Александр Егоров, Анна Зимова, Валерий Роньшин, Вера Гамаюн, Виктория Медведева, Елена Шумара, Игорь Родионов, Ирина Асеева, Мара Гааг, Наталья Щерба

Пиковая дама, выходи! Новые криповые истории

Художники:

Юлия Межова

Inna Innushkina

Диана Лапшина

Ольга Кутузова

Ганна Павлова

Татьяна Муравлёва

© Авторы, текст, ил., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Просто ужас!

Елена Шумара

Ватрушкин и марсиане

Письмо НинВанне от ученика И. Ватрушкина (с планеты Марс)

Дорогая НинВанна! Пишет Вам любящий Вас И. Ватрушкин, ученик 3 «Г» класса. Вы еще хотите знать, почему я вчера на уроки не пришёл? Так я Вам расскажу. Вернее, объясню. Вы ведь сказали о-б-ъ-я-с-н-и-т-е-л-ь-н-у-ю записку написать. Только, боюсь, одной запиской тут не обойдётся. В записках-то что пишут? «Я тебя люблю» или «Давай дружить». Или уж совсем короткое «Дура». А у меня Приключение было. Оно и в десять записок не поместится. Куда уж в одну-то?

Так что напишу я о-б-ъ-я-с-н-и-т-е-л-ь-н-о-е письмо. Всё по правде, как было. А Вы уж, НинВанна, решайте. Если совсем мною не дорожите, то можете дедуле пожаловаться. А если осталась в Вас ещё человеческая доброта, то просто поставьте меня в угол. Я Вам всё отстою, честное слово…

Ну так вот. Шёл я утром в школу. А навстречу мне дяденька в шляпе. Протягивает он мне конфету и говорит: «Хочешь, мальчик, я тебя на машинке покатаю?» Я попятился и отвечаю: «Мне учительница не разрешает с незнакомыми дядями разговаривать». И бочком, бочком от него. А дяденька достаёт из кармана пирожное корзиночка и снова: «Хочешь, мальчик, я тебя на машинке покатаю?» Я, на эту корзиночку глядя, так громко сглотнул, что дяденьку аж передёрнуло. Но всё-таки устоял я и ещё немножко попятился. Тут дяденька и ушёл совсем. Мне сразу так весело стало! И обидно немного – корзиночку всё-таки очень хотелось.

Пошёл я дальше, завернул за угол. Школу уже даже увидел. И вдруг – снова дяденька! С велосипедом! «Хочешь, мальчик, покататься?» Тут-то я и сломался. Меня ж мамка на месяц от велика отстранила за плохое поведение. Между прочим, и Ваша тут вина есть, НинВанна! Если бы Вы так не кричали тогда, мамка бы ничего и не узнала. А всего-то было делов – тараканья семья из трёх человек…

В общем, бросил я портфель и сел на велик. И – бац! Упал сразу. А очнулся уже в какой-то белой-белой комнате. Ну, как наш медпункт, только почище немного. Обрадовался – раз в больничке, значит, в школу идти не надо. Вдруг слышу голос:

– Здравствуй, мальчик! Мы рады приветствовать тебя на планете Марс!

Я обрадовался и кричу:

– Здравствуйте, я тоже рад! Я «Марс» люблю!

А потом удивился. Никогда не слышал, чтобы в больничках «Марс» давали. Это ж конфета, её больным нельзя. И тут голос меня спрашивает:

– Как тебя зовут, мальчик?

Мне показалось, что надо торжественно представиться, я и говорю:

– Ватрушкин.

Голос откашлялся и так же торжественно сообщил:

– Учёные планеты Марс, Ватрушкин, выбрали тебя для опытов.

Вы знаете, НинВанна, у меня воображение-то о-го-го! Я себя тут же представил в виде гербария и лягушки в банке. Одновременно. И немного струсил, даже пожалел, что не в школе.

Голос говорит:

– Прежде чем начнутся опыты, Ватрушкин, мы зададим тебе несколько вопросов.

Тут я и решил на все вопросы старательно отвечать. Увидят они, что я заучка, да и выгонят меня. Скучно же ставить опыты на стандартном материале, правда? И началось!

– Ватрушкин, ты – человек?

– Нет, – говорю, – я не человек ещё. Но у меня есть все шансы стать человеком. (Это дедуля мой так говорит, когда я тройку с плюсом по пению получаю.)

– А кто же тогда человек, Ватрушкин?

Я хотел сказать, что человек – это Вы, НинВанна. Честно, без всякого подлизывания. А потом побоялся, что Вас тогда тоже для опытов заберут. И сказал про Мявкина из 5 «В». Так лучше. И Вас спас, и школе без Мявкина приятней будет.

– А что такое любовь, Ватрушкин?

– Ну-у-у… Это когда пирожное корзиночка не хочешь, а хочешь, чтобы девчонка тебя портфелем треснула.

– А счастье что такое, Ватрушкин?

– Ой. Это… это когда девчонка тебя портфелем треснула. А потом её мамка тебе пирожных корзиночек принесла, чтобы твоя мамка директору не нажаловалась.

– Ватрушкин, а жизнь – это что?

Ну, думаю, подбираются! Если сейчас как-то не так отвечу, точно гербарием стану! Решил разговор в сторону увести.

– А что это за больница такая? – спрашиваю.

– Это не больница, Ватрушкин. Это галактический исследовательский центр планеты Марс.

– А от чего вы лечите?

– Мы не лечим, Ватрушкин, мы исследуем.

– И что вы во мне исследуете?

– Твой мозг, Ватрушкин!

Ну, тут я даже рассмеялся от облегчения. Какой там мозг?! Мамка всегда говорила, что я безмозглый! Тут и исследовать нечего.

– Нет у меня мозга, – шепчу, а сам аж дрожу весь от счастья.

– Ошибаешься, мальчик Ватрушкин. Есть у тебя мозг. И даже очень большой.

Знаете, НинВанна, как тут моя картина мира пошатнулась? Оказывается, нет в этой жизни совершенства. И даже мамка моя иногда ошибается. Заплакал я. И вдруг, думу свою горькую не додумав, уснул крепким сном. А проснулся всё на том же углу, от школы нашей неподалёку.

Велик, который дяденька мне дал, рядом валялся. Так я, верите, НинВанна, даже не подошёл к нему. Только плюнул в него пожирнее, чтобы другие дети брать не вздумали. И отправился в школу.

Оказалось, что уроки уже закончились, и ребята разошлись по домам. За Мявкиным из 5 «В» бабушка пришла, а его никто найти не может. Я этой бабушке начал было говорить всякое утешительное. Но тут Вы, НинВанна, подкрались и начали кричать. Мол, и прогульщик я, и хулиган. И неучем останусь на долгие печальные годы. А потом Вы всхлипнули и сказали написать о-б-ъ-я-с-н-и-т-е-л-ь-н-у-ю записку. Что, вообще-то, я сейчас и делаю.

Надеюсь, Вы будете довольны мною и счастливы. И дедуле моему ничего не расскажете. Спасибо Вам за это большое. Любящий Вас, И. Ватрушкин.

P. S. Я вот теперь думаю, НинВанна: вернут марсиане Мявкина или нет? А ну как не найдут у него мозгов – и всё. Будет гербарий… Вообще-то, и не жалко. Но бабушка мявкинская небось переживать будет. А ведь она мне один раз пирожное корзиночку отдала, когда оно у неё на асфальт упало. Просто так отдала, понимаете?

В общем, мучит меня совесть, НинВанна! Ох как мучит! Вы это… Если придумаете, как Мявкина спасти, так напишите мне о-б-ъ-я-с-н-и-т-е-л-ь-н-у-ю записку. А дальше я уж сам.

Александр Егоров

Всем спать!

Где-то далеко хлопнула дверь.

Мальчики притихли.

Кто-то шёл по коридору, и звук шагов становился всё громче и громче.

Всем было ясно: это конец.

Марик отложил бесполезный телефон. Грин последовал его примеру. Санёк Синицын неподвижно лежал на спине, уставившись в потолок. Что делает Козлоев, в темноте было не понять. Кажется, он вообще спрятался под одеяло с головой.

– Game over, – сказал он глухим голосом.

Кто-то остановился за дверью. Постучал ровно три раза. Затем повернул ручку, и дверь с протяжным скрипом отворилась.

Чёрный человек стоял на пороге. В коридоре за его спиной вполсилы горели жёлтые лампы и ещё был виден синий фонарь на стене, который включали во время проветривания.

Чёрная рука поправила медицинскую маску.

– Всем спать, – приказал чёрный человек.

Конечно, это был дежурный врач, Тимур Макбетович.

– Между прочим, скоро полночь, – напомнил он. – Гаджеты отключаем. Ещё раз услышу поросячий визг – вообще всё отберу.

– Мы не визжали, – сказал Марик.

– А то я не слышал пять минут назад. Пользуетесь моей добротой – и зря. Потому что я могу внезапно стать очень-очень злым… Это сейчас было последнее предупреждение.

Он не стал продолжать. Погрозил всем пальцем и вышел. Его шаги затихли. Где-то далеко ещё раз хлопнула дверь.

– К девчонкам на второй этаж пошёл, – пробормотал Козлоев, откинув одеяло. – Там тоже никто не спит. В общем чате десять человек.

– Они и визжали, а Тимур на нас подумал, – сказал Грин.

– Они там друг другу страшные истории рассказывают, я точно знаю, – сказал Марик. – Про бешеных единорогов и мёртвых принцесс. Девчонки такое любят.

– Для бешеных принцесс самое время, – подтвердил Грин. – Вон луна какая. Как в фильме ужасов.

Луна и правда была необычная – громадная и жёлтая, как недожаренный блин. Она висела над голыми деревьями в больничном саду, как будто кто-то привязал её совсем недалеко от земли.

Марик поёжился.

– Это по-научному называется «суперлуние», – сказал он не слишком уверенно. – Просто оптическая иллюзия. Но на многих действует.

– Вот и на нашего Тимура Макбетовича подействовало, – объяснил Синицын, всё так же глядя в потолок. – Вампиры в полнолуние всегда активизируются.

– Не вампиры, а оборотни, – поправил Грин.

Никто с ним не спорил. Марик подумал и сказал:

– А может, мы тоже оборотни? Мы ведь тоже не спим?

– Хе-хе-хе! – раздался скрипучий голос Козлоева из-под одеяла. – Вы думаете, почему я под одеялом сижу? Я тоже активизировался. Уже когти отросли!

– Кончай болтать, – посоветовал Марик.

– Не веришь? А вдруг я не болтаю? Меня всего-то три дня назад в эту больницу загнали. Вы меня ещё не знаете. Может, я и есть настоящий оборотень?

Марик ничего не ответил. Грин потянул козлоевское одеяло на пол. Оставшись без прикрытия, тот встал на четвереньки и тихонько завыл. В белых трусах и футболке он был похож на привидение. Правда, на костлявое и нескладное.

– Кринжатина, – оценил Грин.

Тогда Козлоев сердито засопел, примерился и прыгнул прямо на него.

– Ай! Он меня кусает! – взвизгнул Грин.

– Теперь ты тоже зомби, – прорычал Козлоев, но тут Санёк Синицын запустил в обоих подушкой:

– Бей рептилоидов!

– Тише, тише, – зашипел Марик. – Тимур придёт, телефоны отберёт! И всё родителям расскажет!

Понемногу порядок был восстановлен. Грин потирал укушенную руку. Козлоев посмеивался. Санёк вернул себе помятую подушку и улёгся поверх одеяла. Спать всё равно не хотелось. Рыжая луна заглядывала в палату и как будто ухмылялась.

– Ладно, проехали. Больше не сражаемся, – сказал Козлоев. – Go лучше ужастики рассказывать. Кто какие знает?

– Ну, я знаю одну историю, – ответил Грин. – Точнее, даже сказку. Только вы не смейтесь.

– Мы слушаем внимательно, – за всех сказал Марик.

История первая

Мальчик, который хотел удалиться

Один мальчик пришёл однажды домой из школы. Поел, в игры поиграл, видосы на телефоне посмотрел – и пришлось ему наконец за уроки взяться.

Вот сел он за стол, а стол у него прямо перед окном расположен. Окно распахнуто настежь, потому что ещё тепло, а внизу во дворе пацаны в футбол играют. Снизу ему машут, чтоб выходил, на ворота встал. А ему нельзя. Надо двойки исправлять, иначе мама очень рассердится. И батя тоже рассердится, даже ещё больше. И про новый планшет на ДР можно будет забыть… до Нового года. Ну, вы понимаете.

И вот сидит этот мальчик за столом, смотрит в окно. Учебник нехотя перелистывает. А сам и думает: вот бы было хорошо, чтоб до меня родители больше не докапывались. И вообще никто никогда. Взять да и удалиться изо всех списков. И чтоб домаху не делать, и к доске чтоб не вызывали, как будто меня вообще в классе нет. Пусть лучше за меня кто-нибудь другой отдувается!

Согласен, этот парень маленько туповат. А я и не обещал, что он будет умный. И потом, про умных рассказывать неинтересно. Они все одинаковые. То ли дело глупые – эти обязательно удивят чем-нибудь! Неслучайно же во всяких там сказках дураки даже чаще умных встречаются.

Короче, сидит он вот так, мечтает. И тут за окном что-то как вспыхнет – словно из лазерной пушки выстрелили! Парень чуть со стула не упал. За край стола удержался.

Протёр он глаза кулаками, похлопал ресницами, смотрит – вроде вокруг всё по-прежнему. Солнце всё так же светит среди облачков. Вороны на деревьях сидят. Пацаны-футболисты всё так же с мячом бегают.

Но что-то изменилось.

Стало ему тревожно. Почему – непонятно.

Тут за его спиной дверь скрипнула: это, наверное, мама пришла – узнать, как его успехи.

И правда, мама в комнату заходит. Прямо с кухни, в домашнем халате, даже с ножиком в руках.

– Мама, – он ей говорит. – У меня всё в порядке. Вот, уже первое задание закончил.

Это он приврал, конечно. Но мама на учебник даже не смотрит. А смотрит ему в глаза и отчего-то хмурится.

– Мальчик, а ты кто? – она вдруг говорит.

Тот, конечно, ничего не понял. Подумал, она с ним шутит. Ну, троллит его.

– Ты чего, мама? – говорит. – Это неудачная шутка. Я твой сын, Славик.

Она ещё больше мрачнеет. И глядит на него строго.

И говорит:

– Ты странный мальчик. У меня нет сына Славика. И никогда не было.

У парня даже мурашки по спине побежали. Похолодел он весь. И побледнел даже.

– Что с тобой, мама? – Это он спрашивает. – Что случилось? Может, тебе плохо?

А мама почему-то сердится:

– Ты зря, – говорит, – меня так называешь. И со здоровьем у меня всё в порядке. А вот ты, мальчик, кажется, слегка не в себе. Откуда ты взялся в нашей квартире? Ты влез в окно? Ты вор? Я вызову полицию.

И сжимает ножик в руке!

Парень чуть не плачет. Но всё ещё на что-то надеется:

– Погоди, погоди, мамочка, – это он просит. – Ты не могла меня забыть! Я же Славик! Славик Силантьев! Давай тогда спросим у папы, он-то меня помнит?

Достаёт поскорее телефон и отцу своему звонит.

– Слушаю, – тот отвечает. Почему-то очень неласково.

– Да, папа, слушай! Это Славик! – кричит Славик. – У тебя разве мой номер не высветился?

– У меня никакой номер не высветился, – говорит папа. – И вообще, перестаньте хулиганить. Вы у меня уже вот где сидите, телефонные мошенники. Можете больше не звонить, всё равно не отвечу.

У Славика даже руки опустились. Вместе с телефоном. Стоит, на мать смотрит.

– Я ничего не понимаю, – говорит.

– А я, кажется, понимаю, – говорит мама. – Ты и вправду мошенник. Забрался к нам домой и учебник у нашего сына зачем-то позаимствовал.

– Какого сына? – ужаснулся Славик.

– Какого-какого! Ванечки! Он вот-вот должен из школы вернуться. Отличник, между прочим!

– Но… у вас же нет никакого Ванечки, – начал Славик. – У вас же только я…

– Уходи отсюда немедленно! – Тут мама голос повысила. – И учти: я тебя хорошо запомнила! Найду твоих родителей, они тебя выдерут! Мало не покажется!

Славик только рот раскрыл, а сказать ничего и не может. Как во сне, в прихожую пошёл, к двери.

– И не вздумай стащить Ванечкину одежду, – мама вслед ему говорит. – И его новые кроссовки не трогай, бездельник! Только недавно, на первое сентября купили!

Славик думает: «Ага, мне что, босиком идти?» И свои кроссовки всё же надел, пока мать не спалила. За дверь выскочил – и по лестнице вниз!

– Всё-таки украл кроссовки! – слышит сверху. – Негодяй! Я звоню в полицию!

Вот выходит Славик на улицу, а голова у него, если честно, кругом идёт. Да и у меня бы, наверно, крыша съехала при таких обстоятельствах. Идёт он, пошатываясь, через двор. И уже к спортплощадке приближается.

– Пацаны, – говорит, – привет. Давайте я на ворота встану.

Он же их всех знает: вот Димон из его школы, а вот Макс, а остальные тоже в соседних домах живут.

– Да не надо нам тебя, – говорит Димон. – У нас свой вратарь есть, Ванёк Силантьев. Сейчас уроки свои занудные доделает и выйдет. А ты, вообще, кто?

– Так я и есть… – начал было Славик.

И замолчал. Это ведь он должен был во двор выйти. Только есть одна проблема: он – не Ванёк.

– Да он вообще неместный, – говорит Макс. – Чего он сюда явился? Пусть в своём квартале мячи пинает.

А этот Максим, между прочим, со Славиком в один детский сад ходил. Они, вообще-то, всегда приятели были.

– Ты меня не узнаёшь, Макс? – Тут Славик ещё больше огорчился. – Совсем не узнаёшь?

– Надоел ты мне, псих, – злится Макс. – Сейчас ты у меня сам кое-что узнаешь.

Толкнул он Славика, но так, несильно. Чисто для профилактики. Славик всё понял. Развернулся и побрёл с площадки прочь.

Добрался потихоньку до своей школы. Даже сам не знал зачем. Уроки уже кончились, и преподаватели почти все разошлись по домам. Только математичка попалась ему навстречу, Наталья Александровна.

Славик её увидел и обрадовался. Хотя странно: ведь это она ему кучу двоек наставила. Но, думает он, как раз из-за этих двоек она его по-любому забыть не сможет.

– Здравствуйте, – говорит, – Наталья Александровна! Хорошо, что я вас встретил! А можно я завтра вам все домашние работы пересдам?

– Конечно, можно, – отвечает учительница добрым таким голосом. – Лучше поздно, чем… двойка в четверти. Только напомни мне свою фамилию, пожалуйста. Ты у нас, наверно, новенький?

Тут Славику совсем грустно стало.

– Я старенький, – отвечает он. – И фамилия моя Силантьев.

– Что за неуместные шутки? Ваню Силантьева я отлично помню. И ему ничего пересдавать не нужно. Он всё вовремя успевает.

– Извините, – говорит Славик.

– Конечно-конечно. А если без шуток – ты лучше попроси Ваню тебе помочь с математикой. Как раньше говорили: на буксир взять.

– Да пошёл бы этот Ваня, – шепчет Славик.

– Что-что?

Но Славик разворачивается и бежит прочь. Бежит куда глаза глядят. Только глаза у него не очень-то глядят, потому что сквозь слёзы глядеть очень неудобно.

Бежит он, бежит – а сзади едут полицейские на машине. Увидели его, сиреной коротко так взвыли, остановились. И Славик остановился. Полицейские вышли и смотрят на него, а машина стоит и синей мигалкой мигает.

– И куда это мы сломя голову несёмся? – спрашивает один полицейский.

– Всё равно куда, – отвечает Славик.

– Так-так. По крайней мере не врёшь. Документы при себе есть?

Славик себя по карманам похлопал: пусто. Школьную карточку он дома оставил. И телефон тоже. Слишком быстро эвакуировался.

– Нет ничего, – говорит.

– А зачем чужие кроссовки взял? Своих, что ли, нет?

– Это мои кроссовки. Мне их для футбола специально купили. С мягкими шипами.

– Да ладно. По описанию – именно те, что пропали вот только что из квартиры Силантьевых.

– Говорю, мои, – сердится Славик. – И квартира наша.

– Интересное заявление. Чем докажешь?

Славик говорит смущённо:

– А вот проверьте. В правой кроссовке, на стельке изнутри написано: «Силантьев – Сила». Это чтоб мяч от ворот сильнее в поле выбивать.

– Ну а на левой? – полицейский интересуется.

– На левой тоже надпись: «Силантьев Слава».

– Это чтобы прославиться?

– Не. Просто меня так зовут.

Полицейские переглянулись. Попросили кроссовки снять. Посмотрели. И правда, надпись есть.

– Может, – спрашивают, – ты об этом секрете от настоящего Силантьева узнал?

– Ничего я не узнавал. Сами же говорите: секрет. А знаю, потому что я сам это написал. Я и есть Силантьев.

Полицейские задумались:

– Что-то здесь не так. Может, эта мамаша и правда в своих детях путается?

– Я у неё один сын, – говорит Славик хмуро. Будто сам уже не очень верит.

Полицейские посовещались.

– Ладно, – говорят. – Ничего не поделаешь. Заберём тебя с собой в участок. Там и выясним, кто ты есть на самом деле.

Посадили его в машину на заднее сиденье и повезли куда-то.

Славику тут совсем плохо стало. И страшно, и тоскливо. К тому же ещё и в машине укачало. Даже тошнит слегка.

«Эх, – думает он, – что же это такое опять происходит, и почему именно со мной? Вот бы, – думает, – всё это кончилось. Прямо сейчас. Раз и навсегда».

И тут будто его кто-то услышал.

В небе снова что-то как вспыхнет! Будто лазерный луч ударил – прямо Славику в лоб. А заодно и по машине полицейской. Та встала на месте как вкопанная. И мотор заглох.

Славик лоб потрогал, головой повертел – вроде жив, вроде цел. Смотрит на полицейских, а они на него.

– Так, – говорят полицейские друг другу, – минуточку. Что мы тут стоим? Кого ждём? И что этот пацан тут с нами делает?

– Как что? – удивляется Славик. – Вы же меня сами арестовать хотели.

– Ничего мы не хотели, – отвечают полицейские. – Мы кого попало не задерживаем. Откуда ты такой умный взялся? И вообще, некогда нам тут с тобой разговаривать. У нас смена кончается. Вылезай и иди к маме с папой.

Высадили его, сиреной взвыли и уехали.

Славик огляделся вокруг: и улицы незнакомые, и людей вокруг почему-то нет, куда идти – совершенно непонятно. Телефон-то дома остался, даже карту не посмотреть.

Прошёл он ещё пару пустынных кварталов и видит громадный пустырь. Там, наверно, хотели какой-нибудь жилой комплекс построить, но денег не хватило.

А над пустырём висит летающая тарелка.

Нет, вы не смейтесь, а дальше слушайте. Сейчас самое главное начнётся.

Висит, значит, над пустырём летающая тарелка. Но это только так говорится, что тарелка, а на самом деле она больше на серебристую такую пирамидку похожа, размером с небольшой павильон или там мини-маркет, только без дверей и без окон. Висит прямо в воздухе, не высоко, но и не низко. Так, что без пожарной лестницы не достать. И в то же время вся она видна, как на ладони.

Висит она и не двигается. Только фонари какие-то по краям перемигиваются, и на вершине пирамидки тоже. Тут самый верхний прожектор и зажёгся ярко-преярко – Славик только и успел рукой глаза закрыть. А вот убежать уже не успел.

Очнулся он на полу. Неизвестно где.

Пол под ним мягкий, как футбольное поле. Вокруг темно, и откуда-то медициной пахнет. Прямо как у нас в больнице, в процедурном боксе, если кто там бывал.

И только Славик глаза открыл, стало потихоньку светлеть. И увидел он, что находится как будто в каком-то шалаше, только потолок в нём очень ровный и сам по себе светится.

Тогда-то он всё и вспомнил. И про летающую пирамидку, и про то, как она его накрыла и внутрь себя засосала. НЛО всегда так делают, если кто не в курсе.

Осмотрел Славик себя: руки-ноги на месте и одежда тоже. И те самые кроссовки на ногах остались.

Тут в стене дверь открывается, обычная, прямоугольная, как в лифте. Славик уже приготовился зелёных человечков встречать. Но смотрит: входит к нему всего лишь один андроид, да ещё и роста небольшого и совсем человеческого вида. Такой же пацан, как и он сам.

Даже слишком такой же. И одет похоже. Разве что кроссовок на ногах нет, а вместо них домашние тапочки.

– Здравствуй, Вячеслав Силантьев, – говорит этот пришелец на чистом русском.

– А ты откуда меня знаешь? – удивляется Славик. – Меня в последнее время вообще никто не узнаёт.

Инопланетянин на это только ухмыльнулся:

– Ещё бы. Мы всю информацию о тебе стёрли. Ты же сам хотел изо всех списков выпилиться? Чтобы все от тебя отстали?

Славик смутился.

– Ну, может, и хотел, – говорит. – Но не до такой же степени.

– А мы, пришельцы, всё делаем качественно, – говорит этот парень. – Захотел ты в один момент исчезнуть – вот и исчез. Мы только рады твоё желание исполнить. Мы ведь практически всемогущие! Кстати, будем знакомы. Я – Ванёк Силантьев.

– Кто-о?

– Я – это альтернативный ты. Я принял твою форму. Твой облик и твоё место в этом мире. Я теперь вместо тебя жить буду. Вот сейчас летающий модуль поближе к твоему дому переместится, я к тебе домой и заявлюсь. Уроки быстро сделаю. Я же всё всегда успеваю, как ты уже знаешь. Потом с пацанами в футбол играть будем. Вечером мама ужинать позовёт, она уже на кухне котлеты жарит. Великолепно, по-моему! Не жизнь, а сказка.

Славик слушает его – и весь бледнеет. Кажется, даже умнеет на глазах. И начинает наконец понимать, в какую историю он влип со своими дурацкими желаниями.

– Ах ты гад такой, – это он говорит и пытается с полу подняться.

Только этот фальшивый Силантьев глазом сердито моргнул – и откуда-то из угла лазерный луч по Славику как вдарит! Тот снова на пол и повалился.

– Лежать смирно, – велит ему этот Ванёк. – Ты правильно понял. Вписался ты в историю. И ничего уже с этим не поделаешь. Раньше надо было головой думать.

– Зачем вам это всё? – спрашивает Славик. – И я вам зачем?

– Ты-то нам не нужен, лошарик. Твоя история закончена. Нам твоё место в жизни нужно. Видишь ли… по данным нашей хроноразведки, некий Вячеслав Силантьев в недалёком будущем стал бы мастерским военным лётчиком – даром что учился на трояки! Мало того. В момент инопланетного вторжения на Землю он бы первый обнаружил и сбил ракетой наш боевой летательный аппарат. Да так талантливо сбил, что после этого все земляне научились бы с нами бороться! Понимаешь? Мы этого допустить никак не можем. Поэтому мы тебя… удаляем из системы. Тебя в будущем не будет. Так для нас безопаснее. Вместо тебя мы внедряем нашего лучшего агента. Вот он, перед тобой.

– И чего ты вместо меня делать будешь? – спросил Славик, скрипя зубами от злости.

– Расскажу охотно и в подробностях. Буду жить в твоей комнате. Ходить в твою школу. Радовать твоих родителей успеваемостью. Поступлю в универ. Пойду работать в секретный научный институт. Займусь исследованиями космического пространства. Стану всем научно доказывать, что никаких инопланетян не существует. До самого нашего нашествия, ха-ха!

