Тери Нова

Теневая палитра

Боль утраты делает нас сильнее, заставляя проживать эту жизнь так, чтобы они могли гордиться, видя сверху, кем мы стали.

Оттенки чувств

Иллюстрация на переплете AceDia

В дизайне книги использованы элементы оформления:

© Avector / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Нова Т., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Плей-лист

Amy Winehouse – Bac-k To Black

The New Shining – This Present Darkness

The Black Moods – Bad News

Lady Gaga – Perfect Illusion

Ocean Jet – Not Anymore

Empathy Test – Demons

Guns N’ Roses – November Rain

Silent Anthem – Hunted

Isak Danielson – Power

Kontinuum – Two Moons

Andrew Belle – Pieces

Nostalghia, Tyler Bates, Joel J. Richard – Plastic Heart

Leap – Where The Silence Goes

Enjune – Lost In The Woods

The Broken View – All I Feel Is You

Marilyn Manson – Blood Honey

Twiztid – Woe Woe

Пролог

В каждой культуре, какой бы древней она ни была, есть свои легенды. Некоторые из них похожи на романтические сказки – они учат жить и вдохновляют на подвиги. Но есть и такие, от которых у простого обывателя кровь в жилах стынет, а то и вовсе перестает течь, покрываясь тонкой коркой льда. Эти истории оседают, передаваясь из поколения в поколение, из уст в уста, а шепот с придыханием разносит молву по ветру… Таинственность хоть и пугает, окутывая сознание холодными щупальцами, но неизменно ими же и притягивает, сжимая нутро так крепко, что не отпускает, пока не выжмет досуха. Испокон веков на каждую историю находится свой верный слушатель, но лишь единицы задаются вопросом, сколько в рассказанном правды, а сколько – вымысла…

Древние племена, затерянные в джунглях Южной Америки, рассказывают легенду о звере, способном истреблять целые деревни и обладающем несокрушимой силой, подобной водам самой Амазонки. Он умеет запутывать следы и обманывать даже опытных путешественников, полностью лишая способности ориентироваться, изменяет сознание, рассеивая мысли и внушая нечеловеческий ужас, доводит до грани безумия, пока не вцепится острыми когтями в дрожащую плоть.

Вы, конечно, сейчас думаете, что быть пойманным в плен – самое страшное. Вовсе нет. Ведь хищник, чей облик настолько обманчив, что жертва поначалу и не подумает о грядущей опасности, одним только взглядом способен поглотить душу, целиком, без остатка, пока не останется лишь пустая бесформенная оболочка.

Три месяца назад я не верила в домыслы и сказки, предпочитая довольствоваться рациональным мышлением и щедрой долей скепсиса. Но все изменилось, когда ищейка вышел на охоту. Я думала, что больше не нужно заметать следы и скрываться, но все оказалось иллюзией. На самом деле погоня никогда не прекращалась.

Глава 1

Джош

Наши дни

Звук потолочного вентилятора над головой эхом отдавался в мозгу, наполняя назойливым жужжанием не только стерильную на первый взгляд комнату, но и весь город за ее пределами. Белые стены, выкрашенные дешевой краской, отражали свет люминесцентных ламп и жалкие крики. К счастью, это место было слишком далеко от ближайшего человека, способного распознать скупую просьбу о помощи.

После того как вопли превратились в плач и затихли, я выпрямился во весь рост, разминая плечи и шею, вращая головой из стороны в сторону. Прошел всего час с начала моего визита, а этот слабак уже потерял сознание. С такой динамикой я рисковал застрять здесь на всю гребаную ночь без возможности сменить рубашку.

Из-за спины послышался щелчок затвора, заставив меня резко обернуться.

– Какого хрена ты делаешь?

Губы Уэйда изогнулись в довольной улыбке, когда он повернул телефон так, чтобы я мог видеть фото.

– Он обделался прямо на твои любимые ботинки.

Я прищурился, глядя на изображение ног на экране, а потом опустил взгляд вниз, где растекалась мерзкая зловонная лужа, медленно омывая подошву моих черных челси, подбираясь все ближе к каблуку. Пришлось отступить на шаг.

– Дерьмо. Я увлекся.

Уэйд хохотнул, поднимаясь с хлипкого стула, служащего местом, откуда он мог следить за моими действиями, раз в две минуты раздражая своими едкими комментариями.

– Ты отличный палач, но такой чистюля. Если бы это было дерьмо, ты точно устроил бы истерику, братишка.

Что поделать, я ненавидел телесные жидкости, грязь и вонь так же сильно, как монотонные звуки вроде долбаных щелчков лопастей, вращающихся под потолком, так что был благодарен за последовавшее за сарказмом одолжение в темных глазах Уэйда. В большинстве своем я предпочитал работать на расстоянии, а этот крохотный нервный срыв – всего лишь легкая погрешность в моем обычно несокрушимом фасаде. Истязание пленника не входило в планы, но я чертовски устал и, возможно, хотел немного выпустить пар, прежде чем вернуться в привычное русло, где отглаженные рубашки и сшитые на заказ костюмы являются частью обыденности, второй кожей.

Тяжелая татуированная рука опустилась на мое плечо, когда Уэйд вразвалку прошествовал мимо. В своей кожаной куртке, рваных черных джинсах, увешанный железом настолько, чтобы свести с ума металлоискатель, стоя на расстоянии ярда от него, он больше походил на того, кто разбивал гитары о головы и мочился со сцены, даже не глядя на толпу. Часть темно-красной шевелюры была коротко выбрита на висках, остальные волосы спадали на угловатое лицо длинными прядями, а черные, как смоль бездны, глаза, казалось, засасывали в небытие. Образ Уэйда, как и вся его сущность, был полон загадочной остроты. Хотя, как известно, внешность бывает обманчивой, никто по-настоящему не знал, что скрывается под поверхностью.

Если же вернуться к его словам, на самом деле мы никакие не братья. Но мы с Линком не возражали против этого звания. Было в нашей дружбе нечто, что оказалось гораздо крепче уз родственной крови.

Узы крови, капающей из раны Фергюса Макдорманда, например.

– Спящая Красавица, пора просыпаться, – почти ласково позвал Уэйд, упираясь тяжелым черным ботинком в сиденье стула, не брезгуя мочой.

Он приложил лишь небольшое количество силы, когда тыльная сторона его ладони постучала по влажной щеке Макдорманда. Но этого все равно хватило, чтобы тот очухался и что-то неразборчиво промычал, веки подернулись, а голова, ранее свисающая на правый бок, теперь откинулась в другую сторону. Последнее – дешевый спектакль, чтобы мы решили, будто он все еще в отключке.

– Черта с два, ублюдок, – злорадно ухмыльнувшись, Уэйд обошел комнату и остановился перед инструментами, аккуратно разложенными перед ним на железном столе. – Что это у нас здесь? – задумчиво протянул он, вытаскивая из стройного ряда предметов медицинские стальные щипцы. – Ой, смотри-ка, Зубная фея передала подарок! Думаю, мы отправим ей ответный, выложив твоими зубами слово «спасибо». – Маниакальный смех, который разлетелся по кабинету, будто звучал из самой преисподней, наполняя пространство вибрациями полной безысходности.

– Прошу, не надо, – принялся умолять мужчина. Его плечи пришли в движение, ритмично сотрясаясь под тяжестью душераздирающих всхлипов.

То, чего доктор Фергюс Макдорманд не знал, и то, почему мы все вообще здесь оказались, – это факт, что ни один из троих людей в этой комнате не был восприимчив к мольбам, в особенности он сам. Меня они попросту раздражали, а вот Уэйд питался чужим страхом с теми же упоением и ненасытной жаждой, с которыми хищное растение высасывает сок из попавшего в ловушку насекомого. Иногда я задумывался, что станет с моим другом, если у него отнять эту кровожадную сторону, останется ли что-нибудь кроме пустоты, обернутой тугими мышцами и кожей, которой он, по сути, и являлся, когда не был на задании.

– Забавно, ведь именно эту фразу говорят твои жертвы прямо перед тем, как провалиться в беспамятство, – заметил я, с отвращением разглядывая пятно свернувшейся крови, оставшееся на тыльной стороне моей кожаной перчатки.

– Это какая-то ошибка, – в пятый раз за сегодня произнес доктор, отрицательно качая головой и выпучивая глаза. От моих ударов они заплыли, так что серый цвет зрачков помутнел, а белки практически заволокло красной сеткой капилляров. Синяки вокруг впалых век становились багрово-фиолетовыми, превращая лицо Макдорманда в восхитительную картину человеческой боли.

Рука Уэйда сжалась вокруг рукоятки щипцов, с минуты на минуту он должен был перевоплотиться из весельчака-садиста в нечто гораздо более пугающее, даже разрушительное, но мне не хотелось бы выходить отсюда без нужной нам информации, поэтому я подошел чуть ближе, с трудом игнорируя проникающее в ноздри зловоние.

– Мы можем сделать это быстро, а можем повторять одни и те же действия в ответ на твою заезженную пластинку. Сперва тебе может показаться, что все мы застряли в какой-то фантастической временной петле, но потом я начну добавлять по одному новому способу пыток, просто чтобы это не казалось тебе рутиной, – сказал я ровным холодным тоном.

Губы Уэйда зашевелились, расползаясь в радостной улыбке, будто эта идея пришлась ему по вкусу, но одного моего взгляда хватило, чтобы он сбавил обороты. Ненадолго… Я обошел друга и встал прямо перед доктором. Его глаза метались по комнате, оценивая несуществующие варианты бегства, но везения у него было не больше, чем у бедняги, заплывшего слишком далеко от берега и столкнувшегося сразу с парой акул.

– Ты прекрасно знаешь, что нам известно гораздо больше, чем твое имя и место работы, Фергюс. Скажи, где они. Чем дольше ты тянешь, тем больше Уэйд выходит из себя, а когда он это делает… – я бросил взгляд через плечо, поймав знакомый блеск в темных зрачках, а потом вернулся к изучению полного ужаса лица Макдорманда. – Лучше тебе не встречаться с тем, другим парнем.

Скользкий мудак внезапно поджал окровавленные губы и попытался с притворной храбростью взглянуть на Уэйда, но тот, как последний придурок, уже сменил позицию и нарочно встал почти позади своей жертвы, достаточно близко, чтобы та чувствовала направленные в затылок флюиды угрозы. Когда молчание затянулось, мои глаза метнулись к другу, и легкий кивок головы послужил ему сигналом.

– Ну, надеюсь, никто не будет скучать по твоей сверкающей улыбке, – подмигнул и беззаботно проговорил Уэйд, нависая над задранным вверх лицом Макдорманда, драматично взмахнув своим орудием. Холодный металл почти коснулся рта Фергюса, когда пронзительный крик прервал развлечение Уэйда, заставив того презрительно фыркнуть.

– Стой! Стой! Я все рас-скажу… – Повиновение так и сквозило из пор слизняка, привязанного к стулу трубками от капельницы и жгутами. Он дергался и вопил, пока от раздражения у меня на виске не запульсировала вена.

– Говори.

– Мы не держим их в здании, это слишком рискованно, и у нас н-недостаточно оборудования. Они присылают бригаду, которая должна ожидать еще д-до начала операции, потом на транспортировку дается от трех часов до п-полутора суток, в зависимости от органа. Я лишь посредник между пациентом и заказчиком.

– Забавно, что ты называешь пациентами тех, кто не давал согласия на твое вмешательство, – цокнув языком, проговорил Уэйд, расслабленно обходя Доктора-смерть, вертя в руках щипцы. – Я дам тебе телефон, и ты наберешь номер того, кто у них главный.

– У м-меня нет их номеров, – откашлявшись, просипел Макдорманд.

– Голубиная почта? Гребаная телепатия? Как вы общались? – заорал Уэйд, с силой пиная стул, на котором сидел пленник. Тот опрокинулся, упав вместе с телом Макдорманда, который вздрогнул, сжавшись всем существом, захныкал и начал капать слюной на некогда белый халат, теперь усеянный алыми пятнами и грязью.

– Как они с тобой связывались? – спросил я, снимая перчатку, чтобы вытащить телефон и позвонить Линкольну.

– У меня есть п-пейджер. – Макдорманд попытался кивнуть вниз, где к поясу его перепачканных брюк был пристегнут черный прямоугольник с поцарапанным экраном. – Они сами н-назначали день операции, я лишь д-должен был явиться в указанный день и время по н-нужному адресу.

– Пейджер? В каком веке ты живешь, бабуля? – рассмеялся Уэйд, срывая прибор с ремня доктора и убирая его в карман своих джинсов. – Купи айфон, твое дерьмо давно устарело. Хотя он тебе уже не понадобится.

Пока мой напарник занимался своей «медитацией», я набирал номер на закрытой линии связи. Линк ответил после первого же гудка, я велел Уэйду поторопиться и отвернулся, отходя подальше, чтобы крики доктора, который через мгновение встретит свою судьбу, звучали тише.

– Мы здесь закончили, пришли уборщиков. Я передам информацию с Уэйдом.

– Тебе нужно приехать в офис. Это срочно, – почти сразу же перебил Линк. Его голос прозвучал чуть более нервно, чем обычно.

– У меня слушание в суде через два часа, а на мне слишком много чужой крови, – возразил я.

– Есть кое-что, что ты должен увидеть своими глазами.

Черт.

Я оглянулся как раз в тот момент, когда обезумевший Уэйд вынимал очередной зуб изо рта брыкающегося Макдорманда.

– Завязывай. Нужно ехать.

– Вот так всегда, – расстроенно сказал тот, не скрывая садистского огня в глазах. – Прости, приятель, нам было весело и я бы хотел остаться и побыть с тобой подольше, но долг зовет. – С этими словами он обхватил шею Макдорманда рукой и сжал его горло с такой силой, что в тишине кабинета отчетливо раздался оглушительный треск костей.

– Господи Иисусе… – Я покачал головой, убирая перчатки и поправляя черный пиджак. – Идем.

Мы вышли в коридор, аккуратно перешагивая через трупы охранников, пока Уэйд насвистывал песню Тейлор Свифт.

* * *

– Это какая-то гребаная шутка? – Я уставился в монитор Линка, почти ложась на стол, чтобы получше разглядеть изображение.

– Не похоже. – Линк тоже не отрывал глаз от экрана.

Мы втроем погрузились в молчание, рассматривая единственное нечеткое изображение с камеры слежения. Впервые за долгое время мое самообладание пошатнулось. Я повидал и сделал столько всего, что половина историй вам показалась бы выдумкой, мне думалось, уже давно закончились вещи, способные задеть меня за живое. Но вот я, как абсолютно безмозглый мотылек, пялился в горящее пламя монитора в приступе легкой надежды.

– Ты можешь увеличить четкость? – на всякий случай спросил я Линкольна, хоть и знал, что мой лучший друг наверняка уже совершил бессчетное количество манипуляций, чтобы ни у кого из нас не осталось сомнений.

– Совпадение девяносто два процента, это не может быть ошибкой, – проговорил Линк. – Уилмингтон, Северная Каролина.

– Теперь это еще больше похоже на шутку, – озадаченно сказал Уэйд. – Это ведь буквально в паре часов на самолете. На ее месте я бы выбрал другую планету или хотя бы сменил континент.

Я тоже.

Но не мог произнести это вслух, потому что внезапно отяжелевший язык застрял где-то в горле, пока я завороженно смотрел на девушку, что выходила из какого-то здания, похожего на магазин, высоко подняв голову, словно подставляя лицо под солнечные лучи. Чертовски красивое лицо. Камера запечатлела момент рождения улыбки на ее губах, и мои собственные губы непроизвольно дернулись в ответ.

– Это что, настоящие эмоции? Черт! Да ты в полной заднице! – Уэйд хлопнул меня по плечу с понимающим видом.

– Отвали. – Я скинул его руку и отошел от стола, взвешивая варианты.

– Я просто могу передать местоположение заказчику, и дело с концом, – сказал Линк, переключаясь на соседний экран. Он не переставал работать даже во сне, пять мониторов непрерывно шерстили мировую Сеть, транслировали изображения с камер наблюдения в режиме реального времени, отслеживали и передавали всю необходимую информацию и составляли отчеты. Но как бы виртуозен в своем деле ни был мой друг, ей удавалось скрываться дольше некоторых опытных ребят из теневого мира. Это вызывало одновременно и восхищение, и желание пробить стену головой.

Долбаных три года.

– Джош? – Беспокойство в голосе Линкольна вывело меня из оцепенения. Его рука зависла над кнопкой «отправить», и я знал, что в зашифрованном письме уже содержатся все данные о ее местонахождении.

– Сначала я должен убедиться, – коротко ответил, собирая всю волю в кулак.

– Ну разумеется, – рассмеялся Уэйд, за что получил мой убийственный взгляд.

Тишина повисла в воздухе, звеня громче слов. Я прекрасно знал, что нужен здесь гораздо больше, чем в чертовой Северной Каролине, но в потоке бессвязных мыслей одна кричала яростней всего: я должен ее увидеть!

– Мы не можем знать наверняка, – поспешил оправдаться. – Нам поручили найти ее, и мы не можем облажаться, если девушка на фото окажется кем-то другим. Забронируй мне рейс, – бросил я Линку, набирая сообщение своей ассистентке.

– Если ложь помогает тебе крепче спать, то конечно… – начал Уэйд.

– Остынь! – сняв очки и запустив руку в растрепанные светлые волосы, прервал его Линк. Серые глаза уже вновь шарили по экрану, сверяя мое расписание со временем вылета рейсов в Уилмингтон. – Он прав, нужно убедиться, что это не девяностадвухпроцентная ошибка. – Уголок его рта приподнялся в полуулыбке. Уэйд расхохотался над его шуткой.

– Чертовы клоуны! – я покачал головой.

– Готово, твой вылет завтра в половине седьмого, неприметный отель на побережье в паре кварталов от супермаркета, где камера ее засекла. Документы на имя Уильяма Пауэлла. Я продолжу искать среди новых жителей за последние три года, может быть, узнаю более точный адрес и кое-какую информацию до того, как ты сядешь в самолет.

Пока Линк продолжал давать инструкции, Уэйд не сводил с меня глаз, все веселье в них исчезло, а на его место пришла расчетливая задумчивость. Как я уже говорил, внешность бывает обманчивой, и за безумной маской Уэйда скрывалось гораздо больше. Если Линкольн был гением по части поиска и сбора информации при помощи любых доступных девайсов и оптоволокна, то Уэйд являлся тем, чей расчетливый, пытливый ум выходил за рамки человеческих возможностей. Ему нравилось ломать кости и купаться в крови буквально, но именно он стал тем, кто возглавил нашу деятельность после гибели предыдущего руководителя, потому что был прирожденным лидером не только в бою, но и там, где игра разума выходила на передний план.

– Будь осторожен, – тихо сказал он, продолжая буравить меня взглядом. – Девчонка умна, но не настолько, чтобы в одиночку провернуть трюк с исчезновением.

– Будто я не знал, – сухо сказал я, все равно кивая в знак согласия.

Кто-то или что-то помогло ей обойти радары Линка, и не только его. Главной причиной, по которой я порывался отправиться в Уилмингтон как можно скорее, была моя убежденность, что существует третья сторона, охотящаяся за белокурой головой Элси Грин, а это могло означать лишь одно: если нам удалось найти ее, то рано или поздно удастся и другим.

– На всякий случай проверь старое окружение Карсона, – сказал я Линку перед тем, как набрать код на входной двери этажа.

Чувство, с которым я покидал родное логово, было отчасти первобытно и лишено каких-либо рамок. Сама охота никогда мне по-настоящему не нравилась, я любил получать свою добычу уже готовой. Так же как и в суде, я упивался мольбой в затравленном взгляде человека, пойманного в ловушку, мне нравились признаки капитуляции: покорность в движениях, поверхностное дыхание, расширенные зрачки и учащенный пульс. Но три года назад я впервые испытал другой азарт, граничащий с одержимостью, когда обнаружил, что одна моя цель ускользнула. И вот эта новая вспышка энергии от крови, вскипающей под поверхностью кожи, означающая, что ловушка вот-вот захлопнется. Нужно было лишь правильно расставить приманки и убедиться, что теперь все пройдет по-моему.

Глава 2

Элшси

Мимо на огромной скорости пронесся поток девушек, все они щелкали камерами как одержимые, и Голди демонстративно закатила глаза, громко фыркая в сторону убегающего стада. Мы с Рин предпочли сделать вид, что не замечаем ее острых взглядов, позволяя нашей подруге немного свободы в выражении чувств, пусть даже не всегда теплых. Голди напоминала круглогодичную версию Гринча до момента, когда Синди Лу вошла в его беспросветную скучно-сварливую жизнь. Мы были соседками по квартире, а вдобавок мы с Рин работали в местном баре с тех самых пор, как я переехала в город.

В Уилмингтоне найти приличное жилье было не так-то просто, но мне повезло снять прекрасную светлую комнату с видом на цветущий парк всего за семь сотен баксов. Объявление, попавшееся в газете, не зря показалось расплывчатым, и поначалу я даже немного растерялась, обнаружив, что квартира уже занята чужими вещами. Но моих оставшихся на тот момент сбережений едва хватило бы на двойную пиццу и стакан воды в кафе за углом, поэтому, продолжая чувствовать себя не в своей тарелке, я подписала договор аренды и потащила единственный, наспех собранный рюкзак в выделенную комнату. Тем же вечером, когда девочки вернулись домой, им хватило одного взгляда, чтобы оценить меня, по крайней мере, так говорит Голди. Это была любовь с первого «Ты еще кто, на хрен, такая?». Приветствие вышло немного скомканным и неловким, но потом мы разговорились и на удивление прекрасно поладили, а теперь, спустя все это время и уйму постыдных историй, вовсе стали подругами. Заводить здесь друзей никогда не входило в мои планы, но так уж вышло, как бы сильно я ни клялась, что перестану сближаться с людьми.

– Ну, задница у него действительно что надо! – нарочито громко сказала Рин, закрывая один глаз, а большими и указательными пальцами изображая у себя перед лицом прямоугольник камеры. Как по сигналу, наши головы повернулись в сторону яхтсмена, что пару минут назад спрыгнул на причал и теперь щеголеватой походкой прогуливался перед фанатками, которым не помешало бы что-нибудь сделать с повышенным слюноотделением.

– Ну не знаю, по-моему, слишком тощий, чтобы удержать тебя в воздухе, пока его судно будет искать, где пришвартоваться. – Голди наклонила голову вбок, оценивая парня скептическим взглядом, словно он стейк не той прожарки.

Тот обернулся как раз вовремя, и нахальная ухмылка сверкнула на изогнутых губах при виде нас троих, бессовестно глазеющих на его упругий зад. Парень подмигнул, прекрасно зная, что хорош собой, а потом послал воздушный поцелуй в нашем направлении. Я была уверена, что этот жест не попадет в цель в любом случае. На самом деле его перехватит стайка кричащих девушек-чаек еще до того, как он долетит до нас троих.

Но это неважно, можете все равно вычеркнуть меня из списка, я покончила с мужчинами.

– Как дети, оставленные без присмотра в кондитерской, – смеясь, я покачала головой, неспешно спускаясь на песчаный пляж. Вот почему мне нравилось жить в этой части штата. Ветер с Атлантики играл моими распущенными волосами, путая пряди между собой, пока я усаживалась почти у самой воды, зарывая ступни в горячий песок. В такие моменты обычно накатывала грусть, а в груди разрасталась тяжесть, поэтому я никогда не приходила на пляж одна.

– Двигайся! – Голди не слишком изящно опустилась рядом, подпирая меня плечом, потуже затягивая светлый хвост, а после сложила руки рупором, чтобы окликнуть Рин. Та теперь таращилась на остальную команду спортсменов, участвующих в регате. На причале позади нас значительно повысилась концентрация тестостерона. – Она безнадежна. – Взгляд подруги устремился к воде, пока мы сидели вот так, бок о бок, наслаждаясь закатным солнцем, играющим на поверхности. – Это так красиво… – Ее голос прозвучал надрывно, словно расстроенное пианино.

– Знаю, – купаясь в безмятежности, ответила я, не сводя глаз с горизонта.

– Прости…

– За что ты извиняешься? Это ведь не твоя вина. – Я старалась звучать как можно более беззаботно и мягко, когда изобразила улыбку, чтобы смести с лица подруги сочувствующее выражение. – Черта с два ты будешь меня жалеть. Лучше расскажи, какие они.

И она рассказала, не упуская ни одной детали, но описывая оттенки не так, как привыкли другие. Голди использовала вкусы и запахи, даже звуки, иногда напевая мелодии, и я слушала ее с таким упоением, что не заметила, как по щекам покатились слезы. На мгновение я прикрыла глаза, пытаясь представить, как бы это выглядело в реальности, но попытка закончилась неудачей.

– Выкусите, сучки! У меня сегодня свидание! – взвизгнула Рин, падая перед нами и дрыгая ногами в воздухе. На ее волнистые темные волосы налипли крупицы песка, но она этого даже не заметила. Приехавшая по обмену из Киото, бросившая учебу, азиатка в нашем трио отвечала за распутную часть, так что это была ее привычная рутина – цеплять одноразовых парней ради спортивного интереса. Я не осуждала, пока она была осторожна и хоть немного осмотрительна.

– В одиннадцать смена, – напомнила я на всякий случай.

Подруга надула пухлые губы и подползла ко мне, чмокая в нос.

– Но ты ведь прикроешь мою задницу, чтобы вон тот красавчик смог ее как следует полапать, верно? Ну же, Вайолет! – она умоляюще сложила руки с длинными острыми ногтями, и я безвольно кивнула, потому что была слишком слаба, чтобы перечислять все аргументы из списка «нет». – Я твоя должница! – воскликнула Рин, усаживаясь по другую сторону от меня с радостной улыбкой.

Мы еще долго сидели на берегу, пока солнце медленно утопало в океане, забирая с собой все красивые образы, нарисованные в моем воображении, пока я уверяла себя, что эта жизнь ничуть не хуже предыдущей, несмотря ни на что.

* * *

Быть единственной двадцатитрехлетней студенткой на курсе немного неловко, особенно когда другие присутствующие уже давно усвоили большую часть материала в течение года, а я только-только научилась разбираться, с какой стороны в главном здании нужный вход. Теперь же, в придачу ко всему, я была вынуждена посещать летние курсы Университета Северной Каролины трижды в неделю, чтобы нагнать программу.

Я выбрала этнографию в качестве специальности не просто так. Однажды мне довелось стать жертвой пустых иллюзий, потому что с детства верила в несуществующие вещи, но не потому, что была юна или глупа, а потому, что никогда не думала заглянуть глубже. Услышать историю, приправленную мифическим флером так щедро, чтобы у слушателя перехватывало дыхание, конечно, здорово. Но докопаться до первоисточника народного фольклора, его быта и духовной культуры, чтобы узнать, что на самом деле лежит в основе той истории, – в сотни раз лучше.

Одну из первых легенд я услышала, когда была совсем маленькой. Четырехлетняя я была слишком доверчивой и глупой, чтобы отрицать или перепроверять услышанное. Моя мать, будучи истинной любительницей романтического экшена, годами травила байку, будто мой биологический отец – настоящий герой, сражающийся с несправедливостью и карающий тех, кто учиняет беззаконие. Она по три порции зараз кормила меня вымышленными историями о том, как он убивал плохих людей при помощи одного лишь листка бумаги и спасал невинных жертв из западни, не моргнув глазом. Якобы даже существует целая супер-пупер-секретная организация, с древних времен воспитывающая самых искусных воинов, живущих прямо среди нас. Вот уж кому стоило бы поступить на филологический, а еще лучше на факультет чокнутых лжецов. Но я ее не винила, думаю, она просто по уши была влюблена в отца, даже после того, как он ее бросил одну, беременную мной.

Мама без конца уверяла, что ему пришлось пойти на эту жертву, чтобы защитить нас от злых людей, но реальность оказалась куда прозаичней. Я разыскала «героя» после ее смерти. Как вы думаете где? Спойлер: в прокуренном трейлере на окраине Бостона. Там, под звук поездов и звон бутылок, некто по имени Шерман Лонсдейл, больше напоминающий откормленного хряка, чем легендарного ассасина, сообщил, что ему на нас плевать, а потом в доказательство смачно харкнул мне под ноги, едва не попав на потрепанные школьные туфли. Не дослушав его скупое «пошла ты», я выбежала из трейлера и плакала так сильно, как никогда раньше, поклявшись перепроверять все сказанное трижды, чтобы не угодить в одну и ту же засаду снова. Не то чтобы я ожидала, что мамины сказки окажутся правдой, просто увиденное и услышанное было абсолютной противоположностью образа любящего отца, готового оставить семью ради благой цели.

Вот основная причина, по которой я желала получить эту специальность, – чтобы знать корни всего. Да, легенды и мифы, безусловно, прекрасны, но реальные истории, которые за ними стоят, – чаще всего нет. Люди могут верить в то, во что хотят, но я, будучи однажды обманутой, предпочитала оставаться сторонником фактов. Поэтому, изучая культуру народов, живущих на берегу Амазонки, во время утренней лекции в очередной раз подняла руку.

Профессор скривил тонкие губы и переключил слайд. Я изо всех сил постаралась не смотреть на каменное изваяние на экране, чей взгляд казался настолько живым, что даже через полотно на стене вызывал мурашки по всей спине.

– Вам что-то не понятно, мисс Грей?

– Сэр, вы только что сказали, что Эльдорадо не миф. – Стоило огромных трудов не закатить глаза и подавить улыбку.

– У вас есть доказательства обратного? – Он скептически выгнул седую бровь и усмехнулся.

– А как же насчет обрядов посвящения у индейцев, во время которых вождя покрывали золотой пылью, называя его Эль Дорадо, что фактически означает «золотой человек»?

– И откуда, по-вашему, взялось то золото?

– Кучка потали – еще не целый город, – парировала я.

– Некоторые платформы, на которых вождей чествовали, целиком состояли из золота, как и посуда, украденная конкистадорами, стоит мне перечислить другие обнаруженные артефакты?

Сделав вид, что задумалась, я перебирала аргументы, выигрывая время.

– И все же сам город ведь так и не был обнаружен. – Жалкая попытка, но спор есть спор.

– Тот факт, что местные власти запретили поиски из-за скопления паломников, не говорит, что история завершилась. Снимки и анализ показали, что в бразильском штате Акри находится сеть траншей, предположительно появившаяся с двухсотых по тысячадвухсотые годы нашей эры. Там мог бы уместиться целый город с населением в шестьдесят тысяч человек. Даже в Европе в то время он был бы одним из самых крупных. На сегодняшний день в научном сообществе существует ряд открытий, доказывающих, что в подобных городах в бассейне Амазонки проживали в общей сложности несколько миллионов человек, включая племенные группы, чей быт изобиловал золотом, но все это по-прежнему надежно укрыто джунглями. И это, мисс Грей, как погружаться в мировой океан без скафандра и кислородного баллона в попытке разглядеть, что же там на дне. Вы не можете утверждать, полагаясь лишь на исследованную часть местности.

Мне не оставалось ничего, кроме как вымученно улыбнуться и кивнуть, и профессор продолжил лекцию, рассказывая новую легенду о звере, чьи глаза цвета тропического леса гипнотически воздействовали на любого, кто осмеливался в них взглянуть, но это было последним, что жертвы видели. Я приказала себе сидеть смирно, чтобы не поднять руку и не спросить, кто же тогда поведал о нем, если никого не осталось в живых после встречи, но взгляд каменного идола на экране по-прежнему буравил меня сквозь кожу. Словно я сама прямо в эту минуту подвергалась гипнозу.

* * *

– Два «Гиннесса» и клубничную «Маргариту» для пятого! – выкрикнула Рин, пробегая между посетителями. Она изящно лавировала от столика к столику, пока я орудовала за стойкой, поочередно болтая с несколькими завсегдатаями и теми, кто прибыл в город на соревнования. Бар был набит под завязку, так что свидание моей подруги пришлось перенести на неопределенное время. Но ее это, кажется, ничуть не расстроило, ведь здесь столпилось еще больше яхтсменов, чем в разгар дня на набережной. Через три недели все они разъедутся, и в Уилмингтон наконец-то вернется привычная тишина.

– Ты когда-нибудь каталась на «Cobalt 222»? – протянул подвыпивший блондин, подпирая кулаком тяжелую от алкоголя голову. Он пытался неуклюже флиртовать уже около часа и выглядел вполне безобидным, а мне, видит бог, нужны были чаевые и эта работа. Пытаясь сохранить вежливый тон и подозревая, что речь идет о яхте, я ответила:

– У меня морская болезнь, – после чего виновато улыбнулась и перешла на другой конец барной стойки, где музыка звучала громче, чтобы ответ прилипалы потерялся в шуме. Внезапно появилось ощущение, что кто-то прожигает меня взглядом, оно было таким ощутимым, как если бы его обладатель в эту минуту дотронулся рукой до моих волос. Я оглянулась, но тот блондин печально глядел в свой стакан, больше не обращая на меня никакого внимания.

Я не пыталась набивать себе цену или казаться недотрогой, просто за эти годы многому научилась, в частности тому, как оставаться целостной, будучи одной. Из-за всей этой истории с отцом и маминой смертью я выросла с искривленным восприятием того, что можно назвать нуждой в партнере. До определенного момента все мои отношения строились на отчаянной жажде быть любимой, что было постыдно, ведь порой я превращалась в ту самую навязчивую подружку, которая впадала в панику всякий раз, когда ее бойфренд пропускал телефонный звонок или где-нибудь задерживался. Этот метафорический удушающий захват был по плечу немногим, поэтому меня чаще всего бросали, что только подкрепляло в голове знакомый сценарий.

Но это было до того, как в моей жизни появился человек, который все изменил. Он был эталоном сдержанности и чуткости, никогда не пренебрегал моими чувствами, точно знал, когда демоны требовали покоя, но не кормил враньем и пустыми обещаниями. Он просто был рядом, а я слишком быстро привязалась к чувству комфорта и осознала, что бывают вещи поважнее любви. Дэмиен исцелил мои раны своими теплыми улыбками и глубоким мелодичным смехом, мы строили планы на будущее, мечтали объехать весь мир и… может быть, даже завести домашнее животное. Но порой жизнь решает за нас, лишая права выбора, не оставляя возможности сказать последнее слово.

Знакомая клокочущая боль поднялась в животе и начала разрастаться с такой скоростью, что я едва успела взять свое лицо под контроль, пока веселая маска не сползла с него, являя миру все, что оставалось скрыто.

– Эй, Рин! Присмотришь за баром минуту? – окликнула я подругу, та обернулась и в знак подтверждения лишь вскинула вверх большой палец, не переставая болтать с парнями, сидящими у окна.

Я вышла из-за стойки, стараясь не споткнуться о собственные ноги, пока хваталась за мнимое спокойствие, пробираясь к выходу для персонала. Как только мне удалось выбраться наружу, в тесный переулок, все тело скрутило сильной болью, пришлось упереться руками в колени, чтобы не упасть.

Странно, как легко душевная боль может превосходить физическую, каждый раз удивляя меня, как в первый. Я пыталась дышать глубоко и ровно, закрыв глаза, позволяя слезам капать на грязный и все еще горячий асфальт, где они вскоре испарялись. Здесь было так тихо, что мысли, наполняющие голову, звучали оглушительно громко, но я не давала им времени, чтобы завладеть сознанием, мой рот двигался сам по себе, пока губы шептали знакомую мантру.

– Давай же, давай… – стиснув зубы умоляла, перебивая всхлипы и панику. Грудная клетка просто разрывалась, словно набитая миллионами мелких осколков, впившихся в нее изнутри.

«Я люблю тебя, Элси…»

– Нет, нет, нет! Заткнись, замолчи! – почти прокричала, мотая головой. – Тебя нет. Нет…

Мои глаза все еще оставались плотно зажмуренными, но я знала, просто знала, что это не более чем плод моего воображения. Болезненное видение, которое я желала прогнать, пока боль не сломала меня окончательно. В голове абсолютно неосознанно и хаотично всплыла недавняя история профессора, и я, должно быть, рехнулась настолько, что мой воспаленный мозг выдал:

– Если ты существуешь, приди и забери мою душу.

Забавно, ведь чаще всего в периоды, предшествующие падению, люди молят о чем угодно, только не о смерти. Они просят о спасении, перебирая любые известные молитвы, готовы барахтаться на поверхности из зыбких возможностей, лишь бы выкарабкаться, выжить, получить еще один шанс, я же свои все истратила. Теперь не осталось сил на борьбу, я потеряла слишком много, в том числе и часть своей души, так что с того, если монстр с глазами цвета джунглей поглотит ее остатки, вырвав мое сердце с корнем, чтобы оно никогда больше не познало той боли…

Перебивая гудение в висках, из меня вырвался одинокий истеричный смешок, слишком громкий для моих собственных ушей. Я просто идиотка, умоляющая несуществующего зверя из легенд исполнить мою волю, стоящая в темном переулке на грани панической атаки. Что может быть глупее? Но эта мысль каким-то образом распутала узел у меня в груди и помогла начать дышать ровнее.

– Ты можешь это сделать, ты можешь, слышишь? У тебя отлично получается, Элси… вот так, – сделала паузу, чувствуя, как сердце успокаивается, – дыши, ты можешь это сделать…

Продолжала повторять себе это, пока не пришло облегчение, а затем выпрямилась, вытирая щеки, и улыбнулась больше по привычке, чем от искренней радости.

– Вот видишь, Элси, ты настоящая умница, – сказала с триумфом, радуясь результату. И, глубоко вздохнув, поспешила вернуться к работе, готовая сверкать ослепительной улыбкой до конца ночи, совершенно позабыв о словах, что так беспечно бросила в пустоту.

Глава 3

Джош

Какой черт меня понес в Северную Каролину в самый разгар яхтенного сезона? Это адское пекло могло посоперничать даже с Луизианой. Я всей душой презирал открытую одежду, о чем пожалел почти сразу после приземления.

Линк вскрыл координаты последнего места, где камеры слежения заметили Элси, и я ожидал, что им окажется тихая деревушка в Мэне или, может быть, ферма в Техасе, но никак не один из крупнейших городов в не самом отдаленном штате. Уилмингтон насчитывал более трех сотен тысяч человек и в эту пору буквально излучал ауру всеобщего гостеприимства.

Когда люди хотят исчезнуть, они выбирают что-нибудь неприметное и безлюдное, становятся отшельниками, вечно оглядываются по сторонам и втягивают шею, будто это сможет помочь спрятаться. Девушка за барной стойкой не была похожа на беглянку. Ее длинные волосы оказались выкрашены в цвет сирени – тот же оттенок, что и вся одежда на ней, и ее смех был таким громким, что перекрывал весь остальной шум в баре. Она лучезарно улыбалась посетителям, когда рассказывала очередную шутку, слишком рьяно протирая деревянную стойку, и это никак не вязалось с фотографией, прожигающей внутренний карман моего пиджака. Там была запечатлена блондинка с пронзительными карими глазами и непроницаемым лицом, которая упрямо смотрела в камеру, не подавая даже намека на ямочки на щеках. Я снова перевел взгляд за стойку, где барменша застыла на миг или два, погрузившись в собственные мысли, а потом, окликнув напарницу, покинула пост, направившись в сторону служебного выхода. Ее легкая походка казалась почти невесомой, и вся она выглядела как дитя двух эльфов, живущих на облаке из сахарной ваты. Двойная дверь за ней закрылась, и я встал, бросив двадцатку на столик, так ничего и не заказав.

Пара ребят протолкнулась мимо меня у центрального входа; от жаркого воздуха, ударяющего в лицо с улицы, рубашка прилипла к спине, и это раздражало даже больше, чем отсутствие возможности прояснить ситуацию более грубым способом. Но публичный допрос привлек бы внимание, а я не мог выделяться среди местных, с этим и так прекрасно справлялись мой костюм и челси. Логичней было бы нарядиться в поло и чертовы шорты цвета хаки, как половина придурков, расхаживающих по городу.

Первое, что услышал, достигнув узкого переулка за баром, – истеричный смех, пронзивший воздух. Я ожидал, что обнаружу Элси за разговором с одним из парней, которые не сводили с нее своих чертовых глаз весь вечер, но последовало лишь ее тихое бормотание и прерывистые вздохи. Чем ближе я подходил, тем отчетливей становился мягкий обеспокоенный голос. Элси была одна и вела диалог сама с собой, что выглядело немного тревожно.

– Ты можешь это сделать, ты можешь, слышишь? У тебя отлично получается, Элси… вот так, – минутная заминка, – дыши, ты можешь это сделать…

Она продолжала бормотать, зажмурившись, упираясь обеими руками в колени, отчего кожа под ее ладонями стала почти белой. Яркие волосы заслоняли лицо, но я отчетливо слышал дрожь в ее голосе. Признаки панической атаки нельзя было не узнать, я достаточно хорошо научился разбираться в интонациях и языке тела. Еще какое-то время она занималась самоуговорами и приводила дыхание в норму, а потом вдруг резко выпрямилась, вытирая мокрые щеки быстрыми размашистыми движениями, хмурое выражение стерлось внезапной улыбкой, такой же искрящейся, как пять минут назад в баре. Две крошечные ямочки полностью преобразили весь фасад, а маленькие ладони легли на вздымающуюся грудь, слегка надавливая, а потом постукивая.

– Вот видишь, Элси, ты настоящая умница, – снова пробормотала она, кивая, хваля саму себя за успех в этой короткой борьбе. Имитация улыбки немного дрогнула, но не сползла с лица, когда Элси наспех приклеила ее на свой рот, позабыв, что глазные мышцы тоже должны быть задействованы. Девушка испустила пару глубоких вдохов и вернулась в бар той же летящей походкой, пока я стоял в темноте, переваривая увиденное.

Час спустя в своем номере я сидел на кровати с телефоном в руке, опершись на изголовье и пялясь в стену, пока мерные гудки не прекратились, оповестив, что собеседник ответил.

– Я нашел ее. – Струйка дыма покинула легкие вместе со словами, пока я все еще слушал тишину на том конце телефонной линии. Кто-то за тонкой стенкой фальшиво напевал песню Карли Саймон, перекрикивая воду в душе. – Ты слышал, что я сказал?

– Ты говорил с ней?

– Пока нет, мне нужно немного времени. Но есть кое-что, о чем тебе следует знать.

– Говори.

– У нее здесь жизнь и друзья, не похоже, что ей есть от чего убегать. Смогу сказать точнее, когда узнаю больше.

– Ты должен вернуть ее в Бостон, Джош, – чуть более нервно проговорил он.

– Это не тебе решать. Если девушка захочет остаться, ты не должен вмешиваться. Судя по тому, что мы знаем, ей пришлось несладко и у нее есть право жить спокойной жизнью вдали от всего дерьма…

– Тогда я сам приеду, чтобы поговорить с ней.

Это заявление заставило меня сесть прямо. Я мог быть беспристрастным и хладнокровным большую часть времени, но не тогда, когда от этого зависело благополучие Элси. Много лет назад я поклялся, что буду ее защищать, и мне плевать, если для этого придется лететь обратно в Бостон, чтобы приструнить моего заказчика.

– Плохая идея. Вы сможете поговорить по телефону, как только я узнаю что-нибудь еще.

– Я нанял тебя не для того, чтобы спорить.

– А я взялся за эту работу не для того, чтобы ты путался под ногами. Занимайся своей новой жизнью, Каллахан, и жди звонка.

Я завершил вызов.

Когда полтора месяца назад Доминик Каллахан ворвался в мой офис с просьбой о помощи, я решил, что таких совпадений просто не бывает. Но он выглядел по-настоящему обеспокоенным и растерянным, а это именно то состояние, при котором из людей легче всего выудить информацию, поэтому я согласился почти сразу. Что, если это – ключ ко множеству вопросов из нашего прошлого?

Линкольн, Уэйд и я всегда держались вместе, мы прошли через многое и выжили ради одной цели – восстановление справедливости. У нас было дерьмовое детство и еще более дерьмовая юность, это научило каждого из нас крепче держаться друг за друга. Поэтому если я должен был, несмотря ни на что, выполнить заказ, то сделаю это не для себя, а для своих друзей, которым многим обязан.

* * *

Воздух в легких почти закончился, но до поверхности слишком далеко, и моя голова отключается. Крепче вцепляюсь пальцами в тощую руку Линка и, стиснув зубы, гребу что есть мочи, но хватка разжимается от недостатка сил, грудную клетку саднит. Вижу, как вода переливается бело-золотыми бликами у самой поверхности, мы почти у цели, я не могу проиграть.

Но что-то тяжелое цепляется за ногу и тащит вниз с огромной силой, и мой рот открывается, впуская воду в легкие, а глаза затуманиваются. Сквозь рябь вздымается столб пузырьков воздуха, это последняя порция жизненно необходимого кислорода, что у меня оставалась. Я тону… Пытаюсь оглядеться, чтобы найти Линкольна, ведь больше не чувствую его руку в своей… Мы проиграли…

Вскочив на кровати, я отбросил пропитанную потом простыню в сторону, она обволакивала руки, что в моем все еще спутанном после сна сознании напоминало эффект утопления. Потребовалась секунда, чтобы понять, где я, и оценить обстановку. Правая рука не дрогнула под тяжестью пистолета, направленного на мерно колышущиеся у окна занавески. Чертова жара, будь она проклята.

На часах была половина третьего ночи, а я почти не спал, но плевать. Встав, быстро натянул тренировочные шорты и майку, выходя из номера. Нужно было выбраться на воздух как можно скорее.

Набережная в это время оказалась совсем безлюдна, и я побежал, слушая звук волн, разбивающихся о камни, и крики чаек, вдоль береговой линии в сторону порта, наслаждаясь слабой прохладой, которая скоро обещала смениться сорокаградусной жарой. На мои часы пришло сообщение.

Линк: Какого черта ты не спишь?

Я: Хватит следить за мной, ты, псих!

Это было частью его обычной рутины – отслеживать наши маячки каждые два часа. Я бы назвал происходящее паранойей, если бы не обстоятельства и тот факт, что Линк трижды выручал меня из переделок благодаря своему извращенному хобби и высокотехнологичной системе слежения. И одному только богу известно, где оказался бы Уэйд, не будь у него няньки в лице нашего чрезмерно опекающего компьютерного гения.

Линк: Все из-за нее?

На этот раз пришлось остановиться. Я уставился на экран часов, буравя взглядом сообщение, потому что ноги просто отказывались двигаться дальше. На самом деле они всю дорогу подводили, сворачивая прямо к дому, в котором снимала комнату моя цель, и это изрядно выводило меня из себя. А теперь еще и гребаный Линк со своими вопросами.

Я: Мне приснился кошмар.

Линк: Хочешь колыбельную? ㋡

Отправив изображение среднего пальца, я заблокировал экран. Солнце медленно поднималось над водой, окрашивая все вокруг такими разными цветами, что у меня никогда в жизни не хватило бы слов, чтобы их все описать. Они постепенно сменялись от лазурного с желтыми бликами до кораллово-розового, перестраивая, кажется, саму структуру воды в океане. Не помню, когда в последний раз вот так безмятежно наблюдал за рождением нового дня или вообще останавливался, чтобы потратить минуту хоть на что-нибудь прекрасное.

Возможно, всего раз, вчера в баре…

Время в нашем мире играло слишком большую роль. В зале суда скорость, с которой ты запутываешь умы оппонентов, – решающий фактор среди прочих, но за пределами обычной жизни, там, где настоящий я выходил на охоту, достаточно было крохотного мгновения промедления, чтобы время для тебя остановилось навсегда. Это было одновременно ужасно и честно.

Люди привыкли считать, что справедливость – это какая-то бесплотная субстанция, окрашенная в белый и позволяющая им спать спокойно, пока мрак вокруг сгущается. В дурацких историях, что родители читали детям перед сном, совершались чудеса, чудовища погибали от взмаха волшебной палочки или чудаковатого заклинания. В реальности чудовищ убивали другие чудовища, здесь не было только черного или только белого. Диапазон настоящей справедливости переливался всеми пугающе-прекрасными оттенками, известными человечеству, как тот восход, что сейчас поднимался над Атлантикой.

Несправедливость родилась с первым криком человека на этой грешной планете, а беззаконие – с появлением самого понятия «закон». Ежеминутно в мире совершались преступления, творились такие вещи, что у простого мирного жителя случился бы припадок, я сам видел и делал ужасные вещи, которые в моей картине мира так или иначе приравнивались к понятию о справедливости. Я предпочитал благородное возмездие слепому беззаконию; вы можете впасть в отрицание, но такие люди, как я, нужны были миру, чтобы он не прогнил изнутри окончательно.

Организация, к которой мы принадлежали, существовала уже более пяти сотен лет и насчитывала около двух тысяч участников по всему земному шару. В рядах «Стикса»[1] числились инструкторы и наставники – те, кто занимался обучением новобранцев. На вершине иерархии – совет всех глав организации, которые собирались несколько раз в год, обмениваясь информацией, следя за тем, чтобы секретность не была нарушена, и принимая решения, от которых зависела вся дальнейшая деятельность.

Были также жнецы, чистильщики, вербовщики, ищейки, профайлеры и многие другие. Линкольн и его команда отвечали за аналитику, они – наши глаза и уши. Мы с Уэйдом в числе тех, кто чаще всего занимался поиском и устранением объектов. Когда погиб полковник Роддс, который спас нас с Линком, а потом привел в «Стикс», Уэйд занял его место, став главой части организации в Бостоне и на всем Восточном побережье. Хотя фактически этим филиалом управляли мы трое: так как Уэйд чаще других отправлялся на полевые задания, а Линк не отлипал от монитора, я брал существенную часть работы на себя, когда не занимался своим прикрытием в образе адвоката по уголовным делам.

Но вернемся к моему последнему нетипичному заказу.

Элси Грин – двадцатитрехлетняя уроженка Бостона, три года назад бесследно исчезнувшая со всех радаров, – внезапно засветилась на камере в супермаркете в Северной Каролине, словно никогда и не думала прятаться. Вдобавок она еще и поступила в местный университет, начала работать в прибрежном баре, куда чаще всего забредали туристы, и одеваться в кричащие оттенки сиреневого. Слишком много «но» для статуса беглянки. И Вайолет Грей[2] – ее новое имя по поддельному удостоверению, которое будто насмехалось надо мной и всей поисковой системой «Стикса». Была в этом во всем очевидная ирония.

Вернувшись в номер, приняв душ и позавтракав, я проверил входящую почту, получив свое расписание и список судебных дел, ожидающих моего вмешательства. Очередь из клиентов тянулась на три месяца вперед, но всем им придется подождать, пока я не разберусь с мисс Грин и ее секретами.

Остаток дня, коротая время до открытия бара, я провел за бумажной работой: составил инструкцию для своей помощницы и отправил Линку запрос на кое-какие примочки. Нужно было пробить новое окружение Элси, прошерстить все то, что ускользнуло от наших глаз за эти три года, и постараться какое-то время держать моего заказчика на расстоянии, не вызывая подозрений и вопросов.

После заката в дверь постучали. Я вытащил пистолет из-за пояса и подошел достаточно близко, чтобы услышать возню по ту сторону, но не выдать себя, прижавшись к примыкающей стене. Что было скорее по инерции, ведь эта картонная стена все равно не спасла бы меня от случайно или намеренно выпущенной пули, судя по тому, как прошлой ночью я отчетливо слышал шлепки кожи о кожу в соседнем номере.

– Кто там?

– Вам доставка, сэр, – раздался приглушенный голос. Я не торопился открывать. Из всех людей только четверо знали, что я не в Бостоне, включая моих друзей, меня и заказчика, последний из которых пока не знал о точном местонахождении Элси.

– Оставьте у двери.

– Я должен передать лично, мистер Холл.

Какого?..

Мой телефон подал сигнал.

Линк: Отопри дверь, придурок!

Сняв цепочку, я повернул двойной замок и завел руку с пистолетом за спину. Паренек, одетый в форму службы доставки, широко улыбнулся, протягивая прямоугольный сверток размером с обувную коробку.

– Срочная доставка для Уильяма Пауэлла. – Он заговорщически подмигнул.

Я прищурился и выглянул в коридор, но, кроме курьера, никого не заметил. Взяв коробку, взвесил ее в руках, отмечая, что содержимое оказалось тяжелее, чем предполагалось.

– Вы настоящая легенда, – не переставая улыбаться, восторженно прошептал парень. Весь его вид так и искрил плохо скрываемым восторгом, он переминался с ноги на ногу, будто собирался описаться или обслюнявить мне лицо, но не мог решить, что из этого выбрать. – Когда-нибудь я тоже стану устранителем, как вы, мистер Холл.

Мой острый взгляд метнулся вверх, и лицо доставщика побледнело от посылаемой в его адрес безмолвной угрозы.

– Не станешь, если не научишься держать рот на замке. – С этими словами я захлопнул дверь и подошел к столу, положив пистолет справа от коробки.

Внутри было кое-какое оборудование для слежки, несколько комплектов подслушивающих устройств, девятимиллиметровые камеры и прибор ночного видения: Линк выполнял заказы быстрее, чем озвучивались наши желания, надо отдать ему должное.

Переодевшись в новую одежду, что купил сегодня днем, я подошел к зеркалу в ванной и с отвращением окинул себя взглядом, неодобрительно прищурив зеленые глаза. Сиреневая рубашка поло и белые шорты превратили меня в ожившую версию Кена. Я поправил темно-каштановые волосы, зачесав их на одну сторону, и сменил беговые кроссовки на белые мокасины из замши. Вылитый президент фан-клуба яхтенных придурков. Но мой привычный гардероб был не к месту, особенно перчатки, которых так не хватало моим рукам, регулярно сталкивающимся с отвратительными гостиничными поверхностями. Подхватив ключи от арендованной машины и заперев дверь, я отправился в местный бар, чтобы успеть занять место до того, как у мисс Грин начнется вечерняя смена. Сегодня все изменится в лучшую или в худшую сторону.

Глава 4

Элси

Больше обычных пятниц я любила только пятницы в разгар сезона, когда в баре было не протолкнуться. Уж лучше бесконечная занятость и усталость, чем поток зудящих мыслей, превращающий голову в осиное гнездо. Мне нравилось общаться с посетителями, угадывать, какие напитки в их вкусе, еще до того, как они откроют рот, чтобы сделать заказ, и я просто обожала смены бок о бок с Рин, потому что в ее компании чувствовала себя нормальной.

– Я хочу с зонтикооом, – проныла круглолицая девушка с кудрявой шевелюрой, играя пальцем в крестики-нолики на области сердца клетчатой рубашки своего спутника. Тот, судя по горящим глазам и глуповатой улыбке, готов был воткнуть в ее бокал все до единого коктейльные украшения в мире, поэтому простодушно улыбнулся и одобрительно кивнул в мою сторону.

Это было даже мило и немножечко забавно, если проигнорировать тот факт, что они практически трахнули друг друга на барной стойке, не стесняясь других посетителей. Решив, что делаю одолжение человечеству, я поспешила смешать заказанный коктейль и опустила зонтик в бокал.

– Нет, не этот. Я хочу красныыыый, – снова проблеяла девушка. Не все ли равно, какого цвета зонтик, если твой вес не больше восьмидесяти фунтов? И это уже пятый бокал, который с вероятностью в сто процентов вырубит все инстинкты и чувства, включая цветовосприятие и самосохранение, уже через пять минут после глотка.

– Желание этой малышки – закон, – тоном истинного подкаблучника промямлил кавалер и устремил на меня выжидающий взгляд.

Черт.

Я огляделась по сторонам в поисках Рин, но она носилась по залу как угорелая, одной рукой собирая использованные бокалы, а второй удерживая круглый поднос. Паника скрутила живот; больше других вещей я ненавидела выставлять свои слабости на всеобщее обозрение или объяснять полупьяным посетителям, почему среди трех десятков разноцветных вещей я не могу найти нужную.

– Не стоит задерживать заказ. – Большая рука с длинными пальцами бесцеремонно скользнула в стеклянную чашу с украшениями для коктейлей и вытянула оттуда пару зонтиков. – Вот, держите.

Я перевела взгляд на наглеца, что посмел запустить свою лапу в мое рабочее пространство, и забыла свою реплику, потому что встретилась глазами с самым красивым мужчиной, которого когда-либо видела. Он приветливо улыбался, возвышаясь над барной стойкой, опираясь мускулистым предплечьем о дерево. Уж не знаю, что в нем было такого особенного, но резкие черты лица и квадратная челюсть в сочетании с гипнотической улыбкой не давали моему возмущению прорваться за пределы рта. Я просто застыла, пригвожденная к месту с разинутым ртом, пока он грациозно открыл зонтик, зажатый между средним и указательным пальцами, и опустил его прямо в бокал любительницы вызывающих цветов. И все это действо он провернул не отводя взгляда от моего лица. Девушка пропищала слова благодарности, и парочка, небрежно обронив двадцатку в ту же чашу с зонтиками, удалилась в дальний угол, обратно за свой укромный столик, наверняка чтобы заниматься там бог знает чем. Я сделала мысленную пометку сообщить об этом уборщику.

– Теперь она будет пить коктейль из твоих микробов. Мама не учила, что совать руки в чужие напитки – плохо? – сердито спросила я, безворсовой тряпкой стирая с барной стойки круглые следы от стаканов. На самом деле они въелись в нее на века, но его пристальный взгляд заставлял меня испытывать нервную дрожь, а работа, пусть даже бесполезная, хоть сколько-нибудь отвлекала.

– В ней сейчас столько алкоголя, что дезинфекции хватит на годы вперед. К тому же не думаю, что это самое ужасное, что она рискует подхватить этим вечером, – парировал незнакомец.

Резонно.

Я опустила взгляд на его пивную бутылку, а потом на руку, что все еще держала один из украденных зонтиков.

– Не слишком ли гламурно пить пиво с этим?

Уголок греховно красивого рта приподнялся в усмешке.

– Может быть. – А потом он подмигнул, почти заставив меня поперхнуться слюной.

Какого черта?

На мгновение мои мысли унеслись далеко в Бостон, чтобы напомнить, почему я покончила со всем мужским полом, и вместе с приливом незваного трепета в груди открылась ножевая рана. Она кровоточила так сильно, что если бы я не была в оживленном месте, то закричала бы от нестерпимой боли.

Парень прищурился, и улыбка на мгновение сползла с его лица.

– Ты в порядке? – изучающе рассматривая меня, спросил он, отставив пиво в сторону; грубая сухая ладонь накрыла тыльную сторону моей руки, все еще нервно протирающей дыру в барной стойке. Щелчок статического электричества ударил по коже, отбросив меня на пару шагов назад.

Глаза парня сузились на мгновение, угловатая челюсть коротко сжалась. Без следа улыбки его лицо удивительным образом преобразилось, лишившись эмоций так скоро, что если бы я моргнула, то пропустила бы внезапную метаморфозу. Но в следующую секунду взгляд снова потеплел и наполнился сожалением, две большие ладони взмыли вверх в жесте капитуляции.

– Прости! Не хотел тебя напугать. – Ленивая полуулыбка вернулась на свое место. – Я Уилл.

– Вайолет. – Обретя самообладание, я указала на свой бейдж.

– Красивое имя, – задумчиво проговорил он, изучая мои волосы и одежду, наверняка гадая, что появилось раньше: имя или монохромные оттенки во внешности. Так делали многие до него. – На самом деле мне это не нужно. – Уилл небрежно поднял зонтик между нами, и я во второй раз уставилась на его руку, как настоящая извращенка. Такие красивые пальцы с аккуратно подстриженными короткими ногтями, линии вен, создающие впечатляющий узор на крепких мышцах… – Тот, кто придумал зонтики для коктейлей, никогда не слышал значения слова «вульгарный». – Уилл низко хохотнул, и мои колени ослабли.

Да что с тобой не так, Элси?

Выхватив зонтик, я отправила его в мусорное ведро и выдавила вежливую улыбку. Я не собиралась с ним флиртовать. Поэтому решила просто оставаться дружелюбной, пока не закончится моя смена или Уилл не переключится на кого-нибудь, кто окажется рад светской беседе. Перед уходом я взглянула на полную бутылку в его руке и большой палец, слишком медленно растирающий конденсат на поверхности стекла. Полагая, что повторить напиток не нужно и разговор окончен, я вернулась к работе. Уилл опустился на пустующий барный стул, развернувшись так, чтобы видеть зал.

– Мне нравятся твои волосы, – сказал он, обращаясь ко мне, но с интересом изучая посетителей.

– А мне – твоя рубашка, – просто из солидарности выпалила я.

Он оглядел себя, словно забыл, что на нем надето, а потом почему-то издал фыркающий циничный смешок. Сиреневый оттенок ткани был практически идентичен цвету моих волос.

– Мы должны сделать селфи. – Его предложение не было похоже на шутку, и в привычной картине мира даже не показалось бы мне неуместным. Посетители часто дурачились и подшучивали, предлагая выпить на спор, чтобы не оплачивать счет или пробуя смешать коктейли самостоятельно. Но, учитывая обстоятельства, я не могла позволить незнакомцу сфотографировать мое лицо. Даже у девочек было правило: не хранить и не выкладывать фото со мной в соцсетях; я не очень убедительно ссылалась на стеснительность и превосходство внутреннего мира над внешним, они наверняка не покупались, но уважали мои личные границы без протестов и давления.

– Может быть, в другой раз. – Выудив двадцатку из стеклянной чаши, я упорхнула в сторону кассы.

Посетители продолжали подходить, выстраиваясь в очередь, и вскоре я слишком увлеклась работой, меня даже почти не заботила мысль о парне, чье присутствие все еще ощущалось слишком интенсивно. Но иногда глаза неизбежно попадали в пленительный водоворот его взгляда, тело приходило в негодность, а руки будто росли не из того места. Я пролила коктейль дважды и один раз перепутала заказ, прослушав просьбу клиента.

Не могла описать точно, какой силой обладал этот необъяснимый магнетизм, но его воздействие на меня было неоспоримо, как существование материков и океанов. Уилл одновременно притягивал своей загадочной аурой и пугал до чертиков. За эти годы я повстречала немало привлекательных парней, но не все они могли похвастаться той же мужественностью, сочащейся из каждой поры, хотя ее обладателю даже не нужно было делать или говорить ничего сверхъестественного. Всего и требовалось – сидеть в расслабленной позе, облокотившись на стойку, изучая посетителей и обстановку, но каждый раз, как его глаза слишком надолго задерживались на моем лице или с особой тщательностью сканировали помещение, нервная дрожь пробирала мои внутренности, превращая их в желе. Он напомнил мне каменное изваяние со слайда профессора этнографии – неподвижное, но излучающее энергию невероятной мощности. И что-то подсказывало, что это влияние было не менее отравляющим, чем космическая радиация тысячи остывших звезд.

– Ты пялишься. – острый локоть впился мне в бок, а Рин опустила грязный поднос на нижнюю часть стойки, скрытую от глаз посетителей. Она прошлась лукавым взглядом по Уиллу и проурчала почти по-кошачьи: – Вкусняшка.

– Я на диете, так что валяй, – ответила я со смешком.

– Да брось, Ви, он ведь глаз с тебя не сводит. Я наблюдала за вами полвечера, и это самое близкое к возгоранию соединение, все равно что поднести зажигалку прямиком к бутылке бурбона.

– Прекрати так смотреть, он поймет, что мы говорим о нем, – шикнула я, делая вид, что нарезаю лайм. От нервов руки тряслись, из-за чего при соприкосновении с ножом бедный цитрус превратился в сочное месиво, заливая все вокруг липкой кислотой.

– И что в этом такого? – Она посмотрела на меня как на идиотку.

Я не могла бы быть более очевидной в своем нежелании отвечать, поэтому спросила:

– Какого цвета его глаза?

– Что?

– Его глаза, какого они цвета?

Рин прищурилась, уставившись на Уилла, и чуть вытянула шею, обвитую ожерельями из бисера.

– Синие, кажется. Здесь так темно, черт его разберет… – Она склонила голову набок, потом на другой, и мне захотелось залезть под стойку, чтобы сгореть там от стыда в одиночестве. – Да, синие определенно.

– Это подходит, – выдохнула я с облегчением.

– Ну и славно. Эй, красавчик! – позвала Рин – Да, вот ты! Не поможешь открыть? – Она схватила первую попавшуюся бутылку ликера с нижней полки, но та уже была откупорена, поэтому подруге ничего не оставалось, как закрутить пробку вручную как можно туже, сунув бутылку мне в руки.

Уилл поднялся со своего места и с неторопливой грацией хищника подошел к нам, практически не глядя на Рин. Степень контроля, которой я обладала к моменту, когда его рука коснулась горлышка бутылки, равнялась нулю и продолжала стремительно снижаться. Ему потребовалась всего секунда, и стеклянный сосуд опустился на столешницу, а пробка была протянута мне в открытой ладони.

Вздох, который испустила Рин, должно быть, слышали все жители Уилмингтона.

