Сара Кейт

Посмотри на меня

Sara Cate

EYES ON ME

Copyright © 2022, 2023 by Sara Cate

© Бушуева Т., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Уважаемый читатель!

Ваши безопасность и благополучие важны для меня. Пожалуйста, прежде чем приступить к чтению этой книги, имейте в виду, что в ней поднимаются темы и личный опыт, которые могут вызвать неприятие у некоторых читателей. Эта книга посвящена темам депрессии, тревожности и попыток самоубийства.

Обещаю вам, что в ней будет счастливый финал для уверенной в своей внешности девушки, которая занимается вебcкамом, и чрезвычайно вульгарного вуайериста, склонного к скверным шуткам и непристойностям.

Пролог. Семь лет назад

Гаррет

– В общем, я зажал в руке прядь ее волос, затем посмотрел ей прямо в глаза и сказал: «Будь умницей, соси мой член, как хорошая маленькая девочка». И вдруг она размахнулась и врезала мне кулаком по лицу, – со стоном говорит Эмерсон.

– Вот же дерьмо! – восклицаю я с кислой миной.

– Ну и свинство! – возмущенно рычит Хантер.

Бедная Мэгги смотрит на Эмерсона широко раскрытыми глазами. На ее лице застыл ужас.

– Вряд ли ей это понравилось, – заявляет она.

Я не могу удержаться от смеха, глядя, как мой лучший друг морщится и прижимает к щеке бутылку с пивом, чтобы унять пульсирующую боль вокруг глаза. Я бы отдал хорошие деньги, чтобы увидеть, как все это было. Мне не стоит большого труда представить его в этот момент: такой мощный чувак, как он, который думает, что у него в руках податливая телка, а в результате получает по физиономии.

Жаль, что они не смогли немного повеселиться, жаль, что они с самого начала не знали, что в плане секса они, так сказать, не на одной волне.

– Я это к тому… я думал, что мы с ней прекрасно понимаем друг друга, – говорит он. – Она казалась готовой на все и определенно получала удовольствие от процесса, но, похоже, я ошибался. Очевидно, она не любительница небольших сексуальных девиаций.

Мне хорошо знакомо это чувство. В прошлый раз, когда я привел домой телку и попробовал что-то поинтереснее обычного секса, все прошло, мягко говоря, не очень. Я пытался записать секс на видео и получил отказ. Я попросил другую девушку помастурбировать и дать мне посмотреть и получил отказ. Я пытался залезть под юбку женщине в баре на публике, где никто не мог ясно видеть, что мы делаем, и вновь получил отказ.

Я невольно чувствовал себя извращенцем. Как будто со мной что-то не так, потому что мне хотелось попробовать что-то за рамками «нормы». Я уверен, Эмерсон думает то же самое о своей склонности к унижению женщин.

Скольким из нас хватило духа попросить о том, чего мы хотим, а взамен получить от ворот поворот, как будто ты последний урод на этом свете? Так что да… я хорошо его понимаю.

Наверное, именно поэтому я так давно не лежал с женщиной в одной постели.

– Да, чувак, – слова срываются с губ, и друзья смотрят в мою сторону. – Это бред, что нет способа сопоставлять людей по тем извращениям, которым они любят предаваться в спальне.

Все смеются. Естественно, им кажется, что я шучу, и, наверное, в большинстве случаев так оно и есть. Но не в этот раз.

– Нет, я серьезно, – говорю я, не обращая внимания на их смех. – Как было бы здорово познакомиться с кем-то, кто тащится от тех же извращенных штучек, что и вы! Вам не нужно было бы ничего скрывать или краснеть от того, что вас возбуждает.

– Ну ты загнут, Гаррет, – произносит Хантер, но я со стуком ставлю на стол стакан пива.

– Нет. Скажи, у кого здесь нет извращенных постельных желаний, которые вы всегда хотели исполнить, но слишком боялись попросить? Очевидно, что только Эмерсон не боится спрашивать.

Они снова смеются.

– Честное слово, я серьезно, – продолжаю я. Они могут сколько угодно шутить, но я-то слышал их грязные истории. Я точно знаю: у моих друзей есть свои любимые извращения, в которых они никогда не признаются. – Из всех своих приколов, о чем бы вы хотели попросить. У тебя, – обращаюсь я к Мэгги, – наверняка есть мыслишка на этот счет. Давай, давай, выкладывай.

– Сначала ты, – говорит Мэгги с самодовольной улыбочкой.

– Хорошо. – Я выпрямляю спину и допиваю пиво, наполняя жидким мужеством вены. – Мне нравится наблюдать.

– Наблюдать за чем? – скептически спрашивает Хантер.

Я пожимаю плечами.

– Да за чем угодно.

– Значит, ты предпочитаешь смотреть, как люди занимаются сексом, а не заниматься им сам?

Я никогда не думал об этом в таком ключе, но да, пожалуй, так. Я киваю.

– Ты вуайерист, – добавляет Эмерсон, и я поворачиваюсь к нему.

Похоже, он не удивлен. Я никогда не употреблял это слово сам, не называл так себя, но не сказал бы, что оно кажется мне неприятным. Оно имеет смысл и, наверно, хорошо применимо ко мне.

– То есть я и впрямь извращенец? Я говорю о полном взаимном согласии. Я не хожу по улицам и не заглядываю людям в окна или что-то в этом роде, но если бы я мог найти девушку, которая не возражала бы, чтобы я понаблюдал за ней наедине… или за ней с кем-то другим… Я не знаю, эта мысль меня возбуждает. Почему я должен этого стыдиться?

– Тебе и не нужно стыдиться, – отвечает Эмерсон, и я вижу: теперь он воспринимает меня всерьез. Более того, у него задумчивое выражение лица, и это, насколько мне известно, означает, что он раздумывает над какой-то идеей.

А это именно то, что мне нужно.

Если честно, последняя пара лет у меня выдалась так себе. Я держусь за эту компанию, и если бы не друзья, думаю, я бы слетел с катушек уже несколько месяцев назад. Работа высасывает душу: вечно выполнять чужие планы и мечты, лишь чтобы видеть, как мероприятия проваливаются, а деньги выбрасываются на ветер, вместо того чтобы вернуться обратно в компанию.

Мне нравится работать в сфере развлечений. Я обожаю вечеринки, людей и азарт процесса планирования, но в последнее время у меня напрочь отпало желание ходить на работу. Да что там! Даже вставать с постели. Мне срочно требуется нечто такое, ради чего хотелось бы просыпаться по утрам. Мне нужна цель.

Так что я чертовски сильно надеюсь, что идея, которая рождается в голове Эмерсона, того стоит, потому что она позарез мне нужна.

* * *

На следующее утро я все еще валяюсь в постели, когда звонит телефон. Это Эмерсон. Он сообщает мне новость: компания, на которую мы работаем, объявила себя банкротом, и последние четыре года нашего труда просто слиты в унитаз.

Но прежде чем тень успевает омрачить мое будущее, он спрашивает:

– Не хотел бы ты начать наше собственное дело?

– Ммм… – Я протираю ото сна глаза и смотрю на часы. Почти одиннадцать. – Да. Конечно. Почему ты спрашиваешь?

– Как тебе служба знакомств?

Служба знакомств? Я хмурю брови и жду, что он скажет дальше.

– Вчера вечером ты подбросил мне идею. Весь этот разговор о совместимости и любимых фишках по части секса. По-моему, это отличная идея.

Затаив дыхание, я жду, что он предложит что-нибудь по-настоящему заманчивое, а не просто хлипкую идею или не до конца продуманный план. Я рассчитываю на то, что Эмерсон воплотит эту задумку в жизнь, потому что, если он этим не займется, я не знаю, что будет дальше. К счастью, мой лучший друг ничего не делает наполовину. Когда он чем-то увлечен, то идет до конца.

– Я к тому, что мы это сделаем. Начать можно с приложения, со службы знакомств, только это будет не дешевый сайт. Я хочу, чтобы все выглядело престижно. Уровни членства с VIP-статусом и услугами, которые действительно нужны людям. А в будущем можно подумать и про настоящий клуб.

– Ночной клуб?

Нет, только не это. Вряд ли у меня хватит сил заниматься очередным бездушным ночным клубом.

– Секс-клуб, Гаррет. Эксклюзивное заведение. В нем люди смогут свободно, не стесняясь, осуществлять свои самые смелые желания. Никаких косых взглядов. Никакого осуждения.

Черт, тогда я за. Сажусь в постели и обвожу взглядом царящий в моей квартире кавардак.

– Что требуется лично от меня?

– Ты хорошо ладишь с людьми, Гаррет. Я хочу, чтобы ты стал лицом компании, и мне нужны все твои идеи. Я знаю, что они у тебя есть.

– Хорошо, считай, что я в деле.

– Отлично.

Вскочив с кровати, я держу телефон на громкой связи, завариваю кофе и готовлюсь к новому дню. Эмерсон выдает новые идеи, а я выдвигаю свои. Мое сознание все еще грызет и подтачивает тревога. Мне страшно. Вдруг у меня нет того, что нужно, чтобы провернуть эту затею? Но я слишком возбужден, чтобы это остановило меня.

Эмерсон Грант верит в меня, и я не намерен его подвести. А это значит, что я не могу позволить этим внутренним голосам контролировать меня. Это будет круто. У нас будет крутой клуб. Иначе и не может быть.

– Эй, Эмерсон! – окликаю его я, прежде чем мы завершаем разговор.

– Да?

– Спасибо тебе, – говорю я в надежде на то, что это звучит не слишком глупо или неискренне.

– Не нужно меня благодарить, Гаррет. Это была твоя идея.

Возможно, это так, но именно его драйв, его лидерство мне нужны как ничто другое. Как я уже сказал, мои последние несколько лет были полным отстоем, и я устал. Вряд ли он когда-нибудь поймет, как много значит для меня эта новая затея.

Потому что Клуб Распутных Игроков спас мне жизнь.

Часть 1. Дом у озера

Правило № 1: Не читайте в секс-клубе сообщения от матери

Гаррет

Я серьезно отношусь лишь к трем вещам: бег, хорошо сшитый костюм и секс. К последнему я должен относиться со всей серьезностью – это моя работа. Нет, не заниматься сексом самому, но знать о нем все, чтобы предложить приятный и возбуждающий опыт как тем, кто им занимается, так и тем, кто хочет на это посмотреть со стороны. Я должен знать мельчайшие детали, которые заводят людей, дарят им ощущение безопасности, вызывают желание приходить в клуб снова и снова. Тонкую грань между тем, что возбуждает, и тем, что отталкивает. Должен помогать мужчинам и женщинам находить друг друга.

Быть экспертом во всех тонкостях, если хотите.

И прямо сейчас я смотрю на восхитительную парочку в седьмой комнате. У них все идет отлично, просто супер. Женщина прикована наручниками к кровати, ее золотистая кожа ловит тусклый красный свет. Мужчина, стоя позади, шлепает ее в идеальном ритме, доводя до экстаза. Угол обзора великолепный, но я делаю мысленную пометку сдвинуть кровать вправо еще градусов на десять, чтобы зрители могли лучше видеть ее лицо. Хотите – верьте, хотите – нет, но вот что люди хотят видеть – ее лицо, сведенное гримасой сексуального голода, несильной боли и самой необузданной похоти.

Я сделал хороший выбор, вновь пригласив этих двоих. Я наблюдал за ними несколько недель назад, и мне пришла в голову идея побуждать пары, которые собирают толпу, продолжать арендовать комнаты для вуайеристов. Небольшая скидка за членство, несколько дополнительных VIP-привилегий, а взамен я предлагаю им провести время вместе в комнате красных фонарей, где в течение часа она почувствует себя дорогой проституткой, продающей свои утехи, а он купит их по самой высокой цене.

Они устроили жаркое шоу. Мужчина вошел в гостиную в дорогом костюме, одарил ее дьявольской улыбкой, а она старалась казаться невозмутимой. Нечто, скажу я вам, и толпа была в полном восторге.

Впрочем, толпа – это громко сказано. Это всего лишь несколько людей. Зона просмотра отгорожена занавесом, создавая интимную близость для небольшой группы зрителей. Мы не впускаем в зал для вуайеристов толпы народа: если вы пытаетесь наблюдать нечто личное в компании сотни других, это портит впечатление. Наш клуб – эксклюзивное заведение. Нам ни к чему толпа возбужденных, мастурбирующих мужиков, как на каком-нибудь убогом пип-шоу в дешевом секс-шопе.

И вот тут-то в дело вступаю я. Ведь я точно знаю, что нужно регулировать и как именно это делать, чтобы все оставалось под контролем. Несмотря на то что я тайно контролирую за кулисами буквально все, происходящее должно выглядеть естественно.

Этим вечером пока что все идет гладко. Какая-то девушка стоит в одиночестве у окна и, закусив губу, наблюдает за тем, как кончает женщина на кровати. Еще тут есть пара – они стоят так близко друг к другу, что я не могу понять, то ли ее рука шарит в его брюках, то ли его рука – под ее коротким платьем, то ли происходит и то, и другое одновременно. Это означает, что здесь довольно темно; хотя лично я попросил бы приглушить на самую малость красный свет… Он бликует на всем металлическом в комнате, и это отвлекает.

В общем, энергетика в зале на высоте.

В кармане жужжит телефон, но я достаю его не сразу. Здесь или в любых закрытых зонах клуба запрещено иметь телефоны, даже если я один из владельцев заведения.

Пара в комнате все равно заканчивает, так что я тихонько выскальзываю из коридора для вуайеристов через служебную дверь и направляюсь в офис. Здесь, в ярко освещенном коридоре для персонала, никого нет. Я достаю телефон.

Уведомление гласит: У вас новое сообщение от контакта «Мама».

О, прекрасно. Получить сообщение от маман, понаблюдав, как люди занимаются сексом, будто кролики. Готов поспорить, это очередное приглашение составить им с отчимом компанию в домике у озера на неделе.

Мама: Ты должен приехать. На этой неделе погода прекрасная.

Ха. Я был прав.

Каждый год они с отчимом проводят время в своем загородном доме у озера, в трех часах езды отсюда, и неизменно приглашают меня поехать с ними. Я даже мог бы согласиться, если бы его двадцатитрехлетняя дочурка оставалась дома. Поэтому я постоянно разочаровываю мать словами «Спасибо, как-нибудь в другой раз», и этот год не станет исключением.

Мия – проклятие всей моей жизни. Она зеница ока не только ее отца, но и моей матери. Последние пятнадцать лет она только и делала, что впитывала каждую унцию их внимания и была серьезной занозой в моей заднице. И поскольку я слишком стар, чтобы жаловаться на соперничество за родительскую любовь, то просто притворяюсь, будто ее не существует. Это вполне меня устраивает.

– С кем ты разговариваешь? – спрашивает Хантер через мое плечо, пока я торчу у двери, глядя в телефон.

– С маман.

Он морщится и проходит мимо.

– Фу, чувак. Я до сих пор слышу, как народ трахается за этой стенкой.

– Что? Для тебя это странно? – со смехом отвечаю я.

– А для тебе нет? Передай ей привет от меня, – говорит он, исчезая в длинном коридоре и сворачивая к офису.

– Не могу понять, ты это из вежливости или по приколу, – кричу я ему вслед.

Мой голос разносится по коридору, и вдалеке я слышу смех Хантера.

Подначки и подколки между мной и тремя чуваками, вместе с которыми я управляю этой компанией, – одна из причин, почему я так чертовски люблю эту работу. Мы понимаем друг друга с полуслова. У нас всегда весело, иногда бывает малость напряжно, но никогда – слишком тяжело или чересчур серьезно.

То есть все так, как мне нравится.

Я почти забываю, что общаюсь с матерью по эсэмэс, но жужжание телефона в руке напоминает об этом.

Мама: Ты не был на озере много лет.

Я собираюсь разочаровать ее еще раз, и меня на секунду охватывает чувство вины. Но я действительно загружен работой. Мне не так-то просто оставить клуб на несколько дней подряд. Я рискую утратить импульс, энергию, которые нужны мне, чтобы все шло гладко. Свежие идеи, творческие проекты, новые события, клиенты и важные VIP-заманухи. На моих плечах лежит многое, и я не могу рисковать тем, что что-то упадет. Ни на секунду.

Гаррет: Я подумаю.

Мама: Ты должен приехать. Мия скучает здесь без тебя.

Глядя на телефон, я усмехаюсь. Так я и поверил! Меньше всего моя сводная сестра скучает без меня. Скорее, отдыхает. Купается в мое отсутствие в безраздельном внимании наших родителей, определенно. Но только не скучает.

Гаррет: Заманчиво. Но если бы я хотел, чтобы на меня шипели каждые десять секунд, я бы завел кошку.

Мама: Не груби.

Ха. Не грубить? Мия и я не сказали друг к другу доброго слова с того дня, как познакомились пятнадцать лет назад, когда ей было всего восемь. Мне же было чуть за двадцать. У нас действительно не должно было быть проблем с общением, учитывая тринадцать лет разницы в возрасте между нами, но по мере того, как Мия росла, она находила все новые и новые способы задевать меня. Она просто стервозная особа, которая бывает довольна лишь тогда, когда ее присутствие становится для меня постоянным источником мучений.

К счастью, я тоже в состоянии попортить ей кровь. Тем более что ей уже не восемь лет.

Мама: Кроме того, я знаю, что Пол очень хочет тебя видеть.

Черт. Она собирается разыграть карту по имени Пол. Последние пару лет мой отчим с переменным успехом лечится от рака мочевого пузыря. У него бывает все отлично, но в следующую минуту мать всегда говорит что-то вроде этого. И я волнуюсь. По идее, я должен приезжать к ним чаще и быть в курсе, чтобы они знали, что мне не все равно, но мне вечно что-то мешает.

– Встретимся в баре? – спрашивает Хантер, когда возвращается, и отвлекает мое внимание от телефона. – На этой неделе очередь Мэгги присматривать за клубом.

– А-а-а… и снова быть единственным среди вас холостым чуваком? Очень весело. Предполагаю, Дрейк приведет свой «вариант недели».

– Не уверен, что у него на этой неделе есть вариант, – парирует Хантер. – Значит, вы с ним будете парой.

Я откидываю голову назад, поднимаю брови и выдавливаю натянутую улыбку. Лучший друг Хантера и начальник строительства клуба Дрейк – известный бабник. Он не усидит за нашим столом и пяти минут – сразу объявит в баре сезон охоты на незамужних телок.

Выпивка по четвергам – наша десятилетняя традиция, но у меня и вправду нет сил на еще одну вечеринку для пар с нашей командой. И мне неприятно говорить, что меня там не будет. Просто… динамика изменилась слишком сильно. Когда Хантер и Изабель поженились, все было нормально, потому что Эмерсон все еще оставался свободен. Но теперь он счастлив со своей секретаршей Чарли, и это здорово. Я рад за него.

Честное слово, рад.

* * *

Но когда я распахиваю дверь бара, куда мы заглядываем каждый вечер в четверг, первое, что я вижу, это то, как человек, на которого я равнялся и которого боготворил почти десять лет, целуется взасос с двадцатилетней телкой, как на последнем ряду кинотеатра. У меня тотчас портится настроение.

– Довольно.

Я со стоном подхожу к столу, где мой лучший друг и его новая, очень юная подружка заняты тем, что жадно впиваются в губы друг друга, а не в выпивку, стоящую перед ними.

Шарлотта краснеет и отворачивается от Эмерсона.

– Извини, – говорит она, беря свой стакан, – я думала, что тебе нравится смотреть.

Я закатываю глаза.

– Мне нравится смотреть на секс, – уточняю я. – А не на ваши романтические слюни.

Шарлотта округляет глаза и подается вперед.

– Погоди, это твой… пунктик?

– Мой пунктик? – переспрашиваю я.

– Ага… твой любимый бзик.

Я усмехаюсь. Это слегка упрощенное представление обо мне, но я, так и быть, подыграю ей.

– Думаю, можно сказать и так. Я вуайерист, но мне казалось, что ты это и так знаешь.

Она пожимает плечами.

– Я просто хотела услышать, как ты скажешь это сам.

Она поднимает свой бокал с индийским светлым элем и делает глоток.

Я секунду наблюдаю за ней. Шарлотта – из тех девушек, для которых не существует никаких преград. Если у нее и есть фильтр, я не уверен, что она знает, как им пользоваться. Я не думал, что мой лучший друг так крепко подсядет на нее, но сейчас он буквально пожирает ее глазами. Такого слюнявого, влюбленного выражения я еще ни разу видел на его самодовольном лице.

Такое трудно воспринимать серьезно. И я не воспринимаю. Можете назвать меня циником, но, наверное, влюбиться – самая большая глупость, какую может совершить человек. Эмерсон выглядит счастливым, этого у него не отнять, но, если честно, как долго, по его мнению, это продлится? Наслаждайся сексом и общением сейчас, дружище, потому что через пару лет она, вероятно, возненавидит тебя за то, как ты живешь, а ты в свою очередь пожалеешь, что не можешь вместе со мной бродить по нашему клубу.

Я не верю, что, увидев тайную, темную сторону человека, вы все еще сможете нести романтическую хрень. Люди чертовски несовершенны, а отношения лучше делать короткими… или, как в моем случае, не ввязываться в них вообще.

И, для протокола, нет, я не ревную. У меня, слава богу, ясная голова на плечах, и я не намерен расставаться со своей свободой ради молодых сисек и обольстительной улыбки. И если моего лучшего друга захомутали, то это не означает, что когда-нибудь захомутают и меня.

Поставив стакан, Шарлотта с прищуром смотрит мне в лицо.

– Значит, ты хочешь посмотреть на нас?

Эмерсон смеется, но я изо всех сил стараюсь сохранять хладнокровие.

– Ты первая из девушек моих друзей, кто спрашивает меня об этом. Я все еще жду приглашения Изабель и Хантера, – шучу я.

– Отвечай на вопрос, – ее руки лежат на столе, как будто бросая мне вызов.

Я на мгновение задумываюсь. Дело не в том, что я хочу увидеть моего друга голым или собираюсь трахнуть его девушку. Я делаю это ради общения. Мне нравится наблюдать, как люди выражают себя во время секса, как они двигаются, какие звуки издают, как кончают. Секс никогда не бывает одинаковым, независимо от того, кто им занимается. Порно не в счет. Там все идет по заданному сценарию. Так что да, мне нравится смотреть, потому что это самое интересное, что вы можете наблюдать между двумя – или более – людьми.

– Я бы не отказался от приглашения. Это оно?

– Нет, – вмешивается Эмерсон, и я смеюсь.

– Все в порядке. Просто я должен поймать тебя в нужный вечер в клубе, – отвечаю я.

Он не в состоянии скрыть улыбку, которая тотчас появляется на его лице.

– Верно, – говорит Шарлотта.

Как обычно с опозданием, в бар входят Хантер, Дрейк и Изабель. Все они приветствуют друг друга и быстро вливаются в нашу беседу. Я же ловлю себя на том, что отстраняюсь. В очередной раз.

Я часто поступал так в последнее время и уверен, что они это заметили.

По правде сказать, я предпочел бы остаться дома, где мог бы упиваться одиночеством, а не торчать в переполненном баре под пристальными взглядами самых близких друзей. Я машинально вытаскиваю телефон в надежде увидеть электронные письма и текстовые сообщения, но они, как назло, не приходят. Я даже не против, чтобы в клубе что-нибудь случилось, чтобы мне было на что переключить внимание.

Я, как хороший друг, остаюсь еще на один раунд напитков, изо всех сил стараюсь смеяться над шутками и даже сам отпускаю несколько острот. Но уже к одиннадцати я дома. Я меняю свой костюм от Тома Форда на дешевую фланелевую пижаму и ложусь в постель. Если честно, я подумываю подписаться на один из этих онлайн-сервисов типа «Чат с горячими телочками». Я это к тому… что мне ни капли не стыдно. Я делал это и раньше… в целях исследования, конечно.

Но это не реально. Ничто больше не кажется реальным.

Правило № 2: Если вы ненароком влюбитесь в своего сводного брата, никогда не показывайте этого. Никогда

Мия

– А что бы ты сделал, если бы сейчас был со мной?

Седой мужчина на экране усмехается.

– О, дорогая, я бы доставил тебе массу удовольствия.

– Правда? И как? Скажи мне, как именно ты бы это сделал.

– А ты будешь трогать себя для меня, пока я рассказываю? – спрашивает он, и легкая дрожь в басистом, хриплом голосе выдает его нервозность.

– Если ты хочешь.

Я лежу на синей бархатной кушетке, той, что стоит в подвале домика моих родителей возле озера. Она не очень удобная, но отлично подходит для ракурса, а ее цвет идеально контрастирует с моей светлой кожей. Длинные серебристо-светлые волосы веером развеваются вокруг меня, и на мне только черное кружевное белье, которое больше всего нравится этому клиенту. Он предлагает купить мне их целый шкаф, но я всякий раз отказываюсь. Не люблю принимать подарки от клиентов, потому что потом мне кажется, что я им что-то должна.

ChiefG1963, чье настоящее имя, по его словам, Грег, откашливается. Он нервничает. В такие моменты он всегда робеет, но я знаю: ему это нравится. Он обожает грязные разговорчики и, скорее всего, во всех деталях расскажет мне все сам. Мне не нужно будет говорить ему, что мне нравится, потому что каждый раз, когда я пыталась это делать раньше, он обрывал меня.

– Я бы начал с того, малышка, что облизал бы твои идеальные розовые сосочки.

– Вот эти? – спрашиваю я и стягиваю края лифчика, чтобы дать ему хороший обзор моей полной груди.

– О, да, – рычит он. – И тогда бы я…

В дверь его кабинета раздается стук, и я слышу на заднем плане мужской голос. Грег оборачивается к нему, кто бы это там ни был. Я жду и возвращаю лифчик на место, чтобы тот, кто вошел в офис Грега, не посмотрел шоу, за которое не заплатил.

Грег с виноватым выражением лица поворачивается ко мне.

– Девочка, на сегодня мы должны прервать нашу встречу.

Я недовольно надуваю губы.

– Но мы как раз подходили к самой интересной части.

– Знаю, но у меня срочный разговор с инвесторами, а деньги не ждут, милая.

Сделав вид, будто жутко расстроена, я сажусь и смотрю в камеру своего ноутбука.

– Но на завтра все остается в силе?

– Как же я могу пропустить такое, – отвечает он. – Твоя красивая улыбка – главное событие моего дня.

За такие слова я награждаю его сияющей, с ямочками на щеках улыбкой и закусываю губу, потому что, к сожалению, знаю: он говорит это совершенно искренне. Грег – один из моих постоянных клиентов, и он может быть загружен работой, но по тому, как он проводит большую часть нашего времени в разговорах, докладывая мне о своем дне и своей работе, я могу сделать вывод, что, вероятно, я единственный человек в его жизни, который действительно его слушает.

Мы всегда проводим первую половину часа, болтая о разном, и он рассказывает мне обо всех местах, куда бы он хотел меня отвезти, или обо всем, что ему хотелось бы со мной сделать. И я дарю ему все свое внимание. Затем, если только не вклинивается его работа, мы обычно переходим к разговорам о сексе.

И так себя ведут большинство моих клиентов – им нужны искренняя беседа и эротическое развлечение в равных долях. В основном все они жаждут внимания, отчаянно нуждаются в общении и хотят чего-то чуточку непристойного.

Я отточила свои навыки, от провокации на экране до умения сделать вид, будто мне не все равно. Знаю, это звучит бессердечно. Мне действительно не все равно. Ведь мне за это неплохо платят.

Закончив с Грегом, я подумываю, включить ли мне камеру снова и попытаться найти еще один VIP-запрос в чатах прямой трансляции, но почему-то весь следующий час просматриваю Tumblr на телефоне.

Отец и мачеха сейчас катаются на лодке с друзьями, так что я в доме одна, что облегчает мне работу.

Мы бываем на озере каждое лето, и хотя мне двадцать три года и я достаточно взрослая, чтобы иметь свое жилье, мне нравится приезжать сюда. Я понимаю, что, вероятно, должна тусить в Канкуне или Вегасе со сверстниками, но это не мой стиль. Я, скорее, домоседка.

Мои родители живут так, будто их дети уже выпорхнули из родного гнезда, хотя я еще этого не сделала. Это просто означает, что в отличие от меня они не сидят в четырех стенах, но не беспокоятся, оставляя меня на пару с собой любимой и услугами Wi-Fi, без которых мне никак.

Вебкам – довольно новая фишка. Я наткнулась на нее прошлой осенью, когда подруга из школы косметологии, которую я недавно бросила, рассказала, какие деньги она зарабатывала, даже не выходя из дома. Я человек общительный, всегда любила дразнить людей, и потому решила, что это идеально мне подходит.

Поначалу мне было неловко флиртовать с незнакомыми мужчинами, тем более что раньше я сильно стеснялась своего тела. Я всегда думала, что такого рода занятия – для невероятно стройных, подтянутых девушек, которые не стесняются расхаживать в бикини со стрингами. Зато у меня не тощие ноги, сиськи полные и мягкие, как подушки, да и задница тоже.

Потом я быстро поняла: некоторым чувакам такое нравится. А некоторым из них даже очень.

Вскоре, раздеваясь для мужчин и делая для них кое-что еще, я стала более уверенной в отношении своего тела. Забавно думать о моем первом сеансе, когда я так стеснялась и нервничала, что едва могла раздвинуть ноги и продемонстрировать то, что между ними. Теперь я без всяких комплексов раздвигаю их перед камерой.

Конечно, за это мне капают неплохие деньги. Но еще мне жутко нравится то, что я при этом ощущаю, хотя не могу объяснить почему.

Теперь это моя работа. Я флиртую, делаю небольшой стриптиз, трогаю себя и в хороший день могу даже получить от этого оргазм. Плюс мне за это платят. Я это к тому… разве тут можно жаловаться?

Надев что-то поприличнее, чем черное белье, я поднимаюсь наверх, делаю себе кофе со льдом, а черная кошка Бетти вьется вокруг ног, когда у меня звонит телефон. Взглянув на экран, я вижу имя сводного брата и замираю.

Какого черта Гаррет пытается звонить мне по видеосвязи?

Прислонив телефон к кухонному фартуку, чтобы Гаррет мог меня видеть, я из чистого любопытства отвечаю и продолжаю варить свою карамельно-кофейную смесь.

– Не вешай трубку, – говорит он, как только соединение установлено.

– Хорошо…

Глядя на телефон, я вижу, что он без рубашки и весь в поту, щеки красные, а волосы мокрые. На шее висит белое полотенце. Я заставляю себя отвести взгляд.

– В чем дело? – спрашиваю я, изображая приветливый тон, хотя Гаррет за всю мою жизнь буквально ни разу не был добр ко мне. Зачем, если вместо этого он может меня мучить?

И как только моего отца угораздило жениться на женщине с таким сыном? Я бы предпочла воспитанного и желательно некрасивого сводного брата. Почему судьба подарила мне полную противоположность того, что я хочу?

– Как там твой отец?

Его вопрос сбивает меня с толку. Он прекрасно знает, что папа вот уже два года борется с раком, но это ни разу не сподвигло его на то, чтобы протянуть руку помощи или хотя бы приехать. Тогда почему он спрашивает сейчас?

– Хмм… думаю, все так же.

– Что ты пьешь? – спрашивает он, внезапно меняя тему.

– Кофе со льдом, – я сжимаю губами металлическую соломинку.

– Я не уверен, что тебе нужно больше калорий.

– Ты позвонил мне лишь для того, чтобы высказаться о моем образе жизни? – огрызаюсь я.

Я беру телефон и несу его лицом к себе на балкон третьего этажа. Солнце вот-вот сядет, и вид отсюда захватывает дух. Нечто, что я не позволяю себе пропустить. Иногда я даже выношу сюда камеру и позволяю зрителям наблюдать, как я, пока солнце садится над озером, закидываю на перила ноги и потягиваю кофе. Обычно в такие моменты ко мне в чат заходят фрики, чтобы сказать, что хотят шлепнуть меня по сиськам, перегнуть через перила или сделать что-то еще дико вульгарное, но мне наплевать на них. Никто не испортит мне этот момент блаженства.

Прислонив телефон к кашпо на столике в патио, я даю сводному брату понаблюдать за мной. Единственная разница состоит лишь в том, что я тоже могу видеть его, и когда я оглядываюсь, то замечаю, что он тоже прислонил к чему-то свой телефон и в данный момент потягивается, давая мне полноэкранный обзор мышц под прекрасной загорелой кожей и дорожку темных волос, что спускается вниз по его животу и исчезает в шортах…

– Ты меня слушаешь?

– Да, – вру я.

– Тогда что я сейчас сказал?

– Что-то про… очередной марафон или что-то в этом роде?

Он фыркает и закатывает глаза.

– Я спросил, как проходит твое лето на озере с родителями.

– Скукотища, – отвечаю я.

– По-моему, ты малость старовата, чтобы проводить лето с родителями, – небрежно возражает он.

– Не завидуй, потому что я работаю за компьютером и могу проводить здесь лето бесплатно. Кроме того, их все равно никогда нет дома. Они либо в казино, либо на лодке с друзьями, либо бог знает где еще.

– Все еще занимаешься вводом данных? – спрашивает он с явным сарказмом.

– Да, – отвечаю я. Понятное дело, я не афиширую тот факт, что зарабатываю деньги, демонстрируя в Интернете свои прелести мужчинам. На такое до сих пор смотрят косо.

Не говоря уже о том, что Гаррет отчитал бы меня по полной программе. Узнай он о моих занятиях, использовал бы эту информацию как оружие, чтобы унизить меня. Быть секс-работницей и без того не подарок. Не хватало мне, чтобы этот поганец, мой сводный брат, заставил меня чувствовать себя из-за этого последним дерьмом.

Но мне интересно, как он отреагировал бы. В любом случае, Гаррет – единственный, кому мне хотелось бы рассказать о своей работе. Потому что, если бы я это сделала, он мог бы наконец начать воспринимать меня как женщину, а не как вредную младшую сестренку. Не то чтобы мой богатый, подтянутый сводный брат когда-нибудь положит глаз на девчонку вроде меня, но мне почти хочется, чтобы он увидел, чем я занимаюсь на камеру. При одной только мысли о том, что Гаррет наблюдает, как я раздвигаю ноги перед экраном телефона, я заливаюсь краской. Но это точно изменило бы его отношение ко мне.

Я лишь надеюсь, что это скорее возбудит его, чем приведет в ярость.

– Так ты приедешь? – небрежно спрашиваю я.

Надеюсь, это не прозвучало как просьба? Я смотрю на экран, надеясь увидеть его реакцию, но он по-прежнему делает упражнения на растяжку.

– Мы открыли клуб три месяца назад. Я не могу взять недельный отпуск, чтобы сорваться с работы и приехать к вам на озеро.

– Тогда приезжай на выходные. Это всего пара часов езды.

– Но почему ты так сильно хочешь, чтобы я туда приехал? Мне всегда казалось, ты недовольна моими визитами. Разве тебе не нравится, что пока их нет, домик у озера в твоем полном распоряжении?

Мы с Гарретом никогда не ладили. Мы оба склонны к соперничеству, наделены циничным чувством юмора и почти ничего не воспринимаем всерьез. Вдобавок наши родители поженились, когда мне было восемь, а ему двадцать один, и единственным доступным мне способом привлечь его внимание было как следует подействовать ему на нервы.

Раньше он каждое лето ездил с нами на озеро, но лет десять назад просто перестал. Могу только предположить, что из-за меня.

– Ладно. Мне все равно, – огрызаюсь я, пожалуй, слишком резко.

– Черт. Какая муха тебя укусила?

– Я просто спросила. Приезжай или не приезжай. Мне наплевать. Просто я подумала, что ты захочешь увидеть папу, пока ему не стало еще хуже.

– Вот как? Все дело в твоем отце? Странно, секунду назад это звучало так, будто это ты хочешь меня увидеть.

– Не хочу, – упрямо отвечаю я.

– Ты уверена? Потому что желание приставать к сводному брату явно не от хорошей жизни. Неужели так сложно найти парней, которые будут с тобой встречаться?

На его лице игривая ухмылка, та самая, которую я терпеть не могу, потому что этой улыбкой он нарочно выводит меня из себя.

– Все, я вешаю трубку. Ты намеренно говоришь мне гадости?

Он смеется.

– Мне нравится, что это тебя заводит. Именно так и делают старшие братья.

Чтобы скрыть, что эта фраза будит во мне не очень глубоко скрытые чувства, я спешу отвести от него взгляд. Гаррет мне не старший брат. Он никогда не был моим старшим братом, но с тех пор, как наши родители поженились, он вечно строит его из себя, словно напоминая нам обоим, что кровные или нет, но мы родственники. Одна семья.

Я прикусываю язык, потому что не могу произнести то, что мне очень хочется. Я не в силах сказать ему, что я очень хочу, чтобы он приехал сюда и провел со мной время. Я не могу поделиться тем, что на самом деле чувствую к нему, потому что для Гаррета все это шутка. Я для него шутка. И узнай он, что я на самом деле испытываю, никогда бы не позволил мне пережить тот день, когда я призналась бы, что безумно влюблена в него.

Поэтому я прячу это чувство за сарказмом и притворной ненавистью.

– Пока, Гаррет, – бормочу я и нажимаю «выключить».

Но встаю я не сразу. Даже после того, как солнце скрылось за деревьями, я продолжаю сидеть на балконе, ощущая полнейшее одиночество. Я действительно ничем не лучше любого из моих клиентов.

Когда-нибудь я преодолею это чувство. Я обязана это сделать. Ведь, в конце концов, пока Гаррет видит во мне младшую сестру, я вижу в нем любовь всей своей жизни.

Правило № 3: Не пей и не скачивай приложения

Гаррет

FlirtyGirl – Горячие красотки 24/7

SkankView – Самые отвязные телки в сети

BabeWatch – Женщины без комплексов ждут вас

Я подавляю стон и просматриваю доступные сайты. Мне неловко за самого себя, но я почти пьян, поэтому проглотил свою гордость и затеял этот поиск. Я было подумал, не съездить ли мне в клуб, вдруг в зале для вуайеристов происходит что-то захватывающее, но в данный момент я не горю желанием наблюдать за парами и их сексом.

– Мать твою, я жалок, – бормочу себе под нос и нажимаю на первый, наименее «грязный» сайт.

Я был на нем раньше, когда искал идеи для клуба. Это было незадолго до того, как я отказался от этой идеи, но в какой-то момент я был не прочь проверить, нельзя ли превратить одно из подобных выступлений в живой опыт для наших клиентов. Впрочем, идея так и не нашла верного воплощения в моей голове. Как это вообще должно выглядеть? Выставить на сцене девушек с кучей вибраторов и дилдо и рассадить публику, как в театре?

Нет, это звучит ужасно. Я уверен, кто-то другой мог бы такое воплотить, но только не я.

В отличие от прошлого раза, сегодня я вхожу на сайт ради бесстыдного развлечения и, надеюсь, слабого подобия человеческой связи.

Приложение выполнено с большим вкусом, чем я думал сначала. Оно милое и привлекательное. Не то что некоторые откровенно вульгарные порносайты. Я бы даже сказал, что это больше похоже на обычное приложение для социальных сетей. Я просматриваю девушек, что сейчас находятся в прямом эфире, и щелкаю по ссылкам нескольких из них.

Первая – красивая азиатка с большими наушниками на голове и чем-то типа джойстика в руках. Она сидит в игровом кресле. Я невольно смеюсь. У нее более десяти тысяч активных зрителей, и она, полностью одетая, играет в видеоигры.

Ладно, следующая.

Грудастая рыжеволосая особа готовит что-то на кухне. Это смотрится чуть сексуальнее, поскольку угол камеры идет откуда-то снизу, открывая взору вид ее сисек, торчащих из низкого выреза футболки. Пока она готовит, она разговаривает со зрителями, периодически отвечая на их вопросы и комментарии.

Пару минут мне любопытно наблюдать за ней, за ее пальцами с длинными ухоженными ногтями, тем, как она нарезает овощи кубиками или отбрасывает волосы за плечо.

Но вскоре мне все это надоедает.

Я открываю пятую банку пива за вечер и нажимаю на аккаунт WickedKitten214. И тотчас падаю обратно на диван: видео дает крупный план, и я вижу ноги с милыми розовыми пальчиками на кафельном полу и слышу женский голос на заднем плане.

– Этот оттенок мне нравится больше, чем предыдущий. Что вы думаете?

Моя рука замирает на полпути к губам. Этот голос. Он странно мне знаком.

Угол камеры меняется. Девушка ставит телефон на какую-то подставку, давая мне и семнадцати тысячам других чуваков возможность увидеть ее тело – желтый укороченный топик и черную юбку, а между ними полоску нежной бледной плоти.

Мои глаза соображают раньше, чем мозг, но это, вероятно, из-за пива. Я не могу оторвать взгляд от того, что сейчас вижу. Очень знакомый наряд на очень знакомом теле с очень знакомым голосом.

– Что… – успеваю пробормотать я, прежде чем в кадре появляются длинные светлые волосы, а за ними – лицо. Ее лицо. Симпатичный подбородок с ямочками, круглые щечки, которые, когда она улыбается, почти поглощают ее большие голубые глаза, и мягкие губы, накрашенные кофейного цвета помадой.

Я роняю банку с пивом себе на колени, разбрызгивая холодную пенную жидкость на голую грудь и фланелевые пижамные штаны.

– Твою мать! – рявкаю я, роняю телефон, хватаю банку с дивана и ставлю ее на кофейный столик.

Бегу на кухню, хватаю полотенце, чтобы вытереться, а сам тем временем, разинув рот, глазею на телефон. Тот все еще работает, лежа на полу, и по всей комнате разносится голос моей гребаной сводной сестры.

Мия? Нет.

Не обращая внимания на мокрое пятно, что впитывается в обивку дивана, я возвращаюсь к телефону и пристально смотрю на экран, как будто она тоже может видеть меня. На самом деле нет, и я жду, пока мое зрение придет в норму, потому что явно вижу что-то не то.

Это просто женщина, до жути похожая на Мию.

Но она откидывает голову назад и смеется хорошо мне знакомым звучным, грудным смехом, который всегда звучит чуть ниже, чем ее голос.

Да, это точно Мия.

Наконец набравшись смелости, я поднимаю с пола телефон и смотрю на сестру на экране.

Она тебе не сестра, придурок.

Я имею в виду… какое мне дело до того, что она выставляет себя напоказ в Интернете? Она в любом случае стерва, и меня это точно не касается.

Я быстро выхожу из прямой трансляции и прокручиваю несколько других вариантов, где в режиме онлайн есть другие девушки, но мысли то и дело возвращаются к тому, что моя двадцатитрехлетняя сводная сестра выставляет себя напоказ перед всякими уродами, которые, вероятно, думают и говорят ей какие-нибудь пошлости. Это не дает мне покоя, и я снова включаю ее трансляцию.

Мия возвращает на место колпачок нежно-розового лака для ногтей, продолжая говорить о том, что она, скорее, домоседка, нежели девчонка, любящая клубы. Потом показывает нам газировку, которую пьет, и просит зрителей сообщить, что пьют они.

Я не могу оторвать глаз. Это она… но все же не совсем настоящая Мия. Я всего пару часов назад разговаривал с ней по телефону и сейчас пытаюсь вспомнить, как она говорила со мной – похоже ли это на ее нынешний монолог? Со мной она была чуть резковатой, огрызалась и, когда молчала, покусывала изнутри уголок рта.

Девушка на экране телефона – не совсем Мия. Но на заднем плане я вижу ее спальню в доме у озера. Где, черт возьми, мать и отчим? Она бы не стала это делать, когда они дома, верно? Черт! Какого хрена Мия делает в приложении для веб-камеры?

Возможно, она проводит эти прямые трансляции сугубо для прикола. Чтобы немного подзаработать. Вряд ли это нечто большее. Она, наверное, не раздевается перед камерой и не совершает никаких гадких, развратных вещей, каких, я уверен, ждут от нее эти семнадцать… нет, теперь уже двадцать одна тысяча человек.

Внизу экрана прокручиваются комментарии других пользователей, и большинство из них довольно безобидные. Вероятно, там есть фильтры, чтобы мужчины в комментариях не становились хищниками. У меня есть поле, в котором я могу оставить свой, но я этого не делаю. Вдоль стороны есть еще кнопки, одна для сообщения ей, разумеется, за плату, а другая – для запроса приватного видеочата.

Это просто настройка по умолчанию. Мия этого не делает.

Нет-нет-нет-нет-нет.

Моя пьяная совесть борется с желанием защитить младшую сестру. Но есть и еще нечто, что постепенно захватывает всего меня… Нечто, чему у меня нет названия, но что непривычным эхом разносится в моем мозгу: моя, моя, моя.

Именно это невнятное, подпитываемое тестостероном собственничество вынуждает меня шлепнуть большим пальцем по кнопке «Запросить отдельную комнату».

Блин, что я делаю?

Поверх картинки Мии появляется всплывающее окно, информируя меня о том, что стоимость ее отдельной комнаты составляет 450 долларов в час. Едва моргнув глазом, я нажимаю зеленую кнопку «Продолжить».

Всплывающее окно исчезает, и я вижу, как взгляд Мии в камере скользит к нижней части экрана, как будто она читает уведомление. В следующий момент она обращается к своим зрителям.

– Ладно, ребята, лак высох, так что пойду я спать. Веселой вам ночи, малыши! И не пейте много!

Спустя секунду мой экран гаснет.

WickedKitten214 приняла ваше приглашение в приватную комнату. Вы хотите предоставить доступ к камере?

Дать доступ к камере? Нет.

Вы хотите предоставить доступ к микрофону?

Я действительно не продумал все до конца. Нет. Мия не слышит и не видит меня. Я даже не знаю, что я собираюсь сказать. Наверно, запрашивая эту комнату, я сделал это, думая, что смогу вызвать ее на откровенность. Но хочу ли я этого? Или просто желаю увидеть, как далеко она готова зайти в этих приватных чатах?

Доступ к микрофону… нет.

Миг спустя она снова на экране, но в верхнем углу уже не отображается огромное количество зрителей. Теперь это больше похоже на обычный видеозвонок. В углу отображается мое имя пользователя: Player428.

– Привет, – кокетливо произносит она. – О… ты будешь стесняться, да? Это нормально. Просто отправляй мне сообщения в чате. Постепенно я заставлю тебя открыться. Эти приватные комнаты поначалу могут пугать.

Мия несет телефон через спальню, но я не вижу ничего, кроме ее лица и верхней части груди. Минуту я просто смотрю на ее круглые щеки и белые зубы на фоне темных губ. Почему я раньше не замечал, какая у Мии безупречная кожа? Какие полные у нее губы?

– Может, для начала назовешь мне свое имя?

Мои пальцы застывают над текстовым полем. Что я должен сказать? Почему-то на ум приходит единственный человек, который мог бы сейчас быть на моем месте, который откровенно флиртует с женщинами…

Дрейк.

Я наблюдаю, как она читает сообщение, и на ее губах играет улыбка.

– Мне нравится это имя. О’кей, Дрейк… сегодня вечер пятницы, и ты болтаешь со мной. Ты что-нибудь пьешь?

Пиво. Но я разлил его на себя, когда увидел твое лицо.

Черт, что за убогая отмазка! Она все равно смеется, не полным грудным смехом, к какому я привык, а как-то попроще, но и это вызывает у меня улыбку.

Боже, Мия… какого хрена ты делаешь? Это не может быть правдой.

– Не ври, – игриво отвечает она, забирается в кровать и ставит телефон на подставку.

Теперь ей больше не нужно вертикально держать его в руке. Это новое положение дает мне прекрасный обзор ее тела, уютно устроившегося на белых подушках у деревянного изголовья кровати.

Это ее чертова кровать. Я видел ее сотни раз, когда проводил лето на озере.

Мой член дергается в штанах. Нет. Немедленно успокойся.

Я не видел Мию вживую уже шесть месяцев. Но даже тогда я так и не заметил, как она повзрослела. Невозможно отрицать: вредная девчонка, которую я когда-то знал, превратилась в красивую молодую женщину, пусть даже я раньше ни разу не удосужился взглянуть на нее с такой стороны. У нее соблазнительные формы тела и уверенность человека, который доволен своим внешним видом. Сводная сестра или нет, но она чертовски сексуально выглядит.

– Дрейк, сейчас я переоденусь в пижаму. Ты хочешь, чтобы я сделала это за камерой или осталась в кадре, чтобы ты мог меня видеть?

Она прикусывает нижнюю губу и кокетливо приподнимает бровь.

На этот раз член практически подпрыгивает.

Печатай «за камерой» мудак. Печатай прямо сейчас.

И, возможно, не будь я слегка пьян, я бы так и сделал. Но я говорю себе, что делаю это лишь для того, чтобы испытать ее, убедиться, что на самом деле она не раздевается для незнакомцев в Интернете. Увы, это звучит слишком соблазнительно. Моя рука отказывается печатать такие слова.

Покажи мне, – набираю я вместо этого.

Черт побери. Черт меня побери. Черт побери мой член и мою маман за то, что она вышла замуж за чувака с такой упрямой и красивой дочкой. Черт побери Мию за то, что она делает это со мной. И черт побери чудовищно долгий период воздержания, в котором я сейчас нахожусь.

Должно быть, камера установлена на каком-то вращающемся штативе, потому что она немного поворачивает ее, позволяя мне наблюдать, как она залезает на кровать и ползет так, чтобы я мог украдкой взглянуть на ее симпатичную попку под этой черной плиссированной юбкой.

Боже, я только что глазел на зад своей сводной сестры.

С моих губ срывается стон.

До этого момента мне удавалось сдерживать бессовестного монстра в штанах, чтобы он не слишком поднимал голову, но когда Мия, улыбаясь в камеру, спускает юбку вниз, обнажая черные стринги и круглую попку, я действительно стараюсь отвести взгляд.

Я пытаюсь.

– Надеюсь, ты все еще здесь, – говорит она, оборачиваясь и роясь в ящиках в поисках пижамы. – Потому что отсюда сообщения мне не видны.

Она через голову стягивает свой желтый топ. Мой взгляд останавливается на ее округлом животике и изящных изгибах бедер. Извращенный мозг старшего брата тотчас с каким-то болезненным удовлетворением отмечает, что она выглядит лучше, чем несколько лет назад, когда она была в гимнастической команде и я дразнил ее по поводу ее ужасных пищевых привычек и недостатка питательных калорий. Боже, как она злилась на меня за это, но она была слишком худой, и ее доводы, что, мол, критиковать худых так же неправильно, как и толстых, на меня не подействовали. Я просто хотел видеть на ее костях побольше мясца, и можете думать обо мне что угодно – но теперь она выглядит… лучше.

– Синяя или красная? – спрашивает она, показывая два комплекта шелковых пижам, кружевных и сексуальных, но я слишком занят милыми ямочками на ее попке, чтобы думать о цвете.

Ни та, ни другая.

Она наклоняется вперед, чтобы через всю комнату прочесть мой ответ на экране. Стоит ей прочесть его, как ее брови взлетают вверх.

– Понятно. Ты хочешь, чтобы я осталась в этом?

Она показывает мне кружевные черные стринги и прозрачный лифчик.

Мой член не просто ожил, он начинает выпирать из моих боксеров.

Блин, этого мне только не хватало.

Ладно… пусть выпирает. Хотя, по идее, этого не должно быть. Потому что это неправильно.

Мия понятия не имеет, что это я на другом конце линии. Это серьезное вторжение в ее частную жизнь. Я переступил через сотни ярких жирных линий, окруженных сигнальными сиренами, предупредительной лентой и знаками «Не входить», но мне плевать на них, на все до единой. Я ничего не могу с собой поделать.

– Или ты хотел бы увидеть меня почти без всего? – спрашивает она так тихо, что я почти не слышу ее.

Подойдя ближе к камере, Мия наклоняется и предоставляет мне полный обзор своего декольте. Она смотрит в объектив, и на долю секунды кажется, будто она действительно видит меня, что неким образом я застукан с поличным и она знает – это ее сводный брат сейчас пялится на нее.

– Ладно, Дрейк. Если ты хочешь увидеть больше, ты тоже должен показать мне больше.

Моя первая мысль – отключиться прямо сейчас.

Вместо этого я набираю:

Сколько я могу тебе показать?

Она читает мое сообщение и улыбается.

– Правила гласят, что ты можешь оставаться одетым. И ты не обязан показывать мне свое лицо, если не хочешь.

Я не могу.

– Понимаю.

Она сочувственно смотрит в камеру и на миг задумывается. Странно, что Мия глядит на меня без обычного презрения. Так вот каково это – говорить с ней как кто-то, к кому она не испытывает ненависти?

Я ловлю себя на том, что сейчас она как будто живее и ближе, чем в прямом эфире. Как будто она действительно пытается найти контакт с мужчиной на другом конце линии. Знать, что она разговаривает со мной, чертовски приятно, но стоит мне вспомнить о том, что она постоянно пытается наладить контакт и с другими мужчинами, как у меня возникает желание кому-нибудь врезать.

На мне нет рубашки.

– Ясно, – отвечает она. – Ты уже в постели?

Я как ужаленный вскакиваю с дивана и мчусь в свою комнату. Рухнув на матрас, я быстро печатаю свой ответ.

Да.

– Покажи мне свою кровать, и я тебе кое-что покажу взамен.

Дыши глубже. Дыши глубже. Я нажимаю кнопку видео в верхнем углу экрана, и мой палец дрожит. Я наклоняю телефон вниз, так что видна только моя голая грудь и верх пижамных штанов. Единственный луч света проникает через открытую дверь, поэтому ей видны расплывчатые кадры моего живота на черных льняных простынях.

Я вижу, как выражение ее лица меняется – с предвкушения на удивление. Ее губы чуть приоткрыты, взгляд слегка утратил фокус.

– О… Дрейк, – шепчет она, – у тебя великолепное тело.

Спасибо. Что еще ты собираешься мне показать?

Она улыбается.

– А что бы еще ты хотел увидеть?

Твои сиськи.

Она слегка наклоняет голову.

– Это так предсказуемо, Дрейк.

Я смеюсь, потому что это Мия, и она, как обычно, хочет меня подначить.

Ладно. Обойдемся без сисек.

Ее брови взлетают вверх.

– Хорошо, тогда что?

Мой мозг и все его мыслительные функции тут же напрочь отшибает. Они и так уже давно не управляют этим шоу, и если бы мой член мог печатать, он бы точно сделал это сам. Увы, я вынужден делать это за него.

Повернись и коснись пальцев ног. Хочу увидеть твой зад.

Сними стринги и покажи мне все.

Ее взгляд становится еще более томным.

– Все? Это все, что тебе нужно?

Не хочу быть слишком предсказуемым.

Она смеется.

– Для этого вида мне понадобится чуть больше, Дрейк.

Больше денег?

– Нет. Больше тебя, – отвечает она, прикусив нижнюю губу.

Мне казалось, что это против правил.

– Я солгала.

В поле зрения появляется хорошо знакомая мне озорная улыбка. Я умолкаю и почти случайно позволяю камере приблизиться к моему лицу, но отвожу руку чуть дальше и показываю ей все свое тело ниже пояса. В тусклом свете выпуклость на моих брюках трудно разглядеть, поэтому я запускаю руку под пояс и берусь за член.

От теплого, крепкого прикосновения по моему позвоночнику пробегает дрожь. Я судорожно втягиваю в себя воздух.

– Что ты хочешь мне показать, Дрейк? – с придыханием спрашивает Мия.

Все еще держа член в одной руке и телефон в другой, я неуклюже извлекаю на свет своего эрегированного приятеля и поворачиваю камеру так, чтобы она могла его видеть. При одной только мысли о том, что Мия видит мой стоящий член, сердце начинает колотиться быстрее.

– О боже… – стонет она, и я закусываю губу. Нет, это не фальшивый стон порнозвезды. Черт, это звучит искренне. – Ты это заслужил.

Направив камеру на мой член, я смотрю, как она выполняет мою просьбу. Встав ко мне спиной, она медленно наклоняется вперед, открывая восхитительный вид на ее зад. Черная ткань лифчика и трусов резко контрастирует с бледной кожей. Она спускает стринги по ногам.

Машинально поглаживая член, я смотрю на совершенство ее тугой дырочки, прямо над блестящей кожей ее влажных складок. Она мокрая. Она всегда такая мокрая, когда занимается всем этим?

Нет. Только для меня, мысленно повторяю я. Мои поглаживания тем временем набирают скорость.

– Дрейк, я хочу посмотреть, как ты кончишь. Не делай этого без меня, – ласково говорит она.

Печатать одной рукой непросто, но мне это удается – благодаря автозамене.

Тогда ляг на кровать и поиграй со своим клитором.

Ты кончишь первой.

Она что-то напевает от восторга. Мия садится на кровать и снова поворачивает телефон экраном к себе.

– В таком случае мне от тебя кое-что понадобится.

Все, что пожелаешь.

– Включи микрофон. Я хочу слышать звуки, которые ты издаешь, когда кончаешь.

Черт, я мог бы кончить прямо сейчас. Все эти грязные словечки, выскакивающие из ее рта, распаляют меня еще больше.

Ладно.

Она нащупывает где-то между грудями застежку лифчика. Еще миг, и они свободны. Внезапно моя вредная сводная сестра распласталась на своей хорошенькой белой кровати, обнаженная и идеальная, и все это для меня. Я упиваюсь этим зрелищем и заставлю себя не кончать. Еще рано.

– Я жду, Дрейк… – дразнит она, игриво поглаживая свою дырочку.

О, какого хрена… Недолго думая, я нажимаю на кнопку микрофона и молчу. Единственный звук, который она слышит, это шлепанье моего члена.

– Намного лучше, – отвечает она.

Слегка наклонив телефон, она направляет его на промежность и средним пальцем описывает вокруг клитора узкие круги. Ей не откажешь – она мастер по этой части! Ракурсы камеры и грязные разговорчики. Да она просто профессионалка!

С одной стороны, я отказываюсь поверить, что она это делает.

И все же я здесь… и мне чертовски приятно то, что я делаю.

– Я хочу услышать тебя, Дрейк.

Она стонет, глядя на экран и продолжая круговые поглаживания.

Я издаю глухой стон, специально делая его чуть ниже обычного в попытке замаскировать свой голос.

– Да… – задыхается она.

Мия наблюдает, как я дрочу, как будто мой член – самая горячая штучка, какую она когда-либо видела. Возможно, так говорят себе все мужчины, когда смотрят, как она это делает, но, клянусь, ей это действительно в кайф. Ее щеки розовеют, ноги ерзают, а приятные звуки, которые она издает сквозь плотно сжатые губы, звучат вполне искренне. Кому это знать, как не мне. Моя работа в буквальном смысле состоит в том, чтобы различать, что правда, а что фальшь, а это, черт возьми, правда.

По пустой комнате эхом разносится мой очередной сдавленный стон. Она отвечает на него хриплым криком.

– Я сейчас кончу, – шепчет она. – Работай сильнее, Дрейк.

Я повинуюсь. Причем с таким усердием, что удивляюсь, как мой член еще не сломался.

– Потрогай себя, – говорю я ей, и она от звука моего голоса с минуту ловит ртом воздух.

О, черт-черт-черт.

Мои слова снова и снова звучат в моей голове, а сам я тем временем пытаюсь решить, был ли это мой голос или он может сойти за чей-то чужой.

– Как жаль, что ты не со мной и не можешь сделать это для меня, – отвечает она, явно не узнав моего голоса, но даже когда она это говорит, один из ее пальцев сгибается между складками и исчезает внутри ее. Она вскрикивает. Потом снова смотрит на телефон и работает в том же ритме, что и я.

– Кончи вместе со мной, Дрейк, – громко стонет она.

– Я кончаю, – хрипло шепчу я.

Я фонтанирую по всей своей груди. Она не отрывает глаз от экрана. Ее внимание приковано к струям спермы, которые я извергаю, но уже в следующий миг я вижу, как ее пресс напрягается. Она закрывает глаза, сжимает бедра вокруг руки и испускает крик удовольствия, от которого мне хочется кончить еще раз.

Единственный звук в течение нескольких долгих минут – наше надрывное дыхание. Изображение на видео все еще сфокусировано на лужицах спермы на моей груди.

Когда Мия наконец открывает глаза, она выглядит взволнованной, как будто для нее это было так же странно, как и для меня.

– Вот это да, Дрейк… Это был… отличный способ закончить мой день.

Она садится, и я вижу, как она пытается восстановить самообладание. На меня накатывает мощное чувство стыда, едва не выбивая дух. Какого хрена я только что сделал? Прежде чем я даю себе шанс ответить, я закрываю приложение.

Правило № 4: Если вы обнаружите, что кончаете вместе со своей сводной сестрой, это верный признак того, что вам срочно нужен отдых

Гаррет

– Мия? Твоя младшая сестра?

– Пожалуйста, перестань так говорить!

Прижимаю ладони к вискам, и Эмерсон изумленно смотрит на меня. Я без колебаний открылся лучшему другу, но все же не ему осуждать меня. Он вообще трахает бывшую девушку своего сына так, как будто это олимпийский вид спорта и он стремится получить золото.

– Вот это да, – бормочет он.

– Да уж.

– И что ты теперь намерен делать?

В том-то и вся загвоздка. Я не могу пустить это дело на самотек.

Что-то случилось прошлым вечером. Что-то, чего я никак не ожидал. Очевидно, Мия понятия не имела, что по другую сторону экрана я. Однако это не меняет того факта, что я испытывал к Мии то, чего никогда раньше не чувствовал. Это был самый неповторимый момент в моей жизни, и мне нужно выяснить почему.

Если повезет, я приеду в домик у озера и пойму, что между нами нет абсолютно никакой химии и вчерашняя ночь была чистой воды случайностью. И тогда я снова смогу стать ей почти братом, которого она терпеть не может, и наша жизнь продолжит идти в обычном режиме.

– И тут мне нужен ты, – говорю я, глядя на своего друга и делового партнера.

– Я?

Он как будто немного нервничает.

– Да. Я знаю, что требую многого, но ты не будешь возражать, если я возьму недельный отпуск и поеду в родительский дом у озера? Она там, и, возможно, если я проведу с ней немного времени, то смогу…

Эмерсон поднимает руку.

– Гаррет, поезжай.

– Правда?

Все оказалось проще, чем я думал.

– Да. Честно говоря, я надеялся, что ты все равно поедешь туда. Открытие клуба было задачкой не из легких, но самая трудная часть уже позади. Тебе нужен перерыв. Ты слишком усердно работал. Отправляйся туда, проведи немного времени с семьей, может, даже трахни сводную сестру, если захочешь. В любом случае хороший перепихон тебе не помешает.

Мое лицо каменеет.

– Я не сплю с ней, – цежу я сквозь зубы.

Эмерсон смеется, а я морщусь в ответ.

– Во-первых, мы вообще с ней не ладим. Во-вторых, я регулярно трахаюсь, спасибо. – Это ложь, но ему не нужно об этом знать. – Мне не нужно гоняться за двадцатитрехлетней телкой, тем более моей сводной сестрой. – Я встаю и в упор смотрю на Эмерсона. – И в мои намерения абсолютно не входит ввязываться в романтическую ситуацию, в какую попал ты, по сути, став заложником женщины, которая не желает тебя отпускать.

Эмерсон откидывается в кресле, и его лицо растягивается в медленной, ленивой улыбке.

– О да… это ужасно, – саркастически отвечает он.

Черт, этот мудак улыбается так, словно ему только что отсосали, и, насколько я знаю, возможно, так оно и было. Не удивлюсь, если в эту самую минуту Чарли прячется под его столом, и он пытается представить их отношения как нечто чертовски заманчивое.

