неизбежностей многие Иные периодически меняют место жительства и начинают новую жизнь, часто специально уезжая в другой город или другую страну, благо у Иных с этим не имелось особых проблем даже во времена СССР. Часто приходится менять заодно имя и документы, потому что год рождения в старом паспорте тоже в теории может вызвать ненужные вопросы.

Швед немного запоздал с переездом. Скорее всего потому, что и без того много колесил с места на место и зачастую сам не представлял где проведет ближайший год - в Киеве, Одессе или вообще на яхте в океане.

По людским меркам он тоже набрался опыта, в полной мере осознал каким балбесом был еще совсем недавно - хотя бы во времена киевской "Виктории", работы в команде Лайка и перипетий самого начала века. Но осознал Швед также и то, что большинство Иных, особенно сильных, по-прежнему старше него. Некоторые - намного. И их, в отличие от людей, ему никогда не догнать. Сколько лет, к примеру, заму Завулона Юрию? Понятно, что меньше, чем самому Завулону. Но Юрий по-любому старше Шведа. Может в два раза, может в три, может в пять или десять. Если Швед сильно повзрослел и поумнел за двадцать лет, то до какой степени можно повзрослеть и поумнеть за сто или двести? Какие бездны опыта и знаний разделяют его пятьдесят пять и тысячи лет самых старых магов? Можно ли этих титанов вообще адекватно понять или надежда только на то, что они снизойдут и пообщаются с ним как дедушка с внучком-пятилеткой, опустившись на уровень упомянутого внучка?

Интереснейшие вопросы. И, что характерно, ранее они не волновали Шведа ни в малейшей степени. А теперь, вот, начали волновать.

После поездки в Симферополь и разговора с главарями московского Дозора Швед задумался особенно остро, и, надо признаться, на некоторое время впал в состояние близкое к панике. Передумать, перехитрить и переиграть бывшего князя Юсупова, который родился при Николае Первом, который знает и помнит все, что произошло с тех пор? Безнадежная задача. Утопия.

К счастью, отчаивался Швед недолго. Не умел он поддерживать в мозгах бесконечную депрессию, характер не позволял. Поэтому уже на третий день вынужденного ожидания, которое Швед проводил то взаперти в ниночкиной конторе, то на причале в Стрелецкой бухте, сами собой начали складываться примерные планы.

Рассуждал Швед просто. Первое и самое главное: раньше он всегда работал в команде Иных, которых давно и хорошо знал и которым безоговорочно верил. Еще совсем недавно он без колебаний сказал бы: верил как себе. Однако часть этих Иных в результате последних политических событий повела себя с точки зрения Шведа странно - чтобы не выразиться сильнее. Этот факт поневоле вынуждал задуматься: а тем ли людям (или Иным) он верил? И не в этом ли причина того, что матерые Иные как правило не верят никому, даже тем, кого знают тысячу лет - в данном случае безо всяких метафор?

Осознание этого факта - тоже элемент взросления, между прочим...

Так вот: раньше Швед всегда работал в команде. Либо с теми, кто старше и сильнее его самого (Лайк, Лариса Наримановна, Брумель, Арик Турлянский). В этом случае Швед слушал старших и подчинялся им.

Случалось работать и с теми, кто моложе, пусть и ненамного: с Димкой Рублевым, с Ефимом, с Куйбышевым, Плакуном и Палатниковым, с Сайринком и Витей-оборотнем. С Исой и николаевским молодняком восьмидесятых годов рождения. Тут Швед, что естественно, чаще руководил. Но в обоих случаях у него были соратники, те, кто прикроет и поддержит в случае необходимости.

В Севастополе он был один, как перст. Ниночка в этом смысле не в счет, она клерк, а не оперативник. Хотя, внезапно подумал Швед, а не пора ли мне воспитать персональную ведьму? В конце концов, десять лет прошло, Ниночке уже не романтические девятнадцать, ей скоро полновесный тридцатник, а женщины как правило взрослеют быстрее мужчин, даже ведьмы.

Особенно ведьмы...

Однако, процесс воспитания долгий, а кто-нибудь преданный и надежный нужен прямо сейчас. Единственной кандидатурой в гипотетическую команду, сколько Швед не ломал голову, был недавний собутыльник Сидорова - керчанин Пашка. Надежным его называть после единственной встречи, конечно же, рано, равно как и преданным. Но парень, вроде бы, неплохой, да и тот факт, что Швед достаточно близко знал его старшего брата, весьма обнадеживал. А насчет реальной силы и проверить недолго. И поднатаскать не помешает в процессе. Пусть растет.

"Но тогда однозначно придется покупать квартиру, - подумал Швед озабоченно. - Или хотя бы снять. Меня одного Ниночка пока терпит, однако если в офисе поселится еще один Иной мужеска полу..."

Кроме того, Швед почему-то очень серьезно отнесся к совету Завулона - не вести дела там, где живут или работают близкие. Из близких сейчас, собственно, только Ниночка да ее свежеобращенные работницы-ведьмочки, на вид сплошь несовершеннолетние. Швед с ними и перезнакомиться толком не успел - так, здоровался, да и все. А сами они особого интереса не проявляли - Швед в их понимании глубокий старец, даже если ориентироваться только на видимый возраст.

"Надо, - думал Швед. - Надо уже организовать нору! Пришло время".

В офисной части тренькнули восточные трубочки-колокольчики у входной двери. Наверное, Ниночка пришла.

"На ловца и зверь бежит!" - решил Швед, вставая.

Он вышел из комнаты отдыха в общий зал. Юные ведьмочки кофейничали и сплетничали, но при появлении начальства дисциплинированно разбежались по рабочим местам, за ноутбуки.

- Нинель! - велел Швед секретарше. - Пойдем-ка, поворкуем!

Та оставила в ближайшем кресле сумочку и без лишних разговоров направилась за шефом в комнату отдыха.

- Где циркулировала? Все по просмотрам?

- Да, шеф! Раз по основной работе перманентный отпуск, надо хоть агентством заниматься. Не помешает.

Тут Ниночка была совершенно права. Дело даже не в деньгах, которые приносило риелторство; оно приносило, в сущности, копейки. Гораздо выше Швед ценил нарабатывающиеся связи с ключевыми людьми Севастополя. Вот это действительно сулило многие перспективы - если только Завулон опять не велит собирать манатки и ехать куда-нибудь на очередную долгую вахту. Например, в Сибирь. Или того пуще - на Сахалин или Камчатку. С него станется...

- И как? Есть что интересное?

- Да почти все интересное. Неинтересное я даже смотреть не езжу, сразу отсеиваю.

- Есть что недалеко отсюда? Только не однушки.

- Есть, конечно! Я в основном центром и занимаюсь, новостройками скучно. А что, хотите, наконец, купить?

- Скорее, снять, - вздохнул Швед. - К купить пока не созрел.

- На сдачу вариантов даже больше. Смотреть будем?

- Будем! Прямо сейчас и будем.

Ниночку невозможно было удивить или застать врасплох. Она, как в советское время пионеры, была всегда готова.

- Поедемте, Дмитрий Александрович!

Ездила Ниночка на аспидно-черной "Ауди" A5. Быстро ездила. Швед не успел толком расположиться в кресле и пристегнуться, а уже вырулили с Одесской на Большую Морскую.

Потом с Адмирала Октябрьского Ниночка свернула на Новороссийскую, и тут у Шведа шевельнулось первое подозрение. А, может, и прозрение.

- Уж не на Годлевского ли мы путь держим? - поинтересовался Швед, ни в чем пока толком не уверенный.

- Все-то вы знаете, Дмитрий Александрович! - проникновенно отозвалась Ниночка.

- Ч-черт... - буркнул Швед и на некоторое время умолк.

Когда машина пересекла Шмидта, еще через десяток секунд притормозила у знакомого дома, подозрения Шведа переросли в уверенность.

- Приехали! - деловито сообщила Ниночка, заглушила двигатель и принялась копаться в сумочке - по всей видимости искала ключи. Швед, сохраняя самый мрачный вид, отстегнулся и выбрался из машины.

На этот раз подъезд был закрыт, но Ниночка уже позвякивала ключами, выбирая нужный.

- Дай-ка я угадаю, - Швед старался говорить спокойно и отстраненно, поскольку все еще не мог поверить в подобное совпадение. - Квартира вот эта, слева на первом этаже?

Тут Ниночка все же выразила нечто вроде удивления:

- Откуда вы знаете, шеф? Я ее смотрела всего-то три часа назад! Даже в базу еще внести не успела!

- Смотрела? - Швед в свою очередь удивился.

Он вспомнил об охранных заклятьях на замках входной двери. А о том, что риелторам полагается осматривать квартиры, которыми предполагается заняться, он как-то до текущего момента не задумывался.

- Ну, а как же? Не вслепую же сдавать? - Ниночка наконец нашла нужные ключи и открыла подъезд. Почти сразу же она снова звякнула связкой, без сомнений отыскивая ключ от квартиры.

- Так, Нинель! - скомандовал Швед скороговоркой. - Давай-ка не спешить!

Ниночка послушно замерла перед дверью с ключами наизготовку.

- Что такое, шеф?

Вместо ответа Швед ушел в Сумрак; Ниночка тотчас последовала за ним.

Если в реальном мире Ниночка была просто красива, то в Сумраке - ослепительно красива. И одежды на ней было существенно меньше. И выглядела она скорее как суккуб, чем как ведьма. Но Шведа сейчас интересовали замки, а не прелести секретарши.

А с замками все обстояло достаточно занятно. Когда Швед разбирался с ними во время недавнего визита сюда, кроме обычного охранного заклятья в защиту был вплетен также недельный бустер, действующий, это Швед точно запомнил, в ночь со среды на четверг. Сейчас защита была снята. Основная, с петлей и заклятьем, похоже - снята штатно; и, скорее всего, тем самым магом, который ее ставил. А вот бустер никто не снимал, он сработал некоторое время назад и протух естественным образом. Сегодня была как раз среда и будь он цел, на закате ему полагалось активироваться. Значит сработал либо неделю назад, либо две.

В общем и целом сейчас никакой магической защиты на входе в квартиру не осталось, можно было без опаски воспользоваться хозяйскими ключами.

Придя к этому несложному выводу, Швед вернулся в реал. Тотчас рядом возникла и Ниночка. Все-таки она была очень смышленой барышней, хотя сильной Иной и не являлась.

- Дмитрий Александрович, вы все равно ведь спросите. Да, был странный случай когда эту дверь отпирали. Можно даже сказать, несчастный. В квартире только-только закончился ремонт. Неделю назад рабочего, который вечером после работы открывал двери, ударило током. У него даже сердце остановилось, но, к счастью, напарник сразу же вызвал скорую и его откачали. Назавтра уже и на работу вышел.

- Током? - переспросил Швед.

- Мне сказали - током. Но теперь я понимаю: на самом деле это была магия.

- Правильно понимаешь, Нинель - вздохнул Швед. - Ладно, отпирай, сейчас оно безопасно. Или нет, давай лучше я отопру, а ты встань вот тут, позади меня...

Швед решительно воткнул первый ключ в скважину, зажмурился, как будто это могло от чего-нибудь защитить, и рывком провернул на один оборот. Ничего фатального не произошло, только замок, как и положено, металлически лязгнул. Тогда Швед облегченно выдохнул и провернул ключ вторично.

Верхний замок он отпер не зажмуриваясь. А дверь на себя потянул уже практически спокойно.

Он вошел, сделал несколько шагов вперед; Ниночка просочилась следом за ним, прикрыла дверь и включила свет в прихожей.

- Ничего себе! - пробормотал Швед, поднимая брови и оглядываясь.

Было от чего изумиться: ремонт совершенно преобразил квартиру. Новые полы. Новые обои. Новые межкомнатные двери. Новая сантехника в туалете и ванной. Новые стеклопакеты в окнах. Новая мебель и холодильник. Новенький роутер над электрическим щитком. В сущности, это была совершенно другая квартира, от старой остались только планировка да невидимые под обоями стены. И еще, вроде бы, прежними остались решетки за окнами, но теперь они были аккуратно выкрашены и смотрелись чуть ли не празднично.

Книжный шкаф за дверью спальни исчез - вместе со всем содержимым. Зато появилось несколько книжных полок на стенах в кабинете, но они были совершенно пусты. Старенький письменный стол, в прошлый раз разбередивший детские воспоминания, теперь сменился вполне современным рабочим, с дополнительной полкой под клавиатуру и замысловатой надстройкой, куда можно было определить монитор, принтер и черт еще знает что компьютерное.

Некоторое время Швед бродил из комнаты в комнату и осматривался. Ниночка, видимо, решила, что он оценивает квартиру как потенциальное жилье и размышляет - снимать или нет. На самом деле Швед осматривался во-первых, из любопытства - пытался понять зачем тут затеяли полный ремонт? Прежняя обстановка была, конечно, старомодненькой, но в целом вполне жилой, следовало только изничтожить застарелую пыль и отмыть тут все до блеска. Осмотр вряд ли мог дать вразумительный ответ, но Швед не мог себя пересилить - ходил и смотрел. Кроме того он украдкой выискивал следы магии и, увы, ничего примечательного не находил, кроме фоновых следов, совершенно обычных для любого человеческого жилища.

- Ну как, Дмитрий Александрович? - поинтересовалась Ниночка. - Нравится?

Швед чуть помедлил и ответил:

- Снимаем. Можешь оформлять.

- Но вы же даже не интересовались ценой за съем!

- А должен? - хмыкнул Швед иронически.

- Ну... хотя бы для порядка! - упорствовала Ниночка.

- Нинель, прошу тебя, избавь меня от ненужных подробностей. И, кстати, ты случайно не знаешь - почему тут сменили все, до последней лампочки, а входную дверь оставили старую?

- Вот этого не знаю, - ответила Ниночка. - Может быть, потому что она железная и все еще крепкая? А что снаружи смотрится неприглядно - так это даже лучше, меньше внимания привлекает.

- Может быть, - Швед задумчиво качнул головой. - И еще: мне нужно будет повидаться с хозяином. Лучше вживую. Ты его видела когда-нибудь? Встречалась с ним?

- Нет, - ответила Ниночка. - Общались исключительно в ватсапе. А ключи он через СДЕК передал.

- Хм... - промычал Швед и подумал: "Шифруется. Вряд ли без причины. Но все равно нужно его найти и вытрясти ответ: давал ли он хоть кому-нибудь постороннему приглашение войти? Это хорошо бы выяснить. Нутром чую - пригодится".

- Ладно, с этим чуть позже. Теперь вот что: квартира эта нам нужна, сто процентов, но я сейчас подумал и решил, что нужна еще одна. Причем максимально близко к этой. Чем ближе, тем лучше.

Ниночка очаровательно сморщила лобик, явно что-то прокручивая в уме.

- Самое близкое, что есть - на Гоголя, - сообщила она секунд через десять. - Но там трешка.

- Сгодится и трешка. Поехали.

- И там только продажа, сдавать не хотят, - добавила Ниночка.

- Значит, купим, - подытожил Швед. - Считай, что я скоропостижно созрел. Поехали, поехали...

С трешкой Швед тоже решил все с ходу. Во-первых, дом стоял чуть в стороне от улицы Гоголя, в крохотном живописном закутке внутри квартала. Заезжать вообще пришлось со Степаненко, улицы, перпендикулярной Гоголя. Во-вторых, сам дом и окрестности живо напомнили дворики детства - именно то, что Швед и пытался найти в Севастополе. В-третьих, квартира по планировке была точной копией его первой собственной николаевской квартиры (а заодно и квартиры киевлянина Димы Рублева на Подоле), только располагалась не на третьем, а на втором этаже; сам домик также был двух, а не трехэтажный и сложен не из блоков желтоватого ракушечника, а из пиленого до размеров кирпича светлого альминского камня - вот и все различия. Но совпадений было больше. Все это не оставило выбора: Швед вторично за сегодня велел Ниночке: "Оформляй!" и вышел на балкон, позвонить в Керчь Пашке. Чтобы через недельку брал отпуск, собирался и подтягивался.

Большое количество совпадений всегда сулит множество разнообразных событий. В этом Швед не сомневался ни секунды.

*** *** ***

Ближайшие дни в очередной раз подтвердили деловую хватку и целеустремленность ведьмы-секретарши: смотрины квартир произошли в среду, в этот же день к вечеру Швед подписал бумаги, а уже в пятницу Ниночка с победным видом положила перед ним документ - свидетельство о государственной регистрации права, из которого явствовало, что квартирой номер тринадцать, расположенной по адресу г. Севастополь, ул. Гоголя 37а, отныне владеет Шведов Дмитрий Александрович, на основании договора купли-продажи... и так далее.

Швед оторвался от изучения документа и поднял взгляд на Ниночку. Та откровенно сияла.

- Ну, ты пропеллер! За два дня?

Ниночка скромно захлопала глазками:

- Пришлось кое-кого подопнуть, конечно... Но нам ведь это не трудно, да, Дмитрий Александрович?

- Ты там смотри, поаккуратнее. Светлые вполне могут несанкционированное воздействие пришить. Дозоры тут вялые, не спорю, но они есть. Не забывай.

- Я не забываю. К тому же, у меня разрешения есть. Несколько. А потратила всего-то одно.

- Понятно, - кивнул Швед. - Что ж, спасибо, отличная работа. Что желаешь в качестве премии?

- Я подумаю.

- Подумай, - милостиво разрешил Швед и усмехнулся: - Только недолго! А то забуду.

Ниночка радостно кивнула. Она всегда была вот такая - радостно-оптимистичная, глядя на нее хотелось жить, хотелось причинять добро, наносить пользу и вообще - творить великие дела. И дабы не поддаться эйфории Швед вновь обратился к прозе жизни:

- А что с арендой Годлевского?

- В процессе, Дмитрий Александрович. Хозяин наотрез отказывается работать вживую, а звонками и по сети сами понимаете, выходит медленнее. Но дело движется. Подписанный вами договор я отослала, жду когда подпишет хозяин и вернет. Но ключи уже могу выдать, два комплекта. И пользоваться можно, разрешение я получила устно, аудиозапись в архиве.

Швед кивнул и молча протянул руку. Ниночка, словно только этого и ждала - тут же вручила две связки ключей.

- Третий комплект пока у меня, надо будет заехать и снять показания счетчиков. Это важно.

Швед снова кивнул. Потом на всякий случай поинтересовался:

- По финансам все нормально? Хватило?

- Даже осталось. Вернуть?

- Не надо, держи для всяких оперативных нужд. Документы запри в сейф - я имею в виду наш, не риелторский.

- Конечно!

- И последнее. Из Москвы ничего?

- Ничего. Я помню, шеф, не волнуйтесь. Если что-нибудь поступит - тут же сообщу.

- Сообщи уж... - проворчал Швед, тихо побрякивая ключами.

Первое, что Швед принес в свежекупленную квартиру на Гоголя - казан из офиса. В комнатах было, конечно, пустовато - мебели осталось по минимуму: по обычной односпальной кровати в каждой отдельной комнате, по шкафу (один побольше, трехстворчатый и с зеркалом, второй поменьше), кресло и диван в комнате проходной и нечто вроде буфета со стеклянными полками и дверцами в ней же. В буфете обнаружилась кое-какая посуда - старомодные бокалы, несколько граненых стаканов и стопок, графин, большое блюдо, фарфоровая супница и комплект тарелок - пять глубоких и шесть мелких. Одна глубокая, видимо, не выжила - разбили. Вилки-ложки и пара на удивление неплохих ножей нашлись в ящике стола на кухне - все разнокалиберные. Кастрюль хозяева не оставили, так что казан пришелся очень в тему.

Газовая колонка зажглась с первой попытки. Швед, в принципе, был привычен к таким агрегатам, однако если бы пришлось что-нибудь настраивать или чинить - вряд ли справился бы самостоятельно. Но, к счастью, все работало замечательно, вода грелась и нигде ничего не капало. Автоматика исправно отключала пламя если завернуть горячий кран, оставляя только запал, а при открытии крана столь же исправно пламя вспыхивало.

С газовой плитой тоже проблем не возникло, а вот холодильник, хотя и функционировал, был старый, дребезжащий и маленький.

"Сменим, - решил Швед. - В ближайшее же время. А на первые дни и этот сгодится, только наполнить надо".

Оставив холодильник включенным, Швед отправился изучать окрестности на предмет продуктовых магазинов. Одновременно он с неожиданным душевным подъемом размышлял: надо будет скомандовать Ниночке - пусть отрядит своих отроковиц купить несколько комплектов постельного белья, всяких полотенец и прочих салфеток-веников-совков. Что надо будет заняться установкой стиралки, каковая в квартире вообще отсутствовала, а потому придется еще и сантехническую подводку делать. И краны-смесители хорошо бы заменить на новые, современные, что на кухне, что в ванной.

Швед когда-то уже переживал нечто подобное, даже неоднократно - всякий раз после обретения нового собственного жилья. Сильнее всего, конечно, в самый первый раз. Оказалось, бытовой энтузиазм в нем все еще не угас, пусть и несколько притупился. Но радости все равно было больше, чем недовольства от наваливающихся хлопот, неизбежных и ожидаемо долгих. Вить гнездо - всегда долго, если только ты не безмозглая птица, а человек, который звучит гордо, или Иной, который... тоже звучит. И тоже гордо. Иные обычно возятся дольше, потому что запросы выше, а возможности вполне позволяют.

Это было очень хорошо - пассивное ожидание изводило нервы, а заботы и хлопоты новосела в старую квартиру - даже в две - позволили отвлечься и занять голову чем-то помимо тревожных мыслей. В основном Швед развернулся в купленной квартире, что понятно. На съемной после ремонта и делать ничего было не нужно. Тем не менее, пришлось забегать и туда, хотя бы для того, чтобы и там наполнить холодильник с баром.

Швед до такой степени отвлекся, что иногда вообще весь день, то есть период от пробуждения до засыпания, не вспоминал о Пустой Книге, Юсуповых, Завулоне и его поручении.

Очередным днем, около двух часов пополудни он, мурлыкая что-то под нос, загружал в холодильник пивные банки из полиэтиленового пака, когда резко, на всю квартиру, заревел дверной звонок.

Находился Швед в этот момент на Гоголя. Можно сказать - дома.

На несколько мгновений он замер. Потом, опустив две пивные банки обратно в пак, выпрямился и наскоро прощупал вероятности.

Понятно, что ничьих визитов Швед не ждал. Керчанин Пашка должен был приехать только через несколько дней, а нового адреса вообще больше никто не знал.

Однако никаких вероятных тревог в ближайшем будущем Швед не усмотрел, да и визитера сумел распознать, поскольку визитер и не закрывался. Точнее не закрывалась - пришла Ниночка. В целом она была спокойна, но некий намек на растерянность или озадаченность в ней ощущался даже через дверь.

Швед открыл и отступил, впуская секретаршу.

- Здравствуйте, шеф. Заскочила по двум вопросам.

- А позвонить не могла? - спросил Швед удивленно.

- Могла. Но все равно надо ключи от Годлевского отдать, я там всю бюрократию закончила. Вот держите. Это первый вопрос.

Швед принял увесистую связку, про себя отметив, что судьба ей висеть на крючке где-нибудь в квартире, потому что таскать в кармане столько металла (три немаленьких ключа, самый здоровый из которых от подъезда) - радость сомнительная, а войти можно и через Сумрак. Иные так сплошь и рядом делают.

- А второй вопрос? - поинтересовался Швед.

Легкая озабоченность Ниночки стала совсем уж явной, отразившись даже на лице - обычно либо радостном, либо, что реже - невозмутимом.

- А второй - к вам какой-то джентльмен приходил. Иной. Кажется, вампир.

Тут уже и Швед напрягся.

- Старый вампир?

- На вид - не очень. Но вообще, наверное, старый, он мою "Ауди" знаете как назвал? Не ваш ли, сказал он, черный "Хорьх" стоит на улице?

- Точно старый, - Швед покачал головой. - А куда приходил? В офис? Или на Годлевского?

- На Годлевского. По-моему, он очень удивился, когда ему открыла ведьма. Точнее, даже не так: он вообще удивился, что ему открыли. А когда понял, что я ведьма, удивился еще сильнее.

- И? Чего спрашивал?

- Сначала про машину, но это явно для отвода глаз. В переносном смысле. А потом спросил вас. Темного Иного по прозвищу Швед. Он...

- Ты внутрь его не впускала? - перебил Швед.

- Конечно, нет, шеф! Приглашать войти незнакомого вампира? Я еще не окончательно выжила из ума. Тем более у вас с Завулоном некие таинственные операции-манипуляции намечаются. Так что я без лишней инициативы.

- Смотри, этот? - Швед наскоро передал Ниночке образ Кондора.

Та приняла.

- Нет, - уверенно ответила она. - Не этот. Точно не этот. Тот, что приходил, ниже ростом и моложе. И одет... посовременнее. Вот, смотрите!

И Ниночка, умница эдакая, в свою очередь передала запечатление, цельный образ, который по определению был гораздо полнее и ближе к оригиналу, чем банальная фотография или снятый на смартфон видеоролик. Запечатление передавало даже запахи и, отчасти, эмоциональный окрас, по которому Швед легко понял, как сама Ниночка отнеслась к неожиданному визитеру. Словно это он сам открывал ему двери в квартире на Годлевского, только пережил при этом не собственные эмоции и мысли, а Ниночкины. Это было одновременно и информативно, и забавно.

Визитеру Ниночка заранее не верила.

И правильно. И молодец.

- В общем, я ему сказала зайти завтра днем. Нормально?

Швед подумал, и пришел к выводу, что нормально. Будет достаточно времени дабы обдумать дальнейшие ходы. И, пожалуй, надо бы связаться с Завулоном. Прямого телефона нет, но есть связь через его заместителя. Даже если с Завулоном переговорить не удастся, Юрий тоже может много дельного посоветовать.

- Ты молодец, Нинель, - сказал Швед задумчиво. - Как всегда.

Он сделал паузу и добавил:

- Надо тебя, наверное, на учебу отправить. По ведьмовству у нас где курсы? В Берне или в Праге?

- Могу уточнить, шеф! Но, по-моему, и там, и там. А чего вдруг? Неожиданно как-то...

- Вот, скажи, Нинель, - задал вопрос Швед. - Как по-твоему, я хороший маг? Только честно. Ответь не как секретарша, а как ведьма.

- Вполне, Дмитрий Александрович. Если не считать суперов вроде Завулона и его помощников, вы самый сильный маг из тех, кого я встречала вживую.

- Ну, вот, - подытожил Швед. - А хорошему магу кто в первую очередь нужен в команде?

Ниночка очаровательно зарделась:

- Очевидно, хорошая ведьма... А я смогу, Дмитрий Александрович? Я же неопытная. Я больше администратор. А теперь еще и риелтор.

- Сможешь. Наберешься теории, а опыт будем нарабатывать вместе. Я магический, ты ведьмовской.

Ниночка задумалась, а потом вдруг спросила:

- Дмитрий Александрович, а можно я на учебу не одна поеду?

- Что, среди твоих девчушек есть перспективные?

- Нет, я не в этом смысле. Я хотела... с молодым человеком. Он Иной и он ведьмак.

- Опаньки! - Швед в самом деле удивился. В сердечные дела Ниночки он никогда не лез, а сама она никогда и ничего не рассказывала. - Я его знаю?

- Нет.

- Местный?

- Нет. Он наполовину чех, наполовину болгарин.

- С Дозорами связан?

- Насколько я знаю - нет.

- Так-так... - Швед задумался. - Я-то в целом не против, конечно. Но воткнуть иностранца в квоту я, сама понимаешь, не смогу. Украинца или россиянина я бы так или иначе воткнул, в крайнем случае через Завулона. А вот иностранца...

- Это я знаю. Я спрашивала в обывательском смысле - не будете ли вы против, если я в Европе буду не одна.

- Да Тьма с тобой, мне какое вообще дело до твоих амурных пристрастий? Я же не твой папа. Да и ты не девочка, как хочешь, так и поступай. А ведьмак твой сильный вообще?

- Третий уровень. Но он не особо опытный. Зеленее меня.

- Третий уровень - вполне достойно, - кивнул Швед. - Погоди, погоди. Третий уровень, и неопытный, значит, скорее всего, недавно инициирован. Недавно ведь?

- Недавно, - подтвердила Ниночка и зарделась сильнее.

- И инициировала его ты? - предположил Швед.

- Я случайно, - Ниночка захлопала ресницами. - Был у нас волнующий момент... Ну и вот.

- Понятно, - вздохнул Швед.

Десять из десяти, что этого чехоболгарина Ниночка инициировала в постели. С дикими Иными такое происходит достаточно часто, причем не только с Темными. Сильный эмоциональный всплеск - и получите.

- Ты его хоть в Дозоре потом зарегистрировала?

- Конечно! Порядок я знаю, не беспокойтесь, шеф.

Швед покачал головой и тут же подумал: со стороны это наверняка смотрелось очень по-стариковски.

- Ладно. Я пока прощупаю почву насчет курсов. Как прояснится что - сообщу. А о вампире этом загадочном - никому ни слова. И образ его лучше затри.

- Есть, шеф! - Ниночка браво козырнула.

А Швед даже не стал корить ее за то, что приложила руку к непокрытой голове. Это было бы еще более по-стариковски.

Едва Ниночка уехала, он накрылся двойным "пологом" и вынул мобильник. Юрий ответил после четвертого гудка.

- Слушаю.

- Здравствуйте. Есть промежуточные новости. Хочу согласовать дальнейшие действия.

Швед говорил нарочито сухо и коротко.

- Откуда звонишь? Кто-нибудь тебя слышит?

- Звоню из дому. По идее - никто.

- Ступай наружу, отойди минимум на километр, зайди в первую попавшуюся забегаловку, отыщи там укромный уголок, проверься в Сумраке и перезвони.

- Понял. До связи.

В целом совет Юрия был разумен. Слышать эхо произнесенных слов можно довольно долго - если знать где они произнесены, кем и когда. В свою очередь, все три фактора не так уж и трудно прояснить. Особенно если учесть, что среди тех, кого теоретически может заинтересовать разговор, фигурируют Пресветлый Гесер и Совиная Голова. Поэтому нужно внести неопределенность хотя бы в два фактора из трех.

Когда Швед вышел на Гоголя, он бросил десятирублевку, выбирая куда свернуть, направо или налево. И специально не смотрел что выпадет, пока монетка не легла на асфальт орлом кверху. Выпало налево, прочь от центра. И он пошел, никуда особо не торопясь. Сначала по Гоголя, потом по левой, нечетной стороне Острякова. Шел не особенно долго, минут, неверное, десять. Когда решил, что отдалился достаточно, слева высилось официальное здание, департамент чего-то там, судя по табличке, на которой без проблем читалось только заглавное слово, набранное крупным шрифтом. Дальше просматривался скверик с памятником в виде самолета-истребителя, а почти сразу за памятником Швед поравнялся с отдельно стоящим павильончиком непередаваемо общепитовского вида. Павильончик назывался затейливо: "переБАРщи".

"Пойдет", - оценил Швед и решительно вошел.

Нельзя сказать, что это была совсем уж непотребная забегаловка, но и фешенебельностью тут тоже отнюдь не пахло. Но зато почти не было посетителей.

Швед испросил пива и обосновался за угловым столиком лицом ко входу.

Для начала он решил провериться.

В Сумраке "переБАРщи" больше напоминал средневековую таверну из фэнтези-сериалов - массивные дубовые столы и скамьи, почти ничего не освещающие факелы на стенах (пламя у них было светло-серым), земляной пол и теряющийся в полутьме потолок. Мох присутствует, значит, какие-то человеческие страстишки тут иногда бушуют, не без этого. Остаточные следы множества людских аур, тусклые и сильно перемешанные. Непохоже, чтобы тут часто пользовались магией. Ну и самое важное: Иных ни в зале, ни на кухне, ни вблизи всего павильончика в данный момент не наблюдалось. Красота.

Очень вовремя Швед выскользнул из Сумрака - ему как раз несли пиво. Официантка глянула на него подозрительно, но не сказала ничего, поставила пиво на круглую картонку и ушла, покачивая бедрами. Наверное, она видела как Швед исчезал из реального мира. Ну и не страшно: через минуту она сама себя убедит, что ей просто показалось. Посетитель-то - вот он, родимый, сидит на месте, дует пиво и болтает по телефону. Тихо болтает, ни звука не слыхать.

В общем, при выходе наложить на нее "забудь" - правильное решение. На всякий случай. Но это на выходе, а сейчас - "сферу невнимания" и даже не обычный "полог" от звуков, а полноценный "кокон".

Юрий ответил сразу, наверное, ждал звонка.

- Слушаю.

- Сделал все, как вы велели. Сижу в кафе, закрылся от всех.

- Рассказывай.

- Я снял ту квартиру, куда ходил по наводке Кондора. Сегодня туда заявился некий вампир и сказал, что ищет меня. Меня не было, говорила с ним моя ведьма. Внутрь не впускала. Вампир незнакомый, но не Кондор. Ведьма предложила ему зайти завтра в то же время - это около часа дня. Пока у меня все.

Некоторое время Юрий молчал, хотя, вроде бы, Швед слышал приглушенный говор - возможно на том конце связи Юрий с кем-то тихо переговаривался.

- Ты собрался в этой квартире жить?

- Нет, но собрался поселить там своего... приятеля, скажем так. Иного, недавно инициированного. Но он пока не приехал.

- Не вздумай там ночевать, - посоветовал Юрий таким тоном, что Шведа едва не передернуло. - Но завтра в час будь там, если придет - прогуляйтесь с ним по окрестностям. Внутрь, как легко догадаться, лучше не пускай.

- Я и не собирался.

- Молодец. Светлые на тебя выходили?

- Никто не выходил. Ни Светлые, ни Инквизиция.

- Будь готов, выйдут, - напророчил Юрий.

- Всегда готов, - вздохнул Швед, с трудом удерживаясь от порыва отдать пионерский салют.

- И не звони больше из дому. Откуда угодно, только не из дому - неважно, купленного или снятого.

- Понял. До связи.

*** *** ***

Не секрет, что для безбедного существования нужны деньги. Всем, и людям, и Иным. Покупать квартиры - мероприятие затратное. Да и без операций с недвижимостью жить на что-то надо. Поэтому Шведу иногда приходилось заниматься конвертацией собственных магических способностей в нынешний эквивалент презренного металла. Всегда и везде - и в Николаеве, в самом начале пути Иного, и позже - в разъездах. Разве что в Киеве, во время активной работы в Дозоре, получалось отвлечься - финансами заведовали специалисты вроде Ефима. В Севастополе снова пришлось зарабатывать, волей-неволей.

Когда-то давно Швед для себя решил: в его денежных схемах не должно присутствовать явного криминала. Можно, к примеру, просочиться через Сумрак в какой-нибудь банк или, там, ювелирный магазин. Но за изъятые ценности в конечном итоге перепадет кому-нибудь из ответственных людей, а законы кармы на самом деле гораздо реальнее, чем принято о них думать. Поэтому деньги следует не воровать, а в прямом смысле зарабатывать. Тогда и пользоваться ими можно с пользой, думал Швед, сам себя извиняя за тавтологию.

И правильно думал. Несколько позже добавилось второе правило: лучше если из денежных дел будет исключена также и политика. Даже самое на первый взгляд безобидное вмешательство в естественный порядок вещей в конечном итоге способно шарахнуть такой могучей обраткой, что сам не рад будешь. Нет-нет, без криминала, без политики, да и вообще - без всего, от чего потом может сделаться тошно странной сущности, живущей в некоторых из нас и именуемой совестью. Презирать себя - что может быть отвратительнее?

В общем, Швед выбирал случаи, где в более или менее равной степени сплавлялись житейский цинизм и обычное человеческое милосердие. Довольно часто это было сопряжено с физическим здоровьем клиентов в расходной части и с наследованием имущества в доходной. Даже будучи просто магом, а не целителем, Швед мог помочь страждущим в довольно широких пределах. Да и не только здоровья жаждали клиенты - немногим реже они нуждались в информации, которую Иной мог добыть без особого труда, а обычный человек - не мог.

Вот и получалось, что Шведу время от времени приходилось отвлекаться на очень странные дела, всякий раз новые, непохожие друг на друга и очень, очень неожиданные. По-настоящему интересных среди них встречалось исчезающе мало и к этой части собственной жизни Швед относился как к не слишком приятной, но необходимой и неизбежной рутине.

Понятно, что в силу этого приходилось перемещаться и по Севастополю, и по всему Крыму, иногда даже выбираясь на материк. А раз приходилось перемещаться, Швед заодно изучал новые для себя места - вот это часто было по-настоящему интересно. Говоря начистоту, Шведу давно следовало обзавестись автомобилем и не морочить голову ни себе, ни окружающим. Однако за руль садиться мешало что-то глубинное, связанное вовсе не со способностями, а скорее с внутренними стремлениями и врожденным упрямством. Со способностями точно: той же яхтой Швед управлял, с легкостью и неизменной радостью. Да и на мопедиках-скутерах иногда гонял, в том числе и просто для собственного удовольствия, безо всякой практической цели. И при всем при этом за руль автомобиля будто что-то не пускало.

Швед, в очередной раз задумавшись о нежелании водить машину, как-то решил: ну и ладно, не лежит душа - так и не нужно ее насиловать. И без шоферства проблема закрывается множеством способов: от такси до общественного транспорта, не говоря уж о том, что можно, как в дозорные времена, просто нанять человека с автомобилем и забыть о проблеме до следующего обострения. А пользование общественным транспортом к тому же очень способствует изучению городов - особенно тех, которые плохо знаешь. Ориентирование давно уже не проблема даже для обычных людей: в каждом смартфоне навигатор. У Шведа навигатор был отдельный, раз уж смартфоны он любил в той же мере, что и автомобили.

После разговора с Юрием оставался пустым целый вечер и употребить его Швед решил как раз на финансовую рутину, тем более, что покупка квартиры сожрала значительную часть оперативного резерва. За один вечер можно было исхитриться и провернуть сразу два дела, тем более, что клиенты обитали сравнительно недалеко друг от друга, на Корабельной стороне. Этим Швед и вознамерился заняться.

Допив пиво и расплатившись, он покинул "переБАРщи", дошел до остановки и вскоре погрузился в 12-й троллейбус, намереваясь на площади Суворова пересесть на маршрутку.

Успешно покончив с первой частью запланированного на вечер, Швед вернулся на ближайшую стержневую магистраль мест, где оказался - улицу Генерала Жидилова. Частично она выглядела как обычная окраинная улица, а частично как пригородная дорога, когда по обеим сторонам асфальта располагаются не дома, а перелески, виноградники или холмистая таврийская степь.

В Севастополе полно очень странных мест, которые не во всяком городе встретишь. Пустыри, промзоны и заброшенные стройки в целом не редкость. Но именно в Севастополе их почему-то кратно больше, чем где бы то ни было - по крайней мере, из городов, в которых Швед часто бывал. Вообще он подозревал, что виной тому городской рельеф - в чисто равнинных городах пустырей и заброшек меньше. А вот там где есть горы или хотя бы явно выраженные высоты и безо всяких заброшек сплошь и рядом попадаются глухие углы. Сунешься в заросли - и все, будто в лесу потерялся, никакой цивилизации в поле зрения и звуки городские тоже не доносятся.

С первой частью денежных дел Швед сегодня провозился изрядно, да и пока добрался часа полтора успело пролететь, так что день уже клонился к вечеру: еще немного, и начнет смеркаться. После короткого размышления, Швед на свою голову решил срезать путь в этом незнакомом районе, пройти напрямик с Жидилова на Горпищенко, через Килен-балку. Теоретически улицы были почти параллельны, держи себе азимут и мимо точно не пройдешь. Непосредственно с Жидилова следовало углубиться в довольно таки жиденький сосняк, спуститься в балку, потом подняться на противоположный склон и выйти на зады то ли частного сектора, то ли дач - на кривоватые и петляющие улочки с утопающими в зелени домиками. В любом южном городе таких улочек в избытке. Пройдусь по Абрикосовой, сверну на Виноградную...

В сосняке Швед поначалу следовал по неширокой просеке с тропинкой, но она тянулась под заметным углом к Жидилова, и волей-неволей пришлось сворачивать в сосенки. Вправо. Почти сразу Швед вышел к довольно-таки крутому склону в балочку - может быть ту самую Килен, а может и нет, кто его знает местную топонимику и ее замысловатые извивы? В принципе, за балочкой уже проглядывались заборы, гаражи какие-то рядочками и кое-где полупостроенные коттеджи разной степени завершенности. Склоны и дно заросли колючим кустарником, но Швед понадеялся, что все-таки продерется к заборам, а там минут пятнадцать-двадцать ходьбы - и вот она улица Горпищенко, если повезет - еще засветло.

Он начал спускаться, излишне торопливо, поскользнулся и съехал по склону прямехонько в неприветливый и ни разу не гостеприимный куст.

