Атомный Владимир

Анастасия, ты прекрасна!

Фрагмент 1

Глава 1. Заселение

— Дорогу! — стегнуло по ушам, стоило открыть дверь из комнаты.

Я выглянул посмотреть вслед мчащейся Бурёны — нашей поварихи. На носу начало смены, а она носится даже не подобающе прозвищу или фамилии Коровина, а как дракон с вот-вот расколющемся яйцом. Но понять можно — дети «новых русских» должны кушать не просто разнообразно и вкусно, самое главное — безопасно, а тут нужно контролировать каждый заказ и привоз продуктов. Да и кухонным работникам спуску не давать.

Я степенно вышел и притворил ещё старорежимную дверь, только окрашенную новой краской. Почистить и смазать замок успел зимой, так что в пазуху щеколда вошла с приятным звуком. Я сделал глубокий вдох и выдох, возвращаясь в безмятежное состояние.

Причин беспокоиться нет, благодаря тому, что в лагере я ещё и сторож, помимо вожатого, за долгие месяцы простоя подготовил и сделал всё необходимое. Это удобно, и неплохо выделяет на фоне других. Стараюсь придерживаться образа человека у которого всё под контролем и проблемы решаются вовремя, хотя это не всегда так. Бывает, приходится ещё больше хитрить и скрывать косяки, но иначе нельзя. Смертельно опасно. Буквально.

— Ты куда смотрел, дармоед? — бушует на улице повариха, наседая на помощника. — Это по-твоему картопля? Это картопля?! Да из твоего носа лучше, чем эти конские какахи!

Предмет спора оказался у неё в руке. Потрясая овощем, как мясистым кулаком, Бурёна уже загнала бедного паренька в угол между крыльцом нашего жилого корпуса и деревьями, высаженными по периметру.

— Ан Михална, будет вам страсти нагнетать, — вмешался я, облокотившись на перила. — Я осенью брал мешок, так и то всякая попадалась. Сейчас уже нигде хорошей нет.

Пыл зрелой женщины поугас, оседая словно бы вместе с белоснежным фартуком. Она глянула из под жёлтых кудрей, выпавших из чепчика, да и говорит:

— У нас тут не там! Я, простите, всяким дерьмом дитин кормить не намерена. Имейте в виду.

Погрозив нам обоим пальцем, пышнотелая хозяйка кухни поплыла в сторону хозяйства. Парнишка благодарно заулыбался и кивнул.

— Валера! — протянул он руку. — Можно Валя или Валёк.

— Александр, — пожал я. — Саша можно только в кругу своих. А если работаем со сменой, то Александр Сергеевич.

— У-у-у! Типа Пушкин?

Я подмигнул.

— Стихов не пишу, но стреляю метко.

Он прикола не понял и поспешил за начальством на кухню.

Есть у нас в лагере Эконом, иначе — Хмуренко Анатолий Сергеевич. Занимает официальную должность заместителя директора «Лесной сказки», но среди коллектива быстро заимел подходящее прозвище. Курирует не только лагерь, но и несколько других бизнесов шефа, по сути контролируя все дела за немалую зарплату.

Хмурый, небольшого роста, любит костюм тройку без галстука. Всегда на связи, а когда шибко озабочен проблемами, начинает начищать туфли. Курить не может, ибо врачи пригрозили раками всех дыхательных путей, включая даже губы. Теперь жуёт жвачки. При его крайне озабоченной мимике это выглядит довольно комично, с уклоном в трагедию.

Признаться, о делах в лагере я знаю больше него. Уже третий год живу на территории и просёк все левые движения, какие вообще возможны. Та же Коровина, хоть и придерживается образа добродушной кухарки, но своего не упустит. Часть продуктов благополучно не попадает в отчёты или списывается в утиль. В курсе дел её бессменный заместитель, а по совместительству сын. Ну и я. Ворует, по сути, не много. Я бы, наверное, уже давно вылетел из штата. Двадцать пять лет небольшой срок, чтобы уметь обыгрывать опытных акул, вроде Бурёны, просто так сложились жизненные обстоятельства, что я был вынужден заматереть. Всё заранее подготовил и когда Анна Михайловна изволила одарить меня елеем своего голоса, выговаривая при том угрозы и обзывательства, я в пару предложений сбил с неё спесь.

Эконом мне доверял. А я ему. Да и как иначе, если он мне, по сути, спас жизнь? Это наша большая тайна. Можно сказать: баш на баш. Я кое-что знаю о нём, а он обо мне. Что бы не случилось со мной, Коровиной пришлось бы так же. Мы теперь большие товарищи с ней.

Прокрутив всё это в голове, под всплывшую ухмылку на лице, я развернулся и пошёл открывать водоснабжение в домики для посетителей. Надо будет и свет дать, а потом всё проверить. Глянул вверх: погода хоть и с хмарью, но вроде без дождя на вечер. Не люблю заселять шумную школоту под дождём. Итак придётся взмокнуть.

На Кошке и Звонаре постельное бельё. Часы показывают уже три, а оба обормота ещё с города не вернулись, бросив работу на половине: испугались, что не хватит запасов бухла. Взяли традицию праздновать заселение каждой смены. Меня затянуть им не удалось, ибо уже давно знаю, что стоит выпить, как из меня начинают лезть откровения. Что весьма чревато. Обычно с ними начинает пить Мыша — наш четвёртый вожатый, моя тёзка, если по паспорту, но с ней развлекаться вообще никак. Где-то после пятидесяти грамм, её и так пустые глаза совсем тухнут, она безмолвно встаёт и уходит спать. Вроде бы и пили вместе, а словно и нет.

Я прошёлся вдоль жилого корпуса ко входу в подвал, где расположена техническая комната. Всё это — наследие Красной империи. Долгое время после развала Лесная Сказка простаивала, переходя из рук в руки, как трофей бандитских разборок. Коммуникации ржавели, а инфраструктура дряхлела. По итогу всех перипетий, красивейший летний лагерь достался бизнесмену Хапайло Василию Андреевичу. В сердце природного заповедника, с проложенной дорогой, обеспеченный электричеством, водой и канализацией, комплекс был всё же очень лакомым куском.

Не без проблем. Собственно, с изрядным количеством которых мне пришлось познакомиться. В ещё той жизни, пока не жил в лагере в качестве сторожа и вожатого, я был совершенно не хозяйственным и малодисциплинированным человеком. Если бы кто из тогдашних друзей сказал, каким стану через три года, да или даже просто предсказал причину появления в лагере — я бы даже не смеялся. Чего с дебилов возьмёшь?

Но пришлось заставлять себя быть полезным Эконому. Уже и не вспомнить, сколько всего я переделал по электричеству и сантехнике. Очень помог интернет. Сейчас, спускаясь в тёплый, немного сырой подвал с разводкой всех коммуникаций лагеря, я не могу сдержать пафосной и наполовину просто радостной улыбки. Все краны новые, крутятся, не бегут, подписаны, где надо продублированы. Очень сильный страх перед смертью, в своё время, заставил меня проявить чудеса хозяйственности. На своём месте выключатель, светодиодная лампа, и никаких перегораний, как было с освещением и проводкой до этого.

Вода с шумом бросилась к домикам. За кранами настала очередь автоматов. Смена грядёт полная, двадцать человек, так что включаю все.

В каком-то из них должна быть Мышь. Я усмехнулся. Поди испугается шумам и заработавшим электроприборам.

Её, кстати, я долго сбрасывал со счетов, как не игрового персонажа. Мол, человек не то чтобы работает, а скорее несёт службу. В каком-то смысле она походит на робота. Флегматичного такого андроида старой проверенной серии, который даже сбоев не даёт. Девушка вполне себе симпатичная, но этот вот характер…

Он то и сбил меня с толку. Ну чего она может учудить? Оказывается, весьма может. Дело было в прошлом году, когда в один из солнечных дней мы направились лазить в верёвочном парке. Деревьев кругом много, сосны и ели, да немного лиственных — все высокие, поэтому специалисты навязали грандиозную сеть дорожек. А Мышь банально не пристегнула страховку паре девчонок. Отвечал за группу я, а Сашка была на подхвате. Когда две заверещавшие малолетки повисли на веревках, у меня едва сердце не разорвалось. Повезло. Случай удалось замять ценой очень больших усилий и манипуляций.

Вечером того дня я взял Мышь на крючок. Немного подло использовать её для бытовых и тайных дел, но она чуть было не похоронила меня. Где я, а где жизни двух драгоценных деток из весьма обеспеченных семей? Девчонкам помог провернуть аферу до конца смены, отбить парней, а ещё они получили круглосуточный нелимитированный доступ в Инет, хотя таковой у нас только вечером и всего два часа до сна. В общем, не следует недооценивать серых людей.

Один из интересных, хотя и несколько мерзких козырей, я раздобыл на нашего общего любимца и весельчака Артёма, который Звонарь — это фамилия. Всё у него на месте. И телом хорош, причём летом всегда загорелый, и лицом красавчик — одни зубы на миллион тянут, вместе с очаровывающей слабый пол улыбкой, да только оказался он геем, пидаром то бишь. Всё произошло до смеха банально — пришло аудиосообщение от Артёма. Я удивлённо нажал на треугольничек, хотя раньше он всегда только текстом отвечал. И началось…

Сообщение предназначалось любовнику. Я таки смог дослушать двухминутный монолог. В то время удалять сообщения ещё было нельзя, да даже если бы и можно, то Артём спохватился только после моего вопроса. Мы встретились после обеда, во время полуторачасового свободного времяпрепровождения. Возле первого домика.

Он изменился в лице и едва не осел на землю. Любимец многих девчонок, что совсем недавно осознали себя девушками и начинают поглядывать на парней, Артём словно ваза для цветов, собирает их расцветающие сердца, являясь навсегда недоступным.

Можно гадать, как бы я поступил раньше. Всё это понятно, что любой уважающий себя мужик должен избавить мир от спидозной голубой заразы, но в моей голове на тот момент уже случились изменения, и расчётливость взяла своё. Мы поговорили и обсудили условия неразглашения тайны. Позже, после того, как распустили смену он с готовностью разоткровенничался. Буквально снял маску, ставь мягким, жеманным и ранимым. Артём рассказал о может не таком уж тайном, но подлом и грязном мире. Полулегальном.

Речь шла о власть- и деньгоимущих. Часто бывает, что они любят поразвлечься с мальчиками. При этом у них может быть так называемая «борода» — жена, дети. В закрытых клубах для своих, господа «снимают стресс» и поэтому спрос на молодое мясо всегда велик. С одной стороны, для решившихся стать этим мясом, открываются большие перспективы по заработку, всяким шмоткам, поездкам и тому подобному, что всегда сопровождает подобную «профессию». Но важно понимать другое — предела молодости у аппетитов хозяев нет, это в любом случае незаконно, но если для подростков всё ещё как-то приемлемо, то уже откровенно детей они в клубы не тащат. Обычно не тащат.

А вот касаемо того, как вообще в эти места попадают парни и мальчики, я тоже спросил и это другая сторона. У каждого, конечно, свой путь, но совершенно точно можно говорить, что их вовлекают в это паршивое дело. Раньше — при личных встречах и контактах, теперь больше через интернет. Неблагополучных семей хватает, в том числе и таких, где родители за работой теряют теплоту семейного общения и сын оказывается словно бы выброшенным на берег.

Артём оказался в клубе не сразу. Сначала ходил по репетиторам, учился игре на гитаре, потом фортепиано. Один из преподавателей оказался опытным пожилым педерастом и за несколько занятий склонил ученика к сексу. Раз пробив брешь в психике, нанеся неокрепшей системе травму, хитрый растлитель «спас» страдающего от случившегося парня тем, что привёл в среду ему подобных.

Я вынырнул из омута воспоминаний и в очередной раз спросил себя: жалко ли Артёма или противно?

Сухо щёлкнул выключатель в подвале и тьма мгновенно пожрала всё пространство. Я скорее поднялся к свету. Домики не далеко, начну подготовку как раз с первого.

Себе могу признаться, что шокирован был только в начале. И отвращение к Артёму было тоже лишь поначалу. По прошествии стольких месяцев, продолжая работать вместе, факт его ориентации как-то выветрился из головы и перестал играть роль. Я просто держу компромат на всякий случай. Находясь в той ситуации, в которую попал я, по-другому нельзя.

— А-а! — вскрикнула Саша, стоило мне зайти в первый домик. Признаться, я специально старался подобраться тихо. — Так это ты там…

— Мгм, — кивнул я и посмотрел на выдающуюся под тесной майкой грудь — Мышь схватилась за сердце, но оно у неё сокрыто под весьма знатным размером. — А я думаю, кто тут копошится?

— Всё защёлкало и зашумело, — сообщила она, поднимая безликий взгляд серых глаз. — Я сильно напугалась. Даже щётки из рук выпали…

Мышь склонилась собирать одноразовые зубные щётки в упаковке, а крутые бёдра тут же показались из-под платья, нежно охваченные плотной тканью трусов и сверху чёрных колготок. Я нагло стал разглядывать форму ягодиц, потом уставился на заветную полоску между ними и в конце уже на крепко обтянутые половые губы, с наметившейся полосой. Вероятно, что даже если бы Саша перехватила сальный взгляд, то не отреагировала бы и не поняла что к чему. Формами природа наделила отборными, но вот с темпераментом и характером всё словно супротив. Как спелый, мягкий и душистый персик, но совершенно безвкусный на укус.

Вволю налюбовавшись, я подсел помогать. Якобы от неуклюжести пихнул, Мышь давай заваливаться набок, а мои руки тут как тут — за сочную попу и талию.

— Ох, прости!

— Нет-нет, спасибо, — посмотрела она и не думая одёрнуть платье, пусть я и лапанул за самое что ни есть бельё.

— Тебе много ещё?

— Шестой и четвёртый.

Я усмехнулся.

— Как-то не по порядку ты.

Щётки оказались собранными, но я решил не вставать, оказавшись близко к горячей Мыше. Казалось бы, сейчас слово за слово и мы в постели, но Саша в своём репертуаре тупо не заметила момента и поднялась. Объятый досадой я следом.

Домик рассчитан на проживание четверых человек. Есть два санузла с душем в каждом, гардероб и комфортные кровати. По две на комнату. Там же и прочая мебель. Каждый из шести домиков перестраивался и слегка достраивался, в своё время. Всё ради того, чтобы соответствовать статусу родителей, чьи дети тут отдыхают. Есть и стандартный набор электроприборов, вроде чайника или фена. Всё надо проверить, краны открыть, ржавую воду пропустить.

Я уже заканчивал, когда приехали Звонарь и Кошка. Довольные, весёлые, в наших фирменных шортах и майках — живая реклама Лесной Сказки. Молодые и активные, словно парочка любовников.

— Затарились? — со смехом спросил я, заранее расслышав типичный звон в пакетах.

Кристина радостно подняла их повыше и потрясла. Мне она всегда напоминает Матильду из Леона, с таким же чёрным каре и чёлкой, выразительным взглядом и пухлыми губами. Только старше.

— Вам не много? — покосился я на ещё пару пакетов в руках Артёма.

— Ин вино веритас, дружище! — заявил он.

— Ты кое-что забыл добавить.

— А ты разве с нами не будешь? — приблизилась Кошка и заглянула в лицо снизу вверх.

— Настойчивая ты девушка.

— Ну, Саш!

Я покачал головой.

— Ин аква санитас, друзья мои, ин аква санитас. Вам, кстати, ещё работу работать. До заезда, — я глянул на экран смартфона, — три часа осталось.

— Знаешь, — проникновенно заговорила Кристина, — на тебе я убеждаюсь, что одиночество вредно для жизни. Живёшь тут как хикан и дичаешь. Успеем мы всё сделать. А ты лучше бы с нами пивка накатил.

Я одарил Кошку всей мерой скепсиса, на который способна мимика.

— До заезда не пейте!

Это я произнёс с долей угрозы. Оба скорчились, стараясь донести что думают обо мне, но пусть в спину шипят. Подставлять нас и Эконома я им не дам. Стоит кому-то из избалованных детишек нажаловаться родителям, как нам может прилететь и не слабо.

Учебный корпус недавно перекрасили. Выцветшие и без того не яркие цвета заменили на соответствующие времени: абстрактный рисунок из геометрических фигур нарисован жёлтым, оранжевым, синим, розовым и другими цветами. Проёмы окон расширили и вместо толстенных деревянных окон, вставили, что удивительно, тоже из дерева, только от именитой фирмы и за баснословные деньги. Очень хорошие окна.

В целом, корпус получил максимальный ремонт. В этом сезоне языковых занятий не будет — оба наших препода укатили на практику в англоязычные страны, но обычно в стенах двухэтажного корпуса подростки стараются освоить язык, подтягивают точные науки и развивают навыки. Помимо приезжающих преподавателей, занятия ведут Кристина и Артём. Я, к вящей радости, таким не занимаюсь.

Моя задача в другом: разминка, физически активные игры, верёвочный парк, троллейная дорога и походы в лес с ночёвкой. Ничего сложного по сути, только давит ответственность. К концу смены всё обычно хорошо, я провожу занятия и походы легко, но вот в первые дни случаются эксцессы.

Я двинулся в учебный корпус, ещё раз проверить все коммуникации. Вспомнилось, как подловил Кошку на проделке. Дело было уже поздним вечером, а на одной из спортплощадок я забыл забрать сумку со снарядами. Сначала заглянул в свой подвальчик — выключит полив территории, а потом наискосок двинулся к площадке. За пятым домиком, среди деревьев застукал Кошку целующуюся с одной из девчонок из смены.

Они как-то сразу сдружились, много общались. Завтра ей уже уезжать, ну и, видимо, решилась признаться или как там у них бывает. Кристинку я сразу определил как долбанутую, живёт одним днём и если чего хочется — делает. Как она ещё крупно не накосячила я даже не предполагаю, но пару раз уже от Эконома прилетало, причём стуканул я. Но с ней иначе нельзя, ибо уговоры вылетают из шальной головы через минуту.

Девчонка просто потерялась, не зная куда себя деть. Красивая такая, худенькая. Кошке же всё нипочём, только рассмеялась. Потом рассказывала, что они ещё с год встречались, пока у той малолетки вдруг парень не появился.

Не могу сказать, что я специально собираю на всех компромат, прям вот вынюхивая, дабы потом шантажировать, скорее откладываю информацию на всякий случай, как деньги в копилку. Оставшись без дома, родных и друзей, я изменился.

Воздух в коридорах и комнатах до сих пор пахнет современными материалами отделки, мебелью и аппаратурой. Я проверил свет, воду, выдернул из розеток пару штепселей и довольный зашагал к себе. Кошке и Звонарю ещё бегать, а у меня всё готово. Есть у привычки вершить дела вовремя маленький приятный бонус.

Вечер понемногу опустился на лагерь. Нагретый за день лес наполняет воздух душистым ароматом хвои. Тянет прохладой, голосят птицы. На небе возникла рябь высотных облаков, кои, с каждой минутой, игривое солнце окрашивает в новый оттенок. Лесная Сказка замерла перед приёмом юных посетителей. Особенно люблю такие моменты.

Длинный высокий мерседес показался среди деревьев. Уже с фарами, автобус уверенно разгоняет лёгкие сумерки. Вот скрылся за учебным корпусом и тут же вынырнул, заворачивая к спортивным площадкам, на нас.

Вся команда вожатых в сборе, улыбки на лицах и фирменный комплект одежды. Светлые тона, лёгкий летний стиль. Спины украшает надпись с рисунком «Лесная сказка», а спереди, на правой стороне груди, эмблема лагеря. Когда смена ребят будет уезжать — получат на память такие же майки, только без подписи «Вожатый».

Я всегда встречаю новую смену с надеждой, что будет пара-тройка ребят с прошлого года. Бывает даже, что кому-то так понравилось у нас, что успевают попасть два раза за сезон, но это редкость, ибо обычно места к началу лета уже выкупаются.

Так проще — волей не волей, а часть ребят сплачивается вокруг тех, кто уже был и всё знает. Лидеры, конечно, будут конфликтовать и острых углов всё равно не избежать, но, если группа совсем новая, а тем более из категории «хард», по нашей внутренней классификации, приходится потеть.

Мой конёк — это физическая форма и выработанное за годы работы спокойствие. Когда парни понимают, что меня им не обскакать, хоть на брусьях, хоть на турнике или в отжиманиях, они признают авторитет и не чудят. Более того, в условиях перманентного выживания, мои навыки так же оказываются определяющими, что только укрепляет положение. За девчат больше отвечает Кошка и Звонарь, а я на подхвате. Была у нас одна особенно вредная, плела интриги, обманывала и провоцировала серьёзные конфликты. В тот раз двое получили переломы во время похода и лазанья. Мы не сразу раскусили, что за паучиха Шелоб завелась, но уж когда поняли, то рука об руку устроили той школу молодого бойца. В вечер перед отъездом она рыдала и просила у всех прощения. Может не до конца искренне, зато нам не попало. Если свезёт, то в этот раз обойдёмся без таких членистоногих.

Тем временем транспорт окончательно встал и, подняв пыль, спустил излишки воздуха. Высокая дверь дернулась вниз, а потом распахнулась. Пару секунд проём пустовал, а затем на землю спрыгнула первая девушка. Я заметил закономерность — если в группе хотя бы процентов тридцать девчат, то первой из автобусов всегда выйдет именно девочка. Вероятно, из-за любопытства и безопасности.

Почти тут же водитель закончил с приборами и тоже выскочил на улицу. Сергей Иванович, наш бессменный кормчий, в прошлом году он получил помощь со стороны лагеря и купил этот автобус — новый и очень комфортный.

По списку должна быть полная смена, я сразу же считаю прибывающих школьников, чтобы заполнить лист прибытия, а также расписаться в другой бумаге, что нужна уже Сергею Ивановичу.

В числе последних из автобуса вышла одна из очередных надменных красавиц. Я всё хотел перескочить взглядом дальше — продолжить счёт, но что-то всё же отличает девушку от остальных. Да, обычно в смене есть одна-две красотки, что имеют явное преимущество во внешних данных. Возможно, именно таких берут в модельные агентства. Мы с другими вожатыми порой дурачимся и пытаемся предсказать, кто и как будет вести себя дальше, то есть гадаем какой у кого характер. Надменные красавицы обычно держаться немного на расстоянии, выдерживая отчуждённость, но не так, чтобы чураться общих дел. Просто это ощущается. Бывает, что сдаются и растворяются в коллективе. Часто вокруг них возникает сразу несколько ухажёров.

Высокая и худая, словно молодая тянущаяся к солнцу берёзка. С нежной листвой-кожей, едва не светящаяся юностью, живые глаза, цвет коих сейчас точно не разобрать. Волосы светлые, но наверняка заиграют на солнце всей полнотой оттенка. Я с удивлением для себя оказался впечатлён её красотой.

Пришлось даже пересчитывать, а Кошка уже вовсю замурлыкала с новоприбывшими. Вышло девятнадцать, как оказалось, у одного из парней случилась болезнь.

Посчитались, познакомились, расписались и начали заселение. В смене оказалось двое уже бывавших у нас в прошлом году. Черноволосая красотка Диляра и наша общая, среди вожатых, заноза для задницы — Катя. Просто Катя, но сколько в этом имени смысла: курение, первые пробы алкоголя, соблазнение мальчиков, разговоры с подругами о том самом. Ухватив тяжеленную сумку одной из девушек, я приблизился к Кошке:

— Лучше сразу ей скажи, чтобы не устраивала нам бардак, в исконном смысле слова.

Кристина так же шёпотом:

— Как?!

— Ну вы же девчонки.

— Словно это поможет, — закатила она глаза. — Ладно, я по-своему буду действовать, а ты не вмешивайся.

— Чот у меня дурные предчувствия.

— Главное результат, — выдохнула она со смехом, обдав ароматом яблочной жвачки.

Расселяться всегда трудно. Мы, конечно, можем и сами распределить, но даже пока ребята едут в автобусе, то успевают познакомится, а уж что говорить про время до лагеря, где группы в соцсетях, мессенджерах или вообще когда из одной школы едут. Тем более, в нашем городе только две с негласным статусом «Для детей бизнесменов».

Кто-то хочет обязательно в одном доме — поставьте им ещё кровать! Здесь нужно уговаривать, воздействовать, дипломатично отбиваться, ибо ребята не из простых, только по пути к домикам я расслышал сетование, что им, видите ли, мало света, должна быть дорожка с фонарями. Так мы более-менее расселяем группу за группой, на ходу стараясь предугадать, кому с кем будет лучше, а кого вообще желательно разнести по разные стороны жилой зоны лагеря.

Отбой в одиннадцать, но закончили только к полуночи. И та самая девушка, что привлекла внимание, устроила-таки представление.

Зовут Быкова Анастасия Валерьевна. Пожеланий у неё не было, как и друзей, причём даже подружек. Поэтому мы заселили её в пятый домик по остаточному принципу — это значит, что там сборная солянка из тех, кто или не поместился со своей группой, или вообще пока без оной. Получилось, что одна комната досталась девочкам, а другая мальчикам. И тут она закатила скандал: «я с парнями в одном домике жить не буду», «я уже всё сказала», «если не хотите по-моему, то везите обратно».

Увещевания не помогали, ну а мы, уже имея подобный опыт, сразу же сменили сопротивление на хитрости, попытались мягко обыграть варианты, но, по итогу, всё же пришлось выполнить просьбу и заселить её к девочкам. Те в курсе дела и сразу же психологически объединились против.

Дела обычные, главное расселили.

Глава 2. Сладкий яд твоей красоты

Я помедитировал перед сном. За стенкой окунулись в алкогольный дурман Звонарь с Кошкой, словно Содом и Гоморра перед сожжением. С их уст вышло достаточно острых и едких слов в адрес юной скандалистки, добавлять от себя не стал. Во-первых, второй из моих слабостей стал сон — стоит понервничать, дать волю эмоциям и до утра глаз уже не сомкнуть, во-вторых же, школьница весьма заинтересовала меня. Живу уже который год видя только малолеток. Так вот, мало по малу, и заинтересовался едва начинающими спеть плодами.

Кончить можно и в руку. К чему ходить по минному полю? Взрослые женщины и уже поуспокоившиеся девушки интересны как личность, секс с ними — приятное дополнение. Во всяком случае для меня. Как-то так с юности сложилось, что я был хозяином своим желанием и, признаться, брезговал мастурбацией. После успокоения волн оргазма на меня накатывали вина и стыд, ибо желания становились только смелее, а потом и извращённее. Поэтому и прекратил, сохраняя полноту ощущений до редких, скажем прямо, интимных встреч.

Так же, одной из моих проблем стала уж какая-то излишне обильная эякуляция. Пробовал обращаться к специалистам, и не к одному, но те констатировали лишь природную специфику, так сказать разновидность. Даже опытные красотки пугаются или теряются от таких струй.

А раз у меня не сложилось быть героем-любовником, я решил взять вопрос под контроль и особенно тут, в лагере, стал практиковать полное воздержание и медитации.

Проблема на самом деле в том, что если регулярно кайфовать от секса или дрочки, то факторы возбуждения действуют уже не так сильно. Это очень удобно в наше время. У меня же от каждой эротической картинки, бывало, едва не трещала ткань трусов и штанов. Дурная волна желания тут же затмевала разум и лишь опыт медитаций позволил мне совладать с этой силой. Теперь я уже практически не реагирую на повсеместные соблазны.

Юные особы, что приезжают к нам на лето, зачастую только вступают в мир взрослых отношений, их разрывает от действия гормонов и потому, некоторые, ведут себя более чем вызывающе. Не используй я медитаций, то давно бы уже допустил какую-нибудь роковую ошибку, результатом которой была бы смерть. В итоге, конечно. Ибо есть кому и за что искать меня.

Сейчас медитация проходит быстро и очень эффективно. Все обрывки мятежных эмоций пропали из душевного фона и я спокойно заснул.

Физкультура — основа крепкого здоровья и хорошего самочувствия. Так пишут в книгах и брошюрах. Регулярно рано просыпаться, и в холод, и в дождь, и в духоту заставлять себя двигаться, плюс по работе напрягаюсь — всё это сподвигло меня усомниться в постулатах. Просто ты вкладываешь большой труд и получаешь откат. Всё. И пусть мне известна научная подоплёка вопроса, всяческие медицинские исследования, но это вот вздёргивание себя из кровати…

Потом ты просто привыкаешь. Тут тоже не без обратной стороны. Ранним утром глаза тупо открываются, а тело буквально ломит, пока не разомнёшься. Вроде хорошо, но попробуй не сделай.

Немного радостней вот так, когда сонные лица ребят, непонимающе и недовольно смотрят, а из домиков плетутся особенно любящие поспать.

— Напомню, я Александр. Ваш инструктор по физической культуре, спортивным играм, лазанью в верёвочном парке и много чему ещё. У нас большая и очень интересная программа. Её важной частью является ежедневная разминка. Давайте начнём, повторяйте за мной!

Песочная площадка и прохладный сырой лес вокруг лагеря. Надрывно поют птицы, торопя солнце скорее взойти, но оно только-только подобралось к горизонту.

— Я не буду это делать, — вдруг заявил один из парней. Он занял вызывающую позу, скрестив руки на груди.

— И я, — пробасил рядом стоящий крепыш.

— Почему? — спокойно поинтересовался я.

— Не хочу, — бросил первый, скривив красивое, в общем-то, лицо. — Нахрена оно мне надо? Вставать рано, руками тут махать. Лучше кофе попью.

— А ты разве не читал план мероприятий и наш распорядок, прежде чем решил сюда ехать?

— Меня вообще предки сюда запихали, так что я ни на что не подписывался.

— Угу! Я тоже, — поддакнул, кажется, его дружок.

— Хорошо, — примирительно поднял я руки, — так тоже можно, если ты сделаешь больше отжиманий или подтягиваний, чем смогу я. Покажи нам, что сильный и можешь не ходить на разминку до самого конца.

— Да нах… — было начал он, но осёкся. — А сколько ты можешь?

— Не считал, — улыбнулся я. — Знаешь, есть даже ещё вариант. Двадцать полноценных честных подтягиваний, слышите ребята? Любой, кто сделает двадцаточку — свободен от разминки.

Парочка пареньков смутились. Как я и предположил, столько сделать они не смогут. Вдруг, вперёд вышел высокий, атлетически сложенный школьник и ровным голосом говорит:

— Я могу. Каким хватом?

— Прямым, конечно, — улыбнулся я и отошёл в сторонку, открывая путь к турникам.

Шуменко Григорий — написано рядом с его фотографией. Я убрал планшет и начал считать.

Он сделал ровно двадцать красивых размеренных подтягиваний. Ребята зааплодировали, в том числе и я.

— Ну, как и обещал, можешь не приходить на разминку.

Он покачал головой и потёр заметные мозоли на ладонях.

— Я буду делать упражнения. Это основа спортивных успехов.

Виду не показал, но внутри образовалось целое озеро торжества и радости. Парочка, не желающая делать разминку заметно присмирела и вскоре мы, наконец, приступили. Как и подумалось в начале, который крупный и большой — это своего рода шестёрка для второго. Типичного мажора.

Всё кончилось быстро, сменившись завтраком. Я спешно поел и побежал на спортплощадки — нужно подготовить снаряды и поле для игр. Девочки будут в волейбол, а парни в футбол. Впрочем, всегда можно и поменять — тут главное желание, но такового пока не наблюдалось.

Может быть меня могут понять педагоги, но есть в обучении одно особое чувство. Конкретно я скован временем, за пару недель многого не достигнешь, но всё же разница между человеком, что едва ли не впервые берёт в руки мяч и, можно сказать, выпускником — есть. Пусть парни с каждым годом всё ближе к девчонкам по навыкам в играх, сказать что они ничего не умеют нельзя, а вот красивая и нежная часть нашей смены обычно весьма неуклюжа на площадках.

Разные бывают девушки и никто из них мне не противен своим неумением управлять телом правильно, лишь один класс я воспринимаю с лёгким презрением, пусть и скрываемым — это те, кто вообще не хочет напрягаться, не старается и прогуливает. Однако, среди всех прочих, есть особо милые в своей неуклюжести. Вот где я замечаю за собой не совсем здоровое влечение. Если при этом ещё и тельце более-менее оформилось, да и какая никакая темпераментность начинает проявляться, то манит очень сильно. Такую девушку, Наташу, я всё не могу забыть, хотя и приезжала два года тому. Тогда я ещё плохо понимал собственную страсть.

И вот опять! Анастасия развита очень неплохо. Пусть грудь и первого размера, но это, видимо, её природный размер. Бёдра же круто выделяются, подчёркивая талию, тело жилистое, тренированное, а когда она начинает спортивную работу, то я с наслаждением угадываю ту самую мощь, что всегда жива в настоящих атлетах, в чемпионах и победителях. Гормональный толчок, что словно поджигает твою кровь и требует действий. В темных коротких шортах в обтяжку и светло-синем топике, она очаровала меня. Но лишь до определённого момента…

Пока вдруг не упала. Я увидел этот момент словно в замедленной съёмке. Ощущение такое, что в спортивной прошивке победителя вдруг нашлась ошибка, внешне это проявилось в акте неуклюжести и падении. Бесконечно милый момент. Как и эмоции досады, с болью. От очарования я перешёл в стаз фанатизма.

Как я оказался рядом не помню, но в руках уже аптечка, а перед глазами её гневное лицо, пышущее к тому же жаром, с дивным румянцем и бисером пота. Ко лбу прилипли светлые волоски её молочного блонда, а под почти не видимыми в силу цвета бровями, ярко блещут чудные глаза: зелёные, с тёмным ободком и ярко-жёлтой узкой короной вокруг зрачка, словно это затмение солнца.

— Сильно ушиблась? — выдохнул я и протянул к покрасневшей коленке руку, но она была отбита.

— Нет! — бросила Настя. — У меня всё в порядке.

В гневе её лицо не портится, наоборот, обретает острую яркость.

— Я рад, что всё хорошо. Девочки, — посмотрел я на её соседок, — помогите Насте, если ей требуется помощь.

Таковая потребовалось. Хорошо ещё, что характер у них оказался помягче и соседки не стали перечить, хотя светловолосая заноза им явно не нравится. Прихрамывающую Настю довели до сидений и продолжили играть.

Я слежу за соблюдением правил у обоих команд, немного контролирую процесс, а периодами бросаю взгляды на пострадавшую. Травма действительно лёгкая, больше пострадала гордость. Один раз поймал-таки взгляд девушки, который она тут же отвела, снова разъярившись.

Ирония жизни в том, что столовая хоть и вместительная, но количество столов оставили строго на смену. Включая свободный в обеденное время персонал. Настя пожаловала в зал с опозданием, а место осталось лишь за столиком, где обедаю я, а также тот самый атлет Григорий и парень-программист, закрывшийся тут же ноутбуком. Я успел задать пару вопросов и знаю, что родители потому и направили его к нам, что беспокоятся о здоровье. Я им помогу.

— Настя, прошу, садись к нам. Мест больше нет.

— Я могу и стоя поесть, — огрызнулась она, ещё раз безуспешно оглядывая зал.

— Хорошо, обещаю, что тут поставят ещё столик, но уже к ужину. Только, пожалуйста, ты сейчас сядь с нами. Это важно. Мы должны следить, чтобы вы поели, причём за столом и без спешки. Ребят? Подвинемся слегка. Пусть у Насти посвободнее будет.

Она молча заняла место.

— Скажи, а у тебя к конкретным людям неприязнь или к парням в целом.

— В целом, — бросила она испепеляющий взгляд.

— А почему?

— Потому!

— Расскажи, пожалуйста.

— Это не важно, — повернула она голову в сторону. Я залюбовался красивым профилем.

— Вовсе нет. Может быть если ты объяснишь, я смогу стать лучше, выработаю в себе новые качества. Расскажи.

— Да конечно, — уничижающе посмотрела она. — Вам только одно и нужно. Даже если зомби-апокалипсис случится, но вы так и останетесь скотами.

Я медленно кивнул, быстро манипулируя с эмоциями. Такое, конечно, задевает. Но я здесь не для споров и драк. Короткая медитация быстро притупила гнев.

— Как понимаю, ты считаешь всех парней и мужчин жутко озабоченными?

— Именно так! — бросила она мне в лицо. — Извращенцами. Пошляками. Скотами!

Я с опаской глянул на Григория и едва заметно покачал головой — парень может не горит от ярости, но заметно разнервничался. Программисту же всё мимо.

— Хорошо, Настя. А признаёшь ли природу человека естественной, нормальной?

— К чему вы клоните?

Я вздохнул и сделал долгий выдох.

— Я говорю прямо, без намёков. И у тебя, и у меня, и у людей в целом есть животная часть психики и тела. На какую-то часть мы все ничем от животных не отличаемся. Я имею в виду принципиально.

— Нужно свои грязные желания держать под контролем, — обдала красавица ядом. Честное слово, как королевская кобра — грациозна и красива, но чрезвычайно опасна.

— Безусловно нужно. И всё же, нельзя отрицать, что такие желания есть во всех людях и они естественны. Согласна?

Пикировка сопровождается паузами и перерывами на еду. Не прошло и десяти минут, как тарелки показали дно. Я в очередной раз унял раздражение и говорю:

— По распорядку сейчас отдых и свободное время. У нас есть отличная сеть дорожек, что как нельзя подходят для прогулок после обеда. Практически дикий лес. Может мы продолжим обсуждение за прогулкой?

— Ой, какой в этом смысл? — посмотрела она.

— Тебе явно есть что сказать, но и у меня найдутся мысли. Я в любом случае пойду, буду думать над твоими словами, так почему бы не сделать это вместе?

— Гулять с парнем в диком месте? Ну уж нет, увольте, — фыркнула она.

— Я вообще-то вожатый. А для тебя это пусть будет вызовом, если не придёшь, то буду считать трусихой, — заявил я и не давая вставить слово, закончил: — Через пятнадцать минут на въезде в лагерь. До встречи.

Стоит признать, ей-таки удалось пробить во мне брешь. Хочется доказать, что во всех есть скотство, а не только у мужчин. В ней тоже живут похоть и вожделение!

Время не только лечит, но и успокаивает. К месту встречи я подошёл после короткого душа, благоухая парфюмом и свежим дыханием. Одежда стандартная для вожатых. В голове уверенность, что Настя не придёт, но пару минут подождать я всё же обязан. Пока суть да дело, взялся за растяжку.

— Ну и? — раздалось сзади.

Я оглядел девушку, заострив внимание на красных кроссовках с толстой подошвой.

— Ты очень тихо ходишь.

Она откинула с плеча прядку платиновых волос и не смотря на меня говорит.

— Вы это хотели мне сказать, Александр? Я полагала, что был вызов, а тут…

— Давай же приступим к прогулке, — пригласил я рукой. — Скажи, у тебя полная семья?

— Какое это имеет значение?

— Довольно популярно мнение, что на отношение к мужчинам влияет поведение отца в семье и реакция на это матери.

— Полнейший бред! — оборвала она меня. — Сразу понятно, что вы ищите отговорки.

— Чтобы оправдать что?

— Домогательства и свои мерзкие желания.

Я немного помолчал. Мы идём по узкой асфальтированной дорожке, справа и слева хвойный лес. Путей на самом деле не так уж много. Есть малый круг, есть большой. Они соединены в двух местах, а по сути же это словно путешествие из точки А в Б — выйдем мы с нижней стороны лагеря, за домиками.

— Ты, Настя, конечно, красива, но это вовсе не значит, что я уже полон мерзких желаний, — подправив лёгким смехом, заявил я.

— Не верю! У вас всегда одно на уме.

Я тяжко выдохнул и отвечаю:

— Такие люди есть. Им ничего не важно, другие для них лишь средство самоудовлетворения. Увы.

— Сразу видно, что вам не стыдно.

— За них? — удивился я.

— Да хотя бы за них! — зло бросила Настя, одарив пылающим взглядом, но тут же отвела.

— Знаешь, я считаю, что будет неправильно терзаться виной за преступления других людей. Если всё-таки разделить нас на мужчин и женщин, то ведь твой пол тоже вершит подлости и жестокости.

— Это лишь защита, — тут же отрубила она.

— Погоди, давай мы начнём с основ. Вот ты наверняка встречала такие картинки с надписями, в интернете, мол, почему всё так, а не иначе. Ведь можно же всем жить дружно и строить великолепное будущее.

— Именно таких не помню что-то.

— Я обобщил, но суть верная — некий человек с чувством вопрошает, отчего в мире есть несправедливость. А ответ очевиден — люди не совершенны. Корень зла в этом и, как я считаю, совершенство — это вовсе не идеал. Быть совершенным, значит чувствовать золотую середину, делать всё в меру.

Я с удивлением глянул на девушку — молчит, не перебивает. Неужели заинтересовалась?

— Хрен редьки не слаще, как говорят. То, что я тебе говорю о несовершенстве людей вообще, вовсе не облегчает душевную боль. Так, увы, не редко бывает, что свершённое преступление ломает жертву, безвозвратно меняет её и какое бы объяснение случившемуся люди не нашли, а уже ничего не изменишь. Можно лишь предотвратить новые преступления и вот тут важно понимать истоки верно.

— По-вашему, похоть не имеет пола? Разве она не свойственна больше мужчинам?

Это прозвучал уже другим тоном и я воодушевлённо взялся отвечать:

— Так вышло, Настя, что сегодня я говорю с тобой от лица всех мужчин. Это довольно волнительно, ибо накладывает большую ответственность. В виду этого я не хочу спешить. Начну с соглашения с твоими словами. Действительно, мы более склонны к пошлости. Это весьма обобщённое утверждение. Ты в силу возраста пока не можешь понять и ощутить, как меняется восприятие мира с возрастом, в том числе у женщин. Не редко бывает, что ярые защитники нравственности по прошествии лет значительно лояльней относятся к вещам её попирающим. Но это лишь к слову, чтобы убрать некоторую резкость в твоих утверждениях. По сути же всё верно.

— М-м… да, я именно об этом.

Я тепло улыбнулся, любуясь её профилем на фоне леса — тут уже стали попадаться лиственные деревья. Поменялись и запахи: больше стало прелых нот, немного цветочного аромата и лёгкий грибной фон.

— Хочу попросить позвления говорить на тему интимных отношений? Раз уже мы затронули тему, то будет сложно без некоторых подробностей.

— Если это будет не пошло, — дёрнула она головой.

— Меня распирает желание показать тебе мир этих страстей с другого ракурса. Безусловно, ты хорошо знаешь одну из сторон медали. Могу даже предположить, что сталкивалась с какими-то проявлениями. И мне действительно очень жаль, если это так. Сейчас попробую объяснить почему.

Я взял ноту молчания, а девушка, ощутив её тяжесть, произносит:

— И почему?

— Все люди разные. Все девушки разные. Кто-то от природы далёк от любовных дел, а кому-то дарован могучий темперамент и шикарное тело. Представь себе борьбу длинною в жизнь, когда человек будет давить в себе себя. Испокон веков общество оказывало беспрецендентное давление на человека в отдельности. Социум от веку формировал будущего человека, во всяком случае старался, а когда не получалось — сжигал, как ведьму или смелого учёного. Сейчас с этим легче, но как я и говорю — представь себе эту вечную борьбу: родился быть пилотом, а жизнь провёл в шахте.

— Вы сложно говорите. Можно конкретней?

Я в очередной раз сделал вдох и выдох. Огляделся. Лес живёт своей жизнью, которую и слышно, и букетом запахов она расцветает в носу. Суета, которая успокаивает.

— Возможно, что в тебе тоже скрыто могучее желание, Настя. Просто оно глубоко и ты про него не знаешь.

— Исключено! — фыркнула она, вздёрнув нос.

— И всё же, — покачал я головой. — Представь на минуту, что так оно и есть. И вот, по воле случая, ты ощутишь эти новые для себя ощущения. Рассказать какие?

— Попробуйте.

— Когда условный мужчина приходит в эротическое возбуждение, то его сознание словно пьянеет. Может быть слышала уже про так называемое изменённое состояние сознания? Или про состояние аффекта? — она кивнула. — Вот примерно это и происходит. Сила такого «опьянения» варьируется от человека к человеку и зависит, отчасти, от генетики, а в остальном от силы его интеллекта и дисциплины. Как понимаешь, если с этими качествами проблемы, то возбуждение берёт управление на себя. Это не оправдывает преступников. Просто упрощает понимание причин. Когда ты знаешь, как сложилась та или иная ситуация, психика избегает или избавляется от стресса.

— Не совсем понимаю, — поведала девушка, задумавшись. — Я пробовала только вино и то немного. Мама очень строго следит за этим.

— Ты не ощущала алкогольного опьянения? — решил уточнить я.

— Немного было, но меня затошнило скорее. Даже думала, что придётся… — смутилась она. — В общем, всё назад выйдет.

— От желания близости не тошнит, — рассмеялся я.

— Это хорошо, — проговорила она и мне удалось заметить, как губы тронула улыбка.

— Если подытожить, то я предлагаю тебе поразмыслить над собственной природой. Вдруг окажется так, что под гнётом предубеждений, твой темперамент просто спит, а не отсутствует. Разве правильно будет пчёлке, провести всю жизнь в борьбе против мёда?

Она хихикнула.

— Мёда?

— О, тут много сладких эпитетов можно подобрать, — поддержал я.

— Я люблю пчёлок. Такие милые.

Вспомнилась мечта иметь пасеку, о чём и сообщил.

— Как классно! — уставилась она на меня своими чудными глазами. Так бы и любовался. — Хотела бы побывать…

Мы начали обсуждать эту темы. Чуть погодя она себя исчерпала и возникла неловкая тишина.

К удивлению, оборвала её Настя:

— А расскажите ещё о… мёде, — смущённо закончила она.

— Это немного противозаконно, — улыбнулся я ей.

— Нет, — с чувством помотала она головой, — как всё устроено я знаю. В том числе у мальчиков, — скривилась она и брезгливо дёрнулась. — Они всегда так об этом рассказывали… грязно. А вот вы словно вообще о другом.

Я кивнул и задумался. При таком её восприятии, Настя скорее станет лесбиянкой, чем поменяет отношение к наготе мужчин.

— Знаешь, всё может быть очень по-разному. Будет не совсем правильно обвинять твоих сверстников в том, что не умеют раскрыть девушку, обеспечить комфорт близости. Чаще всего их заботит всё что угодно, но только не удовольствие э-э… подруги. Просто ещё мало опыта. В том числе жизненного. И в свете этого, часты случаи, когда девушки становятся парой. Ищут себя, исследуют дорогу удовольствия от близости.

— Знаю, — смутилась она и отвела взгляд, хотя до этого ловила каждое слово. — Я подписана на несколько пабликов для феминисток.

— Ты свободна в выборе, Настя. Я не твой родитель, не учитель, и даже не сосед по лестничной клетке. Просто мне не всё равно. Очень бы не хотелось, чтобы твой путь пролёг именно в этом направлении. Ненависть и страх не даёт хороших всходов.

— Я не знаю, — пожала она плечами и на миг посмотрела мне в глаза. — Ещё не знаю, как быть. Особенно после этого разговора.

— Давай мы попробуем найти в тебе страсть. Если ты ощутишь это самое опьянение, да при том по отношению к парню, то точно сможешь выбрать.

Я уже возбуждён, что скрывать. Лёгкое бледно-розовое платье только подчёркивает красоту и черты, что мне нравятся. Нежность, хрупкость телосложения, длину ног и в целом внешних данных: Настя высокая, с маленькой грудью, блондинка. Я пошёл ва-банк.

— А-а… как мы это сделаем? — с лёгким волнением спросила она.

— У меня есть план. Я бы даже сказал, что целая стратегия. Скажи, ты уже доверяешь мне?

Она некоторое время не решалась ответить. Смотрела, глубоко дыша и трепеща крылышками ноздрей. Потом кивнула.

— Это главное, — проговорил я, ощущая, как тело начинает потряхивать. Вот это уже плохо! Так я только напугаю свою Жар-птицу. Снова пришли на помощь годы тренировок в медитации. — Нас могут увидеть, если будем экспериментировать на дорожке. Давай немного углубимся в лес?

Она продолжает буравить меня взглядом. Жилка на тонкой шее бьётся сильнее прежнего, быстро и надрывно, словно лошадь в галопе. Настя мелко покивала и немного повела головой.

— Тогда прошу, веди сама. Выбери подходящее место.

И она пошла. Сначала робко, постоянно оглядываясь. Я ободряюще кивал ей, но вот уже шаги стали уверенней, и белокурая девушка начала углубляться в лес. Несколько раз мы останавливались и Настя, мило хмуря брови, высматривала дорожку. В итоге ушли достаточно далеко.

— Тут нормально, — заявила она, оборачиваясь.

Фрагмент 2

Место можно с натяжкой назвать поляной — под большим дубом трава растёт хуже, а другие деревья не прижились. Огромная крона создаёт тень и добавляет контрастности. Особенно глазам моей спутницы.

— Можешь немного отойти к дереву?

Она сделала несколько шагов и повернула голову:

— Так?

— Ещё шаг… А теперь повернись.

Тут я опустился перед ней на колени. Она уставилась полубезумным взглядом.

— Не боишься меня?

— Немного страшно.

— Сними поясок и свяжи им мои руки за спиной.

— З-зачем? — буквально задрожала она. Но не от страха.

— Чтобы ты могла доверять мне больше.

— Л-ладно… сейчас…

Завязала она не крепко. Я могу легко выпутаться, но делать этого не стану. Вот уже снова передо мной стоит Настя. Трусиков я пока не вижу, но если сделаю шаг, всё так же на коленях, то будет видно.

— Настя, я хочу подарить тебе тебя же. Хочу сейчас открыть твою страсть. Буду нежен и чуток. Ты сможешь в любой момент остановить меня. Можно я начну?

— Что ты хочешь сделать?

— Только хорошее.

— А это точно хорошо?

Я посмотрел в её крайне возбуждённое лицо.

— Это не очень хорошо, но очень приятно. И мне сильно хочется подарить тебе эти чувства.

Ей потребовалось время на принятие решение.

— Я согласна.

Словно звон тетивы раздался. Для меня мир перестал существовать. Тело мелко трясёт и я ничего не могу с собой сделать. Долгое воздержание даёт о себе знать. Но и у Насти уже есть смелость испытать новые ощущения, более того, я всё угадал верно — она темпераментна!

Её нижнее бельё оказалось голубым в белую полоску. Совершенно простое и от того прекрасное. Не пялясь слишком явно, я склонился к коленкам сжатых ног и стал осыпать лёгкими поцелуями. Закрыл глаза, чтобы глубже погрузится тонкий мир ощущений. Кожа мягкая, с лёгким ароматом крема. Сначала сжалась, сделавшись гусиной, но быстро оттаяла и пуще прежнего понежнела. Я взял чуть повыше.

— Настя, обопрись спиной о ствол, пожалуйста, — поднял я глаза к её лицу. — И расставь ножки.

Пальцы её рук сжались и разжались, девушка закусила губу. Я же смиренно жду.

Сдача каждого рубежа — отрада! Вот белокурая дива отошла на полшага, немного сползла по стволу и широко расставила ноги. Всё время с смотрел только в глаза. Даже на микрон не дёрнул взглядом в сторону белья.

Выдержав паузу, опустил веки и снова склонился к ногам. Поцелуи стали смелее, без прежней лёгкости. Слегка причмокивая, я больше захожу на внутреннюю сторону бёдер. Уже можно открыть глаза, но я как раз уловил тонкий хвостик нового аромата. Кажется, это запах кондиционера для белья. Причём идущий не от платья.

Глаза самые жадные из органов чувств. Стоит их открыть, как всё сознание захватят яркие образы. Робкому обонянию и тактильным ноткам с губ просто не останется места. Поэтому я продолжаю сочные поцелуи, забираясь всё выше. На голову легла ткань юбки.

Это миг стал кульминацией первого акта — губы уткнулись в ткань, а нос, наконец, уловил лёгкий аромат юного бутона. Я открыл глаза.

Под бело-голубыми полосками спрятан аккуратный холмик. Я поцеловал его вершинку, взял выше — рассыпал поцелуев там. Тело Насти вздрогнуло, потом ещё. Спустя пару поцелуев появилась постоянная дрожь.

Осторожные ласки продолжились, но, когда их роль подошла к концу, я вынырнул из-под юбки платья и снова посмотрел в глаза своей Жар-птице.

— Хочешь, чтобы я остановился?

Пристально глядя на меня, она медленно покачала головой.

— Прекрасная моя, тогда сними, пожалуйста, трусики.

Она кивнула, резко выпрямляясь, и спешно стянула лоскуток ткани. Не дожидаясь просьбы, Настя снова прислонилась к стволу. Ей потребовалось время, чтобы разжать ноги. Я же помог ей поцелуями.

Теперь уже нужно смотреть. Я забыл моргать, впитывая каждый миг. В тени под юбкой было видно только гладкий треугольничек и нежный кустик белых волос снизу. Вот ноги разошлись, словно лепестки чашелистика, что выпускают юный розовый бутон к свету. И я даже не могу точно сказать, розовый ли, ибо прекрасный вид этого цветка нельзя сравнить со столь знакомой розой.

Это редкий горный цветок, что спрятан от людских глаз, первозданен и нежен. Увидеть такой, значит стать любимцем Фортуны.

Я приблизился к соцветию лепестков. Те что больше, почти не скрывают нежнейшей сердцевинки. Из-под белёсого пуха спускается складочка, словно из розового кондитерского крема. Венчает её робкая земляничка, а ниже едва не дрожат два милейших лепестка. Не в силах больше терпеть, я скорее прильнул к дивно-пахнущему бутону.

Краем сознания отметил лёгкий вздох Насти. Первые ласки самые чудные. Тончайшая смесь аромата и вкуса. Я взялся за неспешное познание сокровенного уголка.

Вскоре Настя опустила руку мне на голову и я усилил напор. Едва слышимые стоны стали аккомпанементом действу. Моё желание, не найдя традиционного выхода, сосредоточилось на ласках. Теперь довести девушку до вершины стало моей сверхзадачей.

Это случилось так, как должно было. Юное тело свело в истоме. Я постарался вовремя замереть, хорошо понимая важность момента, когда ты застываешь на пике удовольствия. Настя ещё несколько раз вздрогнула бёдрами, толкаясь земляничкой в мой язык и затихла.

Я медленно отстранился. Лопнула тонкая ниточка слюны. Взгляд нашёл её глаза. Тут, вдруг, Настя замахнулась и отвесила мне крепкую пощёчину. В голове зазвенело.

— Прости, — вымолвил я.

Румянец растёкся по её щекам. Глаза метают молнии.

— Отвернись!

Я с готовностью развернулся. Вскоре она сдёрнула поясок.

— Я сама дойду! — бросила девушка, намереваясь идти куда-то в чащу.

— Постой, Настя. Позволь, я выведу тебя на дорожку хотя бы.

Через минуту мы снова оказались на асфальте. Всё так же поют птицы и стрекочут насекомые, солнце едва-едва сместилось на небосводе, но мир разделился на до и после.

— Дурак! — стукнула она меня в грудь. — Зачем ты сделал это?

— Прости, — с чувством отозвался я, смотря ей в глаза. — Ты очаровала меня с первого взгляда.

— И что… — было возмутилась она, но вдруг личико исказилось и она, уже всхлипывая, произносит: — Что теперь будет?

Я мягко обнял и прижал к себе. Настя не сопротивляется.

— Всё будет хорошо, моя прекрасная. Я просто познакомил тебя с новым чувством. Теперь ты сможешь выбирать, каким путём идти.

— Блин! — отстранилась она и снова гневно взглянула в глаза. — Я ведь даже не знаю тебя.

— Ты не знаешь того, что знают и видят всё, — мягко возразил я, протянув руку, чтобы погладить по голове. — Но ты видела меня там в лесу. В каком-то смысле это даже больше. Давай на обратном пути я расскажу о себе?

— Хорошо, — поджала она губы.

— Можно твою руку? — улыбнулся я.

— А если нас увидят?

— Тут редко кто гуляет и, в основном, уже под конец смены. Так что пока можно и под ручку пройтись.

— Ну, не знаю… — забегали у неё глаза.

— Ты просто чудо, — сообщил я и осторожно подхватил руку.

Путь до условно точки Б прошёл за рассказом обо мне. Перед тем как Настя убежала к себе, я попросил:

— Если будет трудно, если замучают душевные терзания — приходи. Моя комната третья в корпусе вожатых. Вообще по любым проблемам и вопросам, хорошо?

Она кивнула.

Глава 3. Я тебя ждал!

Я едва успел к началу спортивных занятий. Небывалое явление за много лет. Причём, так сильно удивило показанное часами время, что даже досаде места не нашлось.

Я оглядел нестройные ряды собравшихся на спортплощадке ребят. Конечно, на их фоне выделяется восточной красотой Диляра.

— А где остальные?

Загомонив, как добрый полк гусей, ребята сообщили, что те подумали занятий не будет и ушли.

— Катя, Марк! Соберите всех, хорошо?

— А я-то чего? — театрально воззрилась на меня девушка, с лёгкой улыбкой.

— Так ты у нас с заслугами, — сделал я выразительное лицо, — мы тебе доверяем.

Она сначала молча открыла рот, а потом расхохоталась и, подхватив враз потерявшегося Марка под руку, помчалась в сторону домиков. Я специально паренька-программиста отправил — пусть Катя его немного оживит.

Навстречу им идёт Настя. Посвежевшая, видимо из душа. Я на жестах показал торопиться и, на удивление, она побежала. Красиво, тренированные мышцы легко держат её малый вес. За несколько шагов до меня начала замедляться и я успел заметить, как запнулась о песочную горку — дёрнулся, подхватил! Почти и не пошатнулась.

Она глянула диким взглядом и пошла к остальным.

Вскоре все собрались и начались игры. Мальчики в футбол, девочки в волейбол. Желающие могут перемешаться. Такие нашлись среди девушек — зовут Каролина. Но она хорошо развита, особенно в плечах. Видимо чем-то занимается.

По долгу профессии мне нужно приглядывать за подростками. С парнями проще, а вот их сверстницы более требовательны. Среди прочих есть Анна — высокая блондинка, хоть и чуть ниже Насти — они с моей чудной дриадой сразу друг друга невзлюбили. Вот и сейчас играют по разные стороны сетки.

Настя, конечно, лучше. Не только потому, что нравится мне. Просто её красота глубже, как и начинающая набирать цвет женственность. Не будет ложью сказать, что и характер более сложный.

Аня калибром попроще. На мой уже более-менее намётанный взгляд, тоже хороша. Как часть образа, в роли твоей девушки, когда ты крутой стильный парень, она весьма подходит. Более того, ей так даже комфортней будет.

И сейчас она сцепилась с Настей. Предсказать во что выльется этот конфликт трудно, будем смотреть…

— Ах-ха-ха-ха-ха! — раздался тонкий театральный смех. — Ну и игрок у вас, девочки. Это скорее ворота.

Я обернулся и вытянул голову. Говорила Аня.

Настя потемнела, лицо заострилось. За спиной, прочь укатывается мяч.

— Смотри прыщами не покройся от стараний, — прошипела она.

Фрагмент 3

— О, — тут же включился я, — вы решили сменить игровое поле на сцену? Будет словесный батл? Может всё-таки покажете как можете бить и принимать мяч?

— Уже всё понятно, — подбоченилась Анна и посмотрела на подружек. Те поддержали и с презрительными улыбками уставились на Настю.

— Так игра ещё не окончена, — сообщаю я. — А вы не ведитесь на провокации — это ведь тоже приём. Сейчас разозлитесь, перестанете контролировать игру и точно проиграете. Ну! Собрались! Все лишнее из головы вон! Настрой только на победу.

Скованные гримасами дурных эмоций лица, вдруг расслабились. Команде Насти, что поделилась на две части, такая простая мысль в головы не приходила. Одни смотрели на белокурую красавицу с осуждением, другие — в сторону едких соперников. Но теперь я вижу сплочение.

Дальше больше наблюдал за девушками. Это и приятней глазу, и теперь уже интересней. Первые очки получали на порыве, потом пошёл пот, начала одолевать усталость и эмоции поулеглись. К концу уже бились отчаянно, но не сдаваясь. Как тренера, меня это только радует.

И всё же команда Насти проиграла. Несколько очков, но тем не менее. К торжеству Анны и даже реплике. Короткой, без былого яда, больше похожей на дань. Я дал команду на отдых, поздравил и поддержал. Пригласил их присесть в тенёчке, чтобы сыграть потом ещё, но девушки отказались. Время позволяет поступить и так, и так.

Солнце нагнало зноя. Парни начали стягивать майки, прикладываясь к ряду кранов на уличных умывальниках. Девушки более сдержанно — почти у каждой по бутылке и полотенцу. Вместо него может быть и платочек, как у Насти. Я между делом приблизился к ряду сидений, где она отдыхает. Присмотрелся — на нём рисунки ягод и зверей. Сделал себе напоминалочку.

Полчаса быстро прошли и ребята потянулись в учебный корпус.

— Настя!

Её взгляд нашел меня стоящим возле площадки.

— Можно на минутку? — добавил я и, когда девушка приблизилась, продолжаю: — Хотел попросить твой платочек.

— Этот? — удивлённо и растеряно показала она, выудив его из кармана свободных шорт.

Я кивнул.

— Но…

Я не стал слушать и просто забрал его.

— Ещё влажный, — с полуулыбкой произнёс я, не отводя взгляда.

— Вот извращенец! — заискрило грозой её лицо. — Подавись им!

— Уж точно не им.

Она обдала меня гневом и, не став выяснять, что же имею в виду, ринулась к учебному корпусу.

От компромата есть плюсы. В отношении Бурёны — это доступ к кухне. За небольшой период наших особо «близких» отношений, она уже знает, чем угодить и потому держит гранатовый и ананасовые соки. За бутылкой последнего я и зашёл.

Неспешно прогуливаясь по лагерю, задумался о роли новообретённого предмета. Платочек лежит в кармане. Уже почти сухой. Всякий подумает, и правильно сделает, что мне он нужен для одного дела. Зачем ещё фетишисты охотятся за подобными артефактами?

Я приложился к стеклу и сделал несколько глотков. Приятной кислоты и сладости жидкость обдала рот и вторглась в мозг безумной гаммой вкуса.

Избегая мастурбации, я словно обрубаю ноги своему фетишизму. Но вместе с тем дарую крылья более сильному чувству. Можно сказать, наваждению или даже мании. Словно заклинатель змей, я пытаюсь управлять стихией, исследую её, а за одно и себя. Смотрю в чёрные бусинки глаз этой кобры, если не гидры. Балансирую на грани.

Может ли страсть стянуть человека в пропасть? Этот вопрос не требует ответа, скорее уж надо спросить — можно ли удержаться, когда уже поволокло? Проживая здесь, в лагере «Лесная сказка», я нашёл себе цель и смысл жизни. В исследовании, в познании, в обдумывании.

Я навёл порядок на площадках, подобрал джинсовую курточку, оставленную Дилярой. Уже завтра будет первый раз посещения сменой верёвочного парка — это одна из любимых забав. После случая с Мышей, я проверяю узлы, крепления и карабины с особой тщательностью. Вот и сейчас, пока есть время до ужина, пройдусь в прореженный лесок за домиками и проверю основные элементы.

Часть верёвки на зиму снимается, остаются только основные элементы путей. В теории убирать надо всё. Открытая атмосферная среда разрушает нити и может быть срыв. Суровая же практика такова, что мы, хотя будет правильней сказать я, заново провешивая перила и прочие элементы парка, проверяем на прочность перезимовавшие элементы. Причём не на халяву, а с перегрузками. Если внимательно относится к изменениям и признакам, то удаётся всё держать под контролем.

Хвойный дух наполняет мир. Разогревшись на солнце, ели и сосны особенно сильно исторгают аромат, прогоняя всякую хворь. Я бросил курточку на стол и полез по лесенке к началу всех путей. Здесь у нас своего рода склад — в домике на дереве. Взгляд упал на обвязки. Вещь не только функциональная, но и довольно провокационная.

Удобнее всего надевать обвязку на самую тонкую из имеющейся одежды. У девочек это брюки и шорты в обтяжку, либо термобельё. Любой из перечисленного — это откровенный наряд. Да спорт, да у некоторых ни форм, ни темперамента, но нижняя обвязка даже в самом тяжёлом случае охватывает бёдра так, чтобы их выделить, подчеркнуть. Ткань при этом натягивается.

У парней и мужчин обычно нет стеснения из-за выпирающего органа, но даже для нас обвязка — это своего рода эксбиционизм. Конечно, всё это имеет значение лишь до тех пор, пока ты на земле. Даже самые стеснительные из бывавших в лагере девчонок, в итоге забывали про всё.

С громким треском, всю мою мечтательность и неспешность выбило вон. Из глотки вырвался вскрик, а руки судорожно вцепились в перила.

Оборвалась основная верёвка, к которой цепляются брёвнышки. Правая сторона. Вот хвост верёвки вынырнул из череды карабинов и деревяшки задёргались на второй, ударяясь друг о друга.

Судорожно опустился на руках и разжал пальцы, чтобы повиснуть на страховке. Надо перевести дух.

Под задницей метров пять. Уносятся вверх сосны, всё так же щебечут птицы, а сердце, как шаманский бубен, гулко стучится в груди.

— Фу-у-ух, мать твою…

Несколько успокоившись, я укрепился, подключив ещё и верхнюю обвязку и пополз обратно. Хорошо ещё, что никто…

— А ты везунчик!

Я вздрогнул и заозирался — тяжело смотреть вниз, вися как ленивец на верёвке.

— Кошка! Ты чего тут забыла?

— Вовсе не забыла. Слезай, дело есть, — поманила она.

— Кстати… — натужно выдавил я, подтягиваясь, — хорошо, что пришла. Поможешь мне.

— Ну уж нет, — рассмеялась она. — Теперь точно нет.

— Теперь?

— Ага, — весело заявила она, — мне же должно что-то полагаться за молчание, что у тебя тэ-бэ не соблюдается.

— Ах ты лиса хитрожопая!

— Твоя школа, — тут же донеслось снизу.

— Моя?! Это где я хитрожоплю?

— Спроси лучше, где нет, Саша, — пропела та. — Давай быстрей, а то нас хватятся.

— За хрен свой… — делай последнее усилие, прорычал я, — пусть хватаются.

Спустя пару минут оказался на земле. Хитрые и весёлые глаза кошки сопровождали весь путь.

— Отпусти завтра до обеда?

— А чего у меня спрашиваешь, иди к Эконому.

— Брось, Саш, — склонила она голову, — я честно забуду, что у тебя верёвка порвалась и ты чуть не упал.

Желчно отвечаю:

— Я бы не упал.

Несколько секунд подумав, добавляю:

— Хорошо, иди. Только помоги сейчас. Очень надо.

— Бли-и-ин, Саш, — скуксилась она, — я же высоты боюсь!

— Тут метров пять всего, даже четыре.

— Это отсюда кажется мало, а там, я знаю, будет как десять.

— Ничего ты не понимаешь, — усмехнулся я, подхватывая под руку. — Сейчас наденешь обвязку, я тебе страховочку сделаю, к верёвочке пристегну. Места разные поглажу и забудешь ты, что над землёй весишь.

— Места и тут можно погладить, — страдальчески посмотрела она.

— Ну, пожалуйста, Кис, а то я ещё часа два тут буду как паук лазать.

— Ой, ну, уговорил, уговорил, — нервно рассмеялся она, — охальник чёртов. Всю жизнь мечтала потрахаться вися на верёвке. Как щука в коптильне.

Я расхохотался, шлёпнув её по попе.

— Скажи лучше как самая фигуристая акробатка под шатром цирка. Помнишь, какие они?

— Да ну тебя, — хихикнула она. Мы поднялись в домик и она подняла руки: — Начинай!

— Хоть шорты сними, — смеюсь я.

— А сам?

— Я не романтик. Мне надо сразу — достал и вперёд.

— Фу таким быть.

Я выбрал самый удобный комплект и потянул её руки вниз.

— Просовывай как в жилетку. Ага, вот так… Фигурка-то у тебя хорошая. Даже романтик, видишь, проснулся.

— Это потому что я «би».

— М-да? Чот я раньше такого не слышал. Ножку…

Она продела одну, потом вторую, тем временем отвечает:

— А ты не замечал? В порно самые красивые — это лесбиянки. У них и писечки самые подтянутые и свежие.

— Кхм! — вырвалось у меня. — Ну, это да… хотя я всякого повидал.

— А нечего всё подряд в рот тянуть, — прыснула Кошка.

— Я тебе дам… в рот.

Как раз поднялся и встретил её насмешливый взгляд.

— У конфеты обёртка должна быть, знаешь ли.

— Так, конфетка, ты готова к выходу на арену, — с улыбкой проговорил я.

— Почему ты утверждаешь, а не спрашиваешь? — задравши подбородок и сузив глаза, парировала она.

— Либо на верёвку, либо конфета.

У неё открылся рот и почти тут же Кошка грохнула смеяться.

— Просто мастерски уговариваешь.

Мы провешали вспомогательных перилл и быстро заново собрали лестницу. Так как время позволяет, я решил заменить вторую сторону тоже. Закончили как раз к закату.

Красиво! Небо в безумных красках, снизу уже сумерки, а между стволов бьют мягкие лучи заходящего светила. Воздух свежий, ароматный, а мы весим и любуемся.

— Давай хоть поцелуемся, — проговорила Кошка.

— У меня рот нечищеный, — отмахнулся я.

— Грубиян! Держи жвачку.

Я принял пару подушечек и закинул в рот.

— Согласись, клёвый момент? — посмотрела на меня она и тут же снова обернулась к солнцу. — Так бы и висела. Не хочу обратно.

— Я же говорил, что понравится.

Она подёргалась, придвигаясь. Настойчиво обняла и положила на плечо голову.

— Очень, Саш.

Жвачка своё дело выполнила, я убрал её в кармашек на обвязке и отозвался на ласки. Целуется Кошка хорошо, умело. На прикосновения отзывчивая, нравом тоже удалась. Понятное дело, что сексом нам тут не заниматься, но добавить оттенок вожделения к моменту можно.

— Почему ты никогда не приходишь, когда зову? — хмуро смотрит она, уцепившись за майку на моей груди.

Я вздохнул.

— От тебя мокрой кошачьей шерстью воняет.

— Фу, придурок! — стукнула она. Отстранилась, помолчала, а потом её прорвало на смех.

— Ты хорошая девушка, — посмотрел я. — Не святая, но хорошая. Бросишь эти алкогольные забавы если, то вообще будет прекрасно. Тебе нормальный нужен парень. Или тут жить собралась, со мной?

— Бли-и-ин, вот ты нудный. Во-первых, я редко пью и не надо про «метко», — подняла она палец. — Во-вторых, можно же просто трахаться пока я тут.

— Даже собаки друг к другу привязываются, — проговорил я, провожая последний кусочек солнца. — А тут секс, близость, совместная работа. Начнётся херня под названием: «Быт».

— Ой, откуда ты знаешь?! — поморщилась она. — Все могут иногда встречаться для этого, а мы, типа, нет?

— Мы — это мы. Как правило, все эти рассказы — это ублюдочные комментарии из Сети. Ну да, ну да, — оборвал я её возмущение, — в жизни этих понторезов тоже хватает. Только если рассмотреть всю их мотивацию с точки зрения простейшей психологии, то каждый — это глубоко несчастный человек. Либо псих. Больной ублюдок, у которого вместо части мозга отвечающей за сострадание и эмпатию — пустое место. Так что, моя дорогая Кыса, я не только о своей жопе пекусь, но и тебя берегу. Влюбишься ещё, страдать будешь.

— Ой, нашёлся тут красавчик, — пихнула она меня, — ни в жизнь не влюблюсь.

— Вот и правильно! — погрозил я ей пальцем. — Но целуешься ты классно и в постели, наверняка, хороша.

— Да? — состроила она личико.

— Честное вожатовское, — приложил я руку к сердцу.

— Ну, раз так, то давай ещё поцелуемся…

Верёвочный парк вместе с лесом погрузился во тьму. После ужина я второй раз попытался найти Диляру — по некой причине её не оказалось даже в столовой. Зато девушки сказали, что ей нездоровится и лунная красавица у себя.

Прихватив еды, я направился к её домику. По пути закинул в память узелок, что надо заменить лампу в одном из фонарей — начала моргать. За все эти хлопоты Эконом мне неплохо приплачивает. Как человек, имеющий непосредственный опыт в подобном, он высоко оценивает мой вклад в лагерь. Можно даже сказать, что Кошка была не так уж далека от истины, что не к Эконому пошла, а ко мне, типа как к заму.

К первому узелку добавился второй, поменьше — дверь в домик начала скрипеть. Давно пора купить себе специальный ремень с кармашками и всегда при себе иметь набор инструментов первой необходимости.

— Диляра! — позвал я, ради того, чтобы предупредить.

Далее коридор и дверь справа. Стучусь.

— Входите, Александр, — донеслось тут же.

— А мы не на ты? — с улыбкой проговорил я, смело принимая приглашение.

Комнату девочки уже успели приукрасить. По полкам и шкафам много личных вещей.

Девушка в положении полулёжа на кровати, подоткнув под спину несколько подушек. Я поймал взгляд тёмных горячих глаз.

— Ну, Саша же к вам нельзя обращаться.

— В использовании полного имени нет ничего зазорного, — сообщил я, склонившись понюхать к букетику полевых цветов на тумбе. Затем сел напротив Диляры. — Так что давай на «ты» и зови Александром. Пожалуйста.

— Как скажешь, — закатила она глаза.

— Что случилось? Девочки сказали, что тебе не здоровиться.

— А почему вы пришли, а не Кристина?

— Точно! — воскликнул я и поднял курточку, зажатую в левой руке. — Ты ещё днём оставила.

— Надо же, — многозначительно посмотрела Диляра, — вы… ой! ты такой внимательный. Запомнил какая на мне была куртка.

— Так! — в шутку погрозил я пальцем и ловко бросил вещь ей на кровать. — Ты давай не виляй и отвечай по существу — что болит?

— Неужели ты ещё и доктор? — проговорила бархатным голосом она и я вдруг понял, что эта смуглокожая, миловидная малолетка флиртует.

Постарался выразить иронию в долгом взгляде.

— Значит симулировала?

Она театрально оскорбилась.

— Вы… ты такого плохого мнения обо мне?

— Есть хочешь?

Она с удивлением посмотрела на сумку, что я поставил возле кровати.

— Вы мне кушать принесли?

— А чего удивляешься, на ужине-то не была. Забота о вас — наша непосредственная задача.

— Да, очень хочу есть. Можете… ой, опять я! можешь подать?

Тут уже я не сдержался и картинно глубоко вздохнул и выдохнул.

— Если хочешь на «вы», то так и обращайся.

Фрагмент 4

Я подхватил сумку и протянул девушке. Она словно готовилась к моему приходу: длинные чёрные волосы рассыпаны по подушкам и благоухают; на ногах чёрные нейлоновые колготки; попа утянута в коричневую ткань юбки, а сверху красная тонкая рубашка с оборками. Это вечерний наряд школьницы? Тем более приболевшей?

Она выразительно посмотрела на меня, на сумку. Выдержала паузу и лишь потом приняла.

— Диляра, — ещё более выразительно посмотрел я, — ты на меня впечатление что ли хочешь произвести? Я тебе не безразличен?

Она лишь немного смутилась и говорит:

— А что если да?

— Что если я вожатый, а ты школьница и участница смены?

— Ну, на Настю-то вы смотрите, — стрельнула она глазами.

— Так это из-за неё?

— В смысле?

— Соперничество. Хочешь влюбить в себя ей на зло?

— Это последнее, что мне интересно, — снова возвела она глаза к потолку.

Я развёл руками и вопросительно посмотрел.

— Уже же сказали.

— Диляра, ты красивая девушка. Найди себе…

— Я знаю, — прервала она, — что красивая. Ладно, всё, — выпалила она, видя, что свирепею. — Я вообще хотела попросить укол.

— Какой ещё? — не понял я.

— Ну, вы же умеете ставить уколы?

— Конечно.

— Вот и поставьте мне, — требовательно заявила она. — Какой-нибудь общий, для здоровья. Мне нездоровится.

— Так! Ты чего тут устраиваешь?

— Александр, — приподнялась она и сильно приблизила лицо, в глазах плещется гнев, — вы же сами сказали, что наше здоровье — ваша забота, так? Вот и заботьтесь, а то я так нажалуюсь в Администрацию и родителям, что потом… ничего хорошего не будет.

— О, угрожаешь? — ухмыльнулся я.

— Да блин! — отчаянно возопила она. — Ну почему нельзя просто поставить мне укол и всё. Время же идёт! Ничего я не угрожаю.

Я снова вздохнул и выдохнул, покачав к тому же головой.

— Хорошо, товарищ больная. Поставлю вам укол. Закатайте рукав.

— Зачем? — искренне удивилась она.

— Сделать внутримышечную инъекцию.

— А разве не сюда? — ткнула она в ягодицу.

— Можно в любую мышцу, — подозрительно посмотрел я. — Главное побольше, чтобы удобно было.

— У вас с собой всё? — посмотрела она на руки.

— В каждом домике есть аптечка. Сейчас принесу.

— Да, — кивнула она, — вы пока сходите, а я приготовлюсь.

Я скептически и подозрительно оглядел смазливое личико и встал. Диляра начинает действовать на нервы. Чего ей там в голову ударило — не понятно, но этот цирк меня напрягает.

Вернулся через полминуты, а черноволосая школьница уже успела перевернуться и накрылась одеялом до пояса.

— Закроете дверь на всякий случай?

— Хорошо, — едко отозвался я и повернул замок.

Понятное дело, что колоть какой-либо препарат я не буду. В аптечке только самое необходимое, в том числе физраствор для разведения. Вот его и вколем для подпитки эффекта плацебо.

— Диляра, — начал я, параллельно орудуя со шприцом и ампулой, — буду колоть в ягодичную мышцу по твоей просьбе. Более того, там меньше нервных окончаний, то есть практически не больно. Смотри потом не рассказывай на все интернеты, что вожатые в Лесной Сказке развратники, поняла?

— Если не будете вести себя как дурак, то не буду, — пробурчала она в подушку.

— Ты мне условий не ставь!

— Хорошо, — едва не выплюнула она, — извиняюсь.

— Нет такого слова «извиняюсь», нужно просить о прощении, а не извинять себя саму, — сурово посмотрел я ей в затылок.

— Дяденька Александр, господин вожатый, я очень раскаиваюсь и прошу прощения, — в итоге выдала она довольно сносным голосом.

— Звучит не плохо. А повтори, за что просишь прощения?

— Бли-и-ин! — дернулась она, но я положил руку на спину. — За условия.

— Именно. Я тебя извиняю, но запомни на будущее, красавица, что нельзя перечить и манипулировать вожатыми.

— Даже из другого отряда? — решила таки вставить шпильку она.

— Даже из другого лагеря. Только если мы разрешим, — прибавил в итоге и откинул одеяло.

И тут же закрыл, но вид голой попы словно вспышка света остался перед глазами.

— Это что такое?!

— Ну чего-о-о?.. — протянула она. — Эту юбку проще наверх задрать.

— Почему у тебя под колготками нет белья? — процедил я, буравя взглядом её затылок.

— Так нечаянно получилось, простите меня, пожалуйста, — подозрительно наиграно, проговорила она.

— Ну, и зачем ты мне свою попу показываешь?

— Ради укола же.

— Диляра, я не дурак.

Гнев был понят правильно.

— А вам не нравятся красивые попы? Наверняка только большие сиськи и любите.

— О, Боги! Да при чём тут моя любовь к красивым задницам, Диля?! Хочешь меня подставить, да?

— Бли-и-ин, ну нет! — уже не выдержала она и повернулась. — Мы же в лагере.

— И что? — не понял я.

— Тут можно, — снова отвернулась она.

— Что?

— Делать шалости, о которых больше никто и никогда не узнает. Я же тоже рискую, не только вы.

Я удивлённо повёл головой.

— Александр, хватит уже вытягивать из меня слова. Это смущает.

Она отвернулась и затихла.

Мысли полезли в голову ворохом. Любой самец никогда не упустит возможность взобраться на самку. Врать себе, что эта примитивная часть меня спит, не буду. Ещё как бодрствует и бросается всеми клыками и когтями на легированную сталь самообладания. Не скажу, что соскучился по виду ягодиц. Слава яйцам, но с интернетом на территории лагеря проблем нет и каких только булочек я не насмотрелся. В своё время, до того, как принял решение воздерживаться. Просто у Диляры правда отличная попа, уже по-взрослому оформившаяся, то есть косточки таза выросли, раздались, чтобы пропустить в своё время ребёнка, а сверху этой крепкой базы сформировались те самые ягоды, кои столь будоражат мужчин.

Наливные, смуглые, но при том гладкие и, наверняка, мягкие. Вряд ли восточная красавица всем предлагает полюбоваться на них, зная нрав таких женщин, скорее уж пошлёт крутым слогом или того хуже — будет издеваться и играть. Выходит, мне повезло.

Обстоятельства подталкивают к соблазну всё ближе, но разве можно сосчитать скольких людей это сгубило?

Потому я твёрдо решил выполнить обещанное — поставить укол, но одеяло спущу на четверть, то есть ровно на необходимое расстояние. Смочил подсохший ватный диск спиртом, ловко подвернул одеяло и потянул вниз. Сделал всё ещё и под углом, чтобы открылась только нужная часть.

С иглы упал колпачок. Я протёр иглу спиртом и приготовился колоть. Ощутившая, что её бесценная пятая точка не представлена во всей красоте, Диляра, подвигала тазом, стараясь сбросить одеяло.

Я словно ждал и тут же шлёпнул через одеяло.

— Не вертись!

Она замерла, но стоило мне решиться вводить укол, как снова начала. Дал посильнее.

— Диля, я тебя сейчас по голой заднице выпорю, предупреждаю!

Оказалось, что тут дал промашку. Смуглой красавице того и надо было, чтобы приструнил. Потому она с хихиканьем подлавливала каждую мою попытку уколоть и начинала крутить задом.

Приподнимая, немного расставив колени. Одеяло от этого наоборот расправилось и закрыло голый участок. Я не выдержал издевательств и отбросил проклятую тряпку. Глазам предстал прежний вид, только более раскрытый. В правой руке зажат шприц, потому отвесил ей крепкого шлепка левой. Упругая ягодица вздрогнула, как и сама девушка. Но вместо того, чтобы притихнуть и опустить чёртову задницу, она только выше её приподняла. Не будя уже хозяином своим глазам, я соскользнул взглядом со смуглых холмиков и тут же нашёл широкий кружок ануса. Красный цветок чуть сжался и снова распустился, легко рассказывая осведомлённому уму, что уже не девственен.