Но вряд ли это продлится долго. У них будет небольшая интрижка, много секса, а потом все закончится, пойдет прахом, как, в конце концов, рушатся все отношения. Спасибо, не надо. Определенно не то, чего я хочу или что мне нужно.

– Ладно, серьезно, у меня там будет хорошая сотовая связь. Держи меня в курсе всего, что здесь происходит. Я вернусь до конца квартала. И придумаю какие-нибудь стимулы…

– Гаррет! – рявкает Эмерсон. Я расслабляю плечи, а он продолжает: – Отдохни недельку. С клубом ничего не случится. Как я уже сказал, тебе нужны перерыв и смена обстановки.

Я знаю: он прав. Мне действительно требуется отдых, но этот настырный голосок в голове продолжает приставать, твердя, что я не имею права поставить все на паузу и расслабиться. Он пытается убедить меня в том, что я должен работать дальше и молиться, чтобы в мое отсутствие клуб не прекратил существование.

Но с другой стороны, если с клубом без меня ничего не случится, значит, я вообще никогда не был нужен, верно?

– Хорошо. Спасибо, Эмерсон. Серьезно, если я тебе понадоблюсь, просто позвони.

– Желаю тебе хорошо провести время.

После этих слов я выхожу из его кабинета, иду по пустому коридору в вестибюль, а сам думаю о том, как, черт возьми, я проживу всю следующую неделю без своего любимого детища.

* * *

Подъезжая к родительскому дому у озера, я машу матери и отчиму, которые сидят на крыльце. С тех пор, как я их видел, прошло почти полгода, и это стыд и срам, учитывая, что они живут всего в двадцати минутах езды от меня.

– Привет, незнакомец! – говорит мама, вставая с кресла-качалки и спускаясь по ступенькам.

Она обнимает меня, и я ощущаю исходящие от нее тепло и ласку. Меня тотчас начинает терзать чувство вины.

– Я скучала по тебе, – шепчет она мне в щеку, прежде чем поцеловать.

– Я тоже скучал по тебе, мам. Извини, что бываю у вас нечасто.

Она отпускает меня, и я поворачиваюсь к Полу. Тот мгновенно заключает меня в не менее крепкие объятия. Когда он отстраняется, я замечаю, что его лицо изможденнее, чем мне помнится, и он похудел как минимум фунтов на двадцать, но, учитывая все обстоятельства, все не так плохо, как я опасался. У него все те же широкая улыбка и глубокие ямочки на щеках, которые унаследовала от него Мия.

Мама и Пол поженились, когда мне был двадцать один год, и, поскольку мой родной папаша был из разряда «вот тебе чек на день рождения, и забудь, как меня зовут», я на протяжении почти всей взрослой жизни воспринимал Пола как отца. Его первая жена умерла от сердечного приступа, когда Мия была младенцем.

– Привет, старина, – говорит он с присущим ему добродушным смехом. – Рад, что ты смог приехать в этом году.

– Да… спасибо, что пригласили меня.

– Прекрати. Ты же член семьи.

Его гигантская рука с глухим шлепком ложится мне на плечо, от чего у меня подгибаются колени. Я оглядываю двор и смотрю в сторону озера в надежде увидеть знакомую копну серебристо-светлых волос.

– А где Мия?

Услышав, как хлопает сетчатая дверь, я оборачиваюсь и вижу на крыльце девушку. Она стоит, прислонившись к перилам, в лифчике от бикини на завязках и джинсовых шортах, таких крошечных, что я могу разглядеть торчащие из них половинки ее попки. Тот факт, что я своими глазами вижу ее после вчерашнего вечера, выбивает меня из колеи. Это первый раз, когда я смотрю на Мию как на настоящую женщину, а не как на девчонку, какой она всегда была для меня? Прошлой ночью я точно не воспринимал ее маленькой девочкой, совсем нет.

Она глядит с такой же, как у меня, неуверенностью… или это отвращение?

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она, и в ее голосе нет радости от встречи.

– Мия, – укоризненно произносит Пол.

– Как всегда красивая, – говорю я в ответ.

– Только без грубостей, – бормочет мама себе под нос.

– Наш вчерашний видеочат, похоже, был довольно убедительным, – говорит Мия, и мои глаза готовы вылезти из орбит.

Но, к счастью, мозг быстро соображает, и до меня доходит: она имеет в виду нормальный видеочат, который был у нас вчера до того, как я выдул шесть банок пива и скачал приложение.

Я прочищаю горло.

– Это да. Я понял, что давно не был здесь, и решил взять недельный отпуск. Тем более Эмерсон сказал, что, судя по моему виду, мне надо отдохнуть.

– Что ж, я рада, что ты приехал, – говорит мама, крепко обнимая меня за плечи.

– Я тоже, мам.

Громко шлепая пляжными шлепанцами, Мия идет мне навстречу. Я заставляю себя смотреть на ее лицо, а не пожирать взглядом чуть подпрыгивающие груди, едва прикрытые лифчиком от бикини.

Она стоит в шаге от меня. Мне видно, что она колеблется, и я знаю, что нормальные брат и сестра в такой момент обнялись бы, но мы с Мией никогда не были нормальными. И после вчерашнего вечера я даже не помню, какими мы были раньше. Но, как ни странно, ловлю себя на том, что притягиваю ее к себе, чтобы обнять. Явный признак того, что она пробила брешь в моем чувстве реальности. Мия напрягается, явно удивленная моей сердечностью, впрочем, как и я сам.

По идее, я не должен замечать полноту ее грудей, прижатых к моему телу, или то, как приятно пахнет кокосом ее шампунь. Но я обращаю внимание на все это.

Черт побери. Почему это происходит со мной? Почему из всех людей в мире меня тянет именно к ней? Как будто вокруг мало других телок, которые ничуть не хуже. Но из-за вчерашнего вечера я не могу не обращать внимания на то, как тело реагирует на присутствие Мии.

Может быть, во всем виновата ее грудь. Я мужчина, и мое либидо не способно отличить сиськи милой девушки от сисек стервозной телки, которая ненавидит меня.

Когда Мия отстраняется, ее взгляд на долю секунды задерживается на моих губах, а потом она переводит его на озеро.

– Я иду гулять, – говорит она, и я замечаю в ее руке телефон. – Желаю вам весело провести время. Я вернусь к ужину.

В этот момент до меня доходит: она может включить свою маленькую прямую трансляцию во время прогулки! Она что, собралась раздеться и мастурбировать для незнакомцев посреди леса? Возможно, и нет. Но я здесь для того, чтобы выяснить, реально ли мое влечение к Мии, так что почему бы не начать действовать прямо сейчас?

– Я пойду с тобой, – заявляю я, и все глядят на меня так, словно у меня на лице выросли сиськи.

Мы с Мией никогда не проводим время вместе, и я понимаю, как странно мое внезапное желание должно выглядеть в глазах остальных. Но я здесь с особой миссией и не желаю терять время.

– Блестящая идея! – мама внезапно вскакивает, явно взволнованная тем, что мы наконец-то зароем топор войны и поладим. – Идите. Мы с Полом останемся дома и приготовим ужин. Вам в любом случае нужно наверстать упущенное! Вы не виделись со Дня благодарения.

Эх, если бы она только знала правду!

– Ммм… – мычит Мия, явно не находя слов.

– Если, конечно, ты не против.

Наши взгляды на миг встречаются, и я замечаю в ее глазах намек на нерешительность. Но я тут же вспоминаю, как мы с ней разговаривали вчера вечером… без тени ее былой ненависти ко мне, даже если она понятия не имела, что говорила со мной.

– Конечно… наверное, – бормочет она и, развернувшись, шагает к дороге, ведущей в лес. Смущенно улыбнувшись матери и Полу, я быстро следую за ней.

Следующее, что я помню: я иду по лесной тропе, протянувшейся вдоль берега озера, в компании полуодетой Мии. Мои член и мозг оба в шоке от того, насколько это странно.

Некоторое время мы неловко молчим, и я понимаю: это прекрасная возможность заставить Мию рассказать о ее тайной работе. Я многого не знаю о ней, и это по большей части моя вина. Я так и не удосужился сблизиться с ней, и теперь у меня есть всего несколько дней, чтобы понять, почему Мия вдруг стала единственным, о чем я могу думать. Может, если я выужу из нее, чем она занимается в Интернете, это поможет мне разобраться в себе.

В любом случае я знаю, что не могу вернуться домой, пока не пойму, почему, черт возьми, вдруг запал на свою сводную сестру.

Правило № 5: Садисты и мазохисты – не одно и то же

Мия

Какого черта он задумал?

Во время прогулки я смотрю на Гаррета. Он в узкой черной футболке и серых спортивных шортах, которые дают мне прекрасный обзор его мускулистых бедер и упругих ягодиц. Этого почти достаточно, чтобы отвлечь меня от мыслей о том, какого черта он здесь делает.

Сначала я решила, что он просто приехал повидать отца, но потом он вдруг вызвался прогуляться со мной… что весьма странно. Поэтому я все время начеку.

Не говоря уже о том, что его приезд срывает все мои планы. Если он будет спать в подвале, то в моей работе – работе на синем диване – с постоянными клиентами наступит перерыв, и я лишусь части дохода.

– Итак… – говорит Гаррет, идя чуть быстрее меня, отчего я вынуждена постоянно прибавлять шаг, чтобы не отстать.

Обычно на эти прогулки я беру с собой телефон, чтобы поболтать со зрителями. Но сейчас мобильник молча лежит у меня в кармане.

– Итак… – повторяю я. – Вижу, тебе удалось сбежать из твоего драгоценного ночного клуба.

– Да… Я обмолвился об этом Эмерсону. Похоже, он думал, что мне это нужно.

– А на самом деле?

– Что на самом деле?

– Тебе это нужно?

Гаррет смотрит мне в лицо и сглатывает.

– Да. Думаю, мне нужен отдых. Мне нужно побыть рядом с семьей.

– С чего это вдруг?

– Что? – спрашивает он и, повернувшись ко мне, хмурит брови.

– Ты живешь в двадцати минутах от нас. Лично мне кажется довольно странным, что ты ни с того ни с сего захотел провести время с семьей.

– Разве ты забыла, что я управляю компанией? Я не могу позволить себе роскошь видеть своих родителей столько же времени, что и ты. Я ведь с ними не живу, – огрызается Гаррет. От его резких слов у меня отвисает челюсть.

Я застываю как вкопанная и вскидываю руки. Пройдя несколько шагов вперед, он тоже останавливается и поворачивается ко мне.

– Поэтому ты пошел со мной на прогулку? Чтобы оскорблять меня из-за того, что я живу в подвале дома своего отца?

– Ты… – начинает он, но останавливается. Сделав глубокий вдох, берет себя в руки и продолжает: – Я не хотел тебя оскорбить, Мия. Просто я… Раньше мне нравилось приезжать на озеро, и, судя по нашему с мамой вчерашнему разговору, она, похоже, думала, что Пол будет признателен, если я приеду и в этом году.

Мой желудок сводит.

– Почему она так говорит? С ним все в порядке.

– Я уверен, что да, – отвечает Гаррет, и в его глазах я вижу что-то похожее на сочувствие. – Просто мне кажется, что она сказала первое, что пришло ей в голову, лишь бы я приехал сюда.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, и я хочу, чтобы со мной Гаррет был самим собой. Как здорово, когда в твоей жизни есть кто-то, с кем можно поговорить, кто не отмахивается и не подначивает. Но между нами все по-другому.

– Пойдем, – говорит он, жестом приглашая меня идти дальше.

Я шагаю рядом с ним, и мы снова молчим. До сих пор не могу отделаться от ощущения, что Гаррет что-то знает, но не говорит мне. Однако я не настаиваю.

– Скажи, какого черта ты тут делаешь всю неделю? – спрашивает Гаррет спустя какое-то время.

– Расслабляюсь, – отвечаю я, – попробуй и ты как-нибудь.

– Я умею расслабляться.

– Вот как? Тогда скажи мне… как ты расслабляешься?

Он на миг задумывается и хмурит брови.

– Я бегаю.

– Бег не расслабляет.

– Лично меня – еще как.

– Что и делает тебя садистом, – поддразниваю я его. – Это все равно что сказать, что секс расслабляет.

Гаррет удивленно смотрит на меня.

– Секс действительно расслабляет.

– Если ты думаешь, что секс расслабляет, то ты ошибаешься, – я смеюсь.

– Ах, да. Ты же теперь эксперт по сексу? – спрашивает он и, глядя на меня, морщит лоб. При этом на его лице мелькает что-то вроде раздражения, почти злость.

– Я никакой не эксперт по сексу. Просто думаю, что он должен приносить удовольствие, а не расслаблять.

Внезапно Гаррет останавливается, поворачивается ко мне и делает шаг в мою сторону, сокращая расстояние между нами. Я почти забываю, как дышать.

– Знаешь, почему я считаю бег расслабляющим? – спрашивает он. – Это потому что я чувствую, когда устану. То же самое и с сексом. Ты не можешь назвать его расслабляющим, потому что никогда не была полностью удовлетворена в постели. Нужно выбросить из головы все до последней мысли и сосредоточиться лишь на ощущениях тела, а не на своих мыслях. Работая в поте лица и будучи в гармонии с кем-то другим, можно ощутить его удовольствие, как если бы оно было твоим. И словить кайф до звездочек перед глазами. Это я и называю расслаблением. Найди кого-то, кто сможет это сделать, и ты поймешь, что я имею в виду.

– О, кого-то вроде тебя? – слова слетают с моих губ и как будто зависают между нами.

Я поднимаю глаза на Гаррета. Так близко друг к другу мы никогда еще не стояли. И еще мы внезапно заговорили о сексе. Что происходит?

Сердце колотится, меня бросает в жар. Я смотрю ему в глаза и ощущаю всю серьезность этого разговора. Внезапно я представляю себе, каким сумасшедшим будет секс с ним.

– Очень смешно, – бурчит Гаррет, отворачиваясь.

– Всем девушкам в твоем танцевальном клубе крупно повезло, – дразню я его.

Гаррет работал в ночных клубах, сколько я себя помню. Могу только представить, сколько телочек он снимает каждый день.

– Я не сплю с девушками из клуба, – отвечает он, пока мы идем дальше.

Я смеюсь и смотрю на него.

– Только не надо пудрить мне мозги.

– Я серьезно. Может, это тебя шокирует, но я профессионал. И я люблю свою работу. Я делаю ее не ради того, чтобы снимать цыпочек.

Я не отвечаю, лишь скептически смотрю на него. Должна признать, Гаррет действительно не похож на большинство мужчин, но если я что-то и знаю о мужчинах – а через приложение я познакомилась не с одним и имею о них неплохое представление, – так это то, что всем им хочется только одного. И ради этого они готовы на все.

Вот почему я так довольна своей работой. Я даю только то, что готова дать. Никто не может лапать меня или использовать. И в конце дня мне на счет капает денежка. Мне не нужно опасаться слизняков, которым вдруг захочется слишком многого.

Это единственное место, где власть целиком и полностью в моих руках.

Некоторое время мы идем молча, стремясь вернуться домой до заката. Наконец Гаррет первым нарушает молчание.

– Мазохист, – тихо бормочет он.

– Что?

– Ты назвала меня садистом за то, что я люблю бегать, но правильное слово – мазохист. Тот, кто любит причинять боль себе самому.

– Понятно.

Мы идем дальше. В его глазах мелькает лукавая искорка, как будто я затронула тему, которую ему интересно обсудить.

– А кто в таком случае садист?

– Садист – это тот, кто любит причинять боль другим.

– Хм, – говорю я и быстро добавляю: – например, тот, кто потащился со мной на прогулку, лишь чтобы посмотреть, как я страдаю.

На этот раз улыбка Гаррета – широкая и искренняя, отчего вокруг его глаз собираются лучики морщинок. Он смотрит на меня с этой теплой, соблазнительной улыбкой и отвечает:

– Именно ради этого.

Правило № 6: Сексуальные прозвища – всегда хорошая идея

Гаррет

Мы возвращаемся в дом у озера. Родители уже на крыльце, у мамы в руке бокал розового вина, отчим колдует возле гриля. Мы с Мией поднимаемся по ступенькам, вдыхая висящий в воздухе запах подгоревших гамбургеров.

– Мия, я прожарил твои гамбургеры до корочки, – говорит отец.

Она заглядывает ему через плечо и видит на гриле хрустящие, чуть обугленные края последнего гамбургера. Я не раз ел вместе с Мией и потому знаю: стоит ей заметить в своем бургере непрожаренное мясо, как ей становится дурно.

– Спасибо, пап, – говорит она и целует его в щеку.

– Это должно считаться преступлением, – говорю я ей. – Пол, ты соучастник убийства бургеров.

Он смеется, а она закатывает глаза.

– Я говорю ей то же самое с детства, – добавляет Пол.

– Перестаньте к ней придираться, – говорит мать, обнимая Мию, и та прижимается к ней.

Видя их вместе, я мгновенно вспоминаю, что Мия была совсем ребенком, когда в ее жизни появилась моя мама. Она трагически потеряла свою родную мать в столь юном возрасте, что буквально в считаные недели привязалась к моей.

Мама родила меня, когда ей было всего восемнадцать, а отец Мии стал папой в тридцать два. В сорок лет они встретились и полюбили друг друга, и разница между их детьми составила тринадцать лет. Мне кажется, мама была рада возможности вновь повозиться с малышом, к тому же дочерью, о которой она всегда мечтала. После того как отец ушел от нас, она посвятила свою жизнь мне. Мама почти не встречалась с мужчинами, ни с кем не вступала в отношения и никуда не ходила. Я был уже совершеннолетним, когда ее жизнь как будто началась заново.

А потом я внезапно вспоминаю: девушка, которую мама считает своей дочерью, – та же самая девушка, которую я вчера видел голой и с тех пор не могу выбросить из головы.

– Мне нужно выпить, – бормочу я себе под нос, направляясь в дом.

Я иду прямо к холодильнику на кухне, достаю светлое пиво, ставлю его на стол и вынимаю из кармана телефон. Меня не было на работе всего несколько часов, а мне уже не терпится проверить рабочую почту или текстовые сообщения от команды.

В почтовом ящике ничего нового, ни единого письма от кого бы то ни было.

– Почему такое лицо? – спрашивает Мия, перегибаясь через стол и внимательно на меня глядя. Она так сильно наклонилась вперед, что ее грудь почти вывалилась.

Она в курсе, что выставила ее напоказ, или действительно такая наивная?

– Да так, – говорю я, открывая пиво. – Я просто спрашивал себя, как выживу на этой неделе, мучаясь бездельем.

Она обходит кухонный стол, останавливается рядом со мной и запрыгивает на столешницу, поэтому, вместо того чтобы таращится на ее пышный бюст с расстояния, я теперь вижу его крупным планом. Мия откидывается назад, раздвигает колени и опирается сзади на руки.

Не знай я ее лучше, сказал бы, что она издевается надо мной, нарочно дразнит, чтобы свести с ума.

– Похоже, ты запал на меня. Если только не думаешь вернуться, – игриво говорит она.

Я не могу понять, сарказм это или вполне серьезные слова. В ее поведении есть нечто почти кокетливое, что сбивает меня с толку. Мия ни разу не флиртовала со мной, из чего я делаю вывод, что это все же сарказм.

Но после вчерашнего вечера я лично могу придумать добрую сотню вещей, которые мы могли бы с ней сделать, чтобы следующие семь дней получились просто райскими.

Нет. Прекрати.

Мой член загадочным образом обрел собственный разум, и его не волнует множество причин, почему я должен избегать подобных мыслей о Мии.

– От меня так просто не отделаешься, – отвечаю я.

В ее глазах мелькает тревога. Она выхватывает у меня из рук пиво и подносит к губам. Просто наблюдая за тем, как работают мышцы ее горла, когда она его пьет, я понимаю: у меня большие, очень большие проблемы.

* * *

После ужина я устраиваюсь в своей спальне в подвале. Дом у озера трехэтажный, а его обустроенный подвал обычно предназначен для гостей. Здесь есть большая уютная гостиная, отдельная ванная комната, спальня и дверь, ведущая к джакузи. Черт возьми, интересно, почему я не бываю здесь чаще?

Я достаю телефон, на всякий случай снова проверяю электронную почту, но там по-прежнему ничего.

Мой большой палец скользит к иконке нового приложения. Того, которое я только вчера скачал.

Она же сейчас не в сети, верно? Она где-то наверху, двумя этажами выше, но наши родители дома. Неужели она осмелится выйти в эфир, находясь всего через две двери от них?

Я получаю ответ на мой вопрос, когда, открыв приложение, вижу вверху ее имя.

WickedKitten214 в прямом эфире.

Черт возьми, Мия.

Я нажимаю на ее прямую трансляцию. Тотчас открывается видео, где она снова на кровати, на этот раз, слава богу, полностью одетая, и что-то рисует в открытом блокноте. Лежа на животе, согнув колени и скрестив ноги, она рисует и небрежно комментирует.

– В детстве я хотела стать художницей, – говорит Мия. – Когда мне было десять лет, родители взяли меня в поездку в Венецию, и я помню уличных художников, которые за пятнадцать минут могли написать целый портрет. Я тогда подумала, что, когда вырасту, тоже хочу стать художницей.

Затем она поднимает блокнот и показывает рисунок на его странице. Я громко смеюсь, видя кошмарное изображение ее кошки Бетти – с перекошенной головой и раскосыми глазами.

Она хихикает и говорит:

– Но, как видите, я не художница. Вместо этого родители отдали меня на гимнастику, что, наверное, было весело. И получалось гораздо лучше.

Я ловлю себя на том, что лежу на синем диване, закинув ноги на кофейный столик, и наблюдаю за ней. Ей не откажешь в своего рода харизме, которая идеально подходит для онлайн-трансляции. Она умеет сделать ее увлекательной, не позволяя какому-нибудь моменту затягиваться или вызвать чувство неловкости. И почему я раньше не замечал, насколько она обаятельна?

Я продолжаю искать глазами иконку запроса отдельной комнаты, хотя, согласитесь, глупо платить четыреста пятьдесят долларов за то, чтобы поболтать с кем-то, к кому я могу подняться, преодолев два лестничных пролета в том же доме совершенно бесплатно. Но опять же, я не принимаю разумных решений.

Шлепаю пальцем по иконке и вновь соглашаюсь на гонорар, стараясь не зацикливаться на его сумме. Это исследование, говорю я себе. Я должен довести его до конца. Должна же быть какая-то причина, почему меня вдруг так тянет к девушке, которую я знаю полтора десятка лет.

Серьезно, почему к ней? Почему не к любой из сотен других, которые за то же время оказывались на моем жизненном пути. Сотен девушек, к которым я ничего не чувствовал. Но сейчас меня почему-то тянет к этой.

Мия вновь замечает мою просьбу о комнате и прощается со своей аудиторией в прямом эфире. Затем, как и в прошлый раз, экран становится черным, после чего запрашивает доступ к моей камере и микрофону. Я отказываюсь и от того, и от другого.

– Еще раз привет, Дрейк, – говорит Мия с лукавой улыбкой.

Обращение на миг сбивает меня с толку, но затем я вспоминаю, что пьяный Гаррет назвал ей имя своего друга-бабника Дрейка. Мия оценила бы Дрейка. И конечно, он тоже оценил бы ее, но, вероятно, только раз или два.

– Ты снова застенчив, как я вижу.

Я печатаю свой ответ.

Я здесь, чтобы увидеть тебя.

– Как мило. Но в прошлый раз мне понравилось смотреть на тебя.

Может быть, позже. Давай сегодня просто поговорим.

Я смотрю, как она читает мои сообщения: губы сжаты, на лице выражение любопытства. Интересно, о чем она сейчас думает? Неужели тайны незнакомца на другом конце линии достаточно, чтобы поддерживать ее интерес? Неужели она дарит этим мужчинам те же улыбку с ямочками на щеках и искреннюю теплоту, которые сейчас дарит мне? Видел ли я хоть раз, чтобы она смотрела на меня так в реальной жизни?

– О чем бы ты хотел поговорить, Дрейк?

Расскажи мне о себе. Мне нравится слушать, как ты говоришь.

Выражение ее лица смягчается.

– Хорошо…

Глядя в камеру, она откидывается на кровати и вжимается в подушку. Я лежу на диване, почти в той же позе, что и она. Тем временем она делится всем, что я уже знаю о ней. И вместе с тем я как будто слышу все это впервые.

Она рассказывает о гимнастике, о своих неудачных попытках поступить в косметологическую школу, колледж, о работе в баре, о пении и снова о своих художественных способностях. Сколько раз я дразнил ее за отсутствие целеустремленности и вечные неудачи? Почему вечно придирался к ней по этому поводу?

Сейчас у меня нет желания критиковать ее. Вместо этого я печатаю свой ответ.

По крайней мере, ты пыталась.

Иногда попытка – самое сложное.

Ты же не хочешь дожить до определенного возраста и вдруг понять, что ты что-то упустила, потому что никогда не пыталась.

Она смеется.

– Скажи это моим родным. Они, похоже, все как один считают меня неудачницей.

Я уверен, что нет.

Так как же ты начала заниматься этим?

Она пожимает плечами.

– Наверное, я наконец нашла что-то такое, что у меня хорошо получается.

Тебе это нравится?

– Иногда. Мне нравится знакомиться с новыми людьми. Нравится то, что я при этом чувствую. А еще… я люблю деньги. Так что не могу жаловаться.

Ты счастлива?

Она читает вопрос и, кривя губы, похоже, на миг задумывается над ним.

– Да. Я счастлива.

Я не уверен. Почему тогда у тебя такое лицо?

Задумчивость Мии сменяется улыбкой.

– Просто так. Просто… хочу, чтобы я могла так общаться лично. Почему-то проще по телефону, в сообщениях или даже на камеру. Но как только я пытаюсь что-то почувствовать к кому-то в реальной жизни, как тотчас облачаюсь в броню.

Пальцы на мгновение зависают над телефоном. Этот разговор кажется даже интимнее, чем вчерашний видеочат. Мия рассказывает мне то, чем никогда бы не осмелилась поделиться, знай, что это я на линии. Ни за что и никогда. Я как будто впервые встречаю эту девушку.

– А ты? Я уже достаточно сообщила о себе.

Что ты хочешь узнать?

– Хмм… чем ты зарабатываешь на жизнь?

Думаю, лжи можно придерживаться и дальше. Раз я решил быть Дрейком, то буду им и дальше. Боже, это надо же докатиться до такого!

Строительством.

– О, значит, ты работаешь руками, – отвечает она с кокетливой улыбкой, и я ненавижу себя за ухмылку на своем лице. – В твоей жизни есть кто-то? Жена или подружка?

Нет.

– Почему нет? У тебя красивое тело, я видела его вчера вечером. Ты должен быть там с настоящей женщиной, а не здесь со мной.

Просто я такой же, как ты. Я не могу общаться с реальными людьми.

Она печально поджимает губы, но в этом нет никакой наигранности. Она выглядит искренне сочувствующей.

– Когда у тебя в последний раз была девушка?

Давно.

Мия точно не поверила бы мне, скажи я ей, насколько давно. Но мне странно комфортно в этом чате, и меня не отпускает желание рассказать ей больше. Или вообще все. Может, дело в анонимности, но я хочу открыть ей секреты, о которых не знает даже мой лучший друг. И я почти это делаю, но потом понимаю, что это Мия. Если она когда-нибудь узнает, кто на самом деле этот «Дрейк», она узнает обо мне все. Я же вложил столько сил и труда в то, чтобы держать это в тайне. Особенно от нее.

Но есть несколько вещей, которые я могу ей дать.

Вряд ли это станет для тебя неожиданностью, но я предпочитаю смотреть.

Я вижу, как она читает мои сообщения, как меняется выражение ее лица, когда она реагирует на каждое из них, и этого достаточно, чтобы свести меня с ума. Это приятнее, чем я ожидал. В основном потому, что это Мия, а я до сих пор пьян от мысли, что она может быть такой открытой и милой.

– Вчера вечером ты не просто смотрел, – с улыбкой отвечает она.

Ее голос звучит куда более естественно, чем когда я слышал ее в прямых трансляциях. Скорее всего, передо мной настоящая Мия.

Да. Ты поймала меня в момент слабости.

Она снова улыбается.

– Убедить тебя, Дрейк, было не так уж сложно. – Ее голос становится тихим, чуть серьезным. Она скользит взглядом вниз, в сторону от камеры. – Ты обычно больше смотришь, чем участвуешь?

Да.

– Чего тебе хочется больше, смотреть на меня… или участвовать самому?

Черт. Вот это неожиданный поворот. Хороший поворот, но не туда, куда я ожидал. А может, именно туда. Вдруг это то, чего я пытался добиться от нее все это время. Завладеть ею, уязвимой, обнаженной, покорно лежащей, словно некое угощение, которое я могу пожирать глазами. Я точно знаю: дороги назад для меня нет.

Я бы хотел потрогать тебя.

Мия поднимает глаза на экран, читает мое сообщение и прикусывает нижнюю губу.

– Ладно. Можешь меня потрогать, – отвечает она, и я хмурю брови.

Она откидывается на кровати и, держа телефон так, чтобы он парил над ней – как мне и хотелось бы, – нежно проводит пальцами по животу. Мия все еще в лифчике от бикини и джинсовых шортах, и при мысли, что она там, наверху, у меня текут слюнки. И в любой момент я буду видеть то, чего так отчаянно желаю.

– Представь, что мои руки – твои. А теперь скажи мне, что с ними делать, – томно шепчет Мия. – Потрогай меня, Дрейк.

Трахни меня. Трахни меня за то, что я прикрываюсь именем моего друга, когда мне хочется лишь одного – услышать от нее свое имя.

Да к черту все это. Если я скажу ей, что делать, она узнает мой голос, черт бы его побрал. Я быстро нажимаю на кнопку микрофона и изо всех сил пробую заговорить басом, стараясь сохранить его в хриплом бормотании.

– Сними лифчик. Сначала одну половинку, за ней другую.

Она улыбается в камеру, ее щеки краснеют при звуке моего голоса.

– Ого.

– Сделай это, – бормочу я.

Ее пальцы осторожно стягивают кружевной треугольник вниз, обнажая нежно-розовый сосок. Он уже напрягся и готов к ласкам.

– Ущипни сосок. Пока не заболит. Хочу услышать твои стоны.

Мия облизывает губы и тяжело вздыхает. Скользя пальцами по одной груди зараз, она крутит чувствительный бугорок между большим и указательным пальцами. Я наблюдаю за ее лицом, ловя момент, когда ее пронзит боль. С губ Мии срывается пронзительный стон, и я знаю: она достигла этой точки.

– Держи одну руку там. А другая пусть медленно скользит вниз.

Моему члену становится тесно в шортах. Я смотрю, как Мия трогает себя, как восхитительно медленно ее пальцы скользят вниз по животу. И когда она добирается до шорт, я велю ей расстегнуть их. Другая рука все еще занята ее грудью, сжимая и вытягивая сосок так, чтобы удерживать ее на краю бездны боли и предвкушения.

На этот раз я не хочу прикасаться к себе. Просто хочу посмотреть на нее. Сосредоточиться на ее удовольствии. На ее движениях. Представить, что это мои руки на ее коже. Не дать члену отвлечь меня от этого.

– Покажи мне, какая ты мокрая, – шепчу я.

Очень надеюсь, что она не узнает мой голос, но поскольку Мия трогает себя и не бежит вниз, чтобы застать меня с поличным, я полагаю, что такой маскировки достаточно.

Мои глаза прилипли к экрану. Ее руки нетерпеливо юркают в шорты. Она касается своей дырочки, и я смотрю на ее лицо. Рот Мии открыт, глаза полузакрыты. Затем она медленно вытаскивает руку из шорт и показывает мне влажный палец. Я издаю сдавленный стон.

Он вырывается непроизвольно. Слишком громко и слишком похоже на мой настоящий голос. Но она настолько увлеклась, что ничего не замечает.

– Попробуй себя на вкус, – говорю я ей, не совсем уверенный, переступит ли она эту черту.

Однако, к моему приятному удивлению, Мия подносит средний палец к губам. Открывая свой сладкий ротик, она прижимает палец к языку, смакуя вкус собственного возбуждения. Внезапно я ловлю себя на том, что не знаю, удастся ли мне уберечь член от участия в этом действе. Этот поганец напрягается, да так сильно, что мне становится больно. Он слезно умоляет уделить ему внимание.

Позже. Не сейчас.

На данный момент в центре моего внимания она. Только она.

– Вкусно, котенок? – спрашиваю я. Сексуальное прозвище само слетает с моего языка.

Она хнычет, посасывая палец и кивая.

– Ты мокрая из-за меня?

– Да, – стонет Мия.

Как только я собираюсь дать ей дополнительные указания, на моем экране появляется предупреждение о том, что наш час почти истек и, чтобы продолжить, мне придется раскошелиться еще на 450 долларов. Черт!

Что ж, может, оно даже и к лучшему. Пусть подождет, пусть помучается желанием. Растяну это на подольше.

– Мне нужно идти, – шепчу я. – Но я хочу, чтобы после звонка ты заставила себя кончить. Представь, что это мои пальцы в твоей милой дырочке, хорошо?

– Хорошо, – послушно говорит Мия.

– Ты пришлешь мне фотографию своей мокрой дырочки после того, как кончишь?

Она, не задумываясь, отвечает:

– Да.

– Ты мой хороший котенок.

При этих словах Мия улыбается, ее щеки краснеют от возбуждения.

– Тебе нравится, когда я тебя так называю? – спрашиваю я.

Ее губы приоткрыты, глаза устремлены в экран. Она кивает:

– Да.

– Увидимся завтра?

– Хорошо, – шепчет Мия, вновь кусая губу.

Экран становится черным, и я крепко сжимаю рукой член. Удовлетворяя себя, я знаю: двумя этажами выше она тоже себя трахает. И когда мой член извергает фонтан спермы, то представляю себе, что мы кончаем одновременно.

Правило № 7: Если вы чего-то хотите, то должны быть готовы дать что-то взамен

Мия

Я просыпаюсь где-то посреди ночи, все еще в одежде, в которой проходила весь день. Должно быть, я задремала после неожиданно страстного диалога с Дрейком. А потом я сделала то, что он велел в конце нашего разговора. Могло ли быть иначе? Он завел меня, и я была горяча как ад.

В общем, как только наш звонок завершился, я довела себя до оргазма, прокручивая в голове все его грязные словечки, и это заняло совсем немного времени. А потом сфотографировала себя, как он и просил, и отправила ему фотку.

Спустившись с этих высот, я начала задаваться вопросом, не слишком ли привязалась к этому таинственному чуваку. Обычно я никогда не мастурбирую после звонка лишь потому, что парень попросил меня это сделать. Закончив работу, я не работаю. То есть выбрасываю все это из головы и не думаю, пока снова не включу камеру. Но после всего двух разговоров с Дрейком я не могу отделаться от ощущения, что он другой.

Наверное, всему виной анонимность. И тот факт, что я видела его пресс и член, и то и другое меня впечатлило.

Но даже без секса я чувствую себя достаточно комфортно, чтобы открыться ему. Показать, какая я на самом деле. Не фальшивая вебкамщица, которую он видит на экране и которая дает своим клиентам ровно столько, чтобы они не теряли к ней интереса, но не впускает их слишком сильно к себе в душу.

Это смешно.

Вероятно, он просто очередной интернет-извращенец, который хочет увидеть сиськи и зад и готов заплатить за это. Настоящая я ему до фонаря, как бы он ни притворялся. Как, впрочем, и все остальные.

Я беру телефон и смотрю на часы. Два тридцать пять.

Какое-то время я ворочаюсь в постели, проигрывая в уме наш интимный разговор с Дрейком. При этом эпизоды моего дня в обществе Гаррета тоже не дают покоя. С ним явно что-то не так. Вчера позвонил ни с того ни с сего, а потом приехал и отправился со мной на прогулку. Неужели это все из-за отца? Или Гаррет решил быть милым со мной, потому что на него просто нашла блажь? Странно, но я не заметила в нем ни обычной жестокости, ни насмешливости.

И весь этот разговор о сексе во время нашей прогулки был совершенно не в его духе. Для Гаррета я была и остаюсь его вредной младшей сестрой. И никакой макияж или декольте этого не изменят. Я наивная мечтательница, если позволю себе поверить, что все может быть по-другому.

Даже если я ему нравилась бы, Гаррет не их тех, кто готов связать себя длительными отношениями. Ему суждено до конца жизни оставаться наглым холостяком, и не похоже, что он когда-нибудь пожалеет об этом.

Когда проходит полчаса, а сон все еще ускользает от меня, я сдаюсь и выбираюсь из постели. В доме тихо, но порой я люблю тишину. Жизнь нередко бывает слишком шумной, и мне нравится какое-то время посидеть наедине со своими мыслями, которые сейчас поглощены звучанием сексуального незнакомого голоса, эхом отдающегося в моей голове.

Я молча спускаюсь по лестнице, но там темно и тихо. Услышав, что в подвале идет какая-то старая комедия, я продолжаю спускаться дальше. В гостиной работает телевизор. Я вижу Гаррета: он сидит на диване, и его лицо освещено телеэкраном.

– Привет, – его голос негромко разносится по сумрачной комнате.

Он какой-то сонный: волосы взлохмачены, под глазами темные круги. Странно видеть его таким хмурым. Обычно Гаррет весел и энергичен.

– Не можешь уснуть? – спрашиваю я, останавливаясь у лестницы. Не хочу подходить ближе без приглашения.

К моему удивлению, он приподнимает одеяло, приглашая меня сесть с ним рядом. Я мнусь, не зная, как на это реагировать. Гаррет, которого я знаю, велел бы мне идти спать или просто не обратил бы на меня внимания.

– Не могу, – подтверждает он.

Я принимаю его приглашение и сажусь рядом на подушку, оставляя между нами достаточно места. Он накрывает меня одеялом, и я немного согреваюсь.

– Что ты смотришь?

– «Золотые девочки»[1], – с усмешкой отвечает Гаррет. – Это единственное, что идет в три часа ночи.

– Я люблю этот сериал.

Он кладет руку на спинку дивана.

– Я тоже.

Некоторое время мы смотрим вместе и даже смеемся в унисон над сексуальными шуточками Бланш и пикантными остротами Дороти. Когда начинается следующая рекламная пауза, я смотрю на Гаррета и вижу на его лице каменное выражение, какого никогда раньше не замечала.

– У тебя все в порядке?

Я не могу точно объяснить, что с ним не так, но впечатление такое, что в его голове крутится так много мыслей, что он как будто не существует для внешнего мира.

Впрочем, я даже не жду, что он откроется мне. Он этого и не делает.

– Да, у меня все в порядке. А у тебя?

Гаррет убирает руку, как будто стесняется прикоснуться ко мне.

– Со мной тоже все в порядке, – отвечаю я.

– А что у тебя нового? – спрашивает он, заводя светскую беседу. – Какие-нибудь новые… авантюры?

Я поворачиваюсь к нему. Гаррет всегда дразнил меня по поводу моих неудачных попыток найти для себя дело по душе. Я вспоминаю, как ободрял меня Дрейк, как он говорил, что лучше попытаться, чем потом сожалеть об упущенной возможности.

– С какой стати мне говорить тебе? Чтобы ты посмеялся надо мной за то, что я снова в чем-то ошиблась?

Похоже, мои слова задели его. Он поворачивается ко мне, и я вижу удивление на его лице.

– Зачем мне смеяться над тобой?

– Потому что ты вечно это делаешь. По-моему, лучше хоть раз что-то попробовать, чем потом жалеть об упущенной возможности, – говорю я, замечая при этом, как он закатывает глаза и отводит взгляд.

– Мудрые слова.

– И при этом правдивые.

– Мия, я не смеюсь над тобой. Я просто спросил, чем ты занимаешься. Я горжусь тобой за то, что ты пробуешь разные вещи.

– Неправда, – говорю я и поворачиваюсь к телевизору.

У меня отчего-то дрожит нижняя губа, а глаза щиплют слезы. Почему меня это вообще волнует? По идее мне должно быть все равно, что Гаррет думает обо мне.

Вот только это не так.

– Для протокола, – продолжаю я, – теперь мне очень нравится моя работа, и я зарабатываю достаточно, чтобы наконец переехать из подвала наших родителей.

– Вот как? Чем именно зарабатываешь?

В его голосе слышится резкость, которая удерживает меня от ответа. Порой он бывает таким дерзким засранцем. Последнее, что я сделала бы, – это рассказала бы ему о том, чем занимаюсь. Гаррет бы еще больше осудил меня.

– Неважно, – бормочу я, сбрасываю с себя одеяло и хочу встать. Но он крепко хватает меня за руку и тянет вниз. Я сердито смотрю на него, приоткрыв от удивления рот. – Отпусти меня.

– Нет. Не вредничай. Просто ответь на вопрос.

– Я ничего тебе не скажу, – заявляю я, снова пытаясь встать. На этот раз его руки обвивают мою талию и тянут меня к нему на колени.

– Почему? Тебе есть что скрывать, Мия? Потому что я не верю твоей лжи про ввод данных.

Он издевается надо мной, и от этого все внутри закипает. Я замахиваюсь, пытаясь врезать ему по физиономии, но Гаррет слишком ловок и перехватывает мое запястье. Я стараюсь вырвать руку, пока мы не начинаем бороться. Он гораздо сильнее меня и через несколько минут укладывает меня лицом вниз на диван, а сам всем своим весом наваливается сверху.

– Ты засранец! – кричу я в подушку.

– Почему с тобой все вечно заканчивается дракой? – интересуется он, и в его голосе слышится ирония. – Какая ты, однако, привередливая.

– Я? Это ты улегся так, как будто хочешь меня трахнуть!

Он смеется мне в ухо низким хрипловатым смешком.

– Поверь мне, красотка, если бы я хотел трахнуть тебя, то давно бы это сделал.

Я борюсь с ним еще самую малость.

– Что ж, наверное, даже хорошо, что ты меня терпеть не можешь. Поэтому мне не о чем беспокоиться.

Не иначе как это плод моего воображения, потому что я чувствую, как бедра Гаррета трутся о мой зад, и в его брюках при этом определенно что-то напрягается. Вверх по позвоночнику пробегает горячая волна трепета и замешательства. С какой стати Гаррету возбуждаться?

Неужели его и впрямь распаляет борьба со сводной сестрой?

– Если подумать… немного секса на почве ненависти может быть даже забавно.

Его губы касаются моего уха, и у меня перехватывает дыхание. От этой мысли живот наполняется жаром. Он серьезно?

В конце концов я перестаю бороться и сопротивляться его хватке. Более того, ловлю себя на том, что прижимаюсь к нему бедрами, как будто намеренно хочу наткнуться на растущую эрекцию в его брюках.

– Гаррет, – шепчу я, и энергия между нами быстро меняется с игривой на какую-то другую.

– Ты хочешь, чтобы я слез с тебя? Просто так и скажи мне, Мия.

Но я ничего не говорю. Отрываю голову от дивана и, чувствуя на щеке его дыхание, поворачиваю лицо ровно настолько, чтобы его рот оказался всего в дюйме от моего. Его руки, которые только что яростной, болезненной хваткой сжимали мои запястья, скользят к ладоням, и наши пальцы переплетаются.

Он снова с силой трется об меня. Я издаю громкий стон и отодвигаю бедра назад.

Мы зашли слишком далеко. Нам нельзя этого делать, и я до сих пор толком не знаю, что происходит, но как же сильно нам обоим этого хочется! Поэтому я молчу.

Его губы касаются моих шеи и щеки, скользят к мочке уха, и Гаррет шепчет:

– Что это за новая работа, о которой ты мне не рассказываешь, Мия?

– Не могу тебе сказать, – отвечаю я, вертя головой в поисках его губ.

– Хочешь, я потрогаю тебя? – спрашивает Гаррет, скользя одной рукой по моему телу и втискивая ее куда-то между животом и диваном.

Его пальцы касаются чувствительной плоти ниже моего пупка, и между ног сразу становится влажно. От его прикосновения по коже как будто пробегает ток.

Я теряю дар речи. Это слишком странно озвучивать, но, боже, да, я хочу, чтобы он трогал меня.

Поэтому я тихо всхлипываю и невнятно мычу.

– Тогда скажи мне. Не держи от меня секретов.

– Нет, – бормочу я, извиваясь под его телом, отчаянно пытаясь направить его пальцы туда, куда мне нужно.

Это безумие. Всего пару часов назад я болтала по видеосвязи с Дрейком, а теперь на полпути к сексу со сводным братом. Что происходит?

Затем, без предупреждения, его тело отрывается от дивана, и я больше не чувствую тяжести веса Гаррета. Я резко сажусь и изумленно смотрю на него.

– В чем дело?

Он смеется и пожимает плечами.

– Если ты чего-то хочешь, то должна быть в состоянии что-то дать.

Гнев обжигает меня с такой силой, что я хватаю декоративную подушку и со злостью швыряю ее ему в лицо.

– Подонок!

Спрыгнув с дивана, мчусь к лестнице. Я была пластилином в его руках. Он заставил меня стонать и пускать слюни, как кошку в течке. Это унизительно.

– Ты такой придурок.

– Если ты передумаешь, я буду ждать здесь, внизу! – кричит Гаррет мне вдогонку, но я уже на полпути вверх по лестнице.

Тело все еще гудит от возбуждения, но я не собираюсь возвращаться к нему. Ему никогда больше меня так не поймать.

Правило № 8: Задница есть задница, независимо от того, попали ли вы в нее или восхищаетесь ею

Гаррет

Утренняя пробежка далась мне с трудом. Тяжелее, чем обычно. Встать с постели. Надеть кроссовки. Выйти за дверь.

Как же тяжело!

Но я это сделал. Отбросив прочь отвратительное, подкарауливавшее меня уныние, которое иногда поднимает свою уродливую голову, я, хотя и чувствовал себя дерьмово, отправился бегать. И неважно, что милю я одолел за одиннадцать минут или что семь раз хотел остановиться. Главное, я ясно дал понять на девятимильном кольце, что еще куда-то гожусь.

В моей голове продолжают прокручиваться события прошлой ночи… или сегодняшнего утра. Во время всей пробежки мысли носились по бесконечному кругу стыда, сожаления и отвращения. Неужели я зашел слишком далеко? Это новая территория в моих отношениях с Мией, ведь все, что я умею, – дразнить ее. Но я не хочу ее пугать и уж точно не хочу причинять ей боль. И, конечно, я не должен был принуждать ее, но в свою защиту скажу: я действительно думал, что это просто игривая борьба. Откуда мне было знать, что мой член так возбудится?

Одно можно сказать наверняка… То физическое влечение, которое я хотел исследовать, определенно живо и здорово.

На миг отбросив стыд и отвращение, я вспоминаю, каким нежным было ее тело в моих руках, как быстро я возбудился, когда она прижалась ко мне, как приятно она пахла и как сильно мне хотелось, чтобы член проник в нее, сделал ее моей. По-настоящему моей.

Вот это да. Откуда, черт возьми, это взялось?

Когда в последний раз у меня была подобная мысль или желание? Уже и не вспомнить.

Я давно смирился с тем, что меня не тянет к телкам. Стремление к сексу исчезло. С меня довольно того, чтобы стоять в сторонке и просто наблюдать. Секс давно стал для меня зрелищным видом спорта. Тогда почему сейчас? И зачем трахать именно ее?

Возможно, во всем виноваты Эмерсон и Чарли. То, как они смотрят друг на друга, прикасаются, постоянно льнут друг к другу, как будто они части единого целого. Это издевательство над моим рассудком. Это заставляет меня хотеть того, чего я – как всегда клялся – не хочу. И это по-прежнему правда. Идея свиданий меня абсолютно не привлекает.

Так почему мысль переспать со сводной сестрой кажется не такой уж и ужасной? Что за извращенный психоз? Уж лучше вернуться к чувству стыда и искреннего раскаяния.

Моя голова на этой неделе как пустой котел.

Сворачивая за угол обратно к домику, я замечаю справа от себя движение и вижу Мию в бикини. Вместе с мамой она занимается йогой на сап-борде посреди озера. Обе стараются сохранять серьезное, невозмутимое выражение лица, но при малейшем колебании доски каждый раз начинают хихикать.

Мия улыбается, и мне становится лучше. Я не видел ее этим утром и, честно говоря, боялся, что она будет дуться весь день или что мое дерьмовое поведение вообще испортит ей все замечательное лето. Но нет, она выглядит нормально. И это означает, что я должен побыстрее убраться отсюда, пока они не увидели меня. Я не испорчу им совместное времяпрепровождение.

– Гаррет! – зовет мама, и я тут же недовольно морщусь. – Иди сюда!

Я с неохотой бегу к берегу и машу ей рукой. Бросаю взгляд в сторону Мии, и наши глаза на миг встречаются. Не похоже, что она сердится на меня, как я предполагал. Скорее, нервничает.

Да, я определенно наломал дров, когда прошлым вечером тискал ее на диване. Я идиот.

– Как прошла твоя пробежка? – спрашивает мама.

– Замечательно.

– Приятно видеть, что ты снова бегаешь.

Я тут же напрягаюсь и, прищурившись, отвожу взгляд. Почему все матери так откровенны во всем? Почему она вечно ворошит разное дерьмо, как будто это ерунда? Я прочищаю горло и киваю.

– Угу, – отвечаю я, не зная, что еще сказать.

Замечаю, что внимание Мии внезапно вернулось ко мне, и она смотрит даже с чуть большим любопытством, чем раньше.

– Тем более что… мне нужна замена, – добавляет мама, подмигивая.

– Что? – переспрашивает Мия, глядя на нее.

Я замечаю, как Мия поправляет трусики и, когда видит, что я смотрю на нее, обхватывает руками живот. Как будто пытается что-то от меня скрыть.

– Давай, Гаррет. Твоя очередь, – кричит мать, подгребая к причалу.

Я помогаю ей выбраться, и, когда ее ноги наконец стоят на твердой земле, она еще немного пошатывается.

– Я только что пробежал девять миль. Неужели мне сейчас непременно нужно заниматься йогой на сап-борде? – спрашиваю я.

Мама понятия не имеет, что вынуждать нас быть вместе прямо сейчас значит ставить обоих в неловкое положение, но ей лучше этого и не знать.

– Все в порядке. Я выйду, – перебивает Мия.

Ее разочарование плохо скрыто под натянутой улыбкой.

Мама не хочет этого даже слышать.

– Не вздумай. Ты только что вышла. Да и Гаррету нужно размяться после этой пробежки.

Я нерешительно снимаю кроссовки и стягиваю мокрую от пота рубашку. Наверное, даже неплохо побыть наедине с Мией. Мама протягивает мне весло, и я опускаюсь на пустой сап-борд.

Мия наблюдает за мной, поджав губы. Доска наклоняется то в одну сторону, то в другую, и я точно знаю, что в какой-то момент упаду в воду.

– Ты в этом уверен? – спрашивает она, сдерживая смех.

– Нет.

Мия хихикает. Я же долго ищу равновесие. Напряжение между нами на время отходит на второй план. Мы сосредотачиваемся исключительно на том, что у меня самое паршивое равновесие в мире и мне ни за что не устоять в вертикальном положении на сап-борде.

– Почему бы тебе просто не сесть? Так будет легче начать.

Я смеюсь, краснею, глядя на нее, и падаю пятой точкой на доску. Держа весло поперек тела, я гребу вместе с ней к середине озера. Она стоит на коленях, спина прямая, плечи расправлены. В утреннем свете Мия выглядит такой красивой, что дух захватывает.

– Постарайся найти равновесие, – говорит она, когда я вновь качаюсь и едва не падаю. Я все еще на заднице… как это вообще возможно?

– Да… я не умею держать равновесие.

– Сделай глубокий вдох. Просто расслабься. Ты слишком стараешься.

– Ха. Впервые в жизни слышу такой мудрый совет.

– Гаррет, я серьезно. Просто сделай глубокий вдох и расслабься.

Когда я смотрю на нее, Мия выглядит как абсолютное воплощение безмятежности. Мне нравятся ее щеки, чуть покрытые загаром, без макияжа.

Ну, ладно, ладно. Глубокий вдох.

Я делаю так, как она говорит, и на длинном выдохе мне кажется, что я выпускаю воздух, который слишком долго держал в себе. Это… приятное ощущение.

– Уже лучше, – говорит Мия, и ее нежный голос разносится по спокойным водам.

Я никак не могу взять в толк, почему она так мила со мной, особенно после прошлой ночи.

– Лучше, – соглашаюсь я.

На пару секунд воцаряется тишина, пока мы гребем, не проронив ни слова.

Наконец она смотрит на меня и говорит:

– Ты не хочешь извиниться передо мной?

– Извиниться за что? – интересуюсь я, хотя знаю.

И хотя мне прекрасно известно, что я должен извиниться, знать и набраться мужества это сделать – две совершенно разные вещи.

– За то, что ты придурок. За то, что напал на меня, – говорит Мия, убирая завиток волос за ухо.

– Ты, кажется, не возражала… – отвечаю я с дразнящей улыбкой.

– Да, именно. Ты меня обманул. И если бы я не настояла на своем, ты бы воспользовался мной.

– Это все еще считается насилием, даже если тебе хотелось этого самой и твоя дырочка сама искала мой член?

– Замолчи! – кричит она и веслом гонит на меня волну воды. – У нас не будет этого разговора. Моя дырочка не искала твой член. Мне твой член не нужен от слова «совсем».

– О, Гаррет, – произношу я нарочито писклявым тоном, подражая тому, как она стонала мое имя прошлой ночью.

Мия спешит отвернуться от меня, но я замечаю, как она прикусывает нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку.

– Я тебя ненавижу.

– Возможно, но прошлым вечером я не сделал тебе ничего такого, чего не жаждала бы ты сама.

– Потому что ты поймал меня в момент слабости, – парирует Мия.

– Вот как? – спрашиваю я, подгребая к ней ближе. – Давно ни с кем не была?

– Можно сказать и так, – бормочет она себе под нос.

– Клянусь тебе, я дольше.

Я не уверен, почему говорю это, но то, что Мия, похоже, борется с романтическими проблемами, отчасти ободряет меня. Я даже немного рад, что не один такой. Или что никто не в состоянии удовлетворить ее. В любом случае, это полезно знать.

– Значит, тебя тоже мучила жажда, – говорит она, оглядываясь на меня. – Я это почувствовала.

Я невольно улыбаюсь. Смотрю на нее, и улыбка сама расползается по лицу. Мне нравится, что Мия не стыдится говорить о сексе. Наверное, это потому, что она вебкам-модель. Или, наоборот, она так хороша в этом деле, что, даже говоря со сводным братом, не намерена уклоняться от разговора о том, что мой член встал на нее.

– Я всего лишь мужчина.

– Тогда держи его в штанах, – огрызается Мия. – Потому что между нами ничего такого не будет.

– Как скажешь. Но я так или иначе намерен расколоть тебя, чтобы ты рассказала мне об этой твоей тайной новой работе.

Мия качает головой, словно я загнал ее в угол, и, предпочитая не спорить со мной по этому поводу, просто меняет тему.

– Что имела в виду твоя мама, сказав, что ты снова бегаешь? Когда ты бросил это? – спрашивает она, закусив губу.

Это не та тема, которую мне хотелось бы затрагивать, но сейчас ее невозможно избежать.

– Ничего особенного. Просто как-то я не бегал целый год.

– Когда это было?

– Не знаю. Лет девять или десять назад.

Когда оглядываюсь на нее, она задумчиво смотрит мне в лицо, и, клянусь, иногда мне кажется, что Мия видит меня насквозь. Как будто я не могу спрятать от нее ни единой мысли, и хотя это может показаться романтичным или милым, для меня это полный кошмар. Сумей она заглянуть в мою голову, страшно представить, как бы отреагировала.

– Ты готов встать? – игриво спрашивает Мия.

– Не совсем.

Она хихикает.

– Хватит вредничать. Встань на колени.

– Эй, это моя реплика, – отвечаю я, и она смотрит на меня.

– Гаррет! Будь серьезен хотя бы на секунду!

Мия пытается сохранить суровое выражение лица, но уже в следующий миг ее душит хохот.

У нее такой удивительный смех, полный чего-то такого, чему у меня нет названия. Жизни или чего-то в этом роде. И он заразителен. Он заставляет всех вокруг смеяться вместе с ней. Сдержать улыбку на лице просто невозможно. И кроме одного вечера в неделю, когда я встречаюсь с друзьями в баре, я не припомню, когда в последний раз от души смеялся или улыбался.

– Ладно, ладно, – говорю я, неловко поднимаясь на колени.

Доска подо мной качается, но мне удается удержаться на ней, и я встаю рядом с Мией.

– Видишь, совсем не страшно.

– Спасибо. Что теперь?

– Теперь упрись ладонями в доску, подожми пальцы ног и выпрямись.

Внезапно Мия выпрямляется, и я не могу отвести взгляд от ее ягодиц. Ее ярко накрашенные ногти упираются в доску, пальцы тоже. Сильные, мускулистые ноги напрягаются от кончиков пальцев до пухлой попки в желтом бикини.

Она отдает себе отчет в том, что делает со мной?

У Мии всегда было идеальное тело. Разве что не в старшей школе, когда она очень сильно похудела. Или же дело в том, что ей всегда было комфортно в собственном теле. Она как будто излучает уверенность и ее не волнует ни округлый животик, ни мягкие бока. Всякий раз, когда она садится, по бокам ее бедер образуются небольшие складки, способные свести любого мужчину с ума.

– Хватит пялиться на мой зад, делай, что тебе говорят! – рявкает Мия.

Черт, она застукала меня, когда я как похотливый подросток таращился на ее тело. Рядом с Мией я чувствую себя именно подростком. Правда, мне тридцать шесть, а не пятнадцать. А ей всего… двадцать три.

Дьявол, Мии двадцать три. Почему при этой мысли мне кажется, что на меня налетела большегрузная фура? Как будто до меня вдруг дошло, что маленькой девочки больше нет, ее место заняла молодая женщина. Не то чтобы я не в курсе, что ей двадцать три. Но я помню, каким был в ее возрасте. Я все еще чувствовал себя ребенком, и я определенно вел себя именно так. Окончив колледж, я только и делал, что пил и тусовался, и вообще был таким безбашенным, что просто чудо, что остался в живых.

Но Мия совсем не такая. Она в десять раз более зрелая, чем я был в ее возрасте. И это не какое-то утверждение, нужное мне лишь за тем, чтобы оправдать внезапное вожделение к ней и нашу акробатику на диване, когда мой член терся о ее тело.

– Гаррет… – ноет она, вновь привлекая мое внимание.

– Да, да. Извини. Поджать пальцы ног, упереться ладонями. Поднять попу.

Я отрываю зад от доски и с удивлением обнаруживаю, что вовсе не падаю в воду. Опустив голову, смотрю на Мию, чувствуя при этом, как растягиваются мышцы икр. Ее длинные светлые волосы теребит легкий ветерок, их мокрые кончики касаются доски. Она с широкой улыбкой поворачивает ко мне голову.

– Ура! У тебя получилось!

– Что теперь?

– Теперь пройдись ногами и руками вместе, пока не сможешь медленно распрямиться и встать.

– Ха, – отвечаю я. – Ты шутишь, да?

Чудесным образом я наблюдаю, как она это делает, причем с необыкновенной легкостью. Она делает шаг вперед, пока ее ноги не оказываются позади рук. Черт, какая же она гибкая! И даже ее попка выглядит идеально с этого ракурса. Я это к тому, что… попа всегда попа. Я могу любоваться ей даже вверх тормашками.

Она медленно распрямляется, и я вижу капли пота, стекающие по ее спине. Как бы я хотел провести пальцами по следу, который они только что оставили!

Сосредоточься, Гаррет.

Я подражаю ее движениям, делая гораздо меньший шаг вперед, потому что мои напряженные икры ни за что не дадут мне согнуться пополам так, как это делает Мия.

Я тоже начинаю распрямляться, но ее прикосновение к руке пугает. Поддерживая меня, она проводит ладонью от моего плеча по бицепсу и до самой кисти.

– Видишь, все получилось! – вопит Мия, когда я прямо стою на доске, крепко сжимая ее руку, как якорь.

– Да, все не так уж и плохо, – отвечаю я, но ее руки не отпускаю.

– Ты, возможно, мастер по части йоги.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, ее рука выскальзывает из моей, но наши взгляды встречаются. Наступает долгий напряженный момент, когда кажется, что между нами все изменилось, и не знаю, только я это чувствую или и она тоже.

– Прости, – тихо бормочет Мия. – Но я ничего не могу с собой поделать.

– Что? – не успеваю я это сказать, как рука, которая только что держала мою, толкает меня в плечо, и я лечу в воду.

Вынырнув на поверхность, слышу ее раскатистый, восхитительный смех. Он звучит так приятно для моих ушей, что я просто не могу на нее злиться.

И даже готов признать, что заслужил его.

Правило № 9: Открытая дверь – это приглашение

Мия

– Подключайтесь к нам в «Таверне Майка», – говорит мачеха, взъерошив мои мокрые волосы. Ее рука скользит по обгоревшей коже, и я вздрагиваю. – Мия, тебе нужно наносить больше солнцезащитного крема и надевать шляпу.

Как мне объяснить Лоре, что мне было не до крема и шляп из-за ее одновременно упертого и обязательного сына, которого мне хотелось и трахнуть, и убить? Именно в этой последовательности.

Времени на заботу о коже просто не было.

– Э-э-э… конечно, – отвечаю я, хватая с разделочной доски кусок арбуза.

Перевожу взгляд на Гаррета, но тот просматривает свой телефон. Когда же он поднимает на меня глаза, в них видна нерешительность. Может, если Гаррета немного накачать в баре, это поможет ему расслабиться, заставит забыть о моей тайной работе и поддаться растущему сексуальному притяжению между нами?

– Хорошо, мы с Полом идем поесть, а потом отправимся к Майку, – говорит Лора, целуя меня в щеку. – Пусть Гаррет попозже привезет тебя. У них там сегодня караоке!

У Гаррета вырывается стон. У меня же загораются глаза.

– Можете считать, что я уже там.

– А я воздержусь, – бормочет он.

– Не говори «нет», пока не попробуешь, Гаррет, – поддразниваю я его со смехом.

Наши родители уезжают. Мы с Гарретом остаемся одни, и неловкое напряжение возвращается. Между нами возникает странное кокетливое предвкушение, как будто мы случайно обнаружили нечто такое, чего никогда не должны были найти, и пути назад теперь нет. И мне хотелось бы довести это до конца.

Разумеется, я не намерена говорить ему об этом.

Хорошая же новость состоит в том, что мы вроде как помирились, но отношения между нами все еще какие-то странные. После того как я столкнула его в озеро, он опрокинул мой сап-борд. Вскоре мы с хохотом плескались и топили друг друга, как маленькие дети.

Когда мы дурачимся, я не могу точно сказать, кто мы с Гарретом такие: друзья или брат и сестра, в большей или меньшей степени. Все так запутано. Как бы мне хотелось хоть на минуту понять, что там у него в голове. Получить хотя бы малейшее представление о том, как он ко мне относится. Я для него все еще просто надоедливая младшая сестра или он и вправду видит во мне женщину? Если прошлую ночь считать намеком, то это определенно, скорее, последнее.

Хотя раньше такого ощущения не было.

– Я иду в душ, – объявляю я, выходя из кухни.

Чувствую на себе его взгляд, когда шагаю к лестнице. Прежде чем скрыться за углом, я оглядываюсь назад, и наши глаза встречаются. Ненадолго, всего на пару мгновений, но удивительно, как много можно передать одним взглядом. Вопрос в том… что именно я только что сказала, оглянувшись на него? Пригласила прийти и посмотреть на меня? Принять душ со мной? Трахнуть меня?