– Держи. – Бархатный голос практически испепелил все пространство вокруг нас.

– Спасибо, – одними губами проговорила я, проклиная Рин и тот факт, что обычный жест, который я неоднократно проделывала каждую смену, в исполнении Уилла выглядел таким обжигающе горячим.

– Ты приехал на соревнования? – не теряя времени, спросила Рин.

Взгляд Уилла переместился к ней, и снова просочилась та сторона, которая, казалось, напрочь была лишена радушия. Краем глаза я наблюдала за непроницаемым лицом Уилла и задавалась вопросом, сколько же усилий он прилагал, чтобы вот так легко переключаться, а главное – зачем.

– Просто колесил по стране, но здесь так уютно, что подумываю задержаться. – На этой фразе выразительные глаза опять вернулись ко мне.

– Совсем как наша Ви! – восторженно жестикулируя, вскрикнула Рин. – Девочка просто путешествовала, а спустя неделю – БАМ! – уже распаковывает вещи в нашей квартире.

– Правда? И откуда ты, Вайолет? – Уилл с нажимом произнес мое фальшивое имя, и во рту пересохло. Я прочистила горло.

– Нэшвилл. – Легенда не была продуманной, поскольку до Уилла никто не занимался раскопками моей биографии, так что я выдала первое название, которое пришло в голову. Хотя неделю или две я действительно прожила в Теннесси.

– Забавно, у тебя совсем нет пидмонтского акцента. – Он подался чуть ближе, всматриваясь в мое лицо. – Звучишь, скорее, как уроженка Нью-Йорка или Бостона.

Все мое тело замерло. Могло ли это быть простым совпадением? Нет, Нао обещала, что меня не смогут отыскать.

– Мамины родственники родом из Бостона, я много путешествовала.

Уилл, должно быть, прочитал что-то в моих глазах, но лишь молча кивнул, в то время как Рин, казалось, не улавливала напряжения.

– Ладно, вы тут поболтайте, я отнесу заказ. – Проигнорировав мольбу в моем взгляде, подруга испарилась в воздухе, и не осталось ничего, кроме как быть прикованной к месту в надежде, что кто-нибудь подойдет и закажет выпивку.

– Так откуда ты, Уилл? – я поспешила заполнить неловкую паузу и, возможно, успокоить свою паранойю.

Не то чтобы мне действительно было любопытно… ну ладно, может быть, самую малость. Часто люди ожидали от барменов не ответной болтовни, а свободных ушей, готовых часами выслушивать их душевные терзания. Если он будет рассказчиком, в мою сторону перестанут сыпаться ненужные вопросы.

– Из Нью-Джерси, но, как и ты, много путешествую.

Наши взгляды столкнулись, и звон бокалов внезапно почти заглох под громом ударов моего бешено колотящегося сердца.

– Ну, знаешь ли, ты тоже звучишь немного по-бостонски, – сказала я, пожимая плечом.

Уилл усмехнулся себе под нос и покачал головой, отчего пара непослушных прядей густых темных волос упала ему на лоб.

– Почему именно это место? – не переставал любопытствовать Уилл, нависая над стойкой. Я открыла рот, но тут же захлопнула его, боясь выдать правду. Не знаю, откуда взялось это ощущение, будто он видит меня насквозь, что бы я ни сказала и ни сделала, но оно не покидало меня на протяжении всего вечера. – Не пойми неправильно, я объехал все побережье, и пока этот город ничем не отличается от других. Что есть в Уилмингтоне, что способно заставить человека остаться?

– Здесь тихо. – Это было лишь частью правды.

И безопасно.

Парень огляделся вокруг, скептически приподнимая бровь. Бар к этому времени уже был набит под завязку, и половина посетителей просто стояла на ногах вокруг одноместных круглых столиков, кто-то пил прямо на бильярдном столе.

– Ну, большую часть времени, – улыбнулась я.

Какое-то время мы оба молчали, Уилл просто наблюдал, как я смешиваю коктейли, играя с этикеткой на своей бутылке. Но тишина между нами, окруженная хаосом, не казалась отягощающей. Напротив, я испытывала редкий прилив спокойствия и безмятежности и впервые за вечер первой подняла взгляд на парня, сидящего напротив. Уилл задумчиво изучал ассортимент напитков на полках за моей спиной, а его красивые губы несколько раз шевелились, как если бы собирались что-то сказать. Он не смотрел на меня, но я была уверена: знал, что смотрю. Через секунду промедления жидкий поток чего-то чарующего и мистического разлился в спертом, пропахшем алкоголем и весельем воздухе, занавес непринужденности спал, и Уилл повернул голову, наградив меня твердым взглядом, пробирающим до костей, но одновременно с тем уязвимым.

– Покажешь мне город?

Это прозвучало как просьба и приказ, борющиеся друг с другом за превосходство. Хотела ли я отправиться на экскурсию с незнакомым парнем, когда только-только начала чувствовать почву под ногами? Что, если он ожидает чего-то большего, чем простая прогулка? Я не впервые получала предложение куда-нибудь сходить, но это была самая джентльменская версия из всех услышанных.

– И под этой фразой ты подразумеваешь? – Почувствовала, как краснею, но ничего не смогла с собой поделать.

Он ненадолго замешкался, как бы прикидывая, действительно ли я предположила нечто неуместное, а потом улыбнулся самой праведной улыбкой из всех возможных.

– Расслабься, Вайолет, я просто хочу осмотреться. Никак не могу понять, стоит ли это место того, чтобы бросить все к чертям. – Последнее Уилл добавил с особым ударением, чтобы каждая буква надежно укоренилась в моем воспаленном мозгу.

Только вот противная дыра в груди все никак не зарастала, а щемящая пустота в ее центре взывала с особой силой, умоляя не соглашаться. Была и другая причина, которая крылась в особой ауре Уилла – я не должна была попасть под ее влияние любым способом, даже если рисковала показаться холодной сукой.

– Попробуй провернуть это с «Гуглом». Я почти уверена: он знает больше, чем девчонка, живущая в городе не дольше других, – сказала, не особо стараясь замаскировать сарказм.

Лицо Уилла вытянулось в удивлении, я готова была поспорить: он ожидал получить согласие. Ну конечно, откуда бы он ни прибыл, девушки, должно быть, выстраивались в очереди, чтобы провести его по стратегически важным местам.

Но потом, как будто он снова заглянул ко мне в голову, глаза Уилла наполнились весельем, недосказанность перевоплотилась в обещание, которое грозило меня уничтожить, один уголок рта приподнялся, и если до этого я испытывала хоть немного сожаления, то оно в ту же минуту растворилось в воздухе. Он потянулся к заднему карману джинсов, выудил оттуда сотню баксов и безмолвно опустил ее на стойку, пару раз стукнув пальцами по лицу Бенни Франклина. А потом кивнул, задержав на мне последний взгляд, развернулся и широким шагом стал продвигаться к выходу, открывая мне вид на свою удаляющуюся спину.

– До встречи, Вайолет. – Несмотря на гвалт голосов, я расслышала каждое слово, брошенное у порога перед тем, как дверь за ним закрылась.

Глава 5

Джош

Бороться с собой – все равно что пытаться остановить цунами до того, как огромная волна поднимется над встревоженным берегом и сметет все к чертовой матери. Полжизни я потратил на то, чтобы отточить мастерство владения эмоциями, мне не требовалось много, чтобы с легкостью держать свою жизнь под контролем. И вот теперь все рассыпалось, подобно хрупкому песочному замку, построенному без капли воды.

Я думал, что смогу с этим справиться, взяв на себя роль приветливого парня, уставшего от жизни в большом городе и ищущего умиротворения. Мне виделось, что Элси заприметит в моей фальшивой личности родственную душу и это поможет нам сблизиться. Но все до единой ее улыбки были вымученны, а движения скованны с того момента, как мы обменялись первыми фразами.

Все эти бессмысленные светские разговоры вообще не моя стихия, обычно я вхожу в комнату, делаю то, зачем пришел, и ухожу, не тратя слова понапрасну. За исключением судебных заседаний, но и там порой достаточно всего пары аргументов для победы. Некоторые думают, что адвокаты излишне болтливы, но я скажу, что хорошие адвокаты ведут диалоги в своей голове, выпуская на поверхность лишь краткие выводы. Светскую болтовню переоценивают.

За вечер в баре я истратил годовой запас общения, но не добился прогресса. И умный человек сбавил бы обороты, а не пялился как ненормальный весь вечер, но я просто не мог держать глаза где угодно еще, когда она была там, во плоти, цела и невредима.

Три долбаных года…

И мне отчаянно хотелось назвать ее настоящим именем, чтобы сломать весь этот хрупкий маленький мир, выстроенный вокруг несуществующей Вайолет Грей, увидеть, как эти теплые карие глаза расширяются в страхе и осознании. Это было бы так просто – разрушить ее опоры одним лишь словом. Дыхание Элси замерло, когда я заговорил про бостонский акцент, я видел, как шестеренки в ее мозгу вращаются с той же скоростью, с которой пульсировала точка на шее. Думала ли она, что ее разоблачили? Может быть, это и стало причиной ее отказа?

Чертовски проницательно, ведь Элси была какой угодно, только не глупой. Несносной и пугливой, дерзкой и кроткой, расчетливой, осторожной, вычурной в этом кричащем бледно-лиловом наряде, состоящем из обрезанной футболки и слишком обтягивающих джинсов. Но не глупой, ведь она отказалась также от фото, и я прекрасно знал почему. Линк пробил все возможные упоминания о Вайолет Грей, но у нее не было ни соцсетей, ни каких-либо других информационных зацепок, способных оставить цифровой след. Лишь поддельное удостоверение, студенческая документация, которую никто в университете Северной Каролины не удосужился проверить, и долбаный бейджик бармена.

Выйдя из бара, я сразу же отправился в гостиницу. Мне нужен был план, без которого проникнуть в ее квартиру, не опасаясь встретить кого-нибудь из жильцов, было бы невозможно. Но еще большую необходимость имел ледяной душ, который, возможно, смог бы привести мои мысли и чувства в норму.

Три года назад…

Влетаю в офис Линкольна, практически не запыхавшись, стеклянная дверь за моей спиной ударяется о стену, покрываясь трещинами.

– Полегче, дикарь! – Линк красноречиво поправляет очки на переносице средним пальцем. Он может идти на хрен, сейчас не до него.

– Где она? – Тревога в моем голосе граничит с нервным срывом, я уже почти потерял самообладание, пока добирался сюда через полстраны, оставив все дела и, возможно, халатно выполнив последний заказ.

Мне поручили устранение Лестера Синклера по кличке Бастер[3]. Он снабжал наркотиками сразу несколько крупных штатов, включая Иллинойс, Теннеси и Кентукки, и двигался в сторону Восточного побережья со скоростью света. Синклеру принадлежала сеть притонов в Луисвилле, где на наркотики подсаживали несовершеннолетних, чтобы через время те превратились в его жалких марионеток, готовых на все ради новой дозы. Помимо прочего, у него была мини-армия из поставщиков и двадцать два человека охраны из бывших силовиков. Я презирал таких кукловодов, потому что насмотрелся на то, как успешные люди, стоящие на пороге больших свершений, убивали свое будущее одним неверным решением, и все из-за ублюдков, подобных этому. Сложность была в том, что слепо обезглавить гидру, не подарив ей возможность отращивать новые и новые головы, – нечто на грани фантастики, если вы не знаток героического эпоса. Нужно было точно определить, по какой точке ударить и прижечь всю деятельность наркоторговца на корню. Для этого я изучил отчеты ребят Линка и две недели собирал информацию на месте, прежде чем понять, кто на самом деле стоит за всем этим дерьмом. Еще три дня понадобилось на бесшумное устранение посредников, прежде чем выпала возможность добраться до жены Синклера – карикатурной степфордской жены и верной своему дому хозяйки, любящей занавески с цветочным принтом и вечерние ток-шоу вроде «Колеса фортуны». Именно она служила источником настоящего зла, виртуозно управляя целой сетью, не испачкав руки и при этом являясь набожной католичкой.

Если вы думаете, что я не могу выстрелить в женщину, вы ни хрена обо мне не знаете. Обстоятельства порой вынуждают делать вещи похуже. Поэтому отверстие диаметром в две десятых дюйма уже красовалось во лбу миссис Синклер, когда на мой телефон пришло срочное сообщение от Линка.

И вот я здесь, теряю свое дерьмо посреди хаоса, который обычно оставлял пульс ровным.

– Мы не знаем. – Голос Линка наполняется сожалением, но к черту его и его пустоголовых парней. – Группа три потеряла ее сразу после того, как закончились похороны. Там было людно, куча репортеров с камерами, она просто ускользнула, Джош. Но мы ищем.

Я взглянул на часы.

– Прошло почти полдня. Она не ребенок на карнавале, если ее нет в квартире, значит, она просто ищет уединения где-нибудь в городе, чтобы забыться, – размышляю, расхаживая по комнате, не в силах стоять на одном месте.

– За ее домом следят, за квартирой Дэма тоже, если она объявится, нам сразу же сообщат…

– Никаких гребаных «если»! – кричу, ударяя руками по столу. Лицо Линка вытягивается в удивлении. Да, я редко подвергаюсь воздействию чего-либо, мы обучены не показывать эмоций и стойко терпеть любые факторы, способные вывести чувства и мысли из-под контроля. Но это случай особенный, и я ненавижу уязвимость, что приносят обрушившиеся на меня обстоятельства. – Она появится, – добавляю, не веря в собственное утверждение, и выхожу из кабинета, захлопывая за собой дверь, которая тут же рассыпается вдребезги.

Наши дни

Любые попытки проникнуть в квартиру Элси, предпринятые за последние два дня, проваливались с треском. Я изучил расписание троицы, практически поселился в арендованной машине и, может быть, даже подкупил кое-кого из местных, чтобы раздобыть схему планировки внутренних помещений трехэтажного многоквартирного дома на Уиспер Крик. Но сложность заключалась в том, что чаще всего кто-нибудь так или иначе оказывался дома, а я не мог облажаться, когда все только-только начинало набирать обороты.

В твоей больной голове, Джош.

Время не давало мне форы, и оставалось только одно, хотя идея была до безобразия глупой и рискованной. Раз я не мог просто завалиться средь бела дня, было решено прийти ночью, надеясь лишь на то, что жара и отсутствие кондиционера сыграют мне на руку, а хозяева будут спать крепче, чем я за последние несколько лет.

Квартира на втором этаже площадью чуть более шести сотен квадратных футов с тремя спальнями и одной ванной. Это даже звучало нелепо, и я был готов побиться об заклад, что домовладелец облапошил девушек, учитывая внешнее состояние дома и среднюю стоимость жилья в этом месте. Либо у Элси действительно было настолько плохо с деньгами, либо она абсолютно не разбиралась в элементарных вещах. Но, как я уже говорил, она не была глупой, так что я ставил на первое, с трудом сдерживая желание поискать информацию о ее банковских счетах. Карточки на имя этой конкретной вымышленной Вайолет Грей не существовало, так что я полагал, что Элси пользовалась исключительно наличными.

Я заглушил мотор машины, вынул перчатки из бокового кармана черных брюк карго и осмотрел улицу. Парень из команды Линка патрулировал периметр через камеры на соседних зданиях, ему же предстояло удалить записи после того, как я здесь закончу. Натянув капюшон черной толстовки на голову, я вышел из седана и перебежал улицу, перепрыгивая через невысокую кованую ограду перед кирпичным зданием. Еще раз оглядевшись, подпрыгнул, чтобы ухватиться за выступ на балконе первого этажа, а потом подтянулся на руках, запрыгивая на перила. Повторив действие снова, оказался на балконе Элси. Свет внутри не горел, но она была дома: сегодня ее слишком вычурная и громкая соседка работала одна, потому что утром у Элси должен был состояться зачет по той части программы, которую она наверстывала в летний период.

Как видите, я проделал кое-какую домашнюю работу.

Балконные двери, к моему удивлению, оказались запертыми, но я прихватил инструменты, поэтому, порывшись в небольшом рюкзаке, выудил отмычку и через пару минут смог попасть внутрь.

Запах яблочного пирога ворвался в нос, когда я бесшумно шагнул в спальню, закрывая французские двери, дабы не нарушить комфорт мирно спящей Элси. Обычно студенты бодрствуют перед важными зачетами, пребывая в плену волнения, но ее графику не позавидовал бы даже самый отъявленный трудоголик, поэтому хрупкое тело мерно вздымалось на узкой односпальной кровати, укрытое смехотворно теплым одеялом для такого знойного дня.

Я знал, что это ее спальня, еще до того, как проник внутрь: сиреневые занавески из органзы дали подсказку. Комната была частично выкрашена в любимый оттенок Элси, но это все, что я успел разглядеть периферийным зрением, пока завороженно наблюдал за ней. В обычном неоппортунистическом обществе мои действия рассматривались бы как нечто ненормальное, граничащее с безнравственностью, но в делах, которые напрямую или косвенно касались Элси Грин, мой моральный компас серьезно барахлил.

Но долго стоять на месте я не мог, поэтому поспешил расставить жучки и камеры по ее аккуратной комнате, а затем приоткрыл дверь, выглядывая в коридор, чтобы убедиться в отсутствии на моем пути Голден Саммерс. Было чисто; я перемещался по квартире так тихо, как только мог, расставляя оборудование для слежения и передавая второму моему помощнику сигналы, чтобы тот убедился, что все работает. Нетронутыми остались только комнаты соседок и общая ванная – я был мудаком лишь на девяносто девять целых и девять десятых, оставляя немного места благородству.

Завершив начатое, поспешил обратно в комнату Элси и бросился в сторону окна, стараясь не задерживаться взглядом на ее кровати. Это было слишком даже для меня, ведь за время моего короткого отсутствия она скинула одеяло, сменив позу, и теперь была выставлена напоказ, одетая в короткую белую майку и сиреневые хлопковые трусики с кружевными оборками. Во рту у меня предательски пересохло, и я пообещал себе остановиться у залива по дороге в гостиницу, чтобы с головой нырнуть в холодную ночную воду.

Как только моя рука коснулась металлической ручки на балконной двери, громкий всхлип всколыхнул воздух. Все тело замерло в ожидании того, что за этим последует, но было тихо, я обернулся. В полумраке спальни разглядел, как брови Элси нахмурились, искажая спокойное ранее лицо, ее подбородок дрожал, но глаза все еще оставались закрытыми. Что-то уродливое удерживало ее в плену кошмара.

Проклиная себя за неосторожность, я развернулся и подошел ближе, присаживаясь перед ней на корточки. Мне отчаянно хотелось провести рукой по спутанным прядям, разгладить эту складку на лбу нежным движением пальца, сказать ей, что все хорошо и она не одна. Но я не мог. Поэтому просто смотрел на медленно прорастающую внутри нее агонию, которая была мне слишком хорошо знакома. Кошмары снились мне с детства, и неизменно в них ключом к пробуждению служила смерть. Я должен был позволить Элси пережить эти терзающие муки, и успокаивало бунт внутри меня лишь знание, что они нереальны. Но все же мой рот открылся, и едва различимый поток слов раздался в темном пространстве:

– Спи, это просто сон. Ты в безопасности.

Не знаю, пробилось ли мое утешение через барьер ее сна, но тело Элси словно придвинулось ближе, ища чего-то, что мне было неведомо. Нас разделяло ее шумное дыхание и моя вера в то, что еще слишком рано для более решительных действий. Какое-то время я оставался в этой позе, прикованный к месту и умоляющий ночь стереть это выражение с ее лица. Дождавшись подходящего момента, я ушел, плотно закрыв за собой окно, приведя поворотный механизм на окне в первоначальное положение, чтобы поутру Элси не догадалась, что кто-то побывал в ее комнате.

Всю дорогу до отеля мне мерещился этот ее нежный аромат и шепот беспокойного дыхания. И я по-прежнему пытался выбросить из головы образ ее тела, скрытого под тонким хлопком. До залива я так и не добрался, решив принять душ в своем номере. Но, войдя в номер, все, что сделал, – подключил программу слежения на своем компьютере и сел перед монитором, глядя на серый экран. Волосы, что рассыпались по подушке, выглядели темнее с этого ракурса, и мне захотелось раскрасить изображение в те тона, что она так любила теперь, судя по их подавляющему количеству.

Она что-то прошептала во сне, и я подался вперед в поисках кнопки, включающей звук. Голова Элси снова метнулась по подушке, терзаемая очередным кошмаром, а потом ее губы приоткрылись, и единственные три буквы, сорвавшиеся с них, превратили мои внутренности в пепел:

– Дэм…

Как я мог забыть…

Меня для нее никогда не существовало, я всего лишь тень, призрак, невидимая часть ее жизни. А он всегда был тем, кто имел больше, чем я когда-либо посмел желать. Дэмиен Каллахан, ныне покойный бывший парень и тот человек, из-за которого я никогда не мог протянуть руку достаточно близко. Но его больше нет, а я здесь, и при правильной расстановке сил взять то, что хочу, не составит большого труда.

Я хотел Элси Грин…

Глава 6

Элси

Бывают дни, когда хочется взобраться на самое высокое здание в городе и прокричать громогласное «иди к черту» самому мирозданию. Сегодняшний был как раз из таких. Всю неделю я плохо спала, иногда просыпалась от ночных кошмаров и, что самое странное, постоянно ощущала глаза, будто примагниченные к моему затылку. Не знаю, как это объяснить, но куда бы я ни шла, чем бы ни занималась даже в собственной квартире, не могла отделаться от ощущения, что за мной наблюдают.

Никто из моих новых знакомых не знал, что на нижней полке раритетного шкафа в комнате, которую я снимала, лежал рюкзак, набитый всем необходимым для быстрого побега из города. С ним я приехала в Уилмингтон в день, когда все переменилось в одночасье, тогда-то у меня и появился брелок в виде маленького земного шара, снятый с ключей Дэмиена. Забавно, что именно в то утро он перепутал наши связки, а может быть, это была подсказка судьбы, вроде тех, в которые верят любители мотивационных речей и ресурсных состояний, добивающиеся идеального шпагата на йога-ретритах.

В любом случае я надеялась, что бегство больше никогда не станет обыденностью, но обстоятельства вынуждали признать, что мои убеждения заведомо провальны. Меня душил тот факт, что я врала собственным подругам, врала всем окружающим и порой даже себе самой. Самообман был худшей из известных мне дурных привычек.

Четыре года назад…

– Поверить не могу, что ты решилась! – Наоми хлопает в ладоши за моей спиной, ее поддержка настолько необъятна, что просачивается сквозь стены, заражая весь дом. Мы упаковали два чемодана и три коробки, и я пытаюсь верить, что мои руки теперь трясутся от проделанной работы, а не от страха. – Звони мне каждый день, я хочу знать все, что происходит! – Она с особым трепетом приглаживает защитное покрытие на внутреннем отсеке чемодана, и теперь я отчетливо слышу грусть в ее голосе.

– Эй, это всего лишь другой район, мы все еще сможем видеться так часто, как ты захочешь. Уверена, Дэм не будет против гостей, – мягко тараторю, присаживаясь рядом с ней на пол и обнимая за плечи. Тугой комок удушающе разрастается в горле.

Мы с Нао близки с тех самых пор, как попали в одну приемную семью, когда нам было по четырнадцать. Потом жизнь неоднократно раскидывала нас по разным домам, но мы все равно находили путь друг к другу. В основном благодаря ее умению добывать любую информацию всего лишь тремя ловкими нажатиями клавиш на компьютере. Теперь я переезжаю к парню на другой конец города, а она остается в паре кварталов отсюда, на Шеридан. Когда ты слишком долго барахтаешься в системе опеки, одиночество становится единственной константой, ты перестаешь ожидать от людей большего и привыкаешь полагаться только на себя.

– Я буду рядом, – заверяю ее и себя, стараясь не расплакаться в ее короткие спутанные волосы. Нао пахнет как дом, которого у меня, по сути, никогда и не было, и я еще несколько минут цепляюсь за это ощущение, пока звонок домофона не взрывает крохотный пузырек нашего единения. Нао вскидывает голову, глядя на меня своими огромными глазами, в которых стоят крохотные слезинки. Она так похожа на маленькую фею, слишком худая для своего возраста, отчего ее распахнутый взгляд кажется еще интенсивней.

– Это, наверно, твой принц, иди. – Подруга встает, подтягивая меня за рукав, затем подталкивает к двери, помогая выкатить один из чемоданов. Удивляюсь, откуда в ней столько силы. – Позвони мне, если тебе что-то понадобится.

– Да, мэм, – отшучиваюсь, приобнимая Наоми, а затем щипаю ее за бок, чувствуя под кончиками пальцев выпирающие ребра, та визжит. – Не расслабляйся тут без меня. И поменьше сиди за своими железками, там снаружи достаточно кислорода для всех.

– Ага, а еще там полно придурков. В Сети я могу потратить хоть целые годы, не наткнувшись ни на одного.

– Удачи с этим, – саркастично приподнимаю бровь. Спорить с Нао все равно что пытаться укротить песчаную бурю с помощью пылесоса. – Береги себя.

– И ты тоже. – Две крупные слезинки дорожками стекают по ее впалым щекам, но она тут же смахивает их, натягивая улыбку. – Давай проваливай, пока меня не просквозило твоим хваленым кислородом.

Нао задерживается, потому что знает кого-то, кто будет снимать эту квартиру после меня, поэтому я передаю ключи, в последний раз оглядывая скудное пространство коридора с темными пятнами от пальцев на стенах в местах, где мои гости искали опору, надевая обувь. Никто из нас не произносит слова, которые витают в воздухе. Потому что страх, что все исчезнет, если они прозвучат вслух, достаточно силен. Это тоже погрешность, привитая сиротской жизнью. После смерти мамы я никогда не признавалась кому-то в чем-то настолько серьезном.

Дверь закрывается, и как по сигналу Дэмиен, запыхавшись, вбегает на лестничную клетку, расплываясь в улыбке сквозь кашель. Темные волосы прилипли ко лбу, а глаза наполнены тем, что успокаивает весь остальной шум вокруг. Они голубые, почти синие, с серой дымкой, так он сказал, и я хотела бы знать, что это значит в реальности. Нао сравнила оттенок со штормом и, может быть, грозовой тучей, что ж, пусть так, значит, в глубине его глаз скрыта та же сила, что правит стихией.

– Стой где стоишь! Я сам донесу! Чертов лифт сломался. – Наплевав на неудачу, он смеется, качая головой, словно ситуация не пошатнула его мир ни капельки. А еще он заботливый, чуткий и такой правильный, что у меня порой кружится голова от осознания, как все изменилось с его приходом в мою никчемную жизнь.

Полчаса спустя мы поднимаемся в сверкающем зеркальном лифте в его роскошную квартиру, и мое дыхание с каждым этажом все сильнее ускоряется, а сердце грозит выпрыгнуть из груди.

– Поверить не могу, что мы это делаем, – восторженно говорит Дэм, изучая мое лицо.

– Я тоже. – Мой голос больше походит на призрачный шепот.

– Звучишь как жертва похищения. Ты ведь не бросила монетку в унитаз той кошмарной дыры, чтобы вернуться?

Я знаю, он пытается шутить, чтобы заставить меня расслабиться. Мы встречаемся уже несколько месяцев и неоднократно обсуждали этот важный шаг, но слова так отличаются от дела, показывая, какая я на самом деле трусиха.

– Эй, детка, взгляни на меня, – призывает Дэмиен, и я поднимаю глаза, чтобы встретить взгляд, согревающий мои заледеневшие внутренности в один миг. – Мы будем счастливы здесь, обещаю, – мягко говорит он, удерживая меня в плену уверенным голосом. – Теперь ты в безопасности, и я не допущу, чтобы ты хоть минуту испытывала дискомфорт в этом доме. Нашем доме.

Клянусь, что физически ощущаю, как мое сердце расширяется в груди, но слова, которые так сложно сказать, по-прежнему остаются надежно спрятанными внутри. В отличие от ситуации с Наоми, сейчас я не чувствую, что действительно хочу произносить их вслух. Поэтому просто утыкаюсь носом в грудь Дэма, вдыхая запах дорогого одеколона и покоя, и шепчу:

– Спасибо. За все.

Наши дни

Он не солгал, я была счастлива каждую секунду каждого дня, проведенного в том месте. И воспоминания о нем всегда останутся самыми дорогими после воспоминаний о маме. Это те немногие вещи, за которые стоило держаться, снова оказавшись дрейфующей в бескрайнем море неопределенности.

Порыв ветра развеивал в воздухе обрывки чужих слов и крики чаек, когда я медленно шла вдоль вереницы яхт в сторону бара. Сумерки растворяли солнце в водах залива, а где-то вдали урчали раскаты грома, оставляя призрак улыбки на моих губах. Я любила грозовое небо и шторм. В нос пробрался легкий аромат черного кофе, посыпанного корицей, который случалось покупать больше по старой привычке.

Любимый напиток Дэмиена согревал лишь ладони, обнимающие стакан, но не мое продрогшее сердце. Невыносимая, болезненная, но такая необходимая маленькая слабость иногда помогала не свихнуться. По крайней мере, так я себе говорила, с каждым днем все глубже проваливаясь в бездну, где воспоминания о Дэмиене были единственным, что от него осталось. Мои шаги ускорялись, по мере того как темнота все больше окутывала прибрежный город, захотелось отвесить какую-нибудь глупую шутку, но боязнь не услышать в ответ низкий смешок взяла верх, и я плотно сжала губы, с досадой ежась в капюшоне толстовки.

Звук велосипедного звонка пронзительно вклинился в мои размышления.

– Осторожно! – Оглушительный вопль рассек воздух, и вслед за этим мое тело дернули в сторону, стакан с кофе выпал из рук на тротуар. Пока мозг переваривал происходящее, глаза оставались прикованными к темному пятну, расползающемуся по брусчатой дорожке. Земля между узкими плитами безвозвратно впитывала в себя горячую влагу, а мое сердце сжималось в осознании, что так и память о Дэме год за годом стиралась.

Я не дала себе времени на раздумья, когда вырвала руку из твердой хватки и развернулась лицом к тому, кто столкнул меня с дороги. От удивления мой голос снова пропал, словно какая-то расчетливая морская колдунья отобрала его вместе с рыбьим хвостом, расплатившись за них парой человеческих ног. Неравноценный обмен, если вы меня спросите.

Сделав шаг вперед, я уперлась указательным пальцем прямо в грудь того самого человека, что посмел оставить сотню баксов на чай после того, как получил мой вежливый отказ. Это было в лучшем случае снисходительно, а в худшем – неуместно.

– Ха! Ты-то мне как раз и нужен! – выпалила, снимая с плеча сумочку, чтобы отыскать внутри кошелек.

Уилл из бара прищурился, всем видом выказывая сомнение в правдивости моих слов. Можно подумать, это было единственной странностью в нашем неловком столкновении.

– Я?

– Ну да, ты. – Я не смотрела на него, пока копалась в своих вещах. В основном потому, что слишком интенсивный взгляд плавил асфальт у меня под ногами. Одному только Богу известно, что бы он сделал с моими внутренностями. – Вот! – выудила кошелек и достала из кармашка единственную, аккуратно сложенную купюру, протягивая ее парню.

Моя рука слишком надолго повисла в пространстве между нами, потому что Уилл не спешил принимать назад свои деньги. Тогда я потрясла ими у него перед лицом, все-таки встретившись с потемневшим взглядом. То, что увидела, заставило позвоночник выпрямиться. Что-то угрожающе-опасное бурлило в темных радужках. Это вовсе не было похоже на бурю и гром, скорее, на атомный взрыв, способный смести с лица земли все живое и оставить там, где раньше процветала жизнь, бездушные темные кратеры на долгие тысячелетия вперед.

– Бери! – не выдержала я.

– Ты бегаешь за всеми посетителями, чтобы вернуть чаевые? – с мрачным смешком поинтересовался Уилл.

– Не обольщайся, это простая случайность, – возмущенно отступив назад, я собрала в кулак все, что осталось от самообладания, чтобы не выдать какую-нибудь отвратительную колкость и не пялиться на его полурасстегнутую пляжную рубашку, открывающую взгляду намек на твердые грудные мышцы, проступающие под занавесом из светлого льна. Меня раздражало, с какой легкостью этому парню удалось перевернуть ситуацию в свою сторону. – Это ты меня схватил.

– Иначе бы тебя сбил велосипедист, – сухо сказал Уилл. Перемена в его тоне ощущалась отрезвляюще. – Скажи «спасибо», – с нажимом добавил он.

– Спасибо, а теперь забери свои деньги! – снова потрясла купюрой я, так как рука уже начала затекать. Он нарочно заставлял меня корчиться от неловкости? Вчера он не показался таким придурком.

– Считай это компенсацией за испорченный напиток. – Он проскользил взглядом по всему моему телу к тому месту, где под нашими ногами на камне красовалось высохшее пятно от кофе. Мне надоело спорить, поэтому я убрала деньги обратно в сумку.

– Как знаешь. – Я пожала плечом. – Было… эмм… приятно поболтать. – Знала, что мой язвительный тон вряд ли послужит подтверждением слов, но мне было плевать. Развернувшись на пятках, я уже собралась в сторону бара, но тут бархатистый голос Уилла снова привлек внимание.

– Глупо бродить одной так поздно.

Было без четверти одиннадцать, и в чем-то он, может, был прав. Обычно мы с Рин ходили на работу вместе, но вчера она ночевала у какого-то парня, поэтому дома не появилась, написав, чтобы я отправлялась на работу сама. Голди настаивала на такси, и я солгала, что вызвала «Убер», ведь дыра в моем кармане приказала присмотреть себе что-нибудь подешевле, может быть, велосипед в долгосрочной перспективе.

– Как и вести долгие бессмысленные диалоги с незнакомцами, – многозначительно бросила через плечо, продолжая путь.

Упрямые тихие шаги были единственным ответом. Прекрасно, надеюсь, он не какой-нибудь серийный убийца. Не будучи дурой, я незаметно достала телефон из переднего кармана толстовки и начала писать сообщение для Рин, просто на всякий случай.

Я: Скоро буду. За мной увязался тот странный парень, Уилл.

Рин: Он представляет угрозу?

Я: Трудно сказать. Скорее нет, чем да.

Но если я чему-то и научилась за последние три года, так это какой-никакой осторожности.

– Я не маньяк, – раздалось прямо над головой, отчего я с визгом подпрыгнула прямо на ходу. Улыбающийся Уилл шагал позади и бесцеремонно заглядывал через мое плечо, читая переписку. – Это довольно умно, – добродушно заметил он, словно только что не сделал ничего возмутительного. – Но все равно не гарантирует твою безопасность. На моем месте мог бы оказаться кто-то другой.

– Если бы это был кто-то другой, у него наверняка хватило бы манер прекратить преследование или хотя бы не пялиться в мой телефон, – огрызнулась, блокируя экран и ускоряя шаг.

– Хорошо, что это я, – отбил Уилл, подстраиваясь под мой темп ходьбы.

Всю оставшуюся дорогу до бара мы шли молча, сопровождаемые шелестом волн, вспышками молний и моим сердитым сопением. Здравый смысл сигнализировал, что я ненормальная и «Убер» был не худшим из вариантов, но аура непоколебимого спокойствия, излучаемая мужчиной, шагающим справа от меня, говорила обратное. Не знаю, с чем это связано: может быть, разбушевавшееся небо приводило мои нервы в порядок, а может быть, мне уже было глубоко наплевать на исход сегодняшнего дня… Но была еще одна мысль, витающая в наэлектризованном соленом воздухе, – в присутствии Уилла я чувствовала нечто, похожее на ту безопасность, которую не ощущала уже давно. Это пугало и успокаивало, путало мысли и стирало границы нормальности.

Я не заметила, как мы пришли, очнувшись от звона колокольчика над дверью, которую держала протянутая над моим плечом мускулистая рука Уилла. Его грудь прижалась к моему правому боку в узком дверном проеме, и меня бросило в жар. Прогнав пелену размышлений, я подняла глаза, опешив от того, как близко он стоял, возвышаясь надо мной, пришлось запрокинуть голову.

– От тебя приятно пахнет, – вылетело первое, что пришло на ум. Мне бы укоротить язык.

– Действительно?

– Либо так, либо я здорово ушиблась головой во время столкновения с тобой и сама не знаю, что несу.

– Очень надеюсь на первое.

Будто моего помутнения было недостаточно, я привстала на цыпочки и вдохнула воздух, смешанный с его одеколоном и мускусным мужским ароматом, чуть не простонав вслух.

– Да, определенно первое.

Тихий смешок ласкал слух, я даже не заметила, как прикрыла глаза.

– Доброй ночи, Вайолет, – почти прошептал Уилл, глядя на меня сверху вниз.

А потом он ушел, больше ничего не сказав, забрав с собой тепло и исчезнув в потоке стихийно хлынувшего ливня.

Глава 7

Джош

Две недели в отъезде – слишком долгий срок для того, кто периодически попадает на радары властей. Мне пришлось вернуться в Бостон, чтобы выполнить обязательства перед обществом, поиграть в адвоката дьявола в дорогом костюме и хрустящей накрахмаленной рубашке. Эта схема работала безукоризненно: сначала я защищал ублюдков перед присяжными и все в зале думали, что я – чистое зло, как и те, кому благодаря мне удавалось избежать законного наказания. А потом через месяц или несколько те бесследно исчезали, попадали в чудовищные аварии, оказывались найденными в своей ванной с перерезанными запястьями и много чего другого. Вот чем занимался «Стикс». Недостаточно просто упечь негодяя за решетку, ведь иногда его щупальца простирались даже сквозь стальные прутья, поэтому приходилось его убирать навсегда.

Нестерпимый, изматывающий, тошнотворный зуд под кожей не унимался, поэтому я ушел в работу, после чего принял несколько контрактов на устранение, просто чтобы отвлечься от мыслей о девушке, которая все еще страдала по своему мертвому бывшему.

– Это неслыханно! – Линк влетел в мой кабинет в здании «Стикса», размахивая руками, а следом за ним вальяжно вошел Уэйд, удерживающий между зубами лакричную конфету, конец которой свисал вниз примерно на полфута. Первый продолжал расхаживать взад-вперед, взъерошивая волосы руками, когда второй бесцеремонно опустился в кресло для посетителей и со скучающим видом положил ноги на мой стол.

– Ты, объясни, к чему эта истерика, – я ткнул пальцем в Линка. – А ты, черт возьми, убери свои грязные ноги с моего стола, пока я их не переломал!

– Я думал, синхронизация циклов бывает только у девчонок, – не меняя позы, ухмыльнулся Уэйд, жуя конфету между словами. Отвратительно.

– На третьем этаже есть столовая, – сухо сказал я.

– Я облажался, Джош, – снова подал голос Линк.

В его покрасневших от усталости серых глазах плескались сожаление и досада всего мира.

– В чем дело? – с осторожностью спросил я. Кто угодно мог облажаться, но только не Линк. Он был своего рода эталоном анализа, просчитывая варианты задолго до реализации, всегда стопроцентно точно попадая в верный.

– Его хорошенько поимели, – вставил свои пять центов Уэйд.

– Помнишь, ты сказал, что Грин не могла скрыться сама, ей кто-то помог? – Я кивнул. – Так вот, это не давало мне покоя. Все три года я искал зацепки в окружении Дэмиена, поскольку Элси осталась сиротой, а среди ее знакомых только Каллахан был достаточно влиятелен, чтобы обезопасить ее.

Моя челюсть сжалась от того, насколько невыносимо больно это прозвучало. Я тоже мог бы, если бы у меня был шанс.

– Вчера я решил копнуть глубже и проверить не только тех, с кем Грин контактировала после знакомства с Дэмом, но и тех, с кем она поддерживала связь с момента смерти матери. Я взломал электронный архив бостонской службы опеки, и угадай что?

– Данные исчезли?

– Вообще все, включая записи о самой Элси. Разве не странно? Нет информации ни о приемных семьях, ни о ближайшем окружении. Просто сплошное темное пятно.

– Значит, не только ты у нас гений. – Уэйд широко зевнул и со скучающим видом уставился в свой телефон. Я знал как никто другой, что он только притворяется не заинтересованным, ведь подобная ловкость в Сети – редкость, учитывая систему распознавания, созданную Линком. И я готов был поставить любой орган на то, что, кто бы ни провернул этот фокус, Уэйд захочет его в команду.

– Что дальше? – Я снова перевел взгляд на Линка, который уже что-то проверял в принесенном с собой планшете.

– Я не спал всю ночь, пытался сопоставить факты, трое моих ребят отправились в архив в Мишн Хилл, чтобы найти бумажную информацию, еще один должен был сегодня допросить ее куратора в службе опеки. Он нем как рыба, а в архиве ни следа. Но это еще не все. Как только ребята отчитались, все оборудование в офисе полетело к чертям, а мне на почту пришло вот это.

Он повернул экран планшета.

«Перестань совать свой нос куда не следует, Линкольн!»

Надпись мерцала в центре экрана красным угрожающим цветом.

Этого было достаточно, чтобы я в мгновение почувствовал угрозу иного типа. Кто-то оберегал Элси, а значит, мог рассказать ей о «Стиксе» и обо мне. Я не мог допустить, чтобы она сбежала снова.

– Срочно проверь все каналы, по которым мы обменивались данными, сотри любые упоминания о том, что мы нашли Элси, смени коды, – с большей резкостью, чем следовало, выпалил я, чувствуя, как пот заструился по позвоночнику. Мы всегда были предельно осторожны, используя зашифрованные каналы связи и поддельные удостоверения, никто не мог знать, что я вылетал в Уилмингтон. – Теперь время работает против нас.

– Мы не отпустим девчонку, пока не узнаем, как ее исчезновение связано с гибелью Дэмиена, – пробормотал Уэйд.

Я смерил его убийственным взглядом.

– Мне нужно возвращаться. – Ноги сами повели меня к двери. – Не выпускай из виду любую информацию, связанную с Элси. Если она покинет город…

– Если кто-то пытается помочь ей, значит, он на твоей стороне, Джош, – перебил Линк.

– Мне все равно, – сказал, не оборачиваясь, но остановившись в дверях. – Вычисли его, Линк, оставь приманку. Сделай что угодно, вымани засранца из его логова!

– Не беспокойся, мужик! Это уже дело принципа, – отозвался Линк, когда я выходил из своего кабинета. И я точно знал, что он не оставит того, кто обскакал его радары, без внимания.

* * *

Она игнорировала мое присутствие с талантом, достойным высокооплачиваемой оскароносной актрисы, но вот ее тело выдавало каждую унцию нервозности и понимания, что я сидел прямо здесь, всего в трех ярдах от нее, в самом конце барной стойки. Я тоже умел притворяться, только гораздо более искусно, и мне не надо было смотреть в ее сторону, чтобы подмечать кое-какие детали.

Элси была вежлива и приветлива со всеми посетителями, даже теми, кто вел себя как животное, перебрав каждый из напитков в алкогольной карте дня. Но она старательно отвергала любой намек на флирт или ухаживания, значит, дело было не во мне. Что хуже, ведь тогда дело было в нем. Чертов Дэмиен.

Подставка с разноцветными шотами материализовалась передо мной, я поднял глаза от своего нетронутого виски.

– Ты мог бы быть более очевидным, только если бы закинул ее на плечо и вынес отсюда, ударяя кулаком себе в грудь, – ехидно ухмыльнулась темноволосая азиатка. Больше других раздражающих вещей я ненавидел, когда кто-то совал свой чертов нос в мои дела. Ее, казалось, ничуть не смутило мое равнодушное молчание. – Она не очень-то приветлива с парнями, – продолжила Рин, изучая мое лицо. Пирсинг в ее островатом носу сверкнул, когда она почесала кончик костяшкой указательного пальца. – Я знаю Ви почти три года, и еще ни разу она не ответила кому-нибудь взаимностью. Так что одно из двух: тебе стоит проявить изобретательность или оставить эту идею прямо сейчас. И, просто к слову, она любит готовить выпечку и читать всякую историческую фигню.

Я не стал спрашивать, в чем ее выгода от этого странного монолога, меня интересовало другое:

– Ты всегда вот так выбалтываешь первому встречному занимательные факты о своих подругах?

– О, да брось! – Она замахнулась и ударила меня грязной тряпкой прямо в грудь. Той самой тряпкой, которой десять минут назад стерла с деревянной столешницы около дюжины отпечатков от стаканов с выпивкой. Если бы не все эти люди вокруг, я бы перегнулся, схватил ее за горло и вытряс всю душу. Но что-то подсказывало, что убийство подруги Элси – не лучшая стратегия по сближению с ней. – Во-первых, мы уже встречались. А во‑вторых, от тебя так и веет Лигой плюща, старыми деньгами и хорошими манерами. Будь ты подонком, не стал бы провожать Ви на работу.

Если бы она только знала.

Я подавил саркастичный смешок.

– Внешность бывает обманчива. – Взглянул туда, где Элси наконец перестала притворяться, что ей все равно. Теперь она стояла боком к парню, который что-то воодушевленно рассказывал, жестикулируя обеими руками со скоростью вращения вертолетных лопастей. Все ее внимание было сконцентрировано на подруге, губы плотно сжаты, а брови так тесно сведены вместе, что хмурая складка между ними превращала все лицо девушки в один сплошной кричащий сигнал о приближающемся взрыве. Я не видел ее рук, но мог поклясться, что они были стиснуты в кулаки, уверен, Элси гадала, о чем мы разговаривали.

Медленная музыка, звучащая из огромных колонок, висящих по обе стороны от бара, вибрировала на той частоте, что обычно вызывала у более эмпатичных людей желание подпевать и медленно покачиваться в такт. Я сидел неподвижно, глядя на девушку с сиреневыми волосами поверх угловатого плеча ее подруги, и пытался расшифровать смесь ее эмоций.

Злость? Ревность?

– Вот черт, она смотрит? – Восторженный шепот Рин ворвался в уши, я взглянул на нее, не совсем понимая ее неподдельную радость. – Только не двигайся, позже ты, возможно, скажешь мне спасибо.

Я не успел среагировать, когда Рин почти легла на стойку и, потянувшись к моему уху, тихо прошептала:

– Посмейся, только не так, как будто я пошутила, а так, словно мы сейчас флиртуем.

Дистанция была короче допустимого, я видел каждую широкую пору на ее коже и капли пота, собравшиеся над узкими бровями. От нее пахло слишком сладкими духами, из-за чего мне захотелось чихнуть, а потом как следует высморкаться. Все внутри протестовало желанию рассмеяться, изображая флирт, мое отвращение к чужим телесным жидкостям сейчас достигло апогея. Но также была другая вещь, которая не давала голове покоя.

Я не был силен в общении с противоположным полом, все мои навыки сводились к получению физической разрядки с минимальными временными затратами, я не водил девушек на свидания, не пудрил им голову враньем про долго и счастливо и уж точно не пытался сделать так, чтобы на меня обратили внимание. Но это был совершенно другой, вышедший из-под всякого контроля случай, и за неимением большего я почему-то решил слепо довериться эксперту.

Не сводя глаз с Элси, я практически прислонился щекой к щеке ее подруги и искривил рот в соблазнительной усмешке.

– Ну как? – спросила Рин. – Сработало? – Теперь в ее голосе было меньше уверенности. Будет забавно посмотреть, как она объяснится перед Элси, потому что я был уверен, что подруги так себя не ведут.

Но мне настолько не терпелось подтвердить свою теорию, что я снова вернул внимание к Элси. Та почти не могла скрыть ярости, подбрасывая углей в костер моего эго. Я почти видел пар, идущий у нее из ушей. Решив убедиться наверняка, я повернулся так, что мои губы оказались прямо напротив мочки уха Рин, как будто я собирался что-то сказать. В этот момент губы Элси приоткрылись, опередив мои, и мне удалось прочесть отчетливое «мудак», прежде чем она выскочила из-за барной стойки и упорхнула собирать стаканы. Все мои внутренности буквально танцевали, ликуя в осознании: она ревновала.

– Я твой должник, – смеясь, сказал я Рин, наконец отстраняясь.

– Это точно, – фыркнула та. – Повезет, если не придется искать новое жилье. И клянусь богом, если ты обидишь ее, я проведу тебе кастрацию горлышком разбитой бутылки, – обронила она, прежде чем уйти.

Остаток вечера Элси игнорировала мое существование с большим усердием, чем до нашего маленького спектакля. Но теперь, как ни странно, это посылало проблески надежды. Я достал телефон и погрузился в работу, читая детали нового судебного дела моей возможной следующей жертвы.

– Мы закрываемся. – Вслед за холодной пощечиной слов звонкий щелчок ногтя обрушился на мой по-прежнему полный стакан. – Допиваешь?

Оторвав взгляд от телефона, я столкнулся с целым набором невысказанных ругательств, скрытых в радужках цвета горячего шоколада. Улыбки никогда не были частью моей натуры, по крайней мере искренние, не вызванные многочисленными тренировками выражений лица. Но за последние несколько недель я не раз ловил себя на мысли, что улыбаюсь всем своим существом.

– Нет. – Я потянулся в задний карман шорт, чтобы достать оттуда бумажник.

– Клянусь богом, если ты вытащишь оттуда еще хоть одну купюру, я затолкаю ее тебе в глотку, – зло оскалилась Элси.

– Достаточно было сказать «за счет заведения», – небрежно бросил я.

– Это было бы так, если бы мне не пришлось платить за твою придурь из своего кармана. К счастью, той сотни достаточно, чтобы покрыть ущерб. Вопрос в другом: ты не притронулся к пиву в прошлый раз, не выпил ни капли сегодня, на какой черт заказывать напиток, если не пьешь? Ты в завязке?

Теперь я чуть было не засмеялся вслух.

– Я не пью алкоголь совсем, – честно ответил я. – Но сидеть в баре со стаканом воды слишком ненормально даже для меня.

На самом деле сливаться с толпой проще, когда делаешь то же, что и другие. Обычно никто не замечает, сколько шотов ты опрокинул за ночь, если только в его планы не входит тебя напоить. А еще у собеседника формируется ложное чувство солидарности на границе с безопасностью, когда ты делаешь логичные для обстановки вещи. Быть хамелеоном в пестрой толпе непросто, но выполнимо.

Не говоря ни слова, Элси сгребла мой стакан и унесла его в кухню вместе с другими. Чтобы не провоцировать ее, на этот раз я поднялся и вышел на воздух, дожидаясь в тени за углом, пока девушка не выйдет из бара. Мне не нравилась идея, что она бродит одна среди ночи, тем более что Рин под руку с каким-то парнем поспешила покинуть поле боя около пятнадцати минут назад, бросив извиняющийся взгляд в сторону подруги и испепеляющий в мою. Забавно, что теперь она презирала меня за свою же выходку.

В окнах бара погас свет, повара стали расходиться, уступая место ночным уборщикам, миниатюрная фигурка отделилась от тесной группы и торопливым шагом направилась в сторону дома. Чертовски упрямая, чтобы попросить кого-нибудь ее подвезти. Мне хотелось догнать Элси, перегнуть через колено и отшлепать ее круглую задницу за безрассудство. Сколько раз за эти три года она могла попасть в передрягу, странствуя в одиночестве, полагаясь на несуществующую удачу…

Дождавшись, пока Элси окажется на достаточном расстоянии, чтобы не чувствовать моего присутствия, я пошел следом, стараясь держаться в тени. Что, в общем-то, было несложно, ведь именно так все и было до того, как она исчезла: я оставался незамеченным ею. Теперь же я был более решителен в своих планах, и уже ничто не смогло бы стереть следы моего существования из ее жизни.

Глава 8

Джош

Пять лет назад…

Перебинтованной рукой вытираю пот со лба, откидываю в сторону прилипшие волосы и пристально смотрю на своего соперника, пытаясь рассчитать траекторию удара так, чтобы вывести его из строя до того, как таймер над тренировочной ареной подаст сигнал. Мне не нужно смотреть на счетчик очков, я и так знаю, что победил, но триумф был бы не таким громким, оставь я противнику хоть шанс покинуть ринг на своих двоих.

Мейсер бросается вперед, издавая чертов боевой клич, и его рука перемещается сверху вниз в обманном жесте, прицеленном в мой левый бок. Только полный идиот может быть настолько предсказуем. Отклоняю корпус назад, чтобы кулак Мейсера остался висеть в воздухе, не достигнув цели, а потом хватаю его ведущую руку и, резко развернувшись, тяну изо всех сил, перекидывая ее через свое плечо. В воздухе раздается хруст, за которым следует оглушительный крик боли. Этого все равно недостаточно, жажда разрушения во мне слишком сильна, чтобы остановиться, не завершив начатое.

Громкое тиканье извещает о том, что отсчет последних десяти секунд начался, я приседаю в развороте и выбиваю ноги Мейсера из-под его вялого тела. Тот падает на ринг, подгибая безвольно болтающуюся руку под себя, и пытается встать, чтобы не казаться слабаком. Он не худший боец в секторе, но наш спарринг длится уже почти два часа, а во мне еще слишком много неконтролируемой энергии, которая давно ждала, когда ее выпустят наружу. Так я поступаю, когда желаю сохранить контроль в обычной жизни. Стоит мне покинуть ринг, хладнокровие возвращается в тело.

За пару секунд до конца боя я окидываю взглядом тело Мейсера и прекращаю его жалкую попытку подняться пинком ноги в челюсть. Он падает навзничь, вырубаясь, кровь струится у него из приоткрытых губ тонкой струйкой, окрашивая матовое серое покрытие в алый. Мой любимый оттенок после черного.

– Уберите здесь, – рявкает Уэйд, одобрительно кивая. – Следующая пара: Кастор и Хантер.

Отдав приказ, мой друг спрыгивает с судейской платформы, подходя ближе. Я разматываю окровавленные бинты и беру с ближайшего столика бутылку воды, выливая ее на себя, открыв рот. Холодная жидкость приятно бодрит забитые мышцы и смывает ненавистные мне пот и кровь, немного обжигая порезы. В самом начале нам разрешили выбрать любое оружие, и Мейсер с ходу схватился за любимые ножи, но я предпочел работать голыми руками.

– Почему ты не выбрал молоток или какую-нибудь вещь поострее? – спрашивает Уэйд, осматривая мой изрезанный торс.

– Ты же знаешь, это не мое.

Моя специализация – стрельба с любого расстояния, но в пределах тренировочного центра огнестрельное оружие запрещено везде, кроме стрельбища. Если бы в меню был ствол, тело Мейсера уже ехало бы в стальном гробу в безымянную могилу.

– Ты такой же скучный, как домохозяйки, играющие в бридж. Даже моя бабуля была большей оторвой, – смеется Уэйд. Это пустые слова, поскольку он никогда не говорит о своей настоящей семье и том, что с ним случилось до вербовки в «Стикс».

– Тащи свою задницу на ринг, и я заставлю тебя выхаркнуть эти слова кровью, – подначиваю я. На самом деле Уэйд единственный спарринг-партнер, с которым я могу не сдерживаться.

Звуковой сигнал прилетает на мой телефон, и я морщусь, видя, что это сообщение из центра управления, требующее моего присутствия в кабинете полковника Роддса. Следом дребезжит устройство в кармане Уэйда, и это может означать только одно: у нас новое сверхсекретное задание.

* * *

Кабинет полковника Каллума Роддса находится тремя этажами ниже учебного центра, расположенного под землей. Это одна из мер безопасности, поскольку «Стикс» несколько раз чуть не скомпрометировали. Мы не держим в своих кругах полных идиотов, тщательно перепроверяя каждого потенциального члена организации, но погрешности случаются даже в самых отлаженных системах. Поэтому доступ к нижним уровням в здании имеют немногие из нас.

Кладу руку на биометрический сканер у двери, разделяющей переговорную комнату и коридор, ведущий к лифтам, которые тоже оснащены системой безопасности с индивидуальными паролями для каждого члена организации. Еще до того, как кто-то отваживается спуститься и подойти к двери, служба безопасности узнает личность прибывшего, его полные анкетные данные и даже блюдо, которое было подано ему на завтрак.

– Кто-нибудь в курсе, для чего нас вызвали? – спрашивает Дэмиен, выходя из лифта и замечая нас у двери. Его догоняет Линкольн, не отводящий глаз от планшета. Когда-нибудь он врежется в стену, клянусь.

До того, как кто-нибудь решает высказать предположение, семидюймовая стальная дверь пищит и отъезжает в сторону, впуская нас в переговорную. За большим прямоугольным столом уже сидит полковник, слева его личный помощник Стивен, пара охранников – за спиной у стены.

– Джентльмены, – приветствует он кивком головы, приглашая нас усесться за стол, на котором уже разложены четыре черные папки.

В полном молчании мы занимаем свои места и смотрим на полковника, чьи карие глаза поочередно изучают нас, словно видят впервые. Его коротко стриженные волосы с проседью когда-то были светлыми. Роддс относится к той категории мужчин, которая с годами не теряет своей привлекательности. Он все еще в прекрасной физической форме и может надрать зад половине сопляков наверху, но в последнее время он отошел от дел, готовя Уэйда в качестве преемника и нашу команду из трех человек для дополнительной силы.

Мы с Линком были завербованы много лет назад, когда люди Роддса вызволили нас из плена. Эта часть жизни осталась далеко позади, но кошмары порой преследуют, затягивая в темную пропасть, из которой я знаю лишь один выход – это непрерывная борьба. Нас похитили, когда мне едва стукнуло двенадцать, а Линку одиннадцать. Мы были друзьями с самого детства, жили в маленьком городке в Канзасе, ходили в одну школу и мечтали стать известными мировыми спортсменами.

Я едва помню своих родителей, но никогда не забуду тот день. После школы мы уломали родителей Линка отпустить его к нам на ночевку, моя мама тоже поначалу протестовала, но потом сжалилась под градом уговоров. Стояла жара, и мы бесились у круглого бассейна до позднего вечера, а потом за считаные минуты разгромили гостиную, за что и были отправлены спать.

Меня разбудил громкий хлопок, я выбежал в коридор, сонно протирая глаза, и увидел, как безвольное тело Линка несет человек в черной маске. Мне удалось выдавить из себя нечленораздельный звук, который, по идее, должен был стать криком, прежде чем мой собственный мир погрузился во мрак. Далее я помню размытые образы двух тел, утопающих в крови на диване в гостиной. Это были мои мама и папа. Нас погрузили в машину, и следующие несколько часов я не видел ничего, кроме темноты багажника.

Не знаю, что случилось в порту, но когда люди Роддса обнаружили грузовые контейнеры, полные детей для транспортировки, счет пошел на минуты. Я помню испуганные огромные глаза темноволосой девочки по имени Ремеди и ее крики, помню, как пытался укусить за руку мужчину, который схватил ее и понес к машине, пока в доках неизвестного города творилась настоящая бойня. Помню, как взял за руку дезориентированного Линка, потерявшего свои очки, и поволок его подальше от людей, стреляющих друг в друга.

Когда раздался взрыв, деревянная платформа под нами обрушилась и мы упали в воду. Вот так домашний круглый бассейн с гладкой плиткой и хлорированной водой сменился темной пучиной, покрытой обломками досок, пеплом и человеческой кровью. Мы навечно сгинули бы в этом аду, если бы не подоспели люди Роддса.

Позже мы узнали, что родители Линка тоже были убиты. Работорговцы, промышляющие похищением детей, сначала нагрянули в его дом. Проблема заключалась в том, что организация, стоящая за чудовищным бизнесом, была не менее могущественной, чем «Стикс», поэтому Роддс не мог вернуть нас ближайшим живым родственникам, включив в подобие программы защиты свидетелей, только более секретной, чем государственная. Мы стали призраками для всего мира, а старые жизни утонули в темных водах залива вместе с людьми, которые были причастны к похищению.

Шестнадцатилетнего Уэйда мы встретили уже в лагере для новичков. В нашу первую встречу мне едва удалось избежать сломанной руки, отделавшись рассеченной губой и огромным синяком на скуле. Он был свирепым, озлобленным и лишенным любых социальных навыков. Мы с Линком держались подальше, пока однажды на одном из наших первых вербовочных заданий не угодили в засаду втроем. Пришлось выбираться совместными усилиями, и этот случай сблизил нас, а последующие годы в стенах «Стикса» укрепили эту связь.

Четвертым членом команды был Дэмиен Каллахан – сын богатого магната, владеющего почти половиной Бостона. Это стало полной неожиданностью для всех, но хоть Дэм и совсем недавно примкнул к «Стиксу», с его помощью нам удалось ликвидировать немало ублюдков. Он был одним из лучших информаторов за последние годы, работавшим изнутри. Его желание развалить империю отца только способствовало продвижению нашей работы.

– Прежде чем вы откроете свои папки и подтвердите ваше участие в этом задании, я скажу, что оно отличается особой секретностью. Никто за пределами этого кабинета не должен знать, что вы участвуете в миссии.

Мы все переглядываемся, понимая значение слов полковника. Любой, кто откроет рот, будет немедленно устранен.

– Правило номер один, – продолжает Роддс. – Приближаться к объекту под каким-либо предлогом запрещено. Она не должна знать, что за ней следят.

Она?

Я думал, нам поручат охоту на террористов или что-то в этом роде. Моя рука тянется к папке передо мной, и какое-то приглушенное чувство внутри подсказывает, что, как только я ее открою, моя жизнь больше не станет прежней. Не медля больше ни секунды, я открываю черный прямоугольник еще до команды:

– Пожалуйста, ознакомьтесь с документами.

Передо мной анкета восемнадцатилетней девушки по имени Элси Грин. Ниже перечислены все ее данные, род занятий, ближайшие родственники и многое другое. В графе «отец» стоит прочерк, мать работает в музыкальной студии Бостонского университета.

Пока полковник продолжает говорить, объясняя, что нам поручено охранять цель, а не избавляться от нее, мои глаза прикованы к фотографии, приколотой к правому углу канцелярской скрепкой. Это снимок для каких-то документов, поэтому он черно-белый, а выражение глаз девушки слишком серьезно. Длинные светлые волосы обрамляют красивое лицо с утонченными чертами, и я бы солгал, если бы сказал, что не очарован.

С трудом поднимаю взгляд, чтобы посмотреть на своих товарищей: двое из них выглядят расслабленными, но один, похоже, под неменьшим впечатлением – он изучает фото перед собой с таким усердием, что я не замечаю, как мои кулаки сжимаются под столом. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, предвкушая новый раунд спарринга, так необходимый после этой встречи; когда я вновь поднял глаза, Дэмиен уже откинулся на спинку своего стула, глядя на полковника, который произносит:

– Вы станете ее тенью, буквально. Каждую секунду кто-то один должен находиться рядом, но за пределами видимости. Достаточно близко, чтобы вмешаться в случае опасности. Никакого контакта, никаких личных дел во время дежурства, вы охраняете ее ценой своей жизни.

– Она крупная цель? – уточняет Уэйд, прекрасно понимая, что анкета Элси Грин не пахнет деньгами и статусом. Но по какой-то причине ее защита поставлена в приоритет.

– Да, но это все, что вам стоит знать, – говорит полковник.

Всего на мгновение мой взгляд встречается с серо-голубыми глазами Дэмиена, и то, что я в них вижу, заставляет мой желудок свернуться в узел. Я не показываю своей реакции, просто продолжаю бесстрастно смотреть в ответ, пока он не отводит взгляд, переключаясь на обсуждение миссии.

Некоторое время мы обсуждаем детали, и когда встреча заканчивается, подписываем соглашение о неразглашении, наконец покидая кабинет.

– Я составлю график и изучу местность через камеры, – говорит Линк, пока мы вчетвером направляемся к лифтам. – Двое из вас пойдут на разведку, еще один должен незаметно для объекта поставить маячок, чтобы мы могли быть в курсе ее перемещений в экстренной ситуации.

– Я это сделаю, – тут же говорит Дэмиен, чем только подтверждает мои предыдущие опасения.

– Никакого контакта с целью, – напоминает ему Уэйд. Он тоже заметил реакцию Дэма? Что ж, хорошо, что меня гораздо сложнее прочесть.

Это просто работа, я выполню ее с достоинством, потому что многим обязан полковнику, и не дам своим глупым мыслям помешать мне исполнить долг. Я стану тенью Элси Грин и, как и положено тени, буду безмолвно следовать за ней повсюду. Мне просто нужно выпустить пар, чтобы приступить к заданию с холодной головой.

– Эй, Каллахан, не желаешь раунд на ринге? – спрашиваю до того, как успеваю себя остановить. Дэмиен не сторонник боя, он привык работать головой, и потому пускать кулаки в ход не его стратегия, так что пару минут он колеблется, пока лифт везет нас все выше и выше. Затем его рука тянется к кнопке этажа учебного центра.

– Конечно, почему бы и нет, – весело говорит он, не желая сдаваться.

Вот так и началось наше негласное соперничество, в котором на кону стояла девушка, что с первого взгляда попала в центр внимания. Я думал, что Дэмиен победил, пока однажды не получил известие о его смерти. Тогда-то и вспомнил, что первый раунд выиграл я, размазав красивую мордашку Каллахана по рингу за двадцать минут до финального гонга.