– Ах ты предатель, – сказал на это Славик. – Вражина подлая.

– Не предатель, а диверсант! Чувствуешь разницу? С моей лёгкой руки мы захватим всю вашу ленивую планету. С её жителями случится то же, что и с тобой, дурачок. Мы будем жить здесь вместо вас.

– А со мной-то что будет? – спросил Славик, пытаясь усесться на полу поудобнее.

– С тобой? Скажем тебе спасибо за твою глупость. Увезём с собой, чтоб на Земле зря не болтался. А по дороге от тебя избавимся. Распылим на атомы и выкинем прочь… где-нибудь в туманности Андромеды.

– Значит, вы уже всё за меня решили?

– Извини. – Этот Ванёк даже руками развёл. – Ничего личного. Просто война миров.

Но глумился диверсант зря. Не успел он договорить, как Славик изловчился и пнул его ногой снизу… Ну, докуда достал. Да ещё и крикнул при этом:

– Силантьев – сила!

Пришелец так и согнулся. А когда он согнулся, Славик врезал ему рабочей ногой в челюсть, как в боях без правил. Да и то верно, какие тут могут быть правила?

Втащил ему ногой и сам ахнул, потому что инопланетная голова от этого удара оторвалась от тела и отлетела на несколько шагов прочь. А тело взмахнуло руками и аккуратно повалилось на пол рядом со Славиком!

– Ну что за кри-инж! – визжит голова и вращается на полу, как колобок. – Наши инженеры – идиоты! Не могли шею сделать попрочнее!

Славик поднялся. Осторожно ухватил голову за ухо и поднял. Та попробовала его укусить, но ничего не вышло.

– Щас как пну вон в ту стену, – пообещал Славик. – У меня удар поставленный. Ну-ка быстро говори, как отсюда выйти. И как всё назад вернуть.

– Всё скажу, – прошипела голова. – Всё верну. Только не надо за ухо меня держать. Больно.

Славик взял голову под мышку и преспокойно вошёл в лифт. Спустился из тарелки на твёрдую землю. На Земле, между прочим, уже темнело. Пора было отправляться домой.

На пустыре он подобрал пустой пакет и кинул туда голову. Должно быть, пакет был вонючий: голова недовольно посопела носом, пощёлкала зубами, потом притихла. Летающая тарелка помигала фонарями, повертелась и как-то нехотя растаяла в воздухе.

По улице гуляли какие-то тётки с колясками. Славик спросил у них, как ему домой доехать. Неподалёку нашлась автобусная остановка, и через десять минут он стоял возле своего дома – вместе со своим пакетом.

На футбольной площадке уже зажгли фонари. Пацаны всё ещё гоняли мяч. Макс увидел его издалека. Помахал рукой и крикнул радостно:

– О, Славик! Силантьев! Ты где был так долго?

– Да так, спасал мир, – ответил Славик.

– Мать тебя искала. А в пакете у тебя что? Новый мяч? Тащи его сюда! Наш уже совсем сдувается!

Славик усмехнулся. Заглянул в пакет.

– Мне кажется, этот тоже сдулся, – сказал он. – Но на пару игр, наверно, хватит…

В общем, что там у них дальше происходило – понятия не имею. Ну, то есть, может, ничего этого по-настоящему и не было. Только вполне могло бы быть, я так считаю. Инопланетяне в последнее время тоже активизировались. Откуда я это взял? А вы на Козлоева посмотрите. Реальный космический рептилоид. Ай! Помогите! Он опять кусается!

* * *

– Ну а что, на самом деле правдивая сказка, – сказал Марик, когда все утихомирились. – Мне вот иногда тоже кажется, что я стал каким-то другим… Вот и мама часто говорит: «Тебя как будто подменили…»

– А надо тебе башку оторвать, как тому пришельцу, – посоветовал Козлоев. – И проверить. Если легко оторвётся, значит, это был не ты.

– Можно и не проверять, – сказал Марик. – Мне лично вообще всё равно, я это или не я.

– Кстати, на эту тему есть ещё одна история, – вспомнил Синицын. – Правда, про девчонку.

Марик вздохнул:

– Давай рассказывай. Всё лучше, чем про рептилоидов.

– Руки прочь от рептилоидов! – возмутился Козлоев.

История вторая

Смартфон для бабушки

Жила-была одна девочка по имени Маша. И была у неё бабушка, которая жила совсем в другом районе, куда надо целый час на автобусе ехать.

Только это была не простая бабушка, а приёмная. Почему вы говорите, что такого не бывает? Просто Машины папа с мамой её в свою семью приняли, чтобы эта бабушка им потом квартиру подарила. Жить-то с ней никто не хотел, конечно, но иногда помогали. Продуктов там купить, лампочку на кухне поменять или ещё что-нибудь.

Бабушка, кстати, была довольно вредная и капризная. Может быть, поэтому с ней и общаться никто особо не хотел, а настоящих родственников у неё не осталось.

И вот один раз звонит эта бабушка Машиной маме и говорит:

– Знаешь, милочка, – это она так Машину маму называла, – а привези-ка ты мне этот самый… как его… сморкфон.

– Смартфон? – Это мама Маши смеётся. – А зачем тебе смартфон?

– Как зачем? Чтоб я совсем от жизни не отстала. Да и позорно уже пальцем в кнопочки тыкать. Несовременно.

– Ну, я не знаю, – мама говорит. – Смартфон, конечно, вещь полезная… А ты, бабушка, с ним разберёшься, со смартфоном-то?

– А вот твоя дочка Машенька мне и поможет. Привезёт, подключит, всё мне покажет и расскажет.

Подумала Машина мама, подумала – да и согласилась. Вещь и правда нужная. И продукты можно прямо на дом по интернету заказывать, а к бабушке каждую неделю не ездить. Со всех сторон удобно.

Заказал папа новенький смартфон в интернет-магазине. Принёс курьер коробочку, а мама её вдобавок ленточкой перевязала и бантик красивый накрутила. И говорит:

– Порадуем бабушку, так уж и быть. Она уже старенькая. Глядишь, когда-нибудь и наш смартфон к нам обратно вернётся. Не зря же люди говорят: добро всегда возвращается.

Сами видите: та ещё была семейка. Поганенькая.

Короче, поехала Маша через весь город с этим подарком. Ехала целый час и наконец приехала. А бабушка ей тем временем пирожков напекла, чайку налила, варенья в блюдечко навалила с горкой. Добрая старушка – ничего ей для девочки не жалко.

Попила Маша чайку и подарок достаёт. Распаковывает.

– Вот, – говорит, – смотри, бабулечка. Эта кнопка – для включения. Вот сюда мы сейчас сим-карту засунем. А здесь расширенные настройки. Хотя они тебе, скорей всего, и не понадобятся. Ты ведь уже старенькая.

– Да и не говори. – Бабушка кивает. – Совсем плоха стала. Помру скоро. Но, может, и поскриплю ещё какое-то время? Так что ты меня к этим вашим интернетам подключи.

Удивилась Машенька. Но подключила.

– А теперь, – говорит бабушка, – покажи-ка мне, как всякие там соцсети работают. А ну как я своих одноклассниц найду. Сто лет не виделись. Ух и посплетничаем!

Покачала Маша головой. Но тоже показала.

– Смотри, – говорит. – Вот, например, мой аккаунт Вконтакте. А вот самые продвинутые тиктокеры. И музыка моя любимая, «кей-поп» называется.

– Ишь ты! – Бабулечка вся прямо в восторге. – Музыка поп? Послушаем.

Сидели они, развлекались, а тут и стемнело. Машеньке ехать домой уже поздно. Позвонила она маме с папой, сказала, что у бабушки ночевать останется.

– Вот и молодец, – бабуля говорит. – Ты спи, дорогая моя, а я пока со смартфончиком поиграю. Ни о чём не тревожься. Я со всеми вашими штучками-дрючками сама разберусь. Ну а если что-то не так пойдёт, так мы это завтра исправим. Утро вечера мудренее.

Назавтра возвращается Маша к себе домой. Улыбается загадочно.

– Совсем, – говорит, – старенькая стала наша бабушка. Наутро даже не проснулась. Наверно, всю ночь в смартфончике залипала.

– Как так? – Мама всполошилась. – Как это – не проснулась?

– А вот так, милочка… то есть мамочка. Да ты не волнуйся. Я-то здесь, с тобой.

Стали бабушке звонить, а она трубку не берёт.

Послали папу проверить, что и как. Он возвращается весь бледный.

– Умерла, – говорит, – наша бабушка. Хорошо ещё, что квартиру свою Маше завещала.

Мама вздыхает и Машу по головке гладит:

– Всё хорошо, что хорошо кончается.

А Маша улыбается очень таинственно:

– Ну что ж, – говорит. – Вот для бабушки всё и кончилось. А я теперь буду жить долго, очень долго.

Папа с мамой на неё глядят и ничего не понимают.

– А что вы на меня так смотрите? – усмехается Машенька. – Или не узнаёте? Я же ваша дочка. Я к вам вернулась. А теперь и смартфончик бабулечкин к нам вернётся… Он ведь ей на том свете не нужен? Можно я его себе заберу?

Папа с мамой переглянулись. Пожали плечами.

– Забирай, конечно, – говорит мама.

– Вот и спасибо, милочка… то есть мамочка. Добро ведь всегда возвращается.

Тут маме отчего-то так тревожно сделалось, так страшно… Взяла она папу за руку, а у него рука тоже очень холодная. И дрожит он почему-то. Наверно, тоже обо всём догадался. А ничего не поделаешь. Расскажешь кому, так никто не поверит.

Так и жили они дальше, пока не умерли. То есть это папа с мамой умерли. А Маша со временем стала старенькая и нашла себе приёмную семью, чтоб о ней заботились. В этой семье тоже дочка была. И тоже как-то раз у бабушки-Машеньки ночевать осталась… Поняли, что потом с нею случилось? Давно поняли? Самые умные, значит?

* * *

– Брр, – сказал Козлоев. – Я вот раньше тоже к своей бабке часто ездил. Денег попросить или ещё что-нибудь. Только ночевать у неё ни разу не оставался.

– Это не просто бабка была, а ведьма, – пояснил Синицын. – Она, может, вот так себе уже десять семей сменила. И каждый раз снова молодой становилась.

– Моя молодой так и не сделалась, – признал Козлоев. – И смартфончиков никаких не требовала. Просто взяла и умерла в прошлом году. Жалко было, кстати.

Все помолчали.

В коридоре послышались шаги. Смолкли возле самой двери. Тотчас же кто-то повернул ручку, и дверь медленно отворилась. Чёрная рука проникла внутрь. За ней просунулась и голова.

– Всех проверяю, – объявил дежурный врач Тимур Макбетович. – И никто не спит. Ну-ка, вы, рептилоиды, быстро на боковую! У вас на это пять минут.

Сказал – и исчез.

В течение двух следующих минут обитатели палаты хихикали и хрюкали в подушки. На пятой минуте всё же стало тихо.

Потом кто-то (в темноте не было видно, кто) негромко поскрёб когтями по спинке кровати.

– Спокойной ночи, – отозвался ещё кто-то и спрятал чешуйчатый хвост под одеяло.

Мара Гааг

Урок анатомии

«До чего жуткая штука человеческое тело!» – думала Тамара на большой перемене.

Пока одноклассники бесились на спортивной площадке перед школой в ожидании следующего урока, она сидела на качелях в стороне. И вспоминала о том, как Лидия Ивановна, учительница биологии, рассказывала о строении человеческих костей. А до этого – о пищеварительной системе. «Зачем вообще знать, что в твоём животе уложено целых четыре метра кишечника? Брр!» – Тамара поёжилась. Уроки анатомии её немного пугали. Но не так, чтоб всё время про это думать, конечно.

Вчера вышел новый эпизод корейского сериала про музыкальную группу, который Тамара смотрела вместе с лучшей подругой Светой. Света жила по соседству и была на год старше, поэтому посмотреть серию с ней получится только после уроков. Нет, можно и по телефону обсудить, как другие, но ведь куда приятнее сесть рядом и делиться впечатлениями во время просмотра. Света уже прислала Тамаре сообщение: «Не вздумай смотреть без меня!!!» и следом ещё одно: «В шесть?»

Тамара ответила ей довольным смайликом. В общем, подруги предвкушали кино и интересный разговор.

Но мысли то и дело возвращались к анатомии. И к страшному манекену в кабинете в виде разрезанного пополам человека, который демонстрировал разноцветные внутренности и пялил на учеников глаза – один нормальный, второй круглый, как шарик, и без век. Как в фильме ужасов! Тамара поёжилась и зевнула. Опять не смогла нормально выспаться сегодня, всё боялась, что приснится кошмар.

Но сейчас ярко светило солнце, школьный двор был заполнен детьми, а над головой щебетали птицы. Всё было таким привычным, успокаивающим, что Тамара на секундочку закрыла глаза. Всего на секундочку – ведь спать на большой перемене, да ещё сидя на качелях было бы глупо. И сразу открыла.

На площадке стало тихо. Все дети куда-то делись. И небо заволокло серыми тучами. Даже птицы почему-то замолчали.

«Неужели пропустила звонок?» – ужаснулась Тамара.

Соскочила с качелей и бросилась к школьному крыльцу.

«Никогда раньше не замечала, что школа у нас такая старая», – подумала Тамара. В глаза бросилась облупившаяся краска на дверях, и буквы на табличке выцвели так, что номера учебного заведения было не разобрать. А между плитками на тропинке проросла трава и даже маленькое чахлое деревце.

Тамара медленно поднялась по растрескавшимся ступенькам и потянула на себя дверную ручку. Ржавые петли угрожающе заскрипели, изнутри пахнуло сыростью. Тусклая лампа, свисающая на длинном проводе с потолка, качнулась, как от сквозняка, и замерла. Их старый школьный вестибюль: раздевалка за зелёной решёткой, выцветший линолеум на полу, пара скамеек вдоль стены. Вот только Тамара совсем не помнила такого. Ей всегда казалось, что вестибюль хоть и не новый, но хорошо отремонтированный.

А ещё в школе стояла странная тишина. Обычно слышно, как играют на фортепиано в кабинете музыки или мяч бьется об стену в спортзале. А тут – ничего, словно все разом сговорились и притихли.

Тамара осторожно вошла внутрь.

– Есть здесь кто-нибудь? – шёпотом спросила она и прислушалась.

Никого. Тамара двинулась вперед по тёмному коридору. Поднялась по лестнице.

На втором этаже тоже было тихо. Тамара побродила по кабинетам, разглядывая старые учебники и стопки ученических тетрадей. Повернула обратно и сразу услышала впереди шаги. Громко скрипели деревянные половицы, словно кто-то шёл навстречу по коридору, но никого не было видно. Совсем никого – ни тени, ни силуэта. Только отчётливый звук тяжёлых ботинок, всё ближе и ближе.

Шаги невидимки пугали до мурашек. Тамара не выдержала, приоткрыла дверь ближайшего кабинета и юркнула внутрь. Прижалась ухом к двери, затаив дыхание.

Звук шагов удалялся. Невидимка прошёл мимо, к лестнице на третий этаж. Тамара с облегчением выдохнула. Потом обернулась и вскрикнула от неожиданности.

На другом конце кабинета, за развёрнутым к стене столом неподвижно сидела спиной к Тамаре учительница биологии. Тамара узнала её по седому пучку волос со шпильками и накинутому на плечи цветастому платку.

– Ли… Лидия Ивановна, это ведь вы? – пролепетала Тамара.

На мгновение испуг пересилила робкая надежда, что сейчас выяснится, что всё это розыгрыш или что учеников внезапно отправили домой. Такое уже бывало, например, когда во всём здании выключилось электричество, и приехала ремонтная бригада его чинить. Хотя странно, конечно, что она умудрилась пропустить общий сбор.

Учительница выпрямила спину и опять замерла. Платок сполз с одного плеча, но она его не поправила. Было в этом что-то жуткое, неправильное, поэтому Тамара на всякий случай схватилась за ручку двери, готовая убежать.

– Это я, Тома из восьмого «А»! – сказала она шёпотом. – Помните, вы мне ещё двойку поставили позавчера… Я бедренную кость с берцовой перепутала.

Лидия Ивановна медленно склонила голову набок.

– Сегодня ты подготовилась к уроку? – буднично произнесла она. – Будешь исправлять плохую оценку?

– А вы знаете, что случилось? Где все? – осторожно спросила Тамара.

– Разумеется, знаю. Но сначала уроки, потом всё остальное, – строго отозвалась учительница. – Иначе у тебя выйдет тройка в четверти.

– Но ведь в классе никого! Да и во всей школе, кажется, тоже. Куда все делись?

– Если ответишь на три вопроса, я отведу тебя к остальным, – как ни в чём не бывало отозвалась Лидия Ивановна. – Ровно три вопроса, ни больше ни меньше. По одному на каждую часть локтевого сустава. А ну-ка скажи мне, Тома из восьмого «А», что такое локтевой сустав?

– Вы с ума сошли? – жалобно пискнула Тамара.

Стул скрипнул. Лидия Ивановна медленно обернулась. Тамара приросла к месту от ужаса.

Под толстыми стёклами очков на лице учительницы не было глаз.

– Не знаешь? – с сожалением спросило безглазое подобие Лидии Ивановны. – Жаль. Тогда мне придется откусить тебе пальцы. По одному за каждую двойку. Кажется, у тебя только в этой четверти их пять. Но я добрая. У тебя есть шанс выбрать другой вопрос, если не знаешь ответа на этот. Не помню, проходили ли вы локтевой сустав…

Учительница широко улыбнулась, продемонстрировав полный рот острых и кривых, как у акулы, зубов. В одну секунду она оказалась рядом, крепко схватила Тамару за запястье скрюченными пальцами.

– Другой, другой вопрос! – закричала Тамара, пытаясь вырваться.

– Хорошо. – Монстр склонился к лицу девочки, обдав зловонным дыханием: – Перечисли форменные элементы крови!

Тамара зажмурилась.

– Ну же, думай быстрее! – Учительница сильнее стиснула её руку. – Или будем смотреть на твою кровь под микроскопом вместе!

– Эритроциты! – выкрикнула Тамара.

Учительница ослабила хватку. Тамара приоткрыла глаза. Зубастый рот чудовища снова растянулся в довольной улыбке:

– Дальше!

– Лейкоциты! – вспомнила Тамара, и мысленно поблагодарила настоящую Лидию Ивановну за то, что той удалось хоть что-то вбить ей в голову.

– Дальше! – Безглазое лицо отстранилось, костлявые пальцы почти соскользнули с Тамариного запястья.

Тамара напряглась. Удары сердца отдавались в барабанных перепонках, ноги дрожали. Свободная рука всё ещё цеплялась за ручку двери.

– Тром… тромбоциты! – выпалила Тамара, резко дёрнула на себя дверь и, воспользовавшись тем, что учительница ослабила хватку, вырвалась в коридор.

– Ещё два вопроса! – грозно завыло чудовище за спиной. – Ты должна ответить ещё на два вопроса! Я всё равно найду тебя, и придётся отвечать! Слышишь, Тома из восьмого «А»?

Тамара понеслась к лестнице. Перепрыгивая через ступеньки, скатилась вниз и пулей вылетела из школы.

– Я не отпущу тебя, пока не ответишь! – Голос Лидии Ивановны рокотал в вестибюле. – Сначала учёба, потом всё остальное! Звонок для учителя! Я знаю, ты не хочешь посещать уроки анатомии! Но я тебя заставлю! Заставлю, вот увидишь! Будешь знать всё про кости и про кишечник!

Тамара добежала до детской площадки и спряталась в кустах. Ноги подкашивались. Она надеялась, что монстр не сможет выйти из школы, но безглазая учительница, громко втягивая носом воздух, уже косолапила по тротуару:

– Урок не закончен! Куда бы ты ни пошла – я тебя найду!

– Это всё неправда! Так не бывает! – испуганно бормотала Тамара, ища в кармане телефон.

Надо позвонить Свете! Или лучше сразу маме. О том, что случилось с Лидией Ивановной, она и думать не хотела. И о том, куда делись все дети и другие учителя.

Телефона в кармане не оказалось. Тамара растерянно огляделась. Вот же он, остался лежать на качелях!

Тамара сломя голову бросилась к нему, но поскользнулась и упала.

Чудовищная Лидия Ивановна уже нависла над ней и тянула крючковатые пальцы к её лицу:

– Ты знаешь, что мозг на шестьдесят процентов состоит из жиров? Вкусный, жирный мозг! Знаешь, Тома? Тома?..

Тамара зажмурилась и завизжала. Холодные пальцы монстра царапнули её щёки.

– Тома? Тома!

Голос учительницы вдруг изменился, а когти больше не царапали Тамаре лицо, поэтому она рискнула приоткрыть глаза.

Над ней нависла испуганная Света:

– Тамара, ну ты чего? В обморок упала, что ли? Ничего себе не сломала? Давай к медсестре тебя отведу.

– Нет. – Тамара нахмурилась и села на траве. – А что ты тут, вообще, делаешь?

– Да у нас урок отменили, я и вышла погулять во двор. А тут ты… – Подруга развела руками.

– А у меня сейчас должна быть анатомия, – поморщилась Тамара. – Но я, кажется, на неё опоздала. Теперь точно двойку влепят… Опять.

– Ерунда! – Света помогла ей встать. – Пойдём-ка я тебя провожу. Скажу, что ты в обморок упала, из-за солнца, я свидетель. Уважительная причина.

– Да не падала я в обморок! – возмутилась Тамара. – Я просто…

Она на всякий случай огляделась. Конечно, никакой учительницы-монстра на площадке не было. Детей, кроме них со Светой, правда, тоже – все уже отправились на урок. Зато солнце светило вовсю, птицы щебетали в ветках деревьев, а школьное крыльцо выглядело совершенно обычно – может, не самое новое, но тщательно отремонтированное.

Вместе с подругой Тамара поднялась в кабинет биологии. Света решительно постучала, потом приоткрыла дверь:

– Здравствуйте! Я Тамару привела, она не нарочно опоздала, если что…

Тамара толкнула подругу плечом, чтобы не наговорила лишнего. Ещё не хватало заявить на весь класс, что она заснула на качелях во время перемены!

– Проходи, Тома, – скрипучим голосом отозвалась Лидия Ивановна.

Она стояла лицом к доске, и Тамара видела только её седой пучок со шпильками и накинутый на плечи цветастый платок.

– Ну всё, я побежала, – шёпотом сказала Света. – До вечера!

– Ага, – кивнула Тамара и зашла в кабинет.

На цыпочках, игнорируя любопытные взгляды одноклассников, подошла к своей парте.

– Ну раз уж ты пропустила начало урока, – Лидия Ивановна продолжала стоять спиной к классу, – ответь-ка мне на три вопроса. Ровно на три, ни больше ни меньше. По одному на каждую часть локтевого сустава. А то я…

Лидия Ивановна начала медленно поворачиваться, и Тамара съёжилась за партой. Блеснули толстые стёкла учительских очков:

– …А то я поставлю тебе ещё одну двойку. Что такое локтевой сустав?

– Подвижное соединение плеча с предплечьем! – пискнула Тамара и на всякий случай зажмурилась.

– Правильно! Не ожидала! – обрадовалась Лидия Ивановна. – Молодец, Тома! Раз так быстро ответила, обойдёмся без дополнительных вопросов. Только постарайся больше звонок на урок не пропускать!

Тамара с облегчением выдохнула и открыла глаза. Разрезанный пополам манекен пялился на неё из угла оголённым глазным яблоком, и она показала ему язык.

А потом быстро отвернулась, потому что манекен в ответ подмигнул.

Игорь Родионов

Призрак космолагеря[1]

1 июня

Автобус зарычал и отъехал, а мы, свежеприбывшие, остались стоять. Вокруг – сосновый лес, под ногами – старый пыльный асфальт, неподалёку – распахнутые огромные ворота лагеря.

Все вокруг что-то кричали, и при этом никто никого не слушал. Какие-то пацаны принялись мутузить друг друга своими сумками. Две девчонки-близняшки сразу стали на них возмущённо верещать.

У Ромыча от обилия свежего воздуха вообще случился приступ отличного настроения. Он даже решил устроить салют в честь нашего прибытия – насобирал с земли сосновых шишек и начал подкидывать их высоко вверх, горлопаня при этом «Уно! Дос! Кватро!».

На тётку, которая вышла из ворот и бодро зашагала к нам, никто внимания не обратил. А зря.

Ярко-жёлтая ветровка, камуфляжные штаны и берцы – это всё-таки не самая привычная форма одежды. А короткая стрижка ёжиком и очки с толстенными линзами явно сигнализировали – перед нами какой-то опасный локальный босс.

Неожиданно ловко вскочив на расположенный рядом красный железный ящик с надписью: «ПЕСОК», тётка зычно крикнула:

– Так, внимание сюда!!! Зовут меня Валентина Артуровна Гац! Фамилия моя НЕ СКЛОНЯЕТСЯ! Я временно замещаю вашу…

Особого эффекта её обращение не произвело. Нам и так хорошо было. И весело.

– ТИ-ХААА!!! – шарахнула берцем тётка по крышке ящика, на котором стояла.

Во внезапно наступившей тишине все услышали заливистое пение птиц и дробный перестук запущенных ранее и приземляющихся на землю салютных шишек.

Довольная эффектом, Га́ца набрала воздуха побольше… И заорала ТАКИМ оглушающе-мерзким голосом, что меня замутило:

– Бегом МААААРШ!!!

Мы уныло изображали бег по бетонным дорожкам, проложенным среди высоченных сосен. Периодически из лесной зелени проглядывали корпуса деревянных зданий – здоровенных двухэтажных параллелепипедов из бруса. Горячий пот щипал глаза, тяжёлый рюкзак дубасил по спине, а мы всё бежали и бежали, подгоняемые воплями:

– Раз, два, три… девятнадцать, двадцать! Ага, все на месте! Бегом-бегом, хлюпики, не филоним!

Когда мы – красные, распаренные снаружи и обезвоженные внутри – добрались до нашего домика, я был сосредоточен на двух вещах. Во-первых, поскорее вдохнуть в себя как можно больше воздуха. Во-вторых, выбросить из головы дурацкое слово «филонить», которое где-то там прилипло и теперь мешало думать.

3 июня

Рано утром из динамика, висящего в углу комнаты, послышалось лёгкое потрескивание. Мозг внутри моего черепа мгновенно сморщился в ожидании очередного вопля Гацы. Но всё пошло не так.

Сначала тихо-тихо заиграла нежная музыка, что-то вроде арфы с флейтой. Громкость постепенно нарастала, а потом раздался звонкий и весёлый голос:

– Доброе утро, четвёртый отряд! Лагерь начальной космической подготовки «Старт-Шум-Гам» приветствует новый отличный день. Ну-ка, выходите все на зарядку!

Э-э-ээ… Что это было? Мы сидели на своих кроватях, таращились друг на друга и ничего не понимали. Игорь сдёрнул с конопатого носа очки. Протёр. Напялил обратно. И изрёк:

– Похоже, мы сошли с ума. Пойду проверю.

На площадке перед домиком нас поджидала спортивного вида высокая загорелая старшеклассница в джинсовых шортах и ослепительно-белой футболке. Длинные светлые волосы убраны в тугой хвост, а в сияющих ярко-синих глазах то и дело прыгают весёлые искорки:

– Привет, ребята! Вы уж извините, что я не успела приехать к началу смены. Экзамены перенесли, так что пришлось задержаться. Хорошо, что Валентина Артуровна согласилась меня подменить. Кстати, я Мира, ваша вожатая. А теперь раз-два, разминаемся!

И тут же принялась приседать и выгибаться, показывая разные полезные упражнения. В общем, удалась зарядка. Всегда бы так.