Эти мысли не дают мне покоя, пока я с волнением готовлюсь к душу. Войдя в ванную наверху, я начинаю закрывать за собой дверь, но по неведомой причине в последнюю минуту решаю оставить ее слегка приоткрытой. Почему? С точки зрения логики, потому что наших родителей нет дома, и у Гаррета нет причин быть здесь.

Отчего я на самом деле оставила дверь открытой? Потому что мне хочется верить, что он окажется по другую ее сторону.

Это безумие, потому что Гаррет ни за что не стал бы подглядывать за мной в душе. Тогда почему я вообще так думаю? Не потому ли, что мне этого хочется?

Раздеваясь, я думаю о Дрейке, о том, что он сказал мне во время нашей беседы, о том, что он вуайерист, что обожает смотреть на чужой секс. При мысли об этом у меня в животе начинают порхать бабочки. Как нечто, казалось бы, безличное, может быть таким интимным? Я представляю, как эти таинственные глаза смотрят на меня… как будто я существую только ради его взгляда. От этих мыслей я чувствую себя сексуальнее и желаннее, чем когда-либо раньше.

Наверно, поэтому я оставляю дверь открытой, помещая в свои фантазии Гаррета вместо Дрейка. Я представляю себе, как он подглядывает в щель, наблюдает, как я раздеваюсь. И когда я забираюсь в кабинку со стеклянными дверями и полным обзором, я почти чувствую на себе его взгляд. Вскоре стекло запотевает от горячей воды, и я не знаю, стоит ли он там, но, если честно, даже будь он рядом, меня бы это не беспокоило. Я даже хотела бы, чтобы он там был.

Возможно, это единственная причина, почему я снимаю со стены насадку для душа, регулирую температуру воды, делаю ее прохладнее и пускаю мощную струю себе между ног. Я откидываюсь к стене, закрываю глаза и представляю, как Гаррет – или это Дрейк? – стоит по другую сторону приоткрытой двери и смотрит, как я кончаю с такой силой, что мой позвоночник изгибается дугой, и я испускаю сдавленный стон.

Наконец я выключаю воду и тянусь за висящим на крючке полотенцем. Обернув его вокруг тела, выхожу из кабинки на резиновый коврик.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Сердце кувыркается в груди. Дверь медленно открывается, и Гаррет говорит: «Тук-тук».

Что он здесь делает? Это из-за того зрительного контакта на лестнице? Он здесь, чтобы… заняться со мной сексом?

Нет-нет-нет-нет-нет.

Я, приоткрыв рот, застываю, глядя, как входит Гаррет. С меня на коврик капает вода. В голове – туман и полная сумятица. Он подходит ближе, пока не оказывается всего в дюйме от меня. Я едва достаю ему до плеч, поэтому мне приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть Гаррету в глаза.

– Какого черта… – бормочу я.

Он наклоняется так близко, что у меня перехватывает дыхание. Я не могу поверить, что это происходит. Я ведь, конечно, оставила дверь открытой, подсознательно приглашая его войти, верно? По сути, выходя из кухни, я взглядом отправила ему предложение трахнуть меня. В сочетании с открытой дверью это знак, который ему требовался. Я даже не пыталась ничего скрывать. Так что чему удивляться, если я стою в одном лишь полотенце, а мой сводный брат прижимается ко мне всем телом и наклоняется все ближе и ближе, пока наши губы вот-вот не соприкоснутся.

Мои дрожащие пальцы выпускают полотенце. Оно падает к ногам, оставляя меня стоять голой перед Гарретом. От возбуждения и прохладного ветерка мои соски напрягаются и нежно касаются его рубашки. Уголок его рта кривится в улыбке, но он по-прежнему смотрит мне в глаза.

Мне кажется, что он вот-вот поцелует меня, но он начинает отстраняться. Почему? В мыслях полная путаница, и я хмурюсь. Гаррет останавливается и отступает назад. Я смотрю вниз и замечаю в его руках флакон с гелем для душа.

– Извини, – произносит он с лукавой усмешкой. – У нас в ванной внизу закончился.

У меня в очередной раз отвисает челюсть, но прежде чем повернуться и выйти из ванной, Гаррет вновь окидывает взглядом мое обнаженное тело. На его лице написано торжество. Он поворачивается и уходит.

Я же остаюсь стоять, ошарашенная тем, что позволила ему себя одурачить. В очередной раз.

* * *

«Таверна Майка» находится под холмом, на котором стоит наш дом. Когда мы с Гарретом начинаем спускаться туда, уже темно. Когда мимо проезжает автомобиль, он встает между мной и дорогой, удерживая меня в стороне, как будто я неразумная малышка, готовая броситься под движущуюся машину. Каждый раз, когда это происходит, я смеюсь, но чувствую, что мне это нравится.

Наши родители сидят за столиком в глубине зала и, сразу заметив нас, машут. Они, как обычно, не одни. Мой взгляд останавливается на незнакомце за столом, и я застываю на месте. Не потому, что я не знаю, кто он такой, а потому, что он молодой, симпатичный, и мачеха положила руку на спинку его стула. Я еще не подошла к ним, но уже могу сказать: она намерена свести меня с красивым парнем моего возраста.

Лора – этакий общительный мотылек, что только на пользу отцу, который склонен к замкнутости. Приятно видеть их с друзьями, наблюдать, как они радуются полноценной жизни. Даже если отец выглядит более усталым, чем раньше – признак того, что болезнь все еще берет свое.

– Мия, иди сюда, к нам! – кричит Лора. – Хочу тебя кое с кем познакомить.

Парень улыбается и смущенно машет мне рукой. Пристальное внимание Гаррета приковано ко мне и новому парню, к которому меня ведут.

– Привет, – бормочу я. Лора перебирается на другое сиденье, оставляя для меня место между ними.

За столом рядом с отцом есть еще только одно свободное место, и мы с Гарретом сидим далеко друг от друга. Наверное, это даже хорошо, однако я чувствую странное разочарование.

Усевшись, я смотрю на Гаррета. Он буквально прожигает меня взглядом. Зубы сжаты, плечи напряжены. Не знай я, в чем дело, сказала бы, что он меня ревнует.

– Мия, это Риз. Он сын Марсии и Тодда. Риз только что окончил Йельский университет!

– Это же надо… поздравляю, – говорю я, натягивая улыбку.

Риз красивый, у него пышная черная шевелюра и золотисто-карие глаза.

– Риз, это моя прекрасная дочь Мия, – представляет меня Лора, касаясь моих серебристо-светлых волос.

Но тут раздается голос:

– Она не твоя дочь.

Все тотчас замолкают. Взгляды устремляются на Гаррета. И, как и все остальные за столом, я удивленно смотрю на него. Он съеживается от стыда, как будто только что понял, какую глупость сморозил.

– Конечно, моя, – отвечает Лора, обнимая меня.

За столом возобновляется непринужденная беседа. Риз и Лора болтают о школе и бизнесе его родителей, владельцев озерного курорта, я же продолжаю поглядывать на сводного брата, который дуется на другом конце стола. Что, черт возьми, это было? Внезапно у него возникла проблема с матерью, и он ревнует, что та называет меня своей родной дочерью? Раньше за ним такого не водилось.

Если честно, мне нравится, когда Лора говорит, что я ее дочка. Я не помню свою родную мать, но, судя по тому, что я слышала о ней, она была красива. Это не меняет того факта, что в моей памяти ее не существует. Лора вместо нее сопровождала меня во время школьных экскурсий, покупала мне первые макси-прокладки и водила по магазинам в поисках выпускного платья. У нее никогда не было дочери, а у меня никогда не было матери… так что какая разница, если она называет меня своей дочерью.

Единственная причина, которая приходит мне в голову, сводится к следующему: он потому так взбесился, что это ставит его самого в довольно щекотливое положение, учитывая события последних двадцати четырех часов. Между нами возникло сексуальное притяжение, которого раньше никогда не было. Нам обоим было бы намного легче справиться с ним, если бы родители не относились к нам как к кровным брату и сестре.

Официантка приносит нам напитки. Взгляд Гаррета редко смещается с меня на кого-то другого, пока мы с Ризом болтаем. По какой-то неведомой причине меня гложет чувство вины, особенно когда он смешит меня или касается моей руки. Риз – инженер-программист, мечтающий работать в корпорации Google. Он сыплет на удивление остроумными шутками, но между нами не пробегает никакой искры. И хотя он красив, я не горю желанием увидеть его голым.

После второго бокала официантка приносит караоке-меню с песнями и несколько листков бумаги для заполнения. Я тотчас же хватаю его.

– О нет. Только не это, – заявляет отец, видя, что я просматриваю список песен.

– Ты любишь караоке? – спрашивает Риз, как будто слегка смущенно.

– До потери пульса, – отвечаю я, не поднимая глаз.

– Классно. Так ты умеешь петь?

Я смеюсь.

– Если честно, мне на ухо наступил медведь.

Я смотрю на него, и он как будто смущается.

– А что такого? – спрашиваю я. – Это караоке. Здесь положено фальшивить!

– И тебе не… стыдно?

Я снова смеюсь. Эх, знал бы он о моей настоящей работе.

Я гляжу на Гаррета. На этот раз он не излучает ревность. Наоборот, он улыбается мне. А потом качает головой и делает глубокий вдох. Не иначе как собирается ехидно высказаться по поводу моего пения, но мне наплевать. Я люблю караоке, и даже он не может мне испортить удовольствия.

Тем временем я записываю на крошечном листке бумаги четыре песни и передаю его официантке.

– И два «файрбола», пожалуйста! – кричу я ей, пока она не отошла слишком далеко.

– О нет, спасибо, – говорит Риз. Вопросительно изогнув бровь, я поворачиваюсь к нему. – Я не пью «файрбол».

Я вновь смеюсь.

– Они оба для меня.

Правило № 10: Лучше быть извращенцем, который втрескался в сводную сестру, чем бесчувственным придурком из «Лиги плюща»

Гаррет

Мия поет ужасно. В данный момент она трясет попкой, исполняя фальшивую версию «Dancing Queen»[2]. Такого отстойного пения я еще ни разу не слышал, но толпа внезапно оживает. Все хлопают, танцуют и подпевают. И она выглядит так, будто ей нет дела до окружающих.

В коротеньких джинсовых шортах и майке с цветочным орнаментом, она сияет, а ее слегка скрипучий голос разносится по всему залу. Она выглядит по-настоящему раскованной, прыгает вверх и вниз с микрофоном, и я не могу оторвать от нее глаз. Ни от ее улыбки, ни от того, как ее бедра подрагивают при каждом прыжке.

Я перевожу взгляд на Риза, идиота из «Лиги плюща», сидящего на другом конце стола. Состроив брезгливую гримасу, он пялится в свой телефон. Мне так и хочется отобрать у него эту чертову штуку и бросить ее в кувшин с водой на столе. Этот тип совсем не в стиле Мии. Типичное унылое ничтожество. Ей было бы скучно до слез с кем-то вроде него.

Я не завидую. Зависть тут ни при чем. Мне просто не нравится этот парень, и независимо от того, что было между нами на этой неделе, Мия по-прежнему мне сестра, а я ее старший брат-защитник. Мне неприятно думать, что какой-то чувак получит бесплатный билет на экскурсию в ее трусы только потому, что он окончил Йельский университет, а его родители владеют курортом на берегу озера.

Когда Мия возвращается к столу, мы все аплодируем ей. Она отвешивает манерный поклон. Ее щеки горят румянцем, волосы растрепаны. На лице ни капли смущения. Ей явно приятно от души повеселиться, наплевав на то, кто что о ней думает. Хотел бы я иметь хоть немного той безбашенности, что есть у Мии.

– Браво, милая! – говорит Пол, поднимаясь и обнимая ее.

– Спасибо, папа.

Она садится рядом с этим кретином Ризом, и мы пропускаем еще по одному напитку, после чего родители решают закончить вечер. Мне хватает одного взгляда на Мию, чтобы понять: она не готова сдаваться. Ей нужно спеть еще три песни.

Так что мы прощаемся с ними, но когда все встают и идут к двери, я остаюсь на месте. Если мудила Риз останется, то и я тоже.

Мама подходит к двери и подзывает меня.

– Почему бы тебе не пойти с нами? – спрашивает она, беря меня под руку.

Я стискиваю зубы.

– Я не оставлю Мию здесь одну.

– Она не одна, – отвечает мать, энергично подталкивая меня к двери. – Она с Ризом.

– Ты хотя бы знаешь этого типа? Или ты готова оставить свою дочь с совершенно незнакомым человеком?

Мама тотчас встает на дыбы.

– Во-первых, Мия взрослая. Во-вторых, я не оставляю ее одну. Она в баре, где все знают ее с третьего класса. И наконец… с каких это пор ты так ее оберегаешь? Нет, я, конечно, рада, что вы наконец поладили, и мне приятно, что ты так серьезно относишься к роли старшего брата, но мне кажется, тебе следует чуточку расслабиться.

Я отдергиваю от нее руку.

– Может, это тебе следует относиться к роли матери чуть серьезнее. Я не оставлю ее здесь одну.

С этими словами я ухожу, унося с собой чувство вины. Я не хотел огрызаться или обвинять ее в том, что она плохая мать, но ей никогда не понять, почему я не могу оставить Мию здесь. До сих пор без ответов остается еще куча вопросов относительно меня и моей сводной сестры, и я нахожусь в той точке, когда либо доведу дело до конца и что-то сделаю с этим новым напряжением, либо просто уеду и постараюсь обо всем забыть.

Думаю, мы все знаем, какой маршрут я выберу.

Когда я снова сажусь за стол, Мия смеется над какой-то шуточкой Риза, что жутко действует мне на нервы.

– Что смешного? – бормочу я, не слишком убедительно изображая равнодушие к их внезапному взаимному дружелюбию.

– Ничего. Он только что рассказал, как в колледже ему пришлось воспользоваться поддельным удостоверением личности.

– В колледже? Сколько же тебе тогда лет?

– Двадцать три будет в августе, – с вызовом отвечает он.

Я перевожу взгляд на Мию, но она занята тем, что помешивает соломинкой коктейль. Ей некогда смотреть на меня.

Это и есть тот тип мужчин, который ей нравится? Умный, примерно ее возраста и явно не мрачный придурок, который владеет секс-клубом и видел, как она мастурбирует, да не один раз, а два, причем без ее ведома.

Да, я пробрался наверх и подсмотрел, как она принимает душ, но даже своим больным, сумасшедшим разумом я понял: если она оставила дверь приоткрытой, значит, она пригласила меня это сделать. А после того взгляда, говорившего «трахни меня», которым она на меня таращилась, прежде чем подняться наверх, кто обвинит меня?

Может, мне лучше оставить их в покое? Нет, я не уйду из бара совсем. Я все еще должен убедиться, что Мия благополучно доберется до дома. Но, вероятно, мне следует найти уединенный уголок, где я не буду чувствовать себя надоедливым третьим лишним.

Я уже намереваюсь оставить их в покое, но в этот момент конферансье зовет Мию для еще одного раунда караоке. Сияя улыбкой, она вскакивает с места, и посетители бара, видя, как она выбегает на сцену, дружно ей аплодируют.

Начинается музыка, и я сразу узнаю песню.

Criminal – Фиона Эппл[3]. Не совсем в том же ритме, что и песня группы ABBA.

Моя спина невольно напрягается. Я смотрю, как Мия обеими руками сжимает микрофонную стойку и прижимает ее к телу. О черт. Уже по тому, как она покачивается в такт музыке, я могу сказать, что смотреть на это будет выше моих сил. Не потому, что это некрасиво, или не потому, что она поет так же фальшиво, как и раньше, а из-за того, что не только я буду пожирать глазами мою слишком сексуальную сводную сестру.

Пока она поет – все так же отстойно, – покачивая бедрами, и чуть ли не трется животом о микрофонную стойку, я ни на секунду не свожу с нее глаз. Толпе ее пение нравится. Народ в зале улюлюкает и свистит, и это только побуждает ее вести себя так и дальше.

– Она всегда такая? – спрашивает Риз, сидящий позади меня.

Я поворачиваюсь к нему. Он улыбается, глядя на сцену. У меня же от этого взгляда леденеет кровь.

– Всегда, – мрачно отвечаю я.

Он смеется.

– Да, отвязная телка. Бьюсь об заклад, с ней не соскучишься.

Я смотрю, как она с микрофоном в руке залезает на ближайший столик, танцует на коленях и сводит толпу с ума. Пара женщин постарше в шутку бросают в нее долларовые купюры, и Мия все время, пока поет, не прекращает улыбаться.

Пусть ее пение ужасно, но то, как она держится на сцене, – само совершенство. Сценические огни любят Мию. А еще у нее есть естественная способность управлять толпой, что лично для меня стало полной неожиданностью. Так что даже если музыкальная карьера не для Мии, но ее место точно на сцене.

– Никогда… – говорю я, но когда перевожу взгляд на Риза, тот снова глядит в свой телефон.

К черту этого чувака. Повернувшись к Мии, я смотрю, как она заканчивает песню. И когда толпа аплодирует ей, я складываю ладони рупором и кричу громче всех. Она поднимает глаза. Наши взгляды встречаются, и я вижу, как ее лицо светится волнением.

Именно в этот момент я решаю, что мне пора перестать ходить вокруг да около относительно того, чего хочет мое тело. А оно явно мечтает ее трахнуть. И если это то, чего оно желает, – тем более что ее тело явно хочет того же самого, – я не стану этому мешать. Эта новая химия, возникшая между нами, в любом случае чисто физическая, и мы сможем легко от нее избавиться. Мия призналась мне, что у нее тоже сухой период, так что, скорее всего, это просто накопившаяся сексуальная агрессия и здоровая доза обиды, которая копилась годами. Что бы это ни было, держу пари, выйдет фантастический секс.

Мия возвращается к столику, и я встаю, чтобы поприветствовать ее. Этот придурок Риз все равно не обращает на нее внимания. Поэтому я хватаю Мию за талию и притягиваю к себе. От удивления она округляет глаза.

– Это было невероятно, – тихо шепчу я.

– Спасибо, – неуверенно отвечает Мия.

Должно быть, она сбита с толку тем, что я не высмеиваю ее скромный певческий талант и обнимаю на публике.

Поэтому я наклоняюсь и шепчу ей на ухо:

– Пойдем со мной прямо сейчас.

От моего мрачного предложения ее глаза расширяются еще больше. Она пытается перехватить мой взгляд, как будто ей нужно удостовериться в том, что именно я имею в виду.

– Это еще зачем?

– Сама знаешь, – отвечаю я шепотом.

– Разве ты не видишь, что я на свидании?

– Это не свидание. Это я привел тебя сюда.

– Зато он мне нравится, – шепчет Мия, и я в замешательстве смотрю на нее. Блин, это надо же!

– Неправда. Думаешь, этот парень даст тебе то же, что и я?

Она вздрагивает и пытается вырваться, но я не даю.

– Я уже сказала тебе, что у нас не будет этого разговора. Сколько можно меня дразнить? Я устала.

– Мия, хватит ломать комедию, – бормочу я, внезапно охваченный нетерпением.

Мия коварно улыбается.

– Знаешь, мне даже приятно, что ты ревнуешь.

На этот раз она успешно вырывается из моей хватки, возвращается к столику и садится рядом с Ризом.

– Нам нужно выпить, – бормочу я, машу официантке и заказываю кувшин пива и три «файрбола». На этот раз Риз не возражает.

Остаток вечера я помню смутно. Мия поет еще пару песен. Я самый громкий почитатель ее пения. Риз почти не обращает на нее внимания, уделяя ей время, лишь когда она возвращается за столик. В какой-то момент я оборачиваюсь и вижу, как он обнимает ее и что-то шепчет на ухо, а она улыбается.

Внезапно я начинаю понимать, что чувствует зверь, когда кто-то посягает на его территорию, трогая то, что принадлежит только ему. Я подавляю в себе желание зарычать, когда смотрю на них. Но какое право я имею что-то говорить? Мия – не моя. В мои намерения не входит делать ее или кого-то еще своей. Так почему из-за собственной гордыни я должен красть ее шанс на счастье?

– Я в туалет, – бурчу я, хотя ни Риз, ни Мия меня не слышат.

Стоя у писсуара, я решаю уйти. Независимо от того, насколько я пьян и как сильно хочу остаться, я готов отбросить свой эгоизм.

Выходя из туалета, я слышу в коридоре, ведущем к задней двери, голос Риза.

– Говорю тебе, это она! – кричит он в телефон. Я прижимаюсь к стене, чтобы Риз не видел меня, пока я подслушиваю. – Нет, я не спрашивал ее, работает ли она на камеру, но посмотрите на фоточки, которые я вам прислал. Это определенно WickedKitten.

Мои руки и шея покрываются гусиной кожей.

– Черт побери, – смеется Риз. – Конечно, я ее трахну. Она всю ночь пыталась схватить меня за член. Как только я уберу ее урода-братца, то отведу к себе. Бьюсь об заклад, она не станет упираться и разрешит мне все снять, а я потом пришлю это вам.

Эй, полегче, чувак. Моя кровь вмиг закипает, и я с ухмылкой подхожу к Ризу.

– Отдай! – рявкаю я и без предупреждения выхватываю из его рук телефон.

– Мужик, какого хрена?

Я бросаю телефон на пол, а самого Риза бью спиной о стену.

– Послушай меня, ты, мелкий засранец. Мне все равно, что ты видел или что думаешь о ней, но если ты тронешь Мию хотя бы пальцем, обещаю, я разобью твой телефон к чертовой матери, ты понял?

Он отталкивает меня, но я сильнее и решительнее, поэтому прижимаю его к стене и придавливаю локтем горло.

– Ясно, что ты хочешь трахнуть свою сестру, извращенец! – хрипит Риз.

Я прижал его так крепко, что он едва дышит.

– Да уж, лучше я буду извращенцем, чем мудаком.

– Гаррет! – кричит знакомый женский голос от входа в коридор. – Отпусти его!

Я машинально отстраняюсь и смотрю на Мию, задаваясь про себя вопросом, что из этого она слышала. Риз отплевывается и кашляет, пытаясь сделать вдох, а после тянется к телефону.

Но Мия опережает его, поднимает мобильник с пола и спрашивает:

– Ты в порядке?

А потом бросает взгляд на экран и видит собственное изображение. Здесь чертовски ярко, мы оба видим его ясно, как божий день. Вот она голая, распласталась на кровати. Я вижу, как лицо Мии становится совершенно белым, а глаза – огромными, как блюдца.

Я выхватываю у нее телефон и сую его в руки Ризу.

– Удали это. Немедленно! – рявкаю я.

Мия, стоящая между нами, застывает как вкопанная. Риз замирает с мобильником в руке.

– Немедленно! – гремит мой голос в полумраке коридора.

Наконец Риз начинает нажимать на телефоне иконки, и фотография исчезает.

– Это ведь была ты? – спрашивает он Мию. – Ты у нас порнозвезда, верно?

– Я не порнозвезда.

– Говори-говори, так я тебе и поверил. Ты раздеваешься за деньги.

– Довольно! – рычу я на него, но он не обращает на меня внимания.

По тому, как Риз разговаривает с Мией, как демонстрирует ее фотографию, как показывает своим дружкам, я знаю: это унизительно для нее. Меня так и тянет врезать кулаком по его наглой роже.

Риз тянется к ней, и меня охватывает ярость.

– Пойдем отсюда, – говорит он. – Я уже знаю, какая у тебя почасовая ставка, куколка. Я могу заплатить.

Тело действует быстрее разума. Мой кулак взлетает и с оглушительным треском врезается Ризу в челюсть. Время на миг как будто останавливается. Мы с Мией сначала смотрим на него, затем, как по команде, – друг на друга. Энергия момента мгновенно отрезвляет нас.

Риз хнычет от боли. Я же хватаю Мию за руку и в спешке тащу ее прочь из бара. Прежде чем мы с ней выходим за дверь, она оборачивается и бросает Ризу:

– Да пошел ты, козел!

Правило № 11: Признание за признание

Гаррет

– Мия, подожди! – кричу я, но она спешит домой.

После того как мы выскочили из бара, Мия, даже не посмотрев на меня, помчалась со всех ног по длинной темной дороге, ведущей обратно к дому. Я же думаю лишь о том, что народ, выходящий из бара после слишком большого количества выпивки, в упор не видит невысокую разъяренную молодую женщину, бегущую слишком близко к дороге.

Я догоняю ее лишь у самого дома. Мия спешит к двери, но я пока не готов ее отпустить. Я хватаю ее за руку, чтобы остановить, но она быстро ее отдергивает.

– Отстань от меня, Гаррет!

– Что такого я, черт возьми, делаю?

Мия оборачивается ко мне, и я вижу гневные слезы, стоящие у нее в глазах.

– Хочешь сказать, ты не будешь ругать меня из-за голых фотографий? Или из-за того, что я едва не попалась на удочку этому придурку, который просто хотел использовать меня хвастовства ради? Или из-за того, что я вебкам-модель?

Мия открывает последнюю карту, давая понять, что это все время было ее секретом. Я вижу в ее глазах стыд. Мне же не хватает смелости сказать, что я уже давно это знаю, ведь тогда мне пришлось бы рассказать ей, откуда мне это известно.

– Я не стану ругать тебя за это, Мия. Неужели ты действительно так обо мне думаешь? Что я только и делаю, что дразню тебя?

На ее лице выражение полного потрясения.

– Это все, что ты делаешь! – кричит Мия. – Вернее, так было раньше, но на этой неделе ты ведешь себя странно. Как будто я тебя даже не знаю.

– Значит, я изменился. Разве людям нельзя меняться?

– И что это за разговоры типа «уйти с тобой» и «ты дашь мне то, чего он не может»? Ну ты понимаешь… Риз был прав. Ты хочешь трахнуть меня, а я не понимаю почему. Такого… что бы это ни было… между нами никогда не было.

Мия орет на меня, возбужденная и чертовски хорошенькая, а я тупо таращусь на нее и не могу отвести взгляд. Она истошно вопит, что я хочу ее трахнуть. Слыша это, я, похоже, слетаю с катушек. Я слегка пьян. Мия сильно пьяна.

В глубине души я знаю, что поступаю нехорошо, но это не останавливает меня. Я быстро сокращаю расстояние между нами и толкаю ее к стене дома. Мое лицо застывает всего в нескольких дюймах от ее рта.

– Черт, не знаю почему, но я постоянно думаю о тебе. Пойми меня правильно… Ты доводишь меня до безумия. Да, ты стервозная, и я не знаю, чего мне хочется больше: придушить тебя или заткнуть тебе рот членом, но твоя сегодняшняя фотография стала последней каплей. Меня не волнует, что ты моя сводная сестра, и мне плевать, что ты работаешь вебкам-моделью.

Мы буквально впиваемся друг в друга поцелуем. На вкус она как лесные ягоды и корица. Я беру ее пухлую нижнюю губу в зубы и легонько тяну, чтобы она застонала. Она отвечает на мою страсть своей, обнимает меня за шею и притягивает ближе. Наши языки переплетаются, тела крепко прижаты друг к другу. Мы как будто охвачены голодом и пожираем друг друга. Руки и губы буквально борются за добычу. Я жадно целую ее шею, мочку уха, грудь. Ее пальцы тем временем нащупывают пряжку моего ремня.

Боже, она такая чертовски вкусная. Почему-то в этом ощущении есть нечто знакомое. Одновременно, целуя ее, я как будто открываю для себя совершенно новую ее сторону. У меня есть желание узнать о ней все. Ртом.

Я перехватываю руки Мии на своем ремне. Наклоняюсь, хватаю сзади ее бедра и подтягиваю их вверх, пока она не обхватывает ими меня за талию. Мой член упирается в нее, и Мия стонет. Затем я несу ее в сторону задней части дома, к двери, ведущей в подвал. Наши губы не прерывают контакта ни на секунду.

Стоит двери открыться, как мы вваливаемся внутрь, и я направляюсь прямо в спальню. Не включая свет, бросаю ее на матрас.

– Я хочу тебя, Мия. Ты даже не представляешь как.

– Я тоже тебя хочу! – стонет она и тянется ко мне.

Я срываю с себя рубашку, перелезаю через Мию и продолжаю целовать ее шею.

Мой разум бурлит от мыслей. Я наслаждаюсь ее вкусом, ее телом, переизбытком ощущений, и за всем этим звучит хор возбуждения. Черт, это наконец-то случилось. Наконец для меня и наконец для нас.

– Гаррет, – шепчет Мия, и я останавливаюсь, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. – Признание за признание?

Мой мозг пытается уловить смысл ее слов. Я просто хочу и дальше прикасаться к ней и целовать ее.

– Что? Да, конечно.

Я снова на ней, задираю ее футболку и оттягиваю в сторону лифчик, чтобы сжать губы вокруг ее соска. Член упирается в молнию брюк, а ее руки все еще там, возятся с моим ремнем. И да, я умоляю ее потрогать меня.

– Хорошо, скажи мне правду, – говорит Мия, задыхаясь, когда я сжимаю двумя пальцами розовый бутон соска ее правой груди. – Ты следил за мной сегодня? В душе?

– Да, – честно признаюсь я. И слышу в ответ хриплый стон, как будто ей приятна мысль о том, что я наблюдал за ней. – Тебе нравится, детка? Хочешь, чтобы я наблюдал за тобой, пока ты заставляешь себя кончить?

– Да, – отвечает она, закусив губу.

– Хорошо, потому что мне нравится наблюдать за тобой, Мия. Мне нравится смотреть, как ты играешь со своей хорошенькой дырочкой.

Я провожу рукой вниз по ее телу, пока не достигаю низа крошечных шортиков, и запускаю два пальца между джинсами и тканью мокрых трусиков. Мия снова вскрикивает.

– Гаррет, прикоснись ко мне, пожалуйста.

Оттянуть ее трусики и шорты в сторону, чтобы получить доступ к влажным губам ее промежности, довольно легко. Мне приятно ощущать ее гладкую кожу. Нащупав клитор, я заглушаю крики Мии ртом, крепко целуя ее, а рукой возбуждаю эту чувствительную кнопочку. Она отрывает бедра от кровати и подается мне навстречу.

Мия убирает руки от моего ремня, но мне сейчас все равно. Потому что я не могу ждать. Я хочу исследовать каждый дюйм ее тела, прежде чем она коснется моего члена.

Боже, даже не входя в нее, я чувствую, какая она тугая. Не могу удержаться и погружаю в нее средний палец, но, черт возьми, даже это получается у меня с трудом. Мия постанывает, продолжая прижиматься бедрами к моей руке.

– Это так приятно.

– Ты чертовски тугая, Мия, – бормочу я, уткнувшись ей в шею.

Ее ответ – восхитительный смех, который я чувствую сквозь поцелуй.

– Вот что я пыталась тебе сказать. Вот моя правда.

– Что такое? Что ты такая тугая? – отвечаю я со смехом.

– Что я девственница, идиот.

Я пытаюсь снова засмеяться, но у меня не получается. Замираю и смотрю на нее сверху вниз, пытаясь понять, шутит Мия или нет. Мой средний палец все еще глубоко внутри ее.

– Подожди, ты серьезно?

Улыбка дрожит на ее губах.

– Да, но это неважно. Я хочу заняться сексом. Я просто хотела, чтобы ты знал.

Я медленно вытаскиваю руку из шорт и зависаю над ее телом, так что мы больше не соприкасаемся. Мой разум буквально зациклился на этой новой информации и отчаянно пытается переварить ее.

– Ты в самом деле намерен психовать по этому поводу? – нетерпеливо и раздраженно спрашивает Мия.

С моих губ срывается стон, и я откатываюсь от нее.

– Черт, Мия. Как…

– Почему это вообще имеет значение? Кого волнует, первый у меня это раз или пятидесятый? Ты серьезно сейчас меня не хочешь?

– Мне просто нужно время подумать, хорошо?

Но эта мелкая упрямица отказывается меня слушать. Она обнимает меня за талию, поглощая пространство между нами, и, глядя в глаза, шепчет:

– Разве это не было приятно? Почему мы должны остановиться?

Я зажмуриваюсь.

– Во-первых, потому что ты пьяна. И я не могу этого сделать.

– Но мы же собирались…

– Мия, ты не можешь потерять девственность со своим тридцатишестилетним сводным братом. Ты просто… не можешь.

– Почему?

– Потому что я тебе даже не нравлюсь. Ты возбуждаешься лишь потому, что я флиртую с тобой и трогаю тебя, чтобы тебе было хорошо, но потом ты пожалеешь об этом. Вот увидишь.

– Ты лучше побеспокойся о себе, а решение о потере девственности оставь мне.

– Хорошо, но факт остается фактом: мы все еще пьяны, – говорю я, отчасти радуясь тому, что у меня есть уважительная причина.

Дело не в том, что я не хочу трахаться с Мией, потому что она девственница. Я даже счастлив быть единственным мужчиной, который прикасается к ней. Единственным, кто почувствует ее тело изнутри. Тем, кто проникнет в нее и услышит звуки, которые она издаст, когда я с силой погружусь в ее дырочку.

Но эта новая информация усложняет и без того запутанную ситуацию. Я пока не готов все это переварить.

– Залезай сюда, – бормочу я, оттягивая одеяло и приглашая Мию забраться под него.

Нам обоим нужно проспаться после выпивки. Поговорим об этом завтра. Она дуется, но я вижу, что ее глаза слипаются.

И я прав. Как только голова Мии касается подушки, она сразу погружается в сон. Я хватаю с пола рубашку и вновь надеваю ее. Сменив джинсы на спортивные штаны, забираюсь обратно в постель и ложусь рядом с ней.

Некоторое время я смотрю, как она спит, и пытаюсь понять, как такой человек, как она, дожил до двадцати трех лет, ни разу не занявшись сексом. И как вообще у нее может возникнуть желание нарушить целибат с кем-то вроде меня.

Правило № 12: Виртуальные загадочные мужчины предпочтительнее эгоцентричных сводных братьев

Мия

Первое, что я ощущаю, проснувшись, – знакомый запах Гаррета. Меня окружает тепло, и когда я открываю глаза, то обнаруживаю, что плотно прижимаюсь лицом к его груди. На нем футболка, но она задралась, и моя рука обнимает его голый живот.

Гаррет все еще спит, повернув голову набок, и его дыхание тихое и спокойное. Я пару секунд любуюсь им: четкими линиями скул и подбородка, идеальной формой носа. А эти полные губы! Теперь я знаю: их так приятно целовать. Особенно если добавить к поцелую легкую колючесть его щетины.

Как давно я мечтала поцеловать Гаррета? С тех пор как стала достаточно взрослой, чтобы знать, что такое поцелуй. И вот теперь, когда он наконец ведет себя со мной так, будто я действительно ему нравлюсь, я боюсь, что все это лишь очередная тщательно продуманная шутка. В любой момент он выдернет из-под моих ног ковер, и я буду чувствовать себя круглой дурой. Обычно мне не страшно ослабить бдительность, но с Гарретом… с ним ставки слишком высоки.

Снова положив голову ему на грудь, я нежно провожу пальцами по дорожке волос, что тянется вниз по его подтянутому животу. Гаррет вздрагивает и ерзает во сне.

Я знаю, что не должна этого делать, но не могу сдержаться. И я провожу пальцами вверх, проникаю под его рубашку и скольжу по кубикам пресса. Касаюсь грудных мышц.

Он снова стонет и потягивается. Я же становлюсь слишком смелой, но опять же… он признался, что подглядывал за мной в душе, так что за ним должок. Набравшись храбрости, я провожу рукой вниз, под резинку его пижамных штанов и дальше по набухшему члену. Мои пальцы лишь слегка касаются твердой поверхности, однако Гаррет просыпается.

С громким стоном схватив мою руку, он выдергивает ее из своих штанов. На мгновение я паникую, как будто меня взяли с поличным на месте преступления, но когда поднимаю взгляд на его лицо, то вижу, что он смотрит на меня с безумной похотью в глазах.

– Мы больше не пьяны, – говорю я томным тоном, и на какой-то миг Гаррет позволяет моей ладони лечь на его утреннюю эрекцию и даже прижимается к ней бедрами. Затем, прежде чем это успевает зайти дальше, он резко скидывает с себя мою руку.

– Но ты все еще девственница, – отвечает Гаррет, и я разочарованно валюсь на матрас.

Он медленно проводит руками по волосам. Ему требуется несколько минут, чтобы окончательно проснуться, и только после этого Гаррет поворачивается ко мне.

– Господи, Мия. Как ты смогла дожить до двадцати трех лет без секса?

– Ты видел мужчин? – спрашиваю с улыбкой. Я лежу на боку, положив голову на руку, и смотрю на него. – Если честно, мне всегда казалось, что с кем бы я ни была, он хотел бы быть со мной только ради одной вещи. Я хотела секса, но для меня важно чувство близости с человеком, понимаешь? Я мечтала чувствовать себя с ним настолько комфортно, чтобы сказать, чего хочется мне, а не думать, что меня просто используют как нечто, во что можно засунуть член.

Гаррет морщится.

– Не все парни такие, – говорит он, поворачиваясь ко мне.

– Знаю… – говорю я и умолкаю.

Я никогда не чувствовала ничего подобного к Гаррету. Если бы я только могла рассказать ему обо всех игривых фантазиях о нем, которые занимали мою голову в подростковом возрасте. Как мне хотелось пробраться ночью в его постель, юркнуть к нему под одеяло и там тайно трогать друг друга.

– Вот почему вчерашняя ночь была бы идеальной.

– Почему? – спрашивает Гаррет. – Потому что ты была пьяна?

– Потому что я доверяю тебе, идиот.

Когда он снова поворачивает ко мне голову, в его взгляде появляется странная искренность, нечто реальное, чего я обычно не замечаю, когда смотрю на Гаррета. Между нами никогда не было ничего серьезного, но мое признание, что я ему доверяю, похоже, вызвало у него неподдельную реакцию. Как будто он действительно воспринял меня всерьез.

Но затем Гаррет быстро скатывается с кровати. Выпуклость в его штанах исчезла вместе со всем пламенем страсти между нами.

– Мия, я не тот, кто тебе нужен, клянусь. Особенно в первый раз. Тебе нужен парень, который подарит тебе нечто большее, чем секс на одну ночь. Парень, у которого все в порядке с головой и который не будет твоим гребаным сводным братом.

Я не могу поверить в то, что слышу. Последние два дня Гаррет сводил меня с ума, дразнил, доводил до такой степени, что я умоляла его о сексе, разжигал во мне желание, но теперь, когда я честно призналась, что девственница, я ему едва ли не омерзительна. Он что, опять издевался надо мной?

Я идиотка.

– Боже мой, – говорю я, вскакивая с кровати и невозмутимо глядя на него.

Быстро хватаю телефон с пола, куда он, должно быть, упал прошлой ночью во время нашего безумного поцелуя, и засовываю его в задний карман шорт.

– Что?

– Я только что поняла, что это такое. – Гаррет смотрит на меня, ожидая, что я скажу дальше. – Для тебя это все было шуткой. Некий замысловатый розыгрыш. Ты нарочно хотел возбудить меня, заставить умолять тебя, чтобы потом мог отказать.

– Это была не шутка, – обиженно отвечает он. – Я пытаюсь защитить тебя, Мия.

– Ты хоть представляешь себе, как это унизительно – быть отвергнутой своим сводным братом из-за того, что я девственница? Не говоря уже о том, чтобы вообще быть отвергнутой!

– Мия…

– Нет! – кричу я, протягивая к нему руку. – Ты не хотел, чтобы я была с другими парнями, такими как Риз, а потом ты не хочешь меня, потому что я не была с другими мужчинами. Это полная бессмыслица. Смысл имеет лишь то, что ты мучаешь меня, и я больше не могу это выносить.

Выбегаю из его комнаты и мчусь вверх по лестнице, моля бога, чтобы родители не ждали меня на втором этаже. К счастью, дом пуст. Я влетаю в свою комнату, захлопываю за собой дверь, падаю на кровать и кричу в подушку.

Как же я ненавижу его! Почему мои эмоции для него просто шутка? Мне хочется плакать, кричать, выплескивать злость и отчаяние, но я не могу поговорить об этом ни с кем из своих подруг. Слишком унизительно признавать, что мне отказал сводный брат. К тому же никто из них не умеет слушать. Они отличные подружки и с ними можно весело провести время, но по-настоящему поговорить мне не с кем, не с кем поделиться наболевшим, некому довериться.

Если только…

Я выуживаю из заднего кармана телефон и вижу, что заряда батареи осталось всего два процента. Подключив питание, я смотрю на приложение FlirtyGirl. Я никогда не делала этого раньше, не обращалась к клиенту первой, но что-то в Дрейке подсказывает мне, что он не будет возражать. Что он действительно будет слушать. Возможно, мне просто хочется внимания, но что-то подсказывает мне, что Дрейк более искренний, чем остальные.

Я открываю приложение и нахожу его имя. Он не в сети. Но я могу послать ему сообщение. Если у него включены уведомления, он его получит. Это, конечно, не точно, но я в отчаянии… и с похмелья, может, даже все еще немного пьяна, что, скорее всего, объясняет, почему я это делаю.

Привет.

Я нажимаю на «отправить» и тут же начинаю паниковать. Сообщение выглядит слишком жутко, поэтому я быстро добавляю еще одну строчку:

Ты, случайно, не в сети?

Если он это увидит, то точно подумает, что я просто закидываю удочку на еще один оплачиваемый час видеосекса. Вот дерьмо!

Это бесплатно. Просто хочу с кем-нибудь пообщаться.

– Черт, – я со стоном зарываюсь лицом в подушку. – Какая же я жалкая.

Телефон мгновенно вибрирует в моей руке.

Я здесь. Пообщайся со мной.

Я в шоке смотрю на его слова и быстро отвечаю:

Ты, наверное, думаешь, что я чокнутая. Но мне просто нужно с кем-нибудь поговорить.

Ты не чокнутая. Поговори со мной, котенок. Расскажи что-нибудь. Я слушаю.

Он не настоящий. Это просто не может быть настоящий человек, тем более мужчина. Никто из них никогда не отвечал мне так. То есть без намека на желание увидеть в ходе разговора мои сиськи. На всякий случай я сохраняю наш чат в сообщениях, но не перехожу в видеочат. В любом случае видок у меня полный отстой.

Ты готов к дурацкому признанию?

Да.

Кажется, я втрескалась в своего сводного брата.

Некоторое время Дрейк ничего не отвечает, и я начинаю паниковать. Вдруг он правда подумает, что я чокнутая? Зачем я это сказала? Ему, своему клиенту? Но что действительно странно, так это то, что почему-то я не стесняюсь открыто говорить о своей личной жизни с клиентом. Хотела бы знать отчего, но, если честно, понятия не имею.

Дрейк слишком долго не отвечает. На экране нет пузырьков, какие бывают при наборе текста. Просто тишина.

Я же сказала тебе: я сумасшедшая.

Ему известно о твоих чувствах?

Я смеюсь, читая его вопрос. Нет. Гаррет думает, что я его ненавижу, и хотя ненависть – это, конечно, сильно сказано, он определенно понятия не имеет, что я чувствую на самом деле. Я называю его вредным и несносным, он в ответ зовет меня надоедливой и стервозной. Даже если сейчас Гаррет флиртует со мной, он, скорее, предпочтет сохранить наши отношения сводного брата и сестры, нежели попытается перевести их в нечто большее.

Я бы никогда не решилась сказать ему. Он бы просто рассмеялся мне в лицо.

Я очень сомневаюсь в этом. Как ты думаешь, он испытывает к тебе чувства?

Я снова смеюсь.

Нет. Я подумала, может, он просто хочет переспать со мной, и прошлой ночью мы чуть не переспали, но потом…

И что потом?

Потом он мне отказал. Это было унизительно.

Извини.

Это не твоя вина. С моей стороны глупо быть такой уязвимой. Много лет я думала, что он ненавидит меня. Он всегда видел во мне надоедливую младшую сестренку, поэтому я никогда не могла честно сказать о своих чувствах. И я решила: если он видит во мне стерву, что ж, я ею и буду.

Я со вздохом перечитываю свои слова. Их смысл постепенно доходит до меня. Не могу поверить, что я рассказываю ему все это, но опять же, Дрейк – просто незнакомый парень в Интернете. И все же приятно наконец сбросить с себя весь этот груз.

Ух ты.

Извини, что вывалила на тебя всю эту хрень. Думаю, мне просто нужно было поговорить с парнем, который действительно понимает меня. Не могу поверить, что всего лишь после двух видеочатов мне так легко общаться с тобой. Это невероятно.

Мой собеседник какое-то время печатает, и пока он составляет свое следующее сообщение, на экране подпрыгивают маленькие пузыри. Ерзая от нетерпения, я жду. Наконец появляется сообщение Дрейка.

Я понимаю тебя, котенок. А твой сводный брат – идиот. Он явно не видит тебя настоящую, а зря. Мне кажется, он тебя недостоин. Но ты в любое время можешь поговорить со мной. И я ничего не попрошу взамен. Не хочу, чтобы ты думала, что ты мне нравишься только из-за одной вещи.

У меня буквально отвисает челюсть. Он как будто знает все, что нужно сказать. Но откуда?

Благодаря тебе я забыла его прямо сейчас.

Отлично.

Я до сих пор чувствую себя идиоткой из-за того, что вывалила на тебя всю эту личную хрень. Извини.

Перестань извиняться! Слушай, я расскажу тебе кое-что личное обо мне, может, тогда тебе станет легче, хорошо?

Я кусаю губу, ожидая услышать о Дрейке что-то личное. Это похоже на окно в мир, в который я не должна заглядывать. У меня есть подозрения насчет того, в чем он собирается признаться. Например, что в старших классах он трахнул учительницу, или однажды занимался сексом втроем, или что-то подобное. Но сообщение, которое появляется дальше, сражает меня наповал.

У меня не было секса почти десять лет.

Мои глаза буквально вылезают из орбит. Десять лет? Я видела его тело на экране телефона. Да, было темновато, но оно определенно в отличной форме. Что там можно было скрывать от женщин в течение десяти лет?

Ну и ну.

У тебя нет слов, да?

Ага. Подожди… ты священник?

РЖУ НЕ МОГУ. Нет. Я не священник.

Тогда… почему?

Я жду его ответа, пока по экрану пару секунд прыгают пузыри.

Не знаю. Я просто обнаружил, что секс не приносит удовлетворения. Никогда не было настоящей близости, никакой искры. Поэтому в один момент я просто перестал пытаться. И время ускользнуло от меня.

Такое ощущение, будто он выуживает эти слова прямо из моей головы. Чувства, которые я испытывала раньше. Мне, конечно, трудно применить к себе то, что касается секса, но мне нет необходимости объяснять, что такое отсутствие настоящей близости. Искренность в людях словно ушла насовсем, и ничто больше не кажется реальным.

Я точно знаю, что ты имеешь в виду. Как будто… тебя никто не видит.

Именно.

Погоди… Ты явно занят другими делами, верно?

Ха-ха, например, мастурбацией? Да, я все еще это делаю. Ты видела, как я это делаю, помнишь?

Ах да.

Черт. Я почти забыла.

Как ты могла забыть об этом? Это была одна из самых жарких ночей в моей жизни.

Могу я открыть тебе еще один секрет? – спрашивает Дрейк.

Конечно.

Это был мой первый раз в таком приложении.

Ты хочешь сказать, что я у тебя первая? – отвечаю я с улыбкой.

Первая и единственная. Ты лишила меня девственности.

Пока печатаю свой ответ, улыбаюсь от уха до уха.

Хорошо. Мне нравится быть для тебя единственной девушкой.

За разговорами пролетает полтора часа, и мы больше не возвращаемся к Гаррету, к тому, как он унизил меня. Просто болтаем о жизни в целом. О любимых вещах, работе. Дрейк рассказывает мне о своих друзьях.

Гаррет ни разу не поднялся наверх, чтобы отвлечь меня от общения с ним. Я уверена, что он уже решил все свои проблемы. И это нормально. В любом случае, благодаря Дрейку я чувствую себя другим человеком.

Правило № 13: Если она смотрит на вас ледяным взглядом, помните – даже лед тает

Гаррет

Мия избегает меня. Впрочем, почему бы нет? Я унизил ее, отверг, заставил почувствовать себя ничтожеством из-за того, что она девственница, а потом – бац! – самое интересное: внезапно я узнаю, что Мия всю свою жизнь была влюблена в меня, а я в буквальном смысле вытирал об нее ноги.

После долгого разговора с ней в видеочате в роли Дрейка я понял, что должен немного отдохнуть. Может, даже выйти на пробежку. Черт, в данный момент самое разумное – сесть в машину и вернуться к себе в Брайар-Пойнт, прежде чем я натворю что-то такое, о чем впоследствии буду жалеть, но мне необходимо увидеть ее.

Будучи Дрейком, я могу быть для Мии открытой книгой, слушателем с распростертыми объятиями, в котором она нуждается, но еще это дает мне возможность поделиться и некоторыми своими секретами. Например, тем, что произошло со мной десять лет назад. Секретом, о котором не знает даже мой лучший друг.

За последние три дня весь мой гребаный мир перевернулся вверх тормашками. Моя сводная сестра занимается порно-видеочатом. Внезапно меня жутко потянуло к ней. И в довершение всего – она влюблена в меня!

Я должен сделать все, что в моих силах, чтобы вынудить ее возненавидеть меня по-настоящему. Помочь ей выбросить меня из сердца и из головы, вести себя с ней как последний подонок. Убедить, что я недостоин ее времени или внимания.

Но мне чертовски приятна мысль, что Мия действительно неравнодушна ко мне. Когда я в последний раз подпускал женщину так близко? Больше десяти лет назад. Я это точно знаю.

Не то чтобы я и в самом деле затевал что-то серьезное со своей сводной сестрой. Я не такой.

Когда я наконец принимаю душ, одеваюсь и поднимаюсь наверх, уже за полдень. В доме царит тишина, поэтому я предполагаю, что родители проводят время в компании друзей. Я очень надеюсь, что, прежде чем уйти, они не прокрались в мою комнату и не увидели спящую в моих объятиях Мию.

Поднявшись на первый этаж, я смотрю на Мию. Она сидит одна в столовой, слушает музыку в наушниках и что-то рисует в своем дневнике. Я невольно улыбаюсь, вспомнив кошмарный рисунок ее кошки, который она показала своим зрителям в онлайне. Сама хвостатая дьяволица, Бетти, смотрит на меня с подоконника, словно предупреждая – не подходи слишком близко к моей хозяйке.

Когда я вхожу в кухню, Мия смотрит на меня, а затем снова переводит взгляд на дневник. В ее глазах я вижу что-то холодное и упрямое. Она злится на меня, хотя понятия не имеет, что только что провела утро, изливая мне в чате свою душу. Меня должна грызть совесть, но этого не происходит.

Черт. Какой же я все-таки мудак.

– Ты все еще злишься на меня? – спрашиваю я, прислоняясь к кухонной стойке и в упор смотря на Мию.

На ней белый укороченный топик и длинная юбка с цветочным принтом. Она не отвечает, и тогда я подхожу и вынимаю из ее ушей один из наушников.

– Эй! – рявкает она.

– Только не надо на меня дуться. Ты ведешь себя совсем по-детски.

– Нет, это ты ведешь себя совсем по-детски, – сердито заявляет Мия.

– Может, просто поговоришь со мной?

– Нет, – отвечает она, и я искренне задаюсь вопросом, та ли это девушка, которая только что призналась мне в любви. Ясно видно, что она меня терпеть не может.

– Я хотел бы извиниться.

– Нет.

Мия встает и протискивается мимо меня к кухонному шкафу. Я не останавливаю ее и не хватаю, как бы мне этого ни хотелось. Я молча смотрю, как она достает стакан и кладет в него лед. Затем берет из холодильника банку газировки и, прежде чем открыть ее, оборачивается и видит, что я наблюдаю за ней.

– Ты злишься на меня, потому что я никогда не воспользуюсь тобой, и ты это понимаешь, верно?

– Нет, – отвечает Мия, глядя мне в глаза. – Я злюсь на тебя, потому что ты манипулируешь мной. Я не понимаю, что с тобой происходит, Гаррет, но не хочу играть в эти игры. Спасибо, что присмотрел за мной вчера вечером, когда я была с Ризом, но, по-моему, будет лучше, если мы с тобой просто вернемся к тому, что было раньше.

Она прислоняется к столу и открывает банку газировки.

Глядя на нее, я осознаю, что не хочу возвращаться к прошлому. Я до сих пор не совсем понимаю, что чувствую, но это единственное, что удерживает меня на месте, пока я, обуреваемый тяжелыми эмоциями, пожираю Мию глазами.

– Что ты делаешь для тех мужчин на видеокамеру? – спрашиваю я.

Мия тотчас поднимает на меня глаза. Эта резкая смена темы ей явно не по нраву. Ей неловко говорить о подобном.

– Не твое дело, – парирует Мия.

– Ты трогаешь себя ради них? Чтобы они смотрели на тебя с игрушками?

– Ты признался, что вчера наблюдал за мной в душе. Так что кто бы говорил!

Я делаю шаг к ней, и ее безумные глаза впиваются мне в лицо.

– Неудивительно, что тебе это понравилось. Ты эксгибиционистка, Мия.

– Неправда, – возражает она.

Я наблюдаю за легким движением ее горла. Она сглатывает с каждым моим движением, пока я не оказываюсь в шаге от нее.

– А я говорю, правда.

– Тогда ты вуайерист! – огрызается Мия.

– Похоже, нам было бы очень весело вместе, – отвечаю я с озорной улыбкой.

– Нет. Мы больше так не будем, Гаррет.

– Не знаю, что еще нам делать со всей этой новой химией, возникшей между нами, Мия, но, похоже, я начинаю понимать. – Я сжимаю каждый дюйм пространства между нами и просовываю колено Мие между ног. Я так наваливаюсь на нее, что она вынуждена откинуться на кухонный стол. – Мне не нужна твоя девственность. Я просто хочу немного поиграть с тобой.

С ее губ срывается всхлип. Мия дрожит и прижимается ко мне.

– Это как же?

Моя улыбка становится шире. Я приближаю губы к ее шее, но вместо того, чтобы поцеловать, я нежно дую на кожу, наблюдая, как Мия дрожит в ответ.

– Покажи мне то, что ты показываешь им.

Чтобы ответить, ей требуется пара секунд. Я знаю, что играю нечестно, используя ее тело против нее, из-за чего мне трудно спорить, когда между нами все так хорошо.

– Это с какой еще стати? Какая мне от этого выгода?

– Тебе нравится, когда за тобой наблюдают, Мия. Это заводит тебя, ведь правда?

– Я все еще злюсь на тебя, – говорит она, но нежное прикосновение ее губ к моей щеке говорит о том, что она не в такой ярости, в какой хотела бы.

– Ладно, давай завязывать с этим. Никакого секса, лишь немного веселья, а затем в конце недели вернемся к тому, как все было. Мы уберем все это из наших отношений. Ты как засохшая ссадина, которую мне нужно почесать, Мия, и я могу сказать, что ты чувствуешь то же самое.

– Уговорил, – шепчет она, и я с гордостью улыбаюсь.

Затем смотрю вниз и вижу в стакане, который она держит, лед. У меня тотчас возникает идея.

– Достань кубик льда, – негромко говорю я.

Мия колеблется, но медленно тянется к стакану. Запустив в него пальцы, она вытаскивает кубик и ждет дальнейших инструкций. Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее, и говорю:

– Прикоснись им к себе. Начни с груди.

Сделав глубокий нервный вдох, Мия прикладывает лед к телу и вздрагивает от холодного прикосновения. Затем, не сводя с меня глаз, медленно проводит кубиком по своей груди. Я оттягиваю верх ее топика с глубоким V-образным вырезом в сторону. Мия следует за моим движением, сдвигая кубик ниже. От холода на ее коже выступают мурашки.

Затем я отодвигаю одну чашечку лифчика и обнажаю розовую горошину ее соска. При его виде мой член дергается в штанах. Я борюсь с желанием прикоснуться к ней, напоминая пенису, что я только смотрю.

Мия с легким вздохом проводит кубиком льда по соску, и я вижу, как он быстро сжимается и твердеет.

– Расскажи мне, каково это, – шепчу я ей на ухо.

– Это… потрясающе.

– Давай сделаем это еще мощнее, хорошо?

Глядя в ее голубые, как океан, глаза, я поднимаю подол юбки. После этого я направляю руку со льдом вниз и с волнением наблюдаю, как она скользит по загорелому животу и спускается к внутренней поверхности бедер.

Мия громко ахает и выгибает спину, жадно хватая ртом воздух. Ее тело дрожит от холодного льда на чувствительной коже, и на это чертовски приятно смотреть. Я того и гляди кончу.

Мой ноющий член упирается ей в бедро, и я слегка трусь об нее, потому что это то, чего он жаждет. В Мии меня заводит буквально все. Как я раньше этого не замечал? Полноту ее губ и веснушки, разбросанные по коже, как звезды. То, как ее тело идеально подходит к моему. Я хочу прикоснуться к ней. Безумно хочу.

Зацепив большими пальцами резинку ее трусиков, я опускаю их к коленям и подталкиваю ее мокрую от тающего льда руку между ног. Мия пытается сопротивляться, но в конце концов ее пальцы находят клитор. Я могу это сказать, потому что она вскрикивает и сжимает руку, а по ее телу пробегает судорога.

На нее чертовски приятно смотреть, но я из последних сил пытаюсь держать себя в руках. Хотя боюсь, что долго так не смогу.

– Твоя дырочка горячая, Мия? – хрипло спрашиваю я. – И лед быстро тает, верно?

Она кивает. Я кладу свою руку поверх ее и чувствую, как сквозь пальцы стекает вода, пока Мия катает кубик льда по жарким складкам промежности.

Просунув ладонь под ее руку, я дразню нежную кожу, а сам вспоминаю, как прошлой ночью ее тело сжималось вокруг моего единственного пальца, когда я скользнул внутрь ее. Сдерживать себя с каждой секундой все труднее и труднее.

– Тебя возбуждает мысль, что нас могут застукать?

Мия бормочет что-то невнятное.

– Кто-нибудь может войти в любой момент и увидеть, как ты трогаешь себя.

Она мурлычет, ерзает бедрами взад-вперед, борется с холодом, чтобы получить взамен удовольствие. Лед заставляет тепло ее пальцев ощущаться гораздо сильнее.

Я же не могу налюбоваться выражением ее лица, когда Мия устремляется к пику наслаждения. Но когда она, упираясь бедрами в мою руку, издает крик, последняя струна, удерживающая нас, рвется. Я больше не могу сдерживаться. Внезапно мне мало лишь наблюдать за ней.

Беру из стакана кубик льда и кладу себе в рот. Недоуменно вытаращив глаза, Мия смотрит, как я опускаюсь перед ней на колени. Я довольно бесцеремонно притягиваю ее тело к себе и впиваюсь в нее ртом.

Мия вскрикивает, зарывается мокрой рукой мне в волосы и прижимается. Лед на моем языке доводит ее до исступления. В данный момент для меня нет ничего лучше ее идеального запаха и звуков, которые она издает. Ее трусики соскальзывают до пола, и я жадно набрасываюсь на нее. Я не могу поверить, что мой рот касается Мии. Это безумие, но как же она хороша и на вкус, и на запах!

– Гаррет! – вскрикивает она.

Я подталкиваю ее к кухонной стойке. Одно быстрое движение, и Мия сидит на ней, раскинув передо мной ноги – этакое аппетитное блюдо. Я впиваюсь в нее ртом. Лед быстро тает, что, собственно, мне и нужно. К тому моменту, когда он превратится в воду, мой язык будет чувствовать только ее оргазм.

– Боже, ты такая вкусная, котенок, – бормочу я, уткнувшись носом ей между ног.

Ласковое прозвище само слетает с губ. Я напрягаюсь. Черт, почему я проговорился? Моя бессовестная тайна уже раскрыта?

К счастью, Мия настолько погружена в ощущения тепла и холода на своем теле, что даже не слышит меня. Лишь задыхается и жадно хватает ртом воздух. Похоже, она вот-вот кончит.

Ее ноги сжимают мою голову, тело бьет дрожь. Я жадно сосу клитор. В следующий миг, издав стон, Мия кончает.

Наконец ее оргазм заканчивается. Лед тает, вода стекает по ногам, и я ласкаю ртом ее тело. Мой рот достигает лица Мии, я нежно целую ее губы, но она не отвечает. Пусть злится на меня, если хочет. Главное, чтобы я мог снова смотреть, как она стонет.

– Наверное, мы это зря, – шепчет Мия, как будто только что поняла, что позволила сводному брату лизать ее клитор до тех пор, пока не достигла оргазма.

– Мия, ты просто потрясающе выглядишь, когда кончаешь. Ты такая красивая, что я боюсь пристраститься к этому.

Она смотрит мне в глаза, и я знаю: Мия думает о том же, что и я. Если мы делаем это для того, чтобы вывести химию из наших отношений, нам конец, потому что на такое недолго подсесть.

Правило № 14: Никогда не судите о книге по обложке

Мия

Спускаясь с высот адского оргазма, я терзаюсь чувством вины. Хотя и не совсем понимаю, по какой причине. Может, потому что я провела утро, болтая с Дрейком, или же потому что, по идее, я должна быть зла на Гаррета, но не могу ему отказать. В любом случае мне не нравится то, что мы только что делали.

Даже если это был тот еще кайф.

Гаррет смотрит на меня с самодовольной ухмылкой, и мне хочется влепить ему пощечину. Или же поцеловать. В данный момент я правда не знаю, чего именно хочу.

Внезапно входная дверь без предупреждения открывается. Мы с Гарретом торопливо отрываемся друг от друга, и я быстро хватаю трусы, прежде чем кто-нибудь из наших родителей успеет заметить, что они лежат у моих ног. Гаррет берет кухонное полотенце и вытирает на полу растаявший лед, я же, когда отец входит на кухню, делаю все возможное, чтобы скрыть румянец на лице.

– Привет, ребята, – говорит он, ставя на прилавок пакет с продуктами.

– Привет, пап, – бормочу я, изображая улыбку.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку, и я умираю от унижения и стыда. Знал бы он, чем мы только что занимались. Лора следует за ним, чуть подвыпившая и загорелая – значит, сегодня они катались на лодке, а на обратном пути, должно быть, заехали на рынок.

– Что тут у вас происходит? – спрашивает она.

Я отказываюсь смотреть в сторону Гаррета, но он как ни в чем не бывало отвечает:

– О, ничего особенного. Просто немного наезжаем друг на друга.

– Ты полегче с ней, – встревает отец.

Я сопротивляюсь желанию подняться по лестнице и спрыгнуть с балкона третьего этажа.

– Почему на полу вода? – спрашивает Лора, глядя на лужу, которую, должно быть, пропустил Гаррет.

– Э-э-э… Мия уронила немного льда.

Гаррет опускается, чтобы вытереть лужу. Я смотрю в его сторону и вижу, как он с лукавой улыбкой подмигивает мне.

Боже, как же я его ненавижу!

– Как прошел день? – спрашиваю я родителей, меняя тему.

– Хорошо, но нам нужно было прийти пораньше. Похоже, надвигается гроза, – отвечает отец.

– Во сколько ты пришла, дорогуша? – спрашивает Лора, перебивая отца. – Этим утром тебя не было в комнате…

Она в упор смотрит на меня. Ее взгляд полон легкого любопытства и суровой родительской заботы одновременно. Знаю, о чем она думает: что я пошла домой к Ризу, чего я, однако, не делала.

– Я ничего не хочу слышать, – объявляет отец и спешит выйти из кухни.

Лора пьяно хихикает. Видимо, папа щадит свои уши, избавляя их от рассказа о том, как я вернулась домой с парнем из бара.

Но, к моему удивлению, Гаррет быстро находится с ответом:

– О, она оккупировала мою кровать. Мы оба ввалились около двух часов, и она была не в силах подняться по этой лестнице.

Я обвожу его быстрым сердитым взглядом.

– А где же спал ты? – спрашивает Лора.

– На диване в подвале.

Гаррет так легко врет, что я аж диву даюсь.

– Что ж, это мило с твоей стороны, – говорит Лора, взъерошивая ему волосы. – Такой славный старший брат.

Когда эти слова вылетают из ее рта, я давлюсь воздухом. Она с недоумением смотрит на меня, а я снова кашляю, но уже без всякой причины.

Гаррет смеется, а я быстро показываю ему средний палец.

Спустя двадцать минут начинается дождь, наполняя дом убаюкивающим белым шумом. Отец и Гаррет мгновенно засыпают в креслах в гостиной, глядя какой-то неизвестный мне фильм о бейсболе, и мы с мачехой остаемся наедине.

– Там действительно льет как из ведра, – говорит Лора. – Хочешь чаю?

– Да, с удовольствием, – отвечаю я, садясь на высокий табурет у высокого кухонного стола.

Какое-то время я наблюдаю за ней. Пытаюсь представить себе, как Лора отреагировала бы, узнай, чем мы с Гарретом занимались до того, как они с отцом вернулись домой. Как он, уткнувшись лицом мне между ног, умело ласкал клитор языком. Войди они на пять минут раньше, получили бы место в первом ряду и лицезрели один из лучших оргазмов в моей жизни. Гаррет не оставил мне выбора, с ним я кончила легко и естественно. Интересно, он что, проводит все свое свободное время, облизывая клиторы? Конечно, Гаррет работает в ночном клубе, так что я уверена – ему не занимать опыта.

И хотя я полагаю, что она вряд ли желала бы знать обо всем этом, мне хочется верить, что Лора лучше всех примет наши отношения – не то чтобы Гаррет когда-либо даст им зайти так далеко. По его словам, мы просто играем, но я до сих пор не совсем понимаю почему. Он просто изголодался или внезапно нашел меня неотразимой? В любом случае я не хочу сглазить и просто подыгрываю. По крайней мере, пока.

– Итак… – говорит Лора, поставив чайник.

Повернувшись ко мне лицом, она многозначительно смотрит. Я напрягаюсь. Такой взгляд может быть только у матери, которая все знает. Я чувствую, что вся сжимаюсь. Боже, пожалуйста, не спрашивай меня о Гаррете. Я не смогу сейчас этого выдержать.

– Как тебе Риз?

– Ах, ты про Риза!

Я выдавливаю улыбку. Очень не хочу, чтобы она узнала, каким придурком он оказался. Об этом почти невозможно рассказать, не признавшись в том, что я вебкам-модель, и я очень надеюсь, что он не разболтал это своим родителям.

– Он был само обаяние. И очень симпатичный.

– Верно! Когда Марсия познакомила нас с ним на прошлой неделе, я подумала, что этому мальчику нужно встретиться с моей Мией.

Удерживать эту фальшивую улыбку становится все труднее.

– Твой брат не слишком тебя подавлял? Я пыталась уговорить его уйти с нами, чтобы дать возможность вам двоим немного побыть наедине, но иногда Гаррет бывает чертовски упрям. Он оберегает тебя, и это по-своему очень мило, но теперь вы оба выросли. И он никак не может с этим смириться.

По-моему, Гаррет все прекрасно понимает, но я не могу произнести это вслух. Лишь вымучиваю улыбку и киваю.

– На этой неделе мы с Гарретом неплохо ладим, – говорю я, и мои слова звучат достаточно невинно. Кстати, это чистая правда.

– Это да. Я уже заметила, – отвечает Лора, приподняв бровь.

Черт, и как это понимать?

– Знаю, иногда он бывает резок с тобой, но такой уж Гаррет у нас. Это не оправдание, я просто хочу сказать, что иногда за шутками и поддразниванием он просто скрывает любовь.

Сердцу становится теплее. Если это правда, Гаррет столько раз дразнил меня за последние пятнадцать лет, то, по идее, он должен быть по уши в меня влюблен.

Громко свистит чайник, избавляя меня от необходимости отвечать на эти слова.

Когда Лора оборачивается, чтобы наполнить наши кружки кипятком, я вижу в ее глазах задумчивость.

– Я рада, что он приехал, – тихо говорит она.

– Я тоже, как ни странно.

– Приятно видеть, как он все время улыбается. Иногда я беспокоюсь о нем.

Я вопросительно смотрю на нее:

– Это еще почему?

Стиснув губы, Лора добавляет в чай мед.

– У Гаррета всегда были… взлеты и падения.

Я тянусь к своей кружке и одновременно пытаюсь переварить эти слова, подогнать их под образ человека, которого я знаю. У Гаррета бывают падения? Что-то не припомню, чтобы когда-либо их видела.

– Можно спросить? – осторожно интересуюсь я и, прежде чем продолжить, оборачиваюсь, заглядываю за угол в гостиную и вижу, что Гаррет крепко спит в кресле.

– Да, дорогая. Конечно.

Я пытаюсь сформулировать свой вопрос как можно деликатнее. Черт, почему я так нервничаю, спрашивая об этом?

– Что ты имела в виду вчера, когда сказала, как тебе приятно видеть, что Гаррет снова бегает?

Ее глаза на миг задерживаются на моем лице, и Лора тяжело вздыхает. Вытащив чайный пакетик, она ложкой выжимает его и выбрасывает в мусорное ведро. Затем подносит чашку к губам и дует на горячий напиток. Я терпеливо жду, что она ответит.

– Пытаюсь решить, что мне разрешено тебе рассказывать.

Сглатываю комок в горле. Всегда знала: было еще что-то, чего я не понимала. Мне невероятно интересно узнать об этом, но вместе с тем я в ужасе. Не знаю почему. Узнать что-то столь личное, столь интимное о Гаррете кажется вторжением в его частную жизнь.

Наконец Лора ставит чашку и садится на стул напротив меня.

– Когда Гаррет был моложе, с ним случались… перепады настроения. Черная меланхолия и всякие бзики. Словно кто-то щелкал выключателем, и яркий, счастливый свет внутри его просто гас. Он исчезал на несколько дней, и один бог ведает, чем занимался. Я страшно переживала за него. Но потом Гаррет увлекся бегом и когда поступил в колледж, дела, казалось, пошли на поправку. Лет десять назад он устроился на новую работу, и все шло хорошо. Казалось, у него все прекрасно. А потом вдруг… как будто снова выключили свет.

– Что случилось? – шепотом спрашиваю я, перегибаясь через стол, чтобы Гаррет не услышал.

– Это был твой тринадцатый день рождения. Он всю неделю не отвечал на мои звонки, а потом явился домой в жутком виде. Мы с ним немного поругались, и он разозлился и ушел.

Безжизненное выражение ее глаз страшно видеть. Лора как будто вновь переживает некий кошмар. Я ловлю каждое ее слово, и сердце буквально разрывается. Мне хочется немедленно броситься в гостиную, прижаться к Гаррету, свернуться калачиком в его объятиях.

– Что случилось?

– Мы с твоим отцом пошли в его квартиру.

На глаза Лоры наворачиваются слезы. Я жду, пока она закончит, но внезапно Лора качает головой и смахивает их.

– Не хочу рассказывать тебе, Мия. Это не… не то, как я хочу, чтобы ты думала о Гаррете. Он бы тоже был против.

Я набираю полную грудь воздуха и застываю, приоткрыв рот.

– Но с ним все было в порядке… – произношу я, как будто знаю: главное, он выжил, и этого достаточно.

– Тогда – нет. Но сейчас да, у него все хорошо.

В глазах собираются слезы, а на сердце становится так тяжело, что невозможно вздохнуть. Я не знаю, что именно она имеет в виду под «тогда – нет», но совершенно ясно: мы едва не потеряли его. Я же понятия не имела об этом.

– Почему я этого не помню?

– Тебе было всего тринадцать. Ты отправилась к подружкам на выходные, так что понятия не имела, а я не хотела тебя беспокоить.

– Но ведь он мой…

– Именно, – говорит Лора, перебивая меня. – Хотя Гаррет все эти годы и доводил тебя своими шуточками, он всегда заботился о тебе. Он хотел, чтобы ты воспринимала его как веселого, хотя порой и надоедливого старшего брата, который желает уберечь тебя от всего плохого. Я не должна была тебе всего этого говорить, но ты уже взрослая.

Я откидываюсь назад, не в силах видеть этот образ Гаррета за фасадом того, который знаю. Внезапно чувствую себя слепой. Как я могла прожить последние десять лет, ненавидя его так сильно, когда он лишь пытался защитить меня?

* * *

Мы с Лорой уже допили чай, а Гаррет все еще спит. Я решаю подняться к себе в комнату и в одиночестве просмотреть несколько оставшихся без ответа сообщений в приложении. Я разослала всем своим постоянным клиентам общее сообщение, что на несколько дней беру отпуск, и многие все-таки связались со мной.

Грег прислал мне сто долларов на новый купальный костюм, в котором он хочет увидеть меня на фото. Даже читая сообщение, я чувствую себя неловко и оставляю подарок в ожидании, потому что не знаю, смогу ли его принять.

Я решаю пока закрыть приложение и оставить его на потом, когда мне ничего не будет мешать.

И думаю о произошедшем на кухне и о том, что, черт возьми, происходит между мной и Гарретом. Стоит вспомнить прикосновение его губ, когда он упал на колени, как все во мне трепещет, словно крылья мотылька. Между нами электричество, реальное и ощутимое, и я чувствую, как сердце успокаивается при мысли о том, что Гаррет в некотором смысле мой.

Нет, только не это! Он никогда не станет связывать себя серьезными отношениями. Гаррет сдерживает свои чувства, делая невозможной любую мало-мальски серьезную связь. При этом невозможно отрицать, что от мысли, что он откроет мне свое сердце, я пьянею.

Пытаясь отвлечься, решаю почитать или посмотреть что-нибудь на телефоне, но, свернувшись калачиком на кровати и натянув на себя одеяло, вместо этого открываю фотогалерею.

Просматривая альбомы по годам, возвращаюсь к некоторым из них, пока не нахожу те, где я в средней школе. В то время я почти не видела Гаррета, и теперь меня гложет чувство вины за то, что я не понимала, что с ним так много всего происходило. Возможно, я была всего лишь ребенком, но теперь, когда мне известно, как он мучился, мне больно думать, что он был совсем один.

Я нашла несколько наших совместных фотографий на Рождество. Мне было двенадцать, а ему двадцать пять. На этом селфи мы с ним сидим в машине. Я отлично помню, как он взял меня в кино, хотя, по идее, мы отправились за рождественскими покупками. С прыщами и брекетами я выгляжу сущей уродиной, а вот он – почти так же, как сейчас. Его лицо лишь чуть-чуть другое: чуть меньше морщин, кожа светлее и ярче, но по большей части он не изменился.

Затем я пролистываю еще несколько снимков и ищу на них признаки того, о чем говорила Лора. Было ли ему тяжело в то время? На фото мы смеемся, корчим дурацкие рожи, набиваем рот попкорном и надеваем в кинотеатре 3D-очки. Гаррет выглядит счастливым.

Я не тупая. Знаю, счастливый вид на одной фотке не показывает того, что творится в душе человека. Но даже если фотография этого не запечатлела, почему я не могу этого вспомнить?

И если я не заметила тогда, значит ли это, что могу не заметить и сейчас?

Правило № 15: Смотрите, с кем вы играете

Гаррет

Гремит гром, в доме содрогаются окна, и я открываю глаза. Беру с тумбочки телефон и проверяю время. Три часа ночи. Вот вам и полноценный восьмичасовой сон.

Что я только ни пробовал – и снотворное, и белый шум, но, похоже, ничто из этого не работает. Мне повезет, если я сумею поспать четыре часа зараз.

Короткий сон в кресле тоже не очень помог. Когда я проснулся, Мия была в своей спальне и не выходила. Из-за дождя я не смог пойти на пробежку, а торчать в доме было сродни пытке. Последние несколько часов показались мне бесконечно долгими и мучительными.

Внезапно в дверном проеме появляется фигура, и я замираю. Длинные светлые волосы падают ей на плечи, они различимы даже в темноте. Мия на миг останавливается, а потом решает забраться ко мне в постель.

– Привет, – шепчет она так тихо, что я едва слышу.

Ее голова лежит на подушке рядом со мной, мы смотрим друг на друга в темноте. Единственный свет в комнате исходит от луны, смотрящей в окно.

– Привет, – отвечаю я. – Это гроза тебя разбудила?

Мия кивает.

Что-то не так. Я чувствую это. Она смотрит на меня так, будто хочет заглянуть в глаза, будто что-то ищет. И хотя нам было весело в кухне, мне казалось, что с утра она все еще злилась на меня. Но нет, Мия тихо лежит рядом. Мы не ссоримся, не обмениваемся оскорблениями, что совсем на нас не похоже.

– Можно снова здесь поспать?

– Конечно.

Некоторое время мы лежим рядом в благостной тишине. Если честно, я не могу вспомнить, когда в последний раз был рядом с кем-то и просто наслаждался тишиной. Мне всегда казалось, что непринужденный комфорт, который я ощущал рядом с Мией, объяснялся тем, что мы вроде как брат и сестра. Однако, оглядываясь назад на последние несколько лет, я начинаю смотреть на вещи иначе. Даже если мы вечно устраивали друг другу ад, рядом с ней было легче.

Мия перекатывается на спину и, глядя в потолок, первой нарушает молчание:

– Помнишь, как ты пришел на мой выпускной и свистнул, когда назвали мое имя?

Мои щеки пылают. Я поворачиваюсь к ней, ожидая увидеть хмурый взгляд, но меня встречает улыбка.

– Как же, помню… – отвечаю я.

– Или как ты на том выпускном вечере на глазах у мамы и папы подарил моему кавалеру презервативы?

Замечательно. Она хочет заново мысленно пережить все те случаи, когда я вел себя с ней как последний мудак.

– Или когда ты положил коробочку с тампонами в коробку от айфона и подарил мне на Рождество?

– Какое веселое путешествие по дорогам памяти, – не без сарказма шучу я.

– Ты мучил меня все эти годы.

Ее взгляд устремлен в потолок, на лице теплое выражение – совсем не то, что я ожидал. Мия долгие годы терпеть меня не могла за то, что я изводил ее, но неожиданно она словно увидела прошлое иначе.

– Ты должна меня ненавидеть, – отвечаю я, лежа на спине и заложив руку за голову.

Мия поворачивается ко мне. Ее голубые глаза ловят лунный свет и светятся таким теплом, какого я никогда в жизни не видел. От их взгляда в моей груди как будто что-то набухает. Боже, эти прекрасные глаза смотрят на меня! Я тотчас чувствую себя единственным мужчиной на свете, который для нее по-настоящему важен.

Она скользит в мои объятия и прижимается головой к моей груди, как и сегодня утром. Ее длинные светлые пряди касаются кожи, они похожи на шелк. Кокосовый аромат ее шампуня щекочет мне ноздри, и внутри что-то шевелится. Не совсем похоть, но и не совсем любовь.

Это заставляет меня подумать об Эмерсоне и Чарли. Неужели это то, что он чувствует, когда он с ней? Если да, то я могу понять, почему мой друг так привязан к Чарли. Теперь я понимаю, почему он любит ее без всякого стыда и сожаления. Потому что Мия, лежащая в моих объятиях, заполняет каждую трещинку и щель внутри меня. Никаких теней, тревоги или страхов. Одно лишь умиротворение, уютное блаженство.

– Я не злюсь на тебя, Гаррет, – шепчет она мне в грудь.

– Прекрасно. Я тоже на тебя не злюсь.

Ее руки обвивают меня, дыхание начинает замедляться, и Мия широко зевает. Это так по-домашнему, так обыденно. Это нечто такое, что я всегда отвергал, но теперь, когда она здесь, лежит, прижавшись ко мне, пока на улице льет дождь… все не так уж и плохо.

– Сегодня мне было весело, – сонно бормочет Мия.

– Ты имеешь в виду кубик льда на кухне?

– Да, идиот.

На этот раз зеваю я. Тепло ее тела и стук капель дождя по стеклу убаюкивают меня.

– Отлично. Мне тоже.

Ее ладонь скользит вниз по моим штанам. Я вздрагиваю и хватаю ее за руку прежде, чем Мия успевает что-то сделать. Как бы ни заманчиво было поиграть снова, я не хочу лишать себя сна, тем более что у меня уже слипаются глаза.

– Завтра, – шепчу я ей. – Мы еще поиграем завтра.

– Ладно, – отвечает она и снова зевает.

Касаясь губами ее виска, я говорю:

– Я приготовил для тебя небольшое развлечение.

* * *

– Если это то, что ты имел в виду, я не впечатлена, – жалобно произносит Мия, останавливаясь на обочине тропы. Она наклоняется, упирается ладонями в колени и хватает ртом воздух.

Я смеюсь и похлопываю ее по спине.

– Хватит ныть. Все не так уж плохо.

В нескольких минутах ходьбы от дома пролегает пешеходная тропа с умеренным уклоном и захватывающими дух видами. Но мы идем сюда… ради уединения.

Мы часто ходили в этот поход, когда только начали приезжать в родительский домик у озера, и мой извращенный разум уже много лет цепляется за фантазию о возможностях, какие дарят такие уединенные леса. И вот теперь я готов воплотить все это в жизнь. Причем с той, кого я вообще не представлял в подобной роли.

Но меня все еще смущает мысль о том, что, столкнись я с Мией в баре или даже в клубе, посмотрел бы на нее такими же глазами, как сейчас? Была бы она в подобном случае просто очередной красивой женщиной, с которой я не сумел бы найти общий язык? Или наша связь – это результат многих лет глубинной химии и близких семейных отношений?

Мне очень хочется верить, что Мия привлекла бы меня, независимо от того, в каких обстоятельствах или в какой вселенной мы бы встретились, и это не какая-то жуткая одержимость сводной сестрой, которую я развил в себе. Или, возможно, мне так комфортно с ней лишь потому, что я трус, что слишком боюсь даже попытаться построить отношения с другим человеком.

Эта мысль до сих пор не дает мне покоя. Что, если я до конца своей жизни так и не смогу ни с кем найти взаимопонимание? Я привык к одиночеству, но с каждым днем эта мысль угнетает все больше и больше.

– О чем ты думаешь? – спрашивает Мия, толкая меня локтем.

– Ни о чем, – разумеется, я лгу.

– Ты не… не сожалеешь?..

– Не сожалею о чем? Что тискался со своей сводной сестрой? Нет. А ты?

– Не так сильно, как следовало бы, – отвечает Мия с улыбкой. – Мы оба взрослые люди. Не связанные кровным родством. Я имею в виду… как ты думаешь, наши родители были бы в шоке?

На моем лице явно написан этот самый шок.

– Да. Твой отец наверняка даже попытался бы утопить меня в озере. Люди воспринимают нас как брата и сестру, я на тринадцать лет старше, Мия. И знаю тебя с детства. – Я морщусь. – Добром это не закончится.

– Я не дам ему утопить тебя, – говорит она. – При условии, что этот поход оправдает себя, потому что скажу честно: это не тот сексуальный сюрприз, о котором я думала.

Мия толкает меня в грудь, но по тому, как она прикасается, я подозреваю, что вообще-то она предпочла бы обнять меня за талию. Объятия в моей постели прошлой ночью были иными. Они не в счет. И когда мы проснулись этим утром, то снова стали прежними. Никаких прикосновений или интимного шепота. Мы снова… враги со взаимной выгодой, если можно так выразиться.

– Тогда скажи мне, вебкамщица… – дразню я Мию, оттесняя ее к краю тропы. – Ты когда-нибудь трогала себя на публике?

Ее глаза вспыхивают, она удивленно смотрит на меня. Но непонимание на ее лице тут же сменяется озорной улыбкой.

– Нет…

Я сильнее прижимаюсь к ней, и Мия вновь отступает назад, пока мы не оказываемся вместе в лесу. Она оглядывается и видит густую рощу деревьев, скрывающих нас от посторонних взоров. Ее лицо озаряется пониманием.

– Здесь?

– Да, здесь, – отвечаю я и, наклонившись к ее уху, шепчу: – Я хочу посмотреть, как ты кончишь, когда всего в нескольких шагах от нас будут посторонние люди. При этом ты должна молчать. Нельзя, чтобы они тебя услышали.

Ее улыбка становится шире, но когда я толкаю ее дальше в лес, Мия напрягается и внимательно смотрит на меня.

– Нет, – заявляет она.

Я отвечаю не сразу.

– Что ты имеешь в виду под словом «нет»?

Это не тот ответ, которого я ожидал. Мия – эксгибиционистка, и я хочу быть тем, кто доведет ее до предела, до исступления, чтобы увидеть, сколько она может выдержать. И почти пустынная пешеходная тропа в лесной глуши вряд ли способна этому помешать.

Не срывай мои планы, Мия.

К моему удивлению, она не спорит. Вместо этого она хватает меня за брюки и тянет дальше, в глубь лесной чащи, но не слишком далеко – так, чтобы мы все еще могли видеть тропу, но держались в стороне.

– Что ты делаешь?

– Мне больше не хочется трогать себя. Не хочешь ли посмотреть… как я буду трогать тебя?

Мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Я ошарашенно гляжу на нее сверху вниз: закусив губу, Мия начинает расстегивать на мне брюки.

– Что? Нет.

С ее губ срывается смешок, сладкий и коварный.

– Что ты имеешь в виду под словом «нет»? – отвечает Мия, дразня меня.

Ее пальцы возятся с молнией, проскальзывают мне в трусы. У меня мгновенно перехватывает дыхание.

– Мия…

Я почти готов признаться ей, что прошло очень, очень много времени с тех пор, как к моему члену прикасался кто-то другой, и что я морально не готов к тому, что сегодня он будет в центре внимания. Но я зашел слишком далеко. Одно только упоминание о том, что она хочет прикоснуться ко мне, заставляет меня нервничать и одновременно сгорать от желания.

Вряд ли мой член мог стать еще тверже, но Мия быстро доказывает, что я ошибался. Она тянется ко мне и сжимает его теплой рукой.

С моих губ срывается стон, такой же громкий, как и у нее. Черт, это просто фантастика! Я уже забыл, какими же приятными могут быть чьи-то мягкие, теплые прикосновения.

– Ты лучше молчи, – хихикнув, говорит Мия. – Не хватало еще, чтобы люди тебя услышали.

Даже не надейся… я не смог бы молчать, даже если бы очень захотел.

Эх, знала бы она, как давно женщина не касалась моего члена. Тогда бы Мия поняла, насколько происходящее особенное. Но она понятия не имеет. В ее глазах для меня это просто очередной минет. Но это не так.

Мия медленно ласкает меня. Ее хватка довольно крепкая, она дразнит меня, но не настолько, чтобы я кончил слишком рано. Такое не входило в мои планы на сегодня. Я решил привести ее сюда, чтобы посмотреть, как она среди бела дня на тропе в разгар туристического сезона ласкает свой клитор.

Когда же она опускается передо мной на колени, до меня доходит… Я выбрал не ту девушку для игры. Мия не кроткая, не застенчивая и не боится дать отпор. Мне следовало это знать. Может, мои слова и прозвучали как желание с ней поиграть, но эта девушка тоже умеет играть.

Мысли летят со скоростью света, как вдруг Мия поднимает на меня взгляд и проводит языком влажный круг вокруг набухшей красной головки члена. У меня отвисает челюсть, мозг в полной отключке. Она берет меня в рот, и в голове царит полной вакуум: там нет ни единой мысли.

О боже, как это приятно.

– Черт побери, Мия, – шепчу я.

Мои пальцы впиваются в ее светлые волосы, спутывая их, а член тем временем скользит к задней части горла. Она стонет, проглатывая его так глубоко, как только может.

Мия невероятная. Потрясающая. Даже если бы все эти последние десять лет мне делали минет, этот все равно был бы самым лучшим. Ее рот невероятно теплый и влажный, движения не торопливые и не слишком жадные. Скорее, медленные, деликатные. Идеальные. Мой член как будто попал в рай.

Ее руки крепко сжимают мои бедра, она двигает ртом вверх и вниз, постанывая и причмокивая, пробиваясь сквозь мои мысли. В этот самый момент Мия губит меня, разбивает на мелкие кусочки, и я едва помню свое имя. Как я позволил этому случиться?

– Черт возьми, детка. Посмотри на себя, – бормочу я, глядя на нее сверху вниз.

Мия поднимает взгляд, и когда она заглатывает меня, в ее глазах скапливаются слезы.

– Мой член у тебя во рту, Мия. С этого ракурса выглядит просто классно. Не могу налюбоваться тобой.

Я чувствую, как мошонка напрягается, грозя излиться фонтаном спермы, и немедленно останавливаю Мию.

– Подожди, не торопись! – рычу я, выскальзывая.

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, заставляя себя не кончать на нее. Когда подступающий оргазм наконец затихает, я открываю глаза и смотрю на Мию. Она ждет, приоткрыв губы.

– Открой рот, высуни язык, – шепчу я командным тоном.

Она делает, как я говорю, и я осторожно кладу свой набухший член на ее язык.

– Подержи его так. Не двигайся, слышишь? Просто дай мне взглянуть на тебя.

Мия прекрасно слушается, не обхватывает меня губами и не ерзает. Она знает, что я могу в любой момент кончить, поэтому остается неподвижной, как статуя. Так я могу просто наслаждаться прикосновением ее мягкого, влажного языка к члену и потрясающим видом передо мной.

Внезапно вдалеке раздаются голоса, и мы оба вздрагиваем. Ждем. Мы не двигаемся, пока по тропе позади меня идет какая-то пара.

Я смотрю на Мию и, прижав палец к губам и призывая ее к молчанию, продвигаю член дальше ей в рот.

Люди сейчас в опасной близости… И я тоже.

– Посмотри на меня, – шепчу я.

Мия снова поднимает взгляд: в ее глазах стоят слезы. Положив руку ей на затылок, я проталкиваю член еще глубже в горло, однако, поняв, что ее вот-вот вырвет, слегка отодвигаю его назад.

Где-то поблизости есть люди, и они могут в любой момент нас застукать, увидеть, как она берет в рот мой член. Эта мысль возбуждает меня еще больше. И я знаю, что и ее тоже.

– Сомкни губы вокруг члена, – тихо говорю я, и Мия это делает. – А теперь соси.

Она почти что проглатывает член, доводя меня до экстаза. Нежно, тепло и влажно. Я проклинаю себя за то, что целых десять лет лишал себя этого удовольствия. Положив руку ей на затылок, я трахаю ее.

– Я собираюсь кончить тебе в рот, Мия, – бормочу я слишком громко.

Еще пара быстрых движений, и оргазм со всей силой накрывает меня. Я фонтанирую прямо ей на язык. Это просто что-то нереальное: красивые голубые глаза Мии устремлены на меня, а я заливаю ей рот спермой. Удовольствие накатывает волнами, длится дольше, чем когда-либо, выстреливая откуда-то от основания позвоночника, достигает каждого сантиметра моего тела.

Как только член изверг из себя все, я отстраняюсь и смотрю на нее. Высунув язык, Мия глядит на меня широко раскрытыми глазами, и я вижу, что она немного нервничает.

– Можешь выплюнуть, – смеюсь я.

Мия с видимым облегчением наклоняется и сплевывает сперму в траву и листья на земле. Глядя, как она давится и плюется, я не могу сдержать смех. Закончив, она тыльной стороной ладони вытирает рот. Не могу оторвать взгляд от нее.

Я помогаю ей подняться и крепко целую. Меня не волнует соленый привкус на ее языке. Мой рот жаждет ее.

– Извини, – бормочет Мия.

– Не извиняйся. Это было чертовски приятно.

– Правда? Я хотела проглотить, но не смогла этого сделать.

Я снова смеюсь.

– Я так горжусь тобой.

Она хихикает, и я целую ее снова.

– Спасибо.

Пока мы спускаемся вниз, я снова и снова прокручиваю в голове произошедшее. Почему я сказал ей все эти слова или поцеловал так, как это сделал? Это что, посторгазмический делирий или что-то в этом роде? Потому что не в моих привычках говорить такое. Это, скорее, мог бы сказать мужчина любимой женщине.

Правило № 16: По-настоящему обладать другим человеком – это привилегия

Мия

Грозовые тучи начинают сгущаться, когда мы спускаемся по тропе. За последние десять минут похода мы оба промокаем до нитки. Гаррет предлагает мне любой предмет его одежды на выбор, но я смеюсь над ним, и мы со всех ног бежим обратно к домику у озера.

– Это единственный раз, когда ты застукал меня на бегу, – шучу я.

Гаррет смотрит на меня сверху вниз с обезоруживающей улыбкой, от которой сердце замирает, а внутренности превращаются в липкую кашу.

Добежав до веранды, мы ныряем под козырек навеса и стоим там, переводя дыхание. Вернее, это делаю я, а Гаррет даже не выглядит запыхавшимся. Я же хватаю ртом воздух и, вероятно, похожа на мокрую, обгоревшую на солнце картофелину. Я не могу сказать, вернулись ли родители, поскольку они всегда ставят машину в гараж, но Гаррету, похоже, все равно. Он обнимает меня за талию и притягивает к себе.

– Что ты делаешь? – тяжело дыша, я оглядываюсь, проверяя, нет ли кого поблизости.

– Ты такая хорошенькая, когда вся мокрая.

Я пытаюсь оттолкнуть его, хочу поправить волосы.

– Я не мокрая! Прекрати!

Уткнувшись носом мне в шею, Гаррет смеется и проводит теплым языком по линии подбородка, собирая с моей кожи капли дождя. От мягкого трения его языка внутри моих трусиков разливается тепло.

– Что ты делаешь со мной? – шепчу я, растворяясь в его объятиях.

– Малую долю того, что хотел бы.

– Нас могут увидеть.

– Что ж, разумно, – шутливо отвечает Гаррет.

Его руки пробегают по моему телу, как будто он не может насытиться. Как будто он хочет в буквальном смысле поглотить меня.

Что такого было в этом оральном сексе?

Гаррет взбудоражен, ведет себя иначе, чем раньше. Вчера это было что-то типа игры, в которой мы взяли на себя роли вуайериста и эксгибиционистки. Сегодня же он обращается со мной как с кем-то большим, чем просто с партнершей по связи.

И как бы ни заводила мысль о том, что за мной наблюдают другие люди, не дай бог, чтобы отец увидел, как меня щупает сводный брат, который на десяток лет старше.

С этой мыслью я отстраняюсь. Оторвать Гаррета от моего тела мучительно, но мне все же удается ускользнуть от него.

– Я собираюсь принять душ…

– Мне можно зайти? – спрашивает он с лукавой ухмылкой.

Я издаю сдавленный стон. Мне очень хочется сказать «да».

– Мы должны соблюдать осторожность, Гаррет.

– Это означает «да»?

Этого не должно быть. Я прямо сейчас должна сказать «нет». Но боже… вот он, голый, в крошечном душе вместе со мной, а по его животу и сквозь волосы на груди стекают ручейки воды… да, пожалуйста.

– Может, нам стоит сначала проверить, дома ли родители, – отвечаю я, пятясь назад, пока не упираюсь во входную дверь.

Гаррет тянет руку мне за спину, находит ручку и, когда между нами всего несколько дюймов, открывает дверь.

– Эй, мам, ты дома? – кричит он.

Ответом ему служит тишина, как он, должно быть, и предполагал. И тогда Гаррет впивается мне в губы жадным поцелуем. Ахаю, а он поднимает меня на руки, как будто я ничего не вешу… хотя обо мне не скажешь, что я худышка.

Мои ноги обвивают его талию, наши губы сливаются в поцелуе. Он, спотыкаясь, поднимается по лестнице, а я всем телом прижимаюсь к нему, словно к спасательному кругу. К тому моменту, когда Гаррет добирается до верхнего этажа, я сгораю от желания. Мы вместе вваливаемся в ванную и захлопываем за собой дверь.

В следующий миг мы в спешке срываем с себя одежду. Голова идет кругом. Неужели это происходит со мной? Он наконец сделает то, о чем я мечтала почти пять лет? То, в чем он мне отказал пару дней назад? Я готова. Я чертовски готова, но в душе? Неужели это самое подходящее место? Боже, мне так многому еще нужно научиться.

Увидев Гаррета голым, я мгновенно теряю дар речи. И вот я тоже стою обнаженная перед ним. И мы оба внезапно этим загипнотизированы.

– Не могу поверить, что это происходит, – тихо бормочет он, включая воду.

– Я подумала о том же, – соглашаюсь я.

А потом наши тела прижимаются друг к другу, Гаррет целует меня и тащит в душ. Сначала вода слишком горячая, но он делает ее прохладней. Его руки скользят вниз, от моего лица к шее, груди. Он сжимает и щиплет мои соски, целует их, наполняя меня теплыми искрами возбуждения и чем-то вроде… гордости. Мое тело его заводит.

Его руки спускаются ниже. Гаррет начинает слегка массировать клитор, отчего ноги превращаются в кисель. Его палец скользит между моими складками, и я буквально таю от удовольствия. Чтобы не упасть, я вынуждена крепко обнять его за шею.

– Мия, – шепчет Гаррет мне в губы.

– Да?

– Положи на меня руки.

Ох. Его прикосновения так заворожили, что я забыла о его просьбе. Я жадно сжимаю в руке его член, так что Гаррет даже вздрагивает. Он влажный от воды, и я глажу его, касаюсь головки.

Гаррет отстраняется от нашего поцелуя и смотрит на мою руку. Его рот приоткрыт, глаза полны похоти.

– Медленнее, – бормочет он.

Я снижаю темп, слегка сжимая при каждом движении вверх головку его члена. Гаррет закусывает губу, а его глаза неотрывно следят за движением моей руки.

– Умничка, – шепчет он, и я издаю сладкий стон удовольствия.

Гаррет прикасается ко мне, но меня заводит даже хрипотца в его голосе.

– Мы все еще играем? – шепчу я в его губы.

– Да. Почему ты спрашиваешь? Тебе не нравится?

– Нравится… – задыхаясь, отвечаю я.

Он же сгибает палец внутри меня, открывая для меня совершенно новые впечатления.

Наконец его пальцы выскальзывают из меня. Открываю глаза и в замешательстве смотрю на него. И вижу, как он тянется к насадке для душа, той самой, которую я на днях использовала. Я уже знаю, что происходит, когда Гаррет берет меня за руку и кладет в ладонь насадку для душа.

– Покажи мне, как ты это используешь, детка.

У меня перехватывает дыхание. Все тело покрывается гусиной кожей, даже в жарком душе, когда на меня все еще летят горячие брызги.

Я ни разу за всю свою жизнь не чувствовала себя более сексуальной или более живой. Я делаю это почти каждый день. Выставляю себя напоказ перед мужчинами, давая им наблюдать за мной, но когда на меня глядит Гаррет, все по-другому. Как будто его глаза всегда были прикованы ко мне, и это никогда не должно измениться. Это так естественно, что я чувствую себя куда более странно, когда Гаррет не смотрит на меня, чем когда смотрит. Он не просто другой человек в комнате… он, скорее, продолжение меня самой.

Так что, глядя ему в глаза, я двигаю душем вниз по телу, пока горячая струя не ударяет по самой чувствительной точке. Желудок сжимается, позвоночник изгибается, дыхание судорожно вырывается из горла.

Прислонившись к стенке душа, я смотрю на Гаррета и приближаюсь к самой вершине блаженства. Он сжимает член, лаская его так же, как только что это делала я. Мы, не отрываясь, глядим друг другу в глаза. Краем глаза я вижу, как он мастурбирует, но мне нужно именно это выражение в его глазах. Я хочу видеть его самые уязвимые, сокровенные чувства. Хочу заглянуть в его душу.

Я настолько теряюсь в продолжительности нашего зрительного контакта, что натиск оргазма практически выбивает из меня дух. Все мышцы напрягаются. Я вскрикиваю и, чтобы не упасть, хватаюсь за Гаррета, пока волны оргазма одна за одной сбивают меня с ног.

Когда я открываю глаза, то вижу, как белые струи спермы исчезают в брызгах воды. Гаррет хватает меня и, прижимаясь всем телом, крепко целует. Насадка для душа болтается у меня в руке, а я сама, охваченная жаждой его прикосновений, его поцелуев, его близости, еще сильнее прижимаюсь к нему.

Когда мы наконец отрываемся, чтобы глотнуть воздуха, я с помощью насадки для душа, которую по-прежнему держу в руке, мою нас обоих. Мы с нежными улыбками на лицах, не переставая целоваться, умываемся, и мне не дает покоя вопрос: насколько будет болезненно расставание, когда эта неделя закончится.

* * *

Как дела у твоего сводного брата? Ты говорила с ним?

Я гляжу на экран и кусаю губы. Мне неловко продолжать разговаривать с Дрейком, когда с Гарретом явно что-то происходит. Но мы с ним просто играем. Он ясно дал это понять. Завтра последний день в доме у озера, а у нас все еще так много вопросов без ответов. Что будет после этой недели?

Не совсем.

Ох. Что это значит?

Это значит… я не знаю. Наверное, мы держим отношения на физическом уровне.

Какое-то время ответа нет, и я начинаю беспокоиться. Наверное, я зря рассказываю ему о своей настоящей жизни. Все это слишком лично для разговора с клиентом, но Дрейк больше не просто один из зрителей. Мы рассказали друг другу очень интимные секреты, которыми я обычно не делюсь с другими парнями.

– С кем это ты болтаешь? – услышав голос Гаррета, я вздрагиваю.

Он склоняется над моим плечом и заглядывает в телефон. Я быстро прижимаю его к груди, чтобы скрыть окно чата с Дрейком. Не представляю, как Гаррет отреагирует на этот разговор.

Согласна, я не знаю, кто мы – Гаррет и я – такие друг для друга, и, вероятно, мне следует сначала это выяснить. После похода он казался другим. Стал чуть меньше похож на того придурка, который вечно прикалывается надо мной, и больше – на мужчину, которому я… действительно нравлюсь. Это сбивает с толку.

Похоже, и его тоже. С тех пор он стал какой-то странный.

– Не твое дело! – огрызаюсь я и шлепаю Гаррета по спине, чтобы он убрался из моего пространства.

Он смеется и направляется к холодильнику, чтобы взять с верхней полки бутылку воды.

– Эта твоя новая приблуда? Твой видеочатик?

Я поворачиваюсь к нему.

– Моя новая приблуда? Мой видеочатик? Тебе не кажется, что это звучит высокомерно и оскорбительно? Ты ведь нарочно так говоришь, да?

– Конечно, – отвечает Гаррет, прежде чем сделать глоток. – Просто я обожаю ерошить твои перышки.

Он подмигивает мне и достает из кармана телефон. Я тут же отворачиваюсь, чтобы возобновить разговор с Дрейком.

Извини. Наверное, я зря тебе это сказала. Тебе неприятно слышать о том, что мы с ним делаем.

Все в порядке. Я знаю: ты никогда не будешь чувствовать себя рядом с ним так же, как со мной.

Я вновь кусаю губы, пытаясь скрыть улыбку, чтобы Гаррет вновь не начал меня дразнить.

Скажи мне, котенок. Он заставил тебя кончить?

Щеки заливает краска. Я оборачиваюсь и смотрю на Гаррета. Он с пустым выражением лица таращится в свой телефон, поэтому я быстро печатаю ответ.

Да. И ты из-за этого ревнуешь?

Нет. Я не ревную. Я уже говорил тебе. Я знаю, кому ты на самом деле принадлежишь.

Расскажи мне больше. Чем он заставил тебя кончить?

Ртом.

Боже, как бы я хотел попробовать тебя сам. Окажись я между твоими прекрасными ногами, я бы ни на миг не оторвался, чтобы глотнуть воздуха.

Я представляю его там, и в моем животе порхают бабочки. Но чем больше я пытаюсь представить себе Дрейка, тем настойчивее разум продолжает рисовать тот момент с Гарретом на кухне, его губы у меня между ног, смесь тепла и холода, сводящая с ума, когда он довел меня до оргазма.

Что бы я сделала, если бы Дрейк прямо сейчас вошел в эту дверь? Шагнула бы ему навстречу? Или пошла к Гаррету? Сделать выбор невозможно, так что даже к лучшему, что этого никогда не произойдет.

Я была бы только за.

Я хочу быть женщиной, которая прервет твое воздержание.

О, котенок. Поверь мне. Я бы тоже этого хотел.

Я плотно сжимаю губы. Следующие слова, которые я печатаю, дерзкие и безумные. Не могу поверить, что говорю это.

Это можно устроить.

Я знаю, в какой-то момент мне, вероятно, придется сказать ему, что я девственница, но что, если он отреагирует, как Гаррет? Что, если не захочет меня? Мне вновь становится немного стыдно из-за того, что я разговариваю с другим парнем в тот же самый день, когда я трахалась с Гарретом, но опять же… Гаррет никогда не будет верен мне, так почему я должна быть верна ему?

Ответ Дрейка разочаровывает.

Все не так просто.

Я предпочитаю не развивать тему. Если это по-настоящему сложно, я вряд ли хочу знать почему. С меня хватает собственных сложностей, с которыми нужно справиться. Раз уж речь зашла об этом, я оборачиваюсь и смотрю на Гаррета. Он все еще стоит на прежнем месте, пьет воду и просматривает свой телефон. Чувствуя на себе мой взгляд, Гаррет поднимает глаза, и наши взгляды на миг встречаются.

– Тебе это нравится? – внезапно спрашивает он.

Я застигнута врасплох. Мне почему-то кажется, что он застукал меня за разговором с Дрейком, но я знаю, что это не так.

– Что именно? – уточняю я, с прищуром глядя на него.

– Твоя работа, – отвечает Гаррет, кивая на мой телефон. – Делать то, что ты делаешь онлайн для мужиков? Тебе это нравится?

Для меня непривычно разговаривать с ним на такие темы. Гаррет всегда был последним, кому я честно бы рассказала о своей работе, но после всего, что было между нами на этой неделе, я уже не ощущаю прежней неловкости.

– Иногда.

– И ты никогда не встречалась ни с одним из этих мужчин в реальной жизни, верно?

– Конечно, нет, – отвечаю я не раздумывая. Как он узнал, что мы только что говорили об этом с Дрейком? – Но… какое тебе дело? Ты ревнуешь?

– Нет. Просто беспокоюсь о тебе.

Ответ настолько искренен, что на миг я не знаю, что сказать. А потом вспоминаю вчерашний разговор с Лорой, ее слова о том, как Гаррет всегда стремился защитить меня, а я об этом даже не догадывалась. При мысли, что я значу для Гаррета больше, чем когда-либо думала, я ощущаю теплоту в груди.

– Нет, клянусь. Я никогда не встречаюсь с клиентами. Я оберегаю себя.

– Хорошо. И это то, чем тебе нравится заниматься, верно? А не нечто такое, что ты вынуждена делать?

Я сглатываю вставший в горле ком. На этот вопрос у меня нет ответа. Стыд по поводу того, что я часть секс-индустрии, наверное, самая сложная часть моей работы. То, как общество заставляет меня скрывать это или стыдиться, как будто этот труд хуже, чем на заправке или в библиотеке. Работа есть работа. Заявить, что она мне не противна, – это больше, чем может сказать множество людей.

– Это тебя волнует? Знать, чем я занимаюсь?

Гаррет подходит, засовывает телефон в карман, упирается руками в столешницу по обе стороны от меня и наклоняется ближе. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Когда-нибудь появится мужчина, которому не понравится то, чем ты занимаешься. Он захочет, чтобы ты принадлежала только ему, потому что думает, что ты не более чем тело, которое он может контролировать. И это будет потому, что он не уверен в себе. Настоящий мужчина знает, что по-настоящему обладать кем-то – привилегия, что у тебя есть не только тело, а нечто гораздо большее. Я хочу, чтобы ты понимала разницу, Мия.

Я, затаив дыхание, смотрю ему в глаза. Пространство между нами заряжено электричеством и готово взорваться в любой момент. Но когда я ожидаю, что Гаррет прильнет к моим губам и поцелует, он этого не делает. Лишь отстраняется и идет к лестнице, ведущей в подвал.

– И какой из них ты? – спрашиваю я.

Гаррет останавливается и поворачивается ко мне.

– Я еще сам не разобрался, – отвечает он и исчезает на первом этаже.

Правило № 17: Когда пора уходить, уходи

Гаррет

Это наша последняя ночь в доме у озера, поэтому я не удивляюсь, услышав, как Мия, крадучись, тихими шагами спускается по лестнице в мою комнату. Мы не говорим ни слова. Она забирается ко мне в постель и ложится рядом.

За последние несколько дней мы ясно дали понять друг другу: мы не дурачимся в постели. Мия уже дважды спала рядом, но мы оба, похоже, согласны с тем, что это слишком близко к сексу и нам не стоит играть с огнем. Искушение раздеться и скользнуть друг в друга слишком велико.

Я слишком стар, чтобы играть с двадцатитрехлетней девушкой. Я знаю это, но на этой неделе мы вели себя как похотливые сводные брат и сестра, которые ничего не могут с собой поделать. И я принял это. Мне не стыдно. Я так долго обходился без секса, что с таким же успехом могу вновь считаться девственником, и трахать Мию в рамках эксперимента было бы нехорошо. Я пришел сюда, чтобы выяснить, чисто ли физическое мое внезапное влечение к Мии или это нечто большее. И хотя ответ на эти вопросы мне по-прежнему не известен, я вижу: физический аспект слишком важен, чтобы оставлять его без внимания.

Мы не говорим друг другу ни слова. Я лишь обнимаю ее и жадно целую. Я едва смог поцеловать ее вечером в присутствии наших родителей, и у меня не было ни малейшего шанса прикоснуться к ней. Не могу поверить, как сильно я соскучился по этому, как истосковался по ней. Прошло всего несколько дней, а я уже чувствую, что не могу без этого.

А завтра я должен начать жить без этого… навсегда.

Мия молча прижимается ко мне. Вспыхивает молния, всего на секунду заливая комнату ярким светом. Затем следует оглушительный раскат грома. Мия вздрагивает в моих объятьях, и я сжимаю ее еще крепче. Ее лицо лежит на моей груди.

Но вскоре желание прикоснуться друг к другу берет верх, и мы снова целуемся. По идее, мы многое должны сказать в этот момент, например установить границы и ожидания. И пусть красноречие не мой конек, я знаю, как это сделать. Хочу выразить свои чувства к ней при помощи наших тел. Я в буквальном смысле наблюдаю, как люди делают это каждый день.

Целую ее, я рассказываю Мие, что чувствую. Зажмурив глаза, сжимаю зубами ее нижнюю губу и легонько покусываю, чтобы она вскрикнула. Мия отвечает тем, что льнет ко мне и обвивает руками и ногами.

Я ложусь на нее и прижимаюсь к ней тазом. Не отрывая от меня губ, Мия что-то напевает и крепче сжимает бедра. Мой член быстро твердеет. Я трусь об нее, с каждым разом все сильнее и сильнее в ритме, который воспламеняет все мое тело.

– Это даже почти лучше, чем секс, – бормочу я, касаясь губами ее губ. – Хотеть тебя так сильно.

– Гаррет, пожалуйста! – восклицает Мия.

Я ложусь на нее всем телом и работаю все сильнее и сильнее. Она дугой выгибает спину, и ее дыхание почти останавливается.

– Боже, Мия, ты так прекрасна, когда собираешься кончить. Я не могу насмотреться на тебя.

Ее ногти впиваются мне в спину. Я всем своим затвердевшим членом трусь об ее клитор, чтобы довести Мию до исступления.

– Быстрее! – задыхаясь, умоляет она.

Я отвечаю на ее просьбу: еще сильнее упираюсь в нее членом и быстрее работаю бедрами. Мия сама доводит дело до конца. Прижимаясь ко мне бедрами, она использует мое тело, чтобы кончить. Ее мускулы с невероятной силой сжимаются, и Мия вскрикивает. Я кладу ей на губы ладонь, заставляя молчать.

– Такая чертовски красивая, – бормочу я.

Она только-только пришла в себя от оргазма, но уже тянется к моим боксерам и сжимает рукой член. Видя, что я уже близок к финалу, она ускоряет движения. Еще несколько мгновений, и я задираю на ней длинную футболку и раскрашиваю ее грудь в белый цвет.

Странно, но в момент, когда она лежит вся в моей сперме, я действительно горд за то, что не трахнул Мию… Как будто произошедшее и впрямь лучше.

Черт возьми, чувак, тебе срочно нужно расставить приоритеты.

* * *

Я сделал то, за чем пришел. Хотел довести дело с Мией до конца, исследовать то, что чувствовал той ночью в видеочате. И я это исследовал, а заодно и ее.

К этому моменту я уже должен во всем разобраться. Но почему-то в голове крутится еще больше вопросов. Мия шлет мне сообщения буквально каждую секунду, когда ее руки не заняты членом, а сама она не корчится в сладостных муках очередного оргазма.

И единственное, что я понял на этой неделе, так это то, что влип как последний дурак.

Когда я захлопываю багажник машины с дорожной сумкой внутри, то замечаю Мию. Она стоит рядом с водительским сиденьем. Прежде чем что-то сказать, я внимательно оглядываюсь, чтобы убедиться, что мы одни.

Мы не могли больше покидать этот дом у озера, не зная, что, черт возьми, делаем. Было несколько напряженных моментов близости, которые, если честно, жутко напоминали любовные отношения. Но девственность Мии по-прежнему остается нетронутой – я еще не настолько мудак, чтобы захапать ее себе. Тем не менее физическая сторона была потрясающей, так что неужели мы ставим точку и расстаемся?

Неужели это то, чего я хочу? Если не принимать во внимание тот факт, что я постоянно треплюсь с ней онлайн, выдавая себя за таинственного Дрейка.

– Что ж, – говорит Мия, скрестив руки на груди, – пожалуй, я рада, что ты приехал.

– Приятный выбор слов, – я смеюсь.

Она закусывает нижнюю губу и отводит взгляд, чтобы не рассмеяться.

– Если ты понимаешь, о чем я.

– Да. Это было весело.

– Да, это было весело, – повторяет она, глядя на меня.

Ее кожа стала более загорелой, чем пять дней назад, когда я приехал сюда. Ловлю себя на том, что таращусь на следы солнечных ожогов на ее носу и щеках. Потом, конечно же, я думаю о полосах загара под одеждой Мии и на одну чертову секунду вынужден контролировать свои мысли.

– Ты рад снова вернуться к работе?

– Думаю, да. А ты? Обожаешь показывать сиськи разным уродам в Интернете?

Мия закатывает глаза.

– Ты просто завидуешь.

– Нисколько, – отвечаю я, подходя к ней вплотную. – Я же видел твои сиськи. Их изображение надежно спрятано вот здесь.

Я постукиваю себя по виску. Мия на миг улыбается, но потом вновь становится серьезной.

– Значит… это все, да? Мы ведь не собираемся делать этого в Брайар-Пойнт, верно?

Я пытаюсь услышать в ее тоне любой намек на то, чего ей хочется. Интересно, она желает продолжать наши отношения?

Это не имеет значения. Все, хватит. Я прекращаю это прямо сейчас. Даже перестану писать ей под именем Дрейка. Я должен вернуться к своей обычной жизни в КРИ, чтобы все снова пришло в норму.

– Ну, вот и все, – говорю я, глядя ей в глаза. В них мелькает разочарование.

– Да, – неохотно соглашается Мия.

Боже, как же я хочу прикоснуться к ней! В последний раз. Прежде чем мы вернемся в реальный мир, каким он был до того, как началась эта странная история в духе «Сумеречной зоны». Я бросаю быстрый взгляд на дом и, поскольку не слышу голосов мамы или Пола, понимаю: это означает, что рядом с дверным проемом их нет. Поэтому я хватаю Мию за руку, тащу к дому, чтобы нас не было видно из окон, и прижимаю к стене.

– Поскольку это прощание, я хочу еще раз…

С этими словами я впиваюсь ей в губы, пробуя их на вкус, как будто целую Мию в последний раз. Потому что это так и есть.

Ее губы жадно отвечают, наши языки сплетаются в восхитительном танце. Мия такая вкусная. Я наслаждаюсь этим. Это короткий поцелуй, но его достаточно, чтобы утолить мой аппетит.

Когда мы наконец отстраняемся друг от друга, Мия не задерживает на мне взгляд, не задает никаких вопросов. Пока я сажусь в машину, она просто стоит ко мне спиной и лишь раз машет рукой, когда я выезжаю с подъездной дорожки.

* * *

Не успел я вернуться домой, как Мия пишет мне. Разумеется, в приложении. Технически она, конечно, пишет Дрейку. Сначала я игнорирую сообщение, бросая телефон на кровать. Пора разорвать все связи. Если бы я смог перестать быть ее сводным братом, то так бы и сделал, но, насколько мне известно, мы влипли в эту историю, имея общих родителей.

Я просто буду общаться с ней как Дрейк, вот и все. Вся эта странная фаза со сводной сестрой позади. Я почти отправляюсь на пробежку. Почти иду в клуб. Почти делаю много вещей, но это чертово непроверенное сообщение преследует и не отпускает.

Ладно, я просто с ней попрощаюсь.

Подняв телефон, я нажимаю на «сообщение» и вижу ее красивое лицо. Текста нет. Лишь фотография, которую Мия прислала – красивое улыбающееся селфи. Никаких сопроводительных слов. Ничего такого.

– Черт, – бормочу я, глядя на ее фото.

Откуда в ней столько уверенности, неуязвимости и почему с ней так легко говорить?

Ладно, меняем планы. Я просто уберу Дрейка из жизни Мии. Мы лишь немного поболтаем в сети и больше никаких видеочатов. Не хватало мне, чтобы она узнала правду. А спустя какое-то время кто-то просто перестанет появляться онлайн, и все будет хорошо. Боже, о чем, черт возьми, я думаю?

Пока я не вижу Мию лично и она не приходит в клуб, мне не о чем волноваться. И я печатаю свой ответ и нажимаю «Отправить».

Привет, красавица. Расскажи мне, как прошел твой день.

Часть 2. Клуб

Правило № 18: Сумасшедшие идеи порой самые лучшие

Гаррет

– Ты посвежел, – объявляет Эмерсон, когда я вхожу в зал заседаний в первый день возвращения в клуб после отпуска на озере. Он встает со стула, обнимает меня и дружески хлопает по спине.

– Спасибо. Я действительно отдохнул.

– Отлично. Загар тебе идет.

Его глаза на миг задерживаются на моем лице, и в них мелькает озорство.

Я с прищуром смотрю на него.

– Как понимать этот твой взгляд?

Мы садимся за стол, и он с улыбкой отвечает:

– Сам знаешь как.

Ясно, как намек на Мию. Ну конечно. И зачем только я все ему рассказал? Меня бесит то, как он теперь смотрит на меня. Как будто я в одной секунде от блаженной привязанности, как и он сам.

Должен его огорчить: это не так.

– Для протокола: я не трахал свою сестру, – говорю я.

В этот самый момент входит Хантер, его темные кудри тотчас привлекают мое внимание, как и строгий синий костюм, который он всегда носит.

После моего заявления о несостоявшемся сексе с сестрой он смеется:

– Что ж, приятно слышать.

– Он имел в виду свою сводную сестру, – уточняет Эмерсон.

– Тогда это немного жутковато.

Эмерсон оглядывается на меня:

– Что случилось? Почему нет?

Почему нет? Он что, пропустил часть рассказа о том, что она моя сводная сестра? Что она на тринадцать лет моложе и что я знаю ее дольше, чем это приемлемо в обществе?

– Как сказать, – говорю я. – По большей части потому, что она девственница.

Брови Эмерсона изумленно взлетают вверх.

– Мия?

Именно такой реакции я и ожидал. Никто, взглянув на мою великолепную сводную сестру, ни на секунду не подумает, что эта девушка выбрала целомудрие. Она авантюрная, красивая и сексапильная, чего я до этой недели не замечал.

– Да.

– Разве ей не… двадцать три? – уточняет Эмерсон.

– И она офигительно красивая, – добавляет Хантер.

– Да и да.

Эмерсон все еще пребывает в глубокой задумчивости. Подперев рукой подбородок, он смотрит на меня.

– Но подожди… при чем здесь это вообще?

– Мне тридцать шесть, – отвечаю я с ноткой удивления в голосе. Как он вообще может об этом спрашивать? – В моем возрасте я просто не имею права лишать кого-то девственности.

Сев напротив меня за стол, Хантер присоединяется к разговору:

– Я не понял. Что-то произошло между тобой и Мией? Когда это случилось?

Я готов застонать. Мне ни к чему, чтобы вся наша компания знала об этом. Вчера я уехал с озера, мы с Мией отлично провели время, и на этом можно поставить точку. Мы были вместе неделю, занимаясь тем, что я и обещал, – играми. Никакого секса. Немного веселья. И никаких сожалений. Это был первый раз, когда женщина слишком долго касалась моего члена. Никаких обязательств, никаких обещаний. Теперь мы оба можем вернуться к прежней жизни, как будто ничего не произошло.

Если не считать того, что мы по-прежнему почти каждый час болтаем как Дрейк и Мия, а не как Гаррет и Мия, и она все время намекает на то, что нам неплохо бы встретиться лично. Это яма, которую я вырыл для себя и в которую не хочу угодить прямо сейчас. Потому что я до сих пор не могу забыть вкус ее губ, и стоит ей узнать, что я Дрейк и что все это время ей лгал, как я потеряю ее дважды.

– Все сложно, – бормочу я, потирая лоб. – Она занимается вебкамом. Я случайно увидел ее в Интернете и, возможно, стал заходить к ней под вымышленным именем и даже пару раз наблюдал за ней. Следующее, что я знаю – между нами было все, кроме секса.

– И ты рассказал ей про свой поддельный аккаунт? – спрашивает Эмерсон с надеждой в глазах.

Я отвечаю ему одним словом:

– Ха.

Он разочарованно вздыхает, и это убивает меня. Эмерсон Грант – последний человек, которого мне хотелось бы разочаровать.

– Гаррет, – говорит он, словно отчитывая меня.

– Вот почему у нас не было секса. Я не хочу чувствовать себя полным дерьмом из-за того, что уже сделал. Лишить ее девственности было бы перебором.

Эмерсон бросает на меня суровый взгляд.

– Мне не нравится, когда ты так говоришь.

– Как?

– Называешь себя дерьмом, хотя ты не оно.

Согласитесь, это было… неожиданно. Я должен извиниться за это? Как будто Эмерсон Грант знает, каково это – чувствовать себя куском дерьма. Даже когда он трахал бывшую девушку своего сына, он, вероятно, не корил себя, чувствуя худшим отцом в мире.

Ладно, вроде как чувствовал, но это был единичный случай. Я очень сомневаюсь, что мой идеальный лучший друг вообще знает, что такое низкая самооценка.

Нам явно нужно сменить тему.

– Как там дела в клубе?

Его лицо искажает болезненная гримаса, и у меня екает сердце.

– В целом цифры стабильны. Но в последнее время зал был тускловат.

Черт.

– Это как? Почему?

– На прошлой неделе у нас было заполнено сразу три комнаты, но в зале было всего четыре зрителя.

Черт возьми, я так и знал. Вновь застонав, я закрываю лицо руками. Я должен был понимать, что по возвращении меня ждут горы работы. Мне не следовало никуда уезжать.

– Мне кажется, мы должны тщательнее отбирать тех, кому сдаем комнаты, – добавляет Эмерсон.

Мозг мгновенно переключается в режим креативности. Это исправимо. Все не так безнадежно.

– Я верну часть постоянных клиентов. Мы можем собрать там хорошую компанию. Им это нравится.

Взгляд скользит к Хантеру. Тот принимает оскорбленный вид, как будто я специально прошу его принять участие в групповухе.

– Почему ты смотришь на меня?

– Поговори с Дрейком, – говорю я. – Он это сделает. Плата за номер, разумеется, не взимается.

Этот чертов дьявол, Дрейк, легок на помине. Он входит в комнату.

– О чем поговорить с Дрейком? – спрашивает он, и лукавая улыбка расплывается по его смазливой физиономии.

– Господи, – стонет Эмерсон.

Дрейк не владелец клуба, но он возглавляет строительную бригаду, ответственную за его строительство, а это значит, что у него есть бесплатное пожизненное членство, которое Дрейк использует по полной программе. И он слишком часто появляется на наших собраниях, что не очень нравится Эмерсону. Не то чтобы наш шеф не любил Дрейка, но ясно, что его легкомысленность и беспечность, когда дело касается клуба и жизни в целом, всегда раздражали моего друга. Не говоря уже о том, что Дрейк флиртует направо и налево, и если Эмерсон вдруг перехватит его взгляд в сторону Шарлотты, парню это может дорого обойтись.

Вспомнишь солнце, вот и лучик: в комнату вместе с Мэгги входит Шарлотта, подружка-секретарь Эмерсона. Они занимают последние два места за столом, и Дрейк вопросительно смотрит на меня, ожидая услышать, с какой стати я назвал его имя.

– Дрейк, если бы мы выделили тебе комнату в коридоре вуайеристов, как думаешь, ты мог бы собрать небольшую группу посетителей и устроить шоу?

Мое предложение привлекает всеобщий интерес. Разговоры внезапно стихают. Все, затаив дыхание, ждут, что он ответит. Глаза Дрейка загораются от предвкушения.

– Круто. Я согласен.

Дрейк говорит это так небрежно, словно это не он во время деловой встречи в будний день только что принял приглашение публично трахнуть группу людей.

Я смотрю на Хантера. Тот, стиснув зубы, шумно раздувает ноздри. Не знай я его лучше, сказал бы, что он в шоке от этой идеи.

Мне его жаль, потому что лично я в полном восторге. Это будет здорово для вуайеристского зала.

– Видишь? – с видом победителя говорю я, глядя на босса, сидящего во главе стола.

Но он, похоже, не слишком впечатлен.

– Нам нужны не только группы и постоянные клиенты. Нам нужны профессионалы.

Я хмурю брови.

– Например, порнозвезды?

Эмерсон впервые заговорил о найме профессиональных исполнителей для клуба. Мы никогда не ставили своей целью развлечение. Для нас на первом месте всегда были люди и их опыт.

– Да. Или… девушки-вебкамщицы?

От его слов в моих жилах стынет кровь.

– Только не это! – восклицаю я и тычу в него пальцем. – Я знаю, о чем вы думаете, и категорично заявляю – нет.

Однако Эмерсон неумолим.

– Мы действительно могли бы использовать ее опыт, Гаррет. Она могла бы помочь нам с залом.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Нет. Моя сводная сестра думает, что я управляю обычным ночным клубом. Она не переступит порог КРИ. Никогда.

Эмерсон шумно вздыхает.

– Ладно, я понял. Но это не все.

Вот оно что!

– Что?

– В последнее время уменьшилось число особо важных персон, – говорит он, и мое сердце снова замирает.

– Четырнадцать вышли, двенадцать новых вступили, – уточняет Мэгги.

Чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, я пытаюсь переварить новую информацию. Это моя территория. Делать людей счастливыми, работать так, чтобы им хотелось приходить сюда еще и еще – в прямом и переносном смысле. Но, очевидно, я терплю неудачу.

– Только без паники, – говорит Эмерсон, заметив мое кислое настроение. – Нам позарез нужны новые, заманчивые идеи, чтобы увеличить посещаемость. Сексом они могут заниматься и дома, мы же должны дать им повод делать это здесь.

Но тут вмешивается Хантер:

– У меня на следующий квартал запланированы демонстрации БДСМ. Выставка шибари и мастер-класс по эротической порке.

– Отлично, – Эмерсон кивает. – Люди хотят попробовать. Они просто не знают как. Что-то еще?

– Нам нужно мероприятие. Большое мероприятие, – говорю я, зная, что это самый простой ответ.

Аукционы идут хорошо, но нам нужно что-то свежее. Нечто другое. Настолько притягательное, сексуальное и заманчивое, чтобы потенциальные участники не устояли перед соблазном. Что-то с продолжением или фан-базой, которую мы можем использовать.

И я злюсь на себя за то, что разум уже вцепился в эту идею, потому что технически Эмерсон ее уже выдвинул. Однако он прав. Если мы привлечем профессионалов, это может стать толчком, в котором нуждается клуб. Мы находимся на трехмесячной отметке, и это решающий период в молодом бизнесе. Мы можем либо заложить прочный фундамент, либо рухнуть под своей собственной тяжестью.

– Что у тебя на уме? – спрашивает Эмерсон, как будто видит, как крутятся колесики в моей голове.

– Ты прав, – бормочу я. – Если мы привлечем девушек из вебкама и порнозвезд, то они могут прорекламировать нас своим клиентам. Можно устроить «живое» шоу. Это соберет огромную толпу.

– Мне нравится.

– Вход должен быть только по приглашениям. Необходимо ограничить посещаемость, но предложить за участие в мероприятии бесплатный месяц членства с дополнительной опцией перехода в категорию VIP-клиентов.

Я снова смотрю на Эмерсона: похоже, он вполне доволен.

– Однако нам понадобится не просто зал. Одного зала будет мало. Дрейк, не мог бы ты установить в главном зале временную конструкцию?

– Как в театре? – спрашивает он.

Я вздыхаю. Неужели это безумие? Похоже на то. Стали бы они это делать? Выступать на сцене, делая то… чем и так занимаются?

– Да, как в театре.

Он кивает, делает на бумаге ряд пометок, и они с Хантером обсуждают еще несколько идей относительно того, как воплотить этот замысел в жизнь. Я отключаюсь от разговора и пытаюсь успокоить нервы. Мне больно, что клуб страдает. Тревога не дает мне уцепиться за мысль о том, что мы загибаемся, иначе я точно сорвусь. Краем глаза замечаю, как Эмерсон наблюдает за Шарлоттой, которая делает записи в блокноте.

– Тебе все понятно? – спрашивает он, кладя под столом руку ей на колено.

Она поднимает глаза и смотрит ему в лицо теплым, полным любви взглядом.

– Да, сэр.

– Умница, – шепчет он и, притянув ее к себе, целует в лоб.

Ощутив в груди новую боль от наблюдения за ними, я отворачиваюсь. До того, как уехать на озеро, я думал, что Эмерсон сошел с ума, с такой легкостью ввязавшись в эти отношения. Мне казалось, что тем самым он сделал себя уязвимым, не говоря уже об общем стрессе от того, что ему постоянно нужно ублажать и делать счастливым другого человека.

Но потом я вспоминаю, как легко все было на прошлой неделе между мной и Мией. Как весело нам было. И даже когда мы мучили друг друга, в этом тоже было что-то приятное. Вытащив телефон, я быстро отправляю ей сообщение.

Надеюсь, у тебя прекрасный день, котенок. Я скучаю по твоей улыбке.

Это безумие, и позже я заплачу за него. Я это точно знаю. Но, притворяясь кем-то другим, печатать такие слова чуть проще. Как будто я могу убедить себя в том, что на самом деле все это нереально. В образе Дрейка у меня есть возможность сказать Мии, как много она для меня значит. Это ведь не то, что я действительно чувствую. Верно?

Правило № 19: Не тоскуйте по тем мужчинам, которые не тоскуют по вам

Мия

– Мне нравится, – говорю я с улыбкой, позируя Грегу перед камерой.

Он откровенно любуется мерцающей тканью металлического цвета. Платье в буквальном смысле предназначено для стриптиза. Нет-нет, я не шучу. Я действительно купила его в магазине для исполнительниц танцев на шесте, но вряд ли он это поймет. Для него откровенное платье на женщине более естественно, чем костюм на богатом мужчине.

– Ты в нем такая красивая. Я очень рад, что тебе это нравится.

– Еще как! А мне приятно видеть, что ты улыбаешься.

– Тогда не уходи, – отвечает он, и моя фальшивая улыбка гаснет.

– Я бы с удовольствием, но у меня через пятнадцать минут занятие. Возможно, мы попозже поболтаем по-настоящему.

Это ложь. У меня нет никаких занятий. Более того, у меня вообще ничего нет, но я вынуждена придумывать разные байки, чтобы скрыть тот факт, что, пожалуй, больше не могу это делать. Не знаю, из-за Дрейка это или из-за Гаррета. Знаю лишь одно: пока я не выясню, с кем буду – если вообще с кем-то из них, – не смогу раздеваться для мужчин в Интернете. Я должна обсудить это с ними в первую очередь.

Если только мне хватит смелости поднять эту тему.

Вчера перед отъездом Гаррет ясно дал понять, что между нами все кончено. В любом случае это было просто физическое влечение. Игра, как он говорил. Но даже если он избегает правды, во время его отпуска иногда у меня создавалось ощущение, что отношения между нами более глубокие.

Это было весело и вместе с тем казалось… чем-то настоящим. Как будто между нами была некая связь. Настоящая химия, которую я никогда раньше не чувствовала с мужчиной. И я знаю, что он тоже это ощущал. Но Гаррет боится обязательств и, похоже, вбил себе в голову, что не создан для серьезных отношений. Он отказался от нас еще до того, как появились «мы».

Сделать же Дрейка реальным приоритетом в моей жизни трудно, ведь я даже никогда раньше не видела его лица, и он явно что-то скрывает. Если у него нет секретов, то почему он отказывается общаться со мной по видеосвязи? Показать мне свои фото? Почему готов раскрывать глубоко личные секреты, но не хочет, чтобы я его видела? Это не меняет того факта, что я чувствую с ним связь, какой не ощущаю с Гарретом. Как будто каждый дает мне что-то свое, и если бы они оба могли взять и слиться в одного человека, были бы идеальны.

– Я рад, что ты возвращаешься к учебе, куколка, – отвечает Грег, отвлекая меня от запутанных мыслей.

– Спасибо, детка. Я сама жду не дождусь.

Ложь, ложь, ложь.

– Пришли мне больше фотографий, когда у тебя будет свободное время. Я скучаю по тебе.

Я улыбаюсь ему и наклоняюсь ближе к камере.

– Я тоже.

И мы вешаем трубку. Я плюхаюсь на диван в подвале родительского дома и принимаю плату Грега за часовую беседу плюс чаевые. На меня тотчас накатывает чувство вины. Я даже не показала ему сиськи. Я не могу продолжать это делать.

Мне нужно либо выбросить из головы мысли о Гаррете и Дрейке и вернуться к работе, либо полностью бросить это дело.

Оба варианта ужасны.

Я собираюсь закрыть приложение, но неожиданно получаю сообщение от Дрейка.

Надеюсь, у тебя прекрасный день, котенок. Я скучаю по твоей улыбке.

Я улыбаюсь, глядя в телефон, и печатаю ответ:

Хочешь видеочат?

Я на работе. Подожди. Сейчас закрою дверь.

Я смеюсь и жду, когда он ответит. Затем без предупреждения получаю запрос на входящий видеозвонок. Я быстро нажимаю «Принять», ложусь на диван и ставлю телефон в держатель на журнальном столике.

– Привет, детка! – говорю я, когда другой конец линии оживает.

Камера Дрейка выключена, но включен микрофон. Меня это устраивает, поскольку я прежде всего хочу услышать звук его голоса.

– Ты в своем кабинете? – спрашиваю я.

– Хм-м, – отвечает он низким, хрипловатым тоном.

– Как бы мне хотелось быть там с тобой! – говорю я, чувствуя себя на взводе.

– Скажи, что бы ты сделала, если бы была здесь, – шепчет он в динамик.

Позвоночник как будто вспыхивает, посылая искры по всему телу.

Моя улыбка становится шире. Я растягиваюсь на диване. При этом платье ползет вверх по ногам, пока не становятся видны стринги. Я тут же позволяю воображению поблуждать, представляя себе все то, чем мы могли бы заняться, будь сейчас с ним вместе.

– Я хочу, чтобы ты нагнул меня над своим столом и не отпускал, пока будешь делать со мной все, что хочешь. Трогал меня, целовал, кусал, трахал. Пока я не рухну без сил. Хочу трахаться, пока мы не вымотаемся так, что не сможем даже стоять. Мне нужно больше, чем один час, Дрейк. Я хочу тысячу часов. И я хочу, чтобы все они были с тобой.

– О, котенок, – рычит он в динамик.

– У тебя стоит на меня, Дрейк?

– Да, котенок.

Что-то в его голосе кажется мне знакомым, и я замираю. Что-то мне это напоминает…

Нет. Мой разум играет со мной злые шутки. Гаррет никогда бы так не поступил. Это слишком рискованно. Я имею в виду не только видеочат, но и многозначительные разговоры о наших чувствах. Он бы не посмел. Хотя иногда мне хочется, чтобы так бы и было.

Я слышу, как Дрейк расстегивает брюки. Как раз вовремя, чтобы отвлечь меня от моих грустных мыслей.

– Возьми игрушку, котенок.

Он как будто прочел мои мысли. Быстро лезу в ящик кофейного столика и достаю маленький вибратор в форме лепестка розы. Когда я его включаю, его жужжание едва слышно. Увидев игрушку, Дрейк снова рычит.

Хорошо, что родителей нет дома, потому что в тот момент, когда сосущее ощущение вибратора касается моего клитора, я вскрикиваю. От этого восхитительного ощущения все тело поет, вплоть до кончиков пальцев ног.

– Это не займет много времени, Дрейк. Надеюсь, ты готов, – шепчу я, корчась на диване.

Он рычит и стонет под чавкающие звуки кулака, в котором сжимает член. Я в свою очередь позволяю этим звукам заполнить мое воображение, и вскоре оргазм уже уносит меня прочь. Судя по звукам, которые Дрейк издает, он тоже скоро кончит.

Его надрывное дыхание и какая-то фоновая музыка – все, что я слышу. Откидываюсь на диване и жду, когда мое сердцебиение успокоится.

– Дрейк, я не знаю, как долго смогу это делать, – говорю я.

Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить. Похоже, сразу после оргазма у меня нет никаких фильтров.

– Что именно?

– Это. Что бы это ни было. Ты мне нравишься. Может, даже больше, чем просто нравишься. Но я боюсь, что ты разобьешь мне сердце. В какой-то момент ты должен впустить меня в свою жизнь.

– Понимаю… – бормочет он убитым тоном.

Печаль в его голосе почему-то не помогает мне почувствовать себя лучше. Более того, это звучит… безнадежно. Как будто Дрейк ничего не может с этим поделать и я обречена страдать вечно. Или, по крайней мере, пока все это не закончится. Что бы ни происходило в его жизни, я никогда не буду для него на первом месте.

– Я влюблена сразу в двух мужчин, которые меня не хотят, – шепчу я и, честное слово, понятия не имею, откуда это, черт возьми, взялось.

Слезы наворачиваются на глаза. Я быстро сажусь и поправляю платье. Не могу поверить, что только что это сказала. Я унижена, а на другом конце линии слишком долго молчат.

– Котенок…

– Мне надо идти. Извини. Я просто… у меня сильный стресс. Мне надо подумать.

– Пожалуйста, не… – говорит Дрейк, но прежде чем он начнет умолять меня остаться или станет кормить меня ложью, я нажимаю на красную иконку и заканчиваю звонок.

Во что, черт возьми, я ввязалась?

Мне нужно выбраться отсюда или что-то сделать, потому что чем больше я сижу здесь, терзаясь по поводу возможной потери Дрейка или Гаррета, тем сильнее понимаю, что вот-вот расплачусь. А я не собираюсь этого делать. Я не плачу по мужчинам, которые не плачут по мне.

Посмотрев на часы, вижу, что уже почти девять. Я чувствую себя бомбой, готовой вот-вот взорваться. Мне нужно выплеснуть внутреннее напряжение. В данный момент я могу думать лишь об одном человеке, которого хочу увидеть. Возможно, я не знаю, где его найти, но точно могу это выяснить.

Правило № 20: Если вы будете ходить по секс-клубам, скорее всего, попадете на оргию

Мия

Это безумие. Я стою перед ночным клубом в центре Брайар-Пойнта, в платье, в буквальном смысле сшитом для стриптизерши. Я готова встретиться лицом к лицу со своим эмоционально ущербным, невежественным, тупым сводным братом, чтобы умолять его о сексе. Почему? Понятия не имею. Главным образом потому, что чувствую себя бомбой замедленного действия. Я устала ждать и играть по его правилам, ставя чужие желания выше собственных.

Самое время подвергнуть этих мужчин испытанию, и Гаррет будет в их списке первым.

Я готова предъявить ему ультиматум. Секс или ничего.

Нет, не так: серьезные отношения с сексом или вообще ничего.

О боже. Он уж точно не согласится. Конечно, нет. Гаррет уже дал понять, что его не интересует прицеп в виде подружки, тем более назойливой младшей сводной сестры.

Черт! В любом случае попробовать стоит. Если мне наконец удастся совершить этот прыжок с Гарретом, тогда, возможно, я смогу попрощаться с Дрейком.

Когда водитель высадил меня у дверей клуба, я даже слегка растерялась от неожиданности. Тут так тихо. Я ожидала, что через стены будут доноситься грохочущие басы звуковой аппаратуры, а из дверей вывалятся пьяные девчонки и парни, от которых за милю несет алкоголем.

Но передо мной лишь скромная черная дверь старого кирпичного здания с черным металлическим логотипом и надписью: КРИ.

Зловещий ночной клуб упоминается в Интернете только по этим инициалам. Я быстро нашла его по номеру телефона, который мне дала Лора. По ее словам, Гаррет неохотно дал его после того, как Лора вытрясла этот номер у него на случай какой-нибудь непредвиденной ситуации. Что заставляет меня задуматься, каким клубом на самом деле владеет Гаррет. Это стрип-клуб, но он мне не говорил об этом, верно? Я имею в виду… Это многое объясняет. Он не спешил вдаваться в подробности, и я все это время предполагала, что это просто еще один танцевальный клуб.

Ну что ж. Почему бы мне не зайти в стрип-клуб, когда я выгляжу как стриптизерша? Умница, Мия.

У двери стоит вышибала, но это не мускулистый качок в татуировках, каких обычно можно увидеть в клубах. Нет, он одет в черный костюм и для вышибалы выглядит слишком стильно. Тем не менее он открывает передо мной дверь. Я тяжело вздыхаю и вхожу.

Пока ничего не происходит.

Пройдя внутрь, я оказываюсь в тускло освещенном фойе. Здесь все черное. Шторы, ковер, стойка, за которой стоит женщина в элегантном – и тоже черном – брючном костюме.

– Привет! Добро пожаловать! Вы член клуба? – говорит она, приветствуя меня.

Ее взгляд скользит по моему телу, вероятно, оценивая меня по наряду девушки по вызову. Я уже могу сказать: это заведение слишком приличное для моего платья. Оно, скорее, подойдет для стрип-клуба, а не для клуба с закрытым членством. Но я ведь пришла в нужное место, верно?

– Хммм… ну, я знаю одного из владельцев, – запинаюсь я, и это звучит нелепо.

Она, сжав губы, кивает. Я не безмозглый манекен. Выражение ее лица так и кричит: «Ну, конечно!»

К сожалению для нее, я не девственница с глазами лани, которой страшно зайти в стрип-клуб или подраться с какой-то там хостессой, опьяненной своей властью. Я расправляю плечи, прочищаю горло и смотрю ей прямо в глаза.

– Гаррет Портер – мой брат, и я хотела бы его увидеть. Прямо сейчас.

Она смотрит на меня, и ее глаза лезут на лоб. Нижняя губа женщины опускается, как будто она собирается возразить. Но тут из-за темной шторы кто-то появляется. Черт, я даже не сообразила, что там дверной проем.

Я встречалась с Хантером всего пару раз. Гаррет однажды привел друга и его тогдашнюю девушку, а теперь жену, Изабель, на День благодарения. Тогда они только что переехали в новый дом, и у них даже не было обеденного стола. В других случаях это были совсем недолгие встречи. Я помню, что тот День благодарения был около четырех лет назад, так что мне было всего девятнадцать.

Вряд ли он меня вообще узнает, но когда Хантер во время моего разговора с женщиной за стойкой портье отрывается от планшета, я вижу, как его глаза буквально лезут на лоб.

– Мия? – ахает он.

– Привет, Хантер, – отвечаю я с улыбкой.

Он сногсшибательно красив суровой, мужественной красотой. У него густая шевелюра, черные кудри, которые он коротко подстригает и даже подбривает на висках, оставляя лишь несколько локонов, падающих на загорелый лоб, темные глаза и пухлые губы. Хантер идеален для эротических снов. Изабель жутко повезло.

Он заключает меня в теплые объятия, и я чуть не показываю хостессе язык. Наконец Хантер отстраняется, но держит меня за плечи и смотрит так, будто я только что воскресла из мертвых или что-то в этом роде.

Его взгляд скользит вниз по моему платью.

– Вот это да… ты и вправду уже взрослая, – говорит он, правда, как будто не совсем искренне. – Когда я тебя увидел, подумал, что тебе еще недостаточно лет, чтобы быть здесь. Сколько тебе сейчас?

– Двадцать три, – отвечаю я.

– Это же надо. Ты пришла к Гаррету? Должно быть, он позвонил тебе после нашего сегодняшнего совещания.

– Хмм… да, – вру я.

Я не уверена, что смогу пройти за эту черную штору, если не сделаю вид, будто меня здесь точно ждут. Будь Гаррет не против, чтобы я заглянула к нему на работу, он бы не стал держать ее от меня в секрете. Потому что это точно не танцевальный клуб, хотя я до сих пор не совсем уверена, что скрывается за шторой.

– Великолепно. Пойдем, я провожу тебя в офис.

– Спасибо, – отвечаю я, посылая женщине широкую фальшивую улыбку, и шагаю вслед за Хантером за черную штору.

Главный зал, в который мы входим, огромен, с высокими, как на складе, потолками и балконом на втором этаже по периметру. Слева гигантский бар, а посередине сцена с диджейским пультом. Музыка более страстная, чем обычные песни, под которые народ танцует в клубах. Больше того, здесь вообще не танцуют.

Однако по обеим сторонам сцены стоят две гигантские клетки, в которых под мелодию двигаются полуголые женщины. Но это не похоже ни на один стрип-клуб, который я себе представляла, где мужчины сидят вокруг них и засовывают купюры им в стринги.

По залу расставлены столы, большинство мест заняты: есть пары, есть небольшие группы. Хантер ведет меня через главный зал так быстро, что я едва успеваю все рассмотреть, но это точно совсем не то, чего я ожидала. Это похоже на какой-то закрытый, эксклюзивный стрип-клуб… но где же стриптизерши?

Вижу много закрытых комнат, может, они там?

Внезапно Хантер, болтая на ходу, проводит меня в дверь «только для персонала». Она ведет в коридор, который тянется вдоль главного зала.

– Я рад, что он тебе позвонил. Сначала Гаррет был против, но я знал, что ты можешь привнести в клуб что-то новое.

Я шагаю рядом с ним, пытаясь понять, о чем он говорит, но безрезультатно.

Позвал меня для чего? Зачем, по мнению Хантера, я нужна Гаррету?

Не хочу, чтобы он увидел мое замешательство, поэтому уклончиво отвечаю:

– Да. Я тоже.

– Ты же знаешь, как он психует, – говорит Хантер. – Надеюсь, ты поможешь ему успокоиться, чтобы он не слишком переживал.

– Конечно, – говорю я, потому что знаю Гаррета и его закидоны.

В любом случае я действительно горю желанием помочь ему, но не хочу раскрывать свое прикрытие раньше, чем смогу. Поэтому я быстро меняю тему:

– Как Изабель?

– У нее все хорошо. Теперь у нее есть собственная студия йоги.

– Замечательно. Я рада за нее. Передай ей от меня привет.

– Обязательно, – отвечает он, когда мы подходим к двери на пересечении двух коридоров.

За ней расположено огромное офисное помещение, как я понимаю, общее для всех владельцев. Рядом с этой дверью есть другая, с табличкой «Служба безопасности», но она закрыта. Здесь есть еще несколько дверей, которые выглядят как шкафы с электрооборудованием. Я не особо верчу головой, ищу глазами в пустом офисе только Гаррета, но, похоже, его тут нет.

– Он был здесь, – говорит Хантер, выглядывая из-за угла. – Ты пока посиди, а я пойду его поищу.

– Хорошо, – приветливо отвечаю я.

Он уходит, оставляя меня сидеть в чужом офисе в незнакомом клубе и гадать, где же я оказалась. Но я не из тех девушек, которые послушно ждут.

Поэтому, как только Хантер исчезает в длинном коридоре, я высовываю голову из двери офиса. На одних дверях есть таблички, на других нет. И, судя по звукам музыки, я могу сказать, что некоторые из проходов ведут в главный зал.

Я слишком любопытна, чтобы сидеть без дела и ждать. Кроме того, у меня такое чувство, что когда Гаррет меня найдет, он тотчас выставит меня отсюда без каких-либо ответов. Нет-нет, только не это.

Я тихонько поворачиваю ручку первой черной двери. Она открывается в темный коридор. Здесь еще темнее, чем в главном зале. И тише. Заглянув внутрь, я вижу людей: они стоят здесь и там и смотрят на что-то, чего я не могу разобрать. У меня возникает ощущение, будто я попала в музей, но это место кажется слишком интимным, поэтому я быстро отступаю и возвращаюсь в коридор для персонала.

Шагая дальше по коридору, я натыкаюсь на дверь, ведущую на ярко освещенную и тихую лестницу. Я быстро закрываю ее за собой. Здесь всего один лестничный пролет, и когда я поднимаюсь на второй этаж, то вижу перед собой еще одну зловещую дверь. На ней нет никаких табличек, но я слышу, как там играет музыка. Тихо приоткрываю ее и проскальзываю в темное фойе, ведущее к еще одной двери, вероятно, предназначенной для того, чтобы отфильтровывать свет с лестницы.

Прежде чем пройти через нее, я почти готова повернуть назад, потому что здесь немного тише. Однако потом я что-то слышу… пронзительный стон, звучащий как будто издалека. Похоже, по ту сторону занимаются сексом. Возможно, для меня это хороший знак уйти отсюда, но ничего не могу с собой поделать. Я просто сгораю от любопытства. Поэтому осторожно открываю дверь и, отодвинув черную занавеску, юркаю внутрь.

И безмолвно, приоткрыв рот, застываю у стены комнаты, посреди которой происходит… оргия.

Это гостиная с мягким диваном вдоль стены и отдельная зона посередине с большим количеством банкеток. На каждой из них сидит женщина и каждую трахают. Музыка достаточно громкая, чтобы замаскировать сопутствующие сексу звуки, но не до конца.

В моей голове полная сумятица. Неужели Гаррет руководит этим заведением? Неужели это его клуб? Неужели в таких эксклюзивных стрип-клубах люди занимаются сексом? Однако я пока что не видела здесь ни одной стриптизерши.

Две минуты назад я общалась со старым другом, который был в гостях в доме моих родителей на День благодарения, делилась с ним воспоминаниями, а теперь стою посреди настоящего сексуального разгула. И, хоть убей, ничего не понимаю.

Мое внимание привлекает движение, и я замечаю какую-то женщину. Не обращая ни малейшего внимания на то, что происходит вокруг, она идет через комнату. У нее длинные черные блестящие волосы и полные, пухлые губы. Такой красавицы я, пожалуй, никогда не видела, и она держит себя словно этакая современная Клеопатра.

Я не могу оторвать от нее глаз. Она проходит мимо дивана и останавливается, чтобы что-то сказать мужчине, которому делают минет сразу две женщины. В следующий миг без предупреждения ее взгляд устремляется на меня.

Она приближается, и я паникую. Мне нужно выбраться отсюда.

– О, малышка, ты, похоже, заблудилась, – ласково говорит женщина, прикасаясь к моей руке.

Я вздрагиваю. Она убирает руку и улыбается.

– Я не хотела тебя пугать, но заметила, что ты пялишься, а в VIP-комнате обычно не пялятся.

– VIP-комнате? – удивленно переспрашиваю я.

– Да. Ты заблудилась? Внизу будет поспокойнее, так что тебе, наверное, лучше пойти туда.

– Так это не стрип-клуб? – спрашиваю я, и женщина отвечает тихим смешком.

– Ты точно заблудилась. Как ты вообще сюда попала?

– Я сестра одного из владельцев.

Я заставляю себя смотреть только на густой слой макияжа на ее веках, чтобы не отвлекаться на движение и стоны позади женщины.

– Сестра одного из владельцев? – эхом отзывается она и хмурит брови, как будто пытается что-то понять. Наконец до нее, похоже, доходит. – Боже мой, так ты Мия!

Я смущенно киваю.

– Я слышала о тебе. И даже с нетерпением ждала встречи. Пойдем отсюда. Это не место для… разговоров, – заканчивает она, оглядываясь на происходящее вокруг нее.

С этими словами женщина берет мою руку. Я не сопротивляюсь, и она ведет меня через комнату, и мы проходим занавешенный дверной проем. Звуки секса остаются позади.

Правило № 21: Если мадам Кинк предлагает вам экскурсию, соглашайтесь

Мия

Как только мы проходим за занавес, то оказываемся в чуть более светлой комнате. Я замечаю бар и несколько столиков. Больше кушеток… и никаких людей, которые занимаются на них сексом.

Сексапильная женщина в черном ведет меня к высокому столику и жестом велит бармену принести два стакана воды. Все еще пошатываясь от увиденного в комнате, из которой мы только что вышли, сажусь.

– Вы слышали обо мне? – спрашиваю я, полагая, что это хорошее начало для разговора.

Я понятия не имею, кто эта женщина или что это за место. Или даже почему, черт возьми, Хантер сказал, что Гаррет позвал меня ему помочь.

– Да, но, естественно, не от Гаррета, – говорит она, садясь напротив меня. – Он никогда никому ничего не рассказывает. Всю информацию я получаю от Чарли.

– Кто вы? – спрашиваю я, чувствуя себя идиоткой.

Мои глаза бегают по комнате, ожидая появления Гаррета. Мы все еще наверху, и, судя по красному канату, отделяющему этот бар от лестницы, ведущей в главный зал, я делаю вывод, что мы в VIP-зоне.

– Я – Иден, – представляется она, протягивая мне руку. У нее длинные ногти, покрытые блестящим золотым лаком. В ней все безупречно. – Я хороший друг владельцев, но, думаю, ты могла бы назвать меня просто завсегдатаем.

– А Чарли?

Она хихикает.

– Вот это да, он действительно ничего тебе не рассказывал?

Стискиваю зубы, расправляю плечи и качаю головой. Если бы Гаррет стоял передо мной, я прямо сейчас врезала бы ему. Согласна, я, пожалуй, зря изучала это место. Мне не стоило шнырять тут, но в свою защиту скажу: я не думала, что нахожусь на съемках порно.

– Чарли – девушка Эмерсона. Она сказала, что твое имя прозвучало на сегодняшнем собрании персонала. Вот почему Гаррет позвонил тебе. Чтобы поговорить о событии.

– Что за событие?

– «Ночь Вуайериста». Он хочет привлечь девушек из вебкама и порноактеров. По-моему, это блестящая идея. В свое время я немного работала перед камерой. – Она произносит это с гордостью. Бармен между тем ставит перед нами два стакана воды со льдом, и Иден ласково благодарит его. – Спасибо, Гео.

– Вы… работали?

– Да, не совсем для себя. Думала, мне нравится, когда за мной наблюдают, но, похоже, физический контакт я люблю больше.

– Ясно… – бормочу я, делая глоток холодной воды.

Я тоже не думала, что предпочту физический контакт, но на этой неделе Гаррет на многое открыл мне глаза.

– Итак… Гаррет явно не очень хорошо тебя подготовил. Ты хотя бы знала, что находишься в секс-клубе?

– В секс-клубе?

Она смеется.

– Я так и подумала.

– Подождите.

Уперевшись локтями в столешницу, я накрываю лицо ладонями и, прежде чем задать еще один вопрос, пытаюсь осмыслить услышанное. Секс-клуб? «Ночь Вуйаериста»? Актеры?

– Думаете, он хочет, чтобы я выступила?

Нет. Нет. Нет. На самом деле Гаррет меня сюда не звал. Это просто совпадение, что я попала в клуб после собрания, где меня, видимо, упомянули, и все же… все это как-то нехорошо.

– Мне кажется, – говорит Иден, кладя руку мне на плечо, – он ждет твоего участия. По крайней мере, по словам Чарли, его пытались в этом убедить. По ее словам, Гаррет вообще не хотел, чтобы ты имела ко всему этому какое-либо отношение. Думаю, он привык оберегать тебя.

– Что именно должны делать исполнители?

Иден не отвечает, лишь делает слегка удивленные глаза. Однако я не идиотка. Я не наивна и не новичок в этих вещах. Я сама, мать вашу, труженица секс-индустрии, но до сих пор не могу поверить своим ушам.

Мой Гаррет владеет секс-клубом и хочет устроить вуайеристское шоу? Нет, это полная бессмыслица!

– Боже мой, – шепчу я, закрывая лицо руками. – Вот же засранец.

– Гео, по-моему, нам нужно что-то покрепче, – говорит Иден.

Спустя пару секунд передо мной стоит стакан неразбавленного виски, и я сразу опрокидываю его себе в горло. Алкоголь как будто прожигает себе путь до самого желудка. Я кашляю, выдыхая огонь, и спешу сделать глоток воды.

– Итак, давай расставим все по своим местам, – начинает Иден. – Он звонил тебе и велел приехать сюда, но больше ничего не сказал?

– Он мне не звонил.

– О.

Ее рот округляется, но она тут же залпом вливает в него содержимое своего стакана. Поставив его на стол, Иден удивленно смотрит на меня:

– Тогда почему ты здесь?

– Вы видели, во что я одета? Я даю вам одну подсказку.

Всего один стакан, и я становлюсь Маленькой Мисс Болтушкой. Ее рот снова принимает форму буквы «О», причем на этот раз сильнее прежнего.

– Мне сказали, что ты его сестра…

– Сводная, – уточняю я.

Я даже не знаю эту особу, но все ей рассказываю. Что, черт возьми, со мной не так? Я вошла сюда тридцать минут назад, готовая попросить сводного брата лишить меня девственности, и вдруг даже не знаю, чего мне, черт возьми, хочется. Я все еще желаю этого? Похоже, Гаррет мне солгал. Чего еще я не знаю о нем?

Во-первых, тот случай десять лет назад, о котором мне рассказывала Лора, а теперь это? Я обманываю себя, веря, что в нем есть хоть что-то настоящее. Если он прячет столько секретов и тайн, то с какой стати мне рисковать своим сердцем и доверять ему?

– Хмм… интересно.

– Простите, – бормочу я. – Спасибо, что вы ввели меня в курс дела и спасли из той комнаты, – говорю я, указывая на групповуху за занавеской. – Мне лучше уйти, пока я не наделала еще больше глупостей.

– Да ладно, – небрежно говорит Иден. – Ты уже здесь. Хочешь экскурсию?

Я собираюсь отказаться, главным образом потому, что все еще чувствую: мне здесь не место. А потом понимаю… почему бы и нет? Она права, я прошла через ту дверь. Пока Гаррет меня не найдет, я могу делать все, что захочу. И что-то мне подсказывает, что эта женщина – лучший экскурсовод по клубу.

– Могу я сначала выпить еще? – спрашиваю я.

Иден улыбается.

– У нас лимит в два напитка, но я понимаю. Нам всем иногда требуется жидкая храбрость.

Выпив еще одну порцию самой мягкой водки, которую я когда-либо попробовала, следую за Иден по балкону второго этажа.

– Это VIP-комнаты, – поясняет она. – Они получше, чем те, что внизу. Там несколько дополнительных удобств.

– Понятно, это может показаться глупым вопросом, но что в комнатах? Они как гостиничные номера?

– Некоторые из них, – отвечает она. – Но тематические – мои любимые.

– Тематические?

Хихикнув, Иден ведет меня к лифту в конце коридора.

– Пойдем. Я тебе покажу.

– Нас впустят? – спрашиваю я, когда дверь за нами закрывается.

– Пусть только попробуют не впустить.

Не знаю, что это значит, но мне приходится крепко сжать пальцами платье, чтобы унять дрожь.

Лифт опускается ко входу в главный зал, но я замечаю справа что-то вроде витрины и останавливаюсь перед ней.

– О, это магазин. Если тебе понадобятся игрушки, нижнее белье или что-то еще. Но во всех комнатах есть презервативы и смазка. И кое-что из игрушек.

Это безумие. Я до сих пор не могу понять, чем Гаррет зарабатывает на жизнь. Почему он ничего не рассказал мне? Неужели он и вправду думал, что я упаду в обморок, если узнаю о его секс-клубе? Нет, я могу понять, почему он хранил этот секрет раньше, когда я была моложе, но после той недели? Мы чем только не занимались, не считая самого секса, а Гаррет взял и скрыл от меня тот факт, что он владелец секс-клуба. Это просто какая-то бессмыслица.

Иден ведет меня через главный этаж. Сейчас там посередине зала под музыку двигаются люди, отчего это больше похоже на танцевальный клуб. Теперь, когда я знаю, что это не просто стрип-клуб, то замечаю кое-какие вещи, например, пары, сидящие ужасно близко друг к другу за столиками, или зловещие двери вдоль стен.

И тут мне приходит в голову, что за этими дверями есть люди. И я знаю, чем они занимаются. Но не вижу в этом ничего непристойного или эксплуататорского. Это не стрип-клуб, ориентированный только на одну группу клиентов. Я пока ничего не делала и не видела, что происходит там, за дверями, но уже чувствую, насколько это раскрепощает. Женщины могут тут ходить в одиночестве, не опасаясь стать добычей или предметом чьей-то похоти.

Здесь внизу есть еще один бар, но мы не заходим в него. Мы направляемся к другой черной занавеске в углу. Возле красного каната стоит вышибала. Увидев Иден, он просто кивает ей.

– Она со мной, – говорит она ему, и мужчина снова кивает.

– Хотите снять комнату?

– Нет, сегодня хотим просто посмотреть.

– Тоже неплохо. Веселитесь.

Он поднимает красный канат и отдергивает черный занавес. Иден берет меня за руку.

– Готова? – спрашивает она с улыбкой.

Готова к чему?

Я не сразу понимаю, что это та самая комната, в которую я заглянула несколько минут назад, до того, как нашла лестницу и забрела в VIP-комнату для секса. Это похоже на коридор в музее, где люди глядят на стены, словно рассматривая произведение искусства. Но когда мы входим внутрь, я вижу, что там, за окнами. И понимаю, что искусство в буквальном смысле состоит в том… что за этим окнами занимаются сексом.

Однако разум, даже когда я подхожу к тускло освещенному окну справа, все еще плохо осознает то, что видят глаза. В комнате женщина с кудрявыми каштановыми волосами буквально гарцует на мужчине, лежащем на кровати.

Я смотрю на картину передо мной, и кровь леденеет в жилах. Мужчина, лежащий на спине, привязан к четырем углам кровати. На глазах повязка, во рту – кляп. В одной руке он держит что-то белое. Он в буквальном смысле не способен двигаться или говорить, пока эта женщина исступленно скачет на нем. Нет, это не галлюцинация, они действительно трахаются. Это вам не какое-нибудь странное стрип-шоу и не БДСМ-презентация.

Я вижу, как он входит в нее, вижу пульсирующую красную кожу его члена, вижу, как она скачет на нем. Ее груди сдерживает красный корсет, но от усердия они вырвались наружу.

Я украдкой поворачиваю голову и смотрю на других людей, наблюдающих за этой сценой. Определенно некоторые из них трогают друг друга – движения, которые я сразу не заметила, но теперь, когда мои глаза привыкли к полумраку, они стали совершенно очевидны.

Одна из женщин поворачивается ко мне. Я спешу отвести взгляд, как будто только что нарушила некое негласное правило о зрительном контакте в этой порно-комнате.

– Согласись, это нечто! – шепчет Иден, наклоняясь ко мне сзади.

Я чувствую затылком ее дыхание, и по шее пробегают мурашки.

– Это Гаррет все придумал?

– Да. Его творение. Самое любимое место всех посетителей.

Я оглядываю коридор. Иден тем временем вновь берет меня за руку и ведет к более темным окнам. Эти комнаты никто не снимает, но я сквозь темноту различаю обстановку: рабочий кабинет, тронный зал и БДСМ-зал с плетками и кнутами на стенах.

– Не могу поверить, что это все сделал он.

– Похоже, в каждом из нас сидит маленький вуайерист… – шепчет она, когда мы останавливаемся перед комнатой, в которую только что вошли мужчина и женщина.

И он называет меня эксгибиционисткой! Я смотрю, что эта пара начинает делать в комнате, и меня охватывает возбуждение. Не от того, что мне интересно наблюдать за ними, а от того, что я хочу быть по ту сторону стекла. Знать, что другие смотрят на тебя. Быть у всех на виду.

– Ты бы хотела оказаться там, верно? – шепчет рядом со мной Иден.

Я поворачиваюсь к ней и киваю.

– Что ж, найди своего мужчину, и пусть он возьмет тебя.

Знала бы она, что у меня никогда не было секса.

Интересно, пошел бы Гаррет со мной в ту комнату?

Ответ на этот вопрос не заставляет себя ждать. Взглянув на служебный вход в другом конце коридора, я вижу его сердитые голубые глаза.

Правило № 22: Трахайтесь

Гаррет

Черт. Черт. Черт.

Почему Мия стоит в коридоре для вуайеристов в компании Иден, мать ее, Сент-Клер? Этого не может быть.

Я помню, что произошло полгода назад, когда Эмерсон едва не потерял свою девушку из-за этой самой мадам Кинк. Не то чтобы Мия моя девушка… но она все еще моя.

Забыв обо всем на свете, я мчусь к ней по коридору с одной только мыслью в голове: ее нужно срочно уводить отсюда. Немедленно.

Где-то в круговерти мыслей я напоминаю себе, что сделать это нужно как можно тише и незаметнее. Схватив Мию за руку, я быстро тащу ее к шторе на двери, ведущей в коридор для персонала. Она не упирается, но как только мы выходим в коридор, где нет абсолютно никакого публичного секса, выдергивает руку.

– Отпусти меня! – огрызается она и убегает по коридору прочь от меня.

– Какого хрена ты здесь делаешь? – шепчу я, преследуя ее.

Мия не обращает на меня внимания и бежит дальше. Но тут я вижу, что она направляется к двери, которая приведет ее обратно в коридор для вуайеристов. Я тотчас хватаю ее за талию и тащу обратно. Прижимаю к стене, не давая ей вновь увернуться от меня.

– Ответь мне, Мия. Какого черта ты делаешь в моем клубе?

– Твоем клубе? – огрызается она. – Ты имеешь в виду свой секс-клуб? Почему ты не сказал мне о нем?

– Потому что я не ожидал, что ты придешь сюда, – возражаю я.

– Отпусти меня, – требует Мия, отталкивая меня, но я пока не могу это сделать.

Я все еще ошеломлен тем, что она здесь, и мне нужно поговорить с ней. Не хочу, чтобы она ушла отсюда злая.

И тут я, наконец, замечаю, что на ней. А именно короткое-прекороткое платье в обтяжку из мерцающей металлизированной ткани, подчеркивающее каждую выпуклость, каждый изгиб ее тела.

– Что это на тебе?

– О, ты намерен указывать мне, как одеваться?

Я заталкиваю ее в угол. Еще миг, и она упирается спиной в стену, а мое колено оказывается между ее ногами.

– Когда ты приходишь в мой клуб, одетая как проститутка, ты должна понимать, что я буду тебе указывать. Твои сиськи торчат наружу, Мия.

– Вот именно, мои сиськи! – снова огрызается она, с вызовом выпячивая подбородок, и я теряю контроль.

Обожаю, когда она сопротивляется, бросает мне вызов и затевает ссору. Поэтому я хватаю ее за волосы, приподнимаю лицо вверх и впиваюсь ей в губы поцелуем. Вторая рука обхватывает поясницу, и я притягиваю ее тело к себе. Мия борется всего секунду. Сначала ее кулаки бьют меня в грудь, но вскоре она буквально тает в моих объятиях.

Прижав Мию к стене, я всего на пару дюймов приподнимаю платье и закидываю одну ее ногу вокруг себя. Боже, как давно я не сжимал ее в объятиях, как соскучился по гладкой коже в своих ладонях, по мягкой груди. Похоже, ей тоже не хватало меня, потому что Мия больше не сопротивляется и теперь стонет, целуясь со мной.

– Ты сражаешься нечестно, – шепчет она мне прямо в губы, притягивая ближе.

Вместо ответа я провожу пальцами по внутренней стороне ее бедра, пока не достигаю влажной ткани трусиков.

– Ты стала мокрая от того, что смотрела, как эти люди трахались?

Мия напрягается и отстраняется от поцелуя.

– Нет-нет-нет. Я злюсь на тебя.

Чем сильнее она пытается вырваться, тем сильнее я стараюсь удержать ее. Здесь, вдали от дома у озера, вдали от наших родителей и напоминаний о том, что мы не должны этого делать, я ощущаю полную свободу.

Наконец ей удается выбраться из моей хватки.

– Гаррет, я серьезно. Я безумна зла на тебя.

– Почему?

– Потому что ты лгал мне в домике у озера. Потому что ты ввел меня в заблуждение. Поиграл со мной, и я…

– Что ты? – спрашиваю я с лукавой улыбкой.

– И я запала на тебя, черт возьми!

Боже, как же она хороша, когда злится. Даже когда с силой бьет меня по лицу.

– Я часто слышу такие жалобы, – самодовольно отвечаю я.

Мия раздраженно толкает меня в грудь.

– Ладно, если хочешь уйти, уходи.

Она упрямо вздергивает подбородок.

– Нет, я не хочу уходить. Я хочу…

– Хочешь чего? Какого хрена ты вообще сюда притащилась?

Мия собирается ответить, но на миг задумывается.

– Забудь.

Она снова толкает меня и делает шаг к двери. Я останавливаю ее и загораживаю собой дверь.

– Давай, говори, что это было?

– Ты знаешь, что это было, – бормочет она, не глядя мне в глаза.

– Думаю, да, знаю, но скажи это вслух, просто чтобы я понимал, что мы на одной волне.

– Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Гаррет! – кричит она.

Я из последних сил стараюсь сдержать улыбку. Но я всего лишь мужчина, и это одновременно было и чертовски мило, и чертовски сексуально.

– Замолчи! – Мия снова толкает меня. – Ты знал, чего мне хочется, но все равно заставил сказать это вслух.

– А как насчет того, о чем мы говорили вчера? Мол, поиграли, и все. Помнишь?

– Знаешь что? – Мия вскидывает подбородок. – Ты прав. В конце концов, я в секс-клубе. Уверена, что смогу найти кого-то другого, кто мне поможет. Готова поспорить, Иден могла бы…

С этими словами она разворачивается на каблуках и снова идет к двери. Я знаю, что она еще та стерва, и это не первый наш спор, но не позволяю ей играть со мной в эту игру.

– Даже не надейся! – кричу я, хватая ее за талию, и перебрасываю через плечо.

Мия немного сопротивляется, но не слишком убедительно. Если она хочет, чтобы я ее отпустил, пусть борется дальше. Пусть злится сколько угодно, но от меня не убежит. И она это знает.

– Куда ты меня тащишь? – визжит Мия, пока я несу ее по длинному коридору.

– Довольно вредничать, Мия, – говорю я ей, когда мы оказываемся у двери, ведущей в комнаты на другой стороне здания.

Мия не оставила мне выбора. Это то, чего она хочет, и все причины, почему мы не должны этого делать, были стерты ее появлением в вуайеристском зале вместе с Иден.

В комнате Мия оглядывается по сторонам, переводит взгляд на меня. Конечно, я притащил ее не куда попало. Я отнес ее в ту комнату, где на каждой стене и даже на потолке висят большие зеркала.

– Тебе этого хочется, верно? Мы можем пойти на попятную, это твой шанс.

Кинув на меня колючий взгляд, Мия бросается в мои объятия, обвивает шею руками и впивается в губы.

Я запускаю руку в ее волосы на затылке и жадно целую. Зажав зубами нижнюю губу Мии, я кусаю нежную плоть лишь для того, чтобы услышать, как она вскрикивает мне в рот. И, как я и ожидал, она до боли кусает меня в ответ. Мы как два безумца скрежещем зубами, наши языки переплетаются. Мои руки в волосах Мии, ее – вцепляются в мой пиджак.

Я толкаю Мию к стене и прижимаюсь к ней изнывающим членом. При одной только мысли о том, что я буду внутри ее, его головка уже истекает влагой. Как только Хантер сказал, что она в клубе, член возбужденно запульсировал. А к тому моменту, когда я добрался до нее, затвердел так, что мне было больно.

Мия стонет. Я же задираю подол ее платья и нащупываю под ним кружевные трусики. Она нетерпеливо раздвигает для меня ноги, и я рычу от страсти. Сунув руки под ягодицы, я трусь об нее. Мия в ответ подается мне навстречу. Я готов высвободить член и трахнуть ее прямо здесь и сейчас у стены, но сдерживаюсь. Как бы сильно я ни хотел ее, не могу сделать ей больно.

Дрожащими от нетерпения пальцами она пытается раздеть меня. Мия стягивает пиджак и начинает расстегивать пуговицы рубашки. Я в свою очередь спускаю бретельки ее платья, чтобы найти груди. В следующий миг одна из них уже у меня во рту, такая мягкая и красивая, и я легонько покусываю ее.

Черт, как же я хочу Мию. Нас уже не остановить.

Мое терпение быстро иссякает. Больше не могу выдержать ни секунды прелюдии. Я быстро отношу Мию к кровати и бросаю на мягкий матрас. Глядя на нее сверху вниз, я торопливо расстегиваю пуговицы на рубашке и сбрасываю ее. Пока я снимаю брюки, Мия стягивает через голову платье и расстегивает лифчик. Прежде чем я успеваю это осознать, мы уже оба голые, и я забираюсь на нее.

Ее пышные бедра сжимают мою талию, и голова идет кругом. Теплая рука Мии обхватывает член, и комната вокруг нас исчезает.

Я трахаюсь с ней, пенис ищет комфорта в ее теле, как будто знает, что ему там самое место. Эти красивые, пышные бедра плотно сжимают мою талию, и я уютно нежусь в тепле ее ног.

Мой рот ни на секунду не отрывается от губ Мии. Подобное просто немыслимо. Потому что если я остановлюсь, то пойму, какая это плохая идея. Я вспомню, что этот момент мимолетен, и даже если сейчас Мия разрешает мне прикасаться к ней, когда мы закончим, она уйдет и вновь возненавидит меня.

Поэтому я отключаю мозг и скольжу руками вниз, по ее полной груди и мягкому животу, прямо к сладкой дырочке между ее ног. Сунув палец между ее складками, я обнаруживаю, что она вся мокрая. С моих губ тотчас срывается сдавленный стон, я едва не рычу.

– Ты такая мокрая для меня.

Боже, как в этот момент мне хочется назвать ее ласковым прозвищем, но я не могу себя выдать. Потому что с этого момента Дрейка больше нет. После сегодняшнего вечера она вообще забудет о нем.

– Тогда трахни меня, Гаррет. Я готова.

Притянув мое лицо к себе, Мия смотрит на меня с мольбой в глазах.

– Только возьму презерватив.

– У меня внутриматочная спираль, – шепчет она мне в губы. – Я хочу чувствовать тебя. Пожалуйста.

Мое тело в огне, мурашки пробегают по каждому дюйму кожи, и эта маленькая просьба возбуждает меня больше, чем когда-либо в моей жизни. В данный момент я настолько поглощен Мией, что готов сделать для нее все на свете.

Мия всегда была моей. Ладно, даже если это изначально не было так, все шло к этому. Я знаю, что это правда, поэтому ввожу член в ее влажное теплое лоно всего на пару дюймов, одновременно наблюдая за ее лицом.

Мия вздрагивает. Я ощущаю сопротивление. Ее взгляд устремлен на зеркальный потолок позади меня. Я тотчас останавливаюсь и слегка отстраняюсь, головка члена едва проникает в нее.

– Мия, – говорю я, привлекая ее внимание к своему лицу. – Смотри на меня.

Эти прекрасные голубые глаза, которые я знаю почти полжизни, смотрят мне в душу с полным доверием. Преодолевая сопротивление, я ввожу член дальше и скольжу, пока не оказываюсь полностью внутри.

Мия вскрикивает, но глаз не отводит. Я смотрю на нее, приоткрыв рот, пораженный тем, как хорошо мы подходим друг другу, насколько она прекрасна и как сильно я хочу остаться в ней навсегда.

Боже милостивый, как же это восхитительно! Я был так зациклен на том, что для нее это первый раз, что почти забыл, как давно сам занимался сексом. И что десять лет назад, с какой-то безымянной женщиной, которую уже не помню, я никогда не чувствовал себя так, как с ней.

В Мии прекрасно буквально все. Тепло ее тела, прикосновение ног, обнимающих меня, жгучая связь между нами, когда мы смотрим друг другу в глаза, слившись не только телами.

– Боже, ты такая восхитительная, – шепчу я.

Хочу, чтобы она знала, как важен для меня этот момент. Как долго я ждал, чтобы почувствовать это. Я не двигаюсь. Оставаясь внутри ее, наслаждаюсь сладостным ощущением безо всякого трения, хотя желание двигаться становится все сильней и сильней.

Ее пальцы тянутся к тому месту, где наши тела соединены, пробегают по основанию моего члена, там, где он скрыт между ее складками. А я, пока Мия исследует наши ставшие единым целым тела, наблюдаю за ее лицом. Она слегка двигает бедрами, чтобы приспособиться ко мне, и с каждым легким движением ее тела я борюсь с желанием погрузиться в нее до упора.

– Тебе больно?

– Немного неприятно, но не сильно.

Наклонившись, я целую ее нежные розовые губы. Сегодня они даже мягче, чем раньше. И я не хочу от них отрываться. Мне нравится вкус ее губ, и я жажду на мгновение притвориться, что я не какой-то там унылый полудурок и мог бы стать ее парнем. Наконец Мия отстраняется от поцелуя и обнимает меня за шею.

– Гаррет, – шепчет она, похотливо глядя на меня из-под тяжелых век, – трахни меня сейчас.

– Тебе этого очень хочется?

Закусив губу, Мия кивает.

Теряя контроль, я одной рукой хватаюсь за спинку кровати, поддерживаю себя другой и, глядя ей в лицо, с силой врываюсь внутрь. Она хрипло вскрикивает от удовольствия. Ее рот приоткрыт, голова запрокинута, и я снова и снова проникаю в нее.

Она громко и сладко стонет, ногтями впиваясь мне в шею и плечо. Я вынужден сдерживаться, чтобы не кончить слишком рано, потому что сейчас у нас все идеально. Ее голос, лицо, груди, качающиеся из-за моих толчков, тепло тела.

– Еще! – умоляет Мия.

Наши тела двигаются в идеальном ритме. Гримаса на ее лице, участившееся дыхание говорят мне, что она близка к оргазму.

Я еще не готов кончить. Я вообще вряд ли когда-нибудь кончу. В данный момент не хочу выходить из нее.

Снова встав на колени, я подтягиваю ее ноги к своим плечам и продолжаю вбиваться внутрь, наблюдая, как меняется выражение ее лица в новой позе.

– Вот так, вот так, вот так, – ритмично приговаривает Мия.

Наши взгляды встречаются. Я глубоко, до упора погружаюсь в нее. Даже не верится, какой это восторг! Я никогда не чувствовал себя так близко к женщине, которую трахал, не говоря уже о том, чтобы так смотреть в ее глаза.

– Пожалуйста, не останавливайся, – шепчет Мия.

Протянув руку вниз, я массирую чувствительную кожу ее клитора. Она стонет и извивается, и я знаю: она вот-вот кончит.

– Кончи вместе со мной, детка!

– О боже, я сейчас кончу! – кричит она, задыхаясь.

Я вхожу в нее сильно и быстро. Весь окружающий мир исчез, остались только она и я. В эти мгновения я чувствую членом лишь жар женского тела.

Звуки ее оргазма окончательно сводят меня с ума. Мия выгибает спину и кричит, хрипло и гортанно. Ее руки исступленно теребят простыни, мышцы ног напрягаются у меня на плечах. Я смотрю вниз, туда, где мы соединены, и кончаю, вливаясь в нее снова, и снова, и снова. Тем самым я подвожу итог долгим десяти годам воздержания, причем с той, с кем, по идее, не должен был этого делать.

Мия сказала, что берегла себя для меня, и, возможно, я тоже берег себя для нее. Не в буквальном смысле, конечно. Еще три недели назад мне бы и в голову не пришло заниматься сексом с Мией. Я давно смирился с тем, что больше никогда не буду испытывать подобные эмоции с женщиной, и все это время понятия не имел, что смогу почувствовать это с ней.

Наконец мы оба спускаемся с высот наслаждения. Я сбрасываю с плеч ее ноги и падаю на кровать рядом. Жду, когда Мия встанет, оденется и снова оставит меня одного. Я никак не ожидаю, что она повернется ко мне и спросит:

– Когда мы повторим?

Правило № 23: Если вы злы, то оставайтесь злыми. Так секс даже лучше

Мия

Какого черта я так долго ждала, чтобы сделать это? На чем так зациклилась? Мы явно оба наверстываем упущенное, потому что у нас уже третий раунд в зеркальной комнате. Понятия не имею, который час, но если мы выйдем из этого клуба завтра днем, я не удивлюсь.

Рука Гаррета находит мой подбородок и приподнимает его, так что я стою лицом к лицу с нашим отражением в зеркале, а он врезается в меня сзади. Он не любит, когда я отвожу взгляд или опускаю веки. Связь между нами сильнее, когда мы смотрим в глаза друг другу. И от этого все становится только лучше.

– Ты такая красивая, когда принимаешь мой член, – говорит Гаррет со стоном, крепко сжимая мои бедра. – Я мог бы смотреть на это весь день.

– Не останавливайся! – кричу я, протягивая руку вниз, чтобы коснуться себя.

Несколько круговых движений по клитору, его член, и я почти теряю сознание от удовольствия. Он не отстает, входит в меня еще несколько раз и с громким стоном изливается в третий раз за эту ночь.

Мои руки болят от того, как я крепко держусь за спинку кровати. Начинаю прогибаться, но Гаррет обхватывает пальцами мою шею и тянет назад, так что я вновь прижата к его груди.

– Я не могу перестать думать о том, как из тебя всю ночь вытекала моя сперма, – томно бормочет он мне в ухо, пока мы вместе смотримся в зеркало.

По лицу расплывается коварная улыбка. Гаррет проводит языком по моей щеке, для него это еще один способ пометить меня как свою собственность. Как же я ненавижу глупое сердце за эту привязанность!

Я отталкиваюсь от него и чувствую, как Гаррет выскальзывает из меня.

– Я все еще злюсь на тебя.

Он смеется и откидывается на кровати, сложив руки за головой.

– Это нормально. Ты можешь и дальше злиться. Я думаю, что так секс даже лучше.

– Пожалуй, ты прав. Это даже хорошо, что я тебя ненавижу.

Я впервые за несколько часов пытаюсь слезть с кровати. Мои колени тотчас подгибаются, и я чуть не падаю на пол. Чтобы не рухнуть, я быстро хватаюсь за спинку кровати, и по моему бедру стекает первая капля теплой влаги.

Согласна, это не самое приятное ощущение. Но я все равно не жалею, что мы не воспользовались презервативом. Уверена, что Гаррет здоров, а я использую противозачаточные средства. В прошлом году мне на всякий случай поставили внутриматочную спираль. Я рада, что весь этот дискомфорт был не напрасен.

Взяв со стола несколько салфеток, я быстро привожу себя в порядок. А потом, ведомая любопытством, начинаю разглядывать комнату. На прикроватной тумбочке лежат гигиенические салфетки, смазка и презервативы, рядом бутылки с водой. Я жадно хватаю одну и прикладываюсь к ней. У стены стоит шкаф, и когда я его открываю, глаза лезут на лоб. Внутри находятся ремни, веревки и цепи всех форм и размеров.

– Это для них, – говорит Гаррет.

Я оборачиваюсь и вижу, как он поднимает верхнюю часть спинки кровати. Там с обеих сторон стальные кольца.

– Понятно, – отвечаю я. – Как продуманно.

– В клубе много таких ловких придумок.

Гаррет хитро подмигивает, и я спешу отвернуться, чтобы он не увидел, как я краснею. Я все еще зла на него, да-да!

– Так ты собираешься рассказать мне о мероприятии, по поводу которого, как все думают, ты мне звонил?

Гаррет хмурится.

– Тебе о нем говорили?

Я сердито смотрю на него, опустив плечи.

– Судя по всему, на собрании руководства речь шла и обо мне. Так что ты им сказал?

– Что ты занимаешься вебкамом. Или это все еще секрет? – дразнит он меня.

– Не могу поверить, что ты до сих пор хранил это в тайне. Мне было жутко неловко, что ты узнал о моей работе.

В голове тотчас возникает образ Дрейка, но я отгоняю эти мысли. Сейчас мне лучше не вспоминать о нем. Мне придется рассказать ему об этом, и я без понятия, как он отреагирует. Он знает, что не единственный мужчина в моей жизни, и все же… Вдруг он обидится, узнав, что я спала с Гарретом?

– То есть ты намерен пригласить меня выступить? – спрашиваю я, хотя знаю ответ.

– Черт возьми, нет, – отвечает Гаррет, и я чувствую, как по лицу расплывается улыбка.

– Ведь я же не твоя девушка.

Он слезает с кровати. Его обнаженное тело выставлено напоказ, и я, глядя на него, краснею.

– Нет, но ты все еще моя сводная сестра.

Гаррет стоит в нескольких дюймах, глядя на меня своими восхитительными темно-синими глазами. От того, что он вновь назвал меня своей сводной сестрой, желудок делает сальто, и это точно не предмет гордости. Наверное, мне не должно нравиться, что я одновременно его сводная сестра и подружка для секса, но я восторге от этого. Наверное, мне нравится то, что я для него нечто большее, чем просто очередная телка.

– Я еду домой, – бормочу я, ища на полу свое платье.

– Ты приехала на машине?

– Заказала такси.

– Тогда давай я отвезу тебя домой.

– Тебе вовсе не обязательно…

Гаррет сердито смотрит на меня.

– Никто не должен вызывать такси после потери девственности.

Натягивая трусики, я не могу сдержать смех. Когда же я наклоняюсь, чтобы взять туфли, колени почти подгибаются, и я смотрю на него снизу вверх.

– Да, пожалуй, ты прав.

Гаррет глядит на меня.

– Напиши матери, что остаешься у меня. Поехали ко мне домой. Это все равно ближе.

– Нет, я поеду домой к себе, – упираюсь я, хотя и не слишком охотно.

– Я приготовлю тебе завтрак, – говорит Гаррет с хитрой улыбкой. – Сразу после того, как съем свой.

Мои колени вновь подгибаются. Вот же засранец.

Одевшись, мы выходим из зеркальной комнаты и шагаем прямо по коридору. В самом конце мы останавливаемся, и он касается моей руки.

– Жди здесь. Я скажу Эмерсону, что ухожу, а заодно велю уборщице прибрать в комнате, прежде чем ее снова откроют.

– Хорошо, – отвечаю я и устало зеваю.

Глядя ему вслед, снова ругаю себя. Я все еще цепляюсь за мысль, что Гаррет воспринимает меня серьезно. Но на самом-то деле я знаю: вряд ли он когда-нибудь станет воспринимать нас серьезно. Для него это по-прежнему просто игра.

Пока я пишу Лоре, что после вечеринки с друзьями заночую у Гаррета в городе, краем глаза замечаю приближающегося высокого мужчину.

– Готов? – спрашиваю я, но когда поднимаю глаза, понимаю, что это не Гаррет. Этот мужчина даже выше Гаррета, его длинные светлые волосы собраны в хвост. – Ой, извините. Я приняла вас за кое-кого другого.

Он смеется.

– Желаю приятно провести время, красотка.

Я ловлю себя на том, что краснею, когда он проходит мимо, а когда вижу шагающего ко мне по коридору Гаррета, то замечаю на его лице беспокойство.

– Все в порядке?

Он смотрит на исчезающего за дверью блондина и кивает:

– Ага. Пойдем.

* * *

Лежа той ночью в постели, я не могу заснуть. Рядом со мной беспокойно ворочается Гаррет. Все, что произошло в секс-клубе, раз за разом вертится в голове, и на мгновение мне кажется, что я попала в альтернативную реальность.

Каждый раз, когда я закрываю глаза, вижу все. Женщину в вуайеристском коридоре, оседлавшую того мужчину, как механического быка, пусть и не как в грубой порносцене. Это предназначалось исключительно для их собственного удовольствия, а не для посторонних глаз, но я стояла и таращилась на них. Я имею в виду… другие тоже смотрели.

Но ничего из этого не вызывало… неприязнь. Ну, ладно, скажем, это было не совсем правильно, но… в хорошем смысле?

Я вновь переворачиваюсь, пытаясь собраться с мыслями.

– Ты не спишь? – шепотом спрашиваю я.

– Я думал, ты злишься на меня, – отвечает Гаррет.

– Да, злюсь, но у меня есть вопросы.

Со стоном он переворачивается на спину и закрывает глаза рукой.

– Спрашивай.

– Итак, очевидно… люди там занимаются сексом.

– Естественно.

– А в VIP-зоне они просто делают это у всех на виду?

– Только в VIP-комнате, да, – отвечает он так, как будто это самое обычное дело.

– И что самое безумное из того, что ты там видел? – с волнением интересуюсь я.

Гаррет усмехается. И делает такое лицо, как будто сильно задумался.

– Мы работаем всего три месяца, но пару недель назад у нас побывала компания из пятерых человек, арендовавших самую большую комнату для вуайеристов.

– Пятерых?

– Да. Хочешь услышать самую сумасшедшую подробность?

– Да, – с готовностью отвечаю я, округляя глаза.

– Там была только одна женщина.

Моя челюсть вновь отвисает.

– Боже мой! И ты смотрел на них?

Гаррет чешет затылок, как будто немного смущен моим вопросом.

– Возможно, это лучшее, что я когда-либо видел.

Я смеюсь еще громче и шлепаю его по руке.

– Ты извращенец!

– Что? Это ведь моя работа! И почему это я извращенец, если им явно требовались зрители?

– Не могу поверить, что ты смотрел, как четверо чуваков трахают одну девушку. Это ненормально!

– Ты просто ревнуешь, – отвечает Гаррет, и моя улыбка становится шире.

– Да, в некотором роде ты прав, – хихикаю я.

– Иногда я забываю, что ты еще молоденькая.

Я смотрю на него, и улыбка слегка тускнеет.

– Не бери в голову. Не такая я и молоденькая.

Гаррет молчит, глядя на меня в темноте. Протягивает руку и убирает мне за ухо прядь волос.

– Я знаю, Мия. Скажу честно: временами я разрываюсь между желанием сохранить твою невинность и желанием развратить тебя.

При мысли об этом сердце танцует в груди.

– Каков твой план на «Ночь Вуайериста»?

Он тяжело вздыхает.

– Три пары и три исполнительницы-одиночки.

– Но ты намерен лишь вывести их на сцену?

– Да.

– Тебя не беспокоит то, что будут делать люди в зале?

Гаррет смеется.

– Ничуть. У нас есть правила. Если они не захотят оставаться на все представление, то могут уйти. Примерно так. Мы хотим, чтобы они арендовали наши комнаты, пока находятся в клубе, чтобы получить все, чего желают.

– Лично мне это кажется странным. Люди, которые трахаются на сцене.

– Это говорит девушка, которая мастурбирует на камеру за деньги, – дразнит он меня, подталкивая локтем в бок.

– Я делаю не только это.

– Разумеется, – говорит он и тут же спрашивает: – Теперь мне можно поспать?

– Да, – бормочу я, снова ворочаясь.

– Иди сюда, вредина.

Гаррет протягивает руку, обхватывает меня за талию и притягивает к себе, так что я больше не могу двигаться. Его теплых объятий достаточно, чтобы я провалилась в темную бездну сна.

Последняя мысль, которая приходит мне в голову перед тем, как я погружаюсь в темноту, – это осознание того, что я только что потеряла девственность… со своим сводным братом… в секс-клубе. Скажу честно, это не совсем то, что я планировала сделать этим летом.

Правило № 24: Есть только один способ сделать утро по-настоящему добрым

Мия

Я просыпаюсь от запаха Гаррета и ощущения чего-то теплого и влажного на груди и животе. Со стоном открываю глаза, и внезапно в памяти всплывает все, что произошло прошлой ночью.

– Боже мой, – шепчу я.

Я в постели Гаррета, и он проводит губами по моему телу.

– Доброе утро, – отвечает он.

Подняв голову, я наблюдаю, как он целует мои бедра и осторожно стягивает трусики, оставляя меня только в его футболке.

– Ты не против? – спрашивает Гаррет, обдавая теплым дыханием нежную кожу у меня между ног.

Я тотчас вся покрываюсь мурашками.

– Да, – выдыхаю я и развожу перед ним ноги.

Его пальцы осторожно раздвигают мои губы, чтобы хорошенько меня разглядеть. Мне нравится выражение глаз Гаррета: он словно любуется мной, как будто такой красоты ни разу не видел. Он оставляет на моем клиторе мягкий, влажный поцелуй, и я со стоном таю от его прикосновения.

Боже, как же я рада, что вчера вечером решила пойти в клуб!

– Я больше не могу, Гаррет! Пожалуйста!

На этот раз он усмехается и вытирает губы.

– Можешь, еще как можешь.

Прежде чем он успевает снова припасть ртом к моему клитору, отчаянно тяну его за рубашку, пока Гаррет не ложится на меня всем телом, после чего я страстно целую его в губы. Мои ноги обвивают его талию, и, несмотря на ужасную усталость, я все еще жажду его прикосновений.

Гаррет целует меня в ответ, прижимаясь ко мне бедрами. Вскоре передняя часть его пижамы уже пропитана моей влагой. Я вожусь со шнурком, пытаясь снять с него пижамные штаны.

В следующий миг Гаррет легко проникает в меня, и это совсем не похоже на блаженство, которое я только что испытала от его языка. Это другие ощущения, и они намного лучше. Движение его члена внутри меня, когда он достигает мест, о существовании которых я даже не подозревала, доставляет мне удовольствие, которое не дала бы самая лучшая игрушка.

И я знаю, что это такое. Возможно, он не желает этого признавать, но я осознаю, что чувствую, когда Гаррет трахает меня. Это связь, которую невозможно достичь через веб-камеру или что-то другое. Это связь на клеточном уровне.

Прежде чем он кончает, мы смотрим друг другу в глаза, и я еще крепче сжимаю его. Как будто одно это объятие способно передать Гаррету, что я совсем не чувствую к нему ненависти. Не злюсь на него и не хочу с ним ссориться. Зато мне хочется сказать ему, красноречивее, чем вчера вечером, как много он для меня значит.

Если бы он знал, если бы он только знал, изменило бы это хоть что-нибудь? Дал бы Гаррет нам шанс или оставил бы меня в качестве своей игрушки? Подружки для секса? Сводной сестры с дополнительными бонусами?

Прежде чем он отстраняется, я тяну его вниз, чтобы снова поцеловать, попробовать его губы на вкус. Все, что я хочу сказать, вертится на языке, но я не произношу этого вслух. Если признаюсь ему в своих чувствах, то проявлю слабость, и что дальше? Столкнусь с унижением от того, что меня отвергли… в очередной раз.

Я лишь шепчу:

– Ты был прав.

На лице Гаррета видны недоумение и растерянность.

– В чем?

– Секс расслабляет, – отвечаю я, и каждая мышца моего тела как будто тает.

Уголки его рта трогает улыбка, и он ложится на меня всем своим весом.

В конце концов Гаррет отстраняется. Он наконец слезает с кровати, одевается и везет меня домой. И это все. Наши отношения не лучше, чем вчера.

– В общем… если мне понадобится помощь с этим мероприятием, – говорит он, прежде чем я выхожу из машины возле дома. Я оборачиваюсь и жду, чем он закончит свою просьбу.

– Да?

– Поможешь мне?

– Как ты собираешься мне платить? – спрашиваю я ехидным тоном.

– Приходи в клуб. Просто на этот раз предупреди меня.

Я закатываю глаза и открываю дверцу машины.

– Отлично. Я напишу тебе позже.

– Хорошо, – отвечает Гаррет и, когда я вылезаю, шлепает меня по ягодице.

* * *

Как только я остаюсь в доме одна, то думаю о Дрейке. У меня возникает странное желание поговорить с ним. Рассказывать ему все, конечно, безумие, но он в курсе, что я испытываю чувства к Гаррету. Он не производит впечатление собственника, и мне кажется, я могла бы поделиться с ним своей сексуальною жизнью.

Я имею в виду, он знает, что я не стану беречь себя для него. Он отказывается даже показать мне свое лицо.

А потом я вспоминаю, чем все закончилось вчера, и самое меньшее, что я могу сделать, это извиниться за то, как странно себя вела.

Я просматриваю сообщения и печатаю новое.

Мне стыдно, что я вчера вела себя странно.

Он отвечает мгновенно.

Не извиняйся. Ты была права. Тебе сейчас лучше?

Я кусаю губу и думаю о том, насколько лучше себя чувствую.

Да. Гораздо лучше.

Есть какая-то конкретная причина, почему тебе так хорошо?

У нас прошлой ночью был секс. С моим сводным братом.

Боже, пожалуйста, только не злись, молю я.

Я рад за тебя. И как оно?

Я смеюсь.

Потрясающе. Три раза и еще один раз этим утром. Странно, что я тебе это рассказываю?

Нет. Мне нравится, когда ты делишься этим. Не могу объяснить почему.

Хорошо. Мне нравится рассказывать тебе обо всем.

Закусив губу, я тщательно думаю, пока набираю текст следующего сообщения. В какой-то момент за последние несколько дней чаша весов склонилась в пользу Гаррета. Пусть он отмахивался от меня и даже пытался полностью вычеркнуть из своей жизни после всего, что произошло в доме у озера, я все равно знала: это будет он, а не Дрейк.

Надеюсь, ты понимаешь, это означает, что мы с тобой больше не можем делать то, что делали раньше.

Пока я жду ответа, проходит несколько долгих минут. Наконец я вижу, как он печатает, и у меня перехватывает дыхание.

Я горжусь тобой за это решение. И понимаю.

Но я по-прежнему хотел бы отправить тебе подарок. Можно?

Я улыбаюсь экрану, но уголки губ тут же опускаются. Это нехорошо? Принимать подарки от другого мужчины после того, как я спала с Гарретом? Я имею в виду, по его словам, мы играем. Это просто физическое влечение. Раз он отказывается от серьезных отношений, думаю, это означает, что я по-прежнему могу делать все, что захочу. Кроме того, это все еще считается работой.

Да. У меня есть абонентский ящик.

Пришлешь мне его, пожалуйста?

Такие дела. Я отгоняю чувство вины, которое не заставило себя ждать. Я действительно должна рассказать об этом Гаррету, но потом вспоминаю, что он никогда не говорил мне, что владеет секс-клубом. Так что мы квиты. Пусть смирится с тем, что у меня есть один друг по переписке. Тот, что шлет мне подарки. А иногда видит меня голой.

Да, он бы обиделся, и все же… он мой должник. И непохоже, что мы встречаемся по-настоящему.

Не волнуйся. То, что я тебе пришлю, ты можешь использовать и с ним.

Его слова разжигают во мне любопытство.

Правило № 25: Важная мысль

Мия

Гаррет не писал мне прошлой ночью. Когда же это сделала я, он отправил мне невнятное оправдание, что, мол, занят, что заставило меня забеспокоиться. И вот я стою у его порога с пончиками и кофе.

– Доброе утро! – щебечу я, когда его дверь открывается.

– Что ты здесь делаешь? – недоуменно спрашивает Гаррет. Он в шортах и обтягивающей футболке и выглядит на удивление хорошо.

– Ты попросил меня помочь с мероприятием, и вот я здесь.

– Ты нарочно меня отвлекаешь?

– Угу, – отвечаю я с улыбкой, проталкиваясь мимо него.

Его обеденный стол завален бумагами, а в раковине скопилась гора немытой посуды. Я ставлю коробку с пончиками, нахожу пустое место и начинаю разбирать беспорядок.

– Перестань, – упрямо бормочет он.

– Да ладно, Гаррет. Я всего лишь пытаюсь помочь, так что не упирайся. Мне больше нечем заняться.

– Ты не работаешь? – удивляется он.

Он впервые заговорил о моей работе. Не зная, что на это ответить, поворачиваюсь к нему. Я не намерена рассказывать ему о Дрейке, раз уж теперь он больше не клиент. Я не беру с него денег.

– В данный момент нет. Почему ты спрашиваешь? Ревнуешь?

– Нет, – бормочет он.

Гаррет не может запретить мне работать, пока я официально не стала его девушкой. Зайдя к нему в кухню, я беру салфетки, а когда оборачиваюсь, чтобы взять пончик, ловлю на себе его взгляд.

– Хватит пялиться, бесстыдник, – поддразниваю я его.

Наконец он улыбается и падает на стул перед ноутбуком.

– Ладно, на чем ты застрял?

– Я не знаю, – стонет Гаррет. – Мне ничего не нравится. Все эти девушки великолепны, но они не в нашем духе. И нам не подходят.

– Дай взглянуть, – отвечаю я и, взяв еще один стул, сажусь рядом с ним.

Девушка на экране красивая, но вся какая-то неестественная, пластмассовая. Так что он прав: вашему клубу такая не подходит.

– Только не она, – говорю я, кивая в ее сторону.

– Это почему же?

– Она слишком полагается на свое тело и большие сиськи. Вам нужен кто-то более искренний. Настоящая исполнительница.

Гаррет снова стонет и откидывается на спинку стула.

– У нас всего две недели, чтобы решить эту проблему. Иначе я просто все отменю.

– Не говори так. Мы что-нибудь придумаем.

– Эмерсон утверждает, что нам требуется мероприятие, чтобы привлечь больше внимания к коридору вуайеристов, но ничто не поможет нам заполучить больше участников, если это не будет соответствовать духу клуба.

Повернувшись к нему, я откидываюсь на спинку стула.

– Гаррет, большинство этих девушек, как и я, выступают только для мужчин. Однако ваш клуб не такой. Он открыт для всех, мужчин и женщин.

– Так что же нам делать? – спрашивает он.

Я задумчиво закусываю губу. И пытаюсь представить себе, чего бы хотела сама. Не как вебкамщица, а как обычная девушка.

– Вы пытаетесь привлечь больше клиентов, но ваше мероприятие предназначено не для той аудитории.

Как сделать его более привлекательным для девушек, а не только для мужчин? Естественно, куда бы ни пошли женщины, мужчины все равно последуют за ними. И тут меня осеняет. Окрыленная своей идеей, я резко сажусь.

– Что такое? – спрашивает он, выпрямляясь следом за мной.

– Не приглашайте их поклонников… Пригласите исполнительниц.

– Мне казалось, мы так и поступаем, – отвечает он слегка растерянно.

– Нет, Гаррет, я имею в виду… пригласите исполнителей стать членами клуба. Вы можете сделать это большим событием только для них и пригласить их в комнаты, но ведите себя с ними так, будто они ваши VIP-персоны.

Его плечи расслабляются. Гаррет смотрит на меня, и я вижу, как эта мысль доходит до него. Напряжение мгновенно покидает его лицо.

– Черт, ты права. Гениальная идея! Они не будут выступать на нашем мероприятии! Нет, это будет представление для них.

– И когда им там понравится, они станут членами клуба и расскажут о нем своим поклонникам.

– Боже мой, я готов расцеловать тебя, – говорит Гаррет, вскакивая со стула.

Внезапно он поднимает меня и несет в спальню.

– У нас еще куча работы! – кричу я, заливаясь смехом, но он не слышит.

* * *

Открыв в тот день почтовый ящик, я обнаруживаю в нем неброский черный пакет. Он прямоугольный и размером с коробку из-под сотового телефона, но, даже не открывая его, я уже знаю: там внутри никакой не мобильник.

Получила твой подарок, – пишу я Дрейку, сидя в машине и собираясь ехать домой.

Отлично, – мгновенно отвечает он. – Возьми домой и покажи мне.

– О боже, – шепчу я, не отвечая.

Я не открою эту коробку, пока не вернусь домой. Проскользнув в подвал, я закрываю за собой дверь, ставлю черную коробку на кофейный столик, достаю телефон и пишу Дрейку.

Хорошо, я дома.

Включай видео.

Поставив телефон на подставку, я делаю глубокий вдох и нажимаю на иконку видеозвонка. Он тотчас же отвечает, но его видео выключено.

Общаемся через чат. Я на работе и не могу сейчас включить камеру, но хочу, чтобы ты открыла коробку.

– Хорошо, – отвечаю я, убирая волосы за ухо. – Я нервничаю.

Не надо. Думаю, тебе понравится.

Сначала я рву ленту и вытаскиваю еще более красивую коробку. Эта перевязана черной лентой, за которую я тяну, чтобы открыть крышку. У меня мгновенно перехватывает дыхание. Передо мной лежит стеклянный купол, украшенный ярким драгоценным камнем на одном конце и заостренный на другом.

Это…

– О господи, – бормочу я, закрывая коробку. – Ты серьезно?

Да.

– Я не могу вставить это. Дрейк… Я только начала трахаться, и теперь ты хочешь, чтобы я занялась аналом. Я не могу.

Это всего лишь пробка, котенок. Она не может навредить тебе.

Кроме того, я не прошу тебя заниматься аналом. Я просто показываю тебе кое-что еще, что будет приятно.

– Откуда ты знаешь? Уже пробовал? – с сарказмом спрашиваю я.

Не могу сказать, что да.

Теперь слушай. В коробке есть и смазка. Нанеси ее.

– О боже! – ахаю я. – И что потом? Просто ходить с этой штуковиной прикола ради?

Вставь ее перед вашей новой встречей. Удиви его.

– Потому что она крутая?

Да. Очень.

– Я нервничаю, – нерешительно говорю я.

Не надо. Это просто игрушка. Повеселись с ней.

Спустя пару часов я иду в клуб, чтобы встретиться с Гарретом и обсудить планы с Эмерсоном. Но как я могу все время ходить с этой штукой?

Конечно, могу. Я уже не та девушка, какой была три недели назад. Быть с Гарретом, позволять ему наблюдать за мной наконец обрести свой голос, чтобы просить о том, чего мне от него хочется, – все это изменило меня. Раньше я жутко опасалась быть физически уязвимой с мужчинами, но теперь ничего не боюсь.

Правило № 26: Когда вы на вершине, все в ваших руках

Гаррет

– Мия на днях была в клубе?

Я отрываю взгляд от ноутбука и вижу Эмерсона. Он стоит, прислонившись к дверному косяку.

– Хмм… может быть. Кто тебе это сказал?

– Я слышал это от Шарлотты, а она в свою очередь от Иден.

Он вот-вот самодовольно ухмыльнется, и я, вместо того чтобы испепелить его обиженным взглядом, вновь сосредотачиваюсь на контрактах предстоящего мероприятия.

– Ну, давай же.

– Что давай?

– Скажи, что ты мне так и говорил.

Эмерсон смеется.

– Я бы не хотел заявлять такое тебе в лицо. Но рад, что вы помирились. Вот и все.

– Она все еще ненавидит меня, – отвечаю я, откидываясь на спинку стула и глядя ему в глаза.

– Даже после пяти часов в двенадцатом номере?

– Да. Оказывается, так секс даже лучше. Когда мы ненавидим друг друга.

– Хм, – отвечает Эмерсон, явно обдумывая эту мысль, и я вижу, что он мне не верит.

Не то чтобы он должен верить. Про ненависть я, конечно, соврал. Это просто удобная ложь, которую я внушаю себе, чтобы избежать того, что происходит на самом деле… что я слишком глубоко погружаюсь во все это.

– Как продвигается планирование мероприятия? – спрашивает Эмерсон, заметив на моем экране контракт.

– Об этом я и хотел с тобой поговорить. Мии пришла в голову фантастическая идея, и я хочу ей с тобой поделиться.

Я подробно описываю ему все, что обсуждали мы с Мией. Похоже, он впечатлен.

– По-моему, это чертовски гениально, – отвечает он. – Я же тебе говорил, что нам нужно непременно привлечь ее.

– Ты сказал, что не собираешься говорить «я же тебе говорил», – говорю я с кривой улыбкой.

– Не смог удержаться. – На миг застыв в дверях, Эмерсон добавляет: – Ты должен снять с ней комнату.

Я тотчас поворачиваю голову в его сторону.

– Не понял?

– Ты же сам сказал, нам нужно в том коридоре что-нибудь свеженькое, так что сними с ней комнату. Или посади ее туда в одиночку.

– Все, можешь не продолжать, – обрываю я его.

– Почему нет? Она ведь и так секс-работница. Почему ты…

– Пожалуйста, не говори так, – отвечаю я, потирая лоб.

– Что? Мне нельзя называть ее секс-работницей? Но ведь это ее работа. В этом нет ничего постыдного.

– Я знаю, что в этом нет ничего постыдного, но я хотел сказать… как бы ты себя чувствовал, если бы это была Чарли? Сверкала бы своей дырочкой…

– Полегче! – рычит он.

– Что я и хочу сказать.

Эмерсон закатывает глаза и кивает.

– Нет, разница есть. Ты только что сказал, что между вами нет ничего серьезного. Если только не…

Я не отвечаю. Ни на чем не фокусируясь, таращусь в экран компьютера, давая этой мысли проникнуть в сознание. И я, и Эмерсон понимаем, почему меня это беспокоит. Я просто не знаю, готов ли это признать.

– Кстати о… – говорит он.

Я смотрю на камеру наблюдения на стене и вижу стойку портье. А вот и она! Безошибочно узнаваемые серебристо-светлые волосы красиво ниспадают на плечи. Мия в обтягивающем платье, которое подчеркивает все ее изгибы. У меня тотчас текут слюнки. Я уже чувствую в руках ее пышную грудь и представляю, как двигается ее попка, когда я трахаю Мию сзади.

И я точно знаю, что она прячет под этим платьем. Неужели я коварный засранец, раз это делаю? Поощряю ее носить эту затычку, выдавая себя за Дрейка, чтобы я мог видеть ее сам уже как Гаррет? Вероятно.

– Закончите планирование мероприятия позже, – с усмешкой говорит Эмерсон.

Я выскакиваю из офисного кресла, готовый едва ли не бегом броситься в переднюю части клуба и поймать ее, прежде чем она случайно попадет в чужие руки или кто-нибудь заговорит с ней.

Но когда я шагаю по коридору к входу в главный зал, то чувствую, как Эмерсон следует за мной по пятам.

– Куда, черт возьми, ты идешь?

– Поздороваться, – отвечает он.

– Не заливай. Так я тебе и поверил.

С хитрой ухмылкой Эмерсон открывает дверь главного зала.

– Может, успокоишься? Шарлотта в баре, и я хочу вас познакомить.

Мои каблуки скользят по полу. Я останавливаю его и прижимаю руку к его груди.

– Нет. Лучше не надо.

– Что? Почему?

– Потому что Мия не моя девушка. Я ясно дал это понять. Нам не нужно представлять их друг другу или делать вид, что теперь они могут стать подружками.

Кроме того, я знаю свою сводную сестру, и сколько я себя помню, она опасалась заводить друзей женского пола после того, как те ехидные сучки из гимнастической команды ее изводили.

– Слишком поздно, – отвечает он.

Эмерсон кивает на барную стойку в другом конце зала, где Маленькая Мисс Светская Тусовка по имени Чарли и Иден уже болтают с моей сводной сестрой. Черт бы их побрал. И, к моему удивлению, Мия выглядит… нормально. Она улыбается бармену, смеется вместе с другими женщинами и вовсе не смущается, как я того ожидал.

Прежде чем пройти через комнату, чтобы поздороваться с ней, я пару секунд смотрю на Мию и вижу, как меняется выражение ее лица, когда она замечает, что я иду к ней. Она скользит глазами по моему телу, любуясь костюмом. И если я не ошибаюсь, есть в ее взгляде что-то еще… она как будто рада меня видеть.

– Привет, – говорю я, но не прикасаюсь к ней. Пока не прикасаюсь.

– Привет, – отвечает Мия, придерживаясь правил.

– Ты готова? – спрашиваю я, и она без малейшего смущения кивает.

– Да.

Разумеется, Мии по барабану, узнают ли люди о том, что она собирается заняться сексом со своим сводным братом.

– Погоди! Я должна получше с ней познакомиться! – возмущается Чарли, беря Мию под руку.

– Я забираю ее.

– Отлично. Веселитесь, – язвительно заявляет Чарли. – Я уверена, что мы еще увидимся.

– Было приятно с вами познакомиться, – отвечает Мия и машет, пока я тащу ее за собой.

Мы не разговариваем, пока я веду ее в комнату номер двадцать два. Я еще не успеваю отпереть дверь, как мой позвоночник начинает гудеть от волнения, а член набухает в штанах. Мне не терпится увидеть выражение лица Мии, когда мы войдем.

Застыв в дверях, она ахает, видя перед собой комнату, которую я считаю самой авантюрной из всех, что у нас есть. В углу с потолка свисают качели. Кровать больше похожа на платформу, в разы прочнее, чем остальные, чтобы обеспечить больший контроль движениям и сохранить при этом удобство. На кровати есть подушки, но нет одеял, а ремни более заметны. Над платформой расположены перекладины и ручки, достаточно прочные, чтобы выдержать вес человека.

Вдоль стены есть еще предметы секс-мебели, с некоторыми сразу и не поймешь, для чего они предназначены. Я вижу, как глаза Мии пробегают по комнате, как ее зрачки расширяются от предвкушения.

– Я боялась, что сегодня вечером нам придется снять еще одну спальню, – тихо шепчет она.

Наклонившись к ней сзади, я упираюсь напряженным членом Мии в спину.

– Если мы трахаемся, то будем делать это по всему клубу.

Она вздрагивает и прислоняется ко мне, а я прижимаюсь носом к ее шее и вдыхаю ее запах. Мой член снова дергается. Я пытаюсь вспомнить момент, когда для нас с Мией все изменилось, когда от одного лишь запаха ее кожи сердце начало биться чаще, а член – пульсировать. Во время того видеочата? Или еще до этого?

Сегодня нам обоим не хватает терпения. Как только она поворачивается ко мне и целует в губы, мы срываем с себя одежду и спешим к кровати на платформе. Я наклоняюсь, чтобы спустить ее трусики на пол, но Мия сжимает мое плечо и отступает прочь. Я почти забыл, что меня ждет.

– Что такое?

– Хочу кое-что тебе показать… – бормочет она, кусая губу.

Я стою перед ней на коленях, а она медленно поворачивается и, совершенно обнаженная, нагибается, демонстрируя зеленовато-бирюзовый драгоценный камень, зажатый между ее фарфоровыми ягодицами.

Из моей груди вырывается дикое рычание. Я крепко сжимаю ее бедра и, притянув ближе, тепло целую в правую ягодицу, после чего провожу пальцем по игрушке.

– О, детка, – говорю я, едва отрывая губы от ее кожи. – Это для меня?

– Я слышала, что это делает секс еще лучше.

С губ срывается новый стон. Руки скользят вниз по ее телу, по упругим, белым бедрам. Мой рот следует за пальцами, и когда Мия собирается лечь первой, я кладу ее на себя, а сам откидываю голову на подушку.

– Я хочу, чтобы ты меня оседлала.

Ее пронзительный стон у моих губ чертовски похож на «да». И она уже опускает бедра вниз, навстречу моему застывшему в ожидании члену.

– Помедленнее, – говорю я с улыбкой и целую ее шею. – Ты так жаждешь моего члена, не так ли?

– Да, – задыхаясь, отвечает Мия.

– А ты не хочешь сначала оседлать мое лицо?

– Да! – снова выкрикивает она, и я приподнимаю ее.

Если я думал, что запах ее кожи возбуждает меня, то от запаха ее промежности я впадаю в неистовство. Провожу своим ненасытным языком по теплым складкам ее губ.

Пронзительные стоны Мии наполняют комнату. Я же обхватываю руками ее бедра и ныряю внутрь. Она извивается в моей хватке, но в этот момент я не могу оторваться от нее. Обхватив губами ее клитор, я сосу его, ласкаю языком.

– О боже! – стонет она.

Подняв глаза, я приятно удивляюсь, видя, что Мия смотрит на меня сверху вниз. В ее глазах мелькает возбуждение, ноги начинают дрожать. Я хочу почувствовать, как она кончит на мой язык, как недавно уже было. Мне это позарез нужно. Я как наркоман подсел на нее. Подсел на то, как она выглядит, когда кончает, и я жажду ее оргазмов даже больше, чем собственных.

Мия начинает работать бедрами. Я замечаю, что при этом она продолжает приподниматься, и мои руки тянут ее обратно вниз.

Я держу ее на весу довольно долго, чтобы успеть произнести:

– Мия, когда я велел тебе сесть на мое лицо, я имел в виду сесть, черт возьми, на мое лицо.

Мия хватается за изголовье кровати. Она всем весом оседает на меня, и я жадно лижу эту восхитительную дырочку, наблюдая как меняется выражение ее лица при каждом посасывании, покусывании и облизывании, пока все признаки близкого оргазма не становятся очевидными. И тогда я подвожу Мию к финишу: лижу клитор так сильно, что вскоре она кричит, а ее тело корчится от волн удовольствия.

К ней едва вернулась способность дышать, а она уже скользит вниз по моему телу и опускается на член. Причем с явным нетерпением.

Но, несмотря на все возбуждение, ей все равно необходимо двигаться медленно. Она еще вынуждена растягиваться, чтобы вместить меня. Ей немного больно, и Мия морщится. Наконец ее тугая дырочка принимает мой член, и она полностью садится мне на колени.

Не в силах удержаться, я хватаю ее за лицо и притягиваю к себе для грубого поцелуя. Она стонет мне в рот и начинает двигаться. Мия получает удовольствие, когда трется бедрами о мое тело сверху.

– Мне нравится эта поза, – говорит она со сладким мычанием, вновь садясь прямо.

– Держись за эти перекладины, – говорю я, указывая на ручки над ее головой.

Она нерешительно протягивает ладонь, берется за одну из них и сразу замечает, что так гораздо удобнее.

– Да, – сладко восклицает она.

– Умница. А теперь кончи снова. Используй мой член, Мия.

Ее движения набирают скорость. Она скользит вверх и вниз по члену, и это самое красивое зрелище во всем мире. Ее глаза закрыты, нижняя губа прикушена. Тело подпрыгивает на моем, стремясь найти то, что приятно. С помощью трения, которое мы создаем, Мия старается дойти до нужной точки.

– Что ты чувствуешь? – спрашиваю я.

Мои руки скользят обратно к пробке и слегка подталкивают ее дальше. Мия сладостно мычит в ответ.

– Это так приятно, – отвечает она. – Так… туго.

Протянув руку, я нахожу свои брюки, лежащие поперек платформы, и достаю из кармана телефон.

– Мия, я должен это записать. Можно?

Ее глаза широко раскрываются. Заметив в моей руке мобильник, она на миг замирает, но с храбрым выражением лица кивает:

– Да.

Недолго думая, я включаю камеру и нацеливаю на нее. Бегая глазами от моего лица к телефону, она возобновляет движение.

– Смотри на меня, Мия.

Ее лицо сосредоточенно. Я наблюдаю, как меняются ее черты, когда она, приближаясь к экстазу, двигается сильнее, быстрее, глубже, пока ее не начинает бить дрожь. У нее перехватывает дыхание, и она сжимает перекладину с такой силой, что костяшки пальцев белеют. С каждым движением Мии ее грудь подпрыгивает, мягкие бедра танцуют на моем члене.

Я, как могу, пытаюсь удержать ее в кадре видео, но мне нужно, чтобы в камеру попало только лицо. Я снимаю верхнюю половину ее тела, так что руки, сжимающие перекладину, и блаженство на лице Мии – подлинные звезды шоу.

– Я кончаю, Гаррет, – задыхаясь, сообщает она и, издав долгий крик, корчится в сладких муках.

Я ловлю каждый момент на камеру. Я непременно с удовольствием это посмотрю позже.

Видя, что Мия вот-вот бессильно рухнет мне на грудь, я откладываю телефон, вновь притягиваю ее губы к своим и целую, пока она все еще пытается отдышаться.

– Приподнимись для меня, – говорю я ей.

Когда она это делает, я толкаю бедра вверх и до упора погружаюсь в нее. Мия вскрикивает и впивается мне в губы. Наши языки соприкасаются. Я снова вонзаюсь в нее. Соприкасаясь, наши тела издают самый плотский, самый непристойный звук, какой когда-либо слышала эта комната.

– О господи! – бормочу я и, напоследок погрузившись в нее до упора еще раз, изливаюсь внутрь.

На мгновение Мия остается на мне, прижимаясь лицом к моей груди. Я глажу ее мокрую от пота спину, чувствуя, как сердце бьется о ребра. На миг становится интимно и тихо. Моя рука скользит вниз по ее позвоночнику до самых ягодиц. Почувствовав мое прикосновение, она вздрагивает.

– Я хочу когда-нибудь трахнуть тебя сюда. Хочу, чтобы каждая часть тебя была моей.

Я осторожно нажимаю на пробку, и Мия постанывает от удовольствия.

Она приподнимается и смотрит на меня сверху вниз.

– Если бы я и собиралась доверить это кому-то, то только тебе.

Слово «доверить» обрушивает на меня ударную волну стыда. Я лгу ей. Я не тот, кому она должна доверять. Но она все равно мне верит.

– Почему у тебя такие проблемы с доверием к мужчинам? – спрашиваю я.

Мия со вздохом усаживается мне на грудь. Перекидывает ногу через мою и, когда член выскальзывает из нее, прижимается ко мне.

– Возможно, Гаррет, ты уже этого не помнишь, но я созрела довольно рано. Еще до того, как я достигла половой зрелости, я уже видела, как мужчины пялятся на меня. Вульгарный свист и крики мальчишек в мой адрес. Все то, что они хотели сделать со мной или заставить меня сделать с ними. Из-за этого я чувствовала себя дешевкой. Как будто я ничего не значила для них, была лишь развлечением. Я ощущала себя безгласной вещью, и из-за этого мне было омерзительно.

– И как, черт возьми, это привело к тому, что ты стала вебкамщицей?

– Потому что это делает меня хозяйкой положения. Я та, которая что-то берет от них. Это придает мне силы, и я не чувствую себя чьей-то игрушкой.

Я убираю волосы с ее глаз. Сердце бешено колотится в груди при мысли о том, что кто-то сделает Мии больно или силой возьмет у нее что-то, чего она не хочет давать.

– Ты же знаешь, что я не такой, как они, верно? Может, это просто секс, но…

– Гаррет, прекрати, – говорит она, садясь и прижимая пальцы к моим губам. – Ты совсем не такой, как они. Когда я с тобой, то чувствую, что ты видишь всю меня. Не только мое тело. Не большие сиськи или круглую попу. А всю меня. Я для тебя не кусок мяса. Я это вижу.

– Ты не кусок мяса, Мия. И никто не имеет права тебя им считать.

Момент растягивается, давит на нас все тяжелее. Мы в упор смотрим друг на друга. И я не могу сказать, говорим мы по-прежнему как друзья, сводные брат и сестра или кто-то еще, но мы вступаем на опасную территорию. Я тут бессилен. Мия прочно вошла в мою жизнь, и я впервые не тороплюсь избавиться от нее.

Правило № 27: Любовь – это мыльный пузырь

Мия

Все прошло хорошо. Он был в восторге.

Я пишу в чат, сидя в баре клуба. У Гаррета возникло какое-то дело, я же не была готова уйти. Поэтому, хотя я и сказала, что вызову такси и поеду домой, вместо этого зашла в бар. Ему не нравится, когда я долго задерживаюсь в клубе или иду куда-то одна, но я сама себе хозяйка. Я не его собственность.

И вот где-то в два часа ночи я сижу и строчу сообщение незнакомцу в Интернете, который прислал мне анальную пробку, которую я только что вставила в себя, занимаясь сексом со своим сводным братом.

Какого черта я это вообще сделала?

Тебе понравилось?

Да. С этой штукой все было еще лучше.

Отлично.

Я потягиваю белое вино и готовлюсь напечатать следующее сообщение. Если честно, я знала: это вот-вот случится. Мои чувства к Гаррету реальны, и я вижу, как он медленно открывается мне. Даже если он будет это отрицать, утверждая, что ему не нужна девушка, между нами есть что-то настоящее. И я не могу разрушить это, общаясь с кем-то еще.

У меня плохие новости.

Я слушаю.

Мы должны прекратить наше общение. Отношения с ним только налаживаются, и я не хочу рисковать.

Как насчет твоей работы? Ты все еще собираешься заниматься вебкамом?

Я не знаю.

Но тебе хочется?

Честно говоря, да. Мне это доставляло удовольствие, и порой я скучаю по работе. Приятно чувствовать себя сексуальной, сильной и желанной.

А с ним ты себя так не чувствуешь?

Хм. Хороший вопрос. Гаррет ставит мое удовольствие на первое место, я это вижу, но есть что-то, что могу дать себе только я сама. И я имею в виду не только удовольствие… но и силу.

Мне это от него не нужно. Ты понимаешь, о чем я?

Думаю, да. По-моему, ты сексуальная, сильная и желанная.

Но ты считаешь, что мне больше не стоит заниматься вебкамом, – отвечаю я, заканчивая его мысль.

Верно, не стоит. Вероятно, он тоже не хочет.

Я читаю сообщения. Мои губы обиженно кривятся, а в животе зарождается неприятное чувство. Как будто они оба хотят завладеть частью меня, но это почти не оставляет ничего мне самой. Я не хочу чувствовать себя ничьей собственностью, я хочу быть хозяйкой самой себе.

И Дрейк прав: Гаррет определенно не хотел бы, чтобы я выступала и дальше.

– Угостить тебя? – низким голосом спрашивает человек, сидящий через три табурета от меня.

Повернувшись, я замираю. Передо мной воплощение этакого серебристого лиса: точеные черты лица, дорогой костюм, густая седая бородка и улыбка, которая едва не сбивает меня с барного табурета.

– Хмм… я…

– Отвянь, Ронан. Она с Гарретом, – говорит симпатичный бармен мужчине, передавая ему стакан с золотистым напитком.

– С Гарретом? – отвечает тот, пожирая глазами мое тело. – Не знал, что у Гаррета есть девушка.

– У него… ее нет, – запинаясь, отвечаю я. – Но, да… мы вроде…

Он смеется низким, сексуальным смехом. Я никогда не заглядывалась на немолодых мужчин, но черт возьми… все может измениться.

– Все в порядке. Я понял. И не собираюсь злить никого из владельцев. Особенно Гаррета.

– Почему вы это сказали? Особенно Гаррета?

Он пересаживается на ближайший барный табурет и наклоняется ко мне. От него восхитительно пахнет хорошим одеколоном и выдержанным бурбоном.

– Потому что мне нравится Гаррет. С ним весело. Всегда улыбается, следит за тем, чтобы всем было хорошо. Он бизнесмен, но, несмотря на это, открыт для других. Что, согласись, бывает не часто.

Я киваю и делаю последний глоток вина. Гео подливает его мне еще до того, как я успеваю поставить стакан. Мой последний напиток перед тем, как мне придется либо вызвать такси, на этот раз по-настоящему, либо вытащить Гаррета отсюда. Мы снова будем спать в его квартире? В последнее время это вошло в привычку. Так я чувствую, что между нами нечто большее, чем просто секс.

– Он хорошо с тобой обращается? – спрашивает Ронан.

Я сглатываю застрявший в горле комок. Хорошо ли? Я вспоминаю разговор с Дрейком. Они оба хотят для меня чего-то такого, чего я не уверена, что желаю для себя. Знает ли Гаррет, как правильно обращаться с девушкой? Он великолепен в постели, и, как он сказал сегодня вечером, я для него не вещь, которую можно трахать, считать своей или просто ей наслаждаться. Нет, я для него нечто большее.

Но когда дело доходит до обязательств и отношений, мне кажется, что я получаю куда меньше, чем даю.

– Ты слишком долго обдумываешь мой вопрос, – продолжает Ронан.

– Я очень привязана к Гаррету, – отвечаю я. – И знаю, что он тоже привязан ко мне.

Он с кривой ухмылкой наклоняется ближе.

– Это не ответ.

Сжав губы, я киваю:

– Знаю, но это все, что я могу сказать.

Ронан с глубоким вздохом подносит стакан к губам и одним большим глотком выпивает его. Затем ставит на стойку и поворачивается ко мне.

– Я был дважды женат и влюблялся больше раз, чем могу сосчитать, так что вот мой тебе совет.

Я выпрямляю спину и поворачиваюсь к нему.

– Любовь – это мыльный пузырь. Она ни хрена не стоит. А вот время, внимание, забота… эти вещи реальны, и пока мужчина не даст тебе их, не торопись ублажать его, красавица. Только не сообщай Гаррету, что я это сказал. Как я уже говорил… он мне нравится. И все же придержи его.

Я чувствую, что напрягаюсь. Его слова бьют в цель, и я заставляю себя сглотнуть.

– Спасибо, – тихо отвечаю я.

Ронан улыбается, встает с табурета и машет рукой бармену. Его ладонь, когда он уходит, касается моей спины. Я же остаюсь сидеть, тупо глядя в полупустой бокал в руках. Время, внимание, забота. Вот чего я всегда хотела от своего сводного брата. Чтобы он замечал меня. Чтобы обратил на меня внимание, впустил в свою жизнь. Я просто хочу что-то для него значить.

Даже когда я бывала слишком упряма, чтобы показать это или попросить об этом.

Внезапно я понимаю, насколько была с ним уступчива. Как легко делаю все ради него и как мало прошу взамен. И если я не начну требовать большего, того, чего мне действительно хочется, то никогда этого не получу.

– Поговорила? – спрашивает Гео, когда я допиваю вино.

– Да, – отвечаю я.

Возможно, причиной тому два бокала вина или же напутствие седой секс-машины, но я чувствую себя смелой. Сильной. И готова показать Гаррету, что я не какая-нибудь влюбленная дуреха-девственница, которая будет ждать вечно.

– Гео, как мне снять комнату?

Его идеальной формы брови взлетают вверх, и он в упор смотрит на меня.

– Ты хочешь снять комнату… с кем-нибудь?

– Нет. Одна. Комнату для вуайеристов.

Удивление на его лице сменяется озорной улыбкой.

– Я могу помочь тебе с этим.

* * *

Я давно поняла: если основывать свои решения на стандартах того, как поступили бы такой ситуации нормальные люди, это ведет к ужасно скучной жизни. Когда я впервые зашла в приватный чат с включенной камерой, то была в ужасе, но не подала вида.

Ну и что, если другие подумают, что это безумие? С какой стати я должна отказывать себе в том, что хочу делать, лишь потому, что другие считают это странным? Те, кто не имеет к этому ни малейшего отношения.

Самостоятельно получить комнату для вуайеристов в секс-клубе – безумие, но мысль об этом не покидала меня с того момента, как я впервые оказалась здесь с Иден. И я сто раз отметала эту идею лишь из-за того, насколько странной она может показаться другим людям.

Ладно, проехали. Я не играю по чужим правилам.

Гео принес мне ключ-карту для комнаты и показал, куда идти и как отрегулировать свет, если я хочу, чтобы было темнее или ярче. Чем ярче, тем труднее увидеть людей по ту сторону стекла, поэтому я решаю оставить помещение темным. Я хочу видеть, как они смотрят на меня.

Естественно, я выбираю комнату с игрушками.

Дверь за мной закрывается, и я подхожу к окну, выходящему в коридор. Отсюда я вижу примерно человек шесть. И все они смотрят в другие комнаты, не обращая на меня внимания.

Гаррет в любой момент может узнать, что я здесь, и все закончится, даже не начавшись. Так что мне лучше использовать эту возможность по максимуму, пока она у меня есть.

Глядя в окно перед собой и едва видя людей на другой стороне, я стаскиваю с плеч светло-голубое платье. Миг, и оно уже лежит у моих ног. Под платьем белый лифчик и фиолетовые шелковые трусики. То, что я полуголая в окне, привлекает внимание одной из женщин, наблюдающих за комнатой рядом со мной. Понятия не имею, что там происходит. Я этого не слышу и не вижу.

Женщина подходит к окну моей комнаты. По позвоночнику тотчас пробегает щекотка возбуждения, которое я и предвкушала, и замирает теплым ощущением между ног. Пока она наблюдает, я медленно исследую комнату, изучаю содержимое прозрачных полок у стены. Среди прочего тут есть огромный выбор вибраторов и фаллоимитаторов.

Мои пальцы трогают каждый предмет, и пока я обдумываю свое решение, краем глаза замечаю, что женщина делает какой-то жест. Повернувшись к ней, я вижу, что она указывает на предмет на высокой полке.

С огоньком в глазах я беру в руки розовый силиконовый вибратор. На всякий случай оглядываюсь на женщину и демонстрирую вибратор, чтобы убедиться, что это то, на что она указывала.

Женщина с улыбкой кивает.

Сзади к ней подходит мужчина и тоже наблюдает за мной. По моему позвоночнику снова пробегает щекотка, но уже сильнее.

Закусив губу, я нажимаю на вибраторе кнопку включения. Он издает тихое жужжание, но его достаточно, чтобы тело загорелось от волнения.

Поставив вибратор на самую маленькую скорость, я касаюсь им правой груди. От его жужжания кровь в моих жилах разгоняется еще быстрее, и я машинально сжимаю бедра. Откинув голову назад, провожу силиконовой игрушкой по животу и легким прикосновением дразню клитор.

Даже на самых низких скоростях эта игрушка творит чудеса.

И подобные настройки – явно правильный выбор для моего первого раза в комнате. Мне очень не хочется слететь с катушек.

Пара все еще наблюдает, и я несу вибратор к кровати. Но женщина снова указывает на что-то, чем привлекает мое внимание. На этот раз она указывает на стену. Повернувшись к черным зажимам на серебряных цепочках, я улыбаюсь.

– Этот? – спрашиваю я, беря один из зажимов для сосков.

Глядя на меня похотливым взглядом, она вновь кивает. Ее бойфренд гладит ей руку, потом шею, но она по-прежнему, не отрывая глаз, смотрит на меня.

Сидя на краю кровати лицом к окну, я расстегиваю лифчик, даю ему упасть и снова прикасаюсь вибратором к соскам. Заставляю их напрячься от возбуждения. Как только они становятся твердыми, я беру зажимы и, глядя в окно, надеваю первый.

В тусклом свете коридора мне видны как смутные силуэты людей на другой стороне, так и свое собственное слабое отражение. Наблюдая за собой в стекло, я зажимаю второй сосок. Боль тотчас посылает мне в трусики горячие волны возбуждения. Я мокрая и готова прикоснуться к себе.

Откинув одну руку на кровать, я беру вибратор и, глядя на свое тусклое отражение в окне, прижимаю игрушку к клитору. Я выгляжу потрясающе: с моей груди свисают металлические зажимы, а бедра крепко сжаты вместе. Женщина, которую я вижу в этом отражении, сильная, властная и красивая, независимо от того, насколько толсты ее бедра или живот.

Ощутив первую волну удовольствия, я, чтобы не кончить слишком рано, чуть отвожу вибратор от клитора и в этот момент замечаю, что за мной наблюдают уже не только две пары глаз. За стеклом собралась небольшая толпа.

Я чувствую на себе их взгляды. Они смотрят на меня, и я ощущаю их возбуждение. И это подстегивает меня еще больше.

Трусики все еще на мне. Но я увеличиваю интенсивность вибратора, сильнее прижимаю его к клитору и падаю обратно на матрас. Я трусь о гудящий силикон между ног. Моя спина выгибается дугой, волосы разметались на простынях из черного хлопка.

Ощущение зажимов на сосках, чужих глаз и вибрации быстро становится слишком сильным, и вскоре я парю в облаках наслаждения. Оргазм, такой мощный, что я крепко сжимаю простыни и издаю хриплый крик, уносит меня прочь. Мой стон настолько пронзительный, что он, скорее всего, слышен по ту сторону стекла.

Наконец я отнимаю вибратор от тела, но, прежде чем встать, вынуждена еще какое-то время лежать на кровати и ждать, пока сердцебиение успокоится. Когда я наконец поднимаюсь, то словно стою на вершине мира, фонтанируя восторгом и гордостью.

Следом, без всякого предупреждения, дверь в комнату распахивается, и я вижу перед собой разъяренного Гаррета.

Правило № 28: Выпустите наружу своего внутреннего пещерного человека

Гаррет

Мой член за всю жизнь еще никогда не был таким твердым.

Пока я разговаривал с агентом по поиску талантов, в офис вбежал Хантер и сообщил, что в зале происходит нечто такое, что мне непременно нужно увидеть. Я предположил, что какая-то группа или кто-то один вышел из-под контроля. Но я в жизни не ожидал обнаружить свою Мию одну в комнате номер три, с зажимами на сосках и розовым вибратором между ног.

Я как будто впервые увидел ее на экране телефона.

И, как и в ту ночь, она была прекрасна. Настолько роскошная, что даже больно смотреть. Другие люди в зале тоже чувствовали это. Взгляды всех до единого были прикованы к ее извивающемуся телу, к тому, как изгибалась ее спина, пока она доводила себя до оргазма.

Я и подумать не мог, однако это своего рода талант. Неким чудом Мия делает то, что обычно воспринимается как позорное и вульгарное. Это не гротескная демонстрация ее дырочки и не похабное зрелище, на которое неловко смотреть. Нет, это искусство. Ни один человек в зале не может отвести взгляд.

По идее, я должен быть вне себя от ярости. Мне следует броситься туда, задернуть занавеску и вынести ее оттуда, но я как будто прирос к месту. Тело каменеет, и я понимаю, что убью любого, кто сейчас попытается остановить ее.

Когда Мия наконец достигает оргазма, ее стон едва слышен через разделяющее нас стекло. Все, кто стоит в коридоре, затаили дыхание. Она как будто берет нас с собой, как будто мы все чувствуем то, что ощущает она. Ее образ – распущенные светлые волосы, загорелая кожа на фоне черной ткани, упругая грудь, судороги ее оргазма – навсегда врезается мне в память. Потрясающая мысленная фотография, которая будет у меня до самой смерти.

Как только Мия наконец садится, я прихожу в движение. Меня душит ярость пещерного человека, все вокруг превращается в размытое пятно. Едва она успевает подняться с кровати, я уже в комнате. Я готов схватить ее, встряхнуть, поцеловать, но мне страшно прикоснуться к ней, страшно причинить ей боль.

Мне нравится, как она стоит, высоко вздернув подбородок и сжав губы. На ее лице нет даже намека на чувство вины, и я этому рад. Не хочу, чтобы она сожалела. Я просто желаю, чтобы она была моей.

Стремительно прохожу через всю комнату и впиваюсь поцелуем в ее губы. Зажимы все еще на сосках Мии, и металл упирается мне в грудь. Зарываюсь руками в ее волосы. Я прижимаю ее лицо к своему, вдыхая воздух, который она выдыхает, и алчно пожираю сладость ее сочных губ.

Я хочу сказать Мии, что она прекрасная, идеальная, потрясающая и замечательная, но мой идиотский мозг не дает похвале сорваться с языка, лишая меня возможности выразить все, что я чувствую. Если и было идеальное время, чтобы сказать эти слова, то вот оно. Но я слишком парализован страхом, я боюсь, что в тот момент, когда скажу ей, как много она для меня значит, Мия разобьет мне сердце. Оттолкнет меня. Уничтожит. Поэтому я сдерживаю свои чувства и молчу… решив, что за меня все скажет мое тело.

Я готов сообщить Мии, как сильно хочу овладеть ею, но не то, как сильно желаю сделать своей.

– Повернись, – бормочу я, прижимаясь к ее губам.

Мое внимание привлекает какое-то движение, и я вспоминаю: мы ведь в вуайеристской комнате, и за нами наблюдает больше десяти человек. Меня тотчас охватывает паника. Я бросаюсь к окну и резко задергиваю занавеску, чтобы скрыть нас от посторонних взглядов.

– Не надо, оставь окно открытым! – кричит она.

– Даже не думай, Мия. Ты моя. Только моя, и все! – рычу я, расстегивая ремень и возвращаясь к ней.

Еще ни разу в жизни я не чувствовал такой похоти и такого страстного желания ей обладать. Но эта потребность не только в члене. Она у меня в крови, в моих жилах, это безумное желание быть внутри ее и сделать своей.

Я не утруждаю себя поцелуями или прелюдиями. Мия уже мокрая и готова меня принять. Она моя. Эта публичная сцена пробудила во мне нечто такое, что я не хочу загонять обратно. Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько живым, не ощущал так остро свою связь с другим человеком.

– Гаррет, – хнычет Мия.

Я уже переворачиваю ее и заваливаю на кровать. Грубым движением срываю с нее трусы и прижимаю разбухший член к влагалищу, уже мокрому от оргазма, что облегчает мне проникновение внутрь. Член погружается в ее влажный жар, и я издаю глубокий стон удовлетворения.

– Мне не нравится, что ты выставляешь свою дырочку на всеобщее обозрение, Мия, но, черт возьми… – я рычу, сгорая от похоти, и снова врываюсь в нее. – От этого мне еще сильнее захотелось сделать тебя своей.

– Да! – вскрикивает она.

Исступленно вцепившись пальцами в простыни, она прижимается ко мне бедрами.

– Эта дырочка моя, Мия. Она принадлежит мне. Видела бы ты, как хорошо она принимает мой член.

– Да, – повторяет Мия.

– Я не хочу, чтобы кто-то смотрел на нее, трогал ее или даже, черт возьми, думал о ней, поняла?

– Да! – кричит она в третий раз.

Я же погружаюсь в нее с такой силой, что кровать сдвигается. Я работаю, словно молот, наши тела бьются друг о друга в быстром, грубом ритме. Я не трахаю ее, чтобы насладиться или продлить удовольствие. Я трахаю ее, чтобы сделать своей.

– Скажи это, – командую я. – Скажи, что ты моя.

– Я твоя, – бормочет Мия, распластанная на кровати.

Я врезаюсь в нее с удвоенной силой.

– Громче!

– Я твоя! – кричит она.

– Я хочу услышать, как ты кричишь, Мия. Пусть каждый чувак в этом клубе знает, чья ты.

– Гаррет, я твоя!

– Я не слишком сильно, Мия?

Она качает головой и снова отводит бедра назад.

– Сильнее.

С этими словами я протягиваю руку, хватаю цепочку зажимов для сосков и резко дергаю их. Она пронзительно кричит, но я знаю: в эту же секунду ее тело наполняется адреналином, что делает ощущения еще острее.

Я больше не могу сдерживаться. Еще три мощных толчка, и оргазм на полной скорости яростно обрушивается на меня. Член фонтанирует внутри ее. Прежде чем рухнуть без сил, я обхватываю рукой ее шею и, приподняв голову, впиваюсь в губы жадным поцелуем.

От усердия мы оба блестим от пота. Наши сердца бьются так часто, что я чувствую биение пульса на ее шее, это бешеное тук-тук-тук.

– Я хочу наполнить всю тебя, – бормочу я, оторвавшись на мгновение от ее губ. – Я хочу до краев наполнить тебя спермой, чтобы она вытекала из тебя всегда.

– Гаррет, – стонет Мия, когда я снова целую ее.

– Я хочу трахать тебя, когда захочу. И хочу, чтобы ты вытащила эту чертову спираль, чтобы я мог накачать тебя под завязку, Мия.

– Я тоже этого хочу, – шепчет она, едва не срываясь на умоляющий крик.

Я так крепко прижимаю ее к себе, что Мия едва стоит на ногах. И когда я несколько раз моргаю, у меня такое ощущение, будто я пробудился ото сна.

Господи, неужели я действительно это сказал?

Черт… о чем я думаю? Разжав объятия, я выскальзываю из нее, отворачиваюсь, быстро засовываю член обратно в брюки и застегиваю пуговицы. Я только что намекнул, что хочу, чтобы она забеременела? Неужели я совсем свихнулся?

Это просто разговорчики во время секса, говорю я себе. И Мия это знает. Я это не серьезно. Я вовсе не хочу, чтобы Мия забеременела от меня. Нет, во время секса мне этого хочется. Естественно. Я представляю себе Мию на кровати, какой она была несколько минут назад – да, это нечто! Но добавьте к этой картинке огромный живот, и да, любой мужчина сказал бы то же, что и я. Это говорил не я, а член.

Пока Мия одевается, мы не произносим ни слова. Более того, мы не затрагиваем эту тему до конца вечера. Ни по дороге ко мне, ни когда она заползает ко мне в кровать и прижимается к моей груди.

У меня такое ощущение, что мои слова, сказанные после секса, полностью затмили случившееся.

Правило № 29: Все будет хорошо

Гаррет

Я прокручиваю в голове произошедшее прошлой ночью, и по позвоночнику стекает пот. События последних десяти ночей перед этой ночью ничем не лучше. О таком опасно думать на городской беговой дорожке.

Но вчера дело было не только в сексе. То, что мы делали и говорили, превратило наши отношения в нечто большее. Но чему удивляться? За последние две недели моя сводная сестра из надоедливой и вредной девчонки, которая росла у меня на глазах, стала единственной женщиной на земле, какую я хочу видеть, просыпаясь по утрам.

Но как долго это может продолжаться? Сколько еще я смогу поддерживать этот фарс и быть одновременно двумя разными людьми? Она любит Дрейка совершенно по иным причинам, чем меня. Если даже любит. Если я не придумаю, как открыться ей, как делаю это, притворяясь Дрейком, то рискую потерять Мию навсегда.

Я выхожу на третью милю, когда звонит телефон. Я отвечаю через гарнитуру. Моя первая мысль: это Эмерсон или Мэгги с новостями о нашем мероприятии.

Но в следующую секунду я слышу рыдания. И как вкопанный застываю на беговой дорожке.

– Гаррет! – кричит Мия в трубку.

– Мия, – бормочу я. – Что такое? Что случилось?

От звука ее голоса в моих жилах стынет кровь, ее рыдания ножом пронзают мне сердце.

– Он потерял сознание на работе, – кричит она сквозь слезы. – Его увезли на скорой. Сейчас он в операционной, и я не знаю, что с ним.

Я сразу понимаю: Мия имеет в виду Пола.

– Где ты?

– В госпитале Святого Франциска. У гавани, – рыдает она.

– Послушай меня, Мия. С ним будет все в порядке. Успокойся, хорошо?

– Мне страшно.

И я слышу в ее голосе этот страх и панику. Нет-нет, он должен выжить. Мне страшно даже представить, как на нее повлияет его смерть.

От этой мысли я ощущаю себя бомбой замедленного действия, готовой в любой момент взорваться. Дрожащими пальцами достаю телефон и проверяю местоположение больницы. Это всего в паре миль отсюда, прямо на берегу океана. Это последняя мысль в моей голове, прежде чем я говорю ей:

– Я уже в пути, Мия, я бегу.

С этими словами я нажимаю на иконку «Отбой» и мчусь со всех ног.

Добежав до больницы, я едва не падаю на стойку регистратуры и спрашиваю Пола Харриса. Медсестра что-то печатает на компьютере, видимо, ищет его, но как же чертовски медленно!

– Здесь сказано, что он все еще в операционной, но члены семьи ждут на третьем этаже, в восточном крыле.

Она еще не договорила, а я уже на полпути к лифту. Его дверь открывается вовремя. Я протискиваюсь в кабину вместе с группой медсестер и в панике нажимаю кнопку третьего этажа. По лицу и спине струится пот, но мне наплевать. Ей тоже будет все равно.

Доехав до нужного этажа, лифт звякает, и, когда двери открываются, я вижу ее. Мия стоит в бордово-серой комнате ожидания – лицо красное и залито слезами – и нервно грызет ногти. Обернувшись, она видит меня. Двери лифта еще толком не открылись, а я уже шагаю через холл и обнимаю ее.

И в этот момент самообладание оставляет ее. Мия цепляется за меня так, словно боится, что иначе упадет. Я крепко сжимаю ее в объятиях, и она рыдает мне в рубашку. Краем глаза вижу, как мама наблюдает за нами, и смотрю на нее виноватым взглядом. Я ведь должен обнимать и ее, когда жизнь ее мужа висит на волоске. Однако сейчас на этой земле есть только один человек, который имеет для меня значение. Не я устанавливаю правила, и, конечно, я не ожидал, что это произойдет, но пока Мия нуждается в том, чтобы мои руки обнимали ее, а моя грудь впитывала ее слезы, пусть так оно и будет.

* * *

С Полом все будет в порядке. У него обнаружили абсцесс, который прорвался и едва не привел к сепсису. Побочный эффект рака и его лечения, но, к счастью, не возвращение еще одной, новой опухоли. Никакой химио– или радиотерапии. Только операция и адский страх.

Врачи держат его в операционной большую часть дня. Мне удается успокоить Мию ровно настолько, чтобы она села в приемной и немного поела, но она не отходит от меня и не отпускает от себя. И пока мы в напряжении сидим в комнате ожидания, я несколько раз замечаю, как мамин взгляд нервно останавливается на нас.

Она смотрит вниз, туда, где сцеплены наши руки или где я случайно касаюсь голой ноги Мии. Я вынужден следить за собой, но Мия слишком напряжена и не обращает внимания. Она кладет ладонь мне на плечо или гладит мою руку, как будто никто не смотрит.

После почти шестичасовой операции Пол наконец приходит в себя. Когда я веду женщин к нему, он только просыпается. Мама подбегает к нему первой, нежно касается его руки и садится на край кровати.

Мия подходит к нему с другой стороны, впервые отпустив меня за весь сегодняшний день. Стоя в ногах кровати, я смотрю, как он просыпается.

– Мы так переживали за тебя, пап, – шепчет Мия, и по ее щекам снова текут слезы.

– Не плачь, Мия. Не переживай. Со мной все хорошо, – хрипит он.

– Доктор сказал, что завтра ты сможешь вернуться домой, – отвечает мама.

Я стою и смотрю на них троих. Обе женщины утешают его, а он в ответ утешает их, и мое сердце болит о том, о чем никогда раньше не болело. В мире моего детства были только я и мама, причем лучшая в мире мама. Она была предана мне, и я ни разу не чувствовал себя одиноким или чем-то обязанным другому человеку. Но она любила меня так самозабвенно, что я до сих пор не понимал, что эта любовь ей чего-то стоила. Мама не стала снова выходить замуж, пока я не повзрослел. Ни с кем не встречалась. Никогда не смела хотеть большего.

И все это время я даже не догадывался, что я чем-то обделен… или же она. Это семья. Близкие люди по обе стороны вашей больничной койки.

Я рад, что она встретила Пола и Мию и наконец обрела семью, которую всегда заслуживала. Словно прочитав мои мысли, мама смотрит в мою сторону и протягивает мне руку. Я беру ее ладонь, и мы вчетвером сидим в уютной тишине. Все молчат. Всем довольно того, что есть в этом тесном пространстве. Мия всего на долю секунды смотрит в мою сторону, и боль в сердце становится еще острее.

– Черт, – бормочу я себе под нос.

Внезапно я понимаю, что это за боль. Я знаю, чего хочу. И дело не в теле Мии или сексе. Это желание, чтобы однажды, когда я окажусь на больничной койке, она была рядом со мной. И чтобы она была не одна.

Моя ладонь выскальзывает из маминой руки. Я мысленно паникую.

– Пойду подышу свежим воздухом. Пол, тебе что-нибудь нужно?

Он качает головой. Чувствуя на себе взгляды всех троих, я быстро шагаю к двери.

– Я скоро вернусь.

Это не для меня. Я не могу и дальше идти этим путем, особенно с Мией. Я не такой человек. Не семьянин и никогда им не буду. Я не только владелец чертова секс-клуба, но к тому же не способен оказывать поддержку, и у меня нет той уверенности, какая есть у Пола. Я ходячее недоразумение. Пока что Мию во мне все устраивает, но в какой-то момент она узнает правду, увидит меня таким, какой я есть. И что тогда?

Впрочем, так оно даже к лучшему. Она знает, что это просто секс. Между нами нет душевной привязанности. Довольно скоро наша интрижка останется в прошлом, и Мия встретит кого-то лучше меня.

– Гаррет! – зовет она, когда я подхожу к выходу из больницы.

Обернувшись, я вижу, что Мия бежит ко мне. Хотя ее глаза опухли от слез, а на лице нет ни грамма косметики, она все равно выглядит удивительно красивой.

– С тобой все в порядке? – спрашивает она, подбежав ко мне.

Мия скользит пальцами по коже моих рук, и я едва не вздрагиваю от ее прикосновения.

– Да. Мне просто нужен был свежий воздух. А ты как?

– Сейчас уже нормально, – серьезно отвечает Мия. – Твоя мама сказала, что мы должны пойти домой и отдохнуть.

– Как она?

– Не отходит от него.

Ее руки снова тянутся ко мне. Я позволяю ей обнять себя за талию и притягиваю ее ближе.

Это последняя капитуляция. Я слишком поздно осознал свою ошибку. Я не могу избежать того, что будет у нас с Мией. Мы уже там. И что самое главное, вопреки всем ожиданиям мне это даже нравится.

* * *

Нам обоим позарез нужен душ, мне даже больше, чем ей. Поэтому, когда мы добираемся до моего дома, я тащу Мию в ванную. У меня насчет этой девушки есть замечательный план. Душ, еда, сон. И все. Никакого секса. Как по-джентльменски с моей стороны.

Включив воду, я сам раздеваю ее. Мия не против. Я же сказал, никакого секса. Однако не могу удержаться и, стянув с нее через голову рубашку, целую ее. Она уже намылила шампунем волосы, когда я следом за ней забираюсь в душевую кабину, и мои пальцы исследуют ее нежную кожу.

– Все в порядке? – спрашиваю я на всякий случай.

Мия кивает. Я не знаю, почему я продолжаю это спрашивать. Наверно, ожидаю, когда она откроется и расскажет все, что у нее на уме. Как будто, поступи она так, я бы смог с этим справиться. Сам я не из болтунов. Я никогда не раскрываюсь так, как ей хочется.

После нашего быстрого душа я нахожу ей удобную одежду, а сам иду на кухню, чтобы приготовить завтрак. Спустя некоторое время Мия выходит из спальни в моих серых спортивных штанах и плотно облегающей грудь футболке. Она тепло улыбается, и я останавливаюсь, глядя на нее.

– Я похожа на мальчишку, – жалуется Мия.

– Самый красивый мальчишка, какого я в своей жизни видел, – отвечаю я, вытаскивая из холодильника контейнер с яйцами.

Мия хихикает и забирается на табурет возле кухонного стола. Подтянув колени к груди, свернувшись комочком в моей пижаме, она выглядит совсем юной. Пока разбиваю яйца в миску, я оглядываюсь на нее и пытаюсь вспомнить момент, когда перестал воспринимать Мию как слишком молодую для меня. И я понимаю: разница в возрасте никогда не была для меня проблемой. Однако я знал, как это будет восприниматься со стороны. Как люди будут смотреть на меня или, что более важно, на нее. Но с той минуты, когда Мия смогла поддержать разговор со мной, я увидел в ней равную себе. Как будто мы всегда были родственными душами, две половинки одного целого.

– Ты бегал в больницу? – спрашивает она, пока я взбиваю яйца.

– Да.

– Как это далеко?

Я пожимаю плечами.

– Пара миль. Я уже был возле залива на пробежке.

– Ты мог взять такси или сначала поехать домой, чтобы переодеться. Зачем тебе было бежать туда сломя голову?

Я застываю на месте и смотрю на нее.

– Потому что ты нуждалась во мне. Потому что я хотел… быть с тобой.

Мия серьезно кивает, как будто довольна этим ответом.

– Гаррет… кто мы такие?

Прежде чем что-то сказать, я набираю полную грудь воздуха. Ответ мне известен заранее.

– Потому что когда я узнала об отце, то хотела позвонить только одному человеку. В тот момент мне был нужен только ты. Поэтому я думаю, что ты мой, но не хочу, чтобы ты был моим, если я не твоя.

– Мия… – бормочу я, вопросы и сомнения крутятся у меня в голове.

– Прошлой ночью ты сказал, что я твоя. Я просто хочу знать… так ли это на самом деле.

– Это так, – бормочу я, как идиот, у которого крайне скудный словарный запас, и он не может составить полное предложение и выразить свои чувства.

Мия недоверчиво смотрит на меня. Я ставлю миску, которую держу в руке, и прижимаю ладони к прохладному граниту столешницы. Хочу подойти к ней, но сейчас время не для прикосновений, а для серьезного разговора. Мне и без того плохо, так что лучше держаться от нее на расстоянии, чтобы не отвлекаться.

– Мия, у меня очень давно не было отношений, и я в полном раздрае. Ты бы обрекла себя на…

– Я тоже в раздрае, Гаррет. Но если ты намерен называть меня своей, я должна это знать.

В глубине души я смутно понимаю: настало время честно признаться ей во всем. Рассказать историю о Дрейке и девушке с видеокамеры, чтобы мы могли забыть об этом. Но я еще тот трус.

Для меня ирония ситуации заключается в том, что я прятался за профилем Дрейка, потому что это был своего рода барьер. Так я мог быть с Мией, не давая ей увидеть себя настоящего. Теперь же это стена, ограждающая меня от всего, чего я хочу. Хочу ли я Мию, если это означает, что ложь навсегда останется между нами? Или я рискую потерять ее, если скажу правду?

Перейдя на ее сторону кухонного стола, я приближаюсь к ней, стремясь коснуться лица Мии, и притягиваю ее для поцелуя.

Я не могу рисковать.

– Я твой. И попробую, если ты не возражаешь.

– Не возражаю, – шепчет Мия в ответ.

Уголки ее рта приподнимаются в нежной улыбке, а сама она подается вперед за новым поцелуем. Я замечаю, как ее руки сжимают меня чуть крепче, а губы прижимаются к моим чуть дольше, как будто она показывает, как сильно ей этого хочется, и на меня снова наваливается чувство вины.

– Наверное, нам следует подождать до тех пор, когда мой отец выпишется из больницы, и уже потом скажем ему, – шепчет она, не отрывая от меня губ.

Я морщусь.

– Как скажешь. Лично меня устраивает его пребывание в больнице.

Она смеется.

– Ничего, он переживет.

– Это да. Наши родители не из тех, кто держит обиду. Нет, конечно, какое-то время это было бы довольно странно, но, в конце концов, они бы привыкли. Ведь мы – это мы.

Оставив ее руки, я возвращаюсь к яйцам, достаю из холодильника немного сыра и ветчины и продолжаю взбивать. На мгновение подняв на нее глаза, я ощущаю умиротворение. Чувство вины исчезает.

Мия здесь, в моей квартире, посреди дня, и я готовлю для нее, и это не кажется странным или неправильным. Я понимаю: как бы сильно я ни пытался утверждать, что могу прожить и без девушки, похоже, это был самообман.

Вскоре я кладу ее омлет на тарелку и несу на стол. У Мии явно разыгрался аппетит, потому что она съедает все до последнего кусочка. Я смотрю, как она ест, и меня захлестывает чувство гордости.

Мия зевает. Начинаю убирать посуду и, когда оборачиваюсь в следующий раз, ее уже нет. Я нахожу ее в моей спальне. Она спит. Свернувшись калачиком, Мия лежит в моей постели. Стоя в дверях, я смотрю на нее и прокручиваю в памяти каждое мгновение последнего месяца, которое привело к этому.

Я знаю Мию пятнадцать лет. И хотя все это время я по-своему любил ее, больше ничего не было. Так долго и ничего. А потом вдруг все.

И все изменилось.

Я стою, глядя на нее, такую умиротворенную и довольную, и говорю себе, что ради нее готов на все. Я смогу держать себя в руках. Я смогу быть хорошим… и счастливым. Защитить ее от тьмы, пока та не исчезнет. Люди преодолевали вещи и похуже.

С этими словами я забираюсь в кровать и ложусь рядом с ней. Когда я натягиваю одеяло, Мия поворачивается, прижимается всем телом к моей груди и тяжело дышит.

– Я люблю тебя, котенок, – шепчу я, целуя ее лоб, но она не отвечает, уже глубоко погрузившись в сон.

Правило № 30: Матери знают все

Гаррет

Когда я приношу маме ужин, она спит в кресле у кровати Пола. Уже почти девять, и поскольку Мия все еще не проснулась, я решил, что будет безопасно ненадолго выйти из дома и проверить, как дела в больнице.

– Привет, мам.

Я осторожно прикасаюсь к ее плечу и кладу на стол сэндвич, который купил в гастрономе. Она просыпается и в панике смотрит на Пола, но тот все еще крепко спит.

– Все в порядке. Я принес тебе поесть.

– О… спасибо, дорогой. Как Мия?

– Хорошо. Спит у меня дома. Что сказал доктор?

– Что он быстро идет на поправку. Но за ним хотят понаблюдать еще день, так что завтра он вряд ли вернется домой.

– Черт. Извини.

Я сажусь на пустой стул в ногах кровати. Мама ободряюще шлепает меня по коленке.

– Все в порядке. По крайней мере, с ним. Не нужно отчаиваться.

– Да… – Я не собирался задерживаться здесь надолго. Мне хочется вернуться к Мии, но я не могу оставить маму здесь. – Мам, хочешь вернуться домой и немного поспать? Или принять душ? Или что-то в этом роде? Я могу побыть с ним.

– Нет. Все в порядке, – отвечает она, но я замечаю темные круги у нее под глазами.

Мамин взгляд останавливается на моем лице, и я понимаю: она собирается сказать что-то серьезное. Я напрягаюсь, не зная, что за этим последует.

– Мия была так расстроена. Так испугана.

– Я знаю.

– И она позвонила тебе. Я даже не успела подумать, что нужно позвонить тебе, а она уже это сделала.

– Я рад, что был рядом, – отвечаю я, ожидая, когда она перейдет к делу.

– Я знаю, что Мия с кем-то встречается. С тех пор как мы вернулись с озера, ее почти каждую ночь не было дома. Она хихикает, как школьница. Вечно сидит в телефоне.

Я молча жду, наблюдая за ее лицом, пока она говорит – довольно тихо, чтобы не разбудить Пола. Мне же приходится делать усилие, чтобы дышать спокойно.

Что я скажу, если она спросит? Стыд и вина за то, что я сделал с Мией, внезапно вырываются на передний план. Ведь это их маленькая Мия, которую мама любит как родную. Золотой ребенок. Невинная, милая дочь, которую я за последние две недели осквернил самыми разными способами.

Знаю, я сказал, что они привыкнут к мысли о том, что мы вместе, но что, если нет? Не то чтобы я стал их винить. Я владелец клуба, холостяк и тусовщик, старше ее на тринадцать лет, не говоря уже о других моих проблемах.

Мама протягивает руку и касается моей ладони, заглушая безумные голоса в голове.

– Я бы и через сто лет не догадалась, что это ты, Гаррет.

Вот оно. Подобно удару молнии, ее слова бьют с невероятной точностью, сразу все меняя. Нет смысла сейчас это отрицать. Когда матери знают, они просто знают.

– Мам…

– Как только я это увидела, то почувствовала себя круглой дурой. И как только я не замечала этого раньше! Ведь Мия даже не пыталась ничего скрыть. И я поняла, как естественно вы двое смотритесь вместе.

– Господи, – бормочу я, закрывая лицо руками.

– Успокойся, – говорит мама. – Она ведь тебе не родная сестра. Когда вы познакомились, тебе уже был двадцать один год, так что, по сути, вы с ней не росли вместе. Я просто думала… что она тебе не нравилась.

– Я не знаю, готов ли к этому разговору.

– Тогда тебе лучше приготовиться, потому что я не собираюсь лгать ради тебя. Если Пол заметит то, что я видела сегодня, он тоже все поймет.

Я смотрю на Пола и вижу, что он все еще мирно спит. У меня такое чувство, что я неким образом предал его доверие.

– Мия такая преданная, Гаррет. Даже слишком. Но и очень упрямая. Я знаю, что она будет рядом с тобой, несмотря ни на что, но мне нужно, чтобы ты тщательно все обдумал и взвесил, прежде чем сделать нечто такое, что может разрушить нашу семью.

Постепенно ее слова до меня доходят. Я опускаю голову и смотрю на свои сцепленные руки.

– Я не хочу причинять ей боль.

– И не надо. Будь честен и правдив с ней. Но если ты обманешь ее, это будет на твоей совести. И она никогда тебя не простит.

Очередной удар молнии, и на сей раз он попадает в самое больное место.

– Почему ты думаешь, что я сделаю ей больно? Неужели ты так мало веришь в меня?

– Я знаю тебя, Гаррет. Знаю, что у тебя есть свои демоны, и мой тебе совет: только ничего не скрывай от нее, потому что она выдержит вместе с тобой любую бурю. Но если ты будешь что-то утаивать и обманывать Мию, то потеряешь ее.

Воцаряется молчание. Я провожу рукой по волосам, вспоминая наш разговор перед моим уходом. Как приятно было сегодня утром держать ее в объятиях.

Я заглядываю маме в глаза.

– Ты не сердишься на меня?

– Я не ее отец. – Мамин взгляд перемещается на спящего Пола. – На твоем месте я бы призналась раньше, чем он узнает все сам, как я. Иначе он будет недоволен.

– Мы так и поступим, – я киваю.

– Ты это серьезно? – спрашивает она.

Я отвечаю не сразу. Я мало что воспринимаю всерьез. И, если честно, я никогда не думал, что буду серьезно относиться к Мии.

– Думаю, да.

Она шумно вздыхает.

– Потребуется время, чтобы привыкнуть. Это немного странно. Но вы с Мией могли бы неплохо друг с дружкой поладить. Таким, каким ты сегодня был с ней, я не видела тебя раньше ни с кем другим. Она как будто что-то пробуждает в тебе.

– Например? – спрашиваю я, глядя в глаза матери.

В моем голосе слышится легкая дрожь, загнанные вглубь эмоции грозят вырваться наружу.

Мама сглатывает и, глядя мне в глаза, отвечает:

– Умиротворение.

Умиротворение? Так вот что мама увидела сегодня, когда Мия истерически рыдала, уткнувшись мне в грудь, а я был ее потной красной жилеткой?

Прежде чем я успеваю попросить ее уточнить сказанное, она продолжает:

– Иногда мне кажется, что я подвела тебя, Гаррет.

Я поднимаю на нее удивленный взгляд. Как это часто бывает у матерей, она не сдерживает своих эмоций. Они всплывают на поверхность, проливаясь в ее слова и слезы.

– Потому что я никогда тебя не понимала. Не могла тебе помочь. Я просто хотела любить тебя и уделять тебе все свое внимание, надеясь, что этого достаточно, но между нами всегда как будто была пропасть. Я боялась, что ты будешь чувствовать такую же пропасть и в отношениях с другими людьми.

Мама никогда так не говорила и никогда не касалась этой темы. Мы не обсуждаем мои проблемы. А если и заводили такой разговор, то он всегда был обо мне и моем поведении, как будто моя болезнь и я были одним и тем же.

У меня не просто была болезнь – я сам был болезнью. По крайней мере, так мне казалось, и я не осознавал этого до того самого момента, когда мама наконец заговорила о слоне, который всю мою жизнь был с нами в комнате. Такой большой маниакально-депрессивный слон.

Я молчу. Не знаю, что, черт возьми, сказал бы, если бы даже мог. Но мама продолжает говорить тихим шепотом, чтобы не разбудить Пола.

– Теперь я понимаю, что подвела тебя, Гаррет. Я всю твою жизнь держала тебя слишком близко к себе. А все потому, что думала, будто этой любовью смогу исправить все свои ошибки.

– Мама, ты не…

Мой голос суров и серьезен. Я предпочел бы закончить этот неловкий разговор прямо сейчас, но она не дает мне.

– Прости, Гаррет.

Слезы текут по ее лицу, и я моментально замолкаю. Загоняю вглубь себя эмоции, подступающие к горлу, и просто молча держу ее за руку. Как и сегодня с Мией, я стараюсь быть для матери опорой, в которой она сейчас нуждается. Даже если, по ее словам, это она виновата передо мной.

Раньше я никогда не задумывался об этом. Мама делала все, что в ее силах. Я же только создавал проблемы и усложнял ей жизнь. Извиняться должен я, но просить прощения я так и не научился.

– Поэтому, когда я говорю, что Мия приносит тебе покой, Гаррет, я имею в виду, что связь, которую я вижу между вами, не дает тебе сорваться, чего раньше я никогда не видела. Как будто буря внутри тебя утихла. Вот чего я всегда для тебя хотела. И меня не волнует, что сама я не могу тебе помочь или что она твоя сводная сестра. Или что Полу это может не понравиться. Ты обрел душевный покой, и это все, чего я когда-либо для тебя желала.

С этими словами она берет салфетку из коробки, стоящей на столике рядом с ее стулом, и вытирает глаза. Слон исчезает, и мое настроение улучшается.

Но у меня по-прежнему нет слов.

Входят медсестры, и мама разговаривает с ними. Я не двигаюсь и не говорю ни слова. Мысленно я продолжаю прокручивать каждый момент с Мией в домике у озера и в клубе и понимаю: мама права. Рядом с Мией я не чувствую себя одиноким, не борюсь с ураганными ветрами своих эмоций. Я так сосредоточен на ней, что даже когда мы ссорились или дразнили друг друга, она одним лишь взглядом удерживала меня на привязи.

До меня доходит: девушка, которую мне и в голову не приходило представлять рядом, с самого начала могла быть создана для меня.

Правило № 31: Не позволяйте ему выставить вас дурой

Мия

Когда я просыпаюсь, за окном темно. Вторая половина кровати пуста, но откуда-то из квартиры доносится жужжание. Я потягиваюсь, скатываюсь с постели и ковыляю к двери. Хорошо, что Гаррет дал мне свои спортивные штаны и мне не нужно ходить голышом.

– Гаррет, – зову я, но ответа нет.

Куда, черт возьми, он делся? Может, ему нужно было на работу? В дверь снова звонят, и я подбегаю, чтобы открыть.

– Иду! – кричу я и когда открываю дверь, тотчас теряю дар речи при виде рослого, под шесть футов ростом, красавца-блондина, которого пару раз видела в клубе. – Привет.

– Привет, – усмехается он, – ты, должно быть, Мия. Изабель и Хантер прислали меня сюда принести ужин и цветы для Гаррета. Он здесь?

– Э-э-э… нет.

– Мы слышали, что твой отец в больнице, поэтому просто хотели сделать все, что в наших силах.

– Понятно, – отвечаю я, отступая в сторону, чтобы впустить его. – Очень мило с вашей стороны. Я не знаю, куда делся Гаррет, но вы можете отнести все на кухню.

Когда он проходит мимо меня, я чувствую запах его одеколона, тонкий и брутальный одновременно.

– Как там твой отец? – спрашивает мужчина, ставя на прилавок тарелку с лазаньей и бутылку вина.

– Выздоравливает. Завтра должен вернуться домой, – говорю я с улыбкой.

– Хорошо. Я дам знать остальным.

Он небрежно прислоняется к стойке и улыбается мне. Черт, какой же он все-таки красавчик!

– Извините. Я не думаю, что мы встречались. Вы один из владельцев?

Он смеется:

– О черт. Это было невежливо с моей стороны.

Он протягивает руку, и я тянусь к ней.

– Я Дрейк, друг Хантера, и генеральный подряд…

Моя рука внезапно замирает в воздухе.

– Дрейк? – переспрашиваю я, перебивая его.

– Ну да. Слышала обо мне? Если да, то что именно?

Весь мой мир сузился до Дрейка. Полная бессмыслица. Это другой Дрейк. Наверняка. Это не мой Дрейк. По крайней мере, он узнал бы меня и что-нибудь сказал, и все же… одно только упоминание его имени сбивает меня с ног.

– Нет, я не… я имею в виду другое, – запинаясь, бормочу я. – Вы сказали, что вы подрядчик?

– Да, – отвечает он с улыбкой. – Мы сделали ремонт здания для КРИ.

– Строительство, – бормочу я.

Это совпадение. Скорее всего. В строительстве, наверное, работает миллион Дрейков.

– И мы точно не встречались? – спрашиваю я, чувствуя себя полной дурой.

Мне просто нужно удостовериться, но кроме как задать прямой вопрос: «Вы когда-нибудь видели на экране своего телефона, как я раздеваюсь?», нет иных способов это сделать.

Он усмехается, как будто ему неловко.

– Лично – нет, но я видел тебя в клубе, и Гаррет рассказывал о тебе. Причем не раз.

Я молчу, безучастно глядя через комнату в окно, и Дрейк подходит ближе.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Да, – быстро отвечаю я и качаю головой. – Я только что проснулась, и это был долгий день.

– Конечно. Тебе что-нибудь нужно, прежде чем я уйду? Изабель сказала, что надо просто поставить лазанью в духовку минут на тридцать, чтобы она разогрелась.

– Спасибо, – говорю я с вымученной улыбкой.

Позади него открывается входная дверь, и я вижу, как в квартиру входит Гаррет. Его взгляд сразу же падает на высокого строителя посреди кухни.

– Дрейк… – нервно бормочет он и смотрит то на меня, то на моего гостя.

Последний поворачивается, чтобы поздороваться с Гарретом и объяснить, почему он здесь. По моему позвоночнику тотчас пробегает холодок страха. Этот ужас жил во мне дольше, чем я готова себе признать. Страх, что меня снова обманули.

Облапошили. Использовали как игрушку.

Нет. Я отбрасываю эту мысль. Он бы так не сделал. У нас сейчас все хорошо. Гаррет понемногу открывается и готов к серьезным отношениям. Мы дали друг другу обещания. Наконец-то у меня есть все, о чем я мечтала.

Когда я поднимаю глаза, Дрейк на прощание машет рукой у входной двери. Я одариваю его фальшивой улыбкой и поднимаю ладонь в ответ. Мы с Гарретом остаемся одни. Напряжение мгновенно возрастает. Оно такое тяжелое, что камнем давит на грудь, не давая дышать. Мне трудно вести себя как обычно, смотреть на него и улыбаться.

Только ли мне? Или и ему тоже? Я слишком много думаю об этом, разве не так?

– С тобой все в порядке? – спрашивает Гаррет, и я смотрю ему в лицо.

То самое лицо, которое я за последние две недели целовала сто раз. Но вместе с тем это лицо человека, который находил мои страдания забавными. Который – я в этом уверена – никогда никого по-настоящему не полюбит, потому что слишком поглощен собой. Я как будто увидела Гаррета через новую оптику, и только сейчас вспоминаю, кто он на самом деле.

– Угу, – бормочу я, направляясь в спальню за телефоном. – Где ты был?

– Отвез маме поесть.

– Как она? – спрашиваю я, не подавая вида, и беру с тумбочки телефон.

– Хорошо. Твоего отца продержат там еще один день, а она просто присмотрит за ним.

Черт, отец. Вот о ком я должна сейчас думать, а не паниковать из-за всякой ерунды. Потому что я, скорее всего, ошибаюсь. Гаррет не притворяется Дрейком. Я заблуждаюсь. Но обязательно должна выяснить это.

Взяв телефон, я возвращаюсь в гостиную. Гаррет стоит и с тревогой смотрит на меня. Я тем временем запускаю приложение. Я тотчас вижу имя Дрейка, и меня охватывает беспокойство.

Я та, кто разговаривает с двумя мужчинами одновременно. Если я прямо сейчас напишу Дрейку и это будет не Гаррет, буду ли я сама от этого лучше? Я ведь тоже врала, не правда ли?

Привет, – печатаю я, и, когда нажимаю на «отправить», мой большой палец дрожит.

Пожалуйста, не будь им.

Пожалуйста, не будь им.

Пожалуйста, не будь им.

Через всю комнату я безошибочно слышу, как на телефоне Гаррета звякает уведомление.

Все вокруг замирает. Напряжение невыносимо давит, мне не хватает воздуха. Щеки начинают гореть от ярости, дыхание становится неровным. Я поднимаю голову и смотрю ему в лицо. Но Гаррет даже не шевельнулся.

– Мия, – умоляюще шепчет он, и мне на глаза наворачиваются слезы.

Меня так и тянет запустить в него телефоном, поэтому я сжимаю мобильник так сильно, что руке становится больно.

– Нет, – бормочу я, отворачиваясь от него, – нет, ты не сделаешь со мной этого.

– Пожалуйста, выслушай меня, – снова умоляет Гаррет, на этот раз подходя ближе.

Я быстро поднимаю руку, чтобы остановить его.

– Нет, – повторяю снова.

Это единственное слово, которое я сейчас способна произнести.

Нет-нет-нет-нет-нет.

– Это началось как ошибка, и я просто не мог остановиться…

Я, приоткрыв от возмущения рот, смотрю на него.

– Ошибка? Ты смотрел на меня… Я слышала твой голос!

– Знаю, это было нехорошо, но все, что я сказал тебе, было правдой. Ты должна мне поверить.

Внезапно мои мысли возвращаются к той ночи. К тому первому разу, когда мы с Дрейком болтали. Я все помню.

– Вот почему ты пришел к озеру…

Внезапно мне все стало ясно.

– Я должен был увидеть тебя.

– Для тебя это был всего лишь один большой прикол?

– Нет, Мия. Пожалуйста, выслушай меня…

– Я не могу! – голос срывается на крик. – Не могу даже смотреть на тебя. Все это время ты просто лгал мне… манипулировал мной… влюблял меня в себя.

Гаррет тянется ко мне. Я реагирую на автомате. Рука взлетает и резко опускается на его лицо. Черт, как же это приятно! Жгучее ощущение на ладони и гримаса боли на его лице. Да, хочу сделать ему больно. Пусть он испытает хотя бы половину того, что сейчас ощущаю я.

– Я чувствую себя полной дурой. А все из-за тебя. Ты просто использовал меня.

Внезапно Гаррет прижимает меня к стене и, приблизив свое лицо к моему, шепчет:

– Дурак – это я. Я не должен был смотреть твое видео с веб-камеры, но ты была такая красивая, и я не мог удержаться. Потом влюбился в тебя. Прости меня, котенок.

– Нет! – кричу я, отбиваясь от его объятий. – Не называй меня так!

Я быстро прохожу через комнату, хватаю со стола сумочку, вытаскиваю ключи и бросаюсь к двери.

– Пожалуйста, не уходи! – умоляет Гаррет совершенно убитым голосом.

Я уже стою у двери, но не знаю, как поступить. На какую-то долю секунды я почти готова остаться.

Но не могу. Лишь поворачиваюсь к нему и, чувствуя, как по щекам бегут слезы, смотрю Гаррету в глаза.

– Я всегда хотела тебя больше.

Когда я закрываю за собой дверь, то мысленно забираю с собой выражение его лица. Я не смогла бы забыть этот взгляд, даже если бы очень захотела.

Правило № 32: Не прощайте его, пока он этого не заслужит

Мия

Отец выписался из больницы две недели назад, и я взяла на себя заботу о нем. Это помогает отвлечься, и вообще лучше чем-то заниматься, чем лить слезы в подвале. Чтобы справиться с ситуацией, я уже испробовала такие способы самоутешения, как выпивка и терапевтический шопинг, но у меня заканчиваются деньги, поэтому нужно найти более эффективный способ.

Отец чувствует себя лучше, чем я ожидала: он ходит по дому и ест небольшими порциями без посторонней помощи, что лично меня раздражает, потому что мне отчаянно требуется нечто более трудоемкое. Неудивительно, что я докучаю ему, постоянно верчусь рядом, выклянчиваю поручения и вообще готова делать абсолютно все, лишь бы это отвлекло меня от того факта, что я скучаю по Гаррету.

Лора ясно видит, что что-то не так. Невозможно постоянно использовать отговорку «он, должно быть, занят работой». Особенно когда речь идет о человеке, который в середине лета пробежал три мили, чтобы быть со мной в больнице.

С момента нашего разговора прошло две недели, и я все еще в ярости, но тревога тоже усиливается. В ночь ссоры я была слишком обижена, чтобы злиться, и каким-то чудом удержалась и не позвонила ему, чтобы крикнуть в трубку, в какой я ярости. А заодно проверить, как там он.

«Ночь Вуайериста» состоится в эти выходные. Я уже внесла в него свой вклад и потому чувствую себя причастной. Я должна быть там, но пока не могу рисковать. Не хочу оказаться рядом с Гарретом. Мне нужно больше времени, чтобы все обдумать и разозлиться.

Когда я захожу проверить отца, он не в постели, где, по идее, ему положено быть. Папа сидит на заднем дворике, нежась на солнышке.

– Тебе нужно больше спать, – бормочу я, опускаясь в кресло напротив.

– Я устал спать, – говорит он и сурово смотрит в мою сторону. – Да и вообще, кто бы говорил. Ты выглядишь так, будто тебе самой не помешает час-другой сна.

– Возможно.

– Почему ты торчишь здесь и заботишься обо мне? Мы все лето почти тебя не видели, а теперь ты не отходишь от меня ни на шаг.

– Тебе только что сделали операцию, и ты напугал меня до чертиков. Неужели это так плохо, что я хочу убедиться, что с тобой все в порядке, и провести вместе немного времени?

– Со мной все в порядке, – говорит отец, закатывая глаза. – У тебя нет причин прозябать здесь. Иди на пляж или погуляй с Гарретом.

Услышав это имя, я тут же напрягаюсь.

– Вы с ним поссорились, что ли? – спрашивает отец, явно замечая, как портится мое настроение при упоминании сводного брата.

– Да.

– Что он сделал на этот раз?

Я не поднимаю глаз на отца, лишь задумчиво покусываю нижнюю губу. Я не могу даже легонько коснуться этого разговора, чтобы он не стал чересчур неловким и неуместным, поэтому молчу.

– Лора рассказала мне, что случилось, когда я был на операционном столе.

Я резко вскидываю голову и в упор смотрю на отца.

– А что случилось?

– Ты звонила Гаррету, что само по себе неожиданно. Но потом она сказала, что вы с ним почти не разлучались, пока ждали конца операции.

Я вынуждена проглотить неприятный ком, что подкатил к горлу.

– Нам просто было страшно.

– Да… – говорит отец, правда, не слишком убедительно. – Позже тем же вечером он вернулся в больницу и рассказал все своей матери. Он сказал ей, что это серьезно. Что он нервничает из-за того, как все отреагируют, но он любит тебя.

Что? Он это сказал?

– Папа…

Ответ зависает у меня на кончике языка. Но что я должна сказать? То ли все отрицать, то ли извиняться, но я не знаю, за что.

Отец поднимает руку, давая мне знак молчать.

– Мне не нужны подробности, но я не хочу, чтобы ты мне врала.

– Ты сердишься?

– Немного… но тебе двадцать три. И я не думаю, что воспитал дочь, которая не в состоянии за себя постоять. И если он только попробует обидеть тебя, пусть пеняет на себя.

Я тотчас вспоминаю, что Гаррет действительно обидел меня, и сердце ноет в груди. Пророчество, которое я сама накликала, ведь Гаррет в каком-то смысле пытался меня предостеречь.

– Я даже не знаю, что сказать…

Отец хмурит брови.

– Скажи мне, почему ты здесь, а не с ним.

– Потому что он уже успел все просрать, извини, – запинаясь, говорю я и, поняв, что выругалась в присутствии отца, прикрываю ладонью рот.

Он смеется, но тут же морщится от боли.

– Хм… – отвечает отец, и я жду, что он скажет дальше. – Это что-то такое, чего ты можешь ему простить? Что-то, что вы сумеете уладить между собой?

– Я не знаю. Он унизил меня.

Отец снова смеется, но тотчас умолкает, как только понимает, что из-за своего физического состояния не может даже усмехнуться.

– Немедленно прекрати! – говорю я и подскакиваю к нему. – Если лопнет хоть один шов, Лора тебя убьет.

– Да ладно. Это же смешно.

– Что смешного в том, что Гаррет меня унижает?

– Это Гаррет, – говорит он, как будто это совсем не должно удивлять. – Вы с ним придирались друг к другу пятнадцать лет. А теперь ты хочешь строить с ним отношения и думаешь, что все будет по-другому. Дорогая, люди не меняются только потому, что отношения между ними изменились.

– Он солгал мне, и это больше, чем просто розыгрыш или шутка.

– Извини, – говорит отец, и его терпеливый взгляд устремлен на меня. – Не прощай его, пока он этого не заслужит.

– Но…

– Но надеюсь, он это заслужит, – как я и ожидала, продолжает отец. – Вы по-прежнему моя семья и в последнее время были счастливы. Я твой отец, и хотя мне порой немного обидно, что у тебя такой специфический парень, я хочу видеть тебя радостной.

Его слова трогают меня до слез. Что такого есть в разговоре по душам с отцом, от чего сразу хочется плакать?

– Я знаю. Лора тоже хочет видеть его счастливым.

При одном только упоминании о том, что Гаррет счастлив, я невольно стискиваю зубы и в упор смотрю на отца. Но он молчит, и я волнуюсь еще больше.

* * *

Я убираюсь на кухне с Лорой, когда звонит телефон. Не узнаю номер, но он местный. По какой-то причине я чувствую, что просто обязана нажать на зеленую кнопку.

– Алло?

– Я слышала о тебе… – отвечает нежный голос.

– Иден?

– Ты меня помнишь, – со смехом говорит она. – Если честно, я даже не ожидала. Чарли дала мне твой номер. Надеюсь, ты не против моего звонка.

Я почти забыла, что когда мы планировали мероприятие, я дала Шарлотте свой номер телефона.

– Конечно, нет, – говорю я, косясь на Лору, и выскальзываю из кухни, чтобы поговорить наедине. – Но что именно ты слышала?

– Что ты небольшим сольным номером взорвала зал вуайеристов.

А, вон оно что? Я едва сдерживаю стон…

– Ты слышала об этом, да?

– Дорогая, все об этом слышали.

– Правда? Мне даже немного неловко, – произношу я, исчезая в подвале.

– Неловко? Судя по тому, что я слышала, ты там просто отжигала. Я всегда хотела снять комнату одна, но так ни разу и не решилась это сделать. Ты потрясающая.

Я смеюсь.

– Это как понимать?

– Так, что тебе на все наплевать. Ты суперски отжигаешь и сама это знаешь, этого у тебя не отнять. Ты заставляешь людей смотреть на тебя. Если честно, я тебе завидую.

На этот раз я смеюсь чуть громче.

– Да ладно тебе!

– Я серьезно! Такой уверенности можно только позавидовать. Ты должна непременно выступить на этих выходных.

В эти выходные… то мероприятие…

– Я не могу.

– Почему нет?

– Потому что я сейчас не разговариваю с Гарретом.

– Его не было уже целую неделю, так что тебе, мне кажется, не о чем беспокоиться. Плюс, если ты хочешь показать, что он тебе не нужен, что может быть лучше, чем появиться там и все разнести к чертям?

Но он мне нужен. И мне не все равно, что он не появлялся на работе. Однако я этого не говорю. Я все еще зла на Гаррета и вместе с тем тревожусь.

– Не знаю…

– Вот и подумай. Я бы хотела помочь тебе с декорациями. Мы могли бы поставить тебя на вращающуюся платформу. Ты вся в белом на черной постели. Может, даже добавим для тебя кое-каких игрушек. Народ будет в восторге.

Идея заманчивая, и если бы не Гаррет, я бы без колебаний согласилась.

– Я подумаю об этом, хорошо?

– Это значит «да».

Смех вырывается из меня, словно пузырьки содовой.

– Нет, не так. Это значит, что я подумаю.

– Увидимся сегодня в десять вечера и поговорим об этом.

– Иден!

– Шарлотта сидит рядом со мной. Говорит, что ее это устраивает.

– Стоп, – со смехом отвечаю я.

– Хорошо, скоро увидимся! – говорят они обе в унисон, и в трубке воцаряется тишина.

Я пытаюсь стереть улыбку с лица и включаю душ. Похоже, Иден не оставляет мне большого выбора, но как мне кажется, тут таится нечто большее. Скорее всего, он там будет. Есть шанс, что я увижу его и посмотрю, все ли у него хорошо. Даже если я зла на него. Даже если точно не намерена его прощать.

Правило № 33: Остерегайтесь черных резинок для волос

Гаррет

По идее, я должен прийти в себя. Отправиться в клуб. Или на пробежку. Это всего лишь одна девушка. Всего одна ошибка. Это не должно быть так сложно.

Последние десять лет я мог сделать все, что нужно, чтобы выбросить случившееся из головы. Например, поваляться под одеялом день-два, а потом снова прийти в себя. Я не пью таблетки и не посещаю психотерапевта. Я прошел через каждый из неприятных приступов депрессии без посторонней помощи.

За исключением одного чертова раза.

И я не намерен повторять этот эпизод. Ни за что.

Но что бы я ни внушал себе, на этот раз мне тяжело. Это как болезнь, растекающаяся по жилам. Склизкое болезненное чувство отравляет мое настроение, делая все кислым, тяжелым, гнетущим. Хотя, казалось, с чего бы?

Все это началось после того, как Мия хлопнула дверью, но ведь это обыкновенная, мать ее, ссора. Проветри голову, Гаррет. Дай этому настроению хорошего пинка.

Наверное, я должен вздохнуть с облегчением, что она меня бросила. Так будет лучше. Наша с Мией интрижка закончилась. Она свободна и может встретить кого-нибудь получше. А у меня появилась возможность вернуться к жизни, которую люблю, где могу сосредоточиться на том, что мне действительно важно. Например, на работе.

Тогда почему же я внезапно чувствую себя гигантским куском дерьма?

Вылезаю из постели, подхожу к окну и прокручиваю в голове события того вечера. Больше всего я ненавижу тот момент, где в приподнятом настроении подхожу к двери своей квартиры. У меня буквально выросли крылья после того, как я признался матери и был готов рассказать обо всем Мии. Я был влюблен. Был готов взять на себя обязательства, начать серьезные отношения и сдержать обещания, которые дал, даже несмотря на то что сама эта мысль пугала меня до чертиков.

А потом я увидел у себя на кухне Дрейка и понял, что все кончено.

У меня была куча шансов во всем признаться, но я просрал их все до одного. Возможно, я не хотел. Быть может, в глубине души я знал: надежды нет, и занялся саморазрушением… в очередной раз. Вот такие дела.

Облом, говорю я себе в сотый раз за последние четырнадцать дней. Чертов облом.

Так лучше для Мии. Более того, это лучшее, что я мог для нее сделать. Она свободна и может встретить того, кто ее достоин. Кто будет красивее меня, как Дрейк. Или умнее, как Хантер. Или увереннее в себе, как Эмерсон.

Я в полном раздрае и пытался сказать ей об этом. Так что я в некотором роде оказал Мии любезность, избавив ее от многих месяцев или даже лет головной боли. Такая девушка, как она, заслуживает лучшего. Ей незачем хоронить себя с неудачником в моем лице.

Черт. Мне нужно вырваться из этих мыслей. Бормоча себе под нос проклятия, я отправляюсь в ванную. Сегодня я просто должен вернуться в клуб. Мероприятие завтра вечером, и если я не появлюсь, его отменят.

Хотя, кто знает, может, так было бы даже лучше.

Мне надо пойти на пробежку. Подвигаться было бы неплохо. Но нет, я лишь смотрю на себя в зеркало, пытаясь собрать хотя бы каплю энергии, которая потребуется, чтобы надеть чертовы кроссовки, но ее просто нет. Совсем.

– Черт, – снова бормочу я, хлопая ладонью по столу.

Гляжу на свое отражение и ругаю того типа, что смотрит на меня из зеркала – ленивый, чокнутый. И вообще полное ничтожество.

Я не позволю этому случиться снова. В мои намерения не входит сорваться в очередной раз. Тогда, чтобы выбраться из этого дерьма, мне потребовалась куча времени, но и потом я был вынужден усердно скрывать ото всех этого гада, этого эмоционального паразита, который, не видимый посторонним, грызет, пожирает и гниет. Если я выпущу его сейчас, он победит.

Но пусть только попробует. Я не позволю ему это сделать.

Я говорю об этом человеку, которого буквально через несколько секунд побеждает резинка для волос. Одна-единственная черная эластичная резинка, завалявшаяся на бачке унитаза, где Мия оставила ее две недели назад, прежде чем залезла со мной в душ.

Вот мой триггер. Вот то, что отправляет меня обратно в темные, безопасные объятия моей постели четырнадцатый день подряд. Черная резинка.

Одинокое напоминание о том, что Мия была здесь, что она была счастлива, что она была моей… и что я все испортил.

Десять лет назад

Гаррет

Подъезжаю к дому матери, опоздав на два часа. Я не переодевался со вчерашнего вечера, и теперь источаю не выветрившиеся суточные пары выпитой накануне текилы. Я поспал всего четыре часа и держу в руке энергетик. Наверное, мне следовало просто поехать домой и выспаться, но черт возьми. Я в хорошем настроении. Прежде чем вбежать в дом, я быстро смотрюсь в зеркало заднего вида и приглаживаю волосы. На данный момент я мало что могу сделать с кругами под глазами.

Когда выхожу из машины, мама уже ждет меня.

– Ты опоздал, – говорит она, стоя на крыльце, сложив руки на груди и сердито глядя на меня. Дьявол, не было печали.

– Запарка на работе, – отвечаю я, изображая фальшивую улыбку, и бегу к дому.

– На работе? Сейчас два часа дня, Гаррет. Ты работаешь в ночном клубе, так скажи мне, почему ты приехал только сейчас?

Вместо ответа я лишь улыбаюсь. Вряд ли она захочет услышать рассказ о том, как я провел последние двадцать четыре часа своей жизни, о двух телках, рядом с которыми проснулся… и чьих имен даже не помню. Да, я работал… около десяти часов назад. А все остальное назовем подработкой.

– Ты бы предпочла, чтобы я вообще не приезжал? – шучу я, но она не улыбается.

– У нее день рождения, Гаррет. Не ходи в дом, если собираешься вести себя так.

– Как именно? – огрызаюсь я.

– От тебя пахнет алкоголем. Твой костюм помят, и ты выглядишь так, будто не спал несколько дней.

– Спасибо, мам, – я улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в щеку, но она отстраняется. – Я спал. Просто только что проснулся.

Она кладет руку мне на грудь и останавливает меня.

– Я серьезно, Гаррет. Поговори со мной.

– Я в порядке, – говорю в ответ, стараясь, чтобы мои слова прозвучали как можно убедительнее.

– Неправда, я же вижу.

– Мам, клянусь. Я просто много работаю, понимаешь? Все хорошо.

Мама вздыхает, а я открываю дверь и вхожу в ее дом… ее новый дом. Он в три раза больше, чем тот, в котором я вырос. С заднего двора доносится смех, а на обеденном столе лежит еда. Проходя мимо него, я беру чипсы и, зачерпнув немного соуса, направляюсь дальше, туда, где Пол сидит с кем-то из своих новых друзей, а их дети плещутся в бассейне.

На мне слишком много одежды. Смех стихает, и все поднимают на меня глаза. Мне здесь явно не место. С таким же успехом они могли бы написать это у меня на лбу, но, черт возьми, я здесь и не собираюсь никуда сваливать.

– Привет, Гаррет, – говорит Пол, нарушая молчание сердечным приветствием.

– Привет, Пол, – отвечаю я.

Его друзья все еще недовольно смотрят на меня. Я замечаю в бассейне блондинку с веснушками и брекетами. До этого она хихикала со своими подружками, но, завидев меня, мгновенно умолкла.

– С днем рождения, соплячка, – окликаю я ее, но Мия не отвечает.

Лишь смотрит на меня колючим взглядом. Ее глаза перескакивают на женщину рядом со мной, и я замечаю, как она переглядывается с мамой. Вижу натянутую улыбку.

Чувство, что здесь мне не рады, внезапно перестает быть смутным и тихим. Оно громкое и унизительное. Я поворачиваюсь спиной к враждебным взглядам и возвращаюсь в дом. По крайней мере, тарелки с угощениями меня не осудят. И стоит мне только покопаться в холодильнике, как я нахожу холодное пиво, кстати, дорогое.

– Спасибо, Пол, – тихо бормочу я себе под нос, открывая банку.

Они продолжают разговор снаружи, и я сбрасываю пиджак.

Я ем на кухне один, когда тринадцатилетняя дочь Пола находит меня.

– Какая муха тебя укусила? – с издевкой спрашивает Мия.

Она завернута в пляжное полотенце с тропическим орнаментом, ее светлые волосы все еще мокры и прилипли к голове.

– А тебя? – с ухмылкой парирую я.

– Ты даже не надел плавки на вечеринку у бассейна.

– Я не собираюсь плавать, я не ребенок.

– Зато ведешь себя как ребенок, – огрызается она в ответ, и я понимаю, что это она говорит из вредности.

Мия всегда так делает, когда мы вместе, и в принципе я могу ответить ей тем же, но сегодня я просто устал. И зол. И опустошен.

– Ты поменьше налегай на чипсы, – отвечаю я, наблюдая, как ее рука тянется за очередной горстью «Доритос».

Ничего умнее я сказать не мог, потому что придурок. Я мудак, а она просто милая девчушка, чья мать умерла, когда она была совсем маленькой, и которая уж точно ни у кого не просила себе такого чертова сводного брата.

В глубине души я ненавижу Мию по очень глупым причинам. Причинам, по которым лишь эгоцентричный, неорганизованный, инфантильный мужчина может ненавидеть маленькую девочку. Я не горжусь этим и не отрицаю того факта, что мудак с большой буквы.

– Да пошел ты, Гаррет, – бормочет Мия в ответ, бросая в меня пригоршню чипсов.

Я это заслужил. Она тут же выбегает из дома, зато в него заходит мама, явно услышав, что ее маленькую принцессу обидели.

– Из-за чего все это было? – спрашивает она.

– Она вела себя как маленькая сучка, – отвечаю я.

– Гаррет!

Голос мамы – слишком громкий и резкий, он звучит как предупреждение. Я зашел слишком далеко. Перешел границы приличий. Все на пределе, и по ее укоризненному взгляду я знаю: причиной тому я.

– Может, тебе просто уйти, – говорит мама, не в силах смотреть мне в глаза. – Все равно вечеринка вот-вот закончится.

Никто даже не оглянулся. Впрочем, и без того понятно: я порчу всем праздник. Не говоря ни слова, я разворачиваюсь на каблуках и вылетаю из кухни.

– Не переживай, мама. Не буду портить идеальный день твоей новой семьи.

– Перестань! – обрывает она меня. – Это гадко.

Уходя, я мельком вижу в черном экране телевизора свое отражение и понимаю, насколько же чужим здесь выгляжу. Я ходячее воплощение неудачника. Вся моя жизнь – бардак. И к этому меня привели все до единого решения, которые я принял.

– У тебя явно плохое настроение, – говорит она с чуть большей осторожностью, идя вместе со мной к входной двери.

Я усмехаюсь.

– Плохое настроение?

Плохое настроение. Черт, хотел бы я знать, что это такое. Чтобы мои приступы дурного настроя не были похожи на спирали размером с торнадо. Чтобы от плохого настроения можно было избавиться с помощью сна и горячей еды.

– Твоя жизнь сейчас просто прекрасна, и ты не хочешь, чтобы я был рядом. Я понял.

– Прекрати, – бормочет мама. – Это несправедливо.

– Согласен.

– Тебе пора повзрослеть, Гаррет. Тебе двадцать шесть. По отношению к Мии просто гнусно, что ты появился в таком виде.

– Наверное, лучше бы я вообще не приходил, да?

– Я бы никогда так не сказала, – возражает мама. – Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Гаррет.

Я вскидываю руки.

– Хотел бы я знать, каким образом, мама.

Краем глаза я вижу стоящую в дверном проеме блондинку. Она хмурится, глядя на меня, и по ее лицу текут слезы. Мия хочет, чтобы я ушел, я это вижу. Она предпочла бы, чтобы меня вообще не было в ее жизни, и я с радостью удовлетворю ее желание.

– Извини, соплячка, что испортил твой день рождения, – говорю я, прежде чем шагнуть за порог.

Остаток дня я провожу в оцепенении, чувствуя, что тихо погружаюсь в дерьмо.

Я возвращаюсь в свою квартиру. Снова пью и заново прокручиваю в голове все, что произошло, с каждым разом позволяя их колючим взглядам проникнуть в себя еще глубже.

Мысли о сегодняшнем дне перетекают в мысли о прошлой ночи, затем прошлой неделе, затем прошлом месяце. Так я прихожу к выводу, что моя жизнь – полное дерьмо. Моя работа – дерьмо. Мои друзья – дерьмо, и каждое хорошее чувство, с которым я проснулся сегодня, окрашено в черный цвет.

На часах уже восемь, но я не собираюсь на работу, хотя должен. Даже не звоню, чтобы сказать, что меня не будет. Я им там не нужен. Они, вероятно, сами не хотят, чтобы я был там.

Достаю из шкафа старый пузырек с таблетками. Они нужны, чтобы заглушить голоса. Я не принимал их годами. С другой стороны, со времен старшей школы у меня не было настоящего приступа. Но я помню, как мне нравилось, как они заглушали шум в голове. Они помогут мне уснуть. Если проглотить сразу две, то это снимет остроту приступа. А от трех порций водки накроет еще сильнее.

Прежде чем я это осознаю, я оказываюсь в спирали неудачных решений, все остальное – случайность. Да-да. Скажут, что это не был несчастный случай, но это так. Потому что я не хочу умирать. Я просто не хочу больше так жить.

Правило № 34: Хлопнуть дверью – не вариант

Гаррет

Не знаю, когда именно разрядился телефон, но, когда просыпаюсь на следующее утро, экран черный, и я бросаю мобильник через всю комнату. Какая разница! Она не звонит, и я почти уверен, что настойчивый стук вдали исходит не от моего телефона.

– Гаррет, открой, или я звоню в 911.

Эмерсон? Какого хрена?

– Иду… – хриплю я, выкатываясь из постели.

Как только ноги касаются пола, комната наклоняется, и я спотыкаюсь. Вероятно, от пятой рюмки водки, которую я выпил накануне, а не из-за законов физики.

– Иду! – кричу я.

Я выгляжу как дерьмо, воняю дерьмом и чувствую себя дерьмом, но что-то исправлять уже поздно. Эмерсон Грант собирается выломать мою входную дверь.

Когда я открываю ему, он окидывает меня взглядом. Его ноздри раздуваются, в глазах паника.

– Господи, – бормочет он.

– И тебе доброе утро, – отвечаю я. Наверное, я выгляжу лучше, чем думал.

– Сейчас два часа дня.

Вместо ответа я лишь пожимаю плечами. Эмерсон стоит на коврике перед дверью и просто смотрит на меня, не иначе как задаваясь вопросом, что сказать дальше. Я первым нарушаю молчание, поскольку предполагаю, что он здесь для того, чтобы узнать, почему меня целую неделю не было в клубе.

– Извини, я не… просто я… плохо себя чувствую.

Он смотрит на мою одежду, обводит глазами квартиру. Я немного прикрываю дверь, чтобы он не заметил хаос за моей спиной.

– Ты болен?

– Угу. Должно быть, что-то подхватил, – вру я.

– Хм, – отвечает он, вытаскивая из кармана телефон, – так вот почему вчера вечером ты прислал мне вот это?

Он поднимает телефон, и я вздрагиваю, глядя на мои вчерашние сообщения.

С меня хватит.

Извини.

Я продам тебе свою долю в компании.

Эх, водка. Я морщусь и хватаюсь за дверь, смутно вспоминая, как отправлял эти сообщения. Хотя мысль о том, что нужно все бросить, не такая уж и смутная. Я думал об этом не один день. Скорее всего, мне просто требовалось немного алкоголя и дефицит серотонина, чтобы такое написать.

– Гаррет, что происходит?

– Я просто думаю, что мне пора уйти из клуба. Без меня все прекрасно…

– Нет.

– Что значит – нет? – я смеюсь.

– Я имею в виду – нет.

– Эмерсон, ты не можешь помешать мне…

– Что случилось с Мией?

Он снова пытается заглянуть мне через плечо.

– Ничего такого. Мы не… вместе. Мы просто трахались.

– Не ври. Что случилось?

Я презрительно усмехаюсь.

– Сегодня ты ведешь себя как мудак, – шучу я, но моя голова раскалывается, и чем скорее я избавлюсь от Эмерсона, тем скорее смогу вернуться в постель, где темно и тихо. И нет назойливых друзей, лезущих в мою личную жизнь и командующих.

– Может, все-таки примешь душ и поедешь со мной в клуб?

– Я же сказал, что хреново себя чувствую, – ворчу я, больше не скрывая раздражения в голосе.

– А по-моему, тебе будет только на пользу вылезти из своей берлоги.

– Завтра.

Нахмурив брови, Эмерсон смотрит на меня, и на мгновение я почти его ненавижу. Потому что он ни хрена не понимает.

И как только я думаю, что он готов уступить и уйти, Эмерсон протискивается мимо меня и входит.

– Я никуда не уйду, – бормочет он и направляется прямиком в мою похожую на свинарник квартиру.

– Эмерсон, какого хрена? – я закрываю дверь и следую за ним на кухню.

И тотчас морщусь при виде груды грязной посуды в раковине и едва тронутой и уже безнадежно испорченной лазаньи на столе.

– Ты не хочешь идти на работу, это еще можно понять. Но хотя бы прими душ. Я подожду.

Я как побитый пес смотрю, как он берет пакет с едой двухдневной давности и выбрасывает его в мусорное ведро. В крови закипает злость. Я готов испепелить его взглядом. Вот это наглость!

– Пошел вон из моей квартиры! – рявкаю я.

– Даже не подумаю, – отвечает Эмерсон, повернувшись ко мне. – Если ты хочешь, чтобы я ушел, тебе придется вышвырнуть меня.

Он складывает руки на груди и в упор смотрит на меня, и я вижу: этот ублюдок настроен серьезно.

Я пока еще не идиот. Я знаю, почему он это делает, отчего не уходит, и это унизительно. Он говорит со мной как с ребенком, поэтому я вздыхаю, а про себя думаю: не дать ли мне этому с иголочки одетому миллионеру хорошего пинка и не выставить ли из своего дома?

– Эмерсон, я в порядке, понял? Тебе не нужно нянчиться со мной.

– Нет, я не уйду.

– Говорю тебе, со мной все в порядке!

Голос звучит громче, чем мне хотелось бы, но Эмерсон даже не вздрагивает.

– Извини, Гаррет. Но я не могу уйти.

– Я не ребенок, твою мать! И я не хочу, чтобы ты видел меня таким. Так что давай, проваливай отсюда.

Я стараюсь держаться вызывающе, но спираль слишком сильна… она определенно сильнее меня. Этот засранец в дорогом костюме, стоящий посреди моей кухне, даже не шелохнулся. Да, теперь я и впрямь ненавижу его. Причем люто.

Меня бесит тот факт, что в течение десяти лет он был слишком добр ко мне. Всегда проверял, когда я исчезал на пару дней, постоянно задавал слишком много вопросов и пытался проявлять заботу, когда я в этом не нуждался. Не то чтобы ему часто приходилось это делать, но опять же… прошло много времени с тех пор, когда мне в последний раз было так хреново.

Да, пусть я ненавижу Эмерсона, но еще больше мне ненавистна мысль о том, что я его подвожу. Это единственная причина, почему я уступаю его идиотским просьбам.

– Хочешь, чтобы я пошел в душ? Отлично!

Я разворачиваюсь к спальне и хлопаю дверью так сильно, что в комнате со стены падает картина. Отлично, я закатываю истерику, как ребенок. Однако это не помогает унять жуткую головную боль.

Душ лишь снова утомляет меня, и я с трудом избегаю соблазна заползти обратно в постель. Когда я наконец выхожу из спальни в постиранных джинсах и относительно чистой футболке, Эмерсон-мать-его-Грант стоит у моей кухонной раковины с закатанными до локтей рукавами рубашки и загружает посудомоечную машину.

– Чувак, ты издеваешься надо мной, – бормочу я, потирая висок.

– Ну как, уже лучше?

– Ни фига не лучше, – холодно отвечаю я. – Не мог бы ты, ради всего святого, перестать убирать мою кухню?

– Нет. А теперь расскажи мне о Мии.

Почувствовав аромат кофе, я прохожу через комнату и наливаю себе чашку. Это, конечно, не водка, но после нее кофе – самая лучшая вещь.

– Даю тебе право на одну догадку, – бормочу я.

– Она догадалась, что за тем аккаунтом прятался ты.

– Точно, – отвечаю я с саркастической ухмылкой и поднимаю чашку.

– Ты извинился?

– Я пытался, но… да ладно… Я не заслуживаю ее прощения. Все кончено. Я выбросил это из головы и советую тебе сделать то же самое.

Подхожу к кухонному стулу и сажусь на то же место, где тем вечером сидела она. Мысль об обещаниях, которые мы дали друг другу, обрушивается на меня, как приливная волна.

– Прости, – говорит Эмерсон, глядя мне в глаза, и, судя по его взгляду, на этот раз непохоже, что он зол или разочарован.

Ему просто меня жаль. А ведь могло быть и хуже.

– Не жалей меня, Эмерсон. Все будет в порядке. Я облажался, но это ничего не меняет. Я по-прежнему думаю, что мне нужно уйти из клуба.

– Почему?

– Посмотри на меня.

– Я смотрю. Мы с тобой проработали вместе десять лет, Гаррет. Благодаря твоим идеям мы запустили приложение КРИ, а теперь у нас есть классный секс-клуб. А на сегодняшний вечер мы запланировали эпичное мероприятие, между прочим, твое детище. Так что вылезай из своего логова и поедем вместе со мной, посмотришь все сам.

– Я не могу.

– Можешь.

– Ты не понимаешь, – хмуро говорю я в дымящуюся чашку кофе.

– Я не обязан понимать. И никогда не пойму, если ты не поделишься со мной. Поговори с Мией. С психотерапевтом. Просто поговори с кем-нибудь. Не замыкайся, как сейчас.

Я тяжело дышу, сдерживая странное жжение, что поднимается кверху, глаза и горло саднят от потребности выпустить его наружу. После долгого мучительного молчания плотина прорывается. По щекам текут слезы. Я быстро смахиваю их, пока Эмерсон не увидел. Черт, это просто позор. Передо мной появляется коробка с салфетками, и я колючим взглядом смотрю на Эмерсона:

– Как же я тебя ненавижу!

Он смеется и кладет мне на плечо большую ладонь.

– Это нормально. Можешь ненавидеть меня, сколько хочешь.

– Последние десять лет я только и делал, что пытался держать свое дерьмо в себе, а теперь ты хочешь, чтобы я вывалил его наружу.

– Ну ты не так уж его и скрывал, Гаррет. Я все замечал.

– Прелестно.

– Я пытался помочь, но ты не дал мне этого сделать.

– Я же говорил тебе, – сердито смотрю на него. – Я не хотел, чтобы ты видел меня таким.

– Думаешь, депрессия – это что-то, чего нужно стыдиться, Гаррет? Ты ее не выбирал, точно так же как отец Мии не по своей воле заболел раком. Будь он моим лучшим другом, кем я был бы, оставь его одного в квартире, когда ему было плохо?

В кои-то веки я отвечаю не сразу. У меня не находится язвительного словца или саркастической подначки. Эмоции комком застревают в горле, и я не в состоянии выдавить даже слово. Лишь спустя минуту мне удается прокашляться.

– Спасибо.

– Не нужно меня благодарить. Жаль только, что я не ворвался в твою квартиру раньше.

Я сдавленно усмехаюсь, и Эмерсон улыбается. Тяжесть тоски, похоже, слегка ослабла, и нам обоим немного легче.

– Разве у тебя нет мероприятия, на котором тебе обязательно нужно быть?

– Я на него не пойду, – отвечает Эмерсон, опираясь сильными руками на гранитную столешницу.

– Не ври, пойдешь!

– Только вместе с тобой.

У него неумолимое выражение лица. Я знаю: он поймал меня в ловушку. Такой мастер-манипулятор, как он, просто обязан контролировать все и всех, и теперь Эмерсон может добиться от меня чего угодно. Даже после того, как он меня вот так растрогал, мне все равно хочется врезать ему в челюсть.

Стиснув зубы, я еще сильнее сжимаю пальцами кофейную чашку.

– Ты самый паршивый деловой партнер в мире, – бормочу я.

– В таком случае прекрасно, что я здесь не как твой деловой партнер.

Правило № 35: Расплата – еще та стерва

Гаррет

Я почти не узнаю клуб. Все сделали даже лучше, чем я себе представлял. Низкий подвесной потолок из натянутых плотных бархатных штор черного цвета придает комнате еще более интимную атмосферу. Освещение настолько слабое, что почти невозможно разглядеть другого человека, но по периметру пола расположены неяркие светодиодные светильники, направляя гостей клуба через главный зал, переделанный так, что коридор для вуайеристов больше не коридор… теперь это целиком весь клуб.

Знойный ритм музыки, громче обычного, сливается с перешептыванием толпы. Я оглядываюсь по сторонам и вижу множество новых лиц. Это люди, которым я отправлял приглашения. Исполнители и агенты, а еще наши завсегдатаи.

Увидев меня, старый лис Ронан Кейд приветственно поднимает стакан. Он сидит в баре с красивой женщиной на коленях. Разумеется, новой. Я замечаю у входа Иден и Шарлотту. Похоже, обе чем-то заняты, и я на миг чувствую укол сожаления, что Мии здесь нет. Она должна это видеть, но шансы, что она снова переступит порог клуба, близки к нулю.

Мы с Эмерсоном идем через зал. Все комнаты заняты. Я невольно улыбаюсь, вспомнив, как Мия сравнила зал для вуайеристов с музеем, и, посмотрев теперь ее глазами, понимаю: она права. Это действительно музей, где любуются искусством. Внезапно почувствовав на плече чью-то руку, я оборачиваюсь и вижу жену Хантера Изабель, которая обнимает меня за шею.

– Я так рада тебя видеть, – шепчет она. – Классно выглядишь!

Она восхищенно скользит взглядом по моему костюму, черному бархатному пиджаку с монограммой от Тома Форда, который я выбрал специально для этого случая.

– Спасибо, – бормочу я, сконфуженно улыбаясь ей.

Эта потрясающая рыжеволосая женщина – самый добрый человек на всей планете. Она скромная и щедрая. Порой я задаюсь невольным вопросом, как она согласилась разделить жизнь с таким сквернословом, как Хантер.

Он легок на помине и в следующее мгновение уже стоит рядом с ней и с напряженной улыбкой пожимает мне руку.

– Рад тебя видеть, – говорит Хантер, и это максимум эмоций, на который он способен.

– Вы пойдете к главной сцене? – спрашивает Изабель, сложив руки вместе.

– Главной сцене? – переспрашиваю я.

– Да, она там такая красивая.

– Кто? – спрашиваю я, но Эмерсон хватает меня за плечо и уводит. – О чем это Изабель?

Мы проходим по коридору к главному залу, где на сцене устроена одна комната. Черная на черном. На круглом возвышении стоит огромная кровать, а со стены свисает целая гроздь наручников. Просто и стильно, и я вспоминаю, что дизайн придумала Мия.

– Не сердись на меня, – тихо говорит Эмерсон.

– За что? – спрашиваю я, чувствуя, как кровь отливает от лица.

– Помнишь, я сказал, что Мии сегодня не будет?

В этот момент гаснет свет, все вокруг погружается почти в кромешную тьму, а музыка, наоборот, становится громче, заглушая звуки наполненного сексом клуба. На сцене загорается небольшой прожектор. Миг спустя входит она, и ее жемчужно-белые волосы мерцают легким блеском. Моя челюсть едва не падает на пол.

Стиснув зубы, я смотрю на Эмерсона. Он отводит глаза в сторону и быстро отвечает:

– Я соврал.

– Какого хе… – бормочу я, но Мия ловит мой взгляд.

В развевающемся белом шелке, накинутом на плечи, и буквально ни в чем другом, она выглядит воздушной и ангелоподобной. Утратив дар речи, я наблюдаю, как она грациозно скользит по сцене, как ее тело движется в такт музыке.

Мия чувственно заползает на кровать, и та начинает медленно вращаться. Подняв с постели широкую ленту из черного шелка, она завязывает себе глаза.

Она, по сути, манипулирует толпой. Мне тотчас вспоминается девушка на сцене в баре, под музыку крутившая попкой во время своего ужасного караоке, но это нечто другое. Мия буквально источает сексуальность. Скажу честно: я сражен наповал и не могу оторвать от нее глаз.

Я на миг отвожу взгляд в сторону и вижу, что Эмерсон тоже уставился на нее. Я бью его кулаком по плечу, но он лишь смеется и поднимает руки вверх.

– Я ухожу, – шепчет он, – но ты должен остаться.

С этими словами он ныряет в толпу и выходит из зала. Я остаюсь наедине с Мией и примерно тридцатью другими людьми. Она тем временем гладит себя, чувственно крутит соски, дразня зрителей, и у меня текут слюнки.

Потом она перекатывается на колени, кровать продолжает вращаться, и мы все, затаив дыхание, ждем того зрелища, ради которого здесь и стоим. Вращая бедрами, Мия проводит длинными тонкими пальцами по своей промежности.

И тут я взрываюсь. Как в ту ночь в коридоре, когда я застал ее в комнате и ощутил неодолимое желание овладеть ею. Мой член тоже этого хочет.

Не заботясь о том, что люди смотрят на меня, выбегаю на сцену. Более того, я даже не вижу их, когда забираюсь на кровать позади нее. Мия вскрикивает и напрягается. Я поднимаю ее, срываю с ее лица повязку и заставляю посмотреть себе в глаза.

– Что ты делаешь? – ошарашенно спрашивает она с дрожью в голосе.

– Напоминаю тебе, чья ты.

Мои руки гладят ее груди. Я приближаю рот Мии к своему и крепко целую. Она пару секунд отвечает, ее губы мягко тают под моими. Но в конце концов она отталкивает меня.

– Нет, – шепчет она, – я все еще злюсь на тебя.

Она как ужаленная вскакивает с кровати и убегает со сцены. Я успеваю помешать Мии: загородив ей путь к бегству, я не даю ей уйти. Замечаю, как она косится на зрителей, но мне на них наплевать. Я вижу только ее.

– Я хочу загладить свою вину, – говорю я, поднимая ее подбородок и приближая лицо к себе, но Мия вырывается.

А когда пытается обойти меня, я вновь останавливаю ее. Затем, положив руки ей на бедра, опускаюсь на колени. Глядя на Мию снизу вверх, я касаюсь ее тела. Руки медленно скользят по ее талии и вниз по бедрам, следом снова поднимаются вверх. Касаюсь пальцами нежной кожи в том месте, где соприкасаются ее ноги, и Мия дрожит.

– Пожалуйста, котенок, – шепчу я. – Давай я покажу тебе, как сожалею.

Мои пальцы задевают ее мокрое влагалище. Мия медленно вздыхает и закрывает глаза. Не сводя взгляда с ее лица, я поглаживаю клитор и наблюдаю за реакцией Мии.

– Здесь? – спрашивает она с хриплым стоном.

– Да, здесь.

Я прижимаюсь губами к ее животу, пробуя сладость кожи, опускаю лицо ниже и проникаю языком в жаркую тугую дырочку. Она хватает меня за голову и прижимается ко мне.

– Гаррет, подожди, – умоляет Мия.

Я с великой неохотой отрываю рот и смотрю на нее.

– Да, котенок?

Уголки ее губ приподнимаются в лукавой улыбке.

– Встань.

Я выполняю приказ Мии и поднимаюсь на ноги.

– Раздевайся.

Не сводя с нее глаз, я снимаю пиджак и бросаю его на кровать, сбрасываю рубашку, а Мия расстегивает пряжку на моем ремне. От ее прикосновения член дергается, я снимаю ботинки, а она стягивает с меня брюки.

Я смутно ощущаю взгляды присутствующих, но заставляю себя не думать о них. Сосредоточившись на Мии, я снимаю боксеры. Они соскальзывают вниз по моим ногам. Почувствовав свободу, мой твердый член гордо поднимает голову.

Я тянусь к Мии, но она крепко сжимает мои запястья и останавливает меня. Я наклоняю голову набок, ожидая, что она объяснит, почему я не могу ее трогать.

– Ты хочешь загладить вину передо мной?

– Конечно, хочу, – отвечаю я.

Мягким прикосновением она подталкивает меня назад, пока я не упираюсь спиной в черную стену в задней части платформы. Ей приходится встать на цыпочки, чтобы дотянуться до наручников. До меня доходит: Мия хочет приковать меня к стене. От удивления мои глаза лезут на лоб. Полностью доверяя ей, я поднимаю руки, чтобы она могла обернуть вокруг каждого запястья черные липучки. Вскоре я стою, привязанный к стене, полностью во власти Мии.

Теперь на нас по-настоящему смотрят. Мое сердце бешено колотится в груди. Я вижу перед собой толпу, ощущаю голодные взгляды, устремленные на мое обнаженное тело и торчащий член, твердый и готовый к прикосновениям Мии. Еще ни разу в жизни я не чувствовал себя таким уязвимым. И хотя это чертовски ужасно, голоса и мысли в голове стихли.

– Делай все самое плохое, – шепчу я.

Ее руки скользят по моему телу, и Мия улыбается.

– Я так и хотела. Может, покажем им, какой ты плохой? – говорит она страстным шепотом.

У меня перехватывает дыхание. Мия же целует меня в грудь и опускается передо мной на колени. Когда ее лицо достигает высоты моего члена, я весь покрываюсь мурашками. Опустив веки, наблюдаю, как ее язык тянется к моему стволу и его кончик описывает небольшой круг вокруг набухшей головки.

– О, Мия! – хриплю я, дергаясь в оковах, пока она дразнит меня.

Она заглатывает член, и я смутно недоумеваю, как это может считаться моим наказанием. Мия никогда бы так просто не отпустила меня с крючка. Я пытаюсь что-то придумать, но она как будто высасывает все мысли из головы.

Толпа в зале увеличивается. Свет бьет мне в глаза, и я почти ничего не вижу, однако могу сказать, что пустых мест нет, и все в зале смотрят на меня. Чем ближе я к оргазму, тем сильнее хочется спрятаться от чужих глаз. В течение долгого времени я был тем, кто наблюдал, кто стоял в стороне, а теперь я здесь, у всех на виду, и это кажется неправильным. Но потом я сверху вниз смотрю на Мию, и она снова заглушает эти голоса.

– Я сейчас кончу, котенок, – хриплю я, и за пару секунд до оргазма она отрывает рот от члена и царапает мой живот.

Я снова извиваюсь в оковах, оргазм угасает – боль от ее ногтей отпугивает его.

Затем все с тем же озорным выражением лица Мия смотрит на меня, и я вижу, как она тянется к чему-то, спрятанному за кроватью, где зрители не могут видеть.

– Ты помнишь, что ты мне купил? – поддевает она.

Разум путается. Что я ей купил?

Свет падает на металлическую штуковину в ее руке, и у меня пересыхает во рту. О черт.

– Я собиралась использовать это в своем выступлении, но теперь, когда ты здесь… думаю, что такую редкую возможность непозволительно упустить.

Я делаю глубокий вдох, глядя, как она вертит в пальцах металлическую пробку. Такого я раньше еще ни разу не пробовал, но я бы не сказал, что полностью против. Я это к тому… Я ведь заставил Мию попробовать эту штуку.

– Как я уже сказал, делай все, что захочешь.

Зажмурившись, я откидываю голову назад и прислоняюсь к стене.

Ее рука осторожно скользит вверх по моей ноге, и Мия сладко шепчет:

– Ты уверен? Это вовсе не обязательно.

– Я уверен, котенок. Я доверяю тебе.

– Хорошо, как скажешь, – хитро отвечает она. – Повернись.

Мои руки все еще связаны над головой. Она крутит меня так, что теперь я стою задом к публике. Это не так унизительно, как я думал. Скорее… это даже возбуждает. Я чувствую, как ее руки скользят вверх по моей спине, как пальцы двигаются по моим бедрам, а потом выше по позвоночнику, и дыхание Мии обдает мне кожу.

– Все нормально?

– Да, – отвечаю я.

Ее рука обхватывает меня спереди и сжимает напряженный член. От ее прикосновения я вскрикиваю.

– Дело не в унижении, Гаррет. Дело в уязвимости.

Она отпускает член, и я слышу, как Мия открывает флакон со смазкой. Я с нетерпением жду, она же тем временем продолжает.

– Это окрыляет, правда? Приятно знать, что они там тебя хотят. Что им не терпится увидеть, как ты достигаешь пика блаженства. Что они хотят этого так же сильно, как и ты.

Мия права. Это возбуждает. Член пульсирует от одной только мысли, что за мной наблюдают. Я чувствую, как она просовывает между моими ягодицами теплый металл и медленно устанавливает его на место. С губ срывается гортанный стон. Пробка упирается мне в простату, и разум тотчас становится пустым.

– Черт тебя подери, Мия, – рычу я.

Ее имя вырывается у меня изо рта и превращается в долгий голодный стон удовольствия.

Мия осторожно скользит ногтями по моей спине. Она что-то одобрительно напевает.

– Ты такой неприличный, Гаррет. Им это нравится. Видел бы ты, какими глазами они на тебя смотрят.

– Отсоси у меня. Прямо сейчас! – рычу я, и мои руки трясутся в наручниках. – Иначе я не выдержу.

Мия смеется, дразня меня, а я еще пару секунд сопротивляюсь. А потом ее пальцы впиваются мне в ягодицы, и мне хочется кричать.

– Мне нравится смотреть, как ты извиваешься, – жестоко отвечает она.

– О, котенок. Ты заплатишь за это. Когда я освобожусь, то оттрахаю тебя по полной программе.

Я быстро понимаю, что чем сильнее дергаюсь, тем больше пробка упирается и дразнит простату. Члену становится больно, и он начинает подтекать на кончике.

– Я с нетерпением этого жду, – говорит Мия, что-то напевая себе под нос.

– Пожалуйста, детка. Обхвати его своими красивыми губами. Я умоляю тебя.

– Попроси у меня прощения, – шепчет она мне в спину.

– Прости, Мия. Клянусь богом, мне стыдно. И ты сама это знаешь.

Я унижаюсь перед ней и не стыжусь этого.

– И отныне ты будешь говорить со мной, а не прятаться за дурацким фальшивым аккаунтом…

– Конечно. Обещаю.

– И ты позволишь мне снова сделать это с тобой?

Даже несмотря на боль, я не в силах сдержать улыбку и отвечаю:

– Ты садистка.

– Это надо понимать как «да»?

– Да.

После этого Мия разворачивает меня так, что я спиной упираюсь в стену, а сама снова опускается на колени. Ее губы жадно обхватывают мой член. Я вскрикиваю, причем так громко, что от этого звука дрожит все мое тело. Я чувствую, как она что-то мычит, пока ее рот ласкает меня, ощущаю на себе ее слюну. С дополнительным давлением пробки я не просто воспаряю к вершинам наивысшего блаженства, нет, я лечу навстречу им как фура на автостраде.

Я кончаю, кончаю и кончаю. Это длится бесконечно, и мне кажется, что Мия высасывает из меня все, что во мне есть. По вискам стекает пот. Я смотрю на нее, и эти прекрасные голубые глаза глядят на меня в ответ. Наконец член перестает фонтанировать, тело обмякает, Мия отрывает от меня свой идеальный рот, сжимает губы и сглатывает.

Правило № 36: С чего начнешь, тем и закончишь

Мия

Он превращается в дикаря – и мне это нравится. Слетевший с катушек, раскрепощенный Гаррет – моя любимая версия. Освободив его от давления на простату, я тянусь, чтобы расстегнуть ремни на липучке, удерживающие Гаррета у стены, и все это время чувствую на себе его жадный взгляд. Я как будто спускаю с поводка дикое животное.

Наконец освободившись, Гаррет отрывает меня от пола. Его руки под моими ногами, я резко приземляюсь на кровать-платформу.

– Ты заплатишь за это, котенок.

С этими словами он ныряет головой мне между ног и прижимается нежной кожей гладко выбритого лица к моей промежности. Я вскрикиваю от удовольствия. Он вылизывает и сосет каждый дюйм моей плоти. Вскоре губы Гаррета находят клитор. Он втягивает его так жадно, что я перестаю дышать. Оторвавшись, чтобы глотнуть воздуха, он смотрит мне в лицо голодным взглядом.

– А теперь помурлыкай для меня.

И Гаррет снова лижет меня, как будто не может заставить кончить достаточно быстро. Мне же это нужно. После того как я связала его, ублажила ртом и увидела, до какого предела довела Гаррета эта маленькая игра, я сама теперь возбуждена и в любой момент буквально готова взорваться. Не говоря уже о дополнительном эффекте таких вещей, как подсветка, сексуальные ритмы музыки и похотливые взгляды наблюдающей за нами толпы… Не иначе как я умерла и перенеслась в секс-рай.

Мои пальцы впиваются ему в волосы. Блаженство дразнит меня, я почти трижды достигаю пика, но оргазм отступает в самый последний момент. Каждый раз, когда Гаррет отрывается от меня, я смотрю на него и недоумеваю, почему он меня дразнит. Впрочем, кажется, понимаю. Я довольно безжалостно дразнила его, когда Гаррет был привязан к стене, так что мне следовало предвидеть подобное. По-моему, это справедливо.

– Гаррет, пожалуйста, – умоляю я, когда он снова отрывает от меня губы.

– Что не так? Я тебя мучаю?

– Просто помоги мне кончить.

– Буду растягивать это так долго, как только смогу, потому что, как только я закончу, ты снова примешь мою сперму.

О боже. От сексуальной, восхитительной, бесстыдной непристойности его слов пальцы на ногах подгибаются, по позвоночнику пробегает приятная щекотка.

Его губы играют со мной, моя голова безвольно свисает с края кровати. Мы продолжаем медленно вращаться, давая зрителям возможность увидеть, как он облизывает меня, словно его губы специально созданы для моей дырочки.

Наконец Гаррет погружает в меня два пальца, сгибает их под таким углом, что это мгновенно отправляет меня в полет. Я с силой сжимаю его бедрами и, едва не отрываясь от кровати, кончаю. Удовольствие пронизывает каждый дюйм тела, от головы до пальцев ног. Рычание Гаррета вибрирует во мне, но он не унимается.

Надеюсь, что он не попытается сразу же подарить мне очередной оргазм, как в тот день. Я не знала, что оргазмы могут быть формой пытки, пока Гаррет не попытался выжать их из меня один за другим.

Но когда я смотрю на него, то вижу, что он очень быстро пришел в себя после собственного оргазма и теперь вновь в полной боевой готовности: медленно поглаживая член, Гаррет крадется ко мне. Схватив мои ноги, он рывком подтаскивает меня к краю кровати. Стоя на вращающейся платформе, Гаррет резко насаживает меня на свой член.

Я все еще пребываю в посторгазмической неге. Как же это приятно! Закинув мои ноги себе на плечи, Гаррет с силой входит в меня.

Мы неотрывно смотрим друг другу в глаза. Вскоре мне становится так хорошо, что пальцы ног снова разгибаются, глаза закрываются, а голова откидывается назад. Внезапно Гаррет останавливается.

Мои глаза распахиваются, я в замешательстве.

– Когда ты не смотришь на меня, я останавливаюсь.

Закусив губу, я гляжу ему в глаза. Гаррет возобновляет движение, врезаясь в меня все сильнее и сильнее. Вскоре мои глаза закрываются сами собой. Я забываю обо всем – о толпе, о сцене, обо всех причинах, по которым я злилась на него. Это не значит, что я уже простила его, но в этот момент моих обид не существует. Есть только Гаррет, я и напряжение чувств между нами.

– Потрогай себя, – шепчет он, задыхаясь, и я знаю, что Гаррет близок к оргазму. – Кончи вместе со мной, котенок.

Тянусь вниз и играю с клитором, уже таким жарким и возбужденным, что спустя буквально пару секунд я уже извиваюсь в очередном оргазме. Толчки Гаррета становятся менее сдержанными, его член дергается внутри, и он кончает. Я так поглощена им, что плохо понимаю, где заканчивается его пик наслаждения и начинается мой. Нас связывает не только зрительный контакт. Теперь мы единое целое, и все внутри трепещет при мысли о том, что еще одно сердце бьется в унисон с моим.

Гаррет и я не похожи, не совместимы и не близки по духу… но мы одно целое. Вот почему границы между нашими отношениями были такими непонятными. Потому что он никогда не был мне ненавистен, а я никогда не была ненавистна ему. Просто мы не знали, как обозначить то, что происходило между нами, и нам было легче притворяться, что мы не более чем сводные брат и сестра. Теперь же мы знаем: это любовь, и она была с самого начала.

Тяжело дыша, Гаррет оседает. Он опускает мои ноги, ложится сверху, накрывая меня своим телом, словно теплым одеялом, и целует. Наш поцелуй – мягкое, нежное соприкосновение губ и языков.

Внезапно свет над нами гаснет, и мы погружаемся во тьму. Тотчас становится прохладнее, зато возвращаются голоса толпы, напоминая мне, что мы только что трахались как сумасшедшие на глазах у сотни человек.

* * *

Выхожу из ванной за сценой, и ноги подкашиваются. Я приняла душ и переоделась в чистую одежду. Внезапно я понимаю, почему в клубе есть душевые и раздевалки. Заниматься сексом – это все равно, что побывать в фитнес-клубе.

Толпа поредела. Большинство комнат теперь пусты, и я, к своему удивлению, вижу, что уже почти три часа ночи. Глаза тотчас начинают слипаться. Я нахожу Гаррета у бара, он там с остальными владельцами клуба и их подружками.

Я замечаю высокого блондина, настоящего Дрейка, и смущенно избегаю его взгляда. Это еще одно напоминание о том, каким был этот месяц, чего мне сейчас совсем не нужно.

– Вот она! – объявляет Чарли, обнимая меня за плечо. – Ты была просто изумительна.

Мне нравится Чарли. Она – идеальное сочетание вульгарности и шика, и всегда умеет меня рассмешить. Я провела целую неделю с ней и Иден и, похоже, нашла в их лице подруг, которые не видят во мне соперницу и не завидуют за то, что, пусть у меня и не сорок второй размер, я одеваюсь, как мне нравится. Они просто принимают меня такой, какая я есть.

– Спасибо, – отвечаю я, заключая ее в объятия.

Не кажется ли вам странным, что вас хвалят за то, как хорошо вы занимались сексом? Лично мне… да, немного. По идее, это должно быть странно, но не здесь. Я невольно зеваю. Увидев это, Гаррет спешит мне на помощь.

– Давай я отвезу тебя домой. Уже поздно.

– Я сама приехала сюда, – возражаю я, но он сочувственно смотрит на меня сверху вниз, и я понимаю, что он имеет в виду.

Он не хочет высаживать меня возле моего дома. Он собирается отвезти меня к себе.

– Здесь твоя машина будет в безопасности.

– Хорошо, – соглашаюсь я, но не потому, что прощаю его, хотя он извинился передо мной во время секса. А потому, что я хочу простить его, а для этого мне нужны не только извинения, но и ответы на кое-какие вопросы.

Мы прощаемся со всеми и по пути к машине почти не разговариваем. Как только я сажусь рядом с ним, Гаррет тянется ко мне и сцепляет наши руки.

– Ты сегодня вечером была действительно прекрасна.

– Спасибо, – шепотом отвечаю я.

– Я отвечаю за каждое свое слово. Прости меня, Мия. Мне стыдно за себя.

– Знаю.

– Мы можем начать сначала? – спрашивает Гаррет, и я чувствую, как дрожат его руки.

В ответ я притягиваю его лицо к себе для поцелуя. Наши губы все еще соприкасаются, когда я отвечаю:

– Гаррет, ты позволил мне засунуть эту штуку себе в зад на глазах у сотни человек. Меньшее, что я могу сделать, это выслушать тебя.

Гаррет смеется. Его губы расплываются в ухмылке, и он целует меня в ответ. Я вижу его улыбку, и сердцу становится теплее. Настолько, что я подставляю губы для еще одного поцелуя.

Правило № 37: Любите и хаос

Мия

Гаррет настаивает на том, что нужно меня покормить, так что посреди ночи я снова сижу на табурете, а он поджаривает на сковороде сыр, словно я ребенок. Поставив передо мной тарелку, он начинает говорить прежде, чем я успеваю задать ему вопрос.

– Эмерсон убрал мою кухню, – сообщает он.

Это довольно странное начало, но Гаррет привык все держать в себе, так что и на том спасибо.

– Мне трудно себе такое представить.

– Он никогда не убирает свою, – шутит он. – Но в моей был полный бардак, и он не оставил мне выбора. Это была уборка кухни без согласия.

– Замечательный друг, – отвечаю я, откусывая кусочек.

– До безобразия.

На миг воцаряется молчание. Гаррет достает из холодильника бутылку воды. Прежде чем открыть ее, я спрашиваю:

– А почему у тебя на кухне был такой бардак?

Впрочем, я уже знаю почему.

Гаррет тяжело вздыхает и смотрит мне в глаза, заглядывая прямо в душу.

– Двухнедельный депрессивный эпизод.

У меня наворачиваются слезы. Я борюсь с желанием обнять его в награду за то, что Гаррет наконец набрался смелости произнести эти слова. Но для нас важно, чтобы этому разговору не мешали физические прикосновения.

– Тебе было трудно сказать это вслух, верно?

Он кивает.

– Это было не в первый раз. Вероятно, и не в последний.

Этот новый Гаррет, тот, кто наконец открыл мне свое сердце, позволил увидеть себя настоящего, так меня взволновал, что у меня пропал аппетит. Но Гаррет указывает на тарелку и приказывает доесть.

– Когда это началось? – спрашиваю я, желая узнать больше, глубже проникнуть в его внутренний мир.

– Давно, сколько я себя помню. Это было похоже на темный голос в моей голове. Он всегда говорил мне, какой я никчемный, насколько все безнадежно. И у меня не было выбора, кроме как поверить этому. Я был спокойным, легким в общении парнем. Такие не впадают в депрессию. Поэтому я сделал все, что мог, чтобы скрывать это.

– Тебе ничего никогда не прописывали?

Он опускает голову, как будто ему стыдно.

– Детка, мне даже не ставили диагноз.

– Но твоя мать… она ведь знала?

– Она знала, что я заноза в заднице. Она знала, что я был трудным и непредсказуемым и со мной тяжело общаться. Но ничего не знала о воспитании депрессивного ребенка.

Я подаюсь вперед и упираюсь локтями в стойку, с трудом сдерживая желание обнять Гаррета. Боль и вина, которые он так долго носил в себе, наложили отпечаток на его личность. Гаррет склонен во всем винить себя, а не болезнь, которая его мучает.

– Но это была не твоя вина, – говорю я.

Он поднимает глаза и смотрит мне в лицо, а потом быстро сглатывает и выдавливает подобие улыбки.

– Я знаю… или, по крайней мере, начинаю это понимать. Но и не ее тоже. Она пыталась… Я очень в это верю.

– Я тоже, – отвечаю я, кусая губу. – Мне просто жаль, что ты был вынужден так долго это скрывать. Я имею в виду, ты скрывал это от меня пятнадцать лет.

– Мия… – он с нежностью произносит мое имя. Я наклоняю голову и жду. – Я скрывал это в первую очередь от тебя. Я сделал все, что мог, чтобы люди не видели этого. Но спустя какое-то время мне показалось, что… меня больше никто не замечает. Было легче оставаться в одиночестве, наблюдать со стороны и никогда не ставить себя в уязвимое положение. Это тянулось десять лет.

– Прости, – шепчу я.

Сердце обливается кровью. Теперь я знаю, что Гаррет провел так много времени в одиночестве, и не потому, что ему того хотелось, а потому, что это был единственный способ скрыть свои печальные секреты.

– Когда Пол был в больнице, мама сказала мне кое-что о тебе. Что ты принесла мне покой, слегка успокоила мою манию.

– Ты думаешь, это правда? – спрашиваю я, молясь про себя, чтобы так оно и было.

Хочу подарить ему все, что в моих силах.

– Да. Я думаю, мне все еще требуется серьезная помощь – помощь, за которой мне, вероятно, следовало обратиться давным-давно, но я уверен, что у тебя это получится лучше. Потому что рядом с тобой я могу быть самим собой, Мия. Я иногда могу показать тебе уродливую сторону моей жизни, а ты можешь показать мне свою, и это нас не отпугнет.

Закусив губу, я сдерживаю улыбку. Когда я этим летом приехала в дом у озера, в моей жизни царил полнейший хаос. Да, у меня была власть над мужчинами, потому что я слишком стремилась быть сексуальной и чересчур сильно боялась стать уязвимой. Я мечтала о жизни, о которой мне не хватало смелости просить. Но всего за месяц я дошла до того, что могу носить свою сексуальность как нашивку на рукаве без стыда и страха.

И все благодаря Гаррету – ведь он ни разу не дал мне почувствовать себя чьей-то наивной игрушкой.

– И все, что ты сказал мне по видео… Это было правдой?

Он одаривает меня кислой улыбкой.

– Ты имеешь в виду десять лет без секса? Да.

– Но как? – спрашиваю я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

– Как такой фокусник, как я, может так долго держать член в штанах? Я был вынужден отбиваться от дам палкой, – шутит Гаррет.

Я смахиваю слезы, трясу головой, комкаю салфетку и бросаю ему в голову.

– Я серьезно, Гаррет.

– Извини. Я тоже серьезно. Правда в том, что я не скучал по сексу. А все потому, что весь секс, который у меня был до этого момента, был бессмысленным. Безымянные связи, не приносившие удовлетворения. Я забывал их уже на следующий день и получал больше удовольствия от собственной руки и воображения.

– Ты все еще так считаешь? – спрашиваю я, с болью осознавая, что если Гаррет до сих пор не чувствует удовлетворения от секса, это может быть плохим знаком для нас.

Он наклоняет голову и в упор смотрит на меня.

– Очевидно, нет. Я уже говорил тебе… теперь ты моя. И я не отдам тебя так просто.

– Хорошо.

– А теперь ешь, – снова командует он, и на этот раз я слушаюсь.

Как только от моего сэндвича остаются лишь крошки на маленькой белой тарелке, Гаррет укладывает меня спать. За окном уже светает, и он быстро задергивает его плотными шторами. Мы вместе ложимся в постель, полуголые и без намерения заняться сексом. Я сворачиваюсь калачиком на подушке рядом с ним, и мы лежим лицом друг к другу.

И хотя жар между нами остыл, я все еще нежусь от прикосновений его нежных рук, ласково блуждающих по моему телу. Гаррет поглаживает мои мягкие бедра, проводит пальцами по позвоночнику, скользит ими по ягодицам, а потом его рука поднимается вверх и гладит мой живот. От его прикосновений кружится голова. Я всегда любила свое тело, но совсем другое дело – быть с мужчиной, который ценит его не меньше, если не больше, чем я.

Мы лежим с ним рядом, и я понимаю: впереди у нас еще много разговоров. Истории и секреты, которыми нужно поделиться друг с другом. Времени на все это более чем достаточно. И я его прощаю. Если честно, я, наверное, простила Гаррета еще до того, как он извинился. Мне просто требовалось время, чтобы справиться со своим гневом. Потому что, если быть честной с самой собой, в глубине души я хотела, чтобы Дрейк оказался Гарретом. В моих сокровенных мечтах он всегда им был. Настоящего Дрейка никогда не существовало.

Для меня всегда был и будет только Гаррет. Моя жизнь была полна неудачных попыток и нерешительности, но он – единственное, в чем я могу быть уверена.

– Той ночью ты впервые увидел меня в приложении такой? Я имею в виду, именно тогда тебя потянуло ко мне?

– Да, – без колебаний отвечает Гаррет. – Не обижайся, но до той ночи ты была слишком молода или слишком моя сводная сестра, чтобы быть кем-то еще.

– Это не ранит моих чувств, – шепчу я. – Хотя я была влюблена в тебя с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы начать влюбляться.

Гаррет смеется.

– Очевидно. – Он притягивает меня ближе, обвивает руками мою талию и прижимает к груди. Между нами не остается ни дюйма свободного пространства. – Прости, что все эти годы я был таким мудаком. Ты этого не заслужила.

– Почему ты был так жесток со мной? – спрашиваю я, рисуя пальцем узоры на его груди.

– Таким образом я защищал тебя, Мия.

От этих слов я замираю и удивленно смотрю на него.

– Защищал от чего?

– От меня. Разве ты не помнишь, каким безбашенным я был?

– Нет, – честно отвечаю я. – Я не помню, чтобы ты был безбашенным. Я помню, что ты был общительным, веселым, открытым. Но только не безбашенным.

– Это потому, что я скрывал это от тебя. Я хотел, чтобы ты видела во мне лишь все хорошее. А не мои слабости.

Приподнявшись на локтях, я сердито смотрю на него.

– Это не слабости, Гаррет. И я их не видела, потому что я сама не лучше. Я люблю тебя и за хорошее, и за плохое. Кроме того, у меня хватает своих проблем.

Неотрывно глядя на меня, Гаррет тяжело вздыхает. Внезапно мне становится совершенно понятно, почему он так долго мне лгал, почему сохранил фейковый аккаунт Дрейка. Для него это был единственный способ открыть свои чувства, не подвергая себя риску. Но теперь, без этого поддельного аккаунта, он лишился такой защиты. Тем не менее он все еще здесь. Гаррет все еще доверяет мне и готов впустить в свой мир.

Убрав волосы с моего лица, он притягивает его к своему и нежно целует меня в губы.

– Ты же знаешь, как много для меня значишь, верно?

Слезы снова наворачиваются мне на глаза, и я киваю:

– Да.

– Я так долго прятался, но ты…

Гаррет заглядывает мне в глаза. Я улыбаюсь ему и отвечаю:

– Я вижу тебя насквозь.

Правило № 38: Некоторые вещи длятся вечно

Эпилог Гаррета

Я серьезно воспринимаю три вещи: бег, хороший костюм и эффектную блондинку, собирающую толпу в четвертой комнате. Этот номер никогда не надоест. Сегодня она в короткой школьной юбочке, ее груди торчат из расстегнутой блузки, красиво подпрыгивая, когда она скачет на подушке, как бык на родео.

Черт возьми, в этом деле ей просто нет равных.

Каждую ночь она снимает комнату, и, клянусь, люди приходят в клуб только ради Мии. И хотя желание пещерного человека пойти туда и взять ее себе все еще живо во мне, чувство гордости, которое я испытываю, глядя на Мию, не имеет равных.

Когда я позже отвезу ее домой, то все равно выброшу все это из головы.

Когда ее номер подходит к концу, Мия встает, взлохмаченная, раскрасневшаяся, и, прежде чем задернуть занавеску, находит меня глазами через окно и одаривает лукавой улыбкой.

Коридор забит битком, все наши VIP-члены в сборе. Оказывается, в Брайар-Пойнт немало толстосумов, которым нравится смотреть, как другие занимаются сексом. Если честно, я в легком шоке.

Беспокоит ли меня, что большинство из них видели меня голым и занимающимся сексом на сцене, как животное, после того как публично прощупывали мою простату? Нет, уже нет. За три месяца, прошедшие после той ночи в клубе, меня пару раз даже затаскивали в комнаты для вуайеристов.

Поймите меня правильно, мне по-прежнему нравится наблюдать. Я все еще вуайерист, и это со мной навсегда. Мой терапевт любит говорить такие громкие слова, как добровольная диссоциация, но мы оба согласны с тем, что нет ничего плохого в том, если вам нравится наблюдать, как люди трахаются. По обоюдному согласию, конечно же.

Это действительно самое интересное, что могут делать два человека… или даже больше, чем два человека, как мне напоминает энергичная троица в комнате рядом с Мией. Заметив высокую фигуру и светлые волосы Дрейка, я спешу отвести взгляд и шагаю по коридору к двери, откуда выйдет Мия, как только переоденется.

Сейчас рано, гораздо раньше, чем мы обычно покидаем клуб, но у нас есть планы, и мы не можем опаздывать. Хотя, если честно, я бы хотел вообще пропустить все это. Но я не трус и сказал, что мы сделаем это. И мы едем.

– Готов? – спрашивает Мия, беря меня под руку.

Я наклоняюсь и целую ее в лоб.

– Нисколечко.

Она смеется.

– Ты большой ребенок. Пойдем. Там будет весело.

– У нас с тобой очень разные представления о веселье.

По дороге мы слушаем музыку. Она подпевает, а я держу ее левую руку в своей. Чтобы успокоить нервы, я кручу большим пальцем золотое кольцо.

Мы движемся слишком быстро? Не думаю. Я знаком с Мией с тех пор, как мне исполнился двадцать один год, и, учитывая, что с тех пор я фактически стал другим человеком, у меня такое ощущение, будто я знаю ее всю мою жизнь. На всей планете нет людей, более подходящих друг другу, чем мы с Мией.

Не то чтобы они не знали, что мы вместе. Это сделало семейные ужины лишь чуточку неловкими. Одно дело сказать им, что мы пара, и совсем другое – проявлять перед ними нашу любовь. В первый раз, когда Мия в присутствии отца взяла меня за руку, я был готов выпрыгнуть из окна, спасаясь от его свирепого взгляда.

Но это большая новость.

Ничто в моей жизни не было столь серьезным, но в тот день, когда я понял, что хочу видеть Мию своей женой, я не колебался. Однажды на прошлой неделе мы проснулись, и когда она выбралась из постели, чтобы открыть окно и впустить внутрь солнце, я понял, что хочу, чтобы это длилось вечно. Десять лет назад я не мог представить себе, что хочу чего-то постоянного. Теперь же я желаю, чтобы все хорошее в моей жизни не заканчивалось никогда.

Постепенно, в течение последнего десятилетия с тех пор, как мы запустили КРИ, моя жизнь начала обретать постоянство. Я нашел постоянных друзей. Наш клуб кажется мне вечным. И в тот самый момент, когда я понял, что хочу Мию навсегда, я позволил словам выскользнуть на волю.

Я не опускался перед ней на колено. У меня не было кольца. И это не было бурным проявлением чувств.

Я просто посмотрел на нее, лежа на подушке, и сказал:

– Выходи за меня замуж.

То, как она ахнула, нежное выражение ее лица, дрожащие губы – эти образы останутся в моей памяти до самой смерти. Если честно, меня даже не волнует свадьба: вряд ли это событие сравнится с тем, как Мия посмотрела на меня в тот момент, прежде чем со слезами на глазах кивнуть и прошептать:

– Да.

Наконец мы подъезжаем к бару в центре города, где встречаемся с родителями. Я сжимаю руль и, прежде чем выйти из машины, несколько минут глубоко дышу, чтобы успокоить нервы.

– Как только будешь готов, – терпеливо говорит она с пассажирского сиденья.

Притянув ее лицо к своему, я страстно целую Мию.

Наконец оторвав губы, я с глубоким вздохом смотрю на нее и отвечаю:

– Готов.

Мама и Пол сидят за столиком в глубине зала. Широко улыбаясь нам, они машут руками, приглашая к себе. Я с облегчением вижу, насколько лучше выглядит ее отец после операции. Он прибавил в весе, и это хорошо, особенно по сравнению с прошлым годом.

Пока Мия здоровается с ними, я держу ее руку в своей, отчего объятия становятся немного неуклюжими. Но мне не нужно, чтобы кусок золота на ее пальце выдал новости, прежде чем мы будем готовы. Мы садимся и заказываем напитки, и, хотя за последние несколько месяцев я резко сократил потребление алкоголя, сегодня вечером я не собираюсь отказываться от «Джека Дэниэлса» и колы, чтобы успокоить нервы.

Мия заказывает себе колючую сельтерскую[4].

– Черт побери! – громко восклицает мама.

Мы смотрим на нее, нахмурив брови, и она спешит пояснить:

– Я надеялась, ты скажешь нам, что беременна.

– Мама! – вскрикиваю я.

От удивления у меня отвисает челюсть.

Мия громко хохочет. От ее широкой улыбки ямочки на щеках делаются еще глубже. Эти круглые щечки как будто специально созданы для поцелуев.

– Еще нет! – взвизгивает она.

И я под столом сжимаю ее пальцы. Еще нет.

Она не говорит «никогда»… Просто еще нет.

Я смотрю на Мию, и мое сердце бьется быстрее. Безумное видение, посетившее меня несколько месяцев назад, кажется почти реальностью, до него словно можно дотянуться. Тогда это казалось невозможным, а теперь…

Не в силах сдержать волнение, Мия вырывает руку из моей хватки и демонстрирует на пальце кольцо с бриллиантами.

– Мы обручились!

Мама вскрикивает, и ее крик на мгновение заставляет замолчать весь бар. Пол улыбается, и это хороший знак. Я ловлю себя на том, что ищу в его реакции признаки того, что он разочарован, что я недостаточно хорош для его единственной дочери, что она могла бы найти кого-то получше, но не нахожу. Он встает, берет меня за руку и сжимает в яростных медвежьих объятиях.

– Я горжусь тобой, – бормочет он, и это заглушает навязчивые мысли.

Следует утомительный обмен объятиями и вопросами, и еще сотня демонстраций кольца. Когда волнение наконец утихает, я даже не успеваю допить свой напиток. Мы начинаем обсуждать дату и место. Женщины приходят в восторг от идеи устроить вечеринку в домике у озера. Я почти не слушаю их разговор, просто купаюсь в лучах радости Мии.

Атмосфера – умиротворяющая и расслабляющая, и я думаю, что все будет хорошо. До тех пор, пока нам на стол не кладут меню караоке и моя невеста не начинает вся лучиться озорным восторгом. Я тоже едва сдерживаю смех, потому что точно знаю, о чем она думает.

Притянув ее к себе, я тихо шепчу Мии на ухо:

– Даже не думай об этом, котенок.

Но она особа упрямая, и ее не остановить.

Она хватает карандаш и смеется.

– Да ладно тебе, Гаррет. Ты совершал куда более безумные вещи на сцене.

Правило № 39: С чего начнешь, тем и закончишь

Эпилог Мии. Почти два года спустя

– Только не снова! – визжу я, когда он нажимает кнопку на розовом вибраторе.

Приборчик оживает, и в тот момент, когда он касается моего клитора, даже на минимальном уровне, я как будто растворяюсь.

– Еще разок, котенок, – бормочет Гаррет, уткнувшись носом мне в бедро, почти против моей воли доводя меня до еще одного оргазма. – Еще один разок.

Это уже четвертый раз за вечер. И это не считая утренних оргазмов или того, который Гаррет подарил мне, когда мы были в лифте отеля – под объективами камер наблюдения. Это чудо, как нас еще не выставили за дверь.

Но у нас не просто отпуск по поводу нашей годовщины. У нас миссия. Гаррет забирается на меня и жадным поцелуем успокаивает бессвязные мысли.

– Я же говорил, что у меня для тебя сюрприз, помнишь?

– Хм-м-м, – отвечаю я.

Я такая сонная, что у меня слипаются глаза.

– Посмотри на меня, котенок, – командует он, откидываясь назад, и становится на колени между моими ногами.

Украдкой взглянув на него, я замечаю в его руках прозрачный пузырек со смазкой, и мои глаза распахиваются. Я приподнимаюсь на локтях, во рту мгновенно пересыхает, пульс учащается.

– Прямо сейчас?

Он кивает.

– Детей так не делают, Гаррет, – говорю я, глядя на него с похотью и возбуждением в глазах.

– Мне кажется, что на этой неделе у нас было достаточно секса, чтобы сделать ребенка, котенок. Я так накачал тебя спермой, что ты просто не могла не залететь.

Я сглатываю комок в горле. От его слов мой живот подвергается атаке целой армии бабочек. Не только при понимании о том, что меня накачают спермой, – я уже ей накачана под завязку, – но при мысли о ребенке внутри.

Крышка флакона со щелчком открывается, и Гаррет осторожно капает на пальцы две капельки смазки.

– Помнишь «Ночь Вуайериста» в клубе? – спрашивает он, раздвигая мои ноги и бережно потирая тугую дырочку.

Мой рот приоткрывается, и я без сил откидываюсь спиной на матрас.

– Разве я могу забыть? – отвечаю я с хриплым всхлипом.

– Вид твоей хорошенькой попки с красивым зеленым камнем, зажатым между ягодиц. Все в Брайар-Пойнт помнят ту ночь.

С этими словами он вводит палец внутрь меня, и я ахаю. Гаррет медленно двигает им взад-вперед, добавляет второй палец, и я вскоре превращаюсь в корчащуюся, задыхающуюся массу желания.

– Просто трахни меня, Гаррет, – умоляю я, и он отвечает тихим смешком.

– Но я обожаю дразнить тебя.

– Ты паршивец, – игриво бормочу я.

Пузырек щелкает снова. Я поднимаю глаза и вижу, как он смазывает гелем член.

Почувствовав головку у своего заднего прохода, я напрягаюсь и зажмуриваю глаза. Но вместо того, чтобы двигаться вперед, Гаррет отстраняется.

– Ты знаешь правила, котенок.

Мои веки распахиваются, и я смотрю на него. Озорные голубые глаза смотрят в ответ, полные любви и счастья, и я едва не плачу. Анал – действительно странное время для счастливых слез, но с Гарретом ничего обычного не бывает.

– Поцелуй меня, – шепчу я.

Он мгновенно отвечает на мою просьбу, ложится на меня всем телом и нежно прижимается губами к моим. Это уже хорошо знакомый мне поцелуй, но сердце всякий раз учащенно бьется.

– Готова?

Я с нетерпением киваю.

Откинувшись назад, он перекидывает мои ноги через свои руки и вставляет член, пока меня не захлестывает новое чувство наполненности.

– Все хорошо? – спрашивает он, останавливаясь.

– Да, – всхлипываю я, выгибая спину.

По ногам пробегает дрожь.

Он начинает двигаться, и из его груди вырывается сдавленное рычание. Взгляд Гаррета устремлен на то место, в которое он проник.

– Черт, детка. Как жаль, что ты этого не видишь. Это нечто! Ты мой маленький похотливый котенок.

Его толчки – медленные, но каждый раз он проникает так глубоко, что мне кажется, будто наши тела слились воедино, даже больше, чем во время обычного секса. Одна его рука находит мою и крепко сжимает мне пальцы, а другая тянется к чему-то на кровати. Мой разум уже настолько поглощен ощущениями, что я замечаю, что он делает, лишь когда чувствую клитором вибрацию.

И я истошно кричу. На этот раз нас точно выгонят из отеля. Никаких сомнений.

Развожу колени еще сильнее, его член набирает скорость, и я едва не взлетаю над кроватью. Такого у нас с ним еще не было. Даже с пробкой, которой мы оба пользовались после того первого раза. Это как все самые лучшие ощущения в одном флаконе. Больше, чем фейерверк. Мое тело – один гигантский фонтан удовольствия.

Наши руки так крепко сжаты, что мои ногти впиваются в кожу его ладони. Теперь Гаррет вонзается в меня со всей силой, постанывая при каждом яростном толчке члена, пока наконец мы оба не кончаем. Мое тело корчится в судорогах оргазма. Гаррет быстро выскальзывает и изливает сперму мне на живот. Каждый квадратный дюйм моей плоти буквально поет, я даже не чувствую горячих струй.

Мы оба жадно хватаем ртами воздух. Кажется, будто проходят часы, прежде чем нам удается отдышаться. Я не засыпаю, но определенно уже не совсем бодрствую, когда чувствую, как он деликатно вытирает мою кожу. Бросив губку в ванну, он без сил падает рядом со мной на кровать. А потом кладет руку на мой мягкий живот, на то место, которое только что вытер.

В последнее время он часто этим занимается. Похоже, постоянно думает о нашем будущем. Мужчина, которого когда-то вполне устраивала холостяцкая жизнь – по крайней мере, он так говорил, – постоянно стремится к каждому новому шагу вперед в наших отношениях. Съехаться, пожениться, купить первый дом, а теперь еще и это.

Как бы сильно ему этого ни хотелось, мы не стали сразу после свадьбы заводить ребенка. Гаррет пытался, как мог, приготовиться к роли отца. Для него это означало как минимум год психотерапии и антидепрессантов, а еще целых триста шестьдесят пять дней, чтобы доказать самому себе, что у него все под контролем. Моя вера в него ни разу не поколебалась. Ни единого раза.

Случаи депрессии не исчезли полностью и никогда не исчезнут. Но, по крайней мере, теперь он умеет пройти через них и по-прежнему оставаться любящим мужем и трудолюбивым владельцем клуба. И, надеюсь, в скором времени и хорошим отцом.

Я действительно счастлива, что мы нашли время для себя. Как бы сильно я ни мечтала носить в себе маленький голубоглазый комочек радости, мне очень хотелось сначала побыть наедине с Гарретом. Я только начала регулярно заниматься сексом и работать в клубе. Было столько разных штучек, которые я хотела бы опробовать и изучить, прежде чем мне начнет мешать большой живот.

– Ты уже спишь? – шепчет он, касаясь губами моего лба.

– Почти.

Я сворачиваюсь клубочком в его объятиях, и каждая мышца тела кричит от боли. Мы трахались в этом отеле больше, чем за последние два года, и это о многом говорит, учитывая, где мы работаем.

Это была его идея – приехать в Японию на нашу годовщину, и я подозреваю, что Гаррет привез меня только ради караоке. Кстати, это была вторая лучшая вещь, которую мы сделали за эту неделю. Прошлой ночью мы сняли комнату, когда он впервые за год напился, просто наблюдая, как я пою от всего сердца, пока едва не потеряла голос.

А потом, пока я сидела у него на коленях, Гаррет заставил меня спеть от начала до конца Criminal Фионы Эппл, и все это время его рука была у меня под платьем. Спеть последний припев было почти невозможно. Как оказалось, делать это во время оргазма непросто.

– О чем ты думаешь?

– О Фионе Эппл, – сонно бормочу я.

– О да, это было прикольно. Эй, мы должны устроить вечер караоке в клубе. Народ может петь во время секса, – говорит он слишком энергично для мужчины, который только что кончил так мощно, что чуть не сломал кровать.

– Ну ты загнул!

– Если кто-то и сможет это сделать, то только ты, – заявляет Гаррет, целуя меня в щеку.

– Эмерсон никогда на это не пойдет.

– Наверное, нет.

Он зевает и прижимает меня к груди.

– К тому же я буду слишком занята новыми проектами в клубе, – бормочу я. – Если предположить, что это путешествие сработает.

– Даже если нет, мы продолжим попытки.

– Отличный план.

Наши голоса – едва слышный шепот, сонное бормотание в темноте. Но перед тем как погрузиться в сон о караоке в секс-клубе, я шепчу ему на ухо:

– Я люблю тебя.

Его руки сжимают мои плечи.

– Я тоже тебя люблю, паршивка.

Правило № 40: Не моргать

Бонусный эпилог Гаррета

– Он спит.

Мия поспешно заходит в комнату и тихо закрывает за собой дверь, одновременно пытаясь раздеться. Я тихо усмехаюсь, закрываю свой ноутбук и ставлю его на тумбочку рядом с кроватью. С оформлением документов на приобретение нового клуба придется подождать, потому что моя жена стоит передо мной обнаженная, а это всегда важнее всего остального.

– Он с моей мамой и Полом. К чему такая спешка?

Она стягивает через голову безразмерную футболку, обнажая свои красиво набухшие груди и мягкий живот, заставляя мой член подергиваться от желания.

– Потому что, – говорит она со вздохом, – как только он проснется, то снова захочет мои сиськи, а мне просто нужен перерыв.

– Иди сюда, соплячка, – отвечаю я с улыбкой. – Дай мне посмотреть на тебя. – Она залезает на меня полностью обнаженная и одаривает меня озорной улыбкой. Я издаю голодный стон, когда она устраивается у меня на коленях. Мои пальцы впиваются в ее фарфоровые бедра, затем поднимаются к талии, все выше и в конце концов обхватывают ее полные груди. Мия стонет от удовольствия, как и я.

– Ты такая чертовски сексуальная, – тихо рычу я.

Мои руки продолжают двигаться вверх, пока я не зарываюсь ими в ее волосы и не притягиваю к себе, чтобы запечатлеть поцелуй на ее губах. Эта женщина – мой дом. Я завладел каждой частичкой ее совершенного тела. И она дала мне все, в чем я когда-либо нуждался: любовь, поддержку, личное пространство, когда мне это было нужно, и уверенность, когда мне этого не хватало. Ничто не могло возбудить меня так сильно, как это.

А теперь добавим, что она выносила и родила моего сына. Я на седьмом небе от счастья.

Лиам родился шесть месяцев назад, и я до сих пор поражен и шокирован тем, что любовь может быть такой всепоглощающей.

– Быстрее снимай штаны. Мне нужно увидеть твой член.

– Тебе не нужно повторять дважды, – отвечаю я, снимая свои спортивные штаны.

Как только они доходят мне до колен, она вытаскивает мой твердый член из трусов и поглаживает его.

– Детка, к чему такая спешка? – спрашиваю я, затаив дыхание. Ощущение ее руки лишает меня воздуха.

Крепко сжимая меня по всей длине, Мия смотрит мне прямо в глаза.

– С тех пор как я родила ребенка, я по-настоящему почувствовала себя мамой, и мне это нравится, правда. Но прямо сейчас мне отчаянно нужно почувствовать себя изголодавшейся по члену женщиной, какой я и являюсь. Так позволь мне это, хорошо? Я хочу почувствовать себя грязной шлюхой. Я хочу быть твоей грязной, мерзкой, помешанной на сексе маленькой девочкой. Можешь ты, пожалуйста, просто дать мне то, что я хочу?

Господи помилуй.

Я готов кончить только от одних этих слов. Я не заслуживаю этой женщины. Я не заслуживаю. Никто ее не заслуживает. Она совершенна. Но каким-то образом я оказался самым счастливым человеком на земле, и вы никогда не услышите, чтобы я жаловался.

– О, Миа, – стону я, крепче сжимая ее волосы на затылке и притягивая ее обратно к себе. Когда наши губы оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга, я шепчу:

– Ты всегда будешь моей маленькой грязной шлюшкой. Всегда. Теперь возьми его в рот, но не смей сосать. Пока нет.

На ее губах появляется хитрая улыбка, и в тот момент, когда я отпускаю ее голову, она скользит вниз, навстречу моему члену. Как я и просил, она обхватила его губами. Ее рот теплый и манящий, и я сопротивляюсь желанию войти в него.

– Посмотри на себя, котенок. Мой член у тебя во рту. Тебе это нравится?

Она мягко кивает.

– Я помню, как впервые увидел, как ты сосешь мой член. Мы были всего в нескольких милях отсюда, прятались в лесу. Помнишь это, малыш?

Она снова кивает.

– Хорошо, теперь соси.

Мия с жадностью сжимает губы и втягивает в себя воздух, слегка наклоняя голову, когда я запускаю пальцы в ее светлые волосы. Плотное прикосновение ее влажного рта вырывает из моего тела долгий, рычащий стон.

– Боже… черт… Мия, – бормочу я. Остальные звуки, которые я издаю, – полный бред. Ее губы смыкаются вокруг головки, а язык скользит по нижней части, заставляя мое тело содрогаться. Она заставит меня кончить в рекордно короткие сроки.

Прежде чем она успевает это сделать, я отрываю ее рот от себя и переворачиваю на спину. После того как я жадно впиваюсь в ее мягкие губы, я опускаюсь ниже, оставляя дорожку из поцелуев на ее роскошных грудях и животе. Затем я провожу языком по ее влажной киске. Она вскрикивает и выгибает спину в ответ, и это подстегивает меня. Я лижу сильнее, касаясь щетиной ее чувствительной кожи, как будто это соревнование, кто быстрее заставит другого кончить.

Я выигрываю.

Примерно через пять минут после того, как я начал посасывать и покусывать ее клитор, она наконец закричала в подушку, в то время как ее бедра дрожали от удовольствия. Прежде чем она успевает прийти в себя, я погружаюсь глубоко в ее тело, наблюдая, как мой член исчезает в ней. Теплые ноги обхватывают меня за талию, когда я прижимаюсь к ней всем телом. Это ощущение, знакомые объятия, – вот что такое рай.

Прижавшись губами к ее губам и переплетя наши руки, я трахаю Мию, пока не чувствую, как она снова дрожит. Затем я сам кончаю в нее.

Мы лежим так некоторое время, каждый из нас переводит дыхание. Я зарываюсь лицом в ее шею, волосы Мии щекочут мне лицо, когда я вдыхаю ее пьянящий аромат. Ее пальцы нежно танцуют по тыльной стороне моих рук. Когда я поднимаю голову и смотрю на нее сверху вниз, то замечаю, как она неуловимо изменилась за последние три года. Ее волосы теперь намного короче, чуть выше плеч. На ней гораздо меньше косметики, чем раньше, и она позволяет мне смотреть ей в глаза без густых черных ресниц.

Она действительно идеальна во всех отношениях.

– О чем ты думаешь? – шепчет она.

– Ни о чем, – отвечаю я, прежде чем прижаться губами к ее губам. – Только о том, что люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – говорит она с мягкой улыбкой.

Мы лежим так некоторое время, прежде чем я, в конце концов, выхожу из нее и переворачиваюсь на спину. Мия засыпает через несколько минут, поэтому я целую ее в лоб и встаю с кровати.

После мытья посуды я поднимаюсь на второй этаж дома. Идет дождь, и это объясняет, почему мы проводим наш третий день в доме у озера внутри. Мы по-прежнему проводим ежегодные летние каникулы на озере, и хотя мы могли бы легко купить собственный дом в городе, мне нравится спать в подвале, как в старые добрые времена. Это напоминает мне о том, как мы с Мией начинали.

Сейчас мы женаты, и у нас есть собственный ребенок.

Мой отчим, Пол, мирно посапывает в глубоком кресле в гостиной, а моя мама сидит в крытом патио и наблюдает за происходящим под дождем, с кружкой в руке. Я краснею при мысли о том, чем мы с Мией только что занимались внизу, но мы трахались там не в первый раз, надеясь, что стены достаточно звуконепроницаемы. В этот момент я слышу знакомое воркование, доносящееся из детской кроватки в гостиной. Когда я заглядываю в нее, то вижу, что мой голубоглазый сын держит свои ножки в руках и сосет один пальчик. Когда он видит меня, то издает восторженный визг и начинает дико брыкаться.

– Ш-ш-ш… – говорю я, прижимая палец к губам. Я смотрю на Пола, чтобы проверить, разбудил ли его Лиам, но он все еще дремлет. Его рак находится в стадии ремиссии уже больше года, так что приятно видеть, как он набирает вес и возвращается к своему прежнему состоянию.

– Ты тоже должен спать, – шепчу я. Когда Лиам снова взвизгивает, я наклоняюсь и беру его на руки. Он грызет свой кулак и пускает слюни по всей одежде, глядя на меня снизу вверх. Мне нравится, что он – точная копия Мии. Эти большие щеки и улыбка с пухлыми губками. Она говорит, что с возрастом он начнет походить на меня, но мне все равно. Мне не нужно, чтобы он был похож на меня, когда я могу заглянуть в его глаза и увидеть в них частичку нас.

Держа его на руках, я иду на кухню подогреть бутылочку с молоком, которую Мия оставила в холодильнике. Сын начинает нетерпеливо агукать, поэтому я слегка укачиваю его.

Затем я замечаю свое отражение в окне. Я немного располнел за последние пять лет, но в хорошем смысле этого слова. Растительность на лице стала мягкой из-за отсутствия частого бритья. Волосы отчаянно нуждаются в стрижке. Я выгляжу ужасно и совсем не похож на того человека, которым был раньше. Хотя я очень счастлив. Если бы мне кто-то пять лет назад сказал, что я буду женат и у меня будет ребенок (не говоря уже, что от сводной сестры), то я назвал бы этого человека сумасшедшим. Но сейчас это кажется абсолютно правильным.

Мия и Лиам заполняют то место в моем сердце, которое раньше болело от пустоты. Я ни разу не позволил себе поверить, что эти двое могут вылечить химический дисбаланс, который так долго мучил меня, но они дают мне нечто большее, за что стоит бороться. То, ради чего стоит жить. Они напоминают мне, что я значим. Что моя жизнь и само существование важны. Что депрессия не может помешать мне жить полноценной жизнью, которую я заслуживаю. Отцовство по-прежнему пугает, но оно и близко не так страшно, как то, с чем я сталкивался раньше, когда был одинок и безнадежен.

Лиам снова воркует, и я прижимаю его к себе чуть крепче, притягивая к своему лицу, чтобы запечатлеть на его мягких пухлых щеках поцелуй, полный обожания. Когда я это делаю, он сразу же пытается меня укусить, и я смеюсь.

Через мгновение раздается звуковой сигнал подогревателя для бутылочек, поэтому я достаю ее и встряхиваю, прежде чем поднести ко рту малыша. Он жадно набрасывается на нее. Клянусь, этот малыш мог бы есть каждую секунду, если бы мы ему позволили.

– Я знаю, что это не та соска, которую ты хочешь, но мама спит, так что придется обойтись тем, что есть.

Когда я улыбаюсь ему, он перестает пить и улыбается в ответ. Затем он снова начинает сосать, как будто не ел несколько дней.

Я несу его вниз, в подвал, где все еще спит Мия. Я устраиваюсь на кровати рядом с ней и кладу Лиама между нами, он опирается на подушку, его пухлые пальчики держат бутылочку.

Затем я крепко прижимаю его к себе и благодарю свою счастливую звезду за то, что мне был дан второй шанс в жизни. Что каким-то образом у меня в семье оказались два самых совершенных человека на земле. Я мог бы смотреть на этих двоих часами.

И именно этим я собираюсь заниматься всю оставшуюся жизнь.

От автора

Спасибо, что прочли «Посмотри на меня». В мои намерения входило написать веселую, сексуальную, чертовски горячую книжку о самом большом глупце из Клуба Распутных Игроков. И я очень надеюсь, что у меня это получилось, но у Гаррета явно были свои планы. Как часто бывает, в этом персонаже оказалось гораздо больше, чем я думала вначале. Внезапно то, что начиналось просто как самая забавная книга, какую я могла бы написать, стало самым важным. Вы понимаете, что персонаж очень многое для вас значит, когда ловите себя на том, что говорите о нем более чем на одном сеансе психотерапии.

Если вы когда-нибудь почувствуете то же, что и Гаррет, хотя бы на секунду, я вас вижу.

Если вы когда-либо чувствовали, что спираль сильнее вас, я вас вижу.

И если вам когда-либо казалось, что вам нужно скрывать Великую Грусть, потому что вы слишком боялись быть уязвимыми или показаться слабыми, я вас вижу.

Вы не слабы. Каждый из вас воин, черт побери. И вы потрясающие.

Надеюсь, благодаря этой книге вы поймете, что можете быть забавными и грустными, сексуальными и эмоциональными, похотливыми и взволнованными, душой компании и молчунами, привыкшими хранить все свои секреты. Или же воплощать любую комбинацию этих качеств.

Самое главное, что вы просто продолжаете быть. Никогда не позволяйте буре победить вас. Я вас всех безмерно люблю и надеюсь, что, читая «Посмотри на меня», вы на секунду почувствовали, что не одиноки.

Ладно, довольно о грустном. Давайте перейдем к благодарностям. Эта книга далась мне с САМЫМ большим трудом, и я должна выразить о-о-о-очень много слов благодарности. Я писала ее не одна, не думайте так даже на секунду.

Вот моя команда.

Аманда Андерсон, моя правая рука. Не просто публицист, но мой друг и самый ярый сторонник. Не верите мне? У меня есть голосовые сообщения, подтверждающие это. Вселенная свела нас вместе не просто так. Я буду говорить это, пока не умру.

Спасибо тебе, Аманда Андерсон, за то, что так сильно любишь Гаррета. За то, что прочла столько неправильных версий его истории, пока не позволила ему рассказать ее самому. И за то, что ты моя родственная душа.

Адриан Бабст, спасибо за то, что нашел время прочитать мои рассказы. Я очень тебя ценю. Надеюсь, ты это знаешь. Я надеюсь, что могу предложить тебе половину той поддержки, которую ты оказал мне.

Рэйчел Ли. Моя сестра. Ты получила повышение.

Мой редактор, «Объективнейшие обзоры Ребекки». Твоя поддержка была великолепна, но твои жесткие правки еще лучше. Мне нравится, что ты можешь делать и то и другое.

Мой корректор, Руми Хан. Твоя мягкость облегчает мне жизнь. Как и тот факт, что ты знаешь, что пишется в одно слово, а что в два.

Мисти. Спасибо, что вызываешь у меня улыбку даже во время бури.

Спасибо моей бессменной помощнице Лори, которая неустанно и самоотверженно трудится за кулисами. Без тебя не было бы ни одной из этих книг.

Самой душевной читательской группе в мире.

И моим прекрасным Грешникам.

Всем читателям, буктоккерам, букстаграммерам, которых слишком много, чтобы перечислить всех, кто принял меня и мои книги с распростертыми объятиями. Признательность за тот вклад, что вы вносите в это сообщество, безгранична. После романа «Похвали мою малышку» вы протянули мне руку, чтобы предложить свою поддержку и добрые пожелания, что просто невозможно переоценить.

И наконец спасибо Гаррету за то, что позволил мне рассказать свою историю, даже самые нелицеприятные ее части.

Если вы или кто-то из ваших знакомых чувствуете себя безнадежно, пожалуйста, обращайтесь за помощью. Вы не одиноки.

Примечания

1

«Золотые девочки» – американский телесериал канала NBC, созданный Сьюзан Харрис и произведенный компанией «Touchstone Television».

2

«Dancing Queen» – песня шведской группы ABBA.

3

Фиона Эппл Макэфи-Мэггарт – американская певица, автор песен и пианистка, трехкратная обладательница премии «Грэмми». Ее дебютный альбом Tidal, содержащий песни, написанные, когда Эппл было 17 лет, был выпущен в 1996 году и получил премию Грэмми за лучшее женское вокальное рок-исполнение за сингл «Criminal».

4

Колючая сельтерская – слабоалкогольный напиток, в который входят крепкий спиртной напиток, газированная вода и ароматизаторы. (Прим. пер.)

Content

Сара Кейт
Посмотри на меня

Пролог. Семь лет назад

Часть 1. Дом у озера

Правило № 1: Не читайте в секс-клубе сообщения от матери

Правило № 2: Если вы ненароком влюбитесь в своего сводного брата, никогда не показывайте этого. Никогда

Правило № 3: Не пей и не скачивай приложения

Правило № 4: Если вы обнаружите, что кончаете вместе со своей сводной сестрой, это верный признак того, что вам срочно нужен отдых

Правило № 5: Садисты и мазохисты – не одно и то же

Правило № 6: Сексуальные прозвища – всегда хорошая идея

Правило № 7: Если вы чего-то хотите, то должны быть готовы дать что-то взамен

Правило № 8: Задница есть задница, независимо от того, попали ли вы в нее или восхищаетесь ею

Правило № 9: Открытая дверь – это приглашение

Правило № 10: Лучше быть извращенцем, который втрескался в сводную сестру, чем бесчувственным придурком из «Лиги плюща»

Правило № 11: Признание за признание

Правило № 12: Виртуальные загадочные мужчины предпочтительнее эгоцентричных сводных братьев

Правило № 13: Если она смотрит на вас ледяным взглядом, помните – даже лед тает

Правило № 14: Никогда не судите о книге по обложке

Правило № 15: Смотрите, с кем вы играете

Правило № 16: По-настоящему обладать другим человеком – это привилегия

Правило № 17: Когда пора уходить, уходи

Часть 2. Клуб

Правило № 18: Сумасшедшие идеи порой самые лучшие

Правило № 19: Не тоскуйте по тем мужчинам, которые не тоскуют по вам

Правило № 20: Если вы будете ходить по секс-клубам, скорее всего, попадете на оргию

Правило № 21: Если мадам Кинк предлагает вам экскурсию, соглашайтесь

Правило № 22: Трахайтесь

Правило № 23: Если вы злы, то оставайтесь злыми. Так секс даже лучше

Правило № 24: Есть только один способ сделать утро по-настоящему добрым

Правило № 25: Важная мысль

Правило № 26: Когда вы на вершине, все в ваших руках

Правило № 27: Любовь – это мыльный пузырь

Правило № 28: Выпустите наружу своего внутреннего пещерного человека

Правило № 29: Все будет хорошо

Правило № 30: Матери знают все

Правило № 31: Не позволяйте ему выставить вас дурой

Правило № 32: Не прощайте его, пока он этого не заслужит

Правило № 33: Остерегайтесь черных резинок для волос

Десять лет назад

Правило № 34: Хлопнуть дверью – не вариант

Правило № 35: Расплата – еще та стерва

Правило № 36: С чего начнешь, тем и закончишь

Правило № 37: Любите и хаос

Правило № 38: Некоторые вещи длятся вечно

Правило № 39: С чего начнешь, тем и закончишь

Правило № 40: Не моргать

От автора

Примечания