Теперь я соперничал с мертвецом и обрывками памяти о нем, что Элси призывала каждую ночь в своих кошмарах, выкрикивая имя своего бывшего так яростно, словно он сможет прийти и спасти ее от всех земных бед.

Но он не вернется, поэтому я стану тем, кто победит на этот раз, – ее спасителем.

Глава 9

Элси

Пять лет назад…

Не верится, что это свершилось! Внутри все переворачивается от осознания, что мои усилия не пропали даром.

Не обошлось и без поддержки моей последней приемной семьи. Я буду вечно благодарна жизни за этих замечательных людей. После того как я покинула их в восемнадцать лет, мистер и миссис Аллен настояли на том, чтобы первые полгода оплачивать мое жилье, пока не встану на ноги. Дом матери принадлежал государству, поэтому его отобрали задолго до того, как я достигла совершеннолетия, идти было некуда, пришлось арендовать небольшую квартирку на окраине Бостона. Она была не больше обувной коробки, но невысокая цена и близость к метро стоили того, чтобы не жаловаться на условия. К тому же большую часть времени я пропадала на работе, обслуживая столики во французском ресторанчике в центре города.

Владелец хотел нанять меня на полную ставку и даже обещал рассмотреть на место повара-кондитера, если получу диплом к весне. Все мои ровесники поступали в университеты, но я решила отложить мечту стать этнографом, пока не смогу накопить достаточно средств на обучение. И работа в «Мелвинс» могла в этом здорово помочь. Джесси Салливан из параллельного класса рассказала мне про их кулинарные курсы около года назад. С тех пор не было и дня, чтобы я не думала об этом. В моем плане была лишь одна маленькая загвоздка – стоимость занятий в размере тысячи шестисот долларов. Но даже это было лучше, чем брать бесконечное множество кредитов на университет. Быть бедной – отстой, быть бедной сиротой – двойной отстой, но самый худший из видов отстоя – когда ты ничего не делаешь для того, чтобы выкарабкаться. Я выбрала свой путь и пройду его, даже если это займет целую вечность.

Мне всегда нравилось готовить; мама хранила множество книг с рецептами, которые переходили из поколения в поколение, и мы часто тусовались на кухне, поэтому я научилась готовить довольно рано. В приемных семьях не всегда была возможность использовать свои навыки в полной мере. Мистер Кастильо круглосуточно курил в кухне одноэтажного задрипанного домишки и ненавидел, когда кто-нибудь слонялся поблизости, мешая ему читать засаленную газету. Поэтому я и еще трое приемных детей обычно перекусывали буррито и шоколадными кексами, купленными после школы в вагончике в трех улицах от дома. К счастью, этот период продлился всего несколько месяцев, прежде чем в багажнике мистера Кастильо нашли чемодан нелегальной травы.

Тогда меня передали в семью из восьми человек, где я была единственным приемным ребенком, что поначалу казалось даже странным. Но позже я поняла, почему они выбрали шестнадцатилетнюю девочку. Пока отец семейства Либретти сутками вкалывал на работе, его жена рожала детей по одному в год, совершенно запустив дом и себя. Вот тут-то и понадобилась Золушка, стирающая бесконечные пеленки, подрабатывающая нянькой за крышу над головой и возможность понежиться в настоящей горячей ванне раз в месяц по воскресеньям, когда Либретти загружались в микроавтобус и уезжали навестить бабушек в соседний город. Кухня в их доме была огромной, а вот выбор продуктов весьма скудным, так что, как и в прошлый раз, готовка была ограничена посредственными блюдами, приготовленными на скорую руку.

И вот, наконец, семья Аллен, где я прожила два года, засыпая в собственной комнате и развлекая пожилую супружескую пару разрезанием дымящегося шоколадного фондана и индейкой в пряном гранатовом соусе. Если бы не их взрослый тридцатидевятилетний сын, регулярно испепеляющий меня взглядом и сетующий на то, что Аллены могли бы потратить остатки жизни на путешествия, я бы наверняка осталась в их доме подольше. Но, в отличие от своих радушных любящих родителей, избалованный эгоцентричный Малкольм Аллен не был настроен терпеть мое присутствие. Хотя он давно уже съехал, что и стало причиной их тоски по своему занятому и недоступному ребенку, из-за которой, вероятно, они и взяли меня. Как бы то ни было, как только календарь отсчитал последние мгновения до моего восемнадцатилетия, мне выдали чемодан и с извиняющимся видом выпроводили на съемную квартиру.

Я не виню Алленов, ведь благодаря их щедрости я смогла сэкономить кучу заработанных в кафе денег и сейчас наконец держу в руках заветное свидетельство о поступлении на кулинарные курсы. Если буду прилежно учиться, то смогу устроиться в престижный ресторан, заработать себе на учебу, а потом наконец стать этнографом и отправиться в путешествие, изучая древние культуры разных стран.

Выбегаю из здания, аккуратно сворачивая свидетельство пополам; позже я уберу его в «Печальные тропики» Леви-Стросса, книгу, что стоит на книжной полке над моим письменным столом. Там оно будет в безопасности, пока я не куплю подходящую рамку. Это не более чем документ, подтверждающий факт приема, но он значит для меня не меньше, чем диплом об окончании курсов. Я уже опаздываю на работу, но мне так не терпится поделиться новостью с кем-нибудь, может быть, позвонить миссис Аллен или Наоми. Почти добежав до светофора, врезаюсь во что-то твердое, и листок бумаги взмывает в воздух, а из меня вырывается приглушенный хрип боли.

– Вот черт! – говорит парень с темными волосами, глядя на меня сверху вниз. Он улыбается теплой виноватой улыбкой, и у меня возникает желание улыбнуться в ответ. – Прости, я не собирался в тебя врезаться.

– Все нормально, – бормочу, отлипая от него, и отступаю на шаг, чувствуя, как горят щеки. – Это я слишком увлеклась, так что не видела дороги.

– И что же так сильно завладело твоим вниманием? – с любопытством спрашивает он, а потом вдруг морщится, глядя на мостовую. – Ох, это совсем не круто.

Я смотрю в том же направлении, и прямо в эту самую секунду мусоровоз, проезжающий мимо, оставляет здоровенный отпечаток грязной шины на безупречно гладкой поверхности свидетельства, где мое имя выведено свежими чернилами рядом с печатью кулинарной школы.

– О БОЖЕ, НЕТ! – кричу, практически бросаясь под колеса, но парень успевает поймать мою руку, чтобы затащить обратно на тротуар.

– Ты с ума сошла? Ни один документ в мире не стоит того, чтобы прыгать под машину! – Кажется, он зол, но голос все еще звучит мягко. Готова поспорить, он не ожидал, что я попытаюсь спасти то, что осталось от моего будущего. Как раз вслед за его репликой второе колесо проезжает по свидетельству, и белая бумага превращается в грязное месиво.

Слезы наворачиваются на глаза, я дожидаюсь, пока дурацкий вонючий мусоровоз уедет, а потом отталкиваю своего спасителя в сторону, подбегая к месту преступления. Чернила на картоне расплылись, а печать превратилась в подобие грязной кляксы, в которой теперь невозможно разобрать ни единой буквы. Чувствую, как мой подбородок дрожит, пока стою над документом, все еще валяющимся посреди мостовой.

Парень оказывается рядом, аккуратно приподнимает штанины дорогих на вид брюк и приседает на корточки, поднимая листок.

– Выглядит паршиво, но поправимо, – заверяет он, поднимаясь.

– Если только у вас в кармане не припрятана новая печать, – бурчу я, забирая свидетельство из его рук.

Он невозмутимо осматривает улицу, пробегая глазами по зданиям, а потом останавливается взглядом на вывеске школы, из которой я выбежала в спешке.

– Идем, – просто говорит он, беря меня под руку и ведет в сторону здания уверенными быстрыми шагами. Как только мы заходим в вестибюль, он снова забирает из моих пальцев потрепанный листок и кладет его на стойку регистрации.

– Добрый день! Чем я могу вам помочь? – Девушка за стойкой узнала бы меня, ведь я покинула вестибюль каких-то пять минут назад, но она слишком увлечена моим спутником, поэтому я продолжаю стоять будто немая, пока она пожирает его глазами.

Надо признать, он действительно привлекательный и от него пахнет по-мужски изысканно, так что в воздухе сразу чувствуется некая сила, притягивающая окружающих.

– У нас тут вышло небольшое недоразумение. Видите ли, я случайно испортил документ этой прекрасной леди, за что приношу свои извинения. – Последнюю фразу он говорит, бросая на меня короткий взгляд, но я не успеваю открыть рот, чтобы возразить, как он продолжает: – Не могли бы вы сделать исключение и провести замену свидетельства?

Девушка неохотно переводит взгляд на меня и кивает.

– Конечно, нет проблем. Я сейчас же свяжусь с бухгалтерией. Присядьте пожалуйста, вас позовут.

И это все?

Чувствую себя полной идиоткой, потому что почти устроила истерику, отняв время у незнакомца, а всего-то и надо было вернуться и заменить испорченный документ. Хочется удариться головой о стойку, но это было бы лишним подтверждением моей невменяемости перед этим услужливым человеком.

– Мне очень жаль, – бормочу, когда мы отходим от стойки. – Я так растерялась, что не подумала.

Не добавляю, что не привыкла ждать от людей содействия, что чаще всего мне приходилось заталкивать свои желания поглубже и не рассчитывать на чью-либо доброту и помощь.

– Все в порядке, – терпеливо говорит парень, направляя меня к креслам для ожидания.

– О! Вы можете идти, думаю, я и так отняла у вас слишком много времени, – виновато говорю, поднимая на него взгляд.

В глубине его глаз мелькает нерешительность с примесью волнения.

– Я никуда не спешу.

Довольно неловко, но я киваю, и мы садимся в уютные кресла, дожидаясь вызова администратора.

– Я Дэмиен, – представляется парень, не сводя с меня глаз.

– Элси, – застенчиво говорю, то и дело утыкаясь взглядом в колени.

– Я знаю, – добавляет Дэмиен, и я смотрю на него с опаской. Прочитав мой безмолвный вопрос, он издает короткий смешок. – Это было написано в свидетельстве.

– Ах, ну да, точно, – смеюсь, еще больше краснея.

Так мы и сидим, болтая о случайных вещах, и я совершенно забываю, что опаздываю на работу.

Джош

Мой телефон звонит, а это значит, что смена Уэйда закончится через час и нужно выезжать на указанный адрес. Но это несложно, ведь я уже сижу в припаркованной неприметной машине через дорогу от дома Элси. Прошло всего два месяца с тех пор, как мы взяли объект под наблюдение, а я уже сбился со счета, сколько раз мысленно отвешивал себе подзатыльник за желание поменяться с ребятами.

Мне даже пришлось пойти на компромисс с собой и согласиться на адвокатскую практику, лишь бы хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей. Чем больше мы следуем за ней повсюду, тем сильней у меня проявляется необъяснимое желание быть ближе. В переулке между домами мелькает фигура, и красный отблеск волос подсказывает, что Уэйд уходит. Он на секунду поворачивает голову в мою сторону, точно зная, куда нужно смотреть, а потом подходит к черному мотоциклу, прислоненному к стене парковки так, что его не видно в тени. Фары ослепляют резкой вспышкой, двигатель байка оживает, и с грозным рокотом Уэйд исчезает в ускользающей ночи.

Проходит время, и тусклый солнечный свет вырисовывает розовой краской узоры на домах. Сегодня выходной, стало быть, Элси будет готовиться к своим кулинарным курсам, а потом угощать всех соседей полусотней различных круассанов или, может быть, канноли с начинкой из рикотты. Утренний черный кофе одиноко урчит в моем пустом желудке, и, нашарив в бардачке последнюю упаковку магазинных бисквитов, я делаю пометку пополнить запас быстрой еды, который обычно храню в машине.

Пока жду выхода Элси из дома, мне в голову приходит шальная мысль, которая ударяет, как бейсбольная бита. Поначалу наблюдение за ней было не чем иным, как любопытством: каждому из нас было интересно, для чего полковнику понадобилось усиливать охрану неприметной сироты, живущей обычной жизнью. Но за эти пару месяцев приезды к ее дому стали спасительным глотком кислорода в рутине, состоящей из крови и пыток. Человек, по сути не имеющий нормального дома, создавал вокруг себя ауру неповторимого тепла, к которой моя холодная душа притянулась сама собой.

Мне нравится просто смотреть издалека, как она гладит бездомных кошек по пути в супермаркет или с пятнами муки на щеках выходит из здания, где обучается кулинарии. Я испытываю благоговение от обычных вещей, которые связывают мир Элси Грин с моим. Это ощущение похоже на проблеск солнца после грозы, когда в воздухе разливается прохлада, а последние мелкие капли все еще рассыпаются в воздухе, искрясь в ярких лучах. Как долбаное волшебство, только в тысячи раз реальней и ощутимей. Его хочется завернуть в плотную бумагу и убрать в бардачок машины, чтобы вытаскивать и наслаждаться, отвлекаясь от кровопролития и жестокости. А еще все это – очередное напоминание о том, для чего я делаю свою работу все эти годы: чтобы такие люди, как Элси, могли жить своей безопасной жизнью, просто печь кексы по субботам и пить ароматный чай в летнем кафе, не подозревая, что в мире есть что-то опасное и разрушительное.

Парадная дверь многоквартирного здания открывается, и блондинка с выразительными карими глазами выпархивает, вприпрыжку спускаясь по лестнице в летнем платье, обтягивающем верхнюю часть фигуры. Мой взгляд следует за ней, пока тело не может найти сил, чтобы выбраться из машины. Я поражен, обескуражен и прикован к месту, пока она, как крошечная желтая бабочка с полупрозрачными крыльями, летит навстречу новому дню.

Приходится заставлять себя быстрее передвигать ногами, чтобы не потерять ее из виду. Я не могу ехать на машине, поэтому иду пешком и вру себе, что сокращаю дистанцию, нарушая протокол, лишь для того, чтобы удостовериться в ее безопасности, а не потому, что хочу вдохнуть аромат ее цветочных духов и свежей выпечки, следующий за ней по пятам, как беспризорный щенок.

На полпути к супермаркету телефон Элси звонит, и мое любопытство толкает стрелку морального компаса вниз, я подхожу еще ближе, слушая разговор.

– Ничего страшного, я испеку еще в следующий раз! – щебечет девушка, и я понимаю, что речь о какой-то выпечке. Несколько минут она болтает о том, как прошел ее вчерашний день, и я улыбаюсь, слушая о том, как доблестная защитница мышей поругалась с домовладельцем за право грызуна пожить в ее арендованном доме. Неудивительно, что здание кишит мышами: оно такое древнее, что вот-вот развалится. – Серьезно? – Она замирает на тротуаре, и я так увлечен ее болтовней, что чуть не врезаюсь ей в спину. – Нет, нет! Я с радостью пойду с тобой на свидание, – чуть тише говорит она с придыханием, нервно сжимая в руках сумочку.

Волна возмущения поднимается из глубины моей души и ударяет, как непрошеная пощечина. Она собирается на свидание. Не знаю, почему эта мысль вызывает желание выхватить телефон из ее рук и разбить его об асфальт, но, будто чувствуя мою злость, Элси вдруг разворачивается, чем приводит меня в еще большее напряжение. Ее карие радужки вблизи выглядят более теплыми, видны зеленоватые вкрапления, и это подходит ее волосам и этому милому желтому платью. Она так смущена разговором, что даже не смотрит на меня.

– Ой! Простите, – поспешно отходит с дороги, пропуская меня вперед. Делая вид, что не подслушивал, а просто шел за ней, как сотня других прохожих, протискиваюсь мимо и иду дальше по улице, после заворачивая за угол. Слышу за спиной, как она продолжает говорить о времени встречи, и начинаю бежать, чтобы выпустить кипящий пар наружу. Оббегаю квартал, возвращаясь к своей машине и далее следую к супермаркету уже на ней, не упуская крохотную фигурку Элси из виду. Дурацкая была идея – подойти ближе.

Судя по обрывкам разговора, свидание назначено на завтра, это смена Дэмиена, чему я слишком рад, ведь по какой-то причине не уверен, что смогу смотреть, как она проводит время с каким-то придурком, улыбается ему и угощает его своей выпечкой. Пусть Каллахан страдает за нас двоих.

Глава 10

Элси

Наши дни

От недосыпа в голове будто разлился клубничный смузи, что, в общем-то, было само по себе плачевно, ведь я ненавидела клубнику сколько себя помнила. Мой график в последнее время напоминал день из жизни триатлониста, где одна бешеная гонка на пределе возможностей следовала за другой. Оставалось лишь надеяться, что в конце пути в моих руках окажется награда, а не бесплотное разочарование. Когда в твоем кармане дыра величиной с Большой каньон, надежда на чудо звучит как хрестоматийное определение инфантильности, но я продолжаю верить, что однажды выберусь из этой ямы.

Сегодняшний день был единственным в году, когда я решалась позволить себе потакание маленьким прихотям. Мы с девочками заранее договорились, что не станем делать из моего дня рождения что-то особенное, поэтому я ограничила лимит на допустимые подарки и решила угостить их домашним морковным тортом, который уже ожидал в холодильнике.

Но сперва было одно крохотное дельце, ради которого я поднялась в шесть тридцать и проделала путь до самого Делавэра. За щедрую, по моим меркам, плату в шесть долларов я получила неограниченный доступ к посещению исторического музея штата, включая Уиллингтаун-Сквер, старую ратушу и Центр афроамериканского наследия Джейн и Литтлтон Митчелл. Все вышеупомянутое в основном вертелось вокруг истории самого Делавэра, но моей настоящей целью была архивная часть научного центра денверского Уилмингтона.

И представьте себе, в Америке был не один Уилмингтон. Так что, если бы кто-то стал меня искать, ему бы пришлось прочесать все восемь городов с одинаковым названием, раскиданных по всей стране, а потом наведаться в три других в Великобритании и один в Австралии. Наоми была настоящим гением.

Но вернемся в настоящее, где к полудню в момент своего двадцать четвертого дня рождения я сидела за массивным столом из тикового дерева в пустом тихом зале Научной библиотеки Уилмингтона в Делавэре и читала книгу русского ученого-этнографа, специализировавшегося на исследовании древних цивилизаций, в особенности народов майя и ацтеков. Он называл их греками и римлянами Нового Света, которые прошли сложнейший эволюционный путь, пока их культуры не были безжалостно уничтожены нашествием из-за океана.

Час спустя мне уже хотелось собственноручно придушить хваленого идальго Эрнана Кортеса, позарившегося на владения вождя Монтесумы, и утопить его тело в чане с соусом «Табаско». Конечно, будучи историком, я уже давно знала, чем закончится эта судьбоносная встреча двух людей, принадлежавших к абсолютно разным культурам. Происходящее, по сути, выглядело столь же невероятно, как встреча Тутанхамона с Карлом XII. И тем не менее было реальностью.

«Два человека – посланцы двух чуждых миров – внимательно изучали друг друга. Но вот Кортес сделал шаг вперед. С видом знатного гранда, щедро раздающего неслыханные богатства, конкистадор протянул Монтесуме нитку дешевых бус из граненого цветного стекла. И было нечто символическое в том, что в обмен на эти жалкие побрякушки он получил от ацтекского монарха два золотых ожерелья тончайшей работы».

Дальнейшее развитие событий мне было хорошо известно. И года не прошло, как Монтесума был мертв, а великолепный город Теночтитлан разрушен до основания. Вся Мексика стонала в агонии под тяжким гнетом чужеземных завоевателей. Когда последовало ожесточенное восстание, история гласит, испанцы отступили с множеством золота, а затем вернулись и осадили столицу ацтеков, обеспечив себе законное завоевание и добавив славу Испании своей гигантской новой территорией, которая стала известна как Мексика.

В историческом сообществе с тех пор гуляли различные версии произошедшего, и множество мифов было развеяно лишь спустя долгое время. Неудивительно, ведь после завоевания мало кто из свидетелей был готов поведать правду, и уж тем более не участники, пожелавшие скрыть свои грехи под пылью веков. Влияние, земли, трофеи войны – все это легло в основу фундамента триумфа Кортеса. Потребовались целые века, чтобы превратить Теночтитлан в Мехико, и всего несколько поколений, чтобы распространить другую историю, рассказать целый ряд лжи о Монтесуме и ацтеках и сделать его исторической правдой.

Как я уже говорила, истоки были важней легенд и вранья, и это оказалось неоспоримым фактом еще до того, как я переступила порог национальной библиотеки Делавэра. Содрогаясь от приступа внутренней несправедливости, я проглотила кусочек протеинового батончика, взглянув на часы – было без четверти три. Пора было возвращаться. Автобус до Уилмингтона отправлялся с вокзала в четыре часа, а я еще собиралась прикупить парочку книг в маленькой лавке при музее. Покидая читальный зал, несмотря на обещание не строить долгосрочных планов, я поклялась, что в следующем году доберусь до Вашингтона и проведу весь день в Смитсоновском институте.

* * *

Чертов автобус уехал, не пережив моего двадцатиминутного опоздания. Следующий ожидался не ранее чем в полночь, так что я проклинала все книжные магазины на свете, свою неосмотрительность и Эрнана Кортеса, раз уж на то пошло. Он все равно уже попал в список моих нелюбимых персонажей в истории. Разъяренная и отчаявшаяся, я купила новый билет, закинула сумочку на плечо и тесней прижала к груди две увесистые книги, шагая по улице в поисках места, где можно было бы скоротать время.

Путеводитель, который пришлось купить на вокзале, потратив еще четыре незапланированных доллара, говорил, что через три квартала от вокзала есть несколько кафе и блошиный рынок. Границу второго я запретила себе переступать под страхом потерять остатки сбережений – играть с судьбой в колесо фортуны дважды за день было бы глупо.

В животе неприятно скребло от голода, но я подавляла желание броситься в объятия первой попавшейся булочной, твердым шагом направляясь к кофейне, где намеревалась заказать только кофе и купить сэндвич навынос перед уходом, чтобы съесть его в автобусе и не умереть с голоду до момента, когда смогу разрезать свой праздничный торт.

– Вайолет! – крикнул кто-то, и мои вкусовые рецепторы, буквально только что пребывавшие в возбужденном состоянии, моментально атрофировались. Повернув голову в сторону мощеной дороги, я заметила «Шевроле Кобальт», какие часто брали в аренду у нас в городе.

– Уилл… – Первое, что пришло на ум: «Какого черта он делает в другом штате?» и второе: «Не слишком ли все это странно?».

Так же странно, как появление Санта-Клауса на вечеринке в честь Дня независимости, одним словом – чертовски.

– Что ты здесь делаешь? – выкрикнул он в окно своей машины, выглядя не менее удивленным, чем я.

– Это была моя реплика, – сурово сказала, подходя ближе, чтобы мы не кричали на всю улицу. Позади «Шевроле» уже собралась небольшая вереница машин, громко сигналя.

Уилл сморщился, как от нестерпимой боли.

– Залезай, пока чье-нибудь нетерпение не переросло в размахивание бейсбольной битой. – Он потянулся и открыл пассажирскую дверь. У меня почти не было времени на обдумывание своих действий, поскольку пробка становилась все больше.

В салоне довольно приятно пахло свежестью и ненавязчивым, но легко узнаваемым ароматом сирени. Моей любимой. Это было еще более странно.

Уилл переключил передачу и двинулся вперед. Мы нарушили молчание одновременно:

– Куда тебя подбросить? – спросил он.

– Так что ты делаешь в Делавэре? – повторила свой предыдущий вопрос я, водя рукой по шероховатым книжным корешкам. Иногда в такие моменты я думала, что мой изъян не такой уж и страшный, ведь некоторые люди вообще никогда не увидят мир, а книги им приходится читать, полагаясь на ощущения кончиков пальцев.

– Оказывается, если вбить в «Гугл» «экскурсия по Уилмингтону», можно заблудиться, – с ноткой сарказма ответил парень.

– Ты ведь шутишь? – Я повернула голову, изучая суровое лицо Уилла и не теряя надежды на то, что уровень его интеллекта не опустился до критической отметки. На долю секунды его бесстрастная маска спала, обнажив проблеск веселья. Конечно, он шутил. – На побережье с полсотни городов куда лучше нашего.

– И все-таки ты выбрала один.

Ха!

– Можешь высадить меня вот здесь, – указала пальцем в сторону ближайшей закусочной, на черной вывеске которой мелом были написаны некоторые позиции из меню и цены, от взгляда на которые у меня не развивалась аневризма. В животе снова заурчало, и я поспешила отстегнуть ремень безопасности. Взгляд прошелся по салону и скользнул на заднее сиденье, тогда-то я и заметила букет сирени, перевязанный темной лентой.

В жизни каждой слишком мнительной девушки хотя бы раз наступает момент, когда за долю секунды она просчитывает несколько десятков сценариев и перебирает в голове предположения, половина из которых не имеют ничего общего с реальностью. Это был как раз он. Сотня вопросов хлынула в мозг одновременно.

Кто эта девушка? Почему он, черт возьми, в городе? Она тоже здесь живет? Почему именно сирень, неужели в мире так мало других цветов? Какое мне вообще дело?

– Похоже, ты собиралась перекусить, – напомнил Уилл.

Я вынырнула из своих изнурительных и непрошеных мыслей, заметив, что Уилл заглушил мотор автомобиля. Он смотрел на меня нечитаемым взглядом, сжав губы в тонкую линию.

– А… Да, прости. Они очень красивые.

– Идем. – Он не прокомментировал букет и просто вышел из машины.

– Стой! – Я выскочила следом. – Я тебя не приглашала.

Он резко остановился, и я почти впечаталась в крепкую спину, обтянутую хлопковой рубашкой.

– Прошу прощения? – Уилл развернулся, излучая нетерпение.

– Не стоит, со всеми бывает.

В ответ на мой едкий комментарий он сверкнул белыми зубами.

– Не знал, что это твое кафе.

– Технически нет, но я первая его увидела. – Господи, я говорила как полная территориальная идиотка.

– Тогда почему бы тебе не подождать, когда вон тот парень у окна доест, ведь он пришел еще раньше? Не будь смешной, Вайолет. – Он снова продолжил путь.

– Разве у тебя нет других дел? – спросила я, раздраженная сама не знаю чем.

– Нет, – весь ответ, который получила.

Мы вошли в кафе, и пока я решала, стоит ли нам сесть за один столик, рука Уилла коснулась моей поясницы, подталкивая в сторону дальней угловой кабинки в глубине полупустого зала. Ароматы свежей выпечки и жареного мяса витали в воздухе, прокладывая наш путь к столику. Двустороннее меню в ламинированной пленке прилипало к пальцам, возможно оттого, что мои ладони сделались влажными.

Я не была сильна в математике, но не нужно было быть гением, чтобы в уме сложить несколько оставшихся в кошельке долларов, сделав вывод, что даже в такой второсортной забегаловке я не могла взять лишнего.

Взгляд Уилла не отрывался от меню, пока я съедала себя изнутри. Почему, почему я не настояла на отдельном столике? А главное, почему вообще села в его машину? И наконец, почему он сидит здесь со мной, когда явно собирался на свидание?

– Выбрала что-нибудь? – Уилл взглянул на меня поверх своего меню.

Ага. Желание забиться под стол с приправой из стыда.

– Я не очень-то голодна.

Он ничего не ответил, снова переведя взгляд на листок.

Подошел официант, и я заказала содовую с картофельным салатом. Выбор Уилла оказался не таким скромным, и вскоре на столе не осталось места для тарелок. Он попросил половину основного меню, десерт в виде шоколадного торта, украшенного посыпкой, и травяной чай в красивом стеклянном чайнике, расписанном вручную. Если таким образом он решил меня смутить, то пусть выкусит, ведь за свою жизнь я повидала и больших придурков. Поэтому, не позволяя его непомерному эго выйти из-под контроля, взяла вилку и принялась жевать крохотный помидор черри.

– Что привело тебя в город? – поинтересовался Уилл, наливая чай в широкую чашку и делая большой глоток.

– Местный музей. – Не углубляясь в детали, я рассказала о том, как поспорила с профессором о существовании мифического золотого города, и о своем небольшом исследовании. Умолчала лишь о традиции дарить самой себе поездку в один из исторических музеев раз в год.

Уилл, в свою очередь, поведал об экскурсии на пороховой завод ДюПон, заверив, что это место стоит того, чтобы непременно посетить его в следующий раз. Это был обычный разговор пары знакомых незнакомцев, не переходящий пределов личного пространства и не затрагивающий неудобных тем и, надо признать, вполне себе сносный для такого дня, как этот. Потом я случайно проболталась, что пропустила автобус, и парень предложил подвезти меня обратно, поскольку тоже собирался возвращаться назад. Чаша весов колебалась между неловкостью и необходимостью ждать нового автобуса почти до полуночи. Перспектива пропустить возможность задуть свечи и загадать желание выглядела гораздо более удручающей, чем альтернатива в виде комфортной езды.

Некоторое время мы ели в тишине; Уилл переходил от одного блюда к другому, почти не глядя на меня, и, надо признать, в том, как он поглощал еду, было что-то захватывающее. Каждый раз, когда его губы смыкались вокруг вилки, за чем следовало неторопливое пережевывание, а потом сглатывание, и кадык на мускулистой шее приходил в движение, низ моего живота нагревался все сильней. Не знаю, с каких пор наблюдение за тем, как кто-то ест, приобрело эротичные оттенки, но я не могла заставить себя жевать, глядя, как двигаются мышцы его челюсти и горла.

– Похоже, я переборщил. – Он наконец откинулся на спинку винилового диванчика и приложил руку к твердому прессу, очертания которого было слишком сложно не заметить. Если бы я съела столько же, сколько и он, присутствующие решили бы, что я на пятом месяце беременности. – Ты должна мне помочь.

– Интересно как? Отвести в уборную и засунуть пару пальцев тебе в рот? – Голод делал меня более раздражительной, чем обычно, но Уилл пропустил колкость мимо ушей.

– Как насчет того, чтобы прикончить лазанью и десерт от моего имени?

Только теперь я заметила, что несколько тарелок на столе остались нетронутыми. И, видит бог, я обожала лазанью. Вместо того чтобы строить из себя еще большую стерву, отодвинула пустую тарелку из-под салата и поставила перед собой дымящуюся оргазмическую вкуснятину.

Спустя полчаса, запивая травяным чаем, я уже доедала торт, прикрыв глаза и наслаждаясь тем, как шоколад тает на моем языке, оставляя после себя приятное терпкое послевкусие.

– Я твой должник, – с хрипотцой в голосе проговорил Уилл, поднимая руку, чтобы попросить счет. Я вытерла рот салфеткой и широко улыбнулась.

– В любое время. – Затем поспешила сменить тему, чтобы у него не было времени подумать о причине перемены в моем настроении. – Для кого цветы?

Плечи Уилла напряглись с моим вопросом, тишина за столиком вдруг перестала казаться комфортной.

– Для кого-то особенного, – ответил он после некоторого промедления. Я начинала привыкать к тому, как мало эмоций он показывает миру, но грусть в его голосе звучала слишком отчетливо, чтобы ее не узнать.

– Тогда почему они увядают в машине?

Он провел большим пальцем по нижней губе, обдумывая мой вопрос. К тому времени официант вернулся к нашему столику, принеся счет. Я вынула кошелек из сумочки под острым взглядом Уилла.

– Я оплачу, – сухо сказал он, прикладывая карточку к терминалу.

– Но это я съела половину твоей еды.

– Чем спасла меня от ожирения, большое тебе спасибо.

К черту это.

– Мне нужно в уборную.

Вышла из кабинки и направилась в туалет, чертыхаясь вполголоса. Больше всего на свете ненавидела зависеть от кого бы то ни было, но всякий раз, как мне удавалось поймать баланс, жизнь подставляла новую подножку и я падала, набивая новые шишки.

Обратный путь до Северной Каролины занял почти в два раза меньше времени, чем езда на автобусе. Мне удалось немного поспать, почитать и полюбоваться окрестностями, а еще попереписываться с девочками, чтобы те не волновались. Слепо доверять малознакомым людям могли только герои хорроров, по чьей логике спускаться в темный жуткий подвал было увлекательнейшим из хобби. Я не любила флиртовать с опасностью, но иногда жизнь вынуждала идти на некоторые уступки, поэтому перед тем, как мы отправились в путь, сделала фото машины, ее номерных знаков и Уилла, сидящего за рулем.

Теперь мы подъезжали к моему дому, и путь в четыре с половиной сотни миль показался на удивление коротким. Мы так ничего и не узнали друг о друге, но необъяснимый комок сожаления от того, что через пару минут нам придется попрощаться, сковал грудь. Это было пугающе странно, как и весь день с момента нашей внезапной встречи. Я не верила в совпадения, лишь в колебание волн определенной частоты, притягивающее частицы материи, которое научно доказано и потому было бессмысленно его отрицать. С тем же успехом пересекались маршруты исследователей, странствующих без определенной цели, компасов и карт.

– Спасибо, что подвез, – сказала я, забирая свои книги с заднего сиденья машины.

– Не за что, – тихо ответил Уилл, глядя перед собой на руки, лежащие на руле. – Забери цветы, – добавил он еще тише.

Я посмотрела на букет, что все еще лежал на потрепанной местами коже. Попыталась вспомнить, когда получала цветы в последний раз, но потерпела фиаско. Эти мысли вели опасной тропой, на которую я не собиралась ступать. Не сегодня.

– Почему?

– Потому что я хочу, чтобы ты их взяла, – решительным тоном заявил Уилл, переведя взгляд на мое лицо. Там было столько эмоций, что я вдруг растерялась, сбитая с толку. Он снова выглядел уязвимым, как тогда в баре, и мне захотелось провести ладонью по его твердой челюсти, чтобы сжатые мышцы немного расслабились, а на место отчаянию, наполнившему его глаза, пришло утешение.

Протянув руку на заднее сиденье, я подхватила букет. Аромат сирени стал интенсивней, и я не смогла удержаться от соблазна провести носом по нежным крохотным соцветиям.

– Спасибо, – подарив улыбку парню, что, сам того не зная, сегодня выручил меня дважды, выскользнула из машины, а когда обернулась, мне показалось, что губы Уилла беззвучно двигались, проговаривая фразу «С днем рождения».

Глава 11

Элси

Четыре года назад…

Приглушенные звуки музыки вырываются из динамиков новенькой колонки «Маршалл», я подпеваю смутно знакомой песне, путаясь в словах, пока распределяю начинку для будущего десерта по порциям. Должно быть, я отвлеклась и добавила слишком много патоки, потому что консистенция не была похожа на ту, что описана в рецепте. По крайней мере, у меня есть вся ночь, чтобы довести эти булочки до идеала, пока Дэмиен не вернулся.

Еще до того, как мы начали встречаться, он рассказал о масштабах компании семьи Каллахан. Это целая империя из множества предприятий по всей стране, поэтому Дэмиен часто отсутствует в Бостоне, будучи преемником отца. Слышала, что у него есть брат, но никогда не встречалась с ним лично, и я также не знакома с мистером Каллаханом, Дэм говорит, что на это нет времени, ведь он слишком много работает. Хотя мне самой кажется, что у него какие-то разногласия со своей семьей, поэтому сегодня я решила испечь что-нибудь к его возвращению, просто чтобы немного поднять ему настроение. Это меньшее, что могу сделать в качестве благодарности за всю его доброту. Дэмиен просто невероятный, и я действительно пытаюсь быть лучшей девушкой в мире, возвращая ту же заботу, которую он мне дарит.

Прошло всего пять месяцев с момента нашего знакомства, но по ощущениям я знаю этого парня целую жизнь. Мы любим одни и те же фильмы, книги и музыку, у нас много тем для разговоров, и он так легко подхватывает любую мою идею, что это кажется фантастикой, словно он телепат или что-то в этом роде. Мы не строим никаких планов на будущее, но все же иногда мечтаем вслух, и, что еще более удивительно, даже наши мечты совпадают. Впервые в жизни, пребывая в отношениях, я чувствую небывалую легкость.

Мой взгляд на мгновение задерживается на букете сирени, что был доставлен вчера днем, и улыбка расцветает на губах, подобно прекрасным бутонам, наполняя мое сердце чем-то, что можно принять за первые ростки влюбленности.

Еще около часа смешиваю ингредиенты и выверяю пропорции, пока масса в руках не становится в точности такой, какая нужна для съедобного шедевра. Убираю его в пленку и переворачиваю страницу кулинарного дневника, что остался от мамы.

– Вот черт, я забыла про лимон! – восклицаю, разворачиваясь, чтобы проверить в холодильнике, и мой взгляд упирается в фигуру, стоящую в дверном проеме. Сердце подскакивает к горлу, и я кричу, хватая длинную деревянную скалку, но потом понимаю, что поспешила, глядя на Дэмиена, прислонившегося к косяку двери с теплой мечтательной улыбкой на губах. – Господи, черт побери! Я чуть не ударила тебя этим! – продолжаю кричать уже по инерции, на что он лишь смеется, подходя ближе, лишая меня оружия, и заключает в крепкие объятия, прижимаясь губами к волосам.

– Решил сделать сюрприз, – шепчет он, выдыхая с облегчением, словно только и ждал возвращения домой. – Планы изменились, и я вылетел первым же рейсом.

Немного отстраняюсь, чтобы не перепачкать дорогой костюм, который выглядит помятым и источает металлические нотки. Замечаю пятнышко на его подбородке, и что-то тревожное рождается в груди.

– Ты в порядке? – Мои опасения лишь подтверждаются, когда я смотрю в уставшие глаза Дэмиена. – Выглядишь так, будто что-то стряслось.

Мы никогда не обсуждаем подробности его работы, знаю лишь, что порой на заводах Каллаханов случаются аварии и нештатные ситуации. Пару месяцев назад Дэмиен прибыл на одно из наших свиданий с разбитыми костяшками пальцев и пластырем-бабочкой над бровью. А когда я спросила, что стряслось, он сказал, что какие-то хулиганы напали на офис прямо в момент его визита, но все обошлось благодаря помощи охраны и полиции. Потом он просто принялся есть свой ужин, как будто вооруженные ограбления – обычное дело.

– Не беспокойся, просто один из станков вышел из строя, – говорит он с беззаботной улыбкой, призванной служить колыбельной для моих опасений. – Уже все починили. Я только приму душ и помогу тебе. Что ты готовила? – Его взгляд переходит мне за спину, а потом в мгновение все лицо Дэмиена замирает, превращаясь в камень.

– Да, знаю, я устроила настоящий беспорядок, – отшучиваюсь, отходя к прилавку, стараясь закрыть собой горы муки и пятна от сливок, оставленные по всей кухне. Но потом понимаю, что он смотрит не на бардак, а на вазу с цветами, и сирень будто вянет под силой его взгляда. – Кстати, спасибо, они просто прекрасны! – быстро чмокаю Дэмиена в щеку, пока он продолжает стоять изваянием.

– Пожалуйста, – после короткого ответа парень отмирает и как ни в чем не бывало шествует к цветам. – Я рад, что тебе нравится. – Не глядя на меня, осматривает букет, но я так и не понимаю, откуда эта тень недовольства. Может быть, в доставке перепутали заказ? Хотя еще до того, как мы съехались, он всегда присылал именно сирень, подписывая карточку минималистичной буквой «Д». Ни стихов, ни пожеланий или громких слов – только простой и понятный жест, говорящий гораздо больше, чем все остальное, что можно написать на маленькой картонной карточке.

– Дэмиен? – зову, чувствуя неловкость от затянувшегося молчания.

Он вскидывает голову и грустно улыбается, сжимая картон чуть крепче, так что листок сминается по краям.

– Мне нужно позвонить. – Рука Дэма тянется к моему лицу, и большой палец нежно проводит по щеке к подбородку, а потом прикосновение исчезает, когда он уходит в свой кабинет, плотно закрывая дверь.

Джош

– Какого хрена ты вытворяешь, Холл? – шипит Дэм в трубку. Я практически ощущаю злость, исходящую от него десятибалльными штормовыми волнами, и засранец внутри меня рукоплещет.

– Не мог бы ты уточнить, что именно из того, что я вытворяю, тебя беспокоит? Список может быть длинным. – Поправляю прицел, лежа на крыше высотного здания в центре Сан-Франциско, и еще раз проверяю показатели ветра, рассчитывая траекторию летящей пули. У меня нет времени препираться с коллегой, ведь глава картеля Дос Сантос вот-вот выйдет на террасу в доме своей любовницы, чтобы освежиться в бассейне, и от этого выстрела будет зависеть мое следующее назначение.

В «Стиксе» по меткости я уступал только одному стрелку, поэтому обосраться, отвлекшись на истерику Дэма, – последнее, чего я хочу. На самом деле с недавних пор я бы предпочел посвятить эту пулю ему, чтобы он не путался у меня под ногами. Когда я случайно узнал, что он нарушил протокол, сблизившись с Элси, кровь в моих жилах моментально превратилась в горячее пламя, бурля так сильно, что жар поглотил остатки человечности.

Раз этот ублюдок может нарушать правила, то и я могу, любые, включая братский кодекс. Поэтому впервые, когда узнал, что он присылает ей цветы, заменил вшивый букет белых роз своим. Не знаю, на что я рассчитывал и какая муха меня укусила, но мысль о том, что Элси получает букет от Дэма, выбесила меня с первой минуты. Надо ли говорить, какое опустошение я испытал, когда чертов засранец притащил в штаб-квартиру коробку чертовых черничных маффинов?

Она готовила для него.

На языке парочек это означало, что все серьезно. И будь я еще большим уродом, доложил бы полковнику о нарушении приказа не приближаться. Но я не был стукачом даже близко, поэтому продолжал испытывать пределы своего терпения, наблюдая за развитием ситуации. Пока в одном из отчетов прямо перед моим дежурством не промелькнули фотографии коробок для переезда.

Она выбрала его.

Конечно, мать его, выбрала. Она ведь даже не знала о моем существовании. Я оставался незамеченным, как и было приказано, за исключением редких букетов сирени.

– Ты посылаешь цветы моей девушке, не прикидывайся идиотом, – с нажимом проговорил Дэмиен, а потом перешел на угрожающий шепот. – Держись от нее подальше, Джош!

– Забавно, разве не это было первым пунктом в протоколе по присмотру?

Вилле Дос Сантос даже не застегнул шелковый халат, явив ни в чем не повинному ветру Сан-Франциско свои уродливые причиндалы, лишь наполовину спрятанные под жирным пузом. Он вальяжно вышел на свежий воздух с бокалом в руке и незажженной сигарой в зубах. Цыпочка, которую он, вероятно, трахал последние семь с половиной минут, выбежала следом и с разбегу плюхнулась в бассейн.

Избавить мир от этого грязного куска дерьма будет огромным одолжением. Из-за таких, как он, пострадали десятки семей. Еще один преступник будет стерт с лица земли, а полиция Сан-Франциско, не сумев связать картинку воедино, решит, что это дело рук враждебной преступной группировки, коих в списке Дос Сантоса было слишком много, чтобы запутать следствие на несколько месяцев, пока дело не будет свернуто как очередное нераскрытое.

– Плевать на протокол, – рычит Дэм. – Ты уберешься с моего пути, иначе я сделаю так, что следующий контракт будет выписан на твое имя.

Злость внутри меня слишком сильна, чтобы я продолжал быть сосредоточенным на работе, но тем не менее бросаю короткий взгляд на прибор, измеряющий силу и направление ветра, делаю медленный вдох, на секунду задерживая дыхание, и выравниваю винтовку, на выдохе нажимая на курок. Тело Дос Сантоса падает в воду, окрашивая поверхность слабым розовым цветом, рот его спутницы открывается, но я слишком далеко, чтобы расслышать ее крик. Поэтому просто наслаждаюсь ужасом на ее заплаканном лице, когда говорю:

– Ты обманул ее, заставив поверить в существование парня, который не более чем искусно вылепленная тобою проекция ее ожиданий. Ты чертов лжец и трус, Дэмиен. Если бы она узнала тебя настоящего, то ни за что на свете не стала бы играть с тобой в семью.

Я знаю, что говорю, потому что он слишком похож на своего отца. Маленькая, более молодая версия отвратительного слизняка Карсона Каллахана. Если уж на то пошло, гораздо больше шансов заполучить Элси имеет его придурочный брат-наркоман, который вечно влипает в передряги. Но не поэтому Дэм не знакомит его с Элси, а потому, что Ник Каллахан – точная копия своего брата, по крайней мере внешне, и Дэмиен попросту боится, что это может стать проблемой.

Чего он не знает, так это того, что Элси плевать на внешность, она всю свою жизнь тянулась к кому-то, кто смог бы ее понимать. Не играть спектакль с обаянием и запудриванием мозгов, сотканный из бесконечных наблюдений за объектом, а действительно проникнуться тем, чем живет она. Он понятия не имеет, как сложно ей пришлось в подростковые годы, ведь родился в роскошном дворце, поедая устрицы с пеленок. Какого хрена он вообще притащился в «Стикс» с видом благородного рыцаря, которому наскучила его богатая жизнь золотого мальчика?

Я был тем, кто лишился всего задолго до совершеннолетия, кто выживал, приспосабливался и боролся. Мы с Элси, может, изначально и не сделаны из одного материала, но, как по шаблону, отлиты в нечто идентичное. Просто она об этом пока не знает.

Пока я сворачиваю оборудование, в моем наушнике раздается тяжелый вздох.

– Не бросай мне вызов, Джош. Я не хочу войны с тобой.

– Не я это начал…

Он замолкает, прекрасно зная, о чем я толкую. Точно так же, как знает, почему не перестану слать цветы.

За некоторое время до этого…

– Эй, Джош, нужна твоя помощь! – Линкольн забегает на стрельбище, перекрикивая звуки выстрелов. Кладу пистолет на стол, предварительно поставив на предохранитель, и снимаю наушники.

– В чем дело?

– Объект двадцать двенадцать пропал с радара около трех минут назад. – Он выглядит немного вспотевшим, когда говорит, вкладывая осторожность в каждое слово. Моя челюсть сжимается. Мы охраняем ее каких-то пару недель, неужели статус крупной цели не шутка?

– Чья это смена?

Спрашиваю больше для верности, потому что и так знаю ответ.

– Каллахана, но его маячок тоже отключен уже сорок минут. Либо неполадки в системе, чего, как ты знаешь…

Не даю ему договорить, выдвигаясь к дому, в котором живет Элси Грин. До него десять минут езды, так что я не особо беспокоюсь.

«Я просто посмотрю и вернусь к стрельбе, чтобы выпустить злость», – убеждаю себя. Мне даже не обязательно входить в дом, может быть, Линк прав и это сбой системы, а может быть, Дэм решил поиграть в приватность. Последняя мысль кислотой поднимается в горле, и я решаю обдумать третий вариант, в котором могло произойти то, для чего нас наняли. Пульс учащается, и мои ладони потеют под перчатками.

«Ничего не случится, – бормочу в своей голове. – Дэмиен – хорошо обученный боец, хоть его стрельба, судя по отверстиям на мишенях, больше похожа на попытку ребенка пришить пуговицу, я в нем уверен».

На всякий случай по пути набираю номер Каллахана, но длинные гудки на линии заставляют лишь грязно выругаться.

Когда прибываю на место, тишина в доме кажется оглушительной. Нет ни привычной музыки, которую Грин любит слушать, пока готовит в кухне, ни телевизора с надоедливыми мелодрамами – ее стандартное развлечение в конце тяжелого дня. Я сверился с ее расписанием, она должна быть дома, но кухня пуста. Обычно я не осмеливаюсь проникнуть в жилище объекта, но ситуация постепенно становится более критической. В подтверждение своих мыслей вижу разбитую чашку чая на полу, рядом брызги крови и разлитую жидкость. Приседаю, проводя перчаткой по луже, и вдыхаю запах, улавливая легкий шлейф того, чего обычно нет в составе чая.

Только не это…

Вынимаю пистолет, нажимая тревожную кнопку на часах, пока бесшумно двигаюсь дальше по коридору. Посреди прохода лежит человек в черном, проверяю пульс, засовывая пальцы под его маску, – парень мертв. И тут до ушей доносятся слабые звуки борьбы. Они становятся громче, когда я приближаюсь к кладовке, тогда-то и вижу Дэма, привязанного к стеллажу с кляпом во рту, его запястья, связанные за спиной, покраснели от попыток снять путы.

– Какого черта? – шепотом произношу, вынимая кляп и ножом перерезая стяжки на его руках.

– Спальня, бегом! – Лицо Дэма искажается от боли, когда он потирает руки. Бросаю ему нож и как можно тише несусь в сторону указанной комнаты. Эта квартирка до смешного крошечная, но почему-то путь кажется непреодолимо огромным. Сердце бешено стучит, когда толкаю дверь, боясь увидеть худшее. Скрип привлекает внимание женщины, стоящей над кроватью Элси. Лицо Грин бледное и почти зеленое, изо рта сочится белая густая пена, карие остекленевшие глаза смотрят в пространство с отрешенностью.

– Не двигайся! – направляю пистолет на женщину, чье лицо кажется смутно знакомым.

– Чертовы адские гончие! – злорадно смеется она. – Ну, я хотя бы успела оставить полковнику маленький подарок. – Ее улыбка становится шире, прежде чем пуля проделывает отверстие в ее лбу; тело женщины падает на кровать, придавливая Элси, которая выглядит хрупкой и безжизненной, словно мертвая.

– Зачем ты это сделал? – шиплю на Дэма, понимая, что теперь собрать информацию о нападавших будет еще сложнее.

– Нет времени, похоже на отравление, – говорит он.

Стаскиваю перчатки; мои пальцы дрожат, когда ищу хоть какие-то признаки жизни. Слабое биение пульса на шее Элси сообщает о том, что она еще жива. Скидываю мертвое тело женщины на пол, переворачивая Элси так, чтобы она могла выблевать все, чем ее напичкали.

– Вызови бригаду уборщиков и медиков, – кричу в пространство, проталкивая грязные от крови пальцы в горло девушки. – Давай же, выплюни эту дрянь! – Спазмы сотрясают тело Грин, когда ее начинает рвать прямо на пол. Она все еще не в себе и, скорее всего, не вспомнит произошедшего, но мне плевать. Приоритет – ее жизнь, даже если придется раскрыть свои карты. Хватаю с прикроватной тумбы бутылку воды, заливая содержимое Элси в рот, а потом повторяю процедуру с пальцами, и она снова исторгает из себя яд. – Хорошая девочка.

Некоторое время она бьется в агонии, а потом вырубается на моих руках. Чувствую себя таким же беспомощным, как в день, когда нас с Линком похитили. Держать в руках призрак чужой жизни и не иметь возможности вдохнуть в него краски – чудовищно и опустошающе. Это не имеет ничего общего с тем, чтобы по доброй воле эту же жизнь отнимать.

Меня отодвигают в сторону, забирая Элси, и тогда я понимаю, что прибыли медики. Руки кажутся пустыми без ее веса, а ноги слишком слабыми, чтобы мог подняться; взглядом нахожу место, где на грязном полу пара наших ребят борются со смертью, забирающую ее в свои холодные объятия, и чувствую, как в горле оседает пустота, давящая на его стенки.

– Эй, Джош, идем. Они закончат здесь… – говорит Дэмиен, не сводя глаз с моего лица.

– Знаешь, почему организацию назвали «Стиксом»? – спрашиваю его, все еще глядя на то, как медики методично делают свою работу, а другая команда стирает следы нашего присутствия из дома Элси.

Позже ей наплетут, что она переутомилась и потеряла сознание, а заботливая соседка случайно зашла проверить, обнаружив, что дверь не заперта. Такое частенько случается, и доверчивая Элси поверит, так и не узнав, что сегодня на ее жизнь было совершено покушение.

– Нет, – отвечает Дэм. Встаю, стараясь не оглядываться, не зная, выживет ли она. Просто надеюсь, что да.

– Река, переносящая души в мир мертвых, разве не поэтично? Мы убийцы, Дэм. Это все, что мы умеем делать, и все, кем являемся, даже когда надеваем костюмы и прячем правду от мира. Я настолько сросся с этим образом жизни, что думал, будто стал неуязвимым, как Ахиллес, искупавшись в ядовитых водах. И вот впервые в жизни я чертовски напуган. – Стучу себя по груди в районе сердца. – Что, если это мое уязвимое место?

Дэмиен молчит всю дорогу до машины, а потом, прежде чем сесть в свою, чтобы отправиться в штаб-квартиру составлять рапорт, поднимает на меня взгляд. Он медлит, как будто хочет что-то сказать, но так и уезжает, оставляя меня одного в гнетущем молчании.

Позже той ночью я не мог уснуть, поэтому, зная, что Элси выжила, проник в больницу, в которую ее доставили, чтобы за ней могли приглядеть до утра. Они должны были убедиться, что она ничего не вспомнит, когда проснется, и примет недомогание за последствия отравления. Никто из врачей не задает вопросы, потому что всю больницу курирует «Стикс». С виду она выглядит как обычный госпиталь, но ежедневно с нашими ребятами случается столько разного дерьма, что три этажа, напичканные лучшим оборудованием и всевозможными лекарствами, – больше чем простая необходимость.

На дежурстве Уэйд.

– Оставь меня, – говорю, входя в палату.

Элси спит, ее лицо все еще бледное, но уже потеряло болезненный зеленый оттенок. Значение пульса на аппарате в пределах нормы, и это знание успокаивает биение моего собственного. Медленно подхожу к кровати, не понимая, что вообще здесь делаю, и сажусь в кресло для посетителей, закрывая глаза. Возможно, я задремал, но легкие вздохи пронзают воздух, и мои глаза снова распахиваются, фокусируясь на девушке, чьи светлые волосы разметались по подушке. Ей снится кошмар, даже во сне она не может найти покоя, издавая жалобные стоны.

Часы показывают, что я просидел здесь уже целый час, пора уходить, но ноги будто приросли к месту. Голова Элси снова дергается, и я заставляю себя встать, не давая мозгу разложить по полочкам события вечера. Наклоняюсь над кроватью, нависая над девушкой на расстоянии дыхания, и тихо шепчу:

– Спи, это просто сон. Теперь ты в безопасности. – Не удержавшись, оставляю короткий поцелуй на холодном от пота лбу и выпрямляюсь, покидая палату, пока звуки беспокойства за моей спиной затихают, сменяясь мирным сопением.

Глава 12

Элси

Наши дни

У всех воспоминаний есть одна отличительная черта – как бы мы ни старались воскресить пережитое, смешивая одни и те же компоненты реальности, они так и остаются всего лишь нашим прошлым. Эти события прочно вплетаются в паутину времени, формируя новые витки на жизненной спирали. Воспоминания – это ловушка для тех, кто любит предаваться ностальгии вместо того, чтобы жить сегодняшним днем, и время от времени я тоже в нее попадала.

Так уж вышло, что негативный опыт сильно травмировал мое сознание, вырезав на нем рубцы намного глубже, чем те, что остались от счастливых мгновений. Я жалела, что не попала в число тех, чей мозг делал психике одолжение, блокируя все плохое, плотно запечатывая дурные воспоминания глубоко-глубоко в подсознании. Было так много вещей, которые я бы хотела забыть…

Третья годовщина гибели Дэмиена, и третий раз, когда я не могу положить цветы на надгробие, все еще опасаясь встречи с Карсоном Каллаханом, отцом Дэма и человеком, что угрожал мне расправой. Я покидала Бостон в спешке, полагаясь на инстинкты и небольшие сбережения, которые слишком быстро закончились. Перебиваясь случайными подработками, моталась по стране в поисках безопасного дома.

Наоми настояла на том, чтобы я меняла номера как можно чаще, поэтому все мои нынешние знакомые были уверены в том, что я растяпа, вечно теряющая телефон. Да и звонить было некому, поэтому в последнее время пользовалась одноразовыми аппаратами с предоплатой и короткими сеансами переписки в закрытом чате.

NaOname: Как ты?

User41817191915: В порядке. А ты?

NaOname: Нуу… вчера я попала под дождь.

User41817191915: ХА! Чтобы попасть под дождь, тебе пришлось бы выйти из дома. Степень вероятности такого события примерно равна воссоединению Джастина и Бритни)

В ответ прилетела исчезающая фотография пары кед, утопающих в грязной луже.

NaOname: Пришлось немного прогуляться, чтобы проверить одну теорию.

User41817191915: На всякий случай ущипнула себя за руку. Надо же, это не сон! И что за теория? Пожалуйста, скажи, что бог смиловался и ты поболтала с реальным человеком хотя бы минуту.

NaOname: Я говорю с тобой, ты кажешься вполне реальной.

Мы никогда не обсуждали, что случилось с Наоми за годы пребывания в приемных семьях, но я не переставала верить, что однажды она сможет преодолеть свою травму и подружится с кем-нибудь кроме меня.

Некоторое время переписка сводилась к болтовне о незначительных мелочах, пока желание поделиться недавними событиями не стало особенно острым. Поэтому я в двух словах рассказала о знакомстве с Уиллом, упомянув свои чувства, которые с каждым нашим новым столкновением становились все более и более смешанными.

NaOname: Мне нужно его фото, загружаю имя в базу.

User41817191915: Не будь параноиком, в городе сезон туризма, такое случается каждый год. Готова поспорить, скоро ему здесь наскучит и он вернется в свою привычную рутину.

User41817191915: Не думаю, что есть поводы для беспокойства.

NaOname: И все же будь осторожна.

User41817191915: Да, мэм. Я скучаю…

NaOname: Я всегда рядом!

User41817191915: … виртуально. Когда я смогу вернуться?

Точки, свидетельствующие о наборе сообщения, пропадали и появлялись несколько раз. Пауза затянулась, скручивая мой живот в приступе тошнотворного беспокойства. За три года я ни разу не усомнилась в способностях Нао, но теперь в воздухе сгустилось ощущение недосказанности, от которого было, мягко говоря, не по себе. Перед моим отъездом она ясно дала понять, что время предстоящего скитания слишком неопределенно, но ведь, как и любое событие в истории, все произошедшее быстро забывается, а значит, вероятность, что Каллахану по-прежнему есть до меня дело, с каждым днем все больше стремится к нулю.

NaOname: Я думала, тебе нравится город… учеба, новые друзья, и все такое…

User41817191915: Так и есть, но я хочу домой. Сегодня пришлось положить цветы к безымянной медной статуе.

NaOname: Мне жаль, поверь, я делаю все возможное.

User41817191915: Я знаю.

В углу чата начался обратный отсчет, установленный Наоми – дополнительная мера безопасности, стирающая переписку до того, как ее смогут отследить.

NaOname: Береги себя. И пришли мне фото того парня.

User41817191915: Ты бредишь)

NaOname: ⚇

User41817191915: Пока.

Вот и все… Я вышла из системы, поставив блокировку, и погладила экран пальцем, а потом для чего-то стерла отпечаток рукавом толстовки. Местами ткань давно продырявилась, но это по-прежнему была моя любимая вещь в гардеробе. Мои нынешние подруги искренне считали, что с сиреневым и его оттенками в моем шкафу серьезный перебор, Голди даже помогала мне выбирать вещи других цветов. Но я одевалась так, а не иначе не просто так, иногда слишком яркий окрас призван для отпугивания хищника.

* * *

Мероприятие, запланированное в амфитеатре, давало городу возможность собрать некоторые средства в регулярно проседающий бюджет. Местные власти, конечно, заботились о том, чтобы дороги оставались ровными, а красота зданий на главных улицах не уступала той, что пестрела на рекламных брошюрах, завлекающих туристов. Однако единоразовые взносы спортсменов покрывали лишь часть потребностей, так что в оставшееся время мэру приходилось идти на маленькие хитрости, чтобы вытянуть из приезжих как можно больше денег для будущих возможностей.

– Почему всякий раз, как Пегги Франклин открывает рот, у меня в ушах начинает звенеть? – проворчала Голди, демонстративно ковыряя мизинцем в ушной раковине. – По-моему, я оглохла! – выкрикнула она, не особо церемонясь и ловя убийственный взгляд Пегги, направленный со сцены в нашу сторону.

– Замолчи! – прошипела я, мы и так уже привлекли слишком много внимания своим опозданием. – Давай уже просто найдем нам места.

Открытая площадка была переполнена, а представление как раз подошло к кульминации, и самое меньшее, что я могла сделать, это толкнуть подругу вперед в направлении пары пустующих стульев в самой отдаленной части амфитеатра, где, чтобы разглядеть происходящее на сцене, пришлось бы встать на сиденье.

– Ой, смотри, кто здесь, – с восторгом прошептала Рин, указывая на знакомую широкоплечую фигуру, занимающую собой почти два соседствующих стула.

– Вот черт! – Я огляделась в надежде, что где-нибудь поблизости окажется другое незанятое место, но боги везения саркастично смеялись с небес, молчаливо и безучастно поглядывая на мои жалкие попытки.

Уилл заметил наше приближение до того, как Голди уместила свою задницу рядом с ним, хлопая ладонью по единственному пустующему стулу. Быстрее, чем я успела бы проговорить слова протеста, Рин пронеслась мимо, и так я проиграла в «Пустом стуле», оставшись стоять после завершения музыкального раунда.

Вы когда-нибудь слышали о кодексе чести и дружеской солидарности? Если да, то забудьте. В момент, когда я решила втиснуться между подругами, две пары рук вытолкнули меня обратно с такой силой, что я ощутила почти то же самое, что и бутылка шампанского, если ту хорошенечко потрясти.

– Ты мешаешь мне смотреть, – сухо сказал Уилл, после чего его пальцы мягко обернулись вокруг моего запястья, и в следующую секунду я уже сидела не где-нибудь, а прямо у него на коленях, лицом к сцене. Мои щеки горели от стыда и злости, но несколько зрителей пялились на нас с такой злобой, ворча, что им мы тоже помешали, что я не нашла в себе ни капли мужества для возражений.

По правде говоря, я чертовски устала, отработав дневную смену в закрытом баре, помогая убираться на кухне и отмывая липкие полы. А может быть, причина была совсем не в этом, к чему я даже больше склонялась, чувствуя, как одна рука Уилла легла на мой живот, удерживая от падения. Его небрежная, но твердая хватка, подобно силовому полю, наэлектризовала все внутри меня, и если бы не грохот в ушах, я, наверное, услышала бы потрескивание в воздухе.

– Успокойся. – Шепот прервал пульсацию в ушах, и не знаю, было ли это совпадением, но мое тело отреагировало, перестав дрожать.

– Я спокойна, – выдавила из себя слова.

– Твой пульс бьется со скоростью сто тридцать ударов в минуту, – проговорил Уилл, и только сейчас я поняла, что вторая его рука все еще лежит на моем запястье.

– А как бы ты себя чувствовал, сидя на коленях у малознакомого парня? – едко заметила я, разворачиваясь к нему лицом и повышая тон своего шепота почти до сдавленного крика.

Тихий смешок окутал шею теплом.

– Не знаю, никогда не оказывался в такой ситуации.

Вот именно!

Будто моего смущения было недостаточно, Уилл привстал, роясь в карманах джинсов, отчего угол наклона сменился и я непроизвольно ухватилась за первое, что попалось под руку, – его шею. Он продолжал что-то доставать, ерзая на сиденье, а моя задница соскальзывала с его колен, и я крепче цеплялась за парня, карабкаясь по нему, как какая-нибудь коала. Один уголок рта Уилла приподнялся в подобии улыбки. Это было ближе, чем когда-либо, все мои прежние ощущения не шли ни в какое сравнение с теми, что я испытывала теперь.

Вопреки здравому смыслу я не встала, чтобы поискать другое место, не столкнула негодяя со стула, а просто сидела и смотрела на его лицо, как будто видела впервые. Мои щеки, судя по температуре под кожей, скорее всего, пылали, и я была благодарна полутьме за то, что она хоть немного это скрывала. Лицо Уилла оставалось практически безучастным, если не считать крохотных вкраплений расчетливого блеска в глазах.

Я бы хотела знать, о чем он думает и что скрыто за маской, но в то же время боялась, что увиденное повергнет меня в шок. Разве могло быть иначе с таким мужчиной, как этот? С первой минуты, как он появился в баре, мой внутренний голос нашептывал, что я в опасности. Но не в той, которая бывает, когда кто-то намеренно направляет холодное дуло пистолета тебе в лицо, а в той, что не сулит ничего хорошего моему сердцу.

Мы едва ли сказали друг другу более десятка слов за все время его пребывания в Уилмингтоне, но я ощущала всеми фибрами, как что-то слишком сильное, чтобы дать этому словесное описание, расползается по конечностям и обвивает мои внутренности, впрыскивая в них свой медленный яд. Оно затягивает в пучину, из которой не выбраться, и пожирает обжигающим инферно, испепеляя.