Позже

После сытного обеда мы валялись на травке возле столовой и поджидали, пока соберётся остальной отряд. Мира пообещала, что скоро пойдём на озеро. Наконец-то!

Ромыч тихо подрёмывал, Игорь читал справочник, а я пытался сформировать и удержать в памяти список нашего отряда. Не так-то это просто оказалось – из головы постоянно всё выветривается. Поэтому решил записать…

Всего нас двадцать человек, распределённых по пяти комнатам.

На первом этаже – комната девчонок. Там живёт красноволосая Жека, две совершенно одинаковые девчонки-близняшки, а ещё красивая Ника. Ещё на первом этаже большой общий холл и бойлерная.

На втором этаже живут все пацаны.

Четвёртым соседом в нашу комнату зловредная Гаца в период своего недолгого правления успела поселить гнусавого и слюнявого Ероху.

Есть комната спортсменов. Самый главный у них – Руслан. Остальных суммарно зовут Диня-Гриха-Гоха.

Руслан высокий и сильный, поэтому я с самого начала почувствовал к нему антипатию. Но пока что он ведёт себя адекватно. Впрочем, от этих спортсменов всего можно ожидать.

Ещё есть комната Михи Длинного. Действительно длинный и нескладный, а ещё добрый и улыбчивый пацан. Один из его соседей – лохматый Шурик – постоянно удивляет меня тем, что умудряется как-то видеть мир вокруг через свисающие почти до носа волосы.

Ещё есть Ваня-Сказочник. Он коренастый, занудный и жутко надоедливый, но это не главное. Главное – у него почти квадратная голова. В смысле кубическая. Словно он из Майнкрафта сбежал. Просто суперская голова. Интересно, как он такую сделать себе умудрился?

Поздно вечером

ВЕЧЕРНИЙ ОГОНЁК – это когда весь отряд сидит на полу в холле на первом этаже, расположившись по кругу. В темноте. А посередине стоит зажжённая свечка.

Конечно, сначала происходил обычный хаос: девчонки хихикали, пацаны ржали и толкались. Кто-то пытался о чём-то шутковать.

Но все сразу замолчали, когда Мира начала негромко рассказывать:

– Знаете, я ведь вожатой стала вот только-только. Ваш отряд у меня первый. Прошлым летом я уже работала здесь, но была простым стажёром. И знаете – я влюбилась в этот лагерь. Вот совсем-совсем влюбилась! Вот только…

Снаружи хлестал дождь и завывал ветер. По стеклу скреблась сосновая ветка. На улице стало как-то необычно темно. Как-то уж СЛИШКОМ темно. Всех охватило тревожное настроение. Мы смотрели на дрожащее пламя свечи, и тоже почему-то дрожали.

Мира глубоко вздохнула. Медленно обвела нас взглядом. В окружающем полумраке глаза её показались мне чёрными-чёрными. Поджав ноги и обхватив колени руками, она тихо продолжила:

– Я должна кое-что рассказать. Честно говоря, я надеялась, что до этого не дойдёт. Но вчера система наблюдения опять её зафиксировала. Вот, посмотрите на эти снимки.

По рукам пошла пачка чёрно-белых фотографий. Некоторые – вообще старинные, видимо, времён СССР. А некоторые – обычные скриншоты с камер видеонаблюдения, распечатанные на принтере.

– Давным-давно на этом месте была усадьба барыни Кошарской, – рассказывала Мира. – Во время революции её разрушили, и люди отсюда ушли. Долгое время тут было всё заброшено. А примерно пятьдесят лет назад советская власть организовала здесь пионерлагерь «Изумрудный». Место ведь хорошее, тихое, лес вокруг. Огромное озеро рядом. Пионерам было здесь очень хорошо. Сначала. А потом здесь начались несчастные случаи. Каждую смену с кем-то что-то происходило. Иногда такое бывает, к сожалению, во всех лагерях. Но в «Изумрудном» была просто феноменальная статистика чрезвычайных происшествий.

– Пфф, ну-ну… – пробормотала Жека, но мысль свою развивать не стала.

Уткнулась подбородком в поджатые колени и снова уставилась на тревожно пляшущий огонёк свечи.

– Слушайте дальше! Выяснилось, что во время пожара, устроенного революционерами сто с лишним лет назад, у барыни пропала дочь. Обезумев от горя, она искала её многие годы, но так и не нашла. А потом и сама куда-то сгинула.

Заскулив от страха, девчонки-близняшки Маша и Даша обнялись, зажали друг другу рты ладошками и снова вытаращились на Миру. Всё тем же тихим монотонным голосом та продолжала:

– А когда здесь построили лагерь, и в нём стали жить пионеры, барыня снова здесь появилась. Старая-старая, с головы до ног в белый саван замотанная. Если ночью она встречает какого-то ребёнка, то сразу же проверяет – не её ли это дочка. В лицо заглядывает. А потом с этим ребёнком несчастье какое-то происходит. Всякое здесь было. Так что закрыли этот «Изумрудный», и стоял он заброшенный много-много лет.

– Мамочки, это же она! – дрожащим голосом воскликнула Ника, выронив от испуга фотографии.

На всех снимках были видны какие-то дефекты изображения, словно небольшие засвеченные пятна. Или словно размытая белая фигура, стоящая у домиков, прогуливающаяся по дорожке, уходящая вглубь леса.

– Несколько лет назад здесь всё отремонтировали, установили космотренажёры, построили современную лабораторию, новую столовую, а также всё-всё прочее, что вы видели. Так получился наш космолагерь. Да, тут очень классно! Но прошлым летом Белая Дама снова пришла. В самом конце августа объявилась, перед отъездом. А теперь взгляните-ка сюда. Этот кадр сделан вчера ночью. Как видите, лето только началось, а она УЖЕ ЗДЕСЬ.

Притихшие и подавленные, мы разглядывали снимок, на котором скрюченная белая клякса стоит ВОЗЛЕ НАШЕГО ДОМИКА. Меня пробила такая ЛЕДЯНАЯ ЖУТЬ, что на спине между лопаток словно шипы выросли.

– А теперь расходимся спать. Всё на сегодня! Отбой через десять минут. Ребятки, я вас прошу: НИКУДА не выходите ночью. ПОЖАЛУЙСТА!

После отбоя

– Ну что, сгоняем, посмотрим на призрака? Или кишка тонка? – Ромыч хорохорился изо всех сил.

Но свою кровать от окна на всякий случай отодвинул.

– Я бы сходил в этот рейд, но для этого требуется техническое оснащение. Надо бы сперва подготовиться, – задумчиво протянул Игорь, что-то уже прикидывая в уме.

А мне по-прежнему было жутковато. Конечно, если все пойдут, то и я пойду, потому что ведь интересно же. Но лучше как-нибудь в другой раз.

Ероха сбегал в уборную, притащил кусочек мыла и нарисовал им на полу три стрелки от двери к нашим кроватям. Додумался ведь! Типа, если Белая Дама войдёт в нашу комнату, то так по стрелочкам и двинет дальше. И посмотрит на меня, Ромыча и Игоря. А Ероху не заметит.

Само собой, едва Ероха заснул, как мы с Ромычем быстренько всё это стёрли. И нарисовали одну-единственную ОГРОМНУЮ ЖИРНУЮ СТРЕЛИЩУ, правильно указывающую, куда надо.

5 июня

Опоздал Ероха на зарядку. Сначала горестно выл. Потом протирал шершавый дощатый пол, пытаясь размазать нашу СТРЕЛИЩУ своими носками. Так что они теперь совсем дырявые стали.

Солнечное утро, насквозь пронизанное тёплыми лучами и пропитанное свежим лесным запахом, отшибло все тревожные мысли. Честно говоря, я не думаю, что Белая Дама реально существует. Это всё обычные байки. Мрачные выдумки, которыми друг друга развлекали пионеры. А правда в том, что жизнь хороша и весела!

После обеда Мира поручила нам с Ромычем дотащить до пляжа волейбольные мячи. Конечно, если бы кто-то другой попросил, мы бы ни за что не согласились. Но Мира так мило улыбнулась, что отказаться не было никакой возможности.

Мы не только всё дотащили, но даже перевыполнили план. Потому что ещё один мяч отобрали у криво подстриженного мелкого пацана из первого отряда. А как было не отобрать?

Этот пацан сидел на крыльце домика и сосредоточенно пытался проткнуть вполне годный мячик с помощью острой палки. Мячик выкручивался, как мог, но пацан не прекращал в него остервенело тыкать.

А я ужасно не люблю, когда кто-то хорошие вещи портит. Просто терпеть не могу. Я попытался донести эту мысль до пацана, но тот ловко увернулся от подзатыльника, швырнул мяч в Ромыча, а сам юркнул в домик, захлопнул дверь и закрыл на замок. И тогда уже выкрикнул, что этот древний убогий мячик нужен только лишь таким же древним убогим зумерам, как мы.

Я подумал, что школьным учителям, которые могут управляться с такими глупыми и наглыми мелкими, нужно выдавать медаль. И ещё – горсть успокоительных витаминов каждый день.

Ромыч шарахнул кулаком по несчастной двери, а потом крикнул в замочную скважину, что вовсе этот мячик не древний. Судя по штампу, он всего пару месяцев назад выпущен. Хотя потрёпан сильно, это да. И этот мячик Ромыч теперь забирает себе.

Пацан в ответ ехидно промолчал, так что мы плюнули на него и продолжили свой путь на озеро.

Правда, вскоре выяснилось, что противный мелкий успел извозить мячик в сосновой смоле. Так что футболка Ромыча тоже оказалась перемазана. И сам Ромыч. Причём эти ужасно липкие пятна абсолютно не оттирались, а со временем только лишь грязнее становились, постепенно обогащаясь пылью и прочим мусором.

Ромыч даже собрался вернуться и всё-таки поколотить мелкого. Но все обиды и проблемы разом исчезли, когда среди сосен открылся вид на чистый песчаный пляж. Мы заорали во всё горло и бросились вперёд.

Озеро такое огромное, что противоположный берег едва виден. И полностью оправдывает своё название – Изумрудное. Потому что вода чистая, прозрачная и слегка зеленоватая.

От неожиданного приступа восторга Ромыч схватил испачканный мячик и запнул его далеко-далеко в воду.

– Гип-гип-ура! – торжественно прокричал он. – Гацмяч-салют!

Когда до пляжа добрался весь отряд, мячик как раз развернулся к берегу своей чистой ярко-белой стороной и принялся с немым укором раскачиваться на волнах туда-сюда.

Естественно, Мира сразу поинтересовалась, какого чёрта мы его так далеко запнули и как теперь доставать собираемся. Но мы её успокоили. Растолковали, что мячик-то не наш, мы его у другого отряда отобрали. Так что пусть плавает.

Мира нахмурилась: мол, так делать нехорошо! Ромыч мгновенно проникся, тут же перевоспитался и даже пообещал обязательно мячик достать. Но только немножко попозже, когда вода тёплая станет.

В ответ гац-мяч развернулся испачканным боком. Пятнышко смолы, издалека напоминающее хмурую рожицу, недоверчиво скривилось. Похоже, нашим обещаниям оно не очень-то поверило.

А потом все орали, носились туда-сюда по тёплому песку и брызгались ледяной водой. И долго играли в «картошку». Было весело. Так что я пришёл к выводу, что отряд у нас вполне нормальный. Жить можно!

7 июня

Сегодня воскресенье. Выходной день, наполненный сюрпризами.

Сюрприз № 1

После завтрака Мира объявила, что по воскресеньям нам будут выдавать телефоны. Так сказать, чтобы Интернета хлебнуть, ну и заодно с родными пообщаться. Но только на один день – до вечера! В общем, кто хочет свой девайс получить – пусть идёт к Гаце в вожатский домик. Она выдаст.

Поэтому завтрак был проглочен с невероятной скоростью, и вот спустя каких-то двадцать минут ожидания в радостно галдящей очереди я получил свой заветный телефон.

Поболтал с родителями. В основном разговор был докладом перед мамой про моё здоровье и качество местного питания. Папа только разок весело крикнул в трубку: «Давай, Борька-Батарейкин, жги там по полной! Не тормози только, как обычно!». Спасибо за минутку демотивации, папа.

Слышать голоса родителей было непривычно. Прошла всего неделя, а мне кажется, что я здесь уже долго-долго. В самом конце разговора, когда мы уже попрощалась, я всё-таки решился и резко выпалил: «Мам, пап, я вас люблю!» И сразу отключился.

Сюрприз № 2

Игорь и Жека внезапно подружились.

Сюрприз № 3

Под вечер пропал Ваня-Сказочник. Полдня он крутился со своим стареньким битым-царапанным телефоном, пытаясь найти подходящее зарядное устройство. А заодно всем уши прожужжал о своих планах. Мол, надо срочно позвонить какому-то Тимати – обсудить будущие гастроли. Затем ему предстоит долгий и серьёзный разговор с правительством, а то с ценами уже бардак полный в стране. И с родителями ещё не забыть бы пообщаться. Поэтому заряда ему нужно мно-о-о-ого. В общем, надоел всем ужасно.

А потом ПРОПАЛ.

Первой принялась орать Гаца. Потому что пришло время телефоны сдавать, а Ваня не появился.

Потом и Мира забеспокоилась. Бегала, спрашивала. Все отвечали, что видели Сказочника, вот совсем недавно, но никто не мог сказать конкретно, ГДЕ и КОГДА.

И даже на ужин Ваня не пришёл. Тут-то всем стало ясно, что дело серьёзное.

Мира объявила, что сегодня вечернего огонька не будет. Распорядилась, чтобы все устроили себе помывочный день, поменяли постельное бельё и спать укладывались. А сама побежала в вожатский домик просматривать записи с камер видеонаблюдения.

Я уже и зубы почистил, и спать собрался, как мне в голову пришла гениальная идея. По-настоящему гениальная. Если все остальные телефоны выключены и хранятся у Гацы, то это значит, что телефон Вани остался один-единственный во всей округе!

Получается, и этот самый телефон, и самого Ваню-Сказочника можно легко отыскать! Достаточно лишь включить поиск bluetooth-устройств поблизости. Я тут же выскочил на улицу, чтобы сообщить свою мысль Мире.

И в сгущающихся сумерках успел разглядеть её белую футболку, на мгновение мелькнувшую среди деревьев. Наша вожатая со всех ног мчалась к озеру.

Что случилось? Что?!

Шершавой наждачкой по сердцу пробежало ощущение ТРЕВОГИ. Дробью простучали зубы, а коленки противно ослабели. Я оглянулся назад – вдруг кто-нибудь увязался за мной. Будет тогда подмога. Но нет. В домике горел свет, из окон доносились голоса – кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то пел. А здесь, в сумрачном лесу, было тихо, безлюдно и одиноко. И холодно. И жутковато.

Может, быстренько вернуться и позвать друзей? А вдруг Мире срочно понадобится помощь, а мы опоздаем? А вдруг я сейчас просто боюсь? И поэтому стою, торможу и тяну время?

Решившись, я помчался вслед. Я помогу, если что! Я смелый, если надо! И сильный!

Подбежав к озеру, сквозь шум ветра я услышал звонкий голос Миры. А чуть позже и саму её увидел. Тонкая фигура в белой футболке склонилась, заглядывая под старый деревянный пирс для рыбалки. А ещё я услышал, что там, под пирсом, кто-то плачет.

– Ну всё, Ванечка, всё… Давай, вылезай аккуратненько.

– Мира, ты понимаешь, я два часа звонил. Два часа! Всё гудки и гудки. Ответила наконец… Музыка грохочет какая-то. А про меня забыла! Вообще забыла, что я уехал!

– Бедненький ты мой…

– Как можно забыть?! Ну как? Я ведь живой человек! Я ведь…

Резкий порыв ледяного ветра с озера унёс остальные слова. Забранные в хвост длинные волосы Миры взметнулись, хлестнули её по лицу, но она не обратила на это никакого внимания. Присела на корточки, протянула тонкие руки:

– Ты ОЧЕНЬ ХОРОШИЙ человек, Ваня. Я это вижу. Я это точно ЗНАЮ. И всё у тебя будет хорошо. А сейчас… Мы там ужин тебе оставили. Чаю выпьешь горячего, сладкого. Согреешься. Пойдём-пойдём, в столовой уже нет никого. Там поговорим обо всём.

Я понял, что моя помощь здесь точно не нужна. Поэтому тихо-тихо отступил назад, в лесной полумрак и бегом вернулся обратно в домик. И долго-долго-долго умывался.

11 июня

Сегодня был день подготовки к ЛУННОЙ ГРАВИТАЦИИ.

Мира рассказала, что этот тренажёр директор лагеря сам придумал. Суть в том, что даже на Земле можно испытать гравитацию Луны (ну, почти!), если повиснуть боком, под углом 90 градусов, и так ходить ногами по стенке. Нужно только удобные и надёжные подвесы сделать.

Удивительное ощущение: через несколько минут полностью привыкаешь к «повёрнутому состоянию» и действительно начинаешь бегать и прыгать, словно по Луне.

Можно легко перепрыгивать через высокие препятствия и даже делать сальтуху. Впрочем, ладно, кого я обманываю. Сальтуха у меня не получилась.

А Жека и Руслан были вне конкуренции. ТАК прыгали и вертелись, что лично у меня голова кружилась от одного их вида.

Поздно-поздно ночью

Жека заявилась к нам в комнату поздно ночью. Зашла тихонько, но споткнулась о Ерохину банку и выругалась. Тут-то мы и проснулись.

– Ты чего? – спросил Игорь, нашаривая на тумбочке свои очки.

Жека уселась на табуретку рядом со столом, помолчала. Затем произнесла:

– Кажется, я только что видела Белую Даму. А она видела меня.

И снова замолчала на несколько секунд. Потом рассказала подробнее.

Она почти заснула, когда услышала какое-то шуршание за окном. Подумала, что это может быть ёжик. Выбралась на улицу. И почти налетела на полупрозрачную фигуру, словно бы вылепленную из белого тумана. А спустя мгновение эта самая фигура мгновенно растворилась в воздухе. Исчезла, будто её и не было.

– И что теперь? Ты завтра умрёшь, что ли? – тихо спросил Игорь.

– Да не… Это всё ерунда! – ответила Жека своим привычным нахальным тоном.

А потом резко встала и ушла.

И зачем тогда приходила, спрашивается?

12 июня

После зарядки Мира с хитрым видом вытащила пакет с ирисками. Угостила всех желающих и сама сразу несколько штук в рот закинула.

– Мммм… Как думаете, есть ли что-то вкуснее, чем ириска рано утром? – философски спросила она с набитым ртом, а потом в своей манере резко перевела тему разговора:

– А кто знает, какой сегодня день? Правильно, День России! А что это значит? Что мы сегодня идём в поход с ночёвкой! Собирайтесь! Стартуем через час после завтрака!

О-ГО-ГО! Вот это нежданчик!

* * *

Идти по сосновому лесу, пронизанному тёплыми солнечными лучами, было сплошным удовольствием. С озера долетал свежий запах чистой воды. Приятно кружилась голова. Под ногами пружинил сухой мох. На мой взгляд, просто идеально! Но так думали не все.

И Мира, и Жека, которые до этого всегда ходили только в коротких шортах, в поход надели обычные крепкие джинсы. А Ника, наоборот, вырядилась в лёгкую пляжную юбочку. Но это даже хорошо. Потому что на её голые ноги все окрестные комары и слепни слетались. Значит, нам меньше доставалось.

Уже через десять минут похода Ника стала капризным голосом требовать от Руслана его рубашку, чтобы ноги прикрыть. Но Руслан резонно возразил, что она могла одеться в поход как все. А если он снимет рубашку, то кусать начнут уже его. Тогда Ника принялась стервозить, что фиговый капитан из Руслана выходит, раз ему свою рубашку жалко. И вообще, тут волки бегают. Она видела уже! И пусть они теперь всех сожрут! Одна только Ника спасётся, потому что она самая добрая и красивая.

Так, под разговоры, мы дошли до огромного оврага. Много-много лет подряд ливневые потоки здесь скатывались с окрестных холмов, пробивая себе путь к озеру. В итоге получилась непроходимая расщелина глубиной метров пять-шесть с хаотично накиданными на дне камнями и корягами.

Понятно, что всё это – часть плана похода. Чтобы нам интересно было. Потому что неподалёку обнаружился толстый стальной трос, тугой струной натянутый над оврагом, а в специальном ящичке – заботливо приготовленные широкие страховочные пояса с карабинами.

Мира показала пример: застегнула пояс вокруг талии, а затем быстро переправилась через овраг туда и обратно, ловко перебирая по тросу руками и ногами.

Честно говоря, сначала мне было немножко страшновато, особенно когда рюкзак свесился и потянул вниз. Но крепкий пояс держал надёжно. Так что, постепенно войдя во вкус, мы даже немножко повыпендривались друг перед другом, стараясь скользить как можно более залихватски.

Так было, пока очередь не дошла до Жеки.

Когда она уже преодолела половину пути, то суперпрочный парашютный карабин, который должен легко выдерживать слона, вдруг разогнулся и выскочил из крепления страховочного пояса. Если бы Жека не была такая ловкая, то сразу полетела бы вниз, на острые коряги. Но это ведь Жека!

По-кошачьи извернувшись, в самый последний момент она смогла схватиться за стальной трос, повиснув на нём буквально на кончиках пальцев. Рюкзак на плечах тянул её вниз, но сбросить его не было никакой возможности.

Уму непостижимо, как она удержалась. Я бы точно так не смог. Кто-то заверещал, кто-то закрыл глаза руками. Мира бессильно металась на другом берегу. Она всё видела, но просто-напросто НИЧЕГО не могла сделать. А Жека висела на раскачивающемся тросе и ругалась. Игорь среагировал мгновенно. Он как раз закончил переправляться и был ещё в поясе. Абсолютно молча и неописуемо быстро он прыгнул обратно в пропасть, практически на лету защёлкивая свой карабин. Жекины пальцы уже разжимались, неумолимо соскальзывая с гладкой поверхности троса, когда рядом оказался Игорь.

И она мёртвой хваткой вцепилась в его страховочный пояс.

Я не понимаю, откуда у Игоря взялись силы. Никогда бы не подумал, что он способен переместиться по наклонному тросу с двойным грузом, за несколько мощных рывков достигнув спасительного края. Там уже мы схватили его и вытащили. Все кричали, суетились и старались помочь, хотя больше мешали друг другу.

Жека не сразу смогла руки разжать. Ругалась, пыталась плеваться пересохшим ртом, но не выпускала пояс из рук. Будто её мышцы всё ещё не верили, что опасность миновала. Игорь сидел рядом, пытаясь отдышаться. Его колотило крупной дрожью, а по бледному лицу беспрерывно скатывались капли пота.

Когда прошёл шок, настало время перебираться оставшимся на том берегу Ване-Сказочнику, Михе Длинному, Нике и близняшкам.

Они долго-долго отказывались. Ваня с того берега пытался прокричать, что, КСТАТИ, как-то раз в Гималаях он катался на санках, но сошла лавина, от которой пришлось отпрыгнуть в пропасть с высоты пять километров. И что больше он так не хочет. В общем, Мире пришлось задействовать абсолютно все свои педагогические таланты. В конце концов она уговорила их перебраться, напялив на каждого по второму страховочному поясу и лично сопроводив с одного берега на другой.

А потом мы разглядывали карабины – толстые, прочные и надёжные. Сделанные из красивой сверкающей стали. Все, кроме того, что был у Жеки. Он оказался жутко ржавым, истёртым и погнутым. Такое впечатление, что ещё древние шумеры с его помощью грузы таскали, пока колесо не изобрели.

– Что это такое? Откуда ты его взяла? – удивилась Мира.

– Откуда-откуда… Оттуда! – неопределённо махнула рукой Жека, стуча зубами.

– Так! Ну-ка рассказывай!

И Жека рассказала. Оказывается, свой карабин она нашла в траве. Он тихо лежал, грустно смотрел на всех, и ему было ужасно одиноко. И Жека не смогла пройти мимо. Подобрала и пристегнула его к своему поясу, чтобы звякал вместе с крепким и блестящим карабином. А потом так получилось, что и на трос его защёлкнула. Вместо крепкого и блестящего.

– Грустный и одинокий? Карабин? – тяжело вздохнула Мира. – Да, Женечка, с тобой не соскучишься.

– Я Жека!

* * *

Сил у Игоря с Жекой почти не осталось. Так что пришлось нам с Ромычем забрать у них рюкзаки и навьючить на себя. Игорь шагал молча, а вот Жека то и дело выдавала очередной комментарий к произошедшему инциденту:

– Карабин-разнервин! РЖАВАЯ СОПЛЕНЦИЯ! ШТЕПСЕЛЬ ГНИЛОКРЫСЫЙ!

20 июня

Почти полдня Ника проторчала в домике пятого отряда, разбалтывая наши секреты и выведывая чужие. А перед ужином примчалась обратно, и её прям распирало от еле сдерживаемой новости: ДИСКАЧ! Сегодня вечером будет всеобщая дискотека для всего лагеря!

Сразу же все засуетились. К умывальникам выстроились очереди. Остальные, кто не в очереди, бегали туда-сюда с озабоченным видом. Даже Ероха усердно копался в своём рюкзаке, выискивая наименее затёртую футболку.

В животе моём что-то подпрыгивает. У нас в школе дискотеки проводят перед каждыми каникулами. Но это всё сводится к унылому топтанию в спортзале под нелепую музыку, которая нравится физруку. А в углу стоит завучиха и орёт на всех, кто начинает слишком сильно веселиться. Интересно, что же будет здесь?

Поздно ночью

Танцевальная площадка расположена в центре жилой зоны, примерно на одинаковом расстоянии от всех домиков. И она совсем-совсем новая. Не просто отремонтированная старая, а точно новая. Потому что если бы раньше в пионерлагерях были такие дискотеки, то, может, и СССР не развалился бы.

Большой круглый танцпол с одной стороны оказался ограничен изогнутой стеной из красного кирпича, подсвеченной снизу так, чтобы подчеркнуть её рельеф. Там – пульт диджея. С остальных сторон никаких ограждений нет, только вплотную подступающие ёлки. Присев, я аккуратно потрогал покрытие площадки – оно оказалось пластиково-резиновое, упругое и слегка шершавое.

И вдруг за пультом появился человек, которого я раньше видел только на YouTube. Угловатая голова, кривая ухмылка, причёска как у Чиполлино… Я даже глаза протёр. Ну да, точно! Это же тот самый Моргеншперн!

Ощущение радости, которое весь вечер копилось где-то внутри меня, мгновенно прорвалось в виде вопля восторга.

Внезапно из колонок ударила мощная волна звука, а электронный пол под ногами вспыхнул разноцветными огненными волнами, покатившимися от центра до краёв и обратно.

В обычных условиях мы бы обязательно расковыряли этот пол, чтобы понять, как он устроен. Но сейчас было не до этого.

Здесь собралось всё население лагеря – сто с лишним человек. Мы прыгали, толкались и изо всех сил пытались танцевать. Каждый шаг отзывался яркой вспышкой, которая затем плавно затухала. Мне достался ярко-фиолетовый огонь, а Ромычу – зелёный.

Под Жекой, конечно же, горело красное пламя. Её косички подпрыгивали в такт каждому движению. Она пела и кричала. Она размахивала руками и изгибалась с грацией дикой кошки.

Все вокруг прыгали, орали и дрыгались. Все, кроме Игоря. Он стоял почти неподвижно, тихо блестя очками. Его толкали со всех сторон, но он упрямо стоял, не отводя от Жеки пристального взгляда. Уж не знаю, о чём он там думал. То ли амплитуду прыжков вычислял, то ли радиус выгибания позвоночника прикидывал.