Пострадал не слишком, но левую руку расцарапал до крови и вдобавок извалялся в земляной пыли. Шипя и матюкаясь сквозь зубы продолжил путь, уже осторожнее, и через некоторое время действительно пробился к забору - стоящей на боковой грани строительной плите-перекрытии. Влево забор тянулся далеко, сквозь кусты хорошо просматривалась следующая плита, а вот справа, похоже, две плиты сходились углом, за который можно свернуть.

Оказалось - там действительно угол. Вдоль забора из таких же стоящих торчком бетонных перекрытий убегала тропинка, выныривающая из балочки чуть в стороне от места, где вышел Швед. Промахнулся он совсем немного и от этого Шведу стало еще обиднее.

Зато в заборе скоро обнаружился разрыв, перегороженный полосатым шлагбаумом. Внутри ограждения без труда опознавались классические гаражи, вотчина и вечерний клуб мужичков-автовладельцев из окрестных многоэтажек. От шлагбаума начиналась посыпанная щебнем дорога - ни дать, ни взять, проселок, уводящий ближе к цивилизации, в сторону улицы Горпищенко - там виднелись уже свои заборы и крыши домиков-коттеджей. И зелень, сплошная южная зелень.

Кроме того, около шлагбаума высилась двухуровневая сторожка, а прямо у забора на плоских бетонных обломках плит стоял желтый вагончик с врезанными окном и дверью. Над дверью был прикреплен аляповатый щит с кустарной надписью: "Кафе "Механик" и небрежно напалеванным мужиком, отдаленно напоминающим Джейсона Стэтема. В одной руке мужик держал что-то вроде разводного ключа, а в другой - бокал с пивом. Тут же рядом располагался вход в беседку, сплошь заплетенную виноградом и еще какими-то вьющимися растениями - плющом, что ли? Как минимум один столик в беседке просматривался.

По опыту Швед прекрасно знал нравы подобных мест - в сущности, завсегдатаи гаражей мало отличаются от повернутого на парусах народа в яхт-клубах. Только и разницы, что у воды ладят все плавающее, а в гаражах - все ездящее. А после трудов праведных и те, и другие вовсе не прочь шарахнуть пивка или чего покрепче, так что подобная кафешка в подобном месте просто напрашивалась. Выглядела она, конечно, будто прямо сейчас из девяностых, ну так и тут не проспект Нахимова, а дальняя глушь Корабельной стороны - многоэтажки на Горпищенко еле просматриваются.

Справедливо рассудив, что от колючек он натерпелся довольно, а нервы совершенно необходимо пригладить, причем немедленно, Швед наспех сбил пыль с одежды и решительно направился ко входу в кафе.

Внутри обнаружился прилавок, за ним невзрачный мужичок с голым торсом, совсем не похожий на Джейсона Стэтема. За спиной мужичка - уставленные бутылками полки. Выбор напитков был довольно широк, но качеством они, увы, не блистали. Местный ассортимент в общем и целом мало отличался от ассортимента в палатке за кладбищем Кальфа, близ жилища Сидорова.

"Н-да, - подумал Швед, шаря взглядом по этикеточному иконостасу. - И впрямь не проспект..."

Впрочем, особых надежд никто и не питал. Главное - разливное пиво наличествовало, а оно сейчас везде плюс-минус одинаковое, можно смело брать.

- Вечер добрый! - поздоровался Швед. - Пивком порадуете?

Мужичок поднял на него водянистый взгляд.

- Светлое, темное?

- А у вас и темное есть? - оживился Швед. - Тогда темного! Карты принимаете?

- Не, только наличка.

- Наличка так наличка, - вздохнул Швед, выуживая из кармана тысячу. - И плюс сто грамм. Для разгону.

- "Немиров", "Воздух", "Мороша"?

- Да без разницы, - пожал плечами Швед. - На ваш выбор.

Напитки ему выдали, разумеется, в пластике. Действительно, будто в девяностые окунулся.

Швед мимоходом отметил, что мужичок избегал смотреть ему в глаза, но ничего худого пока не заподозрил - сдачу выдали, вроде бы, без обмана, и на том спасибо.

В беседке было сумрачно. Столов и вправду насчитывалось больше одного - целых четыре. За дальним сидели две девчушки старшего школьного возраста, остальные пустовали.

Швед устроился в углу, напротив входа, по диагонали от девчушек. Те пили какую-то дрянь из узких невысоких жестянок, наверное, энергетики - или что там нравится нынешним школярам? Поскольку Шведа это занимало не слишком, он и не вглядывался. Махнул половину водки, выдохнул и со смаком запил пивом. Как истинный пролетарий. Аборигены непременно оценили бы, если бы увидели.

Пиво оказалось на удивление неплохим - скорее всего, потому что было свежим. Нервы пригладились, что называется, с первого глотка, даже царапина на руке саднить почти перестала.

"Надо бы ее залечить, - подумал Швед с ленцой, глядя на выступившую и уже загустевшую кровь. - Или уже потом? Как хмель выветрится".

По правде сказать, даже в смеси с пивом сотка беленькой особого влияния на Шведа не оказала. Пожалуй, если махнуть еще сто - тогда в голове точно зашумит, однако смысла в том никакого не виделось. Пить с целью напиться - иногда оно, может, и надо, но точно не сегодня.

- Эй, дядя! Закурить не найдется? - прозвучало вдруг над самым ухом.

Швед удивленно поглядел налево. Обе девчушки стояли рядом, почти вплотную.

"А они постарше, чем мне показалось, - понял Швед. - Лет по семнадцать-восемнадцать, наверное. И школу уже, поди, закончили".

- Я не курю, - ответил он миролюбиво.

- Да ладно! - не поверили ему. - Водяру с пивом пьешь, и не куришь?

- Водяру пью, - не стал отпираться Швед. - А курить - не курю.

Говорила та девчушка, что повыше и постройнее. Вторая - плотненькая и коренастая, неотрывно глядела на левую руку Шведа. На царапину и запекшуюся кровь.

Некоторое время все молчали.

- А ты не местный, - произнесла вдруг вторая девушка, коренастенькая. Глубоким грудным голосом.

- Не местный, - вздохнул Швед. - Просто мимо шел. Сейчас, вот, допью - и адье.

Внезапно он сообразил: будь на месте девушек парни, все это выглядело бы как прелюдия к обычному гопническому наезду. Или тут и парни где-нибудь рядом имеются? Поджидают, пока в кафе не забредет кто-нибудь пришлый и не начнет клеить подсадную наживку в виде молоденьких барышень?

Терять время на бессмысленную свалку совершенно не хотелось.

Над Севастополем медленно мерк летний день, а в затянутой виноградом беседке и вовсе было сумрачно, как будто солнце уже закатилось.

- Не местный, и не боишься? - спросила первая девушка, стройная.

- Не боюсь, - подтвердил Швед. - Чего мне бояться?

- А ты вон туда посмотри, - посоветовали ему, указав пальчиком куда.

Швед поглядел куда указали. Направо.

Там, у противоположного торца стола, стояла третья девушка. Когда и откуда она появилась - он совершенно не отследил, поскольку до сих пор был спокоен и расслаблен. Глаза девушки горели рубиново-красным. Натурально горели в сумерках, как два уголька.

А потом третья девушка приподняла верхнюю губу и показала зубы.

Это было весьма эффектно! Судя по всему, компания разыгрывала хорошо знакомое представление. А Шведу почему-то вспомнились бегающие глаза бармена.

"Шалят, Темные, - подумал он с неожиданным душевным подъемом. - Сколько я с таким не сталкивался? Пять лет? Семь? Десять? Наверное, больше, еще с киевских времен..."

Тогда он был главой Дневного Дозора и браконьерство пресекать был вынужден в силу служебных обязанностей. Но здесь-то, в Крыму он - частное лицо. Совсем другой коленкор.

- У тебя, конечно же, есть лицензия, красавица? - поинтересовался Швед у третьей девушки и ушел в Сумрак.

Печать на его груди вспыхнула. Девушка справа последовала за ним и теперь пристально глядела на печать, но не двигалась. Выглядела она устрашающе, но при всем при том не потеряла чисто женской привлекательности.

Она ничего не предпринимала и молчала; лишь когда Швед вышел из Сумрака тихо процедила сквозь зубы:

- Не ожидала...

Зубы у нее, кстати, были вовсе не вампирские. У тех только клыки от человеческих отличаются. А тут чуть ли не вся челюсть... Медведь бы позавидовал.

- Что такое? - забеспокоились обе первых девушки. Спектакль явно отклонился от привычного сценария, поневоле занервничаешь. Они, кстати, Иными не были - самые обыкновенные девчонки.

- Он такой же, как я, - пояснила третья, Иная. Охотница-упырица, насколько можно было судить по увиденному.

В отличие от вампиров, которые скорее мертвецы, чем живые, а еще вернее - застыли между жизнью и смертью, упыри после инициации остаются стопроцентно живыми. В сущности, они мало отличаются от оборотней и перевертышей, просто обращаются не в животных, а в некое хищное человекообразное существо, прямого аналога которому в фауне Земли не имеется. Может быть, такие зверушки и водились раньше, но вымерли они задолго до появления кроманьонцев. Так что видимый метаморфоз девушки был минимален, а потому очень быстр.

И еще одно. На теле упырицы не было регистрационной печати - ни временной, ни постоянной. Стало быть - дикарка. Вполне возможно, что о Дозорах и Договоре она никогда не слышала.

- Значит, так, - Швед решил взять ситуацию под контроль. - Вы, барышни, ступайте погулять. Вот вам, на семки, курево и прочие радости...

Он выложил на столешницу синюю купюру с Русским мостом.

Прежде чем взять ее, обе девушки вопросительно взглянули на подругу. Та еле заметно кивнула и только после этого стройная взяла деньги. Ушли девицы, не заглянув в кафе, куда-то в нарождающиеся сумерки.

- Теперь ты. Возьми, наверное, чего-нибудь, не на сухую же беседовать? Вот...

Швед выудил еще одну тысячу.

Девчонка колебалась. Что-то ей явно мешало, что-то беспокоило.

- А... можно я поесть возьму? - наконец спросила она по-прежнему очень тихо. - Есть очень хочется.

- Да, возьми, - Швед на всякий случай добавил еще тысячу. Разговаривать с голодной упырицей - то еще удовольствие. Вне всякого сомнения.

Швед ожидал, что она наберет какого-нибудь шоколада и пепсухи, но нет. Взяла беляшей три штуки и чай, обычный чай, пакетики в стаканчиках, тоже три штуки. Чтобы все принести пришлось бегать дважды.

Девчонка и впрямь была голодна: первый беляш исчез практически мгновенно, второй чуть помедленнее, но тоже быстро, и лишь на третьем она замедлилась и уделила внимание чаю.

"Елки-палки, - подумал ошеломленный Швед. - Как же они тут живут на краю севастопольской географии? Неужели сирота? Или родители запойные алкаши, давно махнувшие рукой на собственных отпрысков? Тогда неудивительно, что Иная с подружками трясет залетных прохожих. Кушать захочешь - еще не так раскорячишься..."

И одежда на девушке была видавшая виды. Так-то чистая, но вот новой она перестала быть еще в прошлом веке. Впрочем, уже почти стемнело, а в модах-фасонах, особенно женских, Швед разбирался слабо.

Словно на заказ в беседке включили освещение - под сводом, в центре, посреди листвы зажглась тусклая лампочка. Скорее всего люминесцентная, потому что постепенно она набрала яркость, но все равно ее света на такую площадь не хватало.

Когда с последним чебуреком было покончено, девушка с преувеличенной тщательностью протерла пальцы влажной салфеткой, потом еще раз второй, чистой, и принялась с наслаждением пить все еще горячий чай, Швед понял, что пора начинать.

- Пункт первый. Ты знаешь кто ты?

- Иная, - коротко ответила девушка.

- Уже легче, - Швед улыбнулся. - Я - Швед, Иной, Темный.

- Я догадалась.

- Если один Иной называет свое имя и сторону, это значит, что он ждет того же и от собеседника, - сообщил Швед миролюбиво, без нажима.

- Марта, Иная, Темная, - послушно представилась девушка.

Она, вроде бы, перестала быть напряженной, мышцы расслабились, черты лица разгладились, а общее выражение сделалось чуточку сонным, как у любого насытившегося человека.

- Как давно тебя инициировали?

- Ини... что? - переспросила она. - Разбудили, что ли? Когда я стала Иной?

- Да. Именно это.

- Лет пять назад. Или шесть. Во-о-он в тех кустах.

Швед чуть не поперхнулся остатками пива.

- Надо понимать, это был какой-нибудь заезжий... хищник? Такой же как ты?

- Не... Не хищник. Просто мужик какой-то. Сначала вином угощал, потом начал рассказывать, что я не такая как все и надо меня разбудить... Я уже знала, что я не такая, просто еще не понимала ничего. Ну он и объяснил... после кустов. Есть, говорит, люди, а есть Иные, которые в Сумрак ходить могут. И всякие другие вещи творить, волшебные. Как разбудили, я и правда стала легче превращаться. Так что спасибо ему, я не в обиде.

- И больше ты его, надо понимать, никогда не видела?

- Не видела, - подтвердила Марта.

- А о Дозорах что-нибудь знаешь?

Марта пожала плечами:

- Он сказал, что есть такие Дозоры, вроде наших ментов, за порядком следят. И что их не надо... злить. Если кого-нибудь убить без причины - обязательно накажут.

- И? Ты поверила?

- Поверила... Я никого и не убивала, пугала только.

Марта не врала, понять это было легче легкого - по ауре. А скрывать чувства так, чтобы они не полыхали алым и желтым она попросту не умела.

- А о том, что Иным следует зарегистрироваться в местном Дозоре он не сказал?

- Не помню, - снова пожала плечами Марта. - По-моему, нет.

- Ладно, этим займемся позже. Много ты народу напугала? Только тут пугала или еще где?

Она насупилась. Но все же ответила:

- Много. Всех тут. Но только чужих. Кто рядом живет - ни разу не тронула, свои же, как можно?

В целом все с ней было ясно. Иная, практически дикая, невзирая, что знает на уровне понятий три главных слова: Сумрак, Дозоры и Иные. Зарегистрировать, поучить, желательно живым примером, и пусть сама решает как дальше и что.

И еще Швед подумал, что обычно капризная судьба словно бы специально подсовывает ему Иных, годных в боевую команду. Нужно только подобрать и возглавить. Сначала Пашка, теперь, вот, Марта.

Судьба ничего не делает просто так...

- Слушай меня, Марта, - сказал он вслух. - Жить Иным без закона и связи с другими Иными - плохая идея. По многим причинам. Я предлагаю тебе легализоваться, зарегистрироваться в Дозорах, понять и принять правила жизни по Договору, а дальше выбрать свое будущее. Пугать чужаков ради грошей на беляши или работать в команде таких же, как ты, только старше и опытнее и забыть что такое нужда и страх. Я могу отвести тебя к своей помощнице, она как раз воспитывает молоденьких девчонок-Иных, одной больше, одной меньше - ей без разницы, а тебе польза. Как научишься основному - можешь войти в команду. Работать во имя Тьмы, а что делать - я объясню.

- В твою команду? - спросила Марта, пристально глядя Шведу в глаза.

Во взгляде ее много что присутствовало. И недоверие, и сомнение, и даже немного страха.

Но больше всего там было надежды. И Швед понял, что она внутренне уже согласна, хотя даже не спросила пока об условиях.

- Захочешь - в мою. Захочешь - в чью-нибудь еще. Захочешь - сколотишь и возглавишь свою. Мы - Темные. Мы свободны. Главное - помнить, что твоя свобода не безгранична, она должна учитывать свободу других Темных. Ну, и еще много что учитывать. И по-крупному, и по мелочам.

- А если... если я захочу в твою команду... Я должна буду спать с тобой?

- Почему должна? - Швед не был удивлен, но решил изобразить легкое удивление. - Даже простые люди чаще всего спят вместе только если оба этого хотят. У Иных - так же. Не всегда, конечно, но чаще именно так. Ты мне ничего не должна, ни сейчас, ни потом, после обучения. Хотя, если ты решишь что должна - твое право. Меня тоже когда-то подобрали и обучили. Считай, что я таким образом отдаю свои долги. И еще. Чтобы ты не сомневалась. Открываю тебе свои замыслы...

Швед совершил нужный пасс, зачерпнул из Сумрака Силы и показал, что не планирует в отношении Марты ничего худого, просто хочет помочь и выпустить в мир. Несложное заклинание, даже новичков убеждает.

Конечно же, Марта поверила. Но Швед по праву старшего и более опытного прекрасно знал: ей нужно время, обдумать и переварить все услышанное. Чтобы легло в душу и перестало казаться небылицами. Поэтому он встал из-за стола, наклонился к уху девушки и прошептал:

- Улица Одесская девятнадцать, агентство недвижимости "Рио". Спросишь Нину, скажешь - от Шведа. Приходи, когда захочешь. И еще...

Швед выгреб из кармана всю наличность, какая нашлась и оставил на столе.

- Кажется, тебе есть о ком позаботиться. Брат, сестра? Я не разобрал.

- Братик... Он маленький совсем... - пробормотала Марта.

Шведу показалось - она не выдержит и расплачется.

Выдержала. Было бы очень кинематографично, если бы в уголках ее глаз блеснули слезинки, отражая свет - но лампочка в беседке была для этого слишком тускла, а своему воображению Швед давно уже не верил на все сто.

- Когда захочешь. Одесская девятнадцать, - повторил Швед, развернулся и пошел прочь.

На Горпищенко он вышел безо всяких дополнительных приключений, а настроение поднялось до такой степени, что со второй частью запланированной рутины удалось справиться уже к двум часам ночи.

Швед ехал на такси по ночному Севастополю и думал: обязательно следует предупредить Ниночку. Но уже завтра. Завтра.

И еще: завтра в час дня встреча с незнакомым вампиром - уже вторым с начала лета.

Чем оно все закончится на этот раз? Неизвестно, вероятности как в тумане. А значит, случиться может что угодно.

Глава 3

На следующий день в двенадцать тридцать Швед пришел на Годлевского. Пришел в буквальном смысле - пешком. Всю дорогу он размышлял: как бы так все устроить, чтобы незнакомый вампир не входил в квартиру, а правильнее бы и в подъезд тоже. Лучшее, что придумалось - это дождаться визитера снаружи, под окнами. А что, сесть на лавочку и читать книгу, например - пока не появится. Уж вампира-то нетрудно распознать еще на подходе. Да и вампир Шведа в свою очередь издалека распознает, как пить дать. Одна беда - никаких лавочек у дома на Годлевского не наблюдалось, ни со стороны улицы, ни даже во дворе. То ли не пережили первые пост-советские времена, то ли их вообще никогда тут не было.

Во второе верилось с трудом. Советский Союз при всех его недостатках имел и массу неоспоримых достоинств, одно из которых - соседский коллективизм. Люди, живущие рядом, чаще по-настоящему дружили, чем собачились. Швед хорошо помнил детство: лавочки у каждого подъезда, а где-нибудь во дворе обязательно вкопанный стол с не менее обязательными мужиками-доминошниками. Но это по выходным и праздникам, а в будни домино только вечером, после работы. Южные города во многом схожи, в этом Швед неоднократно убеждался. Севастополь и Николаев на бытовом уровне отличались мало, тем более, что оба в свое время успели побыть закрытыми городами с той лишь разницей, что в Севастополь въезд был заказан любым иногородним, а в Николаев - только иностранцам.

Как назло по пути на Годлевского не случилось ни одного хозяйственного магазина, где можно было бы купить банальную пластиковую табуретку или креслице, какие обычно пользуют в прибрежных уличных кафе. Попался музыкальный магазин, куда Швед на всякий случай заскочил - но покупать банкетку для пианиста или вертящийся стульчик барабанщика показалось слишком жирно, а ничего проще в магазине не продавалось. В аптеки и продуктовые заглядывать было бессмысленно. Потом Швед вспомнил, что около подъезда снятой квартиры есть релинги над цокольным этажом. Полноценно сидеть на них, конечно, не получится, но кое-как примостить пятую точку минут на десять - не проблема. Поэтому он плюнул и никуда больше не заходил.

Добрел он, все же, рановато: если вампир пунктуален и явится вовремя, все равно нужно убить целых полчаса. А если припозднится - и того больше. Поэтому Швед решил послоняться по ближним окрестностям - по двору, по переулочкам, по лестницам, взбегающим к улице Шмидта. Как минимум одна лестница на задах имелась, это Швед знал точно.

Бродил он минут пятнадцать, то и дело сверяясь со временем. В двенадцать сорок шесть, нарочито неторопливо вернулся к подъезду и присел на релинг.

За пять минут мимо проехало несколько машин - ни одна не задержалась. Пешеход прошел всего один: молодой тощий парень-подросток со школьным рюкзаком.

Швед встал, пошатался под окнами туда-сюда, выгадав еще четыре минуты.

В без пяти час напротив подъезда затормозил автомобиль - какой-то из новомодных китайцев, заполонивших в последние годы российские дороги. И почти сразу Швед ощутил: его прощупывают через Сумрак. Осторожно и довольно топорно. Неумело.

Сам он пока воздерживался от сканирования: кто слишком усердствует, того и самого лучше видно.

Наконец из машины вылезли два парня лет двадцати; может чуть больше. Оба вампиры, но совершенно точно слабенькие, новообращенные.

Степенно приблизились. Один до комичности торжественно осведомился:

- Простите, вы Швед?

Говорил парень по-русски, чисто, но со странным едва уловимым акцентом. Или это интонации у него были нездешние?

Выдержав подобающую паузу, Швед ответил:

- Он самый.

- Арсений Трубецкой, Иной, Темный, - представился первый из парней со все тем же интонационным акцентом и энергично кивнул, на пару секунд зафиксировав голову в склоненном положении.

- Михаил Воронин, Иной, Темный, - подал голос второй; акцент и кивок в его исполнении ничем не отличались.

- Я так понимаю, меня вы знаете, - Швед развел руками. - Чем могу служить?

Откуда вынырнула последняя фраза, из каких дебрей подсознания Швед сообразил через пару секунд. И заодно понял, что напоминают ему манеры и интонации парней. Старые советские фильмы о событиях столетней давности - оба визитера говорили и двигались в точности как киношные белогвардейские офицеры.

И печати с регистрацией у них временные, кстати.

- Наш хозяин желает поговорить с вами. Он ожидает неподалеку. Изволите проехать с нами?

Швед и не думал кочевряжиться.

- Изволю, - вздохнул он. - Поедемте.

Перед ним предупредительно распахнули китайскую автодверцу.

Рулил Воронин. Насколько мог судить неопытный в этом деле Швед - очень аккуратно, без единого лишнего движения, без напрасных ускорений и торможений - спокойно и размеренно. Ехали куда-то на север, сначала по Новороссийской, потом по улочкам, которые Швед не особенно знал. По его представлениям должны были в итоге выехать к Артбухте, но внезапно, не доехав, автомобиль вильнул к обочине и припарковался напротив сталинского здания, то ли недавно отремонтированного, то ли сохранившегося лучше прочих. Выше первого этажа дом был явно жилым, а на первом раньше помещался то ли магазин, то ли какое-то учреждение; глядя на высоченные витринные окна, Швед склонился к версии магазина. Стекла в окнах были дымчато-зеркальные, что внутри - не видно.

Трубецкой потянул на себя массивную дверь, придержал и жестом пригласил Шведа войти. Ни рядом с дверью, ни над или на ней не было никаких табличек или надписей. Вообще. Просто солидная и эффектная дверь с литыми бронзовыми ручками.

Миновав просторный тамбур, Швед оказался в гардеробной. Невзирая на теплый сезон гардеробщик присутствовал на положенном месте. Одет он был в белоснежную рубашку; вместо галстука - крапчатая бабочка; поверх рубашки - жилетка. И почему-то шляпа-канотье на макушке. Все, что ниже пояса, скрывала деревянная стойка, но, надо понимать, штанами и обувью гардеробщик тоже не пренебрег. Шведу он кивнул, величаво и торжественно.

За следующей дверью, снова распахнутой перед Шведом, обнаружился обеденный зал.

"Ресторан? - подумал Швед с легким удивлением. - Без вывески снаружи?"

Зал пустовал фактически полностью - занят был единственный столик у среднего окна. Трубецкой жестом указал именно на этот столик, чуть выждал, пока Швед не направится туда, а затем вышел прочь, в гардеробную.

Ожидал Шведа мужчина средних лет, невысокий, круглолицый, с нарождающейся лысиной и аккуратно подстриженной щеточкой усов. Пиджак его, светлый и легкий, небрежно висел на спинке соседнего стула. Ромбик салфетки, заткнутый за ворот рубашки, скрывал грудь. Мужчина вкушал что-то рыбное с овальной тарелки, ловко орудуя двузубой вилкой и ножом.

Швед подошел вплотную. Он ожидал, что мужчина прервется, возможно даже встанет и поприветствует, однако не тут-то было - он даже взгляд от тарелки не оторвал. Зато откуда-то вынырнул официант, одетый точно так же, как гардеробщик, только без канотье.

- Присаживайтесь, молодой человек, - внезапно сказал обедающий мужчина, по-прежнему не глядя на Шведа. - Закажите что вам угодно, и прошу не стесняться - плачу я.

- Благодарю, - коротко ответил Швед.

Официант предупредительно взялся за стул, помогая усесться.

"Елки-палки!" - подумал Швед, раздражаясь. - Ухаживают, словно я какая-нибудь кисейная барышня!"

Официант уже подавал пепельницу и меню, оформленное как книга чуть увеличенного формата и забранное в пурпурный сафьян. Выглядело оно богато и презентабельно - снаружи. Самое время выяснить каково там внутри.

Швед даже пожалел, что не особенно голоден. Ресторан без вывески - скорее всего, нечто вроде закрытого клуба, куда просто так, с улицы попасть невозможно. А в таких местах обычно подают очень нетривиальные вещи - как в плане еды, так и в плане напитков.

Вот интересно, откуда в севастопольском ресторане медвежатина, жареная ломтиками? То есть, что жареная - оно, конечно, ладно, хоть дольками, хоть ломтиками, удивительного мало. Но вот откуда она в принципе, как таковая? Отломили кусочек Аю-Дага? Насколько Швед знал, в Крыму медведи не водятся. Неужели специально везут из, например, Сибири? Но как - самолеты сейчас не летают...

Разве что кто-нибудь из магов помогает с порталом.

"А ведь объяснение вполне годное, - внезапно осознал Швед. - Для закрытого клуба-то..."

Что ж, если случился повод впервые в жизни отведать медвежатины - глупо им не воспользоваться. Особенно за чужой счет.

Официант честно предупредил: ждать придется минут сорок, поскольку готовить будут с нуля. Но Швед не расстроился - как раз аппетит разыграется, а под красное вино тем временем можно беседовать с круглолицым господином, благо со своей рыбиной он благополучно расправился, утерся салфеткой и вынул ее из-за воротника.

- Насколько я знаю, вас зовут Дмитрием, - заговорил мужчина.

- Верно, - кивнул Швед.

- Я - Феликс. Феликс Феликсович Юсупов-младший.

- Я понял, - кивнул Швед. - Знаете, я видел ваши старые, еще дореволюционные снимки в сети. На фото вы выглядите худощавым.

Князь пожал плечами:

- Да, после официальной смерти я несколько располнел. Годы, знаете ли, влияют на метаболизм. Особенно, когда годов много, а метаболизма, как вы, наверное, уже тоже поняли - не особенно. Вы маг?

- Маг. Но по меркам Иных молодой и не особенно сильный.

Юсупов с прищуром поглядел на Шведа. Внимательно, оценивающе. Швед уловил только слабый всплеск Силы и совсем не почувствовал прощупывания.

- Второй уровень, - вынес вердикт князь. - В порыве вдохновения даже чуть сильнее. Ниже первого слоя Сумрака получается ходить?

- Нерегулярно, - Швед попытался увильнуть от прямого ответа. - И исключительно в порыве вдохновения, увы.

Вообще говоря, на второй слой ему впервые удалось провалиться только перед лицом смертельной опасности. Но не объяснять же это первому встречному вампиру, будь он хоть сто раз князь?

- Ну, что ж, будем считать, формальности соблюдены. Как Иной, Темный, приветствую Иного, Темного. А вопрос у меня к вам следующий: к вам ведь недавно обращался мой старший родственник? Тоже со скудным метаболизмом? Он мог назваться Николаем Борисовичем, но мог и как-нибудь иначе.

Швед выдержал паузу, соображая - что имеет смысл произносить вслух, а что нет. В целом Завулон велел говорить правду, тогда, мол, не запутаешься. Но выбалтывать все подчистую вряд ли разумно.

- А я могу спросить о причинах вашего любопытства?

- Любой Темный имеет право спросить, - вздохнул Юсупов, как показалось Шведу - грустно. - Скорее всего, Николай пытался вас втянуть в достаточно рискованную авантюру, связанную с нашей старой семейной реликвией. И да, заранее сознаюсь: эта реликвия напрямую связана с магией. Но самое главное - она опасна. Смертельно опасна, особенно Иным не самой выдающейся силы. Кроме того, несколько могущественных и влиятельных личностей довольно давно живейшим образом интересуются этой реликвией и в настоящий момент находятся здесь, в Севастополе.

Швед решил, что самое время продемонстрировать некоторое погружение в тему:

- Полагаю, вы имеете в виду Пресветлого Гесера и Инквизитора Дункеля?

Если князь и оценил осведомленность Шведа, то никак этого не показал.

- Их тоже. Но не только их. Не удивляйтесь, Дмитрий, я наводил о вас справки. Лайк Шереметьев не стал бы приятельствовать с безнадежным магом. И уж точно безнадежный маг никогда не заинтересовал бы в качестве собеседника Судью Мертвых Шиндже, а с вами такое случалось как минимум однажды. Знаю я также и то, что вы на хорошем счету у Завулона. И именно поэтому отмахнуться от сложившейся ситуации уже не удастся - на доске тяжелые фигуры.

Швед еще немного потянул время и наконец неохотно сдался:

- Вы правы, я беседовал с вашим родственником.

Неохоту он скорее изобразил, нежели действительно испытывал, сообщая Юсупову о контакте с Кондором. Не забросив наживку не поймаешь рыбы. Зачем-то же этот старый (моложе Кондора, правда) вампир затеял эту встречу и этот разговор? Неплохо бы выяснить - зачем.

- О чем шла речь в беседе? Можете ответить одним словом? Тогда я сразу пойму - действительно ли тут замешана та самая реликвия или же мои тревоги напрасны. Если нет - о дальнейших подробностях можете умолчать, это будет значить, что волнуюсь я зря. И беспокойство упомянутых тяжелых фигур также напрасно.

- Ваш родич говорил со мной о книге, - Швед ответил длиннее, чем просили, но сама манера разговора с князем к этому поневоле располагала. - Я не вру, клянусь изначальной Тьмой.

Юсупов откинулся назад, на спинку стула.

- К сожалению, - произнес он с горечью, - вы подтвердили мои наихудшие подозрения. Речь шла о книге с чистыми страницами, так ведь?

- Так.

Вновь подавшись вперед, князь пристально посмотрел Шведу прямо в глаза и спросил:

- Но до книги мой любезный предок не добрался, я прав?

- До книги никто не добрался, ни ваш любезный предок, ни я. Там, где по его словам книга должна была находиться, я ее не нашел. И, поверьте, вовсе не потому, что плохо искал. Просто ее там не было. Уж не знаю - кто-то меня опередил или же ее там никогда и не бывало. Более того, ваш предок вдобавок не явился на назначенную встречу и, хотя минул уже почти месяц, более со мной не контактировал, даже по телефону. Почему - опять же не знаю. Собственно, это все, что я могу вам сообщить в связи с вашей реликвией. И никаких планов я на нее не строил и не строю - хотя бы потому, что слишком мало знаю о ней.

На этот раз Юсупов замолчал на целую минуту. Швед просто сидел и ждал, стараясь не разглядывать собеседника совсем уж бесцеремонно. Но вообще было интересно - вторично за месяц ему довелось беседовать с настоящим потомственным князем, причем на этот раз Швед с самого начала знал с кем говорит.

Если он ничего не путал в генеалогии Юсуповых, Кондор приходился Феликсу Феликсовичу родным дедом, через дочь. Оттого Юрий и назвал его митохондриальным Юсуповым. Отцом Феликса был менее родовитый аристократ с двойной фамилией Сумароков-Энгель... чего-то там на букву "Э". Кажется, Энегельгардт. Или как-то похоже, Швед не помнил, потому что прочел о Юсуповых по диагонали, в википедии, а заучивать наизусть было явно незачем. Когда наследников по мужской линии не осталось, этому самому графу Сумарокову-Эль-чего-то-там, тоже Феликсу Феликсовичу, как супругу урожденной Юсуповой, высочайше даровали право именоваться титулом старинного княжеского рода. Кроме того, Швед запомнил, что у сегодняшнего собеседника, Феликса Феликсовича-младшего, был родной брат, Николай Феликсович, по официальной версии умерший в двадцать шесть лет, как и многие другие Юсуповы до него, однако тут нетрудно было догадаться, что двадцать шесть в знаменитом княжеско-вампирском роду - просто время инициации, а не роковой возраст, когда Юсуповы трагически гибнут.

- Скажите, Дмитрий... Могу ли я попросить вас о небольшом одолжении? Если мой родственник все-таки выйдет на связь, сообщите мне, пожалуйста. Я давно ищу с ним встречи, но он оборвал все старые связи и обнулил прежние контакты. Боюсь, он ввязался в игру не по чину и мой долг - остановить его.

- Если просит князь, как можно отказать... - вздохнул Швед. - Но вопрос в том, что вашего родственника ищут все, кому не лень. В первую очередь - те самые тяжелые фигуры.

- Тем не менее... - Юсупов, не вставая, выудил из нагрудного кармана пиджака визитку и положил на стол перед Шведом.

Прежде чем прикоснуться к ней, Швед чуть склонил голову и присмотрелся. Визитка была равномерно серой, без надписей. Усмехнувшись, Швед простер над ней ладонь и взглянул через Сумрак.

Только так стали заметны цифры, складывающиеся в номер мобильного телефона. Российский. Но не крымский.

На всякий случай Швед проверил визитку на предмет подвязанных сюрпризов - боевых или следящих. Но ничего такого не нашлось, визитка выглядела именно как визитка - обычный человек не увидит ничего, а Иной разглядит телефонный номер. Лаконично, изящно и достаточно надежно.

"Надо и себе таких визиток нашлепать, - подумал Швед. - Сидорова пнуть, он у нас по мелкой полиграфии, если не сможет сам - подскажет к кому обратиться".

Прежде чем спрятать визитку в карман, Швед быстро сотворил "чехол". Нужды в нем особой не было, но сдержаться Швед не смог, решил, что проще потратить чуток Силы, чем действовать вопреки выработанной привычке. Ну их этих старых вампиров... Особенно, князей.

На этом Юсупов внезапно сменил тему и следующие минут пятнадцать они говорили о Севастополе - прежнем и нынешнем. Швед даже почерпнул для себя кое-что любопытное; а потом принесли медвежатину.

Юсупов извинился, встал и, оставив пиджак на спинке стула, направился в сторону, где появлялись и исчезали официанты. Надо думать, в уборную.

А Швед всецело отдался гастрономии, благо повод был - интереснее не придумаешь. Можно сказать, медвежий повод.

*** *** ***

- Мое почтение, грандмейстер!

- Здравствуйте, князь. Опустим формальности, у меня мало времени. Ваш вердикт?

- Он ничего не знает, грандмейстер. Обычный молодой человек, правда, обещает вырасти в неплохого мага, если соблазны молодости не возьмут верх. Сколько ему лет, вы сказали? Пятьдесят?

- Около того.

- Прекрасный возраст, - вздохнул князь с легкой грустью, откровенно перерастающей в ностальгию.

- Этот обычный молодой человек фактически в одиночку и без серьезной поддержки размотал фиолетовых магов в Киеве десять лет назад. А до того - безо всякой пошлой магии уложил Ямайца во время питерского инцидента две тысячи третьего. И вы хотите сказать, что ваш дед обратился к нему просто так?

- Ему просто повезло, что с Ямайцем, что с чужими магами. И это, насколько я понимаю, официальная версия Инквизиции. Что же до моего деда... Он обожает подобные пассажи. Посудите сами, Грандмейстер, именно в Севастополе обнаруживается тот самый простофиля-везунчик. Зачем искать кого-либо еще? Следует обратиться именно к нему! Я считаю, если бы этот юноша обретался бы где-либо еще помимо Крыма - его следовало бы силком притащить сюда и ввести в игру.

- Я не люблю совпадений, князь. Особенно вот таких, нарочитых.

- Проверьте его самостоятельно, если хотите. Я, конечно, не маг. Но мой вердикт неизменен: он ничего не знает.

- А если за ним все-таки стоит Завулон? И все это не более, чем спектакль?

- За ним безусловно стоит Завулон! Поскольку стило аль Хазреда наверняка уже в его - я подразумеваю Завулона - руках, это следует предполагать по умолчанию. Однако я не уловил в ауре Дмитрия ничего, что напомнило бы почерк и руку Завулона. Если Завулон его и инструктировал - то исключительно вербально, а уж дальше он действовал по своему скромному разумению.

Людвиг Иероним Мария Кюхбауэр, он же Дункель, он же Оливер Розендорфер, он же Кармадон-Совиная Голова, на некоторое время задумался.

- Вы полагаете, стило у Завулона?

- А вы можете предложить другое объяснение тому факту, что оно перестало отслеживаться в витале?

Совиная Голова досадливо пожевал губы, причмокивая, и вынужден был признать:

- Увы, не могу. Однако в этом случае вашего деда с высокой вероятностью больше нет. Развоплощение Иного его величины я по идее должен был бы почувствовать... Но если развоплощал Завулон... возможны, как говорится, варианты. Простите.

- Развоплощение Николая Борисовича почувствовал бы и я, особенно через кровь. Но я ничего не чувствовал и потому продолжаю надеяться.

- Последний вопрос: как вы полагаете, ваш дед действовал в интересах Вроцлавской Лиги или же по собственной инициативе?

Феликс Феликсович неуверенно пожал плечами:

- Трудно сказать. Он мог, конечно, Лигой только прикрыться, но действовать по своему плану. Проблема в том, что хотят они с Лигой одного и того же, поэтому и действия станут производить одни и те же, разница только в конечном выгодоприобретателе.

Совиная Голова помолчал и вздохнул:

- Хорошо, князь. Благодарю вас. Ступайте. В дальнейшем - все как договорено.

- Всего Темного, Грандмейстер!

- Ох, не искушайте, князь! Инквизитору негоже. Я сер, я давно уже только сер, клянусь в равной мере отсутствием Тьмы и отсутствием Света!

*** *** ***

В начале июля из Керчи приехал, наконец, Пашка Старов. Пару дней Швед и он предсказуемо позлоупотребляли спиртным и всякими шашлыками-бифштексами. На третий день в ход пошли непритязательные, но вкусные крымские чебуреки из далекой от всякого пафоса уйгурской кафешки около рынка. Посуда тут была одноразовая, а обедали в основном местные работяги из прежних советских республик Средней Азии. Но чебуреки, а равно и лагман, были выше всяких похвал - особенно после двухсуточных злоупотреблений.

Параллельно Швед неторопливо обрабатывал Пашку на предмет будущего обучения, да и вообще предполагаемого вхождения в команду.

Поруководив некоторое время Дневными Дозорами большого региона, а потом и столичного города, Швед сильно пересмотрел собственные взгляды на деятельность в коллективе. Извечный индивидуализм Темных уже не виделся настолько сладким и притягательным, как в молодости. А притча об отце, сыновьях, сломанных по отдельности прутиках и уцелевшем венике внезапно обрела весомый и отнюдь не абстрактный жизненный смысл.

Иные, конечно, собираются в стаи время от времени. Даже внутри Светлых, Темных и Инквизиции то и дело возникают всякие фракции и группировки. Но, как и везде, в любой фракции возникают трения, а значит - интриги и борьба, иногда скрытая, иногда открытая. Швед уже сталкивался с ситуациями, когда свой, казалось бы, брат-Темный вдруг становится помехой хуже занозы в заднице, а казалось бы антагонист-Светлый внезапно оказывает помощь. Случалось, что и бескорыстно.

Сейчас Швед на Дозор не работал. Десять лет он прожил в свое удовольствие, без забот и практически без обязательств, если не считать легкое покровительство Ниночке, которое, кстати, в любой момент может сойти на нет. Ниночка повзрослела и, если разобраться, в опеке больше не нуждается. Вон, и ведьмак у нее какой-то завелся. Нет, она вполне может захотеть и дальше вращаться где-то рядом, но захочет ли работать в команде? Тот факт, что она заинтересовалась стажировкой в Европе, обнадеживал. И что ведьмочками своими юными занимается - тоже. Значит, небезразличны ей другие Темные.