Дыхание Уилла почти коснулось моих губ, и тогда я осознала, насколько близко придвинулась, загипнотизированная темными зрачками. И снова у меня не было сил, чтобы увеличить расстояние между нашими лицами. Сердце колотилось с такой силой, что, если бы большой палец его руки все еще оставался на точке моего пульса, он бы все понял в ту же секунду. Если бы я не знала, что его глаза синие, как сказала Рин, решила бы, что это и есть тот миг, когда я сгину во власти взгляда идола со слайда профессора, и что моя душа больше не станет прежней, застряв где-то посреди неизведанных земель.

Мне показалось, что вот сейчас он меня поцелует, и тогда я, наплевав на присутствие подруг, полный зал людей и даже крикливые реплики Пегги Франклин, отвечу ему взаимностью. Потом, конечно, буду долго проклинать себя, запершись в женском туалете за амфитеатром, но сперва узнаю, каково это – коснуться его твердых на вид губ своими.

Одна рука Уилла наконец вернулась на мою талию, почти обжигая, а вторая вынырнула из кармана как раз перед тем, как я чуть было не закрыла глаза, подаваясь еще на полдюйма вперед. И тут моих губ коснулось нечто липкое и сладкое, и будь я проклята, потому что узнала бы этот вкус где угодно.

– Это должно помочь с твоей нервозностью, – прошептал Уилл, прежде чем протолкнуть круглую конфету мне в рот. Его большой палец скользнул по моей нижней губе, прослеживая очертания, пока ириска медленно таяла на языке, а мое нижнее белье становилось таким же мокрым, как вязкая слюна, обволакивающая конфету.

Святое дерьмо.

Он солгал, потому что ничто в этом мире не могло помочь мне унять эту нервную дрожь, что пробежала по позвоночнику, когда Уилл убрал палец и прочертил им путь до подбородка. Я молилась лишь о том, чтобы Пегги Франклин собрала свой жалкий талант в охапку и играла роль изо всех сил, чтобы все взгляды были направлены на нее и никто в зале не увидел, что творится на задних рядах.

– Лучше? – спросил Уилл, когда я, как безвольная кукла, стала жевать ириску, не отрывая глаз от его бесстрастного лица.

Каким-то чудом мне удалось кивнуть, и в знак одобрения рука, лежащая на моей талии, сжалась.

– Хорошая девочка, – похвалил Уилл, а затем снова развернул меня к сцене лицом, притягивая ближе к своей твердой груди. – Смотри шоу.

Больше он ничего не сказал, а я тупо пялилась на сцену, не обращая внимания на происходящее на ней. Когда представление закончилось и по залу пронесся оглушительный гул голосов, меня аккуратно сняли с колен и усадили на уже пустое сиденье. Сладкое послевкусие от конфеты и тепло, оставленное телом Уилла на пластиковой поверхности, не шли ни в какое сравнение с тем, какой след остался в моем сознании после этого странного, по всем понятиям, вечера.

– Я поставлю сегодняшнему представлению сто из десяти, – обмахивая себя рукой, проговорила Рин, вставая вместе с остальными зрителями. – Это было самое горячее зрелище после прошлогоднего парада пожарных.

Я понимала, что она вовсе не о постановке, устроенной городом, но не стала ничего комментировать, вставая со стула. Меня определенно, стопроцентно влекло к Уиллу, и теперь я осознавала почему. Впервые в жизни, и я говорю это, учитывая также время, проведенное с Дэмиеном, я ощущала себя живой.

Глава 13

Джош

У меня были огромные, просто необъятные, гигантские проблемы с самоконтролем. Я понял это, как только поврежденный, по-видимому, отдел мозга подал сигнал моей руке взять Элси и усадить ее к себе на колени. Не знаю, с чего вдруг я решил, что это будет прекрасная идея. Потому что это была абсолютная катастрофа с той самой секунды, как ее пышная попка оказалась в опасной близости от моего паха. Чертов стул должен был вспыхнуть от сдерживаемой энергии, но я, как полный придурок, продолжал изводить себя до тех пор, пока желание поцеловать ее не стало настолько невыносимым, что мне пришлось уйти.

Игра в пинг-понг, где вместо мячика фигурировал сгусток либидо, уже порядком надоедала. Но разговоры не клеились, я просто не мог связать пары слов, оказываясь в поле зрения этих чертовых глаз. Элси тоже не преуспела в общении, и, если бы я знал ее недостаточно хорошо, решил бы, что это потому, что я ей неинтересен. Но за годы наблюдения и почти месяц пребывания в Уилмингтоне я твердо убедился, что реакции ее тела – не плод моих больных фантазий, а едкие замечания – всего лишь защитная реакция. Она боялась опустить свои стены, что было в общем-то понятно, только вот я задолбался ждать, когда они падут сами собой, поэтому решил заложить бомбу в основание фундамента.

И так уж совпало, что утром я получил тревожное сообщение от Линка, чьи радары засекли подозрительную активность пары нежелательных личностей в Северной Каролине, это требовало тщательной проверки и некоторых дополнительных мер предосторожности. Поэтому я не спускал глаз с Элси и ее дома днем и ночью, пока «Стикс» не поручил мне срочную работу в другом штате. Как я мог уехать, зная, что за ней, возможно, идет очередная охота? Тогда в голове созрел самый ублюдочный план из всех возможных – он же и блестящая возможность.

Вечером вторника, когда смена Элси была в самом разгаре, я, как обычно, направился в бар, только на этот раз прихватил с собой ноутбук, в котором помимо работы и зашифрованных скрытых файлов было кое-что, что могло подтолкнуть эту девушку, мою одержимость, к разговору. Было чертовски трудно прикидываться незаинтересованным и занятым, но я пытался изо всех сил.

Элси же скрывала свой интерес так же плохо, как Линдси Лохан маскировала годы пагубных привычек. Откуда я знал это имя? Просто обе мои работы подразумевали широту кругозора и некоторую культурную осведомленность, выходящую за рамки подсчета траектории полета пули. Ну и, может быть, однажды мне пришлось три недели наблюдать за обозревателем светских новостей, прослушивая его телефон.

Несколько раз Элси как бы случайно проходила мимо, один раз вскользь поздоровавшись, потом, по всей видимости, ей надоело гадать, чем же я занимаюсь, и она почти неприкрыто промаршировала рядом и остановилась у меня за спиной, заглядывая в экран, простояла так несколько секунд и вернулась к работе. Но с тех пор ее взгляд практически не отлипал от моего ноутбука, она нервно покусывала губу, теребила подол своего сиреневого сарафана и просто иногда останавливалась, как будто решая, стоит ли заговорить.

Попалась!

Я провел рукой по лицу и взъерошил волосы, ловя на себе любопытный взгляд. Для пущей убедительности набрал побольше воздуха в легкие и издал страдальческий вздох, задрав голову к потолку.

– Все в порядке? – обеспокоенно спросила она, и я поборол желание победно вскинуть кулак.

– Я в полной жопе, – все еще не глядя на нее, пробубнил как можно более расстроенным голосом.

– Принести пистолет?

От ее вопроса стул подо мной покачнулся, но я поймал равновесие и недоверчиво взглянул на Элси.

– У тебя есть пистолет?

Ради бога, пусть она скажет, что нет. Я бы заметил оружие, носи она его с собой.

– Нет, просто ты выглядишь так, будто мечтаешь сунуть ствол себе в горло. – Она пожала плечом, ставя поднос на столик передо мной. – Могу я помочь?

О да!

– Не думаю, – ответил я вместо этого, мысленно умоляя ее продолжить допрос.

– Ладно, если тебе что-то понадобится, просто дай знать. – Она снова бросила взгляд на ноутбук, все еще оставаясь на месте.

Хорошая девочка.

Я на всякий случай еще раз обреченно вздохнул.

– Мой босс хочет, чтобы я отправился в Теннесси вылизывать задницу одной крупной шишке. – Элси выгнула светлую бровь, а я поспешил с объяснениями. – Один его друг попал в переделку на заводе «Гибсон» в Нэшвилле, а моя ассистентка, как назло, в отпуске, пока я колешу по стране. Всего чертовых три дня, но она наотрез отказывается прервать отдых даже за двойную оплату, а дело срочное, понятия не имею, где найти замену так скоро. Я бы справился и сам, но не могу одновременно вести машину и читать судебные документы.

– Судебные документы?

– Я адвокат по гражданским делам.

Ей ни к чему было знать, что я сам себе босс и занимаюсь в основном уголовным правом, вытаскивая на волю преступников, чтобы покарать их другим способом. Все, что от нее требовалось, – простое содействие и минимум вопросов.

– Почему не полететь самолетом?

– У меня аэрофобия.

А еще поддельные документы. И у тебя тоже.

Снова этот взгляд, полный скепсиса.

– Надо же, ты не идеальный!

Заметив колкость, я решил ее проигнорировать.

– Даже у лучших из нас есть слабости. – Если бы она только знала о моей… – Но не у моей ассистентки. Кто вообще добровольно отказывается от тысячи долларов?

Элси высунула язык, облизывая пересохшие губы, словно обдумывая мои слова. Я, как завороженный, наблюдал за этим лишенным расчетливости жестом, почти потеряв нить нашего разговора.

– Только полные идиоты и те, у кого уже есть куча денег, – себе под нос пробубнила она, затем добавила уже громче: – Так что, нужно просто читать вслух, пока ты ведешь машину?

Я снова кивнул.

Давай же, тебе ведь нужны деньги!

– Кстати, кажется, ты говорила, что жила в Нэшвилле? – как будто только сейчас вспомнив, я помахал указательным пальцем в воздухе.

– Так и есть, – ответила она с опаской. Настал момент истины, когда рыба, пойманная на крючок, чуяла неладное и начинала брыкаться, чтобы выпутаться из западни. Нельзя было резко тянуть, но можно было подкинуть Элси новую приманку, чтобы отвлечь и усыпить ее бдительность.

– Черт, ты везучая! Там есть на что посмотреть, вместо того чтобы торчать в душном зале суда.

Яркие радужки Элси в секунду из темных, почти шоколадных, превратились в светло-карие с отблеском пламени. Ее дыхание участилось, словно в воздухе только что прозвенело оповещение о выгодной транзакции. На это я и рассчитывал, обнаружив на столе в ее спальне конверт с неоплаченным счетом и горы открыток с местами, которые она планировала посетить. Работа в баре едва ли приносила Элси восемь долларов в час, другое дело – короткая поездка, способная ненадолго залатать зияющую пустоту в ее кармане и позволить вычеркнуть один пункт из списка желаний.

– Когда ты планируешь отправиться? – Элси все еще звучала неуверенно, как будто ей самой не верилось, что она вот-вот согласится. Но быстрый, якобы случайный взгляд на экран, где красовалась увеличенная картинка полноразмерной копии афинского Парфенона, сказал все за нее.

– Завтра в полдень.

Элси

Эта бессонная ночь не была похожа на другие. Трудно уснуть, когда не желаешь увидеть очередной кошмар, но еще сложнее, когда в голове властвует хаос из мыслей, а на соседней подушке уютно устроились все твои страхи. Мозг то и дело переваривал детали предстоящей поездки, которые мы спешно обсудили в баре. Все нутро гудело от предвкушения по двум причинам, одна из которых не имела никакого отношения к легким деньгам. Мне бы не помешало с кем-нибудь посоветоваться, но я уже и так знала, что слишком осторожная Наоми назовет по меньшей мере тридцать причин, почему я не должна садиться в эту машину. Рин просто пожелала попутного ветра, демонстративно сунув в карман моего рюкзака для путешествий пачку презервативов. А Голди… ну, Голди была солидарна с проекцией Нао из моей головы, прочитав нудную лекцию о правилах поведения в таких ситуациях, после чего рядом с подарком Рин в рюкзаке появился перцовый баллончик.

Прислушавшись к советам и пойдя на компромисс с самой собой, я все же незаметно сделала фотографию Уилла, притворившись, что звоню в университет, чтобы попросить дополнительные выходные. На самом деле я отправила электронное письмо еще накануне вечером, сославшись на плохое самочувствие и пообещав выполнить всю домашнюю работу в срок.

Пробил полдень, двигатель прокатного автомобиля Уилла заурчал, а я натянула солнечные очки и принялась перелистывать страницы, аккуратно вложенные в серую папку, лежащую у меня на коленях. Некоторые из них содержали диаграммы, большинство было сплошь испещрено пометками, сделанными от руки, на последних расположились вклейки с фотографиями железных станков и оборудования.

– Кто оставил эти записи? – уточнила я, когда Уилл уперся рукой о подголовник моего сиденья, задом выезжая с парковки дома. Он мимолетно взглянул на документы.

– Какой-нибудь болван, не смыслящий в юриспруденции, скорее всего, мой босс, – ответил он, выруливая на дорогу.

– Так что, мне просто читать вслух все подряд или есть нюансы? – Вовсе не хотелось всю дорогу пялиться в окно в нелепом молчании, поэтому я поспешила приступить к работе, для которой меня наняли. Свеженькие десять сотенных купюр, даже не остывшие от соприкосновения с внутренним механизмом банкомата, уже прожигали карман, и это только усиливало желание сиюминутно взяться за дело.

Уилл поправил солнцезащитный козырек кепки, сжимая руль свободной рукой. Это движение заставило меня задуматься, как много времени он проводит в спортзале, чтобы поддерживать свои мышцы такими безупречными. Отточенные движения, с которыми он маневрировал на дороге, пока мы покидали город, внезапно показались самым захватывающим зрелищем за всю мою жизнь, а десятичасовая поездка обещала стать бесконечно долгой.

– Ты голодна? – спросил Уилл, полностью проигнорировав мой вопрос. Просроченные мюсли, которые с утра плескались в желудке, смешиваясь с апельсиновым соком, подскочили прямо к горлу. В списке приоритетов бедняков гордость стояла далеко не на первом месте, но, даже несмотря на это, я бы не позволила ему снова угощать меня едой. К тому же теперь я могла сама оплатить счет, хоть и не рассчитывала тратить в поездке больше, чем того требовала необходимость, особенно пока работа не выполнена.

– Первое правило поездки, – я подняла указательный палец. – Мы не будем останавливаться каждые десять минут, так я смогу быть наиболее эффективной, а ты прослушаешь максимум из написанного. Ближайшая остановка в Ланкастере, потом одна в Брайсон-Сити, и далее до Нэшвилла без перерыва. Так мы приедем до темноты. Следовательно, я не голодна и ты тоже!

– Начинаю сомневаться, что взять тебя было хорошей идеей, – усмехнулся Уилл.

На языке сформировался острый ответ, и, видит бог, мне очень хотелось выплюнуть его в напыщенное, слишком красивое лицо, но тысяча баксов поглаживали мою грудную клетку через ткань джинсовой куртки, умоляя молчать.

– После этой поездки ты уволишь свою помощницу и будешь умолять меня остаться.

Губы Уилла еще больше скривились в полуулыбке.

– Разве я могу оставить Уилмингтон без первоклассного бармена, что так и норовит вонзить свои зонтики в глаза посетителей?

Я не ответила, потому что в день нашей первой встречи Уилл, сам того не зная, выручил меня из передряги. Я ненавидела свой изъян так же сильно, как ранние подъемы, счета за квартиру и дурацкую клубнику, а он избавил меня от необходимости в очередной раз объясняться с пьянчугами и выглядеть при этом ущербной.

– Хотя, знаешь, обивка кресел, которая наверняка застала времена Великой депрессии, так и кричит: «Спаси ее, Уилл!» – Он посмотрел на меня с веселым блеском в глазах. Ранее лишенное искренних эмоций, лицо внезапным образом засияло, не оставив ни тени от прежнего саркастичного и задумчивого Уилла. Впервые он выглядел расслабленным и спокойным, глядя на дорогу, и всякий раз, когда его взгляд на короткое мгновение возвращался к моему лицу, клянусь, я снова видела то же счастливое выражение.

– Второе правило, – подавляя смешок, сказала я. – Ты должен чаще вот так улыбаться.

Откуда это взялось?

У меня не было возможности пожалеть о своих словах, как и забрать их назад, но я бы и не стала, потому что, как только они прозвучали, губы Уилла изогнулись в самой ослепительной в мире улыбке. Той, что больше похожа на осколок криптонита, выжимающий силу из обреченных женских сердец.

Под шум двигателя и шелест страниц я принялась зачитывать положения из папки с файлами, периодически чувствуя, как левую сторону лица покалывает от чужих мимолетных взглядов. Стоило мне ненадолго прерваться, чтобы посмотреть в ответ, Уилл переключался на дорогу, но один уголок его рта всегда был приподнят в довольной улыбке.

И вот тогда, в тесном пространстве автомобиля, в котором все еще слабо ощущался аромат сирени, я осознала, что вовсе не чувствую себя дискомфортно, неправильно или неуклюже. Все мои опасения обернулись одним очень важным открытием: в компании Уилла мне было уютно и спокойно, даже в моменты, когда сердце набирало обороты, а во рту пересыхало. И нам не нужна была музыка или бесконечные разговоры, заполняющие неловкие паузы. Он просто вел машину, а я сидела рядом, читая слова, половина из которых казалась абракадаброй из букв, но не было другого места, где я хотела бы находиться в тот момент, даже за сто тысяч долларов.

Глава 14

Элси

Меня разбудил резкий стук в окно, свидетельствующий о том, что машина остановилась. Уилла в салоне не оказалось, зато появилось кое-что новенькое – пушистый серый плед с изображением белых облаков, который окутывал меня теплом. Как долго я проспала?

Стук повторился, и тогда я наконец взглянула на лицо, маячившее по ту сторону окна. Протянув руку к кнопке, опускающей стекло, попыталась нажать на нее, но потерпела неудачу. Мужчина лет пятидесяти, похожий на бездомного, обросший до такой степени, что едва можно было разглядеть впалые темные глаза, уставился на меня с примесью любопытства и отчаяния.

– Она заблокирована, – попыталась объяснить, указывая на дверь. Не знаю, расслышал ли он, но переменился в лице, насколько можно было судить под зарослями седых волос. Он стянул грязную панаму с головы и огляделся по сторонам должно быть, в поисках какой-нибудь помощи. Я перегнулась через сиденье Уилла, чтобы открыть дверь с его стороны, но и тут сработала блокировка. Странная чертовщина. Тогда я подергала ручку, о чем сразу же пожалела.

Оглушительный сигнал разнесся по салону, заставив неизвестного мужчину зло ударить по крыше машины. Он бросил на меня последний растерянный взгляд и, прихрамывая, побежал с парковки, пока я искала, как вырубить сигнализацию. Через несколько секунд его уже не было, и поначалу я подумала, что он мне привиделся.

Машина продолжала кричать, а я зажала уши руками, выглядывая в окно. Уже через секунду на пороге круглосуточного магазина появился Уилл с бумажными пакетами в руках, его взгляд с неестественной настороженностью пробежался по машине, а потом стал обшаривать парковку. Несколькими быстрыми шагами он достиг автомобиля, отключив сигнализацию и на ходу практически перекидывая тяжелые на вид пакеты из одной руки в другую.

Дверь открылась после тихого щелчка, Уилл сел в машину, убирая покупки на заднее сиденье. Вместе с его появлением пришел аромат свежесваренного кофе.

– Прости, думал, ты не проснешься до моего возвращения, – сказал он, вытаскивая бумажный стаканчик с именем «Вайолет» и передавая его мне.

– Спасибо! Это не я ее включила. Здесь был человек… – начала было, но то, как тело Уилла в секунду выпрямилось и напряглось, подсказало, что что-то не так. Взгляд, который за этим последовал, мне совсем не понравился – в нем скрывались неприкрытая опасность и нечто, с чем я не хотела бы столкнуться в столь тесном пространстве. – Ничего такого, простой бездомный, думаю, он хотел попросить денег…

– Не выходи из машины, – коротко бросил Уилл, вылезая наружу. Я не видела его головы из-за крыши салона, но судя по тому, как он привстал на напольную панель, поднявшись выше, думаю, он осматривался вокруг. Я тоже огляделась: несколько людей с пакетами и тележками сновали по парковке, но того мужчины среди них видно не было. – Как он выглядел? – Уилл заглянул в салон, и от силы его взгляда меня впечатало в дверь.

– Нуу сложно сказать… как типичный бездомный, в грязной одежде и с бородой. А в чем дело?

Должно быть, вид меня, сбитой с толку, как-то подействовал на Уилла, потому что его лицо смягчилось до более терпимого.

– Мне нужно позвонить, пей свой кофе, в пакете есть кое-какая еда. – Больше ничего не сказав, он захлопнул дверь и отошел подальше, не сводя глаз с машины и окрестностей. Я никак не могла взять в толк, откуда эта паранойя, но отголоски паники уже подкатывали и распространились по всему телу, поэтому я сделала большой глоток обжигающе горячего кофе, чтобы проглотить страх вместе с привкусом корицы.

Забавно, что Уилл решил, будто я люблю кофе с корицей, виной тому – наше столкновение на набережной и пролитый напиток. Моей настоящей слабостью были фруктовые чаи с такой порцией сахара, которая обещала инсулиновую кому после первого же глотка. Но после гибели Дэмиена кофе, который он пил без перерыва, стал моим личным хлыстом, напоминающим о моей вине.

К тому моменту, как Уилл вернулся за руль, я запустила руку в пакет в поисках чего-нибудь, чем можно было подсластить горечь на языке.

– Что за черт? – вырвалось у меня при виде нескольких упаковок «Твинки»[4].

Надо ли говорить, что после телефонного разговора Уилл и так не выглядел довольным, а мое явное отвращение к десерту, сделанному в лучшем случае из пластиковой стружки, только углубило складку на его лбу.

– В чем дело? Боишься растолстеть? – сухо прокомментировал он, заводя машину.

– Скорее, заработать дисфункцию пищевода. Это даже не настоящий бисквит. – Уж я-то знала толк в выпечке, и строки в разделе с составом не внушали доверия.

– Это все, что у них было, ты проспала две прекрасных закусочных еще час назад. – Веселье вернулось в голос Уилла, который теперь приобрел дразнящие нотки. – Если ты не хочешь, я с радостью избавлю тебя от мучений. – Он потянулся в мою сторону и, не отрывая рук от руля, откусил огромный кусок бисквита, который я даже не заметила, как развернула, пытаясь доказать свою точку зрения.

Святая Матерь Божья.

Легкость, с которой ему удавалось получить полноправное управление любой ситуацией, обескураживала, сбивала с толку и посылала жар в те места на моем теле, которые я предпочла бы оставить незаинтересованными, опасаясь, что попросту не смогу остановиться. Тот факт, что Уилл занимал собой все пространство салона, не имел ничего общего с его мускулистым телом или высоким ростом: все дело было в ауре, разрушающей мой самоконтроль по крупицам до той степени, пока оставшаяся часть меня не капитулирует.

Пока я боролась с непрошеными мыслями, Уилл устремил на меня взгляд, от которого в животе потеплело, а кончики пальцев ног в кроссовках поджались. Я сделала еще один глоток кофе, натянуто улыбаясь. Глаза Уилла ненадолго задержались на том месте, где мои губы коснулись стаканчика, а потом он снова наклонился вперед, и я завороженно наблюдала, как идеально ровные зубы вырывают остатки еды из моих пальцев.

– У тебя гиперфиксация на еде, знаешь ли, – хрипло проговорила, вспоминая вечер в кафе и чертовы конфеты в амфитеатре.

Вместо ответа он устремил взгляд вперед, на дорогу, медленно пережевывая сахарное недоразумение.

– Может быть, – задумчиво проговорил Уилл. – Пока не нашлось что-нибудь, что сильнее захватит мое внимание. – Я понятия не имела, как выглядит красный цвет, но была готова поспорить, что после его комментария именно в этот оттенок окрасилось все мое лицо. – В другом пакете есть сэндвичи и фрукты, – как ни в чем не бывало продолжил он, ведя машину.

– Я… Да ты… – Возмущенно оглянувшись, я подхватила второй пакет, проверяя содержимое. Пара сэндвичей с сегодняшней маркировкой, упаковка вяленого мяса, чипсы и нарезанные аккуратными кубиками кусочки фруктов в пластиковой прозрачной упаковке.

– Всегда пожалуйста.

– Спасибо. И спасибо за это, – я указала на плед на своих коленях, – ничего не могу поделать с собой, в дороге всегда клонит в сон.

– Поэтому ты не водишь сама? – спросил Уилл.

Еда чуть не встала поперек горла, но раз уж парень задержался в городе и характер нашего общения резко изменился, думаю, стоило немного открыться. Помимо отсутствия денег на покупку собственного автомобиля был гораздо более важный фактор, мешающий мне жить полноценно, впитывая разнообразие красок мира.

В некоторых штатах люди с изъянами, подобными моему, успешно сдавали экзамены, но шансы были невелики, а желающих единицы. Часто монохромазии сопутствовала светобоязнь, которая в определенную погоду не давала увидеть вспышку сигнала светофора, не говоря уже о риске столкновения, будучи ослепленным встречными фарами.

– Думаю, я могла бы рискнуть получить права, но предпочитаю этого не делать. У меня монохромазия – это нарушение зрительного нерва, когда человек видит только один оттенок в цветовом спектре. – Мои пальцы теребили плед в местах, где между изображениями облаков проступала более темная ткань. – Я с детства знаю, что небо голубого цвета, но что это значит, не имею ни малейшего понятия. Иногда мне удается распознать, что человек одет в черное или белое, я все равно вижу их сквозь пелену сиреневого спектра, но почти научилась различать. Кто-то видит мир вообще без красок, так что мне еще повезло.

– Вот почему ты так одеваешься и красишь волосы в сиреневый, – подметил Уилл.

– Раньше я его ненавидела. Представляешь, каково просыпаться в мире, где все, что может различить глаз, сиреневое? И я ненавидела черный и белый и каждый оттенок, что между ними, это было настоящей пыткой, пока зрительный опыт не стал больше. Однажды мы с подругой смотрели «Плезантвиль», так вот, его я до сих пор презираю. – Из меня вырвался нервный смешок, сопровождаемый горечью.

Пока Риз Уизерспун целовалась с Полом Уокером на экране, а ее киношный мир расцветал, мой оставался нетронутым красками.

– А потом?

– Что?

– Ты сказала, что раньше ненавидела сиреневый, что заставило тебя изменить решение?

Побег, букеты с буквой «Д» в записке, новое имя…

– Я примирилась с собой, думаю. – В этот момент наши взгляды встретились, и, вопреки ожиданию увидеть в ответном взгляде жалость или что-нибудь гораздо более отталкивающее, я увидела то, чего никак не ожидала.

– Знаешь, ты уникальна, Вайолет, – восхищенно сказал Уилл, коротко сморщившись лишь на моем имени. – Ты не видишь красок жизни, но все равно даешь ей шанс. Некоторые люди просто слепы, даже не имея зрительных патологий. Им плевать, насколько бесконечно синим может быть океан и как ослепительно много оттенков смешано в один в радужках глаз их близкого человека. Но ты… ты знаешь цену таким вещам, хоть никогда и не видела всего, так как это скрыла от тебя природа. Уверен, что при возможности ты могла бы позволить себе полюбить даже то, что окрашено в черный, веря в то, что истинный цвет таит в себе гораздо больше, чем пустота или тьма.

Отголоски боли звучали в этих словах, наполненных гордостью, и мое сердце защемило от желания прикоснуться рукой к щеке Уилла в благодарность за сказанное.

– Кто знает, может быть, однажды у меня будет шанс проверить… – Я улыбнулась.

Джош

Еще никогда в своей жизни я не испытывал ничего подобного той легкости, которую ощутил в момент, когда Элси рассказала о своей особенности. Не имело значения, что я уже давно все знал. Гораздо более решающим для понимания степени доверия, к которой мы приближались, являлся тот факт, что она мне открылась. Но это было лишь начало долгого пути, мне предстояло рассказать ей слишком много, и я боялся, что каждое услышанное слово станет новым кирпичом в стене, которую она выстроила между собой и миром. Я не мог позволить этому случиться. Она узнает, как только придет время, а пока я твердо намерен следовать этим медленным маршрутом, планомерно пробивая себе путь к ее сердцу.

Половину дороги я слушал ее чувственный тихий голос, зачитывающий информацию, которая не имела никакого значения. Не было никакого судебного заседания, мы направлялись в Нэшвилл по другой причине, но пока она вот так сидела рядом, с особой аккуратностью перелистывая страницы и хмуря брови на незнакомых терминах, я готов был вести машину до скончания времен. Пару раз она засыпала, и это порядком отвлекало от дороги: мне все время хотелось смотреть на ее безмятежное лицо, не тронутое призраками прошлого и ночными кошмарами. А еще какая-то идиотская часть меня верила в то, что рядом со мной она чувствует себя хоть немного в безопасности, позволяя себе расслабиться и заснуть.

Проехав большую часть пути, мы остановились заправиться и поужинать в Брайсон-Сити. Я отлучился, чтобы позвонить Линкольну, издалека наблюдая за местом, где сидела Элси. Она с огромным удовольствием уплетала еду, улыбаясь ребенку за соседним столиком, и всякий раз, как он засовывал мини-морковки в свой крохотный нос, взрывалась приступом хохота.

– Мы уже прочесали окрестности – ничего. На камерах был человек, но лица не видно. Одно из двух: либо он действительно бездомный, как утверждала твоя девушка, либо это качественная маскировка. Он слишком легко удрал оттуда для старика.

– Дерьмо! – Несмотря на приятное для слуха замечание про мою девушку, я не мог перестать волноваться после случая на парковке в Рок-Хилл. Меня не было всего десять минут, а какой-то ублюдок уже почти до нее добрался. Я не верил в случайности и совпадения. – Мне нужен Уэйд.

– Он на задании в Неаполе, я пытался связаться, но его телефон отключен. Я оставил сообщение.

– Если что-то появится, дай мне знать. Пошли пару человек в Нэшвилл.

– Будь осторожен.

Закатив глаза, я сбросил звонок и вернулся за столик.

– Все в порядке? – спросила Элси, наматывая пасту с грибами на вилку.

– Мой босс немного придурок, в остальном – да. – Я попытался выдавить из себя улыбку, что и при обычных обстоятельствах давалось с трудом.

– Тогда давай сделаем твою работу хорошо и утрем ему нос! – прощебетала Элси.

Я рассмеялся иронии ситуации. Заявление, сказанное с такой легкостью, в реальности было даже немного пугающим. Следующий человек в моем списке дерьма – насильник и убийца, и я иду за его головой в компании самого непорочного создания в мире.

Мое веселье развеялось, как только Элси втянула щеки, всасывая порцию спагетти в рот, а потом она, мать его, застонала, заставив меня вознести хвалу тем, кто придумал скатерти, потому что, если бы пара, сидящая слева от нас, хоть мимолетно взглянула на меня, им пришлось бы вызвать охрану. Незаметно опустив руку под стол, я поправил болезненный стояк и двумя большими глотками опустошил свой стакан с колой. Пузырящаяся жидкость слишком быстро упала в желудок, создав в грудной клетке давление газов. Именно таким я был в присутствии Элси Грин – возбужденным и испытывающим боль в груди.

– Прекрати на меня так пялиться, – сделала она замечание, заметив мой пристальный взгляд.

– Как?

Ее щеки окрасились в розовый, но голос не дрогнул.

– Словно все еще голоден. – Она подтолкнула свою тарелку так, что та оказалась между нами. Взяв вилку, я накрутил на нее немного пасты и отправил в рот. Это было действительно вкусно после целого дня пути и второсортной еды из придорожных магазинов. Желая поддразнить Элси, я тоже издал стон, ожидая, что она засмеется, но ее лицо стало еще более пунцовым, а горло дернулось, когда девушка сглотнула.

– Господи Иисусе, – схватив свою колу, она сделала огромный глоток и закашлялась, не рассчитав свои силы.

Отлично, может быть, нас таких двое – возбужденных и испытывающих боль в груди.

Глава 15

Элси

Возвращение в Нэшвилл было чем-то сродни обратной перемотки. С тех пор как мне пришлось покинуть Восточное побережье, бесконечные переезды стали нормой, а горячий душ – несбыточной мечтой после длительных поездок на автобусах и ночлежек для бездомных. В Теннесси я пробыла всего три недели, сменив сразу два города, одним из которых и был наш теперешний пункт назначения. Мне почти не удалось изучить его при первом визите, ведь я до ужаса боялась столкнуться с кем-нибудь из людей Карсона Каллахана, в случае если он решил удостовериться, что его послание доставлено.

«Убирайся из города, пока я не уничтожил тебя, грязная маленькая шлюха!» – вот что прошипел отец моего парня в вечер нашего знакомства, когда Дэмиен отлучился, чтобы ответить на звонок. Не очень-то радушный прием. Помню, как вилка со свежим помидором выпала из моей руки, звонко ударившись о фамильный фарфор в доме величиной с целое королевство.

Он полагал, что мне нужны только деньги, и я не винила его за скоропалительные суждения, но в то же время презирала его за лицемерие перед собственным сыном. Тогда я ответила, что не боюсь угроз и останусь с Дэмиеном во что бы то ни стало. Да, я была храбра, глядя в озлобленное лицо мистера Каллахана с упрямством барана, даже задрала подбородок повыше, чтобы не казаться в его глазах ничтожной блохой.

Дэмиен был одним из немногих, в чьем присутствии я ощущала долгожданный покой и желание дышать полной грудью. С ним мое сердце не билось как сумасшедшее, но разве это не здорово? Люди привыкли, что любовь – это почти синоним аритмии, бессонных ночей, бабочек под ребрами и неистовой агонии. Мне нравилась та ее часть, в которой были уют и тишина. Да, это не имело ничего общего со всепоглощающей страстью, описанной в романтических книгах, но меня это полностью устраивало. Я понимала его, а он меня, и не нужно было никого умолять, чтобы меня любили. Я просто была благодарна, чувствуя заботу и тепло в каждом жесте, и не собиралась от этого отказываться даже под страхом попасть в немилость к такому властному человеку, как Карсон Каллахан.

Как и любая влюбленность, моя сопровождалась короткими замыканиями в мозге, теми, что в определенные моменты блокируют важные тревожные сигналы, мешая им добраться куда следует. Я должна была быть умней и слушать не только свое глупое сердце. Особенно в момент, когда опасный блеск сверкнул в глазах мистера Каллахана, а с его губ слетела угроза другого характера.

«Если ты ослушаешься и не порвешь с моим сыном, то знай, что расплачиваться придется ему». – Вот и все, что он успел сказать, прежде чем натянуть на лицо вежливую улыбку ровно за секунду до возвращения Дэмиена. Разумеется, я не повелась на его слова, решив, что это блеф: какой родитель станет вот так разбрасываться ужасными словами? Мой пьянчуга отец разве что. Я была глупа и беспечна, проигнорировав угрозу, а через несколько недель прогремела страшная новость, изменившая мое представление о мире больших денег.

Может, не все мифы далеки от реальности, ведь подобно Кроносу скользкий ублюдок не побрезговал жизнью собственного ребенка. Сколько городов веками строились не только на костях врагов и иноземных завоевателей, но и на фундаменте, вымощенном из материала, что гораздо чудовищней, – родственных узах, пропитанных кровью.

Двигатель заглох, и мой взгляд переместился за окно, где уже вовсю горели уличные фонари, освещающие здания. Первое, что бросилось в глаза, – железная вывеска, прибитая огромными ржавыми гвоздями на местами погнутую сайдинговую обшивку двухэтажного дома. Здесь, по-видимому, мы должны были заночевать, судя по выцветшей надписи «Мотель». Я повернулась к Уиллу.

– Мы остановимся здесь?

– Что? – Он на мгновение отвлекся от своего телефона, бросая взгляд за окно. – Нет, просто поблизости нет хорошей парковки, а у этого здания лучшие камеры. – Он ткнул длинным пальцем в верхний угол постройки. – Не хочу, чтобы машину угнали. Посиди секунду, я оплачу парковку и уточню адрес у местных.

Уилл вышел из машины и направился внутрь, оглядываясь по сторонам, и прямо перед тем, как дверь мотеля закрылась за ним, я услышала характерный щелчок блокировки дверей.

– Да ты, должно быть, издеваешься. – Я подергала ручку, начиная чувствовать себя пленницей. Неужто он решил, что штука баксов стоит того, чтобы сбежать?

Спустя три минуты Уилл уже возвращался назад.

– Мы пойдем пешком, здесь недалеко, – коротко бросил он, открывая мою дверь. Я слышала, как его пальцы в нетерпении барабанят по крыше «Кобальта», поэтому не спорила, пока неуклюже выбиралась из машины, стряхивая крошки от «Твинки» с пледа.

Уилл вскинул темную бровь.

– Просто хотела убедиться, что они такие же ужасные на вкус, как я помню, – стыдливо фыркнула я.

Подайте на меня в суд, но когда на кону лишняя остановка, не сулящая ничего, кроме потери времени и денег, даже фальшивая выпечка становится пригодной к употреблению. Уилл вытащил наши вещи из багажника, закинув мой рюкзак себе на плечо.

– Я могу понести, – предложила, в глубине души радуясь помощи, ведь спина затекла от долгой дороги, а ноги, похоже, вообще атрофировались.

– Я тоже. Идем.

Он направился вниз по улице, следя, чтобы я не отставала. Чего он не знал – что мой взгляд, прикованный к его упругой заднице, подобно поводку вел меня следом, так что я бы не смогла потерять его из виду, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Тот, кто придумал брюки карго, должен получить пожизненный запас этой черной ткани, восхитительно подчеркивающей каждый дюйм тела. Уилл снова обернулся, почти поймав на себе мой взгляд, и, дав себе мысленную оплеуху, я крепче вцепилась в плед, прогоняя порочные мысли. Ускорив шаг, я пристроилась рядом с Уиллом, заворачивая за угол.

– Не отставай! – подогнал тот, стреляя взглядом мне за спину и одновременно с этим пропуская меня вперед.

– Разве адвокатам недостаточно платят, раз приходится шастать по городу в поисках ночлежки? – Я уже запыхалась, ведь два моих шага приходились на один его.

– Пришли. – Уилл набрал код на панели пятиэтажного здания и отступил в сторону, указывая на дверной проем. – Внутри безопасно.

Чего?

– А снаружи нет? – замерла я, глядя на него так, будто он спятил. Было похоже, что так и есть. – Стоп! – меня осенило. – Это не гостиница.

– Я снял апартаменты, заходи. – Он уставился на меня непреклонным взглядом, а я уставилась в ответ. Но война была недолгой, ведь я чертовски устала. Мы поднялись на последний этаж, и как только дверь открылась, в нос ударил запах чистящих средств с примесью лимона. Выключатель щелкнул. – Достаточно престижно для адвоката? – спросил Уилл, проталкивая меня вглубь квартиры и запирая дверь.

Слишком свободное пространство с открытой планировкой выглядело на удивление уютным, и это ощущение только усиливалось благодаря мягким подушкам на длинном диване в гостиной и свежим фруктам в вазе на кухонной стойке. Шторы были задернуты, но сегодня любование видами не входило в планы; я опустила плед на маленький пуф в прихожей и сняла кроссовки, продвигаясь по квартире, изучая лаконичный интерьер.

– Недурно.

На самом деле даже больше. Я никогда не ночевала в хороших отелях, но это место почему-то выглядело именно тем, что нужно измученной дорогой девушке, привыкшей спать на старой скрипучей сидушке в зале ожидания вокзала. И здесь по коридорам не шастали другие посетители или уборщицы, никто не мчался проверять документы, как это сделали бы в лобби отеля. Я была в безопасности, Уилл обо всем позаботился, сам того не подозревая.

– Здесь одна спальня, я устроюсь на диване, надеюсь, это не проблема.

Или не обо всем…

В моих руках оказался рюкзак, набитый некоторыми предметами личной гигиены, сменным бельем и конспектами. Я собиралась заниматься, пока Уилл выполняет свою работу, так как свою уже выполнила, закончив чтение необходимых документов на границе с Теннесси. Так что, по сути, могла отоспаться днем, уступив для него кровать в оставшееся время, волноваться не о чем.

– Все в порядке. – Так почему же мой голос был больше похож на мышиный писк?

Джош

Последнее, о чем я мог думать, – это чертов сон, тем более на убогом диване величиной с деревянную скамью в здании городского суда. Идея снять апартаменты пришла мне, как только Линкольн доложил о вероятности хвоста; он быстро забронировал квартиру с удаленным доступом, а я для чистоты эксперимента оставил машину возле мотеля, где снял два номера на свое имя. Если какой-то ублюдок решит нас выследить, его засекут камеры наблюдения, и Линк немедленно сообщит об угрозе, чтобы мы смогли убраться до того, как преследователь обнаружит наше реальное местоположение.

За годы работы на «Стикс» мне приходилось иметь дело с лучшими ищейками, ведь я и сам был одной из них, не считая провала с Элси, на поиски которой потребовалось долбаных три года. Как бы то ни было, выслеживание цели – моя работа, поэтому я точно знал, как правильно скрываться. От мыслей о возможном хвосте отвлекало присутствие Элси и ее взгляд лани после моего заявления о том, что в квартире всего одна спальня. Да, я мог бы найти жилье и получше, но какой в этом смысл, если наличие дополнительного спального места противоречило моим планам? Ясен хрен, я не собирался домогаться или вести себя как похотливый придурок, но живя от нее чуть дальше, чем на расстоянии одной стены толщиной в три дюйма, я бы сошел с ума и вообще не смог бы отдохнуть. Мне нравилось знать, что она под присмотром и в безопасности.

Элси удалилась в спальню, чтобы разложить свои вещи и принять душ, а я вернулся к своей сумке, быстро проверяя оружие, после чего отправился исследовать кухню на предмет наличия в ней продуктов. Апартаменты, в которых мы остановились, принадлежали бывшему члену организации, отсюда и кодовые замки. Обычно здесь останавливались люди «Стикса», кочующие по стране во время выполнения заданий, поэтому в квартире, как правило, находилось все дерьмо, необходимое в экстренных ситуациях, и кое-какая еда. Таких мест по стране было разбросано как семян на фермерском поле, это значительно облегчало жизнь.

Я открыл холодильник, выудив оттуда овощи и контейнер с замороженным рагу. Заказывать еду было поздно, поэтому я предпочел съесть то, что попадется под руку. Обшарив шкафы, нашел пакетики с фруктовым чаем, сахар и коробку с мукой. Какого хрена там делал пакет с мукой? Кто из устранителей решил, что отличная идея – напечь свежих кексов в вечер перед убийством?

– Вау! – раздалось за спиной. – Ванная такая огромная, просто нет слов. Нужно поставить пять звезд на Airbnb!

Я обернулся, роняя челюсть прямо на пол. Элси переоделась в белые пижамные шорты и короткий черный топ, который ее влажные волосы уже немного намочили. Она смыла с себя всю косметику, которой, по сути, почти не пользовалась, и теперь выглядела такой домашней, стоя посреди кухни босиком с зажатым в руке полотенцем.

– Чем ты там занят? – Не обращая внимания на мой ступор, она прошагала к стойке, осматривая скудный набор еды. – Ну, все лучше твоих псевдобисквитов, хотя одну звезду гостеприимства я все-таки снимаю. Твоя очередь идти в душ. – Она бедром отодвинула меня в сторону и, пребывая в привычной стихии, начала двигаться по кухне в поисках приборов и чего-то, о чем я понятия не имел. От наблюдения за ней у меня снова начал образовываться стояк, поэтому я поспешил в ванную, на ходу забирая сумку с оружием, чтобы спрятать ее подальше от Элси.

Ледяная вода стекала по уставшему телу, еще больше шокируя затекшие мышцы, но это было именно то, что нужно, пока я медленно и глубоко дышал, выкидывая образ длинных ног Элси из головы. Мне нужно было сосредоточиться на завтрашней цели и перепроверить собранную информацию, а еще пересчитать патроны в обоймах и убедиться, что кто-нибудь прибудет к утру, чтобы приглядеть за Элси, пока меня не будет рядом. Мысль о том, что нам придется разделиться, делала меня чертовски нервным; даже в гребаной сказке про Питера Пэна жизнь без тени была сущим наказанием.

– Иисусе! Я размышляю как гребаный сталкер. – Провел рукой по лицу, перекрыл воду и вышел из душа, после запираясь в спальне, чтобы ненароком не напугать Элси своим арсеналом, разложенным на полу между кроватью и шкафом. Сообщений от Уэйда так и не было, поэтому, закончив с делами, я переоделся в чистую футболку и спортивные штаны, идя на аромат, который казался игрой разума, ведь я точно запомнил, что в холодильнике не было никаких продуктов.

Элси как раз вынимала из духовки противень с сахарным печеньем, вкус которого в моих фантазиях был сравним лишь со вкусом ее губ. И то и другое было далеко за пределами моей досягаемости. Но это было раньше. Я понятия не имел, какие ингредиенты нужны для этой выпечки, но клянусь богом, что потеряю свое дерьмо, если ответ Элси мне не понравится.

– Где ты достала продукты?

Она вскинула голову от столешницы, где ранее склонилась над печеньем, проверяя готовность.

– Я умею ладить с людьми.

Со всеми, кроме меня, очевидно.

– И что это должно означать?

– Ну, я прошлась по соседям и выпросила пару яиц и немного масла. – Пока она говорила с небывалой легкостью, моя кровь закипала от осознания, что Элси щеголяла по коридору в таком виде, и это я даже не брал в расчет нависшую угрозу, о существовании которой она даже не догадывалась. – Я заварила чай, садись, пока не остыло!

Бросив взгляд на обеденный стол, я отметил для себя, как непринужденно из горстки продуктов и нескольких нехитрых предметов посуды ей удалось создать маленький островок домашнего уюта. Что-то в груди кольнуло, отдаваясь глухими ударами. Я попытался сохранить спокойствие и не выдать эмоций, которые пробуждались от осознания: она приготовила для нас ужин. Настоящий чертов ужин с одной порцией рагу, заботливо поделенной на две, белыми салфетками, сложенными в причудливые фигурки, и прочей херней, которая заставляла мои колени подгибаться как у школьника, получившего записку от самой красивой девочки в классе.

Проглотив ком, застрявший в горле, я сел на один из двух стульев и уставился на тарелку с печеньем, словно она хранила в себе все чудеса мира сразу. А потом перевел взгляд на Элси, сидящую рядом и уплетающую свой ужин. Чувство абсолютного безраздельного удовлетворения сделалось таким огромным, что я не удержался, протянув руку, чтобы погладить ее по почти высохшим цветным волосам. Жевание прекратилось, и робкий взгляд карих глаз прошелся по мне с примесью непонимания и опаски.

– Очень давно никто не делал для меня ничего подобного. Спасибо, – пояснил свой порыв.

Удивление на ее прекрасном лице сменилось сочувствием.

– А твоя…

– Моих родителей убили, когда я был маленьким. – Это не то, что следовало говорить за ужином, но слова сами вырвались наружу, и я уже не смог их остановить. Шок отразился в глазах Элси.

– О господи, мне так жаль… – Ее маленькая рука нашла мою, лежащую на столе, и теплые пальцы сжались на моих в знак утешения. – Это ужасно. Моя мама тоже умерла, а отец ушел еще до моего рождения.

Мы оба молчали, держась за руки, это был символ еще одной потери, объединяющей нас. Как бы я ни презирал Дэмиена за то, что он украл у меня Элси, он был моим другом и я по нему скучал. Не желая портить вечер плохими воспоминаниями, я протянул свободную руку к тарелке и взял печенье, еще теплое после духовки.

Момент, когда сладкое тесто растаяло на моем языке, перевернул все внутри. Она приготовила это для меня, и оказалось, что божественный вкус из моих фантазий не шел ни в какое сравнение с реальностью. Я прикончил всю тарелку, так и не отпустив руки Элси, пока она доедала рагу, украдкой улыбаясь себе под нос.

Одно заветное желание было исполнено; я перевел взгляд на ее губы, затаив надежду, что когда-нибудь смогу исполнить и второе.

Глава 16

Джош

Элио Морроне-младший – двадцатичетырехлетний ошметок грязи на ботинках общества. На его счету числилось почти два десятка заявлений о домогательствах, каждое из которых было отклонено. Что оказалось странным – у выродка Морроне-старшего, являющегося владельцем сети казино в Атлантик-Сити, Вегасе и нескольких нелегальных игорных точек по всему Северо-Западу, было алиби. Через два месяца после шумихи в СМИ в номере отеля в Берлине горничная обнаружила заплаканную и изнасилованную девушку, которая заявляла, что некий небезызвестный нам ублюдок накачал ее наркотиками и надругался, а потом пригрозил смешать с землей, если она кому-нибудь расскажет. Жертва оказалась храбрее, чем он рассчитывал, и когда старший из двух Морроне обратился ко мне за помощью, первым желанием было схватить младшего за горло и швырнуть в стену. Но полковник Роддс отдал распоряжение, и я отмазал Элио в суде. Тот улыбнулся приторной тошнотворной улыбкой, а потом торжественно вручил мне коллекционную бутылку бурбона собственного производства.

Прошло почти четыре года, полковник давно уже покоился в земле, а Элио пора было платить по счетам. Деньги, что я выручил за его освобождение, стали анонимным пожертвованием в фонд по борьбе с насилием. По результатам наблюдения Элио затаился, как было велено его отцом, сразу после победоносного заседания, Морроне-старший даже посылал ему своих секс-работниц, лишь бы они ублажали дорогого сыночка, чтобы он снова не встрял в неприятности. Но «Стикс» никогда не спускал глаз с семейства Морроне, мы выжидали подходящий момент, и вот неделю назад Элио заметили в баре с молодой девушкой. Нашему наблюдателю не понравилось поведение гадкого извращенца, поэтому он спровоцировал драку, чтобы отвлечь Морроне от его цели; воспользовавшись суматохой, люди из организации увели девушку, доставив ее в безопасное место и разъяснив, как опасно общаться с незнакомцами.

Больше ждать было нельзя, Линк отследил Элио до округа Дэвидсон, где на заводе в Нэшвилле старший Морроне проворачивал свои финансовые махинации. В назидание за нарушение правила он отправил сына следить за производством, даже не позаботившись о должном прикрытии. Сначала мы планировали обставить все как несчастный случай, выведя из строя пару станков, но риск подвергнуть опасности жизнь мирных граждан был слишком велик. Тогда было принято решение устранить Морроне привычным способом – заставить его исчезнуть навсегда, чтобы никто не нашел следов. Эта работа была под силу немногим, и поскольку Уэйд пропадал черт знает где, я отправился на задание вместо него.

Комплекс завода, состоящий из главного трехэтажного здания и нескольких прилегающих объектов, был окружен высоким забором с колючей проволокой по всему периметру. В идеале стоило бы действовать ночью, но Морроне чаще появлялся под вечер, да и Элси могла истолковать ночную вылазку неправильно. Когда я покидал квартиру этим утром, она еще, должно быть, спала, и я намеревался покончить с жизнью Морроне в кратчайшие сроки, чтобы поскорее вернуться.

Сняв свой классический костюм, я переоделся в форменную куртку рабочего, пряча тактические неметаллические ножи по карманам. Хотелось бы верить, что они вообще не понадобятся. Ближний бой и грубая сила подходили больше для психопатов вроде Уэйда, поэтому я собирался позаботиться о том, чтобы транквилизатор, лежащий в левом бедренном кармане заводских штанов, оказался в крови Морроне быстрее, чем пуля. Вынести тело с охраняемого склада будет чуть труднее, но с моими навыками тренировок и эта задача казалась не сложней игры в бинго.

Поправив бейдж и натянув на лоб кепку с логотипом компании, я подошел к посту охраны, имитируя обреченное выражение лица, с которыми другие работники в это время шли на смену. Заводской шум частично перекрывал голос в моем наушнике, пока я смешивался с толпой, предъявляя фальшивый пропуск.

– Ты дышишь как моя экономка, а ей почти семьдесят, – усмехнулся Линкольн, щелкая клавишами. – Расслабься, карточка сработала. – В подтверждение его слов турникет передо мной открылся, пропуская вперед. – Цель в главном здании на семь часов, но движется в сторону ангара с техникой в окружении охраны.

Моя голова повернулась в ту сторону.

– Принял, – коротко ответил я, минуя поток рабочих. Длинные черные волосы Морроне, собранные в низкий хвост, промелькнули среди толпы. Подходить слишком близко, пока вокруг полно людей, – рискованная идея, тем более что Элио знал меня в лицо, поэтому, немного осмотревшись, я ухватился за ручку свободной тележки, нагруженной промаркированными коробками, и покатил ее вдоль здания, в котором только что скрылся Морроне. – Сколько человек внутри?

Быстрые удары по клавиатуре возобновились.

– Восемь работников и два охранника, двое снаружи, плюс твоя цель.

Тринадцать человек, минус восемь гражданских, итого пятеро, это вдвое меньше, чем я мог бы прикончить за минуту.

Радостное волнение прокатилось по венам от мысли, что я вернусь домой быстрее, чем думал. Технически съемная квартира не являлась домом, но вчерашние старания Элси превратили бы даже заброшенные руины в нечто, где я непременно захотел бы встретить свою старость. Забавно, а ведь еще несколько лет назад я даже не верил, что доживу до тридцати, учитывая специфику своей работы. Интересно, придерживался ли тех же взглядов полковник Роддс перед тем, как его машина взорвалась на парковке в бостонском порту? Прибывшие на место парамедики и полицейские не нашли ничего, кроме оторванных частей тела и сгоревшего каркаса бронированного пикапа.

Со стороны ангар был довольно внушительным, но высокие окна не давали возможности заглянуть внутрь с высоты человеческого роста. Я обошел здание по кругу и вернулся туда, где перед полуоткрытыми воротами терлась пара ребят в военной форме.

Немного чересчур для обычного завода по производству музыкальных инструментов. Что-то было не так.

– Здесь военные, мне это не нравится, отключи камеры на территории, – сказал я в наушник, подходя ближе и на ходу меняя план действий на более грязную версию. Вокруг уже почти никого не было, те несколько людей, что еще оставались снаружи, направлялись в противоположную сторону. Я оттолкнул от себя тележку, хватаясь за пах.

– Эй, парни, я тут новенький, где у вас можно отлить? Не хотелось бы отмотать десятичасовую смену, постоянно бегая в кусты. – Подойдя почти вплотную, я бросил короткий взгляд в сторону ангара.

Грузный на вид мужик с короткой стрижкой встал передо мной, закрывая обзор, и наградил тяжелым взглядом, поправив автомат, висящий на плече.

– Нет туалета. Исчезни. – Он сплюнул в сторону и махнул головой в направлении другого здания, всем видом говоря, чтобы я убирался. Я сунул руки в карманы и поймал на себе взгляд второго охранника.

– Ты его слышал, проваливай!

– Да ладно тебе, чувак, не кипятись! – Я вынул обе ладони и поднял их перед собой в примирительном жесте. – Линк?

– Да поможет тебе бог, – вздохнул тот, давая разрешение на работу.

В ту же секунду я выхватил ножи, и вскоре первый охранник схватился за шею, прикрывая место, из которого торчала рукоятка из углеродного волокна. По его пальцам струилась ярко-красная кровь.

– Отвратительно. – Я поморщился.

Минус один.

Его напарнику повезло больше: нож задел только часть шеи. Охранник скинул ремень автомата с плеча, направляя дуло в мою сторону, но, не успев нажать на курок, отлетел к стене ангара, роняя оружие. Еще один нож, но предназначавшийся уже ему, теперь торчал из левого глаза.

Минус два.

Я обернулся, чтобы проверить окружение, – все было чисто. Поэтому, погрузив тела на тележку и завалив их коробками, я перетащил ее к той стене ангара, которая не была видна со стороны поста.

– Полдела сделано, – заключил Линк. – Хотя теперь вместо одного тела придется избавляться от нескольких. – Я обреченно застонал, понимая, что он прав. Значит, нужно немного ускориться.

Пинком ноги открыл дверь, сразу вооружаясь двумя пистолетами, но ангар оказался пуст. Ни шума двигателей, ни людей.

– Какого хрена? Я точно видел, как они входили. Проверь план здания еще раз, – сказал, крадучись передвигаясь между припаркованными грузовиками и тележками, нагруженными ящиками с логотипом компании.

– Мы изучили завод вдоль и поперек, включая ангар, там всего один выход, – подтвердил мой друг.

Что-то было нечисто, но я не мог понять, что именно и как ублюдку Морроне удалось уйти незамеченным.

– Он как сквозь землю провалился… – начал я, но осекся. – Вот же пронырливый сукин сын! – Меня осенило, и, ускорив шаг, я принялся осматриваться на предмет любого отверстия в полу, пригодного для того, чтобы спуститься по нему под землю. Прочесал весь периметр, заглядывая даже под грузовики, пока глаз не зацепился за участок земли вокруг ржавого станка, рычаг на котором выглядел слишком уж новым и отполированным, как если бы за него слишком часто хватались руками.

– Бинго!

– Что там, Джош?

– Кажется, семейка придурков занимается «подпольным бизнесом», – усмехнулся я, нажимая на рычаг, после этого с тяжелым скрипом станок приподнялся и открыл квадратный проход, ведущий прямо под ангар. – Связь внизу может пропасть, похоже, стены обшиты каким-то металлом. Если не поднимусь через десять минут, ты знаешь, что делать.

Не хотелось бы опоздать к ужину, поэтому я без промедления спрыгнул вниз, не зная, что меня ждет.

Элси

Время на часах близилось к одиннадцати, уже давно стемнело, а Уилл все еще не вернулся. Я несколько раз брала телефон и гуглила номер городского суда, но потом останавливала себя и искала любое занятие, способное отвлечь мою голову от непрошеной паники.

Когда утром я вышла из комнаты, он уже уехал, не оставив ключей или записки. Ни какой-нибудь подсказки, ни номера телефона, по которому могла бы позвонить в случае, похожем на этот. Открыв холодильник, чтобы позавтракать остатками вчерашней еды, я обнаружила целую гору продуктов, которой можно было бы накормить маленькую армию. Мое сердце совершило двойной кувырок, уж не знаю, от того ли факта, что мне не пришлось выдумывать блюдо из полутора ингредиентов, или из-за жеста, полного заботы. В тот момент я подумала, что это очень подходит холодному и отстраненному Уиллу – быть нескованным в проявлении человечности, как в день, когда он подвозил меня домой или проводил на работу. Если подумать, я совсем ничего о нем не знала, кроме того, что он адвокат, его начальник – придурок, а я, кажется, начинала испытывать какое-то нездоровое влечение к нему, не только физическое.

Я всегда предпочитала узнавать человека, прежде чем начинать доверять ему, этому научила жизнь в приемных семьях, но какая-то иррациональная часть меня будто знала этого парня всю жизнь, я не могла объяснить это никаким разумным способом. Это было подобно прыжку с тарзанки, где ты впервые видишь инструктора, но слушаешь каждое его слово и слепо выполняешь каждую команду. Затем следует прыжок в бездну, полное доверие и осознание, что ты не обманут, ведь, по статистике, вероятность обрыва троса ничтожно мала по сравнению с риском попасть в аварию или получить ножевое ранение по пути от работы до дома.

Без доверия жизнь – сплошная вереница опасений и параноидальных «Что, если?». С первобытных времен и момента зарождения древнейших цивилизаций мир не был лишен своей кровожадной стороны, такова природа человека: убивай или будешь убит. Но меня больше устраивала концепция, в которой судить одного человека по поступкам многих других было нечестно, поэтому я предпочитала верить в добро, если интуиция не кричала об обратном. В присутствии Уилла моя помалкивала. Если мои жизнь и смерть были нанизаны на одну прочную нить, то что-то подсказывало, что Уилл – именно тот, кто скорее сбережет ее, чем разорвет надвое.

– Где же тебя носит, черт возьми… – Я снова проверила часы на телефоне и тяжело вздохнула, пока беспокойство капля за каплей просачивалось в кровь.

Не желая вариться в собственных мыслях, следующие полчаса занималась тем, что перекладывала вещи с места на место, представляя себя живущей в этой непривычно большой квартире. Потом я отправилась в кухню, с обидой глядя на остывший ужин, приготовленный из продуктов, что оставил Уилл. Мне хотелось отблагодарить его за эту поездку и несколько дней вдали от жизни, где нужно думать об учебе и счетах за квартиру, утопать в рутине, пока Нао не объявит, что в Бостоне безопасно и я могу вернуться домой.

Шорох в прихожей моментально повысил мой пульс до немыслимых пределов, но я осталась на месте, где заваривала ароматный чай, чтобы не выдать своего волнения. Может быть, после работы он всего-навсего заскочил в бар с симпатичной коллегой, а я тут схожу с ума, представляя самое страшное. Хотя что может быть страшнее, чем Уилл в объятиях другой женщины?

Медленными шагами Уилл вошел в кухню, выглядя изможденным, но во рту у меня пересохло не от этого. Его полностью черный костюм, облегающий крупную фигуру, был помят и немного запачкан, все до единой пуговицы черной рубашки оставались застегнутыми, но на участке шеи между воротом и кадыком виднелись свежие ссадины.

Если это то, о чем я думаю, то лучше прямо сейчас выбросить любые мысли об этом парне из головы, пока мое влечение не зашло слишком далеко, чтобы после причинить больше боли.

Взгляд потемневших, расфокусированных глаз просканировал помещение и остановился на мне.

– Привет, – выдохнул Уилл с облегчением, подходя ближе, – вкусно пахнет.

Я бы могла стоять и восхищаться его мужественным видом хоть до утра, если бы не одно большущее «но», которое привлекло мое внимание. Он шатался при ходьбе, а оттенок лица совершенно точно был бледнее чем обычно, я могла не различать цветов, но среди тысяч сиреневых полотен безошибочно находила верное. Уилл сделал еще один шаг в мою сторону, его тело покачнулось, а левая рука уперлась в столешницу между нами для поддержки, раздался звон битого стекла, и мое тело за секунду переместилось с пола, залитого кипятком, на мраморную холодную поверхность. Лицо Уилла сморщилось, как от боли, и меня охватило нечто, близкое к ужасу.

– Прости, – прохрипел он, упираясь лбом в мое плечо.

– Господи, что стряслось? – Я попыталась отстраниться, и тут мои руки, вцепившиеся в ткань его пиджака, нащупали что-то липкое и мокрое. Подняв пальцы к свету за его спиной, я увидела лишь темное пятно, окрасившее кожу. – У тебя кровь! – вскрикнула я, заставив Уилла немного отклониться назад, и начала обшаривать его тело на предмет возможных повреждений.

Он ничего не делал, просто стоял передо мной, упираясь обеими руками в столешницу по бокам от моих бедер и изучая мое лицо с непроницаемым видом. Пока я боролась с паникой и возмущением, желая не обнаружить того, что, как я думала, скрывается за отворотом пиджака, он втянул воздух в пространстве между нами и блаженно прикрыл глаза.

– И ты тоже вкусно пахнешь. Вкуснее, чем еда.

Я расстегнула пуговицы на пиджаке и бесцеремонно схватила его рубашку, практически вырывая ее из-за пояса брюк, после поднимая выше того места, где нащупала влажный след. Длинная рваная полоса простиралась на левом боку Уилла, из нее сочилась кровь, но, что удивительно, рана была заклеена армированным скотчем.

Какого хрена?

– Тебе нужно в больницу! – Я попыталась спрыгнуть на пол, но сильные руки удержали меня на месте.

– Здесь повсюду стекло и кипяток. Я в порядке.

– Ты истекаешь кровью! – попыталась вразумить его, указывая на рану. – Здесь нужен врач.

– Никакой больницы не будет, – прорычал Уилл, прижимаясь щекой к моей. – И никаких врачей тоже. Это лаванда? Нет, похоже на смесь яблока и цветов.

– Да ты спятил! – мой голос уже повысился до крика, а он все стоял и нюхал мои волосы, как ненормальный. – Ты несешь бред от потери крови, рану срочно нужно зашить и обработать.

– В ванной есть аптечка, – неторопливо, словно сонно проговорил Уилл, пока я прижимала смятую ткань кухонного полотенца к его животу, сдерживая кровь.

– Сейчас принесу, держи это! – убрала одну его руку и переместилась так, чтобы под ногами не оказалось ничего острого, а затем спрыгнула на пол и забежала в ванну. Суматошно выдвигая все шкафчики, я наконец нашла необходимый, удивившись, как много медицинских приспособлений может вместить одна ванная комната. Схватив аптечку, я вернулась в гостиную, где Уилл уже расположился на диване, широко расставив ноги и запрокинув голову на спинку. Его рубашка была распахнута, обнажая рельефный загорелый торс и чертову рану величиной с русло Амазонки.

– Это просто сон. Это просто сон… – тараторила я, пока приседала между его ног, копаясь в аптечке. – Господи, я не умею этого делать, – осенило меня. – К черту! Я отвезу тебя в больницу, – начала вставать. – Боже! Боже! Боже! Я не умею водить машину! Дерьмо!

Большая теплая рука накрыла мою дрожащую, глаза Уилла смотрели в потолок несколько долгих секунд, а потом переместились на наши сцепленные руки и поднялись к моему лицу.