А я не мог даже на секунду остановиться, чтобы перевести дыхание. Пылающие огни под ногами просто не давали возможности тормозить и тупить. Моргеншперн что-то выкрикивал, бодрый ритм одного трека сменялся другим, не менее бодрым. И мы жили в этих ритмах. Хотя дыхания уже не хватало.

Видимо, Моргеншперн это понял и решил сделать небольшую передышку:

– А теперь, огарки, специально для вас я включу свой новый романтический медляк под названием «Не сдохни!». Будущий мега-хит, между прочим! – прокатился по округе его гнусавый голос.

Затренькало, задребезжало электронное пианино. Мы стояли, тяжело дыша и вяло переминаясь с ноги на ногу. Переглядывались. Вот зачем это всё? Кому, вообще, сдались эти дурацкие медленные танцы?

Но едва я собрался тихонько свалить в сторону, чтобы отдышаться, как вдруг кто-то уцепил меня под локоть:

– А ну-ка, не спеши!..

На меня смотрела смуглая Кудряшка из пятого отряда. Последние дни я на неё пялился каждый раз, когда встречал. А она делала вид, что меня не замечает. А теперь вот заметила, значит.

Кудряшка наклонилась почти к самому моему уху и прокричала:

– Я Даша! Потанцуем вместе? Ты ведь Боря, да?

Честно сказать, ВПЕРВЫЕ со мной знакомилась девчонка. Сама. Да ещё и девчонка на год старше меня. Да ещё и красивая: кудрявая и с хитрющими глазами. А я стоял, насквозь мокрый от пота, вонючий и раскрасневшийся. И несусветно тормозящий.

И я твёрдо решил: НЕТ! ВСЁ! ХВАТИТ! Сегодня я больше тормозить не буду! И тут же меня захлестнул кураж. Я почувствовал себя неправдоподобно ОБЩИТЕЛЬНЫМ ВЕСЕЛЬЧАКОМ (примерно как в сериалах про школу показывают). И, пока этот кураж не прошёл, я решительно схватил Кудряшку за рёбра.

Мы стояли близко-близко, рядом-рядом. Даша что-то спрашивала, типа из какого я города, какую музыку люблю, кем работают мои родители… А я отвечал разную чушь. А она делала вид, что это смешно и мило.

Медленный танец закончился так же резко, как начался. Из колонок шарахнул убойный ритм нового трека. Я вздрогнул и перевёл взгляд на Дашу. И едва не подпрыгнул.

Сложив губы трубочкой, она тянулась ко мне с явным намерением произвести слюнявый поцелуй. Караул, мы так не договаривались! В панике мой мозг заорал: «Спасайся, дурак!»

Дальше всё как-то само случилось. В лучших традициях тупых мультиков я с восторженным видом уставился куда-то за спину Даши. Удивительно, но она повелась и отвела слюнявый прицел в сторону. И я сразу же отскочил назад, пытаясь как можно скорее затеряться в дёргающейся и прыгающей толпе.

Правда, на полу за мной оставались предательски пылающие ярко-фиолетовым цветом следы, что изрядно напрягало. Поэтому я решил ускориться. Короче говоря, я просто позорно убежал. Рванул в лес. Причём на максимальной скорости.

Дискотека весело шумела где-то за спиной, бабахала музыка, кто-то визжал, а я стоял в сумерках среди старых ёлок и гудящих комаров, сдирал с лица липкую паутину и чувствовал себя ПОЛНЫМ ИДИОТОМ.

Ну и чего сбежал-то? Струсил, что ли? Это же просто дружеский поцелуй после медленного танца! Это как бы нормальная вежливость, вот! А может быть, Даша в меня ВЛЮБИЛАСЬ! Да, точно! Именно так!

Так я накручивал сам себя. И, накрутив, решительно зашагал обратно, спотыкаясь в темноте и размахивая руками. План сформировался такой: сейчас вот найду Кудряшку, строго прикажу ей обтереть губы, а потом Р-Р-РАЗ – и поцелую изо всех сил!

Музыка и вопли приближались. Среди деревьев уже мелькали переливающиеся вспышки танцпола. Идти стало легче, и я ускорился. А потом замер. Потому что под ближайшей сосной увидел Дашу. И не одну.

Задрав голову и сложив губы знакомой трубочкой, она тянулась к Михе Длинному.

И мне стало от всего этого ТАК тошно, что я развернулся и потопал домой. В смысле в нашу комнату в домике отряда. Да ну их к чёрту, этих даш, мих и всех прочих! Да мне вообще наплевать на них!

Растолкав тёплого и сонного щенка Пикселя, любимца всего лагеря, который после сытного ужина дрых без задних лап, я потащил его гулять.

Со стороны дискотеки долетали выкрики диджея, гулкие удары басов, радостные вопли… А мы с Пикселем играли в тёмном лесу, наслаждаясь вечерней прохладой. От нагретой за день земли медленно поднимался пар примерно на высоту моего роста, который затем величественно сплющивался в толстые пласты густого тумана.

Немного кружилась голова. Пропотевшая футболка противно липла к телу. Я кидал Пикселю палочки, а потом сам бегал и искал их среди мокрой травы, потому что глупый щенок не хотел понимать команду «апорт!». Вместо этого он гонялся за ночными мотыльками, смешно подпрыгивая и звонко щёлкая зубами.

И вдруг мне стало удивительно хорошо и спокойно. Такое ощущение накатывает, когда лежишь в уютной кровати и уже проваливаешься в сон. Даже комариные укусы чесаться перестали. Тёплая, мягкая волна абсолютного спокойствия и умиротворения…

Белый мяч тихо выкатился из темноты прямо ко мне под ноги.

Тот самый гац-мяч с пятнышком смолы в виде забавной рожицы. Пиксель тут же радостно боднул его головой. Мяч скрылся в тумане, а потом вновь выкатился обратно.

Я УЖЕ ЗНАЛ, кто притаился там, в ночном сумраке среди деревьев. Но отчего-то мне было совсем не страшно. Возможно, все мои эмоции уже обгорели за последние дни. Да и Пиксель не выказывал никакого беспокойства. Весело тявкнув, он закрутил хвостиком и снова боднул мяч.

И я разглядел БЕЛУЮ ДАМУ. Плотный сгусток тумана в форме древней старухи медленно выплыл из тьмы и замер метрах в десяти, зависнув над травой. Вокруг воцарилась полная тишина, словно весь мир накрыло толстым ватным одеялом. И вдруг призрак словно телепортировался, мгновенно оказавшись совсем рядом со мной.

Я даже не успел зажмуриться. А потом стало поздно.

Потому что фигура присела, вытянула белую руку, сотканную из клубящегося тумана, и попыталась погладить щенка. А тот попытался лизнуть её в ответ.

И я понял, что не нужно зажмуриваться. И бояться не нужно. Потому что никакая это не Белая Дама. И не злая старуха. И нет у неё никакого плаща и капюшона. Почему же мы раньше этого не видели?!

Это обычная маленькая девчонка-первоклассница в пышном, словно кукольном, платье! Обычная маленькая девчонка, просто призрак. Которая хочет играть и общаться!

Пиксель весело прыгал туда-сюда, крутил хвостиком, а девочка осторожно гладила его полупрозрачными пальцами. Широко раскрыв глаза, я стоял на месте и не мог решить – то ли я уже сошёл с ума, то ли по космолагерю действительно гуляет призрак, и это нормально.

Спустя несколько секунд девочка тихо растворилась в воздухе, улетев лёгким прозрачным облачком. Пиксель тявкнул ей вслед и продолжил гоняться за мотыльками. А я всё стоял и пытался осознать увиденное. И было мне тепло, спокойно и ничуть не страшно.

21 июня

Конечно, вчера мне никто не поверил. А я разобиделся и лёг спать, чтобы ни с кем больше не разговаривать. И отлично выспался, между прочим!

Правда, теперь я и сам не уверен, что вчера был в адеквате. Дискотека эта убойная, слюнявая Даша, потом призрак… Всё какое-то странное… Может, это просто последствия контузии мозга, вызванной треками Моргеншперна?

Стоит жара и светит солнце – вот это реальность. А про остальное я потом подумаю.

27 июня

Почему в жизни всё время происходит так, что вот только-только тебе стало хорошо, как сразу же «ХРЯСЬ!» – и опять всё плохо?..

Я совсем забыл, что… НАША СМЕНА ЗАВТРА ЗАКАНЧИВАЕТСЯ!!!

Как так-то? Я же только недавно познакомился почти со всеми в своём отряде. Я только недавно тут во всём разобрался. Я только-только привык к своей уютной кровати и неудобной тумбочке. Я даже ночью теперь ни обо что не спотыкаюсь!

29 июня

Я уже в поезде. Еду домой. На соседней полке посапывает Ромыч. А Игорь до конца лета остался в лагере.

Так много событий произошло за последние сутки… Я уверен, что запомню их до конца жизни.

Я навсегда запомню, как вчера ночью мы купались в озере, а над зеркальной гладью нагретой за день воды медленно струился пар. Как мы ныряли в прозрачную тёмно-изумрудную глубину, а потом брызгались и дурачились. Как смеялась Жека, запрокидывая лицо к светлеющему небу, пока Игорь пытался что-то рассказать про поверхностное натяжение жидкости, погружая под воду свой конопатый нос и пуская пузыри.

Я запомню абсолютную тишину, которая царила над нами. И как тёплое озеро аккуратно придерживало нас своими мягкими ладонями.

А ещё я навсегда запомню щемящее чувство ГРЯДУЩЕГО РАССТАВАНИЯ, когда уже на рассвете мы возвращались в наш деревянный домик, ставший таким родным. Это так странно – идти в свой домик и понимать, что скоро покинешь его НАВСЕГДА.

Короче говоря, в итоге мы СТОПРОЦЕНТНО не выспались. И все сборы как-то сумбурно прошли. С кем-то прощались, как-то обнимались. Долго тискали ошалевшего от всеобщего внимания Пикселя. Девчонки плакали.

По-моему, окончательно я проснулся уже только в автобусе, когда мы от лагеря отъехали. Вернее, сначала я всё-таки крепко заснул, но почти сразу же дёрнулся. И так шарахнулся головой об оконное стекло, что оно аж загудело. И проснулся.

Ожидая, пока Ромыч закончит надо мной ржать, я сердито отвернулся к окну. И заметил полупрозрачную белую фигурку, быстро мелькавшую среди деревьев. Автобус ехал, а фигурка всё мелькала и мелькала. Словно попрощаться хотела. Ну да, точно! Конечно! Ведь мелькала же! Или мне это приснилось?

Надо будет потом спросить у Жеки. Вдруг она заметила? Она сидела впереди, прильнув к окну. Наверняка ведь всё видела! Я помню, как красиво подпрыгивали её косички в такт ухабам на дороге. А ещё почему-то мелко дрожали плечи.

Они с Игорем пропадали всё утро. Объявились уже прямо перед отправкой автобуса, неожиданно выскочив прямо из лесных зарослей. И вот Жека уехала, а Игорь остался. И вид у него был непривычно растрёпанный и ошалелый.

Такой, словно все физические константы внезапно поменялись местами.

Вера Гамаюн

Ужасы энциклопедий, или Многие знания – многие печали

На каникулах все оставляли Свету в покое. Дядя Стас или мама могли отвести разок в кино, в кафе или в торговый центр. Разрешалось гулять во дворе. Но большую часть времени Света проводила дома за просмотром фильмов и сериалов, которыми снабжал её дядя, и читая книги. А всем книгам Света предпочитала энциклопедии.

Главное отличие энциклопедий от художественных книг – всё, что в них написано, происходило, происходит или могло бы произойти на самом деле. По этой причине за то, о чём говорилось в энциклопедиях, Света переживала гораздо больше, чем за героев вымышленных историй, и безоговорочно верила каждому написанному слову.

Для энциклопедий нет запретных тем, даже если они называются «детскими». Никто не напишет в энциклопедии, что ты слишком мал, чтобы знать о том или ином понятии или явлении, не будет выбирать выражения и не станет стесняться в иллюстрациях. Правда, ты можешь не понять прочитанное. А ещё возможны приступы паники, нарушение сна, навязчивые мысли, боязнь самых простых вещей, на которые раньше ты не обращал никакого внимания.

Вот некоторые ужасы энциклопедий, которые произвели на Свету самое большое впечатление.

Геология – наука о планете Земля. О её устройстве, рождении, месте во Вселенной.

Земля под ногами только кажется неподвижной. На самом деле это огромные куски тверди, которые медленно плавают в океане раскалённой мантии. Куски называются литосферными плитами. Они постоянно сходятся или расходятся, сдвигаясь на несколько сантиметров в год. Например, Африка разваливается на две части. Учёные считают, что через пять миллионов лет между ними образуется новый океан. А другие учёные думают, что континенты, наоборот, слипнутся обратно в один большой материк, как случалось в истории планеты уже не раз. Они слипаются, а потом снова расползаются. Слипаются – и расползаются. И, хотя ты этого не чувствуешь, Земля, на которой ты стоишь, всё время куда-то движется у тебя под ногами, а не только вращается вокруг Солнца. Учёные спорят, куда направляются литосферные плиты. Пишут, что Крым движется к России, Россия едет в сторону Японии, а Санкт-Петербург плывёт в Иран, но это не точно. Всё происходит очень медленно, а то можно было бы бесплатно путешествовать в страны, на поездки в которые, по словам Светиной мамы, «в жизни не напасёшься».

На стыках литосферных плит случаются землетрясения и извержения вулканов. «Катастрофы несут гибель городам, людям, растительному и животному миру» – гласит надпись под картинкой, на которой из большой дыры в асфальте торчит автобус, а на заднем плане полыхает лес.

Фото вулкана помещено на обложку энциклопедии по геологии. Он может уничтожить целый город. Сначала поток лавы неудержимо бьёт из жерла вулкана на высоту пятнадцать – двадцать километров, а то и больше. Это длится не один час, и лучшее, что можно сделать в это время, – свалить как можно дальше. Во время выездного урока в Русском музее Света видела картину Карла Брюллова «Последний день Помпеи», герои которой заняты именно этим – они сваливают как можно дальше от вулкана Везувий.

Затем фонтан лавы обрушивается с высоты на склон вулкана, и образуется пирокластический поток – раскалённая до нескольких сотен градусов по Цельсию смесь вулканических газов и пепла. Эта чёрная туча, плюющаяся огнем, несётся со скоростью самолёта. У людей, попавшихся ей на пути, закипает и испаряется кровь, головы взрываются, после чего их накрывает слоем пепла высотой в двадцать метров.

Плюс такой смерти: останки сохраняются веками, и можно порадовать археологов через две тысячи лет, как это произошло с теми жителями городов Помпеи и Геркуланум, которые не успели свалить. Именно это случилось с Розой, подружкой Маленького принца (если верить изложению Светы, которое она написала по произведению Антуана де Сент-Экзюпери).

Однако Везувий – ещё ерунда по сравнению с супервулканами. Например, Йеллоустонским супервулканом в Америке.

Если такой вулкан рванёт, пирокластический поток выжжет дочерна целый континент. Ещё более обширную территорию завалит толстым слоем пепла, и там тоже всё погибнет. Другая часть пепла попадёт в атмосферу и сделает землю недосягаемой для солнечных лучей. Начнётся зима, которая будет длиться десятилетия. Выбросы прольются ядовитыми кислотными дождями, добив всё, что сумеет выжить. И это мы ещё не упомянули огромные цунами – они в общей картине и упоминания-то не стоят. В фильме «2012» из папки «На каникулы», который посмотрела Света, извержение оказалось сильно приукрашено, потому что закончилось довольно быстро, а потом герои увидели солнце. На самом деле никто после такого не увидит солнце годами, даже если будет кому смотреть (что вряд ли).

Примерно то же самое произойдёт, если на Землю упадёт большой астероид.

А ещё падение большого астероида может вызвать взрыв супервулкана, и получится двойной эффект.

Вся история человечества от самых древних обезьян уложилась в промежуток времени между великими катастрофами, о которых повествует энциклопедия по геологии. Так что теоретические последствия взрыва супервулкана и падения астероида учёные рассчитали на компьютере. Возможно, они чего-то не учли, и всё будет ещё хуже.

Динозавры могли бы рассказать о похожей ситуации, если бы не вымерли в результате. Раздел про них Света тоже читала в энциклопедии. Дойдя до вымирания, она отбросила книгу и прорыдала сорок пять минут.

В Древнем Египте медицина была не такой уж плохой. Египтяне превращали своих мертвецов в мумии и в ходе мумифицирования хорошо изучили строение человеческого тела. Через несколько тысяч лет это привело к неожиданной практике: в Средние века, когда все уроки древности забылись, люди ели растёртые в порошок мумии египетских покойников как лекарство. Правда, настоящих древних мумий на всех не хватало, так что широкое распространение получили подделки – наспех высушенные тела каких-нибудь казнённых преступников. Света никак не могла взять в толк, почему сырых людей они не ели, а высушенных – пожалуйста.

Операции проводились с древних времен – без обезболивания. Лучший наркоз в старину – это, конечно, сильный удар по голове, после которого человек надолго отключался и не мешал работать врачу своими воплями.

Из милого и приятного: средневековые врачи часто пытались вырастить в пробирке гомункула – маленького человечка. Они мешали всякую дрянь, что попадётся под руку, нагревали её, добавляли немного человеческой крови. Врач по имени Парацельс считал, что гомункула можно вырастить за сорок дней, и его рост будет около тридцати сантиметров.

Света не верила в гомункула, но его выращивание с добавлением капли человеческой крови – явно интересное занятие. Особенно для летних каникул! Точно не хуже, чем вырыть в песке яму, вылить туда ведро воды, а потом орать:

– Ка-ака-ава-а! – и прыгать, как это часто случалось летом на даче.

Сложно сказать, зачем средневековым врачам нужен был гомункул. Наверно, для того же, для чего современным учёным нужен человекоподобный робот с искусственным интеллектом, – чтобы созданное подобие человека помогло лучше узнать нас, людей.

Черви, а точнее гигантские (до десяти метров в длину) глисты с безжалостными названиями вроде «цепень» долгое время боролись с насекомыми и паукообразными за первое место среди Светиных страхов, но победили пауки.

Насекомые и пауки – разные классы, то есть пауки не насекомые. Пауки впрыскивают в свою жертву яд и пищеварительные соки. Через несколько часов, когда она переварится, паук высасывает её. В год все пауки на свете съедают несколько сотен миллионов тонн насекомых – это столько же или даже больше, чем весят все люди мира вместе взятые.

У паука нет ушей – он слушает волосками на ногах. И у него нет носа – запахи он тоже чувствует волосками на ногах. И вкусовые рецепторы у него во рту тоже отсутствуют – съедобна ли добыча, паук определяет волосками на ногах. В общем, если ты паук, то брить ноги не рекомендуется.

Кроме волос на ногах, у пауков есть характер. Однажды во время каникул Света с мамой попали в зоопарк насекомых. Прямо на стойке продажи билетов под календарём-домиком сидел большой мохнатый паук-птицеед по имени Анатолий. Вообще-то, птицееды ядовиты. Их укус не смертелен для человека, но может вызвать жар, боль и судороги. Анатолий, однако, имел такой покладистый характер, что посетители могли с ним фотографироваться без всякой защиты. Но нужно было быть очень осторожным – паук нежный, и его нельзя ронять.

В том же зоопарке в специальных террариумах сидели и другие ядовитые пауки, настолько злобные, что даже сотрудники зоопарка брали их в руки только в специальных перчатках.

Большинство ядовитых пауков обитают в Южной Америке. Их яды вызывают паралич, судороги, удушье, остановку сердца и внутренние кровотечения. Менее опасные наградят человека рвотой, волдырями, зудом и отёками. Есть и пушистые гусеницы-убийцы, которые ежегодно отправляют на тот свет несколько десятков человек в Южной Америке.

Из энциклопедий Света узнала, что, если попадёшь в Южную Америку, лучше поскорее вернуться домой. Какую ни возьми смертоносную тварь, какую ни вспомни смертельную болезнь – скорее всего, она найдётся в Южной Америке.

В том же зоопарке насекомых жили привиденьевые (от слова «привидение»), они же палочники. Это огромные, до полуметра (если вытянут ноги), насекомые, почти невидимые в зарослях из-за своей маскировки. В одном террариуме сидел «палочник прекрасный» – существо около десяти сантиметров в длину, которое Света не с первого раза, но разглядела на веточке зелени. А в террариуме с надписью: «Палочник ужасный», на первый взгляд, не было ничего, кроме кривой ветки с листьями, на которой могло уместиться три палочника прекрасных. Так Света и думала до тех пор, пока не поняла, что эта палка и есть палочник ужасный. Вся эта палка. Осознав, Света в ужасе отшатнулась.

Авторы фантастических фильмов и ужастиков давным-давно поняли: чтобы напугать зрителя, достаточно увеличить насекомых и паукообразных в размерах.

Света видела уже четырёх гигантских пауков в кино, плюс гигантских муравьёв, плюс гигантских инопланетных насекомых – дважды.

Зная Светину любовь к энциклопедиям, «Энциклопедию для настоящих девочек» ей подарила на девятилетие дедушкина старшая сестра баба Лера. День рождения у Светы десятого августа, так что подарок она получила на летних каникулах, но почитать руки дошли только на осенних.

Энциклопедия предназначалась для девочек в возрасте от восьми до шестнадцати лет, для каждой возрастной группы – свой раздел. В части, предназначенной для Светиного возраста, написали следующее:

«Девочки и мальчики очень сильно отличаются. Девочки должны одеваться совершенно иначе, чем мальчики, и играть в другие игры, иначе это не девочки, а непонятно кто. Настоящая девочка никогда не будет гонять с мальчиками в футбол или на велосипеде».

В футбол с мальчиками Света и так никогда не гоняла – её, как самую толстую, всегда ставили на ворота. Что касается её велосипеда, то прошедшим летом один мальчик взял его покататься, въехал в канаву и что-то погнул. Велосипед стал неуправляемым. Дедушка ругался последними словами, но, когда Света начала реветь, обещал, что к следующему лету накопит с пенсии на новый велосипед.

С раннего детства Свету учили, что нельзя быть жадной, нужно делиться с другими детьми едой и игрушками. Но что бы она ни дала поиграть – получала назад сломанным. В итоге Света решила, что не будет никому ничего давать, но и сама ничего ни у кого просить не будет.

«У мальчиков с детства более живой и любознательный ум. А у девочек сильнее развиты чувства. Мальчики всегда проявляют интерес к окружающему миру и устройству вещей и предметов, их окружающих».

Ах вот почему они разломали все Светины игрушки, к которым прикасались!

«Девочкам хуже, чем мальчикам, даётся математика, а в их мышлении меньше логики».

В этом месте Света впервые ощутила беспокойство. По математике у неё были одни пятёрки.

«Девочка – это прекрасный цветок в вазе. От того, как часто будут менять воду и насколько тщательно будут ухаживать за цветком, зависит, как быстро он завянет».

Прочтя этот абзац, Света представила себе всё очень ярко. Всем телом она ощутила, что вянет.

Подбежала к зеркалу – и увидела первые следы увядания. По совету из энциклопедии она отрезала и положила на лицо несколько кусков свежего огурца, а затем вернулась к чтению.

Что же, согласно энциклопедии, должна уметь девочка?

Сложить простыню, убрать со стола, помыть пол и посуду, приготовить борщ и котлеты, постирать, полить цветы, положить еду в тарелку.

В обязательном порядке настоящая девочка должна уметь правильно гладить мужские рубашки и брюки. Правильно вставать – и садиться.

«Садясь на стул, настоящая девочка всегда держит спину прямо, а колени вместе. Ни в коем случае нельзя плюхаться, как бегемот! Опустившись на сиденье, нужно аккуратно завести одну ногу за другую, легко соприкоснувшись лодыжками, а ладони, сцепив в замок, опустить на колени. Ногу на ногу класть нельзя – при этом неприлично задирается юбка. Также нельзя широко разводить колени – это можно только мальчикам. Садясь на стул, нужно улыбаться».

Света немедленно попыталась сесть, как сказано в энциклопедии, но запуталась в ногах, потеряла равновесие и упала на пол. Тут же она поняла, что в школе всегда плюхается на стул, как бегемот, и широко разводит колени, как мальчик. И уж конечно, никогда не улыбается.

Ещё настоящая девочка никогда, ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не должна быть толстой.

«На завтрак нужно есть овсяную кашу „Геркулес“, только обязательно на воде, а не на молоке и без сахара. Чтобы не тратить время на приготовление, можно залить крупу кипятком с вечера, а наутро съесть. Перед этим можно погреть кашу в микроволновой печи, но не стоит добавлять масло. Если проголодалась в школе – можно перекусить, съев три-четыре сырых ореха. В орехах содержится много полезных веществ для твоих волос и ногтей, но больше четырёх штук съедать не нужно, потому что в них также очень много жиров, которые откладываются на бёдрах и животе. Очень полезен для кожи горох, однако избегай горохового супа с копчёностями – они очень вредны для красоты. Исключи всё сладкое, если хочешь сохранить фигуру стройной, а зубы в целости. Забудь про шоколад, если не хочешь вся покрыться ужасными прыщами. Также откажись от аллергенов – например от клубники и апельсинов.

Помни: девочка должна приносить жертвы ради красоты».

Про чипсы и колу – ни слова. Настоящая девочка и слов-то таких не знает. Это можно только мальчикам.

«Толстой девочке не помогут никакие наряды».

У Светы и в помине не было ничего нарядного, но, даже если и было бы, оно бы ей не помогло! В разделе «Тайна имени» о «Светлане» составители написали так:

«Светлана бескорыстная, нежная, заботливая, добрая, отзывчивая, честная, справедливая, покладистая и уступчивая. Но в то же время Светлана может быть расчётливой, лживой, мстительной, эгоистичной, самовлюблённой, агрессивной, жестокой, упрямой и непредсказуемой.

Светлана очень ответственно подходит к вопросу создания семьи.

Она сможет составить гармоничную пару с мужчиной по имени Аникей, Вакула, Густав, Дарий, Епифан, Зосима, Казимир, Лазарь, Питирим, Самсон, Спартак».

Света за всю свою жизнь нигде и никогда не встречала мальчиков с такими именами. У неё не было ни единого шанса когда-нибудь создать семью.

Это стало последней каплей. Она отбросила книгу и заревела. Прибежала мама.

– Я не настоящая девочка! – плакала Света.

– В смысле? – не поняла мама. – Кто это сказал?

– Я толстая! Мне ничего не поможет!

– Как так?! – всплеснула руками мама.

– Я уже вяну! И скоро совсем засохну!

– Ты о чём?!

– Я неправильно сажусь на стул!

– Что за бред?!

– У меня никогда не будет гармоничной пары! Не бывает мальчиков по имени Спартак! Кому тогда гладить брюки?!

Мама взяла Свету за плечи и легонько встряхнула.

– Какой Спартак?! – воскликнула она. – Ну какой Спартак?!

Света продолжала реветь, и мама встряхнула её снова:

– Какие брюки?!

Когда во всём разобрались, мама забрала у Светы «Энциклопедию для девочек» и пошла на кухню, чтобы её почитать. Света заглядывала туда разок – мама налила себе бокал того, что стоит на верхней полке серванта вместе с рюмками. За окном уже стемнело и пошёл дождь.

– Н-ну ч-что? – спросила Света через некоторое время, всё ещё всхлипывая.

Мама странно посмотрела на Свету, затем встала со стула, открыла окно и с непроницаемым выражением лица выкинула энциклопедию на улицу с третьего этажа. В темноту.

– Ты что?! – воскликнула Света и побежала к дверям.