Вспыхнувшая суета вокруг Пустой Книги заставила Шведа пожалеть о том, что собственной команды у него нет. Он вспоминал, как ходили с коллегами в патрули в Киеве, как вычисляли чужих магов и потом бились с ними там же, в тринадцатом году. Ощущение, что рядом есть кто-то, кто прикроет в нужный момент, на кого можно положиться в драке - незабываемое ощущение. Тогда право на него давала должность оперативника, а потом и главы Дозора. Сейчас приходилось уповать лишь на собственный опыт и умение убеждать. И, как обычно, Швед с горечью осознал, что команду сколачивать нужно было раньше, много раньше, тогда сегодня не было бы так одиноко и пусто в пикировках со старыми вампирами. Как перебрался в Крым - так надо было и начинать. Но лучше уж поздно, чем никогда, тем более, что случайности благоволят: Ниночка все еще притворяется секретаршей и вроде бы заинтересована стать практикующей ведьмой, а еще на пути встретились маг Пашка и потенциально убойнейшая файтерша Марта.

Хорошо бы еще найти прорицателя или медиума - только настоящего, а не трюкача. Ну и целитель не помешал бы, хотя эпических битв Швед, вроде бы, не планировал. Просто жизнь такова, что целители вечно нарасхват и безо всяких битв.

Пашке тонкости жизни Иных были внове, Шведу он внимал с превеликим удовольствием, поскольку еще не насладился вволю свободой и достатком, которые такая жизнь дает. Поэтому, услышав предложение войти в команду, он и не упирался, собственно. Но воспринимал все скорее как вербовку на роль рядового бойца в мафиозный клан. И, говоря начистоту, в известной мере он был прав - с поправкой на масштабы.

Между тем доселе невидимая и неощутимая активность тяжелых фигур начала мало-помалу проявляться.

Домой на Гоголя Швед ходить чаще всего ленился, ночевал на Годлевского, благо комнат было две. Пару раз заглядывали в офис Ниночки - в первый раз представить Пашку, а после просто, без особой цели. Порадовали перемены в Марте - теперь она была иначе одета, была очень здорово подстрижена, появился легкий макияж (обычный, не магический), а главное - в глазах возникло нечто новое. Раньше у нее был взгляд беспризорника - злой, затравленный и безнадежный.

Это ушло.

А как она смотрела на Ниночку! Швед понимал - готова за свою нежданную наставницу загрызть и порвать кого угодно.

И молодые ведьмочки ее, вроде бы, приняли, хотя сама Марта была от ведьмовства далека.

В середине июля, выходя вместе с Пашкой из "Рио", Швед засек двоих Светлых. Один показался знакомым - кажется, он мелькал ранее в московской свите Гесера. Покопавшись в пассивной памяти, Швед восстановил имя - Алексей Солодовник. Наблюдатель от Ночного Дозора во время инцидента в Черной Пальмире.

В то время по силе он был примерно равен Шведу, но выглядел менее опытным и искушенным в уличных стычках.

Сейчас, двадцать лет спустя, он тянул на полноценный первый уровень и не пытался это скрыть.

Второго Светлого Швед видел впервые; был он пожиже в смысле чистой магической мощи, однако в нем чувствовалась сторонняя подпитка, скорее всего посредством амулетов.

Двое против двоих. Но Пашка заведомо слабее любого из встреченных Светлых. А Шведу двоих сразу не одолеть, это несомненно. И заряженный амулет у него при себе всего один.

Швед и сам толком не мог понять, почему сразу заподозрил худое. Может предчувствие, может неосознанно считывал намерения по аурам. Светлые не так уж часто скатывались в откровенную агрессию, но сегодня у Шведа сомнений не оставалось: быть драке.

- Ночной Дозор Севастополя! - заговорил незнакомый Иной, когда Светлые и Темные замерли на тротуаре в двадцати шагах от входа в "Рио". - Дмитрий Шведов, Иной, Темный, вы задержаны для допроса. Извольте проследовать в офис Ночного Дозора - и спутнику вашему лучше тоже пройти с нами.

- И вам доброго дня, - отозвался Швед, во-первых, делая акцент на слове "день" (а Ночному Дозору, что явствует из названия, следует работать ночью), а во-вторых - пытаясь сохранять спокойствие. Почти удавалось, хотя ладони взмокли и мысли ускорились.

"Что это? - думал Швед. - Завулон предупреждал, что на меня выйдут и Светлые, и Инквизиция, но по идее предполагались расспросы, а не арест. Случилось что-то, о чем я пока не знаю?"

- Могу я узнать причину задержания? Я давно не делал ничего такого, за что мог бы подвергнуться... э-э-э... скажем так: нажиму со стороны Ночного Дозора.

- Все узнаете, - Светлый улыбнулся, но улыбка его была фальшивой и неприятной. - Но не здесь.

Второй Светлый - Солодовник - глядел на Шведа с явным интересом, и молчал. Несомненно, он прибавил, сильно прибавил за последние двадцать лет. И как маг, и как дозорный.

- Паша, - тихо велел Швед. - Отступай в контору.

- А ты как же? - не к месту заупрямился приятель. - Давай лучше им наваляем!

- Не сейчас! Слушай меня, уйди!

Пашка недоверчиво молчал, зыркая то на Шведа, то на Светлых.

- Хватит уже шептаться! - бросил незнакомый Светлый. - Даю пять секунд, потом применим силу.

- Паша, быстрее! - прошипел Швед.

Тот, наконец, внял: бочком отошел в сторону, потом развернулся и опрометью метнулся ко входу в агентство.

Светлые не попытались его остановить, правда Солодовник быстро и мягко переместился Шведу за спину.

"В клещи берут", - подумал Швед и ушел в Сумрак.

Первым делом он поставил защиту - средненькую, но от простых ударных заклинаний должна заслонить. Зато сохранил силы для собственных атак.

За Пашкой, как Швед и надеялся, никто не последовал. Оба Светлых возникли в Сумраке на тех же местах и почти сразу же в щит прилетела "бука", а сразу за ней "доминанта".

С "букой" справился щит, и это было хорошо, потому что на нейтрализацию "доминанты" пришлось разрядить единственный амулет, и плюс это на несколько секунд заняло все внимание Шведа.

Вообще-то "доминанта" не боевое заклинание, но если бы Швед его не отразил, он просто подчинился бы Светлым и позволил бы себя увести. А позже, скорее всего, без сопротивления выложил бы все, что знает.

По всему выходило, что Светлые хотят его захватить, живым и невредимым, а потом и разговорить - иначе оба мага уже размахивали бы "белыми мечами", а Швед тратил бы остатки сил на магический щит.

Он отступил к стене дома. В Сумраке дом больше напоминал скалу над морем - стены были неровные, шероховатые, а над табличкой Ниночкиного агентства разросся синий мох. Табличка, кстати, была непростая, а колдовская: на ней змеились поморские руны, а не название агентства кириллицей. Руны слабо светились, как гнилушки в лесу в лунную ночь - и это значило, что прямо сейчас где-то рядом работает ведьма.

Это было плохо - Ниночку и тем более ее девичий выводок впутывать в разборку не следовало. Просто незачем - пользы они не принесут, а под раздачу попадут легко. Но Швед вокруг себя пока ничего не ощущал, единственным свидетельством ведьмовства оставались светящиеся руны на табличке. А чуть позже ему стало не до мыслей и не до таблички.

"Бука" прилетела еще дважды, а потом Солодовник попытался соткать "сеть Баффина", но что-то ему помешало. На пробу Швед кинул в него огненный шарик, но Светлый легко смахнул его в сторону. Шарик столкнулся со стеной и исчез в короткой вспышке. На стене осталась неровная темная отметина.

Не дожидаясь новой атаки Швед поставил "сферу отрицания" - затратно, зато надежно. Правда, эта защита годилась только против магических атак и следовало внимательно следить за противниками - вздумай Светлые забросать Шведа простыми камнями, "сфера" не спасла бы. Он сам когда-то отоварил сильного ямайского колдуна тяжелым подсвечником, безо всякой магии.

Камнями Светлые бросаться, конечно же, не планировали, и подсвечника у них под рукой не имелось. Вместо этого они стали работать всерьез, с удвоенными силами и синхронно, с двух сторон. "Сфера" трещала, Швед потел, сознавая, что еще минуты две-три - и он исчерпает силы. Что будет потом - думать не хотелось.

За пару секунд до того, как "сфера" лопнула, Швед вдруг провалился сквозь пыльный асфальт, словно под ногами у него разверзлась бездна. Провалился быстро - насколько позволял Сумрак.

Сначала он решил, что под улицей просто прорыт тоннель и провалился он почти естественным образом. Катакомб в приморских городах всегда хватает. Но потом ощутил - что-то не то, все вокруг замедлилось в несколько раз, каждое движение давалось с трудом, с сопротивлением, словно под водой, а звуки окончательно ушли в инфрадиапазон и ощущались скорее кожей, чем ушами.

Совсем рядом действительно проявилась ведьма - в рабочем, а не парадном сумеречном облике, все как положено. С непривычки этот облик можно было бы счесть устрашающим, но Швед к ведьмам давно привык, не пугали его ни обязательные полуседые космы, ни жутковатые обезображенные лица.

Что ведьма делала - Швед не понимал. Работала она, конечно же, в основном по земле, используя амулеты и, вроде бы, какой-то артефакт, потому что силой ворочала такой, что хороший первый уровень позавидовал бы.

"Ну, Нинель, ну дает!" - изумился Швед и тут его словно бы размазало по пространству, а потом с неприятным щелкающим звуком выплюнуло из Сумрака в обычный мир.

В уши толкнулся летний воздух приморского юга, в данный момент наполненный в основном музыкой и совсем не морскими запахами. Швед взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, чуть не упал на усыпанный мусором пол, но все же устоял.

Он находился в каком-то заброшенном доме. Пару секунд спустя его осенило - в каком.

В охотничьем домике Юсупова в Балаклаве. На первом этаже, в комнате с арками.

- Ну, привет, чудо в перьях, - обратились к нему насмешливо.

Швед обернулся и обомлел.

- Лариса Наримановна?

Да, напротив, подбоченясь, стояла она - одна из сильнейших ведьм бескрайнего пространства между Белым и Черным морями. Исчезнувшая вместе с Лайком и остальным цветом киевских Темных лет пятнадцать назад.

Ведьма сняла темные очки и повесила их, зацепив дужкой за блузку в области декольте.

- Возмужал, - сообщила она, придирчиво осмотрев Шведа. - И даже стал сильнее, а я не верила. Зря не верила! Поздравляю.

Швед опустил глаза в пол - после того, как его едва не скрутили двое Светлых, рассуждать о собственных умениях было крайне неловко.

- Пойдем-ка отсюда, - сказала Лариса Наримановна. - В машине поговорим. Неровен час, еще кто-нибудь нагрянет.

Швед был в развалинах юсуповского домика совсем недавно и прекрасно помнил как отсюда выйти. Он пошел первым.

На дорогу он спрыгнул с высоты полуметра, со сложенной из ракушечника подпорной стены. Десятью метрами дальше с тропы можно было сойти вполне комфортно, но Лариса Наримановна обходить не стала.

- Подай даме руку! - требовательно произнесла она.

Швед подал. Рука у ведьмы была теплая, сухая и самую малость шершавая. Со стены Лариса Наримановна соскочила ловко и сноровисто, в полупируэте, даже чуточку напоказ - прямо, Джеки Чан на минималках. Наверняка ей не требовалась для этого рука в качестве опоры, ни рука Шведа, ни чья бы то ни было еще. И очки она не уронила, хотя такие акробатические упражнения обычно тому способствуют.

- Машина там, - сообщила Лариса Наримановна кивнув в сторону, противоположную от моря.

Она взяла Шведа под руку и практически потащила за собой - Швед не ожидал, что идти придется так быстро.

- У тебя поразительный талант встревать в разборки высшей лиги, - сварливо сообщила ведьма. - Такого озабоченного Дункеля я не видела лет пятьдесят.

- Это похвала или выговор? - спросил Швед угрюмо.

- Это факт. Напрасно ты закусился со Светлыми, следовало решить дело словами.

- Словами не получилось.

- Значит, плохо старался.

Швед только вздохнул в ответ.

- Неповиновение Ночному Дозору ты уже заработал. Приравнивается к воздействию второй ступени, между прочим. Теперь ты в розыске.

- Лариса Наримановна! - сказал Швед проникновенно. - Я не собирался закусываться со Светлыми! Они атаковали первыми. Не верите - взгляните сами, я откроюсь.

- Это уже неважно. Тебя просто спровоцировали и перевели на нелегальное положение - надо сказать, весьма ловко. Но это было предсказуемо.

- А как вы меня вытащили?

Лариса Наримановна фыркнула:

- Как-как... Ведьминой тропой, да через слой второй. Завулон сказал, у тебя с хождением на второй слой трудности?

Швед насупился.

- Есть такое, - признал он.

Признаваться в собственном неумении было опять же стыдно и неловко, но врать ведьме хотелось еще меньше.

- Раньше, вроде, получилось пару раз, а потом как отрезало.

- Не у одного тебя, - усмехнулась ведьма. - Это ж сезонное, на переломе века у многих оно выходит легче. Правда, по силам тебе это должно быть доступно, просто ты навык не наработал. Хочешь, научу?

- Это, наверное, долго...

- Да ни разу! Знаешь, сколько всего в Сумраке слоев?

- Говорят, семь, и оно все закольцовано, так что седьмой слой - это наш обычный мир. Правильно?

- Почти. Там все сложнее, но если грубо - так и есть. Ты когда в Сумрак идешь - что делаешь и чувствуешь?

- Да как и все, - Швед на ходу пожал плечами, отчего едва не сбился с шага. - Представляю, что вижу свою тень и шагаю в нее, как в яму. И проваливаюсь.

- А из Сумрака ниже, на второй слой, точно так же?

- Ну, да! А как еще? В яслях так учили.

- Запомни. Когда ты уже в Сумраке и надо уйти ниже, просто представь под собой все слои. Хотя, можно и не все, достаточно только сознавать, что ты на первом, а ниже есть второй и еще ниже - третий. Что там еще ниже - неважно. Так вот, не пытайся провалиться на второй слой. Пытайся сразу на третий, как будто яма в твоей тени очень глубокая и на половине высоты есть препятствие - граница между слоями, вторым и третьим. Представь, что собрался пробить и ее. Поначалу пробьешь вряд ли, но на второй слой провалишься наверняка - а тебе это и нужно.

Швед запнулся и встал, с некоторым усилием придержав стремительно шагающую Ларису Наримановну.

- Если хочешь немедленно попробовать, - сказала она с нажимом, - то не здесь и не сейчас. Потом. Просто запомни. Вон, машину уже видно, пошли.

И ведьма снова увлекла Шведа за собой.

Конечно же, она была гораздо сильнее, чем с виду, чем женщины не-Иные. Ведьма обязана быть сильной.

Очень сильной.

Машина у нее, кто б сомневался, оказалась не просто машина. Алый кабриолет неизвестной Шведу марки. Для летнего Крыма еще туда-сюда, но для России в целом - сомнительный выбор. Не тот климатический пояс. Впрочем, Лариса Наримановна наверняка меняла машины примерно с той же частотой, что и серьги. Если помнилось верно, по Санкт-Петербургу она колесила на "Лянче", а по Киеву тоже на чем-то итальянском, то ли на "Феррари", то ли на "Ламборгини" - теперь уже и не вспомнить.

На выезде из Балаклавы она свернула налево, в Севастополь, в сторону пятого километра.

Поскольку ведьма молчала уже больше пяти минут, Швед справедливо решил прибегнуть к расспросам.

- Лариса Наримановна! - обратился он к ведьме, стараясь, чтобы это звучало с должным почтением.

- Зови меня "Лара", - велела она. - Так короче. И так я не чувствую себя бабкой.

- Да как-то это... непривычно мне.

- Можешь на "вы", - позволила ведьма милостиво. - Но Ларой!

- Слушаюсь... Лара... - вздохнул Швед. - Я могу узнать где вы пропадали все эти годы? И где продолжает пропадать Лайк... и прочие?

- Нет, - просто ответила ведьма. - Не можешь. Ты бы и меня не увидел, если бы... Если бы не Завулон. И не эта... не могу подобрать достаточно выразительного слова, книга.

- Так это все Завулон?

- Он велел тебя прикрыть. Я прикрыла. Сейчас еще в одно место заедем, а дальше ты сам. Ты теперь в розыске, не забывай. Даже ведьме в изгнании запрещено иметь с тобой дело.

- Но вы же все равно имеете? - проворчал Швед.

- Потому что ты свой... А главное - потому, что так велел Завулон. Сделаю что нужно - и все, гуд бай, май лав, гуд бай! До тех пор пока ты опять в какое-нибудь дерьмо не вляпаешься по неопытности. Хотя, если Завулон в следующий раз не велит - я еще сильно подумаю, вытаскивать тебя или нет. Скорее всего, снова пожалею и вытащу. Но это не точно, как теперь говорят. Кроме всего прочего я могу банально не знать о том, что ты вляпался. Или знать, но не успеть вовремя. Так что ты уж постарайся. Пора бы уже.

- Да я бы и рад, - произнес Швед угрюмо. - Но высшая лига почему-то все время устраивает свои разборки где-нибудь поблизости от меня. Обязательно шальной рикошет прилетит!

- Вот это ты в самую точку. Прямо не Иной, а гигантская флюктуация. Наверное, ты Судьбой отмеченный. Рождаются иногда такие... везунчики.

Красный кабриолет пронесся мимо "Домино". Лариса Наримановна рулила на Остряки, но довольно быстро свернула на Хрусталева.

Швед невольно поерзал на сиденье, и это не ускользнуло от внимания ведьмы.

- Что? - она коротко глянула на Шведа.

- В целом, мы едем ровно туда, откуда вы меня недавно вытаскивали ведьминой тропой. Как ни странно, это меня... э-э-э... несколько беспокоит.

- Мы едем не в контору к твоей подопечной ведьмочке, - отозвалась Лариса Наримановна. - Мы на Годлевского.

- На Годлевского? - удивился Швед. - Вы решили привезти меня туда, где Светлые станут искать в первую очередь?

- Домой к тебе мы не пойдем. Мы в другой подъезд.

И ведьма снова ненадолго обернула лицо к нему.

- Догадываешься, в какой?

*** *** ***

Машину Лариса Наримановна поставила около соседнего дома, к номеру шестнадцатому кормой. "Если придется удирать, - подумал Швед, - как раз, выскочил со двора, с разбегу запрыгнул за руль, по газам, и ходу".

Наряд Ларисы Наримановны (джинсы, блузка, кроссовки) форсированное отступление допускал и безо всякой магии, а очки она умеет не ронять даже во время акробатических этюдов, в этом Швед уже сегодня убедился.

- Соберись! - сказала ведьма неожиданно низким голосом. - Ты по чему лучше работаешь?

- По огню, - признался Швед. - Ну и по воздуху еще. По воде средненько, а земля и железо считайте в пассиве.

- Хорошо.

Чего тут было хорошего Швед не уловил, но спорить не стал.

- По воздуху на втором слое работать нет смысла, там все медленно, поэтому если что - лупи огнем, а я прикрою по земле. Не старайся кого-нибудь или чего-нибудь поразить или разрушить. Главное - побольше грохоту и полыхания.

- На втором слое, боюсь, с полыханием тоже не ахти, - предположил Швед задумчиво.

- А это не твоя забота. Да и кому надо - увидят. К тому же, где полыхание, там и жар, а с жаром на втором слое все в порядке, если не знаешь. Попробуй как-нибудь шашлычок там приготовить, а съесть в реале - почувствуешь разницу.

Идея приготовить шашлык в Сумраке поразила Шведа в самое сердце. Тем более, если ведьма советует. Конечно, оставался шанс, что таким образом Лариса Наримановна проявляет своеобразный старомодный юмор, но Шведу почему-то показалось, что она говорит серьезно.

"Ладно, - подумал Швед. - По огню, так по огню. Накидаю им "шариков". Да и "платок ля Каресс" у меня неплохо выходит, наброшу если что. А еще можно "йокодзуной", пусть это и не огонь, зато заклинание новое, его мало кто знает".

Они без спешки миновали торец дома и вошли во двор. Тут все оставалось как всегда - сколько Швед не шнырял по прилегающей местности, не чувствовал ничего особенного, кроме мрака в центральном полуподвале. Обычный южный дворик. Кошки, сливы, белье сушится на веревочках, пара автомобилей запаркована. На одном - графитово-сером "Мицубиси Грандисе" с херсонскими номерами - весь капот и крыша в сливах. Нападало.

- Помнишь, я тебе рассказывала как на второй слой ходить? - спросила Лариса Наримановна. - Пробуй, самое время.

И ушла в Сумрак.

"Попробую..." - подумал Швед без особой уверенности.

Для начала он аккуратно свалился на первый слой. Тут все было более-менее привычно, только глубокий мрак, скрывающий вход в сумеречный подъезд, непроглядно-черным пятном лежал на окружающей серости. Ларисы Наримановны нигде видно не было.

Швед привычно поискал под ногами тень - на первом слое она скорее угадывалась, чем была по-настоящему видна. И он сделал все, как говорила ведьма: представил, что там внизу, в глубине тени есть второй слой, а под ним - еще один. И что, провалившись в тень, нужно второй слой миновать и упасть еще ниже.

Тень вдруг стала видимой, вполне отчетливо; вдобавок она словно бы сделалась не тенью, а действительно щелью между мирами и оттуда потянуло слабым, но чувствительным сквознячком. Швед решительно шагнул в нее, только не как обычно, словно собирался поставить ногу на нижнюю ступеньку лестницы, а с нажимом, будто собирался эту ступеньку расколоть ударом ступни и спикировать вниз насколько получится.

Щель втянула его, как вода ныряльщика: только что он двигался очень-очень быстро, а потом вошел в воду и движение моментально замедлилось. Ноги по щиколотки погрузились в ледяной холод и увязли в нем, но потом, вроде бы, снова пошли вверх, словно прошив воду ныряльщик воткнулся в нечто еще более плотное. В смолу, например. Но смола Шведа не приняла, медленно-медленно вытолкнула ступни на поверхность.

Он находился на втором слое Сумрака. И если десяток лет назад в Киеве Швед удирал от опасности и оглядываться ему не приходило в голову, то сейчас им овладело законное любопытство. По ощущениям тут было темнее, чем на первом слое, однако видеть это совершенно не мешало, хотя складывалось устойчивое впечатление, что слово "видеть" в обычном смысле сейчас не особенно применимо. Швед воспринимал окружающее не только и не столько глазами, а словно бы всем телом, и одежда тому ничуть не мешала. Одежда, кстати тактильно ощущалась, но была как раз не видна - Швед пребывал в сумеречном облике.

Большинство Темных имеют достаточно эффектный сумеречный облик - а складывался этот облик по представлениям Шведа в виде некой суммы факторов: того, как Иной хотел бы выглядеть, того, кем он является по мнению Сумрака, и того, насколько Иной силен в данный момент. На первом слое Швед выглядел как и большинство Темных магов - человек в балахоне, чуточку зловещий, чуточку киношный и совсем уж чуточку мультяшный - в том смысле, что некоторые черты и особенности пририсованы. Перстень на среднем пальце левой руки, например, хотя сроду Швед никаких перстней не носил и вообще их не любил.

На втором слое Швед выглядел как тень мага в балахоне. И тень эта имела единственную выделяющуюся деталь - два отсвечивающие темно-рубиновым глаза. Каким образом мог Швед видеть себя со стороны - вопрос интересный, но Швед скорее не видел, а знал как выглядит. Откуда это знание бралось - непонятно. Но оно было.

Дом теперь казался совсем древним и походил на уменьшенный рыцарский замок из какой-нибудь средневековой Шотландии: замшелые камни, миниатюрные башенки, узкие окна-бойницы. И единственный подъезд, выглядящий как подъемные ворота. Щель вдоль дома, отделявшая цокольный этаж от основного уровня двора, казалась рвом вокруг замка - тоже миниатюрным. Ворота в данный момент были в опущенном состоянии и служили мостом через этот маленький ров.

За воротами цепенела совсем уж непроглядная тьма, от которой по спине гулял неприятный холодок, но идти Шведу предстояло именно туда.

Ларисы Наримановны поблизости все еще не наблюдалось, но ведьма несомненно где-то здесь - не зря же она велела чуть что - лупить огнем с максимальными спецэффектами, а она прикроет.

Швед сделал несколько шагов к дверям-мостику и неприятно удивился - идти было трудно, на каждой ноге будто по пудовой гире повисло, да еще словно неслабый ветер навстречу дует. Да, на втором слое все медленно и каждое движение требует дополнительных усилий, но сейчас требовалось напрягаться еще и сверх того. Сумеречный подъезд дома на Годлевского недвусмысленно намекал: "Вас тут не ждут!"

К моменту когда следующий шаг должен был погрузить Шведа непосредственно во мрак, с него семь потов сошло, даже мышцы неприятно заныли. Хорошенькое дело! Если действительно предстоит с кем-нибудь схватиться, сам Швед уже изрядно вымотан.

"Может, не пожалеть толику Силы и восстановиться? - подумал Швед нерешительно. - Хотя, никого на страже пока не видно, может, драться и не придется".

И едва он подумал это, тьма впереди колыхнулась. Ветер навстречу породил невиданной силы порыв; Шведа отодвинуло на пару шагов назад, хотя он наклонился против ветра и изо всех сил пытался остаться на месте. Теперь он стоял не на мостике, а непосредственно перед ним, а на самой кромке абсолютной тьмы и потемками второго слоя возникла высоченная, выше двух метров, фигура...

Демон? Ифрит?

Это не был Иной в сумеречном облике. Скорее, это обитатель изначального Сумрака - хотя на чем зиждилась внезапная уверенность, Швед вряд ли смог бы объяснить.

"Ты... пришел... без зова..."

Слова возникали в сознании сами, но принадлежать могли только зловещей фигуре на входе - это Швед чувствовал безошибочно.

Судорожно сглотнув он попытался собраться с мыслями и частично это даже удалось - можно было даже сказать, что он не испытывал всепожирающего страха, хотя по идее должен был. Возможно потому, что плохо представлял истинное положение дел. В самом деле: кто или что перед ним сейчас по ту сторону хлипкого мостика? Зачем оно здесь и как собирается поступить? Зачем здесь сам Швед и, главное, что в итоге сделают с ним самим - последний вопрос был, разумеется, самым животрепещущим.

Почему-то вспомнилась пережитая несколько лет назад ситуация, никак не связанная с миром Иных. Во время яхтенного марафона на этапе Поти - Одесса в центральной части Черного моря у яхты, на которой Швед шел старпомом, прилегла мачта. Не сломалась, нет, просто каким-то образом отдался шплинт фор-штага - стального троса, который тянулся с носа яхты к верхушке мачты. Собственно, мачту в вертикальном положении удерживают специальные снасти-тросы: фор-штаг со стороны носа, ахтер-штаг со стороны кормы (их бывает и больше одного, но на небольших посудинах обычно один), а с боков мачта удерживается вантами. Потеряв поддержку со стороны носа, мачта просто аккуратно прилегла в корму, разломав на несколько частей металлический стакан, в которой фиксировалось ее основание. Прилегла мачта к огромному счастью аккурат по продольной оси, между вахтенными - тем, кто рулил, и вторым, сидящим на подхвате. Не случись так, могло бы и пришибить.

Швед в тот момент спал внутри, в кубрике. Выскочив наружу по капитанскому воплю: "Полундра, аврал!", он потом не раз вспоминал первые минуты после происшествия. Страха тогда тоже практически не было, хотя ситуация вполне тянула на очень серьезную - степень опасности еще только предстояло выяснить. Шведа переполнял не страх - хотя естественная тревога за себя, за команду, да и за яхту тоже, ясное дело, присутствовала. Но главное, что запомнил в себе Швед - это решимость, спокойная и холодная, без следов паники. Решимость как можно быстрее оценить ситуацию и сделать все, дабы устранить опасность и последствия поломки в целом. Ребята, как признались многие потом, задергались, хотя не особенно показали это. Выскочив из кубрика в кокпит, все, в том числе и Швед, выразили готовность исполнить любую команду капитана. Мачта к тому моменту уже намочила оба паруса и погрузилась. С яхтой ее связывали только ослабевшие ахтер-штаг, ванты, а также веревочный такелаж. Капитан на адреналине сначала крикнул резать фалы и шкоты, но яхта вроде бы не думала тонуть - просто бестолково качалась на волне. Справедливо решили, что резать всегда успеется, после чего мачту попытались вытащить из воды за торчащую сразу за кормой нижнюю часть.

Так в итоге и случилось - вытащили, но речь не об этом: в самый опасный момент ни Швед, ни остальная команда не высказали страха, только готовность к борьбе и работе. Нечто подобное Швед ощущал и сейчас, на втором слое Сумрака перед силами, чью мощь и цели плохо представлял.

Есть люди, которые в моменты опасности психуют и паникуют. А есть те, кто становится только спокойнее. Швед, как показали несколько случаев из прошлого, был ближе ко вторым.

"Я могу задать вопросы, на которые ты ответишь, но это долго и муторно. Поэтому протяни руку вперед!" - слова возникали в сознании одно за другим и складывались в понятия. Порождение Сумрака, неясная фигура на входе в абсолютный мрак, извергло из себя продолговатое облачко-щупальце, похожее на ложноножку гигантской амебы, и ладонь Шведа погрузилась в него почти по локоть.

Секундой позже в сознании взорвалась сверхновая звезда - ослепительно и беззвучно.

*** *** ***

В себя Швед пришел во дворе. Он сидел на поросшем травой асфальте, привалившись спиной к серому автомобилю с палыми сливами на крыше и капоте, а прямо перед ним висели на бельевых веревках простыни, наволочки и пододеяльники. Еще дальше как ни в чем не бывало заслонял пол-неба дом номер шестнадцать по улице Годлевского. Швед сидел как раз напротив места, где в сумраке располагался тайный подъезд. Оттого, что сидел, двухэтажный дом казался выше, чем обычно. Мир вообще выглядит необычно, если смотришь на него с достаточно низкой точки. Именно поэтому в детстве все кажется большим - и люди, и деревья, и строения.

Было тихо, насколько может быть тихо летним днем во дворе старого дома. Еще чуть левее Шведа у столба, к которому крепилась одна сторона бельевых веревок, сидела трехцветная кошка и глядела на Шведа, пристально, невозмутимо и отстраненно.

Швед, кряхтя, кое-как встал на ноги - ноги успели затечь и едва чувствовались. Около херсонской машины, с другой ее стороны поджидали двое.

- Дмитрий Шведов, Иной, Темный. Мы пришли за тобой.

Это были Инквизиторы из свиты Дункеля - рослые и здоровые.

Если идея отбиваться от Светлых, которые с твоей точки зрения неправы, идея просто плохая, то отбиваться от Инквизиторов - смертельная.

Швед никогда не ощущал себя смертником. Не ощутил и сейчас.

Когда его под конвоем выводили со двора, он глянул направо, на место, где совсем недавно парковалась Лариса Наримановна. И сейчас там стояла машина, только другая, не вызывающе-красный кабриолет, а затрапезный серо-зеленый седан "Daewoo".

Но Инквизиторы повели Шведа в другую сторону. В машину его посадили в лучших шпионских традициях - на заднее сидение посредине, а двое сопровождающих подперли справа и слева. Куда его собирались доставить - Швед даже предположить не мог.

Можно понять его удивление, когда в итоге приехали в тот самый ресторан без вывески, в котором он не так давно пересекался с князем Юсуповым-самым младшим. Хотя, если разобраться, удивительного в том было совсем немного.

На этот раз его отвели не в большой зал, а в отдельный кабинет, где дожидался, разумеется, Дункель-Совиная Голова. Инквизитор, которому до всего было дело.

Шведа усадили за стол, на угловой диванчик, откуда выбраться - целая история. Для полноты картины конвоирам следовало сесть по бокам, но они делать этого не стали. Замерли чуть позади и поодаль.

- Ну, здравствуй, пострел, который опять везде поспел. Как самочувствие? - поинтересовался Дункель.

- Бывало и получше, - честно признал Швед. - Но жить намереваюсь.

- Ух ты, - Дункель даже усмехнулся. - Намереваешься, значит? Раньше ты был более скромным и менее самонадеянным. Или уверовал в собственные силы?

- Я хорошо представляю себе уровень собственных сил, - ответил Швед уклончиво, так, чтобы толковать ответ можно было двояко.

- Тогда становится очевидным: лучше тебе не кочевряжиться, а отвечать. Всю правду, как есть. Для начала: что ты делал в схроне?

- Беседовал со стражем, - сообщил Швед честно. - Любопытнейшее... существо. Или не существо - даже не знаю как его правильно обозвать.

Швед при этом покосился на маячащих за плечами долдонов-конвоиров. Сначала на одного, потом на другого.

- Скажите, а Завулон знает, что меня умыкнула Инквизиция?

Вопреки ожиданиям Дункель не стал раздражаться, и на вопрос ответил, правда чисто по-одесски:

- А почему это тебя интересует?

- Всякий маленький Иной уповает на шефа. Что еще остается маленьким Иным?

- Разве ты служишь в Дневном Дозоре Москвы?

- Вы прекрасно знаете, что нет.

- Тогда с какой стати ты считаешь Завулона своим шефом?

- С той стати, что так решил Завулон, а маленьким Иным... ну, вы поняли.

Дункель поморщился:

- То хвалишься, то прибедняешься... Держись уже какой-нибудь одной линии, а то смотреть на тебя тошно.

Очень хотелось ответить: "Тошно - так и не смотрите!", но это прозвучало бы чересчур дерзко, практически по-хамски. Дункель, конечно, поговорить любит, но это по-прежнему один из самых сильных магов средневековой Европы, и со времен средневековья он стал только сильнее. Никакого везения не хватит, чтобы уклониться от его гнева. К тому же, он облечен еще и формальными административными правами. Тут и с рядовыми-то Инквизиторами не больно поспоришь, что же говорить о высокопоставленных?

В общем, Швед промолчал.

- Слушай, Дмитрий Шведов! А давай-ка я не стану ходить вокруг да около и зайду сразу с козырей. Хочешь работать на меня? Я своих в обиду не даю.

Дункель повел головой, указывая на стоящих чуть позади телохранителей.

- Видишь какие... откормленные? Потом как-нибудь спроси их - жалеют ли они, что стали работать на меня?

Швед постарался сформулировать ответ подипломатичнее:

- Предложение от Иного вашего уровня - это, безусловно, честь. Но если я его прямо с ходу приму - боюсь, у Завулона возникнут ко мне законные претензии. А когда у магов уровня Завулона возникают законные претензии к магам уровня меня, легко представить какой из сторон вскорости сделается нехорошо.

- От Завулона, да и не только от Завулона, я тебя прикрою, - пообещал Дункель.

- Увы, я хоть и молод, но ужасно консервативен и предпочитаю, чтобы ко мне не возникало претензий даже от равных мне по силе Иных.

- Скучная ты личность, Дмитрий Шведов! - недовольно констатировал Инквизитор. - Как и все русские. Вы почему-то всегда отказываетесь от перспектив и денег ради сомнительных принципов, которые на самом деле скорее предрассудки.

- Честь и верность - это не предрассудки. А продажных шкур и среди русских предостаточно, увы.

- Гораздо меньше, чем среди нерусских, можешь мне поверить. Ладно, доннерветтер, ответь тогда на простой вопрос, за который тебя никто точно не станет ругать, даже Завулон: почему ты с первых же слов поверил Кондору и немедленно побежал к схрону? Ты же по природе скептичен и недоверчив? Не вяжется как-то.

Швед помедлил. В голове сами собой всплыли слова Завулона: "Если будут спрашивать - не выделывайся и отвечай, причем, правду - тогда точно не запутаешься". Прямой смысл именно так и поступить, а там - авось кривая вывезет. На авось надеяться - тоже очень по-русски.

- Потому что в тот момент я ждал вводных от шефа. Долго ждал, десять лет. А Кондор дал понять, что тоже работает на Завулона. Мне и в голову не пришло, что на самом деле это не так.

- Кондор предъявил исчерпывающие доказательства?

- Кондор предъявил нечто, что я счел доказательствами.

Дункель ненадолго задумался.

- Погоди, - пробормотал он. - Неужели, доказательством этим было стило? Но что оно доказывало?

Швед не очень понял о чем говорит Инквизитор.

- Чтобы долго не объяснять, Кондор открыл мне часть своих замыслов - в том, в чем они касались меня и моей предполагаемой миссии. То, что я увидел и осознал, частично было запечатлено в манере моего шефа. Его почерком. Вы же знаете, почерк подделать трудно. Я, конечно, не самый сильный в Европе маг, но уж вампиру-то в этом смысле никакого мага не провести, даже если маг такой слабый, как я, а вампир такой старый, как Кондор.

- Ну, вот, опять прибедняешься, - поморщился Дункель. - Ну, допустим, поверил ты ему. Но отчего же тогда побежал к схрону тем же вечером, без разведки, без подготовки? А?

- Да не знал я ни о каком схроне и ни о каком страже вплоть до сегодняшнего дня! Кондор меня вообще не в схрон посылал, а в квартиру, в этом же доме. Намекнул, что там по соседству есть сумеречный подъезд и посоветовал туда не соваться, держаться подальше. Я и не совался. В квартиру он посылал меня якобы за книгой, но ее там не оказалось. Вот и все. Кондору о том, что книги не нашлось, я сообщил по телефону и больше его не видел и не слышал. Куда он делся - не знаю.

- Ты должен был встретиться с ним в домике Юсуповых в Балаклаве?

- Да. Но Кондор не пришел, не знаю почему.

Дункель задумался, неподвижно застыв и по обыкновению вытаращив глаза в пустоту. Так он сидел довольно долго, но в конце концов встрепенулся и сказал:

- Ладно. Теперь расскажи, что произошло в схроне.

Швед насупился и опустил голову. Не хотелось ему рассказывать, откровенно говоря. Не потому, что он пережил нечто тайное, сакральное или секретное - гораздо больше он опасался, что свои, Темные, могут счесть, будто он, маг Дмитрий Шведов, вот так вот легко и просто лег под Инквизицию. Давно не осталось сомнений, что вокруг Пустой Книги затеяна крупная многуровневая игра, в которой сам Швед - в лучшем случае пешка. Именно в процессе подобных игр низшие фигуры идут в расход или размен, а иногда и наверх прилетает довольно ощутимо - вспомнить хотя бы с завидной цикличностью повторяющиеся украинские смуты.

- Да, да, расскажи. Мне тоже очень интересно послушать! - раздался вдруг знакомый голос и Швед резко вздернул голову.

Около дверей, скрестив руки на груди, в подчеркнуто театральной позе стоял Завулон.

Швед почувствовал огромное облегчение. Сейчас и ехидный тон, и кривоватая ухмылочка шефа адресовались явно не ему.

- Ну, наконец-то, - проворчал Дункель. - А я все сидел и гадал - чего тянешь, не проявляешься? Уж ты-то настолько увлекательную вечернюю сказку ни за что не пропустишь. Особенно, если учесть, что она про твоего гвардейца-фаворита.

"Ух ты! - восхитился Швед. - Я, оказывается, фаворит!"

Впрочем, пикировочные фигуры речи принимать за истину или хотя бы за обычную похвалу явно не стоило.

- Раз от Инквизиции возражений по поступило, я тогда официально поприсутствую! - сказал Завулон, подошел к столу и уселся по правую руку от Дункеля. Выглядел он сейчас, как показалось Шведу, напоказ самодовольным. Среди своих Завулон никогда так себя не вел.

- Тогда уж и я поприсутствую, а то несправедливо выйдет!

У противоположной от дверей стены из ниоткуда возник глава Ночного Дозора Москвы. Тратить время на дополнительные реплики он не стал, просто уселся по левую руку от Дункеля.

- Ну, вот, - удовлетворенно констатировал тот. - Кворум собрался, как я с самого начала и подозревал. Приветствую вас, Пресветлый Гесер! Больше ждать некого. Рассказывай, Швед!

Для начала Швед вопросительно взглянул на шефа. Тот встретил его взгляд и на секунду прикрыл веки, что однозначно истолковывалось как одобрение и разрешение.

"Что ж, - подумал Швед, расслабляясь. - Теперь меня сложно обвинить в двурушничестве. Как же хорошо, что Завулон тут! Да и присутствие Гесера, пожалуй, больше в плюс, чем в минус. Авось как-нибудь договорятся и решат вопрос с Кондором и его треклятой книгой ко взаимной выгоде обоих Дозоров и Инквизиции".

- Спецэффекты и ужасы, прилагающиеся ко входу в сумеречный подъезд, я с вашего разрешения опущу. К делу они явно имеют мало отношения, а вас вряд ли удивят. Начну с того, что страж, прямо как вы сейчас, решил меня допросить. Точнее даже не допросить - от этого слова веет арестами, казематами и пытками - а задать мне несколько вопросов. Перед стражем я себя чувствовал скорее школьником на экзамене, чем арестантом на допросе.

На Шведа, как говорят, "нашло": он изъяснялся цветисто, образно, скорее по-книжному, а не как общаются друг с другом люди или Иные повседневно. В какой-то мере эта манера речи фиксировала его бесплодный внутренний протест пешки против козней тяжелых фигур.