– Сделай глубокий вдох, – спокойно сказал он. – У тебя все получится.

Его взгляд гипнотическим образом воздействовал на каждое нервное окончание, такой непоколебимый и стойкий, но все равно бушующий, словно кто-то заключил настоящую бурю в стеклянную бутылку и после сотворил из ее осколков два невероятно красивых глаза. Тепло стало подниматься по моей руке, и я почти поверила, что это Уилл передает мне силы и храбрость для безумного действа, которое вот-вот развернется посреди гостиной. Но потом его грудь поднялась и опустилась с таким трудом, что боль пронзила и меня саму.

Я должна что-то сделать, пока он не истек кровью.

Вспышки блеклых картинок проносились перед глазами, звук расстегивающейся молнии на тканевой аптечке, воспоминания и кошмарные сны, в которых я была причиной смерти дорогого мне человека, – все это разом обрушилось на мою голову. Но я продолжала выполнять механические действия, руководствуясь тихим успокаивающим голосом Уилла и легким поглаживанием его окровавленной руки по моему подрагивающему обнаженному плечу. Я цеплялась за него, как за край обрыва, в который ни при каких обстоятельствах не хотела сорваться, и уж тем более не могла позволить, чтобы и Уилл упал со мной.

Глава 17

Джош

Расположившись на мягком ковре передо мной, Элси полностью сосредоточилась на ране. Ее брови были сдвинуты, создавая на маленьком лбу вереницу хмурых складок; нижняя губа припухла и покраснела от того, сколько раз она стискивала ее зубами, нервно пожевывая. Я не мог оторвать глаз от ее лица.

Такая храбрая и такая безупречно красивая.

Она бормотала себе под нос, что я спятил и несу бред, возможно, и так, только вовсе не от полученных ран, которых на моем теле было гораздо больше, чем ей посчастливилось увидеть, а от ее близости и прикосновений. Они не причиняли боль, только распаляли мою потребность в том, чтобы она продолжала ковыряться в долбаном кровоточащем порезе, очищая его от грязи марлевой салфеткой, смоченной в антисептике. Я бы мог бесконечно подставляться под пули и ножи, если это мой единственный шанс получить ее тепло и заботу.

– Я убрала грязь. – Она облизала пересохшие губы и подняла на меня блестящие страхом бездонные карие глаза. Я всегда поражался, как непривычно привлекательно выглядела блондинка с таким глубоким шоколадным оттенком радужек. Единственное темное, что в ней было. – Что дальше?

– Теперь нужно зашить, – ответил я, наблюдая, как искажаются ужасом ее черты после моих слов. Нервный смешок дополнил картину волнения, и Элси закрыла глаза, вздыхая.

– Это просто кошмар, я сейчас проснусь, дай мне всего минутку. – Она качнула головой, отчего ее растрепавшиеся волосы каскадом упали на побледневшее лицо. Еще один смешок. – И ведь я сама подписалась на эту поездку, подумать только, – пробормотала себе под нос.

– Я заплачу тебе больше, – бросил я, но сразу же пожалел об этом.

– Дело не в деньгах! – крикнула она, раздувая ноздри и пронзая меня озлобленным взглядом. – Как ты не понимаешь, что можешь получить заражение? Тебе нужна настоящая помощь, а не домашний кружок кройки и шитья! Ничего из этого не стоит твоих чертовых бумажек!

– Мне не нравится больничная еда, так что я все равно пас. – У меня хватило наглости усмехнуться, за что тело наградило меня острой болью.

Элси стиснула зубы, и в ее глазах стала скапливаться влага, из-за чего они превратились в жидкое стекло, на поверхности которого теперь отражался каждый мой грех.

– Ты едва держался на ногах, когда вошел. Что, если бы ты упал где-нибудь и истек кровью посреди улицы? – тихо спросила она, не скрывая обиды и боли. – Что, если бы ты умер?

– Некоторые люди мертвы еще до наступления смерти, Фиалка.

Удивленный вздох слетел с ее приоткрытых губ, и я поборол в себе желание спросить, не вызван ли он новым обращением. По выражению ее лица знал, что она хочет задать вопрос, но не решается, поэтому снова провел кончиком большого пальца по ее плечу, отвлекая. Боюсь, что у меня не было ответов на половину того, что она хотела бы узнать. Россыпь мурашек пробежала по нежной коже вслед за моим невесомым движением, но Элси была упряма, игнорируя это; она поднялась на колени, придвигаясь ближе и осматривая порез.

– Что сегодня случилось? – спросила, отбрасывая использованную салфетку на пол и вынимая набор для зашивания ран. Больше не смотрела на меня, тщательно обрабатывая руки, и лишь с третьего раза попала нитью в игольное ушко. – Это будет больно, – рассуждала она вслух, не выжимая из меня слова, а я все равно знал, что придется солгать. Еще слишком рано, чтобы поведать ей о том, как часто мои руки были окрашены чужой кровью. Ее было так много, что впору было бы захлебнуться, и, может быть, в моем мире правосудие шло рука об руку с насилием, но в ее не было места этой тьме.

Тогда я впервые задумался о правильности своих суждений, той грани, где добро становится злом и наоборот. Может быть, я вовсе не спаситель, а простой убийца, линчеватель и гребаный трус, который боится признаться в этом даже себе самому? Как же тогда я скажу ей? Думал ли об этом Дэмиен, был ли у него план? Как быстро Элси сбежит, узнав правду?

– Уилл… – позвала она, и я понял, что отключился от реальности. – Пожалуйста, только не засыпай, – умоляюще произнесла Элси, поднося иголку к моей коже и сжимая края раны двумя пальцами. – Я не смогу справиться в одиночку.

Протянув руку к ее подбородку, я приподнял его, сжимая между пальцами, слегка поглаживая линию челюсти.

– Я здесь. – И я не имел в виду только этот момент. Я всегда был рядом. – Не торопись, представь, что это кусок ткани.

Она фыркнула, но кивнула и снова сосредоточилась на порезе длиной около трех дюймов, сделала глубокий вдох, что-то прошептала одними губами и принялась за дело.

– Мой клиент был на заводе, – начал я, пытаясь немного отвлечь и успокоить ее, пока первый укол пронзал мою плоть. – Там случилась небольшая непредвиденная ситуация, и меня задело. – Технически это не было враньем. Я просто не упомянул, что в подвале сукин сын Морроне устроил засаду, а вместо гражданских с ним были обученные наемники, вооруженные до зубов. Так что первоначальный план провалился, как только я спустился внутрь, и рана на животе – просто чудо господне по сравнению с тем, что могло бы случиться, будь я хоть на йоту медлительней.

– Кто-нибудь еще пострадал? – взволнованно спросила Элси, закрепляя первый стежок и переходя ко второму.

Все до единого мертвы.

– Никто из тех, кто важен.

Ее подозрительный взгляд метнулся ко мне в попытке понять, серьезно ли это бездушное заявление. Я не шутил, но она не задавала лишних вопросов.

Хорошая девочка.

Она продолжала зашивать меня, вздрагивая всякий раз, когда игла протыкала кожу, ледяные пальцы ударяли током, а горячее дыхание трепетало в опасной близости от моего живота, вызывая необъяснимую тягу, дурманящую мои тело и разум. Мы были ближе, чем когда либо, но этого все равно было недостаточно, и я никак не мог избавиться от желания снова дотронуться пальцами до ее лица.

– Ты прекрасно справляешься, – хвалил, чувствуя, что она борется с собой, исполняя мою мазохистскую прихоть. Я намеревался зашить эту рану сам, но в какой-то момент понял, что слишком слаб перед собственным изможденным и избитым телом и перед желанием ощутить ее руки на нем.

По мере того как Элси продвигалась выше, стоя на коленях между моих расставленных ног, мое дыхание учащалось.

«Не смей даже думать об этом, придурок», – вел я диалог с собственным членом, опасаясь, что он отреагирует на ее близость слишком предсказуемо и извращенно. Пьянящий, дымчатый аромат ее кожи и духов дурманил сознание и вызывал головокружение, но я продолжал им дышать, отравляя легкие тем, что въедалось в них с каждым годом все больше. Оно росло там, как неизлечимая раковая опухоль, опасная по сравнению с другими известными заболеваниями и чертовски болезненная.

– Еще немного, ты молодец. – Я так гордился ее мужеством, пока она молча завязывала очередной узел, перерезая нить маленькими ножницами.

Мой лоб покрылся испариной, и Элси это заметила.

– Нужна прививка и осмотр. Завтра ты должен поехать к врачу. Пообещай мне.

– Нет ничего, с чем не справились бы антибиотики, Фиалка.

Она уже открыла рот, чтобы ответить, но тут входная дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и в коридоре возникла высокая фигура.

Элси

– Черт побери, чувак! Прости, я не знал, что у вас тут… Ну, чем бы вы ни занимались, я ничего не видел. – Насмешливый низкий голос за моей спиной звучал незнакомо и слишком громко.

Пальцы замерли на месте и даже перестали дрожать, чего не происходило с тех пор, как я вынула аптечку из шкафчика в ванной. Я буквально оцепенела, как только почувствовала движение у себя за спиной. Уилл не выглядел взволнованным.

– Заткнись, придурок! – Он немного подвинул меня в сторону аккуратным движением, открывая взгляду прибывшего уродливый шов на боку. – И извинись перед Вайолет! – произнес с нажимом.

Я обернулась, глядя на человека, что возвышался над приставным кофейным столиком, ехидно улыбаясь, но в этой улыбке не было ни капли тепла. Мотоциклетный шлем с языками пламени упал на пол и прокатился по ковру. Темные глаза сканировали меня с расчетливой холодностью, мужчина около тридцати пяти с густыми волосами, выбритыми на висках, выглядел так, будто видел не только все мои внутренности прямо через кожу, но и мои секреты, как бы надежно я их ни прятала.

– Вайолет, значит, – проговорил он нарочито медленно, а потом протянул руку. – Приятно познакомиться, я Уэйд.

Оцепенело я подняла свою руку, и лишь когда он сжал ее в приветственном пожатии, заметила, что мои одеревеневшие пальцы покрыты запекшейся кровью. Уэйд расплылся в странной улыбке и стрельнул взглядом за мою спину, туда, где сидел Уилл; темный блеск заискрился на поверхности его зрачков.

– Я получил сообщение Линка. Похоже, у нас завелась крыса, – не утруждая себя прелюдиями, проговорил Уэйд.

Я понятия не имела, о чем идет речь и как часто адвокаты по гражданским вопросам попадают в переделки, но предпочла не вмешиваться не в свое дело.

– Д-думаю, дальше ты справишься сам. – Поднялась, немного резко отдернув руку, и обратилась к Уиллу: – Прими две таблетки «Адвила», в аптечке бинты и мазь с антибиотиком. – Быстро собрав использованные принадлежности, я отнесла их в мусор и поспешила в спальню, чувствуя, как две пары глаз буравят меня с разной степенью интенсивности.

– Ты напугал ее, что с тобой не так? – проворчал Уилл перед тем, как дверь за мной закрылась.

Мне потребовалось около получаса, чтобы прийти в себя и отмыть кровь с рук, затем я приготовилась ко сну, хотя знала, что не смогу уснуть теперь, когда в квартире находится посторонний. При этом было удивительно, как быстро я перестала воспринимать Уилла как что-то инородное в своей жизни.

Я лежала в кровати, глядя, как тени танцуют на потолке, создавая причудливые узоры. Как и вся моя жизнь, они были однотипными и размытыми, ускользающими перед вспышками света проезжающих за окном машин, хаотичными и холодными.

В дверь постучали.

– Входи. – Я знала, что это Уилл, чувствовала его даже через дерево двери.

Он приоткрыл ее, просунув голову в образовавшуюся щель.

– Могу я принять душ?

Я совсем не подумала о том, что в квартире была всего одна ванная, вход в которую был прямо здесь, в этой спальне.

– Конечно. – Присела на кровати, зажигая ночник. – Как ты себя чувствуешь? – Прошло уже достаточно времени, чтобы таблетки подействовали, но Уилл все еще выглядел бледным, стоя лишь в черных брюках и сжимая пакет и скотч в одной руке и ножницы в другой; теперь его торс был забинтован. – Это набор серийного убийцы?

Он хохотнул и поморщился.

– Это чтобы не намочить бинты. – Поднял руку, сделав движение ножницами: – Не хочешь помочь?

Закатив глаза, я поднялась и подошла ближе, помогая ему обернуть пакет вокруг талии и закрепить конструкцию скотчем.

– Готово! – отступила на шаг, махнув рукой в сторону ванной комнаты. – Если твой… приятель тоже хочет помыться, я могу выйти и поспать на диване.

– Не получится, Фиалка, – он цокнул языком. – Уэйд мой… коллега, и он вырубился, как только ты ушла. Ложись в постель, я тебя не побеспокою.

Он скрылся в ванной, вода зашумела, но я так и не осмелилась вернуться в кровать, сев на ее край и обдумывая все события прошедшего дня. Не прошло и десяти минут, как Уилл вернулся, вытирая мокрые волосы полотенцем; он снял защиту от воды и грязные брюки, переодевшись в пижамные черные штаны. Движения давались ему с огромным трудом.

Просто скажи это, Элси.

Рука Уилла коснулась дверной ручки.

– Где ты собираешься спать? – Я не сводила с него глаз, наблюдая за напряженными мышцами спины и плеч, по которым все еще хаотично стекали капли воды.

Не оборачиваясь, он вздохнул, прекрасно понимая, к чему я веду.

– Просто столкну Уэйда на пол и устроюсь на диване, – пошутил он. Но мне было не до смеха.

– Не будь придурком. Ты потерял целое ведро крови, и у тебя жар. Кровать достаточно большая для двоих, и так я смогу контролировать твое состояние.

Как будто я вообще смогла бы заснуть.

Уилл обернулся, слегка прищурившись, его тело качнулось вправо, ударяясь о стену. Без излишних, никому не нужных споров он прошагал в мою сторону, останавливаясь всего в одном футе от кровати.

– Тогда двигайся, я буду спать со стороны двери.

– Конечно, ни в чем себе не отказывай, Защитник. – Отползла подальше, забираясь под одеяло, и приподняла второй конец для него, погасив свет.

Темнота размыла очертания предметов, кровать прогнулась, и Уилл скользнул рядом, укрываясь. Я слышала, как он возится, пытаясь найти удобное положение, шипя от боли и ворча, что кровать слишком мягкая. Вслед за его низким шепотом наступила тишина, пугая мое сознание тем, что Уилл может услышать звук, с которым колотится мое сердце.

– Почему Защитник?

– Разве не этим ты занимаешься? Спасаешь людей.

Полный сарказма смешок подсказал, что он не согласен и хотел бы поспорить. Горячая ладонь накрыла мою, как вчера за ужином, Уилл стал поглаживать мои пальцы размеренными убаюкивающими движениями, и я начала уплывать в мир грез, чувствуя невесомость.

– Почему Фиалка? – зевнув, не удержалась от вопроса, который хотела задать прямо перед тем, как Уэйд ввалился в квартиру.

– В честь нимфы из легенды, ее превратили в цветок, чтобы скрыть от солнца. Я не очень разбираюсь в цветах, но оттенок тебе подходит.

Настала моя очередь рассмеяться. Возможно, не все легенды врут и некоторые из них гораздо ближе к истине, чем я всегда считала. Уилл продолжал поглаживать мои пальцы, и давление в груди медленно ослабевало, пророча мне сны, в которых не будет кошмаров.

– Спокойной ночи, Фиалка.

– Добрых снов, Защитник.

Глава 18

Элси

Мне снился сон, в котором я гуляла по лесу, там были растения с гигантскими листьями, собирающими на себя дождевую влагу, и цветы величиной с голову. Ботинки утопали в скользкой грязи, а тело было искусано москитами, но я улыбалась, задирая голову вверх, чтобы полюбоваться стволами деревьев, исчезающими в кронах бесконечно далеко от земли. Кто-то держал меня за руку и раскатисто смеялся, а я смеялась в ответ и была абсолютно счастлива. Тяжесть влажного воздуха рассек свист, перед глазами что-то пронеслось, и я обернулась. Человек, что шел со мной рядом, замер на месте, довольная улыбка растворилась, стекая по лицу и превращаясь в гримасу боли, а прекрасные пронзительные глаза помутнели. Сон был окрашен сиреневым, но я будто знала, что его глаза того же цвета, что и насыщенная зелень, окружающая нас повсюду, скрывающая от всего мира, но не от опасностей, притаившихся в глубине леса. Я опустила взгляд туда, где из его тела торчала стрела, рассекая плоть через слои темной одежды, и беззвучный крик, который никто не смог бы услышать, сорвался с губ. Я все продолжала кричать, а он не двигался, сжимая раненый бок ладонями, через его пальцы просачивалась темная густая жидкость, ее становилось все больше, она капала на его ботинки и землю, а на ее месте вырастали цветы. Фиалки. Горячие слезы текли по моему лицу, обжигая не только кожу, но и сердце. Я сделала шаг вперед, протягивая руку, но не приблизилась ни на дюйм. Тогда шагнула снова, чувствуя полное отчаяние, граничащее с безысходностью. Темная пелена разрасталась и смыкалась вокруг, и я больше не видела ни леса, ни цветов, только его глаза, полные муки и страданий.

Потом я почувствовала руки, прижимающие меня к чему-то твердому и горячему, и успокаивающий шепот, доносящийся издалека.

– Ш-ш-ш, ты в безопасности. Спи, это просто сон…

Когда очнулась наутро, Уилла рядом не оказалось, и я задалась вопросом, действительно ли это был просто сон или он действительно обнимал меня, забирая из цепких лап кошмара. Я не впервые слышала этот шепот, я узнавала его. Но как такое вообще возможно?

Выскользнув из постели и умывшись, направилась в кухню и очень скоро поняла, что одна в пустой квартире. Ни Уилла, ни его странного друга, только записка на кофейном столике, в которой говорилось, что им нужно уладить некоторые дела, связанные со вчерашним происшествием. Оставалось лишь надеяться, что среди прочего в их списке окажется доктор.

Все мои задания и тесты давно были решены и отправлены преподавателям, других дел не осталось, поэтому я переоделась в белое летнее платье и, на всякий случай захватив свитер, дописала под аккуратными буквами, нацарапанными Уиллом, что вернусь к вечеру. После недолгого спора с собой оставила и номер телефона, по которому он мог бы позвонить в случае необходимости.

Первое время просто бесцельно гуляла по городу, чего не делала, когда была здесь в прошлый раз. Здания казались незнакомыми, хоть я уже видела их мельком, по дороге от вокзала до хостела. Я решила сфотографировать некоторые достопримечательности на память, чтобы не покупать новые открытки, но, сунув руку в сумочку, обнаружила, что телефона в ней нет. Скорее всего, он остался в квартире, в которую после закрытия электронного замка мне не было доступа, так как не знала код.

Возвращаться было бессмысленно, поэтому я запрыгнула в автобус, направляющийся в ту часть города, где к выставке, проводимой более двух сотен лет назад, отстроили полноразмерную копию афинского Парфенона. Сама идея такой интеграции казалась мне сомнительной, но если это моя единственная возможность приблизиться к древней культуре, я ее не упущу.

Водитель сделал остановку прямо у Сентенниал Парка, где под безоблачным небом раскинулся бетонный гигант, украшенный массивными колоннами, вокруг которого десятки туристов и местных жителей устроили пикники, расположившись на прилегающих лужайках в центре парка. Кто-то запускал в небо воздушных змеев, купленных здесь же, на ярмарке, от всего этого веяло беззаботностью, смешанной с запахами уличной еды и сахарной ваты.

Когда-то давно мы с мамой посещали парк развлечений, где она покупала мне самую большую вату, какую только могла найти. Она всегда просила продавца смешать несколько цветов в рисунок, а я должна была угадать, где какой оттенок. Это было лучшее время, беспечное и полное открытий, любви и улыбок. Я скучала по маме, Бостону и тем дням. Грустная улыбка растянула мои губы, а вместе с ней защипало глаза, и я направилась в сторону музея, мечтая о дне, когда смогу освободиться от прошлого и создать собственный мир, похожий на этот. Там не будет вынужденных путешествий, только запланированные, полные фотографий с довольными лицами и самых ярких воспоминаний.

Джош

Не так-то просто провести зачистку в месте, кишащем копами и непрошеными зеваками из числа работников завода. Новость о взрыве в ангаре переполошила половину города, а точнее, ту его часть, в которой люди Элио Морроне рвали на себе волосы в попытке объяснить своему боссу, как его сын оказался сожженным заживо.

– Это самое забавное дерьмо, которое я видел в твоем исполнении, – хохотал Уэйд, мусоля во рту свою долбаную лакричную палочку. – Для того, кто не любит грязную работу, это чертовски неопрятно.

Мы стояли на крыше многоэтажного дома на расстоянии более шести сотен ярдов от места, где вчера вечером я угодил в засаду, устроенную Морроне и его людьми. Точнее, теми, кто слил информацию о том, что на лбу Элио-младшего нарисована здоровенная мишень. Это мог быть кто угодно в «Стиксе», и мы собирались отыскать сукиного сына, как только закончим уборку.

По сути, спонтанный подрыв ангара смел большую часть следов и раскидал их по территории завода. Я не собирался делать ничего из этого, но, когда в подвале помимо итальянцев обнаружился целый склад боеприпасов, выбор оказался не очень большим. Мне удалось выбраться до того, как оставшийся в живых охранник выстрелил в мою сторону, попав в бетонную лестницу; пуля отрикошетила и угодила прямо в ящик с гранатами. Я до сих пор слышал звон в ушах и ощущал в носу смесь пороха и пепла.

– У меня дурное предчувствие, – озвучил я свои мысли. – Тот, кто стоит за этим, может быть причастным к смерти Дэмиена.

– Мы этого не знаем, – ответил Уэйд, но по его задумчивому взгляду было ясно, что он тоже допускал такую возможность среди бесчисленных вариантов, которые перебирал в своей голове долгие годы.

– Я увезу Элси в Бостон, со мной она будет в безопасности.

– Удачи с этим. Мне нужен попкорн, чтобы посмотреть, как ты извиваешься, объясняя ей причину переезда.

Когда я не ответил, он убрал от лица бинокль и приподнял проколотую бровь.

– Что, просто сунешь ее в багажник?

– Пошел ты, Уэйд! – Я развернулся и направился к выходу с крыши под громкий смех друга.

Когда мы добрались до квартиры, уже начинало темнеть, но свет в окнах не горел, и я ускорился, бросаясь в сторону дома и чувствуя тошноту. Линкольн до сих пор не обнаружил следов человека с парковки, а я с каждым днем ощущал, как тиски, сдавливающие мою грудную клетку, сжимаются все сильней.

На кофейном столике я нашел свою записку с некоторыми дополнениями, внесенными аккуратным печатным почерком, и сразу же принялся звонить по указанному номеру. Вдалеке заиграла мелодия «Металлики», и я поспешил на звук, обнаружив на прикроватной тумбе устройство, принадлежащее Элси, с воткнутой в него зарядкой.

И кто теперь скажет, что за ней не нужно присматривать?

Выругавшись вслух, вытащил шнур и пролистал пропущенные сообщения. Их было немного: два ответа из университета, один пропущенный от меня и несколько сообщений с неизвестного номера.

NaOname: Они нашли тебя!

NaOname: Ты должна уехать срочно!

NaOname: Нет никакого Уилла! Этот парень не тот, за кого себя выдает!

NaOname: УБИРАЙСЯ ОТТУДА СКОРЕЕ!!!

– Блядь! Уэйд! – крикнул я, выбегая из спальни. – Мы в жопе!

Сунул телефон ему в руки, потому что мои тряслись настолько, что аппарат грозил упасть на пол и разбиться вдребезги.

– Ну, технически она твоя проблема, – спокойно ответил Уэйд. – Хотя довольно занимательно видеть, как ты теряешь дерьмо из-за девчонки. Может быть, Джеппетто все-таки выстругал тебя не из дерева, маленький лгунишка[5].

– Мне не до шуток, мать твою! Элси ушла, она знает об обмане!

– Она бы не ушла, оставив это прямо у нас под носом, тупой ты придурок! – Он ткнул в меня телефоном.

Точно. От наплыва незнакомых эмоций голова совсем перестала работать.

Я достал свой телефон и отослал Линку сообщение с просьбой пробить данные отправителя. Звонок раздался, как только он открыл сообщение.

– Я уже ею занимаюсь, – с ходу выпалил Линк.

– Ею? Стоп, откуда ты знаешь, что это «она»?

– Пока ты играешь в пиромана, я тут вообще-то работаю.

– Неважно, найди мне отправителя и доставь в офис. Я выезжаю завтра утром. – Но сначала нужно найти Элси. Она обещала появиться к вечеру, за окном уже стемнело, а ее до сих пор нет. Зря я отозвал охранника, но нам нужны были все дополнительные силы для ночной уборки последствий. – И еще кое-что. Удали все сообщения и пришли новое, с тем же именем пользователя.

– Что нужно написать?

Я встретился взглядом с Уэйдом, который стоял перед холодильником, прямо из контейнера жуя еду, приготовленную Элси.

– Напиши, что она должна вернуться в Бостон как можно скорее.

Элси

Пустота в желудке напомнила, что я блуждаю по зданию музея уже пять часов, в то время как у обычного посетителя на это уходит всего один. Сама выставка не была настолько интересной, но я все равно купила полный билет за десять долларов и обошла все залы, запечатлевая в памяти каждый образ и каждую деталь.

Выйдя на улицу, отправилась искать фургончики с едой, что еще были открыты, несмотря на сгустившиеся сумерки и тот факт, что большая часть посетителей уже разошлась, а те, что остались, устраивали собственные пиршества, перебравшись поближе к воде. Несколько бездомных слонялись там же, смешиваясь с влюбленными парочками и туристами, выпрашивая мелочь и еду. Я забрала свой хот-дог и присела на нагретую за день траву, предвкушая ужин наедине с собой, когда в поле зрения возникла темная фигура, стоящая под кроной дерева всего в нескольких ярдах от меня.

Мужчина, что притаился в тени, был не слишком высоким, на вид около пятидесяти, может быть, старше, отсюда было не разглядеть, но что я заметила сразу, так это прямой взгляд, направленный на меня. Холодок пробежал по основанию шеи, тело напряглось, приходя в движение. Рука мужчины поднялась вверх, призывая не двигаться, он шагнул ближе, а я поднялась, пятясь назад.

– Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. – Его голос прозвучал необычайно мягко, а во взгляде промелькнула тоска. Он выглядел сломленным и виноватым, подступая еще ближе, пока я перебирала варианты бегства. На самом деле было похоже, что каждый шаг дается ему с невероятным трудом, тогда, может быть, я окажусь быстрее. – Остановись, прошу! – с мольбой сказал он, замерев на месте. – Я буду стоять здесь, обещаю, просто дай мне всего пять минут.

– Для чего? – пискнула я.

– Ты так выросла, – пробормотал он, сокрушенно качая головой.

Какого черта?

– Я позову на помощь, – сделав шаг назад, ткнула в его сторону хот-догом, будто это было оружие. – У меня нет денег, а мой парень сейчас вернется. Вам лучше уйти.

– Мы оба знаем, что у тебя нет парня, девочка моя. И мне не нужны деньги. Ты в большой опасности. Я пытался сделать все, что в моих силах, но только навлек на тебя еще больше бед.

– Вы меня с кем-то путаете. – Может быть, он сумасшедший и обращается вовсе не ко мне? Ужасно хотелось оглянуться, но я не стала, боясь потерять его из виду. К психам спиной поворачиваются только еще большие психи. Мужчина потянулся к карману куртки, и я стрельнула взглядом вправо, где было больше всего людей, прикидывая свою скорость и расстояние до мнимой безопасности.

– У тебя глаза матери, – благоговейно произнес незнакомец.

– Вы что, цитируете «Гарри Поттера»?

Так, ладно, он просто заблудившийся безумец. Я пожалела, что забыла телефон, ведь при его наличии, возможно, смогла бы позвонить в полицию или социальные службы.

Он вынул из кармана платок, протирая вспотевшее лицо.

– Прости меня, моя девочка, я так виноват. Тебе не следовало покидать Джоша, он один из немногих, кто достаточно силен, чтобы защитить тебя.

Мужчина протянул руку, почти дотронувшись до моего лица, но потом отдернул ее, качая головой. Абсолютно ошеломленная, я стояла посреди поляны, глядя на остывший хот-дог в своей руке.

– Кто такой Джош? – Я подняла глаза, но фигура передо мной уже испарилась.

Может быть, это я схожу с ума?

– Вайолет! – Голос Уилла рассек воздух. Он бежал ко мне, одетый в безупречный черный костюм и такого же цвета рубашку, и выглядел слишком бодрым для того, кто только вчера был ранен и полыхал жаром, как доменная печь. Уилл остановился на мгновение, с беспокойством вглядываясь в мое лицо, а потом протянул руку, обжигая мою щеку прикосновением. – Ты в порядке? Он что-нибудь сделал?

Мимо нас пронеслась фигура в кожаной куртке и исчезла в кустах, за которыми скрылся странный незнакомец.

– Он спрашивал, не знаю ли я часы работы музея, – зачем-то солгала я. Лицо Уилла еще больше напряглось, он не выглядел убежденным, но меня волновало другое. – Как ты узнал, что я здесь?

В этот момент из кустов, отряхиваясь, выскочил Уэйд, и вопросительный взгляд Уилла переместился к нему, на что первый отрицательно покачал головой.

– Я не знал, просто предположил. В этом городе не так много мест для туристов. Я нашел твой телефон в квартире. – Он протянул мне мой полностью заряженный гаджет. – Ты не вернулась в обещанное время.

Это не звучало обвиняюще, только немного встревоженно, и я в очередной раз осознала, почему на самом деле задержалась. Вчера, лежа в кровати с переплетенными нашими пальцами, проваливаясь в сон, я думала о том, как это просто – вот так засыпать с ним в одной постели, готовить для него ужины, сидеть у него на коленях в темном амфитеатре, дотрагиваться до его кожи, не чувствуя тяжести в груди.

С Уиллом мой мир бешено вращался, а сердце совершало кувырки, даже когда он непреднамеренно делал что-то слишком далекое от равнодушия и слишком близкое к симпатии. Я ощущала, что связь, возникающая между нами, кажется слишком знакомой и родной, с каждым мгновением становясь все крепче и, подобно цепким силкам, затягивая меня в непроходимые джунгли собственных чувств. И я не хотела ей сопротивляться. Это пугало и будоражило одновременно, ускоряя мой пульс настолько, что иногда я дотрагивалась кончиками пальцев запястья в попытке его усмирить.

– Прости, без часов я потеряла счет времени. – Взглянула на экран, где вспыхнуло пропущенное сообщение от Наоми.

Мои глаза расширились, а рот приоткрылся.

– Что такое? – спросил Уилл, пытаясь заглянуть в мой телефон.

– Мне нужно в Бостон, – прошептала, сама не веря, что говорю это вслух. Спустя три года я наконец могла вернуться.

– Какое совпадение! – смешок Уэйда ворвался в мое сознание, и я повернула голову, встретившись с ним взглядом. Его улыбка была хищной, и я неосознанно придвинулась ближе к Уиллу, который с недавних пор, сам того не ведая, стал источником моего душевного спокойствия. – Мы с Уиллом как раз туда собирались.

Глава 19

Элси

Дом.

Первое слово, вспыхнувшее перед глазами, как только мы пересекли границу с Массачусетсом. И сколько бы я ни моргала, пытаясь его прогнать, оно неугомонно мерцало в сознании, заставляя блаженную улыбку расцветать на моих губах. Я немного знала о своей семье и ее членах, но все они были привязаны к Бостону с тех самых пор, как компания Массачусетского залива колонизировала земли между реками Чарльз и Мерримак. Этот город знал периоды расцвета и упадка, расово-этнической сегрегации и экономической депрессии, он пережил войну за независимость, отмену рабства, войны, пожары и потопы, но, несмотря ни на что, превратился в современный оживленный мегаполис.

Здесь я родилась и выросла, узнала счастье и поистине разрушительное горе, научилась дружить и влюбляться. Настоящий дом – это не только место, где ты засыпаешь, свернувшись эмбрионом в теплой постели, порой это люди и места, по которым ты отчаянно скучаешь, желая к ним вернуться. Какой дурак захочет пустить корни там, где нет ничего, за что можно держаться? Я многое знала о понятии «дом», сменив за последние три года не одну крышу, каждая из которых была чужой.

И теперь я была рада вернуться домой.

Двигатель внедорожника Уэйда ласково урчал, из динамиков лилась медленная незнакомая мелодия, пока мы проезжали по центру города, а я не могла оторвать глаз от картины за окном. Спонтанные поездки уже давно стали частью обыденности, может быть, поэтому меня не пугал тот факт, что я практически бросила всю свою жизнь в Уилмингтоне вместе с вещами. Будь мама все еще жива, она была бы в ярости, ведь всегда учила меня доводить начатое до конца. И видит бог, я намеревалась сделать это каждый раз, пока жизнь не втыкала палки в колеса моего велосипеда, заставляя сбавить ход и остановиться.

Первое, что я собиралась сделать по возвращении, – крепко обнять Наоми и поблагодарить ее за чудо, которое она сотворила для обеспечения моей безопасности. Во-вторых, конечно, не мешало обдумать все варианты, как бы побыстрее перебраться полностью, попытаться найти университет, в который можно перевестись, не теряя учебные часы и баллы. Был еще один пункт, который казался невыполнимым, пока Карсон Каллахан правит городом, поэтому я собиралась не высовываться и жить тихой жизнью вдали от его всевидящего ока.

– Тебе удалось дозвониться до подруги? – спросил Уилл с водительского сиденья, и в зеркале заднего вида я поймала его взгляд. Они с Уэйдом махнулись местами в середине долгого пути, и всю оставшуюся дорогу я то и дело украдкой поглядывала на хмурые брови, сведенные на переносице, и сильные руки, сжимающие руль. Он сбросил пиджак и закатал рукава до локтя, обнажив загорелую кожу предплечий, каждое его прикосновение к рычагу переключения скорости ощущалось так, словно он касался меня под одеждой.

– Нет, наверно, она все еще занята. – Что было странно. Этой линией связи пользовались только мы двое, она была только для экстренных случаев, поэтому я испытывала нервную дрожь, не получив ответа ни на одно из своих сообщений. – Просто высади меня у метро.

Рука Уилла сомкнулась вокруг рычага так, что костяшки его пальцев побелели. Острый взгляд, которым он наградил меня, источал опасные волны.

– Я не брошу тебя посреди города одну. – Холодок пробежал по спине от его безапелляционного тона.

Я указала на окно.

– Там полно людей, погляди-ка! Я хорошо знаю Бостон, так что прекрати играть в няньку и останови машину. А еще лучше – подумай о собственной шкуре и посети чертова врача.

Мне показалось, что спавший до этого Уэйд прыснул. С неохотой и раздраженным видом Уилл сбавил скорость, подъезжая к ближайшей станции. Машина остановилась, и повисло молчание, я убрала с колен плед, которым укрывалась всю дорогу, несмотря на то, что температура в салоне была комфортной и без него. Вместе с теплом, покинувшим мое тело, будто бы испарялось и что-то другое, но я не могла нащупать и понять, что же это, чтобы поймать и зажать в ладонях. Сердце подсказывало, что это чувство тоски по моментам, которые мы разделили за последние пару месяцев, и особенно эти три дня, но я боялась идти этой дорогой.

Подняв глаза, я уставилась перед собой, фокусируя взгляд на людях, снующих по городу. Внезапно показалось, что Бостон слишком огромный и необъятный, а я снова маленькая девочка, только что потерявшая мать и пытающаяся выжить на пороге стремительно ускользающего детства.

– Ты в порядке? – спросил Уилл, мимолетная нежность вернулась в его голос. Я попыталась улыбнуться, но вышло слишком натянуто и неправдоподобно.

– Да, я просто скучала по дому.

И буду скучать по тебе.

Наши взгляды встретились, дыхание перехватило, как будто воздух в салоне откачали насосом, и я прикусила щеку изнутри, чтобы не выболтать то, что вертелось на кончике языка. При других обстоятельствах мы бы обменялись номерами, и может быть, просто может быть, я бы смогла позволить себе нечто большее.

– Спасибо за все. – За что именно – не знала, но я все равно произнесла слова благодарности. – И счастливого вам пребывания в городе.

Уэйд пояснил, что это короткая остановка, прежде чем они отправятся в Нью-Йорк и еще бог знает куда по работе. Я больше никогда не увижу Уилла, и знание этого делало что-то странное с моими внутренностями.

– Не за что, Фиалка.

– Ну пока, Защитник.

Джош

Элси вышла из машины, забрав те немногие вещи, что взяла с собой в Нэшвилл, а вместе с ними и частичку моей души. Я видел конфликт в ее глазах, ведь из нас двоих только она думала, что мы больше никогда не увидимся.

Черта с два, Фиалка.

Щелчок затвора камеры раздался справа от меня, я неохотно повернул голову в сторону Уэйда, отрывая взгляд от ускользающей в толпе людей девушки.

– Какого хрена тебе надо? – рявкнул я.

– Я сделаю фотоальбом и подарю его на вашу свадьбу, – ухмыляясь от уха до уха, заявил тот. – Твое лицо просто шедевр людских страданий. На тебя больно смотреть. Почему ты просто не скажешь ей о своих чувствах?

– Я не знаю как.

Я мог обезоружить двух людей одновременно менее чем за три секунды, попадал в цель, движущуюся на расстоянии сотен ярдов без промаха в девяти случаях из десяти, рисковал своей жизнью сотни раз без малейшего проблеска страха. Но ужас, который испытывал при мысли, что Элси меня отвергнет, был нечеловеческим, он обретал ощутимые очертания и выжимал кислород из легких, доводил до отчаяния и уничтожал любое понятие о спокойствии.

– Не мое дело, но она никогда не смотрела на него так, как смотрит на тебя, – сказал Уэйд.

Мы ни разу не обсуждали отношения Дэмиена и Элси, мы вообще мало говорили о чем-то, помимо работы и дурацких подколов, особенно обходя стороной тему душевных терзаний. Не уверен, что при всей своей дотошной наблюдательности Уэйд вообще имел понятие, насколько все запущено. Но раз он открыто показывал, что ему не все равно, я не стал менять тему.

– И как она смотрит?

– Как будто остальных людей вокруг не существует, брат. – В самом деле? – Вы оба боитесь признаться даже самим себе, и это нормально. Но готов поспорить, что каждый раз, стоит вам оказаться в одной комнате или случайно столкнуться взглядами где-нибудь в море людей, все замирает.

Я удивленно посмотрел на друга, не уверенный в том, что он вообще говорит обо мне. Уэйд неотрывно смотрел на свои руки и больше не выглядел веселым.

Святое гребаное дерьмо.

– Иисус Христос, скажи, что эта проповедь не то, о чем я думаю! – воскликнул я почти фальцетом.

Уэйд вынырнул оттуда, где блуждали его мысли, и ударил меня кулаком в бок, почти попав в место, где под рубашкой красовался кошмарный дилетантский шов, оставленный мне на память той, которая ушла. Я не собирался ехать в больницу, надеясь, что края раны срастутся как можно более неровно, навсегда оставив напоминание о ее заботливых прикосновениях.

– Заводи гребаную тачку и поехали! – насупившись, огрызнулся Уэйд и сунул руку в карман, вынимая оттуда новую пачку своих чертовых лакричных палочек.

– Включи маячок в ее телефоне, – хохотнул я, выруливая на дорогу, ведущую по адресу, который пробил Линкольн.

Элси

Запах метро смешивался с парфюмами людей, а ветер, сопутствующий приходящим на платформу составам, обдувал мое лицо и шею, заставляя волосы путаться. Руки вспотели от волнения и предвкушения встречи с Нао, я шагнула в вагон и встала у дальней двери, рассматривая жителей Бостона с таким умилением, будто мы старые знакомые. Где-то в конце вагона плакал ребенок, парень, сидящий на противоположной стороне, ругался с родителями, здесь было так шумно, что все смешалось в одну мелодию. Я проехала всего одну станцию, прежде чем щекочущее чувство в животе вдруг сменилось чем-то зловещим. Назовите это интуицией, но я отчетливо уловила вибрации враждебной холодности, направленные на меня.

Мои глаза просканировали салон, но все выглядело вполне безобидным. Я несколько раз пробежалась глазами по присутствующим, но никто из них даже не смотрел в мою сторону – просто люди, едущие по делам в час пик, которым плевать друг на друга. Но давление, которое я испытывала, продолжало медленно нарастать в груди, все никак не утихая. Я сделала серию коротких вдохов, надеясь, что это всего лишь моя обычная паническая атака, вызванная долгим отсутствием в городе и резким пребыванием в незнакомой толпе.

Двери открылись, и, ведомая инстинктом, я выскочила на платформу, не переставая оглядываться. Что-то было не так, но я не могла понять, что именно, продолжая идти и в итоге почти переходя на бег.

– Эй, леди, это не вы уронили? – окликнул кто-то, я на ходу обернулась, не сбавляя скорости, врезаясь в других людей, и увидела парня, что ехал со мною в одном вагоне. Весь его слишком развязный внешний вид наталкивал на мысль, что такие, как он, не употребляют слова вроде «леди», а даже если и так, то от этого не стоит ждать джентльменских манер. Я опустила взгляд на предмет в его руке, похожий на кошелек, и быстро покачала головой, давая понять, что ничего не теряла. Ну, кроме самообладания и храбрости, может быть.

Рядом с моим преследователем выросла еще одна фигура; второй мужчина выглядел чуть крупнее и старше, с выбритой наголо головой, похожей на яйцо, и кулаками величиной с мою голову. И вот тут-то в углу экрана моего зрения загорелся восклицательный значок, призывающий бежать.

Я развернулась и бросилась в сторону выхода из метро, расталкивая прохожих, кричащих мне вслед отборные ругательства. Кто-то дернул меня за руку, и я вскрикнула, стараясь не выронить рюкзак, а потом замахнулась и со всей силы ударила им, не глядя. Хватка ослабла, я рванула быстрее, взбираясь по бетонным ступеням с такой скоростью, что подошва моих кроссовок могла воспламениться и оставить следы оплавленной резины на холодном камне.

– Стой, сучка! – гаркнул прокуренный злой голос, все внутри покрылось коркой льда, а сердце провалилось в живот, но я заставила себя перебирать ногами, сканируя окружающее пространство, петляя и уворачиваясь.

Выбежав из метро, я нарочно толкнула стеклянную дверь на глазах у пары охранников, и та ударила лысого по голове, он оттолкнул перегородку своей огромной ручищей, но не успел проскочить мимо людей в форме. Не зная, как надолго у них получится его задержать и куда подевался второй парень, я побежала дальше по улице, поворачивая в сторону проезжей части.

Было ли это чудом, я не знаю, но мой воспаленный, перепуганный до полуобморочного состояния мозг снова подал сигнал, когда мой блуждающий взгляд каким-то образом выхватил среди проезжающих машин одну очень знакомую. Я принялась бежать в ту сторону, размахивая руками, пока прохожие отскакивали к стене прилегающего здания, должно быть приняв меня за сумасшедшую.

Уэйд, сидящий ближе ко мне, повернул голову, всего на секунду его глаза расширились, прежде чем он что-то выкрикнул и машина резко затормозила, а вслед за ней и другие. Двери хлопнули, я закричала. Уилл первым выскочил из машины и с ловкостью, которая заставила мою челюсть отвиснуть, а потом и вовсе упасть на тротуар, перепрыгнул через капот внедорожника, бросаясь в мою сторону.

– Элси, пригнись! – скомандовал он, и мои ноги подкосились, роняя тело на землю. Я с ужасом наблюдала, как двое мужчин пронеслись мимо меня, потом позади раздались тошнотворные звуки борьбы и треск.

Сделав над собой усилие, я обернулась на гром ударов, мои глаза оставались прикованными к человеку, что полностью поменялся в мгновение ока. На место холодного, почти равнодушного и редко язвительного Уилла пришел пугающий хищник, гневно выкручивающий руку лысому мужчине, прижимающий его лицом к грязному тротуару.

Все тело Уилла оставалось напряженным, второй парень валялся без сознания здесь же, рядом, с рассеченной губой, из которой текла кровь. Перед ним стоял Уэйд, подошвой ботинка прижимая к асфальту нож, которым, видимо, хотели порезать меня. Но я лишь мельком взглянула на них.

Все мое внимание было отдано человеку, чья ярость выглядела стихийным бедствием на фоне городского пейзажа. Его челюсть была плотно сжата, а глаза полны обещания смерти. Когда из моей груди вырвался придушенный хрип, взгляд Уилла переместился на меня, и в них отразилось облегчение.

Я не могла подняться, продолжая пялиться на него, пока в ушах барабанами отбивалось осознание: он только что назвал мое настоящее имя.

Глава 20

Джош

Когда-то давно, на первом году обучения, я три часа просидел в раздевалке тренировочного корпуса, потому что не мог привести свои мысли и чувства в порядок. Это был канун Рождества, и за узкими окнами, расположенными под потолком, летали крупные хлопья снега. Я смотрел в пространство перед собой, опустив предплечья на колени, и задавался вопросом, почему жизнь отбирает у нас так много, но взамен не дает ничего.

И дело было вовсе не в подарках и чем-нибудь материальном, я вспоминал времена, когда мог гонять мяч по двору, пока не стемнеет и мамин силуэт не мелькнет в окне, чтобы подать сигнал: пора домой. Мои легкие сжимались от боли, прямо как тогда, под водой, а глаза отказывались видеть окружающее пространство, покрываясь слоем застывшей влаги. Я ненавидел Рождество и все семейные праздники, потому что у меня не было никого, с кем можно было бы уютно устроиться перед камином. Вся моя семья была уничтожена, зияющая пустота пришла на то место, где должны были скапливаться счастливые воспоминания. Я не помнил ничего, кроме боли, крови и смерти, холодной воды, криков ужаса и застывших глаз.

– Вижу, ты переполнен желанием отмывать бойцовский ринг. – Со смешком полковник Роддс опустился на железную скамью рядом со мной. Он пихнул мое колено своим. – Почему ты до сих пор торчишь здесь, когда я велел вам всем убираться?

– Это был приказ? – спросил я с ноткой озорства, чтобы скрыть грусть в своем голосе.

– Как будто вы, малолетние засранцы, слушаете мои приказы, – усмехнулся полковник.

– Тогда я предпочел бы посидеть здесь.

Некоторое время мы оба молчали, снег за окном превратился в сплошное белое полотно, закрывающее вид на серое сумрачное небо. Снежинки ударялись о деревянные рамы и стекло, что обычно бы вызвало лишь головную боль, но сегодня дребезжание, вызванное этим столкновением твердой поверхности со стихией, подобно дрожащим струнам успокаивало нервы. В комнате, в которой я жил, окна были больше, и звук был бы не такой, он бы только раздражал уши, поэтому я оставался прикованным к месту в попытке утихомирить мрачное настроение.

– Знаешь, я тоже порой грущу, и это нормально, – нетипично для себя проговорил Роддс. – Мне жаль, что тебе пришлось пережить так много для обычного ребенка, но есть вещи, которые уже никак не исправить.

– О чем вы грустите? – спросил я, не желая, чтобы разговор прекратился и я снова остался один.

Мне нравилось разговаривать с полковником, он стал для меня кем-то вроде отца. Для нас всех. Он спас нас в конце концов, поэтому мы тянулись к нему, как первые ростки тянутся к солнцу после долгой зимы.

– Скорее, о ком, – сказал Роддс после недолгого молчания. – У меня тоже была семья, но тот мир, в котором мы живем, слишком жесток для невинных людей. Иногда мы отказываемся от чего-то не по своей воле, иногда это отбирают силой, такова жизнь.

– И какой из двух случаев ваш? – я перевел на него взгляд, уловив проблеск душевной боли. На занятиях нас учили различать эмоции на лицах людей, улавливать телодвижения и мимику, поэтому я смог бы распознать скорбь, если бы это была она. Может быть, во мне самом и было мало места для полного диапазона эмоций, но в чтении других я был силен в свои пятнадцать.

– Некоторые вещи делают нас уязвимыми, Джош. Такие как семья, например. Сколько бы тренировок по контролю над собственным разумом ты ни пережил, рано или поздно случится нечто, что вырвет из тебя душу и вывернет ее наизнанку. Тебе повезло в некотором смысле. – Он замолчал, и я почти рассмеялся.

Ну да, какая гребаная удача – потерять всю свою семью и попасть в лапы торговцев плотью. А потом оказаться в положении, когда стены слишком тесные, а мир вокруг слишком огромный, чтобы быть в нем одиноким подростком, почти забывшим о том, какой должна быть нормальная жизнь. Вот такая уродливая изнанка долбаного мира.

– Если бы у меня был выбор, я бы все равно выбрал семью, – сказал я, воспользовавшись молчанием. – Лучше уж так, чем дрейфовать всю жизнь в одиночестве.

– Ты и понятия не имеешь, о чем говоришь, Джош. Когда на мою жену впервые напали, она была беременна нашим ребенком. Я бы врагу не пожелал пережить тот ужас, который испытал я, увидев пистолет у ее виска. Все, о чем мог думать, – ее безопасность. И тогда я отключил голову, просто действовал по инерции. К счастью, с ней все в порядке, но мне пришлось уйти, чтобы сохранить то единственное, ради чего мы все здесь боремся. Пока они живут безопасной жизнью, я буду делать все, что от меня зависит, даже если для этого придется их оставить.

Тогда я пытался спорить, доказывая свою точку зрения, приводя бесчисленные аргументы в пользу вещей, о которых в полной мере не знал. Спустя годы я стал сторонником учений Роддса, он вырастил меня по своему подобию и заложил в мою голову множество знаний о жизни. Может быть, он рассчитывал, что я передам их новобранцам, а те уже – новым поколениям и так дальше, но я держался в стороне от всего, что могло вызвать хоть какую-то привязанность. Запирал чувства и эмоции усилием воли, потому что уяснил, что они делают людей слабыми. Единственные близкие мне люди – это Линк и Уэйд, и каждый из нас троих прекрасно понимал, что следующего дня может и не быть, поэтому я смотрел на все с холодной головой, убивая в себе все человеческое, чтобы стать эффективным там, где действительно мог быть полезен.

Все изменилось.

Я понял это в день, когда открыл чертову папку и взглянул на прекрасное лицо невинной девушки, которую должен был защищать. Это должно было стать обычной работой, но я облажался перед собой и собственным сердцем.

Теперь, когда напряженный голос Уэйда пронзил воздух салона, все мои инстинкты пришли в движение, чувства обострились, как только в словах промелькнуло имя Элси. Я наконец понял то, о чем пытался сказать мне полковник, и мое гребаное сердце практически взорвалось от ужаса, когда я увидел, как двое людей бегут по тротуару слишком близко к девушке, которую я люблю. Гораздо ближе, чем я.

Я не думал, когда выскакивал из машины, преодолевая собственный предел скорости и боль в раненом боку. Когда ее полные страха глаза расширились при виде меня, она застыла на месте. Тогда я облажался во второй раз, прокричав ее имя. Но у меня не было времени осмысливать все это, потому что мое тело уже взмыло вверх, когда ноги оттолкнули его от земли; двумя быстрыми шагами я подлетел к ублюдку, что протянул нож, зависший в считаных сантиметрах над головой Элси, и, развернувшись, ударил парня в висок каблуком ботинка. Резкая боль вспыхнула в области раны, но все, что я мог ощущать, – необходимость бороться. Почувствовав, как второй громила переключился на меня, пока Уэйд присматривал за первым, я выбросил локоть назад, ударяя сукиного сына в кадык, и повернулся к нему лицом, хватая и заламывая его руку. Голова парня ударилась об асфальт, издавая тошнотворный треск, от которого внутри меня разрослось чувство полного удовлетворения эпических масштабов.

Я посмотрел туда, где Элси все еще сидела на тротуаре, и в теплых карих радужках, направленных на меня, увидел долбаное послание. Она выпрямилась и на дрожащих ногах поднялась во весь рост, поднимая рюкзак с асфальта и не переставая смотреть на меня с примесью шока и боли.

– Ты в порядке? – спросил я, стараясь смягчить свой тон и придать лицу менее угрожающее выражение.

Элси приоткрыла рот, хватая пыльный разгоряченный воздух мегаполиса, но оттуда не вырвалось ни звука. Плохой знак. Потом она оглядела картину перед собой, и я уже знал, что за этим последует, поэтому лишь слегка покачал головой, призывая не делать того, что она задумала. Мои руки все еще удерживали нападавшего, который пытался вырваться из захвата, дергаясь и скуля, но несмотря на то, что он был крупнее, я прекрасно знал, как обездвижить человека почти без усилий.

– Не надо, – одними губами прошептал я, глядя, как Элси попятилась назад, прижимая рюкзак к груди, словно это непробиваемый щит, а я – долбаная опасность.

Она не ответила, быстро развернувшись и рванув в толпу так быстро, что я на мгновение стал горд ее инстинктом выживания.

– Блядь! Держи его! – приказал я Уэйду, отпуская кусок дерьма, барахтающийся на асфальте, и пускаясь в погоню.

– Да, сэр, – прохохотал придурок мне в спину.

Элси

Два преследования за один день – это как-то чересчур, но это то, во что превратилась моя жизнь. Только, в отличие от первого раза, теперь я даже не знала, хочу ли не быть пойманной, поэтому продолжала нестись по улице, не разбирая дороги. Мысли перепутались и превратились в кашу, я чувствовала тяжелый взгляд, направленный мне в спину, его импульс воспламенял кожу, заставляя ее гореть, ноги не слушались, сердце грозило выскочить из груди от не поддающегося биологии количества ударов.

– Остановись! – прокричал Уилл, и по его голосу я поняла, что он гораздо ближе, чем думала.

Глаза шарили по тротуару в поисках пути к отступлению, я совершенно инстинктивно нырнула в ближайшее кафе и без разрешения метнулась в сторону запасного выхода. Несколько людей, одетых в поварскую форму, обернулись в сторону распахнутой мною двери, один из них принялся размахивать скалкой и кричать, чтобы я убиралась.

– Простите, пожалуйста, простите. Мне очень жаль, – запыхавшись, выдала я, перебегая от стола к столу, прикрывая голову рюкзаком, задевая висящие сковородки. Железная дверь, ведущая на выход для персонала, открылась, и на пороге возник мужчина с ящиком картофеля, мы столкнулись, отчего овощи посыпались прямо на пол, но я не растерялась и выбежала на улицу, умоляя тело не сдаваться.

В промежутке между двумя зданиями воняло плесенью и отходами, от асфальта исходил жар, поднимая клубы смрадного пара, я старалась не поскользнуться, пробираясь в сторону ближайшей улицы, на ходу оглядываясь. И тут чья-то рука вынырнула из-за мусорного контейнера, утягивая меня глубже в сторону здания. Другая дверь открылась, и меня запихнули в темное тесное пространство, похожее на кладовку.

Жалкая попытка борьбы за свободу обернулась неудачей, мужчина был сильнее и выше меня почти на две головы, его хватка на моей руке была крепкой, но на удивление нежной. Я не видела его лица, но чувствовала аромат знакомого одеколона, и мои дрожащие ноги подгибались вовсе не от усталости после неожиданной спринтерской гонки. Наше дыхание смешалось, и Уилл издал мучительный вздох.

– Я могу объяснить, – сказал он, освобождая мою руку из захвата, вслед за этим костяшки его пальцев мягко пробежались по моей скуле. – Пожалуйста, не беги.

Я все еще пыталась отдышаться, судорожно хватая воздух открытым ртом, глядя в темноту перед собой.

– Ты… ты… Кто ты такой? – только и могла спросить.

– Это не лучшее место для разговора. Позволь отвезти тебя туда, где безопасно. – Теплые пальцы пробежали по углу моей челюсти в сторону уха, а потом спустились по волосам, пропуская пряди между собой. – Ты можешь мне доверять, Фиалка. Я не враг.

– Доверять? – В приливе возмущения я толкнула Уилла в грудь, но он был тверд как камень, даже не пошатнулся. – О каком доверии мы говорим? Ты солгал, что не знаешь меня. Кто ты, черт возьми, такой?

– Я все объясню, но не здесь. Пожалуйста, давай доберемся до дома.

– Чьего дома? Я никуда с тобой не пойду. – Я сложила руки на груди, отступая и стараясь вернуть твердость в срывающийся голос.

– Не заставляй меня тащить тебя силой. – Кроткая угроза сорвалась с его губ шепотом. Уилл придвинулся ближе, наклоняясь к моему уху. – Я не хочу причинять тебе боль, Элси.

Элси.

Никогда еще мое имя не звучало так томно и будоражаще. Оно громким эхом отдавалось в моем мозгу. Черт. Если он знал его, мог знать и другие вещи обо мне. Что, если его послал Каллахан, чтобы завершить начатое и убить меня? Что, если Уилл приведет меня прямо к нему?

Мое дыхание стало вырываться резкими болезненными хрипами, я схватилась за грудь, пытаясь унять рвущееся наружу сердце. Ужас сковал тело, кислорода стало еще меньше.

– Эй… Дыши… – Вместо того чтобы дать немного пространства, Уилл прижал меня к своей груди, дотрагиваясь до моего лба губами. – Ты в безопасности, я обещаю. Ты в безопасности…

Ты в безопасности…

Я слышала эти слова во сне сотни раз, и всякий раз кошмары отступали, вот и сейчас моя паника погибала в самом начале своего становления. Руки вцепились в рубашку Уилла, пока он раскачивал мое тело в темной кладовке, успокаивая. И каждая молекула во мне откликалась, словно на тонком уровне подсознания я уже знала: он говорит правду.

Давление в груди ослабевало, медленно силы возвращались в тело, а дыхание становилось ровным, я все еще стояла, прижатая к твердому телу, закрыв глаза и анализируя то, что не поддавалось рациональному объяснению. Если бы он хотел причинить мне вред, не спасал бы от тех амбалов, но он без раздумий прыгнул на человека с ножом, чтобы обезопасить меня.

Руки Уилла медленными, успокаивающими поглаживаниями блуждали по моей спине, а горячее дыхание согревало кожу, он немного отстранился, а потом легкий поцелуй снова коснулся моего лба. Сердце пропустило удар, и весь остальной мир внезапно затих.

– Ты действительно не причинишь мне боли?

– Никогда в жизни, – ответил он без колебаний, положив подбородок на мою макушку и сомкнув руки вокруг меня еще крепче. – Я бы умер за тебя, Элси.

Глава 21

Джош

Долгие годы я играл сознанием людей, запутывал присяжных, заставлял недотеп верить в то, чего не было и быть не могло, обманывал, изворачивался и манипулировал, лишь бы в итоге получить нужный результат. Я знал по меньшей мере пять способов, как заставить Элси забыть о том, что она видела и слышала, но это было бы разрушительно для нее, для меня, для нас. Наблюдая за тем, как Дэмиен в течение нескольких месяцев притворяется тем, кем не является, я скрежетал зубами, сдерживаясь от того, чтобы не свернуть ему шею. Я клялся, что, в отличие от него, никогда не солгу ей, но не сдержал клятву. Пузырь моей лжи наконец лопнул, отчего я испытывал в равной степени разочарование и облегчение. Стоя перед выбором, каким же путем пойти, я решил отправиться сложным. Пусть лучше она возненавидит меня, но это все равно и вполовину не так отравляюще, как выдумывание все новой и новой лжи. Она заслуживала получить ответы на свои вопросы. И я заранее был готов к тому, что получу тонну дерьма, как только мы останемся наедине.

Гудение серверов нервировало до такой степени, что я порывался встать и выдернуть провода из массивных штуковин, подсвеченных неоновым синим. Тишина от отсутствия слов раздражала еще больше. Взгляд Элси перемещался между мною, Уэйдом и Линком, слишком редко задерживаясь на мне, гораздо чаще сосредотачиваясь на парнях. Последние три часа мы находились в штаб-квартире «Стикса», излагая сжатую версию событий, исключив из нее тот факт, что наше подразделение занималось вовсе не охраной невинных. После тяжелого дня, изнуряющей дороги и нападения мы решили, что с девушки хватит потрясений.

Элси не задавала вопросов, нам оставалось лишь догадываться, что творится в ее переполненной голове. Я улавливал напряжение в плечах на моментах, когда разговор заходил о прошлом и наших попытках сберечь ее жизнь. Она лишь раз пригвоздила меня колким взглядом, когда вскрылось, что парень по имени Уилл – просто выдумка. Разочарование исказило черты ее лица, сменившись полной отрешенностью. Она выглядела такой чертовски сломленной и уязвимой, что я едва смог подавить в себе желание заключить ее в свои объятия. Они бы не принесли нужного ей утешения, только не после того, как вскрылась правда.

Мой разум цеплялся за фразу «ложь во спасение», что было несколько ироничным для человека, окончившего юридический. Но все эти оправдания не облегчали болезненный сгусток незнакомой энергии, формирующийся в моей груди. Я был лжецом до мозга костей и продолжал обманывать себя пустыми иллюзиями о том, что нам с Элси суждено быть вместе. Каждая попытка прикоснуться к ее орбите отбрасывала меня назад на долбаный миллиард световых лет.

– Не понимаю… Должна же быть причина, по которой этот ваш полковник решил, что меня надо спасать. – Она нарушила молчание, глядя в пол перед собой. – Может быть, он ошибся, приняв меня за кого-то другого? – рассуждала она вслух.

– Полковник никогда не ошибался, – отрезал Уэйд, закинув ноги почти на середину стола, прямо на папки с секретными документами.

Элси на мгновение прикрыла глаза, обреченно вздыхая, а потом резко вскинула голову.

– У вас есть все эти штуки, – она обвела пальцем кабинет, полный мониторов, – разве нельзя что-нибудь сделать?

– Мы выпотрошили все возможные архивы, но ничего не нашли, – с сочувствием ответил Линк. – Мне жаль, что тебе пришлось пережить все это, но пока мы не выясним, кто и зачем открыл на тебя охоту, самое безопасное место – рядом с Джошем.

Карие глаза взглянули на меня с прищуром, должно быть, ей было непривычно слышать мое имя. Она нервно пожевала губу, словно стараясь придумать причину, почему слова Линка абсурдны, но даже при всей злости, бурлящей под поверхностью ее кожи, страх за свою жизнь выигрывал. Это обычный инстинкт здорового на голову человека, которому есть что терять и который не понаслышке знает, как ужасна человеческая смерть. Элси прошла через многое, но по-прежнему была полна оптимизма, строила планы, даже когда все вокруг рушилось, а ее начинания оказывались в руинах. Я восхищался ее стойкостью.

– Я могу пожить у подруги.

– Исключено, – отрезал Линк.

– Обещаю, что не стану выходить из дома без необходимости, – все-таки предприняла она жалкую попытку оспорить очевидное. – Я буду осторожна.

Уэйд скривил рот в едкой усмешке, а пальцы Линка сжались на планшете, который он удерживал в руках.

– Этого не будет! – громче, чем следовало, выкрикнул Линк, заставив каждого из нас взглянуть на него с подозрением. Он поправил очки указательным пальцем, а потом посмотрел прямо на Элси. – Я знаю, кто помог тебе скрыться, и будет лучше, если ты не станешь никого сюда вмешивать. Для всеобщей безопасности, конечно, – добавил он, кивнув самому себе.

– Линк… – Уэйд схватил кожаную куртку и выпрямился в своем кресле, опустив ноги на пол. – На два слова. – Он встал и направился к двери, кивнув на прощание Элси. – До скорого, самозванка.

Элси пробубнила ругательство, сморщив нос, чем заработала смешок придурка. Ее губы расползлись в ответной улыбке, и уровень моего внутреннего контроля сполз до минимальной отметки на эмоциональной шкале, в то время как раздражение лишь возросло.

Какого хрена она злилась на меня, но улыбалась другим?

Дверь закрылась, мы остались одни.

– Ты злишься. – Я скорее утверждал очевидное, чем спрашивал.

– Да я просто в бешенстве, Уилл! – Она нарочно выделила имя. – Почему нельзя было сказать правду?

– Чтобы ты снова сбежала? Я должен был убедиться, что ты не рванешь в неизвестность, как только правда коснется твоих ушей.

Она лишь качнула головой, закатив глаза и приложив указательные пальцы к ушам.

– Бла-бла-бла! Прости, я не говорю на языке лжецов. Можешь перевести?

– Прости меня, мне жаль! – вложил больше силы в голос. – Я собирался сказать в подходящее время.