– Чушь от первого до последнего слова, доча! – закричала мама. – А ещё книга называется! Энциклопедия! Вот так и становятся дурами!

Света выбежала на лестницу, спустилась вниз и подняла энциклопедию. Та чудом не попала никому по голове и не угодила в лужу, но страницы намокли от дождя. Вернувшись домой, Света вытерла книгу и бережно поставила на полку.

Настоящим девочкам наверняка нельзя так варварски поступать с книгами.

Просто не каждой энциклопедии можно верить. Из всех, которые Света изучала на каникулах, «Энциклопедия для настоящих девочек» оказалась самой страшной.

Виктория Медведева

Жуткая рыбалка

Ну и история приключилась у нас с Пашкой этим летом! Пашка – это мой друг. Мы с ним на даче дружим. Когда переезжаем в город, конечно, продолжаем дружить, но встречаться часто не очень-то получается. А на даче у нас дома рядом, через забор.

В общем, началось всё из-за девчонок. Это я про сестёр наших. У Пашки сестра Машка. Она уже в третий класс перешла, но ненамного моей Ленки умнее, хоть и на год её старше.

В прошлом году девчонки преспокойно играли на участке. То на качелях, то в игрушки. А в этом принялись постоянно за нами везде таскаться. Мы на великах – и они за нами. Приходилось всё время останавливаться и их дожидаться.

Мы в волейбол – и они с нами. Мы в бадминтон – так они лезут, чтоб двое на двое играть. Мы купаться – и они тут как тут. И главное, бабуля стала Ленку с нами отпускать, а Пашкина бабушка – Машку. По-моему, бабушки просто-напросто сговорились.

Но когда мы на рыбалку собрались, то чётко решили от девчонок отвязаться. Ещё не хватало, они всю рыбу перепугают своим писком. Смотрим, а они уже собираются.

Мы говорим:

– У нас удочек лишних нету.

Так они прутьев где-то нарвали, леску принялись привязывать. Радуются!

Пашка мне говорит:

– Остаётся одно. Их надо напугать. Чтоб сами, добровольно отказались с нами идти. Потому что, если Машка заканючит, бабушка меня точно заставит её взять.

Я у виска покрутил, спрашиваю:

– Забыл, что в прошлый раз из пуганья вышло?

Пашка рукой махнул:

– Не забыл, не забыл. Но это совсем другое.

Конечно, он не забыл. Это тем летом было. У нас тут девчонка одна есть – Томка. Задавака, но симпатичная. Я Пашке не говорил, но мне она нравилась. А потом вижу: да и ему она нравится, точно. А она на нас – ноль внимания.

А тут приехали одни, дачу сняли. И появился некий Игорь. Через пару дней смотрим: Томка с ним на великах, потом на речке вместе. А потом на качелях этот Игорёк её качает. А она ещё смеётся, как дурочка.

Вот мы и разработали план. Вроде ме́сти. Решили напугать Томку, чтоб не задавалась. Это Пашка придумал:

– Притворимся мёртвыми. Будто нас убили.

Написали записку печатными буквами: «ПРИХОДИ ВЕЧЕРОМ ЗА НИЧЕЙКУ. И. В 8» и сунули в Томкину калитку.

Это мы потом дописали, что в восемь. Чтоб не лежать «мёртвыми» весь вечер, пока она там соберётся к своему «И» на свидание. А «ничейка» – это дом на окраине нашего посёлка. Его кто-то строить начал, да бросил. В общем, ничей дом. Вот про него и стали говорить: «ничейка».

Мы на место заранее пришли. За «ничейкой» всё травой заросло, так мы в ней и устроились. Пашка с кухни ножик стащил, а я – кетчуп из холодильника. Ножик мы кетчупом испачкали, а сами стали позы репетировать. Чуть не разругались. Пашка такие позы напридумывал – просто смех. Я считал, что нужно быть более правдоподобными, а он аж ноги за голову закидывал, чтоб пострашнее было. В конце концов пришли к компромиссу. Я просто руки и ноги в разные стороны разложил, а Пашка весь выкрутился и голову назад закинул. А ножик в кетчупе рядом, между нами, положили. Полежали так, потом Пашка говорит:

– Нет, нужно ещё правдоподобнее. Давай шеи кетчупом намажем. Нас ведь зарезали.

Я не очень-то хотел свою любимую футболку пачкать, но согласился, что так будет намного правдоподобнее и страшнее. Оттянул ворот, насколько мог, и шею намазал. И Пашка тоже намазал и говорит:

– Только смотри не шевелись и глаза не открывай.

– Ты сам, – говорю, – не открывай.

Вот лежим мы так, не шевелимся. Глаза не открываем. А когда нельзя шевелиться, так и хочется чем-нибудь пошевелить. Прямо всё тело зачесалось. Уже восемь давным-давно наступило. Вдруг слышим – шаги, трава зашуршала. Томка! Мы замерли, стараемся даже не дышать.

Вот совсем рядом шаги. Мы думали, что Томка заорёт от страха, а она не орёт. Только дышит. Может, от ужаса даже кричать не может? Я чувствую: дыхание её всё ближе. Наклоняется Томка прямо над моим лицом, к шее с кетчупом. И волосы её мою щёку щекочут. Тут я не выдержал и слегка ресницы разлепил. И прямо перед собой вижу глаза, волосы распущенные и огромный нос! И эта страшная Томка как фыркнет. Лошадь!

Тут Пашка как вскочит. То есть собрался вскочить, но рукой угодил в конскую кучу, поскользнулся и всей рубашкой туда тюкнулся. Наверное, лошадь приняла нас за мёртвых и сильно испугалась, когда мы живыми оказались. Вот у неё и случилась «неожиданность».

Откуда у нас в посёлке лошадь взялась, мы так и не узнали. А Томка на следующий день нам ехидно так говорит:

– Ваша записочка не сработала. Игорь не мог написать «ничейка», он и понятия не имел, что у нас тут такой дом имеется. Эх, вы! Недотёпы-ничейкины.

Хорошо ещё, она ничего про лошадь не узнала. А с тех пор так нас и зовёт: недотёпы-ничейкины.

Скажу вам честно: у меня с этими страшилками постоянно какая-то ерунда получается. На Хеллоуин мы с Лёшкой – это мой друг из нашего класса – решили девчонок попугать. Лёшка предложил надеть маски «Крик» и спрятаться в раздевалке между пальто. А когда девчонки придут одеваться, выскочить на них.

«Крик» – это что-то типа черепа с раскрытым ртом.

Я говорю:

– Этих «Криков» у каждого дома по сто штук. Все уже к ним привыкли, и никого они не напугают. У меня получше идея!

Дома я залез на антресоли и достал папины силиконовые галоши для валенок. Они такие полупрозрачные. Принёс их в школу. Еле у меня в мешке для сменки поместились. Мы с Лёшкой заперлись в школьном туалете, чтобы порепетировать. Я натянул галошу на лицо. Лёшка от восторга прямо чуть не закричал.

– Вот здорово, – говорит, – а на голову шапки натянем.

Он тоже свою галошу надел. Действительно классно получилось. Силикон прозрачный, но мутный. Очень страшное сквозь него лицо получается – такое плоское, белое.

После уроков мы помчались в раздевалку, чтобы успеть спрятаться. Надели свои галоши, сверху шапки и затаились в углу, где все девчонки свои пальто вешают.

Силикон хоть и прозрачный, но видно через него не очень-то хорошо. Смотрим – первая девчонка приближается, только не поймём мы, кто такая. А она подходит, раздвигает куртки и говорит:

– И кто это здесь хулиганит?

И тут мы понимаем по голосу, что это вовсе никакая не девчонка, а наша гардеробщица тётя Люся. Она нас увидала, застыла на секунду, а потом как попятится. А вешалка за ней наклоняться начала, потому что тётя Люся куртки-то из рук не выпускает. Мы схватились за пальто с нашей стороны, чтобы она не упала вместе с вешалкой, но эти девчачьи пальто такими хлипким оказались. Сорвались с железных крючков и у нас в руках остались. А тётя Люся всё-таки упала. А куртки, за которые она держалась, тоже сорвались и накрыли её с головой.

Потом она говорила, что чуть в обморок не упала и чуть руку не сломала. Хорошо ещё, тётя Люся у нас добрая. Попросила директоршу нас сильно не ругать. Сказала, что сама так потом хохотала, что чуть живот не надорвала. Всё у неё «чуть» получается, у нашей тёти Люси.

Вот я и говорю: с этими пуганьями у меня вечно какие-то неприятности случаются. Пашка в курсе моих дел, но я ему напомнил. А он говорит:

– Да ладно тебе, Витёк. Мы действий никаких предпринимать не будем. Так, на словах попугаем, и всё. Чтоб от рыбалки девчонок отговорить.

Ну, если только на словах, то я согласен. На словах-то ничего такого не должно произойти.

Накануне рыбалки мы приступили к выполнению намеченного плана. Пашка с утра устроил собрание и заявил девчонкам:

– Ну вот что, мелюзга. Если хотите идти с нами на рыбалку, сами накопайте червей. Только учтите: черви нужны хорошие, жирные. А такие водятся только за ничейным домом.

Машка говорит:

– Хорошо. Сейчас мы сбегаем за лопатками и пойдём с вами копать.

И они уже собрались бежать за своими совками. Но Пашка их остановил:

– Только условие – не ныть и не орать на весь посёлок.

Ленка моя говорит:

– А чего это мы вдруг будем орать? Скажи, Маш! Мы и не собираемся орать.

– Да. – Машка кивает. – Червей вообще нужно молча копать, а то они все разбегутся.

Пашка так насмешливо смотрит то на девчонок, то на меня.

– Они не в курсе, Вить, что за «ничейкой» на пустыре, куда ни копни, сплошные черепа зарыты. Поэтому там и черви такие жирные. Они в этих черепах живут и периодически их глодают.

Мне показалось, что Пашка очень убедительно рассказал про черепа. Мне даже самому стало не по себе, когда я представил, как черви из черепов вылезают через глазницы.

Смотрю: у Ленки немного лицо вытянулось. Но тут Машка заявляет:

– Глупости ты какие говоришь, Паша! Папа мне рассказывал, что дождевые черви питаются остатками сгнивших растений, а потом выделывают их с очень многими веществами. Калием там всяким, фосфором. Поэтому они такие полезные. И никакие кости они глодать не могут, у них и зубов-то нету.

– Умная ты больно! – разозлился Пашка. – Калий они выделывают! Всё равно там на пустыре полно черепов. Куда ни копни.

– А мы у нас во дворе себе червей накопаем, – влезла в разговор Ленка. – Нам и таких хватит. А вы себе копайтесь в своих черепах, если вам нравится. У вас свои черви будут, а у нас свои.

Ладно. Видим, что черепа не сработали. Я сделал вид, что всё нормально, и говорю Пашке:

– А мы ведь на то самое место пойдём? – и многозначительно брови поднял.

– Ну да, обязательно. – Пашка важно так кивнул. – Там хорошо клюёт. В другом месте сидеть бесполезно.

– Но ведь в прошлом году, помнишь, что там было?

Пашка немного растерялся, потому что я только что придумал кое-что, и он не знал, что именно. Поэтому он кивнул и говорит:

– Ага, как же, конечно помню.

А я продолжил:

– Лёнька рассказывал. Вошёл он на станции в автобус. Все места заняты, кроме самого первого. Он туда уселся. Едут они, а около речки, там, где клёв-то хороший, остановка. И все люди вышли, только Лёнька остался. Автобус поехал. Лёнька обернулся, смотрит, а эти рыбаки – не люди вовсе, а все как один скелеты. Только в плащах, и у каждого по удочке. Для маскировки. Лёнька у водителя автобуса спрашивает: «А чего это тут столько скелетов делают?» А тот отвечает: «Да они постоянно сюда приезжают. Потому что в этом месте клёв очень хороший». Вот так.

Пашка на меня одобрительно посмотрел. Понравилось ему про скелеты.

Ленка говорит:

– Вить, а я всё маме расскажу, что вы нас скелетами пугали.

Пашка её по голове снисходительно погладил и говорит:

– Твоя мама нам спасибо скажет, что мы вас предупредили. Предупреждён – значит, вооружён!

Машка руку Пашкину с Ленкиной головы сбросила и говорит:

– Не собираемся мы ничем вооружаться. Сами вооружайтесь.

– Да это пословица такая, – объяснил я. – Но если вы хотите с целым автобусом скелетов встретиться, то пожалуйста. Мы не возражаем, правда, Паш?

Машка сощурилась и спрашивает:

– Если там целый автобус скелетов рыбу ловит, то что вам-то и нам достанется? Может, на другое место всё-таки пойдём? Где народу поменьше.

Мы переглянулись с Пашкой и уже не знаем, что возразить. Но тут нас позвали обедать, и это спасло ситуацию.

После обеда мы наскоро накопали червей у Пашки в саду и устроили тайное совещание.

– Если мы снова им напрямую начнём лапшу на уши вешать, опять ничего не получится, – сказал Пашка.

Я согласился, и мы разработали оперативный план. Пашка назвал его гениальным. Мы решили, что девчонки поверят, если подслушают наш разговор. Надо было только найти удобную позицию. Но тут нам повезло. Моя бабуля попросила девчонок ей помочь. Картошку почистить. Они уселись на террасе со специальными картофельными ножиками, которыми невозможно порезаться, и принялись тарахтеть. Про картошку, про собак, про соседа Вовку и прочую ерунду.

Мы заняли позицию под окном террасы и стали выжидать, когда эти болтушки остановятся хотя бы на минутку. И когда это неожиданно произошло, мы, пока они не начали снова тараторить, сделали вид, что только что подошли и не знаем, что нас кто-то слушает.

– Ну, значит, решено, – начал Пашка, – завтра в семь двинем?

Я отвечаю:

– Ага, это самое отличное время для рыбалки.

Это была первая часть нашего плана. Сбить девчонок с толку. На самом деле мы собирались выйти в пять утра.

Но этого манёвра нам показалось мало – мы решили не рисковать. А вдруг они начнут караулить и не будут спать всю ночь? Поэтому мы с Пашкой продолжили разговор.

– Значит, точно? Идём к запруде? – спрашивает Пашка таинственным голосом.

– Ну да, – отвечаю я ещё более таинственным голосом, – хотя, конечно, страшновато. А вдруг Летучий Голландец опять появится? Его же Лёнька видел.

Тут Пашка у виска покрутил и глаза вытаращил. Я тоже глаза вытаращил и закивал. Действительно, этот несуществующий Лёнька уже целый автобус скелетов видел, хватит с него.

– Ой, то есть не Лёнька, а Серёга Степанов, – поправился я.

Слышим, девчонки затихли на террасе. Ура! Сработало.

– А что за Голландец? – Пашка типа очень удивился. – Я что-то забыл.

Тут уже я у виска покрутил и даже по лбу постучал, только беззвучно. Как такое забыть можно!

– Фу ты! Вспомнил! – опомнился Пашка. – Да, Летучий Голландец на нашей реке завёлся. Плавает сам по себе, без команды. Говорят, вся команда утонула. И вот он плавает, ищет новую. И если ему кто-то понравится, он себе его и заберёт. И будут эти, которых он выберет, с ним всю жизнь плавать по рекам до самой смерти.

Я одобрительно кивнул и спрашиваю:

– А как же он заберёт-то? Это ж просто корабль, лодка. К тому же пустая.

– Ну, не совсем она и пустая. – Пашку понесло. – Там же капитан остался. Мёртвый. Он, пока команду не соберёт, своё судно не покинет. А как найдёт подходящие кандидатуры, поманит рукой, и они сами в лодку лезут. И всё, готово. А уж когда будет полная команда, Голландец уплывёт навсегда. Каюк!

Я специально помолчал, будто испугался и раздумываю. Потом говорю:

– Может, нам всё же не ходить? Мы-то ничего, мужчины. А если девчонок капитан заберёт? Они и делать-то ничего не умеют. Утопит он их, и всё. А нам потом отвечать.

Пашка по лбу постучал. Мол, это уже перебор. И говорит:

– Ну, может, завтра он и не приплывёт. Он же не каждый день появляется. Вдруг повезёт? Что ж теперь, на рыбалку не ходить, что ли?

– Да! – отвечаю. – Будем надеяться на лучшее.

Тут мы знаками друг другу показали, что пора завязывать, чтобы совсем уж не переборщить. И не спеша отправились за калитку. Специально, чтобы эти клуши видели, что мы абсолютно спокойны и собираемся идти завтра на реку, несмотря ни на что.

Весь остаток дня мы ждали, что девчонки начнут выяснять про Летучего Голландца. Но они ни словом не обмолвились.

Вечером Пашка говорит:

– По-моему, подействовало. Раз молчат, значит, поверили. Это мы гениально придумали. Голландец – это тебе не автобус скелетов. Всё правдоподобно.

– Да, – говорю, – я тоже так думаю. К тому же у нас двойная страховка. Они же в семь встанут, а нас уже и в помине тут не будет.

И, договорившись на пять часов, мы разошлись по домам.

Ленка вечером, как мне показалось, хотела меня о чём-то спросить, но так и не решилась.

Перед самым сном я говорю:

– Ну, всё, Ленка. Спок ночь! Завтра в семь.

И быстро под одеяло залез. Мобильник уже под одеялом на без пятнадцати пять поставил, только на одну вибрацию.

Почему-то спать никак не мог. Всё думал про Летучего Голландца. Глупо, конечно. Сами напридумывали. Но он никак у меня из головы не шёл. Когда мобильник завибрировал, мне показалось, что я и не спал вообще.

Выполз из кровати. Удочка и ведёрко у крыльца уже были приготовлены. Вышел за калитку. Пашка уже стоит. Хмурый. Видно, тоже не выспался.

Да ещё, как нарочно, пасмурно, туман такой, что дорога еле просматривается. Но, раз уж решили, надо идти. Тем более такую работу провели, чтоб сёстры за нами не увязались.

Поплелись к речке. Именно к той самой запруде, про которую вчера басни плели. Там, действительно, говорили, клюёт рыба. Около берега камыши и кустарник. Тихое место.

Разложились. Удочки приготовили. Вдруг Пашка как схватит меня за рукав.

– Смотри, – говорит, – плывёт кто-то.

Я вижу: действительно что-то движется по реке. Сквозь туман только одни очертания просвечивают.

– Ну, не думаешь же ты, что это Летучий Голландец? – спрашиваю так со смехом, а у самого чуть поджилки не затряслись.

– Не уверен, – Пашка отвечает.

Только непонятно, в чём он не уверен. В том, что это Летучий Голландец, или в том, что он так не думает.

Не сговариваясь, мы удочки бросили и прямиком к кустам помчались. Оттуда просто проще наблюдать было. Не подумайте, что мы такие уж тру́сы.

– Ну, подумаешь, – Пашка шепчет, – кто-то на лодке плывёт. Может, тоже на рыбалку.

Да, это была лодка. Вдруг в ней человек встал, высоченный такой, в длинном плаще, что ли, и что-то большое выкинул за борт. Оно как плюхнется в воду. А человек уселся обратно и быстро-быстро погрёб от нас. И через несколько секунд скрылся в тумане.

– Ничего себе! – Пашка говорит. – Труп в речку выбросил.

Я тоже сразу подумал про труп, но на всякий случай говорю:

– С чего ты решил, что это труп? Может, просто что-то ненужное выбросил, вот и всё.

Пашка ехидно так говорит:

– Для ненужного помойка есть.

Я всё же на своём стою:

– Зачем же он труп так близко к берегу подвёз? Мог бы на середине реки выбросить. Тут-то опаснее, могут заметить.

– Во-первых, туманище какой! Ничего не видно, – Пашка говорит. – А во-вторых, он специально его сюда выбросил, чтобы все подумали, что он, ну труп этот, сюда купаться пришёл и сам утонул. А на середине реки это было бы неправдоподобно.

Мы к берегу поближе подошли. Не знаю, как Пашка, но мне жутко не по себе стало. Ведь обычно утопленники всплывают. И точно, смотрим, круги по воде пошли. И вроде какие-то бултыхания.

Мы попятились и, не сговариваясь, помчались прочь. Удочки забыли, несёмся молча. Только когда уже почти к дому подбежали, остановились и дух перевели.

Тут калитка наша открывается. Стоит моя бабушка, Ленку за руку держит. И говорит:

– Как же вам, мальчики, не стыдно? Обещали девочек с собой на рыбалку взять, они готовились, а вы удрали.

Я говорю:

– Бабуля, нам нужно срочно в полицию. Там бандит в реку труп сбросил, который начал всплывать. И пока этот бандит ещё далеко не отплыл, его нужно арестовать как можно скорее.

Бабушка головой закачала.

– Что за глупости вы придумываете!

– Да, бабуль, – Ленка говорит, – они вчера весь день нас черепами и скелетами пугали. А сегодня, видишь, продолжают. И ещё говорили, что какой-то Голланд по реке плавает и всех детей собирает в команду, чтобы потом утопить.

– Ты чего врёшь! – возмутился Пашка. – Не собирается Голландец никого топить, мы этого не говорили.

А Ленка своё:

– Нет, говорили! Что утопит нас Голланд, потому что мы делать ничего не умеем. А мы всё, между прочим, умеем, и топить нас не за что! Вот!

Ясно, что после такого Ленкиного выступления бабушка наши слова всерьёз не восприняла.

Пашка говорит:

– Пошли к дяде Лёне, нашему соседу. И с ним вместе пойдём в полицию.

Около дяди-Лёниного дома мы замешкались. В такую рань стучаться как-то неприлично. А с другой стороны, бандит удерёт. А ещё хуже, труп всплывёт и уплывёт. Тогда мы уже никому ничего не докажем.

И вот, только мы уже собрались постучаться, как смотрим: дядя Лёня идёт по дороге прямо к нам.

– Привет, ребята! Вы чего это тут? Да ещё так рано?

– Ой, дядя Лёня! – затараторил Пашка. – Как хорошо, что вы уже не спите! Нужно срочно в полицию бежать. Потому что труп может самопроизвольно уплыть. Вот Витькина бабушка нам не поверила, потому что его Ленка сказала, что Летучий Голландец детей топит. Мы ничего такого про Летучего Голландца и не говорили. Только то, что он плавает себе один, вот и всё.

Дядя Лёня очень серьёзно всё выслушал и спрашивает:

– Мальчики, а вы не слишком ли много смотрите фильмов ужасов? Они очень нехорошо влияют на детскую психику. Лучше бы в футбол погоняли или хоть вот на рыбалку сходили бы.

Мы как хором заговорим:

– Вот именно на рыбалке всё это и произошло. Мы как раз не фильмы смотрим, а на рыбалку ходим.

Ну и рассказали про бандита, который на лодке в тумане приплыл и выбросил труп в реку.

Что дальше было, подробно описывать не буду, потому что, как можно подробно описать, как человек хохочет до самых слёз? Это дядя Лёня хохотал.

В общем, когда он насмеялся, выяснилось, что бандитом был именно он. А труп – это раколовка, которую он закидывал в реку.

– В такую погоду – самый лов. Если хотите, пойдём днём вместе на реку. Поможете мне раков поднимать.

Конечно. В такой туман попробуй узнай дядю Лёню.

* * *

С одной стороны, мы обрадовались, что в нашей реке нет никаких трупов. Но с другой…

Неплохо выглядели бы мы с Пашкой в новостях: «Страшное преступление в Афанасьевке. Юные герои разоблачают убийцу».

Вечером мы с Пашкой сидели на крыльце. Он и говорит:

– Дураки мы с тобой, Витёк.

Я спрашиваю:

– А почему это мы дураки?

Он говорит:

– Нам нужно было дядю Лёню фоткать, когда он труп в речку скидывал. Ну, в смысле раколовку. А теперь никому не докажешь, что такое было. А так можно было бы и про Летучего Голландца в классе рассказать, и про убийцу с трупом. Потому что у нас были бы вещественные доказательства. А на словах никтошечки нам не поверит!

Я, конечно, согласился:

– Говорю же, у меня с этими пуганьями вечно одна ерунда получается.

Тут прибегают девчонки. Тараторят такие что-то весело, друг дружку перебивают. Ничего понять нельзя.

Наконец Машка говорит:

– Мальчишки! Мы тут такое придумали. У нашего папы в коридоре плащ-палатка военная висит. Длиннющая. Ты, Витя, сядешь Пашке на плечи, потому что ты легче. Мы наденем на вас плащ-палатку, и вы пойдёте так по посёлку, как настоящий великан. Или Снежный человек. А мы будем вас на мобильники снимать. Только вечером, когда уже стемнеет. Представляете, какая страшилка получится! Да в школе все с ума сойдут от зависти!

Всё-таки классные у нас с Пашкой сёстры. А мы ещё их на рыбалку брать не хотели.

Ирина Асеева

Самый мистический писатель

Софья Викторовна сказала, что Эдгар По – самый мистический писатель. Потому что в его рассказах случается то, что наука объяснить не может. Я с ней не согласен: он самый мистический писатель, потому что необъяснимые вещи из его книжек в жизнь перебираются.

Всё началось, когда я пошёл за книгой Эдгара По в поселковую библиотеку Аннино. Впрочем, нет, всё началось раньше – в тот день, когда Софья Викторовна задала эти рассказы, а Тарас дал мне почитать «Воспитание монстра из Кливленда».

Вечером мы с сестрой поспорили, кому мыть посуду. И я сказал, что, раз Барсику нельзя наши тарелки вылизывать, нам надо завести енотика.

Я сам видел на YouTube, как енот мыл посуду. Он свесился над раковиной и под струёй воды передними лапками грязь смывал. Правда, при этом несколько тарелок разбилось, но это ничего. У меня тоже не всегда посуда остаётся целой.

Катя сказала, что нам не нужен енот, – для мытья посуды отлично подходят младшие братья. А я ответил, что енотик нужен всё равно, чтобы Барсику стало веселее. А если не енот, то черепашка. Или мышка хотя бы. И мы с Катей начали спорить, существуют ли черепашки, которые умеют ездить на роликах, и мышки с кисточкой на хвосте. Потому что черепашки без роликов неинтересны Барсику, а мышки с непушистым хвостом совсем не нравятся сестре. И тогда я решил, что идеально было бы завести монстра. Такого же, как у Дэна из Кливленда. Ладно, можно не трёхметрового – чуть поменьше. Чтобы Барсика не проглотил и в рюкзак влезал.

А уже после этого была библиотека. Конечно, можно брать книги в библиотеке в соседнем доме, но мне идти туда лень. Лучше сесть на автобус и проехать три остановки.

А после библиотеки позвонить Егорке и Никите, бросить рюкзак в сугроб и зависнуть с друзьями на пару часов на одной из площадок посёлка.

Начиналось всё просто отлично: автобус подошёл сразу. От остановки до кирпичного здания библиотеки на Колодезной я шёл, хрупая вечерним тонким ледком на подмёрзших проталинах и сухариками. Моими любимыми, со вкусом креветок. Я шёл и слушал двойное хрупанье. И думал: это хрупанье, умноженное на два, или хрупанье в квадрате?

Было светло, когда я подошёл к библиотеке. Мне осталось пройти десять шагов по дорожке до двери, когда я увидел кошку. Чёрную кошку.

Она сидела справа от дорожки. Я остановился и сунул сухарики в рюкзак. В приметы я не верю, но всё-таки мысленно сказал кошке, чтобы она не вздумала двигаться. По крайней мере через дорожку, по которой я должен дойти до двери.

Я осторожно сделал шаг. Кошка поднялась, перешла мне дорогу и встала рядом с дверью библиотеки. И я тогда подумал: впустить её или развернуться прямо сейчас и идти гулять с друзьями?

Кошка жалобно мяукнула. Я решил, что любую мистику можно объяснить с научной точки зрения. А ещё что на улице холодно. И отважно пошёл к двери. По дорожке, которую мне чёрная кошка перешла.