- Дабы создать соответствующий эмоциональный настрой, страж сотворил иллюзию. Я внезапно оказался в школьном классе, перед своей учительницей. Я всегда считал ее лучшей в школе - и, представляете, вскоре после моего выпуска она стала заслуженным учителем УССР! Антоненко Анна Романовна.

- Что преподавала? - внезапно спросил Гесер.

- Украинский язык и литературу.

- Украинский язык? - Гесер скептически хмыкнул. - А он существует?

- Раз в Советском Союзе преподавали, значит, в то время существовал. В наши дни, как Светлым хорошо известно, вопрос признан спорным.

Швед не был расположен к лингвистическим диспутам. Ему хотелось поскорее закончить. И понять - что ждет его теперь, после инцидента со Светлыми у агентства "Рио" и после визита в сумеречный подъезд.

- Так вот, я сидел за партой, а страж в образе учительницы задавал вопросы. Странные. И, вроде бы, ни в малейшей степени не относящиеся к делу. Но судя по тому, что знаменитый вопрос о железнодорожной стрелке и привязанных к рельсам людях присутствовал, целью было выяснить как у меня с совестью, этикой и прочим человеколюбием.

- Совесть и человеколюбие у Темных? - снова вклинился Гесер. - Мартышкин труд.

- Не факт, что стражу требовалось все это в понимании Светлых, - парировал Швед. - Он просто пытался выяснить как с этим конкретно у меня. Ну... я так думаю.

- Сколько длилось это... собеседование? - поинтересовался Совиная Голова.

- Думаю, минут пятнадцать.

- И... что потом?

- А потом я очнулся. Вне сумрака, во дворе известного вам дома на Годлевского. Рядом - разумеется, совершенно случайно - дожидались два Инквизитора - вот эти бравые ребята, которые и доставили меня сюда. Это все.

Совиная Голова, в очередной раз вытаращив глаза, повернулся лицом сначала к Гесеру, потом к Завулону, а затем снова к Шведу. Он очень, очень напоминал при этом озирающуюся сову. Прозвище приклеилось к европейскому Инквизитору невероятно меткое.

- Ну, что, господа Дозорные? Удовлетворит ли нас сия сказочка?

- Почему сказочка? - небрежно заметил Завулон. - Я уверен, именно это он и помнит. Хотите, снимайте свежую память, я не возражаю.

- Снимем, - буркнул Гесер. - Непременно снимем. Но меня сейчас гораздо больше волнует результат... собеседования.

- А что тут думать? - вздохнул Совиная Голова неожиданно уныло. - Слепому видно - Книга его приняла.

"Во как! - впечатлился Швед. - Меня, оказывается, приняла Книга! Надо понимать - та самая, Пустая. И что теперь?"

- Ну, что? - со вздохом произнес Дункель и забарабанил пальцами по столу. - Как всегда, операция под тройным патронажем, с наблюдателями и взаимным контролем? От себя выдвигаю Хену, такой спектакль он тоже посетит с превеликим удовольствием.

- От нас Алексей Солодовник, - холодно проинформировал Гесер.

- В прошлый раз твой Солодовник не блистал, - заметил Дункель брезгливо.

- С тех пор он повзрослел, - парировал Гесер. - Как и основной наш... фигурант.

Швед с интересом глянул на Завулона. Поскольку предполагаемые события нельзя было квалифицировать как чистую миссию Дневного Дозора (в отличие от питерского инцидента две тысячи третьего), наблюдатель полагался и от Темных.

- Мой зам Юрий, - пожал плечами Завулон. - Для симметрии.

- Солодовник не первый мой зам и даже не второй! - не унимался Гесер.

- Ну, извини, у меня столько замов нет. Обхожусь двумя. Точнее даже полутора... ро...

Глава Темных запнулся.

- Тьфу! Хрен это произнесешь по-русски. В общем, обхожусь одним с половиной.

- Принято, - сообщил Совиная Голова, совершая сложный пасс и ловко перетасовывая Силу. Все необходимые документы будут подготовлены в кратчайшие сроки. По прибытии в Санкт-Петербург надлежит обозначиться и ждать официальной санкции Бюро. Я надавлю, тянуть с отмашкой не будут. Что еще?

Швед задумался - следует ли прояснить последствия недавней стычки со Светлыми, но перехватил жесткий взгляд Завулона и понял, что не стоит. Раз не вспомнили - авось и заслонится событиями посвежее. Числиться в розыске Шведу ни в малейшей степени не улыбалось. Оставалось надеяться что новая миссия под тройным патронажем вытеснит из повестки все досадные столкновения.

"Санкт-Петербург, - подумал Швед. - Опять Санкт-Петербург. Спираль ведет все туда же, только виток другой, теперь уровнем выше. Почему именно Питер - долго гадать не надо. Родовое гнездо Юсуповых именно там. Были у них, конечно, имения и в Москве, и много где еще, но все важное неизбежно сосредоточено в Питере. В Черной Пальмире".

Как встретит она Шведа двадцать лет спустя?

Скоро узнаем...

Глава 4

"Не судьба проехаться в новом двухэтажном вагоне", - подумал Швед и тяжко вздохнул.

Он уже знал почему: двухэтажные не вписываются по габаритам в тоннели перед самым Севастополем. Поэтому поезд "Севастополь - Санкт-Петербург" состоял из привычных немецких вагонов, с купе, отделанными коричневым пластиком. Швед любил их по-прежнему и не понимал - зачем в РЖД затеяли их обновлять. Кто-то из знакомых говорил, что влезть на верхнюю полку нового вагона тот еще квест: не столько трудно, сколько неудобно. Однако в текущей поездке эта проблема не стояла в принципе, поскольку ехал Швед в спальном вагоне, в СВ. Верхние полки отсутствовали.

Попутчик пока не объявился, хотя проехали уже и Симферополь, и Джанкой. Подъезжали к Керчи-южной.

Первые часы Швед вообще не выходил из купе. Сидел, бездумно глядя в окно. После Джанкоя меланхолично пересел на противоположную полку: поезд поехал в другую сторону, а по ходу движения смотреть всяко веселее, чем против хода.

Потом навалилась ночь и за окном стало темно. При желании можно было включить ночное зрение, но пользоваться магией без крайней нужды Иные не любят. В этом смысле Швед не был исключением.

Он уже хотел надеть наушники и послушать что-нибудь старое-доброе, но тут поезд сначала замедлился, а потом и вовсе остановился. К тому же, перроны нового Керченского вокзала заливал яркий светодиодный свет, поэтому снова можно было какое-то время глядеть в окно, на предпосадочную суету пассажиров и провожающих. Керчь-южная напоминала скорее затерянную на длинных перегонах небольшую станцию, чем вокзал третьего по населению города Крыма. По платформе рысцой сновали люди с поклажей и было их, скажем прямо, не особенно много. За дверью тоже стало оживленнее - кто-то прошел по коридору мимо купе, задевая чемоданом за переборки. Потом все заглушил голос диктора, с опозданием объявившего прибытие и посадку.

"Выйти, что ли, в коридор? - подумал Швед с ленцой. - Или ну его? Вдруг, попутчика приманю ненароком?"

Делить купе с незнакомым человеком хотелось не очень, а как решил транспортный вопрос тот, кто покупал билет Шведу - неизвестно. Швед не знал даже кто именно занимался билетами. Наверное, кто-то из севастопольского Дозора. А, может, и Ниночка. Если так, то скорее всего она выкупила оба места, дабы шеф ехал в приятном одиночестве. Завулон, говорят, в поездках обычно расширял личное пространство на весь вагон. Но то Завулон...

Общий свет в купе Швед выключил, едва начало темнеть, сейчас горел только тусклый дежурный - так удобнее глазеть в окно. Поэтому когда дверь с грохотом сдвинулась и на пороге возник чей-то темный силуэт в ярком прямоугольнике проема, Швед поначалу ничего не рассмотрел, только разочарованно подумал: "Все-таки, попутчик..."

Но потом этот самый попутчик весело рявкнул:

- Здорово, шеф! Как едется? Не заскучал?

И включил свет в купе на полную.

На пороге стоял Пашка Старов с дорожной сумкой в руке.

- Елки-палки, - буркнул Швед, сдерживая радость и не особо тщательно маскируя удивление. - Ты-то здесь откуда?

- А ты думал, мы тебя одного отпустим?

Пашка запихнул сумку под полку, повертел головой, сориентировался и дважды бухнул кулаком в стену со стороны Шведа.

- Ну, где вы там? Заходите! - вторично рявкнул он. Громко, чтобы было слышно соседям.

Через некоторое время из коридора в купе вплыла Ниночка с пакетом в руке. А за нею - Марта.

- Добрый вечер, Дмитрий Александрович!

Лицо Ниночки было просто дежурно-приветливым, а вот Марта эмоции скрывать умела хуже - легко читалась хитринка, присущая шутникам, чей розыгрыш удался на славу.

- Так-так, - проворчал Швед, смягчаясь. - Прям, делегация сопровождения. Кто тут еще? Давайте уже все сюда.

- Больше никого, - сообщила Ниночка весело. - Только мы четверо.

Пашка посторонился, пропуская барышень на полку напротив Шведа, потом жестом фокусника выудил из сумки бутылку коньяку и бутылку шампанского. А Ниночка принялась вынимать из пакета всякие шоколадки-колбаски-булочки и прочий сыр. Стол был сервирован молниеносно.

- А почему зашли только сейчас? - поинтересовался Швед. - Я тут уже шесть с гаком часов маюсь, в окно таращусь.

- Мне домой заскочить было нужно, - объяснил Пашка. - Шмоток взять... и все такое. На поезд я только сел.

- А мы решили устроить сюрприз и до Керчи не показываться! - добавила Ниночка.

- Шмоток... - покачал головой Швед. - Не привык ты еще жить как Иной, Паша. Что, в Питере шмоток не найдется?

Тот даже озадачился слегка.

- Ну... Найдется, конечно. Только зачем покупать, если свои есть? Да и не только поэтому, я три дня уже как из Севаса домой рванул. Были еще дела. По мелочи.

- Ладно... - махнул рукой Швед. - Куда ж вас денешь... Откупоривай тогда.

Он был одновременно и рад, и тронут. Формально требовать, чтобы новоиспеченная команда сопровождала его в официальной миссии, Швед не имел права. И Ниночка, и Пашка, да и Марта тоже, называли его шефом, это да. Но по сути это были не рабочие, а чисто дружеские отношения. Только Ниночка когда-то подчинялась Шведу на законных основаниях, но эти основания развеялись и умерли десять лет назад, в тот самый момент, когда Завулон велел убираться из Киева.

Швед неожиданно задумался - а какие отношения у него самого с Завулоном? Дружеские? Даже не смешно. Рабочие? В Дозоре Швед больше не служит. Тогда, получается, вассальные?

Н-да.

В любом случае, следовало прояснить хотя бы лично для себя самого: прямо сейчас приказы Завулона и Инквизиции Швед выполнять обязан. А вот отдавать приказы своей команде - не уполномочен. Точнее, они не обязаны эти приказы исполнять. Хотя по глазам видно - горят желанием.

И все равно был чертовски приятен тот факт, что Швед сейчас не один. Что команда - да, покуда зеленая и малочисленная - с ним.

И что нынешнее дело - прекрасный повод команду сплотить и обучить, невзирая что формально к миссии Пашка, Ниночка и Марта отношения не имеют. Но и запретить им сопровождать Шведа не может никто: ни сам Швед, ни Завулон, ни Инквизиция. До тех, разумеется, пор, пока не возникнет какая-нибудь мешающая официальной миссии коллизия - однако и тут запрещать Темным не особенно легко. Могут и ослушаться.

Пашка ловко, с хлопком откупорил шампанское, но так, что ни капли не пролилось. А у Ниночки даже бокалы на ножках с собой нашлись. Два высоких - под шампанское, и два тюльпанчика для коньяку.

- Ну, - весело оскалился Пашка, - за проезд!

*** *** ***

Часа через полтора, когда шампанское иссякло, девчонки засобирались к себе; у Шведа с Пашкой оставалось еще почти полбутылки, да и спать пока не хотелось. Единственное что сделали - это заранее постелились, чтобы в любой момент можно было принять горизонталь и с чистой совестью захрапеть.

Пашка разлил по пятьдесят и наконец-то высказал то, что давно не давало ему покоя:

- Слушай, Швед... Ты бы того... Рассказал бы - чего вообще происходит? Чего там в Севасе стряслось? И куда и зачем мы теперь едем? Хорошо бы знать. Мы за тобой ринулись, это да, но надо ж свой маневр знать.

Швед задумчиво протянул бокал - чокнуться. Так же задумчиво опрокинул, сглотнул и зажмурился.

"А и верно, - подумал он. - Расскажу-ка я все с самого начала. Заодно и сам переосмыслю. Глядишь, что-нибудь дельное на ум и придет, потому что одна голова - хорошо, а две - всяко лучше. Даже если вторая принадлежит неофиту-Пашке, который мир Иных только начинает осмысливать и понимать. Да и первая голова, прямо скажем, на титана не тянет. А повторение - мать учения".

- Расскажу, - сказал Швед вслух, озвучивая собственные мысли. - Авось и сам лучше пойму чего происходит.

Он сжевал кусочек сыру и начал:

- О том, что старые Иные любят загребать жар чужими руками, я уже не раз рассказывал. Про Светлых говорить не стану, им я свечку не держал, а вот наши - и Завулон, и Лайк, и даже бывший наш Совиная Голова постоянно так поступают. Завулон украинскую команду Лайка только на моей памяти использовал раз десять, не меньше. Самые громкие случаи - Питер две тысячи третьего, Барселона седьмого и Ашхабад одиннадцатого годов. В Питер десант высаживался даже дважды с интервалом что-то около месяца. Наверное, это в самой природе старых магов - в любом непонятном случае выпихнуть вперед неопытного и молодого и глядеть что произойдет. В итоге целые цепочки выстраиваются: Инквизиция радует каким-нибудь зубодробительным заданием Завулона, тот находит и озадачивает Лайка, Лайк возглавляет команду из своих подручных и руководит действиями уже непосредственно в эпицентре. Причем, руководит в основном словесно, из гостиницы или кабака... Налей-ка еще по одной, Паша.

Жадно внимающий керчанин с готовностью плеснул в бокалы.

- Правда, - продолжил Швед, - в случае проблем наблюдающие с безопасного расстояния суперы исправно приходят на выручку со всей своей мощью. Уж не знаю - в глобальном ли смысле всегда, или мне просто везло - но на моей памяти они действительно приходили на помощь в трудных ситуациях, ни разу не кинули. Труднее всего было в Питере; помнишь, я тебе рассказывал, как укрощали тамошний распоясавшийся молодняк? Тогда не только Завулон лично участвовал, тогда пол-Европы съехалось, я такой Темной армии ни до, ни после в одном месте не видал.

Что же до текущего задания... Про незнакомого вампира и книгу я тебе тоже уже рассказывал. Как видишь, история далеко не закончилась. Раз мы едем в Питер - значит книга там. Как именно мы ее разыщем я и сам пока не знаю. Наверное, помогут. А не помогут - значит, придется напрягаться самостоятельно. Я уже привык, честно говоря... Хотя за десять лет в Крыму одновременно и отвык. Но чувствую - вспомнится оно легко и непринужденно. Давай, за наш успех, раз уж вы решили не отсиживаться в стороне.

Чокнулись, выпили.

- Только давай сразу условимся: девчонок по возможности держать в стороне, - сказал Швед. - Все что опасно - наше. Все, что не очень - пусть помогают, не отказывать же им. Идет?

Пашка хмыкнул в ответ:

- Конечно, идет! Или мы не мужики?

- Ну и... это... - добавил Швед. - Спасибо тебе. В одиночку и свихнуться недолго, а командой можно горы свернуть. Вот и попробуем!

В ответ Пашка изобразил на лице умеренную скорбь.

- Честно говоря, это больше Марте спасибо. Нина случайно обмолвилась, что шефа опять на амбразуру посылают, так она взвилась: как, мол, а мы что, в тылу отсиживаться станем? Вы как хотите, а я с нем поеду! Даже братца своего мелкого в контору привела и на попечение ведьмочек сдала. Ну и... того. Нина сразу сказала: шеф без ведьмы - это пол-шефа. Тоже еду. А мне уже неловко было заднюю давать. Только сказал, что сначала домой заскочу и уже в Керчи подсяду. Тогда и сюрприз задумали, кстати...

Швед выслушал все это, хмыкнул и задумчиво произнес:

- Говоришь, без ведьмы пол-шефа? Ну, Нинель...

И покачал головой.

Он и сам не понимал, что ему прямо сейчас распирает грудь - радость, гордость или легкое смущение. Скорее всего, некий микс, коктейль из всего перечисленного. Конечно же, было приятно. Но вместе с тем внутри начало вызревать странное, но уже знакомое чувство тревоги за тех, кто ему доверился и кто ему подчинен. Все это он уже испытывал будучи главой сначала Причерноморского Дозора, а потом и Киевского, но, как оказалось, успел во время вынужденного отпуска подзабыть. Начальству тоже трудно, давно усвоенная истина. И если трудности подчиненных в основном физического свойства, но начальству обычно труднее в моральном плане.

- Давай-ка еще по одной, Паша! Дабы пол-шефа не разрыдалось от умиления.

Пашка задумчиво потряс практически пустой бутылкой из-под "Коктебеля".

- У меня, конечно, есть еще одна... Только не пятнадцатилетняя, попроще.

- Да хрен с ней, не баре, пойдет и такая. Доставай.

Он хотел добавить, что остатки пятнадцатилетнего Пашка, так и быть, может налить себе, но тут в сознании внезапно прозвучало, звонко и отчетливо:

"Лучше мне..."

Швед замер. Кто-то стоял за дверью их купе. В этом не было никаких сомнений, теперь Швед ощущал гостя почти физически. Кроме того, он понял, что гость стоит там уже довольно долго, но проявиться решил только сейчас.

Пашка, ничего не подозревая, в полусогнутом состоянии копался в сумке, наполовину выдвинутой из-под полки.

Швед встал и бесшумно переместился к двери. В тот же миг снаружи постучали - коротко, негромко и деликатно. Заслонившись на всякий пожарный легким щитом, Швед выдохнул и отодвинул дверь купе.

Он сразу узнал гостя - невысокого худощавого Иного, в облике которого проглядывало нечто монголоидно-сибирское, отчего сразу же вспоминались всякие якуты-эвенки, хотя лицо его не было слишком уж плоским и округлым, а глаза - узкими.

- Приветствую, Старший! Входи, присаживайся! - пригласил Швед, отступая и торопливо изничтожая щит.

Пашка, к этому времени уже изловивший в недрах сумки обещанную вторую бутылку, с интересом воззрился на гостя. Коньяк он так и держал в руках.

- Это мой... напарник. Паша.

Швед обернулся и взглянул на керчанина.

- А это наблюдатель от Инквизиции, Хена. Из наших, из Темных.

Пашка, простая душа, протянул руку. Хена невозмутимо пожал ее.

Швед тем временем сообразил, что коньячных бокалов у них только два. Есть, правда, высокие, из которых девчонки пили. Но их надо бы сначала вымыть, прежде чем предлагать гостю. Заслать Пашку, что ли?

Однако Хена неожиданно разрешил сию дилемму самостоятельно: поставил на стол собственную емкость - нечто вроде большой лафитной рюмки, масштабом два к одному примерно. Емкость на вид была почтенного возраста - сразу возникал вопрос при каком из русских царей она сработана? Не исключено, что задолго до всех Николаев и Александров.

- Пятнадцатилетний, говорите? - уточнил Хена и улыбнулся - неожиданно мягко. Хотелось сказать - по-домашнему.

Пашка тут же опрокинул бутылку с остатками "Коктебеля" над лафитником. К счастью, натекло достаточно, почти половина емкости.

- А мы спустимся до семи годков! - весело сообщил Пашка и подмигнул, одновременно сдирая пленку с головы второй бутылки, тоже "Коктебеля", только помоложе первой.

Как ни странно, семилетний коньяк понравился Шведу больше пятнадцатилетнего. Глянулся мягче, хотя букет был скромнее. Если, конечно, это не банальный самообман, напрямую связанный с годами выдержки на этикетках.

Хена пил маленькими глоточками, откровенно смакуя каждую каплю. Через несколько минут он счел необходимым высказаться:

- Неплохо по нынешним временам. Хотя, пивал я коньяки и получше.

- Французские, поди? - предположил Пашка.

- Пивал и французские. Но среди лучших их не припомню. Больше всего мне пришлись по вкусу сотворенные в окрестностях озера Ван. Наверное, правильнее назвать их армянскими, хотя сейчас это Турция.

Швед слушал, но думал о другом. Его занимал вопрос - каким образом Хена оказался в поезде? Неужели он едет от самого Севастополя? Но тогда возникает следующий вопрос: а что привело его в Севастополь? Хотя, как говорила Лариса Наримановна, туда нынешним летом стянулись тяжелые фигуры со всей Европы, Швед уже имел счастье лицезреть Дункеля, Гесера, ну и своего шефа, конечно, Великого Темного мага Завулона. А также старых вампиров Юсуповых, две штуки. К вампирам счет на штуки вполне применим - нежить же. Плюс сама Лариса Наримановна (интересно, куда она делась в итоге? Вышла из игры? Вряд ли...). Отчего бы и старейшему оборотню не посетить Крым в нынешние непростые времена? Тем более, Дункель Хену с ходу назначил наблюдателем от Инквизиции.

- И сыр неплохой, - гость похвалил и закуску. - Крымский?

- Джанкой! - сообщил Швед с некоторой даже гордостью - непонятно откуда взявшейся. Не сам же он поднимал сыроварни из украинской разрухи? Да и полноправным крымчанином он стал совсем недавно, с тех пор как поставил подпись под купчей на квартиру в Севастополе. Тем не менее законную гордость он испытал.

- Как настрой перед делом? - Хена неожиданно сменил тему.

Швед сразу поскучнел.

- В целом - как обычно. Только на этот раз нет никого постарше кто командует.

- Шереметьева имеешь в виду?

- В том числе.

- Скажу тебе вот что: по последствиям возня вокруг Пустой Книги, конечно, куда глубже, чем рейд против Черных дикарок. Но по исполнению - проще. Запомни три "не" и поступай сообразно им. Во-первых, не верь. Никому, даже своим. Слушай, запоминай, учитывай, но не полагайся на чужие слова, даже если это слова Завулона. Во-вторых, не бойся. Страх тебе не поможет, а помешать может легко. Если в этот раз ставку сделали на тебя - значит верят, что ты вытянешь. Ну и чего тогда бояться? И в-третьих...

Хена сделал паузу, в которую неожиданно вклинился Пашка:

- Не проси? - предположил он.

- Почему - не проси? - удивился Хена.

Пашка смутился.

- Ну... - протянул он. - После "не верь" и "не бойся" всегда идет "не проси". Не так?

- Нет, - ответил Хена серьезно и вновь повернулся к Шведу. - Просить бесполезно, об этом сразу забудь. Да и кого ты сможешь просить? Дункеля? Меня? И о чем? О помощи? Если тебе требуется помощь - то зачем ты вообще нужен? Послали бы другого, кто заведомо справится. Нет, третье "не" - это не мешкай. Не мучай себя раздумиями и сомнениями когда нужно действовать. Книга не любит пауз. Она прочтет в тебе все и сразу. Как чувствуешь - так и действуй.

Швед слушал все это разве что не приоткрыв рот. Он совершенно не ожидал, что старый оборотень разоткровенничается и начнет его поучать. Но запомнить все, что он говорит, без сомнений, стоило.

- Вот так-то, внучки. Все, свидетельствую: Хена, наблюдатель от Инквизиции, представился исполнителям. Спасибо за коньяк и за сыр. Бывайте.

Оборотень прихватил со стола мегалафитник, встал и вышел из купе, не отворяя двери. Швед едва почувствовал, как перетекла Сила - на первый взгляд, ее не хватило бы даже муху отогнать. Тем не менее, Хена прошел сквозь преграду и что-то подсказывало: если сейчас выглянуть в коридор, там его не окажется.

- Елки-палки! - Пашка без понуканий налил коньяку. - Это кто вообще был, а? Что Инквизитор - я понял. Что наблюдатель - тоже. А по жизни он кто?

- Оборотень. Очень-очень старый. Говорят, чуть ли не самый старый на Земле. Мамонтов помнит!

- Иди ты! - не поверил Пашка.

- Не пойду, - вздохнул Швед, протягивая бокал. - Давай, за все хорошее.

Коньяк упал в организм и растекся приятным горячим пятном. Поезд несся через кубанские просторы на северо-восток, к Ростову. В соседнем купе спали и видели сны Ниночка и Марта. Напротив сидел жизнерадостный и беззаботный Пашка. И если бы не юсуповская книга и все с ней связанное, Швед, скорее всего, ощущал бы себя счастливым.

*** *** ***

С коньяком они с Пашкой покончили уже засветло, незадолго до Ростова. И залегли каждый на свою полку. Швед подумал-подумал, и подвесил к запору на двери несложного сторожа, не забыв обезопасить девчонок, если они вдруг вздумают войти. Остальным сторож особого вреда не нанесет, только задержит.

Дорожная жизнь шла своим чередом: изредка кто-нибудь проходил по коридору перед купе, хлопали двери где-то вдали, доносились приглушенные свистки локомотива, пели колеса, катящиеся по металлу бархатного пути. Каких-то пятнадцать-двадцать лет назад Швед половину ночей проводил в поездах между Николаевом и Киевом или между Киевом и Москвой. Когда его спрашивали: "Ты где вообще живешь, в Николаеве, Киеве или Москве?" он часто отвечал: "В поезде!", и это было сущей правдой.

Проснулся Швед когда уже миновали Лиски, но еще не доехали до южных окраин Воронежа.

Когда он перешел из горизонтали в сидячее положение, Пашка на полке напротив приоткрыл глаз, моргнул, всхрапнул, но следовать примеру Шведа не стал. Закрыл глаз и продолжил дрему. Швед выудил из сумки зубную щетку, пасту, захватил полотенце и отбыл в дальний конец вагона.

Он чистил зубы и глядел в зеркало, когда пришло ЭТО. Короткая и мимолетная волна из Сумрака. Оно было похоже на банальное прощупывание, но Швед совершенно отчетливо ощутил под наружным, поверхностным слоем прикосновения еще что-то, какую-то достаточно сложную магическую структуру. Так бывает, когда основное заклинание маскируют второстепенным. Причем сделано это было на редкость искусно, Швед еле-еле ощутил, скорее даже угадал воздействие на себя, любимого, до того скупым и совершенным оно было. Единственное, что можно было сказать точно - из воздействия старательно исключили все, что имело отношение к огню и усилили составляющие земли и железа. Убрали то, в чем Швед был наиболее продвинут, и нарастили то, в чем он откровенно плавал. Та самая глубинная структура, которую Швед успел ухватить, что-то ему напомнила, что-то простое и знакомое, но никак не удавалось сообразить - что именно.

Швед выплюнул пену и торопливо прополоскал рот. Наскоро прикрылся от возможного удара и выглянул сначала на площадку перед туалетом, а потом в проход.

Никого.

Тогда Швед решительно метнулся в тамбур, дернул двери межвагонного перехода и в два прыжка оказался в начале прохода соседнего вагона - только для того, чтобы увидеть как захлопывается дверь в дальний тамбур.

Теоретически это мог быть и не тот, кто его прощупывал. Уходить в Сумрак Швед не решился - существовал риск вывалиться из поезда, да так, что потом не догонишь. Кто знает, может, этого от него и ждут?

Позади из служебного купе выглянула встревоженная проводница. Швед неподвижно стоял в начале прохода, спиной к водонагревателю, с зубной щеткой и тюбиком пасты в одной руке и полотенцем на плече.

- Что случилось? - спросила проводница настороженно.

Швед обернулся.

- Показалось, - сказал он негромко.

Кажется, проводница ему не поверила, но спрашивать больше ничего не стала. Швед прибегать к магии и ее успокаивать тоже не стал. Он, уже без спешки, вернулся в свой вагон, зашел в туалет - благо его никто не занял - и прополоскал рот тщательнее. Параллельно он пытался выстроить непротиворечивую версию случившегося.

Допустим, его прощупали насчет магической силы, текущей боевой формы, наличия амулетов или артефактов. Допустим. Но кому это может понадобиться? Инквизиция и люди Гесера все это прекрасно знают и так. Свои - тем более. Вампиры Юсуповы? Но они встречались с Шведом, так что прощупать имели возможность и раньше. К тому же, оба князя, и дед, и внук недвусмысленно дали понять, что знают о Шведе больше, чем можно предположить. Дед очень ловко притворился, будто входит в ближнее окружение Завулона и поэтому Швед ему с ходу поверил. А внук откуда-то знал о коротком разговоре с Судьей Мертвых, с Шиндже. Так какой смысл им Шведа прощупывать? Разве что на предмет амулетов-артефактов, но такие вещи гораздо проще засекать по банальным эманациям, обладателя впустую тревожить глупо. Глянул через Сумрак со стороны, оценил мощь по ауре, Швед бы и не заметил ничего. Но нет, его зачем-то коснулись, так, что любой почувствовал бы.

Нет, это кто-то со Шведом незнакомый. И, получается, вряд ли это подручный князей, хоть скопом, хоть какого-то одного из двух. Иначе уровень Шведа можно было бы выяснить с их княжеских слов.

Следовательно, миссией Шведа заинтересовался кто-то еще. А это косвенно подтверждает, что вокруг Пустой Книги завязывается более сложная игра, чем можно было надеяться изначально. Значит, опять существует неиллюзорный шанс, что возня вокруг старого артефакта в конечном итоге приведет к потрясениям для очень многих людей, если вообще не для всего человечества. Что там упоминал в этом контексте Юрий когда просвещал Шведа при встрече в Симферополе? Всемирный потоп точно, и еще войны какие-то, вроде бы - сейчас впопыхах и не вспомнить.

Вот так вот: еще до Питера не доехали, а за ними уже ненавязчиво приглядывают и даже потихонечку прощупывают. Задраиться, что ли в полновесный "кокон" и пройтись вдоль по поезду?

Поразмыслив, Швед отказался от этого варианта. Ну, допустим, найдет он в одном из соседних вагонов того, кто его охаживал. И дальше что? Этот кто-то, скорее всего, не один. И, скорее всего, в своем купе провел какое-то время. Отпечаток ауры уже лег на полку, на стены, на дверь купе - в случае стычки это некоторый плюс, как у футболистов на домашнем стадионе. Уж лучше оставаться в своем купе, на своем поле, где Швед с Пашкой находятся почти сутки. Тут перевес на их стороне, пусть и небольшой.

Кроме того, оставался ненулевой шанс, что случайный Иной, просто шел по своим делам, почуял собрата, ну и прощупал мимоходом - не запрещено же это, в конце концов, ни Договором, ни обычаями Иных? И, следовательно, с нынешней миссией Шведа недавнее событие вообще никак не связано. А он всполошился, и не только оборону держать наладился, а даже разведку боем планирует. Перебор, с какой стороны ни посмотри.

В общем, Швед на словах предупредил Пашку, чтобы был наготове. Потом, чертыхнулся, постучался к девчонкам и предупредил их тоже - в самых мягких и расплывчатых выражениях. Дабы как минимум не расслаблялись, хотя опасности, конечно же, никакой нет, что вы - что вы, я просто так, информирую на всякий случай.

Кажется, Ниночка ему не поверила: уж больно характерно напоследок прищурилась. Может, оно и к лучшему...

В любом случае договорились, что из купе они будут выходить по минимуму и перед этим стучаться в стеночку, а Швед или Пашка в этот момент станут наблюдать за подходами. Кроме того, Швед аккуратненько подвесил мигалки на двери каждого купе и в нужных местах на потолке коридора. В отличие от сторожей мигалки не наносят урона сунувшимся чужакам - они единственно предупреждают хозяина о вторжении на охраняемый пятачок и после этого самоуничтожаются, чтобы по ним нельзя было отследить хозяина.

В нервном ожидании миновали станции Грязи и Мичуринск, а потом и Рязань. Поезд шуровал по почти прямому участку к Москве. Близилась полночь.

Швед мрачно вспоминал вчерашние расслабленные вечер и ночь, прошедшие под коньячок, визит Хены-оборотня, даром, что он официальный наблюдатель от Инквизиции. И как все потом разом испоганилось и изменилось.

В стену тихонько постучали. Пашка, оторвал взгляд от телефона и уставился на Шведа. Тот молча встал и выглянул в коридор.

Ниночка стояла в дверном проеме своего купе.

- Мы в удобства, - сообщила она. - Мы быстро!

Швед кивнул.

Девчонки прошмыгнули мимо; он наскоро проверил мигалки - ничего с ними не сделалось, стояли как раньше.

На всякий случай Швед вышел в тамбур - шум, издаваемый колесами, усилился. Постоял, глянул в окошко на межвагонный переход. Там было темно, даже жиденький свет из обоих тамбуров ничего толком не освещал.

И тут сработала мигалка - кажется, только одна, которая на двери их с Пашкой купе. Сигнал вспыхнул в груди, прошел по телу, толкнулся в кончики пальцев рук и ног и сошел на нет.

Швед, на ходу активируя щит, метнулся в вагон и рванул двери купе.

Пашка лежал на своей полке и отчаянно дрыгал ногами; на него навалился Иной в таких же как у Шведа синих шортах и светлой футболке. То ли он Пашку душил, то ли пытался заткнуть ему рот, но дело явно не спорилось, потому что Пашка шипел и сдавленно ругался, а заодно и брыкался изо всех сил. Кажется, он и магически пытался что-то сделать, но Иной его хаотичные потуги задавил довольно мощной "пелериной", у Пашки просто не хватало сил.

Не раздумывая, на полном автомате, Швед ударил "паучьим пламенем", а потом сразу "прессом". Нападавшего вжало в щель между полкой и краем столика, хотя по идее он туда просто не помещался, должен был застрять.

А потом нападавший изменил облик. Исчезли шорты и светлая футболка, тело словно иссохло и истончилось, и секунды через три Швед с изумлением понял, что с Пашкой боролся не маг, как ему сразу померещилось, а вампир. "Пламя" сошло на нет в тот самый миг, как вампир изменился, словно вспыхнул не он сам, а лишь магическая оболочка, надетая поверх.

В затылке неприятно засвербело - вампир пытался наслать на Шведа зов, но защита пока справлялась, хотя и начала истончаться. В целом, мага вампирским зовом пронять трудно - не подчинится, а вот отвлечь - вполне можно. Ждать худого Швед, понятное дело, не стал, и как мог быстро сотворил "серый молебен". Кажется, сгоряча он вложил в заклинание многовато Силы, или вампир оказался слабее, чем показалось сначала.

Зов его стал еле слышным, движения сильно замедлились и Пашка наконец-то смог спихнуть нападавшего с полки на пол, головой под стол.

И тут в купе словно бомба взорвалась. Сумрак задрожал и будто бы смялся; Шведа сильно толкнуло в грудь, а секундой позже швырнуло прочь, спиной вперед. По идее он должен был удариться о стену вагона напротив выхода из купе, но она почему-то стала мягкой и податливой, словно свободно висящий театральный занавес. Швед промял ее и вывалился из вагона наружу, на щебень, шпалы и рельсы параллельного железнодорожного пути.

От падения он не особенно пострадал, поскольку происходило все в Сумраке. Плохо было то, что поезд стремительно проносился мимо - еще несколько вагонов и он умчится в сторону Москвы.

Швед попытался вскочить, но новый взрыв вторично швырнул его на щебень. От полного щита осталась в лучшем случае треть.

Когда Швед в очередной раз поднялся, готовый в любой миг сотворить "рикошет" и отвести удар по себе вверх или в сторону, мимо как раз промелькнул последний вагон поезда. Промелькнул - и стало видно кто дожидается с противоположной стороны путей.

Четверо. Во-первых, маг, в серебристой мантии и средневековой шляпе с облезлым пером. Во-вторых, два вампира-близнеца, неотличимые друг от друга - худые, белесые, со злыми красными глазами. И в-третьих, какая-то боевая тварь, состоящая, казалось, из сплошных шипов, клыков и когтей.

"Все, - подумал Швед с поразительным равнодушием. - Я приплыл".

Маг был сильный. Сильнее Шведа. И щит у него оставался целеньким, даже без того, что сам по себе был основательнее.

В следующую секунду вампиры и тварь ринулись вперед, в атаку. Маг остался на месте, не преминув долбануть по Шведу третьим взрывом, который посчастливилось отбить "рикошетом" почти полностью. На ногах, во всяком случае, Швед устоял.

Почему-то Швед в этот момент очень не к месту подумал, что никак не может сообразить - чем его бьет серебристый маг? Кажется, что-то по линии воздуха.

Шипасто-клыкастая тварь перепрыгнула через рельсы, потом через вторые, крайние. Швед поспешно отступил в центр проплешины рядом с железнодорожными путями. Еще дальше виднелось какое-то готическое строение со шпилями, но рассматривать его не было времени.

На самом краю проплешины тварь внезапно наполовину провалилась в почву и застряла, словно на полном ходу влетела в трясину. Зато рядом материализовались оба вампира. Швед вторично за сегодня принялся творить "серый молебен", одновременно уворачиваясь от выпадов обоих.

Как ни странно, он успел: вампиры замедлились.

А еще стало понятно, что невесть откуда пришла подмога: застрявшую в трясине тварь рвал на клочки жутковатый зверь, похожий на гигантскую гиену с длиннющими, как кинжалы, верхними клыками. Тварь верещала и отмахивалась, но гиену это мало заботило. Одного вампира внезапно скрутило винтом, словно некто гигантский вознамерился выжать из него лишнюю жидкость, а на второго со спины навалился когтистый упырь, в котором Швед с изумлением узнал Марту в сумеречном облике. Этот второй вампир после нападения пребывал целым менее секунды. Марта с пугающей быстротой и сноровкой перебила ему шею с позвоночником и разодрала на несколько частей.

Швед понял, что в битву самое время вступить серебристому магу, который, по ощущениям, был способен в одиночку стереть из Сумрака всех скопом - и неожиданную подмогу, и самого Шведа. Маг, скорее всего, тоже так думал. Но между ним и местом битвы, как раз между ближайшей парой рельсов и следующей за ними, внезапно соткалась голубоватая, слабо мерцающая полупрозрачная стена. Высокая - уходящая до небес, и простирающаяся от горизонта до горизонта.

Маг увидел ее. И Швед увидел ее. И если Швед ничего не понял, то серебристый маг, похоже, понял все. Он поплотнее запахнулся в мантию и ушел глубже в Сумрак, на нижние слои.

Марта, тяжело дыша, стояла над останками растерзанного ею вампира. Второй вампир, по-прежнему скрученный и обездвиженный, лежал на жухлой и жесткой сумеречной траве. Шипастой твари не было видно - наверное, целиком погрузилась в трясину. Щит Шведа с трети укрепился до половины, и виной тому был обнаружившийся рядом Пашка - не знал чем помочь, поэтому просто вкачал в защиту Шведа Силы. Сколько смог, столько и вкачал. Наверное, и Ниночка где-то тут - откуда еще взяться трясине посреди обычной земляной проплешины? Типично ведьмин трюк, магия земли. Да и скрученный вампир, напоминающий хорошо отжатую половую тряпку, тоже.

Потом всех вместе вытолкнуло из Сумрака; гиеноподобная тварь стала Хеной, упырь - Мартой, уцелевший вампир - щуплым плюгавым дяденькой, а еще вокруг обнаружилась прорва Инквизиторов в обычных своих балахонах - не меньше пятнадцати персон. Ниночка с Пашкой тоже обнаружились - совсем рядом.

- Поезд! - рявкнул Пашка. - Надо догонять!

Швед очень не к месту отметил, что на ногах Пашки шлепанцы, а вот Ниночка и Марта - в кроссовках. Сам Швед вообще босиком, шлепанцы с него слетели при каком-то из взрывов.

Инквизиторы деловито паковали в специальные мешки останки одного из вампиров и то, что осталось от шипастой твари. Рядом со вторым вампиром-тряпочкой тоже склонились сразу трое. Ни на Шведа, ни на его спутников никто не обращал внимания.

Не обращают, и ладно!

Швед повертел головой, оглядываясь. Находились они посреди типичной промзоны, примыкающей к железнодорожной ветке - вокруг всякие заборчики, рельсы, пакгаузы и еще - большой ярко освещенный путепровод параллельно рельсам. Высоко, на уровне третьего-четвертого этажа. Виднелись где-то на периферии и дома со множеством огоньков-окон, но очень уж далеко.

- Мобильник есть у кого? - спросил Швед, не очень надеясь на удачу.

- Конечно, Дмитрий Александрович! - Ниночка протягивала его же, Шведа, резервную трубку. Именно мобильник с кнопочками, а не смартфон.

Швед даже в записную книжку лезть не стал, потому что нужный номер помнил наизусть. Да что там его помнить, кроме префикса остальные цифры одинаковые...