Сердце замерло на терцию и тут же начало с удвоенной силой качать кровь. Жилы на руках вздулись пуще прежнего, живот свело. Я сглотнул набежавшую слюну.

— Так, красавица, — вымолвил я, ухватив её за попу, — опускай свою прелесть, пока ничего плохого с ней не приключилось.

— А я не боюсь, — пробурчала она, послушно выполняя просьбу.

— Дело тут, — протянул я, вонзая иглу, — в другом. Скоро уже твои соседки пожалуют и вид я обязан иметь к этому моменту достойный. Готово!

Игла, с ощущаемым только пальцами, скрипом выскользнула, и я положил сверху проспиртованный диск.

— Муа! — чмокнул я Диляру в рядом с местом укола. — Теперь будет здорова.

— Попа? — хихикнула она.

— И ты тоже, — усмехнулся я. — Не больно было?

— Так ничего же не было, — снова не сдержала она смех.

— Я тебе дам! Впредь веди себя хорошо.

— А если не стану?

— По ней получишь, — выдал я очередной шлепок, но уже по дальней половинке. — Давай одевайся скорее.

Отвернувшись, я собрал медикаменты и мусор. Специально выбросил ампулы и шприц в мусорное ведро тут, чтобы нагляднее было, чем мы занимались.

— Спасибо за лечение, — раздалось сзади.

Развернувшись, я погрозил пальцем и поймал её взгляд, направленный в область паха. Размеры члена у меня не выдающиеся. Более чем средние, но возбуждение видно. Удовлетворившись, девушка состроила невинный видок и что-то сказала, но слушать я не стал, ибо донеслись голоса других девушек.

Встретились в коридоре. Взгляды ожидаемо уставились на аптечку в руках и улыбки тут же спрыгнули с лиц.

— Ой! Что с Дилечкой? — воскликнула Карина, самая заводная из всех. Сестры-близняшки тоже с любопытством ждут ответа.

— Уже всё в порядке.

— А что было?

— Диляра сама расскажет. Мне пора идти, ещё не ужинал даже, — улыбнулся я и уверенно прошёл мимо них.

Воздух, полными свежести руками, тут же утёр на лице пот и захолодил тело. Из домика слышны высокие девчачьи голоски. Словно птенцы в гнезде, будут пищать до отбоя. Тоже самое и в других «гнездах», разве что от парней шум более басовитый и вульгарный.

Лес не обращает на эту суету особого внимания. Во всяком случае ночные птицы — выводят романтические трели, настырно кричат или отстранённо ухают.

Насладившись моментом и быстро помедитировав, я начал нужный и даже тоскливый разбор случившегося. Победа досталась настырной татарке. Либо башкирке — надо будет потом спросить каких она кровей, может вообще не угадал, только суть здесь не в национальной принадлежности, а в горячем темпераменте и действительно шикарных внешних данных. Я должен был поступить иначе.

Катастрофы пока нет, но лишь потому, что всё прошло без свидетелей. За решётку не попаду, но вот тенденция угрожающая. Будет лучше найти рычаги воздействия на Диляру. Либо поступить ещё проще — в грубой форме дать понять, чтобы не приставала.

В жизни всегда приходится чем-то жертвовать. За минуты блаженства, порой, приходится расплачиваться долгие годы. Ништяки не висят как спелые персики на дереве — это самое дерево всегда за высоким забором и надёжной охраной, а плоды с него рвёт лощёный богач с бездушными глазами.

Я и засыпаю хорошо, и просыпаюсь. Медитация — универсальная вещь на любые случаи жизни.

Вчерашнее вспоминается как сказочный сон. Новый день высокой контрастностью и ярым пением птиц врывается в голову, жжёт босые стопы росой. Неторопливая гимнастика-растяжка прошла за встречей солнца.

Далее занятия уже с ребятами. Сегодня парочка бунтарей уже не сопротивляется, но упражнения делают на отвяжись — мне и так сойдёт. Чего стоит вспомнить себя в школе… Это я после трагических событий стал правильный, а до этого был, поди, хуже этих голубков.

Ну, не совсем голубков, конечно, просто во многих сериалах это обыгрывается: два смазливых аристократа; один покраше и выше, другой посильнее и в целом хуже; хозяин и глуповатый слуга. Встретить в жизни такой стереотип не удивительно — откуда ещё он появился в произведениях, но чтобы не говорили, а для любительниц напридумывать гейское порно, такие персонажи подходят лучше всего. Потому я только посмеиваюсь.

С другой стороны, Дима с Олегом выглядят скорее как наниматель и бандит. Особенно Олег не вписывается в шаблон — крупный, мускулистый и, тут уже ближе, глуповат.

— Ну, чего ты как вялый баклажан, Олег? — окрикнул его я, прерывая баловство на поручнях. — Возьми нормально грудь прокачай.

— Неохота, — зевнул он.

— А это всё тебе зачем? — показал я рукой в области крупных мышц.

— Пригодится.

Картинно махнув рукой, вернулся к упражнениям — осталось чуть-чуть.

Настя сегодня свежа и прекрасна. Во взгляде и мимике что-то изменилось, на маленькую долечку, но так как я очень внимательно наблюдал за ней, то могу почувствовать. Может, конечно, просто привыкла к новому месту, вот только разве может вчерашнее просто так забыться?

Диля ведётся себя совершенно непринуждённо. В окружении подружек, погружённая в занятия… но пара взглядов от неё я поймал. Никак иначе, кроме как приглашением, их истолковать нельзя. И пусть. Бояться за неё не следует, в те дверцы, в кои она зовёт, всё равно никто лишний не зайдёт, а от того, что побудут нехожеными, ничего плохого не случится. В отличии от обратной ситуации.

По дороге к столовой встретил других вожатых:

— Что же вы, коллеги, на разминку не ходите?

Мышь в сознании пребывает перманентно. Несмотря на то, что с остальными не кутит, но утро для неё всегда мрачное.

— Завтра точно буду, — улыбнулся Звонарь.

— И я, — с напускной серьёзностью, поддакнула Кошка.

Я погрозил им пальцем.

— Какой пример отрядам подаёте, что вместо всех вас я один отдуваюсь?

Вопрос пусть и риторический, ибо традиционно отряды крепнут ближе к середине смены, но призывать их к порядку не устаю.

Отмолчались. Идём вместе, я возглавляю. Сначала направо повернулся с речью:

— Давайте, давайте! Ты, Мышь, тоже приходи. Будем гонять твою сонливость, сама себя не узнаешь, — сообщил я и повернулся влево: — А вы кончайте пить вечерами. Чего случится, а вожатые пьяные, как потом оправдываться?

— Ой, ну не начинай ты…

— Я и не начинаю, — посмотрел я на Кошку, — совсем даже наоборот — продолжаю и буду продолжать, пока не исправитесь. Мы тут на работе и за этих вон птенцов, — показал я пальцем за спину, — несём ответственность. Мягко говоря, птенцов. Очень толерантненько говоря.

— Хе-хе, — вырвалось у Кошкиной. Звонарь поддержал.

— Себя вспомните в их возрасте, не так уж давно было. Хотя, вы и сейчас не далеко ушли.

— Ну ты и дед! — со стоном выдохнула Кошка.

— Работа такая, — подмигнул я и мы вошли в столовую.

Почти от входа меня «пс-с-снула» повариха. Я глянул на встревоженную морду Бурёны и поспешил за ней в подсобку.

— Сашенька! — жарко, как духовой шкаф, зашептала она. — У нас тут трагедь средь бела дня. Дурень этот записной, Валька наш, весь обед мне запорол. Продуктов перевёл уйму! — сделал она большие глаза. — Ты уж там прикрой нас, Сашко, перед Экономом.

Уже не мальчик, потому и кивнул почти сразу. Для порядка паузу выдержал, облизав и пожевав губы, а потом в ответ:

— Да, чего уж тут, дело-то хозяйское…

— Вот-вот, мальчик мой, — подхватила Анна Михайловна.

— Я вас только очень прошу, про ту мою просьбу не забывайте, — состряпал я трагическое лицо.

— Да что ж ты такое говоришь, родной, — запричитала она, срываясь на голос с шёпота, — ты только заранее скажи, что нужно и всё будет готово. Лично принесу!

Вульгарная улыбка на её лице должна нести знамёна дружелюбия, а фраза про личную доставку — оказываемую честь, да только…

— Очень благодарен, Анна Михайловна. А за этот досадный случай не переживайте. Бывает.

Уже в столовой, за столом, не сдержался и улыбнулся. Воистину, вся жизнь театр, а мы в нём актёры.

— Я присяду? — уловили уши знакомый голосок.

— Да, пожалуйста, — вскинул я голову и ловко отодвинул стул. Настя села. — Приятного аппетита.

Программист что-то пробурчал, Григорий кивнул, а Настя отвечает:

— Взаимно.

Я ощутил лёгкое напряжение в голосе. Интересно, что же она чувствует и думает?

Весь завтрак я больше смотрел на неё, чем в тарелку. Писаная красавица! Рацион у Насти особый, без мяса и ряда других продуктов. Как я уже понял, всё легкоусваиваемое, но без фанатизма. Уж не знаю, потому ли кожа чистая и очень здорового оттенка, буквально светиться. Говорят, всё решает генетика, но бережное отношение к здоровью никогда не бывает лишним. Анастасия явно ценит себя.

Фрагмент 5

И очень мило кушает. Аккуратненькими порциями, мерно жуя. Мимика при этом не искажает красоты, а наоборот обретает новые грани. Большие яркие глаза сосредоточены на еде и старательно избегают смотреть в мою сторону. Всё это иногда обрывается каким-нибудь пассажем неряшливости, Настя спохватывается и движения тут же возвращаются к идеалу.

И всё же я удостоился внимания. Ближе к концу завтрака, она бросила на меня сначала один взгляд, а следом второй. Всё в ней затрепетало в этот момент, как если бы в полуденное затишье по травам и деревьям вдруг пробежал ветерок: тонкая мимика дрогнула, лепестки носа затрепетали и даже губы едва заметно задрожали. Она постаралась скрыть всё это, скорее повела вилку ко рту, я же на опережение подставил ладонь, куда упал кусочек брокколи.

— М-м? — перехватив его пальцами, предложил ей снова. Настя с лёгкой задержкой отшатнулась. — Тогда сам съем.

Пока всё это творилось, призраком исчез Марк. Встал с подносом Григорий и я не успел посмотреть на него — интересно, специально ли или просто доел? Это меня разволновало и на пару минут повисло молчание. Фоном шумит столовая, а я заволновался — совершенно непозволительно, чтобы по лагерю ходил слух о моих симпатиях к Насте.

В эти две минуты, оказывается, она пыталась привлечь внимание и буквально извелась.

— Что-то случилось?

Её глаза забегали, лицо всё пунцовое, а рукам просто нет покоя.

— Ты вечером свободен? — выдохнула наконец.

— Как в парке полазаем, так сразу и освобожусь. Ну, может душ только приму.

— Понятно, — быстро бросила она и закусила губу.

— Тебе что-то нужно?

— Нет… то есть да, — нервно ответила Настя и уже в след: — Не знаю.

— Тогда если понадоблюсь — комната номер три в нашем корпусе. Сначала проверь там, если не найдёшь, то уже ищи по лагерю. Спать укладываюсь в десять, есть нет форсмажора. Так что вплоть до этого времени можешь приходить.

— Хорошо, я учту, — успокаиваясь, ответила девушка.

— Вот и ладненько, — улыбнулся я. — Тогда до встречи.

Любопытство обуздал быстро — в таких вопросах нужно ситуацию отпустить от себя, дать кораблику свободное плаванье и тогда, вероятней всего, он приплывёт именно к тебе. С помощью медитации я заставил огонь угаснуть и лишь осторожное мерцание углей осталось на дне сознания.

День пошёл по распорядку: занятия, игры, обед и следом опять занятия, верёвочный парк, ужин. Отлазили нормально. Кто второй раз в лагере — сразу полез на самые экстремальные участки, с окончанием короткой троллейной дорогой. Новички же сначала осторожно ползали по простейшим переходам, понемногу смелея, а потом уже в кровь попал «одурин» и пошло веселье. Такие игры сплочают. Успели даже отрядами на скорость отлазить полуспортивный участок.

Видно, конечно, что Анна уже успела сплотить вокруг себя троих девчат. Дружат против Насти, но ярче это наблюдалось утром, во время наземных занятий, на верёвке же всех захлестнули радостные эмоции.

Стоило свободному времени случится, а душу отхлестать по мне блаженными струями, постарался комнату общежития не покидать. Настя томила до самого вечера. Я даже умудрился забыть о вероятном посещении, увлёкшись документальным фильмом, как в дверь постучали. Быстро кинул взгляд на улицу — уже темно, на время — без пятнадцати десять.

— Поздновато ты.

— Прости за беспокойство, но…

Она распространяет вокруг себя свежесть. Лишь едва-едва влажные, великолепные платиновые волосы рассыпались по плечам и спине. Девушка источает тонкий миксовый аромат, одета в бледно-голубой сарафан и тоненькие босоножки.

— Хочешь зайти? — предложил я.

Она кивнула, но я расслышал голоса и уже заговорщицки ей говорю:

— Давай через окно. Там никто не заметит, что ты зашла ко мне. Только под окном первой комнаты пригнись.

Она посмотрела большими глазами с нотками дикости. Дыхание сделалось глубоким, а потом мелко кивнув, пошла к выходу из корпуса.

Пока ещё без причины торжествуя, я похвалил себя, что в своё время убедил Эконома поменять себе дверь и утеплить стены — всё же зимы холодные тут. Пусть за кроватью, шкафом и вешалкой бледно-жёлтенькой эмульсии не видать толком, но в комнате был ремонт и, что важно, голосов из неё никто не услышит.

Я поспешил к окну и чуть было не ударил Настю, что умудрилась так быстро дойти. Высаженные в своё время туи надёжно скрывают происходящее.

— Давай ручку, — протянул я свою. — Та-а-ак… там есть приступочек, встань на него. Во-о-от… хоп! Ну, приветствую тебя в своём скромном обиталище.

Мы оказались лицом к лицу. Проход между столом и кроватью узкий, но тут даже не в этом суть, а в её взгляде. Кажется, что я начинаю понимать зачем Настя пришла.

— Я хочу повторить. Чтобы как в лесу…

Всё равно неожиданно. Меня взяла оторопь. Вроде бы и взрослый уже, и секс перестал быть чем-то необычным, но одно дело там, в городе, с теми, с кем можно и другое тут…

Я замер всего на несколько секунд, следом сброс эмоционального хомута и расслабление.

Улыбнулся и по-доброму рассмеялся. Говорю:

— Можно я угощу тебя чаем? Присядь, пожалуйста.

Она села в уголок, к стене, я с другого края стола. Чайник шумно взялся тормошить молекулы воды, а нашим взглядам не хочется размыкаться, словно мир перевернулся с ног на голову и теперь пристальный взгляд наоборот приятен и не является признаком бескультурья.

— Ты прекрасно выглядишь.

— Я… ну…

— Хочу кое-что рассказать — эта комната, по сути, мой дом. Уже больше трёх лет я живу здесь. Когда сезон — вожатый, а в остальное время — сторож. Для меня большое событие видеть тебя здесь. Так, погоди!

Я продолжил манипулировать с чаем. Пью травяной. Часть собираю сам, часть докупаю в аптеках. Вернее, Эконом привозит. Поэтому надо сделать купаж, перед завариванием.

Настя заметно нервничает. Это понятно и по немного дёрганным движениям, и по дыханию. Я накрыл её ладонь своей, на что девушка тут же отозвалась и сжала пальцами мои. Меж нами прошла искра.

Я встал и щелкнул маленьким выключателем на проводе. Ночник тут же отозвался — ажурный плафон осветился слабым жёлтым светом. Далее я погасил основной, задёрнул шторы и вот уже комната преобразилась в довольно уютное и достаточно тёмное гнёздышко.

Настя смотрит во все глаза, ловит каждое движение. Я приблизился и протянул руку:

— Можно?

Она подала свою мягкую, чуть прохладную ручку и встала. Послушно сделала пару шагов до кровати. Здесь я отпустил и с распаляющимся естеством оглядел её юное тело. Осторожно, едва касаясь, провел пальцами по рукам, поднялся к плечам. Погладил шею и ключицы. Всё едва-едва, как если бы девушка была хрупче снежинки.

Затем опустился на колени, сел. Так же нежно принялся ласкать и любоваться ножками. От такого её пробрала дрожь и кожа стала гусиной. Мои руки пошли выше. Без спешки, но и не медля… и больше не довольствуясь тканью.

В этот раз я сам освобожу её от плена нижнего белья. Вскоре пальцы подцепили его с двух сторон и я потянул. Настя нисколько не сопротивляется, наоборот, сначала ловко переступила, чтобы я завершил процесс, а потом и вовсе расставила ноги. Так же, как и в лесу.

— В этот раз мы сделаем немного иначе, моя прекрасная, — прошептал я, пряча комочек ткани в карман.

Она с готовностью сменила жар ожидания ласк во взгляде на менее пылкое любопытство. Я же скинул лёгкую куртку, оставшись только в майке, затем лёг на кровать и поманил её:

— Забирайся с ногами. Та-а-к… теперь перекидывай через меня одну…

Она неловко покачнулось, стоя на коленях, но кровать довольно жёсткая и Настя устояла. Затем поспешно перекинула ногу, я немного скорректировал и вот уже юбка сарафана накрыла мне голову. Свет обрёл зеленоватый оттенок и его едва хватает, чтобы рассмотреть прелестный вид.

Я сместился немного ниже и попросил Настю опустится. Руки она положила на изголовье, а затем, очень аккуратно, коснулась моих губ нежными, ароматными лепестками. Умытыми и со следами особой сыворотки с земляничным вкусом. Но и своего сока её розовый бутончик источает значительно больше, словно я раскрыл ларь со страстью в прошлый раз.

Тут же, читая мои мысли, Настя испустила лёгкий стон. Мне и самому хочется сопроводить ласки звуками, ведь желанный уголок её тела снова открыт и доступен.

С чувством и толком я начал претворять в жизнь обоюдные фантазии. Мне нравится всё: неспешность, обстоятельства, стихийность, а потом и аромат, и вкус, и ощущения. Конечно, я был бы рад обоюдным ласкам. Моё естество просто застыло от напряжения, Насте этого не видно, ибо сидит в другую сторону, но даже просто имея возможность касаться в столь интимном месте ставшую обожаемой девушку, для меня уже большое счастье и огромное наслаждение.

Как быстро и легко мы учимся нужным движениям… вот уже Настя начала покачиваться и поджимать бёдра для большего удовольствия. Я стараюсь попадать в такт и улавливать чего же ей хочется. Больше ли внимания земляничке клитора, а может глубже и быстрей погружаться меж створками малых лепестков. Кончиком мне удаётся ощутить упругую плёнку плевы, с маленькой дырочкой в серединке. Это особые ощущения! Кажется, что сейчас я даже без ласк могу вдруг оказаться объятый оргазмом, а штаны и трусы буквально намокнут от просящегося наружу семени.

Настя двигается всё настойчивее. Язык скользит по всем складочкам, ямочкам и холмикам. Пару раз я специально не убрал его выше и кончик прошёлся по кружку ануса. Все девушки и женщины разные. Кто-то не достигнет вершины без проникновения, кому-то достаточно ласк клитора, но есть и такие, кто подкрепляет «нормальные» ласки дополнительной стимуляцией. Пусть Настя сама поймёт, что ей нравится.

Так и получилось — пока я руками глажу её бёдра сбоку, а язык, как верный солдат на службе у королевы, бьётся за наслаждение госпожи, Настя продолжает в движении искать точку входа в рай. И те случайный соскальзывания ниже стали случатся чаще.

Наконец её бёдра сошлись, сжимая меня в нежной тесноте. Таким трепетным и нежным бутоном, она до боли надавила на источник удовольствия. В чём, как не в терпении можно найти удовлетворение… в старании подарить предмету восхищения самое высокое удовольствие.

Её оргазм был бурным и долгим. Тело замирало и начинало биться в танце наслаждения вновь. Пока источник не иссяк.

Вернувшись в сознание, Настя сместилась ниже, на грудь, а потом и на живот. Мечтам, что сядет ещё ниже было не суждено сбыться.

Помогла ткани сползти и говорит:

— Это было очень круто.

В глазах девушки до сих пор не утих огонь. И я продолжаю чувствовать её запах и ощущать влажность от выступившего пота. Налипшие на лицо волосы она старательно заправила за уши.

— Мне тоже было хорошо.

— Но… — призадумалась она.

— Всё нормально, пойдём пить чай, — улыбнулся я.

Глава 4. Жезл власти в твоей руке

Она упорхнула в ночь, оставив целый ворох чувств и ощущений. Вот в приглушённом жёлтом свете стоит её чашечка с остатками чая. В комнате, на контрасте со свежим воздухом из окна, целый букет ароматов. Там и нотки её средств ухода, и едва слышимый запах секреции, а подавляет всех травяной дух чая.

Плеснул себе ещё и буквально упал на стул. Тело до сих пор в готовности, желание лишь подёрнулось дрёмой. В душе, плещется в золоте заката, восторг. Совершенно не хочется топтать пламя эмоций, рассеивая его силой медитации, чтобы потом холод разума развеял всю сказочность момента на безжалостном ветру реальности.

Да, моя гранитная расчётливость дала трещину. Броситься в такой омут страсти — это пренебречь собственной безопасностью, но к чему мне эта жизнь в клетке? Пусть даже и не похож лагерь на клетку, но уже три года я здесь. Сколько можно скрываться от участи?

Время безжалостно велело таки заводить шарманку и укладываться спать. Я смирился, ибо без медитации точно не засну.

— Вы должны её наказать! — подкрепив рубленным взмахом руки, заявила Аня. Другие примолкли, отчего утренний лесной гомон стало хорошо слышно.

Я глубоко вдохнул бодрящий и кристальный воздух, а затем протяжно выдохнул, оглядывая всю братию, собравшуюся, по идее, на зарядку.

— Повторяю, мы стараемся не практиковать наказаний. С Анастасией мы поговорим и потом все вместе ещё раз.

Основная часть собравшихся исторгла шум возмущения. Я покосился на стоящую в сторонке Настю: лицо надменное, спина прямая.

— На сайте же написано, что могут дать штрафные наряды, — тут же вернула мне Аня.

Я поморщился.

— Хорошо. Мы с вожатыми сейчас на завтраке это обсудим.

Зарядка не задалась и я отпустил ребят. Кто-то пошёл сразу в столовую, а кто-то к домикам…

Моя платиновая нимфа вновь отличилась. Вернувшись вчера к себе, она включила оказавшийся погашенным свет. Сабина возмутилась и тут же вспыхнул конфликт. Ясное дело, что тлел он ещё с заселения, когда Настя устроила свой первый скандал. Так что ситуация просто получила продолжение. Девочки из соседней комнаты попробовали помирить, но также попали под гнев дурной блондинки и невольно встали на сторону Сабины, а значит и Ани, ибо соседка Насти уже успела стать участницей её группы поддержки.

Догадываюсь, что выключить свет ровно в одиннадцать, Сабине захотелось не от сильной усталости. Так же предполагаю, что Настя не озаботилась узнать, спит ли её соседка, а вошла на правах хозяйки. В общем, теперь надо разгребать.

Пока шагаю в сторону столовой, мысли развивают ситуацию дальше — а что если воспользоваться моментом и выдать Насте нарядов по первое число? Это поможет снять подозрения, что меж нами есть какие-то отношения. Другое дело, что она может просто проигнорировать наказание и мы особо ничего сделать не сможем. Снимать же со смены за пятиминутное опоздание к отбою нельзя.

Мы собрались за отдельным столом и, пока сонная Мышь пыталась понять зачем вообще оказалась в столовой, я успел поймать пару осторожных взглядов от Насти. Но не только от неё, конечно. Многие из смены с ожиданием наблюдают за сбором вожатых. Когда я вдруг «споткнулся» об очередной взгляд, его хозяйкой оказалась Диляра и, в отличии от других, она выглядит так, словно что-то знает. Проще говоря, как хозяйка положения.

Я дёрнул бровями, вопрошающе. Слегка улыбнувшись, она кивнула мне. Толковать можно как угодно, хоть даже, что просто поздоровалась, но я убеждён в обратном.

Тем временем, наша команда собралась и я кратко изложил суть.

— Блин! — изрекла Кошка. — Катька мне тоже успела шепнуть, что Аня эта там вербует сторонников и планирует свою соперницу изгнать.

— Всё же соперницу? — глянул я.

— Саша, ну конечно, — включился Звонарь, метросексуальным голоском.

— Блин, Тёма! — взъерошился я.

— Ладно, ладно, — рассмеялся он, — просто прикалываюсь.

— Хорошо получается, — буркнул я.

— Опыт, что поделать, — театрально развёл он руками.

Кошка, отсмеявшись, продолжает:

— Да, она воспринимает Настю как соперницу.

— Может попробуем их подружить? — глянул я.

— Ты с Настькой как? Заобщался?

— Ну, больше уже не кусается.

— Тут понимаешь… — подняла палец Кошка, приложившись к стакану с компотом. Затем картинно срыгнула и со смехом продолжает: — Мои извинения. Тут у Ани уже дороги назад нет, только если мы в ней прям христианские добродетели разбудим. Можно, но очень сложно.

— Почему нету? — заинтересовано глянул я. Мышь в это время с отсутствующим взглядом жуёт, а Звонарь уткнулся в смартфон.

— Ей хочется внимания и иметь статус среди ребят. В плане внешности она уступает Насте и если отступит, то сопернице достанется всё. Сейчас, пока Аня ведёт эту мини-войну — она лидер. То есть пусть и окольным путём, но своё она получает. А уж если удастся сплавить Настю куда-нибудь, то вообще будет хорошо. Девочка-то Аня симпатичная.

Я кивнул, хмуро перекатывая брови.

— Может ты поговоришь с Настей? Ну, как мы умеем, — подмигнула она. — Зацепи её чем-нибудь, пусть сбавит в характере.

— Постараюсь, — покивал я. — А на счёт нарядов, что думаешь? Может пойдём навстречу и дадим?

— Ой, да отправь на кухню на денёк.

— Мгу! — поддержал со своей стороны Звонарь, не отрываясь от экрана.

— И меня-а-а… — слабым голосом попросила Мышь.

— Тебе кое-что другое надо, — погрозил я ей. — Ладно, тогда отправлю в наряд на кухню.

Фрагмент 6

Настя успела упорхнуть из столовой раньше многих, поэтому вместо разговора с ней, у меня возник с Аней — перехватила возле самого выхода:

— Можно тебя?

— Что-то ещё успело случится? — рассмеялся я.

Вблизи Аня выглядит несколько иначе, чем когда смотришь целиком. Я уже не раз замечал такой эффект, что человек может в общем производить одно впечатление, а вот так, с глазу на глаз, другое. Аня всё ещё симпатична, но вот нутро никуда из мимики не скроешь, поэтому, если для аристократических чёрт некоторая часть негативных чувств подходит, то для отчасти простоватого лица Ани нет.

— Хи-хи, нет. Просто мне бы не хотелось, чтобы ты подумал, что я бяка. Настя не плохая девочка, — сумела она вытащить из себя, — но многим очень не нравится, как она себя ведёт. Я же не хабалка какая-нибудь и не ябеда. Но такое уже нельзя терпеть, понимаешь? Если все будут молчать, то как она поймёт, что нельзя такое делать?

Я покивал. Замысел Ани мне понятен, надо только попробовать воспользоваться моментом и закинуть какую-нибудь мысль в голову. Вряд ли ей хватит ума распознать мой план.

Начнём с основ и банальностей:

— Я вас понимаю, Ань. Мы с вожатыми всё тщательно обсудили. Затем мы приняли решение, что Насте нужно дать наряд за нарушение распорядка.

Торжество и злорадство, словно тёмная краска в воде, плеснули на её лицо и тут же она состороила картинно-огорчённую мордашку, мол, как жаль, что до этого дошло.

— Надеюсь, она поймёт, что была не права.

— Я тебе скажу по секрету, что мы с Настей были знакомы ещё до лагеря…

— А-а-а, — протянула Аня, словно бы всё поняв.

— Да, — кивнул я, — не близко, конечно, но через отца. Поэтому мне и не хотелось доводить дело до нарядов. Я бы мог просто поговорить и попросить, чтобы она была с ребятами помягче. Да, характер у неё не сахар, но Настя хорошая девочка. Вы бы при иных условиях обязательно все подружились.

Тут уже Ане пришлось кивать, типа, такое действительно могло быть. Самое же главное, что дезинформацию она проглотила целиком, даже хвостика не осталось. Я мысленно похвалил себя за удачный ход. Теперь встречаться будет намного проще.

— Ой, ладно, мне уже на занятия надо бежать, — театрально спохватилась Аня. — Спасибо большое!

— Иди, — улыбнулся я и тоже помахал рукой. — Учись хорошо.

— Ладно, — донеслось уже издалека.

Улыбка пропала с лица, словно её сдуло ветром. Я двинулся на поиски. Предстоит сообщить Насте, что ей сегодня придётся помогать на кухне и что-то меня грызут подозрения насчёт её реакции. С другой стороны, заслужила. Поблажек не будет.

Из мыслей меня выдернул бархатный голосок Диляры:

— Александр? Можно украсть у вас минутку времени?

Я остановился, на всякий случай оглядываясь, но восточная красавица довольно умело выбрала место для разговора — под юбкой огромной ели и на достаточном удалении как от дорожки, шёл-то я напрямик, так и от домика Насти.

Выдержал многозначительную паузу, оглядывая её не самый скромный наряд из спортивных брюк в обтяжку и майки.

— Что случилось?

— О том, что случилось вы знаете, а вот о кое-чём другом нет.

Брови невольно взметнулись вверх.

— Расскажешь?

— Ну, не целоваться же я вас позвала.

Я медленно кивнул, не отрывая взгляда он её глаз.

— Что буду должен?

— То, чего я хочу, в качестве платы не приму, — веско заявила она. — Так что расскажу просто так, из добрых побуждений.

На подтекст я мысленно махнул рукой, а вот возможный инсайд уже сковал лицо до желваков.

— Настя была груба с девочками. Сильно обидела их и потом они долго обсуждали случившееся. Подмечали изъяны, планировали месть и прошлись, в том числе, насчёт ваших отношений, — сделала она выразительное лицо. — Возможных, отношений. Девочки там нафантазировали, конечно, но мне подумалось, что лучше вам будет знать о слухах.

— А всё же, почему ты решила мне рассказать? — холодно проговорил я.

Она тихо выдохнула, отведя взгляд и покачала головой.

— Хоть бы спасибо сказали…

— Ты девушка смышлёная и расчётливая. Мне с тобой даже прикидываться не хочется. Просто не могу понять, какой тебе прок в этом?

— Александр, вы бессердечный козёл, уж извините, — сделала язвительный акцент на последних словах она. — Ну да, я имею виды на эту жизнь и знаю чего хочу! Но это не мешает мне быть просто девушкой. Может быть вы мне нравитесь?

Я протянул руку к её голове и аккуратно выудил веточку из роскошных волос. Отбросил, чтобы она видела, что там запуталось, а затем молча, но с чувством погладил по голове. Как и думал — это очень приятно наощупь.

— Я благодарен тебе.

— У вас голос красивый, — с улыбкой посмотрела она.

— А ты просто шикарная девушка.

— Да? — бросила она очередной взгляд из-под длинных ресниц.

— У меня хороший вкус, — усмехнулся я.

— Всё, Александр, нам обоим пора.

— Согласен.

Я коротко кивнул и пошёл искать Настю.

Сладкой блондинке удалось скрываться до самого начала игр. Объяснив правила новых и проследив, чтобы ребята точно их усвоили, отозвал девушку для беседы…

…которой не вышло, ибо, лишь расслышав чего хочу, она психанула, прошипела обзывательства и умчалась к себе в домик. Я тут же сделал ряд вдохов и выдохов по методике и полностью растворил раздражение. К заинтересовано поглядывающим школьникам вернулся в ровном расположении духа.

Стоит репутации немного пошатнуться, как у гормональных идиотов сразу же врубается режим кретина. Все два часа пришлось лавировать и осторожно отвоёвывать потерянное. Подростки, в большинстве случаев, легко подвержены стайному инстинкту. Быстро находят вожаков и охотно бросаются на указанную ими добычу. Никогда не следует недооценивать их жестокость и способность причинить вред. Именно поэтому педагогов надо готовить очень хорошо и тогда мятежный возраст человека не будет проблемой.

Пусть и кажется, что остальные ребята из смены должны ощутить сочувствие — тоже ведь столкнулись с характером Насти! — но нет, из-за пока ещё не победившего интеллекта, они действуют преимущественно стихийно. Мне не привыкать. Каждый год приходится помнить, что тёплое и даже дружественное общение, может обернуться «камнями», что будут подняты и брошены «друзьями-подростками».

На душ и умывания осталось полчаса, потом обед. Из-за пережитого меня подтачивает злоба на Настю. Растворять это чувство не хочется. Девушка меня подставила.

Предположил, что на обед не пойдёт и потому удалось подкараулить в домике. Все уже ушли, дверь в комнату открылась и глазам предстала виновница. Она было вздрогнула от неожиданности, но тут же на лицо легла тень пренебрежения и Настя попыталась закрыть дверь. Я не дал.

— Прекрати! — грозно бросил я. — Хватит уже!

— Чего припёрся?

— Сядь на кровать, — вошёл я и взглядом буквально вбил её желание противоречить. — Существуют правила. За нарушение распорядка мы тебя не можем снять со смены, а вот за игнорирование указаний вожатых — да.

— Как страшно.

Я зло посмотрел на неё.

— Настя, хватит дурить! Да, Сабина специально выключила свет и сделала тебе замечание. Нужно уметь избегать конфликтных ситуаций, а не разжигать их. Чего в итоге ты добилась? Что большая часть смены тебя ненавидит.

— Зачем ты задаёшь вопросы, если сам же на них отвечаешь? — оборвала она.

— Это риторические вопросы. Потому, что тебе словно мало произошедшего — тебе надо и меня спровоцировать. Хочешь быть в гордом одиночестве против всего мира? В этом ты находишь себя?

— Ты должен был быть на моей стороне! — выдохнула она, опаляя яростью в глазах. Всё так же красивых, что бы ни случилось.

Отбросив любования этими зеленовато-желтыми камушками, я заговорил:

— Я и так на нашей стороне! Понимаешь? На нашей, а не только твоей. Ты же не удосужилась выслушать меня. Выставила идиотом перед сверстниками.

— Как будто тебя можно иначе понять, — буркнула она, смутившись.

— Можно, ещё как можно. Если ты пойдёшь в наряд, то для впечатлительной части нашей смены — я о девочках, если не поняла, — это будет значит ровно то, что подумала ты сама. Второе — это уже мои заслуги. Я дал начала слуху, что мы с тобой были знакомы до смены в Лесной Сказке. Через твоего отца. А теперь подумай красивой головушкой, удобна ли нам такая легенда?

— Я не знаю.

— Вот и хорошо, что ты поняла важность этого наряда, — надавил я. — Ибо благодаря тому, что ты обозвала вчера девочек, они устроили тебе полноценный перемыв косточек. И как ты думаешь, осталось ли незамеченным для зорких девичьих глаз, некоторая теплота в нашем с тобой общении?

— Блин! Ну хватит уже, — с мольбой смотрит она. — Поняла я всё.

— Тогда пошли я тебя на кухню провожу.

Она кивнула с огляделась. Прошло несколько секунд и говорит:

— Можешь выйти? Мне переодеться надо.

— Только не в наряд горничной, — улыбнулся я и двинулся к двери.

— У меня нет такого.

— Жаль, жаль…

В закрытую дверь стукнулись какие-то слова, но я уже не слушал. Вскоре мы вдвоём направились к зданию столовой, только к другому входу.

— Анна Михайловна! — позвал я, оглядывая активную зону кухонного реактора. У Бурёны всё всегда работает на отлично. Поймал взглядом Валеру: — Валёк, а где шахиня?

— Ща придёт, — отозвался он и скорее вернул глаза к сковороде, где в безумном плеске скворчат котлеты. Ожидаемо не удержался и всё же скосил пару раз глаза в сторону Насти.

— Пошли, пока присядем, — поманил я её к скамье.

Расположились справа от входа. Кухня перед глазами, вершиться древнейшее действо. Как всегда всё второпях, но уже по налаженному плану. Ловко и верно.

— А что, мне придётся готовить? — кисло вопрошает мой нежданный соблазн. Сидит рядом, почти вплотную, отчего ощущаю её тепло.

— Вряд ли. Просто помощь, но не изготовление блюд. Бур… то есть Анна Михайловна строго следит за качеством еды. Вот поработать с тряпочкой и средством наверняка придётся.

— Бли-и-ин… капец! Приехать в лагерь, чтобы работать поломойкой или посудомойкой.

Я покосился на неё.

— Дома кто эту работу делает?

— Ну, мы нанимаем.

— А в ресторанах часто бываете?

— Конечно! — посмотрела она. — Минимум раз в неделю, но бывает и каждый день.

— Столовая — это своего рода ресторан. Кухни похожи. И чтобы вы могли безопасно покушать, требования к порядку и дезинфекции на кухнях очень строгие. Продукты, еда и её остатки — это излюбленное место для всяких насекомых и животных. А они разносят заразу.

— Фу! — сморщилась она.

— Вот-вот, потому, если ты поможешь обеспечить тут должный порядок, завтра со спокойной душой сядешь завтракать.

Настя немного озадачилась, отвлекаясь от созерцания кухонного действа.

— Вообще тут интересно. И пахнет хорошо.

Я сглотнул очередную порцию слюны. Нос действительно просто таранят запахи.

— Вот видишь.

— Но ведь они и сами справляются.

— Работы всегда много, не переживай…

Мою философскую речь едва не оборвала возникшая колобком повариха:

— А шо это мы тут робим, господа молодые люди?!

— Привёл вам помощницу, Ан Михална.

Она быстро стрельнула в меня взглядом, правильно поняв подтекст и говорит:

— С такими красотульками и работать в радость. Худышка такая, ты вообще кушаешь? Может голодная?

Настя было кивнула, потом головой замотала.

— Ну-ну! Во-о-он туда сейчас иди, я тебе соберу покушать. С Сашенькой только перемолвлюсь парой словечек.

Настя, после нескольких шагов робко оглянулась, я показал сжатый кулак в поддержку и она пошла в другой конец кухни.

— Чего случилося? — дернула головой Бурёна.

— Девчонки опять не могут выяснить, кто краше, — отмахнулся я. — Наряд получила штрафной. Но лучше если просто тут посидит, чем прям работать.

— Ну, если ты просишь… — многозначительно посмотрела женщина.

— Я вас очень прошу, Анна Михайловна.

Она не очень красиво улыбнулась и молвит:

— Сладкий мой, как скандинавский леденец, — тут мимика мгновенно приняла обычно хмуро-вредный вид и Бурёна продолжает: — Беги давай и не волнуйся. Послежу за козочкой.

Я помахал рукой Насте и спешно покинул кухню.

Пока школьники подтягивают предметы и опережают программу на занятиях, решил всё же пообедать. В столовой один, лишь приглушённые звуки с кухни доносятся. Поглядываю в окна, пока жую.

Вдруг, мимо протелепалась Мышь. Вообще — это у неё бег такой, но лишь в сравнение с её же шагом.

Заглянула в кухню, остановилась, словно забыв зачем она тут. Шагнула назад. Тут рука взлетела к голове, в ясном жесте, что Мышь что-то вспомнила и уже после она оглядела столовую.

— Саша! — донеслось слабое её. — Саша!

— Да иди уже сюда, Мыша!

Она поспешила приблизиться и вновь:

— Там у нас ЧП — чайник загорелся, мы чуть не задохнулись и потом забрызгали всё огнетушителем. Ещё свет отключился, — скуксилась она, готовая начать выдавливать редкие, но большие слезинки.

— Сейчас уже не горит? — решил всё же уточнить я, остановив ложку с картофельным пюре на полпути.

— Нет, — мявкнула она.

— Ученики где?

— На улицу вышли.

— И света, да, нету?

— Нету, — едва не плача, отозвалась она.

— Ну, тогда можно не спешить, — заключил я и сунул в рот ложку. Стул отчаянно проскрипел по кафелю, стоило подняться. Я приобнял Мышь и усадил рядом. Хорошо с ней — порой можно совсем не двусмысленно полапать, а она и не заметит, но сейчас я просто погладил по голове. — Всё будет хорошо. Ничего уже не произойдёт. Сейчас доем и пойдём.

— Правда? — заискрились её глаза надеждой.

— Иди ко мне, — притянул я её. Мышь с готовность прильнула всеми мягкими выпуклостями. Тут же расплакалась и не слушающимся языком стала рассказывать, как испугалась.

— Ну на, покушай, — к самому рту подвёл я ложку с пюре и кусочком котлеты.

— Шпашибо… ой! — вдруг озадачилась она, прожёвывая. — Я же ела уже и даже зубы почистила.

— Тогда пошли вместе ещё почистим, — улыбнулся я.

Она помогла донести посуду и мы дружно пошли в просторную уборную при столовой. Тут всегда есть одноразовые и щётки, и пасты, и мыло. Впрочем, как и весь прочий инвентарь.

Стоило напару поправить пи-аш во рту, как она озаботилась:

— И не знаю, как тебя благодарить. Я так испугалась.

— Ещё ничего не сделал, — покосился я, убирая на самую верхнюю полку обе щётки — выкидывать жалко. — Да и работа у меня такая.

— Нет, Саш, ты такой молодец, я просто слов… это… забыла в общем слова, — с большими коровьими глазами сообщила она.

С полуулыбкой, я приблизился к ней и посмотрел в лицо. Есть сексуальность внутренняя, когда человек заводит просто тем, как ходит, говорит, смотрит. А есть внешняя. Ровно такая, как у Мыши, только не модная, а, я бы сказал, сдобная. Когда большие тёплые губы, пышная грудь, талия… далее крупные бёдра. Бывают девушки и женщины просто полные, без приставки «сексуальные», а есть именно сладкие, вкусные. Она такая.

При полном отсутствии внутренней составляющей. И вообще — Мышь долбанутая девушка. Вот сейчас стою почти впритирку, она ниже, голову подняла и с ожиданием смотрит. Ни единой мысли сомнения или ещё какой мимической морщинки, что мужчина нарушил личное пространство. Она легко прижмётся, заснёт, поест с твоей тарелки, попьёт из стакана, заберётся под одно одеяло — теплее же! А как быть мне, если эта форменная дурында пробуждает желание?

— И чего теперь мне сделать?

— Ты скажи, чего хочешь, — тут же отозвалась она, озарившись от собственных слов.

— Честно?

— Проси чего хочешь! — пылко заверила она.

— Можно твою грудь потрогаю?

Она несколько раз моргнула, потом губы дёрнулись, замерли ненадолго и, наконец, растянулись в улыбку:

— Зачем?

Я рассмеялся.

— Просто. Классная она у тебя.

— Правда?

— Конечно.

Сыграл бровями. Она отступила и с интересом посмотрела на фирменную майку, под которой смело выпирают два внушительных холма.

— Раз ты говоришь… ладно, потрогай.

Фрагмент 7

Довольно трудно начать действовать при таком положении дел. Из меня невольно вырвался нервны смешок, только после этого поднял руки положил сверху.

— У тебя был парень вообще?

— Конечно. Несколько.

— И? — спрашиваю я, пытаясь обхватить немалый размер.

— Почему-то они потом все уходили. Даже не знаю почему.

— Ты их любила?

Руки замерли.

— Не знаю, — пожала она плечами, отчего грудь сама заскользила в руках. — Мне нравилось встречаться.

— И они тебе ничего не говорили?

— Ну-у… мы могли иногда повздорить, но у меня это не получается, — задумчиво отвела она глаза в сторону. — В голове начинает шуметь и я просто ничего не понимаю уже. И потом сплю.

— Понятно, — усмехнулся я и продолжил гладить. Через майку и лифчик, конечно, не то. — Слушай, а давай я ненадолго расстегну тебе бюстгальтер?

Она поводила чайными глазами туда-сюда.

— Но ты же застегнёшь потом? Просто это не так просто сделать и порой я сильно мучаюсь.

— Обещаю, — кивнул я и полез ей под майку. Лица оказались близко друг другу, ибо пришлось наклонятся. — Кто-нибудь уже говорил, что у тебя губы шикарные?

— Губы? — удивлённо посмотрела она. — Мне мама говорит часто, что ей со мной повезло. А сестра очень беспокойная и требовательная.

Кто пробовал — тот знает, что расстегнуть лифчик без каждодневной тренировки бывает достаточно трудно. Тем более, если он рассчитан на приличный вес, а значит и застёжка нужна надёжная. Однако, я справился.

— Давай мы немного дополним момент? Пока я тут, рядом, хочу поцеловать и попробовать твои губы.

— Ты такой странный, Саш, — отозвалась она. — Сначала грудь, теперь поцелуй. Я не против, просто это необычно.

Едва не поперхнувшись смехом, спрашиваю:

— Я странный?

— Ага, но не обижайся, пожалуйста. Это не плохо.

Помотав головой, я просто прильнул к пухлым нежным губам. Для простого поцелуя они тоже хороши, но так как в этом деле не может быть сытости, вскоре попытался разомкнуть её рот. Мышь не сразу поняла, что происходит и пришлось вытащить руку из-под майки и оттянуть ей челюсть.

И тут же вернуть, чтобы наконец обхватить грудь наживую. Она в меру упругая, но больше мягкая. Соски крупные, сначала почти не ощущаемые. Или глубокий поцелуй, или ласки, но всё же удалось пробудить два навершия и они немного напряглись. Для того, чтобы удовлетворить жажду ощущений груди в руках, этого хватает.

Нас прервал шум из обеденного зала. Я спешно отстранился и всего с третьей попытки застегнул лифчик.

— Мне понравилось, — сообщила Мышь, пока я кручу её туда-сюда — не видя крючочков, практически невозможно все их вдеть. — Спасибо, Саша.

— Это тебе спасибо, Мышатина, — чмокнул я её в лоб и скорее отстранился. Почти тут же в общую залу уборной зашла Бурёна.

— Ты ещё тут? — буднично отметила она, проходя в женское отделение. — Вкусный был обед, ребятки?

Мы заверили что да, а потом ретировались.

Пусть мои отношения в лагере и развиваются постоянно по сценарию, когда я сам не могу толком кончить, но это, на самом деле, не такая уж и беда. Сдержанность в чувственных удовольствиях — залог их качества. Мысль верная и действенная, но, зачастую, крайне сложная в воплощении. Посему зарекаться не буду.

Вонь от сгоревшей проводки или электроприбора очень едкая. Может сгореть незначительный кусочек, а разнесёт на всё здание. Потому я с удивлением не обнаружил её на первом этаже, но с готовностью уловил на втором. Чайник стоит на столе, возле окон. Смесью залили его знатно. Я выдернул вилку и забрал оплавленные остатки. Мыша и некоторая часть учеников ходит следом.

Спустился на первый, к щитовой. Ключи всегда с собой, поэтому быстро убедился, что выбило автомат. Спустя секунду свет в здании снова возник.

— Вы пока в другой комнате позанимайтесь, хорошо? — обернулся я на Мышь. Она радостно кивнула и пошла собирать птенцов.

Я глянул на время — до спортивных занятий осталось чуть-чуть, потому уже во дворе добавляю:

— Не торопись! Как закончите, так закончите.

Мне ещё убираться в кабинете, да и розетку надо разобрать, вдруг чего и там поплавилось?

Мусорные баки у нас возле подъездной дороги, за территорией лагеря. Сразу вспомнилась наша с Настей прогулка. Так погрузился в воспоминания, что мерседес Эконома успел даже остановиться и лишь тогда я с испугом его заметил.

— Как дела Саш? — глянул на меня отставной офицер. Седина, острый взгляд и залысины — всё в комплекте.

— Извиняюсь, задумался. Всё хорошо, Анатолий Сергеевич.

— Повод, надеюсь, положительный, для раздумий-то? — вопрошающе дёрнул он головой, вытягивая параллельно ручник.

Мы крепко пожали руки.

— Даже приятный, — поделился я, а потом кивнул на чайник, — а это так, ерунда. Небольшое возгорание, но вожатые у нас хлеб едят не зря. Тут же по самые уши залили огнетушителем.

— Молодцы, — отозвался Эконом. Привычно хмурое лицо ненадолго разъяснило, но почти сразу тучи набежали вновь. — Давай выкидывай и садись. Я зарплату привёз и всё остальное, что ты заказывал.

Взгляд сам собой скакнул проверить при оружии ли подполковник Хмуренко? Да. Когда он с деньгами, то всегда носит огнестрел. И стрелять умеет, как снайпер. Прошлой осенью довелось убедиться, когда после закрытия сезона, он нагрянул с друзьями ветеранами, ящиком спиртного и кучей закуски. Всё что было выпито — расстреляли. И даже пьяным отставной офицер бьёт метко.

До баков оставалось несколько метров. Я сбегал туда-обратно и занял место в салоне. Далее последовал обычный пересказ событий, за исключение того, чего Эконому лучше не знать. Причём это даже не обман, а скорее правильно понимание своей роли. Он как никто другой знает, что идеально только на бумаге бывает, а в жизни важно чтобы работало и, в целом, оценивалось как «более-менее».

— Саш, тут такое дело, — повернулся он ко мне и пристально впился взглядом в лицо, — в лагере отдыхает дочка одного очень влиятельного человека — Быкова Настя. Как с ней обстоят дела?

В былое время мне бы поплохело. Я бы побелел и дар речи потерял. Сейчас же заминка заняла лишь чуть больше времени.

— С ней не просто, но справимся.

— Ты только не подведи меня, хорошо?

— Обещаю.

Эконом снова немного посветлел, а затем мы покинули роскошный салон.

Всему табуну мыслей я сразу дал разворот. Время на размышления будет вечером, а сейчас дела.

Встретив Кошку, попросил прибраться в аудитории. Уксус тут же ушёл с лица, стоило ей понять, что сегодня будет зарплата. Помчалась в учебный корпус вприпрыжку.

В моей комнате мы провели около получаса. У Эконома есть и своё, более официальное помещение, но так как заезжает обычно на чуть-чуть, обходимся, так сказать, домашней обстановкой.

Тридцати минут хватило, чтобы поднялся штормовой ветер, притащивший за собой, словно мощный тягач, огромную чёрную тучу. Мне лучше многих известно, что скоро начнётся и потому, словно гусей, начал загонять освободившихся от занятий ребят по домикам. Спорт на сегодня отменяется. Покатаемся на троллейной дороге завтра.

Кошка с довольным лицом показалась из учебного корпуса. Я словно поменялся с ней образами и подкараулил под самым носом мчащегося ливня. Или даже града.

— Можете сегодня начать подготовку по театралке и музыке?

Она с лёгким испугом посмотрела на нависающий бастион в небесах и говорит:

— Занятия отменил, что ли?

— Не, ну я могу им курс молодого бойца устроить, но…

— Лучше не надо, — в голос со мной подхватила она и рассмеялась. — Хорошо, сделаем.

— Щас ливень пройдёт, — подхватил я её под локоть и мы трусцой побежали к жилому корпусу, — потом уже можно будет собирать ребят.

Однако, возле входа я передумал заходить и припустил к кухне. Нужно проведать, как там Настя.

Тяжёлые капли стали бить по голове и спине. Майка и шорты быстро намокают, хорошо ещё, что бежать недалеко. Залетел под козырёк к моменту, когда капли сменились градом. Поднялся сильный шум.

Беготня в столовой поутихла. Часть помощников сидит уткнувшись в смартфоны, а на плитах варится и тушится то, чему положено подолгу стоять на огне. Я осмотрелся и приметил в другом углу белокурую девушку.

— Ну, как дела?

Она с заметной радостью вскинула от чашки с кофе голову, но быстро взяла себя в руки и вот уже лицо привычно надменное, с ноткой отстранённости.

— Нормально.

— Никто не обижал, не приставал? — продолжаю я, присаживаясь напротив.

— Ну, нет, — пожала она плечами. — Я почти ничего и не делала. Думала будет хуже.

— Не хочу, чтобы потом папе нажаловалась, — улыбнулся я.

— Ха, — театрально усмехнулась она, — стану я из-за такой ерунды ему что-то говорить.

Я прикинул несколько вариантов ответа. Ставки слишком высоки, даже для моего, уже заскучавшего по свободе существа. Стоит Быкову старшему узнать, кто нализывал письку его дочке, как жизнь Звонаря покажется сказкой. Вряд ли они убьют меня быстро.

Но и отступать я не стану. Простых детей в лагере не отдыхает. Каждый из подростков здесь — отпрыск богатых родителей. Не стоило тогда вообще начинать это безумство, если при малейшем дуновении ветерка я буду сигать в кусты. Просто надо всех обыграть. Времени на подготовку у меня было достаточно.

Девушки-подростки сами, порой, только и ждут того решительного, кто затянет их в мир безумства и полной свободы.

— Смотрю, — решил я сменить тему, — Анна Михайловна тебя закормила…

— Да вообще, блин, — возвела она глаза к верху. — Я так растолстею. И спорить с ней совершенно не получается. У мамы бы приступ был, узнай она сколько я сегодня сладкого успела съесть.

— Но вкусно же? — подмигнул я.

— Ну, да. Только я не видела этих пирожных и конфет в меню.

— Это для особых случаев и гостей, — сыграл я бровями.

— А ты-ы… — вдруг смутилась она, — я тут просто вспомнила… вечером что планируешь делать?

Мысли устроили гонку в голове. Быстро сделав правильные выводы, я охотно отвечаю:

— Ты удивишься, но сегодняшний слегка дождливый вечер я хотел посвятить гастрономическим удовольствиям. Буду есть свежайший кусочек наполеона, затем ещё такой же ломтик чизкейка со смородиной. Так же у меня будут кусочки ананаса и отборный кофе для заваривания в турке. Насчёт первых и вторых блюд ещё не решил, но, если ты вдруг решишь составить компанию, могу принять пожелания.

В Насте пробудился очень живой интерес. Она охотно отвечает:

— Я хочу составить компанию.

— Это будет двойное удовольствие, — склонил я голову, а потом прибавляю, — если не тройное.

Намёк был понят правильно, вызвав смущение. Однако, Настя не из тех, кто теряется и не может справиться с собой. Как начинаю понимать, свои желания девушка понимает и уважает.

— Я тогда сразу через окошко, хорошо? — предложила она и, дождавшись кивка, продолжила: — После ужина?

На том порешили. Град перешёл в ливень, тот не долго хлестал по Лесной Сказке и ожидаемо сократился до лёгкого дождика. Быстро шепнув Бурёне заказ на вечер, я направил Настю к Кошке на занятия, а сам поспешил к себе. Следует быстренько глянуть розетку, пока не забыл, а для этого нужен инструмент, но вот потом займусь уже подготовкой к вечернему событию.

Пунктов на самом деле много. Во-первых, уборка в комнате — всё же это жилище, а не гостиничный номер. Естественным образом тут скапливается масса вещей. Я уже умудрился приспособить одну из соседних пустующих комнат под склад — там хранятся те предметы, которыми пользуюсь не каждый день.

Во-вторых, столика, который есть сейчас, не хватит для планируемого ужина. Так как практически всем имуществом в лагере я могу в некой степени распоряжаться, а надо к этому добавить, что ещё и знаю где что можно найти, то большого труда заменить видавший виды столик на более вместительного собрата не составило. Он ещё и выглядит хорошо, да только при подборе чистого постельного белья мне попалась красивая скатерть и новый стол тут же был ею накрыт.

Удалось вместить и два стула. Вместо табурета и одного скрипучего товарища. Два новых уже с высокими резными спинками и со стильными подушками поверх сидений.

Заменённое бельё источает сильный цветочный аромат. Комната преобразилась и зрительно, и запахом. Конечно, так как я не курю, то в ней нет этого типичного для каптёрок духа. Да и в целом я человек чистоплотный. Но с хрустящим от свежести бельём всё же намного лучше.

Оставшееся время я посвятил себе: подравнял простую и короткую причёску на голове; начисто выбрил лицо, а вместе с ним и зону подмышек; с паховой зоной немного сложнее, потому что если просто брить, то потом будет очень некомфортно, когда волосы немного отрастут. А вот если совместить электрический и обыкновенный бритвенные станки, можно сделать опрятно, гигиенично и без последующих проблем.

Не то чтобы я надеялся на секс сегодня. Сильно сомневаюсь, что Настя готова к этому. Но на всякий случай надо быть в лучшем виде.

За всей суетой наступил вечер и пришло время ужина. На который я, понятное дело, не пойду, ибо Бурёна лично занесла заказ. Заглянуть в комнату я не дал, подкараулив, когда она под мелким дождём пробежала лёгкой трусцой мимо окна. Теперь осталось дождаться ненаглядной блондинки…

Девочки бывают разные, будет глупо ровнять всех под один шаблон, но всё же часто они тонут в мелочах. Потому и удивительно услышать острожный стук в окно, когда ужин едва начался. По всем расчётам, Насти не должно быть ещё час.

Но это она. Я снова помог забраться, ощущая на коже рук мелкие капельки дождя. От самой же девушки пахнуло дивной смесью ароматов средств ухода и косметики. Свет практически погашен, только лучик фонарика на смартфоне даёт нам возможность ориентироваться, да и то, почти закрыт тканью.

Пока не включен свет, я решился на поцелуй в губы. Настя вздрогнула вначале, даже немного отстранилась, но всё же позволила этому случиться. Затем настала очередь задёрнуть шторы и только после я щёлкнул выключателем.

— Ты вовремя. Сейчас только накрою на стол и можем начать наш чудный ужин. Может вместе это сделаем?

— Тут как-то иначе стало.

Настя с любопытством огляделась. Я же оценил её лёгкий наряд из нежно-розового сарафана.

— Да, небольшая перестановка.

— Мне нравится, — заключила она и с ожиданием воззрилась на меня.

Не прошло и десяти минут, как весь стол оказался уставлен едой. Предусмотрительная повариха подложила в общую сумку ещё и бутылку красного вина и я её даже вытаскивать не стал. Отдам завтра обратно вместе с тарелками.

Мы сели ужинать и потекла беседа:

— А сколько тебе лет?

— Двадцать пять.

— Упс! А я думала около двадцати. Ты так молодо выглядишь.

Меня взял смех.

— На самом деле это у нас в стране просто люди себя не берегут и потому в двадцать пять выглядят на сорок, если не больше. Я тоже раньше таким был.

— Ну, не знаю. А внешне ты на актёра похож.

— На какого?

— Ни на какого, а сам как актёр. Такой прям… — тут она смутилась и сосредоточила внимание на еде.

— Я родился в Елогорске. Школа, университет там же. Потом вот сюда попал.

— Это ты на кого учился, на гида что ли?

Я рассмеялся.

— Нет, с нынешней работой моя специальность не связана. Да и не доучился я.

— А почему? — живо поинтересовалась она, не забывая уплетать ужин.

— Были веские причины.

— Расскажи.

— Лучше не стоит.

— Ну-у!

— Нет-нет, не могу.

— Бли-и-ин! — скисла она.

Я решил сменить тему и спрашиваю уже сам:

— Может ты лучше о себе расскажешь? Где учишься, какие успехи? Чем планируешь заниматься в будущем?

Настя легко подхватила тему и принялась рассказывать о жизни своей семьи. Быков старший действительно крупный бизнесмен в нашем городке, да и вообще в регионе. Там и карьер, и шахты, и куча прочего. Я о нём знаю, во-первых, по слухам, ибо каждый помнит про время, когда каждый бандит брал столько власти, сколько мог. Быков Валерий Михайлович же не только брал, но и выжить умудрился.

Мама Насти работает в одном из офисов и, как не сложно догадаться, главным бухгалтером. Одна дочь поступила в медицинский универ в Европе, с расчётом получить специальность в сфере генетики человека, а брат готовится помогать отцу и поэтому получает образования в сфере финансов и ведения бизнеса.

Сама Настя успела попробовать себя по очень многим направлениям. Вплоть до стрельбы из мелкокалиберных винтовок и даже игры в Танки. Я с удовольствием и неподдельным интересом расспрашиваю её обо всём. Именно поэтому удалось нащупать одну из причин её отвращения к мужчинам, да и вообще сексуальности.

Пару лет назад были у неё друзья-парни. Как сама признаётся, с подружками постоянно что-то не ладилось, а вот с ними как-то даже вполне. Дружили давно. Однажды подросшие парни пригласили в гости и едва не изнасиловали подружку.

— И что им было? — мрачно поинтересовался я.

Фрагмент 8

— О том случае знает только мама и она меня сильно наругала, что, мол, я сама дура — пошла на вечеринку с тремя парнями-подростками в квартиру одного из них. Типа, это ожидаемо.

По тону я понимаю, что Насте до сих пор больно и в том числе из-за маминого отношения.

— А она сама каких правил?

— Дурацких. Все мозги проела «девочка то», девочка это». Да плевать мне на все эти правила!

Я заглянул в полные огня глаза. Коротко кивнул, потом подлил ей парящего чая.

— Признаюсь, очень рад, что ты мне доверилась. И очень хочу, чтобы поняла одну вещь — я не какой-то особый вид парня. Я самый обычный. Мы не будем сейчас о индивидуальности каждого человека, просто вся эта жестокость и скотство — он тоже во мне есть. Не пугайся, — улыбнулся я, заметив, как поменялось её лицо, — растёт только тот волк, которого кормишь. Негативную часть себя я стараюсь держать в узде.

— Какой ещё волк?

— Притча есть такая, — махнул я рукой, — расскажу потом. Просто ты пойми, Настя, люди по сути жестокие. Такова наша природа. Но мы выработали за всю историю нормы морали, создали культуру, связали себя законами. Всё ради порядка и развития. То есть эти козлы не потому напали на тебя, что парни, а потому что люди. Потому что бескультурные, невоспитанные и необузданные. Вот скажи, они из богатых семей?

Она отвела взгляд, задумавшись и почти сразу молвит:

— Да. Мы же и познакомились на праздниках. Пока родители празднуют, а мы сами по себе.

— Ну вот скажи, если у родителей есть деньги и потенциально они могут отмазать сынков от наказания, то это развязывает паршивцам руки?

— Ну-у… я просто…

— Погоди, Настенька, — замотал я головой, — давай я скажу по-другому: если бы на твоём месте оказалась девочка из бедной семьи и она бы не смогла удачно сбежать, а согласись, угроза потом попасть под молот мести твоего отца сковывала этих мерзавцев, чего не скажешь про вариант с простой девчонкой. Вот они бы поломали ей жизнь, может быть даже убили. Потенциально их родители могли бы подкупить следствие, правильно?

— Скорее всего, да, — мелко закивала она, впечатлившись.

— В общем, причины этих трагедий немного глубже, чем просто «они же парни».

— Они полные придурки, говнюки и лузеры! — гневно заявила она. — Один сейчас на наркотики подсел. Хоть бы передозировку поймал и сдох.

— Если в рихаб вовремя не отправят, то так и будет, — заверил я и сам сделал хороший глоток чая.

— А что это?

Наша беседа продолжилась. К концу ужина я начал мягко подводить к тому, зачем Настя всё же пришла. Хотел сначала пригласить сесть на колени, но побоялся отпугнуть. Пусть моя мужская инициативность будет пока завуалированной.

Я встал из-за стола, но и Настя тоже. Девушка взволнована, взгляд гуляет то по моему лицу, то по телу. Только я хотел заговорить, как она решилась сделать шаг, потом ещё немного приблизилась. Ручка поднялась и Настя с интересом начала касаться моего лица, шеи, груди, рук. Признаться, это заводит и восхищает больше, чем самое развратное поведение. Белокурая красавица смело идёт навстречу новым впечатлениям, изучает меня и прислушивается к себе.

Стоило этому интересу немного угаснуть, как я сам подхватил её руку и медленно поцеловал каждый палец. Кисть очень красивая, женственная, но на ладони всё же ощущаются уплотнения мозолек от самых разных видов деятельности.

— Ты прекрасна, — уже с хрипотцой, говорю я.

Она перевернула ручку и стала осторожно касаться моих губ. Я не удержался и лизнул палец. Рука вздрогнула, но почти тут же Настя стала играть указательным пальцем с языком. Я ощутил лёгкий вкус крема.

Эта смелость пьянит. Контролирую себя лишь в самом общем виде, эмоции и чувства расцветают со всей силой, норовя перехлестнуть плотину самообладания, но словно исполинский страж перед ними вырастает воля. Особенно после услышанной истории.

Я предельно осторожно подхватил её руку и стал осыпать поцелуями. Ладонь, вены на запястье, перешёл на предплечье…

Она снова шевельнула рукой и прикоснулась к лицу. Не то чтобы останавливая, сколько словно бы пытаясь потрогать сущность моей страсти. И тогда я медленно опустился на колени, подставив лицо для её ладоней.

Настя охотно добавила ещё левую руку и стала пылко ощупывать каждый сантиметр лица. Запуская пальцы в волосы, обхватывая уши и проскальзывая подушечками пальцев по скулам и шее. Этим она поднимает меня к Олимпу изысканного удовольствия. Конечно я ощущаю дикое томление внизу живота, но оно преломляется и находит новое для себя воплощение.

Этот миг я безошибочно ощутил — когда Настя, обхватив голову руками, едва-едва качнула её к себе и я тут же поддался и поднырнул под сарафан. Трусиков не оказалось.

Сегодняшний раз снова стал необычным. И прежде всего по величине желания, что теперь способна испытывать моя нежданная нимфа. Я с неиссякаемой жаждой прильнул к источнику патоки и неги, стараясь эту самую негу усилить как только можно. Пусть Настя взлетит на ещё не ведомые ей высоты наслаждения.

Вскоре ножки перестали её держать и мы оказались на кровати. Я — снизу, она — сверху. Из света только ночник.

Комнату наполнили её нежные стоны, почти без голоса, больше из шумного и частого дыхания, но я с готовностью ловлю каждый. Стараясь и наслаждаясь.

От очередной истомы у Насти подкосились и руки, которые она упирала в кровать. Выровнявшись, она случайно упёрлась рукой в мой закаменевший член. Причём самой ладонью.

Внутренне я тут же замер, молясь, чтобы девушка не убрала руку и она не стала. Двигаясь едва-едва, мне вдруг удалось тоже испытать долгожданное удовольствие от стимуляции. Это продолжалось некоторое время, но уже когда мы были готовы на пару исторгнуть стоны высшего наслаждения, Настя попробовала сместиться и я уже не смог сдерживаться. Нашарил своей рукой её ладошку и вернул на член, немного сжав. Пара-тройка толчков и мозг утонул в дурмане оргазма. Как мог, я продолжил ласкать её нежный бутон.

Пусть я и не терял сознания, но всё же в чувства пришёл не сразу. Как и Настя. Чувствую по горячим ушам и побаливающему лицу, что и она отдавалась страсти на полную, сдавливая мне голову в судороге и находя самые верные положения для бёдер.

— Спасибо за вечер, — спустя некоторое время, проговорил я. Мы уже за столом и пьём травяной чай.

— Тебе тоже, — со смешком отозвалась она, бросив осторожный взгляд. — Мне понравилось.

— Мои двери… то есть окно, всегда открыто для тебя, — склонил я голову.

— А завтра можно прийти? — тут же зажглась она.

— Конечно.

— Я приду… Саша.

Глава 5. Твоя смелость — моё наслаждение

В школьные годы, а потом и в университете, ранний подъём всегда был проблемой. Особенно с упрощением доступа в интернет и появлением легендарных игр. Прочем, поводов засидеться и без это хватало.

В лагере всё поменялось. Вставать вместе с летним солнцем для меня теперь норма. Не проходит и пяти минут, как сонливость полностью исчезает. Поэтому я снова заглянул во вторую комнату, на мой импровизированный склад, взял спортивную сумку со снарядами и пошёл на спортплощадку.

Ребята начинают приползать к семи, потому я и удивился, заметив переговаривающихся Григория и Каролину — оба идут ко мне, бодрые, спортивные, а на часах всего пять минут седьмого.

— Вы чего?

— Доброе утро, Александр, — проговорила девушка, а с Гришей мы пожали руки.

— Кому как, — улыбнулся я. — У меня доброе, у вас, смотрю, тоже. А вот для зомби, что подойдут к семи, сомневаюсь.

За шутками узнал, что Григорий сейчас увлёкся занятиями на турниках по сфере воркаута. Каролину заинтересовала эта довольно глубокая философия, что вдруг выросла на сравнительно новой ниве. Сама девушка занимается греблей и ходит в тренажёрный зал. Глядя на неё никогда и не подумаешь, что балерина. Походка типично качковая, грудная клетка уже скорее клеть, чем общепринятое название. Тело буквально излучает здоровье и выносливость.

Говорят, что притягиваются друг к другу лишь противоположности, но ведь и поговорить должно быть о чём. Молчат об одном пусть шизофреники, Григорию же с Каролиной оказалось интересно друг с другом благодаря общим увлечениям, однако я, вслушиваясь в разговор, понимаю и корень этого события. Каролина психически крайне устойчива, а значит и довольно равнодушна. Это выражается в том числе и в молчаливости. Она чаще слушает.

Зато Григорий вдруг нашёл момент истины и делиться с Каролиной тем, что по объективным причинам ему не удаётся разделить со сверстниками. Это и литература, и форумные разделы посвящённые спорту со здоровьем, а потом и о музыке заговорили.

Под яркий утренний аккомпанемент мы занимаемся со снарядами. Я осторожно веду ребят навстречу друг другу. Не купидон, но рядом. То про турникменов спрошу у Гриши, то у Лины о спортивном питании и весах.

В отжиманиях на брусьях первенство забрала Каролина. К вящему нашему удивлению. Оказалось, что тренер посоветовал для развития грудных мышц и трицепса именно брусья, вместо привычной штанги. Григорий с уважение оценил технику выполнения и количество повторений, тут же показав класс на турнике, словно бы догоняя. Я несколько по-стариковски выполнил лишь базовое число повторений, не мешая им соревноваться. Та новая часть меня, что появилась уже здесь, в Лесной Сказке, несомненно счастлива наблюдать за двумя целеустремлёнными подростками.

— Ребята, — ближе к семи часам, обратился я, — назначаю вас капитанами команд. Ты, Гриша, будешь за парней отвечать, а тебе, Лина, поручаю девочек. Сегодня сделаю объявление и передам дневники успеваемости.

Вот на кого можно положиться в критической ситуации — оба похмурели, но без лишних слов кивнули. Люблю свою работу!

С одной стороны кажется, что за пару недель человека научить ничему не возможно. Привить хорошие привычки, как-то качественно повлиять… В этом есть зерно истины, но многое зависит от среды. В этом плане гимназии и училища всегда впереди обычных школ, ибо человек изолируется от привычной среды и поэтому эффект от новой существенно возрастает. Смена от смены подтверждается факт, что примерно на месяц всем ребятам хватает впечатлений и настроя. Они общаются друг с другом, встают вовремя и с хорошим самочувствием, делают разминку. Затем, как и у любых тренингов, начинает снижаться мотивационный потенциал и примерно девяносто процентов возвращается к прежнему образу жизни. Я не считаю это поводом к ничего неделанию. Вполне можно проводить каждую смену на отвяжись, при чём со слов тех же школьников, такие лагеря есть и там может твориться всё что угодно.

Справедливости ради отметил, причём вслух, что не все из собравшихся на зарядку походят на зомби. Моя ненаглядная блондинка так вообще едва не парит, хотя, при её спортивной худобе, левитация не кажется чем-то из ряда вон. Тонкие ровные ножки без труда держат ладное тельце, сама же Настя блещет глазами и полна энергии.

Отзанимались неплохо. Парочка из хозяина и верного солдата делали всё на отвяжись, некоторые девочки тоже с трудом укладываются в динамику упражнений, а вот Валька меня едва не взбесил. Это низкий, сутулый паренек с жидкими тёмными волосами. Бледная кожа, немного студенистое лицо со слабой мимикой, не то чтобы он не показывался с первого дня, но был незаметным. Сегодня же что-то точно изменилось. Похожий на Голлума, он априори должен быть изгоем. Собственно, таким и был, но так как я по характеру работы присматриваюсь к поведению ребят и, что важно, тенденциям, то вижу, как Аня и её новообретённая свита вдруг начала с ним общаться.

Не то чтобы испытываю какие-то негативные чувства к тем, кому и так живётся не сладко. Во мне практически не осталось этого зверино-человеческого желания добить слабого. Да и вообще — как педагог, я обязан социализировать таких людей. Поэтому тут совершенно другое — на лицо проявление некой тенденции, а значит надо быть внимательным.

Ребята восприняли назначение капитанов спокойно. Всем и так очевидно кто в спортивной сфере может быть ведущим. Девочкам наверняка проще — Каролина не претендует на статус красавицы, а уж если сравнивать ценность милого личика или умения сделать силовой выход на турнике, то у личика сто очков впереди. Так думать привычно, но я бы всё равно добавил, что благодаря спорту кожа лица выглядит лучше, само тело подтянуто и порой выглядит очень сексуально. Тут многое зависит от подхода. Каролина же в принципе средне-симпатичная, чуточку флегматична и поэтому какого-то особого огорчения из-за непопулярности у парней не испытывает. Надеюсь, что с Гришей у них всё получится.

А вот парней может быть удастся подстегнуть. Умеренный спорт даёт массу положительных эффектов.

До начала завтрака заскочил к себе и снова задался вопросом, как вернуть трусики Насте? Уже выстирал их с самым душистым кондиционером, но вот просто отдавать, комочком, не лучший вариант. Хотел ещё вчера, да несколько не до того было.

Невольно вырвался смех. Он словно разрубил узел вопроса и пришло решение. У меня есть удобная сумка через плечо, которую беру взамен большой, когда инвентаря немного. Цветом выбрал коричневую — вместе с белым фирменным комплектом из шорт и майки, смотрится хорошо. Туда и убрал драгоценный клочок ткани, от мыслей о котором в теле появляется приятное томление. Хочу поспрашивать у девочек-вожатых какой-нибудь красивый конверт или пакетик.

Память не подвела и в оставшиеся несколько минут я решил заменить мигавшую недавно лампочку в уличном фонаре. Всё под рукой, не забыв обновить дезодорант, я спешно покинул комнату.

Неожиданно, за пышными недавно отцветшим кустарником, оказалась стайка девушек, во главе с проказницей Катей. Подошёл я тихо, но не специально, просто привык так ходить. Заметила меня только Катя и, подмигнув, специально стала громче говорить.

— Очень круто, когда блеск со вкусом и запахом. Парни просто тащатся от таких поцелуев. Но только не забудьте рот почистить.

— А если не успела? — горячим полушёпотом поинтересовалась Карина.

— Тут надо чувствовать момент, девчонки, — авторитетно заявила Катя и снова стрельнула глазами. Я взялся откручивать плафон, который как назло даже скрипнуть не может. — Если просто гуляете, то да сё, можно забить на это. Но когда дело идёт к интиму — надо вовремя припудрить носик.

Все дружно прыснули смехом.

— Скажешь тоже — интим! Мой бэ-фэ только в танки играет и про всякую фигню говорит, хотя мы уже три месяца ходим.

— Ну писька-то у него есть? — довольно серьёзно возразила Катя.

Девочки заметно смутились. Как и следовало ожидать, наша разбитная девица занимается сексуальным просвещением.

Я картинно прочистил горло, отчего бедные девчата взвизгнули. Ну, кроме Кати, конечно — эта егоза только поморщилась.

— Завтрак вот-вот начнётся. Дуйте в столовую! — бросил я и они дружно помчались прочь, но Катю всё же придержал. — Ты чего тут устраиваешь, мазелька?

— Они сами спросили, дядя Саша, — захлопала она карими глазками.

— Знаешь, чем кулак пахнет?

— Вот кулак чем пахнет ещё не знаю, — картинно доверчиво сообщила она.

— Опять будешь занозой в заднице? — сурово посмотрел я.

— Вот какого вы обо мне мнения, дядя Саша…

Сразу вспомнилось прошлое лето и это её «дядя Саша», что возникло почти на третий день смены.

— Не развращай девчат раньше времени.

— Ты слишком хорошего мнения о нас, — рассмеялась она, затем показала язык и помчалась вслед подружкам.

Махнув рукой, я тоже направился в столовую. Стоило мыслям о поведении Кати повылетать из головы подобно воробьям, как вспомнился отчего-то Валька. Не тот, что помощник Бурёны, а паренёк из смены. Как вожатым нам нельзя просто общаться с теми, кто нравится, а кто не приглянулся, тех игнорировать. Но вот Валька как раз из таких. На тренировках он всегда балансирует на грани фола, то есть делает ровно столько, сколько хватает чтобы я не делал замечаний. Но всё же, зачем девчонкам он понадобился? С таким дел лучше не иметь вовсе, ибо он как чумная крыса — потом будешь жалеть, что вообще связался.

Фрагмент 9

Вынырнул из размышлений уже в зале столовой. Стоит привычный шум и густой аромат еды. Я нашёл взглядом объект интереса — парень отчего-то сидит не на своём месте, с другими парнями, а в окружении Ани и парочки других девушек. Вот и подтверждение. Видимо у главной завистницы появились виды на Вальку. Пусть мне эта подковёрная возня и не по душе, — признаться, рванул бы сейчас с ночёвкой за наше озерцо неподалёку, в палаточку, да с костерком! — но придётся использовать ресурс вожатых. А этого у меня много.

Взяв поднос с едой, пошёл к своему столу. Гриша с Марком увлечённо поглощают кашу и омлет, а вот Настя ест довольно лениво. Наши взгляды пересеклись, и я замиранием ощутил внутреннее напряжение в девушке. Причём довольно прозаического характера — вчерашнее свидание, да и оба предыдущих, явно не дают ей покоя. Знакомство с новой сферой разбудило в Насте целый вулкан.

— Кхм! — прочистил я голос. — Приятного аппетита.

— Тебе тоже, — отозвались ребята.

— Щас начну…

Пока девчата не убежали, пошёл к столо с Кошкой и Мышей.

— Нужда есть… — начала я и коротко описал требуемое.

Мышь пообещала выбрать что-нибудь миленькое, к удивлению, у неё подобных вещей много даже тут. Оно посетовала, что мы не в городе — тогда бы точно смогли выбрать.

Сегодня намечается спуск по троллейной дороге. У нас есть короткий путь и в три раза длинней. Собственно, по первому и прокатимся. Впечатлений всё равно должно быть с избытком, ибо мы сделали конечную станцию на поверхности озера и когда ты со скоростью сорок километров час летишь прям в воду, у поджилок не должно иметься иного выхода, кроме как трястись.

Но это уже после футболо-волейбола или ещё какой игры в мяч. Вчера ребята предпочли жёстко порубиться в настольный теннис, но сегодня вряд ли будут — руки с непривычки должны болеть.

Перехватил Кошку на выходе из столовой:

— Поможешь сейчас? Надо бы сходить на озеро и всё проверить. За одно и обсудим Катьку.

— А занятия? — большими глазами посмотрела она.

— Давай или Звонаря или Мышь попросим заменить? А вон она как раз идёт, — заметил я выразительную фигуру коллеги.

Мышь принесла довольно милый бумажный пакет. С недовольной мордочкой свинки посередине. Выглядит минималистично и стильно.

Интерес от Кошки к подарку оказался забыт под дальнейшим обсуждением. Мышь и не думала отказывать, а сразу же пошла в учебный корпус готовится.

— Ты, смотрю, привыкать начал, что я тебе помогаю, — покосилась Кошкина, уже ближе к лесу, за домиками. Мы захватили на всякий случай сумку с инструментами.

— К хорошему быстро привыкаешь, — подмигнул я.

— Вот-вот, — остро посмотрела она. — Надо бы и совесть иметь.

— Это уже совсем хорошо.

— Ты не наводи тумана, «совсем» не бывает. Кто у нас самую большую зарплату получает?

Я хмыкнул и говорю:

— Хозяин.

— Ну не виляй.

— Эконом? — хитро поглядел я.

— Гад ты, Сокол! — крепко стукнула она в плечо, поминая прозвищем, образованным от фамилии.

Я потёр ушиб и снова:

— Ну, дык, я же ещё и сторож.

— И лис, в добавок ко всему, — махнула она рукой, морщась, — хитрожо-о-опый… до боли в зубах. Если бы не внешность, глаза бы мои тебя не видели.

— А что со внешностью? — покосился я.

— Красивый, как дьявол, — посмотрела она весьма красноречиво.

— Оу!

— Да, именно дьявольски красив. Высокий, стройный, атлетического телосложения, — начала перечислять Кошка. — Светлая кожа, такая, знаешь, немного прозрачная?.. А лицо… — покачала Кошка головой, — дико мужественное! С выдающимися скулами, длинным носом — это прям заводит. Подбородок волевой, лоб высокий. Глаза глубокие, а взгляд задумчивый. Ты словно актёр. Мне цвет твоих глаз напоминает глубины моря… моего любимого и желанного моря! А ещё мне нравится твоя небольшая светлая щетина и усы. И что волосы немного волнистые.

— Ты заряжаешь, конечно… — проговорил я, немного растерянный пылкостью признания. — Кошка, блин…

— Брось, Саш, — отмахнулась она, — нам девочкам надо иногда, знаешь, всплакнуть и расклеится. Если мы не сделаем этого, то порвёмся. Есть разница, — сгримасничала она, — между расклеится и порваться.

По лесной дорожке мы прошли уже около половины пути до озера. Позади остался верёвочный парк и всякие следы цивилизации, что всегда встречают при приближении к обжитым местам. Сейчас кругом древний ельник, перемежаемый соснами. Я полюбил хвойный дух всеми фибрами души и потому дышу глубоко.

— Тогда давай уже полностью расклеивайся, — тепло посмотрел я на девушку. — Чего там ещё есть?

— На море хочу, — грустно, едва не плача, заявила она.

— Погреться на пляжике?

— Неа, — замотала она головой, — жить хочу на море. Прям уже всё продумала… рассказать?

Я встретил её полный чувств взгляд, проникся и притянул в объятья.

— Конечно, дурёха, я готов выслушать от тебя всё что угодно.

Она куснула меня за грудь, потом пихнулась и говорит:

— Всё, выпускай. Ненавижу тебя!

— А вот, кстати, — вспомнил я о заначке и достал шоколадную конфету.

Она приняла, но пока убрала в карман спортивных брюк — тоже фирменные, белые, с зелёно-жёлтой надписью: «Лесная сказка».

— Я хочу переехать жить на Санторини — это остров в Эгейском море, Греция. Больше всего тянет в Фиростефани, там рядом собор или храм святого Герасима — безумно красивый, — мечтательно сообщила девушка. — Я согласна и на квартирку или на самый скромный домик. Но лишь бы в этом райском уголке. Зимой бы читала книжки, вязала и рисовала, а в теплые месяцы гуляла, купалась и просто наслаждалась жизнью. Возможно путешествовала! — подняла она палец. — А домик бы сдавала — знаешь сколько там туристов? Можно даже жить на эти деньги… и путешествовать.

— Хорошая мечта, — с готовностью заявил я, стоило паузе затянуться.

— Несбыточная, — раздалось из-под опущенной головы. — Этому никогда не случится.

— Ой, да всё возможно, Кошка… — было запротестовал я, но она только замотала головой и даже показалось, что при этом разлетелись капли слёз.

— Невозможно. Я так и останусь жить в Елогорске, ну может быть ещё каком городке постимперского пространства. Со всей это безнадёжностью и постепенным сползанием в пропасть. Может быть даже выйду замуж и буду мучатся с нелюбимым мужем, прикидываясь, что вся эта хрень по списочку — верх мечтаний. Меня разбомбит к годам тридцати-тридцати пяти, затем испортится характер, мы начнём цапаться с мужем. Начнётся череда ссор и скандалов. Он или к другой уйдёт, или от инсульта помрёт в лет пятьдесят. А дети, спросишь ты? А они будут меня ненавидеть и ждать, когда я, наконец, освобожу им недвижимость. Такая меня ждёт жизнь, Саша…

Кошка подняла голову и я увидел мокрое от слёз лицо. Попробовал обнять, но она отбила руки.

— Перестань! Все эти утешения только соль на рану.

Я помолчал, ощущая, как от испортившегося настроения лицо становится тяжёлым и хмурым.

Мы почти дошли, ещё пару минут и отроется вид на озеро. Оно буквально скованно в объятьях леса, а называем мы его озером «Хрустальных слёз».

— Нет, Кошка… — было начал вещать я, твёрдо вознамерившись переубедить, но тут она вдруг споткнулась и тут же растянулась на перевитой корнями дорожке. — Упс! Цела?

Подлетел и заглядываю в лицо. Спустя секунду раздался смех. Кошка перевернулась и сквозь слёзы принялась хохотать, невольно вызвав улыбку и у меня.

— Капец больно! Не могу аж, — хохочет она, согнув ногу и ухватившись за коленку. — Побери эти корни тьма!

— Дай гляну, — убрал я её руки и осмотрел мокнущую от крови ткань и грязь на колене. — Крепко ты… щас обработаем.

Не то чтобы брал аптечку специально, просто не выкладываю. Быстро раскрыл, хрустнул бинтом, лишая, условно говоря, невинности — под защитный слой из бумаги ринулся заразный воздух, но тут же был изгнан струёй перекиси.

— Потерпи немного, будет печь и немного жечь…

— Боже, Сокол, — рассмеялась она, и откинулась на спину, раскинув руки, — я не первый раз ссадину получаю, но твоя заботливость может льды в Арктике растопить. Обрабатывай меня полностью!

— Полностью — это надо не штанину задирать, а штаны спускать, коллега, — проговорил я, манипулируя со штаниной.

— Вот не поверю, что скромный.

— Пачкать твои трусики не хочу.

— Я щас снова заплачу, — нервно проговорила Кошка. — У меня из-за тебя нормального секса не было уже не помню сколько. Вообще не до нижнего белья щас.

— Что-то подозрительно часто я мелькаю в твоей жизни, — медленно проговорил я, тщательно обрабатывая ссадину.

— Треснула бы тебя, да вряд ли поможет.

— Дай хоть перебинтую, потом уже дерись.

— Тогда до верха мотай, а то развяжется.

Из меня вырвался смешок и Кошка тоже коротко рассмеялась.

— До сюда? — ребром ладони показал я на середине бедра.

— Не, выше надо.

— Так? — забрал я ещё чуть.

— Выше!

— Тогда тут.

— Ох! — невольно вырвалось у Кошкиной. Я ощутимо прошёлся по её промежности пальцами. Снизу-вверх. — Это будет лучше всего.

— Но вы должны понимать, госпожа больная, что скорая помощь должна будет уехать, как спасёт вас от недуга, — сыграл я бровями и вернулся к колену.

— Если не спасёт, — потянулась она от истомы, — то можно было и не приезжать. Помираю…

Не прошло и минуты, как лечебные дела были окончены, а начались профилактические процедуры. Я помог Кошке встать, мы переместились на траву сбоку, она охотно сбросила майку, оставшись в одном лифчике, а следом и штаны спустила. Я с вожделением оглядел мою молодую коллегу и с удовольствием отметил, как хорошо она следит за собой.

В теле нет худобы, но Кристина очень форменная. С объёмной грудью, может даже третьего размера, с хорошо видимой талией и округлыми бёдрами. Между ног у неё эффектная арка и я даже читал, что в Америке такую делают специально, типа это очень сексуально. Могу согласится с партнёрами.

Ноги и зона бикини полностью лишены волос, лишь под гипюровой тканью нижнего белья видна аккуратненькая стрижка в форме полосочки. Моему взгляду открыто всё, как и рукам. Кошка принимает любое внимание и ценит его, но если кто-то может пренебречь этим, то я наоборот дорожу и потому стараюсь наиболее красочно показать, как мне нравится вид.

— Даже эта повязка лишь добавляет тебе сексуальности.

— Может, это твой фетиш?

Я приблизился на расстояние шага.

— Мне не нравится кровь, что предшествует повязке.

— Так можно и просто связать, — томно проговорила она.

— Можно, но не сейчас, — выдохнул я и приник с поцелуем.

Душистая, горячая, мягкая. Кошка томилась в желании долго, с чего-то отказавшись от иных возможностей утолить жажду. Пусть я старательно избегал интима с ней, но мы уже столь тесно оказались прижаты душами, что интимное соитие тел просто следствие.

А ещё пусть, что Настя всё равно словно бы пропитала собой мою одежду, кожу и сущность. Да, я здесь с Кошкой, да во мне кипит желание и оно вовсе не слепо, а разбужено именно ею, Кристиной, и личностно мы крайне близки, но дурное очарование юной нимфой всё равно не пропадает, а уж мне хорошо известно, как бывает, когда подобная влюблённость уходит — человек враз становится не интересным. Его поступки и навязчивость начинают раздражать. Это очень трагичные моменты.

С Настей не так. От неё у меня пожар. Он только начался и будет медленно пожирать всё, до чего доберётся. Может быть потому я и поддался соблазну близости с Кошкой, словно бы прильнул к колодцу в глупой надежде затушить проклятое пламя.

Кошка прекрасна. Хороша собой, но при этом и страстная натура уже успела созреть, раскрылась и проявляет себя очень естественно. Стоны и прочие реакции на ласки полны настоящего чувства, как если музыкант садиться за дорогой и отлично отстроенный инструмент и начинает играть. Каждая нотка не просто ласкает слух, она возбуждает в голове фейерверк удовольствия.

Под буквально исчезнувшими трусиками у неё очень горячо и влажно. Трудно описать глубокое наслаждения от ласк её нежного уголка. Такого гладкого, такого податливого и такого манящего.

Продолжая долгий поцелуй, я скользнул в тесную глубину. Сначала одним, а потом и вторым пальцем. Кошка давно не девочка и только рада более объёмному проникновению. Мне бы хотелось подарить ей самое лучшее из возможного, но мои габариты средние, да и дистанция, на которую могу «бежать» тоже примерно посередине. Без возгонки удовольствия пальцами не обойтись.

— У тебя же тоже нет защиты? — жарко выпалил я ей на ухо.

— Могу… — простонала она, — забеременеть от поцелуя.

— А я могу наполнить тебя молочком так, что ты будешь словно коровка после выпаса. Не меньше ведёрка…

— Дьявол! — снова на стоне выдохнула она. — Решай сам… я сейчас не способна думать…

Ласки руками продолжаются, но мне надо выбрать как же безопасно достигнуть вершины самому. Очень хочу внутрь. Пусть и говорят, что даже до семяизвержения может выделиться немного спермы, но я точно знаю как это происходит у меня и за акт до оргазма я спокоен, но вот что касается самого наступления высшей точки наслаждения, нет. Могу не успеть выйти. Делать же это раньше — терять львиную долю ощущений.

Помог Кошке прилечь, а сам тут же оказался сверху. Она с готовностью раздвинула ноги и максимально постаралась, чтобы я скорее вошёл. Так и случилось.

Всё снова слилось: мы целуемся, а я ласкаю её роскошную грудь с крупными сосками; вот поднялся и смотрю за процессом ласк, Кристина же, разметав волосы, стонет с закрытыми глазами; а теперь я уже впился взглядом в место сладкого совокупления и заворожённо наблюдаю за ходящим туда-сюда членом. Словно рокот далёкого грома, почувствовал близящийся оргазм. Упал на руки и шепчу ей:

— Кошкина, я… уже скоро. Помоги себе ручками… а я смещусь немного ниже… знаю, что ты против, но просто не буду входить…

Сейчас ей уже всё рано, буду я входить или нет, но будет не всё равно потом. Я знаю, что она против анала и не собираюсь пользоваться моментом. Достаточно наблюдать за тем, как головка скользит от её масляных губ вниз, по желобку, к бардовому кружку, затем как продавливает его и снова вверх — это позволит мне испытать удовольствие на всю.

Едва я вынырнул, как она перехватила инициативу и принялась активно стимулировать окрепший комок клитора, порой погружаясь внутрь себя.

Взявшись левой рукой за её ногу, правой я взял член у основания и начал скользить туда-сюда, немного поддавливая ещё и бёдрами. Смазки хватает вдоволь и поэтому принялся уже просто бёдрами словно выталкивать головку к верху, выбираясь из полуобъятий бардовой ямки.

— Ну давай же, гад, давай! — чуть ли не прорычала Кошка. — Впихни его в меня!

Она подобралась к вершине немного раньше меня, но счёт просто пошёл на секунды. Хорошо, что вторая рука Кристины уже тоже была в деле, я подхватил, грубо расправив и прижал ко входу в лоно так, что когда из члена выстрелила первая тугая струя, тыльная сторона ладони враз оказалась вся в сперме.

За всю свою выдержку и осторожность, взял плату тем, что обрызгал Кошку плоть до подбородка, прижимал к аналу и орошал его. Только створ влагалища остался не затронутым горячим оплодотворяющим киселём.

Нам потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя. Кошка лежит не открывая глаз, скользя пальцем по животу и вырисовывая замысловатые фигуры в лужице семени.

— Я не верю в случившееся. Такое со мной не может произойти.

— Но это произошло.

— Наверняка есть какое-то банальное и горькое объяснение. Хм-м… — призадумалась она и вдруг сунула палец в рот. Я ощутил волну смущения и стыда. — Может…

— Кошка, ты чего делаешь?

Она приоткрыла один глаз и нашла меня.

— В смысле?

Фрагмент 10

— Пробуешь зачем?

— А-а-а, это… — рассмеялась она и уже двумя карими камушками хитро стрельнула взглядом. — Ну, мне нравится твой запах. И вкус не горький, как бывает. Весьма возбуждающий, кстати.

— Просто, ну-у… — ощутил растерянность я, всё же наблюдая как она вернула палец к животу. — Когда в процессе коитуса, то оно как-то хочется. Наверное… ну, мне хочется увидеть как… но сейчас…

— Эх, — поднялась она и огляделась. Я сразу понял в чём дело и протянул большую пачку влажных универсальных салфеток. — Вот вы, мужчины, наверное, думаете, что нам ваши письки настолько нравятся, что мы прям только и мечтаем их в рот взять. Скажи, Сокол, ты каждой девушке и женщине хочешь куни сделать?

— Нет, конечно, — с лёгкой нервозностью ответил я, сопроводив смешком.

— А если сравнить количество тех, с кем бы ты хотел иметь секс, с теми кому сделал бы при этом куни, то кого меньше?

Я уже обрёл прежнюю уверенность, поэтому выдержал паузу, сопроводив её долгим взглядом.

— Больше тех, с кем просто секс.

— И мы так же, — развела она руками, бросив уже негодную салфетку наземь. Встала и вдруг оказалась рядом. — Но ты, Соколок мой, из тех, чьё половое великолепия я хочу ощутить во рту.

Она рядом, видно даже более тёмные пятнышки и разводы в янтаре глаз. Я опустил взгляд ниже, на губы и заметил ближе к уголку капельку семени. Аккуратно собрал её пальцем и без труда оказался внутри её рта. Кошка поиграла с пальцем языком, а затем вытолкнула.

— Пока так, — произнёс я. — Но я попался в твой силок.

— Скорей бы, — выдохнула она и поцеловала в щеку, немного приподнявшись.

Вскоре мы вышли, наконец, к озеру. На картах название водоёма значится как «Пронное», но, чтобы было красивее, среди своих мы зовём озером Хрустальных Слёз. Ну, а впадающую речку по старинке Пронной. Во время нового обустройства лагеря и решения протянуть троллейный путь, возникла идея поставить понтонную площадку ближе к середине озера. Закрепились за дно, привезли понтон, проложили к нему пирс.

Нам с Кошкой всего и надо, что проверить приёмно-тормозящее устройство, ну и так, в общем осмотреть понтон. С двух сторон в него втыкаются линии дороги. Одна малая, вторая длинная. Сразу вспомнилось, как я поначалу нет-нет приходил и гонял по ней, потом ныряя в озеро. Это было очень интересное время.

С момента переезда на «ПМЖ» прошло примерно полгода. Схлынул страх, схлынули горечь и боль от пережитого. Я смирился, что буду жить теперь тут. Тогда и появился какой-то нездоровый восторг, словно долго угнетаемое стрессом нутро решило взять своё. Я кричал в лесу, купался в озере, делал длительные пробежки и подолгу смотрел в хмурое осенней небо глупо улыбаясь. Столько всего случилось с тех пор, но воспоминаниях вдруг вспыхнули, до боли сжав грудь.

— Ты чего? — чутко отреагировала Кошка.

Скорее улыбнувшись, говорю:

— Всё хорошо. Не бери в голову.

— Уже же сказала, что хочу, — пихнула она меня. — Так что?

— Да огорчился я немного, Кошка. Так хотелось, а не сделал. Да ещё и ты просила, можно было и…

Она сдвинула брови, с трудом улавливая о чём речь, но тут вдруг вспыхнула и сквозь смех:

— Сволочь! Гад!

И так налетела, что я врезался в перила пирса. Раздался предательский треск и под стремительно меняющуюся мимику на лице Кошкиной, я улетел в воду. Тянуть её за собой не стал.

— Тьфу, мать её! — тут же вынырнул я и, протерев лицо рукой, уставился на закатившуюся в смехе Кошку. — Ну ты и чертовка! Живо помогай! Сумку забери хоть…

Вскоре я оказался на деревянном настиле. Не в силах остановить хохот, Кошкина пыталась помогать, но получалось плохо. Пока разделся и выжимаю воду из майки с шортами, она говорит:

— Вот тебе и душ после секса.

— Сама не хочешь принять?

— У меня повязка, мне нельзя.

— И кто ещё из нас хитрожопый… — извернулся я и крепко шлёпнул девушку пониже спины.

— А ведь ты мог утонуть с этой сумкой, — вдруг озадачилась Кристина и пару раз приподняла её.

— Вообще да, всё же инструмента набрали много, а он железный, — отстранённо отозвался я, пытаясь нормально натянуть мокрые шорты. — Но сумка сделана под тип гермомешка, в критической ситуации наоборот может служить плавсредством за счёт воздушного пузыря внутри. Да и мелко тут.

— Не врёшь? — глянула на меня Кошка и с интересом стала изучать сумку.

— Ты же знаешь в каким мы отношениях с Экономом, — жирно улыбнулся я. — Вместо обычной раскошелил на такую. Уже не зря.

— А на духи там нельзя его никак раскошелить?

Меня разобрал искренний смех.

— Скажи мне название и я подарю.

Кошкина на пару секунд застыла, а лицо при этом неверяще вытянулось.

— Ты серьёзно?

— Лучше быстрее называй их, а то передумаю.

— Саш, они дорогие.

Я улыбнулся и запрокинул голову вверх. Сделал вдох и выдох. В кои-то веки потянуло на безумства. Не считая Насти — сразу поправил я себя.

— Говори название.

Смартфон воды тоже не боится, так что я сделал запись марки и конкретно названия в приложении заметок.

Кошка погрузилась в мысли, которые без труда нашли выход в её эмоциональном состоянии, что мне даже пришлось сказать:

— Блин, ну что?!

— Я не знаю, что думать теперь…

— А чего тут думать? — косо глянул я, вылавливая кусок доски и бруса из воды.

— Ты же мне постоянно отказывал, а тут и секс, и подарок — что это может значить?

— Вот тебе надо голову забить, да, мыслями? — усмехнулся я.

— Но ведь не просто же так!

Я покачал головой.

— Кошкина, попробуй принимать жизнь, как она есть. Случилось и хорошо.

Про себя подумал, что сам всегда ищу подоплёку любым словам и действиям.

— Нет-нет, Сокол, ты меня не понял. Всё должно кончится плохо. Ну, не знаю… ты вместо духов подаришь мне какую-то дрянь и я проплачу весь вечер. А может быть ты поспорил с друзьями, что трахнешь дурочку-вожатую и лишь поэтому сегодня всё это случилось, но вообще я тебе противна. Понимаешь? — проникновенно посмотрела она на меня. — Я пытаюсь понять, когда начнётся путь вниз?

— Дьявол! — вырвалось у меня. — Что за дичь ты несёшь?

Кулаки непроизвольно сжались и разжались.

— Не кричи, — буркнула она. — Я давно знаю, что меня ждёт полное фиаско в жизни. Просто принимаю как есть.

— Ну, а что такого у тебя в прошлом случилось, что ты прям потеряла веру в хорошее? — раздражённо поинтересовался я, держа в одной руке доску, а в другой брусок.

— В смысле? — уставилась она на меня. — А разве должно было?

— Короче! — бросил я палка на настил и сделал два резких шага к девушке. — Слушай меня, Кошкина! То, что у нас было и будущий подарок — это не свидетельство приближающегося апокалипсиса, понятно? Просто хороший случай. Просто так. Ничего плохого не значащий. Поняла?

Она с удивлением смотрела мне в глаза всё время монолога. Коротко кивнула и дальше смотрит.

— Сволочь, — выдохнул я и впился в губы.

— Она сказала, что не будет, — ответила мне Кошка, на пути обратно в лагерь.

Я скептически покосился.

— Тем не менее я застал их за такими разговорами.

— Сокол, ну девочки часто обсуждают подобное. Откуда ещё им узнавать практическую сторону романтических отношений.

— Катя очень далека от романтики, — по-дедовски прожевал я.

— Справедливости ради, сама она разговоров не заводит, а только отвечает.

Я шумно втянул воздух и натужно выдохнул прогретый дневной воздух.

— Разговоры меня вообще не волнуют, если уж конкретно говорить. Пусть там хоть Сто Дней Содома обсуждают — я им не папочка, чтобы слюни утирать. Важно, чтобы они тут, на территории лагеря не пересодомились все. Репутацию нам не испортить.

Сказал хорошо, метко. А совесть тут же дала оплеуху. И что тут возразить? Абсолютно нечего. Остаётся, как и любому человеку, идти с ней на сделку.

Я перекинул потяжелевшую сумку в другую руку.

— Святые бубенцы! Сокол! Какие ещё сто дней?! Ты, когда в воду упал, ни обо что не ударился? — она склонилась и картинно положила ладонь мне на лоб, мол, нету ли бреда.

— Нормально всё, — убрал я своей её.

— За такую литературу я им руки поотрываю, — грозно заявила Кошка.

— Кате в первую очередь надо, — хмыкнул я.

— Вот ведь ты невзлюбил её, — глянула она, — о, а может она тебе нравится? А, Сокол?

С очень большим трудом я подавил первую реакцию. Опасную реакцию, что выдала бы меня без остатка. Пусть не к Кате, а к Насте, но ведь они, не смотря на весь интерес к теме межполовых отношений, ещё даже не в возрасте согласия. Нужно ходить по этим путям с крайней осторожностью.

Где-то в глубине души, словно бы… я услышал себя. Считал пусть и блеклую, но мысль, что хочется уже на волю и понемногу становится плевать на запреты.

— И чего в ней есть такого, по-твоему?

— А я тут при чём? — тут же отморозилась Кошка.

— Ну, сама же говоришь, мол, нравится она мне, вот и интересно, чем она, по-твоему, может понравится? Вот в сравнении с тобой у неё какие плюсы?

Ход был сделать очень точно. И тема Кати благополучно закрылась. Для себя я отметил, что всё же немного перегибаю с волнениями. Другие девочки вовсе не дуры. Те, кто и так балансировал на краю, конечно, упадут, но кто от угрозы срыва далеко, только ещё больше удалятся.

Кошкина тоже ловко перескочила на другое, пока идём по душистому лесу обратно:

— У тебя на занятиях близняхи как себя ведут?

— Маша и Даша? — на всякий случай уточнил я, параллельно вспоминая, как эта колоритная парочка выполняет упражнения. — Они прикольные такие. Сегодня на зарядке так синхронно махали руками и ногами, что можно подумать заранее тренировались.

— Я немного бояться их стала.

Кошка удостоилась моего крайне удивлённого взгляда.

— Вот ты бровями двигаешь, а у них словно телепатия есть. Понимаешь? Они действуют как один организм.

— Ну-у… — повёл я головой, — всё же в животе у мамы они совсем рядышком лежали. Два рыжика.

— Ой, — тут же воскликнула Кошка, — вот точно — я столько раз пыталась получить такой цвет волос, а как у них никогда не получался. Такой прям как у лис.

— У них ещё такие мордашки милые — в веснушках, да? — с улыбкой посмотрел я на подругу.

— Хи-хи, точно.

Мы посмеялись.

— И ещё, знаешь, — продолжаю я, — они так смотрят обычно — сосредоточено и немного хмуро. Словно ждут появления вражеских кораблей на горизонте. Всматриваются в грозовое небо.

— Тьфу ты, Сокол! — расхохоталась Кошкина. — Что за поэзия у тебя пошла?

— А что тут такого? — осуждающе посмотрел я. — Пока тут сторожу — читаю. Волей-неволей привыкаешь к высокому слогу.

— Хих, — прыснула она в руку, — я думала ты кое-что другое тут смотришь и читаешь.

— Всё время? — криво глянул я.

— Да-да, а чего бы нет? Природа, уединение, благодать…

Я шумно выдохнул.

— Кошкина, я тебе потом устрою за подобные мысли обо мне.

— А чего только потом?

— У меня скотч есть в сумке, — погрозил я пальцем.

— Хм-м… и что?

— Мы пока в лесу… Кстати, пластиковые хомуты ещё есть. Как раз связать тебя по рукам и ногам.

— Ой-ой, — картинно схватилась она за сердце, — а зачем тебе такое?

— Довести одно дело до конца…

Мой пристальный серьёзный взгляд, кажется, подействовал:

— Знаешь, вспомнилось тут… как близняхи отвечают на вопросы по физике и математике. Даша знает матешу просто как профессор, я не раз пыталась подловить на знании той или иной темы, сложными вопросами, но нет. И вот из наблюдений — Дашка у них словно за коммуникацию, понимаешь? Маша чаще отмалчивается, но хитро так — она нашёптывает сестре что-то, а та уже потом отвечает. Меня пугает слаженность — они не конфликтуют, у них роли давно прописаны.

— Довольно мило, кстати.

— Ну, не знаю. По физике мозг уже Маша. Я порывалась их отделить друг от друга, типа, вы же не будете всю жизнь вместе. Как экзамены сдавать? Ну и прочее там. Так от этого всё только хуже, Сокол, — тут её голос действительно наполнился неподдельным волнением, — они без друг друга не могу. Они словно сломались. Что за чертовщина вообще?

— Хм! — изумился я. — Так может и пусть вдвоём сидят?

Кошка махнула рукой.

— Так и есть. Никакого толка нет, если разлучить.

— Феномен.

— Ещё какой. Когда они вместе, то очень продуктивно работают. Прям отличницы. И не балуются, не отвлекаются, сидят ровно, как зверушки.

— Лисички, — с теплом и улыбкой заключил я.

— Что-то вспомнила это всё и как-то настроение упало, — пожаловалась Кошкина. Я приобнял.

— А чего тебе волноваться? Нормальные они. Ну, в смысле не маньяки какие-нибудь. Подумаешь жить без друг друга не могут. А разве лучше, когда каждый в своём углу сидит и знать никого не хочет? Мы, по-моему, и итак атомизировались до предела, того и гляди не на удельные княжества развалимся, а на дома и квартиры. У каждого свой уклад и государство.

— Хих, чот тебя не туда понесло, — проговорила она в грудь.

— Это всё из-за порно. Смотрю месяцы напролёт и лезет всякое в голову.

— Ах-хах! — расхохоталась она. — Ты такой дурак.

После верёвочного парка умами школьников завладела троллейная дорога. Пусть пара человек из этой смены уже и катались на ней, но это скорее усиливает общее пламя ожидания, чем ослабляет. Ведь им наверняка хочется прокатится ещё, а любой пересказ эмоций от подобного, подобен бензину.

По графику на вышку мы пойдём после обеда, когда будут два моих часа работы с контингентом. Сейчас же, ту самую пару часов, только до главной трапезы, мы снова проводим на спортплощадках.

Под влиянием разговоров о Даше и Маше, я с интересом наблюдаю за их поведением. Начали мы с упражнений — парни тискают брусья и турник, а девушкам я поручил скакалку, причём сначала хотя бы сотню прыжков самостоятельно, а потом уже вместе, с упором на координацию. Стоит ли говорить, что две рыжие близняшки и прыгают с поразительной синхронностью. Все разы, когда кто-то заронялся — это были не они, но под конец, когда я решил провести эксперимент, заронились уже вдвоём. Одновременно!

Я поставил их крутить скакалку. Выстроилось четверо девчат и вдруг присоединившийся Григорий — ему с «бабами» прыгать не страшно, ибо, во-первых, с подругой Каролиной, а во-вторых, он тут же озвучил причину, что турники и брусья уже были сегодня, а вот мышцы ног надо потренировать, да и работа на координацию не повредит.

Интересно наблюдать, как на одну и ту же ситуацию реагируют ребята. Особенно любопытно в сравнении Каролины и других. Эмоции безусловно важны. Играть в игры без эмоционального стимула можно только тогда, когда прям есть Цель. Поэтому я не виню девушек, что они злятся на тех, кто зароняется, но всё же весьма любопытно видеть контраст.

Маша с Дашей начали крутить очень синхронно, но без предупреждения. Тут же получили шквал упрёков, ибо положено предупреждать. Специально для остальных отсчитали от трёх до одного и снова скакалка пошла крутиться.

Убедившись, что всё работает, я повернулся к другой группке — где отрабатывает Настя. Что мне особенно нравится в ней — так это подход к спорту. Более обстоятельный, сосредоточенный. По ней видно, что человек знаком с упражнениями не понаслышке, но при этом нет грубости в теле, как у Каролины.

Откровенно говоря, я жду когда Настя зацепит ножкой скакалку — это обязательно должно случится. И это случилось. Улыбнувшись, я пошёл проверить парней.

После этих упражнений ребята убедили поиграть в выбивалы. Поделившись на две команды с равным количеством и мальчиков, и девочек, они стали азартно бегать от мяча, а пара выбивающих пулять его как можно лучше.

Теперь в одной команде собрались и Настя, и Аня, и Диля с Катей. Рядом с моей платиновой красоткой пристроились обе близняшки. По странному стечению обстоятельств, выбивать с одной стороны поставили Вальку. Вообще говоря, идея может и дельная, ибо он физически не блещет, но всё же у меня возникло нехорошее предчувствие.

Звонко и весело игра началась. Пыль немного разбавляет полуденный душистый аромат от хвойных деревьев и разнотравья. Некоторые успели уже чихнуть, но азарт не даёт сильно этим увлечься — выбивающие стараются так, как будто на кону деньги.

Я даже медитацию короткую сделал из-за своего, в общем-то, предвзятого отношения к Вальке. Вот смотрю, как он кривится и морщится перед каждым ударом и бешусь. Такое со мной впервые. Как вожатый и педагог, отчасти, я обязан наоборот отыскать к нему ключ и социализировать, но это ни за что не получится, если не успокоиться.

Медитация помогла, я даже умудрился крикнуть:

— Давай, Валя! Постарайся!

Захотелось после этого упасть в ладонь лицом. Ребята ведь как играют обычно — азартно, несомненно желая попасть мечом по кому-нибудь, но не убить! А он метиться словно шаром для боулинга. В голову.

Настя ловко отпрыгнула и мяч просвистел мимо. Но не вообще. Даша каким-то невероятным образом оказалась рядом и получила снарядом в лицо. Все дружно ахнули. Из носа тут же брызнула кровь. А я сам не заметил, как оказался рядом с аптечкой.

Видимо из-за волнения, не обратил внимания, как гадко просмеялся Валька от такой удачи. Все дружно принялись пенять на него, ругаться и, пока я сворачивал ватные диски в тампоны, чтобы аккуратно заткнуть маленькие дырочки в милом носике, Каролина вдруг не выдержала. Подхватила мяч и как пнёт в Вальку. Попала! Паренёк взвизгнул, поймав удар в область правой стороны груди.

— Ты заткнись уже! — грозно проговорила она. — Задрал смеяться!

— Ладно, ладно, — отбрехался он, но я нисколько не поверил. Просто испугался.

Маша сильно растерялась — смотреть больно. Даже говорить не может, только большими глазами то на меня, то на сестру смотрит. А Даше пока тоже не до разговоров. Тампоны я вставил, теперь надо ещё кое-что проверить:

— Потерпишь немного, хорошо? Я должен прощупать нос, вдруг сломан.

Мы тут же, на площадке, только отошли немного с пыльной части на траву. Даша сидит, прислонившись к столбу. Вокруг столпились обеспокоенные ребята.

— Маша, возьми сестру за руку, — посмотрел я на близняшку.

Та растеряно снова взглянула на Дашу, словно ожидая от той реакции. Но вскоре сориентировалась и подхватила ручку.

— Гриш? Или кто-нибудь ещё — сбегайте в столовую за льдом. Только быстро.

Фрагмент 11

Почти половина помчалась выполнять поручение. Я же выдохнул и коснулся тонкой косточки-хряща — Даша тут же скривилась, а с ней вместе и Маша. Я постарался абстрагироваться от собственных терзаний, что причиняю боль и довольно профессионально прощупал место ушиба. Всё обошлось.

Лёд доставили в количестве и быстро. Даша тут же благословенно простонала и все мы смогли выдохнуть. Пусть девочки и ведут себя несколько инфантильно, но это настолько умилительно, что даже ярые враги могут на время позабыть о вражде.

Разговор начался и потёк сам собой. Мы впервые дружненько уселись кружком, чувствуя расположение и момент. Темы берутся разные и интересные. Нет только Вальки, который отпросился якобы в туалет. Так и проболтали до обеда. Я с радостью отметил, что Настю больше не ненавидят всей сменой. А над окончательной победой мы ещё поработаем.

У Бурёны бывает такое — по-хорошему взбесится и такой обед приготовит, что все выходят со столовой порядком обожравшиеся. Не смотря на всю её не самую приятную натуру, а человек она хороший. Просто не надо быть олухом — такие для неё что петухи. Пока растёшь — тебя кормят и любят, а потом по шее топором и в суп. Бурёна может если когда и плачет в подушку, то точно не по таким вот «петухам».

Ещё говорят, что если в семье есть повар, то со стройным телом можно попрощаться. Самое вкусное всё равно будет жареным, жирным, со специями и на дыму.

Я выбрался из объятий дома удовольствия осоловевшим и подобревшим. Думать о Вальке не хочется совершенно. Солнышко во всю щебечет в небесах и, пока есть время «на погулять», я вальяжно уселся на укромной скамеечке и прикрыл глаза.

Звук шагов я, конечно, расслышал, но не стал даже век поднимать. Тут на лицо легли чьи-то руки.

— Ну, и кто там балуется? — проворчал я.

Тишина. Но руки правда незнакомые. Да и мелкие. Может Настя? Или Диляра? Даже если и они, то лучше не называть имён.

— Признавайся подлый шпион, кто ты такой? — с усмешкой выдал я.

— Да угадай ты уже! — надавила она сильней, до боли.

— Катя, я тебе щас пооткручиваю кое-что…

Руки убрала и довольно лихо вскоре плюхнулась ко мне.

— У меня нет этого вашего «кое-чего».

— Я про руки, пошлячка, — склонив голову набок, посмотрел я. — Чего пришла?

— Просто, — сыграла она мимикой и лукаво уставилась мне в лицо.

— Просто оно, знаешь, не бывает.

С удивлением ощутил от неё запах не шампуня или парфюма, а особый — пота. Не едкий, не какой-нибудь неприятный, а в общем, как порой нам пудрят мозги, с феромонами. Девочку точно полнят гормоны и, вероятно, смысла делать внушения нет вообще.

— Может и не просто, — начала она флиртовать.

— Так! У нас в смене девять парней. Чего тебе надо от меня?

Сбить её с настроя сложно — даже бровью не повела.

— Мы же просто болтаем.

— Тебе же нечем, ты сказала, — ухмыльнулся я и почти схватился за язык — чертовка начинает управлять мной.

— Ах-хах, — легко засмеялась она и стоило смеху отпустить, как полные задора глаза снова впились в моё лицо. — А я тебе помогу.

— Так, Кать! Иди своими делами займись.

Я убрал с лица всякий намёк на веселье.

— Ой, ну ты чего скучный такой? Давай повеселимся, — она села ровней, выгнула спину и бросила на меня невинный взгляд.

Невольно я всё же оглядел утянутое светлой маечкой тело, оттопыренную попку в юбке и голые стройные ножки, прячущиеся в аккуратные кеды.

Катя пользуется внешней красотой и смазливостью личика довольно уверенно. Чего скрывать, но мужчины падки перед соблазном. Не зря ещё с древних времён говорят, что проверяют нас женщиной.

Может сейчас быть умной и хорошо. Стало, так сказать, более комфортно, но вообще, лучше быть красивой. И умной тоже, чтобы прям собирать от жизни только ништяки. Да, есть угрозы, ибо в массе своей женщинам жилось очень туго. До сих пор, вон, архаизм не изжит, но всё же, всё же…

— И давно ты не «девочка»? — пошёл я «конём».

— Хих, а что? — едва-едва растерялась она.

— Да интересно, каким предлагаешь мне стать? — я специально добавил в голос сарказма. Кате всё равно надо показывать границу.

— Ревнуешь уже? — взметнулись её бровки.

— Да так, — облизал я губы, — не люблю быть десятым.

Катя, вроде, уже не наигранно смутилась.

— Откуда такие мысли — я ведь, между прочим, не со всеми подряд. Дружу со многими, да, но именно чтобы постель — нет.

— Так сколько?

— А только парней считать? — лукаво посмотрела она.

— Чёрт тебя дери, а есть и девочки?

— Угу, — кивнула она, состроив смешное лицо, — две.

— Ладно, давай про парней, — усмехнулся я.

— А брата считать? — снова этот взгляд.

— Чего?! — не поверил я.

— Он не кровный, сводный.

— И что?

— Ну, мы так тепло общались. Он вообще душка. Я до сих пор его люблю. Вообще, если хочешь знать, моя первая любовь. А родители козлы!

Я с интересом глянул ей в раздосадованное лицо.

— Чего?

— Они и так ссорились, а когда узнали, что мы не просто брат с сестрой, то вообще такой скандал закатили… сначала нам, а потом друг с другом перессорились, идиоты! — рассмеялась она. — Ну и папа уехал. Вместе с братом.

— И теперь как? — не на шутку заинтересовался я.

— Мы много общались, переписывались. Планировали, что сбежим и будем жить вместе. Но где-то через полгода он стал реже писать, потом ещё меньше и, в итоге, сообщил, что у него есть девушка и нам лучше остаться просто братом и сестрой. Дурак!

Я глубоко вздохнул и выдохнул.

— Хоть это и дичь, но понимаю тебя.

— Всего два ещё было, но и то… — вдруг погрустнела Катя. — Им только одно было нужно. При том, что сами нифига не умеют, только о себе думают, а когда у нас уже было, то почти сразу расставание.

— А девочки тогда чего?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Мы дружим, но просто они теперь тоже с парнями больше.

— А с чего ты решила, что мне нужно иное, чем этим двум?

— Ты старше же!

— Ой… — выдохнул я и повёл головой. — Писька у всех одинаково работает.

— Ну не скажи, — хихикнула она. — Я много знаю, как она у вас работает.

— Начитанная, да? — приподнял я бровь.

— Угу! — снова состроила смешную рожицу она.

— Эх, не знаю Катенька, не знаю… — тяжело выдохнул я, раскидывая руки, тем самым полуобнимая девушку. — Ну, допустим, детей хотят. Или жену красивую, чтобы всем на зависть.

Она сначала смотрела на меня, потом бросила взгляд влево на руку — я не касаюсь и это, как оказалось, её и смущает. Подсела ближе и так же максимально назад, вышло, в итоге, что рука таки коснулась Кати.

Я усмехнулся и прихватил за плечо. Повернулся и по-отечески чмокнул в голову.

— Так ты в любовь не веришь, получается?

— Верю, — улыбнулся я.

— А зачем тогда так говоришь?

— Вот почему золото такой дорогой металл?

— Ну-у, не знаю, — пожала она плечами. — Это же ювелирные украшения всякие.

— Потому, что редкий. Мало его, добывать тяжело. Вот и ценится. Любовь так же. Не всё то золото, что блестит, как говорится.

— Э-э… и к чему это было?

— Не всё то любовь, что ею называют, моя дорогая Катенька.

— Ну… — порыскала она глазами. — Окей! Давай о другом поговорим, а то это скучно.

Я рассмеялся.

— Уж точно. Ещё и грустно. Так, ладно! Мне твоя помощь нужна, Катя.

Мы встретились взглядами.

— А, какая?! — тут же оживилась она.

— Остальные девчата же тебе уже доверяют?

Она призадумалась, склонив голову.

— Да, наверное. Но я не прям со всеми дружу.

— Важно, что с твоим мнением девчата считаются, — внимательно посмотрел я. — Нужно сделать так, чтобы они начали доверять и Насте. Подружись с ней сама, пообщайтесь. Она вовсе не снежная королева.

Катя с любопытством уставилась на меня и даже голову отвела.

— А тебе-то что? И да — мне за это что полагается?

— У нас для особо полезных участников смены полагается свободный доступ к вай-фаю. Круглые сутки! Да и в целом расположение вожатых.

— Хм, круто! С инетом тут реальные траблы. Но-о-о… — она с хитро посмотрела. — Можно же проще решить проблему.

— Какую ещё проблему? — усмехнулся я.

— Твою, — сыграла она мимикой. — Стань моим парнем хотя бы до конца смены. Обещаю, что Настя у нас будет самая лучшая подруга. Костьми лягу.

— Ты знаешь, что ты бессовестная? — устало посмотрел я.

— Знаю!

— Плохо, что знаешь, а ничего не делаешь. Давай я помогу тебе парня найти. Нормального. Чтобы не только о себе думал.

— Ты?! Поможешь? — прыснула она.

— Присмотрись к Марку. Да, он ботаник. Вернее — программист. Но он не разбалован девичьим вниманием, да и не особо до него охоч. Парень будет надёжный. Только одно тебе запрещаю — не порти его. Будь боевой подругой, ну и в постельке всему обучи, — усмехнулся я. — А вот превращать в игрушку и портить жизнь не надо.

— Пф-ф! С чего вообще такие предъявы? — искренне возмутилась школьница.

— Кать! — внимательно посмотрел я.

— Чо?

— Кать!

— Ну чего?! — не выдержала она и сбросила руку.

— Такая херня, кругом и рядом происходит. Нормальные ребята попадают в сети сволочей, а наоборот засранцы — портят хороших девчат. Ты наверняка это уже видела. Давай немного сломаем систему. М-м?

— А чего бы не выбрать Кирилла? — вернула она мне злым тоном.

— По моим наблюдениям, может быть и неплохой кандидат, но сейчас ему нужна рядом ципочка. Вроде Ани. Чтобы они как куклы на витрине. Всем показывали, что у них отношения.

— Боже! — возвела глаза Катя. — Ну, хорошо, а Гришка?

— Он с Каролиной сейчас общается, — пожал я плечами.

— Могу отбить!

— А нафига? Вам всё равно особо не пообщаться. Зачем портить жизнь себе и ребятам?

— Ладно, тогда может хотя бы кто-то из геймеров? — ухватилась она за соломинку.

Я картинно склонил голову и посмотрел на неё, а-ля, ну я тебя умоляю.

— Чё-о-орт! Ты запарил! Дима или Олег тогда.

— Слова «или» между ними нет, Катюш. Есть Дима и Олег, понимаешь, «и»! Третьей будешь?

— Они не парочка, ты что?! — отшатнулась она.

— А я и не говорю, что они парочка. Вернее, не в этом смысле. Пока что никому из них девушка не нужна.

Насупившись, Катя замолчала. Я попытался обнять, но она отпихнула руку. Потом вдруг резко настроение сменилось и девушка заговорила:

— Я поняла! — радостно обернулась она. — Тебе Настя понравилась! Вот оно что.

— Она же симпатичная, — легко проговорил я. — Но причина моей заботы в другом. За неё кое-кто просит. Я должен помочь.

— Ой, да ладно, — махнула она рукой. — Всё я уже поняла. Хорошо, Саш. Сделаю как просишь и как говоришь. Марка там пихни, если что. Мне прям интересно уже, как там у программистов с пиписькой?

Стоило Кате уйти, а мне выдохнуть, как за деревьями неподалёку возникла Диляра. Меня даже нервный смех пробрал. Как вожатый, я, конечно, пользовался спросом всегда, но в этому году просто ажиотаж.

— Чем обязан такой красоте?

На ней тонкая бледно-розовая майка, короткие джинсовые шорты и белоснежные кроссовки.

— Вы мне ничем не обязаны, говорила уже, — лишь слегка приподняв уголки губ в улыбке, сообщила Диля. Аккуратненько села рядом, а я сам того не заметил, как сопроводил её попу взглядом.

Девушка внимание оценила.

— Долго вы болтали.

— Подслушивала? — усмехнулся я.

— Конечно нет, — спокойно отозвалась восточная дива, откинув шикарные волосы за спину. — Мне это совершенно не нужно.

— А погодка-то хорошая, да? — решил сменить я тему.

— Смотря для чего. Достаточно от столовой до домика пройтись и уже пот выступает. Не очень, скажу я вам.

— Жаль у меня платочка нет, — проговорил я и откинулся на спинку, уставившись в синь небес.

— Полагаете, у меня своего не найдётся или…

Я подождал, думая, что может быть она договорит, а потом отозвался:

— «Или».

— Понятно, Александр. Тогда действительно жаль. Хотя я и не вижу в этом большой проблемы для общения.

— Да, этот досадный факт не может повлиять на общую картину.

Я картинно прочистил горло и сел ровно. Диляра так и манит взгляд, которым я её и удостоил. Под предательски тонкой тканью майки совершенно нет белья. Контур сосков легко считывается. Да и утянутая в джинсу попа порядком бередит воображение.

Время для акта медитации. Я усилием воли вывел себя из состояния аффекта.

— Интересный вы человек, Александр.

— Благодарю, — кивнул я. Время уже поджимает, скоро нам вместе уже надо будет на троллейную станцию.

— Вам что-нибудь говорит фамилия Гизатуллин?

Я с интересом посмотрел.

— Как минимум — это твоя фамилия.

— А если вообще?

— Нет, — помотал я головой.

— А если «адвокат Гизатуллин»?

Вот сейчас кое-что всколыхнулось — из той, прошлой жизни. Пока жил в Елогорске. Кажется, это был…

— Одна из ключевых фигур в этом би… в этой сфере, да?

Она кивнула.

— Это мой отец. И если вдруг у вас, Александр, будут проблемы с законом… и вообще тоже, то обращайтесь. Тут ведь в лагере столько цветов. Того и гляди сорвёте какой-нибудь, а потом проблемы будут. Мы поможем.

Моё удивление грозит уже из ушей выплеснуться.

— Мы?

— Папа меня не слушается, не подумайте. Но я имею на него влияние. И хочу им воспользоваться в случае чего.

— Это…

— И да, — подняла она тонкий пальчик, — вы мне ничего не должны и не обязаны. Просто так. За красивые глаза.

— А нос? — рассмеялся я.

— Он тоже ничего, — улыбнулась она.

Фрагмент 12

Звонарь и Мышь отправились встречать приезжающих на платформу. Я же с Кошкой привёл весь выводок к вышке в лесу и принялся проводить инструктаж. Ничего сложного со спуском нет: нужно одеть обвязку, затем соединится со спусковым устройством и лететь. И пока мы занимаемся этим, а также успокоением особо впечатлительных особ, среди которых оказался и Валька, Звонарь с Кошкой точно успеют дойти.

Помощь в одевании обвязки не так проста, как может показаться. Вернее, по сути-то всё просто, но когда в смене такое количество эмоциональных натур, то всё усложняется.

— Александр, вы же закончили уже с мальчиками? — отвлек меня голосок Диляры.

Как раз собирался подниматься уже вверх по лестнице, приладить первый спускной механизм.

— Да, конечно, — пожал я плечами и пошёл навстречу.

Парней у нас меньше, во-первых, а во-вторых, с ними я справился быстрее Кошки, что перемежая действия шутками и общением, помогает правильно застегнуться только пятой по счёту.

Лишь едва-едва изменилась мимика на лице Диляры. Тень лёгкого коварства и торжества. Вокруг полно лишних глаз и ко мне требования очень высоки. На красавице всё тот же наряд, так хорошо оттеняющий смуглую кожу.

Я подхватил обвязку и протянул ей.

— А нам что делать? — раздалось сзади — Дмитрий как всегда возмущает пространство.

— Так! Кто уже всё — поднимайтесь на площадку, — распорядился я. — Гриша, Лина — берите управление. Нужно сформировать очередь.

— Сразу бы так, — донеслось во след.

Я уже начал выбор меткой фразы, как услышал вздох Диляры. Обернулся и тут же едва сдержал смех — обвязку та умудрилась надеть наперекосяк и та просто застряла на одной ноге.

— Давай помогу, — с улыбкой опустился я и тут же потянул страховочный элемент вниз.

Диляра ловко перешагнула, выпуская петлю. Я всё расправил и положил рядом — теперь петли для ног хорошо видны.

— Та-а-ак… — помог я вдеть. Далее уже потянул вверх, как в общем-то делает параллельно Кошка, но просто я-то парень и обычно мы делим группу по полу.

Взгляд пошёл выше и без труда разглядел белый цвет белья в щёлку шорт. Стоило приподняться и встретиться взглядом уже с Дилей, понял всё коварство момента.

Сейчас не до нравоучений, потому лишь угостил грозным взглядом.

— А тут как? — продолжает она, удерживая края обвязки.

— Карабинчиком, — отозвался я, с трудом удержав скептический тон. — Вот, он у тебя в руке.

Девушка она сообразительная. Да ещё и целеустремлённая. Поэтому долго вертела карабин, пытаясь открыть защёлку. И, прикидываясь, не смогла догадаться открутить страховочную шайбу.

Ясное дело, что я уже разгадал её план, поэтому только подгадывал момент и, когда внимание окружающих оказалось максимально расконцентрировано в отношении нас, присел снова рядом и забрал карабин.

— Давай помогу, — медовым голосом проговорил я.

— Благодарю, а то так сложно.

Под майкой у неё уже есть поддерживающее бельё, но в принципе орудовать со снаряжением рядом с её пахом — дело волнительное, а когда я едва-едва потянул за петли к себе, она вдруг легко качнулась и получившееся невинное касание обрело большой смысл.

Опасное место и время для подобных игр. Я скорее закончил.

Вскоре лес сбросил дрёму от криков мчащихся по нему школьников. Самые сильные впечатления — это в момент, когда отталкиваешься от вышки и начинаешь набирать скорость, однако всегда есть те, кто кричит до самого конца — это около одной с половиной минуты. Мне, как и всем, нравится слушать этот удаляющийся крик и шум роликов.

Одно из главных событий прошло на ура и, что для меня важнее, без чрезвычайных ситуаций. Все доехали нормально, никто ничего не сломал на приёмном участке и тому подобные страхи. На занятия ребята двинулись дружной командой и полные впечатлений.

А я устало пошёл к себе. Планы на вечер двойственные — или как обычно, или может прийти в гости Настя. Как бы ещё узнать, точно ли? Но и на сюрприз я более чем согласен — подготовлюсь так же, что и вчера. Только отдохну.

Стук в окно заставил сердце разбухаться. Я даже разозлился. Несколько нервно распахнул створку и тут же там оказалась голова запыхавшейся Насти.

— Ты сегодня не занят?

— Нет. Ты же обещала прийти и я больше ничего не планировал.

— Хорошо, — шумно выдохнула она, сверкая глазами. — Я приду! Ты меня жди.

Я кивнул и девушка уже было дёрнулась бежать обратно, как окликнул:

— Стой! Погоди немного, надо передать кое-что…

Вскоре протянул ей бумажный пакетик.

— А что там? — удивилась она.

— Увидишь, только при всех не открывай.

Я многое успел. И принять душ со всеми манипуляциями с телом, вроде удаления лишней растительности. И сходить к Коровиной — дабы нам с Настей было чем побаловать себя или до, или после акта чувственного соединения. И даже Эконому отписал, чтобы в следующий раз захватил нужные для подарка Кошке духи — деньги пусть вычтет из оклада.

Кто когда-нибудь ждал интимной встречи, тот легко поймёт эмоциональный фон при этом. Чтобы не дрожать и не напрягать лишний раз дурное сердце, я вместо ужина провёл долгую и глубокую медитацию. На свой страх и риск, ибо уже иная группа людей, что знакома с подобными практиками, хорошо понимает последующее состояние — от вожделения и прочих страстей не остаётся ровным счётом ничего. Человек обретает безмятежность и равнодушие к мимолётным возмущениям от мира. Я в полной мере познал суть своего состояния до — одурманенность и подчинение звериным желаниям. Такое не может не претить существу, наполнившемуся светом.

Твёрдо вознамерившись сегодня никаких низких поступков не совершать, я выключил свет и пошёл наводить порядок на склад. Настя придёт, постучит и уйдёт. Это будет правильно.

Всё бы ничего, но я запнулся об упавшее вместе со шваброй ведро, въехал со всей дури в шкаф и обрушил пару полок. Боль и досада от произошедшего сдёрнули с небес на землю. Я крепко выматерился, потирая ушибленные места и взялся восстанавливать хотя бы то подобие порядка, что было тут до неудачного посещения.

У меня откровенно вылетело из головы, что должна прийти Настя. Свет зажёг, поставил греться чайник. От удара немного стреляет нерв в спине — я взялся делать массаж. В этом момент в окно раздался стук и снова заставил вздрогнуть.

— Привет! Ты чего на ужин не пошёл? — раздалось из сумерек.

Я взял покрепче её за руки и помог забраться.

— Не сильно хотелось. Да и у нас есть чем скрасить вечер.

— Я знала! — радостно заявила она, оправляя довольно короткую юбку — если бы горел свет, то я бы точно увидел бельё. — Поэтому не стала много есть и теперь голодная.

Щелкнув выключателем, я проговорил:

— Голодная?

Правильно поняв интонацию и намёк, она смутилась, — а такая прекрасная, что всякое равновесие в груди живо смыло волной восхищения и страсти! — но Настя быстро обрела почву и довольно смело взглянула на меня.

— Да, очень голодная. Во всех смыслах.

Я сделал глубоки вдох и долгий выдох.

— Тогда позволь ручку… теперь присаживайся. Минутку…

На стол накрыл в мгновение ока и тут же снова с просьбой:

— Можно ещё раз ручку? А теперь присаживайся.

— На колени? — закусила она губу.

— Пожалуйста.

— Хорошо, — выдохнула Настя и осторожно присела. Я же счастливо закрыл глаза и впитал момент всеми чувствами, кроме зрения. От моей красавицы вновь очень приятно пахнет. Но она не принимала душ как минимум часа два, а может и больше. У меня даже живот свело от мыслей, что возможно её нежные ароматики, там, между ног, могли набрать силы от этого. Скорей бы…

Но пока время трапезы и я специально неспешно принялся кормить Настю, внимательно наблюдая, как она ест и мило болтает. Словно птичка. Только из клетки, едва-едва обретшая смелость открытого общения с мужчиной. Её доверие стоит дороже всего.

Пусть Настя и худая, но мышцы бедра всё равно начали болеть, крепко прижатые самой прекрасной из видимых мной попок. Я, как натуральный БСДМ-щик нахожусь на грани порога перехода боли в удовольствие, ибо помимо осознания момента, ощущаю как печёт ногу укромный уголок Насти. Не знаю, всегда ли так у девушек или просто сейчас моя платиновая блондинка в сильном возбуждении, но от этого чуть ли не жжения меня начинает дурманить.

Я уже лучше чувствую момент и могу без «склеек» смущения и неловкости перевести ситуацию из одной ипостаси в другую — погрузив комнату в полумрак, мы снова оказались на кровати. Тут я с удивлением понял, почему место, где сидела прекрасная нимфа теперь холодит — на ней не оказалось трусиков.

Настя даже охнула от моей смелости — я притянул скорей её бёдра к себе и, наконец, погрузился в благоухающий рай! Сопротивление страсти не продлилось долго и вот уже я ощутил, как она едва ли не всем весом опустилась сверху, поёрзала, перемежая движения со сладкой судорогой и уже более удобно устроилась над моим лицом. Так у меня больше свободы для действий.

Запах действительно оказался сильнее обычного. Бессмысленно искать оправдания этой удаче, ведь к личной гигиене у Насти безумно трепетное отношение. Мной овладело жгучее желание, то самое, что заставляет нас совершать безумные и порой даже постыдные поступки. Каждый лепесточек её переполненного ожиданием ласк бутона я стараюсь не просто облизать, а воздать оду великолепию. И внешнего вида, и нежности, и аромата.

Вскоре мне пришлось подвинуться выше, ибо Настя решила сменить положение и практически легла на меня. Несколько томных секунд прошло до того, как я вдруг ощутил её руки поверх паха. Неверяще замер!

Настя поёрзала для удобства, отчего попа только сильней подалась назад и провокационный вид промежности впрыснул мне в кровь очередную порцию наркотика.

Ручкой, где-то там внизу, она стала ощупывать давно затвердевший член. Осознанно и целенаправленно изучать. Вот сжала яички, почти до боли, но тут же расслабила руку и снова вернулась верх.

Я опомнился и приник к раскрывшимся лепесткам, кончиком носа задевая за розовый бархат анала. Пусть всё будет, как будет. Если Настя заинтересовалась мной, то нет больше надежды и жарче мечты, чтобы довела поиски до конца.

Словно услышав, она вдруг подцепила резинку шорт, а с ней и трусов, а затем уверено стянула. Я вовремя приподнялся, чтобы ткань спустилась ниже. Интересно, как ей вид моего члена? Нравится ли форма? Запаха не должно быть вообще, только парфюмерная отдушка от геля. Волосы я срезал практически под ноль, а на мошонке и стволе члена сбрил начисто. Как и любому мужчине мне важно, чтобы половой орган был приятен и, может быть даже, вызывал восхищение.

Стараюсь всё же не забывать про ласки. Подключил пальцы. Это тоже мечта. Язык не даёт того богатства чувств, как могут дать они. Невыносимое желание ощупать трепетные складочки сбылось. Я даже немного погрузил один в девственное лоно. Сейчас, когда Настя в таком положении, мне легко удалось дорастянуть створ и увидеть драгоценную плёночку плевы. Практически прозрачную и нежную. Последний бастион обороны, который своей умилительной смелостью смягчит даже самое жёсткое сердце захватчика. Что говорить про меня, любующегося на предмет природного совершенства с таким глубоким трепетом, что скорее уж я уйду в скит и помру там, чем лишу мою прекрасную Анастасию девственности.

Она же вдруг ухватилась за основание подрагивающего, в такт биению сердца, члена и я с оглушающим откровением ощутил жар и скольжение её рта. Словно Кошка недавно, хочу закричать, что такого просто не может быть!

И тем не менее головка действительно оказалась осторожно прихваченной зубами, а язык Насти смело обкатывает её внутри. Мои бёдра дернулись и я на чуть-чуть погрузился глубже. Потом назад и снова вперёд. Какие медитации и сила воля — сейчас я оказался самым ничтожным из рабов своего вожделения. Я готов на любые унижения, лишь бы не останавливаться.

Настя неопытными движениями лишь помогает. Ручкой пытается стягивать кожу как можно больше, чтобы член превратился в пульсирующий леденец, а ртом она старается вобрать его как можно глубже.

И я не сдержался. Струя семени туго ударила в жаркие объятья рта. Настя дёрнулась, закашлялась, а член, оказавшийся на свободе, но всё ещё стиснуты её ручкой, принялся обстреливать лицо и голову юной нимфы, пока та резко не поднялась и вообще не пересела.

— Дьявол! Прости меня! Я… я виноват, — затараторил я, тоже подскакивая. Как и следовало ожидать — моя прекрасная дива оказалась вся в семени.

Но, вдруг, словно подснежник весной, из неё вырвался смешок и спустя секунду Настя залилась смехом. Что натурально спасло меня от сердечного приступа.

— Это было так неожиданно, Саша, — посмотрела она одним глазом, ибо второй всё ещё залеплен. — Меня Катя предупреждала, но не сказала, что так много и вообще…

— Катя?! — буквально подавился я. — Вот чер… хм-м, скорая она на поступки. Так, погоди, я помогу…

Спустя минуту на кровати оказался весь набор средств при постельных утехах. И салфетки, и бумажные полотенца, и влажный аналог первых. Я, в итоге, попросил моего прекрасноволосого ангела сидеть ровно, а сам принялся стирать с неё следы безумного наслаждения.

Мне должно быть стыдно, это должно смущать и, может даже, вызывать отвращение. В комнате стоит густой запах спермы и травяного чая. Я старательно стираю с Насти каждую капельку, но лишь больше прежнего ощущаю томление. Словно это тоже какой-то фетиш. Пусть и успел натянуть шорты с трусами, но топорщится член весьма заметно.

Как бы то ни было, но на сегодня мы прервали ласки. Я осторожно намекнул, что если она хочет, то… но девушка дала понять, что случившимся она довольна.

Раскрыв настежь окно, я пригласил Настю к столу.

— Спасибо, — приняла она чай. — И за трусики, кстати тоже. Так неожиданно. Я успела забыть о них.

Ответом послужила моя улыбка. Говорить вообще не хочется. Я до сих пор под очарованием.

— Знаешь… — посмотрела в сторону Настя, — кажется я поняла, о чём ты тогда говорил в лесу. Вовсе бы не хотелось, чтобы мои любимые пчёлки всю жизнь воевали против мёда.

— Ты большая молодец!

— Почему? — тут же переспросила она, искренне заинтересовавшись.

— Во-первых, не будь ты такая симпатичная, то мне бы не захотелось рассказывать про мёд и пчёл, — снова подарил я ей улыбку, — но важно другое — ты самостоятельно осмелилась сделать шаг из безопасной крепости, в которой жила. Разве мог бы я винить тебя, если бы решение было другим? После того, что пытались сделать те гады.

— Какие?

— Ну, бывшие твои дружки.

— А-а-а, — немного нахмурилась она. — Да, наверное. Но это уже в прошлом. Не хочу про них говорить.

Я кивнул и подлил её чая. Потом аккуратно взял блюдце и добавил туда пирожное.

— Хочешь чтобы я растолстела, да?

— Хм-м… — взялся за подбородок я, а следом чуть не хлопнув себя по лбу, полез в пакет. — У нас же фруктовый салат есть и просто нарезанные фрукты. Вот, угощайся!

Настя застонала от предвкушения и уверено отодвинула пирожное.

На прощанье она подарила мне вид себя под юбкой — выпрыгнула в окно, а свет я не успел выключить. Хотя, может быть, не захотел. Щёку приятно греет поцелуй, что удивительным образом сплетается с жадным взглядом на её прелести.

Фрагмент 13

Глава 6. Этого точно не может быть!

Жизнь удивляет! Начиная от степени цинизма и жестокости людей, а заканчивая удивительным чувством влюблённости. Почему этого не могло со мной случится — потому что не могло никогда! Оставив мать парализованной в реабилитационном центре, я исчез из привычной жизни и, словно бы, выпал из рамок общечеловеческих понятий и норм. Начал новую жизнь, но только не в обывательском смысле, а в ортодоксальном. Когда — раз! и отсёк прошлую.

Просыпаешься, а в голову лезет всякая романтическая чушь. Стишок написать, песенку спеть или же придумать, как оказать Насте ещё какой знак внимания: подать салфетку на завтраке; сорвать и тайно подарить цветочек; подсобить на тренировке в чём-нибудь, ненароком коснувшись и тому подобная розовая пена.

Я тряхнул головой, что полетела уже пена от зубной пасты. Посмотрел на себя в зеркало и похлопал по щекам. Нужно прекращать давать волю этому безумию. Прекрасно понимаю, что путь к мужскому сердцу лежит вовсе не через желудок. Уметь вкусно готовить — это несомненно плюс, но если ты не возбуждаешь этого мужчину, то шансов очень мало. Настя же не просто соблазнительна — она чарующе хороша, от неё натурально едет крыша. И если я хотя бы частично не надену вожжи на это — всё закончится худо.

Частично не значит совсем. Ну да, более-менее быт у меня наладился, можно сказать, место я себе нашёл. Судя по отзывам людей в Интернете, весьма рыбное — Кошка не случайно говорила про высокую зарплату. Не только в регионе, но и по стране. Ну даже пусть в лагере и лучшие условия для заключения, всё же мне только двадцать пять, а значит в желании хотя бы разнообразить жизнь в клетке, нет ничего плохого.

Чайник с шумом взялся кипятить воду. В комнате из света только ночник и рассеянный утренний из окна. Мне даже показалось, что я уловил ароматы вчерашнего бурного вечера. Принюхался к рукам — скорее всего просто мозг играет.

В заварник с шелестом посыпался травяной сбор. Пока вода греется, я присел и снова окунулся в мысли.

Если на счёт вкусов люди знают, что спорить не надо, — хотя всегда спорят и даже ссорятся, — то вот в отношении тяги к несовершеннолетним всё сложнее. Может потому, что давно ощутил эту тягу в себе, я не вступаю в полемику с самим собой? Можно бесконечно рассказывать о худе и горе войны, но когда ты в окопе на передних рубежах, то автомат — это твоё спасение. Твой друг, брат, отец. Убить, чтобы прожить. Может быть глупое сравнение, но так как я каждый год вижу поспевающих девочек, что не просто знакомятся со взрослыми отношениями, — тут-то, как раз, у них обычно уже более-менее всё уже готово и больше интересуются практикой, как у Кати, — природа погружает этих девчат в чан с гормонами, что тут же пропитывают их насквозь и мания постичь тайный и запретный раздел отношений становится нестерпимой. Любопытство сжигает их.

Да не всех, но разве можно говорить, что моим глазам без разницы, куда смотреть. Отнюдь! И Настя, и Диля, и даже Катя — это скороспелый и сочный сорт. Особый…

И я тут, на переднем рубеже. В окружении соблазна. Легко говорить, что ты должен бороться со злом, а не присягать ему, когда сам далёк от края пропасти.

После чая сделал лёгкую медитацию. Растрёпанное нутро приняло нормальный вид, эмоции перестали мутить чан с мыслями и пугать перспективами. Я снова стал собой. А значит пора на разминку.

— Ты как всегда уже тут, — констатировал Гриша, после того, как мы все, считая Каролину, перездоровались.

— Редко бывает, что кто-то ещё приходит, — сквозь зубы выдавил я, делая двадцатое подтягивание. — Фух! Точнее — вы первые такие.

— Ну, я в десять ложусь, — поясняет он, принявшись, на пару с девушкой, разминаться. — Ребята не мешают — всем домом сидят у кого-то ещё.

Я кивнул, прекрасно зная эту традицию, что в лагере всегда формируется место, где все собираются.

— А ты чего не ходишь с ними?

— Я в первый день был. Поздно лёг, потом весь день было не очень самочувствие. Да и носом сидел клевал, пока другие веселились. Не привык, просто.

Я покивал и снова подпрыгнул к перекладине.

— А ты… Лина… ходишь со всеми… на… посиделки?

— Неа.

— Почему? — уточнил уже Гриша.

— Они меня сторонятся, хотя днём мы часто говорим про сериалы и актёров.

— А самой тебе… — выдохнул я и закончил со вторым подходом, — интересно поболтать на девчачьи темы?

— Мы ещё учёбу обсуждаем, — сообщила она и приняла упор лёжа. Сделала десять разминочных отжиманий. — Но я же в спортивной школе учусь. Там нагрузки-то и нет. Они всё про результаты, тесты, экзамены, а я нормативы по дисциплинам сдаю влёгкую. Можно, конечно, поменять возрастную группу и там уже жёстче, но это в следующем году.

— Рекомендую вам почаще, тогда, проводить время вместе, — напускно, по-деловому сообщил я. — А ещё, можете попробовать лёгкое соперничество по приведению вверенных на попечение ребят в лучшую форму. Уже сейчас они могут больше, чем когда приехали, так может к концу смены вам удастся добиться большего?

— Мне кажется — это нереально, — покачала головой Каролина и пошла к брусьям.

— Да, задачка сложная, — подтвердил Григорий и, в свою очередь, сиганул на перекладину.

— Вам не привыкать к трудностям, так что попытайтесь. Ладно, у видимся на зарядке.

Оставив их тренироваться, я пошёл в себе. Нужно убраться, вынести мусор, за одно и посмотрю, что на территории делается, совершу пробежку вокруг.

Особо не встречал это в комментариях, но может быть так у всех, кого можно хоть в какой-то степени назвать педагогом. Сначала ты смотришь на группу не концентрируясь на личностях. Все, условно, равны. Однако сейчас, озирая сонный выводок, я уже выхватываю тех, к кому расположен больше.

Смена разделилась на мальчиков и девочек. Стоим стройными рядами, впереди каждого — капитаны. Я с теплом поглядываю на работу отлично развитых Гриши с Линой, смотрю как вяло и нехотя разминает тело Катя, то и дело растягивая рот в зевке. С замиранием отмечаю начало каждого нового упражнения у близняшек — поистине пугающая синхронность, хотя, пока Кошка не выразилась именно так, я просто восхищался.

Настя делает всё очень ловко, красиво, даже изящно. Без грубости, без халатности, как опытный спортсмен. Это если учесть, что на деле она средний любитель.

Отдельного слова заслуживает Диляра, что выделяется особым сексуальным фоном. Упражнения превращаются в словно бы для меня совершаемый танец, где каждая выпуклость и изгиб показываются в лучшем виде.

Именно в виду этих, вот, привлекательных особ, я теперь уже не могу смотреть на смену как прежде. Взгляд тянется к любимчикам.

Почти сразу после завтрака приехал Эконом. Я тут же понял, что заботы шефовского бизнеса заметно давят на плечи. Это бывает несколько раз в году, поэтому он сразу двинулся ко мне в комнату.

Гриша и Лина приняли руководство на утренних спортивных часах, а я, забежав к Бурёне за водкой и закуской, скорее направился к себе.

— Там в пакетах, — разогнулся Эконом, что усиленно начищал туфли, итак сверкающие, даже при слабом освящении, — я привёз, что ты заказал.

Он усиленно жуёт жвачку, а значит хочет курить. В свою очередь это свидетельствует, что Хозяин крепко попил крови и вытрепал все нервы, либо сделает это вскоре из-за хода дел.

Я вытащил из своего пакета заиндевевшую бутылку, с треском сорвал крышку и скорее плеснул в фарфоровую рюмку. Эконом любит королевские оливки, какие у Коровиной всегда имеются в запасе.

Он молча взял «стопочку», чокнулся с бутылкой и лихо, по-офицерски, залил в глотку. Тут же пошла оливка. Пожевав и посмаковав, Эконом уже не таким замученным взглядом посмотрел на меня.

— Спасибо, Саш.

— Вы так сопьётесь. Либо поджелудочная, либо инсульт, либо инфаркт.

— А и хер с ним, — махнул он рукой и уже сам налил. Спешно выпил и снова оливочку. — Никогда не думал, что этим дерьмом буду заниматься, а теперь влез по самые уши, нюхаю его, жру и чего теперь, смерти бояться? Не, Сань, я чем скорее сдохну, тем лучше. Вот тут, — провёл он кистью по горлу, — уже сидит.

— Всё так плохо? — больше чтобы поддержать беседу, чем из искреннего интереса, спросил я, оглянувшись в поисках стакана.

Уже с чаем в нём, сел за стол.

— Да чё там, — выдохнул он и тяжёлым взглядом оглядел стол. Снова налил и выпил. — Деньги рекой текут. Хапайло же всё не нажрётся. А откуда им ещё браться, кроме как не с простого народа? И я, выходит, такой же участник, такая же тварь, как и он. Кровопийца. Да и убийца тоже.

Подполковник со стоном упал в собственные ладони, с силой сдавил и потёр лицо, перейдя на виски.

Я отвернулся, чувствуя, как потяжелело лицо. Сделал глоток.

— Не такой уж вы и плохой человек. Меня вот спасли.

Эконом промычал что-то невнятное, отчего до меня донёсся едкий алкогольных запах.

— Да и в бизнесе у Хозяина столько людей работает, что и не сосчитать. А это зарплаты, соцпакет, херня там всякая. Тоже важно. Если бы не вы, то развалилось бы всё давно к чёртовой матери.

— Нет, Саня, — проскулил Эконом, поднимаясь, — я так не могу больше…

Я бросился на него, переворачивая стол. Хоть и в отставке, а армейская выучка сохранилась — мне с трудом удалось перебороть его руку, выхватившую пистолет. Раздал грохот выстрела. Потом ещё два.

Эконом затих. Потом всхлипнул и зарыдал, а я, словно его сын или родственник, обнял и просто принялся ждать, когда тоска пройдёт.

Прибегали взволнованные ребята: Звонарь и Кошка. После, осторожно постучалась Коровина, но её я тоже успокоил, что всё уже хорошо. Эконом к тому моменту уже пришёл в себя и даже вместо водки перешёл на чай. Жаль, что разбилась не массивная бутылка с горькой, а мой фарфоровый заварник. Через месяцок куплю другой, когда забудется инцидент.

В стене под потолком, и в нём самом, теперь три дырки, но я искренне рад, что не в голове у Анатолия Сергеича.

— Так, Саш, мне ехать пора. Ещё раз прости за случившееся.

Я пожал плечами и говорю:

— Да не за что. Чего уж там.

Покосился на пистолет, что теперь лежит на столе.

— У тебя пусть пока побудет, ага?

Я кивнул. Эконом, с блеклой улыбкой, отозвался:

— Вдруг бандиты, а там ещё шесть патронов. Только это…

Он взял огнестрел и я снова напрягся, чувствуя, что сердцу резко стало тесно. Подполковник демонстративно перевёл предохранитель вверх, ловко извлёк магазин. Осторожно отставил, а потом, держа рукоятку над столом, дёрнул затвор назад. Патрон выпал и со стуком поскакал, от чего я даже вздрогнул, но успел подставить руки и упал он уже туда.

— Молодец, — похвалил Эконом и вставил его обратно в магазин.

— Будет нужно стрелять — флажок вниз, затвор назад-вперёд и двумя руками целишься. Вот так! — показал он позицию для стрельбы. — Ноги лучше расставить.

— Хорошо, если не придётся.

— Конечно хорошо, — похлопал он по плечу, а затем вложил пистолет в руку. — Я вот тоже так думал, когда на войну попал. Но, не будем о грустном.

Весит слиток может с килограмм, но оттягивает руку на все пять. Я скорее спрятал его в шкаф, в самый дальний угол. Руки заметно дрожат. Соблазн тоже выпить водки оказался очень сильным.

Вдох-выдох… вдох-выдох. Далее медитация и снова чай, только уже сразу в кружку насыпал.

Не то чтобы я не замечал за пожилым подполковником тяги закончить все проблемы разом — не явно, но такое сразу видно. Человек не просто устал — он просыпается с болью, причём не в теле. Да и чего там кругами ходить — работает на матёрого бандита, что сейчас с трудом нацепил овечью шкуру и даже особенно не притворяется. Дававший присягу ещё Империи, Анатолий Сергеевич словно попал в пыточную. Кто-то скажет, предатель. Или что сам виноват, но почему-то мне кажется, судя по компании в которой он проводит выходные и отдыхает, что причины поступить так, а не иначе у него были весомыми.

Вспомнились слова из песни:«…снег без грязи, как долгая жизнь без вранья». Поистине должно быть достойно так прожить. Не замаравши ни туфель, ни брюк, ни совести, ни чести. Как у Льва Николаевича. Да только мы «шлёпаем по лужам» уже не стыдясь.

Я взялся за очередную уборку, только теперь после потасовки. Мысли невольно опять взялись тормошить ситуацию. Хорошо я на него бросился, словно знал, что такое может быть. И если бы не подозрения, то точно видеть мне его самоубийство и собирать не фарфоровые осколки вперемешку с заваркой, а кровь. С мозгами.

Эконом хоть и хороший дядька, а всё же есть и корыстная сторона моего поступка — он гвоздь, к которому привязан топор над моей шеей. Я не могу позволить ему умереть. Во всяком случае так. Да и не хочу. Чисто по-человечески.

Знаю, что Эконом давно женат, трое или четверо детей, — точно не понял из пьяных разговоров с сослуживцами, — все отлично устроены. Гибель отца точно им сейчас не нужна. Хотя бы чисто из практической стороны вопроса, коль уж все понимаю, взрослые точно, в какие «игры» он «играет».

Когда с уборкой было покончено, я заглянул в пакеты и с удивлением обнаружил там заказанные только вчера духи. Чек на упаковке заставил сесть — это три моих месячных зарплаты.

Успокоившись, я рассудил, что коль обещал, а Кошка предупреждала, то уже поздно отступать. Помимо духов, в пакете оказалась отличный пояс для рабочих, во множество кармашков и креплений на котором, можно разместить инструмент. Я примерил, настроил и с удовольствием расфасовал инвентарь. Удалось даже в самый большой, который закрывающийся, всунуть упаковку с духами. Ценник, ясное дело, я отодрал.

Самое время пройтись по лагерю и посмазывать, по-подкручивать всё, что этого требует.

Вручать подарок Кошке, как брусок мыла или кирпич, я не хочу. Понятно, что от этого запах не поменяется, но всё же надо найти подарочный пакет или нечто подобное. Естественным образом вспомнилась Мыша и я понадеялся, что пока брожу туда-сюда с инструментами, то встречу.

Надежды, надеждами, но когда из дверей одного из домиков Мышь буквально вывалилась, я от неожиданности только и успел, что подхватить. Эдакий ком с чудными формами, что сам просится быть ощупанным сверху донизу, но такая мысль мне пришла лишь погодя, когда испуганная Мышь была возвращена в стоячее положение. Кстати да — из рук она если и пыталась высвободиться, то вяло, почти незаметно.

— Ты чего?

— Споткнулась, кажется, — слабо промямлила она. — Только не знаю за что.

— Цела, нигде не болит?

— Немножко тут, — показала она на ступню, задрав и сложив ногу так, чтобы можно было рассмотреть нижнюю часть. Облокотилась для этого о косяк, чуть согнув другое колено. Вроде как присела и потому я тут же разглядел под нашей белой фирменной юбкой нежно-голубое бельё.

И почему Мышь не носит штанов?

— Погоди немного, сейчас посмотрю…

Я взял стул из прихожей, поставил рядом, но уже внутри здания — на бельё полюбуюсь сам, а другим нечего.

— Садись, я осмотрю и пощупаю.

— Я тогда не буду смотреть, — со волнением проговорила она.

Села, ногу протянула мне, присевшему на корточки рядом. Голову в бок, а колени нет чтобы свести, как обычно делают девушки, Мышь же дала свободу ногам. Но и не по-мужски, всё же. Такой, средний расслабленный вариант. Как если бы была в штанах.

Серьёзной травмы нет. Очень лёгкое растяжение. Пока намотал эластичный бинт, с удовольствие полюбовался на кружевное бельё. Причём немного прозрачное, отчего понятно, что волос у Мыши нет. Тщательно удалены.

Это меня озадачило — зачем человеку, который не ведёт по понятным причинам половой жизни, так гладко вычищать лишние волосы? Гигиена? Вообще да, но, если вспомнить, то и вначале смены я видел тоже самое. Неужели сейчас можно раз и навсегда разделаться с ними? Я бы сделал себе.

— Всё! Готова к труду и обороне.

— Я, вообще, осмотр делала, — сообщила она, поворачиваясь, — вдруг где покончались мыло, бумага, щётки. Ещё один дом остался.

— Слушай, а не найдётся ещё пакетика? — вспомнил я.

— Как в тот раз?

— Да, бумажный подойдёт. Где-то вот такой, — показал я размер.

— Пошли тогда ко мне, — большими добрыми глазами посмотрела она. — Я взяла несколько с собой, но мне будет сложно выбрать. Тебе для чего?

Невольно захотелось прочистить горло. Сделав это, я заговорил:

— Да обещал кое-что Кошке, но так как немного затянул со сроками, хочу покрасивее преподнести.

— А-а-а, — попыталась Мыша изобразить эмоции, — если для подарка, то выбор сужается.

— Ладно, разберёмся, — улыбнулся я.

Вскоре зашли в комнату — на пару дверей дальше моей. Только слепец не поймёт, что это девчачья. Да ещё и с отбитым нюхом, к тому же. Это даже удивительно, как из, в общем-то, стандартной планировки можно сделать такой образчик. Если реальные мыши всё лето копошатся, роют норки, стаскивают запасы на зимовку, то наша Мышь словно всё свободное время проводит за украшением и обмилением доступного пространства. Ниточки, платочки, пакетики, постеры, игрушки, одежда, коврик, скатерть, постельное бельё — всё что висит и лежит носит отпечаток женственности и миловидности.

Как можно в таком изобилии и, как по мне, хаосе найти что-то нужное? Однако Мышь деловито подошла сначала к шкафу, потом к столу и быстро предоставила выбор. Мне понравился зелёный с жёлтыми кругами, но выбрал, всё же, синий, ближе к голубому. Типа море.

— Давай отдам за них деньгами?

Мышь с полной дезориентацией посмотрела на меня, теребя в руках вдруг возникшую там игрушку.

— А зачем?

— Ну, деньги за пакетики нужны? — сыграл я мимикой.

— Мне? — удивилась она.

Я сначала глаза закатил, потом натужно выдохнул, запрокидывая голову.

— Короче, спасибо.

— Да не за что, — отозвалась моя тёзка и пошла к столу.

Я дёрнулся на выход, но решил всё же понаблюдать. Мышь начала прибираться, увлечённо перекладывая предметы, систематизируя их в рамках одной ей ведомой логики, но композиции получаются привлекательными.

Чтобы не мешать, я присел в уголок на стул, на котором уже успела появится подушка в виде мордочки кролика и розовый чехол на спинку.

Девушка неторопливо стала шебуршиться по всей комнате. Словно в норке. Моё присутствие её совершенно не смущает, более того, Мышь словно в состоянии гипноза. Возьмёт в руки какую-нибудь милую вещицу, поправит, пригладит и обратно. Ну, может, поменяет место. Мне понемногу стало понятно зачем ей в лагере столько вещей — это комфортная среда, а тот внешний мир — это чужое. Хотя я бы не сказал, что она прям стресует, но точно не такая счастливо-загипнотизированная.

— Мыша?

Она с лёгкой улыбкой обернулась.

— Да?

— У тебя всё хорошо?

— Да.

— Ты все эти вещи из квартиры привезла?

— Получилось взять только чуть-чуть, — с нотками огорчения заявила она.

— То есть осталось больше?!

— Мы с мамой и сестрой живём в трёхкомнатной квартире. Она просторная и там значительно больше моих вещей. Я была бы рада ездить туда на ночь, но это далеко.

Я поражённо умолк. Посмотрел направо, где в открытой двери шкафа видно коробочку с какой-то одеждой. Висит хвостик скани — бледно-коричневого цвета, с молочной оборкой снизу и сверху. Кажется, нижнее бельё.

Не удержавшись, показал пальцем:

— Это трусики?

— Ага, — почти радостно кинула она и с готовностью подошла. — Вот эти с мишкой.

Я оглядел растянутые ею шортики с хмурым миловидным мишкой посередине.

— Классные.

— Да, очень, — отвернулась она к шкафу. — Вот эти, кстати тоже. Но они не очень удобные.

Что-то типа стринг — с тонкими лямками, узким треугольником спереди и просто шнурком сзади. На клочке ткани качественный принт кошачьего носика.

Я показал ей большой палец. И понеслась… вскоре я увидел весь немалый выбор белья. Казалось бы — вот он намёк! Жирный, явный, любому парню понятный, но только если не знать Мышь. Памятуя случай в столовой и вообще, хорошо осознаю, что в ней сейчас нет ни грамма вожделения.

— Мыша, а можно нескромный вопрос?

— Нескромный? — склонила она набок голову.

— Ага, личного характера. Даже интимного.

— Так-так… это ведь… такие вопросы, на которые можно не отвечать. И… я могу даже сказать «нельзя», да?

Меня разобрал лёгкий смех.

— Именно так.

— Но ты мой коллега. Это как друг. Можно сказать, что близкий человек. Да и… хорошо, спрашивай.

— Случайно вышло, что я видел твоё нижнее бельё…

Пока замялся, Мышь с лёгким всплеском эмоциональности вставляет:

— Так это же я тебе показывала.

— Нет, которое на тебе, — махнул я рукой. — Пару раз за эту смену. Скажи, зачем ты удаляешь волосы в зоне бикини?

Она несколько секунд продолжала смотреть на меня, словно ещё не закончил мысль. Потом голова слегка дёрнулась, Мышь заморгала…

— А я не удаляю. То есть мне не нужно. Не растут. И на подмышках тоже.

Я раскрыл рот, но не нашёлся с ответом.

— Мама сказала, что это какой-то сбой в генетике.

Фрагмент 14

— А-а… ну-у… логично.

Разговор зашёл в тупик. Понятно, что если бы Мышь была не собой, а кем-то другим, то подобные разговоры привели нас к постельному итогу. Хлопнув по коленям, я поднялся. Ещё раз впитал образ миловидного гнёздышка, вдохнул его ванильный аромат.

— Тебе, вроде, ещё один домик остался?

— Ой! — застыла она. — Спасибо, что напомнил.

— Тогда пошли вместе.

Стоило нам покинуть корпус, как на самом крылечке столкнулись с Кошкой. Бежит, что-то придерживая сверху, под ключицей.

— Ты чего? — перехватил я, помахав Мыши.

— Да, блин! Лямка лифчика оторвалась, — трагично посмотрела она и тут же рассмеялась. Я тоже.

— Ребята заметили? — вскинул я бровь.

— Не-е-ет! — выдохнула она, сделав большие глаза. — Показывала им там на доске, руку подняла… ещё утром ниточки видела, нет что б, дура, зашить!

Тут её взгляд нашёл сначала пакетик в руке, а потом, вдруг, упёрся в карман, куда я запихнул духи.

— Сокол, это то, что я думаю?

— Да, — понуро отозвался я и полез отдавать. — Возьми тогда по-отдельности, вот тебе пакетик, а вот подарок.

Повисла тишина. Дрожащими руками Кошка приняла квадратный коробок, разукрашенный под сине-голубой мрамор. Не глядя забрала пакет. Потом опасливо оглянулась и ка-а-ак завизжит! Бросилась на меня, давай целовать и обтираться мокрым от слёз лицом.

— Сашка, Соколок!.. Я просто в шоке! Не верю своему счастью, — затараторила она. — Такого не может быть, но, как ты и говорил, это случилось. Значит нужно постараться поверить. Но…

Она разомкнула объятья и жадным взглядом уставилась на духи, словно стараясь обхватить их им. Губы зашептали название вперемешку с чертыханьем и ругательствами.

— Ты просто бог! Так быстро — я же не ожидала! Невозможно быстро.

— Рад, что удалось угодить, — несколько смущённо произнёс я.

— Это ты называешь угодить? — большими гляделками посмотрела она. — Да я просто покорена. Перехожу в полное твоё владение.

— Завязывай такое говорить, — рассмеялся я, махнув рукой.

— Я серьёзно, Сокол.

— Дам тебе! Я же не этот какой-нибудь, что покупает любовь подарками.

— Вообще-то любовь у тебя уже есть и для этого подарки не нужны, — многозначительно посмотрела она. — А за такое счастье, — явила она мне коробочку, — я хочу устроить счастье тебе. Понял?

— Кошка! — возмутился я.

— Нет-нет, — перед моим лицом помахала она указательным пальцем, — я не позволю тебе быть благородным рыцарем. Это ты, вон, с девочками-недозрелками галантным кавалером будь, а мне нужен, запятнавший похотью честь, шеф. Ты же хотя бы немного шеф?

Я не стал глушить возбуждение. Наоборот открылся ему и потому прижал к себе Кошку, упёршись затвердевшим естеством в низ живота.

— Принимается. Я твой шеф.

Она попробовала что-то сказать, но сладкая волна удовольствия сковала на несколько секунд.

— У меня так… без всяких фрикций оргазм случится.

Все мы всегда знаем как правильно: что маму с папой надо слушать, если они не полные дегенераты; что травить себя алкоголем, табаком и прочими ядами не стоит; что ложиться надо вовремя и режим соблюдать… много есть правил здоровой и полноценной жизни. Однако, можно выявить одно главное правило, которое обычно срабатывает — если стоит выбор между плохим, но желанным, с другой же стороны хорошее, но скучное, мы выбираем первое. Покуда можем, покуда позволяют обстоятельства и здоровье.

Я грубо затянул Кошку в здание. Прижал грудью к стене. Левой ладонью крепко зажал рот, а правой с силой шлёпнул по попе:

— Выгни её назад!

Она тут же выполнила приказ. Я сжал сначала ягодицу, а потом сразу спустился ниже и надавил, сквозь ткань нижнего белья и штанов, на горячий бугорок. Тут же ощутил, как душистая влажность окутала пальцы. Поднял их, чтобы удостоверится в безумности аромата и скорее вернул, принявшись довольно грубо ласкать Кошку.

Она начала покусывать пальцы и лёгкими стонами толкаться в них. Я с трудом удержался от соблазна, чтобы не запустить уже ставшие мокрыми от слюны пальцы ей в рот — забудется ещё и разнесётся на весь лагерь понятный всем звук.

А вот погрузиться в её жаркие глубины мне ничего не мешает. Я быстро оказался сзади, крепко прижавшись через ткань к попе, а рука, уже спереди, нырнула под нежную ткань белья. Проникновение Кошка встретила пылким стоном.

Я только разошёлся в ласках, стараясь и про умасленный клитор не забывать, и не сосредотачиваться только на нём, как вдруг на Кошку обрушился оргазм. С трудом удалось сдержать полукрик, полустон. Всё тело обратилось на миг в камень, потом лишь на долю секунды обмякло и снова её лоно крепко сжало пальцы.

Конвульсивная нега сошла на нет и Кошка едва не повисла на моих руках. Немного придя в себя, она повернулась и очень озадачено взглянула мне в глаза.

— Похоже, ты хочешь побольнее разбить мне сердце.

Сложно удержаться от реплики.

— Почему бы и да?

— Чего? — прыснула она.

Я прижал всё же посильнее и говорю:

— Тебе сейчас хорошо?

— Как никогда раньше, — с чувством поведала она.

— Так чего голову себе и мне порочишь? Наслаждайся, пока смена идёт.

— Я так не умею.

Я слегка стукнул её в лоб своим.

— Учись. Не всё коту масленица.

— Да какая тут… а-а-а, вот ты о чём, — озарилась Кошка. — Хи-хи! Ладно, Сокол. Я постараюсь. Только давай кое-что выясним.

Она выпуталась из объятий, отступила на шаг и грозно уставилась.

— Как опять так вышло, что вместо того, чтобы трахнуть меня, — тут она сделал голос тише, — ты прибавил к одному подарку другой?

Я невольно огляделся. Вроде никого.

Не сдержав смех, озвучиваю мысль:

— Некондиционку раздаю.

— Чего?

— Да, говорю, на складе много товара негодного скопилось, вот и раздаю по акции.

— Это ты сейчас меня обидеть хочешь? — решила Кошка всё же уточнить.

— Это я к тому, что бери, пока есть. Потом не будет. Буду султаном в своих, ха-ха, апартаментах лежать, а ты стараться ублажить, чтобы не разгневался.

В сравнении с Мышью, Кошка соображает много быстрее, но даже ей потребовалось несколько секунд, чтобы отдаться смеху.

— Ладно, Сокол. Запиши там тогда, что я должна ещё больше.

— То-то же, — жирно улыбнулся я. — Люблю держать людей на крючке.

Сам «кукан» я изобразил теми самыми пальцами, что ещё недавно были в Кошке. Хохот, которого можно не скрывать, сотряс домик и вырвался на улицу.

Радостный и посвежевший, после душа-то, я направился к столовой. До обеда ещё больше получаса, но для вожатых есть спецусловия. Особенно для меня.

Не то что бы я хотел поесть раньше других, но попить в ожидании чайку с печеньем можно.

— Гриша, а вы чего не на занятиях? — заметил я мило сидящую на скамейке парочку. Пусть даже оба они не по-юношески развиты.

— Привет, — вкинул он руку, на пару с Каролиной. — А Кристина же ушла, мы задания выполнили все и вот, решили немного сменить обстановку. А то шумно там.

Я кивнул, подходя.

— Как утром всё прошло? Слушаются вас?

— Мне кажется, что у Кэр получалось лучше, — с толикой огорчения сообщил Гриша. — Я, как ни пытался, не смог нормально организовать тренировку.

— Думаешь? — посмотрела она. — А мне показалось, что мы больше дурачились и болтали.

— Ну ты же видела, что творилось у меня.

— Знаешь, всё-таки я думаю, что ты хорошо справился, — серьёзно и проникновенно сказала Каролина. — Мы же с тобой давно тренируемся. Уже привыкли, повторения и вообще движения делаем чётко, особо не задумываясь. А им сложно пока.

— Так, ребята, — хлопнул я в ладоши и потёр, — вижу, что вы хорошо постарались и поэтому хочу пригласить на чай, кофе или что-то ещё по вкусу. Здесь, в нашей столовой.

— Так скоро же обед, — отозвалась Каролина.

— Ну-у… — задумался я. — Значит вам пора пить водичку и добавки.

— Это верно, — поднялся Гриша. Как всегда серьёзный и собранный.

Время минуло незаметно, поэтому до начала мы только и успели, что рассесться, да принести себе напитки. Решили, что подождём пока все разберут обеды и уже потом пойдём за своими.

Первым присоединился Марк, а следом и Настя подошла к столику. Озадаченный взгляд лёг сначала на Каролину, а потом упёрся в меня. Я запоздало понял, чем это грозит, как моя чудная нимфа уже гневно развернулась и пошла прочь.

Без спешки, но всё же скорее, я встал и подхватил удобно попавшийся поднос. Якобы пошёл за обедом.

— Погоди сердится, принцесса, — шепнул я ей, нагнав через два столика.

— Почему она на моём месте сидит? — прошипела девушка, рассыпая прекрасными глазами искры.

— Настя, я хочу обедать с тобой, поэтому щас всё будет. Поставь пока свой поднос, — показал я на подоконник. — Можешь, пожалуйста, сходить мне за порцией? Про суп и котлетку к гарниру не забудь.

Она, всё ещё дуясь, приняла железную пластину и пошла к витринам.

Я же вернулся обратно:

— Лина, а ты случайно не с Катей за одним столом?

— Кстати, да, — вдруг засобиралась она, — мне же к своим пора.

— Погоди минутку, — усадил я.

План созрел почти сразу как Настя ушла, поэтому осталось только помочь всему случиться.

Снова прошёлся по залу:

— Кать? — склонился я уже к её уху. — Сделай доброе дело.

Благо уговаривать долго не пришлось. Почти сразу она включилась в забаву и уже с удовольствием пошла со мной обратно.

— О, Кэр, ты здесь сегодня? — театрально удивилась Катя. — Хочешь поближе к вожатому, да?

Посмеявшись над своей шуткой, она упёрла в паренька-программиста взгляд.

— Та-а-ак… не хочу, чтобы место пустовало. А ты Марк как раз подходишь. Пошли.

— Я?! — испуганно посмотрел он на неё, потянувшись за очками.

— Конечно! Всё, пошли, — решительно взялась она за его руку и потянула.

— Но… хотя бы очки надо…

— Я помогу, — нетерпеливо заявила Катя, — бери поднос.

И так, под ручку, она увела его к своему столику. Марк, похоже, вообще не понял что произошло.

— Ну-с, пошлите за обедом? — оглядел я спортивную парочку. Они дружно поднялись. — Только ты, Лин, пересядь на место Марка, ладно?

— Мне без разницы где сидеть, — кивнула она.

На полпути я встретил Настю, подхватил её поднос с подоконника и театрально проводил к нашему столу.

— Прошу…

— А что за перестановки?

— Да так, — проговорил я, подбирая слова, — большие дела требуют решительных действий.

— Какие такие дела?

Я выдохнул и рассмеялся, параллельно удобно устраиваясь на стуле.

— Это скорее шутка. Но возможно, Марк теперь будет с Катей сидеть.

— Это он так сказал? — удивилась она.

— Хе-хе, не совсем.

Вернулись Гриша и Лина. Все расселись, приступили к обеду. Повисла неудобная тишина. Не то чтобы мы прям особо общаемся обычно — Марк точно не отличается особой болтливостью. Да и Григорий под стать. Но сейчас молчит Настя и я пытаюсь найти слова, чтобы убрать скованность.

— Настя, — оборвала мысленные потуги Каролина, — а ты случайно не училась в Григорьевке?

— Училась, — удивлённо отозвалась белокурая красотка.

— Ясно теперь почему мне показалось, что мы знакомы. В седьмом, да?

— Да, я ушла после второй четверти, — с наметившейся улыбкой отозвалась Настя.

Я же сам чуть не заулыбался. Какое удачное совпадение, что девочки некоторое время учились в одной спортшколе.

— А почему? — удивилась Лина. — Ты же на лёгкой была и получалось хорошо. Я помню, что на промежуточных ты первое место взяла.

— Но на итоговых же полугодия нет. Упала, ещё так позорно. Как лох!

— Разве? — не поверила Каролина, забыв про еду. Погрузившись в воспоминания, она облизала губы. — Кажется мы на разных площадках сдавали, да?

— Да, — кивнула Настя.

— А чего случилось-то?

— Упала, говорю же.

— И чего теперь? Из-за этого ушла?

Каролина дело говорит, но перманентная неуклюжесть у Насти — это довольно обидная штука, я уже успел заметить. Она это не контролирует и случится оно может в любой момент, в том числе никогда. Не то что бы у других такого нет, но характер всё же другой. Олимпиец может раз от раза брать медали, потому что готов и много тренировался. У Насти же словно сбой в системе происходит. Спонтанный и неконтролируемый.

— Не только из-за этого, — смутилась Настя и я подумал, что, вероятно, тогда и случился первый случай с попыткой изнасилования.

— Но согласитесь, — перехватил нить беседы я, — что Настя имеет отличную спортивную форму?

Григорий кивнул, а Каролина отвечает:

— Это сразу заметно. Чем ты сейчас занимаешься?

— Особо ни чем.

Я же едва не подавился от шальной мысли, что наши вечерние встречи — это своего рода спорт.

— Не может быть, — помотала головой Каролина. — Бегаешь же?

— В лагере пока нет.

— Вот, — удовлетворённо кивнула девушка. — А плаванье?

— Один раз в неделю. Три раза джим, — спокойно сообщила Настя, а я блаженно сощурился.

Всё же надо стараться ценить дары жизни, пусть конкретно ко мне она и не была особо благосклонной. А разве моя белокурая страсть не дар?

Многие из нас выросли на образах красавиц из фильмов, сериалов и прочих источников. Одним из наиболее распространённых, стал облик стереотипной блондинки. Идеальной, привлекательно и сексуальной.

Понятно, что не каждая женщина и девушка со светлыми волосами в него попадает. То есть, чтобы записанный на «подкорку» образ срезонировал с реальным, нужно достаточно сильное совпадение. Именно тогда начинается мания и помешательство.

Ко всему этому добавляется набор личных фетишей. Условные восемьдесят миллиардов нейронов и бессчётное количество связей между ними, создают виртуальную форму самой привлекательной женщины или девушки. Всё это зачастую крайне интуитивные стремления. Именно поэтому, при встрече с резонирующей тебе красавицей, так сносит крышу.

Но в Насте нет сексуальности. Пусть даже сейчас она лишь немного проступила, благодаря случившемуся, но она всё ещё не «пахнет» как уверенная в оказываемом эффекте женщина. Запах у Насти другой и опирается он на ещё один мощный глубинный стимул.

Желание обладать, владеть и принуждать чистое, невинное существо. Звериное стремление овладеть и вторгнуться. Причинение боли здесь играет важную роль. Именно поэтому так важен юный возраст. Пусть хищная тварь и находится у меня под контролем, но я же слышу её зов. Словно полная луна и волки, что друг за другом начинают выть.

В Насте воплотились оба мощных образа. Такие спелые вишенки на торте, как её прекрасная физическая форма, отличная пластика и чудная кожа, лишь ещё больше подтачивают самообладание. Благо, что я никогда не поддамся Зверю.

Тем временем девочки уже вовсю разговорились. Настя в очередной раз сдала ледяной рубеж и тем умаслила мне сердце. За мыслями и разговорами минул обед.

— Как дела? Как носик? — поинтересовался я, встретив близняшек.

Маша послала сестре полный эмоций взгляд и Даша заговорила:

— Мы вам очень признательны, Александр. Всё хорошо.

— Да было бы за что. Главное целы и ни что не испортило миловидности ваших лиц, — подкрепил слова улыбкой я.

Хотел двинуться дальше — скоро у нас снова верёвочный парк, но отметил краем глаза новый полный эмоций взгляд, посланный Даше.

— Мы уже не обижаемся на Валентина. Он наверняка случайно это сделал. Так что, пожалуйста, не беспокойтесь об этом.

Я озадаченно повернулся обратно к рыженьким сестричкам. Вальку, конечно, от их слов мне не полюбить, но такая забота приятна.

— Спасибо, девчата. Мне радостно слышать, что ничто не мешает вам всем дружить. Кстати, в прошлый раз вы так и не решились полазить на втором и третьих этажах. Сегодня как?

Маша даже побледнела, но сестра держится лучше. Переглянулись, словно бы обсудив и Даша отвечает:

— Даже не знаем. Это обязательно?

Я рассмеялся.

— Можно сказать, что обязательно, но только ради ваших отличных воспоминаний. Обещаю, что если преодолеете страх, то не пожалеете. Впечатлений будет много и самых хороших. Маш? — посмотрел я на неё, постаравшись сделать и лицо, и взгляд максимально нежным. — Не бойся упасть. Все верёвки я проверяю. Доверься мне, пусть сначала и будет казаться, что это ужасно и надо поворачивать назад, но когда ты дойдёшь до станции, вот тут в груди будет во-о-о-от такое солнце радости! Обещаю.

Им потребовалось ещё раз переглянуться, а потом близняшки синхронно кивнули. В глазах вспыхнул огонь готовности.

Фрагмент 15

К верёвочному лагерю я пришёл почёсывающимся и в красную точку. Заметив куст малины, тут, неподалёку, решил пособирать сверхароматной ягоды. Птички поют, солнце изливает сверху тепло, лучи которого находят в кроне деревьев окошки. Такой вот луч и подсветил для меня малиновый куст.

За одним второй, ягоды оказалось много, я начал спускать в пологий овраг, но вдруг споткнулся и рухнул в жгучие объятья крапивы. Поел малинки, что называется.

Ребята ожидаемо посмеиваются, тут же засыпав вопросами, а стоило пояснить — не поверили и стали придумывать, что же всё-таки случилось на «самом деле». Пришлось показать мощь фантазии, в результате вышел героем, получившим травмы.

За шутливым общением дождались, пока подтянутся все остальные, включая других вожатых.

— Ты чего такой медленный, Валька? — пожурил я пришедшего последним парня. — Десять минут тебя ждём. Думаешь, если опоздаешь, то и лазить не придётся. А ну, забирайся сразу на третий этаж.

Он слабо запротестовал, но я был неумолим. Спустя полчаса все уже со смехом, вскриками и разговорами облепили верёвочный парк как матёрая стая обезьян. Что и говорить — страшнее всего в первый раз. Потом, зачастую, хочется большего.

Пока страхуешь и «спасаешь» тоже получается налазиться по самое горло. Первой «сошла с дистанции» Мыша, к тому же уснувшая в итоге. К самому концу запросилась вниз Кошка, а закрывали день мы со Звонарём. Ребят подстегнуло веселиться и бесится ещё то, что занятия с учёбой было решено отменить. Может для Диляры и Кати это не в новинку, но вообще мы практикуем такие «отмены». Ребята привыкают к каждодневным занятиям по школьным дисциплинам и когда объявляешь, что сегодня не будет двух часов, они безумно рады.

Я всегда жду, пока все, наконец, выйдут на тропу и двинутся в лагерь, но примчалась взволнованная повариха и пришлось бежать пораньше.

— Аня! — окликнул я стайку девчонок и прилипшего к ним Вальку. — Не задерживайтесь тут, хорошо?

Они дружно пообещали в скорости вернуться и я двинулся в лагерь.

Ничего такого большого, как были глаза у Бурёны, не случилось — лопнул один из старых, забытых во время ремонта кранов, что торчит сзади столовой. Если бы не авария, я бы и не вспомнил бы про него, ибо там никто не ходит.

Скорым шагом сначала к себе — прихватил ящик с инструментами. Затем в подвальчик с коммуникациями. Отсюда уже слышно шипение небольшого фонтана. Даже видно гребень, что поднимается над столовой.

Почему-то отдельный на столовую кран не сработал — вода всё так же фонтанирует. Я вернулся и перекрыл уже общий на лагерь. Ничего страшного, пусть полчасика потерпят.

Продравшись сквозь заросли плюща, дикой вишни и травы, я осмотрел сосок крана, торчащий из земли. Хороший был, латунный. Менять, конечно же не буду. Накручу заглушку, а перед зимой ещё и в утеплитель закутаю на всякий случай. Хотя будет лучше заглубиться и срезать пониже.

Как всегда бывает, времени ремонт занял больше обычного. Кран прикипел, потом с резьбой повозиться пришлось ржавой. Да и проверить под давлением тоже надо — сходил ещё раз за столовую. Себе сделал заметку, что надо Эконому или заказать рабочих, чтобы расчистили весь сухостой, либо самому этим заняться за доплату.

Дальше всё пошло более-менее нормально. Ничего не горело, не взрывалось и не лопалось. Со стороны домиков играла музыка, Кошка со Звонарём весело проводили время, как они умеют — я зашёл проверить, чтобы не успели нахрюкаться перед ужином, но на столе оказалась лишь начатая бутылка шампанского. Пообещали только чуть-чуть, а не чуть-чуть уже после.

Я же, как обычно, подготовился к возможной встрече с Настей. Комната наполнилась нежным ароматом кондиционера для белья, из пакетов принесённых с кухни пахнут фрукты и закуски. Коротко поужинав и многозначительно переглянувшись с прекрасной блондинкой, я вернулся к себе и заранее заварил травяной сбор. Множество ароматов сплелось разом знойным летним вечером. Томное ожидание крутит живот, а я понемногу сбавляю его напряжение быстрыми медитациями.

Открытое окно пустовало ещё долго. Дисплей смартфона начал отсчитывать десятый час, когда в дверь постучали. Подходя, я с удивлением расслышал всхлипы и скорее распахнул.

Меня встретил кипящий гневом взгляд Насти и скрючившаяся рядом Аня, что опустила голову и плачет. От этого её тело сильно содрогается.

— Можно мы войдём?! — выпалила Настя, не дав и рта раскрыть.

— Конечно, — посторонился я.

Разгневанная блондинка вошла первой, а стоило понять, что Аня не торопится, стегнула:

— Чего застряла? Тебя втащить, что ли?

Пуще прежнего разрыдавшись, сломленная соперница вошла.

— Насть, теперь давай все успокоимся, выпьем чая и спокойно поговорим?

— Да она… — засверкала глазами юная нимфа, но я показал рукой говорить тише.

— Сейчас выясним чего Аня натворила. Я за стулом, погодите немного.

Вскоре расселись. Я сначала пододвинул к Ане кружку, но так как она не пошевелилась даже, заговорил:

— Выпей, пожалуйста. Давай-давай… вот, хорошо. Итак, Насть, тебе слово…

Нам потребовалось минут сорок на всё. На дикую и трагичную историю. К концу Настя поуспокоилась и уже не пыталась задеть Аню в каждом слове.

Сегодня вечером, в комнату к Насте пришла зарёванная Аня. Долго пыталась рассказать о случившемся. В итоге, рассвирепевшая от уже услышанного, Настя схватила ту и под руку ко мне. Оказалось, что Валька якшался с девочками не просто так. Я и так догадывался, но точно не мог предположить, что Аня решиться на опасные действия. Сегодня она подговорила неказистого паренька подлить в настин бальзам для волос жидкий депилятор. А этот паршивец, вместо того, чтобы отказаться, пошёл и сделал.

Невольно я посмотрел на волосы и Настю в тот момент, но оказалось, что она не успела уйти в душ до того, как я отключил воду. А потом мылась уже не своим, а бальзамом Диляры — та предложила поменяться.

Мне пришлось остановить рассказ и взять слово с девушек, что никуда не уйдут. Вдруг удастся спасти волосы Дили?

Я на эмоциях вынесся из корпуса. Внутри разверзлась пропасть, над которой ревёт шторм гнева. Смешалось всё: и волнение за восточную красавицу; и переживания о судьбе лагеря; и гнев на Вальку. Да и Аня порядком выбесила…

— Александр? — вдруг окликнул меня голос из тьмы под деревом.

— Твою ж!.. Диля, ты?!

— Я, — расслышал я смех.

— У тебя всё хорошо, — поспешил я к ней в тень и едва не врезался. На порыве взялся трогать голову и волосы.

— О-о! Можно я дождусь, пока вы закончите и тогда отвечу?

— Блин! Я же серьёзно! — зло уставился я в скрытое темнотой лицо.

— Всё-всё. Давайте я скорее вас успокою…

Меня ждала очередная порция охренительных историй. Диляра подтвердила, что Аня специально заманила Вальку в компанию девочек. Как только они над ним не издевались за спиной. Для каждой он был полным неудачником и не заслуживал хорошего отношения. Прежде всего уважения. Может быть только Сабина, со слов Дили, старалась меньше принимать участия в мини-вакханалии.

Но жалеть парня не стоит. Он умудрился что-то найти на Аню. Сегодня, когда мы все ушли с верёвочного парка, Аня и подружки остались. Включая Валю. Поговорили, затем девчата ушли, а пара ребята осталась. Диляра всё это время просто сидела наверху в беседке и всё слышала. Жаль, говорит, не видела, ибо после уточнения со стороны Ани, сделал ли Валька всё, как следует, он чётко повторил в какой из множества флаконов подлил депилятор. На радостную похвалу со стороны девушки, он сначала замялся, а потом, довольно нагло, попросил дать посмотреть и потрогать грудь. Аня вспыхнула, начала ругать и обзывать его, сведясь на отборные унижения.

Паренёк дождался, пока из неё выльется вся сущность отношения к нему, а потом что-то показал, видимо с телефона. Аня поменялась в голосе и попробовала забрать, но получила удар. Тут же прекратила к нему лезть, а потом, расплакавшись, начала умолять удалить.

Валька же поймал аффект. Учитывая всё, что ему пришлось вытерпеть, хорошо понимая истинную ценность всей этой лживой дружбы, да и банально имея гнилой характер, он принял решение принудить Аню к «действиям сексуального характера», как выразилась дочка знаменитого адвоката.

Сначала она задрала майку и он облапал грудь как хотел, затем заставил развернуться и спустить трусы. Мастурбируя, он довольно быстро кончил, забрызгав ей попу и бельё — тут уже Диля подсматривала. Затем заставил одеть трусы обратно и так идти в лагерь.

— Почему ты не остановила его?

— Не посчитала нужным, — легко и спокойно отозвалась она. — Все они сами виноваты в случившемся. Но вашу дорогую Настю я всё же спасла.

Я тут же вспомнил про бальзам и отвращение тут же растаяло, сменившись растерянностью и удивлением.

— Уж простите, но пока они не ушли, я не могла слезть с беседки. Но потом бежала.

— Я понял тебя, — кивнул я в темноте. — Спасибо. Как ты думаешь, что он показывал ей?

— Самой интересно. Вы пойдёте с ним разговаривать?

— Естественно.

— Расскажите мне потом? — с заметным трепетом спросила она.

— Хорошо, — с нотками недовольства отозвался я, но больше для порядка.

— Тогда удачи вам, Александр, — многозначительно отозвалась она.

К нужному домику я пошёл широким быстрым шагом. И потому что нервничаю, и потому что растерян. Всё же такого у нас ещё не было. Так сложно всё не завязывалось. Обычно у ребят конфликты лежат на поверхности. Достаточно ковырнуть и корень! Здесь же, чем дальше, тем глубже во тьму эмоций и чувств.

И ещё я не знаю, что делать. Бить Вальку за сделанное? Ведь он заслужил, но…

— Александр! — вдруг раздалось за спиной.

Я остановился буквально на крыльце. Диляра немного запыхалась.

— Я подумала, что вы можете захотеть наказать его. Физически. Не стоит этого делать. Мой вам совет.

— Он же подонок.

— Сначала узнайте, что там за история с Аней. Он несомненно подонок, но и она не ангел.

— Да уж точно, — бросил я и вошёл в дом.

— Бля, ладно, расскажу…

— Не матерись! — с угрозой отозвался я.

В комнате никого не оказалось — ушли «тусить» в другой домик. Я на всякий случай закрыл дверь, но там снаружи Диляра и, уверен, она тоже бдит.

Валька ведёт себя плохо. Изначально дерзил, но я пробил в нём брешь. Словами.

Пока словами.

Собственно, поняв, что я не блефую, он и решил заговорить:

— Ну это… знаешь же есть паблики со всяким трешем?

— Каким?

— Бля, ну…

Тут я отвесил ему пощёчину.

— Без матов!

— Э-э… так чо можно вообще? — со страхом уставился он, попытавшись добавить в голос наглости.

— Что там за паблики?

— Чё-о-о-орт… ну драки, аварии, кровяка всякая. И прочая дичь. Со вписок видосы бывают. Я в паблосе с левого акка сидел. Удалил недавно его. А тут, короче, Аня фотку спалила свою… старую. Ну, случайно вышло, я, короче, увидел. И сразу узнал. Видос с ней видел, да и фотки есть. После этого отменил удаление акка и нашёл их.

Он отвёл взгляд и покусал губы.

— Что на видео?

— Да тусила она ещё раньше. Понимаешь? Нормально так. Набухалась и ребята решили по-приколу с неё там одежду стянуть, пиз… ну, короче, письку там зафотать или грудь. Но груди, хе-хе, не было ещё. А вот жопу с писькой нормально спалили. Она капец вырубилась. Ничо не чувствовала. Они когда фоток наделали, ещё знаешь, — он вдруг сально улыбнулся и посмотрел на меня, вроде как на ценителя, — крупный план, один растягивает булки, а второй фотает. Ну и, короче, решили они ей чо-нить воткнуть. Эт на втором было, ну, этаже. Там комната и столик со всякой х… фигнёй. Взяли расчёску и ручкой стали ей в п… письку тыкать. И, короче, кровь пошла, ну, целку порвали. Такой видос.

Я невольно потёр лицо ладонями — действие, что помогает снять напряжение. А психика напряглась и знатно. Вроде не старик и про такое слышал, конечно. Ни в школе, ни в универе мы так не «прикалывались». Хотя подобие «вписок» было, но там больше на алкоголь упор и всё. Встретить такое в жизни, да ещё так, можно сказать, вживую…

— Доставай смартфон и удаляй всё при мне, — зло бросил я.

— Так это же в Сети храниться, я просто акк восстановил.

— В группе лежит?

— Ну, да, — со страхом посмотрел он. — Там же дохрена этого дерьма. С Анькой видос даже не самый популярный. Да и она изменилась с того времени. Если бы не спалила фотку старую, то хер узнаешь.

Я опять схватился за голову, пытаясь понять, как быть. По всему выходит, что раз попав в Сеть, информация остаётся там навечно.

— Твою ж мать! Так! — с ненавистью уставился я на него. — Что в своё оправдание скажешь? Зачем полез к Ане?

— Да я не…

— Не ври мне, сука! — замахнулся я.

— А чо она думала, коза? Тип я за так буду у них бегать, как шоха? Хрен там плавал. Дала бы сиськи помять и ладно.

Я вскочил и в сердцах пнул чей-то рюкзак. Затем выскочил прочь со всей дури хлопнув дверью.

Может и специально, но скрытая тьмой Диля, сверкнула смартфоном в руках. Я пошёл к ней — к скамейке под высокими берёзами.

— Можно я вашу руку возьму? — мягко проговорила она и обхватила своими нежными руками снизу и сверху. — Александр, таких как он положено бить и причём сильно. Я знаю! Но вам нельзя это делать. Думайте не о «надо» и «должен», а о себе. Такие как Валька потом ещё много могут проблем создать. Отец постоянно с этим сталкивается. Ничего с Аней не будет. Поплачет сегодня, завтра. С месяц помучается воспоминаниями, а потом забудет. Она не из трепетных.

— Да тут не только в ней дело, — попытался я как-то озвучить комок чувств внутри. Безрезультатно.

— Давайте я вам помогу найти в случившемся положительную сторону.

Эта фраза даже немного отвлекла, хотя эмоциональный омут быстро втянул обратно.

— Настя цела и невредима. С Валькой теперь никто даже здороваться не будет. В столовой за столом сидеть не станут.

— Нельзя, чтобы кто-то узнал, что он сделал, — тяжко выдохнул я.

— А это и не нужно, — тут же отозвалась она. — Просто все будут думать, что он страшно оскорбил Аню, от чего та весь вечер ревела. Знаете сколько её пытались успокоить? Ну и третье — Аня больше уже не игрок. Понимаете?

— Ой, Диляра, — снова опустил я лицо в ладони, — сколь же извилист твой ум? Не ведёшь ли ты меня, чтобы потом получить выгоду?

— Ну, скажу искренне, такие мысли мне приходили. Не раз. Но я из принципа решила играть с вами открыто. Можете считать это прихотью.

— Я что-то должен тебе? — разогнулся я и посмотрел на неё.

— Кроме информации о предмете шантажа? — сверкнули её белоснежные зубы в улыбке. — Больше ничего.

— Тогда слушай…

Аню забрала Диля — вот уж помощница мне нашлась. С Настей остались наедине.

— Какая же она дура.

Я посмотрел на девушку и покачал головой.

— Оставь! Ей уже крепко досталось.

— Так и расскажи.

— Нет, Насть, тебе лучше не знать этого. Крепче спать будешь.

— А что, если бы я помылась этим бальзамом? — раз в третий за вечер, произнесла она.

— Страшно представить. Твои волосы надо беречь.

Комплемент отвлёк её от гневных мыслей и дабы удержать, я снова заговорил:

— Ты ведь ещё и умная, помимо того, что крайне симпатичная. Посмотри на эту ситуацию не как участник, а сверху. Почему Каролина ничего не подливает тебе в бальзам?

Её бровки сдвинулись друг к дружке.

— Не знаю… может мы разной комплекции и…

Я подождал.

— Она же вообще другой человек! — несколько раздражённо выпалила Настя.

— Именно. Другой. Но важно понять, что это самое «другое» не толкает её на подлости. А вот Аню толкает.

— И чего мне теперь, простить её? — взъерошилась моя ненаглядная. — Понять и простить?

— Просто оставь и двигайся дальше. Ты в любом случае победила, понимаешь? Так теперь что, топтать её, наказывать? Проявить благородство — это тоже трудная задача. Всегда проще быть на поводу у эмоций.

Мы синхронно пригубили чая.

— А разве не получится так, что если ты спускаешь злодеяния, то по сути потакаешь им?

Я кивнул и с наметившейся улыбкой отвечаю:

— Весьма меткое замечание. И, верное, по сути, просто знаешь… — я задумчиво пожевал губы, подвигал ими, замирая на миг в очередной гримасе. Может мозгу так проще вытащить из глубин расплывчатые образы мыслей и собрать в чёткие конструкции? Как почеркушки на тетрадных полях. — Ты не всегда можешь наказать человека так, как его проучит сама Жизнь. Это тоже не универсальное правило, но в отношении Ани работает на сто процентов. В её жизни хватает горя и страданий.

— Ой, ну и пусть тогда идёт… на все четыре стороны. С этим, как там говорят?..

— С Богом?

— Да, с ним самым!

Смех стал завершением дурного дня.

Фрагмент 16

Пусть наша традиция и дала сбой, но ни пока засыпал, ни на утро я не ощутил кого-либо огорчения. Слишком уже экстремально минул предыдущий день. Как и с любой примитивной потребностью, стоит жизненным обстоятельствам набрать крутости, так сразу же забываешь о всяком поесть-поспать.

В то же время я замечаю за собой перемены. Может быть лишь кажется, но раньше бы случившееся не смогло так разволновать. Глупость, дурость и беспечность породили в жизни Ани позор и поругание. Опять же, опираясь на эти недостатки, она не смогла перевоспитаться и снова вляпалась в неприятности. Последние ли? Как вчера сказала Диля, она не из трепетных. А что если всё настолько плохо, что Аня — это уже бесперспективная попытка природы создать человека?

Раньше бы я не переживал на эту тему: своя жизнь была в шаге от конца; меня рвала боль, что бросил мать в больнице, пусть она и лежала там в состоянии овоща; жгли чувства несправедливости и обиды из-за предательства друга. Случай с Аней просто бы прошёл мимо. Но не сейчас. Видимо я таки справился с собой и готов к новой жизни.

День начался и потёк обычным темпом. К обеду набежали тучи и знатно полоскали лагерь почти до вечера. А потом нас накрыл багровый, цветастый закат, что залил светом, едва вынырнувший из-под мрака туч, мир — редко, но бывает когда уже слабое закатное солнце подсвечивает белые брюшки облаков и становится очень светло.

Пусть и хотелось тоже провести день как ни в чём ни бывало, но долг обязывает. Да и Кристина со Звонарём порядком надоели с вопросами — почему-то они думают, что я должен знать, какая именно кошка пробежала между ребятами. Почему Валька пуще прежнего морозится, а остальные хлеще былого его игнорят… Аня вдруг отпросилась с занятий и вообще её что-то не видно… Шепчутся все о чём-то…

И всё же, к ужину, я оказался в приподнятом настроении. Пояс пока непривычно оттягивает ремень с инструментами, воздух полон влажной свежести, а весь живой мир активничающий вечером спешит заявить о себе криком, пением или мелодичным скрипом.

Иду к фонарю, чей плафон разбило обломившейся веткой. Надо посмотреть уцелела ли лампа и всё проверить на замыкание. Затем включу освещение.

За учебным корпусом ждала яркая и смущающая картина — попой ко мне, с корточек поднимается Диля, что, видимо, сходила тут в туалет. Я попытался столь же тихо, как вынырнул из-за угла, скрыться обратно, но зацепился кроссовком о кроссовок.

— Прошу прощения!

— Кхм! — послышалось сзади. — Неловко получилось.

— Я ничего не видел.

— Так уж и ничего? — сладким голосом пропела она, подходя.

Обернувшись, я ответил полуулыбкой.

— Разве что серебристый узор на твоём белье. Ещё раз прошу простить.

— Это моя вина, — спокойно сообщила она. — Совершенно дурацкая прихоть ходить, как говорят в народе, до ветру. Должна попросить у вас прощения за случившееся. Видеть такое неприятно.

— Хм-м… — отозвался я, прогоняя поток мыслей по теме. — Давай сойдёмся на условном варианте: я видел прекрасный вид, а ты мне его показывала? Никаких «до ветру» и прочего.

Я умышленно предложил вариант, понимая, как трепетно относится Диля к моему впечатлению от её попы.

Диляра впилась своими чёрными глазами в мои. Повисла коротка пауза. Я понял, что она нервничает или волнуется.

— Александр… — выдохнула она, но была вынуждена прерваться из-за пропавшего голоса, — а вы рады тому, что увидели?

— Понимаешь, Диля, некоторая часть из того, что я вижу или хотел бы видеть, лежит за линией, которую нельзя переступать. Однако, если укоротить ответ, то да. Я рад.

Она немного расслабилась и снова я ощутил опасную уверенность от восточной красавицы.

— Как дочери адвоката, мне известно много таких линий. А ещё я знаю где можно и когда можно их переходить. Прошу мне доверять.

Я тоже не стал торопиться и промолчал. Далее последовала пара вдохов-выдохов, дабы сбить излишнее возбуждение.

— Ну, раз уж нас свела судьба, пусть и на короткий срок, то я доверюсь вашим познаниям. Может быть семена этого доверия и успеют взойти до момента, когда нам будет нужно прощаться.

Её улыбка стала ответом. Я подал руку и мы пошли на ужин.

Правда, руки пришлось разомкнуть почти сразу. Да и о фонаре я вспомнил только в столовой.

Настя пришла решительная и пылкая, с горящим взором. То, что начало тлеть практически с первого раза, то, что дало первые язычки пламени пару суток назад, сейчас набрало силу.

— Привет! — выпустила воздушный поцелуй она, тут же подкрепив обычным.

Но можно ли назвать его обычным? Конечно нет! Это настоящее чудо и поэтому я застыл, словно заколдованный. Настя же коротко улыбнулась и скорее прошла к столу, чтобы подхватить бокал с ананасовым соком и шумно выпить.

— Фух! Пришлось побегать.

Я уже могу и двигаться, и говорить:

— От кого?

— Да девочки теперь не отлипают. Запарили, блин! Раньше хорошо — старались даже не смотреть, а теперь я как под видеонаблюдением.

— Дружить хотят?

— Угу! Мне даже страшно.

— Как вожатый, могу только порадоваться. Ещё соку?

Она игриво взглянула.

— Это тоже как вожатый? Или…

— Здесь у нас вечерний сеанс терапии. Особый вид. Экспериментальный.

— Хи-хи, даже так? — спросила она, принимая бокал.

— Для самых смелых и симпатичных.

Томно и с любопытством, она снова заглянула мне в глаза.

— А кто ещё ходит на сеансы?

Я рассмеялся.

— Есть ещё дневные. С водкой и закуской. Но там другая программа. А вот на вечерние только ты записана.

— Понятно, — через смех отозвалась она. — Так!

Я с удивлением воззрился, отмечая разгоревшееся пламя.

— Сегодня я готова. К сеансу этому. Так что давай приступим.

Это и мило, и смешно. Напустив серьёзности, я приблизился в первые коснулся лица рукой. Погладил голову и волосы. Это настоящее открытие, ощущать их. С первой встречи появилась мечта.

Настя позволила мне насладиться собой. Тончайшими чертами лица, мягкостью кожи — я даже губки потрогал, но тут уже терпение у неё кончилось и зубки довольно сильно впились в палец.

— Ай!

— Пошли скорей на кровать!

Продолжая пребывать в удивлении от перемен, я с охотой принял лежачее положение. Настя уверенно и ловко забралась сверху. Лицом ко мне, она с немного безумными глазами скорее подняла юбку и склонилась, чтобы видеть, как трепетный уголок коснётся моего жадного рта. Я же впился во влажную мякоть так, словно с последнего секса прошло не два дня, а месяц. Такая Настя — это словно другая Настя.

Поласкав мне уши сдавленными стонами и шумным дыханием, она вдруг приподнялась, затем начала разворачиваться, попутно угостив меня пяткой в голову. Тут же засыпала извинениями, принявшись гладить, но я перехватил ручку и, заверив, что всё в порядке, покрыл её поцелуями.

И вот она снова оказалась сверху, но не спешить опуститься для продолжения ласк. Наоборот, склонившись, начала настойчиво стягивать с меня штаны. Стоит ли говорить, что член оказался в максимальной готовности, а сам я максимально помог Насте скорее освободить его из плена ткани.

Я простонал, когда она взяла член в тёплую руку. Бедра сами собой дёрнулись, стоило головке скользнуть в обжигающий рот. Она подавилась, но и не подумала прекращать, хотя я замер, как мраморное изваяние. Опасения не оправдались, ведь сегодня Настя полна инициативы и стала ласкать меня так, словно этому училась.

Я тоже прильнул к её лону. Ласки получаются пылкие, настойчивые, где-то даже грубые. Конечно я хочу прорваться внутрь, но всеми силами сдерживаюсь. Растянув большими пальцами створ, ласкаю языком каждый миллиметрик, особо надавливая на плеву.

От вида и ласк, меня закинуло к вершине быстрее обычного. Тело свело. Меня рвёт от желания сделать несколько глубоких фрикций, утопить член в горячем и мокром ротике. Безумному желанию сопротивляется рассудок, что набросил алмазную нить Зверю на шею и готов отсечь голову, лишь бы не дать тому власти.

Настя мне помогла. И рукой, и очень старательно обсасывая. Словно наученная кем, она даже не подавилась, когда выстрелила первая струя. Я же забылся в могучем потоке удовольствия.

Когда же мироощущение вернулось, обнаружил Настю лежащей на боку, с головой на мне, лениво играющей языком со слегка обмякшим членом. Спермы на животе отказалось немного. Её струйка вытекает изо рта, но или мне кажется, с замиранием сердца, или Настя действительно часть проглотила. Видимо, я схожу с ума. Ведь этого точно не может быть!

Фрагмент 17

Глава 7. (Бес)конечное лето

— Сашко, я так виновата… — вся опала повариха, — но ты мене хоть режь, да только совсем забыла я про сроки хранения. Мы ж детин просрочкой кормить не будем?

Я подлил себе ещё компота и, картинно проникнувшись моментом, отвечаю:

— Ваша правда. Такое совершенно недопустимо.

Она столь же театрально поохала на всю столовую.

— Потому уже заказала партию продуктов. Ты там, если что, прикроешь?

— Конечно, — жирно кивнул я, словно хозяин положения.

Бурёна своего не упустит. Когда ничего на сторону не уходит — она берёт мало, почти незаметно, даже если искать, то вряд дли найдёшь. Да и какие могут быть подсчёты в пределах пяти-десяти процентов?.. Но стоило мне воспользоваться возможностями, как она тут же увеличила аппетиты. Тоже в меру, но больше.

Как и следовало ожидать, мы договорились. На радостях, Коровина сделала мне кофе и дала оригинальной медовой пахлавы, из собственных запасов. Ясное дело, что таким мы смену обычно не кормим, праздничный стол накрывается только по приезду и по случаю завершения смены. Когда и костёр, и послабления в режиме, и всякой еды полно. Бурёна умеет такое устраивать. Каждый раз набрасываешься на красиво поданные блюда, с желанием скорее съесть самое вкусное и деликатесное. И всякий раз не можешь, ибо иначе лопнешь.

Как вожатым, нам свойственно торопить время до конца рабочей смены. Подростки безумно утомляют. Они шумные, истеричные, противоречивые и крайне активные. Нет ничего удивительного в том, что приближение конца мы воспринимаем с ними по-разному.

Но не в этот раз. Во всяком случае я. Настя стала истинным открытием. Попав под пресс сомнений, страхов и угрызений, ко мне в голову приходят самые разные мысли. Например, что на месте белокурой дивы могла быть любая другая, главное чтобы юная, более-менее симпатичная и той же комплекции… Неприятные мысли, но едкие. Они втравливаются в сердце и подтачивают уверенность.

Словно пресловутая вода на камень, капает ещё и неизбежное расставание. Если Настя всего лишь очередная малолетка, коих ко мне приезжает за одно только лето несколько десятков, то почему же так горько на душе? Очарованный внезапным романом, я не заметил, как прошла половина смены. Неумолимо настанет час расставания. И как мне быть?

Я себе напоминаю первый весенний кустик травы. Такой активный и уверенный. Стоило снегу сойти, как потянулся вверх, но тут же был заморожен обстоятельствами жизни. Ещё, недавно осознал пробуждающееся желание жить и действовать. Ощутил тесноту своей экологичной клетки. Но куда мне отсюда деться? Уехать-то можно — в странах бывшей Империи полно мест, куда руки бандитов не достанут. Если не светиться. Я даже денег скопил. Но у меня тут мама в медцентре, а теперь и Настя…

Тяжко вздохнув, сделал долгий выдох. Столовая успела набиться ребятами, пора бы уже и мне на завтрак. Встав со скамейки, замечаю Вальку. Идёт последним, понурый и смотрит в смартфон, но словно бы сквозь экран, под ноги.

Он вызывает безусловное отвращение. Даже гнев. И будь я просто гостем, как сам Валька, то сто процентов бы избегал общения и любых контактов.

Но я не гость:

— Валентин, привет.

— Привет, — как сом из омута, посмотрел он.

— Ты уже извинился перед ребятами?

— Неа, — помотал он головой.

— А почему?

— Как будто это что-то изменит.

— Но ты же виноват, — я таки совладал с голосом и фраза прозвучала хорошо, как у настоящего заботливого педагога. — Попроси прощения потому, что совершил проступок. Не нужно идти на сделку с совестью, успокаивая её доводами, что, мол, они всё равно тебя не простят. Имеют полное право, кстати.

— Да блин, мошт мне просто до конца уже досидеть и ладно? — исказился он лицом.

— Валя, нас ждёт ещё много интересного. Верёвочный парк — самые экстремальные проходы. Троллейная дорога — вторая, что намного длиннее первой. Сплав по речке и туристический поход с ночёвкой в лесу. Да и прощальный день будет полон событий. Всё это время ты где будешь? В домике что ли сидеть?

— Да посижу, если надо.

— Тебя можно понять, Валя. И всё же сделай, как советую. Сегодня подгадай момент, когда Аня будет не одна в доме. Чем больше девочек — тем лучше. Постучи, попросись зайти. Просто из любопытства они тебя впустят. Будь готов, что не сразу, ибо сначала поспорят. Так же будь готов нарваться на грубости, но стерпи и с чувством попроси прощения. Прям не стесняйся. Затем уходи. Сразу же.

«Сом» в его глазах ожил. Поступок явно для смелых, а Валька не из таких, хотя на надругательство-то решился, может и на хороший сможет…

— Сейчас иди поешь, да подумай. Очень тебя прошу, не отметай совет сразу. Это не только мне надо.

— Ладно, — протянул он, — попробую.

Я обогнал и зашёл первым. Держаться рядом нет никакого желания.

Каролина и Григорий встретили дружными улыбками и очень тепло — всемирное потепление повлияло и на их расположение. Я постарался ответить в тон, да только кое-какой фактор этому мешает — Настя! Вчерашнее невозможно выкинуть из головы, особенно когда видишь её миловидную мордашку, такую невинную и возвышенно-светлую. С розовыми, средней полноты губами. Даже просто взгляд отвести от них сложно, не то чтобы не думать. Да и сама нимфа поддалась румянцу, взгляд то и дело отпрыгивает в сторону. Это мне знакомо. Когда волны вожделения захлёстывают разум — готов творить любые безумства, но позже шторм утихает и на его место приходит штиль стыда.

Прочистив горло, я таки сел за стол. Для порядка, да и чтобы отвлечься, завёл беседу про гормоны роста. Тема прижилась и нам удалось весь завтрак проговорить только об этом.

Стоило отойти от столовой, как ухватил обрывки фраз конфликта. Неподалёку ссорятся девочки. Оглянулся, припоминая, где сейчас Кошка или Звонарь, но они ещё раньше смылись. Сейчас у них пара часов свободного времени — фиг найдёшь!

Пришлось самому бросаться в пучину свары.

— Да ты вообще дура! Сразу было понятно, — отвесила Аня Сабине. Смуглокожая, крепкосложенная девушка даже вздрогнула.

— А чего тогда общалась со мной?

— Ой! — закатила блондинка глаза. — Ты же сама прилипла. Я просто думала, что ты всё же нормальная.

— Так, стоп, девочки! — скомандовал я, поймав их взгляды.

— Мне пора, — было развернулась Аня, но я окликнул.

Смотреть они друг на друга не хотят. У Сабины едва слёзы не текут из глаз. Примерно понимая причину «размолвки», я задаю стандартный вопрос:

— Что случилось? Сабина, за что Аня тебя обозвала?

Сейчас, если дать первое слово героине недавних событий, то Сабина просто расплачется.

— Я не знаю.

— Аня? — поймал я взгляд блондинки. — Это как-то связано с недавним?

— Вообще не связано, — излишне быстро отрезала она.

— Значит да. Сабин, я немного в курсе сложностей вашего общения, расскажи мне, из-за чего конфликт?

Аня со злым лицом помотала головой, но бывшая подружка всё же заговорила:

— Мы поспорили из-за Валентина. Я просто попыталась узнать, что он сделал. Ну и сказала, что мы нечестно с ним поступили.

Даже при мне у Ани случился всплеск гнева и раздражения. Если посмотреть на ситуацию со стороны, то реакция довольно показательная. Оскорблённая и униженная, Аня готова всякого обозвать последними словами, только бы тот не смел что-либо говорить в пользу Валентина. Но мне же нельзя только наблюдать.

— Видимо у Ани есть достойные причины… теперь, — выделил я, — не доверять и ненавидеть Вальку. Однако и у тебя, Сабина, есть почва для симпатий к нему. Проявите уважение друг другу, хотя бы ради недавней дружбы. Если не хотите больше общаться — не делайте это. Однако ссору надо прекратить и больше к ней не возвращаться. Хорошо?

Сабине её «Да!» далось легко и даже, я бы сказал, с облегчением. Аня же усилено сопротивлялась, но по итогу дала согласие.

Я же не успел сделать нужное количество «выдохов облегчения» от улаженной, в общем-то, ситуации, как попал в новое полымя. На площадке случилась потасовка. По крикам и шуму уловил это тут же. Перешёл на бег!

Разобраться сразу, кто дерётся не получилось — другие ребята окружили место схватки на песке спортплощадки. Кто-то кричит в поддержку, кто-то призывает разнять, а остальные просто громко обсуждают.

К моменту, как я подбежал, тоже пытаясь переорать и узнать, что происходит, в середине начало происходить нечто особо нехорошее, отчего ребята взвыли, а в гущу событий ринулась Каролина.

Словно большая кошка, она напрыгнула сзади на Олега, методично работающего кулаками. Сильные руки девушки в мгновение ока обвились вокруг шеи «быка», сложились в замок. Лина дернула его назад, обхватив вдобавок ногами и уже со всей не малой силой взяла на удушение. Признаться, у меня даже сердце замерло от опасения за паренька. Пусть он и здоровый, крепкий, но абсолютная решимость в глазах Каролины и её физические возможности, словно приговор.

Бил Олег Гришу — с окровавленным лицом, он встал и пытается рассмотреть, что происходит. Я скаканул к дерущимся, отпихнув ещё кого-то из ребят.

— Лина, отпусти его, отпусти! — похлопал я по руке.

Она нашла моё лицо взглядом и почти тут же обмякший «бычок» выпал из ослабевшей хватки. Закашлялся, пытаясь собрать расползающиеся глаза. Встал на четвереньки.

Тем временем, мы с Каролиной на пару, стали помогать Григорию. Я скомандовал принести аптечку.

— Из-за чего драка? — тут же озвучил я, стоило горячке немного спать.

Ребята дружно заговорили и потребовалось время, чтобы Кэр смогла начать:

— Мы ждали тебя и, как обычно… ну, я с Гришей, делали упражнения. Потом подошли Дима с Олегом. И Дима какую-то шутку отпустил, ну там… я просто не запомнила.

— Он сказал, что «эта парочка турникменов-задротов как обычно», — вставила уточнение Катя, — а потом добавил, что вы, типа, так любите трахаться. На турниках.

Озвученное Каролину несколько смутило, но темперамент и тип характера быстро смыли лёгкую краску с лица.

— Да, так и было. Ну, Гриша, на первое ничего не сказал, а потом уже подошёл и дал пощёчину. Началась драка. Олег его повалил и стал избивать. Тогда я вмешалась.

Тем временем «бычок» пришёл в себя, смог встать. На пару с Димой, они начали отпускать ругательства в сторону Лины.

— Так, ребята! — поднялся я. — Считаю, что честь девушки защищена и Гриша поступил как мужчина. Ты, Олег, больше никогда такого не говори. Хотя бы потому, что не всегда я могу оказаться рядом и останешься ты инвалидом из-за гипоксии мозга. Это в лучшем случае. А то и помрёшь. Когда драка и эмоции, сложно себя контролировать. Ваша дурацкая шутка могла окончится трагически. Это разве правильно? — они было попытались что-то ответить, но я оборвал: — Подумайте об этом хорошенько, а потом извинитесь перед ребятами. Обоим назначаю штраф: до конца лагеря будете без интернета, и без десерта во время еды.

Подействовало, причём сильно. Начали возмущаться, даже грозить последствиями, но я не первый год работаю, чтобы поддаваться на угрозы. Пусть даже таких детей, какие бывают в «Лесной сказке».

Каролина попросила меня передать аптечку и сама оказала помощь. Я же позвал ребят на занятия, приказав Диме и Олегу сидеть на скамье.

Гриша, всё же, отделался лишь ссадинами. Выглядит теперь как заправский дворовой пацан, а сам случай помог обоим моим любимцам лучше понять свои чувства. Пусть даже только зарождающиеся, но зато не скороспеющие — такие долго вызревают и ещё дольше держаться. Порой даже всю жизнь.

К концу тренировок я предупредил всех, чтобы интернет для штрафников не раздавали. А если узнаю, что вероятнее всего, учитывая сложившуюся сеть информаторов, то раздающий тоже лишиться выхода. Все всё поняли.

Сегодняшнее лазанье — это вроде сложности для уверенных пользователей. Максимальная высота и самые трудные участки. Открыты-то они всегда, это не как в играх, где пока один уровень не прошёл другие не доступны. Самые охочие до впечатлений уже успели всё обойти, словно бы попробовать с каждого блюда во время шведского стола. Но сегодня я уже настойчиво вожу ребят по самым отвязным проходам и, как правило, отказаться нельзя.

Некоторые, ясное дело, пытаются и таких уговариваю: где уместно поднадавить на чувство соперничества — давлю; где нужна поддержка и, конкретно, плечо на первых шагах — сопровождаю; иногда хватает шутки или ещё каких пары слов, например, про воспоминания и впечатляющее фото. По большому счёту — это моя работа. Если любимое чадо приезжает домой и начинает «жужжать» про верёвочный парк, значит моя задача выполнена, а родитель спокойно забывает о потраченных средствах.

Но ведь и такое, как случай с Валькой, не в каждую смену происходит. Сегодня от меня вдруг потребовалось больше, чем обычно. Говорить красноречивей, убеждать сильнее, находить новые подходы к ребятам. Во-первых, на некоторых участках верёвочного парка нужна пара для прохождения. С каждым из отказавшихся, а это, помимо «стандартных» ребят, Валя и Аня, я могу просто сам встать в пару и это тоже вариант, но в этот раз всё сложнее и поэтому к пареньку я приставил Сабину — пока остальные пара за парой начинают проходы, у них оказалось достаточно времени для зачатия разговора, обсуждения и, к счастью, накоплению решительности.

С Аней сложнее:

— Ну, пошли хотя бы до станции поднимемся? — спустил я к ней в домик.

— Да не хочу я лазить сегодня, — огрызнулась она. — Настроения нет.

Сев рядом, я отвернул крышку на бутылке с изотоником и крепко присосался. По быстрому взгляду понял, что она тоже хочет пить. В несколько движений приготовил порцию в стакане, ибо баночка с порошком всегда с собой, а бутыль с питьевой водой так же дежурно предусмотрена на площадке.

— Вот, если хочешь, — поставил я стакан между нами на скамейку. — Слушай, в тему о настроении и всём этом — как так получилось, что в тринадцать лет тебе хотелось по впискам ходить?

— А что?

Я постарался так пожать плечами и так сыграть мимикой, мол, говорим о пустяках, но почему бы и не поболтать.

— Всё же обычно начинают позже. А ты, получается, уже закончила. Или нет?

— Конечно всё уже! — подбавила она эмоций.

— Я роликов и фото не видел, если что. Просто знаю, что они есть.

— Понятно.

— Ну и ты, короче, с тех пор другую жизнь ведёшь, да?

Аня, наконец, решилась попить. Прежде чем ответить, выдула полстакана:

— Да.

— Внешне изменилась, на вписки не ходишь… что-то ещё?

— Не курю и алкоголь не пью. С плохими компаниями не связываюсь.

Я одобряюще покивал.

— Молодец. Жаль, что отголоски прошлого тебя нашли. Но, я тебе по опыту скажу, что людям свойственно забывать причины почему они стали идти более правильным путём и потому их снова можно встретить на кривых дорожках. После этой смены ты уже точно не вернёшься на свою. Правда же?

— Ну да, — отозвалась блондинка.

— Ань, вот у тебя новая жизнь. Пусть с заплатками, пусть даже одна, вдруг, оторвалась. Пускай. Но почему бы не пришить её крепкими новыми нитками?

Я внимательно посмотрел на неё. Девушке потребовалось время на ответ:

— Какими такими?

Я красноречиво показал на паутину верёвочных переходов.

— Вот этими, Ань! Жизнь продолжается. Давай заполним её новыми яркими впечатлениями, а старым станет тесно и они уйдут.

— Как будто это так работает… — больше ради порядка проворчала она.

— Я тебе докажу! А лазить будешь со мной в паре. Пошли!

Очень бы хотелось чередой маленьких побед раз и навсегда настроить жизнь. Чтобы разгадывание психологических головоломок не становилось рутиной. Но так не бывает. Эти миниатюрные радости строго дозированы на каждый день. Прожил его и словно главу прочёл. А завтра уже новая и, вроде бы, она только продолжение дня сегодняшнего, но когда просыпаешься, то словно бы наполовину новый человек.

Похмыкав над этим, а заодно и допив свой изотоник, я с головой погрузился в родную спортивно-эротическую идиллию. Если кто-то думает, что в весёлом лазанье по верёвочному парку нельзя найти ничего двойственного, с подтекстом, то этот человек просто не ценитель подобных ракурсов. А я, вот, нет.

Сноровка тоже нужна. Липкие и долгие взгляды на утянутые обвязками прелести — это всегда плохо. Так делать нельзя. Нужно касание взглядом, потом его увод в сторону и снова касание. Некоторые девочки ищут такого внимания и уже им можно подарить больше, как и себе. Ведь в лёгких взглядах очень мало «сока».

Но чувство момента необходимо даже в удачных случаях. Окружающие могут быть очень внимательны к поведению и взглядам. Начни я «облизывать» Диляру, не отрываясь и явно, то девочки тут же смекнут что к чему. Да и парни тоже. Следует всегда оставлять пространство для манёвра.

Впрочем, скомпрометировать себя можно и слишком усердным избеганием взгляда. Явная неловкость такого поведения заметна едва ли не больше, чем вульгарное внимание. Благодаря опыту, я могу ходить по этому «краю» смело и с приятными результатами.

После верёвок меня выцепила Катя, хитро подкараулив возле жилого корпуса.

— Ты чего? — демонстративно посмотрел я на её вцепившуюся руку — затащила меня в гущу плетунов под окнами.

— Поговорить надо, — с улыбкой отозвалась малолетка.

— Так может лучше более культурно сделать? Можно ведь и ко мне в комнату пойти, если уж секреты.

— Не-е-ет, тут нормально, — помотала она головой.

Я всё же прервал готовый вырваться из неё поток:

— Вон туда посмотри, — показал я едва видимые в полумраке проёмы открытых окон. — Там живут и, возможно, сейчас находятся другие члены администрации лагеря. Думаешь, им не будет интересно о чём мы тут с тобой беседуем?

Решение ей далось большим усилием воли — вся мордашка сморщилась, но выйти так же, как зашли не получится — Бурёна в очередной раз начала чихвостить кого-то из своих.

Я поманил Катю. Взяв за голову заставил пригнуться под одним из окон, а потом ловко вынул сетку из своего и жестами показал ей залазить.

День выдался жарким, с закрытым окном сидеть будет душно, потому включил кондиционер, а за одно и чай поставил. К этому моменту любопытная фея уже удовлетворённо закончила исследование комнаты.

— Хорошо тут у тебя.

— Стараемся. Так, рассказывай, чего приключилось?

Фрагмент 18

— Я вообще по-быстрому хотела… — состроила она картинную девочку.

Чайник остро щёлкнул, прекращая поддерживать яростное бурление. Одарив юную проказу красноречивым взглядом, я взялся за чай. Признаться, лучше бы уже в столовой сидел, чем тут водичку с красителями пить.

— А чего бы с Марком тебе не «по-быстрому»?

— Кстати, я уже попыталась, — загорелись у неё глаза. Вся подобралась, смакую собственный же рассказ. — Просто поцеловаться, с языком. Он та-а-ак смутился… ах-хах! ну точно девственник.

— Известное дело, — усмехнулся я. — Но порнушки или хентая посмотрел достаточно. Так что тебе нужно просто подобрать ключик. Эх… вот никогда бы не подумал, что буду со школьницей такое обсуждать.

— Затащив её себе в комнату, — подняла она палец.

Я почесал вчерашнюю щетину и прикинул степень справедливости термина.

— Ещё если через спинку кровати тебя перекинуть, ноги привязать и руки к чему-нибудь там. Чай попить штоб.

Если семечка попадает в нужную почву, то отлично прорастает. Вот и моя дурацкая шутка Кате понравилась настолько, что девчонка закатилась смеяться и пролила на себя чай. Немного, но совсем рядом с мятежным бутоном.

— Ай! Горячо как! — сменил смех вопль.

Я подскочил и спешно оттянул намокшую ткань от кожи, принявшись на неё дуть. Хорошо, что не много пролилось.

— А представь, если сейчас кто-нибудь бы зашёл, — прыснула Катя.

Я посмеялся, тут же увидев эту картину со стороны — на коленях, дую на мокрое пятно, причём в самом пикантном месте.

— Дверь закрыта, так что не мечтай, — проговорил я, поднимаясь. — Не сильно обожглась?

Спросил искренне, ничего не подразумевая, но лицо Кати тут же начало наполняться эмоциями, что, словно экран телесуфлёра, рассказывают о содержимом головы.

— Так, стоять!

Но не помогло:

— Даже не знаю… надо посмотреть.

Подскочила и тут же стянула штаны. Я упрямо держу взгляд на её лице.

— Ну, как там, Саш?

— Сама глянь.

— Я не разбираюсь же, — промямлила она, а потом вдруг уже бодрее: — И вообще — надо их просушить, как я пойду? Есть утюг?

Дрянная девчонка стянула штаны полностью. Тут я уже изволил обозреть её ножки и бельё — синее, полуспортивное, без каких-либо рисунков. Но в целом образ весьма хорош — Катя типичная лолита, что некоторой детскостью форм может воспалить воображение матёрому любителю малолеток.

Я вдруг призадумался, продолжая скользить взглядом по неожиданно возникшей наготе. Живёт себе такой несчастный страстотерпец и с погрузившейся в кому надеждой озирает весеннее обилие «цветов». Робко собирает в память кадры из летнего шабаша, что устраивают девочки-подростки. Рядясь во что заблагорассудиться, они буквально впиваются в глаза таких искателей, секут их сердца недоступностью, омрачают души запретностью. Сколь же велика ирония, если знать, что среди этих невинных бутончиков есть имеющие приторно-сладкий аромат, истекающие нектаром и открытые для всякого шумного, суетливого шмеля. Такому можно лишь посочувствовать.

Но это касается лишь связанных робостью и опасениями романтиков. Иные же подобны избалованному, неуправляемому и жестокосердному ребёнку, точнее, как сейчас говорят, спиногрызу или даже пиздюку — махровому, не способному нажраться эгоисту. Замешанная на таком «цементе» пошлость сминает душистые бутоны, мнёт их, разъедает своей токсичностью и кислотой. Когда добивая, и это, если сравнивать, лучший вариант, а когда оставляя искалеченных в живых. Нечто чумное попадает в души юных несчастных созданий, отчего те всю оставшуюся жизнь мучаются сами и пытают окружающих.

Мудаков, что порождают такое я бы лично давил и отправлял на каторжные работы. И не потому, что в белом пальто, а потому что человеку положено держать своего Зверя в узде. Избыть это в себе, может быть, не получится никогда. Вечная борьба. Но не позволять ему многого мы обязаны.

— Ты так долго на них смотришь, хотя ведь самые обычные трусы, — вытащила Катя к поверхности.

— Знаешь чем отличается человек творческий, с тонким художественным взглядом, от обычного? — нашёлся я.

— Ха-ха, чем же?

— Умением видеть в самых простых и обыденных вещах новое, нечто особое и удивительное. А утюг возьми в шкафу, правая дверца.

Кате не нужно сильно стараться, чтобы выглядеть хорошо. Личико смазливое, тело довольно привлекательное, походка лёгкая, с естественным движением бёдер. На моих мизерных квадратах, она начала ходить туда-сюда и, если уж быть до конца честным, ласкать мне глаза. Причём зная это. Без стыда и стеснения. А ещё с надеждой.

— А всё же, что ты мне хотела рассказать?

— Это касается Насти, помнишь просил за неё?

Я кивнул.

— Ну всё, теперь она одна из самых популярных в лагере. Причём не сильно-то и изменилась характером. И в этом всём есть моя заслуга.

— Кстати, — вспомнилось вдруг мне, — а ведь заслуги у тебя не малые. Кто Настю всяким постельным штукам учит?

— Хе-хе, — с торжеством издала Катя, а потом вдруг озарилась: — Стой, Саша! То есть как? Значит у вас…

Я едва не треснул себя. Вот что значит спалился. Досада плеснула девятым валом. С трудом удержался от того, чтобы не вцепиться в волосы. Какой же осёл!

— Нет между нами ничего, — всё же проговорил я. Ну не подтверждать же, в самом деле!

— Ой, всё уже, я теперь точно уверена. А Настя-то, Настя — столько всего спрашивала, прям в подробностях расскажи, а когда в Инет посылаю, то обижается.

Утюг разогрелся и Катя начала сушку. Я всё ещё досадую, на автомате отслеживая, как приподнимается и опускается попка. Дополнительная прокладка ткани скрывает все естественные складочки, сами трусики натянулись, ровно-ровно, словно и нет ничего такого под ними, исконно-вожделенного, а может даже и рокового.

— Так, что касается награды… — снова вырвался я из плена соблазна и душевных мытарств. Достал смартфон и зашёл в кабинет с правами администратора. — Дай мне свой телефон.

И не думая одеваться, он протянула довольно внушительный, за счёт силиконового чехла, аппарат.

— Разблокируешь?

— Хочешь подсмотреть, что у меня в сохрах, да? — стрельнула Катя глазками и обдав терпким дыханием.

— Я не большой любитель подглядывать, — отозвался я, заходя в настройки системы. — Хотя, если прям что-нибудь особенное…

— Ну уж нет! Такое я не могу показать! — выхватила Катя телефон обратно. Я же нашёл её мак-адрес в списке и убрал все ограничения.

Сопровождая слова многозначительным взглядом, отвечаю:

— Отсылала кому-то интим-фоточки?

— Не скажу, — показала она язык, — но это не самое страшное.

— О, так в твоём шкафчике хватает скелетов, да?

Я встал и прошёл к шкафу, где лежит барсетка. Выудил пятитысячную купюру и скрытно сунул в карман шорт.

— Так, Катя! — с торжеством и коварством посмотрел я. — Пришло время расплачиваться за своё безрассудство. Иди сюда.

Так и не надевшая штаны, она с лёгкой растерянностью подошла. Я же, приняв максимально похабное выражения лица, говорю:

— А теперь суй свою ручку ко мне в карман, да поглубже. Там есть кое-что интересное.

— А-э… — не сразу нашлась Катя, но почти сразу обрадовалась и уже много смелее продолжает: — Там может сразу в шорты, под резинку?

Я громко рассмеялся и, покачав головой, отвечаю:

— Нет, сначала давай ручку в карман.

Уже с не малым опытом, Катя сделала это глядя мне в глаза, нарочито плавно и медленно. От тёплой руки возле естества меня пробрала дрожь и я чуть не согнулся от спазма, какой бывает во время прелюдии, когда гладишь и касаешься очень осторожно.

Но вот Катя нащупала хрустящую купюру и, с изменившимся лицом, вытащила её.

— Моя благодарность и просьба. Пусть наши разговоры и дела останутся в секрете.

— Постой, так это мне? — до сих пор не поняла она.

— Это тебе.

— Чёрт! Капец неожиданно, — отступила она, глядя на пахнущий красками банковский билет.

— Договорились?

— Ага, да… вообще не парься. И знаешь, мне как раз нужны деньги. С мамой траблы щас. Денег даже на книги не даёт, а я так хотела купить «Абиссаль». Спасибо, Саш!

Она приблизилась, попробовала достать с цыпочек, но потом ухватила за затылок и притянула к губам.

Прежде чем день начал клониться к концу и очередные спортивные занятия отвлекли меня от размышлений, успел много чего надумать. Как пример — почему Кате, всё же, не следует надеяться на близость между нами.

Конечно, всё складывается более чем хорошо. Она — ветреная особа, как и многие другие пуще прежнего расправляет тут, в лагере, крылья, чувствуя полную свободу. И ведь действительно — у нас словно бы маленький мирок, параллельное пространство, куда нормы поведения и прочие правила если и дотягиваются, то не полностью. А самое главное, возраст — рубежный, особый! Когда ты уже не ребёнок, но ещё не скован ответственностью и обязанностями взрослых. Так почему бы не поддаться безумству?

Да и я, как показывает практика, во-первых, не однолюб, а во-вторых, падок на соблазны. Пусть Настя и блещет в небесах, затмевая других, но ведь даже и солнце скрывает свой лик ночью…

Всё так. Вероятно, будь я человеком, менее скованным всякими размышлениями, то окунулся бы в омут страсти. Однако, если подумать, то шикарная и телом, и темпераментом Диляра, почти с самого начала добивается моего согласия. Смиренно ждёт и согласна на отказ. А сколько сделала она и для Насти, и для меня?.. Катя тоже, но всё же много меньше. И теперь я поддамся вожделению, разменяв золотую монету стойкости на медь минутного желания?..

Это было бы очень несправедливо по отношению к Диле. Я, вдруг, ощутил, как внутри рассудка рассыпалась в пыль решительность не иметь близости с восточной красавицей. Совершенно неожиданно этого рубежа не стало. Ощущаю полную готовность к такому. И тело тут же среагировало, благо, что на площадках ещё нет ребят, да и майка довольно свободного кроя.

Интересно, можно ли считать, что Катя подтолкнула меня на это? Усмехнувшись, я занялся медитацией. Не хватало, чтобы во время занятий слабая плоть выдала меня.

Ещё к концу занятий стало понятно, что Насте нездоровится. Умудрилась подцепить простуду и, навалившаяся слабость с жаром, вывели её из состава команды на скамью. А уже в домик я отвёл лично. Позже присоединилась Кошка. На пару с ней мы составили план лечения. Пока только лёгкие средства, вроде травяного чая, постельного режима и, в целом, покоя. Если температура превысит допустимые тридцать девять — будем сбивать или даже вызовем скорую помощь — экспериментировать с детьми весьма непростых родителей лучше не стоит.

Стараюсь бывать у Насти не чаще допустимого. С удивлением обнаружил, что присутствие других девочек раздражает, словно бы они забирают у меня возможность поухаживать за раскрасневшейся и ослабевшей пассией. Распорядился, чтобы всегда в комнате был человек, контролирующий состояние. А за одно и следящий, чтобы Настя пила много воды, не забывала про витамины и не напрягалась лишний раз.

Последние дни самые насыщенные на события. Мне досадно, что Настя не сможет прокатиться по самой длинной троллейной дороге. Тот первый участок всё равно не идёт в сравнение. Скорее, как разминочный.

Самая длинная дорога лагеря пронзает лес в его, едва ли не диких, местах. Опрятный и культурный он лишь по периметру, да возле ключевых мест отдыха и развлечений, во всех остальных даже грибников не водится — последнего видел прошлой осенью только. Елогорск в принципе богат на леса, а также дары природы, на такое удаление, как наш лагерь, и ездить нет нужды. Деревень кругом нет, этим, собственно, и объясняется отсутствие покрытия со стороны мобильных операторов.

Стоит нам на год-другой прекратить культурный попил и уборку, как могущественные руки природы начинают захват и приведение территории в «надлежащий» вид. То есть даже там, где едва ли не каждый сезон прикладываются усилия, лес начинает дичать и обрастать «жесткой шерстью», словно мифический вепрь. Что говорить про линию троллейного пути… Специальная обрезка веток и верхушек стволов была сделана четыре года назад и в следующем году как раз срок для новой. В виду этого, когда несёшься на тросе среди хвойных и лиственных богатырей, нередко можно задеть успевшие отрасти ветки.

Часть подвесов имеет возвратный блок, для этого мне нужно на озёрной станции запускать их с минутным интервалом, чтобы встречающий успевал снимать с троса, но вот часть пришлось тащить. Было и лень, и немного не до того в прошлый раз, поэтому я заглянул на озеро и уже нагруженный потопал к дальней вышке.

Думал по пути встретить или Звонаря, или Кошку, но они тропой ходить побаиваются, потому, видимо, обошли проторёнными дорожками.

Вскрики и громкий смех уловил ещё издали, сделав пару спусков-подъёмов в пологие овраги, вышел к плотной стайке ребят, что оробевши жмутся к сваям вышки. Деревья создают плотную тень, полную тайны и душистого елово-травяного аромата.

Порядком взмокнув, я сбросил железный груз наземь.

— Готовы к приключениям?

— Скорей бы уже, — отозвалась Аня, поёжившись. Её, вдруг, поддержал Кирилл — наш записной красавчик.

Двум хулиганам, Олегу и Диме, кажется, хотелось бы всё же на земле остаться, чем взбираться на высоченную вышку, сравнимую по высоте с елями рядом.

Разукрашенный синяками Гриша и Каролина принялись формировать отряды, я же раздал парням часть спусковых устройств и с грустью отметил, что одно всё-таки лишнее — Настя-то болеет. Взял его на автомате, погрузившись в привычные для прогулок по лесу думы.

Вообще лишних подвеса два, так как у нас одного участника не хватает с самого начала. Но то устройство я сразу отложил.

Пыхтя забрались на самый верх. Пусковая площадка маленькая, поэтому большая часть ребят встали в очередь на лестнице — здесь ограждения уже в рост, а то мало ли, дурачится начнут, да и перевалятся через перила.

Мои капитаны справляются хорошо — очередь собрали быстро и почти без споров, уже знают кого с кем лучше поставить. Я же привычно провёл инструктаж и заверил в надёжности каждого элемента дороги.

— А куда мы вылетим? — спросила Карина — девочка всегда весёлая, но мне кажется, что в глазах у неё вечная осень и морось грусти.

— Та же самая площадка на озере, что и в прошлый раз.

— Ты забыла что-ли? — подколола её Катя. — Александр же говорил.

— Так далеко же! Пара километров, наверное.

Навешивая механизм, я с удивлением посмотрел на девушку — какое точное ощущение пространства и ориентирование.

— Да? — равнодушно отозвалась Катя. — Это типа много?

— Думаю, раза в три дольше лететь.

— Карина права, да и говорил вам уже — эта ветка просто жутко длинная и страшная. Памперсы все одели?

Кто-то грохнул смеяться, кто-то начал уверять, что его этой пахнущей мазутом и смолой фигнёй не испугать.

— Вот эти «памперсы» еще раз проверьте, — подцепил я пальцем верхнюю обвязку на Каролине. — А так-то места кругом дикие, можно и того, как птицам…

Очередная порция смеха немного разрядила обстановку и, под крик Каролины, начал запускать.

Там на земле, в сытости и тепле, можно ссориться по пустякам, лелеять обиды и вообще всячески извращаться — обстановка прощает. Тут же, можно сказать на фронте, люди открываются друг другу и становятся чище.

Гриша укатился последним. Я проводил долгим взглядом, пока тень и расстояние не поглотили фигуру, а потом, вдруг, схватил «настин» подвес, быстро приладил на трос, нацепил обвязки и с сухим щелчком вдел карабин. Пальцы автоматом стали крутить страховочную гайку, а сам я словно в себя всмотрелся, как если бы зеркало оказалось напротив. Чувства к белокурой нимфе побуждают меня заново открывать мир. Закричав нечто нечленораздельное, я прыгнул с площадки. Словно бы в новую жизнь.

Венцом спонтанного полёта стал образ обескураженной Кошки. Она как раз укладывала последний подвес в ящик, а тут жужжание механизма и я, выносящийся из леса на дурной скорости.

Точнее, дурная — это она для меня. Давно не катался. Кровь наполнилась безумным возбуждением, глаза были готовы вывалится из орбит, так я их лупил. Забыл дышать, а потом хватал воздух ртом как пёс.

— Ты чего?!

— Да просто, — рассмеялся я, отстёгиваясь. — Отсюда же идти ближе, да и вместе возвращаться веселей. Где наш Звонарь-то?

Кошка оглянулась на медленно втягивающихся в лес ребят:

— А вон, самый первый шагает. В окружении девочек.

— Ну, как обычно, — рассмеялся я.

— Довольный, блин, как не знаю кто, — ткнула меня Кошка.

— Я что ли?

— Нет, русал, что под водой сидит и писькой своей помахивает, — проворчала она, а меня бросило в хохот.

— Сокол, ты же на мою дэ-рэшечку придёшь?

Я кивнул. А ведь действительно — в предпоследний день смены у нашей черноволосой «Матильды» событие. Так уж выходит, что всегда на смену выпадает. В качестве подарка, я всегда закрываю глаза на их пьянку в этот вечер.

— Бухать опять будете? — скривил я рот.

— А то ты не знаешь? Только приходи, я Звонарю поручу шампусика специально для тебя взять.

— Да куда я денусь, беда ты моя…

Возвращаться действительно приятней вместе. Мы быстро нагнали трёх геймеров, как условно окрестили трёх друзей Антона, Сергея и Павла. Они снова про танки, то понося никчёмную «картошку», то с жаром бросаясь обсуждать новую ветку для прокачки. Так и дошли до лагеря.

Время до ужина прошло быстро и в привычных хлопотах. Я снова сдержался и не бегал к выздоравливающей Насте каждые полчаса, только раз зашёл, чтобы с напускно-нейтральным лицом, в присутствии нескольких девочек, справиться о самочувствии. Может быть показалось, но поймал очень пылкий взгляд, с нотками загнанной лани, что вынуждена сидеть в клетке.

Настроение испортилось знатно. Я понадеялся, что Насти в столовой не будет, ибо предстоит дежурное объявление-напоминание, но, к сожалению, она таки вырвалась и я смог только печалью посмотреть в её чудные глаза.

— Ребята! Хочу всем напомнить, что завтра у нас запланирован выход в поход. Сначала мы сплавимся на лодках по речке до озера, переплывём на другой берег, а потом ещё пару часов будем идти до места ночёвки. Не забудьте взять с собой комплект тёплой одежды, спреи и мази от насекомых и бутылочку воды. Если у кого не окажется рюкзака — я выдам. Обращайтесь после ужина.

Кто-то сильно обрадовался, кого-то перспектива ночёвки в лесу неслабо напугала. Поднялся шум, а я вернулся к столу и тут же поймал взгляд закашлявшейся Насти.

— Я пойду!

Понимая, что разговора не избежать, я заранее постарался быть спокойным.

— Давай обсудим это после ужина, хорошо?

— Хочешь сказать, что есть другие варианты.

Я тяжело вздохнул и натужно выдохнул.

— Хочу сказать, что шансы пойти есть, но мы должны всё тщательно обсудить.

— Ну и ладно, — обидчиво бросила она и уткнулась в тарелку.

Горечь объяла мне душу. Есть расхотелось, но я заставил себя освободить тарелку от еды. Бой ещё не окончен.

Настя упрямо дождалась, пока я выдам всем нуждающимся экипировку. Вечер опустился тёплый, со струйками свежего и прохладного ветерка. Я захватил свой старый худи, в простонародье балахон, и попробовал накинуть ей на плечи. Настя по-сопротивлялась, но таки укуталась в явно большую ей одежду. Мы сели на отдалённую скамейку.

— Мне правда жаль, что ты не сможешь пойти в поход…

— Да, конечно! — оборвала она. — Радуешься, наверное, что я болею.

— Мы, тут, в лагере, каждый своим заведуем. Я за спорт и вашу безопасность. На мне задача научить вас первичным навыкам выживания. Как совершать переходы, где можно лагерь разбить, как в лесу выжить. Говорю обычно много, запоминаете вы лишь часть, но всё же. Этот поход — это прям моё. Стихия и вотчина. Сводить тебя в него, даже, можно сказать, туда — это большая цель. Мне самому горько. Досадно, что так получается.

— Блин, Саш, ну я же уже хорошо себя чувствую! — воскликнула она и тут же закашлялась. — И не надо смотреть, что кашляю до сих пор.

— Я знаю, нектарчик ты мой, — тепло посмотрел я и погладил по дивно гладким волосам. — Кашель — это не причина. Времени прошло мало, понимаешь? А там, в лесу, может погода испортиться или ещё какой катаклизм случится. Никогда не знаешь, вернёшься ли целым с похода. Пусть и хожено всё на сто рядов. Меня, между прочим, уже успели попросить следить за тобой в оба глаза. Но даже это не причина…

— А кто попросил? — прервала она.

— Те, кто знаком с твоим отцом.

— Бли-и-ин… — поджала она губы.

— Это ладно. Другое дело, что мне за всеми вами надо так приглядывать. Но ведь не со всеми у меня бывают вечера…

Настя сначала смутилась, наверняка и не видимый в сумерках румянец появился, но потом платиновая дива рассмеялась и говорит:

— Согласна.

— Будет опрометчиво с нашей стороны рисковать оставшимися вечерами. Тем более, прощальным — в этот день тут всегда очень «жарко».

— Да, понимаю, — отстранённо проговорила она и я без труда догадался, какого рода тень легла ей на лицо. — Саш, а как мы с тобой… ну, я, конечно, понимаю, что ты это… лишь показывал мне и…

— Да, Нектарчик, мы и это должны будем обсудить. Давай только не сейчас? Пока хватит серьёзных разговоров.

— Это да… — с нервным смехом, отозвалась девушка.

Мне же пришлось буквально со стоном принять тяжесть гласа совести. Пару последних дней я тут же ускользал от мыслей об этом, стоило им прийти. Сейчас могу признаться, что ещё не готов дать чёткий ответ. Пусть, действительно, наступит день «икс» и тогда уже…

Я с чувством посмотрел на Настю. Такая холодная и гордая в самом начале, сейчас она вдруг оказалась с совершенно обнажённой душой и бесконечно ранимой. Я сам не заметил, как заключил её в объятья. Она глухо закашлялась, толкаясь в меня маленькими грудками. Я же со всей силы вдохнул смешанный аромат, что окутывает мою белокурую нимфу.

— Знаешь, я попрошу вожатую Сашу присмотреть за тобой. Она хорошая.

— Знаю. Такая прикольная. Рисует хорошо, — оживилась Настя. — Но всё равно жаль, что не получится в поход сходить.

— Так ведь лагерь никуда и не девается, — подмигнул я. — Катя и Диля, например, уже второй раз у нас.

— Хи-хи, — игриво посмотрела она, — приглашаешь?

— Хоть на пэ-эм-жэ.

— Это как?

— На постоянное место жительства.

Фрагмент 19

Встал как обычно. На спортплощадке встретились весьма сдружившиеся Гриша и Лина. Ко мне они относятся уже как к другу, показывая значительно больше эмоций, чем было поначалу. Причём, что вызывает добрую улыбку, так это обоюдная реакция: мои шутки встречают смехом и пониманием; в капитанстве стараются не разочаровывать; каждую же утреннюю встречу радостно приветствуют.

— Цветёшь? — со смехом бросил я Грише.

Он понял, что речь о синяках и тоже улыбнулся.

— Да, каждый день новый цвет.

— Весело.

— Ещё бы, — поддержала Каролина с брусьев. — И краситься не надо.

— Ему, вроде, и так не надо, — ввернул я.

— А разве у нас не запланирован мини-карнавал на день прощания?

Я от души показал ей два больших пальца вверх. Когда до Гриши дошло, мы снова рассмеялись, добавляя нотки бодрости в ещё зяблую сонливость утра.

— А ты уже придумала, кем будешь? — спросил я девушку.

— Первый вариант очевидный, — выдохнула она, делая махи ногами, — я же крупная, вот мне и предлагают девочки всяких громил из фильмов. Второй решили с приколом сделать — типа принцесса, но вот такая здоровая.

— А тебе не обидно? — поинтересовался я, заканчивая с разминкой. Гриша тоже посмотрел с интересом.

— Да без разницы. Я ведь действительно больше них. И мой спорт изначально подразумевал такие размеры. Это нормально.

— Молодец! — почти одновременно сказали мы с Гришей.

— Кстати, ребят, — начал я, — это не обязательно, но я был бы рад вашей помощи. Нужно подготовить инвентарь к сегодняшнему походу.

— А занятий же не будет? — поинтересовался Гриша.

— Нет, выходим сразу после завтрака.

Они переглянулись и дружно кивнули.

— Спасибо! Давайте тогда сейчас заканчиваем с физрой и заглянем в столовку. Надо подкрепиться перед работой, а то потом некогда будет.

В виду важности мероприятия, Бурёна мгновенно сориентировала своих помогаев, как сама их прозвала, а те в десять минут накрыли нам столик в углу. Каша, бутерброды и тёплый кисель — просто, но при этом очень вкусно.

Помощь — это, конечно, хорошо, тут и говорить нечего, однако мне от ребят нужно кое-что ещё — хочу пуще прежнего их сдружить и сблизить. Недели в лагере мимолётны, пройдёт несколько месяцев и ребята не вспомнят друг о друге, хотя тут, особенно в прощальный день, будут обмениваться контактами и обещать встречаться после Лесной Сказки.

Гриша и Лина мне очень понравились и я хочу для них счастья. Видно, как им нравится быть рядом, а значит мои потуги не противоречат естественному ходу вещей.

Командно утолив голод, мы поспешили на склад. По пути встречаются сонные обитатели лагеря, словно зомби, они стягиваются к зданию столовой. Кто-то просто не жаворонок, большая же часть вчера засиделась за разговорами и играми. Лишь единицы, вроде Кати, будоражат звонкими голосами утреннее спокойствие Лесной Сказки.

— У нас четыре весельные лодки. Надувные, — поясняю я своим крепышам-помощникам. — На восемь человек каждая, они весят как жопа великана. Поэтому повезём их на тележке.

Посмеялись, забираясь на крепкое деревянное крыльцо складской комнаты. Всё в жилом корпусе.

Порядок и чистота здесь — моя гордость, даже паутины почти не видно. Эконом всегда приговаривает, что служи я в снабжении, то мог бы заведовать хоть складом гэ-сэ-эм, хоть снарядами и патронами.

— Был бы у нас квадрик, то вообще бы горя не знали, — ввернул я, — но начальство пока не видит причин.

— А сейчас, вроде бы, наши появились, — отвечает Гриша, — и по доступной цене.

— Это да, но видишь оно как — сам Хозяин на охоту и рыбалку гоняет на импортном, а наши только на треть отечественные, всё остальное соседи с Востока мастерят. Он им не доверяет.

— Понимаю.

Пока Каролина носила всякую фурнитуру и вёсла, мы с Гришей перетащили лодки. Потом всё взгромоздили на тележку, а я сбегал за автономным насосом. Взяв энергичный шаг, двинулись к вчерашней вышке. На самом деле она рядом с течением реки Пронной. На выходе к берегу есть столбы, чтобы пришвартовать лодки. Вообще, логичней было бы хранить их в ящике на вышке — такой есть, с замком и окованный полосами стали. Но лодки очень дорогие, тоже из-за рубежа и поэтому мы решили вот так — лишний час на дорогу.

По пути Гриша разоткровенничался. Его спортивный настрой возник не от простой прихоти или комплексов. Как сам утверждает, да это и видно — генетически он уродился развитым и выносливым. Если было нужно решить спор силой — он всегда мог это сделать. Просто в любой драке есть момент случайности, так и произошло с Олегом, тоже не маленьким.

У Гриши отец получил инсульт. Сейчас на реабилитации, врачи дают хорошие прогнозы, да и нужная фармакология их семье по карману. Не воздержанный в еде, налегающий на мясное и жирное, отец любил ещё и выпить, и сигарет выкуривал больше пачки. В молодости — атлет, он занялся бизнесом в постимперское время, преуспел, а с финансовой свободой для вредных привычек случилось раздолье. Врачи, конечно, предупреждали, но кто их слушает? При таком количестве неблагоприятных факторов, получить в сорок инсульт не такое уж удивительное дело.

Гриша видел всё — от мига кровоизлияния, до первых удачных попыток восстановить парализованную сторону. И я хорошо его понимаю, ведь и моя мама до сих пор в реабилитационном центре.

С тех пор отношение к здоровью у Гриши изменилось, пусть даже, как сам признаётся, иногда его спорт далёк от умеренного, но всё же общий вектор он выбрал строго в русле сохранения и усиления естественного здоровья.

Само собой мы заговорили о всяческом вреде алкоголя и табака, но я по опыту знаю, что если нет мощной мотивации не употреблять, воздействие сложившейся анти-культуры всё равно будет сильнее.

Дорога проходит незаметно. Для меня тем более, ибо часто тут хожу, а ребята нет-нет заглядываются на величественные стволы по бокам и редкие полянки. Зверем жителя Елогорска удивить, всё же, сложно, поэтому охов и вскриков от повстречавшихся нет, но те, что помилее, конечно, трогают девичье сердце Каролины, а с ней и Гриши.

Накачать электронасосом лодки не составило труда. За минут двадцать мы справились, я показал ребятам пару видов узлов, какими удобно пользоваться при швартовке, а потом поспешили обратно. Хлопот подготовки ещё много.

Пусть не всё, но многое было сделано заранее. Например, еда — всё уже расфасовано по индивидуальным брикетам, осталось только в рюкзак положить. Так же готовы комплекты спальник-каремат-палатка. Последних много не нужно, они четырёхместные, чтобы ребята могли спать привычными компаниями. Несут их, как правило, мальчики.

За многие разы хлопотной и шумной беготни перед походом, я успел вызубрить правило, что при очевидной простоте сборов, кто-нибудь что-нибудь да забудет.

Поэтому дал распоряжение капитанам собрать отряды в линию и чтобы каждый показал минимальный набор. Кто-то может забыть надеть подходящую обувь — бежит переобуваться. Кому-то вчера в одно ухо влетело, а в другое вылетело — несётся за теплой одеждой или средствами гигиены и ухода.

Дальше — раздача аптечек и компактных наборов выживания, из расчёта один на четверых. Очередной короткий инструктаж. Выдача спасательных жилетов и снова пояснения как вести себя в воде.

Часть ребят всегда робеет, ибо понимает, что в условиях дикой природы для человека много угроз. Пусть даже у нас тут всё очень по лёгкому, но моя обязанность создать атмосферу.

Вышли. В начале всегда бодро и с наиживейшим общением. Сонливость давно истаяла, времени после сытного завтрака минуло с час, погода только радует. Не смотря на летний сезон, в лесу всегда прохладнее, тем более в еловом. До вышки и полудикого причала дошли быстро. Тут, понятное дело, пришлось повозиться, чтобы всех рассадить. Понимая, чего ожидать, я специально надел пляжные шорты и захватил водостойкие сандалии — по пояс в воде страховал рассаживающихся ребят.

— Перчатки все надели? — оглядел я свою братию. — Валька, Дима, Олег?! Или мозолей хочется?

Дождавшись, пока упрямцы выполнят указание, я начал информировать дальше:

— Сейчас грести не нужно. Когда начнём движение, — обратился я к пассажирам трёх лодок, что сейчас прижались к берегу и держаться вёслами, — сложите их в специальные отсеки. Кроме двух рулёжных. Чтобы добраться до озера нам хватит скорости движения реки. А уже потом потренируемся. Давайте повторим, если вас закрутило, то что надо делать?..

Течение у Пронной не быстрое, если не баловаться и следить за курсом, можно спокойно доплыть к цели, но мешает «если». Ребята возбуждены, всем весело. Какой тут порядок и дисциплина?

Тронулись. Я с улыбкой смотрю, как притихли поначалу ребята. Специально подождал, пока все оттолкнуться, выйдут на стремнину, начнут отдаляться и тогда уже сам отчалил. В нашей лодке, можно сказать, костяк: я, Гриша, Лина. Прочие пассажиры — это Диля и Маша с Дашей. Такой выбор не случаен — в случае чего мне нужен наилучший контроль над лодкой и возможность втянуть на неё оказавшихся в воде. Я буду на вёслах, а двое моих спортивных товарищей легко смогут справится с задачей. Более того, Диля и близняшки — это ядро спокойствия и рассудительности. На них можно будет не отвлекаться.

Восьмиместку, вообще, довольно сложно перевернуть, даже если забираться с воды в пустую. Тут скорее кто-то может не удержаться и самостоятельно плюхнуться — такое каждый год бывает, пусть и не в каждую смену. Сейчас ребята осмелеют и начнут баловаться или соревноваться. Я так же предусмотрительно разделил друзей-геймеров по одному на лодку. Во-первых, всё же парни и довольно надёжные в критической ситуации, а во-вторых, вместе они бы точно начали чудить.

Идём ходко. Река делает плавные повороты, кого-то выкидывает к берегу и они, неумело работая вёслами, выкарабкиваются обратно. Врезаясь и громко голося. Пусть и не удивительно, но всё равно неприятно, что та лодка, куда попали Олег с Димой, довольно очевидно протаранила Аню с девочками, отчего Сабина едва не вывалилась заборт. Спасли подруги, поднялся гвалт.

Мы успешно держимся позади. Я прикрикнул на парней, велел плыть вперёд, а девочки пусть в фарватере.

Воспользовавшись шумом едва заметного порога, Диля проговорила:

— Я бы им лодку проколола и утопила бы потом по одному.

Нервно рассмеявшись, я погрозил пальцем.

Близняшки плывут напряжённые, крепко держась за ручки и почти на каждый манёвр или открывающийся вид в голос выдыхают, тихо, но это приятно отвлекает от напряжённой работы.

Вот и озеро. Деревья плавно разошлись, скорость резко стала спадать. Образовав абстрактную геометрическую фигуру, мы застыли на слегка волнистой глади.

— Достаём вёсла! — поднялся я. — Валька, пристегни скорее ремень! Хочешь потом за веслом нырять? Так, ровняемся на Сергея. Медленно разворачиваемся и выстраиваемся в линию. Помните об инерции, лучше ещё раз махнуть веслом, чем крутиться туда-сюда.

Когда ребята более-менее справились, мы обогнали и встали спереди. Я начал показывать как правильно грести, как при этом сидеть и какие группы мышц задействованы. Несколько раз, включая нашу лодку, каждая команда сплавала вперёд и назад, а я задавал ритм свистком.

Убедившись, что ребята поняли, как орудовать вёслами, я дал команду плыть через озеро на другой берег и указал курс. На каждой лодке есть компас и нужно следовать его указаниям.

Пусть Хрустальное не особо большое, но обходить его пешком довольно долго, да и скальный участок есть. Поэтому, когда причалили к берегу, я скомандовал привал и перекус заодно. Сам же, с Гришей на пару, снова забрался в лодку. Мы привязали к себе ещё одну и рванули к станции на озере — возвращаться с места ночёвки будем пешим ходом, а мне потом ещё лодки забирать. Я несколько раз пытался своих вожатых коллег подбить перегонять лодки вместо себя, но хитрожопые ленивцы всякий раз увиливают. То у них подготовка ко дню рождения, то они воды боятся…

Этот манёвр мне нужен для того, чтобы с той стороны была лодка, сев в которую, я потом смогу сплавать за остальными. Причём даже веслить не придётся — есть мотор.

С Гришей мне повезло — машет руками как трактор и не запыхивается. Мы буквально слетали туда и обратно, успев даже к перекусу, а оставленная за главную Каролина вскипятила на всех чая.

Всё же я люблю время похода. С одной стороны, он не настолько тяжёл, чтобы буквально отсеивать слабых, но с другой, сближает и меняет людей. Вырванные из привычной тепличной среды, ребята словно бы очищаются от наносного.

Чуть-чуть выдал себе условную оплеуху. Огляделся, хватая знакомые ориентиры миниатюрной вытоптанной полянки. Вдохнул густой дух, смешанный из ароматов леса и влажной среды берега. Эти вот, с виду, безобидные подростки, таят в себя потенциал опасности. Никогда не нужно зашоривать глаза романтическими измышлениями, забывая о тяжести и грубости всего материального. Пусть даже я на сто рядов прав и моя нынешняя смена действительно способна на микро-революцию в сознании, но даже при таких условиях нельзя расслабляться.

Практика учит, что люди в массе своей похожи и не меняются. Чем шире охват, тем примитивней потребности. Значит нужно держать себя в тонусе.

Поднял отряд, проверил как сидят рюкзаки, за одно проверил и шнуровку на обуви. А то ведь могут в дань моде или только им известному стилю, расслабить её и потом до первого корня или камня.

Пока наматываем метры по тропе, мысли снова вернулись к животрепещущей теме — на верном ли я пути? Ибо все эти «мягкости» проявились во мне после встречи с Настей. Может стоит осторожнее поддаваться изменениям? В двадцать пять я могу понять, что жизнь не состоит только из плохого или хорошего. Если мазать всё чёрным, можно и белое отмалярить так, что и не поймёшь разницы. Но быть подозрительным и не доверять людям всё же безопаснее.

По нахмуренному лицу прилетело веткой, я едва не матюгнулся, хватаясь за ссадину. Катя обернулась и хохотнула. Я погрозил кулаком, а морда развратная идёт передо мной, сзади уже никого, вот и выпятила попу в серых штанах, дразняще покрутив. Диляра вдруг, словно сенсор, повернула голову и смотрит, я же само спокойствие и самообладание. Пришлось мелкой жопке остаться без шлепка.

Путь до подготовленного места ночёвки занял около двух часов. Ребята заметно вымотались, новость о конце пути восприняли как небесный дар.

Здесь есть уже все, что нужно для лагеря: казан и кострюли, решётка гриль и шампуры, а ещё сковородки, бочки с бутылками для воды и прочий инвентарь. Можно было и дрова заготовить, но их сбор — это уже часть программы, так что сейчас отобедаем и начнём разбивать лагерь.

Аня чуть не передралась с подружками из-за какого-то пустяка, как оказалось — свою колбасу съела, а стоило Айзян отказать ей в своей, так началось. Я пристыдил обоих, убедил попросить прощения и поделился своей колбасой. Девочки устали, вот и нервные.

Было смешно, когда я объявил набор тех, кто пойдёт за дровами, а Олег сначала радостно поднял руку, но Дима весь сморщился и, в итоге, пошёл за водой, прихватив дружка.

Родник у нас рядом и это, собственно, стало главной причиной основать лагерь здесь. Воду регулярно проверяем на состав и его даже хвалят.

Фрагмент 20

Два часа прошли в трудах. Мы поставили палатки, напилили-нарубили дров, приготовили первую для многих походную еду на костре. В центре поляны сколочен большой навес и общий костёр с брёвнами-сиденьями вокруг, в принципе, если тесным кружком, то вместимся. Тут же стол и лавки. Я не сторонник принудительного сидения вокруг общего кострища, оно, во-первых, больше для готовки, а во-вторых, для каждой палатки есть своё. Хочется — сиди тут, общайся, а если желаешь — помогу развести для своих.

Наступил вечер и основные хлопоты стихли. Я раздал свистки, карты и компасы для тех, кто решил погулять, сам же с удовольствием жарю сосиски на костре — по одной! запивая солёным кисломолочным напитком и закусывая чёрным хлебом. Наконец-то наступило моё время.

— Можно? — подошел Гриша.

— Присаживайся. Сосиску?

— Спасибо, я пас. Наелся. Тут, просто, вопрос появился… точнее вопросы.

— Какие? — глянул я на него. Сидит хмурый, сильно задумавшись.

— Это Марк просил узнать. У него отношения с Катей, оказывается. Не знает как и что делать. Может ты подскажешь?

Стараясь не улыбаться, кивнул. Зная Катю, от Марка бы скорее пришла просьба о спасении. Он бы кричал о том, что полцарства отдаст, лишь бы остановить этот конвейер разврата. Речь, конечно же, идёт о Каролине. И это прекрасно!

— Прежде всего надо разобраться, взаимны ли чувства, — начал я с очевидного противоречия, но Гриша ловит каждое слово. — Это может быть понятно и косвенно, по поведению девушки. Как она общается с другими, а как с… с Марком. Может быть даже она прямо намекает. Но самый верный способ — это признание. Рассказать о своих чувствах и предложить встречаться. Девушка может попросить время и нужно смиренно его дать. Большим чувствам, бывает, требуется время чтобы вырасти. Если парень и девушка уже проводят друг с другом досуг — это хорошо. Следует проявить инициативу и предлагать совместные мероприятия и дальше. Так, можно узнать друг друга лучше и точнее понять по пути ли вам. Это важный момент, — поднял я указательный палец. — Более того, даже если романтических чувств ещё нет, то благодаря времени проведённом вместе они могут появиться. Ну, а дальше уже другой вопрос.

Гриша сосредоточено кивнул, потом ещё пару раз.

— Да, спасибо. Я понял… так и это… передам.

— Рад помочь, — улыбнулся я.

После такого настроение прям стрельнуло вверх. Теперь, как бы там не сложилось в моей жизни дальше, а всё не зря. Даже оптимизм появился. Может быть шансы всё наладить не так ничтожны. Как говориться, из любой ситуации есть как минимум два выхода, главное позволить себе их увидеть.

Сгустились сумерки. Ребята разбрелись по своим кострам, иногда кочуя туда-сюда для пополнения игровых команд. В ходу карты, Монополия, Манчкин и Мафия. Наша лодочная команда заняла центральный очаг. Я сыграл пару раз с ребятами и пошёл в сторонку читать первый Бастион.

Прошло примерно полчаса, шум в лагере только вырос, как вдруг ко мне подошла Диля. Нос чутко поймал мускусно-сладкий аромат духов с жасминовой ноткой.

— Что читаете? — присела она рядом на пенёк.

Я посветил налобным фонарём на обложку и, пожав плечами, говорю:

— Только начал. Ещё не знаю как охарактеризовать. Но интересно.

— Устали?

— Не сказал бы, больше эмоционально вымотался. За вами же следить надо.

— Я могла бы сделать вам кофе, но не знаю как? Это к медовой пахлаве, что у меня уже есть.

— Как, говоришь, — удивился я, — «медовой пахлаве»? Это которая такими прямоугольничками режется и из слоёного теста?

— Да, очень нежная. А сверху посыпана крошкой из фисташкового ореха.

— Мне не надо, да, спрашивать, как она здесь у тебя оказалась?

Диляра довольно улыбнулась, пуще прежнего выпрямляясь, отчего формы тела стали лаской для глаз.

— Вы хорошо понимаете момент.

— Ну, — полез я к рюкзаку, — а я тогда тоже, как бы сказали наши ребята за столом, козырну… вот тебе кофе и закопчённая джезва. Походный набор, хотя я и люблю больше чай.

— Вам не кажется, что звёзды благоволят нам? — таинственно проговорила она.

Я поднял голову к небу и поразглядывал те, что видно.

— Пожалуй так.

Диля только улыбнулась и ушла варить чарующий напиток. Я же снова посмотрел на звёзды и губы непроизвольно вернули восточной диве улыбку. Всегда можно сказать нет, но нужно сказать именно так, чтобы это звучало как «нет». А мне вдруг очень захотелось попробовать её кофе. И пахлаву.

Диля скоро вернулась. Для пития горячих напитков у меня есть походная же деревянная кружка. Из джезвы потекла тягучая и непроглядно чёрная, как безлунная ночь, жидкость. Я с чувством втянул её не менее густой аромат и даже зажмурился. Миг был впитан полностью.

— Крепкий и вкусный, — описал я, сделав первый осторожный глоток. — Как…

— Как?.. — чёрными глазами посмотрела она.

— Как вкус твоих губ и твоего рта.

Диляра словно сделала с моим зрением что-то — её лицо, волосы и остальное тело вдруг стало контрастней, глубже. Может тьма играет, а может ещё что.

— Но откуда вы это знаете?

— Предполагаю.

Она протянула мне небольшой пищевой бокс.

— Мне интересно, какие ещё будут предположения, но уже насчёт вкуса и аромата пахлавы.

С большим удовольствием попробовал нежданную сладость. В сочетании с кофе действительно очень вкусно.

Всего порций десять — это много для одного человека.

— Там кофе ещё есть? — осветил я фонарём джезву на соседнем пне.

— Осталось.

— Тогда налей себе. Ты же пьёшь?

В слабом рассеянном свете от фонаря, Диля снова улыбнулась, обнажив шикарные ровные белые зубы.

— Периодически. Когда повод хороший и обстановка подходящая. Например, как сейчас.

— Я рад.

Она сходила за кружкой, а я аккуратно слил туда остаток, чтобы попало меньше гущи. Мы одновременно взяли по кусочку пахлавы, коснувшись руками и даже тыльной стороной я ощутил впечатляющую мягкость кожи.

Восточная сладость снова распалась во рту, заставляя все нервные веточки отвечающие за вкус трепетать от восторга.

— И как, уловили на что похоже? — напомнила Диля, а я заметил кусочек медового теста на её полных губах.

Демонстративно смочив слюной палец, я поднёс к её лицу и медленно собрал крошку, попутно довольно чувствительно проведя по губе.

Не отрывая взгляда от масляно-чёрных глаз, положил мелкий кусочек себе в рот.

— Уловил. Причём сразу, стоило попробовать.

— Я вся во внимании.

— Если про вкус губ и рта ты изумилась моим знаниям, то об этом истекающем мёдом уголочке подавно будешь впечатлена.

Она стала дышать глубже, да и я уже давно на взводе.

— Хорошо. Этот уголочек действительно можно… — призадумалась она, — может открыть лишь один человек и мне нужно сохранить крышечку закрытой.

— Как на горшочке с мёдом или даже на медовой соте, да? — многозначительно посмотрел я.

— Это я и хотела сказать. А то медок испортится. Но… есть другой источник удовольствия.

Я сделал очередной глоток и облизал губы. Кровь в голове стучит уже так, словно это бог Похоти бьёт в набат.

— И там крышечки нет?

— Там всё ждёт, когда же жадный шмель прилетит и сделает своё дело.

Не сдержавшись, я схватил её за руку и говорю:

— А если он уже прилетел и готов?

Здесь самообладание покинуло и Дилю — она, сжав мне ладонь, склонилась вымолвить жарким шёпотом:

— Скажите ему, чтобы поторопился!

Не размыкая рук, я встал и потянул в лес. Места знакомые, даже в столь поздний вечер найду где пройти без фонаря. На границе рассудка и сознания стараюсь вести девушку наиболее безопасно.

Отошли так, чтобы контур лагеря меж деревьев едва угадывался. Я скорее притянул мою шальную страсть и впился в вишнёвые губы, словно норовя прокусить ягодки и выпить весь терпкий сок.

Внутри её рта я чувствую кофе и следы мёда. А ещё он горячий, вкусный и податливый. Верткий язычок стал играть с моим, скользить и тереться, но с такой глубокой страстью, что хмель желания взял меня ещё сильнее.

Безумное чувство, когда впервые ты получаешь в руки прекрасное тело. Все манившие формы вдруг оказываются в твоей власти и руки скользят не в силах утолить жажду.

Под кофтой у неё ничего не оказалось и мне в ладони попало два упругих клубочка с крупными набухшими венчиками.

Я ловлю жаркое дыхание Дили со слабыми стонами. Она обвила меня за шею руками, мои же скользнули по рёбрам, прихватив нежную и тонкую кожу. Затем на талию, притянув к себе, чтобы соблазнявшая меня все дни лагеря красавица ощутила твёрдость овладевшего мной желания.

Какая разница, почему пылкая Диляра хранит фактическую девственность? Она искала моего внимания с самого начала, внятно объяснив почему и зачем. И если сейчас меня скручивает стремление проникнуть в неё, причём от мыслей, что это будет сзади, я едва не лишаюсь возможности дышать, то к чему размышления?

Я развернул Дилю и прижал к дереву. Руки сами нашли её чудную попу. Буквально впились, но как быть иначе под гнётом такого желания и если девушка — суккуб восточных кровей? Я хочу её! Хочу эту прекрасную, крутобёдрую попку.

Я резко стянул с неё то ли штаны, то ли легинсы. Ладони с новым порывом объяли место сладострастия. На Диле кружевные шортики.

Я стянул и их, наконец-то ощутив в руках тёплую плоть. Прекрасную даже на ощупь и с бархатной кожей.

Левой рукой сильнее придавил девушку к дереву. Диля, всё понимая, выпятила попку сильнее. Правой я снова прошёлся по пуще прежнего округлившимся ягодицам. Но теперь они раскрылись и следующим движением нырнул в ложбинку.

Диля тут же отозвалась. Она томно дышит и очень тихо стонет, но настолько сексуально, что я с трудом стою на ногах из-за дрожи. Ткань моих трусов уже увлажнилась от первичной смазки.

Сначала попал на складочки её писи. Влажной, даже сочной посередине. И конечно являющейся истинным источником соблазна. Столько факторов слились в истоме, чтобы я ласкал это дивное местечко дальше, но, пусть это в свете ситуации и звучит глупо, надо быть джентльменом.

К пробившемуся сквозь завесу страсти удивлению, на мягкой выпуклости её чудного анала я обнаружил смазку. Это не привычная влага, с которой я знаком, а именно нечто специальное.

И снова моё вожделение разгорелось сильней. Каким-то невероятно быстрым и ловким движением я высвободил член. Пальцы, поднесённые ко рту, подарили мне тонкий аромат Диляры, но тут же я опустил руку, чтобы смазать получше головку. Кожа сползла, смешав слюну с предэякулятом, я щедро обмазал конец дрожащего органа и скорее приставил к всё так же ждущей меня попе. Поводил вверх-вниз. Как же жалко, что член не даёт полноты ощущений, хотя бы как пальцы, но лучше чтобы с видеорядом. Всегда хочется видеть, как головка скользит и тычется в сладострастные дырочки.

Я взял от конца копчика и, сильно давя, повёл член ниже. Вот он немного утоп, потом под головкой проскользнули лучи колечка. Оно поддалось, уже лишённое девственной упругости и член стал явственно погружаться.

Я резко двинул бёдрами, чтобы войти разом на всю длину. Диля сдавленно вскрикнула. Я с непередаваемым наслаждением прижался к её бёдрам, ощущая жар нутра.

Диля вдруг всхлипнула и тут же зашептала:

— Только не прекращай. Ни в коем случае.

Как будто я хочу. Столько дней держаться, терпеть и отгонять образы, как грубо деру её нежную дырочку, чтобы теперь бояться каждого толчка?..

И я начал вгонять окаменевший член в её обжигающий анал. Снова полились чудные стоны, с лёгкими всхлипами. Я купаюсь в них и тону. После череды сильных толчков я резко остановился — Диля, да, в общем-то, и я, столько мечтали об этом соитии, терзались неисполнимыми желаниями, чтобы сейчас я, под гнётом поистине грандиозных соблазнов, кончил за несколько десятков секунд? Ну уж нет!

— Моя сладкая, можно я поласкаю тебя так? — рука скользнула спереди к камушку клитора. — Мне нужно немного притушить пламя.

Диляра обернулась и, хотя не вижу лица, знаю, что смотрит. Потом приблизилась и обожгла шёпотом:

— Только будьте осторожней, мой прекрасный шмель.

И я стал нежно обкатывать трепетный бугорок. Даже смазку не стал брать с лона, а воспользовался слюной. Это потому ещё прекрасно, что можно попробовать Дилю на вкус.

Продолжая пребывать в ней, ощущаю каждую волну мышечной истомы. Это могучее волнение глубин и лёгкое стискивание основания члена. Наконец дурное желание стало слабеть и я ещё раз воспользовался своей слюной. Конечно, хочется опустить пальцы ниже и пощупать как там, возле сочного створа лона, растянул анал мой член. Но и того, что подарила мне Диля хватает, чтобы забыть кто я и где нахожусь.

Я снова начал двигаться, крепко ухватившись за бёдра. Диля застонала чаще. Теперь могу контролировать скорость, пусть это и не столь умопомрачительно, чем когда бросаешься на девушку зверем.

Она кончила раньше. Бурно, с мучительным стоном и судорогой, бьясь в моих объятьях и сильно укусив за ладонь. Я выждал немного и попробовал снова начать двигаться, но Диля, издав понятное шипение, соскользнула с члена и обернулась.

— Теперь больно, простите, — прошептала она. — Можно я руками?

— Чудная моя, конечно. Хотя я бы с удовольствием наполнил тебя там.

— Если вдруг звёзды сойдутся снова, то моя попа в вашем распоряжении, Господин, — выбила рассудок из меня она, а ручки уже принялись умело ласкать член.

Некоторое время я просто плыл, но потом снова взыграл комплекс джентльмена:

— Только осторожней, я очень обильно кончаю и забрызгаю тебя всю.

— Ах, действительно, чего это я, — выдохнула она и давай опускать на колени.

— Стой! Ты чего?! — всполошился я. — Мы же только что…

— Не переживайте, я была чиста, как горный ручей. Ну, а небольшой уход на основе облепихи мне не повредит.

В этот миг она взяла член в рот и я забыл обо всём.

Спустя полчаса мы уже снова пили кофе. Лагерь гудит хуже прежнего, даже создаётся иллюзия, что нет в смене никаких конфликтов.

Как недавно моё бытие перевернулось от первого секса с Настей, так и сейчас я только собираю рассыпавшийся на множество осколков мир. Ясное дело, что прежним он не будет.

Диля сидит, словно ничего и не было. Я с удивлением смотрю в её, ставшее вдруг чуть ли не родным, лицо. Какой же глубины и значимости она человек?

— Я хочу вас поблагодарить от всего сердца. Сегодняшний вечер оправдал всё.

— Кажется, это мне нужно в стихах возносить тебе благодарности, Диля. А может просить прощения, всё-таки?

Она улыбнулась.

— Во всех нас живёт обыватель, Александр. Всё хорошо.

— Ты всё так же ко мне на «вы». Что это значит?

— Можно? — она протянула руку и взялась за условно мою пахлаву — последнюю в коробочке.

Я склонился и поцеловал ей руку.

— Теперь можно.

— Спасибо, — снова улыбка и взгляд жгучих очей. — У каждого есть свои плюсы и минусы. Свои умения и хитрости. Разве вам не приятно такое обращение, как к уважаемому человеку?

— Я ценю это.

— Я рада.

— А что ты имела виду, говоря «обыватель»?

— Всё просто — что бы испытывал среднестатистический мужчина, соверши он такое уголовное преступление, как секс с лицом не достигшим не то что совершеннолетия, но возраста согласия? Я же типичная малолетка.

— Его бы терзали если не стыд с досадой, то страх за свою судьбу точно, — проговорил я, с интересом поглядывая на неё.

— Именно так. Может быть даже, он решился бы на убийство. Совершив одно преступление, люди часто идут на другое или как-то иначе отягощают вину.

— Слышу дочь хорошего адвоката, — усмехнулся я.

— Лучшего в регионе адвоката, — зыркнула она. — Так мыслит обыватель. Для него, если ты имел связь с малолеткой, то значит не просто мерзавец, а действие закона на тебя больше не распространяется. Причём мы говорим даже не о родителях, а о людях со стороны. Им теперь можно и убить прокажённого, и надругаться над ним.

Я, от затронутой темы, аж сел поровнее и горло прочистил.

— Так-то оно может и так, но что ты предлагаешь? Да и где граница предпочтений в юности для э-э-э… скажем, условного обывателя?

Фрагмент 21

— Давайте теперь чай заварим? — показала Диля пустую кружку. — А то кофе уж слишком крепок для такого времени.

Пока заваривали, нас пару раз позвали присоединиться к игре. Я достал печенье и конфеты, затем разлил травяной сбор по вымытым кружкам.

— Хотела вам сказать, что неправильно меня поняли. Закон — есть закон и подлежит к исполнению. Не нужно отменять статью или понижать возраст согласия. Надо просто перестать быть ханжою на сене, как говорит мама. Если кто-то совершил преступление, то зачем на него ярлык сразу вешать? У каждого же совесть не чиста. Зачем тогда этот вот театр?!

Диля явно раздосадовалась. Я с готовностью покивал головой и, сделав острожный глоток, говорю:

— Хочешь сказать, что надо вывести эти и смежные статьи из ряда позорных?

— Да. Это и хочу сказать.

Я ещё пару кивнул. Тема, конечно, не простая…

— Тут сложно. С одной стороны, мы готовы прибить женщину к позорному столбу, если она занимается проституцией. Типа для себя. Нет, мол, у неё моральных качеств, чтобы не делать этого. Более того, считается за достоинство изобличить такую «тварь», то есть сначала пронюхать, а потом разнести по всем интернетам. Но с другой стороны, когда она по большой нужде, в условиях проклятого государства, то может рассчитывать на благосклонность. Наша мораль может быть относительна на практике. Но в случае с детьми и материнством компромиссов нет. У меня были соседи одни, семья далеко не благополучная, так вот, дочке отчего-то гулялось с компанией парней и девушек значительно себя старше. В десять лет, ночью, один из них, скаже-э-эм… был с ней близок. Домой пришла ну если не вся в крови, то рядом. Ничего, подлечилась и снова к ним.

— Простите, — прервала меня Диля с заинтересованным видом, — это было именно изнасилование с нанесение тяжких телесных?

— А нет, — нервно посмеялся я, — это типа «любовь» была, с лишением девственности и с неслабым таким кровотечением. Наверное, разрыв не только плевы был.

— Поняла, простите ещё раз, — кивнула она, а меня поразила эта профессиональная холодность. Хотя, может это деформация под гнётом происходящего с отцом?

Я потёр застучавший укус на ладони — уже обработанный мазью и перебинтованный.

— В общем, с тех пор девочку понесло. Соседи всё это знали благодаря сплетням. И уж в них она какими только эпитетами не награждалась. Конченный, в общем, человек. Но! Где-то около восемнадцати забеременела и родила. Не совсем понимая кто отец, в общем, классика. И вот с тех пор её репутация, вдруг, стала лучше. Причём намного. Почему?

— Материнство и дети? — повторила Диля.

— Именно так. Это до сих пор является для людей сакральной темой. Работает бездумно и качественно. А теперь представь, что нашёлся какой-то похотливый старый извращенец, что посмел покуситься на лялечку, пусть ей даже уже пятнадцать.

Диляра рассмеялась, а я в очередной раз восхитился тому, как обворожительно это у неё происходит. От взгляда на губы мне тут вспомнился жар её рта.

— Вы отлично подобрали слова, чтобы описать это обывательское отношение. «Похотливый старый извращенец» — просто прекрасно.

— Но, как понимаю, тебя это лишь смешит?

— Вы знаете, Александр, я хочу, чтобы вы мне доверяли. Чтобы не думали разное, мы же такую тему сейчас обсуждаем, а я хорошо понимаю, какие могут быть мысли: что я стану вас шантажировать, угрожать или ещё нечто в том же роде. Поэтому я открыто расскажу некоторые вещи из своей жизни. Это настоящие тайны.

Сами собой у меня сошлись челюсти и я почувствовал, как окаменели желваки. Разговор приобретает всё более серьёзный оборот.

— Постой, Диля. Я, во-первых, тебе и так доверяю. Может не полностью, но это не повод делиться сокровенным. И во-вторых, почему ты думаешь, что мне можно доверять? Я, может быть, всего лишь «похотливый старый извращенец»?

Она опять рассмеялась.

— Риск есть всегда. Я это уже успела понять. Сколько бы я не рассчитывала и не выгадывала, а всё равно бывают провалы. Это неизбежно. Поэтому, даже если вы окажетесь мерзавцем — это не причина бояться делать шаг. Но вы не старый, ха-ха, далеко не старый. Как по мне, любая малолетка должна быть от вас без ума.

— Спасибо, Диля. Ты тоже несомненно красива.

— И вам спасибо. Но ещё о шансах — я ведь рискнула в тот раз, когда вы ставили укол. Вероятность, что смогу произвести впечатление была очень небольшой. И всё же, — победно улыбнулась она.

Я выключил фонарь и подхватил руку, снова поцеловав.

— Да, это смелый поступок. И весьма провокационный.

— Спасибо.

Мы снова сели при свете.

— Поэтому я пытаюсь доверять своему опыту, Александр. Он весьма специфический, вы же знаете. Например, я чувствую, что с вами связана какая-то большая тайна. Как я смогла это понять? Вся моя жизнь — это попытка переиграть отца. Он настоящий профи, но это имеет обратную сторону — он и дома всегда ищет для каждого поступка корыстную подоплёку. Не может спать, пока не разберётся, где же человек хочет получить выгоду и в чём не искренен. Сейчас мне пятнадцать и я хочу, чтобы у меня была личная жизнь и тайны. С ним это невозможно. Поэтому я вынуждена была выработать чутьё. Хочешь понять преступника — научись думать как он!

— Хорошо, допустим, — проговорил я и покачал головой — всё же Диля оказалась даже «глубже», чем я предполагал.

— Почему я смеюсь над стереотипами общества? Потому, что мой отец однажды оправдал в суде одного… важного человека. Тот изнасиловал с отягощающими девочку двенадцати лет. Ей потребовалась медицинская помощь после этого. Всё могло бы закончится как обычно в таких случаях. Родителей бы или купили, или запугали. Хотя, более обычная ситуация — это убийство жертвы и эффективное уничтожение тела. Но этот самый важный человек, он, понимаете, после того как закончит, начинает терзаться совестью. Не так чтобы сильно, но в платную клинику отвёз и всё оплатил. Родители и журналисты создали скандал. Суд получился публичный. Отец мастерски провёл подготовку и сбор материалов. По итогу, обвиняемого полностью оправдали, а сам он вышел героем-спасителем, что спас девочку после того, как неустановленное лицо совершило над ней акт насилия. И это не единственное такое дело на счету папы. Поэтому, когда общество готово разорвать жалкого дядечку, что попробовал за подарки и ухаживания, получить от желанной малолетки секс, мне смешно. Если это для них «похотливый старый извращенец», то мне их жаль.

Повисло молчание. Я подёргал чайничек — снова пуст.

— Думаю, нам надо ещё заварить.

— Позвольте, я поухаживаю за вами, — обратилась Диля и я вручил закопчённый заварник в нежные руки.

Вскоре мы снова оказались с парящими кружками.

— Не сильно болит? — спросила она, видя, как я потёр перевязанную ладонь.

— Уже нет. Сейчас просто печёт.

— Это хорошо, — улыбнулась она.

— История про твоего отца — это первая тайна, да?

— Всё же вторая, — многозначительно посмотрела она. — Первая тайна случилась там.

Я глянул в сторону леса, где недавно мы пылали от страсти.

— Хорошо, — кивнул я. — Значит будет третья?

— Да, мне хочется передать вам ключ от моей жизни. То, что позволит вам иметь надо мной ещё большую власть, чем там в лесу.

Я в удивлении вскинул брови.

— Но можно перед этим я кое-что скажу вдогонку предыдущей темы? — попросила она и я кивнул. — Моё предложение и желание — это чтобы люди относились к таким, например, как вы, допустившим в жизни правонарушение, пусть и уголовное, как к человеку, который просто взял со стола то, что брать было нельзя. Большая часть мужчин заглядывается на молодых. И малолеток в том числе. Это нормально. Нужно просто знать, что нельзя. Дальше этой линии не ходи, а если пошёл, то, предъявите, гражданин, документ удостоверяющий личность и проследуйте за нами. Вот вам наказание. Без эмоций, истерик и порицания. Нельзя брать и всё. При этом и полицейский, и судья, и семья осуждённого понимают и разделяют его желания, но нельзя. Когда нас обманут, обидят или иначе вызовут гнев, мы хотим ударить или даже убить этого человека. Когда есть схема, как украсть денег, допустим, у богатого человека или богатой страны-соседа, и ты преуспел, воспользовавшись ей — общество тебя понимает. Даже поддерживает, мол, ну это же нормально. Но мы всё равно наказываем за эти преступления, понимая, что так надо. Вот и с действиями сексуального характера в отношении несовершеннолетнего лица нужно относится так же, а не устраивать весь этот абсурд.

Я легонько похлопал ей в ладоши.

— Браво! Но если дело не касается патологических мерзавцев, да?

— Да, как например, дегениратов-воров, для которых труд на благо страны недопустим. Или патологических убийц, насильников там. Этих пусть лечат или убивают.

— Нужно отделить зёрна от плевел, да? — улыбнулся я.

— Вы прекрасно меня понимаете, Александр.

— Знаешь, Диля, жизнь поистине полна иронии и абсурдных вещей. Поэтому мне не трудно понять тебя. А теперь расскажи свою тайну. Коль уж ты хочешь, то мне уже не терпится обрести власть над тобой.

— Мне кажется, что вы в дань моим восточным корням, начали говорить, как принято на Востоке, — направила она свой пристальный и требовательный взгляд.

— Чего только не случается под луной, о дочь соблазна.

— Ах-хах! Приятно слышать. Но ведь сегодня безлунная ночь?

— Даже если ночное светило сделало перерыв и не светит, подлунный мир не исчезает от этого, — поднял я указательный палец, а после пригубил чай.

Диля рассмеялась в голос.

— Итак, пора вам узнать мой секрет. Даже не знаю с чего начать, поэтому пусть будет от общего к главному. У меня полная семья и есть брат — он старше на пять лет. Примерно с десяти лет, а может быть и раньше, он стал ко мне приставать. Показывал эро- и порнокартинки, потом видео. За год у нас дошло до секса. С тех пор он не прекращался. Вернее, сейчас нет, потому что брат уехал на учёбу в столицу, но… даже когда приезжал после сессии погостить, у нас случалась близость. Если не рассорились в самом начале. Я не люблю его, но не против секса.

Я мучительно потёр лицо. Говорить банальности не хочется, да и ситуация совершенно другая.

Попытался понять меру опасности этой информации.

— Как понимаю, если об этом узнают твои родители или сокурсники брата, то случится трагедия?

Она кивнула.

— Может звучать странно, но у нас есть репутация. Как у семьи. Поэтому такому лучше не быть узнанным и услышанным.

— М-да, уж… — опустился я лицом в ладони. Несколько секунд с силой массировал. — Ну хорошо, теперь я это знаю.

Она просто молча смотрит. Ждёт, пока переварю. А я не то чтобы шокирован, сколько по нутру расползлась горечь и тоска. Как-то много за один вечер я узнал граней Диляры.

— Но почему ты не рассказала об этом родителям сразу?

— Сейчас, — взяла она паузу, — возьмите это.

Мне на ладонь легла маленькая коробочка с картой памяти внутри.

— Что там?

— Слова словами, но что бы ключик в ваших руках стал по-настоящему золотым, нужны доказательства.

— Они тут? — на всякий случай переспросил я.

— Да.

— И всё же, тебя возбуждает что ли это? Ну, что я теперь знаю и потенциально могу разрушить тебе жизнь.

Она немного помолчала.

— Если назвать это — ваша власть надо мной, то я действительно испытываю некоторую дрожь. Меня пьянит мысль о передаче вам всей полноты власти. И я не буду говорить: «Вот такая я! Примите меня, какая есть». Знаю, что моя психика деформирована, кто-то даже скажет, что по мне плачет психушка. Хотите — уничтожьте меня, Александр. Просто, пока у меня нет больше тайн, но я хотела бы их иметь, чтобы тоже рассказать.

— А ты понимаешь, что сделав это, словно бы вытолкнула меня из самолёта с парашютом? Назад мне уже не запрыгнуть. Я не могу забыть о всей этой… ситуации.

— Да, Александр. Я понимаю. И я сделала это специально.

Диля сунула руку в карман на кофте и извлекла чёрный цилиндр. Длинной сантиметров пятнадцать. Когда она сняла с одного края крышку, я понял зачем с другого ребристость. Это миниатюрный нож.

— Пожалуйста, — протянула она его.

— И зачем? — со сталью в голосе спросил я, не шевелясь.

— Это ручная работа одного очень именитого мастера. Говорят, что остроты и крепости стали хватит нашинковать пальцы на обоих руках и даже после этого он идеально разрежет бумагу. Если ненавидите меня теперь и злы, то воспользуйтесь им.

— Ну ты и дурочка, конечно, — покачал я головой и забрал обе части изделия.

В свете фонаря рассмотрел, что сделано действительно мастерски. Тёмно-красная стабилизированная древесина, углубления под пальцы с рифлением, чтобы не соскользнули и тонкое, идеальной формы лезвие. Я достал из рюкзака помидорку и попробовал надрезать шкурку — поразительная острота.

— Поди, сидишь и мечтаешь, чтобы тебя так? — покосился я с улыбкой.

— Ну что вы, — рассмеялась она, — боли я боюсь так же, как и все. Просто я понимаю, что действительно вовлекла вас в не самое приятное дело.

— Некоторая его часть была крайне приятной, — нервно рассмеялся я и вернул Диле нож, уже протёртый и в ножнах.

— Я рада, что так.

— В общем слушай, что скажу, моя новоявленная эм-м… даже не знаю как сказать. Теперь уже действительно ничего не вернуть, так что ладно. Тайну я твою сохраню, а чтобы дрожь таки пробегала по жилкам, знай, что если вдруг буду не в духе, то воспользуюсь компроматом. Ты теперь у меня на крючке, в моей полной власти. Довольно приятное обладание, кстати.

— Вас поняла, Господин, — смиренно опустила она голову.

— А теперь спать пошли, вон уже половины нет. Спят по своим палаткам.

— Александр! — взяла за руку Диля. Лицо полнится эмоциями. — Позвольте мне прийти к вам ночью?

— Нет, конечно, — гневно посмотрел я. — Об этом тут же узнают.

— Не узнают! — жарко зашептала она. — Мы с Катей в одной палатке, я сплю сбоку от неё. Дождусь пока все заснут и тихо выберусь. С Катей уже договорилась — она не сдаст. Сказала ей, что пойду с парнем целоваться-обжиматься. С Димой.

— Хреновый выбор, однако, — ухмыльнулся я.

— Знаю. Так можно?

— Хорошо.

Лагерь я начал будить в восемь. Вернее, дал распоряжение Грише и Лине, что встали со мной около семи. Диля же растворилась в сумраке рассвета около пяти, обжигая меня всю ночь. Не все любят тяжесть мужских рук, да и тела, когда во сне навалишься, но некоторые женщины спать без такого не могут. Диляра, видимо, из таких. После того, как кончилась пылкая часть нашей совместной ночёвки, она свернулась рядом горячим угольком и я всячески обнимал-прижимал её остаток ночи.

Было место и казусу — когда лагерь уже затих и Диля пришла, ко мне прибежала Аня и едва не истеря сообщила, что в палатке некое ужасное насекомое. Мы уже начали ласки к этому моменту, мало того, что пришлось прекратить, а Диле притвориться кучей одежды, так мне еще и естество прятать пришлось, что никак не желало сбавлять в напряжении. Выкинув пробравшуюся двухвостку, вернулся в ждущие объятья восточного суккуба.

Примерно к девяти лагерь раскачался и мы сели завтракать. Приятно видеть изменившиеся лица ребят. Как ни посмотри, а туризм меняет людей.

Лучше такие вещи под ночь идут, чтобы запомнились крепче, но поучительные истории из ряда «охранительных», я начал рассказывать сейчас. Важно дать юным туристам ориентиры, чтобы хотя бы знали, делая подлость и свинство, что это подлость и свинство.

Речь пошла о показательном случае, произошедшем с очень большой туристической группой. Маршрут пролегал в мягком климатическом регионе страны. Человек было около пятидесяти, группой руководило два опытных туриста: мужчина и женщина. Обстоятельства сложились критически — в середине похода группу накрыл циклон. Температура грозила опуститься ниже нуля, чего в летнее время быть никак не могло. Вкупе со штормовым ветром, с неба сыпалась ледяная сечка. Перед руководителями встала задача, что делать: разбивать лагерь в лесу ниже или попытаться дойти до лесничества, где есть дом и люди — этот вариант предложила женщина. Меньшая часть последовала за ней, а большая осталась с более авторитетным мужчиной-руководителем. Более того, в группе остающихся были бывшие военные, отслужившие в воздушно-десантных войсках. Крепкие и уверенные ребята. Они-то и стали камнем преткновения.

В лесу был разведён костёр, к которому вэ-дэ-вэшники не подпускали никого. Так же они отобрали еду у других членов группы и всё съели. На их глазах умерли от мороза и потери сил около тридцати человек, включая руководителя. Над выжившими был суд и мразей оправдали, списав на состояние аффекта.

А вот группа другого руководителя смогла дойти до хижины без единой потери. Жаль только, что сама туристка потеряла глаза из-за посёкшего их льда.

Мои ребята застыли в молчании. Признаться, всех их я оцениваю именно так — кто как поведёт себя в подобной ситуации. И для некоторых итог печальный.

Фрагмент 22

Сразу после завтрака начали сборы. Вещей разбросано море, мелочей и того больше, кажется, что не может эта уйма поместится в рюкзаки, но спустя час ничего почти не осталось, а ещё через половину мы вышли.

Путь назад более долгий. Нужно сделать крюк до старого деревянного моста, что находится ещё выше по течению Пронной.

Дошли ходко. Я первым проверил переправу — с каждым годом всё же дряхлеет. Пройдясь туда-сюда выбил пару совсем исхудавших досок. Лучше видеть дырку и перешагнуть, чем провалиться. Мосту нужен ремонт, попробую выбить это у Эконома.

К обеду мы оказались в лагере. Меня встретила улыбчивая Кошка и получила тёплых поздравлений с днём рождения. Ещё раз уточнила, приду ли вечером.

Вот только к завтрашнему событию у них со Звонарём и Мышью ещё ничего не готово. Но ладно Мыша — она всегда нетороплива, но эти-то двое?! Оказалось, что у нашего горе-гомосека случилась большая неприятность — его бросил и обманул любовник. С короткого пояснения Кошки выходит, что Звонарь теперь в глубокой депрессии, работать не может, а нам ещё устраивать смене день прощания. Перед тем, как идти кушать, я решил к нему заглянуть с надеждой взбодрить и вывести работать, но меня встретила такая слякоть, что шансами там и не пахнет.

В столовой увиделись с Настей. Бодрая, с виду здоровая, она засыпала нас вопросами и на каждый новый эпизод приговаривала, что как же жаль, что она не смогла пойти. На пару с капитанами я старательно подбадривал и мы опять обсудили возможность нового приезда.

Засиделись. Но если ребятам никуда особо идти не надо, то я потому, что впереди вал работы. Из-за чёртовых моих разгильдяев, которые коллеги, такое случается, увы, не редко.

Сначала проведал Мышь — за ней страховочный пересчёт подарочных маек и сверка с размерным списком ребят. Один парень заболел, поэтому должна остаться свободная майка. Её я обещал Бурёне — как раз время это сделать. Точнее даже не обещал, а намекнул, что если там что-чего, то я про неё помню. «Что-чего» настало.

— Ну как?

Мышь, словно настоящий грызун пойманный на складе, вздрогнула, ойкнула и выпустила из рук листочек с размерами.

— Фух! Это ты. Я так напугалась.

Подняв бумагу, я подошёл.

— А вдруг ты тут что-нибудь это… та-а-ак, ну вроде всё хорошо, да?

Мышь кивнула и оглядела разложенные по стопочкам майки в прозрачных пакетах.

— Было трудно — у них размерные язычки замялись и почти у каждой пришлось его отковыривать.

— Понимаю, — погладил я её по вьющимся волосам. — Одна лишняя, да?

— Нет, лишних больше, — поглядела она на меня большими коровьими глазами. Свет на складе яркий, завалов нет и стол имеется для фасовки, где, собственно, и разложилась Мышь. Я посмотрел на кучки с майками. — Но это за прошлое лето две и одна за позапрошлое.

Я озадачено почесал щетину.

— Странно, конечно, но ладно. Какие из них? Пойду уберу.

— Вот, в центре, — показала она рукой.

Я покосился на Мышь — ну кто лишку в центр кладёт? Сначала взял, но решил перепроверить размеры.

— А что, все сорок шестого? Да и год одинаковый… Мыша!

— Ой, прости-прости, — попыталась впечатлиться она, — вот эта, рядом…

Пожурив дурёху, я забрал лишние подарки и двинулся на кухню, предусмотрительно положив всё в плотный непрозрачный пакет. Почему удобно чтобы проверкой занималась Мышь? Для неё моё «пойду уберу» — это необходимое и достаточное объяснение. Дальше ей не интересно. Майки же не милые, в некий особый стиль не вписываются, а значит ценности не представляют.

Коровина встретила радушно и шумно. Кухня как всегда кипит и скворчит, но даже больше обычного — что можно наготовить сегодня, как например холодные закуски и салаты, что могут стоять, Бурёна обязательно распорядится сделать. При всех минусах, она прекрасно управляет конвейером готовки. Молодчики и девочки у неё всегда вышколены, ибо знают, что даже за прошлогоднюю картошку может прилететь. А как она любит заставить их выдраить каждый сантиметр помещения — это отдельное кино. Хвасталась даже, что ни разу не получала предупреждений от санэпиднадзора. У неё подруга в Елогорске заведующей отделением работает и когда нужны справки о состоянии здоровья работников, она всех к ней посылает. Без подписи подруги заключения не принимает. Поэтому если кто болен и работать в общепите не может — к ней не попадёт.

— Вам, случайно, такие вот маечки не нужны? — приоткрыл я пакет.

— Та-а-к… — бросила в него она острый взгляд. — Нужны. Еще как нужны.

— Вот и хорошо, а то это… лишние оказались.

Она перехватила мой взгляд и коротко кивнула.

— Как подготовка?

— У меня всё с опережением, Соколок. А вы-то успеете?

— Как раз иду помогать, — покивал я.

— Там, кажись, одна Христя робить.

— Вот-вот.

Кошкина выносит стулья и столы для завтрашних мероприятий. Вернее, пытается, но так как столы ей не даются, успела вытащить несколько десятков стульев из учебного блока. Подходя я глянул погоду на завтра.

— Пишут, солнечно будет, — встречает Кошка.

— Да, лёгкая облачность, — улыбнулся я, улавливая аромат подаренных духов.

— Вот я и решила, что надо выносить.

— Может ты тогда тряпками и красками займёшься? А мы с Гришей и Линой всё перенесём, да расставим.

— Спасибо, Сокол, — осветилась лицом Кошка. — Я думала ты злой будешь и как в прошлый раз нам устроишь.

— Хэ-хэ, — нервно посмеялся я. — Хотя вы этого и заслуживаете, но сегодня я добрый.

— Это в честь чего такая блажь? — подозрительно уставилась она, подходя.

— А день рождения уже не повод?

— Так раньше он тебя не сильно стимулировал, — отпарировала Кошка. Вот где настоящая женщина — сразу чувствует подвох.

— Раньше я чего такой злой был? У меня велосипеда не было, а теперь вот…

— Зарплату что ли подняли?

— Не скажу, — рассмеялся я, радуясь, что ищейки пошли по другому следу.

— Вот ты жучара! Куда больше? — пихнула она меня.

— Так! Будешь тут поклёпы на домыслах возводить — за лодками отправлю, — погрозил ей пальцем я.

— Ой, да мне-то какая разница, — тут же лапками к верху откатилась она. — Я вообще во рту уже ром чувствую и, возможно, водочку. Чисто чтобы отполировать ромец до блеска.

— Иди уже, синий батальон, — подтолкнул в спину я.

— У меня причина есть! — выдохнула Кошка.

— И это, чтобы не хотелось больше толковать благородные порывы моей прекрасной души — найди капитанов и попроси ко мне.

— Чувствую прежнего Сокола! — выкрикнула она в воздух.

Начался долгий рабочий заплыв по расстановке всяческой мебели и минимума конструкций сцены. Завтра тут будет акустика и возможность выбрать любую музыку для прослушивания и танца. Изобильный на впечатления день должен будет перейти в настоящий вечерний шабаш. Это больше даже не наша инициатива, сколько родительская. Сейчас положено устраивать детям пиры последних дней Рима по любому поводу. Словно они страдальцы войны, голода или катастроф.

А мы очень постараемся это осуществить. С каждым разом выходит всё лучше и лучше. Несомненно мне понятен шарм таких мероприятий. Более того, к столам полным вкусной и редкой еды я подхожу без всяких угрызений и терзаний. Ем, что называется, как не в себя.

Солнце начало желтеть и мелькать среди стволов и веток. На лагерь опустился знойный вечер. Ветра нет совсем и некому выгнать нагретый воздух. Закончив с площадкой празднования, я поспешил к озеру. Уже в плавательных шортах и с полотенцем. Перед дощатым пирсом сбросил сандалии и сумку, следом майку. И уже бегом по тёмным доскам к самой станции. Нырок! Воды Хрустального быстро потушили пламя разгорячённого тела. Отфыркиваясь, как тигр, я вынырнул и поплыл в сторону устья. Там дно каменистое, а если выходить со стороны пирса — заросло травой.

Вскоре, поднявшись на станцию, я выудил из напольного ящика небольшой мотор на десять лошадок. Ещё с прошлого года там булькает бензиновая смесь. Я подлил до полна и понёс двигатель к лодке. Установка прошла быстро, завёлся он с раза шестого и довольно шустро вышел на ровный холостой ход.

Меня, конечно, проняло. Вечер, озеро, лодка, мотор тарахтит… не хватает удочки и старого приёмника. Кто-то вспомнил бы комаров и лягушек, но такого на Хрустальном нет. И хорошо, что нет.

Отшвартовался. Веслом немного оттолкнулся от опор и дал газа. Нос тут же поднялся и мы заскользили по озёрной глади.

Пока связывал лодки, из леса вышло два дедка. Видимо услышали звук мотора.

— Добрый вечер! — помахал я.

Они подошли к берегу.

— Салют рыбакам! — улыбнулся золотом один из них и, неопределённо махнув рукой, говорит: — С лагеря?

— Да, работаю там.

— Тогда понятно. А то мы слышим — моторчик закряхтел.

— Грибы-то есть? — кивнул я на корзины в руках.

— Ой, мало! — отозвался второй, зло сплюнув. — Словно леший вытоптал. Драть его в зад!

— А вы по этой тропе метров сто пойдите и потом налево — я там в логу видел целое поле.

Деды довольно переглянулись.

— А рыжики там были? — спросил первый.

— Да, но я не проверял, червивые ли.

— Сожрали поди под корешок, черви херовы! — разразился второй.

— Пошли посмотрим, — поманил его первый.

— Точно тебе говорю — дряхлые будут, как у моей бабки зубы.

Они запоздало поблагодарили и быстро скрылись среди деревьев.

Вскоре я уже вытаскивал лодки на берег и начался долгий процесс качественного сдувания. Иначе не вместятся в тележку. Собственно, пока они испускают воздух, я за ней и сбегал.

Время уже поджимает. Успел без меня пройти ужин, давно пора заявиться на празднование дня рождения, а я только тележку подогнал к складу.

На скамейке повстречалась Настя с подружками, что как минимум радость, ибо удалось переломить ситуацию.

— Вкусный был ужин, девчат?

Они дружно заверили, что да. Я же впитал полный чувств взгляд Насти.

— А я за лодками ходил, так что теперь пойду холодное есть.

Компашка наперебой начала увещевать, мол, можно же подогреть.

— Ну, так-то оно так, но тепла компании это не заменит. Хотя, вы же знаете, что у нашей вожатой Кристины день рождения? Вот пойду к коллегам и там поем. Так что если будем нужны — ищите в её комнате.

Получив кучу пожеланий, отправился куда обещал. Этой небольшой сценкой я смог объясниться с Настей без лишних мыслей со стороны подруг. Пора бы нам обменяться уже контактами. А то немного стыдно, что с Дилей уже успел.

Едва подошёл к двери Кошки, как на меня вышла Мышь в режиме автопилота и уплыла к себе.

— Чего с ней?

— Сокол, наконец-то!!! — встретила уже пьяная именинница. — Ты где шляешься?!

— Да, именно! — плаксиво поддержал с кровати Звонарь — тоже знатно накидавшийся. — Хоть ты не будь таким жестоким.

— По кабакам, естественно, — отозвался я и со стоном плюхнулся на ещё тёплый после Мыши стул. — Пока каждую профурсетку не пощупаю — не могу быть свободен.

— Так! — встала Кошка. — Держи бокал, давай скорее выпьем.

Она хотела налить мне с бутылки, но я перехватил. Вернул ром на место, а отлил себе с её же бокала.

— Есть такая традиция — пить с именинником с его же ёмкости. Но, моя дорогая, сначала я пожру, а то помру.

— Так ты не ужинал что ли? — пьяно уставилась она.

— Какой же он гад… — раздалось плаксивое от Звонаря.

— Да лодки эти сдувал, чёртовы.

— Эй, ну тогда пошли на кухню! — забузила Кошка.

— Сиди ты! — надавил я ей на плечи и заставил занять обратно стул. — Тут же всё есть. Ща салатиков наверну, сыра, хлеба… О, моя любимая селёдочка есть. Всё, Кошка, сиди спокойно.

— Как скажешь, — скисла она и потянулась за бокалом.

— Стоять! Давай я немного поем и накатим, ага?

— А может я ещё тогда лучше? Остынет же.

— Кошка, блин! Потерпи.

— Вот ты скажи, Сокол, — поднялся с кровати Звонарь и сунул мне к лицу смартфон — на экране фото кого-то смазливого парня, — как он мог, а?

— Рассказывай, что у вас там за последние дни Содома?

Пока ем, слушаю душеисчепательную историю про большую любовь и корыстные цели его бывшего любовника. Променял он, что любопытно, его на девушку, девку — в интерпретации Звонаря. А наш голубой друг думал, что он строго гей, а не бисексуал. Далее пошло перечисление сколько всего бывший обещал, потом Звонарь начал откровенничать на счёт близости, но тут я уже остановил и вспомнил о выпивке.

Звонарь после этого откинулся на кровать и стал что-то нечленораздельное мямлить, переходя периодами на тихие рыдания.

Кошка снова начала рассказывать мне о море, периодически порываясь налить рома, вина или шампанского. Я старательно увиливал, не давай пить и ей.

Ожидаемо настало время слёз. Кошка же без этого не может. Время шло к полуночи, когда я решил заканчивать. Звонарь уснул на кошкиной кровати, а хозяйка вцепилась в меня, мол, я с тобой. Конечно, было бы удобней дать ей уже напиться и отрубиться, но я так не могу. Пришлось на пару освобождать Звонарю проход к двери, чтобы ночью не снёс всё к чертям, а за одно я и воды на стол поставил — вдруг заметит.

Под ручку с Кошкой пошёл к себе. Она прихватила остатки рома, но я ловко их спрятал, когда ей понадобилось в туалет. Успел даже чай заварить. Увлёкшись пересказом, как жизнь будет её обламывать и бить, Кошка стала пить мою заварочку. Минут через двадцать, как подостыло, я скормил ей полтора десятка таблеток активированного угля. И снова чай. Организму сейчас нужна вода, чтобы вымыть все интоксиканты.

Так и уснули.

День прощания — это наш маленький праздник. Старались всегда сделать его запоминающимся. В виду этого и был учреждён маскарад под тип Хэллоуина или Дня Поминовения. В общем, такая всегда притягательная тёмная сторона становится на время доступной, можно бесится и ни о чём не думать.

Так как полной анархии у нас нет, каждый раз мы стараемся или найти доверенное лицо, или Кошка сама держит руку на пульсе. В этот раз официальный агент Катя, что взамен на свои услуги попросила выдать ей алкоголь. Обращаться с таким ко мне дело безнадёжное, а вот с Кошкой они едва ли не подруги. Вчера, когда та со Звонарём ездила за выпивкой, то закупилась про запас и для снабжения «пробующих взрослую жизнь» ребят. Будет вино и шампанское.

Откуда я это знаю? Не от самой Кошки точно — даже пьяная она может держать подобное в секрете. Звонарь так вообще бесполезен, как и Мышь. Мой информатор — это Диля. Поистине было бы хорошо иметь такого разведчика и параллельно серого Кардинала в каждой смене. В мессенджер приходит только ключевая информация от неё, даже приветствия нет. И уж тем более сердечек или подобного, коего от Кати, вот уверен, шло бы такой волной спама, что жуть. Диля крайне умна и расчётлива.

Её я попросил тоже наблюдать. По возможности даже контролировать, но главное держать меня в курсе.

Зарядки сегодня нет. Все сразу идут на завтрак. Так же в прощальный день свободный интернет, но в маршрутизаторе я выставил чёткое правило даже при локальной раздаче блокировать макадреса двух обормотов, что спровоцировали конфликт с Гришей и Каролиной.

А вот с едой, для них и остальных, сегодня ограничений не будет. Только завтрак самый обычный, хотя и дают на десерт кусочек торта — очень вкусного по нашему общему мнению за столиком. Остальные часы приёма пищи будут один краше другого.

Если кто-то и думает про нашу Мышь, что она бесполезный вожатый, то сегодня сможет познать её суперсилу. Нет более способного человека, что сможет слепить стоящий наряд из набора всяких тканей, уплотнителя-утеплителя и прочей швейной фурнитуры. Кошка и остальные девочки помогут с макияжем. Будет не идеально, но зато весело и круто. Пусть маскарад был включён в программу только начиная с предыдущего сезона, опыт показал, что это хорошая идея. Я помню как разнообразно разрисовали друг друга участники и сколь весело им было.

Фрагмент 23

Завтрак кончился и я, таки растормошив Звонаря с Кошкой, потащил их дооборудовать сцену. Рожи мятые, отёкшие. Даже наш эталонный красавец сейчас словно после операции по пересадке почки. Кошку я поприкалывал тем, что она ведь похожа на Матильду из Леона и если представить, что актриса её игравшая после успеха фильма подсела на наркоту и стала в целом вести разгульный образ жизни, то примерно через год она была бы похожа на Кошкину. Девушкам важна красота, мы ведь пока ещё ценим в них чистоту, трепетность и нежность, помимо внешних данных и особенно восторгаемся теми, кто сочетает в себе всё вместе. Может лишь интуитивно, но прекрасная часть человечества знает обратную связь между красотой и алкоголем. Бережётся, пить старается меньше, курить втихаря и только «по поводу». Потому живёт дольше тех, для кого бахвалиться пренебрежением к своему здоровью считается достойным поведением.

Кошка тоже поймала мотивационного пенделя и обещает завязать. Я не спорю и не смеюсь, хотя повод хороший. В полубреду похмелья не помнит, что ближе к вечеру к ней придёт Катя. Может сама и не будет снова выпивать, но быть источником таких вот впечатлений и последствий разве не хуже?

Солнышко начало пригревать, когда мы закончили с аппаратурой. Кошка затянула про любовь, проверяя микрофон, а проходившие мимо девочки столпились послушать и даже подпевать начали. Я сориентировался и пустил по второму каналу эту песню, быстро найденную в поиске музыкального приложения.

Девочки возликовали и подпевать начали уже во весь голос. Вскоре к ним забралась Катя и перехватила инициативу, разузнав, что к чему на пульте. Пошли меняться любимые современные песенки — от мелодично-примитивных, до матерно-битовых. Меня всегда удивляло, как можно быть девочкой и подпевать песням, где к твоему полу относятся как товару и куску мяса, но… подпевают с упоением, зычно и смачно пропевая особо острые моменты.

Я рассмеялся, разлёгшись на скамейке в тени большой берёзы. Приятно шумит ветерок и дивно пахнет. В том числе ароматами еды к полднику, что будет на улице под тип шведского стола.

Мне представились крутые тётки, эдакие жёны генералов, что поют песни про мудаков и «штаны». Как они их пользуют, гоняют и указывают, какие законы принять, как армию реформировать, чего им в науке открывать, а какие исследования свернуть. Песня без стеснения в выражениях. И петь ее пусть даже не мне, молодому, упростим задачу, пусть подпевают школьники классов с девятого по одиннадцатый. Смешная фантазия получилась, но я бы не сильно удивился, случись такое в реальности. Мир полон абсурда и иронии.

— Над чем смеётесь? — спросила вдруг оказавшаяся рядом Диляра.

— Да вот думаю, что может я придерживаюсь каких-либо взглядов, осмеиваю оппонентов, мол, дураки, зомбаки и прочее, а пройдёт время и сам окажусь в их лагере. Такое ведь часто бывает. Сегодня ты палач, а завтра сам на плахе.

— Я присяду? — кротко поинтересовалась она.

— Да, пожалуйста.

— Это вы в тему недавнего обсуждения?

Я посмотрел на лицо, заглянул в чайные глаза.

— В смысле, про то, что ты в походе говорила?

— Да.

— Сейчас я про другое…

И пересказал соображения.

— Это довольно стереотипное представление о женщинах.

— Да, но и содержание этих песен сплошной стереотип и, я бы сказал, глумление над полами. Вот я представляю себя на месте этих тусовщиков. Деньги, вещества, беспорядочные связи. Ладно ты поехал раз в год на какой-нибудь остров и так оттянулся. Хотя даже этот вариант очень сомнительный для массовой пропаганды, но ладно. Так они же представляют эдакого крутого успешного паренька, вокруг которого вьются девочки и всё это под соусом наркоты, растрат на роскошь и похабнейшего сленга.

Она призадумалась на немного.

— Да, так и есть. Но ведь никто из нас не будет тусоваться под романсы или имперскую эстраду. Для шабаша, что будет вечером, нужен подходящий саундтрек.

Начался полдник и мы поспешили утолить голод любопытства, чем же нас будут почивать, а так же его более знакомого собрата.

Немногим позже, когда от длинного стола отошла большая часть ребят, еда всё ещё осталась. И так будет до самой ночи, ибо эти чашки и тарелки работники Бурёны уберут только к обеду, чтобы освободить место для новой череды блюд. И так до ужина. Самый удобный день, чтобы списать остатки и недостачу. Это знаю я, это знает Коровина.

Незанятую костюмами часть ребят я пригасил сооружать большой костёр. Ветки и дрова уже заготовлены, осталось только установить центральное бревно и соорудить вокруг него вытянутую кучу. В основном помогают парни и они же пока на музыке. Лагерь полон её звуками, смехом, возгласами девочек и редкими окриками.

С задачей справились быстро, а мне приятно видеть в глазах ребят отголоски будущего огня — вот он главный элемент колдовского вечера.

Парней тоже увлекла подготовка костюмов, но начался обед и мы снова обступили изобильный стол. Стараются повара на славу. Разнообразно и ярко.

Как и планировал — ем, а порой и жру, наравне со всеми. Запахи жаренного, маринованного, печёного и варёного мяса столь сильны, что даже ещё не совсем опустевший желудок чревоугодию не помеха. Соусы и свежий хлеб творят с рецепторами всё, что хотят, оставляя меня и остальных истерзанными. Живот натурально уже болит.

Я всё же решил отдохнуть после такого. Пару часов долбила музыка, а сон мне помогали скрасить две таблеточки от заботливой Кошки. Это фермент поджелудочной железы, что убирает тяжесть и помогает перевариванию. Хотя лучше таким и не увлекаться, с учётом съеденного я был не против.

Когда вышел к оборудованной на спортплощадках сцене, содержимое столов снова обновилось. От недавно съеденного солёного и острого, меня мучает жажда. Прихватил со стола стакан с ананасовым соком, но выпил залпом и пришлось обновлять.

— Ну, как дела? — подошёл я к группке девчат, что орудуют за отдельным столом вместе с Мышью.

— Нормально, — обернулась на меня Катя с раскрашенным под скелет лицом. — Нормально же?

— Ещё как. Скелетом будешь?

— Неа, — помотала она головой. — Не простым каким-нибудь, а скелетом-войном из Варкрафта, который огромный такой.

Я рассмеялся.

— Неожиданный выбор.

— А Дашу и Машу мы решили сделать ведьмами из Ведьмака.

Я вспомнил этот страх.

— А в какой ипостаси? Когда огромные и уродливые или типа красивые в крови? И вообще их три было.

— Красивые конечно, но вот за третью будет Карина и она хочет уродку. Пугать всех будет.

— Это как в игре, наверное — страшная снаружи и красивая внутри, — предположил я. Хотя Карина мне за время лагеря показалась уж слишком порой весёлой, при застывших от боли глазах. Но может это просто лицо такое.

— Ах-хах! Точно! — засмеялись и воскликнули девочки.

Я пожелал им успехов и двинулся дальше, перебирая в уме, что мог упустить и не сделать.

Сейчас в лагере свобода. Если не занят костюмами, то можешь поиграть во что хочется — снаряды в доступе. Или с кем из друзей в настолку. На крайний случай интернет. Но все, конечно же, ждут вечера и дискотеки.

Я нашёл Кошку — спала и сейчас голодна, как истинная большая кошка.

— Ты там получше присматривай, ладно? Чтобы завтра все девятнадцать огурчиков по домам уехали целёхонькие.

— Ну ты надоел уже напоминать, — хмуро посмотрела она. — Как дед какой-то.

— Вот уедут — тут же молодильное яблочко съем, а пока как Черномор буду.

— Короче, не волнуйся. Всё как всегда будет хорошо.

— Про «всегда» только не надо, — косо посмотрел я.

— Всё, я кушать… — побежала она.

Отсмотрев вслед Кошке, я призадумался, куда идти. Насте сейчас хорошо и весело. Если в самом начале она «шипела» на всех, то сейчас постоянно облеплена девчонками, да и парни вниманием не обделяют. Может быть моя роль сыграна? В конечном-то итоге и себя помог ей лучше понять, и друзей найти, и трагические эпизоды из жизни более-менее пережить. Я всё гонял мысли о дальнейших планах, но чем не решение, если мы просто попрощаемся? Ну или договоримся, что приедет ещё. Если приедет.

Помню прошлое лето и первую школьницу, влечение к которой я осознал. Маша была очень хороша и чем-то походила на Настю, стоит признать. Но тогда я наоборот был излишне строг и даже зол с ней. А ведь она действительно тянулась ко мне. Сколь чудно бы мы могли проводить время, если бы не эта фобия…

С Настей всё случилось. Мне импонирует позиция Диляры на этот счёт — роман на время лагеря. Не могу сказать, что это хорошо, но удобно настолько, что чувствуется готовность закрыть глаза на увещевания совести. Я пока не знаю, что чувствует и думает Настя, может быть она тоже скажет, что, мол, случившееся в лагере остаётся в лагере?

Настроение мало-помалу испортилось. Я хотел пойти повыбирать чего-нибудь со стола, но аппетит пропал, словно и не было. Вообще близящийся вечер как-то потускнел. А мне ещё речь говорить и вообще тамадой прикидываться, пусть и не долго. Может Звонаря попросить? Вот кто может лить воду и не заикаться. Но он до сих пор в депрессии.

А Насте-то поди весело сейчас… да, как и пелось в песне — «кончится лето», вот и моему настаёт неумолимый конец. Самое раздражающее, что я вложился в наиболее весёлое празднование этого угасания. Откопал себе яму, что называется.

В конец раздосадовавшись, поднялся со скамьи и отправился на поиски виновницы. Надо скорее всё прояснить. Вернее, закончить.

Настя с двумя девочками оказалась возле стола — угощаются клубникой, макая ту в белый крем.

Мы встретились взглядами, когда я подошёл:

— Можно тебя?

— Я скоро буду, — бросила она подружкам и озабочено снова посмотрела на меня.

Отошли к старой иве, отлично скрывающей от посторонних глаз.

— Что случилось, Саш?

— Ничего такого… — дёрнул я щекой.

— А вот я так не думаю. Ты хмурый и грозный, как перевал. А это мне надо такой быть, между прочим. Я уже запарилась ждать, когда мы нормально поговорим. Ты хотя бы сегодня планировал меня к себе приглашать?

На последних словах её голос всё же дрогнул.

У меня как-то всё внутри перевернулось. Заготовленные слова рассыпались, как гречка по полу. Эмоции душат, горло сдавило канатом.

Будто о чём-то давно забытом, я подумал о медитации. С расширяющимся удивлением вдруг понял, что меня мотыляет как двухместную лодку в горной реке. Сделал три медитативных вдоха-выдоха.

— Прости, пожалуйста. Замотался и, если честно, немного запутался в чувствах. Нам действительно нужно серьёзно поговорить.

Настя заиграла мимикой, сдерживая слёзы.

— Саша, я не обижаюсь. Просто это всё так… случилось быстро. Я ещё тоже не знаю, люблю ли тебя. Но меня распирает радость. Даже сейчас. От того, что просто говорим. Я же не влюблялась никогда. Вдруг это не любовь? Чё-о-орт! Столько мыслей в голове. Я несу чушь, да?

Может сделай я полноценную медитацию, то смог бы справится с собой, но сейчас скорее обнял и шумно вдохнул её запах. Мой запах. Пусть это и крем с шампунем. Да пусть хоть что там будет, но эта смесь, вкупе с тонким и нежным ароматом тела, вплавилась в память. Не вытравить теперь.

— Саша, я реветь сейчас начну. Выпускай!

Я расслабил руки, впившись взглядом в чудное, едва не ангельское лицо. С волевой ноткой и яркими космическими глазами.

— Я тебя не просто приглашаю, — не своим голос получилось начать, — я прошу, умоляю и приказываю.

— Хи-хи, — прыснула она в ладошку. — Такой прикольный. Обязательно буду. Мне эта вся суматоха уже надоела. Скорей бы вечер.

Моим крыльям ещё не нашли названия. Настя убежала, а я натурально выпал из мира, вдруг без медитаций достигнув Нирваны. Пусть только коснулся, самым краешком души, но всё же.

После такого всё преобразилось и свои обязанности в организации досуга смены я принял с готовностью. Даже захотелось немного задать ритма, пусть не времени, но хотя бы нам, людям.

Из колонок льётся какая-то унылая песенка. Ребят на пульте не оказалось, только чей-то смартфон транслирует в акустику музыку. Наверняка включали что-нибудь весёлое и модное, а потом уже дальше по плейлисту попалась эта.

Я временно отключил выход, чтобы не учинять насилия над ушами, переткнул штекер в наш нетбук и забил в поиск клубную версию пляжных ритмов. Остров Свободы заиграл среди елей нашей необъятной и непростой страны. Я сделал погромче и тело хотя бы отбиванием ритма ногой пошло в пляс.

Немного поколдовал над плейлистом. Теперь на ближайшие два часа хватит солянки из танцевальных треков. Аппетит уже гласом льва потребовал добавки к обеденному и я покорно пошёл выполнять приказ.

Кошка принесла майки. Вечер желтит облака, а часть смены носится в костюмах и орёт друг на друга. Содержимое длинного стола в очередной раз было частично обновлено. Мы же с вожатыми быстро подставили стулья и я дал команду через микрофон на общий сбор. Нужно провести официальную часть дня прощания. Шабаш будет после.

— Так, все собрались? — оглядел я нестройные ряды.

— Валентина нет, — оповестил Гриша и тут же сунул дольку яблока в рот.

— И где этот лицедей изволит ходить?

— Да вроде в туалет отошёл.

— Да и фиг с ним, — вступила Аня. — Давайте начнём.

— Нет, — расслышал я голос Сабины. — Вон он уже идёт.

И точно — даже на бег перешёл. Всё же я не зря свой хлеб ем — ребята стали намного ближе к спорту.

Пикнул смартфон. Диля пишет, что зреет новый конфликт между Аней и Сабиной. Сейчас отвечать некогда, я лишь поймал её взгляд и кивнул.

— Как вы знаете, у нас есть официальная часть прощания и давайте выполним её на пятёрочку, — оглядел я всех с искренней улыбкой и пошёл вдоль стола. — Перво-наперво, хочу поблагодарить каждого из вас за присутствие. Мы все разные, как внешне, так и внутренне, но тут, среди деревьев, в учебном ли корпусе или в лодке на реке, мы честно пытались быть товарищами. И я уверен, что это получилось. Минуло практически две недели с того дня, как мы первый раз увиделись. Но кто-то и не первый…

Я выразительно посмотрел на Диляру, а остановился возле Кати.

— Так что ждём в гости ещё. Видеть вас повторно очень приятно. Выбирайте для летнего отдыха наш лагерь. А теперь давайте попробуем сказать несколько слов друг другу и о проведённом времени.

Я передал микрофон Грише — пусть начнёт капитан. Ребята приняли говорить. Кто-то с трудом нашёл пару дежурных фраз, а кому-то и повода не надо, чтобы всех обнять, поцеловать и взгрустнуть о так быстро пролетевшем времени. Катя успела и шутку рассказать, и призвать всех к дальнейшему общению. После всех взяла микрофон Мыша:

— Вы очень все классные. Мы так здорово сегодня провели время, что я до сих пор вижу каждый костюм.

Поднялся общий ор и даже свист. Мыша действительно герой дня. И пусть костюмы пока сняли, но раскрашенные лица нам всем рассказывают о выбранном образе.

И так с трудом нашедший в себе силы Звонарь, был поднят буквально на дружной поддержке девочек. Его речь оказалась короткой и серой, но потому что любимец, это простилось. Хорошо и красиво сказала Кошка. А под занавес явилась Коровина с помогаями и дружный гул одобрения сопровождал каждую её фразу. После мы раздали майки.

— Ну всё, веселитесь! — провозгласил я.

— А когда костёр? — спросил Олег, выразив общую мысль.

— Как стемнеет. Уже скоро.

Всё прошло хорошо. Я ещё раз крепко угостился со стола и с удовольствием пошёл прогуляться по дорожке, где мы с Настей впервые сблизились. Следить и наблюдать за действом мне не хочется. Ребята сейчас начнут распивать вино и шампанское, а мне от такого плохо делается. Ещё светло, чтобы не портить им праздник, лучше погуляю. Это потом уже можно прийти и даже покуражиться вместе, тем более разжигать костёр мне. Контроль у нас сегодня осуществляет Кошка и Катя, вот и пусть там сами…

Фрагмент 24

В первый год жизни на территории лагеря, я частенько провожал в уме каждую смену, месяц и даже неделю, как корабль в плаванье, из которого тот не вернётся. И цеплялся за них, словно с собой они уносят огонь моей жизни. Потом как-то обвыкся, начал вить гнездо здесь. Человек живучая и приспосабливающаяся тварь, что ни говори.

Эта смена неожиданно стала тоже кораблём, только я не провожаю его, а сам уплываю. Какое-то глупое чувство, но всё же. Ушла обыденность, тот же самый распорядок воспринимается как новый. Только боюсь. И условного завтрашнего дня, и фактического. Настя, конечно, подарила крылья. Настроение, раз улучшившись, не думает падать. Но такую вот болячку я отыскал в груди. Боюсь, что кристалл счастья погаснет.

Несколько раз пропикал смартфон. Я сразу включил фонарь, так как от экрана глаза слепнут и не видят дороги в сумерках.

Диля пишет, что Аня таки не выдержала и закатила Сабине скандал. Ей не нравится, что «подруга» общается с Валентином. Вмешалась Кошка и временно утихомирила стороны, но Диля уверена, что будет хуже. Аня сейчас налегает на алкоголь, он развяжет ей язык и в прощальный вечер все узнают подробности недавнего инцидента. Предприимчивая дочь адвоката заверила следом, что уладит эту проблему. Просит меня отдыхать и не волноваться.

Я тяжко вдохнул и шумно выдохнул. Хотел было пуститься в обдумывание персоны Ани, как вдруг справа захлопали огромные крылья и в чащу ушла огромная птица. Кажется, филин. Мысли повышибало напрочь, сердцу стало тесно в груди, а изо рта выметнулось витиеватое ругательство. Заряда адреналина хватило до самых площадок.

В прошлом бывали случаи, когда нетерпеливые парни поджигали костёр раньше и вечер был подпорчен, поэтому теперь я не оставляю ни бумаги, ни валежника для розжига. Лучше уж так — принёс и рассовал в нужные места. Бесящиеся на площадке ребята стали подтягиваться.

— Ну, поджигаем?! — обернулся я к ним.

— Да-а-а!!! — раздался дружный рёв.

Я быстро пробежался и поджёг бумагу. Закурился дымок. Огонёк ухватился за тонкие веточки валежника, затрещал. Дальше — больше. Уже целый столб дыма заклубился над костром. Огонь жадно и легко побежал по подготовленным дровам и веткам. Сухие, они вспыхивают как спички. Не прошло и пяти минут, как дыма стало меньше, а огонь взвился на высоту дома. Пошёл жар. Ребята поймали момент и безумствуют. Гремит фоном музыка. Я перекричал и предложил покружиться вокруг костра взявшись за руки. Идея понравилась, мы быстро сформировали круг нужного диаметра и покатили кружить. Нескольких девочек не хватает, но я не стал звать — тут главное показать как можно делать, а дальше они сами уже. Гореть будет долго, потом подкинем ещё, а уже когда останется гора углей, я принесу специальный инструмент под тип граблей и сформирую их так, чтобы можно было прыгать через источаемый жар.

С чувством выполненного долга пошёл к себе. Надо принять душ и переодеться. Издалека действо выглядит как настоящее и языческое. Я полюбовался с крыльца.

Стоило раздеться и встать под струи, как телефон снова судорожно запикал, принимая несколько сообщений подряд. Подумалось, что это Диля. Минуты через три взял всё же проверить — и точно! новый виток конфликта между Аней, Валькой и теперь уже Сабиной.

Дочь Луны и Востока действительно взяла ситуацию под свой контроль. Отвела Сабину на разговор и рассказала всё, что случилось между Аней и подлым пареньком, но несколько смягчив углы. Диля выступила свидетельницей тому, что между злополучной парой начались отношения. Аня не просто симпатизировала Вальке, она пригласила его в свою компанию, чему Сабина свидетель. Да, чтобы не потерять лица, оправдывалась, мол, это всё прикол и шутка. Но на самом деле она тяготела к парню.

Дальше случилось какое-то событие, где Аня попросила своего уже парня что-то сделать. Диля не стала говорить что именно, просто сослалась, что не расслышала. Он этого делать не стал и тогда Аня психанула, а Валентин тут же разорвал отношения. Поэтому всё, что Сабине скажет Аня — это желание отомстить и выместить обиду. Не более того. Валентин наоборот честный и даже ради отношений не стал делать, наверняка, какую-нибудь пакость.

Последнее сообщение докладывает, что Сабина пошла первой начать разговор и разбить доводы Ани «правдой». Диля же будет наблюдать и сообщать как можно скорее повестку.

Я снова вернулся под тёплые струи. Как же всё-таки непросто. Прям жизнь, как она есть. Если лекарство, то горькое и с побочками. Мерзкий паршивец Валька теперь станет героем в глазах Сабины и тех, кто окажется участником скандала. Вот зачем Диля так? К сожалению, я понимаю зачем — она не скована робостью и правилами. Если надо бить — ударит. Наоборот, Диля каждый раз щадит Аню. То ли из-за каких-то своих соображений, то ли из-за меня. Сейчас она неплохо осадит её, ко всему прочему пьяная, Аня и подумать не может, что тот, кто столь грязно поиздевался над ней, вдруг станет героем. За то, что в очередной раз решила вставить веский клин, получит как за два.

Самое противное, что зная всё это о Диле, включая откровения, я не испытываю к ней отвращения. А должен. Простой и нормальный человечишка бы давно исплевался весь, пошёл бы всем рассказал, чтобы каждый знал, какая химера свела гнездо среди честного люда. Неужели я всё-таки мутант? Пока есть одна мания, к школьницам, — это ладно, но теперь вот ещё такое.

Совесть шевельнулась в обратную сторону — но ведь Диля столько хорошего мне сделала. Причём совершенно безвозмездно. Можно ли считать наш секс платой? Конечно нет. Это скорее награда, если не дар с небес.

От таких мыслей я наоборот ощутил себя самым-присамым обычным. Если небесам больше нечего дать своему сыну, да и рабу тоже — чего гордыню тешить? то это признак.

От раздрая в душе спасла медитация. Вот только больно часто она мне стала нужна.

Аню увели в слезах в домик. Катя посидит с ней, пока она не уснёт. Так закончилась эта долгая история. Надеюсь закончилась.

Вскоре я завершил все приготовления к встрече с Настей. Себя постарался привести в идеальное состояние, а на стол поставил овсяное печенье и добытый по личной просьбе торт птичье молоко, пару кусочков. Чай заварю уже по факту, а то вдруг моя нимфа ещё не набесилась.

Я приготовился к тому, что надо будет самому принять участие в шабаше. На площадках действительно вершиться ритуал. Музыка магически бросает в танец. Пляшут тени от догорающего костра, им вторят тени от ребят, что или танцуют, или просто носятся друг за другом. Кричат, смеются и поют. Надеюсь, им запомнится вечер.

Я влился в толпу и немного потанцевал. Пронимает до основ существа, стоит признать. Наверняка бы ещё подёргался, но костёр догорел и надо показать ребятам новую забаву. Жаль только опять вспотею.

Мой прыжок над углями они восприняли на ура. Взвыли и захлопали. И тут же следом давай прыгать. В это время меня кто-то схватил! Хорошо, я почти сразу учуял волнующий аромат, а то бы не знаю как всё вышло.

— Всё, я готова! — обдала мятным дыханием Настя. — Пошли?

— Я за тобой вышел. Нагулялась уже?

Мы ловко ушли во тьму деревьев, чтобы выйти уже на дорожке неподалёку — освещённой, но со скрывающими нас кустами.

— Я же говорила тебе, что не сильно люблю такие развлечения, да и от внимания устала. Всем теперь так интересно «что я люблю, какой бренд косметики нравится, а какой нет»? — сделала искажённый тон она. — Конечно я рада, что больше не этот… какой-то там враг…

— Народа.

— Да, что не враг народа, но всё же мне по душе одиночество и… — в свете фонаря она лукаво посмотрела, — наши с тобой вечера.

— И не только, да?

— Угу, — кивнула она. — Я бы хотела и в городе тоже встречаться. Ты же хочешь? Не против?

Может виду и не подал, но сейчас мне прилетел удар под дых. Мощный, поставленный и в самое солнышко. Важна даже не секунда, а её доли. Любое заикание и заминка расскажет Насте всё.

Но у меня есть и другая правда:

— Хочу. Я часто думал над этим. Даже больше — я всеми клеточками хочу вырваться уже отсюда, из лагеря. Хочу, но не могу.

— Это как? — непонимающе воззрилась она.

Мы успели дойти до крыльца, поэтому отвечать буду уже в комнате. Настя легко забралась в окно, а её, помимо моих рук, встречает шум греющегося чайника.

Чувственной тоске не помешала даже тема разговора — мы пылко обнялись, а губы сковал глубокий поцелуй.

Настя поёрзала на стуле и пытливо уставилась. Мне легко удалось представить эти чудные глаза — изумрудные, с рельефными тенями и желтым неровным ободком вокруг зрачка.

— Вот скажи, кто твой отец? — начал я.

— Папа?

— Да. Кем работает, что делает?

— Бизнесмен. У него много дел. Мы не так чтобы хорошо общаемся и видимся редко.

Я покивал.

— Быков Валерий Михайлович, верно?

— Хи-хи, мне уже интересно к чему ты ведёшь.

— Ты, главное, чай не забывай пить, — ухмыльнулся я.

— Угу! — отозвалась она и принялась дуть в кружку.

— Настя, ты в курсе того, как твой папа получил бизнес и имущество?

Это её озадачило. Пожав плечами, она говорит:

— Я не спрашивала. Наверное просто открыл бизнес и вот.

Прочистив горло, я приступил к непростой теме:

— Твой отец, как и многие другие живые владельцы крупного бизнеса — это выходцы из криминальной среды. Мафиозники. Бандиты. Не все из них прям убийцы и прочее, но у нас в стране, в постимперское время, было попросту невозможно вести дело без связей с криминалом. Но, если честно, Валерий Быков никогда и не был стеснительным и сговорчивым. Наоборот — всегда на передовой. В Елогорске все о нём слышали, а кто и имели знакомство. Обычно не самое приятное.

Повисла тишина. Настя заметно напряглась.

— Я это говорю не для того, чтобы обсуждать личность твоего отца, а чтобы объяснить как оказался тут, в лагере и почему мне затруднительно вернуться в город.

Мы снова немного помолчали. Настя замерла как птичка в клетке.

— Однажды, мы с моим бывшим другом и однокурсником решили тоже создать свой бизнес. Ничего необычного — мелкая точка продажи техники и аксессуаров. В силу неопытности, наши дела довольно быстро стали не очень. Мы дважды занимали деньги у мафии — первый раз на открытие, а второй на поддержание. Сумма, в итоге, вышла очень большой. В тот самый момент, когда я ломал голову, как теперь быть, бывший друг изловчился и весь долг оказался на мне. Оказалось, что он изначально подстелил себе соломку, выступая как переговорщик и товарищ, но не как полноценный партнёр. Всё было зарегистрировано на меня. И долг, соответственно, повесили только на меня. Начались угрозы. Из-за одной особо эффектной мать получила обширный инсульт и попала в больницу. Врачи были настроены скептически, а мне уже вполне серьёзно грозила расправа — подбодрить, чтобы быстрее деньги собирал. И тогда мне помогли спрятаться здесь. Вот уже три года я работаю и живу в лагере. Запертый на неопределённое время.

Сам не знаю зачем рассказываю это Насте. Просто хочется. Вернее, мне не хочется, чтобы она подумала, что я всего лишь играл с ней или использовал. Что есть уважительная причина, почему я не могу поехать в город.

— Саш, получается ты занял деньги у моего папы? — проговорила она дрожащим голосом.

— Не лично у него, но у его коллег, скажем.

Она подумала немного.

— Так может я его попрошу простить тебя?

Я неверяще посмотрел в озарившееся лицо девушки.

— Святая ты простота. И как же ты объяснишь, отчего такая забота ко мне?

— Скажу, что ты мой друг.

— Ага.

— Да, а что? Мы заобщались в лагере, ты был вожатым. Так и скажу.

— И рассказал тебе всё, — с напускной серьёзностью добавил я.

— Ну да, — с обидой посмотрел она. — Чего ты?

— Насть, если даже он не догадается, что я посмел покуситься на его обожаемую дочку, то через десять минут, дождавшись пока ты закончишь и пообещав разобраться, позвонит кому надо и за мной выедут. А потом всё. Сначала изобьют, помучают часа два, а потом убьют. И тут неподалёку закопают. Ты этого хочешь?

— Ты дурак что ли?! — воскликнула она и тут же расплакалась.

— Дурак. Ещё какой. Полный, набитый и круглый. Но я влез в эти дебри уже так далеко, что назад не поверну.

Она посмотрела сначала на мои руки, коими я сжал её ладони, а потом на меня.

— Это ты к чему?

— Я поеду в город. Уже три года прошло. Я не хочу и не могу больше. Мир меняется. Когда я только уезжал — интернета толком не было, а теперь все просто утонули в соцсетях и мировой бездне. Может быть и мафия стала чуточку слабее и не такой бдительной.

— То есть ты не… в смысле ты это всё говорил не чтобы… — большими глазами уставилась она. — С-саша, а вдруг они…

— И пусть.

— Но…

— Сейчас мне всё равно. Мы просто будем осторожны. Главное не светиться слишком сильно.

— Я-а… — выдохнула Настя, — я так рада!

С визгом она бросилась мне в объятья, едва не перевернув стол. Я же сам одурел от собственной смелости. Сжав в объятьях хрупкое тельце невероятной Насти, постарался забыться в этой эйфории. Решение пришло неожиданно. На холодный рассудок такого бы точно не родилось, но тут, когда с глазу на глаз, я вдруг ощутил порыв. И поддался ему. С робкой надеждой. Вдруг повезёт и мы просто будем встречаться, проживая такое яркое и долгое лето.

Я словно садовник — дождался пока мой нежный кустик достаточно окрепнет и появятся плоды. С самого первого раза мне хотелось вот, как сейчас, обнимать Настю. Целовать, скользя руками по невыразимо прекрасному телу. Забираться под её уступчивую майку в обтяжку. Чтобы найти нежные выпуклости на пьянящей худобе рёбер.

Кожа трепетней лепестков розы тут же сжалась, сделавшись гусиной, но быстро оттаяла от ласк. Я пропустил между пальцами венчики, ощущая, как они от каждого пальца затвердевают. Потом снова завёл за спину и прижал восхитительную Настю к себе.

Она поистине прекрасна! Красивая, трепетная, словно бы шитая золотой нитью из молочного полотна, вымоченного в звёздном свете. Моя!

Я до сих пор неверяще ласкаю Настю. Такого просто не может быть, что столь красивая бабочка села мне на ладонь и позволяет любоваться небесным рисунком крыльев. Тонкостью ранимого тельца. Словно мираж или иллюзия, созданная с одной лишь целью — заманить меня в ловушку.

Пусть неопытно, но старательно отвечает на поцелуй. По-настоящему объятая страстью и доверяющая ей, можно сказать себе. А за одно и мне.

Я не заметил, как встал, легко подняв Настю. Она тут же обхватила ногами и крепко прижалась. В том числе пылким уголочком к отвердевшей плоти. Сейчас, когда мои руки крепко прижимают её, в голову просятся образы как я вдавливаю член в девственное лоно и медленно погружаюсь. С болью и сопротивлением, но с необоримым желанием познать всю жгучую глубину.

Мы оказались на кровати. Я отстранился и шепчу:

— Нужно выключить свет.

Горя глазами, она кивает. Спустя мгновения нас укутал лёгкий полумрак, разгоняемый лишь тёплым светом ночника.

Я прилёг рядом и тыльной стороной руки погладил Настю по щеке и шее. Наши взгляды сплелись. В них сейчас вся мера страсти.

— Знаешь, что, сладкая моя…

Она помотала головой, тоже перевернувшись набок.

— С одной стороны я боюсь касаться тебя, чтобы не разбить хрусталь невинности и чистоты. Но с другой жажду сжать во взмокших от вожделения ладонях. Сжать как можно сильнее.

— И что выберешь? Хотя нет, я уже знаю, — улыбнулась она. — Ещё тогда в лесу ты выбрал второй вариант. Хотя…

— М-м?

— Хи-хи! Не сказала бы, что тогда твои руки что-то сжимали.

Мы уже обоюдно рассмеялись.

— Понимаешь теперь их голод.

— Неа, — весело помотала она головой.

— Показать? — сделал я двусмысленное выражение лица.

— Угу, — теперь кинула.

Всё так же лёжа на боку, я опустил руку с её плеча сначала на талию, а потом стал медленно гладить живот. Понемногу забрался выше. Но не чтобы снова ощутить под ладонью грудь, а к ключицам и шее. Я ощущаю странное желание — обхватить утончённую, словно фарфоровая ваза, шею, а потом сжать. Не потому, что фетиш или намекнуть Насте на буйство страсти внутри. Меня именно манит.

Настя томно закатила глаза. Как котёнок, которого прихватили за шкирку, расслабилась и подчинилась. Меня это с одной стороны пьянит, но с другой удивляет и даже волнует. Словно бы есть в такой обычной ласке или, может, части прелюдии, нечто странное.

Вдруг Настя дёрнулась и отпихнула мне руку. Глаза сделались большими и испуганными. Она задышала чаще.

— Чёрт! Прости!

— Что случилось, Сахарок? — с большой нежностью спросил я, избегая пока телесного контакта.

— Можно я попью? — взволновано спросила она.

— Пошли вместе.

Вскоре Настя смогла заговорить.

— Я сама не понимаю, Саш, что случилось. Сначала мне было приятно, потом создание словно заволокло дымкой и… ну-у… — она пару раз смущённо стрельнула глазками. — Когда мы вместе, то есть особое чувство. Желание. В животе тянет и приятно. Когда ты взял меня за шею, то я ощутила сильный прилив такого. Но потом резко мне вспомнился момент из прошлого.

— Когда те мерзавцы пытались тебя изнасиловать? — горько проговорил я.

— Да, — мелко закивала она, — точно. Откуда ты знаешь?

— Догадался.

— Круто! Но я правда не знаю почему так, Саш. Прости.

— Всё хорошо, — положил я её руки в свои. — Расскажи мне всё. В подробностях.

— Ты про тот день? Но-о… ладно, давай попробую…

Настя немного отличалась от сверстниц. Девочки в тринадцать лет предпочитают прогулки в компании подружек, либо же большими группами, где они всё равно собираются вместе. Парни если и есть, то «безобидные». В это время начинаются первые отношения, встречи, свидания. У кого пораньше, у кого подальше. Но с условно нормальными парнями именно свидания, а не прогулки.

Настя же «тусила» в мужской компании, состоящей из трёх ребят старше её на год-два. Их общение было достаточно вольным, а посещение мест весьма разнообразным и полным чувственных удовольствий. Можно даже сказать, что гуляли на широкую ногу, с учётом возможностей родителей. Нередко ночевали у кого-нибудь из них. В том числе даже у Насти, но только когда отец куда-то надолго уезжал. Мать, в перерывах между выяснением отношений с ним, отрывалась и на Насте. Но не шибко наседала.

Парни делали достаточно намекающих действий. Словно прощупывали почву. Настя гордилась тем, что общается с такими крутыми ребятами и у них практически всё по-взрослому. В один из выходных дней, они в очередной раз заночевали у друга. Парни вели себя ещё более развязно, чем обычно. Выпивали. Вино начало понемногу входить в «культурную» программу их досуга.

Когда их настойчивость было уже невозможно игнорировать и отшучиваться, Настя попыталась осадить друзей. Они же наоборот стали хватать за руки и плечи. Тянуть, стараясь затащить в другую комнату. Настя с удивлением рассказывает, что до тех пор, пока один не схватил за шею, воспринимала творящееся как-то неоднозначно. Вроде бы всё очевидно, но ты ещё не веришь. А вот потом — раз! и очнулась. Ей удалось убежать.

Моя прекрасная гостья пересказала всё в очень мелких подробностях, вплоть до цвета стен и того, что фоном шло в телевизоре. Настя словно заново пережила тот момент. С удивлением, она посмотрела на меня:

— Получается, я сама им дала намёк, что можно?

Я тяжело выдохнул.

— Можно что?

— Попытаться склонить к постели. Мне сейчас подумалось, ведь они не с перепоя на меня кинулись, а уже давно намекали.

— Как бы там ни было, а это ничего не оправдывает. Я слышал, что раньше вроде бы была поправка к статье, где за смягчающие обстоятельства могли засчитать такие, когда женщина знала о характере мероприятия и добровольно туда пошла. Типа как если выпивать в компании, где-нибудь на рыбалке в глуши, зная, что… но это не важно. Это, Насть, не важно. И уже, и вообще.

— Бли-и-ин… просто, знаешь, какие у нас шутки были? Про это вот самое, — сделала она большие глаза. — И много. Постоянно. С матерками ещё.

— Понимаю.

— Но знаешь, мне на них теперь всё равно, — бодрым голосом заявила Настя. — Козлы, конечно. Отборные, но я больше не хочу об этом думать. Это же так давно было. Ужас! Я даже не знала, что смогу так чётко всё вспомнить. Словно вчера.

— Таково свойство нашей памяти.

— Дура она, эта память, — рассмеялась моя красавица. — Лучше бы так же сохраняла хорошие моменты. А их много было. Родители же не всегда ссорились. Порой так хорошо было. А я не замечала, если честно.

— Хорошее мы воспринимаем как должное, — с горечью проговорил я, кивая.

— Вот именно! Ты отлично сказал.

— Я рад, что ты так относишься к жизни. Молодец!

— Да-да, хвали меня больше, — задрала она нос и почти сразу же продолжает, — так что всё, я больше не боюсь, когда меня берут за шею. Можешь проверить.

Я издал смешок и неверяще посмотрел, но она на полном серьёзе подняла голову и полностью открыла великолепие шеи.

Сложно устоять перед таким соблазном, да и не нужно сейчас. Я подсел ближе, одной рукой погладил по плечу, заведя за спину, а вторая уже сразу легла на шею. Прихватил. Настя улыбается, показывая, что ей нормально. Но это не то. Нужно повторить чувства, что были в прошлый раз.

Поэтому я привлёк девушку к себе для поцелуя. Жаркого и жадного. Сначала Настя немного растерялась, но спустя несколько мгновений её глаза закрылись и меня самого стала обуревать страсть.

Если в кувшине пусто, то сколько не тряси, а вылить из него ничего не получится. Этот принцип как нельзя лучше срабатывает в постели. Когда человеку всё равно или даже противно от характера ласк, то будет даже вредно заставлять его их терпеть или делать. Нужно найти взаимный набор таких, от которых сгораешь в вожделении.

Я с удивлением нашёл в себе отклик тому, как хватаюсь за шею Насти. Хочу этого, причём плотский Зверь заметно заворочался внутри. Багровый свет его глаз озарил мне душу, заставляя увидеть себя под новым ракурсом. Диля — это Диля. Случившееся в лесу я не рассматривал, как характеризующее меня, ибо мой небесный ангелок Настя будила лишь очень трепетный и заботливые чувства. Может быть я просто не позволял демонам даже пикнуть в себе, когда был с ней близок? Но сейчас она открыта для их инициативы.

Рука сильнее стиснула шею. Я буквально впился в губы, ощущая боль. Прижал Настю к себе, не в силах насытиться.

Она простонала и это немного развеяла багровую тьму в голове. Я с испугом посмотрел ей в лицо.

Расслабленное с лёгкой толикой сладкого страдания. Даже глаза Настя открыла только спустя несколько секунд, не понимая, почему я остановился.

— Прекрасная моя! — жарко прошептал я. — Как же ты прекрасна… я не могу напиться.

— М-м? — затрепетали опахала на её дивных глазах.

Я прильнул губами к каждому из них, осыпая лёгкими поцелуями. Хочу коснуться губами каждой чёрточки лица. Всего великолепия моей Насти.

Вскоре начали избавляться от одежды. Сначала майки. Меня поразил вид Насти обнажённое под пояс. Я сверху, она снизу и это новое в наших отношения. Она лежит без грамма испуга и готова принять любые мои ласки.

Взявшись за руки, я склонился, чтобы наши тела соприкоснулись. И снова долгий поцелуй, полный новых впечатлений и глубокого вожделения.

Настя легко выпустила мои пальцы и я с удовольствием заскользил по идеальным формам её тела. Видеть и касаться — как и мечтал!

Настала очередь снять лёгкие шортики. Я потянул сразу с их более нежными собратьями ниже. Настя позволила себя раздеть и я с застучавшим сильнее сердцем почувствовал на них влагу. Как всегда пахнущая парфюмом и отдушкой кондиционера, Настя щедро дарит мне тонкую веточку личного аромата. Он мне уже знаком. Я готов вдыхать его вечно, хорошо понимая, что насытиться будет невозможно. Сейчас он слабенький и тонкий. Мы оба приняли душ до желанной встречи.

Я скорее прильнул к источнику. Настя отзывчиво застонала и позволила мне манипулировать её ножками. Дивный бутон достался мне во всей красоте и сочности. Только сегодня я не хочу ограничиваться лишь оральными ласками.

Уже понимая, какой путь нужен трепетному зверьку в моих руках для достижения оргазма, вскоре я прервал ласки и попросил взобраться на меня. Но не так, как обычно, а чтобы наши чресла касались друг друга.

Настя опаляет страстью горящей в глазах. Она смело села сверху и осторожно опустилась умасленным бутончиком на сведённый истомой член. Я сам чуть было не застонал от момента соприкосновения.

— Иди ко мне! — потянул я Настю к себе.

Мы обнялись, начав плавный обоюдный путь к вершине. Я стараюсь быть нежным, не давить слишком сильно, не делать резких движений. Настя потрясающе нежна там. Для меня защита этого уголочка словно рыцарский долг. Зверь просит растления, принуждения и жёсткого оглядывания столь прекрасным созданием. Съесть, захватить, поглотить! Для Зверя чем нежнее плод, тем глубже хочет он впиться в него хищными зубами. Чтобы побежал сок, орошая губы и тело.

Моё счастье, что держу его в кандалах. Чувствуя нарастание удовольствия, я наоборот остановил собственные движения, позволив Насте самой контролировать интенсивность фрикций.

Я кончил раньше. Съехав немного ниже по стволу, моя прекрасная наездница продолжает ставшие более резкими движения, но из точки нашего соития уже устремились струи семени, заливая мне живот. Я превратился в камень, скрученный внутренней борьбой и невыразимым наслаждением. Но и Настя начала выталкивать воздух из груди громче и шумнее. Её коготки впились в мои плечи, вслед им она закусила мне кожу на ключице, выпуская стоны сквозь зубы. Я возблагодарил природу, что могу в частичном рассудке наблюдать этот миг.

Миг торжества плоти и удовольствий.

Наши тела оказались прижаты друг к другу. Моё горячее семя стало словно бы клеем или раствором. Хотя скорее символом единения. Настя даже специально поелозила животом, скользя по мне.

Взгляд полный счастья нашёл мой:

— Это так круто! Хорошо, что ты научил меня любить мёд.

— Да, моя Пчёлка, — нежно прошептал я, погладив по щеке. — Я и сам счастлив.

Фрагмент 25

Глава 8. Новые крылья

Утром не до прощаний обычно. Загулявшиеся едва ли не до рассвета, ребята выходят из домиков зомбированными. У некоторых даже сумки с чемоданами не застёгнуты до конца и из щелей торчит одежда. Да и утро выдалось мрачным — небо за ночь затянуло, со стороны озера задувает холодный ветер, поднимая жгучую пыль с вытоптанной земли лагеря и вообще — настроение весьма подходящее.

Делаю всё на автопилоте. Сам же вновь окунулся в раздумья. Не то чтобы вчерашнее решение теперь кажется ошибочным. В цвете оно, конечно, потеряло, тут ничего не поделать — утро, но я действительно оказался на перепутье. Причём даже порыв ехать в город не иссяк.

Я никогда особо не задумывался о любви и сильной страсти. Кто-то говорит, что не верит, кто-то наоборот, а я просто не выбирал ни один из ответов. Сейчас, оказавшись во власти этих чувств, я с интересом прислушиваюсь к себе и пытаюсь понять — это нормально? Я не болен?

Девочки с мальчиками потянулись к площадке возле учебного корпуса. Встав так, чтобы Настя обязательно прошла мимо, мне удалось перехватить её.

— Напишешь, да, как будешь готова?

— Уже завтра, Саш. Можешь смело приезжать, — радостно заявила она.

Я ответил ей лёгкой улыбкой.

— Вечером всё равно продублируй сообщением.

— Смешной такой, — большими глазами посмотрела она. — Словно это не эл-эски, а совиная почта.

— Прекращай, — нервно поморщился я и махнул рукой. — Вовсе я не одичал тут. Тогда спишемся.

— Я тебе напишу, как только отъедем, — показала она язык и пошла ко всем.

Автобус показался сверкающий и чистый, словно ехал не по трассе, а спустил по радуге из Ирия. Боюсь только, что с учётом контингента, обратно на небеса его уже не пустят.

С вожатыми мы тепло и дружно проводили смену. Сергей Иванович предусмотрительно запалил сигаретку и как обычно поинтересовался, как прошла смена. Что я могу ответить, кроме дежурных фраз? Столько всего случилось. Даже моя личная микро-революция. А сколько пылкой страсти выплеснулось на бедную душу… Можно было бы остановить время и чтобы эта смена, это лето, длились бесконечно.

Но я с искренней надеждой смотрю в будущее. Не такой уж и порыв был вчера вечером. Вовсе не дурость или слабость. Безумства начались задолго до этого. Ещё тогда, когда я завёл разговор с Настей. Попытался переубедить её насчёт мужчин, а потом всё закрутилось… Похоже нечто вызрело во мне без спроса и предупреждения. Мог бы я подумать до этого, что брошусь в грозящий уголовным наказанием омут?

Сергей Иванович сунул тлеющий кончик в песок, прижал. Затем перехватил бычок левой рукой и мы крепко пожали руки.

— Всё, до следующей смены, — улыбнулся он в белые, с двумя жёлтыми пятнами, усы.

— До встречи!

Сейчас мне надо к Коровиной. Она тоже сегодня со всеми помогаями уедет. Нужно принять кухню, решить что оставить по продуктам и прочие бытовые мелочи.

В лагере останется только Мышь — машина за ней приедет вечером. Это будет Эконом, так уж сложилось под конец одной из смен. Он всегда приезжает получить устный отчёт, рассчитаться со мной и обсудить повестку. Как-то раз оказалось, что Мышь проспала и не уехала вместе с ребятами, как это всегда делают Звонарь и Кошка. Более того, она до обеда считала, что смена ещё длиться. С тех пор Эконом подвозит её до дома, что, учитывая объёмный скарб, весьма удобно.

Мышь любит поспать. Ждать её на завтрак было бы глупо, в лучшем случае часов в одиннадцать покажется из комнаты. А то и к обеду, в своём стиле.

У Коровиной настроение цветёт буйным весенним цветом. Как легко можно догадаться, с откатом в этот раз всё прошло хорошо. У неё и зарплата не маленькая. Как неофициальный помощник Эконома, я знаю даже сколько Хозяин платит ему, а уж про остальных подавно.

— Сидай, милок, — пригласила она за стол. — Валька, сделай нам чая! Или кавы лучше?

— Чай, лучше чай, — с улыбкой, отозвался я. Уж не знаю как, но удалось пожилой ведьме завладеть моими чувствами. Хоть и знаю, что зубы у неё острые, дашь палец не то что по плечи — голову оторвёт, но вот слушаю, смотрю на неё и нет отвращения или страха.

— Чего довольный такой? — зыркнула она.

— Да нормальный я.

— Ой, рассказывай мне восточные сказки. Ладно, твоё дело. Что у нас по итогу, всё нормально?

— Немного выбились и нормы по затратам на кухню, — поджал я губы. Валентин принёс чай и разномастных сладостей к нему.

— Сильно? — картинно озаботилась она.

Я сыграл мимикой и говорю:

— Нет, не очень. Что у нас там с ценами на рынке?

— Поднялись, милок, ух поднялись, — покачала Бурёна головой. — Южные поставки же закрыли. Опять власти бодаются, меряются у кого дрючок бильше. А у нас, вот, чубы трещат.

— Да, слышал об этом.

— Вот и выбились мы из нормы.

Я мелко покивал. Такие разговоры нужны. Я должен показать Бурёне границу, а она ответить, где начинается её территория. Нельзя давать зарастать бурьяном межу.

Эконом человек такого характера, что или бьёт, или не замечает. У него полутонов нет. Вернее, из-за характера теперешней работы, он не терпит их во всём остальном. Поэтому на те полтора десятка тысяч, на которые мы вышли из бюджета, он даже бровью не поведёт. Моя задача держать руку на пульсе.

После чаепития я отправился работать. Сейчас надо собрать всё, что требует стирки, проверить состояние всех приборов в домиках, выключить коммуникации и в целом привести лагерь в порядок. Время потянулось быстрее.

Настя сдержала слово и написала. Если бы я как и прежде пользовался браузером для посещения странички, то пропустил бы. А так, приложение тут же уведомило о сообщениях.

С Мышью повстречались только в столовой — сон всё ещё не выпустил её из объятий. Пришла в миловидной мешковатой пижаме, словно это не лагерь, а другая комната квартиры.

— Как спалось?

— Я видела сон. Длинный и яркий. Так не хотелось просыпаться, ты бы знал.

Видя, что она не торопиться с самообслуживанием, я пододвинул блюда с едой поближе — после вчерашнего изобилия осталась масса продуктов. Коровина и её ребята забрали большую часть, но оставили нам и, в частности, мне, достаточно.

— Это был эльфийский лес. Я всю ночь ходила среди множества деревьев и находила всё новые удивительные места. Понимаешь, там всё напитано магией. Каждая букашечка не просто букашечка, а нечто особенное.

— А сами эльфы?

— Они всегда были рядом, но мне так и не удалось увидеть хотя бы одного… или одну, знаешь, мне казалось, что это всё девочки, — распахнув свои большие глаза, воззрилась она. — Почти получилось, но я решила, что пора вставать.

— И теперь у тебя тоска, да?

Мышь посмотрела затуманенным взглядом. Потом резко кивнула, с глаз спала пелена и она скоро заговорила:

— Ты знаешь это чувство?! Ты понимаешь, да, что я не знаю как дальше жить?

Меня разобрал смех. Я взял её за руку и проникновенно говорю:

— Успокойся, Мыша. Тебя дома ждёт мама, если ты останешься в эльфийском лесу, то она будет грустить.

Теперь она часто заморгала, к моему вящему удовольствию, ведь наблюдать за ней — это нечто особенное.

— Ой!.. Ты прав. Мне же домой сегодня. Я даже сумки начала собирать.

— Не спеши, Анатолий Сергеич приедет поздно. Если вообще… — умолк я.

— Это хорошо, — мечтательно затуманились её глаза.

— Чего бы?

— Я вчера вспомнила название сериальчика, что очень давно смотрела. Он такой классный, хочешь вместе посмотрим?

— У меня работы по самую макушку, — махнул я над головой рукой. — Так что лучше сама.

— Прости, Саша! Может тогда я помогу тебе?

— Справлюсь, — подкрепил ответ мимикой я.

— А это обязательно сегодня делать?

В голове пронёсся весь ворох вариантов. То, что вдруг собрался ехать в город и то, что если бы как обычно сторожить лагерь между сменами, разницы никакой не будет — закрою смену завтра или сегодня.

Понятное дело, что просто так мне никто сорваться бы не дал. Даже в обычных компаниях заявление на отпуск просят подавать заранее, если вообще не в начале года. А тут — хочу в город, дайте выходной! Эконом бы даже слушать не стал. Если бы не одно но…

— Не обязательно. Но я привык сразу. Так что ты пока иди смотри, а я позже присоединюсь. Идёт?

Она огорчённо кивнула и привычным неторопливым шагом направилась в жилой корпус. Я же взялся за работу.

Несколько раз прерывался на активный диалог с Настей. Оказалось, что такое общение тоже интересное и может считаться полноценным. Просто я не особо был включён в современную повестку. Как и что сейчас принято в социальных сетях специально игнорировал, хотя возраст этого вовсе не предполагал. Но конспирация требовала строгости, а потом уже привык. Фильмы, сериалы, книги — этого мне хватало. Теперь же я заново открываю виртуальный мир. Явственно чувствуется комплекс какого-то старика, хотя и понимаю под каким гнётом объективных факторов всё так вышло. Да и вообще, знать и понимать каждый мем в Интернете — это не признак успешности.

Часам к пяти всё было кончено. Я принял душ, наведался в промышленный холодильник на кухне и уже с подносом полным еды постучался к Мыше.

Потребовалось примерно полчаса чтобы пересказать сюжет прошлых серий и суть конфликта. Обклеенный разнообразными миловидными наклейками ноутбук выступил в роли кинотеатра. Семнадцатой диагонали, престижного ультра-класса, он действительно может дать сочную картинку. Правда, со звуком не всё хорошо, но я сбегал к себе за басовитой колонкой и наш просмотр оброс «мускулами».

Пока длилась повесть от Мыши, я заставил её дособираться. Не хватало ещё Эконома задерживать. Пусть мы и будем некоторое время обсуждать дела, но у Мыши чувства времени нет, она человек иномирья, потому лучше брать это под контроль.

Наконец улеглись на кровать. Несомненно, мне можно вменить в вину, что не отстраняюсь, не взываю к приличиям. Особенно в этом году, наши взаимоотношения с Мышью были особенно откровенными и я не отказывал себе в удовольствии. Искать оправданий не хочу. Мыша опять прижалась, пристроилась поудобней, всей душистой мягкостью и теплотой, а внимание приковано к экрану. Моё тело тут же отозвалось, по мышцам прокатилась сладкая истома. Уверен на сто процентов, дай я сейчас волю рукам — Мышь будет смотреть сериал как прежде, разве что расслабиться больше. Придётся терпеть.

Я натужно выдохнул. Сериал-то интересный, как заядлому их любителю, встречать название на портале приходилось. Более того, даже в очередь поставил. Но теперь мне сложно сосредоточиться только на просмотре. Суть же на самом деле в том, что Мышь не просто хороша — она превосходна. В этом корень. Ясное дело, что «мучения» прекращаются очень просто. Достаточно перелечь или отодвинуться, сославшись, что хочу попить, либо нужно отойти в уборную. Убрать контакт, разорвать дистанцию, сосредоточить внимание на просмотре. Что может быть проще?

Я уж не говорю о людях, кто вообще бы не подумал о близости в такой момент — они есть и им проще. Можно только порадоваться за них, что не ощущают звериного зова к соитию. Я же, как оказалось, слеплен из другой глины. После этой смены «Лесной сказки» могу со стыдом себе признаться. Может быть дело в воздержании до этого, а может потому, что ту же самую Мышу, что так сладко прижимается сейчас, я знаю давно и успел привязаться.

Как бы то ни было, а пока её поведение и она сама вписываются в возбуждающий меня образ, уходить не собираюсь.

Мыше нравится наше положение. Она периодически ворочается, чтобы притереться ещё теснее. Словно того, что мы и так прижаты недостаточно. Моё затвердевшее естество заметно вжалось в мягкую ягодицу. Скорее всего из-за одежды, девушка не отличает что же там в неё упирается, но не могу утверждать точно, ибо упирался только сам, но не в меня.

Как-то легко и без сковывающей неловкости, ей на бедро легла моя рука. Я погладил вверх-вниз, затем ещё. Потянувшись за яблоком на столике, уткнулся невзначай ей в шею и вдохнул сладкий аромат, отдающий имбирным печеньем.

— На, Саш, — мягким голосом произнесла она, подав мне фрукт.

Я чмокнул Мышу в шею, от чего она сжалась и рассмеялась.

Вдруг задребезжал на стекле стола мой смартфон. Я резко поднялся, отчего заскрипела кровать, и схватил слиток — звонит Эконом. Досадно, но что поделать.

— Слушаю.

— Привет, Сокол.

— Добрый вечер, Анатолий Сергеевич.

— Я на подъезде уже. Всё нормально?

— Да, более чем. Ждём вас вместе с Александрой.

— Минут через десять буду.

Я ткнул в красный треугольник и посмотрел на Мышь.

— Не будешь досматривать, да?

Покачав головой, полез с кровати. А так всё хорошо складывалось, хотя… может всяко получится.

Мыша проводила меня печальным взглядом. Кто знает, что она чувствует, но для себя истолковал его, как тоже огорчённый.

Чайник едва успел закипеть, а Эконом уже вдавил ручку и распахнул дверь.

— Чай — это хорошо. Он у тебя вкусный.

— Спасибо, — с улыбкой отозвался я из-за стола. — Присаживайтесь. Щас заварю.

— Ну, сильно-то не спеши, время есть. Хозяин выходные дал. Всё же хорошо закончилось, эта, как её, Быкова которая…

— Настя, — кивнул я, оперируя мешочками и баночками с разными травами, — всё хорошо, нет причин для беспокойства.

— И это прекрасно, — бодро отозвался Эконом.

Я оценил его хорошее настроение, что бывает до досадного редко. Осмотревшись, словно в первый раз тут, он аккуратно сел.

— Ребята рассчитаны?

— Да, вчера получили.

— Довольны? — хитро глянул бывший военный.

— Удивились даже, что зарплаты в росте обогнали цены в магазинах. Рады, но я думаю, что спустят на алкоголь.

— Это уже не наши проблемы, Сокол. Дай ребятам пожить.

Я залил в заварник немного подостывшей воды и остро посмотрел на Эконома.

— На счёт этого… ну, чтобы пожить…

Он дёрнул головой, мол, говори.

— Мне в город надо.

Мне удалось удивить отставного подполковника, но это длилось всего чуть-чуть.

— Решился таки…

Я повторил за ним и тоже несколько раз кивнул. Конечно, всё не совсем так, но если опустить подробности, то я действительно наконец решился. Покинуть лежбище, высунуть нос и это вот всё. Как не раз предлагал сделать Эконом.

— Ну, не всё же тут сидеть.

— Так! — взял деловой тон он. — Я могу заменить тебя завтра, но потом надо будет вернуться. Обзвоню сразу ребят, может кто сможет поработать на время каникул. Ты, кстати, это, совсем собрался или…

— Да хочется просто смотаться в Елогорск, проведать маму, да и вообще. Ещё не знаю, Анатолий Сергеич. Надо посмотреть что там к чему.

— Понимаю, — веско отозвался Эконом, подкрепив кивком. — И время выбрал удачное — Седой как раз укатил на какие-то моря. Всяко безопасней будет. Да и вообще уже три года прошло.

— Я тоже так думаю, — с толикой горечи добавил я.

Мы отпили из кружек, спохватившись, я полез по ящикам и полкам за сладким. Эконом запустил душистую овсяную печеньку в стакан, тут же забросил в рот и пососал. Стоило прожевать и проглотить, тут же заговорил:

— Такого же толкового, как ты, мне найти будет трудно. Все или заняты уже, или не могут вахтовым методом. Ты, Сокол, подумай над тем, чтобы остаться работать. Я даже готов ещё оплату поднять.

Я несколько нервно покачал головой. Эконом мне, можно сказать, заменил отца. Брать с него деньги шантажом — это предать собственные принципы.

— Анатолий Сергеевич, давайте пока договоримся только на период между сменами. Дальше я загадывать не могу, а значит как сторожил, так и буду. Без изменений. И зарплата меня полностью устраивает.

— Рад слышать, сынок, — потеплели у него глаза. — Но я ведь понимаю, что ты хочешь туда, за флажки, можно сказать. Думаешь я в твоём возрасте хотел сидеть в части и всё это… муштра эта нескончаемая… да вот тут она мне сидела! — чиркнул он по горлу. — Но служба — есть служба. Да и другое государство было. Ему приятней было… — Эконом погрузился в переживания и лицо враз утратило недавний свет и лёгкость. — В общем, понимаю я всё, Сокол.

Не давая старой ране вновь открыться, я спешу сказать:

— Ой, бросьте, Анатолий Сергеич. У меня тут малинник же. Не работа — сказка. Если найти ритм, конечно, — не смог обойти я углы. Всё же подростки — эту сущий ад. Никогда не хотел быть педагогом, хотя все сейчас и говорят, что получается. — А девчата какие? Кристинка, Сашуля — самый сок, да ещё и без парней обе.

— Ты только на мелочь не гляди, — по-доброму погрозил он пальцем. — Эти ягоды — волчьи, даже если красные.

Фрагмент 26

— Вы про тех, что в сменах прикатывают? — картинно сыграл тоном я, мол, о такой неприглядной ерунде.

— Этих, этих… — Эконом снова взялся за печенье, хотя на столе хватает других сладостей.

— Занозы в заднице это, а не ягоды. Каждый раз, как провожаю — выдыхаю с таким облегчением, словно непутёвую дочь в-замуж отправил.

Пожилой подполковник даже рассмеялся. Покачав головой, поднял кружку с чаем и мы чокнулись.

— Давай за то, чтобы меньше было разводов, а больше свадеб.

— Поддержу, — выдохнул я и мы синхронно припали к чаю.

— Эх, вот говорил я своим… — с горечью сообщил Эконом. — Ну куда торопиться? Поживите вы хоть годик вместе! Принюхайтесь друг к другу, приглядитесь. Чего сразу-то расписываться, словно это рецепт счастья. Ни одну пару это ещё не сберегло, как раз наоборот… но нет, хочу, говорит, как в кино что б! Ну, а мне куда деваться? Сделали им с Татьяной «кино». Теперь разводятся, вот.

— Страшная сила это кино.

— Да ладно, мы сами тоже молодцы. Могли чего получше в головы им положить. Ей. У меня, знаешь, как было? — поглядел Эконом. — Не просто ведь говорю.

— Как? — с искренним интересом спросил я и подлил нам заварки с кипятком.

— Всё же какой душистый, а? И чего ты только туда кладёшь?..

Я благодарно улыбнулся, наблюдая, как второй отец с удовольствием пригубил отвар.

— Ах-хах! Я ещё водки думал хряпнуть. Не-е-е… твой чай лучше. В общем, Сокол, жили мы с одной красоткой. В увольнении познакомился и очень быстро у нас завертелось. Тут ещё и квартиру вот-вот должны были дать. Поженились и сразу, как принято, за детей взялись. Но не получалось как-то. А я молодой был, красивый. Много кто в военгородке мне глазки строил. Ну, не подумай, жёны-то офицеров нет, но было, было… и вот мы уже второй год с моей пытаемся, а не выходит. Она мне, мол, я ходила в поликлинику и там сказали, что здорова. Значит ты больной. И, стерва такая, говорит: «Давай разводиться, я детей хочу!» Мол, от соседа же не примешь. Как я тогда не пришиб, суку такую, — не знаю. Пшла вон, говорю! А она сразу поутихла и типа косится в окно — ночь уже. Но ты сам посуди, Сокол, мне как с ней эту ночь в одной квартире было сидеть? В своей, между прочим, честно заслуженной квартире. Было в кармане денег немного — хотел с ней в кино сходить, ну и выложил всё до последней монеты. На такси. В общем, расстались мы и развелись потом. Я за стакан взялся — а поди ж ты! соседка-связистка уберегла. Я когда в себя пришёл — в квартире чисто, с кухни запах аппетитный идёт. Сам хоть и вонючий — с бодуна-то! а в кровати стираной лежу. Полюбился я ей. Мы без брака лет пять жили, это потом уже надо было для чего-то. Но не поверишь — дочурку-то без проблем зачали. Да и остальных тоже. Я вот с тех пор много дум передумал. Может бывшая просто развода хотела, а может это… биологическое несоответствие у нас? Но, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Я покачал головой и задумчиво посмотрел в стакан, где множество тычинок от ромашки колышутся от невидимых волн. Пусть история и не без горя, а тёплая какая-то. Такие мне приятно слушать. Чистые были помыслы и отношения. Часто сталкиваюсь с таким, когда про имперское время рассказывают. Не в пример нашему изобильному.

— Народная мудрость прям.

— Вот именно. Думаешь я верил? Само пришло.

— Главное вовремя понять, да? — со смехом глянул я на Эконома.

— Именно так. А не то хана будет. Жизнь шутки шутить не любит. Раз! и без башки упал. Насмотрелся я на такое. А ведь тренируешь пацана, он вроде бы понятливый. Всё умел. А в бою вот…

Мы выпили не чокаясь.

— Тогда я вас завтра жду, да?

— Угу. Я рано буду. Как проснусь — сразу поеду.

— Спасибо, Анатолий Сергеевич.

Он по-отечески улыбнулся и кивнул. Затем залпом осушил кружку, припечатав её к столу, поднялся и мы вдвоём пошли к Мыше. Вещей много, за один раз не утащить.

Немногим позже, я решил не тянуть понятно что и просто покрепче обнял свою глупенькую коллегу. Умилительно глупенькую и очаровательно сексуальную. Эконом воспринял наше прощание с теплом.

За долгое время в лагере наступила тишина. Пусть природа и продолжает монотонно стрекотать, ухать и жужжать, но всё же я ощущаю этот звон внутри. Гулкий, после очень шумного времени.

Я успел лечь спать, когда вдруг что-то вырвало из сна. Сначала глаза метнулись к экрану — я ждал пока Настя придёт с душа и поддался дрёме, но вдруг боковым зрением уловил отсвет в окне. Эконом вернулся? Нет, он бы позвонил. А больше некому являться ночью.

С этой секунды у меня включился режим тревоги. Я подскочил с кровати, метнулся к шкафу, сшибив стул и даже не ощущая ушиба. Свет включать нельзя! На этот случай у меня лежит налобный фонарь на полке. Далее — камуфляжная форма, подаренная Экономом. Бронежилет — сейчас не до смеха, как в день, когда он мне его всучил. Даже дурацкий шлем и то дрожащими руками закрепил на голове. А ещё вытащил пистолет. Впопыхах чуть не забыл перевести предохранитель на режим стрельбы. Снова спасает медитация — тело дрожало так, что о прицельной стрельбе не могло идти и речи.

В голове появился холодный расчёт. Не так чтобы много, но уже лучше, чем до. Я понял, что если бы в лагерь пришли конкуренты Хозяина, то вряд ли бы я проснулся от луча фонаря в окно. Значит это кто-то из случайных бродяг. Тут бы, может, самое время снять шлем, но вдруг кто-то из них сумеет подкрасться сзади и ударит чем тяжёлым?

С осторожностью открыл дверь и выглянул в коридор. Только сейчас понял что не так — отключили свет. Может быть всё-таки кто посерьёзней случайных бродяг вторгся на территорию? Вдруг это кто-нибудь от отца Насти — бандита-Быкова? Вернуться бы за смартфоном и посмотреть, что она писала…

Зачем-то пригибаясь, я по правому краю побежал в сторону выхода. Дверь не взломана и закрыта — как и должно быть. Вновь возблагодарил себя же за хозяйственность — открылась без громких звуков. Сразу донеслись голоса, причём пьяные. Я споро миновал крыльцо и скорее к углу здания — в просветах среди листвы различил два неярких фонарика у другой стороны жилого корпуса, где склад. Судя по звукам и отсутствию иных источников света, кроме этой группы других нет.

За неимением других вариантов, я поднял пистолет и двинулся к грабителям. Не доходя нескольких десятков метров, зарядил. От этих звуков двое нарушителей разразились отборнейшим матом, закричали с испуга, но долго искать меня им не пришлось — вдруг дали свет.

— Стоять! А то стрелять буду!

Но пьянчуги уже так испугались, что сломя голову ринулись прочь — прямо в тьму леса.

Я, тоже с матом, потянул с головы шлем и плюхнулся на ближайшую скамейку. Подумалось, что будь я курильщиком, то точно бы сейчас закурил, но, к счастью, свободен от власти пагубной привычки.

Вообще у нас есть генератор. Более того — из-за удаления от города свет выключают и чаще, и на дольше. Поэтому работает много и солярки «ест» прилично. Раньше стоял на улице и всегда было слышно когда мы на резервном питании, но из-за жалоб отдыхающих генератор было решено убрать в подвал. И уже не первый раз я забываю проконтролировать запас топлива. Наверняка и сейчас банально кончилась солярка. Может, конечно, пьянь сунулась бы и при полном освящении, но по опыту прошлых лет такого не случалось.

На всякий случай я пересел на другую скамейку, которая в полутьме. Потом не вытерпел и сбегал за смартфоном. Каска в руке и теперь начинаю понимать о чём пишут в боевиках, что ест она нервы ложками, а бросить нельзя.

Настя по приходу с душа ответила на все сообщения, поделилась некоторыми новостями возвращения домой. Пожаловалась, естественно, как без этого. Потом пожелала доброй ночи, верно интерпретировав молчание. Я возблагодарил бога, что она не сочла это за обиду. Быть может, Настя из тех редких девушек, что игнорируют пустяковые поводы?

Мне понадобилось несколько минут, дабы разобраться, как отвечать с цитированием. Довольный собой, я тоже ответил на всё, что того требовало. И даже отправил смайлик, хотя поначалу, как и большинство «старпёров», брезговал, ибо несерьёзно. Благо мне освобождение от стереотипов и комплексов даётся легче. Но пока крепко держусь за обязательную точку в конце предложений, ставлю заглавные буквы и стараюсь писать законченными мыслями в одном сообщении. Эти бастионы не сдаю.

Пока прислушивался и приглядывался, Настя вдруг стала «онлайн» и прислала удивлённый смайл.

«ты чего не спишь».

«Делал обход лагеря. А ты?»

«я сплю вообще, но просто раздубили твои сообщения».

Почти тут же в конце её сообщения появилась надпись серым «ред.» и слово исправилось на «разбудили».

«Извиняюсь! А ты не выключаешь сети на ночь?»

«да ерунда! просто я ждала твоего ответа*смайлик с парящими сердечками вокруг*».

«Я провалился в сон — сам не заметил как. Значит, завтра встречаемся?»

«конечно! ты только приезжай!»

«Обязательно! Только договариваемся на 12:00, а то мне ещё кое-куда надо будет».

«Это куда?*что-то подозревающий смайлик*»

«Родню проведать», — уклончиво пояснил я, а ведь из неё у меня только мать. Да и та в лучшем случае только-только вернула себе навыки самообслуживания и элементарных действий. В лучшем случае.

Нет, я конечно звонил сперва и спрашивал, но раз от раза это было всё сложнее. Медсестра неустанно сетовала, что не навещаю, а едва заметные улучшения скорее говорили об обратном. Тогда я решил, что для нас будет лучше временно забыть друг о друге. Вернее, мне забыть, а маме смириться. Ведь получила она инсульт как раз из-за угроз в мою сторону.

По факту, сейчас ничего не изменилось. Меня всё так же может и хочет убить мафия. Мамины достижения в восстановлении после удара могут быть помноженными на ноль, но я банально затыкаю совести рот. Стихийное решение изменить жизнь манит сладкой перспективой. Овеяно влюблённостью. Очаровывает шансами сорвать куш. Я уже знаю, что поеду и знаю, что пропал. Но ничего от этого осознания не изменится.

«а ну ладно. тогда в 12».

«Да, договорились. Ты спать?»

«собираюсь, но тут в одном чате мне обещают ссылку найти на майку. дождусь и пойду».

«Напиши, как пойдёшь. Я пока дело одно сделаю».

«удачки!»

Смысла дальше поджидать возможных грабителей нет и я пошёл в генераторную.

Это наскоро выкопанный и построенный погребок, но топливо мы храним отдельно и поэтому, убедившись, что оно действительно кончилось, я притащил ещё пару канистр и не без труда принялся заливать. На середине первой Настя сообщила, что будет спать и мы попрощались. Мне осталось только разделаться с топливом, вручную завести агрегат, дав немного поработать и тоже идти на боковую. Надеюсь, без инцидентов.

— Ты им хоть пострелял вслед? — зло спросил Эконом, после того, как выслушал доклад.

— Да они и без этого улепётывали со всех ног, — отмахнулся я.

— Всё равно надо было всадить свинца в обмудков, чтобы другим повадно было.

— Не могу я так. Лучше заберите обратно, — полез я в шкаф. На столешницу со стуком лёг пистолет.

— У меня есть идея получше, — отозвался Эконом и поднял собственный же огнестрел. — Проверим только, как боец усвоил устав… Ага, флажок в безопасном положении, патрона… в стволе нет. Молодец! А теперь держи и носи при себе. Будет нужно — стреляй, только не на поражение старайся, а так — по конечностям.

— Вы чего, Анатолий Сергеич? — опешил я. — Какой стрелять?.. Да у меня первый же милиционер его найдёт и без права ношения за решётку отправит.

— Не отправит, — дернул щекой подполковник. — У тебя есть не только право, но и причина. Мало ли кто в городе встретиться.

Эконом сделал пару шагов, обойдя мой комнатный табуретик, и вплотную приблизился. Правой рукой он обнял, а ладонью прихватил за шею.

— Ты правильный парень, Сокол. И что оружия чураешься, и что стрелять не хочешь. Из таких хорошие бойцы получаются. Но ты должен понять — те ублюдки, что придут тебя убивать — они не такие как ты. Они или давно уже всё решили, или им даже выбирать не приходилось. Избивая, убивая или насилуя, им не надо бороться с совестью. Поэтому ты должен быть готов стрелять. И знаешь, вали их сразу. Не жалей. Такого говна всегда в достатке.

Я медленно кивнул. И принял пистолет.

— Береги себя, сынок. А насчёт ментов не переживай. Просто мне позвони и вопросов не будет.

— Спасибо, Анатолий Сергеевич, — с чувством отозвался я.

— Мне «спасибо» не надо, главное будь осторожен. Не светись лишний раз. Я попробую сделать тебе хорошую подделку паспорта, но вот чтобы оригинал и без лишних глаз — это сложно. Все каналы так или иначе контролируются и мимо «носа» Седого это не пройдёт.

— Это уже лишнее, Анатолий Сергеич. Вы и так для меня очень много сделали.

— Не жужжи, — поморщился он. — Сам знаю когда хватит. Всё, лети давай в город. Ты три года назад какую стрижку носил?

— Ну, вот такие были волосы, — провёл я ниже ушей.

— Зайди сразу и подстригись покороче. А очки носил?

— И сейчас не ношу.

— Пошли тогда, мои наденешь пока, а потом подбери по душе.

Сбитый старенький мерседес стоит едва ли не возле крыльца. Эконом открыл ключом и достал свои «офицерские» — квадратные, с небольшими стёклами. Мне, конечно, хотелось бы другие.

— А ну!.. Всё, теперь как киногерой. Дал бы тебе и её, — кивнул он на машину, — но прости — мне тачка всегда нужна.

— Ой, да я уже и забыл когда за руль садился. Ну его… и вообще, лучше пореже документами светить.

— А вот тут ты в десяточку попал, Сокол, — похмурел Эконом и полез за жвачкой. — Не свети.

— Ладно, спасибо ещё раз, пойду я. А то тут до трассы только минут тридцать.

Мы пожали руки, я проверил всё ли взял и, с тревожно забившимся сердцем, двинулся прочь.

Мной овладели столь сильные чувства, что на выходе к дороге я остановился, не в силах сойти с места. Та самая старая бетонная остановка, поле за ней и трасса Елогорск-Турояр — это место стало последним кадром из прошлой жизни и вот опять.

По трассе проносятся в обе стороны легковушки и, значительно реже, грузовики. Я заворожённо смотрю на это, словно действительно только из леса. Шум и запах выхлопа вдруг обрели новое качество — приятное, пробуждающее острое чувство ностальгии.

Стало больше иномарок. Да и моделей тоже. Автолюбитель из меня слабый, хотя я и мог бы отслеживать выход каждой через Интернет. Однако, сейчас я могу только с удивлением отмечать, как поменялся состав автомобильного потока.

Из ступора меня вывел ПАЗ-ик, водитель которого заботливо посигналил. Я дёрнулся и побежал. На всякий случай махнул рукой, ловя взгляд женщины — удивительно, но водителем оказалась она. Пропустив пару промчавшихся иномарок, я перебежал дорогу и ворвался в сонный областной автобус. Кто не спит, тут же сосредоточили на мне взгляды. Я поспешил через весь салон к водителю.

— Спасибо! За проезд сейчас или по приезду?

— Ты откуда, милок? — покосилась женщина, выруливая на трассу. — Не местный что ли?

Сзади оживились старики.

— Да давно не был просто. Учусь в столице, а тут вот решил погостить.

— У нас полтинник полный проезд, но с тебя сорок — треть маршрута не считаем. Хочешь, сейчас оплати — я тебя не забуду, но вообще в конце всегда. Только давай без сдачи.

Я благодарно улыбнулся, плюхнулся на боковое протёртое сиденье и полез в рюкзак за сумочкой с деньгами, но по памяти там купюры такие, какие лучше даже не показывать, чтобы не обидеть. С такими только сволочь может сесть и требовать сдачи.

Чудом удалось найти заначку — рюкзак-то тоже ещё с тех времён. Пусть купюрки и потрёпанные, да только женщине-водителю они по душе пришлись. Я уже на полных правах пассажира расположился на сиденье. Оглядел салон и людей, к этому моменту подрастерявших интерес ко мне и не столь пристально разглядывающих. Едут в основном пожилые и старики. Кто парами, но в основном в одиночку. Есть группка школьников младших классов, умостившихся втроём на одном диван-сиденье. Так же едет несколько ребят моего возраста — эти или всем вниманием в смартфоне, или спят. Хотя те бабушки, что сумели освоить сенсорные аппараты, тоже не выпускают их из рук: и музыку слушают в наушниках, и переписываются, и звонят часто. Но что касается звонков, то говорит пенсионерка по традиции громко, что каждый в салоне, при желании, будет в курсе разговора.

Меня вновь взяла тянущая, словно тоска, ностальгия. Даже глаза защипало. Люди, деньги, играющее радио… всё это забылось. Коллег-вожатых ведь трое и к ним я привык. К Бурёне, к Эконому, да даже, чёрт возьми, блудное старичьё, что порой встречалось — это всё из того, дикого лесного мира. Ну а нескончаемые подростки скорее напоминают журавлей в небе, что, пролетая, курлычут о своём. А теперь я снова окунаюсь в тот, подёрнувшийся дымкой, мир.

Фрагмент 27

Так-то всё как прежде, но уже вторую попсовую песню по радио не узнаю, хотя, если предположить, что на всех днях Прощания ребята включают популярщину, то должен бы. Даже заразные проигрыши с названием волны и те сменились.

Я огляделся в поисках рекламы или информационных листовок от автопарка. Был же первый, который за областные отвечал маршруты, и был второй — за город. Листовки нашлись, причём и прейскурант там есть. Мне повезло, что водитель просто не рявкнула разуть глаза.

Сменился автопарк. Теперь нас возит «Ело-транссервис», сеть автовокзалов. Мелкий шрифт не видно, но мне и этих новостей хватает, чтобы вновь подивиться.

Я достал смартфон. Даже тут если приглядеться, то мой-то уже ветеран: и толще, и грубее. В руках даже пожилых людей новее и намного разнообразней, чем… хотя о какой эре смартфонов можно было вообще говорить три года назад? Я купил на самой заре, а сейчас уже столько производителей и моделей появилось.

Справедливости ради надо отметить, что у участников смен, конечно, встречались флагманы, но это не было правилом. Не смотря на обеспеченность родителей, жалко им спускать такие суммы, ибо каждый месяц, если не чаще, дети смартфоны разбивают или теряют.

Я вынырнул из размышлений и полез в магазин приложений — пора скачать какое-нибудь навигационное, с картой города, схемами проезда и указаниями организаций в зданиях. От Насти сообщений ожидаемо пока нет. Спит, в отличии от меня. Но с моим графиком я в любом случае бы проснулся, даже без звонка от Эконома.

Пока скачивается само приложение и пакет города к нему, я начал разглядывать виды из окна. Времени хватает — с дырявым покрытием сотового оператора можно забыть о просмотре видео, например. Удивительно видеть, как ещё работающие три года назад забегаловки и заведеньица, сейчас стоят закрытыми и даже брошенными. Открылись новые, а ещё новее только строятся. Наверняка хозяева тоже полны надеждами обрести популярность, как те редкие, возле которых тянутся удавы фур и полно легковушек. Окрест разносятся аппетитные запахи еды и дыма, кои мы, проезжающие мимо, захватываем открытыми окнами.

Но я могу даже утверждать, что не будет им такой удачи. Скорее всего. Как не было её нам, с «другом» Серёгой, как нет её ещё для сотен и тысяч. Сейчас, ощущая отголоски душевного возбуждения и полный иных приятных чувств, я воспринимаю это просто со светлой грустью.

Наконец, всё докачалось. Елогорск прямо-таки усыпан заведениями разного толка. Может в силу того, что раньше не было подобной карты и я не мог «с высоты» посмотреть, но проматывая квартал за кварталом, я вижу, вероятно купленные в форме рекламы, значки компаний. Еда, услуги, банки, банкоматы… а если ткнуть в практически любое здание, то там ещё уйма всякого обнаружится.

Мне потребовалось время, чтобы найти трассу, по которой едем, а потом вокзал. Раз уж можно вот так, не вставая, то найду сразу где сделать стрижку.

Меня начинает обуревать новая волна чувств. Раньше я всегда применял освоенный метод медитаций. Не знаю как у других, но мне глушить чувства и эмоции помогает здорово. Однако сейчас не хочу. И так уже решился на смелый поступок, а ведь без этих самых чувств и эмоций бы не смог, разум бы окончил наш роман с Настей расставанием и я продолжил жить в своём заповеднике. Может быть до новой влюблённости, а может быть и до старости. В свои двадцать пять я не вижу себя даже через два года, потому и могу делать такие предположения.

Настя бы не долго горевала. Может быть дольше, чем кто-то из сверстниц, хотя, скорее чище и благороднее, как мне кажется. Но тем не менее, новые горизонты и стороны жизни увлекли бы её с головой, под пылкостью новых отношений я перестал бы занимать место в её сердце, а сам бы тоже мог увлечься кем-то ещё. Да хоть бы тоже Настей, только из другой смены.

Где-то случилась ошибка и в меня попало это мерзкое, скользкое и холодное свойство — видеть мир не только как есть, но и постоянно выглядывать тварную, скотскую подоплёку. Я уже не могу разглядывать красивые кадры собственной жизни и не пачкать их этой грязью. Поэтому даже в отношении прекрасной Насти не могу полностью закрыть вход мыслям, что не одна она такая расчудесная. Мол, не надо всего этого флёра. Всё они, девочки-девушки, принципиально одинаковы, а значит нужно снять слащавые очки и прекратить, наконец, этот унизительный танец.

Ненавижу! И хочу выковырять из мозга тот кусок, где обитает эта едкая часть меня. Но кроме дискуссионной борьбы с самим собой вариантов больше нет и поэтому я отбрасываю жестокие доводы пылкостью чувств и эмоций. Кроме них у меня нет щита, способного принять удар грязных доводов.

Настя стала для меня откровением. И это всё только слова, что могла бы им стать и Катя, и Аня, и хоть кто ещё. Не могли они. Это лишь догадки и предположения. Смогла Настя.

Бесспорно, красивых людей много. В том числе и в поведении, и в мимике, а она как ничто другое характеризует человека, какой он внутри. Даже таких людей много, какие могли бы мне понравится. Мужчин мы считать не будем, в рамках вопроса, ибо речь идёт не только о дружбе. Но разве я могу вспомнить что-то подобное восхищению, кое испытываю к Насте. Была в прошлом году Маша, но как уже понял, они с Настей одного типажа и моя светлоголовая дива всяко сильнее впечатляет меня. Может быть встреть я кого-то более прекрасного, то смог бы погасить огонь фанатичного восхищения Настей, но если быть с собой откровенным, то абсолютно уверен, что таких просто нет.

В очередной раз очнулся от мучительных размышлений. Стало даже противно, что препарирую наши отношения и чувства. Так можно до чего худого додуматься, а вообще и робкие ещё ростки счастья и радости затоптать. Ибо во мне пробуждается их вулкан. Я на свободе!

ПАЗ-ик уже на границе города. В лучах бодрого утреннего солнца, дома стряхивают скромные одноэтажные величины и тянуться вверх. Но не только — в ширину и толщину тоже. Я вижу и обновлённые фасады, и даже новостройки. Масса автомобилей и людей наполняет улицы. Создают суету и непривычную скорость жизни, словно у каждого где-то, что-то горит. Меня искренне поражает количество магазинов и мест оказания всяческих услуг — три года тому всё было лишь в зачатке. Чувствую себя дикарём или выходцем с деревни. Надо хотя бы внешне сохранять спокойный вид.

Автовокзал размерами сохранился ещё с имперских времён. На большой площади в сложном порядке припарковано несколько автобусов, пару десятков их меньших братьев и ещё немного автомобилей. Какие посовременней и почище — блестят и смотрятся как породистые кони. Другие же главное на ходу — рабочие лошадки, каждый день мотают сотни километров по области.

Не в силах перестать озираться, я пошёл к выходу из территории. Чуть ли не с наслаждением втягиваю запахи вокзала и города, что разлиты в свежем утреннем воздухе. Снова выхлопы, дым, в том числе сигаретный. Немного парфюма, много струек от готовящейся еды — это из рассыпанных по вокзалу ларёчков с быстрым питанием.

В узком месте, где пешеходный путь огибает здание вокзала, меня забросали предложениями услуг такси.

— Сколько до реацентра имени Груденко?

Они быстро прикинули маршрут и наперебой отвечают:

— Триста!

Я призадумался, пытаясь понять, много это или нормально? В ценах на такси не разбираюсь тем более.

Мужики начали напирать, мол, поехали, цена хорошая, сразу отправляемся. Я же вдруг вспомнил, что надо сделать стрижку и кое-как отбрехался от них.

Сначала думал сделать максимально коротко. Цель-то стоит убавить сходство с моим трёхгодичным образом. Однако нам же ещё с Настей гулять, она наверняка будет блистать, потому и мне желательно бы и на голове иметь нечто стильное, и с одеждой придумать что-нибудь. Нынешняя белая майка и карго-джинсы, конечно, хороши, но мне хочется, как минимум, обновить верхнюю часть гардероба. Особенно это желание усиливается, что можно лично поприсутствовать в магазинах. Онлайн уже надоели.

В итоге мне почти выбрили виски, без зоны на затылке, подрезали общую длину и зачесали набок. За это время я успел поболтать с женщиной-парикмахером, попробовать поискать расценки на такси и уже снова с ней обсудить, что таксисты с ближайшего вокзала таки хотели на мне заработать больше нормы в два раза. Возвращаться не стал, просто поймал машину выйдя на дорогу.

И тут началось… сколько лет? Откуда родом? Жена есть? А пора бы уже. Да и детей тоже. Где работаешь? Сколько получаешь? Дальше пошла тирада про дороги и власть. Про главарей бандитов и криминогенную обстановку в городе.

Признаться, я ощущаю такую кучу-малу чувств и эмоций сейчас, что даже ответы получились скомканными и такими же противоречивыми. Попытавшись выяснить всё же правду, как если бы мы жили в имперское время и кругом могли ходить шпионы, водитель таки переключился на наболевшее.

Я ведь вернулся в город! Это бодрит не хуже каких-нибудь веществ. Можно даже сказать, что это один из трёх китов, на которых держится сейчас моё эмоциональное состояние. Мытарствуя, я всё же не могу удержаться, чтобы не по-разглядывать родной Елогорск.

Второе и не менее важное — это близящаяся встреча с мамой. Меня просто скручивает от неуверенности, смутных предожиданий и уколов совести. Хоть вообще не едь. Но, конечно, я поеду. Я хочу и я должен.

Третий кит — это влюблённость в Настю. Она запала в голову и сердце. Я вспоминаю о ней, у меня перехватывает горло и бросает то в жар, то в холод, от мыслей о близости. Помню каждый наш раз, но особенно первый в лесу. Меня мучает жажда увидеть Настю, невыносимо хочу снова впитать её образ глазами. Искупаться в потрясающей красоте и невероятно глубоком содержании.

А ещё, нет-нет, мысли возвращаются к хранящемуся в рюкзаке пистолету. От этого тоже бросает в дрожь.

В общем, этот приставучий таксист явно не к месту.

— Слушай, — вдруг подумалось мне, — а по пути есть какой-нибудь магазин большой, вроде «Шишки» или, скорее, как ЦУМ.

— Вы чо там в столице, по бабам и пьянкам только шароёбитесь? — хохотнул он. — Шишке всё, манда пришла. Кучерявый под следствием.

— Какой Кучерявый ещё?

— Ну, хозяин он. Кучеренко. Забыл, что ли?

— А, понятно. Так что насчёт магазина?

— По пути только «Сириус» — торгово-развлекательный.

— Новый что ли?

— Ну ты даёшь! Два года уже как работает. Даже гореть, сука, пробовал, но затушили. Там батут-центр загорелся.

— Давай туда.

— А добавишь? А то с ожиданием и петлёй я за сто пятьдесят не повезу.

— Давай тогда просто там оставишь, идёт?

— Базара нет, — осклабился он и понизил передачу, чтобы рвануть вперёд, подрезав едущего сзади. Под сигнальную трель, мы заняли поворотный ряд. Благо хоть, никто не вышел бить морду.

Вскоре я уже стоял перед громадой тэ-эр-цэ «Сириус». Подумалось, что если куплю врачам и медсёстрам подарки, то уже не буду выглядеть как последний мерзавец. Пусть мне и нельзя называться своим именем, а также сообщать, что сын Орловой Любови, но ведь по правде-то меня не было с мамой все эти года.

Удивлению нашлась пища. Всё же до моего отбытия в Лесную Сказку таких торгово-развлекательных центров у нас не было. Масштаб площадей поражает. Много стекла, света, рекламы… В воздухе постоянно витает какой-то особый аромат, так же много охраны в одинаковой, немного карикатурной форме. Меня подхватил шум голосов и музыки, а в холле пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть стеклянный потолок и выходы трёх этажей. Вниз свисает абстрактный аляпистый ансамбль украшений, с эмблемой центра в середине.

И всё же надо спешить, а не предаваться разглядыванию. Времени до двенадцати и так осталось мало.

С Сириуса я вышел с кучей пакетов в руках. Шустрые таксисты, что словно коршуны выглядывают таких как я, тут налетели. Я выбрал самого первого. Отсюда до реацентра уже вполовину меньше пути, я прикинул среднюю таксу, накинул пятьдесят процентов и назвал сумму — пожилой таксист тут же согласился и повёл к припаркованному за территорией платной парковки автомобилю.

Доехали быстро и без лишних вопросов. Однако мне показалось, что слишком быстро. Можно было бы растянуть эти минуты в часы…

Грудь наполнилась болью. Я во все глаза смотрю на памятное здание регионального реабилитационного центра имени Груденко, но вижу тот самый день, когда скорая привезла нас с мамой сюда. Казалось, что я этого не переживу. Вернее, я хотел бы не пережить. И вот прошло больше трёх лет. Сейчас маме уже пятьдесят два и три своих дня рождения она провела тут, а не в швейном цехе, как мы обычно справляли вместе с её коллективом. Наверняка кто-то из них ещё и навещал её. В отличии от меня.

Не нахожу в себе сил, чтобы сдвинуться. За спиной ещё старорежимные ворота, на кирпичных колоннах. Они окрашены известью, как и низенькие бордюры, и деревья большого парка, принадлежащего центру. У меня просто не хватает смелости пройти по этому видавшему виды асфальту до главного входа.

Смартфон уведомил о сообщениях в соцсети. Я отошёл к траве и всю груду мешков сложил на неё. Пишет Настя:

«Саш, уже 11:28!

привет*смайлик в виде машущей руки*».

«Привет! Прости, видимо я опоздаю. Сейчас только к реабилитационному центру приехал».

«ты же маму приехал проведать?»

«Именно».

«ну и ладно тогда. просто напиши, когда к концу подойдёт, а я пока подумаю куда нам лучше пойти. желаю твоей маме здоровья!*смайлик сложенных в молитве рук*».

«Спасибо большое, ты мне очень помогла!»

Я действительно ощутил решительность. Настя вернула мне крылья новой жизни.

«ой! чем?*растеряно-покрасневший смайлик*».

«Расскажу при встрече. Увидимся!»

«лааадно. удачки».

Я скорее подхватил пакеты и буквально ринулся ко входу. Нужно успеть, пока не потерял решимость.

Взлетел по ступеням, едва не врезавшись в выходящую группу людей и скорее к регистратуре. Молодая медсестра, заметив пакеты, расцвела в улыбке и с готовностью встретила мои вопросы:

— Здравствуйте! Мне бы навестить вашу пациентку Орлову Любовь Александрову.

При упоминании ФИО её лицо начало стремительно угасать, обретая остроту и желчь.

— А кем будете?

— Друг семьи, — выдал я заранее заготовленный ответ, но несколько растерялся из-за реакции. — По швейному цеху знакомы.

— Тогда хорошо, — заметно посветлела она. — Уже думала сынок её этот заявился… ладно, как записать?

Меня ответ ввёл в лёгкий ступор, медсестра даже нервно повторила вопрос.

— Анатолий я… Сибиряков.

— Двести четвёртый кабинет. Нужно будет дождаться конца процедуры массажа, — услышал я и побрёл к лестнице. Всё не могу отойти от шока. Вот, значит, какая у меня слава. Печально, конечно, если не сказать крепче. И ведь не возразить.

Почти на автопилоте я оказался на втором этаже, а там нашёл лавку возле нужной двери.

Время прошло в страданиях и мытарстве, как вдруг:

— Сынок! — услышал я родным голосом, хоть и произнесённое невнятно. — Сашенька, родимый!

Фрагмент 28

Не помня себя, я встрепенулся. Что-то упало возле ног, но глазами я нашёл любимые мамины, ставшие сейчас почти бесцветными. Слёзы вырвались из глаз, а я, не замечая ничего больше, заключил её в объятья.

Даже не знаю, сколько мы так простояли. Она шептала моё имя, а я всю тоску, боль и любовь вкладывал в своё: «Мама!»

В сознание привёл голос:

— Мужчина! Я кому говорю отпустить больную?! Всё, всё, хватит. Давайте уже…

Счастливые, мы отпустили друг друга. Я с болью вгляделся в родное лицо. На правую сторону оно обвисло, но всё же лучше, чем я думал. Наверняка сказывается курс реабилитации.

— Так, всё! — начала пихать нас медсестра. — В палату! Оба! И пакеты свои заберите.

Вскоре мы оказались не совсем в маминой палате, но зато наедине. А уединение нам оказалось нужным не только для сотен слов — медсестра сначала набросилась на меня. Как коршун она била меня обвинениями и эпитетами. Я же смиренно принимал каждое, понимая, что заслужил.

Однако потом она успокоилась и тема сменилась на другую. Оказалось, что тут, в центре, тоже есть «уши». В том числе ей, одной из тех, кто ухаживает за мамой Орлова Александра, была обещана награда, если сообщит какую-то информацию о нём. Тут она пояснила, что делать этого не станет по причине дружбы с моей мамой. Они едва не сроднились за эти три года, а когда от работы с логопедом появились результаты, то мама как смогла рассказала всё.

Дальше настала моя очередь говорить. Всё ещё с мокрыми глазами, мама с жаждой смотрит, желая узнать, как же я выжил и где был. Рассказал всё в подробностях, кроме того, что касалось помощи Эконома.

Вскоре медсестра ушла работать, пообещав вернуться. Я передал ей все подарки, кроме фруктов, ягод и небольшого букетика, что предназначались для мамы. Благо хватило всем, а кому и двойная порция конфет, шоколада и фруктов.

Мы бы не наговорились, тем более маме это делать всё ещё трудно. За три года она уже многое вернула из навыков, но всё ещё отходит от последствий. Ей нужно на очередные процедуры, а я, пообещав навещать и что теперь уже всё хорошо — соврал, конечно, но что мне было сказать?.. — пошёл к выходу. У медсестры взял номер. Тамара обещала устраивать нам приватные встречи. Для мамы мы это назвали «На всякий случай!»

Отписав Насте, что уже почти всё, я на ватных ногах дошёл до скамейки в парке и тут же плюхнулся.

Совершенно нельзя допустить, чтобы всё повторилось. Сейчас у меня уже хватит денег, чтобы отдать долг. Все три года работы я ведь особо не тратился. Скопил значительно больше, чем был должен. Даже если зарядят проценты — хватит. Только вот нельзя просто прийти и отдать. Мафия не прощает. Деньги, конечно, возьмут, но потом убьют, другим в урок. Попробую завтра обсудить это с Экономом.

Вновь я словно мелкое судёнышко попавшее в шторм. Едва выпустив из хватки, былые тревоги снова норовят схватить за горло. Их распихивает грандиозная радость от встречи с мамой. И уже органным гулом катит предвкушение предстоящей.

Я снова на распутье. Делать общую медитацию и, возможно, портить себе впечатления… да и не только себе! — это не лучший вариант. Но без неё меня постоянно будут душить мысли об угрозе и ответственности перед мамой.

Я сунул руку в рюкзак и извлёк пистолет. Тяжёлый! И грозный. Из дула пахнет сгоревшей пороховой смесью, а от самого — оружейным маслом. Неужели это теперь моё оружие?

Я передёрнул затвор, лишив обойму одного патрона. Дернул флажок вниз. Крепко взяв пистолет в обе руки, я поднял и прицелился.

Только после этого подумал, что кто-то может смотреть. Споро опустив руки, столь же быстро разрядил пистолет. Только после этого оглянулся — повезло.

Я зажмурился и рассредоточил внимание по полю ощущений. Среди всех всполохов и образов, постарался собрать пучок тех, что отвечают за беспокойство из-за мафии. Спустя какое-то неощутимое для меня время, удалось и собрать, и развеять до общего состояния. Когда открыл глаза, то с удивлением и радостью обнаружил себя в парке. Красивом, светлом и летнем.

Заиграл смартфон. Я скорее принял — Настя!

— Ну ты чего не отвечаешь?

— Прости, Пчёлка, — искренне выдохнул я. — Мне нужно было время, чтобы прийти в себя.

— Пишу тебе, пишу, — уже по инерции говорит она.

— Я готов лететь хоть на край Земли, чтобы встретиться с тобой!

— Хи-хи! Лети к «Кедру» — это новый торгово-развлекательный центр. Я решила, что нам надо туда.

— Через полчаса буду, вылетаю!

Я и в правду побежал к ближайшей дороге. Быстро поймал «мотор» и рванул к какому-то ещё тэ-эр-цэ.

Я ещё специально уточнил — главный ли это вход? Водитель заверил, что да, но их оказалось два! Мне понадобилось минут десять, чтобы обойти титаническое тело центра. В итоге, мы встретились уже в фойе, возле подсвеченного яркими цветами каскадного фонтана.

Я всяко представлял наряд Насти. Вспоминал гардероб, что был в лагере, придумывал, что она модница и в городе ходит в чём-нибудь эдаком необычном и ярком. И всё же не предполагал, что придёт в майке с эмблемой Лесной Сказки. Ещё и шорты в стиле карго, что и у меня. Только приятного кораллового цвета — так необычно!

— Ну наконец-то! — обожгла она взглядом. — Как тебе?

Настя выпятила невеликую грудь и покрутилась.

— Польщён! Очень порадовала.

Мы немного скованно взялись за руки, хотя я представлял, что мы ознаменуем встречу лёгким поцелуем. Но кругом люди, место самое что ни есть лобное. Не хочется делать это публично. Ну или хотя бы не в настолько общественном месте.

— Чё-о-орт, Саша, я не верю, что это случилось!

Мы двинулись по одному из гигантских коридоров Кедра. С обеих сторон витрины с брендами, правда до них идёт всё же кофейня.

— И что же случилось? — в очередной раз посмотрел я на неё. Вообще бы не отрывал взгляда от прекрасного белого личика, которое загар взял едва-едва. Ну и волос, конечно! Платина, а не волосы. Безумно приятные на ощупь. И всё так гармонично и прекрасно, что сердце заходится.

— Саша! — утянула она меня в сторону. — Ты чуть в них не врезался.

— Простите! — бросил я за спину, а сам принял виноватый вид. — Упс!

— Ну ты даёшь, — снова опалила она взглядом. — Я говорила, что не мечтала даже, что мы с тобой сможем вот так гулять. Вообще капец! До лагеря мне даже не с кем было сюда сходить. А одной уже не интересно, да и парни… назойливые такие. Лезут знакомиться.

— Представляю себе, — нервно рассмеялся я. — Они и сейчас немного в… скажем, сильнейшем удивлении.

— В смысле? — воззрилась она своими дивными, зелёно-жёлтыми гляделками.

— В прямом.

— Ну поясни! — капризно заявила она. — Я не понимаю.

Постаравшись принять хоть какой-нибудь подобающий вид для откровенного ответа, я начал:

— Ты обладаешь какой-то неземной красотой. Другие девушки тоже бывают высокими, тоже тонкокостными, тоже блондинками и много еще этих вот «тоже». Красивых много, но они как-то приземлённо красивые, а ты словно с Луны или ещё откуда. И мне хочется сразу сказать, что быть просто красивым — это уже много. Следует сказать спасибо маме и папе за это, ну или если с ними не в ладах, то матушке-Природе. Ты же буквально шокируешь. Ну, во всяком случае меня точно, — рассмеялся я.

— Даже так? — искренне удивилась она. — Это значит их назойливость была оправдана и не надо было с собой Володю брать?

Я оставил узелок насчёт Володи и отвечаю на остальное:

— Не совсем так, Пчёлка. Давай я тебе в добавок к тому, что говорил в лагере про мужчин и парней, расскажу ещё?

— Было бы хорошо, — сморщила она страдальческое личико. — А то я же их всех ненавидела, а теперь иногда находит шиза, когда всех любить начинаю. Это же тоже неправильно, да?

— Знаешь, Настя, многие ребята могут сталкиваться со одним чувством или скорее желанием — это обладание. Так! Пошли тогда сядем и кофе попьём, да? — указал я на уютную кофейню, что расположилась на одной из развилок центра.

— Угу! — тут же согласилась она. — Или чая.

— Или чая, — потянул я её.

Когда мы расположились, Настя проговорила:

— Ты говорил о желании обладания…

— Да. О стремлении обладать чем-то, или кем-то, красивым, ценным, важным. Но если конкретно, то парни, видя особенно красивую девушку хотят, чтобы она принадлежала им. Быть вместе, ходить куда-нибудь вместе, показывая, как редкую зверушку, ну и, конечно, постель. Словно бы ты завоевал трофей и теперь вся слава твоя. Как понимаешь, в современном обществе такое должно быть неприемлемым. Я не говорю, что этого нет — есть, ещё как есть. И причина этому не какая-то отсталость нашего народа и страны, просто человек всё ещё движимое инстинктами создание Природы, когда они умножаются на разные психологические заморочки, получается всякая фигня. Люди присваивают этой фигне статусы, оправдывают, добавляя значения и, в итоге, мы имеем то, что имеем. То есть, если вернуться к конкретике, как тебе следовало бы относится к навязчивому желанию познакомится, то относится надо плохо. Нельзя докучать человеку вниманием.

— Я поняла, — кивнула Настя и сделала глоток только что принесённого кофе. Ещё нам расставили заказанные сендвичи и пирожное.

— Тут есть некоторая тонкая грань, когда ты можешь обставить знакомство так, что человек будет только рад твоему вниманию. Но вот если откровенно, то так могут лишь незаурядные люди. Интеллект же не только в умении решать уравнения проявляется. Он бывает разным, в том числе социальным, например. Когда такой интеллектуал вдруг решит, хм-м-м… знаешь, иногда будет точнее сказать «решиться», то есть наберётся смелости познакомиться, то это не будет неприятным. Но когда это быдло, хам или ещё какое бескультурное отребье, то таких лучше вообще фумигатором. Как тараканов или комаров.

Посмеялись. Я же ввернул про некого сопровождающего:

— А кто этот Володя?

— Наш водитель. Обычно он возит меня куда надо. А у папы свой.

У меня шевельнулась в душе тревога. Наблюдая, как Настя с нешуточным аппетитом поедает бутерброд, я спрашиваю:

— То есть ты обычно по городу с ним передвигаешься, да?

— Угу!

— И сегодня?

Настя проглотила и говорит:

— Да. Очень редко сама. Я не боюсь, не подумай. Просто так удобней, да и родители ругаются, когда сама.

— Пчёлка, — взял я её за руку и даже склонился поближе, — ты же понимаешь, что Володя меня видеть не должен?

— Поче… — хотела она спросить, но лицо вдруг наполнилось страхом. Настя накрыла рот ладонью, а глаза наполнились ужасом. — Вот я дура!

— Главное обошлось, — отозвался я распрямляясь, но лицо непроизвольно дёрнулось, — мы должны быть очень осторожны.

— Я понимаю, Саш, — с чувством проговорила она. — Просто сегодня мне так радостно было. Это ведь для меня большое событие — наше первое свидание. Я не могла ни о чём другом думать и вот.

Меня пока ещё держат эмоции. Потёр лицо, лоб… сделал глубокий вдох и долгий выдох. После уже пару глотков хорошего, кстати, кофе. Хотя оно и стоит не мало.

— У них везде свои люди. Своего никогда не упустят. Сегодня, вот, к примеру, узнал, что в реацентре они тоже подсуетились. На случай, если появлюсь, объявили награду.

— Но как же ты тогда?.. — в её глазах я вижу неподдельное волнение и это даже удивляет, ведь Настя просто подросток и не обязательно способна на искреннее сочувствие.

— Соврал, что друг семьи. У нас есть такие, по маминой работе.

— Это всё очень пугает и вообще плохо. Я знала, что папа чем-то там занимается, но не знала, что таким.

Я внимательно посмотрел Насте в лицо. Можно кому угодно рассказывать о «чуде» под названием «дети», но я-то на передовой с теми, кого обуревает подростковый гормональный фон. Я знаю какими они могут быть и чего стоит педагогическая упущенность в воспитании.

И поэтому, не смотря на всю бурю чувств, должен кое-что спросить у Насти, дабы не выдаивать из имеющейся ситуации то, что она дать не может.

— Пчёлка, а ты уверена, что это всё тебе надо? Как видишь — я не обычный парень, с которым можно круто тусить. У меня проблемы и я даже точно не знаю, смогу ли их решить раньше, чем они порешат меня. Понимаешь? Я вовсе не хочу взваливать на тебя свои проблемы. И не буду. Однако посчитал правильным, ещё там, в лагере, рассказать о ситуации как есть. Чтобы тебе в голову не забирались всякие нехорошие мысли обо мне. Давай ты сейчас подумаешь, только вот прям хорошо подумаешь, а нужно ли тебе это всё?

Конечно мне неприятно такое говорить и вообще портить свидание. Глаза Насти заметно потускнели, лицо пуще прежнего омрачилось. Как я могу желать подобного? Но долг предписывал спросить.

Она начала теребить салфетку, взгляд опустила к столу, где на тарелке недоеденный сэндвич.

Фрагмент 29

— Я не виню тебя за такой вопрос, хотя он обидный, Саш, — со слезами посмотрела она.

Я не сдержал чувств и пылко взял её за руки.

— Молю о прощении, но я не мог иначе.

— Да понимаю я, понимаю, — отвернулась Настя, но рук не разорвала. — И у меня нет такого же красивого ответа, как ты обычно говоришь. Я не могу тебе сейчас философский манускрипт прочесть. Не знаю, хе-хе, — нервно рассмеялась она, через плач, — есть ли такие вообще?.. И дело даже знаешь, не в том, что между нами было. Тут ты мне скорее дал, чем что-то взял. Я же не глупая! Но я хочу общаться дальше. С тобой, а не каким-будь парнем без проблем! — передразнила она, утрировано повторив мой тон.

— Раз хочешь, то давай, — нежно сжал я её ладони и склонился, чтобы глаза были рядом и напротив друг друга. — Я тоже очень хочу быть вместе.

Наконец задорный огонёк вернулся к ней. Мы одновременно улыбнулись и атмосфера тут же улучшилась. Вспомнили о еде и кофе.

— Твой отец мне ничего не сделал, Насть. Хотя я и обобщаю, всё же не хочу говорить плохо о твоём. Мы занимали у Седого — это кличка, реального имени и фамилии я не знаю. Точнее не вспомню сейчас. Да это и не нужно, все его знают под таким прозвищем.

— Спасибо, — отозвалась она из-за кружки, на которой нарисованы большие зёрна кофе. — Знаю, что он не святой. Дома тоже, но я вот наслушалась, как бывает у других девочек… да и мальчишек тоже. Может их отцы и не бандиты, других не обижают, но вот в семье устраивают настоящий ад. Не знаю, что лучше. Ты как думаешь?

— Да-а-а, ты прям в больное место попала, — покивал я. — Коль уж у нас беседа, то давай еще по кофе и сэндвичу? Или даже чизбургеру?

— Я буду чай и пиццу. Вегетарианскую, маленькую. И салатик… сейчас выберу какой.

На мой взгляд чутко отреагировал официант. Тем временем мы продолжаем:

— Я тоже много уже наслушался историй. Да и навидаться успел, всё же. Счастливых семей крайне мало, как мало и просто полных, чтобы мама и папа были. Мы ведь, понимаешь, не рождаемся готовыми людьми. Крайне важно не просто быть здоровым, чтобы родить такого же ребёнка, но и вовремя создавать ему ту информационную среду, которая нужна для формирования здоровой психики. Наличие обоих родителей в этом плане необходимо. Однако, на нашем постимперском пространстве всё ещё хуже. Так что да, Настя, всё относительно. Копни каждую семью и наверняка удивишься. Неприятно.

Она энергично покивала.

— Да-да, это я и имела в виду. А вообще — ну и темы у нас, да?

Посмеялись. Я убрал крошку с её лица.

— Так часто бывает, когда ты не «утошка», — вспомнил я картинку, что присылала Настя.

— Хи-хи!

— Как говорится, от многих знаний — многие горести.

— Но и радости тоже, — посмотрела она. Я не сразу понял на что намёк.

Мы соединили взгляды. Губы тронули улыбки.

— Да и тут мне нравится, — развела руками Настя. — Столько всего классного, интересного и весёлого.

— Главное, чтобы деньги были.

— У меня есть. И много, — хитро посмотрела она. — Я даже думала, что со мной хотя бы из-за них будут дружить.

— Не поверю, что нет. Либо ты жадная.

— Эй! Я не жадная. Они-то дружили… то есть… ну как это назвать? Не дружбой же?!

— Общались. Подхалимничали.

— Да, вроде того. Но я со всеми рассорилась в итоге. Думаешь зря?

— У всех же разные вкусы и предпочтения. Причём ещё и меняются со временем. Если тебе нравится, когда причиной, по которой тебя терпят служат твои деньги — общайся. Если нет — твой вариант, — то и пусть лесом катятся.

— Хи-хи, все уже укатились. Хотя нет, как-то я совсем забыла про подруг в лагере. Мы же теперь общаемся. Чат есть общий, хочешь добавлю?

— Не стоит, — криво улыбнулся я. — Это только внесёт сумятицу в ваше общение. Ну либо мне надо будет всё время молчать.

— Ладно, не буду.

— Хорошо, если будете общаться дальше. Я всегда стараюсь сдружить получше.

— Как нас с тобой?

Мне уже нравится, как Настя начинает шутить на тему близости. Более того, это значит, что болезненное восприятие полностью прошло.

— Так только самых сладеньких, — проговорил я гортанным голосом.

— Фу! Извращенец! — рассмеялась она.

— Правда, теперь мне будет трудно.

— Ну и почему? — подозрительно покосилась она.

— Не верю, что есть лучше тебя.

— Это хорошо, — довольно проурчала она.

— А если без шуток, то и искать не собираюсь.

Я нежно взял её лицо в ладонь и погладил по щеке большим пальцем. С наслаждением вгляделся в глаза, в мельчайшую мимику, в дивный румянец.

— Тут, конечно, хорошо, но раньше-то был завод.

— Где?

— На месте Кедра. Вполне может быть, что даже остов здания ещё заводской.

— О, я не знала. Тут вроде бы какое-то большое мрачное здание было. Заброшка.

— Да, бывший инструментальный и станкостроительный. Он обанкротился лет десять назад, а потом земля переходила из рук в руки. Много перестрелок было на этой территории.

— Я не знала. Но ведь Кедр лучше того страшного завода? Какой толк, если он не работал?

— Тут понимаешь в чём дело, он же пока действовал, то очень многим людям давал работу. Создавал потребность в кадрах, что в свою очередь стимулировало институты. Да и продукция была своя. А сейчас мы покупаем инструменты и станки у других стран, ну а те, кто не спился, не умер, работают или в охране, или таксуют, или продают. Но тут тоже не всех берут — вон в тот бутик же женщину лет пятидесяти не возьмут, им молодые красавицы нужны.

— Вроде меня, — грустно произнесла Настя.

— Именно.

Помолчали.

— Но погоди, Саш. Если посчитать всех работающих тут, то не столько же ли получится? Может быть пусть не завод, но всё те же люди тут могут работать?

— Даже если бы и да, — тяжело выдохнул я, — всё же техпрогресс позволяет сейчас значительно сократить потребность в человеческом участии, но тем не менее, даже если и ровно тот же коллектив бы переехал в новое здание и давай нас развлекать и кормить, но кто бы ходил сюда всё это использовать, потреблять?

— Я не понимаю, — нахмурилась Настя.

— Да я сам не профессор по экономике, — дернув щекой, отозвался я. — Могу так, по-простому. Раньше нам нужны были вилки, например, — поднял я увесистую со стола. — Вместо того, чтобы покупать это за рубежом, для чего нужна валюта, а её можно получить только, если сам продашь что-нибудь эдакое, мы создаём несколько институтов и из-за рубежа приглашаем учёных. Они учат наших граждан недроведению, инженерии, как получать сталь и другие виды металлов из руд, затем мы строим несколько заводов, куда опять готовим специалистов и уже они воплощают всю техцепочку. От добычи руды, до изготовления и распространения по магазинам вилок. Миллионы людей были обеспечены не только работой, но и жильём, медцентрами, домами культуры, школами, детсадами и всем прочим, что отвечает зову современности и рационально.

— Хих! И всё из-за одной вилки, — уважительно ценила она.

— Да. А сейчас мы всё покупаем оттуда, — условно показал я за спину.

— И это плохо? — ища подтверждение, спросила Настя.

— Вот помнишь в детстве мы рисовали деньги на бумаге?

Она кивнула и осветилась лицом.

— Мы же не можем так же нарисовать и купить, например, комбайн? Деньги, в своё время, были созданы для упрощения торговли, которая велась преимущественно бартерным способом. Сначала это были монеты из ценных металлов, а потом, с новой реформой, банки стали выпускать ноты — аналог наших нынешних. То есть всегда, когда ты хочешь что-то купить у соседа, ты должен что-то дать. И дабы обрести это что-то, ты должен заниматься полезным трудом. Даже если мы возьмём страны, где от Природы полно богатств. Не знаю, нефть ли, леса или самое ласковое море и песок. Всё равно надо вложить какую-то долю человеческого труда, чтобы построить условия, обеспечить безопасность и прочее. Даже ягоду и ту надо собирать, хотя вот, под носом.

Опять посмеялись. Успели опустеть и тарелки, и чашки. Зал кофейни заметно прибавил в посетителях, стало шумнее, но Настя слушает внимательно.

— Всё это значит, что если работоспособное население Елогорска будет посменно работать в одном большом Кедре, то никакого полезного труда не получится, ибо даже если изначально запустить некую сумму денег, то купленные продукты будут съедены, одежда сносится, бензин сожжётся и так далее. Деньги на руках будут, а купить на них будет нечего. Система остановится.

— А купить в соседнем городе? — ожидаемо спросила она и я благодарно посмотрел на милый сердцу лик.

— Для этого ты должен чем-то подкрепить деньги. В наше время за ними может стоять значительно больше вещей, чем раньше, когда было только золото. Можно иметь агрессивный характер и сильную армию, тогда даже за нарисованные деньги ты сможешь купить всё, — снова пошутил я и Настя благодарно отозвалась. — Правда, тогда всё упрощается и никто уже не рисует их. Но не суть, думаю, ты поняла логику. В общем, когда у тебя есть завод, то ты потенциально можешь продать произведённую продукцию и получить чем-то подкреплённые деньги, а уже на них всё, или практически всё, что требуется для города и страны.

— Я поняла.

— Но только не обольщайся, что всё так просто. Это я тут на базе неоконченного высшего и собственных измышлений, а мир в сто раз сложнее. Хотя бы из-за пресловутого человеческого фактора.

Настя задумалась и потом говорит:

— Наверное ты прав и я не понимаю всего, просто мне тогда интересно, а почему мы вместо того, чтобы восстановить завод, перестроили его в Кедр? Его перенесли куда-то?

— У меня нет точных данных по убыли промышленного производства со времён развала. А чтобы ты понимала — любое производство относится к промышленности. Но она отрицательная, Насть. Причём явно. Это значит нигде в другом месте инструментального завода не возникло.

— Так! Если я правильно тебя поняла, то раньше завод подкреплял наши деньги, а теперь нет?

— Можно и так выразится, — кивнул я.

— А на что же мы тогда всё покупаем? — удивилась она.

— Как понимаю, ты сейчас не о своей семье?

— Да, я вроде как обо всех.

— Понял. Ответ простой — мы продаём ресурсы. Либо необработанные, либо в лёгкой переработке. Например, не железную руду, а металлопрокат. А ещё мы до сих пор используем то, что было построено и создано в имперское время.

Она хихикнула.

— Это как я, получается? Трачу папины деньги?

Меня и самого разобрал смех.

— У тебя лучше, чем в целом по стране. Папа-то у тебя живой и бодрый, может краник и прикрутить, а мы, скорее, как шакалы пируем на теле убитого льва.

— Ужас! — прикрыла она рот. — Саш, но почему всё так?

— Если откровенно, то я не знаю. Идеалисты твердят, что это происки других государств. Я же тебе говорил, что всё сложнее? Вот, это один из важнейших факторов — соседи-то смотрят, что мы тут делаем. И могут либо помочь, либо игнорировать, либо мешать. Например, развязать войну. Им возражают научные мужи, мол, банально нужно было провести реформы и всё было бы хорошо. Реалисты говорят, что человек такая скотина, которой как в той пословице — лучше добра не делать. По их версии Империя рухнула из-за нашей звериной натуры. Есть ещё много версий. Я не знаю какая верная, потому как у каждой есть убедительные доказательства.

— Ты интересно рассказываешь, вот бы в школе нам так преподавали, — улыбнулась Настя.

— Спасибо, — отозвался я, решив более не продолжать сложную тему. Поманил официанта. — Нам пора исследовать Кедр дальше, правда же?

Настя счастливо кивнула. У официанта я попросил чек и он уточнил, как будем платить. Одновременно с Настей мы ответили разное: я — наличными, а она — по безналу, бесконтактным методом. Официант улыбнулся и ушёл за чеком, оставив нас решать, как же всё-таки.

— Я хочу заплатить, — заявила Настя, выуживая смартфон.

— Но я планировал угостить.

— Саша, ты же знаешь какой богатый мой папа. Смотри сколько мне на кошелёк они с мамой напереводили, — она продемонстрировала экран, где сумма подбирается к миллиону. — Давай я?

— Аргументы у тебя сильные, уступаю. Однако знаешь, я хочу тогда рассказать о планах. Это позволит мне гордо уступать тебе в таких ситуациях… щас, расплатимся только…

— Так каким образом решили платить? — приятным голосом поинтересовался парень. — Если что, мы можем принять половину одним и половину другим.

— Бесконтактным, — заявила Настя и я в который раз отметил, сколь магически она порой очаровывает парней. Тот не с первой попытки набрал нужную сумму на аппарате, Настя приблизила смартфон и он тут же пиликнул. Платёж прошёл.

— Было вкусно, спасибо! — немногим позже произнёс я.

— Мне тоже понравилось, — беззаботно отозвалась Настя. — А ведь раньше я только купить что-нибудь и сразу обратно.

— Такая домоседка-а-а…

— Эй, это из-за…

— Знаю, знаю. Просто шучу.

— Бе-е-е! — показала она язык. — А теперь расскажи о планах.

Я несколько мгновений помолчал, собирая мысли в кучу и разглядывая хохочущих и визжащих впереди девушек-подростков.

— Дело в том, что нужная сумма денег у меня есть. На погашение долга перед мафией, — утонил я, видя, что Настя не сразу поняла. — Но просто так этого не сделать. Нужно найти способ, как остаться в живых после уплаты.

— А разве они тебя не простят? — удивилась Настя.

— Так дела не делаются. В смысле у них. Если я смог динамить мафию три года, а потом заявиться и отдать, то остальные тоже захотят. Ради укрепления страха они пойдут на убийство. Ну, может сильно изобьют. Покалечат.

— Ужас какой! — схватилась она за лицо. — Я уже боюсь.

— Будь спокойна, я найду способ отдать, — ободряюще улыбнулся я и взял за обе руки. Мы отошли в сторонку, чтобы не мешать и не быть, как на сцене. — Тут важно другое — видишь какая у меня причина серьёзная, чтобы беречь собственные накопления.

— Саша! — грозно посмотрела платиновая дива. — Вообще больше не хочу слышать про деньги. Обижусь не то!

— Смиряюсь пред вами, о госпожа, — картинно склонил голову я.

Настя хихикнула.

— Ладно, куда пойдём? Давай во-о-он в тот бутик?

Мы в окружении череды магазинов с одеждой, аксессуаров, драгоценностей и прочего. Настя указала на довольно крупный по площади и ориентированный на подростков.

— Конечно пошли.

Изнутри он показался ещё больше. Огромный выбор всего, три четверти из которого — для девочек. Платья, юбки, сарафаны, брюки и ещё тысяча наименований. Я замечаю, что у большей части одежды есть некий общий стиль: миловидный, выполненный в мягкой цветовой гамме и в целом нежный.

Настя не стала подключать к выбору и я занял имеющийся диванчик. Как раз рядом с примерочной. Но ещё до того, как скрыться за ширмой, Настя присела рядом и несколько минут активно переписывалась — с новыми подружками из лагеря.

Она вышла бесконечно чудесная! В белом сарафане, с вырезом открывающим плечи. Убрала заколочки и вся платина волос рассыпалась по плечам. На ногах кремовые босоножки на тонких лямкам и мне, когда Настя подошла, удалось увидеть, что ноготки покрытые перламутровым лаком. Я бы хоть сейчас подхватил её, чтобы донести в памятный лес и повторить наш первый раз.

— Вижу, что понравилось, — верно истолковала она пламя в моих глазах.

— Я пребываю в самом сильном восхищении. Идеально!

— Ну всё-всё, а то засмущал. Тогда другой примерять не буду. Хочешь я в этом наряде пойду?

— Хочу, — выдохнул я.

И мы продолжили гулять по центру. Я же словно парю. Не могу насмотреться. Настя затмила всю яркость торгового центра, вероятно, так бы и любовался, не обрати она внимание на один из магазинов — горного и туристического снаряжения.

— Теперь моя очередь приглашать тебя.

— Тут такая интересная одежда, — во все прекрасные глаза рассматривая экипировку, проговорила Настя.

— Часто она очень функциональна и технологична. Мне нравится ещё качеством и откровенным спортивным уклоном. Такая удача найти всё в одном месте.

— Удача?

— Я же не выбирался в город. Всё приходилось заказывать или через кого-либо, или сначала онлайн. Согласись, это не то…

Я заворожённо прошёлся мимо мембранных штормовок, затем идут брюки к ним. Спальники, коврики, альпснаряжение, ботинки… у каждого стенда хочется простоять с час.

— Ты не будешь против, если мы немного задержимся тут?

— Да сколько угодно, — покрутилась среди рядов Настя. — Только расскажи мне всё.

И я начал. Параллельно консультант носится за размерами и цветами. Как оказалось, мне много всего нужно. На поясную сумку взгляд так вообще лёг сразу, как и на спортивные майки с эффектом быстрого высыхания, хорошего потоотведения и нейтрализации запаха. Мало по малу перед кассой скопилась масса вещей.

Когда посчитали окончательную сумму, то мне едва не поплохело. Увлёкшись рассказами, да и вообще дорвавшись до экипировки, я не смотрел на цены.

— Эх, кусается как… знаете что, давайте уберём ботинки и вот эту куртку, — посмотрел я на девушку кассиршу. Не моргнув глазом и продолжая улыбаться, она тут же кивнула и перевела взгляд в экран.

— А на что тебе не хватает? — тут же спросила Настя.

— Не то что бы не хватает, но столько потратить я не могу.

— Эй! Ты хочешь эти здоровенные ботинки убрать? Как там… с рунтами.

— Рантами, — поправил я автоматически.

— Столько о них рассказал и теперь не хочешь брать, — разочаровано посмотрела моя платиновая дива.

— Они, конечно, стоят своих двадцати, Насть, но я же не скоро с кошками в поход пойду. Обойдусь вот, полуботинками — тоже классно по лесам вышагивать.

— Они мне так понравились, — нахмурилась Настя. — Посмотри только какие огромные и злые видом… если ты их не купишь, то я сама куплю.

— Себе? — удивился я.

— Да! — подбоченилась она. — И куртку эту тоже заберу. Оформите мне, пожалуйста.

— Минутку, — уже даже не с вежливой улыбкой, а едва не смеясь, ответила кассирша. — Сейчас молодому человеку покупку проведём.

Подозрительно косясь на Настю, я оплатил наличными свою кучу пакетов. Следом она со смартфоном. Вышли из бутика с занятыми руками и я как раз вознамерился прочитать нотацию, как она протянула мне оба фирменных пакета:

— Дарю.

— Всё-таки ты для меня взяла, — едва ли не горько покивал я.

— Ага, — довольно кивнула она. — Знаю же, что не согласился бы принять подарок там.

— Пипец, конечно, Насть, — покачал я головой, принимая пакеты. — Не пойми неправильно, экипировка моя страсть и получать такие подарки истинное счастье, но ты ведь моя девушка и это обязывает. Мы, кстати, с тобой это ещё не обсуждали, всё случилось быстро и естественно, поэтому я хочу предложить тебе встречаться. Согласна?

Настя слушала внимательно и с горящими глазами. В их жёлто-зелёной глубине я без труда читаю, как ей всё нравится.

— Я подумаю, — с серьёзным выражением вымолвила она, но практически тут же прыснула и закатилась в смехе. И без того мы собираем взгляды, а сейчас обернулись буквально все. — Конечно я согласна. Если хочешь, то можешь предлагать мне что-нибудь ещё, пока я такая согласная.

Я погрозил пальцем и улыбнулся.

— Знаешь, а давай-ка вернёмся — мне тоже хочется примерочной воспользоваться.

Настя весело согласилась. Я же тоже захотел сменить облик. Может новый будет несколько бросаться в глаза, но разве спортивное, развитое тело — это не красиво?

Я надел короткие серые шорты и оранжевую майку с серыми же полосками. Также новые кроссовки с анатомической стелькой, адаптированные под бег и берегущие стопы.

— Пусть у нас у обоих будет ритуал перевоплощения.

— Тебе идёт, — лучезарно воззрилась Настя. — Сразу вспоминаю лагерь. Ты словно вынырнул оттуда, чтобы забрать меня.

Подхватив пакеты, мы пошли на выход. Дружелюбные и мотивированные большой покупкой, продавцы же дружно попрощались.

— Да-а-а, вот и минула смена. Для меня должна быть одной из, но я и так каждую искренне провожаю, а нашу так вообще…

— Нашу… — проговорила она, словно пробуя на вкус.

— Нашу. Долгую и насыщенную. Длилась бы она вечно.

— Бесконечная смена, — улыбнулась Настя.

— А ещё лучше лето, да?

— Да, Саш.

Фрагмент 30

Всё же гулять по центру с кучей покупок неудобно, поэтому мы нашли камеры хранения и сдали всё туда. Настя — в белом сарафане, словно фея, и я — её руководитель по физкультуре, как мы позже шутили.

Историй про запретные отношения с учителями в школе много. Мне они всегда казались выдумкой, чей-то воспалённой фантазией в формате фанфиков. Однако Настя тут же вспомнила одноклассницу, что влюбилась в информатика, но к ней неровно дышит учитель по биологии. В это же время у неё есть взрослый парень и ещё кто-то. Сложная любовная геометрия.

Мне остаётся только принимать к сведенью, что так действительно бывает, хотя, чем я, по сути, отличаюсь?

Пистолет, ясное дело, сдавать не стал. Теперь он удобно устроился в новенькой поясной сумке. Очевидно, что прям в Кедре никто не подойдёт требовать с меня долг — так думается и верится, — но не в шкафе же хранения оставлять!

Когда мы в очередной раз решили оценить вкус местных кафе, ресторанов и прочих жрален, Настя потянула на самый верх, где нашлась целая аллея быстрой кухни. Себе, как обычно, она заказала из ларька со спортивным и здоровым питанием, а вот меня убеждала попробовать более «тяжёлые» блюда, словно сможет разделить со мной удовольствие от их употребления. Учитывая её напор, я вознамерился взять что-нибудь с по-настоящему ярким вкусом, из мяса и «вредное».

И пока мы стояли в ожидании заказа, я заметил знакомое лицо. Даже скорее меня поразила встреча, словно молния или упавшая балка на стройке — бывший друг Сергей. Тот самый!

Он тоже заметил. Улыбался, неся полный поднос с пакетами еды, а тут, словно ледяным ветром улыбку сдуло.

— Настя, я щас!

— Ты куда?.. — донеслось в спину, но я даже не обернулся. Взгляд впился в Сергея.

Пока я шёл, он поставил поднос на стол. Напряжённый, в глазах сумятица.

— Вот и встретились… — заключил я, глядя с ненавистью.

— Саня, блин… какая встреча. Я вот всё думал перетереть за тот косяк. Понимаешь…

— Не здесь, — зло процедил я и принялся озираться. В глаза сразу же бросилась дверь на балкончик. Таких оказалось несколько, я выбрал ту, где нет людей. — Пошли!

Он замешкался, у меня же чуть крышку не сорвало. Со всей ненавистью цедю:

— Пошли поговорим, Серый!

Он кому-то указал на поднос и двинулся за мной.

Вдруг рядом оказалась Настя, взяла за руку. Лицо взволнованное.

— Что случилось, Саш?

— Всё хорошо, — попытался я сказать спокойным тоном, но выдал себя. — Могла бы немного тут подождать?

— Я с тобой пойду, — медленно проговорила Настя, пронзая взволнованным взглядом. Её нежная ручка до боли сдавила мою.

На балконе оказались две девушки, в углу справа. Я тут же подошёл и максимально вежливо попросил на пять минут выйти. Спорить они не стали. Тут же я нашёл бачок для мусора и с громким стуком подпёр им ручку двери.

— Придержи ногой и никому не открывай, хорошо? — пристально посмотрел я на Настю. Она коротко кивнула и тут же припёрла прямоугольный бак.

Сергей стоит растерявшийся. Переводит взгляд с Насти на меня.

— Долго ты от меня бегал… ну, хорошо живётся?

Он помотал головой.

— Бля, прости Сань…

— Не матерись, тварь! — чуть не воткнув в него палец, погрозил я.

— Ну это же не по моей вине всё! — едва не крича, заявил он. — Они сами там решили, что долг за тобой. Чо мне было делать?

— Ах ты ж мразь! — едва вымолвил я от душащей меня ненависти. Хватило ума сделать несколько вдохов-выдохов с медитативным усилением. — В общем, слушай сюда!..

Я схватил его за ворот и оттянул в сторону, чтобы никто нас не видел.

— Э ты чо?! — было возмутился он, но я уже оттолкнул Сергея к стене. Дёрнув молнию, я уверенно вытащил пистолет. По движению пальца, на ладонь выпала обойма.

— Смотри — боевые! — бросил я и в три движения привёл оружие в готовность стрелять.

Ствол упёрся ему в подбородок, залитые страхом глаза судорожно нашли мои.

— За то, что ты сделал я не буду мстить. Хотя ты мразь и падаль. Но только попробуй кому-то из людей Седого сказать, что я в городе… долго не проживёшь. Либо я лично завалю, либо, если схватят… Настя!

— Да, Саш? — услышал я её дрожащий от возбуждения голос.

— Отомстишь этому козлу, если что-то со мной случится?

— Я… конечно! — выдохнула она. — У папы длинные руки, хватит одного слова.

— Понял, Серёжа? — сквозь зубы проговорил я.

— П-п-п-понял… я н-н-никому нич-ничего не скажу. Клянусь!

— Саш, там охранники хотят войти.

Я быстро убрал пистолет, не забыв про предохранитель. Шлёпнул пару раз по щеке Сергея, приводя в чувство.

— Открывай.

— Что тут происходит?! — ворвалось двое — парень и женщина. — Сейчас полицию вызовем.

— У нас всё хорошо, не стоит, — ответил я. — Правда же, Серый?

— Д-да, мы просто поговорили. У нас там еда остывает. Можно я пойду?

Охрана проводила недобрыми глазами, но больше уже не грозились. Позвали её, похоже, те две девушки — стоят теперь и с любопытством смотрят. Я им подмигнул и мы с Настей пошли забирать еду.

Сели рядом с панорамным стеклом. Четвёртый этаж даёт приемлемый обзор на родной Елогорск — не шибко великий, но мощный сутью.

Настю натурально потряхивает. Свой салатик ест едва-едва.

— Испугалась?

— М-м! — покачала она головой. — Просто ты такой крутой был. Как настоящий бандит.

— Бандит?! — чуть не подавился я, щедро умасленным соусами куском мяса.

Очередной пылкий взгляд чудных глаз. Я же, наконец, понял, чего ей так весело.

— Кхм, — прочистил я горло, — несомненно, мне приятна такая реакция. Радуюсь только, что не специально всё, в смысле — не постановка, а честно, от сердца. Только давай мы подберём мне какой-нибудь иной эпитет? А то вся эта романтизация бандитизма и пиратства… — покрутил я кистью, мол, такое себе. — Мне, знаешь, всегда нравились эти старые имперские фильмы про подростков, когда там находился главарь, бравший шефство над ребятами. Они потом боролись с человеческими пороками.

— Главарь банды? — хихикнула она.

— Если смотреть характер жизненного пути, то я скиталец, скорее. Чуждо мне это: сколотить банду, повести на дело, поровну или по заслугам поделить, судить в спорах… Приходится делать нечто подобное, порой, но не моё.

— А я говорю, что как опытный бандит, — вздела Настя подбородок.

— Пчёлка, Пчёлка, — выдохнул я со смехом. — В твоей жизни уже есть один бандит. Самый главный. Ставший причиной твоего появления на свет. Мне его не переплюнуть, а мы, мужчины, как ты может знаешь, всегда соперничаем. Однако, если ты сильно хочешь, могу разрешить называть меня бандитом. Между нами.

— Ой, ой! — качнула она головой. — Сама решу, как тебя звать.

Я только руки поднял в примирении.

— А ты меня по-серьёзному просил ему отомстить, если что? — озадачилась Настя.

— И да, и нет, — отозвался я, когда проглотил очередную порцию вкуснейшего бургера. — Сергей месть заслуживает, но точно узнать, кто же рассказал обо мне мы не сможем. Вдруг, это люди работающие на Седого обнаружили? Сейчас мстить этому м-м… мерзавцу глупо. Но вот если со мной чего случится, то можешь просто потому, что он главный виновник.

— Я поняла, — немного грустно произнесла Настя.

— А как бы ты это сделала?

— Мне достаточно пожаловаться папе на домогательства с его стороны и всё, твоему другу придёт конец.

— Бывшему! — вдвоём произнесли мы.

— Прости, конечно бывшему.

— Хороший вариант, — довольно улыбнулся я. — Уф-ф-ф! Еле съел… и куда дальше поплывём?

— В кино, конечно же, — ни секунды не задумавшись, заявила Настя. — Там столько фильмов интересных. Пошли скорее, пока билеты не разобрали!..

Спустя несколько минут мы уже стоим у кассы. На фантастический боевик места, конечно, есть, но Настя тут же заметила, что почти все ВИП-ы свободны и выбрала центральное место.

— Не люблю, когда кругом другие люди, — поморщилась она, пока кассирша колдует перед экраном, — хрустят, чавкают, переговариваются, в смартфоны пялятся.

Настю передёрнуло.

— Но одной на кресле или диване тоже стрёмно. Так что сегодня счастливый день.

Я ответил на улыбку. Брать с собой то, чем хрустят, мы, понятное дело, не стали, хотя, если подумать логически, когда зал наполниться грохотом экшена в фильме, мы, как бы не старались, услышать хруст попкорна не сможем. То же самое справедливо и в обратную сторону. Но после бургера я на еду смотреть не могу. Нужно высидеть три часа перед экраном, чтобы голод снова мог подать голос. Едва не забыл посетить уборную, которую благоразумно сделали рядом со входом в зал.

Место и вправду оправдывает статус и цену. По бокам глубокие кресла с высокими спинками, а в центре диванчик на две персоны и общий столик. С боков всё скрыто стенками, а сверху тоже установлены тканевые экраны. У нас тут довольно интимный уголок получился.

— Интересно, а чай можно там купить? — под гнётом жажды, поинтересовался я.

— Хочешь я схожу? — вдруг предложила Настя.

— Э-э…

Не дослушав моего растерянного ответа, платиновая бабочка упорхнула. Я же поудобней откинулся на диване, чтобы полностью отдаться чувству звенящего счастья.

В городе. С Настей. Беззаботно отдыхая. Как можно вообще грустить?

Однако, мы и так пришли в почти готовый к просмотру зал, но Насти нет уже минуты три и вот потушили свет. Началась реклама всякой ерунды и других фильмов.

Момент появления Насти я скорее учуял. Аромат парфюма обновился. Моя девочка пришла словно с полной батареей, едва не сверкая. В руках два больших бумажных стакана с чаем.

— Спасибо!

— Мне с клубничкой, а тебе облепиховый с мёдом. Пойдёт?

— Ещё бы! — принял я свой, ловко подхватив её ручку для поцелуя.

— А в губы? — с ягодным ароматом выдохнула она в ухо. Идёт реклама какого-то другого боевика и в зале шумно.

Сделав несколько обжигающий глоток, я осторожно поставил стакан на столик и нашёл её взгляд, полный отражённого с экрана пламени. Подсел ближе, а затем, запустив руки под нежную гладь волос, приник к жаждущим ласки губам.

Букет ароматов враз окутал разум. Следом прёт возбуждающий поток чувств от поцелуя: сначала нежность касания к губам, со вспыхнувшим их образом, а следом приятный жар рта и соитие языками. С каждым разом Настя всё уверенней, но вот подспудной страсти всегда с лихвой. Она легко перекрывает неопытность.

— Так лучше?

Она заворожённо смотрит мне в глаза, рот чуть приоткрыт, а влажные губы отражают отблески первых кадров фильма. Кивнула.

— Прекрасная моя… — погладил я по лицу и подбородку. — Что струится по твоим венам?.. Это точно приворотное зелье.

— Я… не знаю, — неслышно прошептала она, но я легко понял суть.

И мы снова припали друг к другу. Окружённые грохочущим миром и тьмой.

Настя истинно благоухает. Как всегда свежая, но всё же щедрая, ибо мне удаётся сквозь парфюм и отдушку разобрать её запахи. Жадно ловлю их ничтожное количество, делающее меня счастливым богачом. Я впился руками в её нежное тело, сдерживаясь, но приспуская удила страсти. Пальцы скользят по ткани сарафана… всей ладонью я стараюсь объять утончённость Насти, сжимая пальцы на рёбрах и спеша накрыть робкие, как первоцветы, выпуклости груди. Исконное и заветное — подушечками больших пальцев обкатать комочки сосков. Настя едва слышно застонала. Горячая!

Наш поцелуй всё длится. Её ручки тоже не только обнимают — рыскают по моему телу, словно потеряли ручку от двери к моему естеству и верности. Хотят открыть врата безудержной страсти и потому служат символом безмерной смелости беловолосой хозяйки.

И нашли, скользнув по плотному возвышению на тонких шортах. Нашли и остались, сжимая болящий от сдерживающей его ткани, член.

Я сам не заметил, как забрался под подол сарафана. Прошёлся по глади бёдер к пылающему уголку. Ткань трусиков нежная и податливая, словно вторая кожа, не скрывая влаги, она позволяет ласкать сквозь себя. Настя с готовностью распахнула ножки и я смог опуститься к мягким глубинам створа.

Ласки продолжаются. Штормом грохочет фильм, озаряя наше укромное место всполохами. Мы на перепутье: либо продолжать ласки сквозь ткань, либо сдёрнуть всякие преграды.

— Подожди… — выдохнула моя прекрасная дива.

Ловкими движениями она вмиг освободилась от трусиков. Я перехватил руку и забрал комочек ткани. Наши взгляды переплелись и словно это включило какие-то магниты — мы прижались друг к другу, снова сливаясь в поцелуе.

Настя вернула ручку на укрытый тканью член, но я помог ей преодолеть эту преграду — дернул за шнурок пояса и направил ручку внутрь. Все резинки мягкие, так что ей без труда удалось нащупать трепещущий ствол. Мне же многого не надо, чувствовать нежность тёплой ладони и слабые фрикции — это уже стремительно влечёт к быстрому взрыву.

Я оторвался от чудного на вкус рта…

— Нам нужны салфетки. Или бумажные, или влажные. Можно тканевый платочек.

— Что-то случилось? — не поняла она.

— Случится, — улыбнулся я.

Она нахмурила бровки, а потом прыснула. Я тоже посмеялся.

— Бомбус! — выдохнула Настя. — Можно я так буду тебя называть?

— А что это? — смутился я.

— Это шмель с древнегреческого. Прикольно же?

— Вообще да, — покивал я.

— Значит можно? — с надеждой повторила Настя.

— Можно.

— Бомбус, Бомбус… м-м-м, мне нравится. Просто сейчас я должна сказать кое-что, а обращаться по имени не могу. Понимаешь?

Я искренне постарался прогнать в мозгу её доводы, абстрагируясь от гремящего кинопоказа. Кивнул.

— Ты же знаешь, Бомбус, что Пчёлка может… может… — пытается договорить Настя, — пить нектар.

— Моё ты чудо, — не выдержал я и легко поцеловал сначала в губы, потом в нос и лоб.

Она с готовностью воззрилась на меня. Я же быстро всё обдумал и говорю:

— Нет, Пчёлка, я бы не хотел, чтобы кто-то застал нас в таком виде — он строго для уединённых встреч. А вот на то, что мы будем руками друг друга ласкать, пусть смотрят. Вернее, — тут же поправился я, — не пусть. Я имею в виду, если вдруг случайно кто увидит.

— Хорошо, — с умилительно серьёзным лицом кивнула она. — Тогда, может быть, используем трусики? Которые ты забрал.

— Во-первых, не хотелось бы портить добычу, — улыбнулся я ей, — а во-вторых, думаешь их хватит?

Она засмущалась. Я же действительно задумался, как нам быть? Все варианты одинаково неподходящие, хоть вообще не доводи до оргазма. Меня, что не самый худой вариант на мой взгляд, ибо ласкать Настю — это само по себе удовольствие.

— Ой, прости! — вдруг спохватилась Настя и полезла в сумочку. Вскоре она выудила пакетик с бумажными платочками. — Их хватит?

Я кивнул и мы счастливо улыбнулись, а спустя несколько секунд уже жадно приникли друг к другу, запустив руки к истокам.

Степень удовольствия начала стремительно расти. Настя стонет уже не так тихо, благо фильм прощает всё. Вдруг она прошептала:

— Войди в меня пальцем…

Я на миг протрезвел, но тут же дурман снова начал охватывать разум, словно туман.

— Не сегодня, моя Пчёлка. Для такого события нужно более подходящее место.

— Я не выдержу… — едва вымолвила Настя, как её взяла сладкая истома.

Мне же осталось только усилить напор и чутко ловить малейшие интонации в движениях тела и мимике. Ручка сжимающая член просто сжалась, но для меня хватит и этого. Причём мне ещё далеко до финиша, что лишь поможет нам избежать лишних хлопот.

Прекрасный миг настал — Настей овладела пиковая волна удовольствия, а я, словно летописец или бард, могу это запечатлеть и воспеть. Трепетную лань, застывшую в сладком плену. Она сжимает мне руку ногами. Сейчас достаточно только нескольких лёгких движений, чтобы завершить эту партию с ловкостью и драматизмом виртуоза-пианиста. Пусть у меня не получится идеально, но это мой священный долг.

Когда волны времени развеяли туман вожделения и наслаждения, Настю встретил мой пытливый взор. Я смотрю в освещённое неверным светом лицо и стараюсь запечатлеть каждый миг. Возвышенность и приземлённость в одном кадре, ибо наши руки всё там же.

Она облизнула пересохшие губы. Рука сжимающая член расслабилась, Настя села поровнее, ибо мы заметно сползли. Хотя я убрал свою руку и сарафан стыдливо прикрыл интимную часть, Настя плена моего нижнего белья не покидает. Пусть я и готов пожертвовать собственным удовлетворением, но такой намёк ценю и полон ожидания. Удивительно сколько чуткости удалось вложить Кате за недолгое время, а может даже пробудить. Можно ли ожидать от неопытного и часто эгоистичного подростка такой меры заботы и внимания к, можно сказать, первому партнёру?

Жизнь полна драмы и трагизма. Там где один посвящает всего себя отношениям, другой «потребляет продукт» и часто даже бывает недоволен, что «продукта» мало или он не такой же «качественный», как был вчера. Сгорая и мучаясь, один из партнёров разрушает личность другого.

Но в нашем случае всё словно бы иначе. Настя не гонится только за личным комфортом и удовольствием. Я же отвечаю тем же.

— Сейчас, мой Бомбус, — промурлыкала она, посмотрев вдруг так жадно и таким обожанием, что меня сковал восторг. Я мгновенно превратился в самого верного рыцаря, а то и раба. Правая ручка вынырнула из трусов, так как Насте неудобно, но тут же член обхватила левая.

Моя дивная блондинка прижалась теснее, немного навалившись. Я почувствовал дыхание и поглубже вдохнул, чтобы на фоне тягучего запаха кинотеатра, разобрать аромат её рта. Как же хочется, что к нему примешался дух собственного семени… чтобы Пчёлка вкусила нектара…

Нас снова соединил поцелуй, а трудолюбивая ручка взялась ласкать моё естество. Я вбросил себя в этот момент, словно бы ныряя в чёрную глубину океана. Выбил все лишние мысли, сосредоточился на ощущения, что дарит Настя.

Удовольствие возросло многократно. Я стремительно полетел к вершине. Пара движений и мощная струя ударила в нежную ладонь. Потом ещё и ещё, пока мой аномальный запас не иссяк.

— М-м-м… как всегда много, — прошептала Настя, устремив взгляд к источнику — там она медленно продолжает поглаживать гиперчувствительный член и скользит в лужице семени.

Пару минут потребовалось, чтобы привести себя в порядок. Настя позволила убрать использованные бумажные платочки себе в сумочку. Наконец, обнявшись, мы уделили фильму внимание.

Фрагмент 31

Глава 9. Не улетай!

— Я сказала маме, что пойду гулять с новыми подружками, — пояснила Настя, оторвавшись от широкой трубочки ягодного коктейля. Мы приятно расположились в ротанговых креслах на одной из лоджий Кедра. Вечерний Елогорск активно сжигает электричество, стараясь походить на мировые столицы.

— И как она отреагировала? Тебя вообще отпускают допоздна гулять?

У меня в руке фарфоровая чашечка с двойным эспрессо. Аромат прокатывается по носовым пазухам словно уплотнился до состояния желе и заполняет собой всё. На цену я не смотрел, коль уж договорились с Настей.

— Мы не особо ладим. Она словно всегда под кайфом. То в веганы ударится, то в спорт, то в эзотерику. Хорошо папе на это всё пофиг, а то я не знаю что было бы.

— Но при всём при этом, ты и сама следишь за питанием, — констатировал я.

— А должна была бы есть всё подряд? — удивлённо посмотрела Настя.

— Обычно так и происходит.

— В смысле?

— Когда родители в чём-то неумеренны, дети стремятся в другую сторону. Реакция такая.

Настя примолкла, задумавшись.

— Она меня со многими штуками познакомила. Это вот точно. Получается, что когда у неё очередной заход, я типа смотрю и думаю: «Мне это подходит? Может если попробую вот это, то будет хорошо?»

Я показал большой палец вверх.

— Перед уходом она мне в тысячу миллионный раз сказала, чтобы я не тратила деньги на кого-то ещё, хотя — ха-ха! — картинно произнесла Настя, — на кого ещё, если у меня нет друзей? Вместо того, чтобы порадоваться, мама тут же всполошилась. Она такая «блондинка», бесит просто!

— Думаю да, — посмеялся я, — она точно блондинка.

— У меня даже светлее, — тут же сообщила Настя, стрельнув глазками.

— У тебя самые прекрасные волосы, которые мне доводилось видеть и касаться, Пчёлка.

От такой откровенности она смутилась и не сразу нашлась с ответом.

Уже после я уточняю:

— То есть формально, причина для задержки благовидная?

— Угусь, — кивнула она. — Поэтому и говорю, что проблем не будет.

— И Катя прям готова на фотоотчёт и звонок?

— Ой, она сказала, что даже её мама позвонит и успокоит мою.

Я ещё раз провернул все варианты в голове. Изначально хотел поехать в лагерь ночью, ибо ночевать мне особо негде, а смысла снимать комнату я не вижу — на такси дешевле будет. Но у Настя появилась идея. Теперь надо проверить её на возможность глупого провала.

— Но в твою квартиру всё же лучше не соваться, пока не будем знать точно, что она без наблюдения. Что твой папа не следит за ней через какие-то иные системы, а то и банально через соседей. А так как это вообще маловероятно, то лучше сразу найти альтернативный вариант.

— Саша, да их же куча, говорю тебе! Никто не будет за каждой смотреть, как за лучшей. Это так, даже не под аренду. Папа просто дал как-то ключи, мол, пользуйся, если что. Велел Володе свозить и показать, где вода включается, а где газ… ну ты понимаешь, — сыграла она мимикой. — Это моя квартира. Они ссорились тогда и я ему пригрозила, что сбегу из дома, если не успокоятся. С тех пор она стала убежищем. Я, конечно, так ни разу и не сбегала туда, но это именно оно. И ключи только у меня.

Я неверяще вскинул брови.

— Бли-и-ин, Саш, ну я же лучше знаю, когда папа врёт, а когда правду говорит?! Он действительно хотел поддержать. Типа извиниться, что ссоры они прекратить не могут. Но, кстати, скоро перестали. Да и вообще, — большими глазами посмотрела Настя, — у тебя же теперь пистолет есть. Чего бояться?

И я сдался. Поздно теперь каждого комариного писка опасаться, если уж осмелился вернулся в Елогорск? Кивнул, к вящей радости Насти.

— Только сначала к Кате заедем, для селфи, а потом туда.

Я с интересом посмотрел на свою прекрасную соседку по столику.

— Вопрос только, зачем ты сегодня взяла ключи с собой?

Настя вернула мне взгляд, полный лукавства.

— А что?

— Изначально планировала там остаться?

— Может быть, — покачала она головой, отведя глаза на панораму города. — Но вообще они всегда при мне. Это же моё убежище.

— Ну, тогда что, вызываем такси?

— Давай я с приложения…

Минут через пятнадцать мы спустились вниз до камер хранения, а потом пошли до подъездной дороги. Машина уже дожидалась. К Кате я, конечно, заходить не буду, но что-то подсказывает, что мелкая проказница знает с кем у подружки роман.

Всё случилось быстрее ожидаемого. Спальный район Елогорска не такой уж большой. Новостройки, конечно, старательно его расширяют, но назвать их целиком спальными сложно — много коммерческих площадей в современных жэ-ка. Тем не менее настина квартира оказалась именно в старом имперском доме. Железобетонный каркас, толстые кирпичные стены — жильё в таких четырёхэтажках стоит под час столько же, сколько и новострой, учитывая его качество. Мы поднялись на третий, где нас встретило всего две двери вместо трёх и, как пояснила Настя, причина банальна — её квартира совмещённая. Я же представлял уютненький уголок, как у нас с мамой.

Броня двери даст фору танковой. С трудом провернув ключ, Настя потянула эту мощь и в ноздри попросился новый запах. Немного мебельного, немного от лакокрасочных покрытий и есть ноты домашнего, то есть в квартире всё же жили.

— Володя сказал, что надо автоматы все вверх поднять, — тихо проговорила Настя, пока я ещё не притворил дверь. — Сделаешь? А то я всё равно боюсь их.

У меня же во вспыхнувшем мягком свете сразу появилась иная задача. Словно встревоженный волк, я начал осматривать дверь и прихожую на предмет сигнализации. Если она есть, то блок управления должен быть обязательно. Обычно рядом с распределительным щитком, что отвечает за электричество.

Пригляделся к автоматам: ванная, кухня, туалет, зал, коридор… ни одного упоминания сигнализации, хотя она, конечно, должна быть запитана напрямую и даже при общем отключении света иметь резервный источник.

Я осмотрел каждый дециметр и не нашёл. Только после этого выдохнул.

— Всё хорошо? — поймала мой взгляд Настя.

Я с улыбкой облегчения кивнул.

— Да. Прости, надо было всё осмотреть.

— Фигня, — махнула она рукой, — ну как тебе моё убежище?..

В квартирах, конечно, был сделан ремонт и мелкие перестройки. Потолок двухуровневый с обильным, но не навязчивым освещением. Пол холодит ноги паркетной роскошью. Стены хвастают шикарной тканью обоев, а мебель явно не из переработанной древесины. И к месту, то есть, не выбиваясь из полуклассического английского стиля, и не без надменного флёра. Чтобы просто обставить эту совмещённую квартиру мне надо работать лет пятнадцать.

— Ещё посмотрим, что в санузлах, но я уже в восхищении, — вымолвил я, переступая с паркета на мягкий ковёр в зале. Взгляд зацепился за обильный бар, скрытый за стеклами шкафа. Сразу за рядом бутылок коробка-хранилище для сигар. — Насть, а это тебе зачем?

— Красиво же. Книг, чтобы всё заставить у меня нет, а как выглядит сейчас мне нравится. Если хочешь, то можешь воспользоваться.

Я покосился на хозяйку.

— Лучше тебе не оказываться со мной пьяным.

— Ой! — забегали у неё глаза. — А что же может случится? Набросишься на меня?

— Именно так, — с печалью на лице, кивнул я, — с разговорами и исповедью в грехах. Ты умрёшь от бесконечного потока моих слов.

Она на пару мгновений растерялась, пытаясь понять шучу ли я, а потом спрашивает:

— Правда?

— Огорчена? — вернул я намёк.

— Нет, я в другом смысле же… а почему так?

Мы по-прежнему стоим посреди зала. Я негромко хлопнул в ладоши и говорю:

— Предлагаю поудобней расположиться в этих прекрасных кожаных креслах и обсудить все насущные вопросы. Чай, кофе, сок?

— Тут нет соков, — рассмеялась Настя и пошла в сторону кухни. — А вот от твоего чая не откажусь.

— Я посмотрю, что можно сделать.

Виски всё же смочил бокал, а потом и горло. Не больше двух глотков. Настя продолжает смотреть на меня такими глазами, что, вероятно, нажми я сейчас на главную кнопку в ядерном чемодане, этот блеск бы не изменился. Для юной красавицы бокал виски в моей руке и наличие оружия — это признак самой что ни есть крутости.

— Спрашивай, Пчёлка, я весь твой.

— Хи-хи! А что спрашивать? Почему с тобой пьяным лучше наедине не оставаться?

Я искренне посмеялся. И вообще меня словно освободили от лишней тонны груза — на душе легко и весело, что даже хмуриться не хочется.

— Знаешь, кажется, что если именно сейчас ты окажешься в моих пьяных объятьях, то исповеди уже не будет. Я, наконец-то, счастлив.

— Хм-м… — вопросительно посмотрела она.

— Ты замечала за Крис и Артёмом тягу к алкоголю?

— За нашими вожатыми?

Я кивнул и приложился к кружке с чаем.

— Ну, от них пару раз точно пахло.

— Большие любители набухаться, если прямо. Я тоже сперва с ними усугублял. Пока не понял, что стоит мне порядочно накидаться, как начинаю рассказывать всё, что было под замком секрета. А это чревато, вот и пью теперь по большей части чаёк, воду и кофе.

— А сейчас ты от виски стал счастливей?

Я едва не расхохотался, ограничившись смехом.

— Нет, не из-за него — было-то два глотка. Мне в общем похорошело. И с мамой повидался, и в Елогорске побывал, и с тобой мы круто время проводим, правда же?

Настя тут же поддержала, принявшись в подробностях описывать, в какой восторг её привел сегодняшний день. Мы заново обсудили действительно насыщенное время.

Далее пришла пора заняться более детальным исследованием ванной комнаты. Сначала, конечно же, побежала Настя, у меня же в мыслях поднялся зуд, где она возьмёт одежду? Неужели тут есть запас? Почему-то кажется, особенно по тонкому слою пыли везде, что квартира в каком виде была продана, в таком и стоит. Да и Настя говорила, что так и не сбегала в неё.

Я выудил комок её трусиков. Проклятье это или нет, но чуткий нос даже на расстоянии руки что-то уловил и низ живота потянуло. Бледно-жёлтые, с принтом хмурых и грустных мишек. Сейчас жалкий клочок ткани вдруг обрёл звёздную роль. Я не такой уж фетишист и извращенец, чтобы фанатично воспевать что-то одно. Сходить лишь от взгляда с ума. Но как же горька жизнь, что лишает нас дурмана чувств первого опыта. В чём угодно, но особенно в близости. Помню, как дрожал в лесу. Словно грешник перед алтарём, пал на колени и меня сотрясала святая дрожь. Неужели это не истома воплощённой Жизни, а тварная сущность? Можно ли назвать эту вспышку в жизни поводом жить?

Тонкое и лёгкое, словно эротическая фантазия, бельё Насти — это как перо ангела. Сначала ты видишь, как от сильных взмахов оно вырвалось из крыльев, потом во все глаза следишь, пусть бы даже в этот момент сор летел в них и затем бросаешься, не даёшь упасть на грязную землю, но видишь, что в сравнении со сверкающей красотой пера, твои истерзанные трудом руки тоже грязны.

Люди вычерпывают из колодцев всё, потом уже скребут по дну и поднимают ил с песком. Изначально у них есть чувственная бездна, но вот они с болью разрывают робкую плёночку врат, варварским набегом проникают во все уголки, выжимают всё плодородие и затем разочаровано уходят, сопровождаемые увяданием и горем. В поисках новых садов, что можно разорить.

И хозяева садов тоже не знают, как можно иначе поступать с вверенными «землями»…

Выныривая из мысленных глубин, я посмотрел на застывшую в дверях Настю. В пушистом халате, что старательно пытается скрыть хрустальную худощавость. Чудными большими глазами, Настя смотрит на меня с любопытством, словно оленёнок, встретивший нечто необычное в своём лесу.

Я поднялся, убирая комочек обратно в карман. Выудил из ящика для сигар одну толстую и до судороги подъязычной зоны терпко пахнущюю. В несколько шагов приблизился к Насте. Наши взгляды соединились.

Мои руки способны на нежность и на каллиграфическую точность. Они не дрожат, когда гладят и касаются. Её влажных волос, её потрясающе чистой и нежной кожи. Настя смотрит и я вижу, что получил карт-бланш. Это то самое, когда можешь черпать из ещё обильного колодца.

Гладкий бок сигары коснулся моего носа. Я глубоко втянул могучий аромат, а после прильнул к источнику других, ангельских и в то же время полных соблазна. Как ещё мне разобрать все? Как воздать каждой ниточке запаха должное? При выборе парфюма дают понюхать кофе, а у меня в этой роли сигара.

Я даже на миг замер, поражённый вспыхнувшей мыслью — Настя как зашла, так и не сдвинулась, позволяя мне управлять ситуацией. Уверен, с её проснувшейся страстью, самой хочется проявлять инициативу и делать смущающие шаги.

Безумный день продолжается, пусть и растворившись плавно в ночи. У меня по-прежнему в левой руке сигара. От халата идёт слабый запах свежести, едва уловимый отдушки и довольно сильный одеждой, долго пролежавшей на полках. Но стоило мне распустить узел на поясе, как всё стало неважным и я бухнулся на колени, лакая взглядом нектар.

Настя опустила руки и полы халата ещё больше разошлись. Спустя мгновения, нежные пальцы коснулись моей головы, чтобы утонуть в волосах. Я отдался двойному удовольствию. Настя не только гладит и приятно, до дрожи, касается, но ласкает своим образом. Позволяет невозбранно смотреть на себя, не требуя быть кем-то ещё, кроме того, кем являюсь.

Но как мне смотреть на лицо, если им любовался все последние часы, а сейчас могу со всем безумством утонуть в слепящей наготе?.. И поэтому пусть Настя видит, как страстно разглядываю.

— Позволь я коснусь тебя, как тогда в лесу? — прошептал я.

У неё слов не нашлось и лишь кивок стал ответом.

И прежде чем пригубить с истока, я долго и нежно осыпал всё поцелуями: бёдра, живот, сводящие с ума контуры костей, с бьющимися венками поверх. Я хотел, чтобы бутон напитался соком и это случилось.

Сигара недаром продолжала преть в моей руке. Густой аромат вымел все остальные запахи. Моим рецепторам удалось словно бы протрезветь от пьянящих ноток. Для того, чтобы буквально окунуться в хмельной аромат…

Моим ласкам родился аккомпанемент — Настя начала глубоко дышать и едва слышно стонать. Однако это не продлилось долго:

— Мой Бомбус, я… я хочу тиа-а… хочу, чтобы ты был… смелее!..

Лишь руками я по-прежнему продолжаю гладить чудные ножки, но главное действо остановил. Поволока сошла с взгляда Насти и мы соединились ими. Уж не знаю что удалось понять, ибо бал правят чувства, а не рассудок, однако я точно понял новое стремление. Пояс на халате держится двумя петлями и потому легко оказался в руках. Я увлёк Настю дальше, к креслу, где она смогла облокотиться на подлокотник переходящий в спинку. Взяв чудную девушку в объятья, завёл руки за спину и, соединив в предплечьях, стал связывать мягким поясом. Не передавливая, но и не в шутку.

Настю взяла лёгкая дрожь, а я, споро опустившись на пол, настойчиво отвёл её левую ножку так, согнув, чтобы даже розовые, блестящие сейчас, лепестки на бутончике разошлись. Настя привалилась к стене.

Ласки стали грубее и откровенней. Мой трепет перед красотой и нежностью не отменяет брутального человеческого естества. Я приник к Насте, будто к закапавшему соком персику: собрать, слизнуть, обсосать нежный бочок. Затем оторваться, чтобы взглянуть на результат и тут уже образ персика тает, ведь я хочу проникнуть глубже и ощутить языком ту заветную дверку, толщиной в бумагу.

Это ничего, что розовый кружочек ниже иногда тоже становится объектом страсти. Чуть-чуть, едва-едва. Я же растлитель, как бы охарактеризовал Закон, так чего бы и не действовать в полную творческую мощь, да ещё если и сам только рад охватить больше, увидеть всё, побывать везде…

Настя же лишь идёт навстречу. Глаза закрыты, губы сохнут от глубокого дыхания и нежнейших стонов. Её спортивная гибкость позволяет мне максимально широко раскрыть обзор и доступ к её интимному уголку.

Я поднялся. Быстрым движение стянул майку, куда-то отбросив. Спустил шорты и бельё. Спешно прижался, бывший сухим, член тут же заскользил по умасленным лепесткам. Настя выпустила особо пылкий стон.

Объятый страстью, я подхватился её. Спешно сел в кресло, а её худые ножки как раз поместились с боков. Настя сама опустилась сверху, а потом и нагнулась, чтобы мы могли соединится в поцелуе. Я не стал развязывать рук, прижимая теснее и лаская грудь.

Невообразимо приятно ощущать естеством её нежный и горячий бутон. Двигая бёдрами, я бы, конечно, мог упереться так, чтобы начать погружение внутрь, более того, я даже делаю так, но очень поверхностно. Мне хочется не кончиком, а всем стволом, чтобы Настя сильнее опустилась сверху.

Так и случилось. Пришло время быстрой, полной напряжения гонки. Секунды быстро отсчитали пару десятков и я специально сделал более амплитудный выход, чтобы горячие потоки семени точно не попали на створ. Настя же сама совершила ещё несколько коротких фрикций. Замерла, дернувшись лишь раз и уже потом со стоном обмякла, оказавшись в моих нежных объятьях.

Фрагмент 32

Я совершенно по-свински проспал. После страстного «заседания» на кресле, было принятие ванны, заказ еды и второй ужин ночью, потом мы долго не могли заснуть в кровати — ещё бы! Это ведь и для меня событие, но уже без секса, — а как итог — я на всех возможных для такси скоростях лечу в лагерь и успел позвонить. Эконом был зол, выдал матерную тираду такой крутости, что я растерялся и не сразу смог объяснить, почему опаздываю. Но тирада, что едва не разорвала в куски динамик на смартфоне, была вызвана волнением за меня, но не раздражением из-за опоздания. Пожилой подполковник уже решил, что меня нет в живых, потому и не принимаю вызов.

Наравне с крепостью слов, досталось и от совести — мне натурально не хватает воздуха от удушения её приступами. Непозволительно с Экономом так… и, главное, почему? Я предавался наслаждениям так, словно кроме них больше и нет ничего. Забылся настолько, что попрал свои принципы.

— Иди сюда, герой-любовник, — распахнул Эконом объятья и сдавил от всей души.

— Очень стыдно, Анатолий Серге…

— Да брось ты! — рявкнул он, словно роте команду отдав. — Я же всё понимаю. Просто звони, понимаешь? О средствах связи не забывай, солдат. А так, я смотрю, приоделся…

— Спасибо, — со всей искренностью выдохнул я и беззаботно заулыбался. — Да, вот, обновил немного гардероб.

— Это ты молодец, Сокол. Рад за тебя, — потряс он кулаком. — Но всё, хватит балакать, поеду я.

Мы пошли к машине.

— Пара ребят отозвались. Им как раз бы деньжат закалымить. Хочу с тобой посоветоваться — один надёжный, как автомат. Служил под моим командованием, но он контуженный и немного нервный. Сторожить будет как в армии. То есть если кто сунется — пристрелит, а потом спросит кто такой. Второй — это сын моих дальних родственников. Парень не плохой, вроде. Виделись пару раз. Но не служил. Вот только жена меня отговаривает его на работу брать. Вообще говорю, не только сюда. Мол, не нравится он ей, хоть и родня. Бабы они хоть и дуры, но ты же понимаешь… чуйка у них, порой, лучше собачей.

Остановились. Двигатель уже мерно ворочает механизмами. Ощущая, как напряглось от обдумывания лицо, я посмотрел в небо.

— Давайте проверенного. Будем надеяться, никто не придёт. Да и не ходят сюда, просто свет же отключили, а генератор не завёлся, — успокаиваю я сам себя.

— Вот и хорошо, — сжал губы в улыбке Эконом. — Давай сюда!

Мы ещё раз обнялись, он было вытащил жвачку, чтобы выкинуть, но огляделся, помянул чёрта и сунул белый комок в автомобильную пепельницу. Мотор услужливо взвыл, крутя с пробуксовкой колёса, и Эконом скрылся в пыли.

Я осмотрелся. Отошёл, чтобы не дышать пылью и сделал несколько глубоких вдохов. Вот и снова Лесная Сказка. Интересное чувство… пусть всего день не было, а словно неделю… словно бы даже чужим успел стать.

Глянул сообщения — Настя пока спит. Только утром получил от неё сонный поцелуй, пахнущий, почему-то, кофе.

Времени много. Можно и поспать, но я лишь на минутку заглянул к себе, чтобы взять спортивную бутылку. Брызнул изотоника и залил водой. Потом по традиции бег — самый дальний радиус, с финишем на озере.

Я на самом деле освободился. Большую часть «плена» здесь, на территории лагеря, меня грызла вина за маму. Даже не столько из-за того, что вообще полез в бизнес, как по причине отсутствия поддержки с моей стороны. Мама у меня молодец! Как в целом по жизни, так и в этом случае — с инсультом справилась сама. Я имею в виду морально. Вот от этого мне и было горше всего, но теперь намного легче. Мы увиделись и увидимся ещё.

Бегу по дальнему радиусу прогулочной дорожки. Тут бы, конечно, и асфальт подлатать и с сорняками разобраться, но лет пять ещё поживёт. Для меня бухгалтерия лагеря всё ещё тайна. Тех денег, что приносит каждая смена, конечно хватает на покрытие затрат, мелкий ремонт и коммунальные платежи, но даже если только наши зарплаты добавить, то уже минус. Ремонт же обоих радиусов дорожек может легко перечеркнуть вырученную сумму за весь сезон. Как же у Хозяина всё устроено?

Пронное встречает идеальной гладью и бодрящими объятьями. Я сплавал до середины, а потом, преодолевая лёгкое течение, к устью. Пока шёл к пирсу успел просохнуть, а уже там сменил мокрые трусы на купленные вчера шорты.

Ну не может такая полудикая природа не пробуждать в человеке мыслей. Даже если не хочешь, а всё равно на философский лад настроишься. Вот и я сейчас новыми глазами смотрю на окружающую благодать. Больше не тюрьма. Теперь наоборот не хочу уезжать из лагеря. Удивительные метаморфозы и всего за день.

Вернувшись обратно, наведался в столовую. Еда успела потерять во вкусе, особенно если сравнить со вчерашними трапезами. Я привычно перебрал то, что начинает портится и отнёс на устроенный в лесу компостник. Только после этого сел за поздний завтрак.

Сказывается недосып — сил хватило только доесть, да и то, даже посуду не вымыл и сразу к себе. Сон пришёл мгновенно.

Непривычно спать днём, да ещё и так много. Очнулся я ближе к вечеру и от сладкой лености стянул смартфон поближе, даже не вставая.

Настя пишет:

«тебя не наругали?*взволнованный смайлик*»

Следом подходящий стикер в исполнении миловидной акулы.

«и привет)) я вернулась домой, все хорошо. мама спокойна, только поспрашивала, как мы провели время и всё».

Я быстро набил:

«Привет, Сахарок! Добрался быстро, немного получил от начальства, но обошлось. Потом сморил сон и вот только проснулся».

И следом:

«Мы?)»

Значок «Онлайн» появился практически тут же. Система услужливо сообщила, что собеседник пишет сообщение.

Настя цитирует первое:

«круто! вот видишь, я же говорила, что все будет хорошо*смайлик показывающий язык* а когда ты теперь обратно, узнал?»

Я начал уже отвечать, но Настя прислала ответ на второе сообщение:

«не бойся, наш секрет умрёт вместе со мной. а так как я пока не собираюсь умирать, то и беспокоится не о чем, мой Бомбус!»

Стерев предыдущие буквы, я набил:

«Спасибо!) Ты самое прекрасное в жизни, что я встречал».

«ммм… как приятно!»

Стикер акулки с сердечками.

«Начальник мне сказал, что потенциальные сменщики уже есть. Вероятно, что понадобится несколько дней на подготовку и я смогу приехать. Работа будет либо посменная, либо новый человек сразу на весь срок останется».

Настя тут же начала набивать ответ.

«а на весь срок — это как?»

«Вплоть до следующей смены в Лесной Сказке».

«вау! как круто! это самый лучший вариант*немного одуревший смайлик с капающей слюной*».

«Да, только я не знаю пока где мне тогда жить… надо будет подыскать удобные вариант. Впрочем, даже если и смены будут, то всё равно надо».

«у меня тебе не понравилось, что ли?»

«Понравилось) Но опасно находится там постоянно».

«ой, да чего боятся?! все же нормально».

Стикер акулы, что возвела очи горе.

«Нет, Пчёлка, тут уже точно риски велики. Так что я просто найду съёмную квартиру рядом с твоей».

«лааадно) чем занимаешься?)»

Мы продолжили лёгкое общение с переходами на флирт — Настя пробует себя в этом стиле общения, а мне приятно и даже умилительно за этим наблюдать. Это если не говорить о возбуждающей стороне вопроса.

Мне нравится, что ей можно написать едва ли не в любое время суток и Настя ответит. А ещё, что она всегда готова к долгому и эмоциональному общению. Особенно греет душу, что так только со мной. За короткое время прошедшей смены и последующие дни, мир успел обрести много новых красок.

Дежурство потянулось привычным темпом. Я вернулся к чтению, перемежая его общением и тренировками. К вечеру позвонил Эконом — тот самый ветеран, Андрей, готов будущий месяц отработать полностью, но предупреждает, что возможен форс-мажор. Дома беременная жена и уже пара малолетних детей.

Я посмотрел в окно, где в просветы плюща видны спортивные площадки. Громко щёлкнул чайник. Кипяток густой струёй обрушился в заварник, враз усилив идущий от трав аромат. Завтра Эконом приедет вместе с Андреем, надо будет всё показать-рассказать, но главное — это разговор насчёт погашения долга. Я прикинул сумму. Пусть даже ничего не останется, но деньги я ещё смогу заработать, пусть и обидно до стона, а вот здоровье и жизнь можно только потерять.

Ничего плохого до утра не случилось. Перед сном мы долго болтали с Настей, в сообщения социальной сети. Она снова показывала силу и жар интереса ко мне. Мне даже пришлось чуть-чуть пристудить пыл, когда она предложила выслать свою ню фото. Я это пламя разжёг, мне за ним и следить.

Мерседес Эконома нагрянул с музыкой. Популярная среди военных и ветеранов группы проникновенно поёт жизнеутверждающую песню, которую я, конечно знаю — такой хит.

Андрея представлял здоровым спецназовцем, но из машины вышел среднего телосложения мужчина лет тридцати пяти, черноволосый, с хищными залысинами, и острым взглядом серо-голубых глаз. Впрочем, мимика и морщины тут же подтвердили, что в жизни он повидал всякое. У таких улыбка всегда грустная, даже если хохочут или ржут над пошлятиной. Глаза не забывают увиденного.

Я оказался даже больше него. Мы поздоровались и сначала решили пройтись. Лагерь большой, объектов много. Я сразу приступил к описанию возможных рисков и фактического положения дел. Куда смотреть, сколько раз за сутки, чего ожидать… Сергей слушает молча, некоторые моменты уточняет, но не спорит и не даёт советов, как часто бывает.

Вскоре я сидел в салоне мерса и ждал Эконома — пожилой вояка остался дать последние указания.

Выехали.

— Анатолий Сергеевич, мне надо с вами обсудить важное дело.

Эконом бросил взгляд, активно нажёвывая жвачку — резкими и короткими движениями челюсти.

— Что стряслось?

— Теоретически я могу рассчитать с Седым по долгу. Даже с процентами — денег хватит.

Теперь уже пожилого подполковника взяло удивление.

— Ух ты! А я думал ты этот вариант вообще с порога отметаешь.

— Так и есть, — замялся я. Тут же понял, что дядька, заменивший отца, — это не тот, перед кем надо создавать какой-то вид. — Если такая возможность есть, то буду только рад. Поставить уже чёртову точку в этой истории.

— Я давно уже думал предложить такой вариант, — медленно проговорил Эконом, выруливая на трассу. — Но ты был не готов. Так мне казалось. Где-то спустя год, как ты приехал работать в лагерь.

Я попытался вспомнить того себя. Затем покачал головой.

— Мы столько раз обсуждали с вами, какие они все подонки.

— Да, — с горечью выдал он и с омерзением вытащил изо рта жвачку. — Но я вот нашёл в себе достаточно терпимости или может жизнь сломала, но согласился на них работать. Не мог я тебе предлагать такое же. А вот если ты сам…

— Думаете получится?

— Сначала они хотели забрать у вас квартиру. Но собственник твоя мать, а она была не в том состоянии, чтобы подписывать документы. Кто-то из людей Седого даже жил у вас.

Я с удивлением прислушался к себе. Нет ни гнева, ни досады. Скорее усталость.

— Но время шло и они съехали, оставив как запасной вариант. Сейчас, вроде бы, нет никого.

— Но там лучше не появляться.

— Да, пока не надо, — кивнул Эконом, бросив короткий взгляд. — В итоге по исполнителям и людям как-то причастным к криминалу, прошла весть, что если ты кому попадёшься — можно и нужно валить. То есть они перестали надеяться вернуть деньги.

— Но вы думаете, что шансы есть?

— Ты и сам понимаешь, за счёт чего жива гидра криминала. Чем эта опухоль питается. Тут важно другое — удастся ли получить какие-то гарантии твоей безопасности. А то гривками они покивать могут, а потом через полгодика несчастный случай. Хорошо, если только одного, а то часто вместе с близкими. Так что пока будь ниже травы и тише воды. Я потихоньку всё разузнаю и через надёжных людей постараюсь всё устроить. Шансы есть.

— Анатолий Сергеич, спасибо! — вложил все чувства я. — По гроб жизни буду вам обязан.

— Эх… — заулыбался вдруг он. — Жаль дочка не в Елогорске, да и нашла, поди, себе уже любимого. А то свёл бы вас, авось и сошлись.

Я резко рассмеялся, испытывая глубокое облегчение.

Для Насти будет сюрпризом, что я уже в городе. Решил сначала найти квартиру, а потом уже сообщить. Тем более она с мамой поехала в клинику, пройти, как выразилась, «чек-ап», то есть полное исследование организма. Обещала писать, но освободиться только после обеда. Как раз управлюсь, при условии, что квартиры под сдачу вообще есть.

Но они, конечно же, нашлись. Сайт предлагает несколько десятков вариантов. Я же покосился на Эконома. На всякий случай спросил и, как оказалось, не зря — есть у него знакомые в том квадрате и они как раз ищут ответственного съёмщика. Точнее — семью и на долгий срок, но если я не буду против иногда приходящих на осмотр гостей, Эконом бы мог договориться. Разве ж я могу быть против?..

Двухкомнатная, в десяти минутах от настиной, она оказалась намного скромнее, но в хорошем состоянии. Я бы охарактеризовал её как приятную. Уютная, с исправными техникой и сантехникой. По народной традиции, мы тут же поставили чай и дружно сели за стол. Кухня светлая, хотя и не просторная, как в новостройках, но вот конкретно в этом случае нисколько не тесная. Словно каждый элемент мебели строго на своём месте.

Хозяин с женой и мы с Экономом. Познакомились, я вроде бы им понравился, тем более, получив рекомендацию от Анатолия Сергеевича. Хозяин тоже бывший военный, так что тут вопросов практически не осталось. Естественно они предложили мне оставаться и дальше, что если надо, то могут сдавать мне. Минут десять проспорили о размере уступки, то есть об окончательной цене. С учётом всех факторов, вопрос оказался не простым, но я сумел затушить завязавшийся огонёк вражды. Во-первых, даже если великая Фортуна будет на моей стороне и нам удастся уладить все споры с мафией, то квартира будет не нужна. Во-вторых, даже если нет, то я всё равно продолжу работать в лагере, а это значит тоже самое. Сошлись на сумме чуть ниже изначальной и на месяце проживания. Две здоровые спортивные сумки и рюкзак я принёс сразу же, поэтому, когда распрощались, остался в мягкой тишине уже на полных правах квартиросъёмщика.

Одна сторона выходит на проезжую часть, а другая во двор, где стоит детский гвалт. Второй этаж, поэтому слышно хорошо. Удивительно, но балкон всё ещё открытый, чем я не замедлил воспользоваться. Тут нашёлся и креслице и видавшая виды пепельница. Так же с той стороны стенок череда пластиковых кашпо, но без цветов. Пришлось вернуться за плоскими подушечками — теперь я понял их назначение. Уже после я с большим удовольствием разместился в кресле и достал смартфон.

Время едва перешло черту в двенадцать часов. Настя прислала с десяток сообщений, половина из которых фотографии. Я внимательно рассмотрел интерьеры метацентра, полюбовался на мордашку милой пациентки и даже попытался исследовать случайно попавшую в кадр мать Насти. Это весьма эффектная женщина, худощавая и высокая. Стиль и выражение лица производят впечатление как от человека уравновешенного и властного. Мне уже давно знаком такой любопытный эффект, когда внутри тебя происходит диссонанс впечатлений от внешнего облика, а потом начинаешь узнавать про человека какие-нибудь характеристики или даже пикантные подробности. Тут важно не лично общаться, а именно чтобы кто-то рассказал, тогда будет полнота эффекта. С мамой Насти именно так.

«Привет! У меня хорошие новости — я снова в городе и даже успел найти квартиру».

Ответ примчался практически тут же:

«чтоооо?!!!1 Так быстро?»

И сразу же посыпались шокированные стикеры.

«Это был сюрприз) Как дела, какие дальнейшие планы на сегодня?»

«ОАОАОАОАОАААОАО! круто, Саш! давай сегодня встретимся? мне осталось только маму дождаться и все, потом домой».

«Хотел предложить тебе то же самое) А где именно ты хочешь увидется?»

«можно у тебя? я хочу посмотреть, где ты живешь*пунцовы смайлик*».

«Конечно можно. Только, прошу, проследи, чтобы Володя не узнал куда ты поедешь, а ещё напиши заранее, чтобы я мог заказать нам обед».

Прилетел стикер гневной акулы.

«да понимаю я всё!

хорошо, напишу*смайлик показывающий язык*».

«Жду встречи, Сахарок. Не могу дождаться, как смогу увидеть, обнять и вдохнуть твой аромат!»

«ааа! ну ты дурак. я тоже соскучилась*много смайликов с сердечками*».

Фрагмент 33

Я непроизвольно заулыбался и уже даже в душе, раздевшись и встав под струи, продолжил это делать. Мысли потекли безмятежные, полные воздушной эротики и планов на обед и ужин. Со всей тщательностью я подготовился к встрече с Настей, пусть и потратив уйму времени, но выполнив всю гигиенически-эстетическую программу. От ощущения чистоты и аромата свежей одежды я получаю особое удовольствие.

Далее обнаружил несовершенство на кухне, в зале, в комнате… захотелось тщательно проветрить квартиру. Параллельно сделал заказ с доставкой элементарного набора продуктов и бытовой химии. Так как Настя прислала вскоре сообщение, то курьеры едва не столкнулись друг с другом. Я же продолжаю носится по квартире как шмель. Вот уж поймал струю, так поймал.

Зал довольно типичный. На полу ковёр, сверху обычная люстра с висюльками, а-ля, хрусталь. Большой шкаф с зеркалом на одной двери, комод, столик под телевизор — здесь хоть и жидкокристаллический, но тоже толстый и массивный. На подставке. Есть низкий сервант с красивой посудой, а вот большого стола нет. Видимо забрали туда, где живут сейчас. Но зато напротив телевизора, у противоположной стены, большой стильный диван с низкой спинкой и два мешка-кресла, для удобства убранные пока к стенке, где выход на второй балкон.

Мне не особо нравится проводить время на кухне. Поэтому с большим трудом я оттащил тяжеленный телевизор в дальнюю комнату, а столик из-под него протёр и приставил к дивану. Вскоре на нём расположилось всё изобилие нашего обеда. И вовремя — Настя позвонила сообщить, что пришла.

Я спустился и тут же нашёл её взглядом. Залитый солнцем двор хорош сам по себе. Есть где и в тенёчке посидеть, и где детям поиграть. Тихий, если не считать их крика. Но Настя выделяется в нём, как новейшая иномарка в окружении отечественных авто. В том самом сарафане, но уже других босоножках. В руках брендовая сумочка — наверняка за дурные деньги. Но и сама моя Пчёлка — это воплощённые шик и роскошь. Одни только волосы дороже платины. Выточенное небесным скульптором лицо, опаляющая и опьяняющая юность. Мой сладкий запретный плод. Я замер, смотря на неё. Как и многие мамаши со двора.

— Фух! А сегодня жарко, — подошла она. — Может пойдём зайдём, а то и так уже пот. Не захочешь ещё мой аромат вдыхать.

От неё, конечно же, пахнет. В первую очередь сложным парфюмом — запах уникальный и интересный. Новый для меня. Ещё я тут же уловил бальзам для волос.

— Можно тогда я тебя немного задержу, чтобы аромат стал сильнее? Мне всегда мало, я хочу более крепкого.

— Что-о-о?.. — распахнула она глазки. — Вот ты извращенец!

— Попрошу, — поднял я палец, — отрицать этого не буду, но справедливости ради отмечу — твой аромат настолько приятный и необыкновенный, что если бы другие о нём знали, воздыхателей было бы половина города.

Она немного порозовела, глаза на миг потеряли опору.

— Ну-у-у… тогда что, мне надо постоять немного на солнышке?

— Чудо ты моё!.. — выдохнул я, борясь с желанием подхватить и кружить. — Пойдём, я покажу где теперь живу. Да и еда остывает. Для тебя я выбрал лёгкий вегетарианский супчик, салаты и десерт из фруктов.

— Вау! Хочу-хочу! Меня мама чуть не убила — пыталась заставить поесть. Владлен Валентинович старался, Владлен Валентинович расстроится… тебе нужно больше есть, а то кожа испортится… еле отвязалась от неё.

Я придержал дверь и говорю:

— А Владлен Валентинович ещё кто?

— А, хи-хи, это же наш повар и кондитер в одном лице.

— Он дома что ли живёт? — недоверчиво спросил я.

— Нет, зачем? Он работает в ресторане, а с нами у него договор. Там сложный график, зависит от того, дома ли папа.

— Понятно. И чего бы он расстраивался?

Мы поднялись на второй этаж и я снова открыл для Насти дверь. Она задержалась с ответом, с любопытством осматриваясь.

— Он вроде друга семьи и мы порой проводим время в том ресторане. Он всегда так на меня смотрит… словно хочет приготовить и съесть, — рассмеялась Настя и я с ней, но нервно.

— Как у вас всё не просто…

Платиновая красавица отмахнулась, во все глаза разглядывая квартиру.

— Знаешь, а тут прикольно. Мама рассказывала, что раньше они жили примерно так же. А ещё у меня была подруга в седьмом классе и один раз она пригласила к себе. У них была такая же квартира и мебель.

Я смущённо пожал плечами.

— Большинство семей нашего города и страны живёт так или хуже.

Настя тут же перевела взгляд на меня.

— Ой, я не в смысле, что тут плохо. Говорю же, прикольно. Просто для меня это ну-у-у… типа необычно.

— В новинку?

— Да, именно! Представь, мы с родителями когда по их друзьям ездим, ну кроме некоторых, да и то там дача, так если сравнивать — совершенно другое всё, — проникновенно сообщила она, аккуратненько расстёгивая босоножки. — Вот даже, знаешь, они если кошку заводят, то обязательно какой-то редкой породы и чтобы желательно модной. Мама когда тоже решила купить я ей пригрозила, что сожгу гардероб, а все духи разобью. И тогда у нас появился Ян — это обычный рыжий кот. Но он огромный и громко мурчит.

— Благородно с твоей стороны, — улыбнулся я.

— Да запарили, блин!

Спустя мгновения мы оказались в зале. Должен признать, что английская классика нравится мне больше, чем эта, поздне-имперская, но в то же время я не могу отказать ей в особой душевности и даже стиле. Пусть я и не жил при имперском строе, а ностальгия всё равно есть.

— О-о-о, как много! Мы разве съедим столько? Или кто-то ещё придёт?

— Да, я пригласил ребят со смены. Катю, Дилю, Машу с Дашей… ну и капитанов, конечно.

Она неверяще уставилась на меня.

— Да блин! Ты же подшучиваешь надо мной.

— Прости, — улыбнулся я, счастливый, что подкол удался. — Просто переборщил с заказом. Ты-то ешь как ребёнок, но даже мне с оставшимся не справится.

Мы расположились на диване, сопровождая обед беседой.

— У тебя есть какие-нибудь планы на будущее?

— На это лето? — посмотрела она дивными глазами.

— Я имею в виду после окончания школы.

— А-а-а… — призадумалась Настя. — Не знаю, Саш. Серьёзно я не думала об этом. Мой старший брат сейчас в столице, в бизнес-колледже, потом, папа говорил, ему ещё юридическое надо получить. Типа чтобы помогать и получить уже потом управление над папиными делами. Старшая сестра в Европе учится, на генетика. У них даже летом какая-то то ли учёба, то ли практика. Хотя она только первый год отучилась. Круто, да?

Я кивнул, уплетая рагу из телятины.

— Родители уже давят, типа надо выбрать куда хочу и это вот всякое. А я не знаю…

— А что с оценками в школе? Любишь учиться?

— Ненавижу школу и учёбу, — поморщилась Настя. — Но я отличница. Просто так удобней. Когда ты заучка, то никто особо не пристаёт и не лезет. Один раз их пошлёшь и всё. Но мне пофиг на оценки. Я бы даже двоечницей была. Ненавижу учёбу. Но если ты не успеваешь, то сначала тебя пересадят подальше. Одноклассники будут думать, что ты точно куришь и ходишь на вписки, а значит можно материться и пошло шутить в твоём присутствии. Приглашать куда-нибудь и вообще лезть! Бесит!

Я выслушал с большим удивлением. Спорить или как-то комментировать не хочется, поэтому решил упомянуть другое:

— Это значит, что потенциал у тебя большой. Хоть в спорте, хоть в учёбе. Можешь выбрать что угодно. Практически.

— Думаешь? — перехватила она мой взгляд. — Но чем же мне заниматься?

Я по-доброму рассмеялся.

— Сейчас модно считать, что личность выше интересов общества. Раньше, правда, говорили «интересов государства», но, опять же, такова мода, что государство нынче враг и воспринимается как нечто стороннее. Поэтому в дань этой чёртовой моде, будет правильней не обязывать тебя ничем. Ты же не стеснена в деньгах, можно и не напрягаться. Человек волен выбирать. Пресловутая свобода.

— Ты предлагаешь вообще ни на кого не учиться? — опешила Настя.

Я снова усмехнулся.

— Не так, Пчёлка. Я предлагаю прежде чем жертвовать годами жизни, точно понять зачем тебе это надо? Допустим, большинство наших соотечественников вынуждены сделать что-то, прежде чем вырастут, чтобы иметь возможность заработка. Хотя и тут мы оказываемся в плену пережитков и установок. Ведь можно же попрошайничать, воровать, заниматься проституцией или ещё как-нибудь хитростью или подлостью, но добыть еды и денег. Не нужно учится, стараться, сдерживаться. Зачем это делать?

— Эм-м-м… Саш? — растерялась Настя.

— Прости, — выдохнул я. — Понимаю, что звучит дико. Попробую облечь в слова то, что омрачает мне мысли. Давай представим, что ты доктор и спасаешь жизни людей. Это достойно? Это может считаться смыслом для собственной жизни?

— Наверное, — пожала плечами Настя. — По идее так.

— Но однажды ты узнаёшь, что всех, кого ты спасла, в итоге, увезли на какие-нибудь рабские копи, то есть шахты, где они все до единого померли от побоев и невыносимого труда, а деньги, вырученные с этой шахты, достались некому владельцу и он спустил их на шл… на своих, скажем помягче, любовниц. Как бы ты отреагировала?

Настя заметно растерялась. Потребовалось время, что она нашлась с ответом:

— Это, конечно, ужасно. Я даже представить такое не могу. Вероятно, я была бы очень зла и постаралась отомстить.

— Вот! Всё верно, так ведь, по сути и бывает. Но есть проблема, что если модель этой ситуации растянуть на всю Землю. Кому мстить, когда «копями» стали все ведомые земли, а власть владельца простирается от океана до океана. Чтобы мы не делали, как бы ни боролись, но всё, в итоге, обратиться во прах.

— Но это же не так, Саш! — поспешила возразить Настя.

— Смотря какие временные промежутки брать и смотря в каком ракурсе рассматривать, моя Пчёлка. Сейчас в нашей стране нет идеологии. Она официально запрещена. Но что такое идеология? Это главная идея общества, обуславливающая смысл бытия. В ней объясняется зачем мы до сих пор шебуршимся, ибо больше уже не животные, но всё ещё не… кто? Куда мы идём?

— Я не знаю, Саш, — грустно ответила Настя, хотя это и был риторический вопрос.

— И вот понимаешь, Насть, если тебе с официальных трибун говорят, что отныне у нас никто никому ничего не должен, мол, чем хочешь, тем и занимайся, а если вообще нет желаний, то лежи без движения — какой смысл в чём-либо? Мыслители прошлого оформили эту дилемму в религиозное течение. Мол, всё есть Абсолют, всё есть Пустота. Никакого смысла не существовало и не существует, поэтому нет вообще никакой разницы куда идти и чем заниматься. Нет более важных занятий, нет ничего. И по факту всё наше бытие лишь миг, Иллюзия.

— Но это же не так? — с надеждой произнесла она.

— Есть другое воззрение. Тоже фундаментальное и, честно говоря, даже просто по количеству этих воззрений можно предположить, что вернее, скорее всего, оно. В нём всё основано на постулате, что мир многополярен. Как правило говориться, что в форме дуализма. Инь и янь, свет и тьма. Исходя из этого постулата, мы имеем вывод, что материя конечна. Что всё имеет свойство заканчиваться или умирать. То есть жизнь — это движение. От точки «А», в точку «Б», что в свою очередь наделяет всё творящееся смыслом. Поняв его, мы можем создать единственно верную идеологию. В общем, Пчёлка моя, если смотреть с первой позиции, то какую бы ты не выдумала себе причину, а, возможно, под диктатом какой бы не оказалась, не будет между ними никакой разницы. Посвятишь ли ты всю жизнь заботе о людях или умрёшь от наркотиков за год-два.

Возникла логичная тишина, отделяющая одну концепцию от другой.

— Второе воззрение наоборот предписывает тебе всяческую дисциплину. Вечный поиск и напряжение до последнего вдоха. Ни о каком бездарном прожигании жизни речи быть не может.

— Мне почему-то кажется, что ты сам не выбрал, — покосилась Настя.

— Да, есть третий путь, — грустно покивал я. — Это когда ты делаешь вид, что глупенький и живёшь как придётся. Поддаёшься силе жизненных обстоятельств.

— Ах-хах, звучит круто, — сняла Настя тяжесть отзвучавших недавно слов.

— Ну, я воздержусь, пожалуй, от оценок.

— Сохранишь лицо? — догадалась она.

— Вот-вот, я это сравниваю с пиджаками на бомжах. Вроде и бомжара, но в пиджаке.

Нас разобрал хохот. Уже после я всё же вернулся к первоначальному вопросу:

— Мне кажется, что ты амбициозна и просто не хочешь быть кем-то из. Нужно что-то творческое. Актриса, художник, певица, может даже писатель или автор визуальных новелл. О, может быть архитектор?!

— Но я плохо рисую… — запротестовала Настя.

— Когда-то ты и ножками с трудом перебирала. Эх, хотел бы я поразглядывать твои детские фото.

— Если это случится, мне придётся покинуть этот мир, — изменилась Настя в лице.

— Чего это? — тут вернул я.

— Этого лучше никогда не видеть. Я обязательно найду где мама хранит фотоальбом и сожгу его три раза.

— Три?! — рассмеялся я.

— Да, нужно ещё и пепел пережечь на два раза, чтобы уж точно никто и никогда не смог это восстановить.

— А цифровых что ли нет?

— Уже нет, — с дьявольским торжеством подтвердила Настя.

— М-да… но я всё равно знаю, что ты была эталонной милашкой. Ты не сможешь переубедить. Это моя истинная вера.

Настя докончила коктейль и с большими глазами отвечает:

— Ты просто не видел этого: худая, или голая, или в одних дурацких трусах. Мама, наверное, сидела на каких-нибудь колёсах, когда фотографировала в самые ужасные моменты.

Я поднял руки.

— Хорошо, сдаюсь. Ради тебя, даже если найду альбом, смотреть не буду. Но ты всё равно самая-самая.

Она прыснула.

— Спасибо.

Дальше мы напару навели подарок. Я приготовил кофе, а сели снова в зале. Беседа упростилась и потекла весёлым ручейком. Настя без стеснения и утайки стала посвящать меня в семейные дела, а возможно и тайны. Перескочили на друзей с лагеря, в частности, Катю — вот уж сдружились, так сдружились. С виду непохожие, если не сказать противоположные, но есть общая вовлечённость в мир чувственных удовольствий. Для Кати запреты связанные с возрастом стали ненужными костылями, но на которых её заставляют ходить. Сбрасывать со счетов дополнительную привлекательность за счёт этого нельзя, конечно, но если рассматривать характер и склонности юной развратницы, то она опережает сверстниц на круг. Это при условии, что вообще есть некая обобщённая степень темпераментности, которую допустимо называть нормой.

Настя тоже летит на аромат нектара. Точно так же она под властью соблазна и готова пренебречь многим, только бы запустить хоботок в благоухающую корзинку. Разница между ними только в том, что Настя пьёт аккуратными глоточками и оглядывает — вдруг кто подкарауливает её возле цветка? Катя же бросается в объятья соблазна бездумно. Для неё не существует мира после получения удовольствия.

С лёгких тем, благодаря уже освоенным азам флирта, беседа обрела эротический подтекст, где я получил приглашение к оценке крепости ароматов. Возбуждение тут же охватило моё существо, мозг охотно взялся придумывать развратные сценарии и один из них я выбрал.

Не спеша начал ласки. Вначале лёгкие, больше романтические. Я специально не тороплюсь, хотя мой чудный светловолосый бутончик опять выдал карт-бланш. Моё томное желание состоит в том, чтобы как можно сильнее распалить Настю, прежде чем опущусь к последнему источнику ароматов. Пусть это будет грандиозно!

Может я какой-то озабоченный на запахах, но сам вижу это иначе. Все люди могут испускать те или иные неприятные запахи. Банально потому, что любят поесть лук, чеснок или иные сильные специи. В том числе жирное и если в пище изобилует мясо. На это накладывается индивидуальные свойства. И Настя стала для меня открытием. Как если бы я жил всю жизнь в затхлом помещении, а тут, случайно, открыл окно и свежевший горный воздух вдруг озарил бытие. Конечно, у меня нет неприятия ко всем людям, ибо я сам наверняка источаю ровно такие же запахи, но как могу не восторгаться душистым делом Насти, если оно такое?

Фрагмент 34

Не могу и потому отдаюсь действу всем существом. Уздой, что всё ещё сдерживает, служит план. Поэтому я орошаю шею и ключицы легчайшими поцелуями, нежно глажу сквозь ткань сарафана. К счастью, распалить Настю легче, чем пожар в засушливый год.

Сарафанчик слетел, словно сорвавшееся из-за ветра бельё. Благодарному взгляду явилась чудная картина обнажённой Насти. Нет ничего, кроме черно-белых трусиков, колец на пальцах и маленьких заколок в волосах. Её маленькая грудь словно нежный расслабляющий массаж для моих глаз — так приятно смотреть. Розовато-красные сосочки стеснительно сжались и такой робкий имеют вид, что я смог унять страсть по отношению к ним, словно бы защищая.

Я прильнул с поцелуями к животу. Настя вздрогнула и мышцы под губами и пальцами напряглись. Я с удовольствием глажу их, прекрасно развитые, но ниже пупка есть чудный мягкий животик. Вдыхать его аромат, гладить и сжимать пальцами прекрасно. Это достойное преддверие томному уголку ниже.

Настя сама освободилась от нижнего белья и тут же обхватила моё лицо, обдав жаром дыхания.

— Сегодня же можно?

— Что, Пчёлка?

— Войди в меня, — выдохнула она, закусив губу.

Я медленно покачал головой.

— Только если ими, мой Сахарок, — показа я пятерню. — К другому ты ещё не готова. Я не смогу причинить тебе такую боль.

— Даже если я прошу?

У меня вдруг перестало хватать кислорода и пришлось сделать пару быстрых вдохов.

— От пальца тоже будет больно, так что если ты хочешь, я готов. Это будет и для меня впервые.

Настя одарила взглядом, полным полубезумного огня и веселья. Стон, что сорвался с губ тут же, стоило мне коснуться её промежности, оказался полон наслаждения и даже во мне закипело безумство, хотя я хорошо осознаю на ком лежит ответственность.

Тело задрожало от предожидания. С ещё большей охотой я прильнул губами к ароматным лепесткам бутона. Опьянел и забылся, помогая пальцами. Потерял границы. Сознание с трудом вынырнуло из пучины дурмана, когда я уже ощутил сопротивление указательному пальцу. Тут же отдернул руку и даже оральные ласки прекратил. Растеряно посмотрел на Настю, а она помутневшим от удовольствия взглядом на меня. Всё хорошо…

Конечно я хочу лишить Настю девственности. Разве можно находится под властью вожделения к ней и не желать проникнуть в лоно? Вокруг темы фактической девственности от веку вращалось многое. Кровь меняет свою роль и становится символом. Я дрожу и схожу с ума от мыслей о ней. Всякое рациональное восприятие покинуло меня.

Даже от двух пальцев может быть дискомфорт, если девушка не ведёт регулярной сексуальной жизни. Поэтому я буду использовать только один. Запоздало мне пришло в голову, что хорошо бы воспользоваться смазкой с анальгетическим эффектом, а то и свечкой с лидокаином в составе, но дикое естество тут же воспротивилось даже мысли, хотя понятно, что такому не бывать. Страсть, боль и кровь — это словно атрибуты магического ритуала. Несомненно, тёмного.

Настя дышит томно, срываясь на стон. Она снова во власти волн удовольствия. Подушечкой указательного пальца я ласкаю узенький створ лона. Его обрамляют два нежных маленьких лепестка. Каждый из них уже тесно познакомился с моим языком. Створ максимально увлажнён. Палец тоже уже до половины в моей слюне и душистой смазке.

Я погрузил до упора и начала двигать вперёд-назад. Настя отреагировала повышением громкости стонов. Чувствую, как по её телу пробегают волны истомы, оканчивающие путь в глубинах лона. Оргазм уже близко, а значит и момент икс, когда я должен буду порвать плеву. Движения пальцем всё настойчивее.

Настя поддаётся навстречу. Я с замиранием нутра понимаю, что началось — кончик пальца уже растянул естественную дырочку в плеве и надорвал нежную плёнку. Но тут накатила первая волна оргазма и я уверенно вдавил перст вглубь. Сопротивляться плева не смогла.

Настя вскрикнула. Полностью войдя в неё, я продолжил фрикционные движения пальцем. Я знаю, что сейчас в существе Насти смешивается боль и наслаждение — два вечных спутника и два самых лучших ингредиента для познания самого острого наслаждения.

Когда стало можно, я вывел палец из лона и прильнул к алому входу. От возбуждения вкус крови кажется другим, словно я вампир. Сгораю о страсти. Умудрившись обо что-то твёрдое потереться, сам вдруг ощутил приход оргазмического удовольствия. Смешался небывалый аромат, нежные стоны успокаивающейся Насти и мой собственный пик. Я лишился чувства пространства.

Пчёлка первая заключила меня в объятья. Я даже не успел ещё толком прийти в себя и осознать случившееся. Забралась сверху и уже вместе мы откинулись на спинку дивана. Полностью голая она и лишь без верха я. Счастливые глаза поймали мой взгляд.

Настя не может решиться оборвать тишину. Закусив губу, она глубоко дышит и такое чувство, что мы лишь одними глазами общаемся.

— Ты прекрасна…

— А ты классный.

Я поцеловал.

— Не больно было?

Она прыснула и смущённо отвела взгляд.

— Хочу ещё.

— Нимфоманка, — рассмеялся я.

— Сам такой. Это… не знаю…

— Да, ты стала моей манией, Пчёлка…

На штанах осталось пятнышко. Пока мы расслабленно и счастливо проводим вечер, я нет-нет возвращаюсь к мысли о нём. Вот уж очередная нота великой ироничной сонаты за авторством самой жизни. Дикие нравы прошлого, когда испачканное бельё демонстрировалось родне и соплеменникам, безусловно чужды мне, если не презираемы. При том, что я не глупый и понимаю роль этой традиции, что она не сама в себе, а часть общей культуры. Но что же теперь? Показывать драгоценное пятнышко я не хочу, но и отправлять одежду в стирку тоже. С глубочайшим удивлением признался себе в этом.

К девяти часам невольно пришлось выступить на стороне здравого смысла. Настя начала искать возможность остаться, а я взялся отговаривать. И пусть мы хотим одного и того же, но это мой долг, да и элементарная безопасность.

Через полчаса уже вышли, и я проводил Настю до ближайшего проспекта, на алее которого Катя обычно гуляет с подругами. Если Володя увидит мою белоголовую диву в обществе подруг, то это станет дополнительной гарантией.

Перед сном созвонился с Андреем — дежурство проходит хорошо, он с обилием крепких слов поделился впечатлениями от природы и посетовал, что его-то детям в такой лагерь никогда не попасть. Что тут скажешь? Будь моя воля, то конечно же пригласил бы.

Ночью, воздух в Елогорске особенно хорош. Ароматный, дурманящий и навевающий особое настроение: светлой тоски по далёкому. Через открытые на балкон двери, он легко наполняет всю квартиру. Я лежу в зале, на диване и задумчиво смотрю в темноту. Только модем слабо перемигивается. Завтра навещу маму, но всё же — каким будет будущее? Сейчас время словно бы остановилось, длится общее с Настей лето. Чувство даже такое, как если бы мы попали в безвременье. Удивительно!..

И мои мысли о будущем вовсе не потому, что сейчас плохо. Просто как-то тревожно на душе. За маму, за себя и за нас с Настей.

Мама оказалась в прекрасном расположении духа и мы провели целый час в укромной части парка. Взявшись за руки, болтали без умолку. Я настолько был под впечатлением, что Настя это даже заметила. Я рассказал о причине и в очередной раз удивился какому-то аномальному сочувствию. Она не просто понимает в каком мы с мамой оказались положении, Настя именно смогла прочувствовать. Моя, наверняка презираемая многими, страсть к юной красоте, а в последствии секс — это всё важные элементы, что нас сближают, но всё же именно такое понимание роднит уже душами.

Ей понадобилось в салон красоты, а я, проводив до настоящего центра, если оценивать внешне, вернулся обратно и взялся готовить. Не сколько из экономии — какая может быть экономия, если Настя постоянно подсовывает мне свой «кошелёк»! — но просто хочется. Продукты привезли на дом и я приступил, иногда сверяясь с рецептом из ролика. Настя будет обедать овощным рулетом на пару, двумя видами салатов, один из которых общий, хотя я бы мог и фруктовый тоже поесть, но мне больше нравится кушать фрукты в оригинальном виде, а на десерт, ко вдруг полюбившемуся нами кофе, я запланировал песочный пирог. Для готовки зернового напитка предполагалось купить джезву, самую обычную, из алюминиевого сплава, но Настя сначала выказала всю меру удивления, а потом стала выпытывать, чем лучше готовить на ней по сравнению с автоматом? Мои знания не сравняться с маэстро, конечно, но именно из роликов от них знаю, что в джезве можно приготовить первоклассный кофе, но для этого много чего нужно иметь и, главное, уметь. Автомат значительно упрощает процесс, но его нет, поэтому я предложил купить всё же пресловутую кастрюльку-ковшик. Несложно догадаться, что теперь на кухне источает сильный запах новой техники кофеварка. Я уже не сопротивлялся. Да и обещал этого не делать.

Словно обещая безоблачное будущее, к технике полагалось три килограмма зёрен. Я засыпал немного, надёжно закрыл мешок и сделал пробный запуск. По национальной традиции, выставил самый крепкий и максимальный объём. Измолотив зёрна, автомат прокряхтел прессом и вот уже в стакан полилась кофейная смола. Струйка оказалась едва ли не столь же тягучей. Ну и аромат — настолько же сильный я могу вспомнить лишь недавно, в Кедре, но там и чек за напиток был подходящий.

Всё же в чистом виде, если можно так выразиться про чёрный абсолют, пить не очень люблю, поэтому взбил паром пенку капучино и подлил в чашку. Далее — острожный глоток, и тут уж из меня вырвался стон удовольствия. Настя преподнесла мне ещё один прекрасный подарок.

Через часа полтора пришла цветущая и благоухающая Настя. Сегодня на ней розовая кофточка с единорогом и иностранной надписью: «Умри юным и попади в радужную страну». Фасон короткий, но даже если Настя поднимет руки, живот закрывает юбка с высокой талией. Чёрная, в обтяжку и немногим выше колена. Я так и застыл с очередной кружкой кофе в руках.

— М-м, выглядишь здорово. Привет.

— Приветик, — заискрила Настя улыбкой. — Спасибочки! Тут такой запах…

Я посмотрел в её бесподобные зелёные глаза и кивнул:

— Кофе и выпечка. Разве может быть что-то прекрасней?

— Хи-хи! Нет, конечно. Я такая голодная, что даже тебя съем, — подошла она, опаляя пробуждающейся в глубине глаз страстью.

Я поцеловал в губы.

— А как же вегетарианство?

Настя попыталась отпить из чашки и я осторожно помог ей.

— Оно в порядке, — обдала она кофейным дыханием. — Но ведь я тебя уже попробовала…

Меня взяла дрожь. Низ живота потянуло и всё тело сладко заныло. Настя же засмущалась от своих слов.

— Предлагаешь мне тебя покормить?

— Извращенец, — пихнулась в грудь Настя и я выпустил. — Но… но…

Я смотрю в след и жду, пока скажет. Она пошла в ванную, помыть руки.

— Но?..

— Если ты хочешь, то ладно, — услышал я, прежде чем дверь закрылась.

Довольно улыбнувшись, я пошёл на кухню. Пришлось, правда, поправить нижнее бельё — стало тесно до боли.

Вскоре мы вновь заняли место возле столика в зале. Настя с интересом осмотрела изобилие стола. На небольшой сковородке скворчит только снятый с огня стейк, типа рибай, но я точно где-нибудь накосячил.

— Ты всё сам приготовил?

— Пришлось постараться, — лукаво глянул я, — всё же ты весьма искушена в еде. Даже повар личный имеется, забыл его имя.

Настя заливисто засмеялась.

— Владлен Валентинович. Но ты зря думаешь, что если это прям повар-повар, то обязательно вкусно готовящий. Иногда блюда привозят такими вонючими, что я теряю аппетит. Просто папа любит по-деревенски когда, чтобы, знаешь, жирно и много. Мама, конечно, лучше, но и там если очередная шиза, то есть особо нечего.

— А на тебя разве меню нет? — подивился я, нарезая стейк — получился довольно мягким.

— Да говорю же, у папы порой такие вонючие блюда, что ухожу к себе и часа два жду, — поморщилась Настя. — Пока аппетит вернётся.

— Что ж, значит у меня неплохие шансы тебя впечатлить.

— Вкусно! — тут же отозвалась она, с набитым ртом. — Правда очень вкусно. Ты хорошо готовишь.

— Спасибо, — кивнул я. Стейк тоже удался. С соусом было бы ещё вкусней, но ладно.

— А где научился?

— За три года, пока сторожил лагерь. Повара же только на время смены, а потом сам. Сначала готовил только простые блюда. Даже когда надоели, просто наливал больше соусов. Но это не совсем хорошо для здоровья, да и как-то желание проснулось. Попробовал раз-другой повторить за блогерами-поварами и проникся как-то. С тех пор и экспериментирую. Но стейки каждый день не ем, конечно, — рассмеялся я.

— Почему?

Я посмотрел Насте в лицо, где читается искренний интерес.

— Дорого это, Пчёлка. Один только этот кусок на несколько сотен вышел, хотя понимаю, что цифры тебе ничего не скажут. В общем, экономил я.

Она посмотрела с нежностью.

— Бедненький. Мне жаль, что так было.

Я по-доброму рассмеялся.

— Ну вообще-то да, сейчас многое поменялось. Спасибо.

— Я рада, что ты больше не сопротивляешься моей помощи. Потому что смотри… — Настя подхватила смартфон в чехле, потыкала в экран и снова явила мне главную страничку кошелька — сумма уверенно шагнула за миллион.

— Нифигасебе! Но за что?

Она сверкнула глазами и тут уж мы вдвоём произнесли:

— За красивые глазки!

Обоих разобрал смех. Но Настя решила добавить:

— Они не всегда такие щедрые. Но и я не транжира. Даже когда мы в ссоре, карманные деньги у меня остаются.

— Скажешь тоже, карманные деньги, — пожурил я. — У многих это сумма семейных накоплений, если они вообще есть.

— Ну, Саш… — помрачнела она.

— Да ладно, — дернул я щекой, — не бери в голову. Это просто я всё ещё не привык. Нормально всё. Как сделать всех счастливыми я не знаю и думать не хочу.

Настя прыснула смехом.

— Но продолжаешь это делать, да?

— М-да… плакать и есть кактус.

— Что-о-о?!

Мы продолжили проводить время в наиприятнейшем обществе друг друга. Ближе к вечеру Настя вдруг воскликнула, когда заглянула в смартфон. Тут нажала на экран и стала записывать голосовое сообщение. Так как я всё слушал, потребовалось лишь немного разъяснений.

Ещё до этого мы коротко обсудили возможность ей остаться на ночь. Каждый из нас хочет этого, но я не раздумывая опроверг даже призрачный шанс. Так делать можно, но не часто. Слишком уж велика разница между поведением Насти до лагеря и после. Всё это можно впихнуть в логическое объяснение. Для обычной семьи оно бы сгодилось, но как и в случае рядовой, всегда есть шанс, что родители будут излишне подозрительны. Однако мы имеем дело с Быковым старшим и это верная смерть.

Но кое-что резко повысило наши шансы. Мать Кати случайно встретила маму Насти. Оказалось, что обе женщины посещают один и тот же магазин одежды. Они сделали общее фото для соцсети, а Катя его тут же лайкнула и спросила кто это. Следующим действием было написать Насте. Моей платино-головой красавице потребовалось лишь несколько мгновений, чтобы сориентироваться. В итоге мама Кати отпросила Настю на всю ночь и на другие разы тоже. Ведь они мгновенно стали подружками с Быковой старшей.

Некоторое время спустя мы оборудовали уголок на балконе, где расположились с кружками кофе. Пока разными — какие нашлись в квартире, но Настя настояла, что нужно купить одинаковые. Мы же теперь любовники.

— Из твоих уст так звучит странно.

— Почему-у-у? — мгновенно вспыхнула она.

— Не знаю. Ты такая воздушная. А какой была, когда только приехала в лагерь — принцесса из другой галактики, — нараспев проговорил я, взглянув на темнеющее небо.

— Знаешь, это всё твое… как же там было?.. слово такое прикольное… а! тлетворное влияние! Вот! Ты меня растлил. Я была такой невинной девочкой…

Откровенно любуюсь её игрой. Облизав губы, отвечаю:

— Совершенно не согласен, что в тебе осталось мало невинности и чистоты. Так как я матёрый извращенец, то удержать моё внимание на жертве можно лишь пока она неиспорчена. А так как меня просто не оторвать от тебя, смею предположить, что ты чиста как горный родник.

— Хи-хи! — лукаво посмотрела Настя. — Поня-а-атно… знаешь, Бомбус, я хочу поговорить об этом ещё немного.

— О твоей невинности? — сыграл я мимикой.

— Ну-у… — забегали её глаза, — вроде того.

— К несчастью, я некоторым образом причастен к факту её нарушения. Каюсь, — склонился я.

— Дурак! — воскликнула она и кинула в меня подвернувшейся под руку губкой. — Не смущай меня, пожалуйста.

— Прошу прощения.

— И так тяжело сказать, а ты ещё… — Насте потребовалось время, чтобы собраться. Я помог — склонился и осыпал её ручку, а потом и колено поцелуями. — Мы с Катей много говорили на тему… близости. Она сказала, что надо сделать эти отношения как можно более разнообразными. Что стесняться не надо. Говорит, только закомплексованные дуры и псевдо-скромницы, типа-а-а… в общем, не разнообразно они ведут себя, — скороговоркой выдохнула Настя. — Понимаешь?

Я кивнул, внимательно смотря на неё.

— Катя взяла с меня обещание, что я попробую. Ну и… мне показалось, что надо с тобой это обсудить.

Очередной глоток кофе прокатился по горлу. Я отставил кружку, сделав глубокий вдох и выдох.

— Случившееся вчера стало плодом этого обещания?

С проникновенным взглядом, Настя помотала головой. Даже в сгустившихся сумерках могу разобрать все краски мимики.

— Я сама давно об этом думала, но… не только об этом, просто теперь запуталась немного.

— Катя — это Катя. В чём-то молодец, а в чём-то оторва, каких поискать. Ты и сама это знаешь. Я бы всё равно дал тебе этот совет, но вообще-то, как статусный растлитель, — сделал я паузу, вызвав лёгкую улыбку, — просто обязан расставить точки на «и». Интимная сфера человека полна комплексов, наверное, даже больше, чем что-либо. Тут любые психологические особенности или отклонения проявляются, как в химических опытах. Мне даже кажется, что по ней можно давать психологический портрет. И он будет самым точным. Мне бы хотелось, чтобы ты была свободна от правил и стереотипов. Не следует в постели быть Катей, как и кем бы то ни было ещё. Попробуй слушать себя. Я говорю попробуй, потому что мы всегда будем заложниками моделей поведения. Человек априори принимает одну из, адаптируя потом под себя.

Настя слушала внимательно, а сейчас смотрит едва ли не с мукой.

— Это сложно, Саш.

— Это сложно, — тут же кивнул я. — Если не назвать нашим проклятьем. Что есть норма, что нет? Где допустим компромисс, а где надо выжигать под корень… — всё это требует от нас решительности. Лично мне сложно бывает выбрать направление и поэтому я завидую тем, кто делает это легко. Сейчас от меня зависит, куда пойдёшь ты.

— Но ведь… я сама должна нести ответственность за свою жизнь.

У меня чуть слёзы из глаз не потекли. Кивнул.

— Я сразу ощутил в тебе это пламя, моя Пчёлка.

— Саш, знаешь… — с чувством заговорила Настя, — я знаю, чего хочу. Катя вовсе не сбивает меня с пути. Наоборот помогает узнать о близости больше. Мне не всё нравится, то есть, не нравится её отношение к некоторым темам или, скорее, как она их понимает, но Катя мне сильно помогла.

Я тепло улыбнулся, пытаясь в сумерках полноценно посмотреть Насте в глаза.

— Хочешь ещё поговорить об этом?

— Хочу! — выдохнула она. — Только давай там?

Я посмотрел в сторону квартиры.

— Конечно. Тоже бы не хотелось посвящать соседей в это.

Мы рассмеялись и перебрались в зал. Интернет, нам, конечно, стал большим помощником, но понятно, что обсудить волнующие темы с тем, кому доверяешь, лучше. Настя начала с лёгких вещей, вроде роли трусиков и почему я забрал их себе, но ключевой темой стал анальный секс. Что он есть сам по себе и как к этому относится?.. Настю взволновал тот факт, что когда мои ласки затрагивали эту зону, ей было как-то по-особенному приятно. Естественно, что любой усреднённый житель нашей страны к совершеннолетию успевает наслушаться и в школе, и на улице, а сейчас, зачастую, и дома, куда и как можно трахнуть человека. Пусть не представить в натуре, но всё же наслышан. Я постарался подарить юной диве максимально широкий взгляд на виды секса и фетиши в нём. Не в деталях, а в сущности происхождения, чтобы всяческие мифы и заблуждения отсеивались на корню. Инсинуаций в теме секса настолько много, что, вероятно, она уступает в этом только истории человечества и государств. Либо табуируется, либо искажается. Я же постарался дать взгляд на сексуальность как таковую, и на вариации её проявления.

Естественным образом, мы с серьёзного обсуждения свернули на реплики с намёками, а следом и флирт. Снова началась любовная игра, но уже сытая и полная новых смыслов. Вопреки привычному, когда я выступаю в роли инициатора, Настя с энтузиазмом взялась ласкать сама.

Вначале стянула с меня майку, чтобы с скорее ощупать рельеф каждой мышцы. Особенно понравился пресс и вены, которые она перекатывает под пальцами. Поцелуй — долгий и страстный. Я тоже дал волю рукам, пока он длится. Затем настала пора брюк. Взгляд Насти впился в бугор члена под бельём. Не интересуясь больше ничем, она стянула скорее последнюю ткань. Нежные руки бережно подхватил мой средних размеров член, заново изучая. Я с наслаждением откинулся на подушку и закрыл глаза.

Прикосновения и поглаживания продолжались ещё какое-то время. Затем Настя принялась уверенно мне мастурбировать и ещё спустя секунды кончиком естества я оказался в пламене её рта. Это блаженство само по себе. Столь красивая и нежная, когда она берёт в рот мой член, внутри происходит какое-то безумие. Соитие противоположностей. Мой Зверь ликует. Не знаю как, но Настя умеет тешить его, отчего я растворяюсь в дремучем удовольствии и теряю рассудок.

— Вкусно! — выдохнула в лицо она, с ароматом моего семени.

Я открыл глаза. Нежно прихватил за шею.

— Правда?

Она кивнула, не отрывая взгляда. Я тут же привлёк и нас связал небывалый поцелуй. Не знаю почему, но солоноватый вкус собственного семени в её рту, снова разжигает вожделение. Рукам я дал полную волю и тут же нашёл маленькие холмики груди. Жадно пробежался по телу, прихватил ягодицы. Потянул их в стороны, а следом забрался под трусики. Настя поддалась и подобралась ближе, так, что теперь полностью легла на меня. Наш поцелуй всё длиться.

— А теперь твоя очередь, Сахарок, поднимись и давай мне свой медовый бутончик…

Она с готовностью выполнила просьбу, быстро освободившись от оков нижнего белья. Сарафан остался надетым и накрыл меня. Я же отдался ласке со всем усердием. Но сегодня проникновения не будет, пусть нежная пещерка заживёт.

Наш коитус окончился могучим оргазмом и поцелуем, когда Настя легла рядом. Мы разделили глубокое чувства удовлетворения и счастья. Приложив светлую голову мне на руку, Настя даже задремала.

Созерцая дивную красоту её черт, я подумал, что впереди ещё целая ночь. Вряд ли мы проведём её во власти сна.

Нас разбудил звонок в дверь. Раздалась уже пятая трель, когда я смог подойти и заглянуть в глазок. Там стоит какой-то мужик в костюме и спокойно жмёт в очередной раз на кнопку.

— Кого надо? — спросил я в щелку, на которую позволила открыть дверь цепь.

Он подошёл и с улыбкой говорит:

— Извиняюсь за столь ранний визит, но такая работа. Вы Соколов Александр, квартиросъёмщик?

В груди шевельнулась тревога. Отвечаю:

— Нет. Это не я.

Он печально улыбнулся.

— Александр, давайте я вам опишу ситуацию, чтобы мы могли понять друг друга лучше. Стой! — подставил он ногу, чтобы я не захлопнул дверь. — Это касается Насти…

Фрагмент 35

Глава 10. Рубиновый флёр

Я замер, мгновенно трезвея ото сна и даже сбрасывая ленивый жирок в мышлении, что набрал за последнее время. Кругом враги! Мне нужен пистолет.

— Нас трое, — обожгли сознание слова человека за дверью. — Мы от Быкова Валерия Михайловича. Даже если весь дом разнесём, на помощь никто не придёт. У тебя нет шансов, Александр. Пожалей девочку и не сопротивляйся. Это бесперспективно, ты же сам понимаешь. Открой дверь и все будет хорошо.

— Кто там, Саш? — вонзились в меня слова Насти. — Ой!

В полубессознательном состоянии обернулся. В одном нижнем белье, Настя прикрыла рот ладошкой, а лицо быстро побледнело.

— Кх!.. Х… хорошо, — удалось мне произнести. — Давайте всё сделаем тихо. Нам же надо будет просто поговорить, да?

Стоящий за дверью поймал мой взгляд и тут же понял, что хочу сказать.

— Обычный разговор и ничего более, — тепло произнёс он, а я без особого труда понял, в каких органах раньше работал.

— Пчёлка! — зашептал я ей. — Не переживай, слышишь? Всё со мной будет хорошо. Это просто разговор, ага?

— Он тебя убьёт… — расплакалась она. — Бомбус, я… я тоже умру. Клянусь! Я не… я не переживу этого.

Мне словно хомутом передавило горло. Заговорить смог только с третьей попытки:

— Всё будет хорошо, слышишь? Я не дам им разрушить наше счастье.

Она судорожно кивнула.

— Иди, оденься, Пчёлка. Впустим их.

Вскоре к офицеру спецслужб присоединились два мордоворота. Мы с Настей наскоро собрались и последовали за ними, только припрятанный пистолет пришлось отдать — главный тут же нашёл и только головой покачал. Позже позволил даже позвонить, хотя, по его же глазам, я понял, что всё бесполезно. Смартфон едва не выпал из потных ладоней. Я дёрнулся, ловя аппарат, а сидящей рядом боевик тут же схватился за рукоять пистолета в подмышке.

— Я на пути к Быкову Валерию Михайловичу.

— Чего, блять?! — подавился завтраком Эконом.

Пока он кашляет, я поясняю.

— Это связано с его дочерью Анастасией. Я ухаживаю за ней.

Тот, что служил в спецслужбе, усмехнулся.

— Боже, какой ты дура-а-ак, Сокол… ладно! Тяни время, слышишь? Я постараюсь тебя вытащить. Держись, сынок, держись…

Я залез в настройки и убрал всю блокировку. Протянул смартфон Насте. Мы в салоне просторного джипа, сидения в три ряда. Настя сидит на заднем с одним из мордоворотов. Даже сейчас, бледная, словно присмерти, она по-прежнему прекрасна. Постарался ободряюще улыбнуться.

Она одной мимикой спросила зачем.

— Пусть побудет пока у тебя, Насть. Потом отдашь, хорошо?

— Л-ладно, — нашла силы прошептать она.

На миг вырвавшись из-под пресса страха и безрезультатных попыток найти выход, я понял, что Эконом подставит себя и вместо одного идиота — меня, пострадают другие люди. Тут же вернул телефон и снова набрал.

— Говори!

— Не надо мне помогать. Вы только подставитесь…

— А ты думаешь я могу иначе? — рявкнул он, прервав меня. — Думаешь, не понимаю, что может всему конец прийти? Есть что по делу сказать?

— Спасибо Вам, — проговорил я и услышал гудки.

Стало ещё хуже. Даже звон какой-то появился в ушах. Я словно погрузился на глубину, такое испытываю давление. Хочется завыть и заскулить.

Приехали. Дом Быковых — это гигантский особняк за городом. Мы вышли. Я получил тычок в спину, чтобы быстрее шёл. На крыльце встретил ещё один мужик — уже седой, но с цепким холодным взглядом.

— Как прошло?

— Без лишнего шума, — отозвался главный группы захвата.

— Шеф в фойе, проходите.

Мы встретились взглядами — к груди словно ледяной лист стали прижали. Жалости ждать не придётся.

В регионе и стране Быков прославился, как самый успешный бизнесмен, так сказать, новая волна. По сути он обладал качествами, что позволили не умереть в разборках прошлого десятилетия и сколотить крепкую команду. Меня встретил полный ненависти взгляд. Может если где-то на задворках существа ещё оставались клочки надежды, то их тут же разорвало. Быков видел смерть не одного конкурента, и ещё несколько сотен людей отправили на тот свет его головорезы. Моя жизнь добавит всего лишь единичку к общему числу.

В просторном холле особняка спокойно разместилась бы рота головорезов. Сейчас здесь двое бойцов, начальник, его заместитель, и Настя с отцом. Получив тычок, я оказался перед его глазами. На ковре. Быков сидит в кресле и испепеляет взглядом. Рослый, немного полноват, изуродованное шрамами лицо. Голова обрита налысо.

На стекле столика лежит чёрный пистолет. Я заметил его перед тем, как Быков схватил оружие и цедя матерки наставил на меня.

— Папа! — закричала Настя. — Не надо!

— Заткнись, дура! — яростно проговорил он. — Что это ещё за говнюк? Ты где его нашла?!

— Не убивай его, пожалуйста!.. — заревела Настя, у меня сердце заболело, словно его кто-то рвёт. От безвыходности, я едва не вцепился зубами в ворот рубашки, что наспех натянул недавно.

— Валер, удалось кое-что узнать, — заговорил старший. — Он не Соколов, а Орлов. Но это важно по другой причине — несколько лет назад, некий Орлов Александр Сергеевич задолжал Седому десяточку зелёных, а потом скрылся. Так что, мы непростую поймали рыбку.

— Погоди, — хмуро глянул на подчинённого Быков, — нашему Седому, Валерьянычу?

Седой эс-бэшник кивнул. Оба посмотрели на меня. Я тут же получил очередной тычок от охраняющего рядом быка.

— Это так.

— Мерзкая же ты с-с-су… — сдержался Быков, бросив взгляд на Настю. — Так… так… это выходит, что нам надо этого… говнюка сдать сначала Седому, а прикончить когда вернёт.

— Папа!

Быков метнул на дочь гневный взгляд и кивнул заместителю главы. Тот подошёл и стал настаивать, что ей лучше уйти; что нам надо поговорить. Настя в ответ отказалась, и тогда её силой уволокли наверх, отчего весь дом наполнился криком и слезами. Страх и отчаяние во мне сменил гнев. Если будет хоть шанс отомстить — я сделаю это!

— Короче, Петрович, — посмотрел на главу службы безопасности Быков, — о том, кем оказался этот пиздюк — никому. Пошёл Седой нахер, но портить отношения не хочется. А тебе, гандон, просто повезло, что мы тебя в лесочке закопаем. Без процедур у Седого. Он должок бы нашёл как вернуть, потом бы передал тебя нам, помятого. Чуешь, сука, какой я благородный? — поднялся Быков с дивана и быстро приблизился. Я тут же получил удар в живот и скрючился, упав на гранитный пол. Меня подняли.

— Что ж ты, сука, сделал-то? Ты какого хера к моей дочери клинья подбивал? Ну! Было между вами что-то сегодня? Признавайся, сучёнышь! — прорычал Быков, схватив меня за лицо.

— Я вашей дочери ничего плохого не сделал, — с трудом проговорил я. — Мы…

— На, сука! — снова ударил он в живот. От боли я скорчился и застонал. Трусы быстро намокли от вырвавшейся струйки мочи.

— Ах-хах! — заржал тот, что сбоку. — Обоссался уже.

Сознание плывёт. В животе режущая боль и пламя. С трудом удаётся дышать и то мелко.

— Всё, увозите. По стандартной схеме, но отмудохайте перед этим, — донеслось мне. Поволокли наружу.

Далее багажник джипа, где я смог более-менее прийти в себя. Попробовал размять онемевшие руки, стянутые хомутом, как и ноги. Я пошевелился, но ударить в крышку багажника или ххотя бы дёрнуться не смогу, — живот тут же отзывается жуткой болью, что накатывает тошнота и меркнет сознание.

По ощущениям ехали минут двадцать, но быстро. На кочках меня подбрасывало и изо рта невольно вырывались стоны и даже вскрики боли. Братки с передних сидения на это отзывались ржанием.

Затем меня выволокли и потащили в лес. Бросили возле берёзы. Один сходил за лопатами, а второй курил и играл во что-то на смартфоне.

— Ну всё, фраер, пиздец тебе пришёл, — ухмыльнулся один. — Санёк, давай ты начинай, а то мне стрёмно.

В меня прилетел удар ногой, выбивая дыхание и последний громкий вскрик. Дальше удары посыпались чаще, но даже от сильной боли я почему-то не теряю сознание. Каждый так или иначе вспыхивает фейерверком страдания. Кажется, я даже заплакал.

В какой-то момент понял, что больше не бьют. Меня трясёт, дышать очень тяжело, а изо рта струится кровь. Сквозь звон доносятся голоса, но слов не разобрать. Затем меня схватили, тело снова переполнилось болью и наконец-то пришло забытье.

Картинки сменяют друг друга. Я то тону в черноте, то оказываюсь в ярко освещенных местах, где бывал при жизни. Вот учительница начальных классов; сам класс. Вновь американские горки метания сознания и темнота.

Веки, как тяжелые плиты, но с огромным трудом удалось приподнять их. Тут же закрыл и снова провалился в бессознательность. Опять пришёл в себя. В комнате полумрак. Это… больница. Палата больницы. В противоположном углу сидит медсестра. Она словно почувствовала и подняла глаза от экрана смартфона. Тут же подскочила и ко мне.

— Александр, вы меня понимаете? Хорошо слышите? Моргните два раза, если да.

Я дважды моргнул.

— Прекрасно, — осветилась она. — Вы в частной клинике. Вам сделали операцию и теперь всё будет в порядке. Понимаете?

Я опять моргнул.

— Сейчас я позову доктора, — заглянула она в глаза.

Буквально через минуту появился сонный мужчина. Едва не подбежал к кровати.

— Слышите меня?

Моргнул.

— Я рад. Не переживайте, вы в лучшей клинике. Мы вас обязательно вылечим. Маша, дренаж! — показал он пальцем вниз. — Так, как у нас с мочой… отлично, отлично. Сейчас ещё капельница будет, укольчиков немного. Вот там кнопка, если что. Но Машенька от вас ни на шаг. Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь.

Я моргнул и почти тут же заснул.

Ещё недели полторы провёл в реанимации. Оказалось, что необычное ощущение во рту — это импланты. Часть зубов была выбита и их заменили в тот же день, когда я попал сюда.

Это действительно частная клиника, но со мной обращаются, словно с хозяином. Я пытался спрашивать, когда подчинился язык, но до перевода в обычную палату, у меня даже посетителей не было. Персонал же только улыбался и делал сочувствующее лицо. Удалось разболтать лечащего врача только на список повреждений, с которыми я к ним попал. Множественные ушибы внутренних органов, разрыв кишечника, разрыв селезёнки и печени, внутреннее кровотечение, сотрясение мозга и переломы. Ещё полчаса и умер бы, сказал он.

Узнать всё удалось, когда ворвалась Настя в палату и чуть было не бросилась обниматься. Рёбра бы точно заново переломала. Я не смог сдержать слёз и мы минут пять просто боролись с ними. Она крепко держала мою руку обеими своими. Сказала, что сейчас придут ещё люди и состоится важный разговор.

В сопровождении своего эс-бэшнка в палату зашёл Быков. На лице вымученная улыбка. За ним Эконом, и тут уж я обрадовался до щенячьего визга. Живой и здоровый. Только жвачку нервно жуёт, но оно и понятно — ситуация. При оружии.

— Здорова! — первым заговорил Быков. — Как выздоравливается? Мы тут тебе фруктов принесли.

Я промолчал, холодно и с ожиданием смотря на него. Улыбка погасла.

— Понятно, — проговорил он, отведя взгляд. Эс-бэшник подвинул ему стул, а Эконом подошёл к изголовью кровати и похлопал по плечу. — Ну, могу тебя понять. Ладно, не будем тут цацки разводить. Претензий к тебе больше нет. В силу моего глубокого сожаления от случившегося, — кое-как произнёс Быков, — я попросил друга позаботиться о тебе тут, а ещё перетёр с Седым, и больше ты никому ничего не должен. Более того… — сморщился он, — мы поговорили с Настей и она попросила меня разрешить вам встречаться. Мы с её мамой решили, что это возможно. Ну, и чтобы вам хорошо жилось…

Его реально скрутило от эмоций, но Быков смог овладеть собой:

— Чтобы вам хорошо жилось, я решил передать часть бизнеса под твоё управление. Анатолий пообещал натаскать тебя в этом.

Я посмотрел на Эконома и тот кивнул. Злой и хмурый. С бывшим работником спецслужбы он нет-нет обменивается грозными взглядами.

— Я вас понял. Спасибо, — слабым голосом проговорил я. Уверенно могу держать пока только ложку.

— Ну и замечательно, — нервно покивал он и тут же встал. — Поправляйся, документы подпишешь, как окрепнешь.

Развернувшись, он стремительно вышел из палаты. Я облегчённо выдохнул — делать это уже не так больно.

Наконец настало время выслушать родных людей. Эконом с доброй улыбкой подождал, пока мы с Настей вновь обменяемся чувствами, ибо повод! Настя едва не завизжала, всё так же с мокрым от слёз лицом. Я заметил под глазами тёмные круги.

— Рад, что ты жив, сынок. Молодец, выкарабкался, — потрепал по голове Эконом.

— Спасибо вам, — со слезами на глазах, выдохнул я. — Спасибо огромное.

— Ты удивишься, Сокол, но спасибо надо говорить не мне, — покачал он головой. Я же улыбнулся, понимая, что пожилой военный сейчас скажет про долг и что иначе не мог. Хороший он…

— Да, Саш, — стала серьёзной Настя.

— Можешь сказать спасибо мне, — вдруг зашла в палату Диляра. Я буквально окатил её удивлением.

— В смысле?

— Саш, это она достала на папу какие-то документы, что он тут же позвонил своим мерзавцам-бандитам и они не стали тебя убивать. А потом уже всё остальное.

Я молча перевёл взгляд на бывшую участницу смены.

— Анатолий Сергеевич попытался уговорить моего отца предоставить компромат на папу Насти. Но если бы об этом узнали другие ключевые фигуры в регионе, а они бы потом узнали, — надавила она, присаживаясь на свободный стул, — Валерий Михайлович не тот человек, который такое стерпит. В этом случае статус адвоката Гизатулина бы сильно пострадал. Отец, естественно, отказал. Я не смогла проигнорировать угрозу вашей жизни, Александр, и уговорила отца помочь. Но и в этот раз он отказал.

— И как же тогда? — спросил я, а все остальные тоже с интересом посмотрели.

— Просто он думал, что у меня нет доступа к документам.

— А он есть? — покряхтел Эконом.

— Именно так, — улыбнулась Диляра.

— Что же, — ответил я ей улыбкой, — моя глубочайшая благодарность. Ты спасла не только меня. Я твой вечный должник.

— Благодарность принимаю, а вот долгов не надо. Я сделала это ради себя. Это нужно было мне. Александр, вам лучше? Доктора сделали своё дело? — с чувством спросила она.

— Лучше, чем можно желать, — выдохнул я.

— Я рада, — поднялась Диляра. — А теперь пойду. Поправляйтесь, пожалуйста.

— Постой! — вырвалось у нас с Настей вдвоём.

Я продолжил:

— Как ты сама? Как твой отец? Что было потом?

— Нам удалось всё замять. Кроме одного очень огорчающего факта, — с затаённой ненавистью проговорила Диля. — Но я рада, что вам лучше, Александр. Насть? — посмотрела она на неё. — Мы с тобой потом поболтаем, хорошо? Без обид, правда надо бежать.

Мы ошалело кивнули и ещё раз попрощались.

Пострадал не только я, но и другие. Моей прекрасной блондинке даже вызывали скорую — высокое давление и тахикардия. Мама Насти, едва не довела мужа до нервного срыва, а сама провела несколько дней на таблетках. Очень радостно было слышать, что Эконому удалось уладить все спорные моменты. Тот эс-бэшик — они знакомы по факту работы на двух региональных боссов. Недолюбливали друг друга, а сейчас ненавидят, но деловые вопросы решать умеют оба. Поэтому, когда был явлен компромат, все друг друга поняли.

Настя поселилась в палате со мной, а я радостно поддержал. Начались беззаботные дни. Эконом съездил к маме успокоил, солгав, что я на смене дежурю. С удивлением я утерял всякую жажду к мести. Было до слёз обидно за нанесённые травмы, но за пару недель с Настей моя душа словно тоже зажила. Я мог молчаливо смотреть на Настю часами, мог начать восторгаться красотой, что юной красавице приходилось закрывать мне рот руками. Я начинал вдыхать её аромат и готов был делать это сколько угодно. К моменту выписки мы с персоналом стали друзьями. Да, клинике отгрузили вагон денег, но ведь именно мастерство врачей и забота медсестёр вернули меня к нормальной жизни. Восстанавливаться предстоит еще год, но ходить и радоваться жизнь могу уже сейчас.

К моменту подписания бумаг, я придумал альтернативный вариант «помощи» от Быкова — если хозяин «Лесной Сказки» будет не против, то пусть отец Насти выкупит лагерь. Эконом попробовал отговорить, так как дело это убыточно, как я и подозревал, но мы с ним посовещались, как и где сэкономить и как сделать лагерь посещаемым не только летом, но и в другие сезоны.

Хозяин согласился едва ли не с радостью — он не раз хотел избавится от Лесной Сказки. Подписание бумаг, понятное дело, отложилось, но мы провели эти дни с пользой и удовольствием. Состоялась встреча с мамой Насти. Не могу сказать, что я получил её расположение, — деньги для неё играют очень весомую роль, а с нашим с Настей договором, они ведь тратятся преимущественно с её стороны, — но всё же это несравненно лучше, чем лютая ненависть со стороны Быкова старшего.

Дела завертелись так споро, что вскоре я приехал с Экономом уже в собственный лагерь. Вот и сбылась мечта о своём бизнесе. Даже горько думать об этом, ибо цена оказалась слишком высокой. Жизнь всегда сплетает косу из хорошего и плохого так плотно, что когда пытаешься переосмыслить случившееся, не можешь решить — прошёл бы ты по этому пути ещё раз?

Однако из хорошего — деньги Быковых не дадут Лесной Сказке прийти в запустение. Эконом словно помолодел — каждую встречу убеждает меня, что всё будет лучше, чем хорошо. Вот и сейчас мы очередной раз перебрали все пунктики…

— А что, солидно даже, — заключил он, посмотрев на меня. Мы решили сделать себе приятное и комфортно устроились на берегу озера. Я сварил нам чай. — Слышал на Западе так делают. Человек может быть владельцем финансовой империи, а приходит в офис как обычный работник.

— Ну, вроде того, — посмеялся я. — Эту смену точно отработаю, а там посмотрим. У вас как с Хозяином?

— Бог бережёт, не иначе, — помрачнел Эконом и даже перекрестился. — Думал всё, крантец всему. И семье, и мне. Но он даже похвалил, что я нашёл кому сбагрить этот уголок. Неведомо ему чувство красоты.

— Уж точно, — осмотрел я и вдохнул воздух полной грудью, пусть и больно до сих пор. — Но я рад за вас.

— Ай! — махнул он рукой. — Но ты пострел, конечно… эх, времена всё же меняются. Наська же ребёнок ещё, а ты смотри, как вышло всё.

Меня взяло смущение, потому отмолчался.

— Ну всё, Сокол. Ехать пора. Серёге я говорю про путёвку?

— Конечно, — тоже поднялся я и пошёл вместе к машине. — Буду только рад.

— Спасибо! — улыбнулся Эконом. — Хороший ты парень.

— Это Вам спасибо, Анатолий Сергеич! Сгинул бы без Вас. Никогда этого не забуду.

Он заулыбался очень редкой улыбкой, такую я видел лишь пару раз у него.

— Даст Бог, доживу до ваших с Настей детей. Это главное.

— Бросьте Вы это «доживу», — рассмеялся я. — С Генштаба приказ пришёл — дожить. Какие ещё боги и сомнения?

Он в шутку погрозил кулаком, но в глазах снова появилась сталь.

— Садись, Сокол. Подвезу.

В лагере намечаются несколько событий. Сегодня я занимаюсь подготовкой, но скоро должна приехать Диляра. Настя повела себя странно, когда сообщил об этом и предложил поехать вместе. То есть, причина отказа была благовидной, но вот именно некая волна эмоций меня смутила. Я попробовал расспросить, но быстро понял, что нужно просто согласится. В итоге, Настя приедет только завтра, вместе с моей мамой. А ещё через два дня начнётся подготовка ко второй летней смене.

Но прежде всего я озадачился, как встретить Диляру и успел предпринять всё возможное. Она — это ещё один человек, благодаря которому я могу наслаждаться жизнью. Не требующая ничего и это вдвойне меня обязывает.

Для начала была приобретена серебряная джезва — пришлось покупать с рук у выходца с Ближнего Востока и за очень большие деньги. Но я не жалел и только со своих сбережений. Затем купил песочный нагреватель и несколько видов зёрен. Пока всё перепробовал, научился более-менее варить. Далее потребовалась специальная посуда. С Настей мы теперь пьём из фарфора, но для восточной красавицы нужно нечто более роскошное, то есть хотя бы с позолотой.

Далее накупил восточных же сладостей. Только лучших и свежих. Это тоже дорого, но так правильно — надо как можно дороже. Напоследок, был нужен подарок. Для всех остальных есть обычные ювелирные изделия, но элита ценит именитых ювелиров. Тут я уже полностью потратил свои деньги и занял немного у Насти. Через её же маму купил серьги с чистейшим рубином. Она говорила, что нужно бриллианты, но как по мне, они стоят дорого, но не выглядят на свой чек. А вот рубины вполне. Да и чувствую, что Диляре лучше подойдут они.

Со всем этим я и встретил её — вышедшую под пасмурным небом из такси бизнес-класса. Она одета в белое платье с ярким принтом в виде алых роз. На руках белые же ажурные перчатки и рубиновая помада на губах.

— Рад приветствовать в своей скромной обители, — склонил я голову.

Диляра осмотрелась.

— У Вас много земли, господин.

— Желаете ли прогуляться по ней или я могу угостить вас кофеем?

Диляра подошла ближе и пристально вгляделась в лицо. Повисла тишина.

— Александр… могу я позволить себе коснуться Вашего лица?

Я с некоторой грустью усмехнулся.

— Такова воля Богов, что тебе дозволено всё. Но если ты хочешь услышать, какова будет моя воля, то да.

Диляра с большой нежностью прикоснулась к моему лицу ладонью, укрытой в мягкую ткань. Погладила. Нашла пальцем каждый шрам и провела по нему. Благо они тонкие и их не так много.

— Благодарю Вас, — отступила она. — Если можно, то кофе.

— Прошу за мной, юная госпожа, — улыбнулся я.

— Хоть Вы так и говорите, но это Вы мой господин, — мягко возразила Диля.

— Ты заслуживаешь намного более лучшего господина, чем я.

— Этот выбор зависит не от моих прихотей, Александр. Моё сердце выбрало Вас, а всё, что остаётся теперь — это подчинятся.

Под властью впечатления, покачал головой.

— Но ведь это больно и неприятно.

— Почему Вы так думаете?

Я открыл дверь в столовую и посторонился. В зале сдвинул все столы, оставив один для нас и один под набор для варки кофе.

— Потому, что не могу ответить на твои чувства. Ты же знаешь, кому принадлежит моё сердце.

— Вам следует знать, господин Александр, что меня жизнь никогда не баловала. Может только деньгами, но и то — доступ к ним тоже, отчасти, моя заслуга. Я училась быть хитрой, подозрительной, расчётливой, безэмоциональной… Спасибо! — проговорила она, когда я придвинул стул. — Всё, что имею сейчас — это плоды трудов и лишений. Любовь может быть требовательной. Потому что люди, по сути своей, требовательны и сентиментальны. Сделав добро, они ждут благодарности. Так же и с любовью — они согласны любить лишь под светом надежды или с перспективой на взаимность. И я не буду говорить о той, — ха-ха! — презрительно рассмеялась она, — «любви», когда причиной развода становится нежелание кого-то из пары иметь детей, куда-то ехать, терпеть в доме животное или нечто подобное. Мне не привыкать к трудному пути, Александр. Я не боюсь его.

Пришлось сделать медитацию, так как руки начали дрожать. Слова Диляры проникли в самую глубь души.

— Мне тяжело сейчас говорить, — вымолвил я, занимаясь готовкой кофе, — ведь ты небезразлична мне. Помимо всеобъемлющей благодарности, восхищаюсь тобой и как человеком, и как девушкой. Я храню ключ от твоей жизни. Помню нашу ночь в лагере. Меня просто сотрясает скрытая мощь твоих чувств. И если смотреть с эгоистичной стороны, то для меня было бы комфортней избегать твоего общества. Со временем забыть о тебе. Более того — это было бы даже правильно, ведь выстраивая отношения с Настей, я несомненно буду ощущать тебя, и это точно исказит их. Я не говорю как, я говорю вообще.

— Именно так и будет, Александр, — мягко проговорила Диляра.

Я поглубже вдохнул аромат практически сваренного кофе, словно стараясь очистить ум от дурманящих чувств.

— Но я не хочу этого. И мне даже кажется, что не смогу принять такое решение, — на этих словах я обернулся и стал аккуратно разливать кофе по маленьким золотистым чашечкам. — Поэтому хочу попросить прощения.

Она сделала осторожный глоток, кофе несомненно обжег, но тут же расцвёл в её рту букетом.

— Один этот кофе оправдывает всё, Александр. И этот стол со сладостями, и этот день. И Вы. И Ваши прекрасные слова. Можно я просто буду наслаждаться этим? Готова уйти в любой момент, но надеюсь на Ваше снисхождение.

Я тоже сделал глоток и убедился, что зёрна были выбраны правильно, а также, что удалось хорошо их сварить.

— Если бы я прогнал тебя, то никогда бы себя не простил. В знак глубочайшей признательности и восхищения, позволь я преподнесу подарок…

Маленькая коробочка с гербом ювелира легла на стол. Диляра с удивлением посмотрела на меня, узнав чья работа.

— Похоже я недооценила Вас. Это так позорно с моей стороны, — склонила она голову. Сделала глубокий вдох, выпрямилась и одарила меня улыбкой. — Принимаю с благодарностью. Можно посмотреть?

— Буду рад.

Её лицо преобразилось, несколько мгновений я мог созерцать игру эмоций на нём. Затем Диляра овладела собой.

— Как неожиданно получить столь роскошный подарок. Признаюсь, что растеряна. Вы сумели не просто удивить, но и сильно порадовать.

— Очень надеялся, что получится.

Мы помолчали, наслаждаясь кофе и моментом.

— Хочу умереть, — произнесла прекрасная собеседница.

Я погасил первую волну мыслей — Диля не тот человек, в отношении которого подходит обычное мышление.

— Полагаешь, что лучше уже не будет?

— Восточная красота мимолётна. Мы словно первые весенние цветы — рано взрослеем и быстро теряем всякое очарование. Черты становятся грубыми, увеличивается вес, портится характер. Тут ещё и особенности культуры накладываются — когда женщина становится взрослой или тем более бабушкой, то её статус растёт. Это снимает рамки. Никто не будет бить пожилую мать, а вот она уже может. Красивее я уже не буду, но с каждым годом начну становится менее привлекательной для Вас. А что, если мой характер и мировоззрение изменится так, что я откажусь от служения Вам? Насколько ужасный получится тогда человек. Так что, мне самое время умирать.

Я положил в рот немного фисташковой халвы и рассосал. Сделал глоток кофе. Быть господином для такого самородка, как Диляра — непросто. Я вдруг почувствовал груз ответственности. Пусть, она не пытается отбить меня у Насти, но зато настойчиво вручила себя, как подарок. Диля уже в моих руках, в моём доме, в сердце, в душе, в жизни. Я должен поступить, как нормальный человек и изгнать её. С какой стати кто-то должен нести эту ношу, беспокоиться о чувствах другого человека, если на кону счастье всей жизни? Таких историй полно, когда любовный треугольник терзает и пьёт кровь из участников на протяжении десятков лет, пока кто-то не умрёт. Но здесь и сейчас, сплетаясь с Дилярой взглядом, я чётко понимаю, что не смогу. Потому что не хочу. Знаю, что надо, но этого не случится.

— Всё ли хорошо у вас с отцом?

Она кивнула.

— Мы поговорили после этого. Видите ли, благодаря ему наш регион довольно спокойный. Удалось создать равновесие между игроками. Практически на каждого есть компромат. Отец здесь выступает в роли арбитра. Он бы никогда не воспользовался документами в пользу одной из сторон, если бы это привело к дисбалансу. Всё строго наоборот. Я поступила грубо, но Вы наверняка понимаете, что это никак не повлияло на баланс. У Быкова с моим отцом даже возникло лёгкое взаимопонимание, ведь у обоих именно дочери устроили весь беспорядок. Так что, тут никаких проблем. Более того, мой папа тоже не идеал. Я знаю его секрет. В этом свете, хочу поделиться с Вами некоторыми чувствами.

— Может не стоит рассказывать его секрет? — нервно рассмеялся я.

— Только если попросите, — улыбнулась она. — Кстати, можно я примерю Ваш подарок?

Я кивнул. Вскоре Диля стала ещё краше и роскошней.

— Речь шла о чувствах, Александр. О моих чувствах. Видите ли, Быков и его люди совершили страшную ошибку — избили вас. Хотели убить. И сейчас я понимаю, что моя жизнь обретает новый смысл — это месть. Я хочу уничтожить всю его империю и стереть имя из истории. Лишить всего!

Я поставил чашечку на блюдце. Диля тоже допила и вернула свою на стол. Привстав, я подхватил её руку и поцеловал. Кожа пахнет розами.

— Когда это только случилось, меня сжигала ненависть. Более того, пришлось видеть, как рвалась Настя, когда её волокли прочь. Быков всё же заботиться о ней и потому велел своим псам запереть дочь в комнате. Но слышать плачь и эти крики — они словно врезались в мою душу, — вымолвил я, ощущая, как заворочался зверь гнева. — И когда я очнулся в больнице, то часами мог лежать и думать о мести. До тех пор, пока не увидел Настю и пока она не исцелила меня от ненависти. Сейчас нет никаких планов на месть. Диляра, — проникновенно произнёс я, — должен попросить тебя воздержаться от неё. Знаю, что ты сможешь уничтожить семью Быковых, но всё же это родня Насти и, пусть даже она сейчас ненавидит отца — когда тот будет медленно терять всё, в ней наверняка взыграют другие чувства.

Диля не отрываясь смотрела мне в глаза. Продолжает и сейчас. Я чувствую этот взгляд, как можно ощущать тепло от раскалённого камня. Она смотрит с потрясающим восхищением.

— Вы необычайно благородны, Александр. Конечно я подчинюсь Вашей воле и не буду утолять жажду мести. Но она всегда будет во мне. Как и верность Вам.

У меня разыгрались чувства. Дабы немного унять бурю, я встал сварить ещё кофе.

Диля тихо подошла сзади и прижалась. Знаю, что вдыхает мой аромат, как и я её парфюм. Не прошло и десяти секунд, как она отстранилась.

— Простите меня. Я не смогла сдержаться.

— Не могу тебя винить, о юная звезда Востока.

Она обошла стол, встав напротив, и с улыбкой говорит:

— Я не самая красивая, поверьте.

— Верю, — легко согласился я, — с чего бы не верить?.. У каждого своё понимание красоты, да и банально вкус. Кто-то наверняка бы посчитал тебя или недостаточно взрослой, или ещё как-нибудь недостаточной.

— А Вы нет.

— А я нет, — с улыбкой посмотрел я на неё. — Это же куда годиться, что девчонка, едва приехав ко мне на смену, сумела увлечь своей попой? Полный бардак. Совершенно непозволительно. Придётся всех наказать. Уж у меня вожатые не забалуют.

Дружно рассмеялись, затем Диляра посмотрела уже с явным интересом:

— Хотите сказать, что будете пристально следить за ними? Чтобы не повторилась наша история?

— Нет, конечно, — махнул я рукой, переведя взгляд на джезву. Теперь надо быть внимательным. — Такое в любом лагере происходит. Человеческая природа, называется. Буду только от самых красивых девочек отгонять.

Она рассмеялась в голос.

— Вот это правильно. Вам с ними надо самим проводить тренинги.

— Дело требующее личного контроля. Не желаешь отбором заниматься?

Чёртики в глазах Диляры превратились в демонов.

— Боюсь, если я займусь этим, то девочек будет лучше родителям уже не возвращать.

У меня вырвался смешок.

— Кажется, понимаю о чём ты.

— Ну что Вы сразу, а расспросить? Так и представляется: смена кончилась и все возвращаются в город, но на следующий день одна из вернувшихся пропадает — её похитили ночью, прямо из кровати. В опустевший лагерь ещё ранним утром приехала машина, из салона которой вынесли бедную усыплённую девочку. Теперь ей предстоит провести несколько дней в тайном подвале лагеря «Лесная сказка». Вы же в этом предлагаете мне помочь, Александр? — вкрадчиво произнесла Диля. — Мне нужно придумать программу для этих девочек?

Я схватился за лицо и покачал головой.

— Что за демон вселился в тебя?

— Это не демон, о мой обожаемый господин, это — порождение человечества. Я всего лишь отражение этого мира, пусть и только тёмной его стороны.

Я посмотрел на неё, а затем подал руку — кофе готов. Вскоре пришло время для других разговоров:

— Диляра, я останусь в лагере. Настя, мама и Эконом приедут завтра сами. А ты как?

Она сделала уже второй глоток и задумчиво говорит:

— Разве мне можно остаться?

— Знаешь, Настя довольно интересно отреагировала, когда мы обсуждали эту поездку в лагерь. О чём вы с ней поговорили?

— Я не могу рассказать Вам всего, только если прикажете. Но главное это то, что Настя знает о моих чувствах к Вам, так как это причина помощи. Ещё я сказала, что ни в коей мере не претендую на её место в Вашей жизни. Но предупредила, что если Вы не прогоните — буду рядом. Я долго готовилась к разговору и у меня получилось провести его так, как было нужно.

Мы посмотрели друг на друга. Я снова осадил поток мыслей, ибо Диляра — это особый случай.

— А как было нужно?

— Я не делю Вас и Настю. Вы выбрали её предметом восхищения, значит я должна тоже полюбить Настю. Я полюблю её манеру поведения, разговора, характер, привычки, её запах… А если вдруг вы расстанетесь, то тут же встану позади Вас. Это значит, что как бы не сложилась жизнь, я всегда буду рядом, а возможно и ближе всех.

— Не слишком ли это много?

Диля усмехнулась.

— Кажется Вы забыли кое о чём…

На стол лёг тот самый нож. Я посмотрел на него, затем на хозяйку… кивнул.

— Что же, Диляра… кажется я понимаю, какая подоплёка у нашей сегодняшней встречи.

Она улыбнулась уголками губ и посмотрела пьяным взором.

— Какая же?

— Если Насте я подарил кольцо, то тебе серьги.

Конец книги.

Подобные произведения:

1. Розовый Мёд: https://author.today/work/52994

2. Посоветуй мне… https://author.today/work/17248

Весь цикл: https://author.today/u/vladimiratomnyy/series#1776

Content

Атомный Владимир Анастасия, ты прекрасна!

Фрагмент 1

Фрагмент 2

Фрагмент 3

Фрагмент 4

Фрагмент 5

Фрагмент 6

Фрагмент 7

Фрагмент 8

Фрагмент 9

Фрагмент 10

Фрагмент 11

Фрагмент 12

Фрагмент 13

Фрагмент 14

Фрагмент 15

Фрагмент 16

Фрагмент 17

Фрагмент 18

Фрагмент 19

Фрагмент 20

Фрагмент 21

Фрагмент 22

Фрагмент 23

Фрагмент 24

Фрагмент 25

Фрагмент 26

Фрагмент 27

Фрагмент 28

Фрагмент 29

Фрагмент 30

Фрагмент 31

Фрагмент 32

Фрагмент 33

Фрагмент 34

Фрагмент 35