Если бы я тогда развернулся, кое-что в моей жизни пошло бы совсем по-другому. И я иногда думаю, что это «кое-что» – это так много!

Дверь библиотеки скрипнула. Звякнул колокольчик, извещая библиотекарей о посетителях. Кошка, не вытирая лапы, прошла мимо шкафов с книгами.

Я вытер ноги, разделся и оставил рюкзак у вешалки. Вот только не помню, застегнул я его на молнию или нет. Думаю, застегнул – я почти всегда его застёгиваю. Только один раз забыл, когда пенал по дороге потерял, но это было в октябре. А ещё когда учебники в лужу высыпались, но это было вообще в прошлой школе – можно считать, что в прошлой жизни.

– Мне рассказ Эдгара По «Золотой жук», пожалуйста, – попросил я Людмилу Владимировну.

– «Шмяк!» – тут же раздалось в глубине библиотеки.

Библиотекарь замерла.

«Блямс! Блямс! Блямс!» – словно крупные градины в стекло, затрещало что-то в глубине зала.

Людмила Владимировна ринулась вглубь библиотеки. Я поспешил за ней. Она явно испугалась, а мне было просто интересно, что же так блямкает.

Между стеллажами лежала гора книг. На них изумлённо смотрела библиотекарь.

– Не беспокойтесь, пожалуйста, – вежливо сказал я. – Вы мне скажите, где искать книгу с рассказами Эдгара По. Я её сам найду.

Не отрывая взгляда от кучи книг, библиотекарь растерянно указала на неё:

– Где-то здесь.

Чёрная толстая книга с пожелтевшими страницами оказалась в самом низу. Когда мы с Людмилой Владимировной закончили расставлять книги по полкам, на улице стемнело. Чёрная кошка сделала своё чёрное дело: погулять с друзьями у меня не получилось.

Дома я оценил объём рассказа: всего 31 страница. Мелочи, правда? Поэтому сначала я решил дочитать «Воспитание монстра из Кливленда». Оставалось триста страниц. Я их проглотил за два вечера, восемь перемен и урок истории. И пожалел, что книжка так быстро закончилась.

Когда она закончилась, я честно собрался Эдгара По читать. Думал, за час осилю. Раскрыл книжку, закинул ноги на стол осторожно, чтобы модели из лего не столкнуть, и начал. Даже несколько страниц прочитал – до того момента, как герой жука нашёл.

И тут телефон звякнул. Это Лёвчик просил сфоткать то, что мы на прошлом уроке литературы писали: Лёвы тогда не было, а завтра – контрольная по Эдгару По.

Я достал тетрадь и удивился. Уголок у неё был обточен. Нет, не обрезан: он выглядел как будто кто-то его подпилил. Или погрыз. Я бы понял, если бы он был помят, оторван, даже обожжён.

У меня всё может быть. Но я не грыз тетрадь – точно. Такое я бы запомнил.

Софья Викторовна строгая, но добрая. Она прощает мне, если я пишу по диагонали через две строчки: считает, что так проявляется мой креативный характер. Простит и обгрызенный уголок. Вот только сначала на весь класс заявит, что Парапланов грызёт тетради, чтобы знания лучше усваивались.

Остаток вечера я переписывал всё в новую тетрадь. Закончил только к полуночи. Поэтому «Золотого жука» дочитывал под одеялом при свете мобильника. Мама считает, что здоровье важнее оценок. А я подсчитал, что если получу «двойку» за контрольную, то про итоги четверти буду разговаривать с папой.

Под одеялом было жарко, поэтому ноги я высунул наружу. В книге старый слуга лез на таинственное дерево, ветер шуршал в кроне. По моей спине пробежали мурашки. Даже показалось: в тёмной комнате что-то тоже зашуршало.

Я втянул ноги под одеяло. Слуга залез на дерево и опустил тяжёлого жука в пустую глазницу черепа. Жук стукнулся о ветку, да так громко, что грохнуло в моей комнате.

Я затих и не решался читать дальше. Может быть, дух золотого жука перебрался из чёрной книжки в мою комнату? Или у меня всё-таки завёлся монстр?

Прислушался. Снаружи была тишина.

Всё равно нельзя сидеть всю ночь с мобильником под одеялом – заряда не хватит. Если дочитаю рассказ, может, мистика прекратится. Даже если это монстр из Кливленда, он не такой уж и страшный. Я знаю, что он любит глотать мыло и пускать после этого мыльные пузыри, – у меня получится его приручить! А вот с контрольной по литературе такое не пройдёт.

Я взял в руки себя и рассказы Эдгара По. Открыл и стал дочитывать. В заодеялье снова послышалось шуршание, и я стал читать вслух, чтобы его не слышать. Шуршание усилилось. От страха я начал читать ещё громче.

Я произнёс: «Лопата звякнула». В комнате послышался грохот, звон и вопль. Вопль я узнал – это Барсик. Может, его монстр схватил?

Я скинул одеяло и рванул к выключателю.

Даже не наступил ни на что – у меня, наверное, от постоянного хождения по моей вечно чем-то заваленной комнате на ногах кожное зрение развилось. Я слышал, такое бывает у просветлённых йогов. Наверное, мои ноги отдельно от меня просветлились. Исключительно из чувства собственной безопасности.

Вспыхнул свет. Рядом с горой упавших со стола учебников, футболок, моделей из лего и прочих нужных вещей стоял Барсик. Хотя я сначала его за монстра принял: спина дугой, шерсть дыбом, распахнутые от страха глаза за пределы ушей вылезают. Он не отводил взгляда от высокой жестяной коробки из-под «Дженги».

«Дженга» – это башня такая из деревянных кубиков. Только сейчас сама башня перемешана с лего, а коробку я обычно на столе держу, складываю туда огрызки яблок, остатки бутербродов – я обещал маме хотя бы на столе порядок поддерживать. По мере сил. Моих сил обычно хватает только на это.

Я подумал: если монстр настолько маленький, что поместился в коробку, он не страшный.

У Дэна монстр был трёхметровый.

Я подошёл и осторожно заглянул в коробку.

И ахнул, потому что залюбовался: внутри было нереально милое существо.

В комнату вбежали папа, мама и Катя. Одновременно. Чуть в дверях не застряли.

Я поднял с пола коробку и сунул сестре под нос:

– Вот! Они существуют!

Катя посмотрела в коробку и улыбнулась:

– Ой, какой хорошенький!

В коробке сидел мышонок. Нет, не обычный серый. Пушистый, серовато-коричневый и с кисточкой на кончике хвоста.

Я шёл в библиотеку, настроение у меня было чернее, чем обложка книги с рассказами Эдгара По. Книгу я нёс обратно. И не только её.

Я не ответил на улыбку Людмилы Владимировны. Грохнул на стойку чёрный томик, бережно поставил рядом коробку со Спайком.

Спайк – это мышонок. Я его даже назвать успел. А мама настояла, что его надо в библиотеку вернуть. Она решила, что в его появлении нет никакой мистики: это мышонок книги в библиотеке уронил, а потом в мой открытый рюкзак забрался – сухариками полакомиться.

Я открыл крышку, протянул коробку Людмиле Владимировне:

– Это ваше?

– Что там? – Она с улыбкой заглянула в коробку, взвизгнула и одним прыжком перебралась в дальний угол библиотеки.

Мне показалось, что она способна шкафы с книгами передвигать, чтобы забаррикадироваться. Но не стала, потому что вовремя оценила, что это напрасный труд, – мышонок всё равно до неё доберётся.

Я обрадовался:

– Так это не ваш мышонок? Никто не терял здесь мышей?

Людмила Владимировна перестала трястись и, слегка постукивая зубами, сообщила:

– Теряют обычно документы, ключи и тетради. Про мышей ещё никто не спрашивал.

В зал вошла чёрная кошка и вопросительно мяукнула.

Я поспешно закрыл крышку и уточнил:

– Значит, я могу забрать мышонка себе?

– К-к-конечно, – слегка заикаясь, произнесла библиотекарь.

– Хорошо, – сказал я, пряча коробку в рюкзак и закрывая его на молнию. – Мне ещё Александра Грина дайте, пожалуйста.

Я выяснил, что Спайк – песчанка, его родина – Северная Африка. А вот, как он появился в библиотеке, до сих пор неизвестно.

Что поделать, некоторые вещи в жизни пока объяснить невозможно. Но это только пока.

Грозу тоже долгое время мистикой объясняли. Так что не всё ещё открыли учёные. Мы вырастем – будет чем заняться.

А пока меня другое больше волнует. Я выяснил, что Александр Грин – самый романтический писатель. Поэтому на всякий случай телефон буду держать поблизости: вдруг Свиридова позвонит.

Анна Зимова

Мой добрый врач

ОТЗЫВ о посещении медицинского учреждения:

Семейная многопрофильная клиника «Мой добрый врач»

ПАЦИЕНТ: Щавелев Никита Алексеевич

Возраст: 10 лет

Во-первых, прошу оставить текст отзыва целиком, тем более ничего не изменять в нём! Я проверю, чтобы он был опубликован такой, как я написал. Потому что я хочу, чтобы ваши пациенты знали, что творится у вас в клинике, и не попали в такую же ситуацию, как я. Во-вторых, уложиться в предложенную «тысячу знаков» будет нереально: этого не хватит, даже чтобы выразить сотую часть моего возмущения.

1 апреля этого года мне и моей матери Щавелевой Е. С. «повезло» оказаться в вашей клинике. Обращаю внимание: в названии заведения присутствует слово «добрый», однако добрым этот визит никак не назовёшь. Но обо всем по порядку.

Итак, 1 апреля моя мать записалась в вашу многопростофильную клинику на талассотерапию (какой-то массаж тёплыми камнями). Также она записала меня к стоматологу. Не потому, что мне было надо что-то лечить (!), а просто в клинике проходила акция: «Знакомство с детским стоматологом! Осмотр и проведение урока гигиены зубов всего за … рублей». В общем, мама сказала, что лекция про зубы не будет лишней, и мне нужно показаться специалисту, коли представилась такая возможность. Она подгадала, чтобы наши с ней визиты были назначены на одно и то же время: пока ей будут делать её процедуры, я побеседую с дантистом о том, как правильно чистить резцы, клыки и всякие коренные зубы и пользоваться нитями и флоссами. Ну, вы поняли.

Чёрт, хочется писать так, как я всё это помню, а ваш сайт всё время отвлекает и требует ответить на вопросы стандартной формы. Вот, например:

«Была ли консультация информативна?»

Отвечаю: о да, была! Если не сказать больше. Я познакомился со стоматологией так хорошо, что мне с лихвой хватит до конца жизни. Меня прямо чуть не смыло на фиг информацией. Знания и эмоции буквально лезут из меня. Так что я решил поделиться.

Возможно, после визита мне ещё потребуется консультация психолога (который, прошу обратить внимание, тоже принимает в этой клинике! Не правда ли, удобно: травмировать человеку психику, а потом пусть ещё полечится у мозгоправа).

Здесь будет небольшое лирическое отступление. Прошу его оставить!

Вы, наверное, подумали, что я просто боюсь стоматологов. Пфф! Ни капельки. Я не первый раз был на приёме в этой клинике, прежде я трижды ставил пломбы у Татьяны Сергеевны, поэтому в моём случае речь шла ни о каком не о «знакомстве», а о визите к старому, проверенному другу. Так я думал, когда переступал первого апреля порог учреждения «Мой добрый врач». Теперь, значит, объясняю насчёт клыков, по поводу которых было столько вопросов. Да, у меня были с собой клыки (бутафорские, купленные на вайлдберриз, и до поры я держал их в кармане). Их я собирался надеть прямо перед визитом к Татьяне Сергеевне. Зачем я их взял? Первое апреля всё-таки. Я хотел повеселить своего врача. Она попросит меня открыть рот, и мы вместе посмеёмся.

Ну вот, опять. «Опишите ваши впечатления от самой клиники».

Описываю. Клиника как клиника. Чистенько, пахнет дезинфекцией, бахил на входе хоть завались. Диванчики в холле мягкие. Девушки на ресепшене нам улыбались и сказали, что воды из кулера можно брать сколько хочется. Но потом мою маму вызвали на приём, и я остался ждать встречи со стоматологом в одиночестве. Ну как в одиночестве – в холле сидел ещё посетитель. И вот с ним я прошу вас провести разъяснительную работу. И вообще, думать надо, кого пускаете в клинику.

О, вот, наконец. «Опишите суть вашей претензии, если таковая имеется».

Да, претензия есть. Описываю: мелкая такая, писклявая, лет шести-семи. Мальчик. Рубашка, свитер, очочки – ничто не указывало на то, что этот сидящий в холле ребёнок какой-то не такой. Я-то находился (тогда ещё) в расслабленном состоянии, зная, что мне предстоит всего лишь поговорить с доброй Татьяной Сергеевной про чистку зубов. Но подумал, что вот маленький ребёнок в преддверии визита к врачу может нервничать.

Ну и решил взять его, так сказать, на контроль. Чтобы не нервничал, значит.

Спрашиваю:

– Как ты, пацан? Ты к кому пришёл?

А он мне:

– Я папу жду. Он зубы лечит. Ну а потом я…

Я не дал ему договорить, чтобы поскорее увести от пугающих мыслей:

– А я маму жду. Она массаж делает. А, вообще-то, я тоже к стоматологу.

Малец явно оживился, когда узнал, что и я тут насчёт зубов. Выдавил, наконец, улыбку.

Я понял, что малыша тоже привели сюда ради акции, чтобы он просвещался насчёт гигиены. И что он боится и нервничает. Говорю:

– Ты, главное, не переживай. Ничего плохого тебе не сделают. Это ж просто осмотр. Доктор только посмотрит на твои зубки, расскажет тебе, как их правильно щёткой шкрябать. Ну, может, снимок сделает. Максимум.

Мелкий (задумчиво):

– Ну не знаю…

Я щёки важно надул:

– Да всё будет путём. Я сто раз зубы лечил у Татьяны Сергеевны. Ну три. И всегда всё проходило без сучка и задоринки. Раз – и готово.

А сам радуюсь, что у меня всего лишь осмотр, потому что, не буду врать, чистить зубы это совсем не то же, что сверлить их. Если бы мне их лечить предстояло, не сидел бы я тут такой спокойный. Все эти боры и щипцы… Не моё это, скажем так. Но перед ребёнком нужно демонстрировать смелость. Что всё будет пучком. Я и демонстрирую. Ухарюсь, улыбаюсь.

А мальчик говорит так печально:

– Во время осмотра, вообще-то, многое может пойти не так.

– Да что, например? Осмотр он на то и осмотр, что только глянут.

– Ну вот глянут. И заметят, например, у тебя кариес. У тебя сколько с прошлого осмотра времени прошло?

– Полгода.

– Как раз за это время кариес может успеть сформироваться.

Я держу лицо:

– Я бы заметил, наверное, – говорю снисходительно.

– А вот и нет. Кариес имеет свойство расширяться вглубь. Снаружи он может быть совсем не заметен, а в зубе уже сформировалась большая кариозная полость, разъев эмаль.

Умный какой нашёлся. Я ему:

– Ну, чтобы этого не произошло, и существует осмотр. В конце концов, кариес можно вылечить. Раз – и готово. Не страшно.

– Это смотря какой кариес. Бывает, поражение уже такое, что зуб приходится удалять.

Я уже пожалел, что связался с мальцом:

– Это уже врач пускай решает, окей? – и замолчал от греха подальше.

А он всё никак не заткнётся, бубнит:

– А тут, понимаешь, как тебе повезёт со стоматологом. Некоторые, например, вообще специально удаляют здоровый зуб, чтобы меньше возиться. Показывают тебе снимок, говорят: видите, надо удалять. Ты ж всё равно ничего в этом не понимаешь. Один дантист вообще дом себе построил благодаря удалённым зубам. Можешь в интернете почитать.

«Ладно, – думаю, – спокойно. Татьяна Сергеевна никогда со мной так не поступит, уж я её знаю».

Подошёл к стойке регистрации и будто невзначай спрашиваю:

– Не знаете, скоро Татьяна Сергеевна меня примет?

А девушка мне:

– Так Татьяна Сергеевна у нас больше не работает. Вас давно не было. Ваш врач: Кокошкин Николай Егорович. Он вас лечить будет.

Час от часу не легче. Какой-то неопознанный Кокошкин. И почему она сказала «лечить»?

Я говорю:

– Лечить? Но я же на осмотр.

– Ну или осматривать… – и так фальшиво улыбается, что не по себе.

Может, она знает что-то, чего пока не знаю я? И мамы, как назло, нет.

А малец тут как тут:

– Вот смотри, я нашёл статью про того врача. Если собрать все зубы, которые он вырвал, то может получиться целая коробка размером…

Я ему:

– Не знаю, где ты этих глупостей набрался. Но врачам, вообще-то, лишние зубы ни к чему. Лечение стоит больше, чем удаление, чтоб ты знал.

Он по-взрослому так усмехнулся:

– Не все врачи удаляют зубы ради денег.

Я говорю:

– Я подозреваю, что пожалею об этом, но все-таки спрошу: это ещё почему?

Он поправил очочки, как профессор какой-то:

– Среди стоматологов самый большой процент психически нестабильных людей. Ну, среди людей-врачей. Работает дантист, работает, а потом вдруг ни с того ни с сего с катушек слетает. И рвёт здоровый зуб… Профессиональная деформация. Нервный срыв.

Девушка за стойкой реально даже ухом не повела. Выговор ей напишите. Нормально вообще такое к пациентам подпускать?

Я сел и решил успокоиться. Стал искать отзывы о стоматологе Кокошкине. Хотелось бы почитать что-то вроде: «Кокошкин норм врач! Ни одного зуба лишнего мне не вырвал, чтобы дом себе построить». Но тут телефон пискнул: «зарядка на исходе», и я плюнул на это дело. Не надо себя накручивать, все путём будет.

Но адский ребёнок снова прилез:

– По результатам проведённых исследований в корне таких срывов лежит какая-то детская психотравма. Например, врачу в детстве не давали играть щипцами, клещами и всяким таким. Но ты не переживай. Таких один из тысячи. В России даже меньше. А вот в Америке один стоматолог вообще додумался. Своего пациента усыпил и вообще ему все зубы поменял. На точно такие же, как у себя. Чтобы разыграть своё самоубийство. Пациента потом убил, и по зубам так поняли, что это стоматолог. А всё ради страховки. Но у нас-то в России такого почти нет…

Я спрашиваю:

– Папа твой скоро придёт?

Он на меня, как на дурачка, посмотрел:

– Как все зубы вылечит, так и придёт.

«Скорей бы уж», – думаю.

Но тут девушка позвала меня:

– Щавелев, проходите, пожалуйста, на приём!

«Опишите, пожалуйста, сам приём».

Пожалуйста. На негнущихся ногах я прошёл к кабинету, который раньше посещал так спокойно. Открыл дверь ослабевшей рукой. Кабинет пока был пуст. Я решил успокоиться. Всё будет нормально. Прошёл к креслу и сел в него. Я даже надел клыки. Не зря же я принёс их. Может, начать приём с шутки неплохая идея и в случае с Кокошкиным. Может, если тот развеселится, то не станет… если ему в голову придёт… ну… Шутка – как профилактика нервного срыва.

Кокошкина всё не было, и я стал оглядываться по сторонам. И тут заметил, что инструменты, которые разложены рядом на столике… Они не такие, какие я надеялся увидеть. «Лекция о гигиене» – это значит, тут должны лежать зубная щётка, паста, флоссики всякие. Ну, зеркальце и лопаточка, в крайнем случае. Но Кокошкин приготовил для меня десятки всяких щипцов, зажимов, распорок и того, чего язык не повернётся произнести вслух. Тут был арсенал, которому позавидует любой маньяк-стоматолог. Кусачки с зазубринами, острые лезвия, штифты, на которые слону можно прикрутить бивень, и всякое другое. Посреди всего этого великолепия стояла какая-то банка. Наверное, с эфиром.

Но самое главное: на столе были разложены зубы. Целая куча зубов. Не меньше полусотни, но я не считал.

К чёрту приём, к чёрту Кокошкина! Я вскочил с кресла и устремился к выходу. Всего два прыжка до гардероба, а там уж и входная дверь недалеко. Подожду маму на улице.

Но вдруг свет погас. Я замер. И тут посреди тишины раздался звук проворачиваемого ключа. Я выхватил телефон, включил фонарик и осветил себе дорогу до двери. Как я и предполагал, она теперь была закрыта. Кокошкину нужно ещё время, чтобы подготовиться ко встрече со мной, и он меня запер, чтобы я не убежал.

И вот телефон наконец сдох, и я остался в полной темноте.

«Достаточно ли по времени длился приём?»

Значительно, значительно дольше, чем мне бы хотелось. Не знаю, сколько я пробыл в темноте среди всех этих щипцов и вырванных зубов, но всяко дольше вечности. Одно я помню точно: кричать я начал не сразу. Сперва я попытался неоднократно подёргать ручку двери (нет!) и даже открыть окно (нет! нет!). Я был надёжно заперт в кабинете с кучей вырванных зубов и скоро должен буду пополнить коллекцию Кокошкина. В какой-то момент я заметался и тогда уронил этот жуткий стол. На пол металлическим водопадом полетели инструменты, весело и долго постукивали о кафель зубы.

Наконец дверь раскрылась, и я нос к носу столкнулся с фигурой, плотно задрапированной в белое и в маске, закрывающей лицо. В руке человек держал какой-то баллон, направляя его на меня. Сейчас начнёт усыплять. И вот только тут крышу у меня сорвало.

– Мама-а-а!!! – закричал я.

– А-А-А-А! – закричал человек писклявым голосом.

«Хотите ли вы добавить ещё что-то?»

Хочу. Это была уборщица. Девушка. Потому и голос был писклявый. В руках она держала спрей-дезинфектор.

После того как Татьяна Сергеевна уволилась, в её кабинете оборудовали временное помещение для зубных техников. Они тут подгоняли коронки. Много самых разных коронок, как вы поняли. Ну и инструмент тут держали.

Я по привычке пришёл сюда и залез в кресло, которое давно уже пустовало без пациентов. А девушка-уборщица, не знавшая о такой моей преданности Татьяне Сергеевне, закрыла дверь на ключ и потушила свет. Она не заметила меня в кресле, поэтому напряглась, когда из кабинета послышался шум. И уж совсем она напряглась, когда увидела у меня во рту клыки. Я забыл про них, не до того как-то было.

А Кокошкин оказался, кстати, единственным нормальным тут чуваком. Он ждал-ждал меня в своём кабинете, дальше по коридору, а потом пошёл искать. Ну и нашёл как раз в тот момент, когда мы с уборщицей на два голоса рулады выводили. И ржал потом на всю клинику. Ещё подарил мне кучу флоссов и всяких полоскалок для рта.

Но сын его…

Это что-то с чем-то. Да-да, этот мелкий паршивец, вы представляете, оказался сыном Кокошкина! И звали его Карлом. Карлом, Карл!

Я просто, когда малец сказал «мой папа лечит зубы», решил, что папа – пациент. А оно вон как всё на самом деле обстояло. Так что те, кто читает этот отзыв: обязательно переспрашивайте, что человек имеет в виду, когда говорит вам «такой-то лечит зубы».

В целом понятно, откуда Карлуша знает столько увлекательных фактов про стоматологию…

Но, уважаемое руководство клиники, повторяю: не подпускайте этого мелкого монстра к пациентам или хотя бы давайте ему наркоз, пока он тут околачивается, чтобы молчал.

«Сколько звёзд вы ставите клинике?»

ОДНУ (1)

И только за то, что маме на талассотерапии понравилось. Она там расслабилась, понимаете ли. Пока я тут…

Настоящий кошмар!

Наталья Щерба

Котам с ключом в зубах не доверяйте

Вовка – мой настоящий, самый лучший друг.

Мы с ним очень непохожие: я тихий, даже застенчивый. Хотя нет – осторожный. А Вовка, наоборот, отчаянный и бесшабашный, «сорвиголова», как говорит его мама. Мы учимся в параллельных классах и в спортивные секции ходим разные: Вовка – на бокс, а я – на шахматы (так папа мой захотел).

Но у нас есть общее дело: гулять по разным улицам и переулкам, пустырям и свалкам, воображая, что мы путешественники, или исследователи, или даже великие первооткрыватели – покорители новых неразгаданных миров.

Эх… Так было, пока мы не попали два года назад на Кривую улицу. Да, именно в тот день случилось то, что перевернуло нашу беззаботную радостную жизнь с ног на голову…

Мы с Вовкой, привлечённые необычным и смешным названием, свернули в тихий зелёный переулок, но ничего особенного там не встретили: малыши возятся в песочницах, шепчутся бабки на лавочках, несколько мальчишек на велосипедах…

– А пошли отсюда, – разочарованно протянул Вовка, и я уже было согласился, как увидел кота.

Чёрный, довольно крупный кот вырулил из первого подъезда пятиэтажки, воровато оглядываясь по сторонам. В зубах он держал что-то тёмное и блестящее. Увидев нас с Вовкой, он замер. Я шикнул на котяру, и тот, уронив ношу, жалобно мяукнул и скрылся в кустах. Я поднял с земли загадочный предмет.

Это был ключ. Длинный, потемневший от времени железный ключ с красивыми узорчатыми зубцами на бородке.

– Ух ты, – восхитился за моей спиною Вовка, – классная вещь! Кажись, старинный какой-то.

– Интересно, чей он? – Я задумчиво покрутил ключ в руке.

Между тем погода начала быстро портиться. Даже очень быстро. Ветер усилился, небо набухло и почернело, нависнув над городом тёмным стадом туч.

Двор стремительно опустел.

– Слушай, – жарко зашептал мне в ухо Вовка, оглядываясь, – если есть ключ, значит, есть и дверь. – Он усмехнулся. – Кот из этого подъезда вышел, верно? А ключ непростой, явно не от квартиры… Может, заглянем в подвал, а?

Я поёжился. Идея, конечно, хорошая, но, возможно, сулит некоторые неприятности: в прошлом году мы забрались в подвал родной девятиэтажки и встретили дворника дядю Мишу, который как раз закрывал свои мётлы-вёдра. Ух и попало нам тогда от родителей!

Но ключ приятно тяжелил мою руку, маня и завлекая, обещая удивительные сюрпризы. А ветер, распаляясь, дул всё сильнее, тучи пыжились, будто от злости, и наконец прорвались первыми гневными каплями, не оставив нам выбора.

– Бежим туда.

Витька схватил меня за руку, и мы прыгнули в чёрное нутро незнакомого подъезда, откуда вышел странный кот, имевший тягу к ключам.

Теперь, по прошествии двух лет, мне кажется странным, что я совсем не придал значения тому, что кот нёс в зубах не колбасу, не кусок мяса или, скажем, дохлую мышь, а именно железный ключ.

Дверь в подвал была приоткрыта, оттуда шёл слабый электрический свет, и Вовка решительно ступил на узкую лестницу, ведущую вниз. Я не без опаски последовал за ним, и вскоре мы очутились в тесном, плохо освещённом коридоре с низким сводчатым потолком.

– Ух ты, как в старинном погребе! – восхитился Вовка.

– Откуда ты знаешь, какой с виду старинный погреб? – поддел я друга, но в душе был с ним согласен: замечательный подвал – жуткий, мрачный, таинственный.

Здесь было много обитых железными полосами дверей – «камеры пыток», как окрестил их Вовка, а пол был ровно застелен жёлто-серыми досками – «корабельная палуба!» – восхитился я. И мы пошли по коридору, скрипя половицами, пробуя дверные ручки, но все двери были закрыты.