- Шагрон! ЗдорОво. Ты где? Катаешься? Отлично, подбери нас, а? Опаздываем, потом все объясню. Мы в...

- В Люберцах, - подсказал Хена, который, как оказалось, подошел поближе и с некоторым интересом наблюдал за происходящим. - Вот это, - он указал на освещенный путепровод, - Октябрьский проспект. А вон там, за ним - местный Дом Культуры, не ошибешься.

- Мы в Люберцах, у дома культуры. Сколько нас?

Швед вопросительно глянул на Хену, но тот отрицательно покачал головой и выставил перед собой ладони: сами, мол.

- Нас четверо, - сказал Швед в трубку. - Ждем.

Швед сунул телефон в карман шортов, обернулся и поглядел на свою команду.

Марта, добрая душа, протягивала Шведу подобранные между шпал шлепанцы.

*** *** ***

Сомнений в том, что Шагрон примчится быстро, с самого начала не было. Иной-ракета, Иной-скорость, он иначе просто не умел. Крымская четверка успела пересечь рельсовые пути, пройти под путепроводом, подняться к Октябрьскому проспекту и поравняться с домом культуры. Швед ностальгически разглядывал старомодное здание с колоннами. Оно не было точной копией знакомого с детства ДК 40-летия Октября в Николаеве, но в целом было очень похоже. И стояло на Октябрьском проспекте. Сам николаевский ДК, да и проспект тоже, украинствующие нацики в безумном припадке декоммунизации давно переименовали. В России государственным маразмом, хвала небесам, пока никто не страдал и в Люберцах проспект оставался Октябрьским.

Налюбоваться Швед не успел - примчался Шагрон. Машина у него была черная и незнакомая - приземистый дорого выглядящий минивэн. У него даже дверца съезжала в сторону автоматически, на сервоприводе, а не вручную. И кресла внутри оказались шикарные, прямо как в правительственных лимузинах. Девчонки и Пашка погрузились в салон, Швед сел вперед, рядом с Шагроном.

- ЗдорОво! - Шагрон улыбался во все зубы. Он явно радовался встрече со старым приятелем. Со Шведом они были знакомы лет двадцать, как раз со времен питерской миссии против Черных. - Куда едем?

Они обнялись, насколько позволяли автомобильные кресла.

- Мы тут от поезда отстали. От питерского. Догнать бы?

- Значит, в Тверь! - оживился Шагрон, трогая клавишу на торпеде. Дверь салона тихо закрылась и со щелчком заблокировалась.

- Пристегивайтесь, граждане! - воодушевленно велел он, полуобернувшись.

Все, включая Шведа, накинули ремни. Шагрон тронул.

- Что за машинка? - поинтересовался Швед. - Раньше не видел такой.

- "Аурус", - ухмыльнулся Шагрон. - Несерийный, заказной. Шеф оторвал где-то. Шикарный борт! Катаюсь - накататься не могу. Так что ваш вызов очень в жилу! Ща мы на хорду, и по платке - поезд ваш еще ждать будем, пока он до Твери доплетется.

И Шагрон дал жару. Врубил музыку, тяжелую - и дал.

Мы живем во время вранья,

Беззакония и разврата,

Чтобы вырасти волком были сотни причин.

Стал бы волком наверно и я,

Но судьба подарила мне брата,

И я понял: с той поры - я не один.

Я всегда помогал ему,

Он меня не подвел ни разу.

Получилось, один плюс один - это больше, чем два.

Пережили войну и чуму,

Встали на ноги, хоть и не сразу,

И мне хочется бросить в небо эти слова.

Когда в песне впервые прозвучало слово "брат", Пашка явно стал прислушиваться к тексту. А когда пошел припев, вообще закивал головой в такт песне:

Брат мой, ты веришь мне.

Мы в жизни плечом к плечу.

Мы в битве спина к спине.

Со смертью лицом к лицу.

Певец тянул припев мощно и раскатисто. Хотелось подтягивать и притопывать. И во время припева, и дальше, когда песня на какое-то время перешла в тяжелую инструментальную сюиту, а после снова вывалилась в куплет:

Я оглядываюсь назад

И не вижу чего стыдиться,

Мы прошли этот путь с тобою плечом к плечу.

Говорю я: "Спасибо, брат!"

Если выпадет вновь родиться,

Я другой судьбы не желаю и не хочу.

- Прям, про нас с Андрюхой! - сказал Пашка одобрительно.

Все мы знаем: настанет срок.

Не страшится гибели воин.

Но отныне я не боюсь ни войну, ни чуму.

Я не гений и не пророк.

Но за будущее спокоен.

Я услышал - мой старший сын сказал твоему:

Брат мой, ты веришь мне.

Мы в жизни плечом к плечу.

Мы в битве спина к спине.

Со смертью лицом к лицу.

Песня внезапно чуть упростила ритм, скатившись двухтактным сбивкам, которые вдобавок модулировались на пол-тона каждые четыре подачи:

Мрак!

Мрак!

Бесы воют в ночи.

Брат!

Брат!

Видишь огонь свечи?

В путь!

В путь!

Ты поспеши на свет.

Твой!

Брат!

Тебя не покинул, нет!

Твой брат

Во мраке свечу зажег,

Чтоб ты

Помчался не чуя ног.

И вновь

В ночи огонек догнал,

А твой брат

Снова тебя обнял.

Ближе к коде певец явно не щадил голоса, ревел сиреной:

Солнце слепит глаза.

Ветер доносит крик.

Брата бросать нельзя.

Юнец ты или старик.

Брат мой!

- Ну, точно про нас! - повторил Пашка, когда песня закончилась. - Как будто специально!

- Это про всех, - сказал Шагрон, экономно ворочая рулем.

Водил он предельно быстро, но при этом умудрялся впустую не рисковать и не совершать никаких сомнительных маневров. Он никого не обгонял без нужды, никого не подрезал, не втискивался в транспортные щели и не гулял из ряда в ряд просто так, от лихости. Каждый его маневр был совершенным и осмысленным. Его девизом было: "Скорость, там где можно", а на московских трассах можно было почти везде, чем Шагрон с удовольствием и пользовался.

Остановились только раз, на заправке перед развязкой к Аэропорту Шереметьево, на траверзе Долгопрудного. Швед наладился было подремать, но внезапно сесть вперед попросилась Марта. Сначала он удивился, потом заметил, как Марта смотрит на Шагрона, все понял и безропотно пересел назад. Кресло там было ничуть не хуже и вскоре Швед благополучно задремал, благо на трассе Шагрон выделывал еще меньше автокульбитов, чем по городу. А с Мартой они принялись негромко переговариваться впереди, но это никому не мешало - Пашка в среднем ряду тоже благообразно похрапывал.

Проснуться пришлось когда съехали с платки непосредственно перед Тверью. Тут и дорога была похуже, и транспорта вокруг больше, да и вообще - город, светофоры...

На вокзал они попали в десять минут четвертого. До прибытия севастопольского оставалось добрых полчаса - как Шагрон в начале пути и предрекал.

- Может, дальше рванем, в Бологое? - неуверенно предложил Шагрон. - Я полный бак залил, до Финляндии хватит.

- Машинка классная, спору нет, - вздохнул Швед, не скрывая сожаления. - Но лежа на полке спится слаще. Да и девчонки со своими сумочками-косметичками разлучены, сам пойми. Это нам пофиг, а они... Хорошо хоть кроссовки догадались надеть, а не как мы, в тапках.

Швед критически поглядел на свои резиновые шлепанцы-кроксы. Пашка тоже глянул и недоуменно пожал плечами - дескать, в чем криминал? Для лета самое то.

- Ну, нет - так нет, - не стал настаивать Шагрон.

Швед ожидал, что проехаться до Бологого попросится Марта, и Швед снова не стал бы возражать. Однако нет, то ли она постеснялась, то ли действительно желание воссоединиться с вещами перевесило. В итоге Швед с Пашкой и примкнувшей Ниночкой хлопнули по стопке водки из бортового запаса "Ауруса", закусили бутербродиками, распрощались и отбыли на перрон. Пассажиры без вещей, в шортах и тапочках для Крыма были рутиной, а вот в Твери смотрелись странновато, даже троица патрульных к ним начала нехорошо присматриваться. Но Швед, улыбнулся и сам решил все объяснить:

- Все в порядке, от севастопольского поезда отстали, догоняем на машине. Вроде, догнали...

К платформе как раз медленно причаливал состав.

Проводница исчезновения пассажиров сразу из двух купе вообще не заметила. В целом, нетрудно было догадаться почему: на входе в оба Швед обнаружил банальный ведьмовской "отвод". Любому, кто проходил мимо, вдруг становилось неинтересно - что там внутри. Просто и действенно.

- Основательная ты девушка, Нинель, - похвалил Швед, снимая "отводы". - Кроссовки и сама надела, и Марте велела, купе от чужих запечатала...

- На том стоим, Дмитрий Александрович! Какие планы на остаток ночи?

- Очень надеюсь, что спа-а-а-ать! - пробурчал Пашка, протискиваясь мимо Шведа и Ниночки.

- Годный план, - согласился Швед. - В целом - все как раньше, если что - стучите в стеночку. Но думаю, в поезде нас больше не тронут. Даже не просто думаю - уверен.

- Поняла!

Тут и Марта явилась - она с Шагроном прощалась чуть дольше остальных, и это снова не ускользнуло от внимания Шведа.

"Что-то между ними вспыхнуло, это понятно. Надо будет с Шагроном поговорить, рассказать предысторию. Чтобы поделикатнее с ней был, ребенок же еще, даром, что вампиров на части рвет..."

Когда Швед вошел в купе, заперся (в обоих смыслах) и обновил мигалки, Пашка уже спал. До Питера оставалось всего четыре часа. Поэтому Швед залег на полку, скомандовал себе: "Усни!", влил граммулечку Силы и тут же отключился. А когда он открыл глаза, состав медленно полз вдоль перрона, готовый вот-вот замереть, и это был перрон Московского вокзала в Санкт-Петербурге.

В тот же миг в стену постучали - но не тревожно, скорее предупредительно. Да и ничего плохого вокруг Швед не чувствовал, зато явственно улавливал эмоциональный настрой Ниночки в соседнем купе. Она этот настрой и не скрывала: новый день, новый город, а что вчера случилась опасная стычка... Ну, так на то и волнительная жизнь Иных как противопоставление скучному человеческому существованию.

Легкая ирония последней формулировки тоже была Ниночкина.

- Встаем уже, встаем, - сказал Швед громко.

Первый, кого Швед увидел выйдя из вагона, был Шагрон. В смокинге, с бабочкой, в руках серебряный подносик с четырьмя рюмками и блюдечком с канапе. Рюмки, разумеется, не пустые. И ухмыляется во всю хулиганскую рожу, стервец!

- Так-так! - выдохнул Швед, роняя сумку на плитку рядом с Шагроном. Пашка с готовностью наложил "сферу невнимания", чтобы никто не мешал.

В двух рюмках на подносе была водка, в двух оставшихся - какой-то голубоватый ликер, судя по запаху - нечто вроде "Кюрасао".

- С прибытием! - Шагрон чуть склонил голову, имея подчеркнуто серьезный вид.

Швед покосился на спутников. Пашка выглядел довольным и явно предвкушал. Ниночка одобрительно улыбалась. Марта - сияла. Откровенно и не скрываясь

- Ну... - Швед взял рюмку. - Здравствуй, город Санкт-Петербург! Давно не виделись.

И они выпили. А потом закусили. И было это на удивление уместно.

- Машина на площади, - сказал Шагрон, убирая реквизит в специальный кожаный портфель.

- Полезные принадлежности! - одобрительно хмыкнул Пашка. - Даже мой кэп одобрил бы!

Шагрон перехватил вопросительный взгляд Шведа и решил не тянуть с объяснениями:

- В общем, проводил я вас вчера в Твери, а потом за руль сел и подумал: какого черта? Я еще не накатался, а вам в Питере транспорт все равно понадобится. Ну и...

- Понятно, - кивнул Швед. - А город знаешь?

- Конечно знаю! - Шагрон даже удивился. - Я все наши города знаю, даже маленькие. Тем более - Питер!

- Тогда веди! Мы где остановимся, Нинель?

- На Измайловском проспекте! - мгновенно ответила та.

Пашка отобрал у нее поклажу. А Шагрон - у Марты. Так и двинулись к выходу в город, на площадь Восстания - Пашка рядом с Ниночкой, Шагрон - с Мартой и замыкающим Швед.

Честно говоря, Швед втайне опасался новой встречи с Санкт-Петербургом. Впечатления двадцатилетней давности, как выяснилось, были все еще свежи. Но того давящего чувства, которое навалилось на Шведа тут же, на этом же перроне, двадцать лет назад, не возникло и в помине. Перрон был чистеньким, день - солнечным, настроение - хорошим. А тогда, двадцать лет назад, неряшливой и заплеванной была вся страна после "благословенных" девяностых. Москва, что ли, тогда выглядела чище? То-то и оно. Но в прошлый раз эта очевидная мысль отчего-то не пришла Шведу в голову. Возможно оттого, что девяностые тогда только-только заканчивались, а в умах - так просто продолжались, пока в какой-то момент россияне вдруг не осознали, что время чумы сгинуло и прошло, и не заметили как похорошела их страна. Начиная со столиц, что в целом естественно. С чего еще начинать в стране уборку? Со столиц, конечно.

"Надо будет с высоты на город поглядеть, - подумал Швед. - Ночью. На огоньки, на ауру..."

На вокзале они зарегистрировались, все впятером. От Светлых дежурил пожилой целитель, внешне очень похожий на Альберта Эйнштейна. Слабенький, если честно, зато спокойный и покладистый. Судя по всему, он знал, что регистрирует официального адепта-исполнителя миссии под тройным патронажем, но не задал ни единого вопроса, ни означенному адепту, ни сопровождающим его Иным. Ну а Шведу расспрашивать местных тем более в голову не пришло.

Машину Шагрон оставил прямо напротив центрального входа. И около нее, на небольшом округлом островке тротуара, поджидал еще один комитет по торжественной встрече. Алексей Солодовник, Хена и первый зам Завулона Юрий. Наблюдатели, вся троица в сборе.

Шагрон сделал вид, будто не замечает их: демонстративно открыл с пульта багажник и принялся крайне неторопливо умащивать там дорожные сумки. Багажник был просторный, чтобы не сказать исполинский, сумки - сравнительно тощенькие, даже у девчат, но Шагрон тем не менее принялся их переставлять с места на место и деловито подпинывать, дабы встали плотнее. Удовлетворившись, он так же неторопливо багажник закрыл и отворил дверь салона.

Наблюдатели молча созерцали как Пашка, Нинель и Марта погрузились.

"Может, и мне так? - подумал Швед. - Цинично сесть и уехать, ни слова не сказав?"

Возможно, он так и поступил бы, но не сложилось. Молчание нарушил, конечно же, Светлый:

- Что здесь делают посторонние лица?

Швед недоуменно огляделся. Пространство перед Московским вокзалом, понятно, не пустовало - люди вокруг роились, как муравьи вокруг родимой кучи в солнечную погоду. Даже парочка Иных в некотором отдалении наблюдалась.

- Не паясничай, Шведов! - пробурчал Солодовник. - Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду твою свиту. Ну, ладно еще секретарша, можно понять. А остальные? Особенно москвич?

- А с целью прикрыть, когда меня выпинывают из поезда и собираются придавить маг в серебряном плащике, пара дрессированных вампиров и неопознанная мной зубастая зверушка величиной с хороший бульдозер.

- Тебя и так прикрыли, - мрачно сказал Светлый. - Или ты не разглядел Стену Лю Чжэня?

- Разглядел, - не стал отрицать Швед. - Но уже после того, как меня прикрыли свои. А что до москвича... Не пешком же мне по Питеру разгуливать? Вот я и решил вопрос, как это у нас принято. Есть претензии?

По одобрительному взгляду и кривоватой ухмылочке Юрия Швед понял, что взял единственно верный тон в общении со Светлым.

- Я все упомяну в отчете! - предупредил Солодовник сварливо.

- Да пожалуйста! Особенно рекомендую заострить вопрос на том, что посланец трех сил наотрез отказался ходить пешком и вызвал водителя на несерийном "Аурусе". Успехов в эпистолярном жанре, коллега!

Светлый не ответил, только насупился.

- У наблюдателя от Темных вопросов и претензий нет, - елейным голосом сообщил Юрий. - Свидетельствую: адепт миссии под тройным патронажем прибыл в город Санкт-Петербург в приемлемые сроки и в обнадеживающем состоянии.

Хена, облаченный вовсе не в балахон, как полагается Инквизитору на службе, а в потертые джинсы и футболку с надписью "Живи Донбасс", был краток:

- Инквизиция услышала слово Света. Инквизиция услышала слово Тьмы. Инквизиция пока не видит причин вмешиваться.

- Ну, конечно, конечно, - досадливо махнул рукой Солодовник. - Чтобы Темный не покрыл Темного?

Хена в ответ вежливо улыбнулся и даже не стал заострять вопрос на том, что он в Инквизиции так давно, что Темным его никто из действующих Иных уже и не помнит.

В итоге Солодовник развернулся и пошел к переходу, ведущему в сторону Невского проспекта. Юрий ободряюще отсалютовал и направился на Лиговский. А Хена никуда не пошел, он внезапно обратился к Шведу, причем заведомо неофициальным тоном:

- Кто эта малышка, Темный?

- Марта? - удивился его любопытству Швед. - Новообращенная. Упырица, насколько я понимаю, но какая-то нетипичная, это спецы пусть разбираются. Нашел ее в Севастополе, инициированной, но дикой, привел к Договору, зарегистрировал, все чин-чинарем. А что?

- Лихо она кровососа порвала, давно такого не видел. Правильно сделал, что взял ее с собой.

Он вздохнул:

- Езжай, адепт. И не тяни особо с заданием, времени много, но оно никогда не ждет.

И снова исчез, как недавно из купе поезда. Никого на площади факт его исчезновения, конечно же, не заинтересовал.

Швед уселся в "Аурус", вперед, рядом с Шагроном.

- Отбрехался? - поинтересовался тот с ленцой.

- Ясен пень! - подтвердил Швед.

- Насчет меня сильно бухтели?

- Светлый малехо побухтел, не без этого.

- А Юра?

- Юра претензий не имеет.

- Он вчера днем на меня смотрел как-то странно, - сообщил Шагрон. - Как будто знал, что из Москвы уеду и столкнемся тут.

- Почему "как будто"? - пожал плечами Швед. - Он сильный маг, что ему стоит вероятности считать?

- Это да, - согласился Шагрон философично. - Хорошо нам, магам! Не то, что каким-нибудь перевертышам...

Он обернулся и поглядел на Марту. Марта обезоруживающе улыбнулась. Тогда Шагрон поглядел на Ниночку:

- Где на Измайловском? Какой дом?

- Угол с Двенадцатой Красноармейской, - не задумываясь уточнила Ниночка. - Дом двадцать один, напротив сквера Пикуля.

- Не сквера, а сада! - поправил Шагрон, тронулся и добавил: - Это же Питер!

"Аурус" сделал почти полный круг по площади перед Московским вокзалом и вырулил на Лиговку.

Сворачивал он всего два раза: с Лиговки на набережную Обводного канала и с набережной на Измайловский проспект. По пути Швед глядел на питерские дома. С тех пор, как он наблюдал местную архитектуру в предыдущий раз, город как будто вымыли с мылом: куда-то подевались грязь и копоть, дома теперь выглядели нарядно и по-хорошему помпезно. Эдакие заслуженно уверенные в себе имперские мощь, изысканность и красота. Балконы-эркеры-фонари, портики и колонны, фронтоны и картуши - казалось, двух одинаковых домов в Питере не сыскать, хоть сколько по улицам колеси. Если, конечно, не учитывать советские послевоенные. Но их в историческом центре и нет. Возможно в Шведе еще не угас многолетний севастопольский порыв поиска жилья - но невольно приходила мысль, что в любом из этих домов хотелось бы пожить какое-то время.

Он надеялся, что дом номер двадцать один по Измайловскому проспекту ему тоже понравится.

Пожалуй, единственное, чего все-таки не хватало Санкт-Петербургу - это зелени. Нет, деревья на улицах встречались, но их было меньше привычного и встречались они, увы, не везде. Впрочем, стоило вспомнить на каком гиблом болоте Петр начинал строить город, и вопросы отпадали сами собой.

*** *** ***

Песня тут: http://www.ahome.ru/boxa/pm/07_Brat_moy.mp3

Глава 5

В день приезда Швед объявил выходной и полную свободу. После незапланированных приключений в дороге следовало дать команде придти в себя, а самому проанализировать случившееся, тем более, что никакого внятного плана действий у Шведа по-прежнему не имелось, а вопросов возникла прорва. Кто на них напал? Зачем напал? Почему так топорно, хотя перевес в силе явно был на стороне нападавших и как так получилось, что зеленая, как не крути, команда сравнительно легко отбилась, не понеся никаких потерь?

Непонятного накопилась уйма, и это следовало обсудить хотя бы и с Пашкой, невзирая на его очевидную неопытность. В диалоге Шведу и самому лучше думалось.

Шагрон с Мартой сразу же наладились кататься по городу и Швед их отпустил с легким сердцем: под присмотром московского мага Марта точно не пропадет. Ниночка в свою очередь навострилась гулять. Ну, еще бы: впервые в жизни приехать в Питер и бессмысленно сидеть в четырех стенах? Да сейчас!

Зато Пашка вполне был готов и посидеть, особенно если не на сухую. Поэтому вышел он вместе с Шагроном и Мартой, договорившись, что до магазина они его подкинут, а если это далеко - то и назад. А потом уж пусть катаются. Ниночка приоделась, намарафетилась и ушла пешком, заявив, что из окна автомобиля город толком не увидишь. А Швед в спокойной обстановке прошелся по квартире, осмотрелся и принялся плести магическую защиту.

Квартира ему действительно понравилась. Равно как и дом. Старое почтенное здание о шести полных этажах и одном мансардном поверх. С полукруглыми эркерами, один из которых очень кстати оказался в снятой для него с Пашкой квартире, в самой большой комнате из трех. Надо понимать, в квартире Марты и Ниночки этажом ниже аналогичный эркер тоже присутствовал. Здание явно недавно ремонтировали, с улицы оно выглядело свежим и ухоженным, а со двора Швед еще не глядел, потому что подъезд (то есть, парадное) выходил(о) прямо на Измайловский проспект. Первый этаж был нежилой - кофейня со свежей выпечкой, булочная, продуктовый магазин. Напротив, через проспект жизнерадостно зеленел сад Валентина Пикуля, словно в пику недавним размышлениям о скудной питерской флоре. Зарослей синего мха на лестницах и приквартирных площадках Швед не отследил, но в этом как раз не было ничего необычного: местные жители вполне могли оказаться малоэмоциональными людьми. Хотя, если как минимум две квартиры сдаются внаем - по идее тут должна бывать самая разношерстная публика.

С защитой и сигнализацией Швед возился добрых полчаса. Сильные Иные преодолеют, конечно, но на это придется употребить некоторое время, которое Шведа с командой вполне может спасти. Равным придется напрячься, и времени это займет еще больше. А от мелюзги скорее всего и вовсе защитит полностью. Но пасаран, как говорится!

Заодно Швед потрудился над маскировкой привезенных амулетов. Место, где они лежали, заметно светило, но плохо сканировалось: никто и не разберет толком - что именно тут светит на весь ближайший Сумрак?

Вскоре и Пашка с грузом прибыл. Обозначился еще этажом ниже и Швед загодя открыл проходик в готовом заграждении.

Засели по совдеповской привычке на кухне, благо она тут была просторная, квадратов десять, а то и все двенадцать. Накрыли холостяцкий стол, Пашка сварганил исполинскую яичницу, Швед настрогал всякие колбасы-буженину-ветчину, вывалили в фарфоровую миску маринованных огурчиков; открыли, налили.

- Ну, чего? За приезд, а потом начинаем мозговой штурм и разбор полетов, - объявил Швед.

Пашка возражений не возымел.

- Значит, так, - с набитым ртом заговорил Швед минуты через три. - Повтори-ка - как все для тебя началось? Ничего больше не вспомнил?

Пашка с задумчивым видом потянулся к бутылке и налил по второй. Сегодня он выбрал не коньяк, а простую водку. Хорошую, правда, потому что став Иным быстро отучился покупать ширпотреб - доступный, но, увы, не самый качественный.

- Я спал, - начал рассказывать он. - Проснулся от стука в окно. И, мягко говоря, офигел, потому что снаружи, за окном, с крыши вагона свешивался ты и делал какие-то знаки, которые я никак не мог истолковать. Во-первых, ты висел вниз головой и видел я только твое перевернутое лицо, плечи и руки. Во-вторых, была ночь; освещал тебя исключительно слабенький свет из купе. Хреново освещал, надо сказать. Ну и в-третьих, спросонья любой человек... и Иной тоже, немного подтормаживает, согласись. Короче, какое-то время я на тебя таращился, ничего не понимал, и главное чего не понимал - что ты забыл за окном и почему не вернешься в вагон через Сумрак? Потом я тебя рукой поманил, вот так - заходи, мол, свалишься еще! И ты сразу проломился сквозь стекло и столик, а потом шарахнул меня чем-то магическим и навалился сверху. Кажется, я заорал, хотя совсем уж наверняка не скажу. И начал отбиваться как мог. Потом в купе из коридора ввалился настоящий ты, а тот ты, который нападал, вдруг обернулся вампиром...

- Он не мог войти в купе, - перебил Швед. - Вампир не может войти без приглашения, никуда, даже в купе поезда, пока кто-нибудь изнутри его не позовет. Вот он и делал тебе знаки. И ты купился, махнул рукой, чтобы заходил.

- А почему он выглядел как ты?

- Хороший вопрос, но кажется я знаю. Помнишь, я еще днем насторожился, мигалок понаставил и всем велел держать ухи на макухе? Не хотел вас попусту будоражить, потому ничего подробно не объяснил. Я когда в гальюне зубы чистил, меня прощупали. Чуть зубной щеткой не подавился. Сначала я не понял - кто? Зачем? А теперь, кажется, сообразил: это было не прощупывание, они мою личину срисовали! А потом вампир этот на себя ее нацепил. Чтобы обмануть тебя и войти в купе. И вошел таки!

- Вот падла! - с чувством процедил Пашка, наливая по третьей.

Через несколько минут, когда яичница в основном была съедена и нарезанного на тарелках сильно поубавилось, Швед справедливо решил:

- Давай-ка еще по одной - и с выпивкой на сегодня все. Нервы пригладили, расслабились, и хватит. Вдруг еще кто пожалует. Да и мозги лучше в рабочем состоянии держать.

- Разумно! - согласился Пашка. - Как раз, еще одну - и плепорция. Как на вахте!

Когда початая бутылка была убрана в холодильник, а на столешнице у плиты зашумел включенный электрочайник, Швед продолжил размышлять вслух:

- Знаешь, я думаю, нас тогда в поезде и после, в Люберцах, не столько прихлопнуть хотели, сколько на вшивость проверить. Испытать, оценить на что способны. Ты, уж извини за прямоту, пока в силу не вошел: и знаешь мало, и выглядишь нестрашно. Марта вообще... пока не перекинется - просто безобидная девчушка, даже если через Сумрак глядеть. Нинель моя... Тут, блин, как всегда с ведьмами, все сложно и запутанно: я и сам не знаю на что она способна. В принципе, она тоже ведьма еще молодая, стаж лет десять с гаком. Но чему-то она училась точно, потому что иногда такое показывает... У меня челюсть на пол валится.

- Тебе чай или кофе? - перебил Пашка, шарясь по шкафам над чайником.

- Кофе, поди, растворимый?

- А какой еще? - удивился Пашка. - Нормальный варить надо, тут и посуда правильная нужна, и сам кофе, и подогрев знакомый. В гостях по первому разу точно хрень несъедобная получится, пока не приловчишься. Джезва тут есть, в принципе... Но кофе я все равно растворимый взял. "Московская кофейня на паях", арабика. Будешь?

- Лучше чай.

- Чай так чай. Я не выпендривался, взял обычный "Ахмад". Ща заварю.

Он принялся греметь крышкой заварочного чайника, шелестеть оберткой - хозяйствовал, в общем. А Швед размышлял. Вполголоса.

- Вот, значится, и прощупали. Убедились, что совсем уж на халяву нас не возьмешь - брыкаемся. Да и вписались за нас очень показательно - уж если Хена самолично полез в драку... Это, я тебе скажу, очень о многом говорит. И стена эта китайская, непрошибаемая - наверняка, кто-то из суперов расстарался. Возможно, сам Пресветлый Гесер. Или Совиная Голова. Им-то нужно, чтобы мы до Питера добрались в целости и сохранности, а я в итоге добрался до Книги... Как, кстати, до нее добираться? Сходить для начала в Юсуповский дворец? В библиотеку? Так, вроде бы, Гесер в московское имение Юсуповых наведывался, а не в Питер. Или он как раз и выяснил, что Пустой Книги там нет и не было, и поэтому меня и направили именно сюда? Но почему тогда не дали никаких инструкций - куда идти, чего делать? Или, раз Книга меня выбрала, инструкции и не нужны, все само собой произойдет? Эх, блин, как всегда - вопросов тьма, а отвечать никто не торопится...

- Да не суши ты напрасно голову, Швед, - посоветовал Пашка, стоя у плиты. - Что сказано - делай, а что не сказано - всегда успеешь. Я, как ты верно подметил, пока зелен в магии и прочих волшебных штучках. Максимум на юнгу тяну. Но и ты, как вижу, покуда не капитан. Вот пускай капитаны и капитанят, а ты свою вахту тащи и куда не велено не встревай, да и все.

- Сейчас чаю попьем, - задумчиво произнес Швед. - И надо, наверное, прогуляться. Только недалеко, по ближним окрестностям. Поглядим что тут и как, в садик заглянем, про проспекту прошвырнемся. Неплохо бы до метро дорогу разведать, а то в столицах иной раз на тачке хрен куда доедешь по пробкам, а на метро - за милую душу. В Москве точно так. Думаю, и Питер в этом смысле мало отличается.

- Отчего не прогуляться? Хотя, где ближайший магазин я уже знаю! - весело оскалился Пашка.

Так в итоге и сделали. Очертили практически правильный квадратик: по Измайловскому проспекту дошли до Троицкого, поглазели на собор и Колонну Славы, свернули направо, к Московскому проспекту; Троицкий проспект при этом внезапно стал Первой Красноармейской улицей. По ней в итоге дошагали до Техноложки. Соответственно, дорогу к метро можно было счесть разведанной.

Потом Пашка заявил, что ему жизненно необходимо отведать местной шавермы и понять, наконец, чем она отличается от обычной керченской шаурмы. Но шавермы они по пути не встретили. "Ростикс" встретили, "Бургер Кинг" встретили, даже кафешку со знакомым по яхтенным походам названием "Мармарис" встретили, а шаверму - нет. Швед поворчал на Пашку - вроде, только что поели же, куда еще шаверму, на что тот убежденно ответил, что запас рундук не тянет. В процессе всего этого они потихоньку двинулись на юг по Московскому, отсчитывая бесчисленные Красноармейские улицы-перпендикуляры. И по той, которая Седьмая, вернулись практически в исходную точку. И вот тут, когда дом, в котором они остановились, уже был хорошо виден чуть впереди, наконец обнаружилось заведение под говорящим названием "Шаверленд 24/7". Пашка всхрапнул и целеустремленно наладился ко входу.

- Я вон там в скверике буду, на лавочке, - сказал Швед, которому шавермы совершенно не хотелось.

- Но пива-то хоть взять тебе? - уязвленно справился Пашка.

- Мы же договорились сегодня не пить! - напомнил Швед.

- Да все равно мы сегодня уже пили...

- Я не буду, - отрезал Швед.

Словно предчувствовал.

- Ладно, - не стал спорить Пашка и нырнул в "Шаверленд". А Швед перешел через дорогу и оказался в скверике. Точнее, в саде Пикуля.

Здесь было зелено; на детской площадке с плетеной из толстых веревок лазалкой и рядом на качелях резвились дети. Тут же, на лавочках по центру обосновались мамаши; ближе к границам садика преобладали ватаги подростков - везде было занято без шансов, кроме самой дальней от "Шаверленда" лавочки. На этой сидел одинокий благообразный пожилой мужчина и читал газету. Бумажную газету.

Мужчина был Иным, и Швед его сразу узнал. И, честно говоря, меньше всего ожидал встретить в Санкт-Петербурге.

- Аркадий Семенович? - окликнул Швед.

Иной отвлекся от чтения, повернул голову на возглас и брови его удивленно приподнялись.

- Дима? - с хрипотцой сказал он. - Бог мой, вот так встреча! Какими судьбами вы здесь?

- Тот же вопрос хотел задать вам, Аркадий Семенович!

Иной привстал с лавочки и они со Шведом обнялись - бывший начальник научного отдела киевского Дневного Дозора Аркадий Бермас и бывший временный шеф того же Дозора Дмитрий Шведов. Аркадий Семенович Бермас был гораздо старше Шведа - до размена третьей сотни ему оставалось лет пятнадцать - и в киевском Дозоре прослужил не в пример дольше. До инициации он был обычным киевским врачом, имел частную практику. Насколько Швед знал, за всю жизнь Бермас выезжал за пределы Киева и Киевской сначала губернии, а потом области считанное число раз. Он очень любил свой родной город; в частности и поэтому тоже Швед так удивился, встретив его здесь, в Санкт-Петербурге.

- Все мы жертвы нынешнего суматошного времени, Дима. Времени инверсий - помните наши диспуты? Можете себе представить - мне стал омерзителен мой родной, мой любимый город! Не столько он сам, конечно, сколько те, кто его наполнил за последние двадцать лет. Не выдержал я. Уехал. У меня тут, в Петербурге, сестра, хоть поговорить есть с кем. Вот видите, гуляю, прохлаждаюсь, будто на пенсии. Прессу почитываю.

- Понимаю, - Швед склонил голову; чувство его было вполне искренним, хотя в этом смысле перемены последних лет он подробно пока не рассматривал. А ведь действительно: еще тогда, десять-двенадцать лет назад возникла уверенность, что практически все в мире периодически переполюсуется, обращается в собственную противоположность. Свет становится Тьмой и наоборот. Враги помогают. Друзья предают. Зло лечит, добро убивает. Излом тысячелетий, время инверсий. Вот и еще одна инверсия: когда-то Швед тоже полагал Киев лучшим городом мира, а Санкт-Петербург - мрачным и недобрым местом. О сегодняшнем Киеве не хотелось даже думать, а по сегодняшнему Питеру он с удовольствием только что побродил, как бродил по многим другим городам, знакомым и незнакомым. И вопреки прежним впечатлениям сегодняшний Питер Шведу скорее нравился - глупо было это не признавать.

- Ну, а вы тут какими судьбами, Дима? Из Киева вы, помнится, исчезли даже не попрощавшись.

- А меня как с Дозора сместили, сразу Завулон подобрал, - объяснил Швед. - Велел из Киева уезжать в конце тринадцатого. Резко уезжать, и без рекламы. Я и уехал.

- В Москву? Или на юг, в Николаев?

- На юг, но чуток подальше Николаева. В Крым. Точнее, в Севастополь.

- О-о-о, Севастополь! Прекрасное место. Древний город. Я, конечно же, имею в виду по совокупности, и Херсонес, и Ахтиар, и собственно Севастополь. Достойный выбор!

- Ну, выбирал не я, выбирал Завулон... - пожал плечами Швед. - Но мне тоже нравится. А сейчас, можно сказать, в командировке.

И тут Шведа словно подтолкнул кто-то, какой-то злой и бесцеремонный бесенок.

- Аркадий Семенович, а вы совершенно случайно с князьями Юсуповыми не знакомы? По прежним временам?

Бермас усмехнулся:

- Что вы, Дима, как простой киевский врач может водить знакомство со столичной аристократией? Вы даже не представляете до какой степени нелепо звучит ваш вопрос.

- Я имею в виду, по нашей части... По линии Тьмы.

Тут Бермас непроизвольно подобрался, как старый вояка при виде высокого чина - спина выпрямилась, плечи развернулись, подбородок вздернулся.

- Разумеется, я знаком с историей и традициями рода Юсуповых. В том числе и с, как вы выразились, тонкостями по линии Тьмы. Они вампиры, практически все. Вас это интересует?

- Не сам факт, а скорее то, что из этого факта вытекает. Юсуповы ведь владели древними реликвиями, магическими артефактами?

- Реликвиями и артефактами среди могущественных Иных много кто владел. Юсуповы в том числе. Род старый и безумно богатый, возможности огромные. Сам бог велел собрать обширное... э-э-э... наследие, скажем так.

- И где сейчас все их реликтовые сокровища?

- Частично увезены за рубеж самими Юсуповыми, частично прибраны Инквизицией, частично растащены в смутное время сто лет назад... Сто лет назад смута была глобальнее, Дима. И страшнее, гораздо страшнее. Что там люди - Иные гибли десятками. Вы комментарии фон Кисселя к булгаковской "Белой гвардии" не читали?

- Увы...

- Интереснейшее исследование! Местами интереснее, чем у Булгакова. И ведь все правда! Ни строчки вымысла - и это ужасает больше всего!

- Не сомневаюсь, - вздохнул Швед, лихорадочно соображая как бы половчее разговорить Аркадия Семеновича на интересующую его тему. Теоретически - многолетний начальник научного отдела киевского Дозора должен был знать о Пустой Книге очень много, если не вообще все. Это огромная удача, что Швед его встретил.

И тут Шведа вдруг одолели сомнения. Удача - капризная дама, как известно. И как-то ему в последнее время подозрительно везет. От нападения в поезде отбились, хотя на первый взгляд расклад был не в их пользу. Шагрон примчался по зову, словно только и ждал звонка - он ведь вполне мог быть занят, или вообще мог отсутствовать в Москве. И тут, в Питере - не успели приехать, и нате вам - закоренелый домосед-киевлянин, ходячая энциклопедия по делам Света и Тьмы, сидит, дожидается чтобы Швед выяснил все, что его интересует в данный момент. Разве не подозрительно?

"Скорее всего, - с неясной тревогой подумал Швед, - меня осознанно и тонко ведут. Совиная Голова, Завулон, Гесер - все вместе или кто-нибудь из них по отдельности. Мне, бредущему в потемках, подкладывают дощечки над ямками, ставят указатели на развилках, поддерживают под локотки, дабы не упал и подпинывают на поворотах, дабы не совался куда не следует. Шагрон приедет - впрямую спрошу: не велено ли ему было вчера кататься по Москве, желательно где-нибудь на юго-востоке, поближе к Люберцам, и ожидать звонка с воплем о помощи по транспортной части..."

- Скажите, Аркадий Семенович, вы знаете что-нибудь о Пустой Книге? - спросил Швед вслух, решив, что узел проще разрубить, чем развязывать.

Бермас внимательно поглядел ему прямо в глаза - Шведу показалось, что он улавливает там горечь и разочарование.

- Разумеется, знаю. Но это запретная тема, Дима. Любые манипуляции с Пустой Книгой запрещены эдиктом Инквизиции от августа одна тысяча шестьсот девяносто седьмого года. И подписан сей эдикт в том числе Оливером Розендорфером, Пресветлым Гесером и Завулоном. Ну и еще несколькими не менее весомыми лицами мира Иных.

- Манипуляции с Пустой Книгой в мои планы не входят, Аркадий Семенович. Да и рылом я не вышел для этого - ну какой из меня сильный маг? Меня послали только ее найти.

- Кто послал? - глухо уточнил Бермас.

- Оливер Розендорфер, Пресветлый Гесер и особенно Завулон, наш с вами прямой шеф. Насчет остальных весомых лиц не скажу, но наверняка они также осведомлены о моей миссии. Да, Аркадий Семенович, да, я сейчас работаю под тройным патронажем и где-то тут неподалеку вьются наблюдатели.

- Значит, опять... - горечь прорезалась не только во взгляде Бермаса, но теперь и в голосе тоже. - Что ж им неймется-то, Великим...

Он помолчал.

- Кто от нас наблюдает?

- Юрий.

- Минский?

- Он уже опять московский, но да, он.

- А от Светлых?

- Некто Солодовник. Вряд ли вы его знаете, он моего возраста. А от Инквизиции оборотень Хена.

- Сам Хена? Да уж... - Бермас покачал головой и вдруг снова поглядел Шведу прямо в глаза. - Я вам не завидую, Дима. Очень может быть, что вы войдете в историю как главный виновник неисчислимых бедствий. А истинные виновники как обычно останутся в тени.

- Поздно рефлексировать, Аркадий Семенович. У меня выбора нет. Или найду ее, или развоплотят, как у весомых водится.

- Так всегда и бывает, Дима. Так всегда и бывает...

Бермас помолчал, что-то обдумывая, потом негромко спросил:

- Скажи-ка, Дима... Только, пожалуйста, правду. В миссию тебя отрядила упомянутая троица Великих под эгидой европейского Бюро или... еще кто-нибудь?