– В мире, где каждую секунду кто-нибудь умирает, вообще не бывает подходящего времени. – Она встала и принялась расхаживать по комнате, отчеканивая каждый свой шаг, вся ее злость вырывалась наружу. Я тоже поднялся. – Просто представь, что я узнаю, как мой бывший парень состоял в какой-то сверхсекретной организации, а его отец, возможно, ждет, когда мою голову, украшенную базиликом, подадут на ужин. Все, во что я верила, – ложь, вдобавок еще ты… – Выглядя еще больше расстроенной, она махнула рукой в мою сторону и замолчала, подбирая слова. – Спустя столько лет я попробовала вернуться к нормальной жизни, но и это оказалось иллюзией.

– Знаю, это настоящее безумие, но все, что я делал, было для твоей безопасности.

– Да ты только и твердишь «твоя безопасность», спасибо большое! – Она недовольно фыркнула, уперев руки в бедра, принимая воинственную позу. – Я думала, это по-настоящему.

Осознание ударило в солнечное сплетение. Она была так раздражена не потому, что мне пришлось скрыть правду, а потому, что была уверена, что все мои проявления внимания – тоже ложь. Ну, тогда ее ждала еще одна бомба. Я медленно стал приближаться, смакуя ее негодование, пока пульс эхом отдавался в моем мозгу.

– Думаешь, все так просто? – Горькая усмешка опередила следующие слова. – Ты ведь понятия не имеешь… – Я провел руками по лицу, собираясь сказать слова, с которыми планировал подождать и о которых, скорее всего, пожалею, ведь она не была готова их услышать.

Элси

Взгляд Уилла таил в себе пугающую опасность, и калейдоскоп опасений, бушующих в моей голове, затмевал зрение. Я злилась на него, ненавидела свою реальность, презирала каждую секунду времени с тех пор, как услышала отчет Линкольна. Получив сообщение от Нао, я надеялась, что бежать больше не придется, но вот я снова на низком старте, не имея ни малейшего понятия, от чего убегаю. На минуту, когда я стояла, заключенная в тепло рук Джоша, в той темной каморке, мне показалось, что от самой себя.

– Каждый чертов раз, когда он появлялся здесь с глупой улыбкой на лице, я хотел пробить стену его головой. Он приносил выпечку, угощая всех вокруг, а я испытывал тошноту, потому что ненавидел, что ты готовишь для него.

Сначала я впала в ступор, не осознавая, о ком говорит Джош, но потом картинки стали приходить и выстраиваться в последовательность, прокручивая у меня перед глазами фильм. Кусочки моей жизни, которая теперь казалась такой далекой. Беспокойство проникало прямо в кровь, разливаясь по венам, скручиваясь в животе, разрывая сердце изнутри. Прошлое, настоящее – все перемешалось, и я прикрыла рот рукой, глядя на Джоша, который не сводил с меня глаз, наполняя воздух вокруг зловещим, горьким туманом сожалений и отчаяния.

– Он ни хрена не любил сладкое, высмеивал мелодрамы и засыпал на документалках по истории, но все равно пичкал себя всем этим, как его гребаный брат наркоман, потому что хотел все исправить. Взять свою поломанную жизнь и слепить из нее иллюзию счастья, американскую мечту для двоих. – Джош усмехнулся, но его веселье быстро превратилось в горький смех, подпитываемый иронией. – Чертов вор и лжец, но ты все равно смотрела на него с обожанием, а я хотел сорвать эту ебаную маску с его лица, чтобы показать тебе его истинную сущность.

Я качнула головой, отступая.

– Это… это неправда, – выдавила слова, чувствуя, как по щекам катятся слезы.

Впервые за все время на лице Джоша было столько эмоций одновременно, что казалось, будто ему больно. Он морщился и стискивал зубы, как будто слова давались ему с особым трудом или он пытался их сдерживать, но они все равно прорывались наружу.

– Это, блядь, царапает мой рассудок, Элси. – Он прикрыл глаза, дотрагиваясь до висков большими пальцами. – Я задыхаюсь, когда думаю о вас двоих вместе, хочу воскресить его, чтобы убить на хрен за то, что он посмел забрать тебя.

Мой шок погасил назревающий придушенный крик, грозивший вырваться изнутри опустошающим потоком. Ноги подкосились, но я устояла, осмысливая значение его слов.

– Это не… правда, – повторила еще раз, вспоминая фрагменты из нашего с Дэмиеном совместного прошлого, как легко он всегда со всем соглашался. Нао думала, что он слишком мягкотелый и безвольный, я иногда считала, что просто его выдумала, ведь при всей своей идеальности он просто не мог быть настоящим.

– Я так жалел, что у меня не хватило храбрости нарушить правила, съедал себя изнутри, заверяя разум, что так будет лучше и, будучи лишь слабой тенью, я смогу сосредоточиться на твоей безопасности, пока вы играете в маленькую семью. Единственная слабость, которой я поддался, – те чертовы цветы, а он даже не замечал, что ты ставишь в вазу только те букеты, цвет которых совпадает с твоим восприятием. Он ни хрена о тебе не знал, Элси.

Буква «Д» означала «Джош».

Джош стоял, возвышаясь надо мной, сокрушенный и обиженный на стечение обстоятельств и на своего погибшего друга, который вмешался в естественный ход событий. А я снова и снова прокручивала в голове те несколько месяцев, которые сейчас были подобны сну и забвению на фоне всего, что произошло с момента, как парень из бара вложил в мою руку зонтик для напитков. Две такие разные вещи – грозовой шторм и тропический лес, и если первый, несмотря на свою силу, вызывал желание завернуться в плед, то второй манил в темную неизвестность, скрытую мраком и зеленью.

Вот черт!

– Какого цвета твои глаза, Джош? – Я вглядывалась в омуты его зрачков, пытаясь ответить на вопрос самостоятельно, но, кроме сиреневого оттенка с темными вкраплениями, не видела ничего.

– Что? – он выглядел сбитым с толку. Ну еще бы, внезапно разговор свернул совершенно в другую сторону, но я должна была знать, что Рин просто ошиблась в полумраке бара, не разглядев истину.

– Какого цвета твои глаза? – повторила, задерживая дыхание.

– Зеленые, а что? – непонимающе ответил он.

И внезапно мои мозговые клетки упорядочили не только всю эту переполненную ненужной драмой жизнь, но и слова, которые говорил профессор. Существуют ловушки, в которые мы шагаем добровольно, назовите это жаждой адреналина, мазохизмом, глупостью, да чем угодно. Любопытство порой приводит к гибели, но иногда этот риск вознаграждается поистине драгоценными находками.

Легенды слагают для того, чтобы усилить страх перед неизвестностью и отчаяние, довести их до максимума, а потом поглотить разум слушателя, чтобы он никогда уже не смог вырваться. Кто-то из вождей придумывал леденящие кровь истории, чтобы люди в племени и иноземные завоеватели не совались туда, где им не место. Старейшины стремились уберечь то, что скрыто от глаз, поэтому придумывали несуществующих монстров, наделяя их разрушительной силой, таинственной и отталкивающей.

Инстинкты подсказывали, что я поступаю правильно, несмотря на тот факт, что падение было неминуемо. Это была угроза совсем другого характера, на кону стояла лишь безопасность моего сердца. Но я поддалась желанию в полной мере ощутить, каково это – отдаться в лапы зверя по собственной воле. Возможно, я ошибалась и любовь – это вовсе не размеренный ритм в груди, а нечто, поглощающее тело и разум, сметающее все на своем пути, вырывающее деревья с корнем, как стихийное бедствие, бессонные ночи и агония.

Преодолев короткое расстояние, я обхватила лицо Джоша ладонями и притянула его ближе к себе, улыбнувшись уголком губ, когда его глаза расширились в неверии за секунду до столкновения наших губ. А потом и он поддался порыву, подхватив меня с такой скоростью, что ноги оторвались от земли и я даже не поняла, как оказалась сидящей на столе Линкольна с могучим телом, расположившимся между моих расставленных ног, прижимающим безвольную меня к заваленной отчетами поверхности.

То, с какой силой губы Джоша впивались в мои, а сильные руки сжимали мою талию, говорило больше, чем каждое его слово, произнесенное ранее. Все, что он скрывал и подавлял, обрушилось на нас, выбивая кислород из груди, но и без того я не могла выровнять дыхание между поцелуями и прикосновениями, похожими на короткие вспышки тока, пробегающие между нашими пальцами и участками кожи, до которых мы дотрагивались.

Что-то упало на пол, Джош зарычал, и его губы покинули мой рот, жадно спускаясь вниз по подбородку и проделывая путь к шее. Зубы впились в точку пульса, и руки Джоша сжались еще сильней, он придвинулся ближе, хотя казалось, что ближе было уже некуда, я почувствовала эрекцию, давящую на мой пульсирующий центр даже через слои одежды, и это еще больше распалило желание стянуть с него пиджак и рубашку. Я застонала.

– Иисусе! Ну не на моем же столе, – ровным тоном проговорил кто-то, и мои руки, запутанные в волосах Джоша, замерли. Я отстранилась, чувствуя неловкость, отталкивая источник своего возбуждения на безопасное расстояние, и сползла со стола, чувствуя, как щеки горят от стыда и недавней близости.

Джош тяжело дышал, не сводя с меня взгляда, в котором читалось предостережение. Он словно молчаливо кричал: «Не смей делать вид, что этого не было!»

– Вот она, твоя правда, Фиалка.

Глава 22

Джош

Я наблюдал, как Элси неторопливо идет по гостиной в моем доме, и этот вид что-то делал с моими внутренностями. Ее появление в моем личном пространстве странным образом будоражило и выглядело куда более захватывающе, чем созерцание любого из чудес света. До сей поры доступ к моему жилищу имели лишь уборщица и пара придурков, называющих себя моими друзьями.

Элси не спорила, когда садилась в машину, она вообще не проронила ни слова с тех пор, как поцеловала меня в кабинете Линка, и я дал ей возможность разложить все произошедшее по полочкам, включая этот ее спонтанный порыв. Мне и самому не помешало бы охладить пыл, потому что воспоминание о ее губах не давало мыслить ясно.

– Ты что, вампир? – она обернулась, все еще держа свой рюкзак, покрытый пылью и переживший настоящий ад. Одна ручка вот-вот собиралась оторваться, судя по ниткам, торчащим в разные стороны в месте крепления. Брелок в форме земного шара погнулся, потеряв форму, а краска на нем облезла. А еще этот дурацкий плед из магазина товаров для путешествий, который она везде таскала с собой, изредка поглаживая, будто это был домашний питомец или вроде того.

Такая странная.

Я улыбнулся.

– Почему?

– Здесь темно как в гробу. У тебя аллергия на солнце?

Проследив глазами за направлением ее пальца, обводящего пространство, я издал короткий смешок.

Ну да, мой дом вовсе не был похож на типичные постройки в Брайтоне, снаружи это был неприметный двухэтажный особняк из серого кирпича с черными окнами, окруженный высоким забором и густой растительностью, закрывающей вид на прилегающий участок. Внутри дом был отделан темным деревом и натуральным камнем в тех же безликих серых тонах. Черный современный камин тянулся во всю стену, и я часто использовал его вместо освещения в гостиной, потому что не привык к потолочным ярким лампам: от них у меня болела голова, но дизайнер настаивал, поэтому я их оставил. Здесь не было окон на первый взгляд, что создавало впечатление, будто вы спустились в пещеру или дорого обставленный подвал.

– Мера предосторожности. – Подойдя к панели, расположенной между стеной, разделяющей кухню и гостиную, я отсканировал большой палец и ввел короткую команду. Раздался звуковой сигнал, подтверждающий действие, и внешняя стена медленно опустилась, открывая вид на внутренний дворик.

– Черт возьми! – воскликнула Элси, роняя рюкзак на ходу, подходя ближе, чтобы рассмотреть террасу, снабженную кое-какой садовой мебелью и мангальной зоной, которыми я ни разу не пользовался с момента, как купил этот дом. Если я не был в суде или на задании, то просто отсыпался, запирался в оружейной, наводя порядок. – Это потрясающе! Можно мне туда? – она обернулась, глядя на меня искрящимися глазами, и я бы ответил «да», даже если бы она попросила меня сигануть с моста без страховочного троса. Поэтому просто приложил палец к еще одному сканеру, открывая дверь, ведущую на террасу.

Снаружи почти стемнело, и автоматические фонари, похожие на более современные версии факелов, вспыхнули, как только она перешагнула порог. Я просканировал прилегающую территорию, убедившись, что каждая из четырех камер работает. Здания по соседству не были высокими, поэтому я не переживал, что кто-нибудь осмелится заглянуть сюда.

– Знаешь, твоя крепость довольно уютная, несмотря на все эти кнопки и отсутствие растений, – сказала Элси, присаживаясь на краешек деревянного стула. – Готова поспорить, тут все черно-белое, но это ничего, тебе подходит.

Я просто стоял в дверях, засунув обе руки в карманы брюк, чтобы мне в голову вдруг не пришла идея снова дотронуться до нее. Элси откинулась на стуле, зевая и задирая голову к небу.

– Это так грустно: в городе почти не видно звезд, – ее взгляд блуждал по небу, словно что-то выискивая там, наверху, пока я не мог оторвать глаз от ее лица. Мы провели целый день на ногах, и надо полагать, она чертовски устала.

– Идем, я покажу тебе дом и комнату, где ты сможешь поспать.

– Большинство людей верит, что умершие люди попадают на небо, и только некоторые народы считают, что души становятся звездами, – продолжила она, игнорируя мое предложение, поудобней устраиваясь и закидывая ноги на сиденье.

– Большей чуши я не слышал.

– Не будь занудой, куда, по-твоему, девается душа?

– Ее не существует, а если бы и существовала, то большинство людей сгнили бы в аду.

И я вместе с ними.

– Так ты все-таки веришь в существование потустороннего мира? Еще не все потеряно. – Элси перевела взгляд обратно на меня. – Думаешь, он видит нас сейчас?

Мои руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Очень надеюсь. – Я не хотел быть злым ублюдком, соревнуясь с мертвецом, но ничего не мог с этим поделать.

– У древних германцев существовала легенда о ночном кошмаре, – продолжила Элси, не обращая внимания на мой саркастичный тон. – Они верили, что людям во сне является демон, который путает сны и сеет в голове спящего туман ужаса, сковывая тело. Так он пытается добраться до души. – Она сделала паузу, не отрывая глаз от неба. – Я не хочу засыпать, Джош, мне снятся кошмары.

– Тогда мы не будем спать. – Я вернулся в дом, подхватив с пола плед, затем вышел в сад и подошел к Элси, призывая ее встать, после чего занял освободившееся место, усадив девушку к себе на колени и накрывая нас обоих теплой плюшевой тканью.

Она прижалась к моей груди, закинув ноги повыше, и положила голову на мое плечо, а я нырнул пальцами в спутанные сиреневые пряди, погружаясь в ощущение безмятежности и вдыхая слабый яблочный аромат.

– Какой твой любимый цвет? – спросила Элси спустя некоторое время молчания.

– Черный.

Она сжала губы, подавляя смешок.

– Могла бы и не спрашивать. – Элси подняла голову, глядя на меня из-под ресниц, наши лица были совсем близко, и в слабом свечении фонарей я мог видеть тонкие сеточки капилляров в ее уставших глазах. – Если бы я могла выбирать, то переселилась бы в тело рака-богомола.

Я уставился на нее не мигая.

– У них самое сложное строение глаза во всем животном мире, – пояснила она, – даже лучше, чем у людей. Они видят то, чего не видим мы, вплоть до колебаний световой волны, а значит, могут различать почти полный спектр, Джош. Представляешь?! Разве это не удивительно?! Около двенадцати основных цветов, не считая всевозможных оттенков, – это в четыре раза больше, чем видишь ты, а еще ультрафиолет и инфракрасные излучения. Да, вот уж кем я определенно хотела бы стать в следующей жизни. – Ее восторг был таким заразительным, что я огляделся, пытаясь представить, каково это – видеть мир таким красочным, и мое сердце в очередной раз дрогнуло от понимания, что для Элси и обычное восприятие – не более чем мечта.

Она фантазировала так живо, что я восхищался каждым ее словом. Мой мир был ярким, но все равно оставался черно-серым, а ее, хоть и был лишен цвета, переливался всеми оттенками.

– Ты удивительная всезнайка, Фиалка. – Я погладил ее по щеке костяшками пальцев. А потом, поддавшись влечению, мягко поцеловал кончик ее носа. Щеки Элси вспыхнули, крохотная улыбка заставила меня улыбнуться в ответ.

– Я хочу, чтобы ты знал одну вещь, – сказала она, снова кладя голову мне на плечо, утыкаясь носом мне в шею. Ее дыхание покалывало кожу. – Он снится мне почти каждую ночь. Но не потому, что я скучаю или была влюблена в него до беспамятства, я даже не уверена, что это можно было назвать любовью. Скорее привычкой и, может быть, симпатией. – Все мое тело затвердело. Должно быть почувствовав это, Элси провела рукой по моей груди. Я не издавал ни звука, стараясь держать себя в руках, давая ей возможность высказаться. – Отец Дэмиена угрожал мне, а я не послушала, и теперь во снах вижу свои руки, окрашенные кровью, не вижу цвета, но точно знаю, что это она. Думаю, я стала причиной его смерти. – Этого я никак не ожидал. Она вновь подняла голову, и я разглядел мерцающие слезы в ее прекрасных карих глазах. – Он погиб из-за меня.

– Это не так. – Я покачал головой, свободной рукой стирая соленую влагу с поверхности ее кожи. – Карсон был ублюдком, но он никогда не стал бы лишать себя наследника, которого собственноручно растил по своему подобию долгие годы. Какова бы ни была причина, я до нее докопаюсь, обещаю. Но ты не виновата, ясно? – Она не выглядела убежденной, поэтому я положил руку на ее все еще мокрую щеку и притянул лицо Элси ближе, так, что наши носы соприкоснулись. – Это не было твоей виной.

Оборвав возражения, я прижался своими губами к ее, вкушая горечь слез и сладость самой Элси. Я говорил правду, потому что точно знал, что Карсон этого не делал.

Три месяца назад…

С потолка капает вода, на полу уже образовалась целая лужа, я отсчитываю секунды, и они почти совпадают с раздражающими ударами капель о поверхность воды. Человек передо мной не шевелится уже сорок минут, я забыл часы в машине, но все равно знаю точное время. Не выдержав, подхожу ближе и пинаю его дорогущий ботинок своим, один раз, второй. Мужчина кряхтит и медленно приходит в себя. Слишком медленно.

– Если ты вырубишься снова, я вколю тебе дозу адреналина. – Угроза срывается с губ, и серо-синие глаза распахиваются от шока. Он пытается вырваться, ерзая на месте, но железная опора, к которой он привязан цепью, слишком крепка, чтобы сдвинуть ее с места этой бессмысленной возней. Поправляю перчатку и вынимаю кляп, за которым тянется нитка слюны. Мерзость. – Говори! – рявкаю я, отходя подальше.

– Что тебе сказал этот обдолбанный щенок? – смеется Карсон, натягивая цепь, от чего та врезается в его голую кожу. Я раздел ублюдка не потому, что мне нравится смотреть на уродливое жирное тело, а потому, что так получу возможность причинить ему больше боли. – У меня гораздо больше денег, подумай хорошенько, Холл.

Смотрю на него и пытаюсь понять, как отец может так сильно ненавидеть обоих своих детей, но каждого по-разному. Они абсолютно идентичны, просто у Ника больше дурных пристрастий и здоровенная палка в заднице, а Дэмиен был марионеткой, желающей всем угодить настолько, что границы собственного «я» давно размылись.

– Не по адресу, – отрезаю, вынимая из кармана зажигалку и чиркая ей перед лицом Карсона. – Спрашиваю снова: это ты послал тех парней, что напали на Дэмиена?

Если вы спросите меня, с чего вдруг такой энтузиазм в устраивании пыток, я предпочту промолчать. Черт его знает… Покинув офис «Каллахан и Аттвуд», я пообещал Нику передать его отца федералам, вот такая маленькая легенда. Карсон давно попался на глаза «Стиксу», пришло время о нем позаботиться, но не раньше, чем я узнаю, кто убил моего друга.

– Я никого не посылал, развяжи меня! – кричит он, брызжа слюной, и я внимательно наблюдаю, считывая каждое движение его лица и тела. Выглядит убедительно.

– Тогда кому ты, кусок дерьма, умудрился насолить, что они отправились за твоими детьми, даже не удосужившись немного покопаться в ваших родственных связях? – теряя терпение, пинаю его в колено, из-за чего раздается треск и вой разносится по помещению. Тот, кто заказал нападение, наверняка хотел смотивировать Карсона, может быть, он не ожидал сопротивления и просто хотел припугнуть ребят. А потом это вышло из-под контроля. Карсон смотрит в пол, морщась от боли. – Думаю, тебе не помешает немного стимула. – Снова щелкаю зажигалкой, и пламя вырывается наружу. – Знаешь, какая боль самая сильная по вербальной шкале? – Он смотрит на огонь, и я смеюсь. – Нет, не ожоги, это всего лишь стереотип. На самом деле – кластерная головная боль: она буквально разрывает твой череп до такой степени, что хочется пустить себе пулю в лоб, лишь бы все закончилось.

– Я не знаю, кто это был, клянусь, – судорожно тараторит Карсон, не отрывая глаз от пламени, которое отражается в его перепуганных зрачках, и я нахожу это чертовски увлекательным.

– Не переживай, ею страдает один человек из тысячи, но мы попытаемся немного приблизиться к этой отметке. Уже опаленная кожа болит вдвое сильнее, если вновь поднести к ней пламя.

Я приближаюсь, и на полуслове Карсон теряет сознание в третий раз за ночь. Ничего, у меня еще полно времени, сегодня я никуда не спешу.

Когда несколькими часами спустя дверь за моей спиной открывается, я даже не слышу шагов, но чувствую колебание воздуха позади, а затем рука опускается на мое плечо.

– Черт, мужик, ты в порядке? Это дерьмо выглядит довольно тревожно. – Поднимаю взгляд на Уэйда, но его очертания расплываются, потому что мои глаза застилает что-то мокрое.

– Я хотел, чтобы он умер, – шепчу, снова опуская голову и падая с колен на задницу прямо на бетонном грязном полу, к которому испытываю отвращение.

– Ну, вижу, ты справился с задачей на отлично. Я попрошу ребят унести тело и закопать где-нибудь, где его никто не найдет.

Качаю головой, опираясь предплечьями на колени.

– Не он… Дэмиен… Я хотел, чтобы его не было, и вот он мертв…

Слова покидают мой рот, и в них сквозит небывалое сожаление. Я не могу вернуть друга, не могу даже признаться вслух, что жалею, просто озвучиваю тот факт, что его больше нет.

Уэйд ничего не говорит, потому что слова и не нужны, мы все скорбим, и я в большей степени, но самое ужасное, что где-то в крохотном уголке своей чертовой черной души я испытываю нечто похожее на облегчение и маниакальную радость, потому что теперь ничто не помешает мне быть с ней.

Глава 23

Джош

Поздний завтрак прошел в попытке собрать воедино события из жизни Элси. Когда она вдруг рассказала о своей провальной попытке навестить биологического отца, моя челюсть непроизвольно сжалась. Норман Лонсдейл не был выдающимся членом общества даже близко, его досье, собранное Линком, пестрело приводами за мелкое хулиганство и кражи, и понимание, что в подростковом возрасте Элси отправилась на его поиски одна, не улучшило моего скверного настроения. Судя по последней выписке, он работал старшим помощником в водопроводной компании на юге Бостона и задолжал приличную сумму за аренду, за что и был вышвырнут в трейлерный парк. Найти его не было проблемой, я собирался поручить это кому-нибудь из нашей команды, как только доберусь до офиса, но Элси настояла на повторной встрече с человеком, который не заслуживал даже капли ее внимания.

И вот я сидел в своей машине, выстукивая пальцами по рулю, ожидая, пока она выйдет из дома. Вчера ночью Элси уснула на моих руках, я отнес ее в спальню и еще почти час наблюдал за тем, как безмятежно ее лицо во сне, убедившись, что кошмары ее не тронут, я вырубился, обессиленный и счастливый от осознания, что она рядом, в моей постели.

Вспоминая весь прошлый вечер и ночь, я не смог удержаться от улыбки, скривившей мои губы. Входная дверь приоткрылась, и Элси вышла на крыльцо, копошась в своей сумочке, она лишь на секунду оторвалась от своего занятия, вскинув голову, и хмурая складка на бровях сменилась гримасой удивления. Она пробежала глазами по корпусу матово-черного «Лотуса», застыв на месте, а потом наклонилась, заглядывая в окно и проверяя, кто сидит за рулем. Я опустил тонированное стекло, забавляясь.

– Машина тебя не укусит, залезай.

Ее брови взлетели еще выше, когда она принялась с интересом изучать меня. Я уже надевал костюм в Теннесси, но то был наскоро купленный, а не сшитый на заказ предмет одежды. Сегодня я переоделся в свой обычный костюм с черными рубашкой и галстуком, мои перчатки лежали рядом, на подлокотнике между сиденьями.

– Это довольно ошеломляюще, – сказала Элси, усаживаясь на сиденье, поправляя подол опасно короткого платья бледно-лилового цвета. Пристегнувшись и выпрямившись, она поняла, что мы все еще не трогаемся с места.

– В чем дело? – Элси поймала мой взгляд, направленный на ее тело, и слегка покраснела.

– Что случилось с твоими джинсами? – Я не хотел вести себя как территориальный придурок, но вид ее в этом платье, видимо, вызывал во мне замыкание, повреждающее мозг.

– Вся оставшаяся одежда постирана, а больше я ничего не взяла. – Она пожала плечами. – У тебя с этим проблемы?

Определенно, черт побери.

– Нет, но если какой-нибудь ублюдок решит, что у него развязался шнурок, и присядет, чтобы взглянуть на твои трусики, я вырежу ему глаза, а потом пристрелю. – Она не знала, что я не шутил.

– Поэтому ты носишь челси? – Элси кивнула головой в сторону моих ботинок без шнуровки, отчего я издал короткий смешок. – Не переживай, все трусики я тоже постирала, – беззаботно пролепетала она, нацепляя на нос черные очки и опуская зеркало, вмонтированное в солнцезащитный козырек, чтобы взглянуть на свое отражение.

Как только эта фраза слетела с ее языка, мое тело застыло, а член стал стремительно набухать под тканью брюк. Влечение, которое я испытывал, уже не вмещалось в пределы моего самоконтроля, и ее ехидные реплики только усугубляли ситуацию.

– Мы заедем и купим тебе новую одежду, – почти прорычал я, включая двигатель и открывая ворота.

Звонкий смех пронесся по салону, переворачивая все мои внутренности. Когда она вот так непринужденно смеялась, мне хотелось приглушить все остальные звуки и слушать ее одну целую вечность. Господи, Уэйд ни при каких обстоятельствах не должен узнать, насколько глубоко я застрял в своей одержимости, он бы ни за что не оставил меня в покое со своими шуточками.

– Нет необходимости. – Элси снова принялась копаться в сумочке, пока я проделывал дыхательную гимнастику, зачарованно наблюдая за движениями ее рук и изо всех сил стараясь не глазеть на обнаженную кожу стройных ног. Каждый раз, как мой взгляд поднимался выше ее колен, я одергивал себя, переводя глаза на лобовое стекло. Потому что, несмотря на мои отточенные навыки скоростного маневрирования, даже двигаясь со скоростью улитки, я мог бы впечататься в столб и угодить прямо на похороны своих стремительно отмирающих мозговых клеток. – Я пошутила, белье все еще на мне. Или нет, кто знает? – она ухмыльнулась.

Это уже не имело значения, потому что теперь я не мог перестать представлять вид ее обнаженной киски, прижатой к кожаному сиденью «Лотуса». Мои глаза были обращены на дорогу, но разум витал где-то в сточной канаве.

– Сначала нам нужно заехать в офис «Стикса», потом мы отправимся в трейлерный парк, – поспешил сменить тему, пока идея свернуть на обочину и усадить ее на себя не превратилась в решительное действие.

Элси, конечно, ответила, но все, что я слышал, – белый шум. Мои нервы были ни к черту. А когда я перевел взгляд на Элси, заметил, что она с интересом изучает мой правый бок в месте, где пиджак распахнулся, обнажая часть наплечной кобуры. Она уже знала, что «Стикс» не место для обычных людей, и вчера Уэйд вынудил ее подписать документ о неразглашении, но там не упоминалось, чем именно занимается организация, и я надеялся оставить эту недосказанность на далекое будущее, время, когда Элси сможет принять знание о том, что руки, которые так заботливо ее обнимали, по локоть испачканы в крови.

Элси

Мы припарковались под зданием, в котором работал Джош, когда не занимался судебными делами. Он почти ничего не рассказал о своей работе, но что-то подсказывало, что список его услуг гораздо более обширный, чем адвокатская практика и охрана моей головы.

Джош первым выбрался из машины на подземной парковке, и, прежде чем я смогла остановить себя от необдуманных действий, мои руки сами потянулись к бедрам, стягивая шелковые белые трусики по ногам. Я бросила быстрый взгляд в окно, проверяя окружение – Джош был занят своим телефоном, – и вознесла благодарственную молитву за тонированные стекла, когда закинула белье на переключатель передач и одернула платье, аккуратно выбираясь из «Лотуса», закрывая пассажирскую дверь.

Уж не знаю, что было написано на моем лице, но взгляд, которым наградил меня Джош, был похож на рентген: словно он вот-вот опустит глаза ниже и поймет, какую шалость я совершила. Он лишь недовольно сдвинул брови, пристально глядя на подол моего платья, и, ничего не сказав, направился к лифту.

Мы уже спустились на нужный уровень, телефон Джоша зазвонил.

– Холл. – Следующие несколько секунд он просто слушал собеседника. – Она в машине, я отправлю к тебе Элси и спущусь через пару минут. – Сбросив звонок, он повернулся ко мне. – Линк ждет в конце коридора, я сейчас.

Дерьмо!

Сразу же пожалев о своем пошлом трюке, я открыла рот, чтобы остановить его, но Джош уже нажал комбинацию из цифр на панели и дверь со скрипом закрылась, а кабинка понесла лифт вниз под звуки моего бешено колотящегося сердца. В этот момент я очень хотела сбежать, проклиная себя за спонтанную глупость, но бежать пришлось бы через парковку.

– Привет, идем, я провожу тебя в тренировочный корпус, – сказал возникший из воздуха Линк, лишь на секунду отрывая взгляд от своего планшета. Готова поспорить, он не вынимал его из рук даже во сне.

– И что мы забыли в тренировочном корпусе? – спросила, подстраиваясь под его быстрые шаги.

– Джош хочет потренировать тебя на случай, если ситуация выйдет из-под нашего контроля, – сказал он будничным тоном.

А?

Он не ответил, продолжая путь, а уже через мгновение я стояла посреди огромного на вид подземного полигона, в углу которого на ринге два человека в тренировочной форме молотили друг друга кулаками, подпрыгивая и нанося все новые и новые удары, а потом хохотали, как будто это было развлечение, а вовсе не акт насилия друг над другом. В другой части зала собралась группа из шести человек, которые отрабатывали упражнения с ножами, и все бы ничего, только у одного из них из предплечья текла кровь, что подсказывало, что в руках у них точно не муляжи.

Святые угодники.

– Вот то, что ты просил, – послышался за спиной голос Джоша, я обернулась, встречаясь с его непроницаемым лицом. Не глядя на Линкольна, он передал ему пакет с документами и кивнул головой в сторону закрытой двери слева от того места, где я теряла остатки храбрости. – Идем, скоро придет учебная группа, нужно поторопиться, – сказал он как ни в чем не бывало, и я расслабилась. Скорее всего, он не заглянул в салон, а если и так, то не заметил ничего подозрительного.

Бодрым шагом я направилась за Джошем, который пропустил меня вперед, и я с удивлением наблюдала, как в помещении, рассчитанном для стрельбы, зажигается потолочное освещение: лампы вспыхивали одна за другой от порога к мишеням, находящимся намного дальше, чем я могла себе представить. Прилив возбуждения пронесся через все тело, от макушки до кончиков пальцев ног.

– Мы будем стрелять? – я повернулась к Джошу, который стоял, прислонившись к закрытой двери.

– Ты будешь стрелять.

– Но я не умею.

Полуулыбка исчезла так же быстро, как появилась.

– Я покажу. – Он медленно, будто смакуя мое нервное возбуждение, прошел к столу, взял с него наушники и подошел ко мне. – Повернись.

У меня сложилось четкое ощущение, что молекулы воздуха в пространстве между нами колебались с частотой, отличающейся от обычной, потому что все мое тело в этот момент отдавалось вибрацией, а звук чужого голоса казался глубже, как будто мы были под водой. Я повернулась, и наушники легли на мою шею, Джош подошел ближе, вибрация внутри меня усилилась.

Что за черт?

– Смотри перед собой, – снова скомандовал он где-то над моим ухом, а потом рука в черной перчатке возникла поверх моего плеча, заставив замереть при виде пистолета, зажатого между пальцами. – Первое, что ты должна сделать, – принять стойку. – Джош взял мою правую руку, и холодный металл коснулся моей ладони. Пистолет оказался тяжелее, чем я себе представляла, рука дрогнула, но я снова подняла ее выше. – Двумя руками. Левую ногу вперед.

Я приняла стойку и обернула вторую руку вокруг рукоятки, чувствуя тело Джоша за своей спиной.

– Ноги шире. – Его колено скользнуло в пространство между моих расставленных ног, раздвигая их еще на несколько дюймов, а рука, обтянутая кожаной перчаткой, проскользила по бедру, выравнивая корпус. На долю секунды я перепугалась, что она двинется выше и Джош узнает мой маленький темный секрет. – После выстрела ты почувствуешь отдачу, поэтому держи стойку, распредели вес так, чтобы он падал равномерно на обе ноги.

Если честно, твердости в ногах не было даже до того, как он подошел, прижавшись к моей спине, но я не решалась высказать это замечание, наслаждаясь ощущением его твердого тела, прижатого к моему. Вторая рука Джоша, та, на которой не было перчатки, поднялась, чтобы отодвинуть железный рычажок над рукояткой, раздался тихий щелчок.

– Это предохранитель, пока он в таком положении, держи пистолет только по направлению к цели. – Я пыталась сосредоточиться на словах, но его рука, все еще лежащая на моем бедре, не упрощала задачу и, похоже, нарушала передачу сигнала в слуховой центр. – Ты должна сосредоточиться не на мишени, а на своем дыхании, – прошептал Джош, касаясь губами мочки моего уха. – Слушай биение сердца и считай удары, дыши медленно.

Легко сказать, когда голова занята совсем другими вещами, а ноги вот-вот уронят мое тело на пол. Я стала принуждать легкие выталкивать из себя кислород с меньшей скоростью, чем позволяли частые вздохи.

– Расслабься, – проговорил Джош, помогая выровнять ствол так, чтобы он смотрел на мишень, а не болтался в моей дрожащей руке. – Закрой левый глаз и смотри на мушку, она должна быть прямо по центру.

Мой взгляд вильнул туда, где его пальцы провели по моему запястью и предплечью, показывая, в каком положении должен быть локоть. Я никогда не думала, что буду стрелять из пистолета, и уж точно не могла себе представить, что это будет так… эротично и захватывающе. Вся моя паника куда-то ушла, на ее место пришли легкость и чувство безопасности. Тело Джоша, заслоняющее меня от всего, было щитом, а оружие в моей руке могло расправиться с кем угодно. Это придавало уверенности и дарило ощущение свободы.

– Хорошая девочка, – похвалил Джош, хотя я, по сути, ничего и не сделала, просто стояла, позволяя ему лепить из меня фигуру стрелка. – Теперь приготовься, на выдохе задержи дыхание и плавно нажми на курок. Не забудь про отдачу.

Он убрал руки с моего тела и надел на меня наушники, не отходя ни на шаг. Я вдохнула поглубже, потом снова прищурила глаз, проделывая все то, чему учил Джош, затем медленно выпустила из себя воздух и замерла, указательным пальцем спуская курок. Раздался приглушенный хлопок, мое тело покачнулось, наткнувшись на стену из мышц. Пуля пролетела мимо нужного места, ударившись в стену слева от мишени, руки Джоша снова оказались на моих бедрах, сдвигая корпус.

– Хорошо! – крикнул Джош. – Еще раз! – я снова нажала на спуск, попав в край картонного листа в нескольких дюймах от мишени, потом снова и снова, и так до тех пор, пока пистолет в трясущейся руке не начал щелкать, оповещая о том, что патроны закончились. Три из семнадцати пуль попали в силуэт человека, нарисованный на мишени, одна в плечо и две – почти в корпус тела. Я опустила пистолет, чувствуя невероятное покалывание во всем теле, будто кто-то вколол эндорфиновый коктейль прямо мне в вену.

Внезапно рука в перчатке поднялась перед моим лицом, и один за другим выстрелы стали греметь в помещении, а я, разинув рот, смотрела, как каждая пуля летит прямо в лоб цели, все семнадцать, ни единого промаха. И все это левой рукой, в то время как Джош был правшой.

– Черт подери, – выдохнула, стягивая наушники и осознавая, что все это время, оказывается, не дышала. Я повернулась к Джошу, чтобы выдать какой-нибудь восхищенный комплимент, но не успела издать ни звука, кроме какого-то неразборчивого писка, потому что наткнулась на его дикий взгляд, а потом его рот обрушился на мой.

Пистолет с грохотом упал на пол, мои руки каким-то образом оказались зарытыми в темных волосах, а ноги – обвитыми вокруг тела Джоша. Двумя большими шагами он преодолел расстояние до стены, прижимая меня к ней, и все, что я могла сделать, это ответить ему с не меньшей страстью, чтобы выпустить весь адреналин, от которого гудело не только тело, но и вся комната.

Это было похоже на дежавю, только в несколько раз интенсивнее и мощнее, рот Джоша спускался по моей шее в сторону декольте, одна его рука нырнула в пространство между нами, пока не оказалась в том месте, где скопление жара требовало, чтобы его выпустили наружу.

– Я получил твой подарок, – прошептал Джош, снова поднимаясь к моему уху, надавливая на мою уже влажную сердцевину большим пальцем. – И пришел с ответным, – сбросив перчатку, он прикусил кожу над ключицей, как сделал это в прошлый раз, и вместе с криком боли из меня вырвался протяжный стон, когда его пальцы без предупреждения скользнули в меня. Отяжелевшая голова откинулась на стену, и я не смела открыть глаза, сосредоточившись на ощущениях. Его свободная рука сжимала мою ягодицу, вызывая странный контраст прикосновений и усиливая потребность в разрядке, я качнула бедрами навстречу его ритмичным толчкам, и вибрация воздуха материализовалась в рычание. – Этого недостаточно, – прохрипел Джош, вынимая пальцы и ставя меня на ноги у стены, от чего я издала разочарованное хныканье.

Он не отступил, просто просунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил из него презерватив. Не желая медлить ни секунды, я потянулась к ремню его брюк, расстегивая застежку и пуговицу, пока Джош разрывал упаковку зубами. Все это время мы не произносили ни слова, тяжело дыша, неотрывно ведя диалог лишь глазами. Он убеждался в моей уверенности, а я заверяла, что хочу этого не меньше.

Твердая длина под моими пальцами была похожа на бархат. Я погладила член Джоша по всей длине и взяла презерватив из его рук, натягивая с большей решимостью, чем та, с которой держала заряженный пистолет. Джош снова подхватил меня на руки и, не прерывая зрительного контакта, вошел в меня одним медленным движением до самого основания. Это было головокружительно и опьяняюще, но я не смела прикрыть глаза даже на короткий миг, не сводя их с лица мужчины, что смотрел на меня с неподдельным обожанием. Его взгляд, большую часть времени холодный, теперь был похож на прикосновение лучей солнца к замерзшей коже, он согревал и вызывал желание расплакаться от такой интенсивности. И я не хотела даже моргать, чтобы не потерять этот свет. Я чувствовала приближение оргазма и не хотела, чтобы он наступал, стараясь продлить это время, разделенное между нами.

Толчки Джоша становились все яростней и быстрее, должно быть, каждый человек за дверью слышал нас, но я забыла о чувстве стыда, сфокусировав мысли и чувства на ощущении его во мне и этих манящих глазах. Вот тогда, за секунду до того, как мое тело начало содрогаться в приступе неминуемого наивысшего удовольствия, я и осознала, что окончательно и без каких либо сомнений влюбилась в Джоша Холла, случайного парня из бара в Уилмингтоне и моего Защитника.

Глава 24

Джош

Я был абсолютно заворожен, лишен слов и обезоружен еще до того, как пистолет оказался на полу, а теперь и вовсе не мог отвести взгляд от сияющего лица Элси. Человеческие эмоции всегда вызывали у меня смятение и желание изучить их природу. В детстве, до похищения, я испытывал большинство из них и не представлял, что однажды перестану. Но в какой-то момент они снова начали вспыхивать, постепенно становясь частью нового меня, и виной тому была Элси и ее бездонные глаза, что не давали покоя ни днем, ни ночью. Больше не нужно было имитировать улыбки и притворяться, мой мозг будто сам находил нужные реакции задолго до момента, как я успевал осознать, что именно чувствую.

Всепоглощающая страсть, радость, нежность, боль, безумие, восторг, смятение, страх, притяжение, гнев, отчаяние, похоть, счастье… Все это было заново обретено и будто бы ново, но среди всех моих чувств было одно, которое жило внутри всегда, пробивалось из подсознания месяцы, годы. У него не было названия, но оно было там, сковывая дыхание, распаляя тело, волнуя разум.

Глядя на Элси, рассыпающуюся на осколки на моем члене, прижатую к стене и смотрящую на меня с бескрайней преданностью, я собирал буквы на кончике языка, чтобы озвучить вслух, что именно чувствую. Мы закончили, но я все еще не мог отстраниться, целуя ее полуприкрытые веки. Ее руки нашли свой дом в моих волосах, и я не хотел разрывать контакт, почти забыв, как ненавидел, когда кто-то к ним прикасается. Кроме нее.

– Ты сказал, что скоро придет учебная группа, – тихо проговорила она, пряча расслабленную улыбку в основании моей шеи, не отпуская.

– Пусть только попробуют войти, – с угрозой в голосе ответил я, запечатлевая последний поцелуй на ее волосах. Корни немного отросли, и светлый оттенок пробивался сквозь краску; интересно, оставит ли она этот цвет или продолжит отращивать свой. Мне нравились оба, но будто бы эта Элси с тонной сиреневой одежды и такими же волосами была по-настоящему моей, в отличие от блондинки, оставшейся там, в прошлом.

Я вышел из Элси, сразу же проклиная ощущение потери ее тепла, сжимающего мой член, и она издала разочарованный вздох, солидарный со мной, на что я лишь усмехнулся, снимая презерватив и бросая его в урну под столом. Затем вытащил трусики, лежащие в кармане пиджака, и опустился на колени перед Элси, поднимая на нее взгляд.

– Как бы я ни хотел оставить их себе, знание того, что ты разгуливаешь без белья, губительно. – Ее щеки вспыхнули, когда она поочередно продела ноги в прорези, я подтянул лоскут тонкого шелка по ее ногам, задержавшись, чтобы поцеловать одно колено, и поднялся, возвышаясь над Элси. – Больше никогда не снимай одежду на людях. – Сжал ее ягодицу, вырывая из груди еще один шумный вздох.

– Да, сэр, – спаясничала она, и мой член отреагировал подергиванием.

– Осторожно, Фиалка, – шутливо-опасным тоном сказал, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в губы. – Идем, мы здесь закончили.

Когда дверь стрелковой комнаты открылась, я непринужденно вышел наружу, ведя Элси рядом с собой, но она все время отставала, будто нарочно прячась за моей спиной. Идя по коридору в сторону лифтов, она озиралась по сторонам, стыдливо краснея и поправляя юбку платья каждые пару секунд. Я остановился, нажимая на кнопку и шепча над ее ухом:

– Комната звукоизолирована, а вот твое лицо говорит слишком много.

Карие глаза расширились, а потом Элси стрельнула в меня таким злым взглядом, что мне захотелось рассмеяться и поцеловать ее одновременно.

Звук открывающейся двери заставил меня отвести взгляд.

– Господи, что с твоим лицом? – сердито буркнул Уэйд, стоящий внутри кабины.

– А с твоим что? – сухо спросил я, разглядывая его потрепанный вид, порванные джинсы и свежие ссадины на лице.

– Лучше тебе посмотреть самому, какой-то членосос прервал мое веселье, перебив половину банды Роджерса. Я собираюсь найти его и затолкать его шлем прямо в его… – На этих словах ошарашенная Элси выглянула из-за моей спины, цепляясь руками за подол моего пиджака. – О! Привет, Вайолет! – Уэйд пошевелил пальцами поднятой руки, являя нам красную ладонь, покрытую вовсе не вишневым сиропом. – Прости, я тебя не заметил. Снова прячешься? – подколол он, ухмыляясь как идиот.

– Меня зовут Элси, – задрав подбородок, ответила она.

– Прости, самозванка, мне больше нравится Вайолет. – Он подмигнул.

– Убери эту хрень. – Я оттолкнул его руку и отодвинул Уэйда глубже в кабину, входя внутрь с рукой, обернутой вокруг талии Элси, вставая между ней и своим другом, у которого был слишком большой рот. Краем глаза я видел, как в ее голове крутятся незаданные вопросы.

Элси

Должно быть, я попала в какое-то непопулярное ток-шоу, где участникам предстояло делать невозмутимое лицо на любую выходку ведущего. Я неплохо справлялась, но с каждым разом испытания становились все изощренней и сохранять самообладание становилось труднее. Трое мужчин столпились у монитора, обсуждая, по-видимому, кадр из блокбастера, потому что то, что мне удалось разглядеть из-за их широких спин, никак не могло быть правдой.

На видео с камеры наблюдения в мотоцикл Уэйда врезалась машина, отшвырнув его в бетонное ограждение, но тот не просто поднялся, он отряхнулся, скинув шлем, и вступил в схватку сразу с пятью нападавшими. Его движения были отточенны и быстры, но противников было больше, одному из них удалось схватить Уэйда за шею, напав сзади, и в этот момент в кадре возник второй мотоциклист. Он был меньше и проворнее остальных, потому что в считаные секунды перетянул на себя внимание троих мужчин, уворачиваясь от ударов и нанося свои, пока не уложил нападавших. Уэйд к тому времени расправился с двумя остальными и что-то прокричал в адрес байкера, но тот, не оглядываясь, вскочил на свой мотоцикл и умчался в считаные секунды, оставив непривычно растерянного Уэйда стоять посреди искалеченных тел.

– У парня нет ни грамма мышц, а он уделал троих менее чем за минуту. – Я не могла понять, злится Уэйд или восхищается, но реплика, произнесенная в лифте, склоняла чашу весов к первому варианту. – Я хочу, чтобы ты достал ублюдка из-под земли. – Он ткнул пальцем в плечо Линкольна.

– Уже занимаюсь, – задумчиво пробормотал тот, поочередно выводя на экраны записи с других камер предполагаемого маршрута следования байкера.

– Ты что-нибудь нашел на вчерашних парней? – спросил Джош.

– Эй, в очередь, чувак! – воскликнул Уэйд.

– Так я и был в очереди, кретин, – все тем же ровным тоном ответил Джош. Я закатила глаза.

– Румынские наемники, работали на любого, кто предложит сумму покрупнее. Но они все еще внизу, можешь допросить их сам.

– Не сейчас, – отрезал Джош, кидая короткий взгляд в мою сторону.

– Ты собираешься допрашивать этих громил? Как в кино, в комнате с большим зеркалом и петлей для наручников, приделанной к столу? – не удержалась я.

– Ну да, он ведь у нас адвокат, – хохотнул Уэйд.

– Можно мне посмотреть? Пожалуйста, пожалуйста… – Ноги превратились в пружины, подбрасывая мое тело на месте. – Я никогда не видела настоящий допрос.

– То еще зрелище, – снова встрял Уэйд.

– Нет! – Джош пригвоздил Уэйда тяжелым взглядом. – Этим займутся другие. Нам нужно ехать на поиски твоего отца, помнишь?

Я театрально надулась, но кивнула. Поездка в трейлерный парк не была на верхушке моего списка желаний, по правде говоря, ее там даже близко не было после того, как мой донор спермы вышвырнул меня, не сказав и двух слов. Но я хотела знать больше, может быть, Джошу удастся вытрясти из него немного ответов.

– Почему Уэйд так злится, тот байкер ведь помог ему? – спросила я, забираясь на пассажирское сиденье.

– Он не любит, когда кто-то спасает его задницу. Теперь он не успокоится, пока не найдет парня и не вернет долг.

– Он такой странный, – покачала головой я.

Потребовалось полчаса, чтобы добраться до пункта назначения, и еще пятнадцать минут, чтобы отыскать среди ржавых фургонов нужный. Мы миновали заброшенную автозаправочную станцию и табличку с надписью «Частная территория», которую кто-то, должно быть, установил по ошибке или ради шутки. Само место напоминало автомобильную свалку и выглядело намного хуже, чем я запомнила. Несколько детей играли, сидя вокруг грязной лужи; руки Джоша крепче вцепились в руль, а без того твердая челюсть превратилась в кусок гранита.

– Некоторые люди просто не заслуживают того, чтобы быть родителями. – Я часто думала об этом, вспоминая свою жизнь в приемных семьях.

– Мои были лучшими на всей Земле, – вдруг проговорил Джош, рассматривая окрестности, петляя между передвижными домами. – Мы устраивали пикники на заднем дворе и объедались сладостями перед телевизором, а еще делали подарки на Рождество своими руками, у папы получались самые никудышные. – Он улыбнулся, но глаза его выглядели пустыми.

Моя собственная пустота в груди смешалась с болью, звенящей в его потускневшем голосе, я уже знала о похищении и всеми фибрами ненавидела людей, что навсегда изменили жизнь маленького мальчика, безвозвратно забрав его семью.

– У тебя были другие родственники?

– Нет, – он покачал головой. – И мама, и папа были единственными детьми в семье, а бабушки и дедушки давно умерли, у меня никого не осталось, поэтому я выбрал Роддса.

– Жаль, что я не встретила его, тогда бы тоже смогла выбирать. Никто из родственников не захотел связываться со мной.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, Фиалка, – наши глаза встретились, – «Стикс» не место для невинных детей. Мы приехали. – Двигатель заглох.

Борясь с желанием задать еще один вопрос, я перевела взгляд на скудное жилище человека, который стер память о своей семье добровольно. Сделав пару глубоких вдохов, я открыла дверь, вышла из машины и замерла.

Снаружи трейлер выглядел заброшенным, навес из полосатого тента оказался продырявлен в нескольких местах, отчего куски тяжелого материала свисали на покрытый окурками и грязью стол, в центре которого стояла располовиненная пивная банка, служащая пепельницей. Гадкое чувство поселилось в животе, и всего на долю секунды я порадовалась, что мама ушла из жизни в теплой кровати с чистым постельным бельем и стаканом свежего молока на прикроватной тумбочке. Она почти не страдала, так сказал врач, просто уснула и больше не проснулась, оставшись в мире своих грез, где рак не разъедал ее тело и не было боли.

Подойдя ближе, Джош постучал, и мое сердце рухнуло куда-то в пропасть. Я непроизвольно отступила на шаг, готовая к тому, что сейчас этот пропойца выскочит и примется снова кричать, чтобы я убиралась. Несмотря на обстоятельства, слышать такое от собственного отца чертовски больно. Мой взгляд был прикован ко все еще закрытой двери, и Джош постучал сильнее, а потом подошел к сальному окну, пытаясь заглянуть внутрь.

– Похоже, почетный член общества спит, – констатировал он, хватаясь за ручку и дергая дверь на себя. Та распахнулась, а рука Джоша в тот же миг взлетела к носу. Он схватился за лацкан пиджака, создавая обонятельный барьер, и я едва расслышала приглушенное:

– Что за черт? – После чего Джош исчез в дверном проеме, а потом послышались ругательства. – Дерьмо! Блядь! Элси, не входи!

Но ноги уже несли меня вперед, и едкий запах гниения проник в ноздри, пробуждая приступ тошноты в животе, желчь стала подбираться к горлу, я стиснула ноздри большим и указательным пальцем, взбираясь по ступенькам, и закричала, как только мои глаза остановились на полусгнившем человеческом теле, распростертом на полу посреди прохода.

– Твою мать, я же сказал оставаться там! – Руки Джоша подхватили меня, вынося на воздух, и я едва успела оттолкнуть его от себя, прежде чем меня согнуло пополам и все надежды вперемешку с разочарованием выплеснулись на пыльную землю сгустками рвоты. – Черт, детка… – Джош куда-то исчез, а потом так же быстро вернулся, придерживая меня и поливая мои руки и лицо водой.

Пальцы дрожали, а ноги подкашивались, и беззвучные слезы текли по щекам, сливаясь с прохладой, льющейся из бутылки.

– Это… э-то он? – прохрипела я, забирая воду из его рук и делая несколько глотков, выпрямляясь.

Святое дерьмо, я только что увидела труп своего отца, и предыдущие воспоминания о маме стали выбиваться из памяти еще большим контрастом. Вот уж действительно ужасная смерть. Я захотела прокричать, что он это заслужил, все еще не понимая, почему тогда плачу.

Видя, что мне стало чуточку лучше, Джош вынул телефон и принялся набирать чей-то номер.

– Трейлерный парк к востоку от Блу-Хилл, за трамвайной остановкой Маттапана, пришли группу уборки и криминалистов. И пусть Уэйд проконтролирует, я забираю Элси отсюда. Я хочу самый подробный отчет и полный обыск, а потом зачистку, и сделайте все по протоколу А-4, я не хочу огласки. – Он отключился, возвращаясь ко мне. – Как ты? – во взгляде Джоша было столько нежности и тепла, что я окончательно сломалась, шагнув вперед и падая в его объятия. И он поймал, прижимая к себе, нашептывая мне в волосы слова, которые, по сути, не были утешением, он просто бормотал всякую бессмыслицу, стараясь отвлечь меня от того, что, казалось, навсегда запечатлелось на внутренней стороне век, и не хватит никакого отбеливателя, чтобы стереть ужасающую картину.

– У меня теперь тоже никого не осталось. – Я уже знала это, но теперь понимание обрушилось с новой силой, без предупреждения и возможных вариантов. – Они все уходят, Джош, все до единого… Почему они все всегда уходят? – Я плакала и говорила, уткнувшись носом в его твердую грудь, пачкая пиджак и рубашку следами своего горя. Руки Джоша просто удерживали мое безвольное тело от падения, и я находила в нем хоть какое-то утешение, плача вовсе не о биологическом отце, который, скорее всего, захлебнулся своим алкоголем, что иронично, ведь именно этого я ему пожелала, убегая прочь в тот первый раз. Я плакала по маме и Дэмиену, по своим упущенным возможностям и времени, которое не вернуть, я плакала по той версии себя, которая все еще желала ощутить, что она нужна, что ее не бросят, несмотря ни на что, и той, которую есть за что полюбить.

– Я все еще здесь, – тихо проговорил Джош. Так невесомо, что я почти потеряла его слова между всхлипами и шорохом его одежды, трущейся о мое мокрое от слез лицо. – Я бы никогда тебя не оставил.

Глава 25

Элси

Боль от потери слабой тени отца, как ни странно, была недолгой, видимо, время заделывает раны быстрее, если, в сущности, тебе плевать на человека, который в свое время наплевал на тебя. Но настроение с тех пор все равно было скверным, Джош настаивал на визите к их штатному терапевту, но я предпочитала справляться своими силами. Поэтому в какой-то момент кухня, натертая до зеркального блеска, превратилась в поле боя съедобных ингредиентов. Я готовила день и ночь, а когда не готовила, занималась учебой. Мне удалось дозвониться до университета и договориться об академическом отпуске, это дало небольшую отсрочку, чтобы решить, что делать с переводом в Бостон, пока я пытаюсь остаться в живых.

Руки разминали тесто, нажимая на эластичный шар с такой силой, что обычный стол скрипел бы от моих усилий, но гранитная столешница в доме Джоша выдерживала и не такое. На днях мы снова занимались спонтанным сексом прямо на ней. Мы ни разу не обсуждали, что между нами происходит, не строили планов, просто жили в одном доме, ели из одной посуды и засыпали в одной кровати. Бывают такие типы отношений, в которых светские разговоры излишни, потому что либо все уже сказано, либо понятно и без слов, которые только все портят.

Например, когда, сидя за кухонным столом, я не могла решить какую-то задачу по математике, он молча тянулся за моими конспектами, брал ручку и решал все в считаные минуты, а потом отдавал обратно, возвращаясь к изучению чего-то в своем ноутбуке. В доме регулярно появлялись лиловые букеты, собранные из фиалок, лаванды или сирени, один куст последней даже был высажен на заднем дворе, и если букеты казались чем-то временным, то саженец уже наверняка пускал корни, углубляясь в почву. Единственным спорным моментом стал вопрос приобретения одежды для меня, именно он и закончился сексом на кухне, но в итоге ранее пустующая половина гардеробной Джоша стала постепенно заполняться моими новыми вещами. Я лишь пообещала себе, что верну все деньги, как только снова смогу работать.

– Похоже, этот кусок теста здорово тебя обидел. – Над головой раздался низкий смешок, и пара кожаных перчаток шлепнулась на не занятый мною угол столешницы.

– Ты когда-нибудь прекратишь подкрадываться? – спросила я, чувствуя, как теплые губы опускаются на мою шею.

– Нет. Нужна помощь? Ты уже выбила из бедного, – кстати, что это будет? – все дерьмо.

– Я планировала запечь яблоки в тесте, и да, мне нужна твоя помощь. – Я убрала руки, давая мышцам немного отдыха. Джош сбросил пиджак, метнулся к раковине, вымыл руки и закатал рукава рубашки, снова встав за моей спиной. – Я начинаю к этому привыкать.

Дважды в неделю мы посещали стрельбище, занимались всегда в той же позе, и, несмотря на отвлекающий фактор в виде его тела, прижатого к моему, попаданий в цель теперь становилось все больше. Линкольн рассказал, что у меня лучший учитель, потому что он почти никогда не промахивается и на сегодняшний день является лучшим стрелком в «Стиксе».

Мышцы на предплечьях Джоша сокращались, пока руки, расставленные по обе стороны от меня, аккуратно вымешивали тесто. Я восхищалась его длинными пальцами, плавно погружающимися в миску с мукой, чтобы присыпать поверхность, а потом снова утопающими в вязкой субстанции.

– Это очень расслабляет, – сказал Джош, полностью сосредоточившись на своем занятии.

– Зачем ты носишь эти перчатки? – спросила я вместо того, чтобы подтверждать очевидное.

– Не люблю прикасаться к грязи.

– Государство не выделяет судам денег на уборщиц?

Мне хотелось подловить его на чем-нибудь, чтобы выпытать побольше правды о том, чем действительно он занимается в «Стиксе». Он не скрывал, что не говорит всего, но каждый раз предостерегающе качал головой на любые мои предположения. То, с какой скоростью в трейлерный парк прибыла команда по устранению непредвиденных ситуаций, давало немало поводов для размышлений. Они установили причину смерти еще до того, как мы вернулись в дом Джоша. Норман Лонсдейл скончался от давно прогрессирующего цирроза печени, который не мешал ему хлестать дешевое пиво литрами.

– Сегодня у нас будет гость, – сказал Джош, уводя разговор в другое русло.

Я подняла взгляд, поворачивая голову, кончик моего носа коснулся щетины на остром подбородке.

– Гость? Здесь? Думала, ты не приводишь гостей.

– Просто дождись вечера. – Он поцеловал меня в щеку и продолжил раскатывать тесто.

Джош

Элси выглядела чересчур нервной, расхаживая по гостиной, я нарочно не сказал, кто прибудет на ужин, надеясь, что она обрадуется. Она всегда была помешана на выпечке, но в последнее время превратилась в завод по производству различных кондитерских изделий, и я бы обрадовался, что она наконец готовит в моем доме, если бы не осознание, что это занятие было лишь средством снятия стресса. Элси проделывала одни и те же движения механически, уничтожая ингредиенты с бешеной скоростью и заполняя кухонные поверхности все новыми и новыми партиями благоухающих десертов и хлеба.

Ровно в шесть вечера система безопасности выдала оповещение, что к воротам подъехала машина, я проверил камеры и набрал код, чтобы впустить гостей. Еще через несколько минут за дверью послышалась ругань и раздался звонок. Элси подскочила с дивана и переместилась в прихожую, бросая на меня нервный взгляд.

– Я могу идти сама, убери свои чертовы руки! – Женский крик стал громче.

– Это… – В замешательстве Элси бросилась к двери, хватаясь за ручку и распахивая ее. – О боже! О Господи! – крикнула она, делая большой шаг в сторону подруги и заключая ту в подобие тисков. – Поверить не могу! Я пыталась дозвониться до тебя, но абонент был недоступен.

Она разорвала объятия, отстраняясь, разглядывая Наоми со слезами в глазах, словно все еще не веря, что это правда она. Затем повернулась в мою сторону, и невысказанная благодарность застыла на ее прекрасном лице.

– Подумал, что тебе не помешает новая компания. – Я пожал плечами, возвращаясь в гостиную под радостные вопли Элси и злое бормотание Линкольна, который все это время стоял позади Наоми.

– Эта женщина – чертова ведьма, – все еще ругался он, стоя посреди кухни, наливая виски в низкий стакан и опустошая его одним махом. Я редко видел, чтобы он выходил из себя или отрывался от своих гаджетов больше чем на пару минут, но сейчас он буравил взглядом Наоми, сидящую на диване в гостиной, и стискивал пустой стакан пальцами, пока те не побелели. Будто почувствовав на себе прицел, Наоми повернула темную голову, встречая его напор с высоко поднятым подбородком, а потом подняла красноречивый средний палец и вернулась к разговору с Элси, как будто ничего особенного не случилось. – Я придушу ее, клянусь.

– Должен ли я из вежливости спросить, в чем дело?

– Она выставила меня на посмешище перед целым отделом, взломав и раскритиковав код, который я дал новичкам для практики, а потом переписала его, да так, что я до сих пор ни хрена не могу подобрать ключ. А еще переключила музыку в моей машине по дороге сюда, кто вообще так делает?

– Те, кому не нравится твой музыкальный вкус, или любители тишины.

Линк смерил меня обреченным взглядом.

– Ты не помогаешь, чувак! Плохая была идея – брать ее в команду.

– Если я правильно понял, ее навыки в некотором смысле превосходят твои, а нам нужны первоклассные хакеры. Если у тебя с этим проблемы, то поплачь на плече Уэйда, это была его идея, – усмехнулся я, наслаждаясь тем, как всегда собранный и добродушный товарищ теряет дерьмо из-за женщины.

– Посмотрим, как ты продолжишь улыбаться, когда она разболтает твоей девушке историю об одном нашем общем знакомом, который промышляет наемными убийствами. – Линк отставил стакан и скрестил руки на груди.

Я перевел взгляд туда, где подруги оживленно разговаривали, плача и смеясь одновременно. Видеть Элси такой счастливой было бесценно, это согревало мою грудь изнутри и поглаживало тщеславную сторону меня, потому что я был рад знать, что приложил к этому руку.

– Она не болтлива, и мы уже обсуждали это, Наоми пообещала, что даст мне объясниться самому. Я не допущу, чтобы Элси узнала это от кого-то другого, скоро я все расскажу.

– Да ты по уши влип, приятель. – Линк обошел столешницу, вставая рядом со мной и подталкивая мое плечо своим.

– Так и есть. – Я улыбнулся самой естественной улыбкой из всех.

Элси

– Господи, как же я по этому скучала! – воскликнула Нао, набивая рот яблочными булочками и постанывая, а я все смотрела на подругу и не могла поверить, что она настоящая, сидит передо мной во плоти.

Мы уже несколько часов болтали без остановки, пересказывая друг другу упущенные события и заполняя некоторые пробелы. Она рассказала, что «Стикс» предложил ей выгодный контракт, и я была несказанно рада, что она наконец начала выбираться из своего панциря, но вместе с тем переживала, как это может повлиять на ее психику.

– Нам пора ехать, – наконец сказал Линкольн, бросая взгляд на часы, даже не глядя в сторону Наоми. Вообще было странным периодически отмечать, как они метают в сторону друг друга зрительные кинжалы.

– Ну, мой надзиратель не мог бы быть еще большим кайфоломом. – Нао дожевала булочку, потом схватила еще одну, запихивая ее в карман толстовки.

– Стой, я соберу тебе в контейнер. – Я чуть не забыла про пищевое расстройство подруги, которое было итогом пребывания в системе опеки. Когда-нибудь я докопаюсь до случившегося, но пока не стану давить.

– Спасибо. – Потупив взгляд, Нао выложила булочку на стол, и ее щеки потемнели, значит, она покраснела, я осторожно дотронулась до ее руки.

– Все в порядке, милая.