– Давай испытывать твой ключ, – предложил Вовка и протянул руку.

Но я отстранил его и сам вставил ключ в первую замочную скважину. Вернее, попытался, ибо ключ не подошёл. И тут только мне пришла мысль, что, возможно, мы незаконно вторгаемся на чужую территорию, а это чревато всякими неприятностями. Я сказал об этом Вовке.

– Ты что! – возмутился он. – Мы же только заглянем, и всё! А ключ оставим в замочной скважине. Да нам ещё спасибо скажут за это!

Ключ подошёл к последней двери. Он легко проник в замочную скважину, повернулся два раза, и дверь с лёгким щелчком открылась.

А вот этого мы никак не ожидали: перед нами дрожала серая дымовая завеса.

Сначала мы подумали, что начался пожар, но вот какая штука: туман клубился и извивался, словно состоял из сотни маленьких тучек, вздумавших побегать друг за другом, но ни на сантиметр не переступал порога загадочного помещения. А ещё оттуда тянуло сыростью и плесенью.

– Как ты думаешь, что это? – спросил я дрожащим голосом.

Честно говоря, я не был таким же смелым, как Вовка, и, увидев такое, совершенно непонятное, порядком струсил.

Но Вовка всегда был очень храбрым, это точно… И тогда, лишь чуть-чуть помедлив, он быстро погрузил руку в туман и тут же отдёрнул. Ничего страшного не произошло. Тогда Вовка решительно погрузил обе руки.

– Там холоднее, в тумане, – изрёк он с видом настоящего исследователя, – будто в ледяной кисель окунаешься.

– Идём домой, – струсил я окончательно, – это мне не нравится.

– Нет, – решительно заявил Вовка, – я хочу узнать, что за туманом.

И шагнул в серую мглу.

Знаете, я, конечно, боязливый и осторожный, но оставить друга одного в неизвестном месте… Поэтому, крепко зажмурившись и зажав нос рукой, я ринулся вслед за Вовкой.

Ощущение было такое, будто нырнул в густой суп или манную кашу, но разобраться я не успел, ибо сразу оказался по ту сторону – завеса тумана оказалась в толщину не более полутора метров, а может и меньше.

Закрытые веки после леденящего тумана будто обожгло огнём. Мне понадобилось некоторое время, чтобы открыть глаза, и всё равно они слезились. Место, куда я попал, было необыкновенным: узкий длинный и кривой коридор, где стены, потолок и пол были сплошь покрыты зеркалами. Странный голубоватый свет, шедший неизвестно откуда, отражался в них бессчетное количество раз, и создавалось впечатление, будто здесь находится добрая сотня включённых электрических ламп.

Дым позади исчез. Вместо него теперь было ровное чистое зеркало. Однако, когда я тронул его рукой, оно с лёгкостью поддалось, будто это штора. Я облегчённо вздохнул – хоть выйти отсюда можно будет, но…

Вовки нигде не было. Разувшись, чтобы обозначить кроссовками место, откуда вышел, я босиком двинулся налево по коридору. Пол мягко пружинил под ногами, глаза привыкали к необычному свечению.

Зеркала, зеркала, зеркала… Коридор как-то незаметно изгибался. Я двигался как будто по кругу и не очень удивился, увидев вскоре свои синие кроссовки, темнеющие на зеркальном полу. Я пришёл обратно, но Вовку-то я не встретил! И ещё, передо мной снова клубилась туманная завеса – выход наружу… Кто-то открыл её? Вовка?

И вдруг из тумана вынырнул кот. Тот самый чёрный кот, которого я спугнул на улице. Не обращая на меня никакого внимания, он, коротко мяукнув, повернул, как и я, налево и затрусил вперёд по коридору. Я так удивился его появлению, что даже на мгновение позабыл про Вовку. Поэтому, увидев друга, неожиданно показавшегося с той стороны, где уже исчез кот, я очень обрадовался.

Вовка приближался, но он почему-то шёл ко мне спиной и ступал как-то по-кошачьи – пружинисто.

– Вовка, представляешь, сюда тот самый чёрный кот пришел! Проник через туман…

Вовка ничего не ответил, продолжая быстро пятиться, он прошмыгнул мимо меня и исчез из виду в другой стороне. Я только успел заметить, что глаза его были закрыты.

И тут меня начала бить крупная дрожь, как будто я погрузился в ведро со льдом по самую макушку. Потому что было очень страшно видеть друга в таком непонятном состоянии. Что с ним происходит?

Не успел я как следует ужаснуться, как в противоположном направлении мимо меня протопал кот с чрезвычайно довольной мордой: животное шло на задних лапах, совсем как человек.

Мимо меня опять пронесся Вовка. Двигался он опять спиной вперёд, но намного быстрее, чем в первый раз. С другой стороны, выписывая такие же коленца, как и Вовка, пронёсся, раскинув лапы, кот, как будто подхваченный порывом ветра…

Я застыл. Будто врос в проклятый зеркальный пол и совершенно не знал, что предпринять…

И тут началась полная катавасия: Вовка стал двигаться так быстро, что вдруг… распался на тысячи одинаковых Вовок, как будто бегущих друг за другом. То же самое происходило и с котом, только летел он в другую сторону. Вовки и чёрные коты замелькали так быстро, что перемешались во что-то пёстрое и неразборчивое, перед глазами у меня всё поплыло, и я осел на пол.

…Над ухом жалобно мяукнули.

Я открыл глаза и встретился взглядом с зелёными кошачьими глазищами, совершенно одурманенными. Рядом, стоя на четвереньках, тряс головой Вовка.

– Вовка, ты жив? – обрадовался я чрезвычайно.

Вовка перестал трясти головой, поднялся и вдруг резко схватил кота за шкирку и кинул его за туманную завесу.

И ещё крикнул зло вдогонку:

– Пшёл вон!

– За что ты его так? – удивился я.

Вовка, раздумывая, пожевал губами, почесал нос и наконец обратился ко мне:

– Шёл бы ты домой, мальчик.

И мяукнул – очень натурально.

Я обомлел.

– Ты чего?! – перепугался я не на шутку.

Подумал: не повредился ли Вовка головой от этих чудных гонок?

Вовка ещё пожевал губами, повертел головой, размял пальцы, зачем-то потрогал свои уши и произнёс:

– Ты кто?

– Мишка…

– Шёл бы ты домой, Мишка.

Но я уже всё понял и ужаснулся.

– Вов, ты только не волнуйся… Сейчас мы покинем это проклятое место, пойдём к врачу… или нет, к твоей маме.

Вовка опять пожевал губами (это начало меня раздражать) и согласился:

– Можно к маме. Пойдём.

Дождь на улице закончился, но уже порядком стемнело. Дома волнуются небось…

Кота нигде не было.

– Ой, а ключ! – спохватился я. – Мы его в скважине оставили!

– Забудь! – отмахнулся Вовка. – Это теперь не наша забота.

– Но всё же… – начал было я, но Вовка перебил меня:

– Послушай… Мишка… ты не мог бы меня домой отвести, что-то я совсем плох.

Он потёр виски и вдруг, пошатнувшись, начал медленно оседать на асфальт.

Я быстро ухватил его под локоть, и мы вместе побрели к нашему двору.

– Отвык, отвык, да, отвык…– повторял Вовка как заведённый, и я всё больше беспокоился за его здоровье.

Проводил я его, как сейчас помню, до самой квартиры, позвонил в дверь, поговорил со встревоженной мамой, сразу определившей, что Вовка болен и имеет высокую температуру, выслушал нотацию «кто же гуляет под таким дождём?!» и ушёл, так и не дождавшись от Вовки хотя бы «пока»…

…Вовка перестал общаться со мной, всячески избегал, не отвечал на телефонные звонки. Сначала я переживал, но потом узнал, что у лучшего друга всё хорошо: в классе он стал первым учеником, выиграл олимпиаду по физике, у него появились новые друзья, и даже, по слухам, он начал встречаться с Олей из соседнего двора.

Но что-то всё же меня беспокоило. По ночам мне часто снился чёрный кот. Он протягивал ко мне мохнатые лапы и просил принести ему молока или хотя бы рыбку…

* * *

Вовка встретил меня неприветливо. Увидев, что я собираюсь войти, он даже хотел закрыть дверь, но я оказался быстрее и успел поставить ногу:

– Надо поговорить.

– Ладно, заходи. – Вовка развернулся и побрёл по коридору.

В прекрасно знакомой мне комнате всё переменилось. Начать хотя бы с того, что исчезли боксёрские перчатки, висевшие над кроватью, и большая карта мира во всю стену. Мы так часто с Вовкой мечтали, как объедем вместе весь земной шар, – не пропустим ни одной страны, ни одного уголочка планеты, даже самого неисследованного…

– Ты боксом ещё занимаешься? – осторожно спросил я, приметив, что на книжных полках прибавилось книг, и преимущественно учебников, что для Вовки вообще не характерно!

Вовка резко повернулся, вперившись в меня долгим испытующим взглядом: тёмно-карие глаза его, казалось, хотели прожечь во мне дырку.

– Чего надо, собственно? – спросил он незнакомым голосом.

Вглядываясь в тёмные зрачки, я вдруг понял, ощутил, почувствовал, что передо мной не Вовка. Это был чужой взгляд, абсолютно чужой.

– Я не твой друг Вовка, – как будто прочитав мои мысли, сказал он, и я ему сразу поверил.

А дальше я услышал совершенно невероятную историю. Что когда-то этого мальчишку, который сейчас стал Вовкой, звали Игорем, и однажды он тоже встретил чёрного кота с ключом в зубах. И кот привёл его в подвал, где был туман. Мальчишка тоже прошёл сквозь завесу и совершил… превращение. Стал котом, а кот – Игорем.

Этот мальчик рассказал мне, что три года у него ушло на то, чтобы понять: надо отдать кому-то ключ, чтобы превратиться из кота обратно в мальчишку. Но все попытки были неудачными: выбранные им «жертвы» не хотели лезть в подвал, как он ни пытался их завлечь. А однажды кто-то вообще унёс ключ к себе домой, и ему пришлось полгода караулить возле одной квартиры, прежде чем он вернул его себе… И тут неожиданно такое счастье: мы с Вовкой сами полезли в подвал.

– А где же… Вовка? – прошептал я, хотя и так уже догадался.

«Вовка» вздохнул.

– Он уже не сможет превратиться в меня… то есть в себя. Я сразу попробовал. Тот, кто стал мною, объяснил мне, что обратного превращения не происходит. Можно лишь стать… кем-то другим. Для этого нужно, когда в коридоре появится подходящая жертва, бежать в противоположную от неё сторону. Почему-то превращение происходит, если бежать именно так: человек в левую, а кот – в правую сторону.

– Послушай… а если бы я тоже пошёл в правую сторону? – ужаснулся я.

Мы помолчали, размышляя каждый о своём.

– А родители что, ничего не заметили? – подумал я вслух.

– Заметили, – невесело усмехнулся «Вовка», – но списали всё на переходный возраст.

– Так надо же выручать Вовку! – сказал я решительно.– Ты должен вернуться туда…

– И опять стать котом? Копаться в мусорных баках? Нет уж! – Вовкины глаза сузились.– Кроме того, я же тебе говорил, обратное превращение невозможно. Дело тут в замедлении времени, я прочитал в учебнике по физике…

– В чём дело? – Физика не была моей сильной стороной.

– Есть такая штука – замедление времени, – терпеливо начал объяснять «Вовка». – Грубо говоря, у одного (в нашем случае человека) время замедляется, а у другого (в нашем случае кота) убыстряется.

– Ну и?

– Я специально изучал этот вопрос, – сказал «Вовка», – то пространство как часы: свет переходит от одного зеркала к другому через равные промежутки времени… И так без конца. Ты знаешь, мне кажется, в этом зеркальном коридоре время остановилось или, вернее, оно замедлено.

– Но как же такое возможно?

– В том-то и дело, что невозможно, – глубокомысленно изрёк ненастоящий Вовка, но сделал это совсем как настоящий… – Понимаешь, – продолжил он, – в зеркальном коридоре как бы сдвигается ощущение реальности, то есть тебе казалось, что движутся кот и мальчишка, а на самом деле двигался сам коридор.

– Но я-то никуда не двигался?

«Вовка» окинул меня оценивающим взглядом.

– Ты уверен? – спросил он.

Конечно, я уже сомневался. А ещё подумал, что буду больше времени уделять физике.

– Ну а обратно-то поменять их местами можно? – с надеждой спросил я.

– Нет. Время прошло, обратно его не вернёшь. Его можно только замедлить или растянуть… – «Вовка» поднял брови, мол, как же ты не понимаешь? – Это, брат, теория относительности. – Он многозначительно поднял вверх указательный палец. – Парадокс времени.

– Угу. – Я почти ничего не понял, и от этого мне стало ещё тоскливее.

– Я думаю, – «Вовка» отвёл глаза, – есть только один выход: ты должен привести какого-нибудь другого мальчишку и тем самым… э-э… спасти своего друга.

Я подавленно молчал.

– И ещё… По-моему, превращение можно совершить лишь тогда, когда идёт дождь или перед дождём… Наверное, это связано с тем, что атмосфера сильно разряжается, большая влажность, много озона выделяется…

* * *

…Гроза была страшной. А я бежал и бежал к знакомому переулку, громко шлёпая по хлюпающим, бурлящим лужам, стараясь заглушить удары собственного сердца.

Увидел его сразу: мокрый жалкий комочек чёрной слипшейся шерсти дрожал в подъезде возле негреющей батареи. Я встретился глазами с затравленным, безнадёжным взглядом, как мне казалось, совсем человечьим…

Глубоко вздохнул, поднял мокрого кота на руки, вынул у него из пасти ключ и шагнул вместе с ним в подъезд.

Я знал, что надо сделать, и иначе поступить не мог. Старался не думать, что теперь придётся добывать еду в мусорных баках…

– …Вот это подвальчик забабахали, да?! – восхитился рядом Вовка.

Я очнулся – из ушей будто вытащили вату. Огляделся.

Э, да мы же всё ещё в подвале, – вот, моя рука держит ключ… Я только что вставил его в скважину и даже успел раз повернуть… Так это что, мне привиделось?

– Ну что же ты, давай, – поторопил меня Вовка, блестя глазами от любопытства.

– Не подходит, – сказал я ровным голосом, – и тут не подходит… застрял.

– Чёрт, – расстроился Вовка, – а я так надеялся… А ну-ка ещё попробуй.

Я сделал вид, что стараюсь с усилием повернуть ключ, а потом резко вытащил его из скважины.

– Дай я, – протянул к нему руку Вовка, но я приложил палец к губам:

– Ш-ш… Слышишь, идёт кто-то?!

Вовка замер.

– Надо выбираться. – Я взял его за руку и решительно потащил к выходу.

Дождь уже прошёл, посвежело, и в воздухе разлился густой душистый аромат.

Я размахнулся и закинул ключ далеко в кусты.

– Зачем?! – воскликнул Вовка, с тоскою проследив за его полётом.

Мне показалось, что в кустах мелькнула чья-то чёрная тень. Кот?!

– Идём домой, предки волнуются небось…

– Ага, – легко согласился Вовка. – Слушай, Мишка, а ты знаешь Ольку с соседнего двора? Симпатичная такая девчонка…

И мы, не торопясь, пошли по улице, всё больше удаляясь от странного дома.

Я, конечно, думал, что ж это было: галлюцинация? Или время убыстрилось, прокрутив мне картинку будущего, – что-то вроде предупреждения?

– Погоди. – Я остановился и бегом бросился назад, к кустам.

– Послушай, кот! Пушок, Кузька, э, Игорь, ты приходи ко мне жить. – Я назвал адрес. – Блюдце молока у меня всегда найдётся… Хорошо?

Кусты ответили молчанием.

– Эй, ты что там? – Вовка удивлённо топтался на месте, и я бегом бросился к нему.

И мы пошли домой.

Из кустов, ломая ветки, выскочил крупный чёрный кот с большим ключом в зубах и, воровато оглядываясь, быстро затрусил к подъезду.

Бонус-хоррор-трек!

Валерий Роньшин

Как я летал в Малайзию

Как‑то раз написал я сказку и решил отнести её в детский журнал «Тик‑Так». Прихожу в редакцию, а там, прямо на столе, сидит главный редактор, задумчиво уставившись на потолок.

– Надо же, – рассуждает он сам с собой, – сколько на потолке места свободного. И диван можно поставить, и стол, и телевизор…

– Здравствуйте, – говорю я. – Вот сказку написал.

– Ну и что? – пожимает плечами главный редактор. – Прикажете сплясать по этому поводу?

И он, соскочив со стола, сплясал зажигательную «Лезгинку», затем исполнил па‑де‑де из балета «Спартак», а под конец сбацал брейк‑данс.

– Теперь показывайте свою сказку, – говорит. – Толька издалека.

Я достал рукопись и показал. Главный редактор, чтобы лучше видеть, вытянул шею. Шея у него оказалась очень длинная. Почти как у лебедя.

– Ну что ж, отличная бумага, прекрасный шрифт. Будем печатать. Вот только… – Он замялся: – Как с гонораром быть?.. Денег ведь вы не берёте?!

– Не беру, – твёрдо ответил я. – Деньги портят человека.

– Н‑да, – озадаченно сказал главный редактор и, порывшись в кармане, вытащил оттуда зажигалку, авторучку, подшивку «Тик‑Така» за позапрошлый год, яблочный огрызок, дырку от бублика и многое‑многое другое. Наконец он нашёл то, что искал. – Вот, держите, – протянул он мне мятый билет на самолёт. – Через час вы летите в Малайзию. По‑моему, вас там только и не хватает… – Подумав, редактор протянул мне ещё и яблочный огрызок: – Возьмите яблочко на дорожку.

Я взял огрызок и отправился в аэропорт.

Как только «Боинг 747» взмыл в синее небо, в салон вошла стюардесса.

– Добрый день, дамы и господа, – сказала она. – Меня зовут Алёнушка. Наш полёт проходит на высоте 6000 метров. Мы летим в Малайзию. Командир экипажа – лётчик первого класса Игнат Терентич Кадыгроб. Игнат Терентич – очень опытный пилот. Пять раз он попадал в авиакатастрофы и все пять раз оставался в живых. Счастливого вам полёта, дамы и господа. Спасибо за внимание.

После этого стюардесса подошла лично ко мне:

– Вы случайно не Ханс Кристиан Андерсен? – спросила она.

– Нет, – ответил я, – мои родители назвали меня по‑другому.

– Но вы же пишете сказки?.. А наш командир обожает сказочки. Как только он узнал, что вы летите этим рейсом, он сразу же захотел с вами познакомиться.

Я прошёл в носовой отсек. Там сидел лётчик Кадыгроб и его помощник. Они играли в шашки. В поддавки.

– А‑а! – радостно вскричал Кадыгроб, пожимая мне руку. – Здравствуйте, здравствуйте, господин Андерсен. Очень приятно познакомиться. Кадыгроб Игнат Терентич.

– Мне тоже очень приятно, – ответил я. – Но, к сожалению, я не Андерсен.

Он удивился:

– А разве это не вы написали про Снежную королеву, которая живёт на крыше?

– Нет, не я.

– Тогда до свидания. – Кадыгроб вновь пожал мне руку. – Если увидите Андерсена, передайте ему привет. – И он опять уселся играть в шашки.

– Простите, а кто управляет нашим самолётом? – спросил я.

– Да сын мой, Андрюха, – ответил Кадыгроб. – Дай, говорит, папка, порулить. А мне что, жалко? Рули на здоровье.

– Вы хотите сказать, что самолётом управляет… ребёнок?!

– Ничего себе – «ребёнок»! Парню уже пять лет стукнуло. В следующем году в школу пойдёт. Так что пускай привыкает к ответственности. В руках моего Андрюхи двести человеческих жизней! – гордо заявил Кадыгроб. – А вы говорите – «ребёнок».

Я вернулся на своё место.

Не успел я сесть, как ко мне снова подошла стюардесса Алёнушка.

– Наш самолёт падает, – шепнула она.

– А что вы мне‑то шепчете?! – пожал я плечами. – Идите вон к Кадыгробу и шепчите ему.

– Командир и его помощник спать легли, – ответила стюардесса. – Они всю ночь в шашки играли. Не выспались. Их теперь из пушки не разбудишь.

– А сын Кадыгроба что?

– Плачет. Есть хочет.

Я вытащил из кармана яблочный огрызок, которым меня угостил главный редактор «Тик‑Така»:

– Вот, отнесите ему яблочко.

Алёнушка ушла, а через минуту вернулась.

– Слопал он ваш огрызок, – говорит. – И теперь тоже спит.

– Как спит?! – ахнул я. – В его же руках двести человеческих жизней!

– А он спит. Чего вы хотите – малышу три годика.

– Как три?! – опять ахнул я. – Кадыгроб же говорил – пять лет!

– Игнат Терентич специально ему два года накинул, чтоб госкомиссия допустила Андрюшеньку к управлению самолётом. А на самом деле ему три годика.

«Да‑а… – думаю. – Дела‑а…»

А остальные пассажиры сидят себе хоть бы хны; кто книжку читает, кто в компьютерную игру играет…

А САМОЛЁТ ПАДАЕТ!

– Вот что, Алёна, – распорядился я, – откройте‑ка люк. Посмотрим, куда мы сейчас гробанёмся по милости вашего Кадыгроба.

Открыла стюардесса люк. Пригляделся я как следует. А под нами… Малайзия. Так что смело можно падать. Считай, прилетели.

– Дамы и господа, – объявила Алёнушка, – пристегните, пожалуйста, ремни. Падаем на посадку.

…Упали мы на посадку. А на посадке стоит негр.

– Это Малайзия? – спрашиваю я у него.

– Как скажете, – вежливо отвечает негр.

Стюардесса Алёнушка огляделась и говорит:

– А по‑моему, это Полинезия.

– Как скажете, – снова вежливо отвечает негр.

– А сами‑то вы кто будете? – интересуюсь я.

– Я – Мадунга. Президент этой африканской республики.

– Так, значит, это Африка?! – воскликнул я.

– Совершенно верно, – отвечает президент. – Приглашаю вас в медицинский центр. Там с вас белую кожу спустят, а чёрную натянут. Чтобы вы от африканцев не отличались.

– Ой, как классно! – захлопала в ладоши Алёнушка. – Значит, я стану негритяночкой!

Но лично мне предложение президента не понравилось.

– А нельзя ли нас просто чёрной краской выкрасить? – спрашиваю.

– Но это же оскорбит ваше человеческое достоинство, – отвечает Мадунга.

– Ничего, – говорю, – мы в России к этому привыкли. Так что оскорбляйте, ну то есть красьте.

И нас с Алёнушкой выкрасили в чёрный цвет.

– Вот вы и негр, господин Роньшин, – говорит мне президент. – Поздравляю.

– Вы меня знаете? – удивился я.

– У нас в Африке вас каждая макака знает, – смеётся Мадунга. – Это же вы написали:

Не ходите, дети, в Африку гулять!

В Африке гориллы, злые крокодилы!

В Африке ужасный БАР‑МА‑ЛЕЙ!

– Да, – отвечаю в шутку. – Я написал.

Не успел я пошутить, как меня взяли под руки два здоровенных негра, похожих на тех самых горилл из «моего» стихотворения.

– Вы арестованы, – сказал мне президент Мадунга.

– За что?! – воскликнул я.

– Вот за эти самые стихи. Из‑за них к нам в Африку перестали ездить туристы с детьми. Боятся злых крокодилов и ужасного Бармалея. Так что, если вы сию же секунду не напишете опровержение, я вас… съем!

Я, естественно, сию же секунду написал опровержение:

Приходите, дети, в Африку гулять!

Ездят здесь комарики

на воздушном шарике!

И живёт прекрасный дядя БАР‑МА‑ЛЕЙ!

Президенту так понравился этот мой стишок, что он тут же назначил меня главным редактором детского африканского журнала «Юный людоед».

Стюардесса Алёнушка вышла за меня замуж, и вскоре чёрный аист принёс нам чёрную девочку. Когда девочка выросла, она, в свою очередь, вышла замуж за Андрея, сына лётчика Кадыгроба. Сам же Кадыгроб стал писать сказки и подписывать их – «Ханс Кристиан Андерсен». На что главный редактор «Тик‑Така» ему однажды сказал:

– Вы, Кадыгроб, такой же Ханс Кристиан Андерсен, как я – «Боинг 747».

Игнат Терентич обиделся на главного редактора и перестал читать журнал «Тик‑Так». Но это уже его личное дело.

Внутренний мир Машки Промокашкиной

Жила‑была девочка. Звали её Машка Промокашкина. И однажды она увидела в компьютерном магазине диск со странным названием: «Погружение во внутренний мир».

– Это фантастический боевик? – спрашивает Машка у продавщицы.

– Нет, девочка, – отвечает та, – это практическое пособие, с помощью которого можно погружаться в свой внутренний мир.

– А зачем в него погружаться? – не понимает Промокашкина.

– Для интереса. Неужели тебе не интересно узнать, какой у тебя внутренний мир?

– В общем‑то, интересно, – сказала Машка и купила диск. А дома вставила диск в комп и нажала «пуск».

Зазвучала плавная мелодия, и по экрану поплыли разноцветные кружочки, треугольнички, квадратики… И Машка почувствовала, как она погружается в свой внутренний мир. Погрузилась – и оказалась в какой‑то грязной комнате. Обои все ободранные, оконные стёкла лет двести не мыты, на полу окурки и пустые бутылки валяются.

«Ой, мамочка!» – испугалась Машка и скорей‑скорей выбираться из своего такого грязного внутреннего мира.

«Видно, у меня что‑то с моим внутренним миром не в порядке, – решила Промокашкина. – Съезжу‑ка я к врачу».

Села Машка на троллейбус и поехала.

Приехала.

Имя‑отчество у врача оказалось прикольным – Фрум Фрумыч. А фамилия ещё прикольней – Фрумфрумкин.

Выслушал Фрум Фрумыч Промокашкину и говорит:

– Ну‑ка закрой, девочка, глаза.

Машка закрыла.

– А теперь дотронься правым ухом до левой руки.

– Как это? – опешила Промокашкина.

– Ой, то есть наоборот, – поправился Фрумфрумкин, – левой рукой до правого уха.

Машка дотронулась.

– Так, хорошо, – одобрил Фрум Фрумыч. – А сейчас ответь на вопрос: сколько весит килограмм картошки?

– Килограмм и весит, – сказала Промокашкина.

Фрумфрумкин заглянул в свой ноутбук, сверяясь с правильным ответом, и похвалил Машку:

– Молодец, верно. А теперь ответь на другой вопрос: как звали Александра Македонского?

– Александром, – сказала Промокашкина.

– Правильно, – кивнул Фрум Фрумыч, предварительно сверившись с ответом в ноутбуке. – Поздравляю, ты в полном порядке.

– Точно? – недоверчиво переспросила Машка.

– Точнее не бывает!

– А тогда почему в моём внутреннем мире окурки и бутылки валяются?

– А потому, что у тебя, скорее всего, сосед – алкоголик.

– Да, алкоголик, – подтвердила Промокашкина. – Дядя Гриша. Он каждый день пьёт.

– Выходит, ты попала в его внутренний мир.

– А разве такое бывает? – удивилась Машка.

– В жизни, девочка, всё бывает, – назидательно ответил Фрумфрумкин.

Вернулась Машка Промокашкина домой и снова диск в комп сунула. Погрузилась в свой внутренний мир: смотрит – а она под водой находится. Рыбки кругом плавают, водоросли шевелятся… Ничего Машка понять не может.

Выплыла Промокашкина из своего внутреннего мира и опять к Фрум Фрумычу отправилась. Так, мол, и так – рассказывает.