- Если вы спрашиваете о том, беседовал ли я со Стражем и приняла ли меня Книга, то да, беседовал, и да, приняла, - ответил Швед буднично.

Бермас печально покивал с видом человека, покорно принимающего неизбежное.

- Что ж... - произнес он словно бы через силу. - Тогда противиться и впрямь бессмысленно. Я и все мои знания к вашим услугам, Проводник!

Последнее слово он произнес так, что не возникло ни малейших сомнений: писать его следует с заглавной буквы.

- Проводник? - переспросил Швед машинально.

- Тот, кого избирает Пустая Книга, становится Проводником, - пояснил Бермас. - Правда, до сих пор, по крайней мере в исторически отслеживаемый период времени, она избирала магов посильнее... Простите, Дима, однако так оно и есть.

- Я догадываюсь, - спокойно ответил Швед. - И я это давно принял.

Он помолчал. Потом, наконец, сформулировал то, что хотел:

- Аркадий Семенович, раз уж мы внезапно встретились... Мне бы аналитическую справку о Пустой Книге, а? Как в Дозоре, как всегда от научного отдела. Особенно беспокоят возможные сюрпризы в случае, если с Книгой пытается работать слабый маг. Моего уровня. Чтобы очередной забег по граблям не устраивать.

- Справку - это можно, - почти без эмоций ответил Бермас. - Посижу ночку, изучу вопрос, освежу в памяти. Вам как, обязательно письменно или можно на словах?

- Не стоит письменно. На словах даже лучше. Меньше следов, меньше хвостов.

- Что ж... Вы где остановились в Петербурге?

- А вот в этом доме, - Швед по-простецки указал пальцем. Дом за листвой еле просматривался. - Четвертая квартира.

- Буду честен, в памяти освежать придется довольно много. Из того, что вам наверняка понадобится. Не буду тянуть, пойду штудировать. Телефончик у вас сменился, наверное?

- Московский - прежний. Да и украинские все еще работают...

Аркадий Семенович вынул смартфон - с виду пожилой и заслуженный, и некоторое время копался в нем. Потом вызвал и вопросительно глянул на Шведа.

Трубка в нагрудном кармане завибрировала и разразилась хард-роковыми риффами от Z.Z.Top. Номер, с которого звонил Бермас, в записной книжке отсутствовал, поэтому Швед к нему добросовестно вбил имя и зафиксировал.

- А вы где обитаете?

- У сестры. Это неподалеку. На Московском проспекте.

- А тут как оказались?

- С Пикулем встречался, - спокойно ответил Бермас. - Точнее, должен был встретиться. Только он опять не пришел.

Аркадий Семенович поглядел на наручные часы и добавил:

- И, наверное, сегодня уже не придет.

Швед усмехнулся:

- А Пикуль всегда назначает встречи в садике имени себя?

- Не имени себя, а имени своего сына. Я должен был встретиться с Саввой Михайловичем. Были у нас общие интересы одно время... Он ведь земляк мне, из Киевской губернии родом.

- Не знал, - вздохнул Швед. - Как все в жизни затейливо переплетено... Устанешь удивляться.

- Дожив до определенных лет, перестаешь удивляться, - грустно заметил Аркадий Семенович. - Ладно, пойду я. Буду срочно нужен - звоните, даже если поздно, я все равно долго не сплю.

- А сестру не разбужу?

- Нет, у меня отдельная комната. Сестра тоже Иная, давно обустроилась в смысле жилья. До встречи, Дима.

- Всего доброго, Аркадий Семенович!

Бермас встал на ноги, подобрал с лавки газету и направился прочь из садика.

- Аркадий Семенович! - окликнул его Швед. - Вы не туда! Московский проспект там!

И указал - где.

- Я знаю, не беспокойтесь! Я сейчас не сразу домой, сначала в архив. А туда на метро, с Балтийской.

"И действительно, чего это я? - сконфузился Швед. - Кого учить взялся?"

Едва Бермас скрылся из виду на горизонте появился Пашка с пакетом в руках. Пакет выразительно позвякивал.

Подошел, уселся, вынул из пакета бутылку пива и подал Шведу.

- На детской площадке? - с сомнением протянул Швед.

- А кто нас тут арестует? - изумился Пашка. - Отбреем!

- Да все равно неудобно как-то... Мы, конечно, с краешку, но все равно... Ладно, пусть дети и мамашки нас почти не видят, зато студенты! Какой пример молодняку подаем?

- Слабый пример! - заверил Пашка. - Студенты водку пьют, я видел, когда мимо проходил. Бери, не кочевряжься!

Швед вздохнул и принял. Но "сферу невнимания" все-таки поставил.

- С кем это ты тут? Что за старичок? - поинтересовался Пашка.

- Эпический старичок, из киевского Дозора. Начальник научного отдела. Бывший, понятно, К сестре откочевал после легко догадаться каких событий. Ходячая энциклопедия.

- Из киевского? - Пашка недобро прищурился. - А ты ему зачем?

- Скорее, он мне зачем. Вопросов у меня много. Понять бы еще какие из них по-настоящему важные...

- Поймешь, - беспечно напророчил Пашка. - Ты упертый, я уже убедился.

*** *** ***

В садике они просидели около часа, пока естественная реакция человеческого организма на пиво не заставила вернуться в квартиру. Тут Пашка вскорости полег и захрапел. Швед некоторое время сидел на кухне, но потом и его начало клонить в сон. Сопротивляться этому не было никакого смысла, поэтому он последовал примеру Пашки и практически моментально отключался.

Просыпался Швед только однажды, когда в квартиру этажом ниже вернулась Ниночка и дала знать об этом. Швед принял к сведению и опять уснул.

Вторично его разбудил уже Шагрон, который доставил Марту в ту же квартиру этажом ниже, а сам поднимался к ним с Пашкой и просил пропустить внутрь защитного периметра. Ко всему прочему, Шагрон был не один, с ним шел еще кто-то.

Швед неплохо отдохнул, дальше спать не хотелось. Он впустил гостей внутрь периметра, встал с койки, где почивал не раздеваясь, и побрел их встречать.

Те уже прошли сквозь дверь и дожидались в прихожей.

Когда Швед разглядел, кого привел Шагрон, он всплеснул руками и риторически вопросил:

- Сегодня что, день встречи с украинскими евреями, у которых фамилии на букву "бэ"?

- Таки здгаствуйте, Дмитгий Александгович! - подыграл ему гость, который в жизни если и картавил, то только в шутку.

Фамилия гостя была Брумель, и звали его тоже Брумель. Возможно, у него имелось и какое-нибудь имя, но именем этим никто и никогда не пользовался, включая самого обладателя. Для всех он был просто Брумель, старший по Херсону от Темных, точно так же, как Швед был старшим по Николаеву. Оба подчинялись старшему по Причерноморью, который обыкновенно пребывал в Одессе, а через него - шефу Дневного Дозора Киева и Украины. В конце двадцатого века шефом Темных Украины был Лайк, и это было лучшее время на памяти Шведа.

Что касается памяти Брумеля, не исключались иные варианты, поскольку Брумель был старше Шведа, правда неизвестно на сколько. Но по возрасту он вполне годился Шведу в отцы, потому что хорошо помнил войну с гитлеровской Германией, пережитую подростком. В условиях оккупации Брумель уцелел только благодаря способностям Иного. Тогда он был диким и к Дозорам отношения не имел, но при Хрущеве начал сотрудничать и уже при Брежневе стал старшим по Херсону.

Кажется, с Брумелем они не виделись лет пятнадцать, в последний раз - еще до памятной двухгодичной кругосветки Шведа, а это было раньше его назначения на место Лайка и стычек с фиолетовыми магами в Киеве.

Пашка тоже проснулся и гремел посудой, сам себя назначив старшим по камбузу. Шагрон, услышав это, сразу устремился на звук, так что Швед с Брумелем остались с глазу на глаз. Обосновались в большой комнате, которая с эркером.

- И где тебя, сосед, столько лет носило? - поинтересовался Швед, стараясь, чтобы это прозвучало ненавязчиво и не особенно серьезно. - Сколько раз в Херсон заезжал - тебя нет.

- Носит - это вас, мореманов, - ответил Брумель с ленцой. - А мы твари сухопутные, мы колесим. Что же до Херсона... А то ты не знаешь, как сейчас в тех краях. Все наши заранее по тапкам вдарили. Кому оно надо - война на родной улице? Людишкам не объяснишь, а изменить и Великие нечего не смогут. Даже если захотят. Санкций на глобальные воздействия Инквизиция не выдаст. А на воздействия попроще - разрешений не напасешься. В общем... Когда стало ясно, что очередной руины не миновать, я в Херсон даже возвращаться не стал, как сидел в Хорватии, так и остался. Потом перебрался в Испанию. Бывал в Испании?

- Бывал, но только в портах. Жарища там, капец. Особенно в Малаге. На экваторе, блин, и то не так жутко!

- Ну, не Норильск, это да, не отнимешь. Но не так уж там и страшно. И, потом, не круглый же год длится лето! Зимой там отлично. А ты, я слышал, в Крым наладился?

- В Севастополь. Выбирал, правда, не я, но выбором старших товарищей в целом доволен.

- Теперь, стало быть, под Завулоном ходишь?

- А куда деваться? Лайк потерялся. Я бы тоже, наверное, потерялся, да все те же старшие товарищи не позволяют. Хотя, если честно, грех жаловаться. Последние десять лет - чистый отпуск.

- Зато сейчас, поди, аврал и завал?

Швед прищурился.

- На что намекаешь?

- На то, зачем ты в Питере.

- А что ты об этом знаешь?

Брумель скривился, хотя скорее всего он пытался изобразить невеселую улыбку.

- О том, что у тебя миссия под тройным патронажем - знаю, хотя это тщательно скрывают. Я бы даже сказал - подчеркнуто и непререкаемо скрывают. А вот о ее цели - только догадываюсь.

Брумель внезапно подался вперед и соткал вокруг них со Шведом непроницаемый для слов и мыслей экран. Заклинание было достаточно затратное, и это явно показывало до какой степени Брумель полагает разговор важным. Как минимум - стоящим такого расхода Силы.

Швед аккуратненько прощупал поставленный экран. Скорее даже не для проверки на реальную прочность, а с целью проявить уважение и продемонстрировать, что увидел и оценил затраты.

- Так что? Расскажешь о своей миссии? По старой дружбе?

Когда Шведу было двадцать и даже тридцать, он действительно думал о Брумеле как о друге. Молодые люди почти всех, с кем есть что вспомнить, часто считают друзьями, хотя на самом деле все они, даже в самом лучшем случае - всего лишь добрые приятели. Не более. Друзей не бывает много - истина, которая обычно открывается ближе к сорока. А после пятидесяти порою хочется счесть, что друзей не бывает вовсе.

Так или иначе, но сегодня Швед неожиданно для себя осознал, что с Брумелем они друзьями никогда не были. Да, бывало пускались в загулы, да, проворачивали кое-какие дела, да, приглашали друг друга на праздники и посиделки. Но вообще говоря, другом Шведу справедливее было бы назвать того же Лайка, невзирая на пропасть между ними в силе и возрасте. Теперь, с высоты полтинника, похождения девяностых годов воспринимались совсем иначе. Да и как может друг пропасть на пятнадцать лет? Особенно в нынешнее время глобальных сетей, не говоря уж о возможностях, доступных Иным. Осознанно искать Брумеля Шведу все эти годы просто не приходило в голову. Вероятно, справедливо и обратное. И если внезапно приятель молодости возник на горизонте и твердит о дружбе - значит ему от тебя что-нибудь нужно. Сто процентов.

- Ты сам озвучил, что знаешь о тройном патронаже, - ответил Швед сухо. - Мне болтать лишнее вредно для здоровья, пойми правильно.

- Понимаю, - Брумель даже в лице не изменился. Видимо, был готов к тому, что Швед предпочтет отмолчаться. - Но все же? Если бы миссия была реально важной, я бы хрен к тебе пробился. А тут даже охраны нет. Никакой. Хотя обычно уже на дальних подходах сквозь цепь долдонов в балахонах не протиснуться. Вот я и подумал, что миссия не сложнее, чем в две тыщи третьем. Тогда только ленивый не знал, что команда Лайка приехала разбираться с дикими. А сейчас вообще никто ничего не знает.

- Так уж и ничего?

- Ну... Кое-какие слухи ходят, конечно. Вот я и хочу у тебя уточнить.

- А тебе это зачем? - в лоб спросил Швед, чувствуя, что это лучший ход в данный момент.

Брумель замялся.

- Интересно же... И, потом...

Он снова умолк, заерзал в кресле, взъерошил шевелюру - и все это получалось как-то суетливо и ненатурально. Или это Шведу только казалось? После недавних размышлений об истинных друзьях и настоящей дружбе?

- Короче, - заговорил Брумель решительно, - мне нашептали, что тебе поручено найти артефакт, которым когда-то пользовался аль Хазред. А я его наследие очень плотно изучал и продолжаю изучать. В сущности, это моя основная специализация. Понимаешь теперь?

- Это который ифрит? Бин Мансур? - зачем-то решил уточнить Швед, хотя другого аль Хазреда история Иных, вроде бы, не знала.

- Он самый. Абдалла аль Хазред Уссуф бин Мансур аль Азифи, - имя ифрита Брумель озвучил нараспев, как положено в восточных сказках.

Швед поразмыслил.

- О бин Мансуре я кое-что слышал, конечно. Но, честно говоря, давно его не вспоминал. Если бы моя миссия была связана с каким-нибудь его артефактом - как полагаешь, мог бы я не вспомнить? Так что увы: если ты намеревался пополнить свои знания о бин Мансуре чем-нибудь новым, тут я тебе не помощник.

У Брумеля на миг прорезалось торжество на лице. Как у охотника в засаде, на которого загонщики очень точно вывели затравленного зверя.

- Зато я могу стать тебе помощником, - сказал он со значением.

- Как же ты можешь стать мне помощником, если не знаешь, что я собираюсь делать? - спросил Швед вкрадчиво.

Брумель пожал плечами:

- Ты ищешь нечто, что имело отношение к аль Хазреду. Подобное меня интересует по умолчанию. А еще я точно знаю где в Питере прячут один из подтвержденных артефактов аль Хазреда. Вдруг это именно то, что ты ищешь?

- А вдруг не то?

- Но ты даже не спросил - на что я намекаю.

- Ну так расскажи, не тяни кота за хвост. А я уж потом решу - интересует ли меня это.

- Я знаю запасник, - торжественно произнес Брумель, - где пражская Инквизиция хранит стило аль Хазреда.

Швед размышлял недолго.

- Пожалуй, это не то, что я ищу.

Он хотел добавить что-нибудь вроде: "Я ищу не стило, я ищу совсем наоборот", но вовремя прикусил язык, потому что прозрачнее намека на Книгу трудно было представить.

- И все же, - не отступался Брумель. - Вдруг там найдется и то, что интересует тебя? Давай вместе сходим. У меня знания, у тебя полномочия. Сам сунусь - могут и спросить за это, а вместе с адептом под патронажем - совсем другой коленкор.

- А с меня в свою очередь не спросят - какого хера я к миссии постороннего подпустил?

- Во-первых, - уверенно пояснил Брумель, - у тебя свобода действий, в том числе и возможность при нужде рекрутировать любого Иного, кто окажется рядом. А во-вторых, кого ж тебе рекрутировать, если не старого друга, земляка и коллегу? Да тут и Совиная Голова решится зверствовать только если мы конкретно накосячим. Но мы ведь не собираемся косячить, правда?

Швед некоторое время прикидывал - стоит ли встревать в это небезупречное предприятие. По уму, вроде бы, не стоило. Однако, если начистоту, Швед вообще не представлял с какой стороны подступиться к возложенной на него миссии. Кроме стандартного тактического "ввяжемся в драку, а там разберемся", то бишь перспективы просто зайти в Юсуповский дворец и для начала осмотреться, он и придумать ничего не мог. И тут вдруг Брумель со своим предложением. Странным, даже подозрительным, но тем не менее...

- И где, ты говоришь, прячут оные сокровища оного аль Хазреда? - спросил Швед задумчиво, не до конца уверенный, что херсонец ответит.

Но Брумель ответил. Сразу, без колебаний:

- На набережной Мойки. В бывшем особняке князей Юсуповых.

"Сейчас, - подумал Швед, - мне полагалось бы вздрогнуть от неожиданности, но это было бы слишком театрально. Да и поздновато мне так реагировать, давно уже не детский сад, штаны на лямках. По-честному: я ведь чего-то подобного и ожидал. Брумель, друг мой, земляк мой, тоже не до конца откровенен, в этом сомнений нет. Он хочет меня использовать, меня и мою временную крышу адепта. Что в итоге делать? Можно отказаться. Брумель обидится, и будет, в общем-то прав, потому что пока не видно никакого теоретического риска для официальной миссии. Лайк вообще брал в команду не только зубров, юнцов тоже. А сегодня юнец скорее я. И потому - не разумнее ли просто согласиться на предложение? Даже если Брумель что-то мутит, а он без сомнений мутит, есть наблюдатели. В чьи обязанности как раз и входит разруливать всякие непонятки с Иными. А я - что я? Просто использую подвернувшийся под руку инструмент по фамилии Брумель, Иной, Темный, бывший глава бывшего Дневного Дозора города Херсона. Нагреют меня? Перспектива, конечно, мрачная, но у меня появится полное право заявить Великим: вы сами назначили адептом мага всего лишь второго уровня. На своем уровне означенный маг и действовал. А значит, надо соглашаться. Соглашаться. Только каждую секунду помнить три завещанные Хеной "не": не верь, не бойся, не мешкай. Брумелю я не верю, хотя может оказаться, что зря. Боюсь ли я? Во всяком случае, не больше, чем обычно. Остается не мешкать. Вот и не буду!"

- Я согласен, - объявил Швед вслух. - Когда пойдем?

Брумель, безо всякого торжества в облике, скорее с чувством усталого удовлетворения, откинулся на спинку кресла.

- Прекрасно, - выдохнул он. - Прекрасно. Пойти предлагаю следующей ночью. Не ближайшей, а следующей за ближайшей. Иначе подготовиться не успею. Нормально?

- Вполне.

- Тогда я пойду готовиться. Приду завтра к вечеру, в это же время. Нет возражений?

Шведу почему-то вспомнилось, что Кондор в Балаклаве тоже намеревался с ним встретиться "завтра, тут же, в это же время". И не срослось в итоге.

- Возражений нет, - ответил Швед. - Приходи. Мне-то следует приготовиться? Если да - то как?

- Силу не трать, - усмехнулся Брумель. - Ну и амулеты если есть - с собой прихвати. Все, снимаю экран...

- Погоди, - перебил Швед. - Еще вопрос: я тут не один, с командой. Она небольшая, но все таки: ведьма, упырица в качестве танка и слабенький маг для количества. Ну и Шагрон, я думаю, не откажется вписаться если что. Брать с собой? Или драка в сценарий не входит?

- Да Тьма с тобой, с кем драка? - отмахнулся Брумель. - Не с Инквизиторами же махаться! С такой командой как у тебя - без шансов. Вдвоем пойдем, по-тихому, без шума, пыли и свалок. У нас ведь только разведка, не так ли?

- Выходит, что так.

- Значит, вдвоем. Завтра, - закруглился Брумель и с некоторым усилием схлопнул экран.

Снаружи, словно зрители в зоопарке, стояли Шагрон и Пашка.

- Хорош уже секретничать! - оживился Пашка после снятия экрана. - Все на столе!

Швед вопросительно поглядел на Брумеля.

- Я понимаю, ты хотел уходить. Но, может, все-таки задержишься? Паша - кок что надо!

Брумель принюхался - и, честно говоря, это было легко объяснимо даже без авансовой похвалы Шведа Пашке.

Они всей компанией вошли на кухню - стол был накрыт так, словно над ним колдовала дюжина шефов из уважаемых ресторанов.

- Ни хрена себе! - поразился Швед, оборачиваясь к Пашке. - Когда это ты успел, а маг-кулинар?

- Да я что - больной, сам кулинарить? - ухмыльнулся Пашка. - Доставку заказал. Даже накрывали курьеры, не я.

- А как они вошли?

- Нормально. Через дверь. Я открыл. Они ж не Иные, Швед!

- Действительно, - сконфузился Швед. Экраны и "полог" предназначались тем, кто входит, не открывая дверей.

- Память я им всем почистил, не волнуйся! - добавил Пашка.

Швед повернулся к Брумелю.

- Видишь, какие хлопоты? Уважь уже компанию!

- Я задерживаюсь, - сообщил Брумель с каменной миной, но в следующую секунду не выдержал и расхохотался.

Швед глядел на него, а в голове вертелось: "Не верь. Не бойся. Не мешкай".

*** *** ***

- Разрешите, грандмейстер?

- Входи, входи. Присаживайся.

Инквизитор-топтун вошел и присел на краешек стула с затейливой деревянной резьбой на спинке.

- Выкладывай.

- Они приехали в восемь-семнадцать утра на Московский вокзал. У поезда их встретил московский сотрудник Дневного Дозора Москвы Шагрон - тот самый, который помог им догнать поезд в Твери после задержки в Люберцах. Видимо, из Твери рванул дальше в сторону Питера, зачем - мы не выясняли. После этого и группа адепта, и Шагрон прошли регистрацию, предстали перед наблюдателями - всеми тремя - и направились к месту... э-э-э... временной дислокации.

- В смысле - временной? Они что, снялись с Измайловского проспекта?

- Нет, грандмейстер. Я в том смысле, что не останутся же они там жить? Уедут рано или поздно.

- А...

- По прибытии разделились. Ведьма ушла пешком - гуляла по Невскому и Сенатской, каталась на катере, обедала в "Метрополе". Чистый туризм. Шагрон и молодая уехали в Петергоф, пробыли там до вечера. Адепт с подручным вышли позже всех, прошлись по окрестностям, после чего адепт имел получасовую встречу с Аркадием Бермасом, Иным, Темным, многолетним начальником научного отдела Дневного Дозора Киева. Теперь, наверное, бывшим сотрудником Дозора. Далее вернулись на квартиру и больше не выходили. Два с лишним часа назад вернулась ведьма, около часа назад - Шагрон и молодая, а также с ними Брумель, Иной, Темный, шеф Дневного Дозора Херсона, по всей видимости - тоже бывший. Где и когда он присоединился к Шагрону и молодой - не удалось выяснить, наверное, подсел по дороге из Петергофа в город, потому что по городу их уже вели и остановок они не делали до самого Измайловского.

- Когда и с какой целью в Санкт-Петербург прибыли Бермас и Брумель?

- Выясняем. По данным регистрации известно, что Бермас в городе давно, несколько лет, живет у родной сестры недалеко от метро Фрунзенская. Брумель, судя по всему, появился недавно и почему-то до сих пор регистрацию не прошел.

- Почему-то! - фыркнул Дункель. - Я должен знать почему! И ты это уже должен знать!

- Пролить свет на этот вопрос может только сам Брумель, а он до сих пор находится на Измайловском вместе с адептом. Не можем же мы вломиться туда и учинить допрос? Выйдет - выясним.

- Выясните... Что по Юсуповым?

- Князь самый младший прибыл позавчера, остановился где обычно. Ничего не предпринимает, ждет. Дед его не проявлялся. Из Вроцлавской Лиги за последнюю неделю разными путями прилетели четверо вампиров с русскими корнями, порознь. Регистрацию прошли и затерялись. Двое на Васильевском, один в Купчино и один во Всеволожске. Если они пересекут границы районов - нам дадут знать. Но чем они там заняты... Согласитесь, это выяснить трудно. Лицензии на охоту, если что, имеются у всех. У того, что во Всеволожске даже две. Если исходить из документов, предъявленных во время перелетов, к Юсуповым никто отношения не имеет, но документы, сами понимаете, мало о чем говорят. Особенно сейчас.

- Где оставил машину Шагрон?

- Около дома, на Двенадцатой Красноармейской.

- Похоже на то, что адепт и компания куда-нибудь двинутся этой ночью?

- Трудно сказать. Никаких признаков этому не замечено, скорее даже наоборот - ведьма и Шагрон с молодой накатались, нагулялись, и теперь вероятно, станут отдыхать. А вот адепт с подручным последние несколько часов вели себя пассивно, вполне возможно - набирались сил перед предполагаемой акцией. Наблюдение за домом установлено, если выйдут - я немедленно сообщу.

- По юсуповским местам пикеты установлены?

- С самого утра, меняются каждые четыре часа. Во дворце на Мойке - усиленные.

- Там и Темные трутся, я слышал? Из когорты Завулона?

- И Темные, и Светлые тоже. Ведут себя корректно, не мешают, не отсвечивают.

- Хорошо. Ступай, работай. Если за дверью Хена есть - скажи, чтобы зашел.

- Слушаюсь, грандмейстер!

Инквизитор встал, накинул капюшон и тенью вытек за дверь. Через несколько секунд к Дункелю вошел оборотень Хена. Вошел, и без спроса уселся на тот же стул с резной спинкой.

*** *** ***

Наутро Швед проснулся довольно рано - массивные напольные часы в комнате с эркером еще не пробили девяти. Накануне сидели не особенно долго, да и пьянки как таковой не случилось: употребили, но весьма умеренно, причем для этого не приходилось себя сдерживать. Как-то оно само так получилось. Чинный вечер взрослых мужчин, без излишеств и хулиганства. Швед поймал себя на мысли, что такие вечера ему стали нравиться куда больше, нежели буйные загулы молодости.

А еще, засыпая, Швед долго размышлял о Пустой Книге и ее роли в судьбах человечества.

Главная мысль, которую удалось сформулировать, вполне тянула на гипотезу - в меру философскую, в меру пафосную и, как виделось Шведу, - вполне вероятную. Пришла она, как это часто бывает, уже когда Швед начал задремывать, а в такие моменты интеллект особым образом раскрепощается и не боится фантазировать.

Что, в сущности, Пустая Книга дает Иным? Новые сильные заклинания. Новое знание. Дающееся без усилий, почти даром. Не оттого ли знание это в конечном итоге ведет к неисчислимым бедам? Любое знание, добытое потом, кровью, озарениями и трудом, тем и ценно, что путь к нему тернист. К чему, кроме бед, может привести знание накопленное неизвестно кем, дармовое, невыстраданное? Чужое знание?

Придя к этому закономерному выводу Швед и уснул. Снились ему Кондор, перебирающий драгоценные камни в кисете, Брумель в черной карнавальной маске, Лариса Наримановна за рулем кабриолета и почему-то Марта с братиком на руках.

Первое, о чем подумал Швед, открыв глаза: "Надо поговорить с Аркадием Семеновичем. Даже если моя справка еще не готова. А если разговор, как не раз случалось ранее, перерастет в дискуссию - вообще будет отлично".

Выводом о губительном чужом знании следовало поделиться с кем-нибудь по-настоящему мудрым, и бывший начальник научного отдела на роль собеседника подходил как никто другой.

Минут через пятнадцать Швед уже собрался ему позвонить, но даже не успел потянуться к мобильнику на прикроватной тумбочке.

"Сейчас запиликает", - подумал Швед.

Мобильник исторг мелодию вызова.

Швед мельком взглянул на экран и привычно не удивился. Ни капельки.

Звонил Бермас.

- Доброе утро, Дима! Я не рано?

- Здравствуйте, Аркадий Семенович! Не поверите - хотел вам звонить! Вы меня опередили.

- Значит, судьба, - вздохнул Бермас безо всякого удивления. - Что хотели?

- Поговорить. Обсудить кое-какие возникшие мысли.

- Связанные с миссией?

- Напрямую.

- Точно судьба. Приезжайте. Я тут выявил достаточно интересные моменты... ну и в свою очередь на эту тему поразмыслил. Ночь напролет.

"Удачно, что Брумель назначил визит в Юсуповский дворец на будущую ночь, - подумал Швед. - Времени у меня - вагон, до темноты".

- Метро "Фрунзенская". Московский проспект семьдесят шесть. Я вас встречу у дома, все равно надо песика выгулять.

Швед сверился с картой города и схемой питерского метро и понял, что дойти пешком будет разумнее. До набережной, потом по ней, а там и Фрунзенская уже. Удобное место для базы выбрала Ниночка! Все рядом. Как будто предвидела.

Тихонько одевшись и собравшись, Швед выскользнул из квартиры. Кажется, удалось не потревожить ни Пашку с Шагроном, ни девчонок, хотя у двери нижней из занимаемых квартир Швед уловил какую-то ведьмовскую магию, как всегда странноватую и не до конца понятную. Вроде бы заточена на слежение и охрану, но как конкретно действует - с ходу и не разберешься. А если не знаешь какой именно амулет в ней задействован - разбираться придется о-о-чень долго. Поэтому Швед просто прошмыгнул мимо по лестнице, стараясь не задеть ни одной привешенной нити. Кажется, удалось.

Швед вышел на улицу, вдохнул утреннего воздуха и нашел, что даже изрядная примесь автомобильных выхлопов его не слишком портит. Достиг проспекта и свернул направо.

Путь до дома Аркадия Семеновича он одолел даже быстрее, чем ожидал, но огорчился этому не слишком, понимая, что просто побродить сможет и потом. Сначала дело.

Бермас ожидал его между аркой, ведущей во двор, и входом аптеку. У ног Аркадия Семеновича, далеко не отходя, прогуливался крупный шотландский терьер, безо всякого поводка.

Швед пожал Бермасу руку; пес с интересом обнюхал кроссовки Шведа, задрал голову, удостоил обладателя кроссовок взгляда, в котором читалась почти человеческая ирония, вежливо шевельнул хвостиком-обрубком и степенно направился в арку, без спешки переставляя коротенькие терьерские лапки.

- Пойдемте, Митя... то есть, Дима, - предложил Бермас. Он иногда сбивался на старомодное "Митя", Швед это хорошо помнил.

- Не боитесь собакена без поводка выгуливать? - поинтересовался Швед. - Все-таки улица, машины...

- Не боюсь. Эта сволочь неприлично умна и под машину ни в жизнь не полезет, даже если учует на противоположной стороне проспекта течную суку. Пойдет на переход и дождется зеленого светофора. И если думаете, что я преувеличиваю - то ничуть. Это не собака, это Иной в собачьем мире. Вам ведь слегка за пятьдесят, так? Ему немногим меньше. Он был щенком, я чесал ему пузико, а по телевизору в это время наш дорогой Леонид Ильич вещал о задачах какой-то там по счету пятилетки, вот так.

- Иной в собачьем мире? - удивился Швед. - Это как?

- Это я образно, - вздохнул Бермас. - Но полагаю, тут не обошлось без вмешательства моей сестры. Сейчас поднимемся, я вас представлю и, скорее всего, вы все поймете сами.

Подниматься пришлось на третий этаж. Вошли в квартиру; пес сразу же убрел вглубь по длинному коридору и исчез за углом. Швед разулся, сунул ноги в предложенные тапки и пошел вслед за Аркадием Семеновичем.

"Интересно, - подумал Швед, - сестра у Семеновича старшая или младшая?"

В просторной, старомодно, но мило обставленной комнате их встретила молодая женщина, вполне эффектная, что по внешности, что по макияжу, что по одежде. Но удивило Шведа не это.

Сестра Аркадия Семеновича была Иной, об этом Швед уже слышал. Она оказалась целительницей, достаточно сильной - пожалуй, что силой она соответствовала магу первого уровня, а это сильнее Шведа. Удивило то, что она была Светлой.

Швед при виде ее просто остолбенел.

- Знакомьтесь! - заговорил Бермас. - Это Дмитрий, тот самый, который в Киеве... Ну, ты поняла. А это моя сестра, Вера Семеновна.

- Здравствуйте, - произнесла сестра, критически глядя на Шведа. А самому Шведу вдруг стало чуточку неуютно, как будто он пришел на рентген, а врач - молодая и симпатичная - велит ему обнажиться. Вера Семеновна обнажаться пока не велела, но глядела так, будто рентген у нее встроенный.

- И вот этот мальчик был главой Дневного Дозора на Украине? - риторически вопросила Вера Семеновна. - Куда катится мир! Неудивительно, что снова приходится воевать, там, на юге.

- Между прочим, он был далеко не самым худшим главой Дневного Дозора! - заметил Аркадий Семенович философски.

- О, да! - Вера Семеновна очаровательно улыбнулась, отчего по спине Шведа пробежался лютый холодок. - Видала я и похуже! Прямо тут, в Петербурге!

Швед невольно вспомнил шефа Темных Питера двадцатилетней давности и вынужден был внутренне согласиться: сам он куда сильнее того шефа. И не без оснований подозревал, что толковее.

- Ладно, Темные, ступайте, секретничайте. Обещаю не подслушивать. Проголодаетесь - подайте голос.

И она ушла в смежную комнату, плотно затворив за собой дверь.

- Вот так, молодой человек, - вздохнул Аркадий Семенович. - Пойдемте теперь на мою половину.

По другую сторону коридора располагалась точно такая же большая гостиная, только окна ее выходили не во двор, а на Московский проспект. И точно так же из нее в смежную комнату вели двери, и на дверях этих, и на стенах тоже стояла магическая защита, старая, прочная и надежная. Ставил ее явно маг экстра-класса и явно очень давно, а чтобы такую подновлять - вполне хватает и скромных сил Темного целителя Аркадия Семеновича Бермаса.

Едва Швед вошел в комнату, он перестал ощущать все, что находится за ее пределами. В мире акустики есть удачный аналог - точно так же перестаешь слышать весь мир, когда попадаешь на студию звукозаписи, инженер затворяет звуконепроницаемую дверь и ты остаешься наедине с инструментом, микрофоном и усилителем, а весь остальной мир звуков исчезает. Вот и комната Аркадия Семеновича была наглухо изолирована от любой магии, правда обычный шум Московского проспекта сюда все-же проникал - был еле-еле слышимым.

Швед попытался прощупать защиту и быстро понял, что слишком для этого слаб и неопытен. В московском офисе Дневного Дозора на Тверской кабинет Завулона был окутан примерно такой же, но здесь защиту ставил не Завулон, это безошибочно угадывалось по магическому почерку.

- Старая работа, - прокомментировал Бермас, от которого, конечно же, не ускользнули робкие изыскания Шведа. - Тут раньше один мой родственник жил. У нас вся семья изначально так - мужчины ко Тьме, женщины - к Свету. И ничего, живем как-то...

Обставлена комната была достаточно аскетично: рабочий стол-бюро, рядом секретер; напротив - два книжных шкафа. В дальней от окна части - кровать, похожая на армейскую, только больше габаритами, пузатенькая прикроватная тумбочка, старинный стул а-ля Гамбс и массивный платяной шкаф. Мебель была почтенная, скорее всего девятнадцатого века, за исключением современного директорского кресла у стола. Если бы не это кресло, современный компьютер на старинном столе смотрелся бы чужеродно. А вместе с креслом - возникала неожиданная гармония, как на комбинированных фотографиях одного и того же городского пейзажа, где на части фотографии запечатлен очень старый вид, а на оставшемся месте - современный.

Аркадий Семенович принес единственный стул поближе к столу и пригласил садиться. Сам он устроился на хозяйском месте у компьютера, в кресле.

- Итак, - заговорил он. - Первое, что выяснилось за последние часы - у меня появился доступ к архивным документам Дозоров, которого раньше не было. Даже к некоторым документам Светлых. Подозреваю, что с завершением вашей, Дима, миссии доступ этот закроют. Я не стал предметно разбираться как да почему он появился, просто нашел раздел, посвященный Пустой Книге и изучил его. Ничего особенно нового я не узнал, просто подтвердились некоторые мои старые догадки и предположения. Да, действительно, работая с Пустой Книгой, когда она в активной фазе, толковый маг способен зафиксировать новые заклинания, ранее неизвестные или не работавшие. Сила этих заклинаний напрямую связана с силой самого мага, примерно как вес тяжелоатлетов связан с весом тяжестей, которые они в состоянии поднять. Стало быть, вы, Дима, уж извините, можете не волноваться понапрасну: ничего способного потрясти основы мироздания вам пробудить не суждено. Как минимум - пока.

- Основы мироздания я потрясать не собирался, - проворчал Швед. - Но ваши слова будят во мне сдержанный оптимизм. Хотя я сознаю: основательно нагадить мирозданию способен даже маг второго уровня. А чем, в сущности, я ограничен? Силой, которой могу манипулировать?

- И Силой тоже. Но не в голой Силе дело - точнее, не только в ней. Еще - в воображении, в умении мыслить масштабно и нестандартно. А главное, работая с Пустой Книгой маг должен ясно представлять - чего конкретно он добивается. То есть, если речь о новом заклинании, предполагается, что Проводник хорошо разбирается в соответствующих областях магии и знания как такового, и при нужде смог бы составить заклинание и без Книги. Просто на это пришлось бы затратить пропасть сил и еще больше времени.

- Значит, Книга - просто помощник? Инструмент?

- Конечно! Любой артефакт, даже самый сильный - просто инструмент. Главное - в нас.

- Другими словами, она просто делает мага гением и корифеем - на какое-то время? Вынуждает его совершить открытие?

- Трудно сказать однозначно. Возможно, Книга ненадолго стимулирует мыслительные процессы того, кто с ней контактирует. Но ровно так же возможно и то, что она меняет наш мир. И после этого изменения то, что ранее не работало, начинает работать. Новое заклинание, к примеру. Или новый физический закон.

- Физический закон? - изумился Швед. - Ничего себе!

- Я сказал - "к примеру", - пожал плечами Бермас. - К тому же, не забывайте - если соберетесь внедрить работающую антигравитацию или сверхсветовой двигатель, вы должны представлять как и почему это должно работать, хотя бы на уровне принципа. Вслепую, опираясь лишь на "хочу, чтоб работало" - не получится.

- То есть, если существует мощное заклинание, которое по идее должно работать, но почему-то не работает, то с помощью Книги можно его допилить, сделать рабочим?

- Грубо говоря - да.

- А еще грубее говоря, превратить свое невежество, или, если хотите, неполное знание - в истину?

Бермас с легким скепсисом покачал головой:

- Нет, полагаю - не так. Я бы назвал это заполнением пробелов в не до конца изученных областях знания.

- Значит, так или иначе, но мне придется то, чего я не знал, получить без усилий и объявить своим? Получить чужое и пользоваться как своим?

- Что значит - чужое? - удивился Аркадий Семенович. - Как знание может быть чужим? Поясните.

- Ну, вот, допустим, заставил я заработать с помощью Книги какое-нибудь доселе неизвестное мощное заклинание. Но ведь я не сам дошел до его сути и реализовал в Сумраке. Я получил готовый рецепт - не знаю чей. Воспользовался чужим. Стало быть, это знание чужое! А принесет пользу ли чужое знание, краденное знание? Понимаю, вопрос скорее из области этики, а не науки, но все же?

- Да ну, бросьте, Дима, - Бермас легонько махнул рукой в сторону Шведа. - Вы когда в школе учились, что, каждую теорему доказывали самостоятельно? Или учили доказательство по учебнику? Или когда постигали первые простенькие заклинания? Знание неперсонифицировано. Да, каждую теорему кто-нибудь доказывает впервые. И с этого момента доказательство становится достоянием всего человечества. А каждое работающее заклинание - достоянием всех Иных.

- Но Книга ведь древняя, если не врут. И заклинания оттуда, вполне возможно, реализованы не людьми. Во всяком случае, не людьми нашей цивилизации.

- А какая разница? - продолжал недоумевать Бермас. - Люди, не люди... Наши тела - просто оболочка для разума. Любое знание любого индивида с момента формулировки, доказательства, реализации, открытия становится доступным для любого другого индивида-носителя разума. В теории, конечно, в идеале, потому что с некоторых весьма давних пор, знание, а точнее - информация распространяется по миру дозированно и часто становится закрытой от большинства. Но называть информацию своей или чужой совершенно бессмысленно. Информация, знание само по себе не может приносить пользу или вред, все зависит от применения. Вон, почерпнутое из Пустой Книги сколько раз применяли. И каков эффект? Все зависит от того, кто применяет, как применяет, куда применяет. Насколько силен тот, кто применяет и чего он, собственно, хочет, к чему стремится. Так что... дело в нас, Дима. И Пустая Книга часто очень отчетливо высвечивает истинные черты магов, которые имеют с ней дело.

- Действительно, - Швед глубоко вздохнул. - Есть где порезвиться сильному магу с фантазией. Неудивительно, что эксперименты с Пустой Книгой в прошлом решили прикрыть. Но тогда напрашивается вопрос: почему сейчас, в случае со мной этот запрет благополучно похерили?

- Потому что сейчас ситуация ровно обратная. Не Иные возобновили эксперименты с Пустой Книгой. Изначальные Силы посредством Пустой Книги решилась на эксперимент с Иными. С одним конкретным Иным. С вами, Дима. В данной ситуации даже запреты Гесера, Завулона и Дункеля вместе взятых не имеют решающего значения, потому что любые титаны из числа Иных теряются на фоне Изначальных Сил.