Парни с интересом наблюдали за сценой, но ни один из них не проронил ни слова, только Линк поджал губы, задумчиво изучая мою подругу, которая теперь смотрела в пол.

Прежде чем гости уехали, мы с Нао крепко обнялись и пообещали друг другу больше не расставаться, что бы ни случилось. Я скучала по Голди и Рин, но это далеко не то же самое по сравнению с тем, как мне не хватало человека, который прошел через похожие трудности и знал меня больше, чем другие. Я была уверена, что точно так же была нужна Нао, и собиралась бороться с обстоятельствами, чтобы те больше никогда не смогли нас разлучить.

– Как ты? – спросил Джош, обнимая меня сзади, когда закрылась входная дверь за ребятами, возобновившими громкую перепалку.

Я развернулась в его объятиях и несколько долгих мгновений просто всматривалась в его лицо. Замечал ли он сам, как много делал для меня без просьб и возражений, словно это действительно было частью его альтруистичной натуры? Он улыбался уголком губ каждый раз, когда улыбалась я.

– Ты такой удивительный, – прошептала, приподнимаясь на цыпочки, касаясь его губ своими. – Спасибо, это очень много значит для меня.

– Ты давно должна была понять: я сделаю для тебя все, что угодно, Элси, – ответил он мне в губы. – Даже умру, если придется.

Я покачала головой, прикладывая палец к его рту.

– Нет. Пообещай, что никогда не станешь рисковать своей жизнью из-за меня.

– Не стану… – Я приоткрыла рот, чтобы поблагодарить его, но Джош продолжил, целуя кончик моего указательного пальца: – Не стану обещать. Ты – самое ценное, что у меня есть, и я не потеряю тебя снова.

Мое горло сжалось, потому что это было самым близким к признанию в любви из всего, что он когда-либо произносил, по крайней мере так это ощущалось. Мы смотрели друг на друга, и весь остальной мир замирал, а потом снова начинал вращаться с бешеной скоростью, и так по кругу, пока головокружение не достигало пика.

– Ты знал, что в некоторых религиях говорится, будто одна душа не может существовать без другой? – Вместо ответа Джош отрицательно покачал головой. – Если ты погибнешь, то и я тоже. – И это было самым близким к словам любви, которые когда-либо произносила я.

Не давая ему осмыслить сказанное, я заменила палец на его губах своими.

Глава 26

Джош

Я редко видел сновидения, а если такое и случалось, в девяти случаях из десяти приходилось просыпаться в середине кошмара, еще до того, как будильник срабатывал. Поначалу это бесило, но с годами я приучил себя спать по пять часов в сутки, не испытывая раздражения и полностью восстанавливаясь, удивительно, как многому способно научиться человеческое тело. Единственные кошмары, которые действительно меня беспокоили, – те, что иногда снились Элси. Тогда я притягивал ее к себе, обволакивая своим телом, и шептал слова утешения или, когда мы оба были чересчур взвинчены, чтобы снова заснуть, занимался с ней любовью до тех пор, пока все дурные видения вокруг не исчезали.

Этим утром меня разбудили не ужасающие картины, рожденные подсознанием, и не мелодичный звон телефона на прикроватной тумбе, это было нечто гораздо более неожиданное. Первое, что я почувствовал, еще не открыв глаза, – прикосновение влажного языка к члену, а потом его скольжение вниз от головки до основания вырвало из моей груди хриплый стон.

– Вот черт! – выругался я, когда то же движение повторилось, но уже в обратную сторону, пока рот Элси не сомкнулся вокруг меня с ответным стоном. Я сдернул одеяло с ее головы, поймав улыбающийся взгляд из-под ресниц, откинул сиреневые пряди с ее раскрасневшегося лица. – Что ты делаешь?

– А на что похоже? – Она хитро улыбнулась, облизывая губы, и вернулась к ласкам, обхватывая член губами и втягивая его в свой горячий рот.

Святое дерьмо.

Если мои глаза и были открыты, то они снова закрылись от ощущения соприкосновения ее языка с моей кожей. Мы уже несколько раз занимались сексом и вместе принимали душ, но зрелище, которое я застал, едва очнувшись ото сна, было самым сексуальным за всю мою жизнь. Удивительным было вообще то, как я не проснулся раньше, похоже, боевые реакции моего тела, включая настороженность, в ее присутствии отключались.

Элси продолжила двигать головой вверх-вниз, и моя рука потянулась к ее затылку, зарываясь в спутанные волосы, одновременно поглаживая и сжимая его, создавая напор, с которым я не мог бороться. Карие глаза стали слезиться по мере того, как я толкался ей навстречу, но мурлычущие звуки, которые Элси издавала при этом, говорили об отсутствии дискомфорта, и мое напряжение уступило место удовольствию. Теплые волны распространялись по всему телу, вызывая покалывание в позвоночнике, заставляя яйца сжиматься с каждым новым облизыванием, сопровождаемым стоном. Рука Элси потянулась к ее киске, и вот уж этого я никак не мог ей позволить, сев схватил ее за талию, переворачивая в воздухе, пока она не оказалась стоящей надо мной на четвереньках.

– Что ты делаешь? – пискнула она.

– А на что похоже? – Я обхватил ее ягодицы руками, сильно сжимая, и притянул ближе к себе, зарываясь лицом в ее влажные складки. Элси протяжно застонала, а потом вернула губы на мой член, извиваясь всем телом, подстраиваясь под движения моего языка своим. Не удержавшись, я легонько шлепнул правую ягодицу. – Ты не будешь ласкать себя, пока у тебя есть мой рот.

В ответ она что-то фыркнула, не отрываясь от своего занятия, а потом я потерял остатки своего возмущения, потому что она взяла меня так глубоко, что перед глазами вспыхнули искры. Я приближался к оргазму, но не мог оставить ее ни с чем, поэтому принялся снова и снова блуждать языком по всей поверхности ее лона, наслаждаясь всхлипами, которые вибрацией отдавались в члене. Переместив одну руку на сжимающийся вход ее киски, я ввел один палец внутрь и одновременно с этим стал посасывать клитор Элси, она выпустила мой член с хлопком и выгнулась дугой, выпуская глубокие стоны в пространство спальни, сотрясаясь всем телом.

– Вот так, Фиалка, кончи для меня. – Я снова обхватил ее клитор губами, втягивая его в рот, и продолжил двигать пальцем, чувствуя, как ее стенки сокращаются в преддверии оргазма. Несколько ритмичных движений – и Элси запрокинула голову, крича в потолок. – Хорошая девочка!

Не дав ей прийти в себя, я снова перевернул обмякшее тело и разместил его так, чтобы мой член оказался прямо под капающим от возбуждения и перенесенного оргазма входом, сразу погружаясь внутрь. Голова Элси опустилась мне на грудь, а руки впились в плечи, она захныкала, покачивая тазом навстречу моим медленным толчкам.

– Быстрее, – простонала она, раскачиваясь.

– Я держусь на волоске, – стиснув зубы, ответил я, чувствуя знакомую дрожь в спине, предшествующую приливу сильного удовольствия.

Элси зарычала и поднялась, сидя на мне сверху, упираясь руками мне в живот, а потом ее бедра стали двигаться с удвоенной скоростью, словно я был чертовым тренажером для быстрого удовольствия, она закрыла глаза и принялась скакать и раскачиваться. Чертовски горячо и смело.

Уголок моего рта приподнялся вверх, я протянул руку и коснулся ее клитора большим пальцем, выводя круги, помогая ей прийти к завершению. Теплые карие глаза окинули меня благодарным взглядом, она стиснула нижнюю губу между зубами, улыбаясь в ответ, а потом подняла руки, проводя ими вверх по шее, поднимая пряди волос, открывая безупречно красивую шею, и я как завороженный наблюдал рождение очередного оргазма, омывающего черты ее лица блаженством.

Моя разрядка пришла незамедлительно, я вцепился руками в бедра Элси и сделал несколько последних толчков, изливаясь в нее, прежде чем обессиленное тело девушки упало на меня.

– Вау, – прошептала она, с трудом переводя дыхание.

Это было так же далеко от реального описания, как я был далек от понимания некоторых странных, на мой вкус, вещей, таких, например, как существование дневных ток-шоу и сырной пенки на поверхности кофе. Но я сам не мог бы подобрать слов, чтобы перечислить все ощущения, которые дарила мне наша близость.

– С добрым утром, Защитник, – хихикнула Элси, и я рассмеялся тем искренним смехом, который она выбивала из меня без каких-либо особых усилий.

– С добрым утром, Фиалка.

Элси

Джош вошел в кухню, выглядя нервным, и мои плечи напряглись. Он был одет в темную толстовку с капюшоном и такого же цвета джинсы, мне не нужно было разбираться в цветовом спектре, чтобы знать, что черный – единственный оттенок в его гардеробе, даже те милые рубашки из Уилмингтона куда-то подевались.

– Есть какие-нибудь новости? – вытирая руки, спросила я, не переставая смотреть на телефон, который он не переставал вращать в руке.

– За последние пару недель все тихо, нет никаких следов заказчика или новой угрозы, думаю, мы можем отправиться кое-куда на небольшую прогулку. – Новости были хорошими, но напряжение в голосе давало понять, что что-то не так.

– Хорошо, дай мне время переодеться. – Я еще раз внимательно всмотрелась в хмурое лицо, но Джош сосредоточился на экране телевизора за моей спиной. Я поспешила в спальню, на ходу скидывая с себя домашние шорты и футболку. Не уточнив, сколько времени на сборы у меня в запасе, я натянула первый попавшийся топ и джинсы, сунула ноги в кроссовки – и уже каких-то пять минут спустя стояла перед Джошем, готовая покинуть эти стены.

Я полюбила этот дом, такой же угрюмый, как и его хозяин, мне нравилось заниматься в саду и сворачиваться перед камином, чтобы почитать что-нибудь историческое, но я скучала по прогулкам, которых практически не было в маршруте отсюда до офиса «Стикса».

Джош стоял на том же месте, где я его оставила, при моем появлении он удивленно выгнул бровь.

– Это было… быстро.

– Ну я подумала, что, если это не свидание, ни к чему наряжаться, и… Стой! – Я замерла на полуслове. – Это ведь не свидание?

Он выглядел не менее растерянным, чем я.

– Нет, – словно подавившись словами, ответил он. – А ты бы хотела? В смысле, я… черт. Я никогда никого не водил на свидания. Это просто небольшая поездка… Дерьмо. – То, как он принялся расхаживать, очевидно волнуясь, что что-то испортил, выглядело даже мило для вечно все контролирующего Джоша.

– Эй, все в порядке, я должна была уточнить. – Я подошла ближе, успокаивающе положив руку на угол сжатой челюсти. – Просто прогулка мне подходит.

– Ты бы хотела пойти со мной на свидание? – резко выпалил он, пристально всматриваясь в мое лицо. – Не сегодня, потому что я ничего не подготовил, но, если бы я позвал, ты бы согласилась? – Волнение и неверие вернулись в его тон, а скорость, с которой слова вылетали у него изо рта, вырвала у меня новую усмешку.

– Я бы с удовольствием пошла с тобой на свидание, Джош. – Приподнявшись на носочки, прижалась своим ртом к его, забирая это чудаковатое волнение, затем отстранилась. – Но сегодня ты обещал мне прогулку.

– Точно, – словно только что вспомнив, кивнул он. Мне нравилась эта его более человечная версия, не лишенная обычных изъянов.

Около получаса спустя машина Джоша вырулила на дорогу, ведущую из города, высокие здания сменились пригородными коттеджами и зеленью.

– Я думала, мы отправимся в какой-нибудь парк, – улыбнувшись, сказала я, бросая взгляд в сторону Джоша. За всю поездку он едва ли обронил пару фраз, а порой и вовсе выглядел так, будто вот-вот ударит по тормозам и развернет машину. – Ты в порядке? Выглядишь немного нервным. – Это было преуменьшением века.

– Да, мы почти приехали.

Дорога стала более ухабистой, и мы свернули направо, проезжая мимо ухоженных садов, тянущихся вдоль поднимающегося холма. Здесь, за городом, небо казалось ближе к земле, низкие тучи нависали над склоном, предвещая скорый дождь, ветер за окном тоже усилился, и где-то вдалеке, на вершине другого холма, показался огромный темный особняк. Отсюда было почти не разглядеть, но по мере приближения декорации становились все более и более знакомыми, а волна тревоги в моем животе закручивала новые витки спирали, их становилось так много, что, если бы эту пружину отпустили прямо сейчас, она протаранила бы меня изнутри.

Нет, нет, нет, нет.

– Куда мы едем, Джош? – голос задрожал, и не имело значения, сколько кислорода я вдыхала в легкие, ведь все равно чувствовала удушье.

– Все в порядке, – он посмотрел на меня с примесью вины и чего-то еще, что я не могла распознать за пеленой подступающей паники.

– Пожалуйста, останови машину, – попросила полушепотом, сопротивляясь желанию дернуть дверную ручку. – Меня сейчас стошнит, прошу. Останови! – Паника нарастала, шепот перешел в крик.

Машина съехала на обочину, но двигатель все еще продолжал работать.

– Посмотри на меня, малышка, – раздалось слева. Я покачала головой. – Элси, ты в безопасности. Посмотри на меня.

Повернувшись на голос, я встретилась взглядом с Джошем.

– Прости, что не предупредил раньше. Я просто не знал, как тебе сказать.

– Ты везешь меня к нему? Он заплатил тебе или что?

Недоумение лишь на секунде мелькнуло на выточенном лице, а потом брови Джоша превратились в одну хмурую складку.

– Господи, нет, как ты могла подумать! Черт, я идиот… – Он отстегнул ремень, мешающий ему податься вперед, и придвинулся, обхватывая мое лицо ладонями. – Я бы прострелил себе обе ноги, но никогда и ни за что не отвел бы тебя к Карсону. Его больше нет в том доме. – Он помедлил. – Его больше вообще нет, Карсон давно мертв, Элси. Я просто хотел завершить здесь одно дело.

– Что? – я округлила глаза. Человек, который разрушил мою жизнь, был мертв. Потребовалась минута, чтобы донести до воспаленного мозга слова Джоша. Его больше нет. – Но… но кто тогда?

– Я не знаю, Фиалка, но узнаю, клянусь. Даже если это будет последним, что я сделаю. Я ведь уже говорил, что не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. – Он прижался своим лбом к моему, закрывая глаза, мои тоже закрылись. – Я не могу продолжить то, что между нами, пока мы не закончим здесь. Нам нужно завершение, – прошептал он мне в губы.

Я понятия не имела, о чем он говорил, но кивнула, заработав поцелуй в лоб.

– Идем, прогуляемся немного. – Он отстранился, заглушая двигатель, совсем немного не доехав до ворот величественной усадьбы. Я отстегнула ремень и вышла, замирая у капота «Лотуса». Джош обогнул машину, вставая передо мной, и поднял взгляд туда, где тучи грозили пролиться дождем. Не говоря ни слова, он потянулся за спину и снял толстовку, а потом так же молча натянул ее мне на голову, помогая продеть руки в рукава. Аромат, который теперь ассоциировался с безопасностью, окутал меня защитным коконом, за пределы которого не смог бы пробраться ни ледяной ветер, ни дождь, никто из тех, кто хотел причинить мне боль.

Аккуратным движением обеих рук Джош дотронулся задней поверхности моей шеи, вытаскивая волосы из-под ткани, перекидывая вперед и натягивая на мою голову капюшон. В этом жесте было столько заботы и любви, сколько не поместилось бы под переплет целого любовного романа, и мое сердце отозвалось ответными чувствами.

– Готова? – спросил он, обхватывая мою руку своей, переплетая наши пальцы, согревая их кончики свободной рукой.

– Да, – ответила я без промедления, зная, что пошла бы с ним куда угодно, потому что была чертовски, по уши, до дрожи в него влюблена.

Глава 27

Джош

Я никогда не верил в совпадения, но каким-то непостижимым образом погода собиралась оплакивать именно этот день и это место. Как только мы переступили территорию ныне пустующего поместья Каллаханов, легкая морось разбавила до этого спертый августовский воздух. Осень неизбежно приближалась, дождей стало больше, голубое небо окрасилось в серый с разводами клубящихся туч и редкими проблесками света. Это было красиво, но навевало волну не очень счастливых воспоминаний.

Однажды, когда Элси крепко спала, прижимаясь к моей груди, я смотрел в темное пространство спальни и ощущал себя вором, таким же, каким был Дэм. Он бы набил мне морду, если бы узнал, что я не упустил свой шанс, пусть даже спустя три года. Но я все равно ничего бы не стал менять, даже сделал бы все раньше, если бы нашел ее тогда. Может, Элси была права и бестелесная оболочка не исчезала в никуда? В таком случае зуб даю, что это Дэмиен поспособствовал тому, чтобы я так долго вел поиски, он смотрел на меня оттуда, сверху, и смеялся. Подняв лицо к небу, я получил тяжелую холодную каплю в правый глаз, как плевок в подтверждение моих слов.

Спасибо, приятель!

Несмотря на погоду, мы шли не торопясь, пересекая обширную заросшую территорию в том месте, где раньше дорога была вымощена камнем. Теперь сквозь разбитый песчаник пробивались заросли травы и сорняков, некогда ухоженный сад превратился в высохшую пустошь, где одиноко стояли голые кусты с иссохшими ветками. Сам дом был все таким же громадным и богатым снаружи, но внутри покрылся слоем пыли и забвения. Он еще при Карсоне пришел в упадок, но теперь темные окна больше не мерцали лоском дорогих люстр и пространство вокруг не дышало жизнью. Это место было мертво задолго до того, как последний хозяин его покинул.

Мы обогнули здание и вышли на задний двор, где в тени деревьев скрывалось то, за чем я привел сюда Элси. Я не лгал, нам нужно было поставить точку здесь, чтобы больше не возвращаться к прошлому, чтобы я мог без мучительных нашептываний совести называть ее своей.

– Тут так… тихо, – подала голос Элси, стоя по колено в траве, осматривая прилегающую территорию и чуть дольше задерживая взгляд на окнах. – И жутко. Когда я была здесь в тот единственный раз, все выглядело совсем иначе. На территории было больше охраны и прислуги, чем столовых приборов вокруг тарелки за ужином, а их было очень-очень много, уж можешь мне поверить, – тараторила она, выдавая признаки волнения.

– Новый владелец не посещает эти места.

– О чем я догадалась, когда ты вытащил отмычку перед воротами. – Она криво улыбнулась. – Я не войду туда, мы уже вломились на частную территорию. Если ты хочешь поискать внутри какие-то ответы, валяй, я подожду снаружи. – Ее руки исчезли в слишком длинных рукавах моей толстовки и свернулись на груди.

– Мы здесь не за этим. Идем. – Я направился в сторону двухэтажной постройки, когда-то служившей помещением для охраны и местом хранения садовых инструментов, прямо за ней, в полусотне ярдов, среди травы мелькали два каменных надгробия. Я остановился перед ними, и Элси с ужасом отпрянула назад.

– Этот больной ублюдок устроил кладбище у себя на заднем дворе? – закричала она, отступая еще немного. – Этого здесь точно не было, я бы знала!

Она ошибалась, могиле жены Карсона шел уже второй десяток, а вот другая была не такой старой, всего три года прошло с момента, как я бросил горсть земли на крышку гроба Дэмиена. Сделав шаг ближе, я присел на корточки, сдвигая траву, и смахнул сухие листья, чтобы Элси смогла прочитать имя покойного.

– О боже… – Дрожащий шепот был тише ветра, руки Элси взлетели ко рту, а глаза наполнились слезами в считаные секунды.

– Карсон был помешан на контроле больше, чем кто-либо другой, он похоронил здесь все свои тайны, привязал их к дому, чтобы те ни за что не выбрались за пределы поместья.

– Если бы он не был мертв, – рыдая, прокричала Элси, – я бы убила его собственноручно, будь он здесь! Каким нужно быть чудовищем… – Она не договорила, падая на траву и подползая ближе, прикладывая руки к земле. – Прости меня, прости… – бормотала она, зарываясь руками в твердую землю, сжимая сухие заросли пальцами. Я протянул руку, дотрагиваясь до сгорбленной спины, что сотрясалась в рыданиях под моей ладонью.

– Мне жаль, – все, что мог сказать, глядя на могилу друга. – Я тоже по нему скучаю.

Не думаю, что мы когда-либо были близки в чем-то, что не касалось Элси. Я знал, что Дэмиен случайно попал в программу вербовки, когда в одиночку попытался расправиться с наркоторговцами, подсадившими его брата на дурь. С нашей помощью вопрос решился, но Дэмиен остался. Я нашел дневниковые записи, из которых стало ясно, что он копал под своего отца. Иронично, ведь его брат спустя какое-то время начал делать то же самое, и тогда я сделал так, чтобы записи попали к нему в правильный момент. Так и пала великая империя Карсона; ублюдок впрыскивал яд в вены своих детей и поплатился за это смертельным укусом.

Я уважал Дэма за его твердый характер и упорство, хоть оно и стояло костью в моем горле, когда он нацелился на единственную девушку, которая стала мне небезразлична. Теперь, сидя на его могиле, утешая ее, оплакивающую его потерю, я умолял Дэмиена дать мне любой знак. Мне не нужно было гребаное разрешение, но все равно какая-то часть меня чувствовала себя обязанным спросить. И я спрашивал, не сводя глаз с букв, выбитых на камне, омываемом редкими каплями дождя, который все никак не начинался полноценно.

Не знаю, сколько мы просидели вот так, но в какой-то момент тело Элси перестало бесконтрольно дрожать, теперь она просто сидела, перебирая траву и молча всматриваясь в пустоту перед собой.

– Спасибо, что привел меня сюда, ты был прав, мне это было нужно. – Она повернула голову, глядя на меня из-под все еще мокрых ресниц.

Я открыл рот, чтобы ответить, но где-то неподалеку послышался хруст гравия, и черный пикап вынырнул из-за угла, заставляя нас подняться.

– Вот дерьмо, – вырвалось у меня.

Элси непроизвольно вцепилась в мою руку, округляя глаза, ее поза была похожа на боевую стойку, которую человек принимает в ожидании нападения. Я презирал жизнь, которая приучила ее оглядываться по сторонам.

– Все в порядке, – сказал, обхватив ее талию и прижимая миниатюрное тело к себе. – Нечего опасаться. – Я лгал самому себе, зная, что, как только водительская дверь распахнется, еще одним секретом станет меньше. И я боялся того же, чего боялся Дэмиен, скрывая от Элси эту часть своей жизни.

Пикап притормозил, и первой с пассажирского сиденья выскочила маленькая блондинка, одетая в темно-коричневое платье с длинными рукавами и пуговицами под самое горло. Она наклонила голову вбок, идя в нашу сторону, пока ее голубые глаза сканировали нас с интересом, а тугая коса за спиной покачивалась из стороны в сторону.

Справа от меня раздался придушенный вздох.

– Я же сказал оставаться в машине! – прогремел настойчивый голос, и Ник Каллахан – брат Дэмиена – вылез из машины, разминая левую ногу, а потом бросаясь за своей невестой. Он выглядел злым как черт, буравя меня взглядом. Неимоверным усилием воли я заставил себя посмотреть на Элси, которая побледнела как полотно, не сводя расширенных глаз с приближающегося мужчины. – Какого черта, Холл?

– Привет, я Оливия! – поздоровалась блондинка, протягивая Элси руку, но та все еще была в оцепенении. Ник встал за спиной невесты, глядя на Элси с чем-то, похожим на сожаление, а потом снова пригвоздил меня взглядом.

– Ты не сказал ей, – констатировал он.

Тело Элси все это время было неподвижно, как каменное изваяние, и я проигнорировал резкий тон Каллахана, крепче сжав ее талию, что не ускользнуло от прищуренных серо-синих глаз Ника.

– Не было причин, – выплюнул я, ненавидя тот факт, что именно он был моим заказчиком. Когда вскрылись записи Дэма и имя Элси мелькнуло в его дневнике, стало понятно, что девушка может быть в опасности, тогда Ник попросил меня добраться до нее раньше, чем это сделали бы люди Карсона.

– Дэмиен… – Элси отпрянула от меня и, подавшись вперед, подняла руку, собираясь коснуться долбаного лица Ника.

– Прости, милая. – Ник покачал головой, выглядя менее враждебным. – Меня зовут Доминик. Дэм был моим братом.

Рука Элси еще на долю секунды зависла в воздухе, а потом опустилась, ее подбородок задрожал.

– О боже, дорогая… – Оливия бросилась к Элси, обнимая ее за плечи, как будто они уже были лучшими подругами, пока мы с Ником стояли позади каждой из них, ведя молчаливую битву взглядами. – Ну, ну, все в порядке, ты можешь поплакать, – ворковала Оливия, перебирая волосы Элси руками.

– Как я могла не знать? – всхлипывала Элси, отстраняясь и снова глядя на Ника. – Вы как две капли воды. – Она снова поджала губы, и я сделал шаг ближе, приобнимая ее за плечи. – Ты знал, – прошептала она, не глядя на меня.

– Прости. – Что еще я должен был ответить? Что она не была готова увидеть призрак своего прошлого во плоти? Что я, черт возьми, ревновал к мертвецу? Что боялся этой встречи и умирал внутри от мысли, что она любила его так, как никогда не полюбит меня?

– Думаю, нам всем не помешает присесть, если, конечно, вас не пугает старая пыльная мебель и аура мерзавца, – добродушно предложила Оливия, толкая Ника в бок.

– Она права, я открою дом. – Тот развернулся на пятках, после сгреб Оливию в охапку и понес ее к дому, по пути захлопывая дверцы пикапа.

Элси

Я все еще приходила в себя, сидя на старом кожаном диване, накрытом газетой. Ник и Оливия дали нам время освоиться и теперь сновали по дому, собирая какие-то коробки с кубками и медалями, передвигая вещи с места на место. Джош молчаливо стоял перед окном, скрестив ноги в лодыжках, избегая смотреть мне в глаза.

Мне были понятны причины того, почему он не сказал, что у Дэмиена был брат, хоть он и считал, что я не догадываюсь. Да и имело ли это вообще значение, если мой бывший парень познакомил меня лишь с тираном-отцом, но не с другими членами своей семьи? Оливия была такой юной и милой, она то и дело бросала на меня сочувствующие взгляды, пока собирала вещи, за которыми они приехали в особняк, и вообще была более участливой, чем любой кровный родственник Каллаханов.

Последняя коробка была заклеена скотчем, и Ник, вытянув левую ногу, опустился в кресло с противоположной стороны от меня, Джош вышел из своего оцепенения, подходя ближе, занимая подобие защитной позиции на подлокотнике дивана, на котором я сидела. Оливия, что удивительно, расположилась по другую от меня сторону, бросив предупреждающий взгляд на своего жениха.

– У нас не так много времени, прежде чем мы вернемся домой, жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, – проговорил Ник, внимательно изучая меня. А я только могла глядеть на него в ответ, теперь отмечая некоторые различия с Дэмом. Ник вообще не улыбался, уголки его глаз слегка оживали лишь во время коротких взглядов в сторону Оливии, все остальное время он выглядел мрачнее тучи. Вертел в руках игральную фишку, говорил отрывисто. – Я знаю, что вы с моим братом состояли в отношениях, поэтому моим долгом было убедиться, что ты в безопасности, учитывая ситуацию с нашим отцом.

Я понимающе кивнула, не зная, что ответить.

– Карсон больше не проблема, – вставил Джош, и взгляд Ника переместился на него. Пару секунд он выглядел удивленным и, кажется, собирался что-то спросить, а потом его лицо полностью преобразилось, наполнившись пониманием, и широкая улыбка расплылась по губам. – Элси теперь в безопасности, – с нажимом произнес Джош, видимо донося какое-то неведомое мне послание.

– Ты выполняешь свою работу даже лучше, чем я рассчитывал, – усмехнулся Ник. Затем снова обратился ко мне: – Я попрошу своего адвоката заняться всеми важными вопросами, чтобы твоя жизнь в Бостоне вернулась в прежнее русло.

– Я твой адвокат, идиот, – сухо заметил Джош. – И все уже почти улажено.

Я подняла глаза, глядя на его суровые черты снизу вверх.

– Ну, похоже, мы вам больше не нужны, – рассмеялся Ник, поднимаясь на ноги. – Идем, Принцесса, нам нужно успеть отвезти все эти коробки в общественный центр.

– Вы могли бы как-нибудь заехать к нам на ужин, – сказала Оливия, вставая и расправляя подол скромного платья. – Я бы очень хотела с тобой подружиться.

– Это было бы чудесно, – выдавила я сквозь ком, образовавшийся в горле. Может быть, возвращение было лучшей идеей, чем я думала, и со всеми этими людьми моя жизнь снова сможет стать нормальной. На самом деле она уже становилась лучше, чем когда-либо, и все благодаря Джошу.

Попрощавшись и обменявшись номерами телефонов с Оливией, мы вышли на улицу и побрели к воротам, все это время Джош крепко держал мою руку. Уже на границе поместья, перед машиной, которую мы оставили на дороге, пикап Ника притормозил.

– Эй, Холл, – выкрикнул Ник в приоткрытое окно. – Я понятия не имею, что это за хрень, но с той минуты, как переступил границу этого места, в моей голове все время крутится одна и та же фраза, и я чувствую, что должен тебе ее сказать. Звучит она так: «Она всегда была твоей».

Джош замер на месте на середине шага, а потом резко повернул голову в сторону Ника.

– Ты уверен? – спросил он с долей подозрения, но его кожа побелела, клянусь.

– Понятия не имею, ты у нас умный, ты и разбирайся. – Окно поползло вверх, и пикап стал стремительно набирать скорость.

Раскат грома пронзил влажный воздух, и буквально через секунду стена воды обрушилась на наши головы. Джош поднял глаза к небу, закрыв глаза и улыбнувшись, он все еще держал наши руки сцепленными, а потом наклонился, нежно целуя меня в лоб.

– Поехали домой!

Глава 28

Элси

Обычно спонтанные решения лишали чувства баланса, вырывая почву из-под ног и заставляя задуматься, все ли в моей жизни идет так, как нужно. Я уже давно должна была привыкнуть дрейфовать из семьи в семью, от места к месту, но моя душа всегда тянулась туда, где было хоть какое-то подобие дома из моего детства. Мне хотелось стабильности во всем, может быть, поэтому я не прекращала попытки окончить учебу, даже находясь в бегах.

Мои глаза следили за ледяными каплями, бьющими в стекло, сливающимися в размытое пятно и заслоняющими цветы сиреневого куста, что разросся почти вдвое, и я знала, что, несмотря на холод и непогоду, он выстоит и снова будет цвести.

Целое утро я провела разговаривая по телефону с Голди, уговаривая ее выслать мои вещи транспортной компанией. Подруга от шока растеряла свои привычные аргументы, призванные вбить в мою голову немного здравого смысла, и просто слушала, почти не перебивая. Она включила громкую связь, потому что на фоне я слышала пошлые комментарии Рин, что-то про «жеребца и верховую езду».

– Может быть, мы могли бы приезжать друг к другу в гости, – неуверенно сказала Голди где-то в середине моего видоизмененного рассказа о том, как я счастлива в Бостоне. Ей вовсе ни к чему было знать, что мое счастье затуманено облаком опасности, но я бы хотела, чтобы она получше узнала Джоша и познакомилась с Наоми. Может быть, когда-нибудь…

– Конечно! – ответила я с восторгом, не имея ни малейшего понятия, как переплести новую часть своей жизни со старой. – Я позвоню тебе, как устроюсь получше, и мы что-нибудь придумаем.

– Эй… не забывай меня, ладно? – немного грустно прозвучал ответ.

– Я бы не посмела. – В горле образовался колючий комок, мешающий безболезненно сглотнуть. – Спасибо за все, что сделала для меня там, в Уилмингтоне.

Поговорив еще некоторое время, я вернулась к вороху документов, присланных из университета Северной Каролины с пометкой о переводе. Джош обещал отвезти меня в Бостонский университет, чтобы я могла передать бумаги в приемную комиссию собственноручно. Я мечтала сделать это долгие годы, помню, как плакала в автобусе, глядя на свой школьный аттестат.

Не всем мечтам суждено сбываться по щелчку, но это вовсе не значит, что мы должны прекратить попытки и перестать верить. Просто некоторым из нас нужно чуточку больше времени и упорства, но тем ценней момент, когда желаемое оказывается у тебя в руках.

Я испытывала трепетное волнение, перебирая листы документов и расхаживая по спальне перед одеждой, разложенной на кровати. Ее было не так много, чтобы выбирать, но я все равно перетасовывала монохромные комплекты, смешивая сочетания между собой, пока наконец не сбросила сиреневую кучу на пол и не остановилась на черном брючном костюме, купленном Джошем.

– Ему это точно понравится, – сказала я отражению, а потом отправилась подбирать украшения, запихивая одежду обратно в шкаф и отпинывая с дороги свой дорожный рюкзак.

Джош

– …Что означает, что мой подзащитный просто не мог находиться в здании в период с двадцати двух часов вечера до восьми утра. – Я переключил слайд на следующий. – Как вы могли заметить, отпечатки шин тоже отличаются. Это подводит нас к выводу о ложном обвинении и клевете в адрес мистера Спенсера.

Прокурор посмотрел на меня с отвращением, сжимая рот и не переставая играть перьевой ручкой, в своей голове я уже видел, как он останавливает себя от того, чтобы не воткнуть ее мне в глаз.

Прости приятель, ничего личного.

Патрик Спенсер скривил рот в подобии улыбки, откидываясь на своем сиденье, и я кивнул, чтобы его уверенность в том, что он выбрался сухим из воды, окрепла – так будет приятней снова посмотреть в его мерзкое лицо, когда я приду за ним. Сукин сын имел наглость покоситься на девушку, смотрящую на поверхность полированной трибуны перед собой, ее глаза были полны слез, весь вид – потерянным.

Это Сара Фостер, та, кого Спенсер ударил по лицу, а потом спустил с лестницы, когда узнал, что она беременна его внуком. Случайный секс, сломавший жизнь. У Сары не было никого, кто мог бы заступиться за нее, она обратилась в полицию сразу после того, как случился выкидыш. А потом дело передали в суд, но не сразу, ведь скользкий ублюдок Спенсер, в отличие от мисс Фостер, обладал обширными связями. Он хотел замять это дело, но не успел избавиться от врача, снимавшего побои, поэтому сидел теперь в зале суда с проклятой довольной улыбкой на лице. И я поклялся, что сотру ее быстрее, чем должен, потому что каждый новый взгляд на Сару возвращал меня в то время, когда я узнал, что Карсон Каллахан угрожал Элси из-за связи с его сыном.

Вот это уже личное.

Заседание закончилось, скрип стульев сменился топотом ног, и Спенсер подошел, чтобы пожать мне руку, не обращая внимания на то, что я не сжимаю его костлявую конечность в ответ.

– Отличная работа, мистер Холл. – Он похлопал меня по плечу свободной рукой. – Я передам своему помощнику, чтобы оставшаяся часть гонорара поступила на ваш счет сегодня же.

– Спасибо, – ответил я. Сара будет рада внезапному анонимному пожертвованию.

Я уже шел по коридору, прикидывая, как буду ломать конечности мудака в той же последовательности, в которой он касался меня, когда ощутил покалывание в затылке. Коридор все еще был полон людей, я обернулся, пытаясь взвесить ощущения и сканируя каждого человека вокруг. Несколько из них были моими коллегами, мы иногда пересекались на этом этаже, еще двое только что вместе со мной вышли из зала суда, но дискомфорт точно не был вызван их присутствием, то было что-то другое.

– Простите, это не вы уронили? – Невысокая пожилая женщина протянула мне скомканный листок бумаги, а потом, не дожидаясь ответа, скрылась в одном из кабинетов.

Я развернул записку.

«Утечка, которую ты ищешь, на втором уровне. Береги мою девочку!»

Мое тело напряглось. Я должен был найти ту женщину и спросить, кто передал записку, но под властью инстинктов, не теряя времени, развернулся, следуя в противоположный от выхода конец коридора. Двери распахивались и закрывались, мне навстречу попался судья, чья рука нервно двигалась в области шеи, под воротом мантии, – он расчесал ее почти до крови.

– Что-то забыл, Джош? – спросил он, продолжая царапать кожу и дергать воротник. – Линда уже закрыла зал, ключи у нее в кабинете.

– Все в порядке, Барри, мне просто нужен туалет. – Я натянуто дружелюбно улыбнулся, продолжая преследовать то ощущение, возникшее из-за того, что кто-то пристально наблюдал за мной несколько минут назад.

Пара незамысловатых поворотов по коридору привела к выходу на пожарную лестницу, телефон в кармане пиджака зазвонил, но было не до него, я чувствовал, что должен продолжать двигаться. Распахнув дверь, выбежал на лестничный пролет и оглядел эту часть здания сверху вниз, эхо торопливых шагов несколькими этажами ниже дало понять, что я не ошибся.

– Стой!

Бросился вниз, перепрыгивая через две ступени зараз, но убегавший тоже не сбавлял скорости и очень скоро добрался до первого этажа, в то время как я все еще был на третьем. Прикинув расстояние до земли, я перемахнул через перила и повис на руках, а потом спрыгнул вниз, приземляясь на корточки и едва успевая отскочить, чтобы дверь не ударила меня по лицу.

Выбежав на улицу, снова осмотрелся, ища человека, который только что покинул здание, телефон в моем кармане все продолжал и продолжал названивать, я вынул его, глядя на имя на экране.

– Элси? Все в порядке? – выдал я, запыхавшись, сфокусировав взгляд на человеке в неприметном спортивном костюме, стремительно перебегающем дорогу под звуки клаксонов и ругань таксистов. Не прерывая разговора, я бросился за ним.

– Я не уверена, но, кажется, тебе стоит взглянуть на то, что я обнаружила, – робко сказала она. – Это может помочь в поисках. У тебя есть компьютер?

– В кабинете, верхний ящик стола, пароль два-два-десять-два-ноль-ноль-один. Я приеду, как только смогу.

Повисла тишина, вслед за которой в трубке раздался удивленный вздох.

– Это…

– Дата твоего рождения, мне пора. – Телефон чуть не вылетел из рук, когда прямо передо мной притормозила ярко-оранжевая спортивная тачка, по инерции я врезался в капот, но удержался на ногах. Светловолосый парень высунулся из окна.

– Тебе жить надоело, мать твою? – Он посмотрел на меня как на идиота. – Ты чуть не поцарапал Джинджер!

Какой придурок дает имя машине?

Я отступил в сторону, и корвет проехал к соседнему зданию, паркуясь у цветочного магазина. Рыжеволосая девушка выпорхнула из салона и поспешила к дверям, громко смеясь.

Черт, я отвлекся.

Завернув за угол, снова увеличил темп, уловив вспышку знакомой одежды впереди. Большой фургон проехал по улице, закрывая обзор, а когда он отъехал, фигура человека, передавшего записку, исчезла.

– Дерьмо! – выругался я, снова вытаскивая телефон под стук пульса, отдающийся в висках. – Линк, мне нужны все видео с камер в районе суда за последние три часа, ищи мужчину в сером тренировочном костюме и черных кроссовках.

– Понял.

– И еще кое-что. Собери досье на каждого сотрудника второго уровня, все прошлое, миссии, любую информацию, которая у нас есть, я проведаю Элси, а потом приеду в офис.

Через тридцать минут ожидания в пробках я вернулся домой.

– Элси! – позвал, входя в гостиную мимо чисто убранной кухни. С момента, как Элси занялась возвращением к учебе и вновь обрела подругу, ее нервные срывы у плиты прекратились. Теперь она штудировала учебники и составляла план путешествий и экспедиций, в которые сможет отправиться, когда окончит университет. Я обожал слушать ее истории, представляя, как следую за ней по неизведанным тропам, защищая от любых угроз.

Я обнаружил ее в кабинете, сидящую за моим столом в темноте, ее глаза неотрывно блуждали по экрану компьютера, а пальцы не переставали возиться с клавиатурой, она даже не заметила, как я вошел. Щелкнул выключатель, и комната озарилась светом двух ламп, встроенных в стены по обе стороны от стола. Элси подскочила в кресле.

– Господи, черт возьми! Ты меня до смерти напугал! – крикнула она не своим голосом, глядя на меня с опаской.

– На что ты смотришь? – спросил, подходя ближе. Ее глаза забегали по комнате, а кресло отъехало чуть дальше от меня. – В чем дело? – Бросил взгляд на ее скованную позу, оценивая эмоции на ее лице. Там совершенно точно был страх. Она боялась… меня? – Фиалка…

Что-то неприятное свернулось в животе, заставляя кислоту подниматься в горле, словно, если я посмотрю на монитор прямо сейчас, увиденное мне не понравится. Поэтому продолжал смотреть только на Элси, делая еще один осторожный шаг в ее сторону.

– Я догадывалась… – тихо сказала она. – Но строить догадки в своей голове – вовсе не то же самое, что видеть собственными глазами. – Одинокая слеза скатилась по ее щеке. – Как давно ты уб… этим занимаешься? – спросила она, давясь словами.

Переместив взгляд на экран, я разглядел свое фото в левом верхнем углу. Это был старый черно-белый снимок шестнадцатилетнего меня, сделанный за неделю до того, как я присягнул «Стиксу». Рядом с фотографией находились анкета и досье, со счетчиком убийств, который на сегодняшний день был примерно втрое больше, чем на экране.

– Уже очень давно, – выдавил я, Элси всхлипнула, прижимая ладонь к губам.

– Почему?

– Все эти люди – преступники. Я делаю обществу одолжение, избавляясь от них, – честно ответил я.

– Дэм… Дэмиен тоже есть в той папке, я просмотрела их все, – еще тише сказала она.

– Тебе не стоило делать это в одиночку. Вообще не нужно было ее открывать. Где ты это взяла? – Сделав последний шаг, я присел перед ней на корточки, обхватывая холодные пальцы своими и мягко, успокаивающе проводя по нежной слегка дрожащей коже.

– В день, когда его убили, он так спешил, что перепутал наши ключи. Я отправилась на работу с его связкой в кармане. Сегодня случайно нашла это в брелке. – Она кивнула головой в сторону флешки, рядом с которой я увидел маленький земной шар, который раньше украшал рюкзак Элси. Я думал, это просто брелок.

– Он был любителем собирать компромат, – вздохнув, сказал я. – Мне жаль, что ты узнала вот так, прости.

Я так часто говорил эту фразу, что сам уже сбился со счета, но вся моя жизнь состояла из бесконечного потока сожалений и еще большего количества неправильных решений. Все изменилось, когда меня похитили, я никогда уже не смогу стать прежним.

– Это не все, – Она осторожно, словно все еще опасаясь, выпутала одну руку из моих крепко сжатых пальцев и запустила ее мне в волосы, глядя на меня сверху вниз.

– Он был моим отцом…

– Кто? – сглотнув, спросил я, после выпрямляясь и чувствуя, как ее слова собирают головоломку внутри моей головы.

Береги мою девочку.

– Ваш полковник. Он был моим отцом. Легенда, которую мама мне рассказывала, – вовсе не выдумка. – Новые слезы потекли по ее щекам, а я так и сидел у ее ног, распутывая последние узлы у себя в мозгу и уже понимая, кем был тот человек, за которым я сегодня гнался. Но самое главное – теперь я понимал, почему на Элси идет охота.

– Блядь!

Глава 29

Джош

Четыре вставки из досье продолжали маячить на большом экране в переговорной комнате здания «Стикса». Еще двенадцать были выведены на отдельный экран – все сотрудники второго уровня с особой пометкой. [6]

Я должен был порадоваться, что все детали пазла, кроме одной, сложились, но даже быстрый взгляд на хмурое лицо Элси выбивал из равновесия, моментально стирая ощущение радости. Это были те же досье, что она обнаружила на флешке, но с некоторыми последними обновлениями. Дэмиен не имел права записывать данные на носитель, и уж тем более выносить их за пределы «Стикса». Линк провел быстрый анализ, согласно которому Каллахан умудрился взять их прямо с его жесткого диска, вот почему система не выдала оповещений об утечке. У нас были полные досье на каждую цель, но информации о родителях Элси в ней не было, должно быть, каким-то образом Дэм раскопал ее сам, не посчитав нужным поставить кого-нибудь из нас в известность.

– Все это, конечно, прекрасно, но почему у этого ботаника половина анкеты засекречена? – подняла руку Наоми, тыча пальцем в досье Линка. – Он стрелять-то хоть умеет?

Не обращая внимания на фоновый смех Уэйда, Линк оторвал глаза от экрана ноутбука, прожигая девушку красноречивым злым взглядом, но на вопрос не ответил.

– Тебя вообще не смущает, что они убивают людей? – сердито буркнула Элси.

– Поначалу смутило, – честно ответила Нао, – но потом я получила доступ к секретным данным и увидела большую часть дерьма, которое вытворяли те мертвые ублюдки, поэтому мой ответ – нет. Каждый из них получил по заслугам.

– Скажи-ка мне, самозванка. – Уэйд сложил руки перед собой и облокотился на стол, изгибая рот в пугающей волчьей улыбке. – Ты бы предпочла, чтобы человек, продающий маленьких девочек на аукционе, имел возможность руководить своим извращенным бизнесом из тюрьмы или чтобы ему навсегда оторвали руки?

Глаза Элси округлились от шока.

– Уэйд, – пригрозил я, подаваясь вперед, но друг не сводил темных глаз с лица Элси.

– Нет, пусть знает, – огрызнулся Уэйд. – Моя сестра просто играла в саду, когда ее затолкали в фургон. Ей было всего восемь! – Его тон перешел на крик.

– Довольно! – Я поднялся, ударив по столу ладонью, и Уэйд откинулся на стуле, натягивая на лицо новое подобие улыбки, которое не достигло его пустых глаз.

– Так что да, если уж кто-то должен избавляться от паразитов, процветающих на крови и боли, я с радостью стану палачом. – Он выудил из кармана лакричную конфету и сунул ее в рот, давая понять, что диалог окончен.

– Мне очень жа…

– Мне не нужна твоя жалость, Вайолет, прибереги ее для тех, кого мы не успели спасти.

– Меня зовут Элси, – стиснув зубы, прорычала девушка, глядя на Уэйда исподлобья.

– А мне плевать.

– Так, ну хватит! – проорал я, хватая со стола блокнот и бросая его ребром в сторону Уэйда, прерывая этот дерьмовый эпизод. Даже не глядя в мою сторону, он выбросил руку вперед, поймав тот на полпути к лицу, и положил его на стол, открывая. Несколько мгновений спустя он поднял блокнот и показал мне реалистично исполненное изображение среднего пальца, пряча улыбку за своим подростковым художеством.

– У меня от вас голова кругом. – Нао схватилась за виски. – Что мы имеем?

– Кто-то давным-давно создал организацию, под завязку набитую киллерами, часть из которых, возможно, предатели, которые охотятся за мной, видимо, в отместку моему на этот раз настоящему отцу, который вроде как жив, но не набрался смелости, чтобы встретиться со мной лично. – Элси выдала гневную тираду на одном дыхании, царапая поверхность стола шариковой ручкой.

– Думаю, это он был на парковке, а потом позже, в Нэшвилле, – мягким тоном сказал я, опуская руку на спинку ее стула, придвигая его чуть ближе к себе. На самом деле мне хотелось обнять ее и заверить, что все в порядке, утешить любым способом, но вряд ли сейчас она была готова, и я позволял ей пережить этот момент злости, просто будучи рядом. – Ты помнишь, что говорил тот человек?

– Какую-то бессмыслицу про мои глаза, я решила, что он ненормальный, но теперь все это приобретает смысл, – задумчиво вздохнула она. – Это нормально, что я уже ничему не удивляюсь? – Элси вдруг подняла на меня потускневший взгляд, и моя свободная рука переместилась ей на щеку, чтобы костяшками пальцев погладить нежную кожу.

– Все, что ты испытываешь, – нормально.

– Даже если прямо сейчас я хочу придушить тебя? – Она сузила свои прекрасные глаза цвета теплого шоколада, и я с трудом поборол улыбку.

– Если от этого тебе становится легче, то да.

– Только не трахайтесь на столе, ради бога, – ворчливо вставил Уэйд, заработав мой угрожающий взгляд. – Что будем делать с ребятами на втором уровне? – он ткнул остатками конфеты в экран. – Ясно как день: тот, кто за всем этим стоит, имеет внутренний доступ, именно так он узнал, что мы нашли Элси, и послал тех парней, стоило ей ступить в Бостон и остаться без защиты. Потом он послал банду головорезов напасть на меня, и давайте не забывать про случай на заводе, который тоже наверняка не был случайностью, хотя это было срочное задание, данные о котором нельзя было получить заранее.

– Пока что я запустила дистанционную проверку с прослушиванием, если кто-то из них проколется, мы будем знать, – подала голос Наоми.

– Ты взломала их телефоны? – Линк оживился, пытаясь заглянуть в экран ноутбука Наоми, но она тут же схватилась за крышку, наклоняя ее на себя. Линк стиснул зубы, зависнув над столом.

– Это прошлый век, ботаник, система распознавания лиц будет фиксировать и запускать любой работающий динамик в радиусе пяти футов. Отодвинься! – Концентрация нервной энергии в комнате уже превышала любые допустимые значения.

Мне в голову пришла идея.

– Мы ускорим процесс. – Я поднялся, подходя ближе к экрану с предполагаемыми предателями. – Они пытаются саботировать миссии, обставляя это так, будто все вышло из-под контроля. Значит, нужно создать для них возможность. Поделим говнюков на две группы и как бы случайно закинем разную информацию для каждой. Линк, выбери две новые цели: одну для меня и одну для Уэйда. Наоми, организуй полный анализ действий двух групп. Я хочу слышать каждый их чих, видеть каждую эмоцию и любое движение пальца, если кто-то отлучится помочиться, убедись, что микрофон есть и там.

Девушка сморщилась, но кивнула.

– Ты собираешься подвергнуть себя нападению? С ума сошел? – вскочила Элси.

– Волнуешься за меня? – Я ничего не смог поделать, идиотская улыбка расплылась на моем лице.

– Джош прав. Они бы все равно сделали свой ход, а так мы просто будем делать свою обычную работу, но с небольшой корректировкой, – сказал Уэйд, вставая и постукивая пальцем по столу перед компьютером Линка. – Перешли информацию о цели, как будет готово. И еще: ты нашел того мотоциклиста?

– Камеры по пути его следования были вырублены, – ответила Наоми за Линкольна. Губы Уэйда истончились.

– Ну конечно, блядь, они были. – Кривая саркастичная усмешка исказила его лицо. – Все за работу! – рявкнул он, хватая свою куртку и выходя за дверь.

Элси

– Ты не можешь отправиться туда в одиночку, – сказала я, как только мы вернулись домой. Всю дорогу я злилась на Джоша, но уже не из-за того факта, что он хладнокровный убийца, – с этим я могла жить, просто требовалось время, чтобы все переварить. Однако были гораздо более пугающие вещи в его работе. – В прошлый раз тебя чуть не убили.

– Это была всего лишь царапина. – Он вытащил рубашку из брюк, задирая ее и обнажая пресс. – Видишь? Уже все зажило.

– Не делай вид, что это не имеет значения. Что, если предатель окажется в твоей группе? Что тогда?

– Почему тебя это так волнует? – Джош подошел ближе, темный блеск его глаз только усилил беспокойство внутри меня.

– Потому что я не бесчувственный робот! – Сжала я руки в кулаки, пытаясь не думать о всех причинах, порождающих ледяной ужас в моих костях.

– Почему, Фиалка? Скажи мне, – призывал он, опуская руку на заднюю поверхность моей шеи и приподнимая подбородок кончиком большого пальца.

Горечь поражения, должно быть, была написана на моем лице, а препарирующий взгляд Джоша уже безошибочно все прочитал, он видел меня насквозь и хотел услышать причину, по которой мое сердце разрывалось от боли и страха. Вот что случается, когда теряешь бдительность: чувства врываются в твое сознание и парализуют мозг, крадут волю, словно ты попала в лапы зверя. Ты теряешь остатки сопротивления, наслаждаясь эффектом гипноза, пока он пожирает твое сердце и лакомится осколками души. Вот что случается, когда позволяешь себе влюбиться в кого-то настолько сильно, что боишься произнести эти три слова, как будто стоит им прозвучать – и все оборвется.

Вот почему это был Дэмиен – он бы никогда не проник в мое нутро настолько глубоко, чтобы вызвать кровоточащую рану после ухода, я сожалела и оплакивала его потерю, но лишь из-за чувства вины. Если бы это был Джош… Я даже думать не могла о последствиях… Рука непроизвольно потянулась к грудной клетке и легла на то место, где глухие удары отсчитывали мгновения до моего нервного срыва, чувство нехватки воздуха сдавливало легкие изнутри.

– Со мной ничего не случится, – понимающе произнес Джош.

– Ты этого не знаешь, – дрожащим голосом ответила я, снова чувствуя, что плачу.

Он облизал нижнюю губу кончиком языка, слабо улыбаясь.

– Я выбирался из таких переделок, что команда супергероев могла бы выбросить свои костюмы за ненадобностью, обнаружив, что я просто существую.

– Это самая дерьмовая шутка из всех, что я слышала, – всхлипнула я, улыбаясь. – Пообещай мне… Пообещай, что будешь осторожен.

– Я буду стараться изо всех сил. – Внезапно взгляд Джоша стал серьезным: – Ты тоже кое-что мне пообещай.

– Что?

– Пообещай, что ты моя.

Дыхание перехватило, Джош притянул меня ближе к себе, не сводя глаз с моего лица. Это было почти все равно, что признаться в своих чувствах, но другими словами. Обещание, которое я не смогу нарушить, ведь тогда и он не посмеет нарушить свое и с ним ничего не случится.

– Обещаю, – борясь с собой и страхом, произнесла на выдохе. – Я твоя.

Губы Джоша изогнулись в улыбке, а потом жадно впились в мои в разрушительном поцелуе, от которого в венах словно забурлило горючее, ожидая, когда кто-нибудь поблизости зажжет спичку. Его язык приоткрыл мои губы и нырнул внутрь, а я ответила с тем же напором, вкладывая в каждое движение больше слов, чем могла высказать вслух.

Пока Джош нес меня в свою спальню, я стягивала с него пиджак и рубашку, краем сознания улавливая треск разрываемой ткани, но не заботясь о последствиях, зная, что он пребывает в том же нетерпении. Все это время мы не размыкали губ, боясь разорвать нить, связывающую нас в единое целое.

– Знаешь, эти твои мрачные костюмы сводят меня с ума, – призналась я в том, о чем думала с момента, как впервые увидела его настоящего.

Мы добрались до кровати, и Джош расцепил руки, позволяя моему телу сползти вниз, пока ноги не коснулись пола. Голова кружилась от возбуждения и наплыва эмоций.

– Повернись. – Глубокий голос Джоша заставил ноги подкоситься, и я подчинилась короткому приказу. Прикосновение костяшек пальцев вдоль спины было мягче шелка, вместе с ним замок моего платья сполз до талии, а вслед за этим чувственные обжигающие поцелуи спустились по моей спине. Платье упало на пол, жар рук и губ воспламенил все тело, почти причиняя боль. – Ты хоть знаешь, как трудно просто смотреть на тебя, когда в комнате есть кто-то еще? – спросил Джош, продолжая осыпать поцелуями мою спину, шею и плечи. – Каждый чертов раз мне кажется, что я взорвусь, если сейчас же не окажусь внутри тебя.

Окончания слов вибрировали на моей обнаженной коже, пробуждая потребность к большему. Я почувствовала натяжение в волосах, откидывающее мою голову в сторону, чтобы освободить шею для новых поцелуев, а потом зубы Джоша впились в точку пульса привычным движением.

– Ты уверен, что не вампир? – спросила, задыхаясь. Щипок за ягодицу послужил мне ответом.

Я обернулась, чувствуя сердцебиение прямо в горле, пока рассматривала очертания тугих мышц груди и пресса, уходящих косыми линиями под пояс брюк. Потребовалось меньше пары секунд, чтобы наброситься на Джоша и расстегнуть ремень, а потом стащить эти самые брюки вместе с боксерами, носками и ботинками челси.

– Как ты дерешься в этой одежде?

Поднимаясь, я проскользила пальцами по обнаженному крепкому телу, в итоге обхватывая твердый член ладонью и едва касаясь губ Джоша своими.

– Черт возьми, мы не будем говорить о работе, пока трахаемся. – Джош подхватил меня на руки и бросил на кровать, у меня вырвался смешок, который сменился стоном, когда его тело оказалось сверху, прижимая меня к матрасу знакомой тяжестью. Натяжение кружева вызвало пульсацию в клиторе, а потом звук рвущейся ткани сменился прохладой, когда мои трусики оказались на полу. Губы Джоша опустились ниже, обхватывая твердый сосок, одновременно с ними его пальцы нашли влажный центр и стали выводить ритмичные медленные круги, каждый из которых вырывал стоны из моего горла. – Это единственные звуки, которые я хочу слышать, пока погружаюсь в тебя.

Я выгнула спину и откинула голову, утопая в подушках, пока губы и язык Джоша продолжали исследовать мое тело, заново находя и воздействуя на точки, которые посылали удары тока в кончики пальцев ног. Опустив руки, сжимающие плечи Джоша, я снова нащупала его член, нетерпеливо направляя его к своему влажному входу под хриплый мужской смех. Мне все равно, как это выглядело со стороны, я подалась бедрами вперед, принимая его целиком и закрывая глаза от блаженства, разлившегося по венам.

– Ты такая чертовски идеальная, – проговорил он мне в шею, толкаясь сильней и увеличивая темп глубоких движений, а потом снова поцеловал меня со всей нежностью и отчаянием, и я была рада, что его губы оказались на моих, мешая фразе «я люблю тебя» выбраться на волю. Я показывала силу своих чувств так, как могла, не отводя взгляда от этих выразительных глаз, оттенок которых когда-нибудь мечтала увидеть.

– Пообещай, что ты тоже мой, – прошептала ему в губы, чувствуя, что сгораю от жара, словно тропическая лихорадка завладела всем моим телом.

– Всегда был, – ответил Джош, выпрямляясь на руках и вбиваясь в меня в неистовом темпе, задевая не только чувствительные точки, но и самые сокровенные уголки души. – Я люблю тебя, Элси, так чертовски сильно, – отрывисто говорил он, удерживая мой взгляд.

Я ожидала сопротивления, паники, чего угодно, но не всепоглощающего чувства принадлежности и счастья, переполнивших все мое нутро. Быть любимой таким мужчиной, как Джош Холл, – лучшее чувство на земле, и я закрыла глаза, блаженно улыбаясь, за секунду до того, как все мое тело сдалось головокружительному оргазму. Я кричала и билась в конвульсиях, пока Джош продолжал трахать меня, произнося слова любви, и я умоляла вселенную позволить нам остаться такими навсегда – безумно одержимыми друг другом, принимающими все плохое и хорошее, свободными в своих чувствах.

Глава 30

Джош

Из динамика машины лилась самая унылая мелодия на свете, когда я припарковался на холмистом возвышении в пригороде Бостона. В паре кварталов отсюда планировалась громкая вечеринка по случаю празднования выхода на пенсию главы корпорации, специализирующейся на недвижимости по всему штату. Но это была всего лишь верхушка пирога. За всем этим скрывалось обширное поле для отмывания денег от продажи алмазов, добытых на юге Африки и переправленных через границу в мешках с сахаром. Вы сейчас зададитесь вопросом: что плохого в том, чтобы продавать ювелирные украшения и зарабатывать на этом деньги? Дело вовсе не в контрабанде, а в том, как для добычи принудительно использовали живую рабочую силу, а тех, кто отказывался, попросту убивали, включая женщин и детей. Светские львицы Восточного побережья с тем же успехом могли бы обмазывать шею человеческой кровью, вместо того чтобы носить дорогие колье с изящными камнями, ведь это все, что я видел, пролистывая содержимое своего телефона и находя фотографию человека, который станет моей следующей целью. Леонард Скотт, да упокоит господь его душу вместе со всеми людьми, которые погибли, выковыривая сверкающие камни из недр земли.

Празднование должно было проходить на открытой площадке в поместье семейства Скотт. Через несколько часов сотни гостей собирались прибыть, чтобы поздравить достопочтенного хозяина. Именинник – дед Леонарда по отцовской линии – передаст бразды правления в руки преемника, счетчик которого уже тикал в моей голове в обратной последовательности. Я изучил местность и теперь наблюдал издалека, отмечая слабые места в системе безопасности. Голос Линка в наушнике раздражал – он снова затеял перепалку с Наоми, – и я на время отключил звук, сосредоточившись на красных мигающих точках вокруг забора и на углах здания. Около тридцати охранников были рассредоточены по периметру, некоторые из них по классике витали в облаках, пялясь на скудно одетых официанток. Будет забавно, если главе службы безопасности просто вышлют мое фото с подписью «Он не тот, за кого себя выдает», но я все же надеялся, что игра в охотника и добычу внутри «Стикса» будет более захватывающей. Уэйд находился на другом конце города на своем задании, и я гадал, чья же группа наблюдения сегодня расколется. Лучше бы моя, чтобы я собственноручно мог выбить дерьмо из предателей.

Ветер принес слабый аромат сирени, кружащий голову, и я закрыл глаза, вдыхая поглубже: мысли об Элси, которые он пробуждал, всегда дарили покой, уравновешивая разум. Она настаивала на том, чтобы отправиться в офис «Стикса» и наблюдать за ситуацией со стороны, но получила мой отказ по двум причинам. Я бы не смог сосредоточиться на работе, зная, что она смотрит, как я убиваю, даже невзирая на все уверения, что ее это не беспокоит. И еще я не мог допустить, чтобы она приблизилась хоть на милю к кому-нибудь из людей со второго уровня, пока мы их не проверим. Так что она была дома, в безопасности, и это все, что я должен был знать перед тем, как приступить к выполнению задания.

Я видел в ее глазах страх, и извращенная часть меня радовалась тому факту, что ей не все равно. На самом деле это было преуменьшением, ведь среди всех испепеляющих молний, сменяющихся ужасом, негодованием и целой вереницей эмоций, я отчетливо мог разглядеть то, что давно уже лежало на поверхности: она любила меня. Может быть, была чертовски упряма, чтобы признаться в этом даже себе самой, но все равно любила, и ради этого можно было свернуть горы, прыгнуть с обрыва и все, что угодно, лишь бы она продолжала смотреть на меня с тем же благоговением, с каким провожала, целуя на пороге.

Она все еще злилась из-за моего решения, но я знал, что это наш шанс покончить с людьми, которые устраивали диверсии. Можно было бы провести сотни допросов или месяцами не спускать глаз с подозреваемых, но кем бы ни были эти крысы, они мастерски натренированы и обучены терпеть пытки, ведь мы сами вырастили большую часть личного состава, поэтому лучший способ заставить их облажаться – сделать вид, что все остается по-прежнему. Ну и создать ситуации, в которых мы с Уэйдом будем более уязвимы, чем обычно, – я почти уверен, что перед таким шансом не устроит даже хорошо замаскированный лжец. Скорее всего, кто-то уже знал, что Роддс жив, иначе зачем покушаться на Элси? Наоми оказалась довольно пронырливой, проведя тщательное исследование и связав каждое нападение воедино, даже к подрыву машины Роддса вели те же ниточки. Жаль, что Дэмиен не оставил больше подсказок, и жаль, что Роддс – трусливый бесхребетный мудак, который прячется в тени. К черту, справимся и без него, теперь мы на шаг впереди и эти ублюдки заплатят за все.

Нао настроила отдельный зашифрованный канал для переписки, но общаться мы должны были по рациям, чтобы все подразделение, включая группы наблюдения, слышало нас как можно четче, обычно это стандартный протокол для тех, кто работает на подхвате, но не сегодня.

Поговаривали, что именинник – тот еще параноик, так что велика была вероятность, что на входе всех мужчин будет обыскивать служба безопасности, пистолет или нож отпадали. Линк добился, чтобы я оказался в списке приглашенных, так что останется дождаться возможности подобраться к Скотту достаточно близко, чтобы немного яда случайно оказалось в его бокале.

Джош: Уэйд, ты как?

Написав сообщение, я взглянул на свое отражение в стеклах машины, на которой приехал. На заданиях мы чаще обычного использовали внедорожники из гаража «Стикса» с липовыми номерами. Элси сказала, что было бы захватывающе заняться сексом на капоте такой махины, надеюсь, она не шутила, ведь эта мысль теперь почти не покидала мою голову, хоть я знал, что она просто успокаивала себя нелепой болтовней.

Уэйд: Отсидел задницу, здесь все тихо.

В большинстве случаев тишина была не очень хорошим знаком.

Джош: Наоми, не спускай глаз с команды Уэйда.

Нао: Для этого я здесь. И чтобы утереть нос ботанику.

Уверен, они с Линком поспорили, кто первым вычислит врага.

Уэйд должен был нейтрализовать одного из высокопоставленных чиновников, чей послужной список за последние три года пополнился двумя подпольными борделями, где девушек подсаживали на наркотики перед тем, как отправить работать. Его дело вел другой адвокат, и на удивление успешно, но «Стикс» все равно внес его в свой список дерьма, а у Уэйда были свои счеты с секс-торговцами.

Шум, смех и музыка становились громче по мере того, как я приближался к дому три часа спустя. План состоял в том, чтобы выждать момент, когда большинство гостей будут настолько пьяны, что не смогут отличить собственный бокал от чужого, а охрана достаточно устанет и расслабится после бесцельного расхаживания по территории, где ярчайшее событие – чья-нибудь рвота или семейная ссора из-за столового серебра.

К сожалению, в Бостоне я был хорошо известен, поэтому многие из присутствующих кивали и пожимали мне руку, пытаясь завести разговор о бессмысленной чепухе; одна особо лучезарная дива почти сунула свои сиськи мне в лицо в попытке шепнуть что-то на ухо, и все это с полуобморочным мужем, висящим у нее на руке, как какой-нибудь дорогой аксессуар. Все это время краем глаза я наблюдал за компанией людей, в которой вертелся Леонард Скотт. Он имел огромную залысину на затылке и живот, похожий на тугой баскетбольный мяч, в свои почти сорок, но это не мешало ему получать озорные взгляды местных нимфеток и официанток. Полагаю, каждый присутствующий уже был в курсе, что он станет следующим преемником своего дяди, но не многие догадывались, что с этими ресурсами он расширит другую империю и кровавый бизнес выйдет на новый уровень.

– Джош! Какими судьбами, приятель? – Я повернул голову на звук знакомого голоса и встретился взглядом с Патриком Спенсером. Ублюдок схватил второй бокал с подноса проходящего мимо официанта, протягивая его мне, как будто мы были лучшими, мать его, друзьями. – Выпей со мной! За нашу победу в суде!

Кипя от злости, я мысленно взвешивал содержимое капсулы с ядом, спрятанной в моей левой запонке, по отношению к пропорциям Спенсера, стараясь разделить ее на две порции и рассчитать все так, чтобы сегодня вечером погибло сразу две цели.

– Я не пью, Патрик. – Тыльной стороной ладони я отвел все еще протянутый бокал в сторону, поддерживая зрительный контакт, пока пузырьки в бокале шипели чуть сильнее, чем обычно, растворяя мой маленький сюрприз. – Почему бы тебе не угостить именинника? Это отличная возможность обсудить дела. Слышал, он обожает лесть и игристые напитки. – Я подмигнул, испытывая отвращение.

– А ты разбираешься в людях! – с восторгом в голосе слизняк закивал головой; несмотря на недавно начавшийся праздник, он уже был пьян и слабо соображал. – Ну, тогда еще увидимся!

Ты даже не представляешь, как скоро.

Если люди Скотта этим вечером оставят Патрика в живых, я вернусь за его задницей позже. Спенсер на заплетающихся ногах поплелся в сторону небольшой толпы, собравшейся вокруг именинника, а я продолжил смотреть на Леонарда Скотта, который стоял немного в стороне от скорой заварушки, лениво потягивая виски. Поговаривали, он ненавидел своего деда, потому что тот как мог пытался сохранить бизнес чистым, связывая руки внуку. Мне слабо верилось в альтруизм восьмидесятилетнего старика, поэтому с моей легкой руки Спенсер шумно ввалился в сборище людей и, громко смеясь, произнес какую-то второсортную шутку, а потом сунул отравленное шампанское в руку именинника, разражаясь еще большим хохотом. Они звонко чокнулись, и яд с одним большим глотком просочился в горло уходящего в отставку контрабандиста.

Избегая явного взгляда на часы, я принялся считать Миссисипи, и примерно на пятнадцатом повторе громкий женский крик пронзил воздух, а вслед за ним несколько охранников бросились туда, где на ухоженном газоне в окружении людей с пеной у рта лежал сопутствующий ущерб, необходимый мне для отвлечения внимания. Пока все сосредоточились на главном событии вечера, игнорируя просьбы охранников освободить место, я схватил с ближайшего столика серебристую рассадочную карточку и провел ею по краю запонки, где все еще оставалось немного яда. А затем прибавил скорости, натягивая на лицо маску шока, проносясь мимо своей цели в направлении хаоса, резко оцарапав тыльную сторону его ладони чуть ниже манжеты рубашки.

– Извините, я… вот черт. Что с ним? – я отодвинул Леонарда в сторону, виновато подняв руки вверх. – Кто-нибудь вызвал помощь?

Отвлекшись на мои слова, Скотт схватился за неглубокую рану, больше похожую на царапину, и я протянул ему салфетку, с поддельным ужасом глядя на шумиху вокруг.

– Никогда не любил этого ублюдка, – все еще отстраненно поглядывая в сторону трупа, зачем-то сказал Леонард. – Надеюсь, у него очередной сердечный приступ. – Бессердечный придурок даже не заметил признаков отравления, потому что не смотрел в сторону деда.

В первые годы моего обучения в «Стиксе» гуляла легенда о том, что самые изощренные из устранителей могли убить человека листком бумаги. Я все время задавался вопросом, как такое возможно, пока однажды в классе не порезался до крови, тогда-то ответ и был найден, но я всегда представлял себе рассеченные вены или что-то подобное, и только сегодня понял, насколько удобен в применении данный способ в местах, где к оружию не было доступа. Яд, который я использовал, обладал высокой степенью токсичности, даже вдыхание его паров или пыль, осевшая на поверхность кожи, вызывали язвы и сильнейшую аллергию, которая в долгосрочной перспективе могла бы стать летальной. Никто из присутствующих не обращал внимания на человека в кожаных перчатках, все в панике рассматривали тело покойного, тыкали пальцем в судьбоносный бокал и человека, которого теперь скрутила служба безопасности. На праздники, подобные этому, в качестве охраны нанимали сторонние компании, поэтому никому и в голову не пришло перекрыть выходы, включить стандартный протокол, необходимый в похожих случаях.

Вершиной дерьмовой слаженности организаторов стал салют, залпы которого начали взрываться неожиданно громко. Жена покойного принялась истерично кричать, чтобы это прекратилось, и что-то еще про оскорбление чести ее супруга. Леонард допил виски, вытерев рот тыльной стороной ладони, той самой, где крохотная порция яда незаметно разъедала кожу.

– Пожалуй, прилягу, – сказал он, швыряя бокал через плечо. – От всего этого шума у меня разболелась голова.

Он сделал около десяти шагов в сторону патио, дважды пошатнулся и схватился за прилегающую стену, но никто, кроме меня, не обратил внимания на перебравшего внука: все оплакивали другую потерю. Я подождал еще две минуты и, услышав сирену парамедиков, решил, что пора убираться. В этот момент тело Леонарда Скотта сползло на землю, он хрипел и пытался звать на помощь, но парализующее действие яда уже давно приблизило время его кончины.

– Гребаный цирк, – усмехнулся я, поглядывая на телефон. Сообщений от Уэйда не было, как и доклада о странностях от Линка.

Задание было выполнено, я покинул территорию так же легко, как и вошел, проходя мимо перепуганных женщин и их мужей, в спешке покидающих неудавшуюся вечеринку. Но вот ощущение, что что-то не так, царапало стенки грудной клетки изнутри, вызывая неприятный зуд и сжимая сердце.

Я сел в машину, намереваясь набрать номер Элси, чтобы услышать ее голос и успокоить расшатанные нервы, но в этот момент ее имя высветилось на экране и салон наполнился знакомой мелодией. Я ответил на звонок.

– Со мной все в порядке, я еду домой, – сказал я, прежде чем ей удалось выдать гневную тираду о моем безрассудстве.

– Какая прекрасная новость, – ответил мужской голос, показавшийся мне знакомым. Я слышал его раньше, но не мог вспомнить где. – Координаты в последнем сообщении. Приведешь хвост – и я убью девчонку до того, как ты успеешь выйти из машины.

Звонок оборвался. И мое сердце тоже.

Глава 31

Элси

Сто сорок две – число книг на полках в гостиной Джоша, я посчитала их все сразу после того, как приготовила истерично большое количество ванильных профитролей, прибрала в кухне и посмотрела какой-то паршивый эпизод дневного шоу. Вы вообще знали, что за двести тысяч долларов учительница из Колорадо может съесть десять гнилых помидоров, запивая их прокисшим молоком, опередив при этом смотрителя зоопарка из Кливленда? Я бы предпочла никогда не знать, но минуты ожидания убивали мои мозговые клетки быстрее, чем дневное телевещание.

Я не переставала проверять телефон, мои ладони покрылись испариной, и поэтому он уже дважды выскальзывал из рук при звуке уведомлений от моего провайдера и онлайн-магазина товаров для выпечки. Нервы были ни к черту, я лезла на стену буквально и была готова съесть эти чертовы помидоры за новость о том, что Джош в безопасности, и к черту двести тысяч. Можно было написать Нао, но я знала, что она занята работой, от которой зависит безопасность Уэйда. Хоть он и редкостный ворчун, постоянно забывающий мое имя, я прикипела к этому парню и не собиралась мешать команде выполнять свою задачу.

Я как раз завершала свой третий бесцельный обход жилого пространства, когда сигнал оповещения включил камеру у двери. На небольшой темной панели высветилось изображение машины, на которой Джош уехал этим вечером, но ворота не открылись, как обычно. Мои ноги опередили тревожные мысли. Что, если он ранен или ворота заклинило? Я отперла дверь и бросилась наружу, даже не надев обувь, пересекла узкий брусчатый дворик и как можно быстрее набрала код безопасности на внешней панели, давая воротам отъехать в сторону. Машина не сдвинулась с места, тогда я подбежала к водительской двери, но слишком поздно поняла свою ошибку. Все, что успела разглядеть за опущенным тонированным стеклом, – расчетливый злобный взгляд и холодную улыбку.

– Ну привет, Хармони! – сказал молодой парень, а потом выстрелил мне в шею из пистолета с дротиками, и все потемнело.

Джош

Красное пятно застилало мое зрение, пока я выжимал педаль газа, проносясь по улицам Бостона на огромной скорости. Если раньше я думал, что мой мир соткан из множества оттенков черного, то теперь он окрасился в багровый, стоило мне представить, что Элси угодила в ловушку. Я был уверен, что мой дом надежно защищен, но запись с камеры, которую просмотрел перед тем, как запрыгнуть во внедорожник, показала обратное. Иногда слепое доверие становится капканом. Она думала, что это я у ворот, так как ублюдок воспользовался точно такой же машиной. Я не разглядел его лица на записи, но голос из телефона снова и снова воспроизводился в мозгу, пока не замигала красная лампочка узнавания.

– Сукин сын! – ударил по рулю, сворачивая на безлюдную дорогу.

– Я могу послать подмогу. – Линк не переставал настаивать на своем. За последние десять минут мы выяснили больше, чем за все эти месяцы, и я злился на него, на себя и на чертов мир.

– Нет! – рявкнул, стискивая руль до скрипа. – Мы не можем рисковать, не зная, есть ли у него сообщники.

Парень, что бросил нам в лицо ложную наводку, был не кем иным, как курьером из Уилмингтона; он числился в «Стиксе» всего три с половиной года и пока что не получал полевых заданий, выполняя лишь незначительные поручения и ведя наблюдение за потенциальными целями. Уже тогда он подобрался к Элси ближе, чем я когда-либо, и это заставляло меня давить на педаль со всей силы, разгоняя машину до бешеной скорости. Я снова отставал от какого-то сопляка, но главным было не это, а то, что с каждой минутой моего промедления мысли приобретали все более пугающую форму. Не помню, чтобы когда-либо испытывал такой ужас от бессилия, даже сидя в долбаном грузовом контейнере и глядя в перепуганные глаза похищенной девочки, я не был так парализован страхом.

– Вы дозвонились до Уэйда? – спросил, пытаясь отвлечься и переводя взгляд с мигающей точки в навигаторе на темную дорогу.

– Он в порядке, там случилось кое-что непредвиденное, но вовремя вмешался тот мотоциклист. Уэйд просто в бешенстве, – тихо ответила Наоми.

Я мрачно усмехнулся. Эта история начинает становиться все интереснее, похоже у нашего друга появился свой защитник. Одной головной болью меньше, хоть это и попахивает новой порцией драмы.

Дорога стала уже, превращаясь в пешую тропу вдоль длинного поля, засеянного пшеницей, тусклый свет от луны превращал все вокруг в призрачную пустошь, на расстоянии взгляда в которой не было видно ничего живого. Я и не знал, что в пригороде есть фермерские поля, хотя это, похоже, было заброшено, из-за чего звездная россыпь над тихо урчащей машиной была особенно видна.

Мои мысли вернулись в тот день, когда Элси рассказывала про души умерших, сидя у меня на коленях, это была ее первая ночь в моем, уже нашем, доме, где теперь повсюду были разбросаны ее вещи и витал аромат выпечки. Я бы отдал все на свете за новые, ставшие привычными моменты в этих стенах: вид ее, завернутой в полотенце и выходящей из душа в облаке пара или пританцовывающей у плиты в моей футболке и не попадающей в такт музыки. Я не мог рисковать и привести подмогу, мог лишь умолять души, смотрящие на меня с небес, помочь не потерять ее.

Точка на карте стала крупнее, трава и камни ударяли по днищу машины, пока я замедлял ход, высматривая впереди в темноте место, обозначенное Ирвином Клейном. Так звали крысеныша, что предал «Стикс» и вырвал из моих рук самое дорогое. Одноэтажная деревянная хибара, больше похожая на хозяйственную постройку, чем на полноценный сарай, выросла из темноты, и я остановился, заглушая двигатель.

Первое, что коснулось ушей, – стрекот сверчков и тихая мелодия, играющая изнутри укрытия. Она напоминала грустную балладу из тех, что часто слушал Роддс в своем кабинете: он любил свою коллекцию пластинок и всегда возил ее с собой вместе со старым проигрывателем. Уэйд однажды сказал, что жена Роддса была музыкантом.

Я почти не мог думать из-за всего шума, бушующего у меня в голове, пока бежал в сторону постройки, вытаскивая пистолет и проверяя обойму.

– Это было быстро. – Медленные звонкие хлопки раздались откуда-то из глубины здания, теперь оно казалось больше, чем снаружи. Я дважды моргнул, привыкая к освещению от пламени нескольких свечей, стоящих на деревянном полу. – Мы даже не успели заскучать.

Следующее помещение было комнатой без мебели, на стенах висели железные крюки с веревками, там же находилось несколько полок с ржавыми инструментами для починки техники. В центре комнаты стоял стул, на котором едва в сознании сидела Элси, ее руки были заведены за спину и наверняка связаны, а рот заклеен скотчем. Я пробежал глазами по всему ее телу, отмечая признаки повреждений: несколько ссадин на босых ногах и царапина на колене, один порванный рукав рубашки, закатанный до самого верха. Больше всего ярости внутри меня вызвали ее пустые глаза. Телом она была здесь, но отсутствующий вид делал красную дымку у меня перед глазами ярче.

– Опусти пистолет, Ромео. – Ирвин, стоящий у нее за спиной, поднес руку к шее Элси, и металлический блеск иглы заставил меня замереть на месте. – Она боролась даже под действием наркотика. – Он криво усмехнулся, обнажая ряд белых зубов. Я плохо помнил лицо этого парня, но тогда, в Уилмингтоне он выглядел таким же неприметным и тощим, а еще раздражающим, поэтому я захлопнул дверь у него перед носом.

Чертовски большая ошибка.

Я отвел руку с пистолетом в сторону, и тот, перевернувшись, в воздухе повис на моем указательном пальце.

– Вот, видишь? А теперь отпусти ее, тебе нужен я, верно? – медленно присев, я положил пистолет на неровный пол и толкнул его ногой в сторону.

Мудак рассмеялся, не сводя с меня прищуренного серого взгляда.

– Все вы мните себя богами, непобедимые долбаные рыцари, – выплюнул Ирвин, сжимая челюсти. – Тебе не приходило в голову, что мир не вращается вокруг тебя, Холл? И вокруг дочери Роддса на самом деле тоже. – Он дернул Элси за плечо, и та распахнула глаза шире, осматриваясь по сторонам остекленевшим взглядом, пока я представлял, как окрашу стены и пол сарая кровью этого урода.

– Тогда что тебе нужно?

– Чтобы вы все сгнили в своем аду, – пожав плечами, ответил Клейн, на секунду заостряя взгляд на проигрывателе, стоящем в углу тесной комнаты. – Или, может быть, стоит приоткрыть занавес и дать миру увидеть истинное лицо «правосудия»? Я еще не решил.

Элси наконец села ровнее и встретила мой взгляд своим, в нем было все, что я должен был понять: она извинялась без слов, говоря, как ей жаль, но я покачал головой, отвечая, что ни в чем из случившегося нет ее вины. Я бы хотел пообещать, что вытащу ее невредимой, но не имел ни малейшего понятия, что за вещество в шприце, находящемся менее чем в десятой части дюйма от ее кожи.

– Это так увлекательно – наблюдать за твоей агонией. Знаешь, я ведь восхищался тобой, действительно восхищался, но недолго, все вы в итоге уподоблялись ему. – Он кивнул головой в сторону проигрывателя, где пластинка перестала играть, и теперь иголка стучала по виниловой поверхности, издавая царапающий звук. – Сначала Дэмиен, а потом и ты заглядывали полковнику в рот, сходили с ума по его дочери. – Он наклонился к уху Элси, шипя. – Тебе понравилось трахаться с ними, Хармони?

Стиснув зубы, я сделал угрожающий шаг вперед, но игла в его руке почти впилась в нежную кожу шеи Элси.

– Убери от нее свои грязные руки, клянусь, я вырву их и затолкаю тебе в глотку, даже не переломав! – вскипел я, глядя в улыбающееся лицо Клейна.

– Остынь, Холл, если не хочешь увидеть смертельное шоу раньше, чем я закончу. А теперь скажи мне, где Роддс.

– Я понятия не имею.

– Ты лжешь! – выпалил Ирвин, снова дергая Элси, но уже за волосы, выгибая ее шею вперед. – Сукин сын хотел избавиться от меня так же, как избавился от моей матери. Помнишь то маленькое происшествие, когда Каллахан облажался во время наблюдения?

Я отмотал фрагменты памяти, воспроизводя ту картину: женщина со шприцем перед кроватью Элси. Так вот оно что, это была мать Ирвина. Она заслужила свою смерть, но я не мог провоцировать безумца еще сильнее.

– Твоя мать покушалась на жизнь невинного.

– Она лишь хотела привлечь внимание Роддса, подумаешь, немного перестаралась с дозой препарата… – Он говорил так, словно это было неважно, и я мечтал свернуть ему шею, по капле перемещая свое тело ближе.

– Стой где стоишь! – скомандовал Ирвин. – Твой ублюдочный полковник должен был сдохнуть от взрыва! – выкрикнул он, брызжа слюной. – Но я точно знаю, что он жив. И я вытащу его, даже если это будет последним, что я сделаю. Надо всего лишь снова сыграть его любимую мелодию, да, Хармони?

Он все время, как этот дерьмовый заевший проигрыватель, повторял это имя. Темные карие глаза Элси блестели от слез, но в них не было ни страха, ни боли, хотя подбородок дрожал, подсказывая, что она знает, о чем идет речь.

Сколько же у тебя имен, Фиалка?

– Это ты стоял за нападением на Дэмиена и его брата? – внезапно осенило меня.

– Туговато соображаешь для такого умника. После смерти Роддса Каллахан не переставал совать нос не в свое дело. Он первым понял, что полковник мог остаться в живых. Надо сказать, достойный противник, но маловато навыков борьбы. – Он снова выдавил гадкую усмешку.

Движение за окном было мимолетным: если достаточно медленно моргнуть, его можно было бы пропустить или спутать с пролетающей птицей, но я знал, что это нечто другое. Ирвин действовал один, что очевидно, так что я надеялся, что Линк ослушался меня и прислал подкрепление; я готовился к рывку, молясь, чтобы этот человек был достаточно быстрым, чтобы я смог вовремя столкнуть Элси со стула.

Далее все происходило как в замедленной съемке. Окно разбилось, и я бросился вперед, выбивая ножки деревянной опоры из-под Элси и на всякий случай отталкивая Ирвина в противоположную сторону. Раздался грохот падения, я протянул руку, чтобы удержать затылок Элси, пока ее тело падало на пол, и в тот же момент что-то острое впилось мне в бедро; я пнул Ирвина ногой в живот, отползая, вытаскивая пустой шприц и отбрасывая его в сторону.

Темная фигура влетела в окно и принялась бить Клейна в лицо огромными кулаками, мое зрение начало расплываться, я нашарил рукой скотч, закрывающий рот Элси, пока мы лежали на полу под звуки непрекращающихся ударов. Хижина содрогалась, а я как можно аккуратнее снял скотч, пытаясь подняться, чтобы развязать веревку, стягивающую руки Элси.

– Джош, – тихо простонала она, всхлипывая и ерзая на полу. Мои руки онемели, язык стал ватным, я повернул голову, глядя в бездонные карие глаза, кажущиеся почти черными.

– Все в порядке, ты в безопасности. – Даже попытался ободряюще улыбнуться, не сводя глаз с ее прекрасного лица.

– Господи, Джош… – Кто-то развязал веревку, и Элси вскочила, обхватывая мое лицо руками, укладывая мою голову к себе на колени, а потом подняла взгляд и зло прокричала: – Сделай же что-нибудь хоть раз в жизни!

Краем сознания я слышал хрипы умирающего Клейна, жалея, что не сам выбил из него жизнь. Меня подхватили и куда-то понесли, все расплывалось, тело будто парило по воздуху весь путь до машины, перед глазами все плыло. Я видел небо, но звезды теперь сливались с темной пеленой, они больше не сияли. Может быть, они сделали свою работу по спасению Элси и теперь ушли, исчезли. Исчезну ли я точно так же? Я никогда не думал о том, что бывает за чертой. Хоть бы не пустота, ее было достаточно в моей жизни. Если бы рай существовал, он бы пах яблоками и сиренью, там звучал бы ее смех…

Моя голова коснулась чего-то мягкого, хлопнула дверь, а маленькие пальцы вплелись в мои волосы; я видел, как ее слезы капают мне на лицо, но не чувствовал их тепла. Она что-то бормотала дрожащими губами, но звук тоже куда-то исчез, а я так хотел слышать ее голос.

– Я… я так и не сводил тебя на… свидание, Фиалка. Мне жаль, – последнее, что смог произнести, падая в черную пропасть.

Глава 32

Элси

Мы с Джошем сидим в уютном ресторанчике с видом на город, дневной свет падает на его лицо, и клянусь, что вижу, как радужки улыбающихся глаз переливаются нефритово-зеленым. Раньше я никогда не видела цветов даже во сне, но он прекрасен и так подходит его чертам. Джош смеется, рассказывая какую-то шутку, но все мое внимание приковано к этим глазам, я подпираю ладонью голову и делаю вид, что внимательно слушаю, бесстыдно разглядывая его. Букетик сирени немного заслоняет обзор, но это ничего, я привыкла, что весь наш дом уставлен цветами.

– Ты опять почти ничего не съела, – мягко говорит он, протягивая руку и накрывая ею мою. Тепло его прикосновения ласкает кожу, как шелк, и мурашки пробегают от предплечья до самой шеи.

– Я не голодна, – пожимаю плечами, улыбаясь. – Как ты думаешь, если я попрошу у повара рецепт пирожного, он не рассердится?

– Пусть рискнет, – Джош сверкает взглядом в сторону кухни, поглаживая тыльную сторону моей ладони большим пальцем. – У меня есть несколько способов выбить из него информацию.

В панике округляю глаза, наклоняясь ближе и шепча:

– Эй! Ты не можешь говорить о таких вещах на нашем первом свидании.

Подходит официант, прерывая мое возмущение и наливая красную жидкость в бокал Джоша. Свободной рукой Джош хватается за ножку и делает глоток, а я открываю рот, чтобы напомнить, что вообще-то он не пьет алкоголь, но вместо слов изо рта у меня вырывается тихий всхлип. Рука Джоша на моей холодеет и застывает, но он продолжает пить из бокала, пока жидкость не начинает литься мимо, пачкая рубашку и стол, она течет не переставая, достигая наших сцепленных рук, и я вижу, как красный цвет отпечатывается на моей коже. Поднимаю обе руки, осматривая ладони. Этого не может быть, я не различаю цвета. Перевожу взгляд на официанта, и мое лицо немеет от ужаса. Человек, что похитил меня, прищуривает серые глаза, а потом подмигивает, улыбаясь.

– Приятного вечера. – Он разворачивается и уходит, а я не могу встать, сквозь окровавленные пальцы наблюдая, как лицо Джоша на другом конце стола становится бледным, прекрасные зеленые глаза тускнеют, окрашиваясь в серый оттенок.

– Нет, нет, нет, – шепчу.

Обычно в мои кошмары врывается глубокий успокаивающий голос, который заверяет меня, что это просто сон и бояться нечего, но сегодня его нет, и потому картина перед глазами никак не рассеется. Я не могу закричать, не могу проснуться, не могу даже заплакать…

– Вайолет… – раздается откуда-то издалека. – ВАЙОЛЕТ! Очнись! – Кто-то потряс меня за плечи, и я открыла глаза, всхлипывая уже вслух. Лицо Уэйда материализовалось передо мной, он выглядел уставшим и потрепанным, вместо кожаной куртки на нем была порванная футболка с изображением черепа, а лицо перепачкано черными пятнами, запах гари, исходящий от его тела, подсказал, что это сажа. – Долгая история, – сказал он, видя мое удивление и протягивая бутылку воды.

Мы находились в той же клинике, в которую однажды меня привезли в бессознательном состоянии. Соседка сказала, что я упала в обморок, но теперь правда всплыла наружу. Это было покушение на мою жизнь, спланированное матерью чокнутого человека, решившего поиграть в бога, а Джош был тем, кто спас меня от гибели. Как и сегодня.

От мысли, что он где-то в реанимации борется за свою жизнь, тошнота подкатила к горлу, а подбородок начал неконтролируемо дрожать. Я не смогла открутить крышку на бутылке, просто смотрела, как этикетка расплывается за пеленой слез.

– Иди сюда, – вздохнул Уэйд, присаживаясь на соседний со мной стул и притягивая меня в объятия. Запах дыма и гари стал еще сильнее, но мне было все равно, я прижалась к его груди, рыдая в грязную футболку, стискивая ткань одной рукой. – Он намного сильней, чем ты думаешь, он выкарабкается. – Уверенность в голосе Уэйда должна была действовать успокаивающе, но я только разрыдалась сильней.

– Он обещал, что не станет делать глупостей из-за меня, – говорила я, вытирая слезы.

– Джош – адвокат, лгать – это его работа, – ответил Уэйд, перебирая мои волосы. – На хрена ты красишь волосы в этот дурацкий цвет? – спросил он. Я подняла взгляд на его прическу, сегодня она была немного другого оттенка, чуть темнее моего, скорее всего, фиолетовой.

Смех вырвался сквозь слезы.

– Когда ты успел их перекрасить? – Я коснулась рукой растрепанных слипшихся прядей.

– Вчера вечером, вообще, я хотел зеленый, но в прошлый раз он не продержался дольше недели, так что я решил попробовать что-нибудь новенькое. – Он приподнял уголки губ. – В честь твоего имени.

– Ты ведь в курсе, что Вайолет не настоящее имя? – Конечно, он был в курсе.

– Конечно, Хармони Элси Роддс. – Большим пальцем левой руки он стер новую слезу с моей щеки. – Они назвали тебя в честь музыкальной гармонии. Мило, но Вайолет мне нравится больше.

У меня свело живот. Я знала, что в раннем детстве мама поменяла местами мое первое и второе имя, но фамилия полковника казалась чужеродной.

– Моя жизнь похожа на какой-то дурацкий индийский сериал, сценаристы которого по-крупному облажались. – Я тяжело вздохнула.

– Кстати, об этом. – Внимание Уэйда переключилось мне за спину, я обернулась. Мужчина, что подходил ко мне в Нэшвилле, сидел на стуле в самом конце длинного коридора. Он не смотрел в нашу сторону, но напряженная линия его плеч и настороженная поза выдавали его с головой. Мой настоящий отец, человек, который бросил меня и маму и даже не пришел на ее похороны. – Думаю, этого разговора не избежать, но если ты не готова, я скажу ему, чтобы убирался. А если все же решишь поговорить с ним, я буду здесь на всякий случай, – мягко сказал Уэйд, за что я была бесконечно ему благодарна.

– Думаю, я смогу с этим справиться. – Сжав ладонь Уэйда вместо «спасибо», я поднялась и направилась к полковнику Роддсу.

Он поднял голову, как только я сделала первый шаг, и не сводил с меня глаз вплоть до момента, когда между нами осталось всего около ярда, тогда я остановилась, а он продолжил сидеть, молча глядя на меня снизу вверх. Что бы там ни говорила мама, я не видела между нами ни капельки сходства: он был седой и поджарый, и, судя по его подтянутому виду, я могла предположить, что в молодости он был очень привлекательным, раз моя мама потеряла голову от любви. Но одной внешности недостаточно, чтобы отдать кому-то сердце, для этого требовалось гораздо больше качеств, например надежность и преданность, которыми он уж точно не обладал.

– Ты ненавидишь меня, я знаю, – сказал мужчина, без тени сомнения в голосе.

– Пять баллов за проницательность. – Адреналин сегодняшнего дня все еще бурлил в теле. – Она любила тебя, даже когда медленно угасала в хосписе. Понятия не имею почему.

Грустная улыбка тронула сухие поджатые губы, он немного выпрямился, упираясь ладонями в колени.

– Я тоже ее любил…

– Не продолжай! – отрезала я, подняв руку в останавливающем жесте. – Ты даже не пытался. А она заслуживала кого-то, кто был бы с ней до самого конца. Мы обе заслуживали… – На последних словах мой голос сорвался, и слезы потекли по щекам, я зло смахнула их, прикусив внутреннюю сторону щеки.

– Ты не понимаешь, малышка, у меня слишком много врагов, и даже когда я вышел из игры, они не перестали пытаться добраться до тебя.

– Нет! – выкрикнула, тыча указательным пальцем ему в лицо. Медсестра, дежурящая на посту, выглянула со своего места, и я сбавила тон, шипя: – Это ты ни черта не понимаешь! Я искала тебя несколько лет! И нашла пьяную подделку в трейлерном парке, которая все равно оказалась лучше, чем бессердечный человек, которому было наплевать.

– Если бы мне было плевать, я бы не сделал все возможное, чтобы защитить тебя, – шумно выдохнул Роддс, качая головой.

– Ты сделал недостаточно. Не думай, что это сцена счастливого воссоединения. Ты трус и лжец, и я не желаю знать тебя. Единственное, за что я тебе благодарна, – это за то, что доставил Джоша в больницу. Но мы никогда не станем семьей, даже, черт возьми, не пытайся!

Он медленно, словно через силу поднялся, и тут я заметила, что штанина на его правой ноге болтается, начиная от колена, а из-под задравшейся ткани торчит железный протез. Как он вообще дотащил тело Джоша на одной здоровой ноге? Не важно. Я скрестила руки на груди, создавая между нами слабое подобие барьера.

– Я никогда не перестану пытаться, моя девочка. Ты можешь ненавидеть меня, не соглашаться с моим пониманием мира, отталкивать, но все это не изменит факта, что я – твой отец, а ты – моя дочь. И если бы я мог вернуться назад, то все равно не стал бы менять ничего из того, что сделал. Были и другие дети, которые нуждались в моей помощи. – Он перевел взгляд на Уэйда, сидящего на том же месте, что и раньше, пристально следящего за нашим разговором издалека и словно готового броситься на помощь по первому зову. – Оставшись с вами, я бы только все испортил, некоторые люди просто не созданы для того, чтобы быть примерными родителями. Ты права, я не пытался, потому что был твердо уверен в своем провале и хотел уберечь вас от этой стороны мира. Но им я отдал все, что у меня было. – Он указал на Уэйда. – Если я достаточно хорошо воспитал Джоша, он сделает тебя очень счастливой. – Роддс отступил назад, собираясь уйти, а потом остановился. – Знаешь, он всегда тебя любил, с первой секунды.

Больше ничего не сказав, он кивнул Уэйду и, прихрамывая, пошел в сторону выхода. Я смотрела на его удаляющуюся спину и представляла, каким бы он был отцом, если бы вытащил предрассудки из своего черствого разума. Несбывшиеся детские мечты разрывали мое сердце, заставляя оплакивать его уход. Еще хуже было то, что где-то на подкорке сознания я отдаленно понимала причины такого поступка. Он спас ребят в детстве и помог нам с Джошем выбраться из западни, это знание делало мою ненависть не такой бесформенной, потихоньку сжимая ее до меньших размеров.

Дверь за полковником закрылась, и я прижалась спиной к стене, глядя на люминесцентную лампу под потолком. Мне всегда было тяжело смотреть на свет, потому что зрение монохроматиков устроено таким образом, что глаза слишком быстро начинают болеть и уставать даже от неяркого освещения. Сейчас же мне хотелось, чтобы чертова световая волна выжгла мою сетчатку, стерев с нее образы Джоша, угасающего на моих руках.

Двойная распашная дверь, ведущая в реанимационное отделение, открылась, и женщина, которая ранее представилась врачом, а после слушала мою спутанную болтовню и мольбы, пока тело Джоша грузили на каталку, вышла в коридор, стягивая маску с вспотевшего лица. Я бросилась к ней, опираясь о стену, потому что боялась услышать слова, после которых ноги откажут и я рухну прямо здесь, на кафельный пол, натертый хлорным раствором до зеркального блеска.

Уэйд поднялся, тоже подходя ближе к врачу и молча глядя на нее в ожидании ответа на незаданный вопрос.

– Нам удалось провести гемосорбцию и вывести почти весь токсикант из организма пострадавшего, но некоторая его часть, к сожалению, уже вызвала поражение тканей. Мы также провели токсикологическую экспертизу введенного препарата, и на ее основании назначили лечение антидотами, сделали переливание. Сейчас больной находится на оксигенотерапии, его легкие пока повреждены сильнее всего. Мы не можем с точностью сказать, сколько он пробудет без сознания, ближайшие сутки самые тяжелые, пожалуйста, наберитесь терпения.

– Я ни хрена не понял, он выживет? – спросил Уэйд, уставившись на врача.

– Все будет зависеть от него самого. Могу сказать одно: вы очень вовремя доставили мистера Холла сюда.

– Его можно увидеть? – судорожно вздохнув, спросила я с надеждой.

– К посещению допускаются только близкие родственники, сейчас его переводят в отдельную палату при реанимации.

– Она его невеста. – Уэйд сгреб меня в охапку, двигая к двери, а потом бесцеремонным движением подтолкнул туда же и врача. – Иди, Вайолет, я позвоню Линку. – Все это время его глаза бешено блуждали по коридору, а руки заметно дрожали, словно он собирался вот-вот выйти из себя и пытался убрать нас на безопасное расстояние. Я впервые видела Уэйда таким… нервным.

Через десять минут ожидания я вошла в затемненную палату, где на широкой кровати в окружении мониторов лежал Джош. Его лицо было бледным, и мой самоконтроль, который и без того почти отсутствовал, дал трещину. Я пронеслась через пространство, разделяющее нас, и принялась кричать.

– Как ты мог? Как ты мог так поступить со мной? Неужели ты решил, что твоя жизнь менее ценна, чем моя? Чем ты вообще думал? – кричала я, заливаясь слезами, не смея подойти ближе и не заботясь о том, что кто-нибудь услышит мою истерику. – Ты обещал мне, что не выкинешь подобное дерьмо, и я собираюсь убить тебя, как только ты очнешься, ясно тебе?

Он лежал так же неподвижно, я понятия не имела, слышит ли он меня, да это и не имело значения, я просто выплескивала все, что накопилось во мне за это время. Я кричала и проклинала его, пока не охрипла, а потом аккуратно заползла на кровать и свернулась эмбрионом, опустив голову на грудь Джоша, так, чтобы слышать, как бьется его сердце. Мои слезы капали на больничный халат, но я не переставала слушать глухие удары, кажущиеся слишком медленными.

– Я люблю тебя… Пожалуйста очнись, – хрипло умоляла, закрыв глаза и сосредоточившись на сердцебиении у себя под ухом. Не знаю, сколько я вот так пролежала, шепча бессвязные признания и просьбы не оставлять меня, пока адреналин не закончился, вызвав озноб в теле, а усталость не завладела сознанием, погружая его в сон.

Глава 33

Джош

Мое дыхание было затруднено, и сперва я решил, что снова вижу кошмар, в котором тону среди грузовых контейнеров и обломков взорванного пирса, спасая Линка из воды, давящей на легкие. Но потом мои глаза с трудом приоткрылись, и несколько сиреневых прядей, попавших на лицо, прояснили дело. Я повернул голову влево и опустил взгляд на девушку, что лежала, прижимаясь к моему боку, даже во сне ее пальцы вцепились в ткань больничного халата с большой силой, как если бы она боялась отпустить меня. Несмотря на онемение и сухость во рту, я чувствовал, как широкая улыбка растягивает мои губы. Одна моя рука, обвитая вокруг ее скрюченной спины, затекла, но я бы ни за какие сокровища не сдвинулся даже на дюйм, пусть лучше она совсем отсохнет. Второй рукой я аккуратно убрал волосы с лица Элси и погладил розовую щеку большим пальцем, чтобы убедиться, что это не фантазия.

Она была здесь, цела и невредима.

Движение тени за ее спиной привлекло мое внимание, и я переместил взгляд на осунувшееся и постаревшее лицо Каллума Роддса, человека, который заменил мне отца, но по какой-то нелепой причине не захотел оставаться отцом моей девушки. Мы просто молчали, глядя друг на друга, он задумчиво изучал фигуру Элси, спящую у меня на груди, а потом кивнул сам себе и стал подниматься.

– Просто уйдешь? Даже ничего не скажешь? – проскрежетал я не своим голосом, чувствуя миллионы игл, впивающихся в горло.

Роддс замер на полушаге, уставившись на входную дверь, а потом посмотрел на меня тем взглядом, который обычно вызывал желание сбежать из комнаты, но только не в этот раз.

– Ждешь, что я буду оправдываться?

– Скорее, когда смогу подняться, чтобы ударить тебя кулаком в лицо. – Он прекрасно знал, что заслужил это. Если бы не последний момент, когда он ворвался в сарай, чтобы вмешаться, я бы прямо сейчас повалил его на пол и вложил в каждый удар всю свою злость за то, что подвергал Элси опасности, за то, что скрывался, хотя знал, что его раскрыли, чем подставил целое подразделение.

– Я оставлю тебе адрес на такой случай. – Он продолжил идти к двери.

Вот уж хрен тебе.

– Мать Клейна, кем она была? – После моего вопроса он испустил шипящий вздох.

– Просто погрешность. Она работала на нас, смешивала яды для заданий, делала экспертизу. Ничего важного. – Краем глаза он посмотрел на все еще спящую Элси и понизил голос. – Мы переспали всего раз, но она приклеилась как пиявка, и хоть я очертил границы, это ее не остановило.

Вот почему она устроила нападение на его дочь, а потом, поняв, что не сможет противостоять нам, убила себя. Больная сука.

– Ирвин был от тебя?

– Нет конечно, она появилась после… – Он замолк, и я снова увидел боль, просачивающуюся через его броню. Роддс любил мать Элси, но всегда тщательно прятал эту часть своей души. – Я сделал вазэктомию после рождения Хармони, она мой единственный ребенок.

– Чтобы носить звание отца, нужно немного больше, чем это. – Мой голос почти сорвался. Я плохо помнил своего отца, но для меня он всегда был и будет эталоном настоящего родителя. И если раньше мотивы Роддса казались мне ясными как день, то теперь я презирал его за отсутствие попыток.

– Она сказала то же самое, – усмехнулся Роддс. – Хотя все вы – мои дети в некотором смысле. Думаю, вы отличная пара. Береги ее, Джош. – Он отсалютовал и пошел к выходу, спотыкаясь о собственные ноги. Полагаю, взрыв повредил его координацию или того хуже. Пока я наблюдал, как он уходит, в голове вертелась одна мысль: я никогда не повторю его ошибку.

Через некоторое время после визита Роддса вошла медсестра, рассказав, что я пробыл в отключке трое суток, неудивительно, что собственное тело ощущалось как нечто инородное. Пока она проверяла уровень кислорода и давала мне лекарства, Элси спала крепче нецелованной сказочной принцессы. Полагаю, накопившийся стресс сильно вымотал ее.

– Ваша невеста держала все отделение в страхе, пока вы пребывали без сознания, – тихо шепнула женщина, вынимая катетер и меняя раствор в капельнице. – Допытывала доктора насчет электрокардиостимуляции и других методов приведения вас в чувства.

Я усмехнулся, да, это было на нее похоже.

– Она смотрит «Анатомию страсти», пока печет кексы, но не особо внимательно, как видите.

– Ей не помешает отдых после трех дней дежурства. Я зайду позже, чтобы принести вам ужин. – Медсестра повернулась, чтобы уйти, но я не смог удержаться от вопроса:

– Постойте! Мне послышалось, вы сказали «ваша невеста».

– Да, так она представилась, – Женщина красноречиво посмотрела на левую руку Элси, сжимающую ткань на моей груди. – Спорить с ней – все равно что пытаться накинуть лассо на торнадо.

Самое точное описание.

– Вы не могли бы раздобыть мой телефон? Мне нужно сделать несколько звонков.

Медсестра кивнула и вышла из палаты.

Элси

Легкие поглаживания по волосам и тихое пение вывели меня из глубокого сна. Я села на кровати, боясь услышать хруст своих закостеневших суставов, и медленно моргнула, потягиваясь. Шторы в палате были плотно задернуты, скорее всего, был поздний вечер, а значит, я проспала не меньше десяти часов.

Песня!

Я резко обернулась, и мое сердце почти взорвалось от счастья при виде распахнутых глаз Джоша и его слабой улыбки. Он покрутил левым плечом в воздухе, немного морщась от дискомфорта.

– Ты очнулся, – прошептала я, на всякий случай ущипнув себя за тыльную сторону ладони.

– Ты так храпела, что перебудила всю больницу.

– Это что, шутка? Они перелили тебе кровь стендапера? – Я рассмеялась сквозь подступающие слезы, разворачиваясь и подползая ближе, чтобы обхватить лицо Джоша руками. В этот момент он прикрыл глаза и поочередно поцеловал обе мои ладони. – Ты до смерти меня напугал, – сказала, едва дыша.

– Знаю. Прости, – ответил он, не открывая глаз, прижимаясь щекой к моей левой руке.

– Не вздумай снова умирать… – Я почти вдохнула поглубже, чтобы снова выкатить тираду на тему безрассудства, но все слова так и замерли на кончике языка при виде крупного сверкающего камня на безымянном пальце моей левой руки. Должно быть, Джош почувствовал мое замешательство, его глаза открылись, и наши взгляды встретились.

– Я пообещаю не умирать, если ты тоже кое-что пообещаешь мне, Фиалка, – его голос был хриплым, почти грохочущим в тишине больничной палаты. Или это мое бешено колотящееся сердце барабанило в ушах, создавая эхо?

– В прошлый раз ты нарушил обещание.

– Если на кону стоит твоя жизнь, я всегда буду ставить ее в приоритет. – Он протянул руки, обхватывая мои запястья и удерживая взгляд с такой интенсивностью, что в животе возникла щекочущая внутренности невесомость. – Пообещай, что позволишь мне стать тем, кто будет защищать тебя ценой всего. Я хочу любить тебя, не скрывая свои настоящие чувства в тени. Пожалуйста, будь моей навсегда.

Ком размером с бейсбольный мяч встал в горле, и когда я разжала губы, вместо ответа раздался лишь квакающий звук. Мне потребовались все силы, чтобы не расплакаться снова.

– Думаю, я всегда была твоей, даже когда не знала о твоем существовании. То… что тот человек сказал, – неправда, – начала я, решив поставить точку в одном вопросе. – Я никогда не… – я прикусила губу. – В общем, насчет меня и Дэмиена…

Джош недоверчиво вскинул бровь.

– Я прошу тебя выйти за меня, а ты говоришь о другом парне? Начинаю думать, что поспешил, – пошутил он.

– Заткнись и дай мне сказать! – Я чуть сжала его щеки, нависая сверху. – Ничего не было и вряд ли могло бы быть, мне просто было спокойно и комфортно, но это даже на сотую долю не сравнится с чувствами, которые меня заставляешь испытывать ты. Я люблю тебя, – сказала без колебаний, чувствуя, как легкие Джоша раздулись, когда он судорожно втянул в себя воздух. – И да, я выйду за тебя, если невысказанный вопрос был в этом. Но я все еще не согласна, чтобы ты отдавал свою жизнь взамен моей. Мы те души, которые не смогут одна без другой, помнишь?

– Скажи это еще раз, – почти с мольбой произнес Джош, беря мое лицо в ладони так же, как я удерживала его.

– Я люблю тебя, Джош Холл, слишком сильно, чтобы отказываться впредь произносить это вслух.

Я столько лет искала золотой город, а он просто прятался глубоко в непроходимых джунглях. Да что там, я даже не верила в его существование до определенного момента и ни за что бы не призналась, что сомневаюсь в крепости своей веры. Но порой одного события достаточно, чтобы все наши убеждения рухнули как карточный домик на ветру.

Теперь я знала, что любовь существует, она цветет и переливается столькими оттенками, что даже если глаза не могут различить ни единого, душа в точности знает, как выглядит каждый. И мне не нужны были специальные устройства и очки, чтобы в полной мере ощутить, каким ярким может быть мир с правильным человеком рядом.

Эпилог

Элси

Три месяца спустя…

Как-то после школы Джесси Салливан пригласила нас с девочками к себе на ночевку. Для всех остальных это был обычный пятничный вечер, но для меня – нечто сродни поездки в Диснейленд. Пока мои подружки переодевались в цветастые пижамы и сплетничали о парнях, я неохотно натягивала старую растянутую футболку, которую донашивала за Малкольмом Алленом. И мне было стыдно признаться, что, пока они мечтали о свадьбе с капитаном школьной команды по лакроссу, я мечтала о доме, как у Джесси, и маме, готовящей какао в кухне внизу под песни Билли Айдола.

Мои ладони вспотели, и я уже собралась вытереть их о шелковый подол платья, как помощница организатора подлетела ко мне с переносным вентилятором и стопкой бумажных полотенец, громко причитая. За ее спиной я поймала улыбающийся взгляд Наоми, которая покрутила пальцем у виска, закатывая глаза.

В комнате царила настоящая суматоха, которая скорее напоминала полномасштабную закулисную сцену с ковровой дорожки какого-нибудь голливудского фестиваля, а не мою скромную свадьбу. Вы не ослышались, я собиралась выйти замуж за мужчину, которого люблю больше самой жизни и который с самого утра забрасывал меня непристойными сообщениями.

– Ты выглядишь потрясающе, – сказала Наоми, подходя ближе и передавая мне букет невесты, сделанный из комбинации сирени и более темных фиалок. – Твой жених сойдет с ума, как только увидит тебя.

Я бросила короткий взгляд на экран своего телефона.

– Думаю, он уже немного свихнулся. Ты не видела Уэйда?

Уэйд был тем, кто предложил вести меня к алтарю, и я без раздумий согласилась. После всех событий мы с ним очень сблизились, он стал моим старшим братом, хоть и не переставал быть язвой, несмотря на теплоту.

– Он ждет за дверью, но, прежде чем вы встретитесь, пообещай, что не будешь психовать.

Я вскинула бровь.

– Почему это звучит как прелюдия к чему-то ужасному?

– Просто посмотри сама, – сокрушенно вздохнула Нао, отступая в сторону. Я подошла к двери и распахнула ее.

Уэйд стоял в коридоре, прислонившись к стене, одетый в сшитый на заказ костюм и рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами. Уже неплохо! Но как только мой взгляд достиг его лица, все восхищение смыло волной ужаса.

– Господи, Уэйд! Что стряслось с твоим лицом?

– Я в полном порядке, Вайолет. Ты ведь любишь фиолетовый, решил внести акценты, – беззаботно улыбнулся он, как будто вся левая сторона его лица не была одним сплошным синяком.

– Мы можем попросить Линка отвести меня или пойду одна, если хочешь, – предложила, чтобы не ставить его в неловкое положение перед немногочисленными гостями.

Взгляд Уэйда моментально помрачнел.

– Черта с два кто-то другой выдаст тебя за этого идиота. Если у меня останется одна нога, я просто поползу с тобой рядом, но это буду я и никто другой! – Он оттолкнулся от стены. – И ты выглядишь прекрасно, просто к сведению.

– Спасибо, – застенчиво улыбнулась, поправляя волосы. Они стремительно отрастали, и мы со стилистом решили вернуть мой натуральный цвет, оставив немного сиреневых прядей, что так подходило к простому шелковому вечернему платью бледно-лилового оттенка. – Ты тоже, несмотря на… – Я указала пальцем на его пострадавшую скулу.

– Мисс Грин, ваш выход через пять минут, – оповестила организатор, и мое сердце, совершив кувырок, рухнуло прямо в пустой желудок. С самого утра, несмотря на занятость, я испытывала волнение.

– Эй, все в порядке, Вайолет. Если ты не хочешь выходить за придурка, просто скажи и я попрошу Наоми снова спрятать тебя. – Я знала, что Уэйд шутил, но его лицо было слишком серьезным для этого абсурдного заявления.

– Ты самый лучший друг невесты из всех возможных. – Я обернула руки вокруг могучего тела Уэйда, чувствуя легкие похлопывания у себя на лопатках. – И самый никудышный шафер, – дополнила свою речь, заработав глухой смешок. – Идем!

Джош

Гости заполнили маленькую старинную часовню, и чувство предвкушения внутри сменилось легкой паникой. Смогу ли я сделать Элси счастливой? Что, если в какой-то момент нашего брака она вдруг решит, что все это – слишком, и захочет уйти? Смогу ли я тогда отпустить ее? Я знал, что это не более чем типичные предсвадебные мысли, которые рассеются, как только я надену кольцо на палец своей невесты.

Моей невесты.

Если бы несколько месяцев назад кто-то показал мне картину того, как я стою у алтаря, дожидаясь Элси Грин, я бы не поверил. Сегодня же все происходящее казалось таким же естественным, как восход солнца над бескрайним горизонтом.

Мое внимание привлек мужчина в темно-сером смокинге, который одиноко уселся на самый последний ряд, – Каллум Роддс. Надо отдать ему должное, он не давил на Элси, не навязывался и вообще держался в стороне, изредка появляясь в офисе «Стикса», в основном именно в дни ее визитов, будто точно знал, что она будет там. Моя Фиалка держалась стойко, но я видел, как рушилась ее броня всякий раз, когда присутствие полковника заполняло помещение. Именно она настояла на том, чтобы пригласить его на нашу свадьбу, что само по себе было огромным шагом навстречу, даже если опустить тот факт, что она просто сунула мне в руки приглашение, заставив солгать Роддсу, что это полностью моя инициатива.

Вступительные ноты мелодии проникали в часовню через небольшие колонки, установленные вдоль стен, и я узнал мотив Enjune Lost In The Woods. Улыбку, что рвалась наружу, было слишком сложно сдерживать, ведь только Элси могла выбрать что-то настолько похожее на нас. Там пелось о человеке, потерявшем свой путь в дремучих лесах и умоляющем кого-то другого стать ответственным за его жизнь, всего-то и нужно – отметить на карте точку и провести до нее цветные линии, по которым сердце отыщет свой путь. История одновременно грустная и полная надежды, и в ней не говорилось ни слова о том, смог ли бедняга выбраться из леса.

Я надеялся, что смогу.

Двери медленно открылись, и я бы не смог дышать, даже если бы захотел, потому что с ее первым шагом воздух из помещения будто высосали, и все, что я мог делать, – это смотреть в сверкающие карие глаза, ослепленный, абсолютно завороженный и впервые в жизни обезоруженный человеком, не использовавшим ни единого силового приема. Она улыбалась мне так, словно вокруг больше не было людей, и я чуть не прокричал вслух, как сильно ее люблю.

И, черт возьми, это платье, облегающее ее фигуру и струящееся по ногам при каждом движении… Я бы не мог представить ничего совершенней, даже перелистав два десятка журналов свадебной моды. Я чертовски везучий ублюдок, потому что самая красивая невеста шла ко мне, удерживая букет в одной руке, а другой изящно опираясь на изгиб локтя Уэйда, который выглядел как побитая собака после вчерашней стычки со своим мотоциклистом. Я обязательно узнаю детали, но сейчас было не время и не место, все мои мысли вращались только вокруг одного человека – моей будущей жены.

Уэйд, не переставая странно и угрожающе смотреть на меня, передал руку Элси в мою, и это прикосновение к ее коже, первое за целые сутки, было подобно чувству, когда сидишь перед камином, глядя через окно на бурю, бушующую в морозном зимнем Бостоне, – и если одна мысль о теплее ее пальцев согревала, то что уж говорить о прикосновении…

– Обидишь мою сестренку, и ты труп, – без тени юмора сказал Уэйд. Брови Элси взмыли вверх, но ее самопровозглашенный брат уже шагал в сторону своего места, пока она провожала его высокую фигуру с разинутым ртом.

– Это было довольно… я даже не могу подобрать подходящее слово… – Она сморгнула шок, повернувшись ко мне. – Привет. – Щеки Элси окрасились в алый.

– Привет, – ответил я, притягивая ее ближе. – Ты прочитала мои сообщения?

Кожа на ее лице приобрела еще более глубокий оттенок пунцового.

– Даже те, о которых не принято говорить в церкви.

Я широко улыбнулся.

– Хорошая девочка. Готова?

Сделав глубокий выдох, она бодро кивнула.

И священник начал свою речь, пока мы неотрывно смотрели друг на друга, держась за руки, и произносили свои клятвы, вкладывая в каждое слово гораздо больше, чем звучало вслух. По правде говоря, нам и не нужны были длинные речи и обещания, мы пережили немало событий, которые научили нас ценить друг друга и каждую секунду, проведенную вместе. Я так и не дождался слов «Вы можете поцеловать невесту», они прозвучали уже где-то за пределами моего слухового восприятия, потому что, как только Элси сказала свое «да», а кольцо скользнуло на ее палец, я впился своими губами в ее, не обращая внимания на торжествующие вопли и свист собравшихся гостей.

Она была моей, а я был ее, и этого уже ничто не могло изменить.

Стоило мне подумать об этом, оказавшись на крыльце часовни и держа за руку свою жену под крики и россыпь рисовых зерен, как на лацкан моего пиджака приземлилась клякса птичьего помета. Медленно моргнув, я оторвал взгляд от дорогой ткани и поднял вверх безымянный палец левой руки.

– Пошел ты! Теперь она моя! – смеясь, крикнул я в небо, показывая Дэмиену доказательство непреклонности моих слов.

– Бога ради, Джош! – шикнула Элси, пихая меня локтем в бок, на что я лишь притянул ее еще ближе, целуя в висок. – Я всегда была твоей. – Она выудила влажную салфетку из маленькой сумочки и принялась оттирать пятно, а я все не мог оторвать глаз от ее лица.

– Я чертовски сильно люблю тебя, миссис Холл. – Элси на секунду замерла, а потом вернулась к своему занятию, ямочки не ее щеках стали глубже, когда она улыбнулась.

– Мне нравится, как это звучит, – она подняла глаза. – Я тоже люблю тебя, Защитник.

Полгода спустя…

Промозглый ветер дул прямо в лицо, путая волосы, что выбивались из-под шапки, я плотнее закуталась в пальто, наступая на сгнившие листья, торчащие из-под снега. Сегодня было особенно холодно, но меня грела мысль о том, что новость, которой я собираюсь поделиться, особенная, наполненная трепетом и новой надеждой.

Ворота старого кладбища скрипнули, видно, их давно не смазывали, да и вообще это место было немного запущенным, нужно будет не забыть оставить смотрителю чаевые, чтобы он продолжал присматривать за могилой моей матери. Несколько надгробий выглядели так, будто с момента их установки прошло не менее трех сотен лет, они утопали в земле, скрытые под снегом почти до верхушки.

Я повернула на тропинку, огибающую чей-то склеп, и вышла к месту захоронения мамы, остановившись в нескольких шагах от него и хмуро уставившись на мужчину, сидящего на корточках на снегу. Рядом с ним прямо на земле стоял старый проигрыватель, и мужчина ругался, потому что пластинку заело, пытался починить все на ходу, потемневшими от холода пальцами поправляя иглу.

– Сейчас, милая, почти готово. Ооо, ты будешь в восторге, когда услышишь. Помнишь, как ты играла ее тогда, на фестивале в Медфилде? Я не мог оторвать от тебя глаз, ты блистала как самая яркая звездочка, – бормотал он, не обращая внимания на то, что штанины его брюк намокают, пропитываясь талым снегом. – Она тоже блистает, Дженни. Ты бы видела! Наша девочка такая талантливая. Я слушал ее доклад и не мог поверить, что кто-то такой бестолковый, как я, мог создать это чудо. Ты знала, что в Канзасе, рядом с Андовером, где родился ее муж, есть городок под названием Эль Дорадо? Ох, надо было видеть лицо ее профессора, когда она произнесла это с трибуны, я хохотал до слез…

– Ты был на моей защите? – не удержавшись, спросила я, подходя ближе. Отец шлепнулся на зад, но поправил протез и поднялся, встречаясь со мной взглядом. Груда пластинок выпала из его рук, оставшись лежать на снегу.

– Я просто хотел послушать, о чем будет твой доклад. Ты против?

Я покачала головой, а потом перевела взгляд с его растерянного лица на надгробие.

– Часто сюда приходишь? – Почему-то мне было важно знать. Все это время с момента нападения и до сих пор мы почти не разговаривали, но я знала, что он спрашивает Джоша или Уэйда обо мне, и если последний молчал из солидарности, то мой муж подрабатывал почтовой совой с моего разрешения. Было чертовски трудно игнорировать присутствие отца, даже в своей голове я перестала называть его по фамилии.

– Я был на ее похоронах, Хармони… – начал он.

– Мое имя Элси. – Черт бы побрал этих упрямых мужчин, которые без конца называли меня как угодно, только не Элси. Из всех вариантов Фиалка звучало чаще всего, и я даже почти привыкла к Вайолет и уже не поправляла Уэйда.

– Да, прости, прости, конечно… Знаешь, это Дженни придумала имя. Она перебрала почти сорок вариантов, а потом вдруг закричала на весь дом, и я даже споткнулся, ударившись о косяк в кухне, пока бежал к ней, думая, что что-то стряслось. – Он усмехнулся, глядя на проигрыватель. – Ты и эта штуковина – все, что мне от нее осталось.

– Зачем ты говоришь все это?

– Потому что ты должна знать правду. Я солгал. Не было ни дня в моей жизни, чтобы я не пожалел о том, что бросил вас. Теперь, наблюдая со стороны за тем, как Джош сдувает с тебя пылинки, я еще больше убеждаюсь, каким был идиотом. Мне очень жаль, Элси. Я не прошу прощения, потому что не вправе, но я хочу, чтобы ты знала, как я раскаиваюсь и каждый день расплачиваюсь за свои ошибки.

Что-то внутри меня оборвалось с его последним словом.

– Ты не будешь против, если я поговорю с мамой? – Я подняла пластинки и переложила их в сторону, смахивая снег с могилы, а потом положила на освободившееся место пару веточек сирени. Ее было сложно достать в это время года, но Джош знал сеть цветочных магазинов в городе, чья чудесная владелица в любое время могла достать даже самые редкие растения.

– Конечно, я все равно закончил. – Он погладил камень окоченевшей рукой и прошептал: – До скорого, Дженни.

– Я не против, если ты останешься, – сглотнув, сказала я, не глядя в его сторону. – Новость, которую я скажу маме, и для тебя тоже.

Отец замер на месте, спрятав руки в карманы куртки. Он огляделся, словно не мог поверить, что я всерьез попросила его о чем-то таком… семейном. Я ободряюще кивнула, собираясь с силами, и присела у могилы.

– Здравствуй, мамочка. Давненько не виделись, прости, я была занята учебой и этот круговорот затянул меня с головой, но отец уже рассказал тебе. – Я повела плечом, глядя на отца, чья челюсть отвисла практически до земли. Готова была поклясться, что слезы застыли в сморщенных уголках его глаз. – Ты всегда учила меня быть сильной и смелой, не класть слишком много сахара в тыквенный тарт, даже если того требует рецепт, а еще прощать… Думаю, некоторые вещи понимаешь только с опытом или когда… – я облизала пересохшие губы, – когда сам становишься родителем. – Слева от меня раздался придушенный звук, похожий на всхлип, но я боялась туда посмотреть, ожидая, что мое сердце разорвется. – Знаешь, мамочка, я тоже собираюсь стать мамой. Мы узнали совсем недавно, и Джош был на седьмом небе, теперь он немного свихнулся со своей гиперопекой, поэтому у меня не так много времени, прежде чем он ворвется сюда с термосом горячего чая и отругает меня за то, что так долго торчу на холоде. Я люблю его, мамочка, он бы очень тебе понравился, и я буду любить нашего сына или дочь так сильно, как умела только ты. И защищать так, как умеет только настоящий родитель. – На этих словах я перевела взгляд на отца, по щекам которого катились слезы. – Я прощаю тебя, отец.

Тыльная сторона его ладони взлетела ко рту, прикрывая звук рыданий, он закивал, смаргивая слезы.

– Можно мне тебя обнять, милая? – почти неслышно спросил отец.

Вместо ответа я поднялась, отряхивая пальто и целуя кончики пальцев, прежде чем провести ими по буквам имени мамы. А потом подошла к человеку, который вызывал во мне сотню противоречивых чувств, и обняла его первой. Вздох облегчения раздался над ухом, и две сильные руки обернулись вокруг меня с осторожностью и трепетом.

– Я обещаю, что постараюсь стать лучшим дедом, чем был отцом. Спасибо, спасибо тебе, моя девочка. – Он что-то еще неразборчиво шептал, а за его плечом нарисовалась запыхавшаяся фигура моего мужа, держащего в руках плед с облаками, купленный по дороге из Уилмингтона в Нэшвилл. Я широко улыбнулась сквозь слезы, и вся хмурость стерлась с его лица.

Знаете, в чем заключается одна из основных оптических иллюзий в жизни? Имея перед глазами целый мир, многие из нас мыслят узкими категориями и оттого по-прежнему остаются слепы, но когда мы осознаем, что мир не состоит только из крайностей, то начинаем видеть людей и ситуации в их истинном свете. Порой слепой случай ставит нас в ситуации, когда приходится выбирать между различными вариантами правильных и неверных решений, и мы не всегда знаем, какое из них окажется выигрышным, а какое утянет в море сожалений и безвозвратно утерянных возможностей. Хотите секрет? Люди и события не всегда будут соответствовать вашим ожиданиям. Мы часто и сами путаемся, перебегая от белого к черному, по пути перебирая сотни оттенков цветового спектра, у каждого из нас есть свои мотивы и причины для тех или иных поступков. Так вот, когда мы перестаем обвинять себя и других, то начинаем искать способы решения проблем, находить выход из сложных ситуаций и извлекать уроки из неудач. Я свои все еще извлекаю. А вы?

Конец.

Послесловие

Здесь я хотела бы поблагодарить вас за прочтение и привнести немного банальной лирики. Для меня, как для сотен других авторов, ваша отдача и поддержка сродни тому утешению, что Джош дарил Элси во время кошмаров. Каждому иногда нужно услышать, что наши предрассудки и страхи – не более чем сон, иллюзия, а в реальности мы в безопасности, оберегаемы и любимы.

Перед началом этого цикла я сильно сомневалась, что нахожусь там, где вообще должна, и что мои истории интересны читателям. Но вы каждый раз прогоняли этот страх своей любовью к моим книгам. Спасибо каждому, кто напоминает авторам, что они не пустое место. Эта история завершена благодаря вам, мои постоянные читатели

Обнимаю ,

Тери Нова

Примечания

1

Стикс (др. – греч. Στύξ – «чудовище», лат. Styx) – в древнегреческой мифологии олицетворение первобытного ужаса и мрака, из которых возникли первые живые существа.

2

Вайолет Грей (англ.) – фиолетовый, серый.

3

Бастер (англ.) – нарушитель.

4

«Твинки» (англ. Twinkies) – американский кекс-закуска, описываемый как «золотой бисквит с кремовым наполнителем».

5

Уэйд намекает на то, что Джош похож на Пиноккио.

6

Ха́кер (англ. hacker, от to hack) – обтесывать, делать зарубку.

Content

Тери Нова
Теневая палитра

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог

Послесловие

Примечания