– А у тебя, девочка, дома аквариума с рыбками случайно нет? – спрашивает её Фрумфрумкин.

– Есть, – отвечает Машка.

– Выходит, ты во внутренний мир своих рыбок попала.

– Неужели и такое бывает? – поразилась Промокашкина.

– Редко, но бывает, – подтвердил Фрум Фрумыч.

Вернулась Промокашкина домой и в третий раз диск в комп сунула. И очутилась на сей раз… в лабиринте. Глядит – а на неё надвигаются та‑а‑акие мерзопакостные твари, что ни в сказке сказать ни пером описать. Поэтому и не будем описывать. Скажем только, что вид их был настолько омерзителен, что даже самые отвратительные монстры из фильмов ужасов выглядели по сравнению с ними милыми симпатяшками.

Промокашкина хотела выскочить из своего внутреннего мира. Да не тут‑то было. Это же лабиринт. Поди‑ка найди из него выход.

И Машка помчалась не чуя под собой ног. А страшилища за ней в погоню кинулись.

– Ха‑ха‑ха, – хохочут мерзко, – от своего внутреннего мира не убежишь! Сейчас мы тебя догоним и сожрём!

И действительно чуть было не догнали и чуть было не сожрали.

Вот так‑то, мои маленькие читатели и читательницы, никто не знает, что может таиться в нашем внутреннем мире.

Страшная фамилия

Один мальчик с довольно редкой фамилией – Вампиров любил по утрам пить томатный сок. А умываться, наоборот, не любил. Поэтому губы у него всё время были в томатном соке.

И вот примерно с третьего класса начал Вампиров замечать, что учителя относятся к нему не так, как к другим ученикам. На других они и покрикивали, и двойки им ставили. А с Вампировым разговаривали очень вежливо и ставили одни пятёрки, даже если он неправильно отвечал.

И одноклассники к Вампирову тоже относились уважительно. Что у них Вампиров ни попросит – сразу же дают, без разговоров. Он только руку протянет: «Дай‑ка». А ему тут же: «Бери».

И даже директор школы смотрел на Вампирова как‑то по‑особенному. При встрече с Вампировым в школьном коридоре всегда первым здоровался, заискивающе улыбался и интересовался:

– Учителя к тебе не придираются?

– Да нет, – отвечал изумлённый Вампиров.

– Если что, сразу же сообщай мне, – говорил директор. – Я их быстренько приструню.

Год проходит… второй… третий… Перешёл Вампиров в шестой класс. А тут его родители взяли да и поменяли фамилию Вампиров на фамилию Вампилов. Надоело им Вампировыми быть. Вампиров‑младший к тому времени спортом занялся; бегал по утрам, а после пробежки пил томатный сок и принимал душ.

Так что губы у него больше не были соком испачканы.

И Вампиров, то есть уже Вампилов, начал замечать, что не всегда ему теперь учителя пятёрки ставят, а бывает, что и тройку поставят, а то и двойку влепят. И одноклассники Вампилову тоже не всё с готовностью дают. Да и директор школы первым здороваться перестал…

«Что за чертовщина?» – удивляется Вампилов.

Но долго удивляться ему не пришлось, потому что он с родителями переехал в другой район. И пошёл в другую школу.

Пришёл он первый раз в новый класс, а там шум с гамом стоит, и не только на переменках, но и на уроках. Оказывается, в этой школе шестой класс самый хулиганистый… Но вот прозвенел звонок на последний урок – и шестиклассников будто подменили. Все сидят смирненькие и со страхом на дверь смотрят.

– Чего это все замолчали? – спрашивает Вампилов у соседа по парте.

– Сейчас математика будет, – дрожащим голосом отвечает тот.

– Ну и что? – не понимает Вампилов.

– Её Вурдалаков ведёт.

В эту минуту дверь отворилась, и в класс вошёл учитель Вурдалаков. Тишина наступила – прямо как на кладбище. Мёртвая.

Смотрит Вампилов на учителя математики и видит, что у того губы кровью испачканы.

– Здравствуйте, – говорит Вурдалаков, улыбаясь кровавыми губами.

Все вскочили как один.

– Здрасте, Игорь Петрович!

– Выучили математику?

– Выучили, Игорь Петрович! – хором докладывает 6 «А».

И вправду, кого Вурдалаков ни спросит, у того ответ прямо от зубов отскакивает.

– И почему на вас другие учителя жалуются?.. – недоумевает математик. – Такой замечательный класс…

Тут он увидел Вампилова.

– Ты новенький? – спрашивает.

– Да.

– А как твоя фамилия?

– Вампиров… ой, то есть Вампилов.

– Иди к доске.

Вышел Вампилов к доске, пригляделся к Вурдалакову и видит, что губы у того вовсе не в крови, а в томатном соке. Да и как ему было это не понять, если он сам столько лет по утрам томатный сок пьёт.

Вампилов и говорит:

– Игорь Петрович, у вас губы…

Класс прямо дыхание затаил после этих слов. Сидят ни живы ни мертвы от страха.

– Что – «губы»? – спрашивает Вурдалаков.

– Томатным соком испачканы.

– Ой, извините, – смутился Вурдалаков и быстренько вытер губы носовым платком.

С тех пор учитель математики приходил в школу с чистыми губами.

Короче, с ним приключилось то же самое, что и с Вампировым‑Вампиловым: Вурдалаков любил по утрам пить томатный сок, а умываться не любил.

И представьте себе, мои маленькие читатели и читательницы, Вурдалакову НИ РАЗУ никто не сказали, что у него губы томатным соком испачканы. Потому что боялись. Думали – это не сок, а кровь и что Вурдалаков – вурдалак… Но все недоразумения разъяснились. И вскоре математик женился на учительнице пения и взял её девичью фамилию. Стал не Вурдалаковым, а – Солнышкиным.

Одно только было плохо – 6 «А» совсем от рук отбился. Никого не слушался. До тех пор, пока в школе не появился новый учитель физкультуры по фамилии Людоедов. У него были большие и острые зубы… Но об этом в другой раз.

Даша и людоед

Жила‑была девочка Даша, очень симпатичная, но непослушная. Ни в школе никого не слушала, ни дома.

И вот однажды Даша так расшалилась, что мать возьми да и скажи в сердцах:

– Ах, какая же ты несносная девчонка! Вот сейчас придёт людоед и съест тебя вместе с косточками!

На беду, в это самое время под окнами проходил настоящий людоед. Звали его Пётр Ильич. Услышал он материны слова и, конечно, страшно обрадовался; потому что наступило время ужина, а на ужин у людоеда никого не было.

«Тук‑тук‑тук!» – постучал он в дверь. Мать открыла, недоумевая, что за поздний гость пожаловал?

– Добрый вечер, – говорит людоед. – Давайте знакомиться. Меня зовут Пётр Ильич. Можно просто Петя.

– И что дальше? – не понимает мать.

– Ничего, – отвечает Пётр Ильич. – Пришёл вашу дочку есть. Как вы и хотели.

Ахнула мать от такого сюрприза, но делать нечего: слово не воробей, вылетит – не поймаешь.

– Вы уж как‑нибудь того… – просит она людоеда, – побыстрей её ешьте. Чтоб девочка не мучилась.

– Не беспокойтесь, мамаша, – говорит Пётр Ильич. – У меня и батюшка людоедом был, и матушка – людоедка. Я своё дело знаю: так проглочу вашу дочку, что она даже не заметит.

– Ой, спасибо, голубчик, – с облегчением вздохнула мать. – Утешил.

На том и распрощались.

Привёл людоед Дашу к себе домой: огонь в очаге развёл, здоровенную кастрюлю над огнём повесил.

– Полезай, – приказывает, – в кастрюлю и варись ровно сорок минут. Да смотри не забывай себя регулярно помешивать и подсаливать.

А сам сел на лавку и стал напильником зубы точить.

Тут только Даша ясно поняла, что она одной ногой в могиле стоит и если сию же секунду чего‑нибудь не придумает, то и другой ногой в могилу встанет. А надо сказать, что девочка она была хоть и непослушная, но умная.

– Пётр Ильич, – говорит Даша вкрадчиво, – а вы знаете, что вас зовут точно так же, как великого композитора Чайковского?

Людоед, конечно, этого не знал и поэтому очень удивился.

– Врёшь поди, – глядит недоверчиво. – Чтоб людоеда звали так же, как и великого композитора? Да в жизнь не поверю.

– А вот и не вру, – отвечает Даша и, чтобы ещё сильнее запутать людоеда, предлагает: – Хотите, я вам его балет «Лебединое озеро» станцую?

И, не дожидаясь людоединого согласия, девочка протанцевала весь балет от начала до конца. Да ещё и музыку из балета просвистела.

Людоеду это о‑о‑очень понравилось; особенно когда Даша на одной ноге тридцать два раза прокрутилась, изображая умирающего лебедя.

– Ух ты! – с восторгом завопил он. – Всё! Точка! Решено! Я тоже буду композитором!

А хитренькая Даша ему в ответ:

– Чтобы стать композитором, надо есть одни одуванчики.

Людоед тотчас бросился варить щи из одуванчиков… Похлебали они этих щей, поболтали о том о сём… Наконец Даша и говорит:

– Ну ладно, Петя, пора мне домой бежать, а то мать, наверное, с ума там сходит. А ты ешь побольше одуванчиков и попробуй сочинить оперу.

Прибежала Даша домой, а мать действительно с ума сходит, почти уже сошла.

– Дашенька! – кричит диким голосом. – Ужинать будешь?!

– Спасибо, мамочка, – отвечает Даша. – Не откажусь ещё разок перекусить. А то людоед костлявый попался, а ты у меня пухленькая, мягонькая…

Как услышала мать эти слова, так вся и задрожала, словно осенний листок.

– Не губи, доченька, – молит слёзно. – Прошу, не губи!

– Да я пошутила, – смеётся Даша. – У тебя что, мама, чувства юмора нет?

– Уфф, – вытирает мать со лба холодный пот. – Шутница ты у меня, дочурка.

В общем, поужинали они и легли спать.

А на следующий год опять Пётр Ильич к ним заявился: во фраке, в лакированных ботинках… Та‑акой важный, и не подумаешь, что когда‑то людоедом был.

– Здравствуйте, дамы, – степенно этак здоровается. – Разрешите пригласить вас в оперный театр на премьеру моей оперы «Я никого не ем».

И протягивает матери и Даше два пригласительных билета.

Вот так‑то!

Про мальчика Филю, который любил всех душить

Жил один мальчик. Звали его Филя. И у него была такая манера: подкрадётся тихонечко сзади, схватит за шею и давай душить. И вот ему исполнилось восемь лет. И Филина мама пригласила на день рождения сына свою лучшую подругу – Надежду Сергеевну. Сидят Филина мама и Надежда Сергеевна за столом. Беседуют. А в это время Филя, по своей давней привычке, тихонько подкрался к Надежде Сергеевне, схватил её за шею и стал душить.

Душил‑душил, да и задушил. Надежда Сергеевна и ойкнуть не успела.

Филина мама, конечно, очень расстроилась.

– Филенька, – сказала она, погрозив сыну пальчиком. – Ай‑ай‑ай…

– А чё? – не понял Филя.

– Я же тебя просила не подкрадываться сзади. И тем более не душить. Какой же ты у меня непослушный.

– Нет, послушный, – говорит Филя.

– Нет, непослушный, – говорит мама.

– Нет, послушный, – говорит Филя.

– Нет, непослушный, – говорит мама. – Ты Надежду Сергеевну задушил.

– Послушный, послушный, послушный… – затараторил Филя.

В это время пришёл Филин папа – Прохор Петрович. Он ходил покупать Филе на день рождения торт «Сюрприз». А его дома другой сюрприз ожидает.

– Наш Филенька задушил мою подругу Наденьку, – сообщила мужу Филина мама.

– Это какую же?.. – спрашивает Прохор Петрович – Ту, что стюардессой работала?

– Да нет, – отвечает Филина мама. – Ту, что балериной подрабатывала.

– А‑а, – вспомнил Филин папа.

– Так что Филюша её задушил, – повторила Филина мама. – А отвечать придётся тебе, дорогой.

– А почему – мне? – спрашивает Прохор Петрович.

– А потому, что ты его отец.

– А ты его мать, – парировал Прохор Петрович. – Значит, тебе отвечать.

– Нет, тебе!

– Нет, тебе!

Филины родители заспорили. И спорили до тех пор, пока Филя к ним не подошёл и не сказал:

– Мамка, папка, ну чё вы ругаетесь. Всё должно быть по‑честному. Раз я задушил, я и отвечать буду.

– Кха!.. – вдруг кашлянула Надежда Сергеевна, и ещё раз: – Кха‑а…

– Надюшка! – обрадовалась Филина мама. – Господи, как ты нас напугала!

– Кха‑а‑а, кха‑а‑а, – продолжала кашлять Надежда Сергеевна.

– А Филенька – больше всех испугался, – тараторит Филина мама. – Бегает вокруг тебя, плачет‑плачет: «Тёть Надь, тёть Надь, не умирай! Я тебя очень люблю!» Скажи, Филенька.

– Ага, – сказал Филя, ковыряя пальцем в носу.

Надежда Сергеевна наконец откашлялась и говорит:

– Вот в рот компот! Чуть не сдохла.

А Прохор Петрович достал торт и весело сказал:

– Да бросьте вы, Надя. Всё хорошо, что хорошо кончается. Давай‑те пить чай с тортом.

Тайна комнаты с чёрной дверью

Жила‑была девочка Светка со своим папкой в обшарпанной девятиэтажке. И вот однажды папка женился на бизнесвумен (бизнесвумен – если кто не в курсе – это женщина, которая занимается бизнесом).

Звали бизнесвумен – Алёна.

А жила она в роскошном загородном особняке. Куда Светка с папкой и переехали из своей девятиэтажки.

Каждое утро бизнесвумен Алёна уезжала на своём чёрном «бентли» по своим бизнесвуменским делам. Папка занимался по хозяйству; а Светка от нечего делать бродила по огромному особняку.

Бродила‑бродила и забрела в самый отдалённый уголок. Смотрит – чёрная дверь. Подёргала Светка ручку – не открывается. «Странно, – думает, – все двери открываются, а эта – нет». И решила Светка понаблюдать за чёрной дверью.

И вот что выяснила.

По вечерам бизнесвумен Алёна возвращалась из своей фирмы усталая, раздражённая, бледная… И первым делом заходила в комнату за чёрной дверью. А через пять минут выходила. Но уже бодрая, весёлая, с румянцем во всю щёку…

«Что же за этой чёрной дверью? – недоумевает Светка. – Как бы это узнать?»

Вскоре ей такой случай представился. Алёна забыла запереть чёрную дверь. И вот Светка вошла и с ужасом увидела, что за чёрной дверью находится чёрная комната, а в этой чёрной комнате стоят чёрные гробы, и на крышке каждого гроба – надпись. На одном гробу написано: «Муж № 1»; на втором: «Муж № 2»; на третьем: «Муж № 3»… И так далее. И у Светки закралось подозрение, что бизнесвумен Алёна специально замуж выходит, чтобы потом своих мужей убивать и в этой комнате в гробы складывать.

Но зачем – вот вопрос?

Вечером Светка выяснила и это. Пришла она пораньше в чёрную комнату и спряталась за гробами. Через некоторое время появилась бизнесвумен Алёна. Как всегда после своего бизнеса – бледная, поникшая, с потухшим взором… И говорит: «Эй, мертвецы, дайте мне силы!» Тотчас же от всех гробов к Алёне сияние пошло. Щёчки у бизнесвуменши сразу заалели, губки заулыбались, глазки засверкали… «Это она от мертвецов энергией заряжается», – догадалась Светка. А бизнесвумен Алёна, зарядившись от мёртвых мужей энергией, захохотала и вышла из комнаты; опять, на Светкино счастье, забыв чёрную дверь запереть.

«Надо скорее всё папке рассказать, – решила Светка. – А то, чего доброго, эта бизнесвумен ещё и его убьёт».

Прибежала Светка к папке, и как раз вовремя – Алёна уже руку с ножом над ним занесла. А папка и не видит. Пялится себе в телик, где футбол показывают.

– Папка! – закричала Светка. – Берегись!

Папка тотчас же повернулся от телика, с ходу во всё врубился и перехватил руку с ножом.

– Ага‑а, – говорит он Алёне, – я давно подозревал, что ты меня убить хочешь!

Приехала полиция и арестовала бизнесвумен Алёну. И отправила её в тайгу – лес рубить и комаров кормить. А особняк опечатала.

И Светка с папкой вернулись к себе в обшарпанную девятиэтажку.

С тех пор Светкин папка больше на бизнесвумен не женился. А женился только на просто вумен.

Чмок-чмок

Жил‑был маленький Андрюшенька. И когда он не хотел есть манную кашу, мама ему говорила:

– Если ты сейчас же не съешь кашку, то придёт страшный и ужасный Чмок‑Чмок и заберёт тебя с собой.

Андрюшенька пугался Чмок‑Чмока и быстренько съедал кашу. Ещё и тарелку вылизывал.

Прошло какое‑то время, и маленький Андрюшенька стал большим Андреем, учеником 5 «Б» класса. Но он не забыл о страшном и ужасном Чмок‑Чмоке, которым мама пугала его в детстве. «А что, если и вправду есть такой Чмок‑Чмок?» – частенько думал Андрей.

И вот как‑то раз в 5 «Б» должна была быть контрольная по математике. Андрей к ней не подготовился. Проснулся он ночью и думает: «Эх, точно завтра двойбан схвачу». А потом ещё думает: «Попрошу‑ка я Чмок‑Чмока, вдруг он мне поможет».

И попросил шёпотом:

– Страшный и ужасный Чмок‑Чмок, сделай, пожалуйста, так, чтоб завтра не было контрольной.

– Чмок‑чмок, – раздалось из угла громкое чмоканье.

На другой день приходит Андрей в школу, а в 5 «Б» не только контрольной по математике нет, но даже и самой математички.

– Самокат, – спрашивает Андрей у своего друга Генки Самокатова, – а где Сонечка?

– Какая Сонечка?

– Ну наша математичка, Софья Николавна.

– Ты что, офонарел? – отвечает Генка. – Нет у нас никакой Софьи Николавны.

– А кто ж математику ведёт?

– Никто не ведёт.

Андрей, думая, что Самокат прикалывается, спросил у других ребят. Но и они ничего не знали о Софье Николаевне. «Ни фига себе», – поразился Андрей.

А некоторое время спустя Андрей поссорился с Генкой Самокатовым. Тот ему на переменке подножку подставил. Андрей ка‑ак грохнется и коленку до крови содрал. Ночью ему не спалось, коленка болела.

«У гад, Самокат!» – подумал он со злостью. А вслух сказал:

– Страшный и ужасный Чмок‑Чмок, проучи‑ка этого Самокатова.

– Чмок‑чмок, – послышалось в ответ чмоканье из угла.

На следующий день приходит Андрей в школу, а никакого Генки Самокатова и в помине нет. И никто про него ничего не знает. «Вот так фишка!» – изумился Андрей и после школы позвонил Генке домой.

Трубку взяла Генкина мать.

– Здрасте, – говорит ей Андрей, – а можно Гену?

– Какого Гену? – спрашивает Генкина мать.

– Ну… вашего сына.

– Нет у меня никакого сына, – отвечает Генкина мать.

Короче, пропал Генка Самокатов с концами. Так же, как и Софья Николаевна.

Прошло ещё какое‑то время. И мама Андрея привела ему нового папу. Константина Сергеевича. И таким этот Константин Сергеевич занудой оказался! Постоянно на Андрея наезжает: то уроки делай, то по дому помогай… Заколебал прямо.

И в одну из тёмных ночей Андрей попросил Чмок‑Чмока:

– Страшный и ужасный Чмок‑Чмок, убери ты этого Константина Сергеевича куда‑нибудь подальше.

– Чмок‑чмок, – донеслось из угла уже привычное чмоканье.

Наутро выходит Андрей на кухню. Мама завтрак готовит.

– А где Константин Сергеевич? – ненароком интересуется Андрей.

– Какой Константин Сергеевич? – удивляется мама.

«Йес! – радостно думает Андрей. – Получилось!»

С тех пор всё так и пошло. Только у Андрея возникнут проблемы с каким‑нибудь человеком, он сразу же обращается к Чмок‑Чмоку. И на следующий день нет ни проблем, ни этого человека…

«Интересно, – думает Андрей, – куда же все эти люди исчезают?..»

И так ему любопытно стало, что раз ночью он и говорит в темноту:

– Страшный и ужасный Чмок‑Чмок, а можно мне посмотреть, куда они все исчезли?

– Чмок‑чмок, – прочмокал Чмок‑Чмок.

А на следующий день – где Андрей? Нет Андрея! Исчез… Главное, что о нём никто и не вспомнил. Ни мама… ни одноклассники… Словно его и не было никогда.

Вот так‑то, мои маленькие читатели и читательницы. Чмок‑чмок…

Уродушка

Одна женщина работала на атомной станции. Уборщицей. Вытирала пыль с атомного реактора. И, видимо, облучилась, потому что у неё родился мальчик. Да не простой, а очень умный. Не успел он родиться, как тотчас начал разговаривать. В пять месяцев он уже читал и писал, а в год научился пользоваться компьютером.

Все кругом прямо ахали и в один голос говорили женщине: «Это же ненормально – быть таким умным». А женщина и сама понимала, что родила ненормального ребёнка. Она его и врачам показывала, и экстрасенсам – ничего не помогло, мальчик с каждым днём становился всё умнее и умнее.

«Ты у меня прямо уродушка какой‑то», – глядя на сына, частенько вздыхала женщина.

Когда Уродушке исполнилось шесть лет, он пошёл в школу. Но проучился там недолго. Его отчислили. Уродушка оказался умнее всех учителей и постоянно поправлял их на уроках.

Пришлось женщине нанять профессора, чтоб он индивидуально с Уродушкой занимался. Но не успевал профессор задать Уродушке домашнее задание и выйти на улицу, как Уродушка уже кричал ему в форточку: «Всё решил!» Профессора это ужасно раздражало, и он перестал приходить.

И гости тоже перестали ходить к женщине. Потому что, чуть только кто‑нибудь из гостей начнёт о чём‑то рассказывать, Уродушка – ему: «Знаю, знаю, знаю…» Гость хмурился и замолкал. А мать после укоряла сына: «Знаешь, Уродушка, и молчи».

В общем, совсем женщина измаялась со своим ненормальным сыном. И кто‑то посоветовал ей обратиться к ведьме.

Привела мать Уродушку к ведьме, та посмотрела на мальчика и говорит: «У него слишком большой мозг, надо половинку высосать». И, сунув Уродушке в ухо соломинку, ведьма высосала из его головы половину мозга.

И Уродушка сделался нормальным.

Кстати, имя у него было вполне нормальное – Ваня. Когда он вырос, его стали уважительно называть – Иван Иванович. А многочисленные друзья звали попросту: Иваныч. Потому что он был такой же, как все. И больше никого своим умом не раздражал.

Вовка Морковкин и диван‑вампир

Сломалась как‑то у Вовки Морковкина кровать. И он вместе с папой, мамой и сестрой Капой пошёл в мебельный магазин покупать новую. А продавщица и говорит: «Кровати все кончились. Если хотите, берите диван». Осмотрели мама, папа, Вовка и Капа диван – вроде ничего. И расцветка красивая – бледно‑розовая.

Купили и привезли домой.

Лёг Вовка спать. Утром проснулся – всё тело какое‑то вялое. И голова кружится. Диван между тем уже не бледно‑розовый, а – тёмно‑розовый.

На следующее утро Морковкин вообще еле‑еле с дивана поднялся. А диван из розового стал красным.

– Что‑то тут не так, – говорит папа. – Дай‑ка, Володька, я на диване посплю.

Утром у папы появились те же самые симптомы, что и у Вовки, – слабость во всём теле и головокружение. А диван уже не красный, а пунцовый.

– Ничего не понимаю, – пожимает плечами Вовкин папа.

– Теперь я попробую на нём поспать, – решила Вовкина мама.

Попробовала – и чуть «концы не отдала», как выражаются на флоте. А диван уже не пунцовый, а багряный.

– Надо нам всем идти к врачу, – принял решение Вовкин папа.

Пришли они к врачу по фамилии Микстуров и всё ему рассказали.

– Так‑так, – сказал врач Микстуров. – Значит, вначале диванчик розовый был?

– Ага, – подтверждает Вовка, – а потом стал красным.

– А затем пунцовым, – добавляет папа.

– А сейчас он багряный, – прибавляет мама.

– Всё ясно, – говорит врач, – это диван‑вампир. Он из вас кровь высасывает.

– Да какой ещё диван‑вампир? – морщится Вовкин папа. – Бросьте вы, доктор, сказки рассказывать.

Но Микстуров не бросил. Наоборот, взял скальпель и сказал:

– Пойдёмте. Я вам докажу, что это не сказки.

Пошли они. Пришли.

И как раз вовремя. Потому что на диване лежит Капа, вся бледная‑пребледная. А ведь папа строго‑настрого запретил ей ложиться на диван.

– Я же тебе строго‑настрого запретил ложиться на диван! – принялся выговаривать папа непослушной Капе.

– Ой, папочка, – стонет Капа в ответ, – я больше не буду. Помогите мне скорей встать, а то он ко мне присосался.

Помогли Капе подняться с дивана, смотрят – а диван уже не багряный, а – бордовый.

Врач Микстуров взмахнул скальпелем и – вжик! – по обшивке. И ещё раз – вжик!.. Из дивана ка‑ак хлынет кровища!

– Ну, что я вам говорил? – победно усмехается Микстуров. – Типичный диван‑вампир.

– Что же нам теперь с ним делать? – не понимают папа с мамой.

– Надо его обратно в магазин сдать, – предложила Капа.

– Точно, Капка, – поддержал сестру Вовка, – Пока гарантийный срок не кончился.

– А продайте‑ка вы его мне, – говорит врач. – Я его буду вместо пиявок использовать. У многих же, в отличие от вас, крови слишком много, и лишнюю кровь из них пиявки высасывают. По‑медицински это называется «пиявкотерапия». Пусть‑ка пиявочки отдохнут, а диванчик поработает.

Папа и мама так и сделали: продали Вовкин диван‑вампир врачу Микстурову. А Вовке купили зелёную кровать с чёрной простынёй. И вот в первую же ночь…

Впрочем, мои маленькие читатели и читательницы, это уже совсем другая история.

Примечания

1

История из книги «Дневник Батарейкина, или Космолагерь зовёт!»

Content

Александр Егоров, Анна Зимова, Валерий Роньшин, Вера Гамаюн, Виктория Медведева, Елена Шумара, Игорь Родионов, Ирина Асеева, Мара Гааг, Наталья Щерба
Пиковая дама, выходи! Новые криповые истории

Просто ужас!

Елена Шумара Ватрушкин и марсиане

Александр Егоров Всем спать!

История первая Мальчик, который хотел удалиться

История вторая Смартфон для бабушки

Мара Гааг Урок анатомии

Игорь Родионов Призрак космолагеря

Вера Гамаюн Ужасы энциклопедий, или Многие знания – многие печали

Виктория Медведева Жуткая рыбалка

Ирина Асеева Самый мистический писатель

Анна Зимова Мой добрый врач

Настоящий кошмар!

Наталья Щерба Котам с ключом в зубах не доверяйте

Бонус-хоррор-трек!

Валерий Роньшин Как я летал в Малайзию

Внутренний мир Машки Промокашкиной

Страшная фамилия

Даша и людоед

Про мальчика Филю, который любил всех душить

Тайна комнаты с чёрной дверью

Чмок-чмок

Уродушка

Вовка Морковкин и диван‑вампир

Примечания