- Эксперимент? Со мной? - Швед на какое-то время задумался. - Не понимаю - зачем?

- Да все затем же, - почти без эмоций произнес Аркадий Семенович. - Чем-то наш мир Изначальные Силы не устраивает. Поэтому они хотят наш мир изменить. Подправить. С вашей помощью. С моей - вот я вам подсказываю, просвещаю вас. С помощью Великих Магов - которые позволяют твориться всему, что сейчас происходит, хотя теоретически могли бы пресечь. В сущности, Изначальные Силы уже меняют наш мир - многое из того, что я сейчас рассказываю и еще расскажу, ранее я просто не знал, хотя кое о чем догадывался, а кое-что предполагал в силу образования, эрудиции и опыта.

- Тяжело обитателям высших сфер живется, - пожаловался Швед. - У меня уже мозги закипают. Ну, хорошо, Аркадий Семенович. Допустим, допустим Книга призвала меня и вот он вершится, этот самый пресловутый эксперимент. Добрался я до нее, взял в руки. А дальше-то что? У меня по поводу новых заклинаний или той же антигравитации никаких идей пока нет. Абсолютно. Ноль.

- Если вы, Дима, чего-нибудь не видите, это еще не значит, что оно не существует. Книга вас зачем-то избрала. Значит, разглядела в вас то, что ей нужно. Значит, оно объективно существует. Иначе вы не прошли бы экзамен у Стража.

- И снова - допустим. Но технически-то, технически? Вот настал Тот Самый Момент, взял я Книгу в руки - и что дальше? Она же древняя! И текст там проявится на каком-нибудь мертвом языке, нутром чую. Как, скажите на милость, я его прочту?

Бермас внезапно выпрямился в кресле и поглядел на Шведа со смесью удивления и жалости. А потом сказал:

- Что значит - прочту? Пустая Книга потому и Пустая, что в ней нечего читать. В ней пишут! Вы что, не знали?

Когда первый шок от услышанного схлынул, в голове Шведа пульсировала одна-единственная мысль: "Так вот почему стило! Им, оказываются, пишут в древних книгах всякие аль Хазреды! А как можно счесть чужим то, что начертал ты сам?"

Глава 6

По пути назад Швед оставался рассеянным и невнимательным. Не угодил под автомобиль и не свалился с моста - и то хорошо, хотя, наверное, мог бы в такой задумчивости. Слишком уж неожиданным и странным было все, что он услышал от Аркадия Семеновича.

В сущности, ему предстояло вообразить то, что он ждет от Пустой Книги, и, по-видимому, записать это на одной из страниц. Разумеется, в Сумраке. Возможно - ниже первого слоя. Аркадий Семенович предположил, что придавать слишком много значения формальной стороне процесса нет смысла - скорее всего, оно все произойдет само собой, главное - представить и захотеть.

С "представить" складывалось особенно плохо. В сущности, среднестатистический злодей на его месте желал бы могущества, желательно - абсолютного. Праведник непременно попытался бы осчастливить мир. Весь и сразу. И чтобы никто не ушел обиженным. А все, кто посередке между праведником и злодеем, попытались бы добиться внушительных преференций лично для себя.

Очевидно было: внятно представить нечто могучее, чем возможно будет потом с толком пользоваться, маг уровня Шведа не в состоянии. Его сегодняшний потолок - огнем швыряться или вампиров-заурядов гонять, только на подобное и хватало знаний и сил. Не скажешь, что "огнюха", он же "файрболл", или тот же "серый молебен" такие уж сложные заклинания. Хотя и не рядовые, это да. Да и не вынашивал Швед никаких злодейских замыслов по завоеванию мира: ему это было просто неинтересно.

А вот осчастливить мир, в принципе, представлялось благим делом, исполнить которое ничего не мешало. Почти ничего. Кроме сущей мелочи: понимания как. И что именно послужит счастьем всему миру сразу. Понятно, что мир большой, люди в нем разные и счастье каждый понимает по-своему. Тут и одному человеку угодить попробуй... Сто процентов замаешься. Что же говорить о нескольких миллиардах? Нет, вообразить нечто годящееся на роль всеобщего блага совершенно точно выше сил среднего Иного. Тут и гений, пожалуй, не справится.

"Скорее всего, - думал Швед с легкой тревогой, - так и придется мне полагаться на "само собой", а потом, когда в итоге ни хрена не выйдет - просто развести руками и честно заявить: "Я старался! Не срослось! Простите!"

Уже свернув на Измайловский проспект, Швед дозрел до мысли, что раз уж не получается представить добро, можно хотя бы уменьшить в мире количество зла. Но проблема не исчезла: вообразить мир без войн и болезней еще можно. А вот причину, по которой их не будет, причем убедительную...

В общем, постепенно Швед склонился к мнению: какое-то время следует просто плыть по течению, отдаться тому самому "само собой". А там, глядишь, что-нибудь дельное и придумается.

Оставался вполне предметный и осязаемый первоочередной вопрос: как найти Пустую Книгу? Даже работающее "само собой" не поможет, если тупо и бездеятельно сидеть на месте. Нужно что-нибудь предпринимать, бередить мироздание, так, чтобы волны расходились, да подальше. Тогда, возможно, и "само собой" сработает. И в этом смысле грядущая ночная вылазка во владения князей Юсуповых стала казаться в высшей степени необходимой.

Возможно, и Брумель не просто так возник из ниоткуда, и Аркадий Семенович обнаружился в Питере не случайно. И Пашка с Мартой нарисовались на горизонте очень заранее и с дальним прицелом.

Все возможно. Просто теперь нужно все это с толком использовать.

Задумавшись, Швед шагал по проспекту, пока, наконец, не осознал, что сад Пикуля, а значит и дом, где они базировались, остались в паре кварталов позади. Уже и глава Троицкого собора просматривалась над домами на противоположной стороне.

Возвращаться почему-то отчаянно не хотелось.

"Пройтись, что ли? - подумал Швед нерешительно. - Побродить? Я же люблю бродить по городам, где бываю. На этот раз Северная Пальмира встречает меня совсем иначе. Пройдусь, прочувствую. Может быть, пойму - что в прошлый раз пошло не так? Не в банде же Черных было дело, в конце концов..."

И он двинулся дальше.

Времени было около пяти вечера. С Аркадием Семеновичем говорили долго; а потом Вера Семеновна пригласила к обеду и слышать не хотела об отказе. Обед получился с налетом ретро - дореволюционные сервиз, приборы тусклого серебра, фарфоровая супница с умопомрачительным рисунком, блюда, о которых в России успели забыть век назад, накрахмаленные салфетки и обтекаемая светская беседа ни о чем. Шведу казалось, что его видят насквозь и чувствовал себя при этом будто школьник на застолье взрослых и мудрых, когда главное - не умничать вслух и вести себя прилично.

Швед так себя и вел. В основном помалкивал, иногда поддакивал, на вопросы отвечал немногословно, чаще вообще односложно. От впечатления, будто Вера Семеновна от души развлекалась во время всего обеда, Швед так и не отделался.

Впрочем, никакого негатива он все равно не ощутил. И поблагодарил хозяйку на выходе вполне искренне.

Поскольку Швед был сыт, ни в какие заведения заходить не имело смысла; он шел и шел прямо по проспекту, изредка задерживаясь на светофорах, если горел красный, и когда вышел к третьему по счету мосту увидел Исакий.

Швед неровно дышал к красивым строениям - особенно почему-то притягивали его старые жилые дома, а уж их в Петербурге было не счесть. То, что именовалось памятниками архитектуры и шедеврами зодчества (тот же Исакий, к примеру) как ни странно, притягивало меньше. Дворцы и соборы - это нечто возвышенное и неприкосновенное, ими можно долго любоваться, можно даже войти внутрь и приобщиться к великолепию, но задержаться в них на сколько-нибудь продолжительное время, низменно говоря - пожить, ощутить ауру и энергетику, постичь суть и впитать дух... Не то, чтобы это было невозможно для Иного. Нет, это было бы неправильно. Не по-честному. Но если уж добрел до Исакия - надо хотя бы рассмотреть как следует, снаружи и изнутри, в реале и Сумраке!

Швед улучил момент, когда на него никто из прохожих, вроде бы, не заострял внимания, и ухнул в Сумрак. И сразу же отследил вампирью дорожку неподалеку.

А потом - вторую и третью. Первая вела от места, где стоял Швед, мимо памятника (кто-то верхом на коне) в гостиницу "Астория", прямо ко входу. Две другие - непосредственно к собору. И прошли тут вампиры совсем недавно, в лучшем случае - минут пять-семь назад.

Швед огляделся - площадь в Сумраке выглядела, конечно же, иначе, чем в реале. И была пустынной. Собор казался еще величественнее и выше, подпирая потемневшее небо. Швед быстро пошел к памятнику, туда, где вампирьи дорожки разделялись.

На месте он вынырнул из Сумрака, на кольцевой брусчатке, у металлической ограды.

- Александр Первый, Император Российский, - шепотом прочел Швед надпись на постаменте.

Прочел и виновато вздохнул:

- Простите, Ваше Императорское Величество, не признал со спины...

Собственно Александра с этой точки видно было плохо - разве что ноги в стременах. Остальное заслонялось могучей конской грудью, а также шеей и головой.

Швед повернулся к памятнику спиной, к собору лицом.

"Опять вампиры, - подумал он с легким раздражением. - Случайность? Вероятнее всего - случайность. Город-то большой, а место - просто туристская Мекка. Но Хена предостерегал: "Не верь".

Значит, исходить следует из того, что за ним... ненавязчиво присматривают, скажем так. Осталось понять за кем конкретно присматривают - за рядовым Темным магом второго уровня, за адептом миссии под тройным патронажем или же за Проводником.

Швед где-то слышал, что вампира по оставленной дорожке можно даже опознать, но сам этого делать не умел. Да и вообще, стычка в поезде с такими же Темными, как и сам, совершенно не радовала и закономерно наводила на грустные мысли. Ладно бы еще с дикими, но с легальными вампирами и еще какой-то однозначно Темной нечистью - даже Хена, вон, не выдержал, вмешался. Кстати, а наблюдателям вообще позволено в такое вмешиваться? Выходит, позволено. Хотя, Хена давно выше всяких правил.

Неужели снова придется биться со своими? Сейчас Швед один, а вампиров минимум трое. Но есть и плюсы: время хоть и к вечеру, но еще пару-тройку часов будет светло, и место людное, устанешь глаза отводить. Кстати, не стоит на это и силы тратить: если нападут - пусть сами отводят, Инквизиция потом с них же и спросит. Как с нападавших.

Может, лучше вернуться к своим, на Измайловский, подобру-поздорову? Наверное, так и следует поступить.

Швед успел сделать несколько шагов по брусчатке, и тут неожиданно зазвучал зов - откуда-то со стороны "Астории". И вдобавок зазвонил мобильник.

Пришлось остановиться и глянуть на экран.

Звонил Кондор. Номер, по крайней мере, был тот, по которому они в июне связывались перед сорвавшейся встречей в Балаклаве.

Швед вжался задницей в ограду, словно это могло прикрыть тыл. Но думал он сейчас не об этом - он мучительно решал вопрос: отвечать на звонок или нет.

Поколебался и все-таки ответил:

- Слушаю.

- Не уходи, - сказали ему. - Подожди. Надо поговорить.

Это не Кондор, - практически сразу же понял Швед. И по голосу, и чутьем.

- Мы знакомы? - спросил он угрюмо.

- Лично - нет. Но общие знакомые есть.

Только сейчас Швед уловил в речи собеседника легкий, почти неуловимый акцент. Примерно так же говорят хорошо знающие русский славяне из Европы - какие-нибудь сербы или словаки, но точно не поляки и не болгары. Поляки все время норовят пришептывать, а короткое болгарское "ы" вообще не спутаешь ни с чем.

- Я у памятника, - сообщил Швед. - И отсюда никуда не сдвинусь, так что подходи, если хочешь поговорить. Только один. Я в последнее время недоверчив. Пять минут у тебя.

- Хорошо, - ответил звонивший.

Швед отнял трубку от уха; зов к этом времени уже умолк. Неторопливо вынув из потайного кармашка заряженный амулет, Швед взвел его, намотал шнурок на ладонь, а сам амулет сжал в кулаке.

Потом на всякий случай он ушел в Сумрак и наспех просканировал окрестности. Вампирьи дорожки медленно истаивали. Они будут хорошо заметны еще часа два. Сильные Иные перестанут их улавливать на рассвете, а Швед, пожалуй, уже к середине ночи.

В Сумраке памятник казался крупнее и монументальнее, а металлическая ограда вокруг него - выше. Деревья тут, на первом уровне, практически не имели листвы, напоминая сухостой, поэтому громада Исакия просматривалась очень хорошо. У входа в собор клубилась непроглядная темень. Именно из нее вынырнули сразу два вампира и направились в сторону Шведа и памятника. Пройдя примерно половину пути они замедлились, а потом и вовсе встали на почтительном расстоянии.

Вскоре Швед засек и гостя, приближающегося со стороны "Астории". Этот шел в одиночестве - медленно и осторожно. Тоже, небось, сканировал окрестности. Значит - чего-то боялся.

Швед терпеливо ждал. Вокруг было пустынно - только приближающийся вампир и пара других чуть в отдалении. Словно не в городе, а в какой-нибудь дальней глуши.

Когда вампир приблизился, Швед некоторое время молча разглядывал его. Он не был начинающим, но и до матерого еще не дорос. Бледное, будто иссохшее лицо напоминало страшноватую маску.

- Здравствуй, маг, - поздоровался пришедший.

- И тебе не хворать, вампир, - отозвался Швед.

Обмен любезностями был чисто формальный: любой маг вполне мог позаботиться о собственном здоровье, да и вампиры со своими хворями обычно прекрасно справлялись.

- Меня прислала одна высокородная особа. Кто именно - ты должен догадаться по номеру телефона.

- Я догадался, - не стал притворяться Швед. - А что ж эта особа не пожаловала лично?

- С этим есть некоторые технические трудности, но я как раз и хочу договориться о личной встрече.

Швед хмыкнул:

- Насколько я имел счастие убедиться, высокопоставленная особа склонна не являться на встречи. Да и потом: раз уж под рукой телефон - не проще ли было по телефону?

- Не проще. Есть вещи, которые лучше с глазу на глаз, да в тихом неприметном месте. И вообще... лучше бы не вслух.

- Да, - Швед, не скрывая иронии, покосился на громаду Исакия, потом на конного императора за спиной. - Место в высшей степени неприметное!

- Мы пытались привлечь твое внимание еще около Фрунзенской, но ты не заметил, - сообщил вампир печально. - Получилось только здесь.

- А зачем мне вообще нужно с кем-нибудь встречаться? - спросил Швед, стараясь, чтобы это прозвучало максимально риторически. - Особа меня, как выяснилось, обманывала. А в Питере я не на прогулке, между прочим, а на работе. И я должен похерить работу и встречаться с тем, кто меня обманул?

- На то были свои причины. Весомые. Да и предложение, которое собирается выдвинуть означенная особа, несомненно покажется тебе очень привлекательным. Ты ведь не так давно возглавлял Дневной Дозор Украины? Так?

- Возглавлял, - подтвердил Швед. - И что?

- Есть интересный пост в не слишком известной, но очень перспективной европейской организации. И очень, очень заманчивые возможности на этом посту.

- Сгораю от любопытства, - скучным голосом произнес Швед. - Что за организация?

- Вампирская Лига Верхней Силезии. Штаб-квартира во Вроцлаве. Упомянутая особа занимает там пост почетного президента и верховного попечителя.

- Хм... Но я же не вампир.

- Это не является препятствием. Среди вампиров почти нет приличных магов, а без магов трудно вести любую осмысленную деятельность. Вот и ищем честолюбивых.

- О, да, я просто средоточие честолюбия, - пробормотал Швед. - Бешено аплодирую и неистово рукопожимаю. Неужели никого лучше не нашли?

- Мы и не искали. Пока не подвернулся тот, кого избрала Пустая Книга. Не делай страшное лицо, маг, оно у тебя все равно не страшное. Да, да, Лига прекрасно осведомлена о всех важных событиях сегодняшних дней. Не буду забегать вперед, но сразу скажу: мы хотим, чтобы Проводник чуть-чуть подправил мир для нас, для вампиров, и Пустая Книга в этом тебе поможет. Будь нашим магом в этом походе, и уверяю: жалеть не придется никогда. Остальные подробности, извини, при встрече с известной тебе особой...

В этот самый момент, перебивая вампира, громыхнул чей-то властный голос:

- Инквизиция! Всем выйти из Сумрака!

Шведа самопроизвольно выплюнуло в обычный мир - не то чтобы против воли, но без малейших с его стороны усилий. На кольце вокруг памятника, поперек проезжей части, стояло несколько черных микроавтобусов с распахнутыми настежь дверцами, а вокруг было серо от инквизиторских балахонов. Вампира уже держали под локотки и на всякий случай - в магическом захвате. Чуть поодаль, в скверике еще одна группа инквизиторов винтила остальных двоих. Самого Шведа пока никто не трогал, но рядом недвусмысленно воздвиглись два особенно рослых инквизитора, так что охота к резким движениям пропала у Шведа сама собой.

В ближайшие минуты вампиров упаковали в транспорт и основная часть микроавтобусов умчалась прочь. Осталось только два - один побольше размерами, второй скорее минивэн вроде "Ауруса", на котором разъезжал Шагрон. Почти все инквизиторы подчищали в Сумраке следы захвата. Один из тех, которые находились рядом со Шведом, характерным движением прижал бусину гарнитуры в ухе, потом повернулся и скупым жестом велел заглянуть в минивэн.

Швед, разумеется, подчинился, но сначала деактивировал и спрятал взведенный амулет. Не хватало еще чтобы шарахнуло не к месту.

Внутри он без особого удивления нашел Завулона и Дункеля. Завулон сидел у самого выхода, в среднем ряду, Дункель - в глубине, на одном из двух директорских мест. Стало быть, рулил процессом именно он, а Завулон выступал скорее свидетелем. Странно, что не присутствовал Гесер, но вообще он мог и присутствовать, незримо, где-нибудь на заднем плане.

Дункель был мрачен; Завулон, насколько мог судить Швед - задумчив.

Когда Швед протиснулся мимо шефа и сел рядом с Дункелем, кто-то снаружи закрыл дверцу.

- Рассказывай, - велел Дункель.

- Что именно? - уточнил Швед. - И с какого момента?

- Для начала - какого рожна тебя понесло сюда, к Исакию?

Швед честно признался:

- Никакого. Просто гулял. Вообще я шел домой... в смысле, на съемную квартиру. Но задумался и проскочил мимо. Возвращаться не хотелось, пошел дальше, благо, время до ночи у меня есть.

- Ночью визит в Юсуповский дворец?

Помедлив, Швед подтвердил:

- Да.

- Сам решил или этот твой, херсонский надоумил?

Конечно же, о Брумеле наверху знали. Стоило ли сомневаться?

- Главная инициатива от него, но в принципе я и сам собирался.

- Что за инициатива?

- Он сказал, что знает где стило. А где стило - там, вероятно, и Книга, - сообщил Швед буднично. - Ну, я и подумал - зачем без толку метаться? Искать всегда легче, если знаешь где искать. Выведет на Книгу - хорошо. Не выведет... буду дальше думать.

- Ну да, ну да... - пробормотал Дункель, остекленело глядя в спинку кресла перед собой. - А вампиры эти что? Как на тебя вышли? И где, черт возьми, Кондор? Это же он тебе звонил минут пятнадцать назад?

- Нет, звонил не Кондор, звонил тот, с кем я общался у памятника. Но номер входящего - Кондора. Именно тот, с которого он набирал меня в Крыму. Могу показать.

Швед выразительно потряс на ладони свою трубку от Philips.

Совиная Голова брезгливо покосился на нее, но взглянуть все-таки соизволил.

- Вот глядите... Входящий, Кондор. Это когда он назначил мне встречу в охотничьем домике и не пришел. Видите? Дата, время. А вот сегодняшний звонок, четверть часа назад. Вот, номер совпадает.

- Вижу, - буркнул Дункель. - О чем говорил с вампиром?

- Он меня вербовал.

- В каком смысле?

- Сказал, что представляет некую Вампирскую Лигу из Верхней Силезии и у них свои планы на Пустую Книгу, но им нужен маг. Предлагал мне стать этим магом.

Кажется, Дункель не ожидал подобного поворота и натурально обомлел:

- Вот так вот, в открытую? Хм, хм... И как - ты, согласился на них работать?

- Не успел. Как раз вы с гвардией пожаловали.

- Но согласиться хотел? - спросил Дункель с нажимом.

Швед поморщился, вздохнул и заговорил снова:

- Послушайте, герр Инквизитор! Я вполне отчетливо представляю: моя миссия - найти Книгу, сдать в ваши руки и отвалить в сторону. Возможно - произвести с Книгой некие манипуляции, но ясно же, что не по собственной воле, а по вашей указке и под вашим же непосредственным надзором. Как можно всерьез рассматривать мое согласие или несогласие на предложение каких-то вампиров, которых я впервые в жизни вижу, из какой-то Лиги, о которой я впервые в жизни слышу? Да, возможно я на словах и согласился бы, дабы побольше узнать о Книге, а значит - и о собственной миссии. Ну и что с того?

Дункель смерил Шведа долгим совиным взглядом, потом совершенно по птичьи встрепенулся и втянул голову в плечи.

- Подробности вампир обещал при встрече с Кондором, - добавил Швед, стараясь быть убедительным. - Он не успел изложить детали этой встречи - ни место, ни время. Сказал только, что собираются выкатить мне жирное предложение, а в остальное посвятит Кондор. После этого появились вы. Это все, что я могу сообщить.

Некоторое время все молчали. Потом Дункель обратился к Завулону:

- Ну, что скажешь?

Тот меланхолично шевельнул бровями:

- А что тут говорить? Обычная возня перед актом. Каждый норовит пробиться к Книге первым и протолкнуть свой вариант. Сколько еще всяких Лиг, Альянсов и Фракций проявится, сколько одиночек, сколько мелюзги, середняков и тяжеловесов повылезает из темных углов...

- Тяжеловесы, хвала небесам, сознают положение и участвуют в пакте.

- Но параллельно втихаря строят планы и проталкивают собственные хитроумные варианты. Ты же и сам кое-что задумал, скажешь нет, Дункель?

- Ты тоже задумал? - ничуть не смутился Инквизитор. - Хотя, чего я спрашиваю, я же не просто догадываюсь, я знаю.

- План у меня есть, - хмыкнул Завулон. - И даже не один. Но действовать я начну только если все вдруг пойдет не так как задумано и договорено, если покатится ко всем чертям. Тогда, уж прости, каждый сам за себя. Кто успел - тот и в дамки. Как всегда.

- Все так говорят, - Дункель горестно вздохнул. - А ты, молодой? Есть у тебя свой план?

- Пока нет, - честно сознался Швед. - Но я обязательно придумаю.

Завулон запрокинул голову и гулко захохотал, а Дункель обернул совиное лицо к Шведу, какое-то время пристально глядел на него, отчего по спине прошвырнулся неприятный холодок, а потом с отеческими интонациями сообщил:

- Если бы ты сказал что-нибудь иное, я бы тебя выгнал из дела прямо сейчас. А потом протащил бы через Бюро приказ на твое развоплощение. Наверное. Так что... Иди, готовься к ночной акции.

Швед дисциплинированно подался вперед, но Дункель вдруг передумал:

- Хотя, стоп. Давай-ка мы тебя лучше подвезем. А то опять куда-нибудь встрянешь.

Через четверть часа Шведа высадили перед домом номер 21 по Измайловскому проспекту, прямо напротив парадного. И с места черный минивэн с Дункелем и Завулоном внутри сдвинулся только когда Швед вошел и принялся подниматься по лестнице.

*** *** ***

Время до ночи прошло удивительно быстро. В квартире Шведа дожидался только Пашка - Шагрон с Мартой снова наладились кататься, и Ниночка на этот раз поехала с ними. Пашку тоже звали, но он увильнул. Как ни странно, причиной оказались Швед и его миссия: Пашка рассудил, что отдохнуть всегда успеется, а шефу следует помочь. Хотя бы присутствием.

Еще утром Швед полнился решимости никого в ночную вылазку не брать. Но после недавних событий у Исакия передумал. Девчонок он, пожалуй, оставил бы на базе, а вот Шагрона с Пашкой оставлять было глупо. Пусть подопрут тылы, так надежнее. Вперед по-любому идти Шведу, но когда знаешь, что подхвате есть свои - сразу становится легче и проще. Поэтому отсутствие Шагрона, увы, не обрадовало.

Что ж, придется идти вдвоем.

С Пашкой они вдумчиво поужинали, почти не разговаривая, и осели перед телевизором. На экране по зелени поля метались футболисты. Поскольку это были в основном российские футболисты, толку и зрелищности в их метаниях содержалось немного. Хотя если какой-нибудь ушлый легионер, особенно из Южной Америки родом, подхватывал мяч и принимался накручивать соперников одного за другим, зрители отзывались стройным гулом, а комментатор начинал захлебываться от восторга.

Но у Шведа голова нынче была занята другим, поэтому за перипетиями матча он почти не следил.

Ближе к полуночи на связь вышел Брумель. Пора было начинать вылазку в логово Юсуповых. Встретиться условились прямо там, в усадьбе. В саду.

- Ну, что, Паша? - вздохнул Швед вставая. - Готов?

- Усегда готов! - ухмыльнулся Пашка, копируя интонации Копатыча из "Смешариков".

А Швед подумал, что эта его несерьезность сегодня ночью может прийтись больше к добру, чем к худу. Избыток серьезности тоже иногда вредит.

Особенно когда ни хрена о своей задаче не знаешь, а в событиях понимаешь и того меньше. Что остается? Хихикать да ухмыляться, иначе сбрендить недолго.

Швед вдумчиво перебрал и рассортировал амулеты. Парочку передал Пашке; попутно выяснилось, что "барсучьим когтем" Пашка пользоваться не умеет. Пришлось быстренько научить.

Потом Пашка вознамерился вызвать такси, но Швед это пресек: лучше отловить машину на улице. Давно прошли времена, когда достаточно было просто махнуть рукой с обочины - и вот он, транспорт. Но Иным не составляет труда одурманить любого водителя-человека. А сейчас как раз такой момент, когда следует поступить именно так. Конечно, память обнулить можно и таксисту, зато смартфону память не обнулишь. На электронику магия не действует. В нужном ключе - точно не действует.

- Знаешь, что, Паша, - произнес Швед задумчиво. - Давай-ка ты смартфон тут оставь. Ну его... Пусть геолокация рассказывает, что ты футбол смотришь.

- Твою трубу и без геолокации к карте привязать нетрудно, - заметил Пашка. - По соте.

- А я трубу тоже оставлю. Обе. Пойдем по-старинке, без связи, но при оружии. Амулеты рассовал?

- Так точно, кэп!

- Двинули!

И они двинули. Для начала - сквозь наглухо запертую на оба замка и тяжелый засов металлическую дверь. Потом вниз по лестнице. А дальше - тем же манером, сквозь массивную дверь парадного.

Дорогу они перебрели, не покидая Сумрака.

- Водилу заморочить сумеешь? - спросил Швед уже на противоположной стороне проспекта, на тротуаре перед сквериком.

- Пробовал пару раз, - признался Пашка. - Но это дома, там половина рож знакомые, знаешь на что давить. А тут все какие-то... столичные. Давай лучше ты, а?

- Ладно, - согласился Швед. - Выходим.

Из Сумрака трудно выбрать подходящий автомобиль - их оттуда не видно.

На узком, мощеном плиткой тротуаре было безлюдно, хотя в сквере на лавочках продолжал заседать неутомимый молодняк. На удивление сдержанно бумкали басы чего-то рэпообразного.

"Как они эту муть слушают..." - подумал Швед неодобрительно и сосредоточился на проезжающих по проспекту автомобилях.

Довольно быстро он заарканил одинокого мужичка средних лет на белом китайском паркетнике. Машина притормозила у поребрика; Пашка без лишних слов шмыгнул на заднее сидение, Швед уселся рядом с водителем. Тот вел себя как обычный примороченный человек: отрешенно и чуть заторможенно, но не настолько, чтобы это мешало рулить.

- Юсуповский дворец, - велел Швед негромко, усиливая эффект слов пассом и толикой Силы. - С тыла.

Мужичок покорно тронулся и без спешки покатил по проспекту.

Большую часть пути к дворцу Швед сегодня уже проделывал пешком, только сейчас нужно было вильнуть влево, что водила и проделал на улице Декабристов. Зады сада при дворце как раз на Декабристов и выходили.

У садового павильона - симпатичного одноэтажного зданьица - водитель притормозил. Швед на выходе наложил на него "забудь"; теперь минут через пять бедолага очнется и станет недоуменно соображать, как он с юга Измайловского проспекта внезапно перенесся туда, куда он доедет к моменту прозрения.

Швед и Пашка покинули транспорт напротив железных ворот справа от павильончика. За ними раскинулся небольшой, стиснутый соседними строениями дворцовый садик. Где-то там, в тени, должен был ожидать Брумель. В открытую лезть через ворота или ограду было нелепо и они сразу же ушли в Сумрак.

Улица радикально преобразилась. Домов стало меньше - на месте некоторых раскинулись мрачные пустыри, но павильончик и ограда никуда не делись, просто сделались строже и запущеннее. Ворота в Сумраке были приоткрыты.

Швед первым просочился в щель. На верхнем слое продираться через Сумрак было не очень трудно - это на втором идешь, словно сквозь воду. А на верхнем - всего лишь словно против сильного ветра, но при этом среда вокруг неподвижна. Именно среда, назвать воздухом то, что наполняло первый слой Сумрака, не поворачивался язык.

Под скелетами деревьев прямо на земле лежало несколько толстых, выше чем по колено, бревен. В обычном мире тут располагались лавочки и садовые дорожки; в Сумраке - бревна и дикая почва.

У ближайшего бревна Швед задержался, подождал Пашку и присел.

- Ждем, - сказал он. - Садись тоже.

Пашка перекинул ногу через бревно и оседлал его, будто лошадь.

Поскольку телефон остался в квартире на Измайловском проспекте, Швед сотворил простенькое заклинание "искра" - зажег на ладони крохотный огонек. При желании его можно было использовать в качестве визуального ориентира, маячка, но сейчас следовало просто потратить немного Силы и тем самым заявить о своем присутствии.

Присутствие не осталось незамеченным: Сумрак клубившийся окрест, шагах в десяти от Шведа и Пашки сгустился, перетек и изверг из себя две неясные фигуры.

В одной безошибочно опознавался вампир; обтянутый безволосой кожей череп, заметные клыки, выступающие из-под верхней губы и свисающие вдоль тела кожистые перепончатые крылья в сумме давали неожиданный эффект, от которого вся фигура в целом почему-то становилась похожей на птицу-стервятника. Стало предельно понятно, откуда у Николая Борисовича Юсупова-младшего взялось прозвище Кондор.

Сопровождал его маг в классическом сумеречном облике - наглухо запахнутом плаще.

Серебристого цвета.

У Шведа неприятно засосало под ложечкой; он незаметно вынул из кармана амулет-аккумулятор, готовый в любой момент зачерпнуть из него Силы. Скорее всего, на щит, но вполне возможно, что и на удар.

Вампир и маг медленно приближались.

Пашка сдавленно выругался и тоже потянул из под толстовки амулет.

- Приветствую вас у себя в доме, маги, - заговорил Кондор. - Я, Николай Юсупов, Темный, Иной, свидетельствую: вы у меня в гостях и вы под моей защитой. В моем доме никто не причинит вам вреда.

Швед помедлил, сверля взглядом мага в серебристых одеяниях. Что-то в нем проглядывало смутно-знакомое. Рассуждая логически - это должен был оказаться Брумель. Но как тогда сопоставить недавнюю стычку с вываливанием из поезда и продолжением на пустыре в Люберцах? Там тоже действовал Брумель? Или серебристые плащи в нынешнем сезоне особо модны?

С другой стороны - слова Кондора о защите не могли быть уловкой. Есть вещи, над которыми Иные не шутят нигде и никогда.

- Вы в безопасности, господа, - снова заговорил Кондор. - Пройдемте в дом и поговорим.

- Поговорим, - проворчал Швед, невольно раздражаясь. - Опять поговорим! В последнее время я только и делаю, что говорю! От меня ждут действий, а я говорю, говорю, говорю...

- Что делать, - пожал плечами Кондор, отчего крылья его слабо колыхнулись. - Настал век информации. Без обмена информацией никуда. И, потом, кому, как не вам понимать это? Это я родился и вырос в мрачные времена самодурства и самодержавия. Но вы-то, дети светлой Страны Советов, должны понимать ценность и необходимость общения как никто. Не так ли?

- Изволите ехидничать, князь? - угрюмо осведомился Швед.

- Самую малость, сударь. Пойдемте в дом, в самом деле, что мы тут торчим. И необязательно в Сумраке, для меня здешние двери всегда открыты.

Он первым, подавая пример, растворился во мгле. За ним покинул Сумрак серебристый маг.

Чертыхнувшись, Швед усыпил все амулеты, кивнул Пашке и вывалился в обычный мир.

Первое, что он услышал в питерской ночи - сдавленное шипение и проклятия Пашки. Сидеть верхом на садовой скамейке - крайне неудобное занятие. А уж вывалиться из Сумрака причинным местом прямо на ее спинку - врагу не пожелаешь.

- Бедняга, - сочувственно прокомментировал Брумель и покачал головой.

Как и ожидалось, серебряным магом оказался именно он.

"Что ж, - рассудил Швед философски. - Будет вдвойне интересно выслушать все, что они скажут".

Они прошли почти весь сад насквозь, по усыпанной гравием дорожке, сквозь дверь в глухой стене проникли сначала во внутренний дворик, а потом через другую дверь непосредственно во дворец. Кондор шел быстро и уверенно. В здании он почти сразу свернул в узкий боковой коридорчик, куда явно не водили экскурсий. Потом поднялись по лестнице - не то, чтобы захламленной, но слегка заставленной вдоль стены всякой всячиной: связками книг, узкими вертикальными шкафчиками, чем-то прямоугольным в оберточной бумаге - возможно, картинами. В конечном итоге оказались в небольшом зале без окон - кажется, он располагался в глубине дворца и с внешними стенами не граничил. Высоченные потолки утопали в полумраке, слегка подсвечено было только внизу, настенными светильниками над спинками пары стоящих друг напротив друга диванов. Между диванами застыл невысокий вычурный столик вроде журнального, только повыше.

- Присаживайтесь, коллеги, - пригласил Кондор.

Швед и Пашка синхронно сели на один из диванов. Хозяин и Брумель опустились на второй, напротив, через столик.

- Начнем? - развел руками Кондор, вопросительно глядя на Шведа.

Тот неопределенно качнул головой - ты, мол, хозяин, тебе и решать.

- Тогда по порядку. Сначала, я так думаю, следует прояснить все, что случилось раньше.

- Неплохо бы, - согласился Швед. - А то я как-то не привык махаться со своими.

- До этого тоже дойдем. Но начнем, пожалуй, с нашей первой встречи в Балаклаве. Наверняка ведь остался вопрос: "что это было?"

- Остался, - не стал возражать Швед.

- Я прекрасно знал, что в квартире на Годлевского никакой Книги нет, - начал объясняться Кондор. - Но я надеялся, что ты все-таки сунешься в сумеречный подъезд, к Стражу.

- Зачем? - угрюмо спросил Швед.

- Нашего мага Страж не принял. В сущности, мне пришлось действовать наобум, по наитию. Поди найди в Причерноморье умелого мага! Особенно в нынешние времена.

- Да ладно! - не согласился Швед. - В Одессе сколько их было?

- Вот именно, было, - подтвердил Кондор. - И где они все сейчас? Только двоих и нашел, сначала тебя, а потом, вот, Брумеля. И то - Брумеля случайно. Да и на тебя я вышел по чистому стечению обстоятельств.

Кондор откинулся на спинку дивана и заложил ногу за ногу.

- После твоего звонка я до самого вечера гадал - почему ты не соблазнился сумеречным подъездом? Все, что я о тебе знал, убеждало в обратном: ты должен был полезть туда, вопреки запретам, из чистого упрямства и авантюризма.

- Серьезно? - искренне удивился Швед. - У меня репутация авантюриста?

- И это спрашивает Иной, сковырнувший Ямайца подсвечником, а фиолетовых магов новым заклинанием, сырым и неиспытанным? Нормальный Иной при подобных раскладах даже выходить бы против таких оппонентов не стал.

- Я не один выходил, - зачем-то уточнил Швед.

- А это тоже плюс: значит, за тобой идут и в огонь, и в воду. Для моих целей это не просто плюс, а жирный плюс.

- Надо же, - проворчал Швед. - Чего только о себе не узнаешь!

- Кроме того, - заговорил Кондор снова, - тебя практически невозможно просчитать. Я сначала не поверил, но когда я подбросил тебе стило, а ты его тут же отдал Завулону - впору было за голову хвататься. Хорошо хоть я не решился расстаться с настоящим и оставил в балаклавском домике имитацию. Это послужило хорошим уроком, а заодно прояснило сразу три факта: ты не сознавал ценности артефакта, ты не намеревался действовать по собственному разумению и полностью положился на своего шефа, ну и окончательно подтвердило, что твое поведение плохо просчитывается.

- Слышь, Паша, - Швед подтолкнул спутника локтем. - Глянь, у меня, часом, нимб не прорезался? Как у Пресветлого Гесера в особо патетические моменты?

- Сияет! - подыграл Пашка, весело оскалясь. Для него все происходящее, несомненно, выглядело как увлекательная игра, как приключение в новом и неизведанном мире магии и магов. В мире Иных.

- Зря иронизируешь, - ничуть не смутился Кондор. - Мы договорились действовать в открытую, вот я и объясняю все как было, без утайки.

- А мы договаривались действовать в открытую? - удивился Швед напоказ. - Не припоминаю, чтобы я нечто подобное обещал.

Кондор неодобрительно нахмурился:

- Я озвучил подобную линию поведения. И, честно говоря, рассчитывал на взаимность.

- На взаимность сможете рассчитывать, когда на меня и моих людей перестанут напрыгивать вампиры и прочая нечисть, - парировал Швед не задумываясь. - А пока - я всего лишь согласился вас выслушать. Так что продолжайте... Может быть, и до взаимности дойдет.

Швед без труда улавливал неудовольствие Юсупова. Разговор явно отклонился от намеченного плана. Что интересно, Брумель неудовольствия не выказывал - просто сидел и слушал, причем с интересом.

- Что ж... Как минимум, благодарю за честность, - процедил Кондор. - Но признаю, что основания для подобных демаршей у тебя имеются. Зайдем тогда с другой стороны. У меня... и у моей организации есть определенные планы на Пустую Книгу. Нам необходимо реализовать некую поправку. Поправку к текущему состоянию вещей, можно так сформулировать. Для этого нужны Пустая Книга, стило аль Хазреда и маг-Проводник, признанный Стражем. Последний фактор мы изначально не учитывали, поскольку не были осведомлены о нем. Поэтому нанятый нами маг не справился. Теперь мы намерены нанять тебя и попробовать снова.

- Нанятый маг - это он, что ли? - Швед указал на Брумеля.

- Нет. Его мы наняли исключительно для того, чтобы выйти на тебя. И не просто выйти, а имея при этом хотя бы минимальный кредит доверия.

- Ничего себе доверие! Такое всеобъемлющее, что пришлось в драку вступать! Всем моим, включая неофитов! И от поезда мы в итоге отстали! И Брумеля я мог опознать еще тогда, между прочим! Зачем эта дурацкая проверка? Это ведь проверка была, я прав?

- Прав, - подтвердил Кондор. - Лично я был против, но организация настояла.

- А ничего, что я в данный момент являюсь адептом миссии под тройным патронажем? Причем, целью означенной миссии как раз и является Пустая Книга?

- Тройной патронаж - всего лишь бюрократическая отговорка, туман войны. И Светлые, и Темные, и Инквизиция намерены использовать Книгу в своих целях. Так было всегда и так будет и далее. Как только Книгу отыщут - начнется свалка, в которой затопчут и тебя, и, скорее всего, меня вместе со всей организацией. Ну и зачем нам это? Не разумнее ли потихоньку воспользоваться Книгой в своих целях, оставив ни с чем прочих претендентов?

- Учитывая статус и силу претендентов... - протянул Швед. - Не-а. Не разумнее. Не затопчут сразу - развоплотят потом. Чисто из мести за то, что пошли против них.

- Вот поэтому и надо сделать так, чтобы не смогли развоплотить, - вкрадчиво произнес Кондор. - С Пустой Книгой в активе - это реально.

Швед поразмыслил.

- Вы хотите сказать, что Книга позволит исправить существующий порядок вещей настолько сильно, чтобы сравняться силами с Гесером, Завулоном и Дункелем?

Кондор досадливо поморщился:

- Не надо имен вслух, молодой человек... Но в целом - да, именно так. Это возможно. И это заманчиво, не так ли?

- Интересно девки пляшут, - произнес Швед нараспев. - По четыре штуки в ряд...

Кондор и Брумель молча ожидали его решения. Просто сидели, неподвижно, словно изваяния, и ждали.

- Ну, хорошо, - заявил Швед секунд десять спустя. - Перспективы я уяснил, восхитился, содрогнулся в предвкушении, и все такое. Однако хотелось бы конкретики. Что делаем? Как делаем? Каким образом и когда делим ништяки? Простите, но я в глобальные игры всегда играл на нижней кромке и, как правило, мое участие этой самой конкретикой и ограничивалось. Уверен, на этот раз все случится точно так же.

- Сначала о ништяках, - заговорил Кондор с готовностью. - Первым, прямо сейчас, реализуем наш замысел, мой и организации. После этого, в знак того, что следующий акт с Пустой Книгой всецело твой, я отдаю стило тебе на хранение. Когда настанет срок и мир с Книгой снова будут готовы, а произойдет это через шестьдесят пять лет плюс-минус несколько недель, тебе будет не слегка за пятьдесят, а больше ста. К тому моменту ты совершенно иначе будешь видеть и воспринимать мир - уж поверь Иному, родившемуся в одна тысяча восемьсот двадцать седьмом году. А если сомневаешься, вспомни себя в двадцать и сравни с собой сегодняшним. Уверяю: если ты нынешний еще не способен внятно хотя бы представить собственные желания и цели, у тебя будет достаточно времени подумать и четко сформулировать их. В должный срок ты найдешь меня, а значит и Книгу. А если нет - то я найду тебя, поскольку в любом случае для очередного акта понадобится стило. На мой взгляд, это вполне достаточная и честная гарантия.

Швед задумался, переваривая услышанное. Отдать ему стило аль Хазреда - действительно сильный ход. И красивый. И посыл о возрасте следующего подхода к Пустой Книге тоже прозвучал убедительно - Швед совсем недавно размышлял о взрослении и сопутствующих переменах в себе и не сомневался, что к ста двадцати годам от роду в очередной раз изменится, если не во всем - то во многом. Да и вообще, предложение Кондора в целом звучало достаточно заманчиво, если не считать того, что сам Швед с самого начала не верил в возможность с помощью Книги принести в мир что-либо позитивное. Добро не возникает по мановению волшебной палочки. Мгновенно и из ниоткуда возникает только зло, потому что оно на самом деле не возникает, а просто вырывается на свободу из очередного заточения. Оттуда, куда его с великим трудом, жертвами и лишениями загнали в прошлый раз. А добро всегда рождается заново, в муках, зреет медленно и в мир просачивается тяжело, с большими потерями. Обернуться к добру почему-то трудно и неудобно, как продираться сквозь нижние слои Сумрака, зато ко злу ноги сами несут, только первый шаг сделай. Вот этот досадный вектор, на самом-то деле, и следовало бы изменить, если Пустая Книга действительно на подобное способна. Только как его изменить? Как?

Получается, что главное - добраться до Книги и заполучить в руку стило. А дальше, по всей видимости, пресловутое "само собой". А раз так...

- Я согласен, - произнес Швед вслух.

На него снизошли спокойствие и уравновешенность, как всегда после принятого решения. Где-то там, глубоко внутри, в самом сердце, Швед его уже принял, хотя рассудком факт принятия еще до конца не осознал.

- Осталось уяснить вашу с организацией цель. Без этого я, извините, помочь ничем не смогу.

- Разумеется, - усмехнулся вампир. - Но чуть позже. Полагаю, непосредственно перед актом.

- У меня не будет времени проникнуться - а это, по слухам, при работе с Пустой Книгой по-настоящему важно.

Кондор заколебался, глаза его забегали. На восковом вампирском лице застыло выражение нерешительности. Наконец взгляд его остановился на Брумеле - наверное, Кондор просил его совета.

Брумель развел руками, умело разыграв короткую пантомиму: "А что делать, он прав!"

- Хорошо, - решился Кондор. - Но сначала Слово Иного, пожалуйста.

- Я, Дмитрий Шведов, Иной, Темный, подтверждаю и свидетельствую, что согласен с предложением Николая Юсупова, Иного, Темного, каковое заключается в том, что первым с помощью Пустой Книги будет исполнен его замысел, а мой лишь вторым, и в положенный для того срок. Залогом же нашего договора станет передача артефакта "стило аль Хазреда" мне на хранение вплоть до следующего акта, каковой и завершит договор.

Произнеся это, Швед сотворил малый знак Темного Зарока.

- Достаточно? - спросил он у вампира.

- Более чем! - осклабился тот с победным видом.

Сам Юсупов произносить ничего не стал; да этого и не требовалось. Если он не отдаст Шведу стило - договор и Зарок разрушатся сами собой. Правда, к этому моменту замысел Кондора уже будет исполнен. Но Шведа это волновало не слишком.

- Что ж... Открываю карты. Как известно, вампиры никуда не могут войти без приглашения. Мы хотим устранить эту досадную несправедливость. Вообразить мир, где этот закон не работает, не так уж и трудно. Правда, молодой человек?

Швед подумал и ответил - очень спокойно:

- Вы правы. Вообразить, будто что-нибудь не работает - проще простого. Даже я справлюсь.

*** *** ***

- Ну, чего? Теперь рискнешь водилу заморочить? - спросил Швед Пашку, когда они снова оказались за воротами садика.

- Может, лучше пройдемся? Ночь такая хорошая. Вон туда, там, вроде речка.

- Тут везде речка. Или канал какой-нибудь. Это же Питер.

- Вот вдоль канала и пройдемся, моряки мы или где?

- Ну, ладно, ладно, давай пройдемся, - решил не перечить Швед. - Заодно и мысли пригладим.

- У меня с собой! - Пашка многозначительно похлопал по толстовке на груди - видимо, во внутреннем кармане пряталась плоская бутылочка или фляга.

- Да я не об этом, - вздохнул Швед. - Хотя...

Мимо прополз приземистый автомобиль с номером 555. Неторопливо, приглашающе - бери, морочь водителя и езжай в комфорте. Даже жалко было отпускать. Но раз договорились пройтись...

Они пересекли проезжую часть и очутились в очередном скверике - не так уж и мало в Северной Пальмире растительности, оказывается! Глоточек крепкого, принятый у памятника Римскому-Корсакову, и впрямь не помешал.

Здание консерватории ремонтировали, дальше пришлось идти по тротуару-галерее, сколоченной из досок, вдоль ограждения, лесов и маскировочной сетки. И рядом с Мариинским театром тоже кипела стройка, все было загорожено и перегорожено, еле продрались. Через квартал, напротив Никольского сада (Зелень! Снова зелень!) среди обгонявших машин Швед вторично углядел иномарку с номером 555.

И насторожился.

Уже через пару секунд он понял, что насторожился не зря: в машине ехало трое Иных.

- Так, Паша! - сообщил он. - Кажется, нас пасут. И если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю - это не Инквизиция.

- Да это наши! - беспечно отозвался Пашка.

Швед сначала не сообразил - о чем он, а потом заметил притормаживающий "Аурус" и заметно приободрился. А Пашка, похоже, ничего не заподозрил и на автомобиль с номером 555 внимания не обратил.

Не успел "Аурус" притормозить, рядом к тротуару притерся еще один минивэн, к счастью тоже знакомый. Выскочивший из него Инквизитор сделал знак забираться внутрь. Швед послушно забрался.

- Ты какого рожна бродишь без охраны? - без обиняков напустился на него Дункель. - Мало тебе вчерашнего? За Книгой семнадцать групп охотятся, у меня оперативников не хватает за всеми присматривать! На тебя только что чуть-чуть не наехали, а ты и не заметил, небось?

- Борт с номером три пятерки? - поинтересовался Швед небрежно. - Заметил я, заметил. Кто это, кстати?

Дункель поглядел на него не то, чтобы с уважением, но позитива во взгляде Великого Инквизитора все же прибавилось.

- Ишь ты... Глазастый. Это Светлые из Москвы. Причем, не из Дозора, не Гесеровы. Вольные стрелки. Надо бы их придавить, да все руки не доходят.

- И чего им надобно?

- Известно что - мир осчастливить. На очередные лет семьдесят. Боюсь представить как именно, но в искренности их намерений даже не сомневаюсь. Правда, опыт подсказывает, что получиться у них должно как всегда - с обязательными революцией, гражданской войной, смутой и интервенцией - но кто ж из Светлых станет слушать старого Розендорфера? Он жеж в прошлом Темный!

- Добрый вы... - вздохнул Швед.

- Ага, добрый, сейчас узнаешь, - отозвался Дункель безо всякой теплоты в голосе. - У тебя на квартире что, артефакт какой-нибудь припрятан? Эманирует на пять кварталов во все стороны.

- Откуда у меня артефакт? - пожал плечами Швед. - Амулеты только.

- Много? Заряженные?

- Штук семь. Заряженные. Ну и... Я там с защитой мало-мало поработал, чтобы не лезли кто не попадя. Потому и эманирует, чтобы подробности не просматривались.

- Узнаю манеры Лайка, - фыркнул Дункель. - Он тоже так любил, листья в лесу прятать.

- Между прочим, действенный метод, - заметил Швед.

- Ладно. Докладывай, как поговорили.

- Книга у Кондора. Кондор - в своем дворце, - сообщил Швед. - И действует он не соло, а в рамках все той же Лиги вампиров Силезии... или как там ее? Надеюсь, вы о ней знаете больше меня.

- Это все понятно, - перебил Дункель. - Что они хотят? Выяснил?

- Выяснил, - Швед кивнул. - Правда, не знаю - это истинная цель, или же очередной туман войны. Вроде бы, они хотят, чтобы вампиры могли врываться в чей угодно дом без приглашения, по собственной инициативе.

Дункель скривился, словно ему пришлось сжевать два лимона кряду:

- Надо же! Отряхнули пыль со старых прожектов! Впрочем, что с них, кровососов, взять. Сами мелкие и цели поэтому низменные... Зря мы тревожились, получается. Когда наметили акт?

- Завтра ночью. Там же, где говорили сегодня.

Кажется, это известие повергло Дункеля в уныние. Он коротко ругнулся и застыл, вытаращив глаза и явно о чем-то размышляя.

- Кондор намекал, что книга у него, - осторожно вклинился в его раздумья Швед. - Может, наведайтесь во дворец и поищите? Если найдете - то и миссии конец.

- Что? - встрепенулся Инквизитор. - Наведаться?

По всей видимости, это было невыполнимо, но Швед не понимал почему. Дункель, видимо, почувствовал недоумение Шведа и счел необходимым пояснить:

- Не так это просто, как кажется. Войти в дом старого вампира, когда он внутри и не хочет, чтобы ты вошел - это задача не на один год, тут правильная осада нужна. Знать бы заранее, что Книга там - начали бы загодя...

Подумав еще немного, Дункель объявил:

- А сделаем мы вот что. Сейчас отбудешь на квартиру, и станешь сидеть там тихо, аки мышка. До следующей ночи. Наружу - носа не казать, это приказ. Ни тебе, ни твоим пионерам-туристам, все вокруг будет оцеплено, ни один Иной без спросу не прошмыгнет. Где-то в середине дня, скорее всего ближе к вечеру, к тебе наведаются наблюдатели. Может все трое, а может двое или вообще кто-то один. Получишь инструкции на ночь. В целом - сделаешь вид, будто записываешь вариант Кондора, но на деле запишешь другое, понял? Наблюдатели скажут - что именно. Исполнишь - сильно приподнимешься. Напортачишь... тогда будет плохо. Совсем плохо. И не только тебе. Уразумел, Темный?

- Уразумел, - вздохнул Швед без особого энтузиазма. - Чего тут разуметь...

- Тогда пересаживайся к своим - и домой! Марш! Вас сопроводят, вон тот фургончик, так что не дергайтесь.

Швед так и поступил. Когда он выбрался из минивэна Дункеля, на противоположной стороне улицы заметил автомобиль с номером 555. Дверцы его были открыты настежь, а рядом дюжие Инквизиторы в балахонах работали с троицей Светлых Иных. Светлые были обездвижены методом "мордой в капот" и вдобавок еще чем-то магическим, и с виду производили впечатление лиц с крайне невеселыми перспективами.

"Может быть, это и мои перспективы тоже", - подумал Швед философски, подсаживаясь в "Аурус".

- Доброй ночи, Дмитрий Александрович! - жизнерадостно поприветствовала его Ниночка. - А я знаете что случайно выяснила?

- Что? - поинтересовался Швед. Получилось несколько мрачновато.

- У квартиры на Годлевского и у тех, что мы снимаем в Питере - один и тот же хозяин, хотя контактные телефоны разные.

Швед удивленно воззрился на секретаршу.

- Странно, конечно, но что это может значить? И как ты это выяснила?

- Я должна была позвонить по оплате и случайно набрала номер хозяина Годлевского. Он ответил, я поняла, что ошиблась, извинилась и сбросила. А потом набрала уже правильный номер и мне ответил тот же человек. Вернее, тот же Иной. И знаете кто это?

- Кто?

- Это ваш приятель Брумель, который вчера заходил. Мы его сегодня подвозили до Всеволожска. Когда я звонила, мы сидели с ним рядом, я где и сейчас, а он вот тут, у дверей, с краешку. Представляете? Два разных номера набираю, и оба раза телефон звонит у попутчика с соседнего сидения! Посмеялись от души. Я сразу потребовала скидку - в шутку, конечно. А он взял - и согласился. У нас теперь по жилью лишние трое суток в Питере образовались. Останемся после всего? Тут столько интересного, смотреть и смотреть! А то с вашей миссией ничего не успеваем, все время приходится отвлекаться.

У Шведа голова кругом пошла. Вокруг происходило слишком много всего, чтобы с ходу составить стройную картину событий. Следовало спокойно посидеть и поразмыслить, разложить события по полочкам в соответствии с логикой, и наложенный Дункелем домашний арест в этом смысле был очень кстати.

- Поехали, Шагрон, - сказал Швед устало. - Нам до вечера запретили выходить в город, так что запремся в четырех стенах.

- Насчет четырех стен, я в курсе, - отозвался Шагрон. - Настолько в курсе, что купил казан, баранины и остального всего, чего полагается. Плову хочется, спасу нет. Сварганишь, а?

- Куда ж вас девать, - вздохнул Швед покорно. И поинтересовался: - Казан хоть хороший?

- Наманганский! На двенадцать литров! Еле поднял!

В машину наконец-то подсел Пашка и Шагрон тронул.

- Ты чего там застрял? - поинтересовался Швед у керчанина.

- Инквизиторы прихватили, - пояснил тот из кресла, сидя в котором, по словам Ниночки, совсем недавно отвечал на звонки Брумель. - Я тебя ждал, а тут гопота какая-то подъехала, из машины полезла. Я им и ответить-то не успел, тут, оказывается, какой-то евроспецназ на подхвате. Сумеречный... Короче, на вопросы главного ихнего отвечал.

- Главный в машине сидит, - проворчал Швед. - С ним я разговаривал.

- Ну, значит того главного, который снаружи. Старпома, типа, раз капитан в машине, - осклабился Пашка.

"Хорошо им, - подумал Швед с легкой завистью, имея в виду всех, кроме себя. - Все у них просто и весело, и не решать им судеб мира с помощью древних Книг..."

- Как покатались, кстати? А, Нинель?

- А мы не катались, Дмитрий Александрович! - по-прежнему жизнерадостно ответила Ниночка. - Мы вас прикрывали. И этой ночью, и вчера днем, когда вы на Фрунзенскую ездили, а потом к Исакию ходили. Просто вмешиваться не пришлось, Инквизиция сработала.

- В смысле - прикрывали?

Тут даже Шагрон не выдержал:

- Слушай, Швед, не тормози, а? Ты думаешь, Завулон самоустранился и просто сидит в стороне? Я тут тоже в миссии, если ты еще не понял, только не под тройным патронажем, а под одинарным.

Швед даже возмущаться не стал. Просто уныло вздохнул и проворчал:

- Марта! Ну хоть ты-то здесь по своей воле? Не на задании?

- На задании, шеф! - бодро доложила девчонка. - Дебютирую! Зам Завулона меня еще в Севастополе инструктировал!

- Вот, сволочи! - выдавил Швед бессильно.

Но зол он вовсе не был.

"Доедем, - подумал он, - сразу на кухню. На пару часов очистить мозги от любых мыслей. Кулинария как средство от переутомления. Надеюсь, поможет".

Но события и не думали прерываться - наоборот, обрели невиданную плотность и частоту. На квартире их дожидался Брумель и по лицу его без труда читалось - что-то задумал и готов это совершить прямо сейчас. Так что с кулинарией пришлось обождать - Швед велел всей компании пока удалиться в квартиру этажом ниже, а заодно как следует вымыть и прокалить казан.

То, что Брумель сумел без чьей-либо помощи войти под расставленный Шведом защитный "полог", объяснялось достаточно просто: как выяснилось, квартирой-то именно он распоряжается. Ну и еще сыграл свою роль тот факт, что недавно он уже заходил в гости. Значит, позаботился о том, чтобы войти еще разок, даже в отсутствие Шведа.

Что он, собственно, и проделал.

Когда компания удалилась, Швед без сил упал в кресло. Брумель, сунув руки в карманы джинсов, нервно расхаживал по ковру перед эркером.

- Ну, и что ты задумал на этот раз? - поинтересовался Швед без воодушевления.

Брумель перестал бегать и неожиданно поставил на комнату еще и свой экран-"полог", внутри основного. Это заняло минуты две и, насколько мог судить Швед, потребовало немало Силы.

Закончив, Брумель деревянным шагом прошел к дивану и присел точно напротив Шведа. Прежде чем он заговорил, истекла еще минута, не меньше.

- В прошлую нашу встречу я предложить не решился. Не знал - готов ли ты отклониться от линии старших товарищей и сыграть по-своему. Теперь вижу - ты готов. Поэтому... давай этих кровососов кинем, - предложил Брумель, остекленело глядя куда-то в пустоту.

Затем медленно повернул голову и посмотрел Шведу прямо в глаза.

- Я знаю как. И я знаю зачем.

- И зачем же? - поинтересовался Швед, с удивлением отмечая, что на самом деле ему совершенно неинтересно - зачем?

Брумель заговорил. Сначала бесстрастно, потом чуть живее, а дальше, распалившись, уже эмоционально, с размахиванием руками по-итальянски и интонациями бывалого трибуна. Швед глядел на него, делал вид, что слушает, но слова Брумеля на самом деле пролетали мимо, не оставляя ни малейшего отклика в сознании.

"Возня, возня, бесконечная возня, - думал Швед, переполняясь брезгливым раздражением. - Всяк тянет одеяло на себя - вампиры, Лига их недоделанная, Дункель и Инквизиция, Завулон, Гесер... Семнадцать прибывших в Питер групп, если только Шведу в очередной раз не соврали и их действительно столько. Брумель, вон, тоже, что-то свое затеял. Людишки. Человечишки с претензией на всемогущество. Зачем? Зачем эта мелкая и мерзкая возня?"

Брумель все говорил, доказывал что-то, имея вид крайне доверительный и убедительный.

- Допустим, я согласен, - перебил его Швед, когда раздражение наладилось перейти в мрачное отчаяние. - Но как мы доберемся до Книги? Я слышал, войти в дом вампира непросто. Особенно если это дом старого вампира. Целой семьи старых вампиров.

Брумель осекся, внимательно глядя на Шведа. Он как будто мучительно прикидывал в мыслях - открывать или не открывать Шведу очередной грандиозный секрет. Очередной кусочек мозаики, покуда скрытый от понимания Шведа, но способный пролить свет на всю картину в целом.

- Ты действительно согласен? - переспросил он с нажимом. - Подумай сам, если мы сделаем так, даже Великим вроде Гесера и Завулона против нас будет непросто. Не скажу, что станем вровень с ними, но даже им после этого придется с нами считаться. Ты, главное, представь в уме принцип, а что записать - я тебе подскажу.

Швед пропустил мимо ушей - что именно Брумель предлагает подправить в мире, но в данный момент это не имело значения, потому что это было именно оно - чужое знание. Которое вряд ли принесет много пользы, что бы там не утверждал Аркадий Семенович Бермас. Не нужно сейчас Темному Иному Дмитрию Шведову чужого. Лучше обойтись своим.

- Кто ж от такого откажется, - сказал Швед вслух и пожал плечами. С видом небрежным и многозначительным. - Однако все разбивается о ма-а-аленькую загвоздочку: нужна Книга. Не где-то там, в заначке у Юсуповых, а здесь и сейчас. Понимаешь?

Брумель помолчал еще немного и, наконец, решился:

- Она здесь. Она с самого вашего приезда здесь.

Швед даже растерялся в первую секунду. Он-то ожидал очередного плана по вторжению во дворец и похищению Книги. Со всеми прилагающимися веселостями в виде погонь, драк с вампирами, жонглированием Силой и опустошением амулетов.

- В смысле - здесь?

- В прямом. Книга здесь, в этой квартире, - повторил Брумель.

Он вскочил с дивана и кинулся к эркеру, но не добежал. Упал на колени, наполовину задрал лежащий на полу ковер. Обнажился старинный паркет под ним. Лежал паркет красивой косой елочкой - но в правильном узоре выделялся прямоугольник, паркетины в котором располагались параллельно стенам комнаты. Брумель куда-то нажал и прямоугольник этот встал торчком открывая доступ в тайник.

В двух метрах от тайника на полу распласталась полупустая сумка Шведа, а в ней, в специальном боковом отделении, хранилась маленькая шкатулка с заряженными амулетами. И Книга, и амулеты, конечно же, светили в Сумраке - для тех, кто умеет видеть. Но они располагались так близко, что сливались в единое пятно.

- Лист в лесу, - пробормотал Швед. - Конспираторы хреновы...

Брумель тем временем прикрыл руки "полынь-оберегом" и очень осторожно, взявшись за самые уголки, вынул из тайника Книгу.

Она действительно производила впечатление древней, но не ветхой. В первую очередь взгляд приковывала металлическая застежка сложной формы.

Встав с колен, Брумель перенес Книгу на столик перед диваном.

На коже обложки хорошо просматривалось тиснение в виде силуэта летучей мыши - мысленному взору Шведа невольно представились крылья Кондора в сумеречном облике и почему-то еще Тони Йомми во всем черном и со своим неразлучным Гибсоном SG.

Швед некоторое время откровенно таращился на Книгу, кожей и всем естеством ощущая - какая от нее исходит древняя мощь.

"Если за домом наблюдают, - подумал Швед мимоходом, - сейчас все определенно замерли и поразевали рты".

Вслух он спросил другое:

- Стило, надо понимать, тоже у тебя?

Брумель криво усмехнулся и с готовностью пояснил:

- Нет, стило у Кондора. Должен же я был как-то его успокоить, когда уговаривал спрятать Книгу здесь? Но это совершенно неважно: правда в том, что прямо сейчас стило не нужно, ни аль Хазредовское, ни любое другое. Ты можешь писать в Книге чем угодно, потому что она сама тебя избрала, ты Проводник, и в твоем случае имеет значение КТО пишет, а не ЧЕМ он пишет. Я не зря изучал все, связанное с Пустой Книгой больше шестидесяти лет, как видишь! Вот, держи, - Брумель сунул два пальца под клапан узенького кармана на бедре, годного, например, для ножа или чего-нибудь столь же узкого и длинного. Но вынул он не нож, а обыкновенную крестовую отвертку с полупрозрачной красной ручкой.

Швед принял отвертку и тупо уставился на нее. Чувство нереальности происходящего, давно уже овладевшее им, только усилилось.

Тем временем Брумель ушел в Сумрак; Швед последовал за ним.

Он уже видел эту комнату в Сумраке, так что ничего нового его взгляду не открылось. Зато не осталось сомнений: снаружи, из сада Пикуля, за окнами квартиры пристально наблюдают. Накатило предчувствие телефонного звонка - и действительно, через несколько секунд трубка Шведа исторгла басовитый, измененный Сумраком сигнал.

Брумель произнес незнакомое заклинание, провел ладонью над Книгой, усилил на руках оберег и скупым движением отщелкнул застежку. Затем раскрыл Книгу примерно на середине. От страниц исходило мягкое синеватое свечение, при взгляде на которое подспудно закрадывалась уверенность: сделай что не так - непременно полыхнет и испепелит все вокруг.

Телефон продолжал настойчиво звонить.

- Ты готов? Представил? - обратился Брумель к Шведу. - Не тяни!

- Представил, - подтвердил Швед, глубоко вдохнул и на миг прикрыл глаза.

Сила текла вокруг, вдоль стен комнаты, свиваясь в тугие могучие узлы. Швед с трудом мог вообразить себе столько Силы зараз, да еще так плотно спрессованной в сравнительно небольшом объеме. Сумрак, казалось, дрожал и гудел на низах от натуги, готовый в любой миг взорваться на манер гигантской бомбы.

- Пиши! Теперь пиши!

Страницы книги, однотонно-желтоватые, сделались мягкими, будто воском покрылись. Брумель пытался что-то диктовать, но слова его снова бесцельно пролетали мимо сознания. Швед, повинуясь внезапному порыву, ухнул в Сумраке слоем ниже.

Столика здесь никакого не было, и комнаты не было, но в месте, где в реальности располагался простенок с напольными часами, сами часы сохранились, хотя и сильно изменились с виду. Они висели в стылой пустоте, в десятке метров над землей. И Швед тоже висел в пустоте, и Пустая Книга перед ним. А еще там, где слоем выше находился Брумель, что-то происходило с Сумраком - должно быть, Брумель пытался тоже пробраться вслед за Шведом на второй слой.

Понимая, что нельзя мешкать (не верь, не бойся, не мешкай!), Швед склонился над Книгой и подрагивающей рукой выцарапал на воске страницы первое, что пришло в голову:

"Да станет так.

Да будет так".

В две строки, кривыми печатными буквами.

Швед выпрямился, готовый к тому, что бомба сейчас все же взорвется. Может быть не здесь, в пространстве отсутствующей на втором слое комнаты, а чуть дальше, в стороне, или в почти черном небе без звезд. Или еще где-нибудь в округе. А если не бомба, то уж какой-нибудь ощутимый спецэффект наверняка проявится.

Оттого, что Швед отвлекся и потерял концентрацию, его выплюнуло слоем выше. Снова комната, снова столик с Книгой, снова Брумель в серебристом плаще, напряженно глядящий из под чародейского колпака.

Швед все еще ожидал спецэффекта - что пол дрогнет, стекла вылетят - что-нибудь в этом роде. Но не происходило ничего. Почти ничего. Единственное что - ворочающаяся вокруг Сила сошла на нет. Схлынула, быстро, но не мгновенно, и поэтому не причинила никаких разрушений.

Брумель ошарашенно глядел на все это. Телефон звонил. И еще, кажется, в дверь ломились Шагрон и компания, подоспевшие снизу и не способные прошибить усиленную Брумелем защиту.

Сияние вокруг Книги медленно угасло. Страницы снова стали просто страницами, но начертанный Шведом текст остался на месте. И, кажется, под ним еле заметно проступали еще какие-то надписи.

- Швед? - растерянно пробормотал Брумель. - Ты чего, блин, наделал?

Серебристый его плащ чуток раздался на груди и Швед внезапно осознал, что печать временной питерской регистрации у Брумеля отсутствует. Наверняка это что-нибудь означало - но что?

- Что ты наделал? - повторил Брумель глухо.

Отвечать ему Швед не стал. А вот на звонок решил отозваться.

Вышел из Сумрака, обернулся, нащупал в кресле телефон и поднес к уху.

- Что там у вас происходит? - заорал Дункель в ту же секунду, когда понял, что ему наконец-то ответили. - Почему заперлись?

- Докладываю: миссия под тройным патронажем завершена, - сообщил Швед на удивление твердо и уверенно - увереннее, чем ожидал. - Можете приходить и разбираться, защиту я сейчас сниму. Совсем.

И сбросил вызов.

Пустая Книга лежала на журнальном столике. Брумель стоял рядом, не веря таращился на нее и не мог понять и принять - Книга стала просто книгой. Сила ушла. Магия ушла. Все ушло. Мир стал чуточку другим - в нем не было более древнего артефакта. Осталась просто книга в старинном переплете, и Швед мог поручиться, что металлической застежки теперь можно безбоязненно коснуться даже незащищенной заклинаниями рукой.

В правой руке Швед по-прежнему сжимал отвертку. На крестообразный кончик налип вязкий желтоватый комочек. Швед поднес отвертку к глазам, поразглядывал пару секунд и обернулся к Брумелю:

- Снимай "полог". Сейчас Великие набегут. Да и наши, слышишь, ломятся?

*** *** ***

Примерно через полчаса в той же комнате сидели шестеро Иных:

Швед в кресле.

Дункель и Завулон напротив на диване.

В другом кресле рядом с диваном - Гесер.

Сбоку от столика на стуле, примерно посредине между Гесером и Шведом - Брумель.

В эркере, спиной к окнам, на втором стуле - Хена.

Комната была прикрыта солидными экранами работы двоих Великих - Гесера и Завулона. За пределами экранов в квартире присутствовали также четверо Инквизиторов - по двое на кухне и в прихожей.

В подъезде и вокруг дома тоже хватало Иных - практически все из них относились к оперативной инквизиторской команде.

Шестерка в комнате уже некоторое время производила разбор полетов. Допытывался в основном Дункель. Швед и Брумель - отвечали. Иногда реплику-другую вставлял явно раздосадованный Гесер. Завулон и Хена молча слушали.

- Да, - подтвердил Швед. - Я с самого начала решил проделать это. Вернее, не с самого начала, а с момента, когда стал понимать достаточно. Конечно, я не в состоянии представить мир без Пустой Книги - я ведь уже знал о ней, а не думать о белой обезьяне невозможно. Но я вполне способен представить мир, где Книга бессильна. В России представить что-нибудь, что не работает, вообще без проблем. У нас тут многое что должно работать - не работает.

- Мы должны были предвидеть это, - раздраженно вставил Гесер. - Что молчишь? Твой щенок!

Последние слова адресовались Завулону.

Глава Темных впервые за полчаса подал голос:

- Щенок мой, это верно. Однако он не соблазнился, как это всегда бывало раньше. Что натворили бы твои щенки, доберись они до Книги, а Гесер? То же, что и в прошлые разы? Миллионы трупов и откат в каменный век?

- Можно подумать, Темные поступали иначе.

- Они хотя бы не тянули за собой в преисподнюю весь мир.

- Да, весь мир не тянули. Только девять десятых мира, сущую мелочь!

- Хватит вам! - пресек перебранку Совиная Голова. - Как торговки на базаре, право слово! Лучше подумайте что с этими двумя делать.

- Развоплотить, - хмуро отрезал Гесер.

- Развоплощать не за что, - мгновенно парировал Завулон. - Этого, - он указал на Брумеля, - в ссылку лет на полста, пусть посидит, подумает на кого следует хвост пружить, а на кого лучше не надо. А этого, - он кивнул на Шведа, - я вообще поостерегся бы трогать. Он, конечно, честный, за весь мир радеет, как мы изволили убедиться. Но я бы все равно поостерегся. Пусть себе живет... Зреет.

- И ты лет через пять получишь мага вне категорий на ровном месте! А если он не дурак - то может и до Великого дорасти. Я против, естественно, - заявил Гесер.

- Вообще-то, кто бы протестовал! - возразил ему Дункель, и был при этом непререкаем. - У тебя и Великие есть, и выше первого тоже. У Завулона только Юрий да Николай иногда, а Великих - вообще ни единого. Так что тут я сам догадайся кого поддержу. И Коллегия меня поддержит, будь уверен. Чтоб вы все знали, мы там у себя уже дважды всерьез обсуждали новый приход Зеркала. К Темным, естественно, как и в прошлый раз. Теперь, с учетом произошедшего, вероятность этого падает до обычных величин. Да и, положа руку на сердце, - до Великого завулонову шустрику еще расти и расти, тут и прорицатель не нужен, чтобы убедиться. Да и из категорий пусть для начала выйдет.

"С чего они вдруг решили, что я вырасту до Великого? - слушал и изумлялся Швед. - Я и второй-то уровень тяну еле-еле!"

- Коллегия? - переспросил Гесер со значением. - То есть, не трибунал, а всего лишь коллегия?

- Не трибунал, - подтвердил Дункель со вздохом. - У него (кивок на Брумеля) исключительно намерения. Неосуществленные. Намерения, а не деяние, попрошу заметить! А этот... (кивок на Шведа) Слишком многие решат, что он неожиданно облегчил всем нам жизнь. Включая и меня, кстати. Мы так долго бегали от проблемы Пустой Книги, так долго от нее прятались за пресловутым эдиктом, что подобный исход поневоле начинает казаться благом. Нет Книги - нет проблемы. Или опять охота грызться, воевать, шпионить друг за другом, подозревать и подличать? И вдобавок дрожать от ужаса, представляя, что до Книги добрался кто-нибудь компетентный, но в одиночку? Увольте. Мне жаль, разумеется, но мне одновременно и становится спокойнее. Так что, коллегия, Пресветлый Гесер. Коллегия, а не трибунал.

- Все-то у вас заранее решено, господа европейцы, - едко заметил Гесер.

- Тем живем, - вздохнул Дункель и покосился на Брумеля. - Что ж, предлагаю пока закруглиться. Этого под арест...

- Потом, - перебил его Завулон. - Никуда он не денется, я замотивирую.

Дункель пару секунд подумал, потом махнул рукой:

- Пес с ним, пускай пока с остальными побудет. Вы оба - ступайте вниз, варите свой плов! А мы тут теорией займемся...

Смотрел он при этом на пустую книгу, все так же лежащую на журнальном столике.

Смотрел неотрывно и завороженно.

Эпилог

Телефонный звонок вырвал Шведа из сна.

Он отключился вчера на диване в нижней квартире, в большой комнате. Кто-то заботливо накрыл его пледом - наверное, Ниночка. Из кухни доносился неистребимый аромат вчерашнего плова.

Швед выловил трубку из щели между спинкой и массивом. Номер высветился очень интересный: хронологически первый московский префикс МТС, а затем шесть нулей и на конце пятерка.

- Слушаю.

Звонил Завулон.

Швед не поверил себе. Завулон рассекретил ради него свой мобильник? Быть не может!

- Проснулся? - спросил Завулон как ни в чем не бывало.

- Уже да.

- Выйди вниз, в садик.

- Мне же запретили выходить.

- Я разрешаю. Выходи.

Швед чертыхнулся, отбросил плед и побрел в санузел. В квартире он остался в одиночестве - запрет, по всей видимости, действительно отменили.

Минут через пять Швед спустился, перешел через проспект и углубился в садик. На уже знакомой самой дальней лавочке чинно сидели Завулон и Аркадий Семенович Бермас.

"Ну да, ну да, - подумал Швед саркастически. - И он тоже. У нас теперь все в агентах, даже те, кто уже несколько лет живет в Питере у сестры..."

- Доброе утро, - поздоровался Швед, хотя было уже изрядно за полдень.

- Здравствуйте, Митя! То есть, пардон муа - Дима! - отозвался Бермас.

Завулон молча кивнул, испытывающе глядя на Шведа.

- Ну как? - спросил он через несколько секунд. - Что чувствуешь?

- Выспатость, - ответил Швед уклончиво. - Или выспанность? Не помню как правильно.

Завулон как обычно спрашивал с подвохом - вопросы его обычно бывали многослойны и неоднозначны; пока не поймешь подоплеку - и ответить-то трудно.

У всех трех входов в садик маячили долдоны из Инквизиции, по двое. Мимо одной парочки Швед только что прошел. Они не старались казаться незаметными: поглядывали на дальнюю лавочку открыто. Завулона это наверняка не устраивало.

- В такое время лучше всего сидеть у воды. А, мореман? Что скажешь?

Шведу почему-то вспомнилась Балаклава, самая первая встреча с Кондором. Как давно это было - чуть ли не пол-жизни назад...

Завулон и Бермас переглянулись и синхронно встали с лавочки. А Швед и присесть не успел.

Троица внезапно перенеслась куда-то на набережную; Шведа Завулон заботливо взял за плечо и вынудил шагнуть в нужном направлении. Все произошло так быстро и слаженно, что открытия и закрытия портала Швед толком и не видел: шагнул - и все.

Гранитная лестница полого спускалась и уходила в волны - вода на Неве стояла высокая, приливная. Сверху доносился шум проезжающих автомобилей. По реке сновали теплоходики и туристические катера. Сама Нева была широченная, шире Днепра в Херсоне и примерно такая же, как Севастопольская бухта в первой трети. А вот лестница была неширокая, как раз троим усесться в ряд на нижних сухих ступеньках.

- Вчера, когда Совиная Голова упоминал о появлении у нас Великого мага, он не фантазировал, - произнес Завулон, глядя на солнечные блики в волнах. - И я заметил, что фразу эту ты примерил к себе, но с одной стороны - не смог поверить, а с другой - не понял с чего бы. Я тут проконсультировался с наукой на всякий случай. И в памяти покопался заодно. И знаешь что?

- Что? - переспросил Швед, поскольку от него явно этого ждали.

- Это возможно. Но не неизбежно. Великими просто так, от балды не становятся.

- Я догадываюсь. Но не понимаю - с чего бы величию внезапно снизойти на меня. Я понимаю - тренировки, практика. Можно слегка подтянуть врожденные силы. Но вот так вот, из пешек в ферзи?

- Сомневаешься, - хищно улыбнулся Завулон. - Это хорошо! А вот что думать не желаешь - плохо. Хорошо, подскажу. Вчера ты обнулил старинный артефакт экстраординарной силы. Как полагаешь, куда эта сила подевалась? Сила никуда не исчезает, если помнишь уроки по теоретической магии для новообращенного молодняка.

Швед пожал плечами:

- Об этом я как раз думал, еще вчера. Сила приходит из Сумрака, туда же она и уходит.

- Сумрак - среда, но не субстрат для Силы. Субстрат - мы, Иные. Да, конечно, изначально способности Иных, особенно магов, сильно разнятся. Но способности - не есть константы. Иначе не работали бы заклинания из "Фуарана" и "Кебра Нагаст", из "Кассагар Гарсарра" и "Дху Двиммеморк". В сущности, ты сейчас повторяешь путь Шалим Шахара, которого еще звали "Вечерний-Утренний". Слыхал о таком?

- Нет.

- Значит, учиться тебе еще и учиться. С Аркадием Семеновичем ты, к счастью, хорошо знаком. Это твой наставник на ближайшие годы. Будешь расширять кругозор. Перерабатывать чужое знание в свое. Вопросы есть?

Вопросы у Шведа, конечно же были. Неисчислимый ворох вопросов. Только вряд ли Завулон станет отвечать на них прямо сейчас.

- Так это что, - поинтересовался все же Швед. - Я остаюсь в Питере?

- Хочешь, оставайся, - тон Завулона снова сделался равнодушно-отстраненным. - Хочешь - возвращайтесь в Крым. Аркадия Семеновича сам поселишь, да гляди уж, расстарайся - с комфортом и удобством! Учитель же!

Швед повернулся к Бермасу, но его мнение узнать не успел.

- Кстати, о Крыме, - снова заговорил Завулон. - "Массандрой" угостишь? Прямо сейчас.

- Хм, - озадачился Швед. - А где в Питере можно разжиться правильной "Массандрой"?

- Понятия не имею, - Завулон едва заметно улыбнулся - кривенько, на одну сторону. - Зато ты наверняка знаешь правильные места в Севастополе. Или Ялте. Или в Коктебеле. Что смотришь? Открывай портал.

- Как портал? - ошалело переспросил Швед. - Это ж сколько Силы на портал надо!

- Сколько надо, столько и бери, - сказал Завулон. - Давай, давай, пробуй - представил куда тебе надо, и открыл ход, делов-то. Как будто дверь открываешь. Давай! Пробуй!

Швед зажмурился и попробовал. Кажется, ему кто-то деликатно помог, словно больному, заново учащемуся ходить. Поддержал, не позволил упасть, направил. Но так или иначе Швед, Завулон и Бермас исправно перенеслись в памятный ресторанчик на набережной Балаклавы. Пока Швед растерянно озирался, хватая ртом воздух на манер выброшенной на берег рыбины, Бермас озаботился отводом глаз для всех невольных свидетелей, а Завулон деликатно расчистил от сторонней публики нужный столик. Тот, за которым осталась сидеть только Лариса Наримановна.

- Наконец-то, джентльмены! - подала она голос. - Я вас заждалась.

Завулон поцеловал ей руку и присел рядом.

К этому моменту Швед опомнился, приосанился и деловито уточнил:

- "Гурзуф" тридцать седьмого года устроит, дамы и господа? - поинтересовался он невыносимо светским тоном.

- Всецело, - заверил Аркадий Семенович. - Всецело...

© октябрь 2015; июнь 2023 - март 2024

Ялта

Content

Васильев Владимир Николаевич
Чужое знание

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог