Джесси К. Сутанто

Лисий шифр

«Зоосаду» моих друзей, без которых эта книга не появилась бы на свет

Тео Тан и дух лисы. Фэнтези для подростков

Jesse Q Sutanto THEO TAN AND THE FOX SPIRIT

Copyright © 2022 by Jesse Q Sutanto

Published by arrangement with Feiwel and Friends, an imprint of Macmillan Publishing Group, LLC. All rights reserved.

Иллюстрации на обложке, форзаце и нахзаце warimonn

Перевод на русский язык Елена Погосян

© Елена Погосян, перевод на русский язык, 2024

© warimonn, иллюстрации на обложке, форзаце и нахзаце, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

1. Тео

За несколько часов до того, как будильник должен был разбудить меня в школу последний раз перед каникулами, мой семнадцатилетний старший брат растолкал меня.

– Чё? – пробормотал я хриплым со сна голосом.

– Вставай, – шепнул Джейми.

– Что стряслось? – спросил я, только у меня вышло «Штылсь?».

– Одевайся потеплее. Нам на улицу. – Он вышел из моей комнаты прежде, чем я успел его расспросить, но настойчивость его тона мигом вытолкнула меня из кровати.

Я натянул худи, влез в джинсы и прокрался вниз по лестнице, стараясь избегать скрипучих ступенек. Джейми ждал у двери. Я стал высматривать Кай, его духа-компаньона. Она обычно обвивает его шею или прячется поблизости, чтобы застать меня врасплох и напугать, но через некоторое время я сообразил, что её действительно нет рядом, и её отсутствие меня немного взбодрило. Я уже и не помню, когда нам с Джейми в последний раз удавалось побыть наедине.

Снаружи так темно, что было видно, как у людей под рубашками светятся кирт-медальоны. Джейми тихо вёл меня задворками Чайна-тауна.

– Куда мы идём, Джейми? – спросил я, но брат только шикнул и зашагал ещё быстрее. Надо сказать, если славно провести время с братом сводится вот к этому, это дерьмово, причём и буквально, и фигурально.

– Пришли, – сказал он наконец.

Я поднял глаза на неоновую вывеску. На ней на английском и на северокитайском было написано «Мясная лавка Се».

– Э… Мясная лавка? Что стряслось? – повторил я.

Джейми подтолкнул меня внутрь и вошёл следом, помахав мистеру Се. К моему удивлению, мистер Се только кивнул ему и взмахом руки отправил за прилавок в подсобку магазина. О’ке-ей. Я официально умирал от любопытства. Джейми поманил меня в холодильную камеру для мяса, закрыл дверь и спросил…

– Игра? – я открыл рот и выпучил глаза, что твоя золотая рыбка, мой мозг подтормаживал, не веря, что он именно это сказал. Эй, сейчас четыре утра. Я и на 20 % не проснулся.

– Да, – сказал Джейми, в голосе его слышалось нетерпение. – Эта твоя компьютерная игра, «Битва народов», что ли…

– «Битва героев»[1], – поправил я, задрав нос. Слушайте, я люблю своего брата, но, честно, временами он просто безнадёжен.

– Да, да, она. Ты получаешь задание и поднимаешься по уровням…

– «Битва героев» совсем не такая игра.

– Тео, пожалуйста, послушай. – Что-то в голосе Джейми отбило у меня охоту спорить. Джейми как раз такой старший брат, который стопудово сохранит спокойствие и найдёт выход из любой кризисной ситуации, а наше семейство вечно пребывает в состоянии кризиса. Но теперь его голос звучал так напряжённо, что я мигом проснулся. По привычке я схватился за кирт-медальон. Несмотря на морозильный холод, он был тёплый, а руны внутри светились, как расплавленный изумруд.

Брат обессиленно выдохнул, выпуская облачко пара.

– А что, если мы скажем, что в этой игре ты получаешь задания и поднимаешься по уровням, и задания становятся всё масштабнее и сложнее… эй, ты можешь не ёрзать?!

– Я замёрз. Мы же буквально в холодильнике, – я указал на тяжёлые туши, свисающие с потолка. Здесь пахло солью и смертью. Он что, не мог расспросить меня про игру дома?

– Это единственное известное мне место, где нас не подслушают. Может быть. Кто знает, в этом холодильнике тоже могут быть жучки. – Его глаза забегали по тесному помещению, и он вдруг подскочил и что-то схватил: – Попался!

Я ошалело уставился на что-то, извивающееся между большим и указательным пальцами Джейми:

– Таракан? Фу, гадость!

– Это жучок, – Джейми злобно глядел на таракана.

Здрасьте. Приплыли. От учёбы у брата поехала крыша.

– Эм. Да? Вообще-то тараканов относят к жукам.

– Нет, ты не понял, это жучок для прослушки.

Вот теперь я испугался за брата всерьёз.

– Да с какой стати здесь жучок для прослушки?

– С такой! – Джейми сорвался на крик. Он швырнул таракана на пол и наступил на него, поморщившись от хруста.

– Идём отсюда, – сказал я. – Я скоро околею от холода.

– Я же говорил, одевайся теплее. – Досада, прозвучавшая в его голосе, живо напомнила мне мамины придирки – хватит играть в компьютерные игры, делай уроки, держи палочки правильно, и тэдэ и тэпэ. Братан, только твоих придирок мне не хватало!

– Мог бы сказать, что потащишь меня в холодильник! – мой ответ потерял в язвительности за счёт того, что у меня зуб на зуб не попадал, но мне совсем не хотелось тратить руны. Пусть брат использует свои, чтобы мы не мёрзли. – Прочитай средство Фробишера для холодных ночей, гэгэ[2]. – Я звал его гэгэ – старший брат, – только когда по-настоящему нуждался в его помощи.

Джейми поднял было руки, но заколебался.

– Мне нужно сохранить мои руны для р… – он осёкся, мучительно булькнув, и закашлялся.

– Ты о’кей?

– Да, это просто ч… – снова он подавился словом и закашлялся. Он чертыхнулся. – Прости, Тео, лучше ты сам прочитай заклинание. Мне нужно беречь кирт для одной вещи. Очень-очень важной.

В обычной жизни – это когда мне не грозила смерть от холода среди безголовых свиных туш – я бы стал спорить. Я жуткий скряга, когда приходится тратить руны. Да вы бы тоже скупердяйничали, если бы вам доставались такие крохи. В одном кирте содержится магическая энергия, достаточная для того, чтобы превратить в жабу мужчину весом в 160 фунтов[3], и руны стоят денег. Небольших, но моя семья не богатеи, и я могу рассчитывать примерно на тридцать рунных долей в месяц, а это почти ничего. Я даже не помню, когда мой медальон был полностью заряжен.

Но сейчас я слишком замёрз, чтобы спорить. Я сосредоточился на медальоне, пока заключённая в нём сила не засветилась. Мои занемевшие руки зазудели, и я произнёс заклинание Фробишера. Зелёный свет побежал по моим рукам и вспыхнул, окружив меня. Меня окутало тёплое свечение. Я почти слышал весёлое потрескивание дров в камине, почти чувствовал густой запах горячего шоколада. Средство Фробишера от холодных ночей – крутое заклинание, но я даже толком не насладился его эффектом, потому что, едва я перестал умирать от холода, мне захотелось врезать себе за растрату сэкономленного кирта. Ну, точнее, мне хотелось врезать Джейми, заставившему меня потратить руны. Они предназначались для ГромКона[4]. Я немедленно проверил медальон – ну конечно, там оставалось около тридцати долей. Прекрасно.

Как и любые чары, меняющие законы термодинамики, средство Фробишера от холодных ночей стоило прорву долей. Большинство ребят из школы могли тратить по сотне с лишним долей в месяц, а кое-кто – не буду показывать пальцем – располагал практически неограниченным запасом. Я экономил не по-детски: я даже писал мелко-мелко, чтобы не покупать лишних тетрадей, и вот из-за Джейми мне пришлось потратить десять долей, чтобы не стучали зубы.

Но он как будто и не заметил мой убийственный взгляд.

– Согрелся? О’кей. Хорошо. – Он глубоко вздохнул. – Вернёмся к компьютерным играм. Если я правильно понимаю, иногда тебе достаётся слишком трудное задание, и тогда приходится обращаться к другим людям за помощью. Верно?

Смотреть, как Джейми пытается рассуждать о компьютерных играх, было разом и смешно, и стыдно. Типичный подросток, которому пофиг на некиртовые игры. Ему больше нравится Кетцельпад, развлечение для тупиц, которые могут позволить себе тратить руны на то, чтобы попинать мяч внутри гигантского плавающего пузыря с водой.

– Обратиться к другим людям? – сказал я.

– Ну, типа ведущих игры. Тех, кто следит, чтобы никто из игроков не пострадал и чтобы никто не мухлевал. Если ты получишь реально трудное задание, ты же не станешь выполнять его в одиночку? Обещай, что обратишься к ведущим?

– Ведущие этим не занимаются. – Я до смерти любил Джейми, но тут он реально учудил. Его сроду не интересовало, во что я играю. И с чего он вдруг…

И тут меня осенило.

Кай. Это её лап дело. Мы с духом-компаньоном Джейми, мягко говоря, не ладили. Кай тратила 90 % своего времени на то, чтобы изобретать для меня многоходовые подлянки. Оставшиеся 10 % времени она шипела и рычала на меня.

Когда Джейми разбудил меня утром и сказал, что мы идём погулять – только он и я, – я выскочил из постели, как восторженный щенок. Мне почти не удавалось побыть с Джейми наедине, с тех пор как он получил Кай пять лет тому назад, вот поэтому я и не переносил Кай. Я ничего не мог поделать с чувством, что она украла у меня брата. И теперь до меня дошло, что это очередная подлянка.

– Это очередная шуточка Кай, верно? – прошипел я.

Джейми замер:

– Что? Нет! – Он вынул из рюкзака блокнот. – Слушай, возьми это, о’кей? Там есть записи, которые могут тебе пригодиться.

– Для чего пригодиться? – Я открыл было блокнот, но тут дверь отъехала в сторону, и на пороге возник мистер Се.

– Мальчики, вы ещё здесь? Джейми, когда ты просил разрешения провести в холодильник своего младшего брата, я сказал тебе: пять минут, – он взмахнул руками и забормотал Папльнотовы чары освобождения от уз. Из его медальона потёк кирт, обвив одну из мёртвых свиней. Туша сама снялась с крюка и полетела прямо в руки мистеру Се, чуть не сбив меня по дороге. – Давайте проваливайте! Это не место для детей!

Меня не надо было уговаривать.

– Тео, погоди!

Нет уж.

Я затолкал блокнот в карман куртки, протиснулся сквозь толпу, торговавшуюся за этот фунт подчревка и вон тот отруб лопатки, и остановился только на улице, чтобы перевести дух.

– С дороги! – заорал на мандаринском[5] парень, летевший на велике, нагруженном двумя здоровенными корзинами с рыбой. Он летел слишком низко, прямо мне в голову. Невероятно! Чуть не замёрзнув насмерть в холодильнике, погибнуть по милости летящего посыльного.

За миг до столкновения полыхнуло зелёным, и велосипедиста снесло в сторону. Размахивая руками, он приземлился в корзину с грибами шиитаке. Рыба разлетелась по мостовой серебристым дождём. В следующую секунду он был уже на ногах и грозил мне кулаком.

– Ты за это заплатишь! – кричал он.

Я заморгал:

– Простите?

Рука опустилась мне на плечо, я обернулся и увидел Джейми. Он встал между мной и разносчиком:

– Вообще-то это я сшиб тебя с велика.

– Ты должен мне не меньше пяти сотен баксов за эту рыбу!

– О’кей, – согласился Джейми.

Мне чуть не стало дурно. Маме и бабе[6] придётся залезть в свои сбережения, чтобы покрыть такую сумму!

– И за ущерб! – не унимался велосипедист. – У меня кружится голова, и…

– Как только я подам заявление в полицию, – с прежней невозмутимостью сказал Джейми. – Как по-вашему, вы летели на высоте трёх футов[7] или четырёх?

Ага! Беру назад свои слова о том, что Джейми безнадёжен. Да он чёртов гений! У нас очень строгое лётное законодательство, регламентирующее скорость и высоту полёта (не менее десяти футов над землёй при использовании сапог-скороходов или велосипедов, двадцати футов для летающих машин и прочих экипажей), а разносчик его явно нарушил.

– Мне кажется, вы летели ниже предписанной нормы, чтобы сэкономить кирт, – продолжал Джейми. – Я просто вызову полицию…

– Эй-эй, притормози! Уверен, мы можем и сами договориться! Мне уже полегчало. Вовсе необязательно впутывать сюда копов, правда?

Джейми улыбнулся:

– Давайте я помогу вам собрать рыбу.

Он это серьёзно?

Да, таков уж наш Джейми. Решает проблемы, очаровывает незнакомцев. Я ещё злился на него из-за холодильника, но мне хотелось дать ему пять, потому как никто не справился бы с такой ситуацией лучше его! Пока мы собирали рыбу, разносчик успел рассказать Джейми историю всей своей жизни, и на прощанье дружелюбно хлопнул его по спине, а мне взъерошил волосы и велел слушаться старшего брата.

– Пошли домой, – сказал Джейми, обнимая меня за плечи.

Было ещё слишком рано, слишком темно и слишком холодно, чтобы мир проснулся, но Чайна-таун если и спит, то урывками, и бойко пробуждается. Над нами седоволосые тётушки распахивали окна и кричали друг другу, вытряхивая выстиранное бельё и развешивая его стекать на головы прохожих, то есть мне.

Мы шли по Стоктон-стрит, где расположены все базары и магазины. Здесь торговали всем подряд: альманахами компаньонов, поддельными приворотными зельями (торговать настоящими супер-пупер незаконно в штате Калифорния), мягкими проклятиями и сглазами, побрякушками и оберегами, и, если верить продавцам, часть их происходила прямиком из мира духов. Кому бы что ни понадобилось, здесь это продают.

Духи-компаньоны, посланные по делу и с поручениями, мельтешили в воздухе, болбоча и мотая хвостами. В некоторых культурах духи-компаньоны являются обычной частью магии. В том числе в китайской. Кажется, они есть также у некоторых народов Восточной Европы и почти по всей Юго-Восточной Азии. Это считается крутым, но, по правде, это круто, если ты можешь позволить себе компаньона получше, чем в нашем квартале. Нет, правда, что за компаньон из жука или комара? Я слышал, что в других кварталах, что побогаче, держат в качестве компаньонов драконов и фениксов. Я стараюсь поменьше об этом думать, чтобы не завидовать. Вокруг царила какофония из криков, ругани и смеха на десятке китайских диалектов, и мне не терпелось добраться домой и зарыться в постель. Я терпеть не мог Стоктон-стрит из-за царившего здесь вечного хаоса.

– Насчёт того, что я говорил, – сказал Джейми. – Ты меня понял?

– Ну… – я потёр переносицу, ломая голову над нашим разговором в холодильнике. – Так… ты хочешь начать играть в «Битву героев»? – Несмотря на всю неразбериху сегодняшнего утра, я даже воодушевился. Я не знал никого, кто бы играл в «Битву героев». Иногда мне хотелось жить в докиртовое время. Най-най[8] частенько рассказывала мне истории о мире до появления рун, они были такие потрясающие! Тогда не было ни Кетцельпада, ни Квоша, никаких киртовых игр, в которые играют теперь. Только компьютеры и нелетающие скейтборды. – Слушай, я могу тебя научить… Джейми!

Его отвлекло что-то в небе.

– Ты это видел? Похоже на Глаз…

– Ага, щас, Глаз в Чайна-тауне! – фыркнул я.

Но не успел я договорить, как сам увидел его. Ого! Как странно. Я смотрел, как маленький шар летал кругами, как шмель, направляясь к нам. Затем голубой всполох, и Глаз грохнулся на землю. Он раскололся пополам, и внутри оказался крошечный чертёнок, на которого тотчас налетела седая тётушка.

– Попался! – выкрикнула она на мандаринском, пряча вырывающуюся тварь в карман.

Ничего себе! Примерно с год назад в качестве инициативы по поддержанию правопорядка правительство разослало Глаза по всему городу. Сидевший внутри чертёнок мог отслеживать и запоминать всё, что творилось на улицах, а также поддерживал телепатическую связь с остальными. Однако от обзора Чайна-тауна скоро отказались как раз из-за таких вот тётушек. Люди вроде неё шарахали по Глазам, а чертенят продавали на Стоктон-стрит, сущий позор. Неудивительно, что у нас такая дурная репутация.

– Ка-а-кой конфуз! – сказал я, но осёкся, взглянув на Джейми.

Джейми пялился на разломанный корпус Глаза, и его лицо стало бледнее рыбьего брюха. У меня ёкнуло сердце. Джейми неизменно был в полном порядке. Это же была его фишка. Он всегда оставался хладнокровным, даже когда мама выводила всех из себя – что случалось постоянно.

– Джейми…

– Пошли отсюда! – сказал он.

Мне пришлось бежать трусцой, чтобы не отставать, и он шикал на меня всякий раз, когда я пытался спросить его о странном разговоре в холодильной камере, мол: «Ерунда. Выбрось из головы».

Мы в два счёта оказались дома, где на нас вихрем суматохи налетели мама, баба и най-най, спрашивая, где мы были, и суя нам в руки чашки с горячим конджи[9], и все вопросы испарились у меня из головы, как утренняя роса. За завтраком я всё поглядывал на Джейми. Пытался ли он сообщить мне что-то важное или это был просто розыгрыш? Но он не на шутку испугался, когда увидел Глаз. Плюс сам факт: Глаз в Чайна-тауне! Когда я их видел в последний раз у нас в квартале? Что он вообще здесь делал?

Может, что-то случилось. И, судя по поведению Джейми, это что-то плохое.

Ладно, плевать, пусть будет подстава. После школы я попрошу его всё мне рассказать, и на этот раз буду слушать как следует. Я прикончил конджи, игнорируя рожи, которые Кай корчила мне с другой половины стола, и схватил свой рюкзак.

2. Кай

Я следила через стол за Тео, приставучим младшим братом Джейми, напоказ не обращавшим на меня внимания, и ни одно его движение не ускользало от моего острого взора. Что тут скажешь? Я ловкий хищник. Выслеживать дичь заложено в моей природе. А Тео та-ак хорошо подходил на роль жертвы. Нет, вы только посмотрите на него, эти большие испуганные глаза и неуклюжие локти. Он покосился в мою сторону, когда брал соевый соус, а я в мгновение ока сменила лицо на красную, как пожарная машина, задницу бабуина. Доля секунды, и я вернула свой несравненный лисий облик, но этого хватило, чтобы Тео тоже стал красным, как… как моё лицо мгновение назад. Ха! Он возмущённо воззрился на меня, а я ответила младенчески невинным взглядом.

Наверное, мне не стоило его дразнить. Это было неравное противостояние: он был нерадивым человечишкой, а я – практически богиней. И я готова была объявить перемирие, когда он поднял палочки для еды и бросил в меня ломтик векового яйца[10]. Оба моих хвоста взметнулись сами собой, закрывав морду, и их заляпало чёрное вязкое яйцо.

Я зашипела, превратив лапу в цепную пилу[11].

– Цыц! Я кому сказала: НИКАКОГО ОРУЖИЯ ЗА ОБЕДЕННЫМ СТОЛОМ! – рявкнула миссис Тан.

Гррр. Теперь этот несносный сопляк навлёк на меня гнев матриарха семьи. Это значит – месть! Но позже, когда никто не увидит.

Я покорно превратила пилу снова в лапу и облизала её с самым невинным видом, уже приготовившись получить нагоняй от Джейми. Он всегда расстраивается, когда я сцепляюсь с его младшим братом. Но, к моему удивлению, Джейми вообще ничего не заметил. Он смотрел куда-то в пространство с редкостно мрачной миной.

– Да будет тебе известно, что, если так хмуриться, у тебя с младых ногтей будут морщины, – предупредительно заметила я.

Джейми моргнул и посмотрел на меня так, будто увидел впервые. Уголки губ приподнялись в улыбке, которая так и не достигла глаз. Лицо его оставалось грустным, и у меня защемило сердце. С тех пор, когда он всецело принял меня как своего духа-компаньона, я могла чувствовать его самые сильные эмоции. И сейчас моего хозяина снедали самые дурные чувства: тревога, грусть и страх.

– Что случилось? – спросила я, прыгнув к нему на колени и ткнувшись носом ему в подбородок.

И снова эта вымученная улыбка. Я бы настояла, но миссис Тан сгрузила на тарелку Джейми новую порцию еды, да ещё велела есть поскорее, чтобы не опоздать на практику. Джейми всегда её слушает, он просто образцовый сын. Мне ничего не оставалось, как ждать, пока он доест, в надежде допросить его наедине, но, закончив завтракать, он принялся долго и обстоятельно прощаться с родными и против обыкновения обнял и поцеловал каждого на прощание. Я хмуро смотрела, как он крепко обнимает отца. Даже они выглядели удивлёнными. У них не было принято обниматься.

Когда он наконец-то вышел из дома, я перекинулась в попугая, чтобы можно было летать перед самым его лицом.

– Позволь? – сказал он, пытаясь меня обогнуть.

– Ах, простите! – Я пронеслась по воздуху, снова оказавшись перед ним. – Рассказывай, что случилось. Ты всё утро сам не свой. – Если подумать хорошенько, он был сам не свой гораздо дольше, но моя деликатность мешала мне расспросить его.

Он остановился и посмотрел на меня, и у меня занялся дух. Его глаза полны страха. Я протянулась ослепительно-изумрудными крыльями и сжала его лицо.

– Джейми, скажи мне, что случилось. Я помогу, что бы ни было. Ведь я твой компаньон. Я готова умереть за тебя, ты же знаешь.

Опять грустная улыбка прочертила его лицо.

– Знаю, – сказал он, мягко убирая мои крылья со своих щёк. – В этом-то и проблема, – он глубоко вздохнул. – Кай, я хочу, чтобы сегодня ты осталась дома, о’кей? Не ходи со мной на практику.

– Что? Почему?

– Я просто… у меня много работы, и… – Он замялся, но затем сказал: – И ты мне будешь мешать.

У меня перья встали дыбом, и я почувствовала, как в клюве прорастают лисьи клыки.

– Я? Moi?[12] Мешать? – Да меня в жизни так не оскорбляли! – Думается мне, ты не вполне понимаешь, какое я сокровище.

Он вздохнул:

– Поверь мне, Кай, я знаю. Я просто… это может быть опасно, и…

– Опасно? – взвизгнула я.

– Нет! – поспешно исправился Джейми. – Не опасно, просто каверзно. Вот. Слушай, ты не переживай, о’кей? Подожди дома, и я потом всё тебе объясню.

– Какала я на это! Я не собираюсь сидеть дома с твоим сопливым братцем, пока ты на работе!

– Кай, мне некогда с тобой спорить. Мне жаль, что приходится так поступить, но… – Он расправил плечи и снова глубоко вздохнул. – Кай, как твой хозяин я приказываю тебе оставаться дома и ждать новых указаний.

– Нет, постой… – Слова не успели вылететь у меня из клюва, как сила приказа сжала меня в железном кулаке и повлекла по воздуху. Я пронеслась через палисадник, в открытое окно влетела в гостиную, врезавшись в конце концов в стену и звучно плюхнувшись на пол.

Бабушка Джейми подняла на меня взгляд, оторвавшись на мгновение от китайского сериала по телевизору:

– Ох, Кай! Не ждала тебя так скоро. Джейми уже дома? Он решил не ходить на работу? – спросила она на мандаринском.

Я медленно отклеилась от пола и вернулась в лисье обличье, потирая ушибленный нос. Нет смысла оставаться попугаем, раз мне приказано сидеть дома. И разумеется, в довершение всех несчастий именно теперь Тео приспичило спуститься вниз. Увидев меня, он мгновенно сложил два и два.

– Что, Джейми решил, что на работе ты только мешаешь? – поинтересовался он, ухмыляясь.

Я фыркнула:

– Разумеется, нет. Он… э… он сказал, что я так ему услужила, что просто должна взять отгул.

– Отгул? – сказал Тео, ехидно задрав бровь.

– Ну, знаешь, сходить в спа, нанести интенсивно восстанавливающую маску на шубку. Выглядеть роскошно требует немалых вложений. – Я демонстративно помахала хвостами.

– Ага, конечно-конечно. – Тео закинул рюкзак за плечо и направился к двери, на ходу бросив: – Быть тобой – полный отстой.

Только я сделала губы обезьяньими, чтобы погромче ими пукнуть, но он уже выскочил за дверь, оставив меня бездельничать и изнывать от беспокойства за своего хозяина.

Как и следовало ожидать, остаток утра тяну-у-улся на редкость медленно. Как патока. Нет, пожалуй, не как патока, потому что патока – это вкуснятина. Скорее как дёготь. Да, точно, как дёготь. Медленный, вонючий и жутко липкий.

Следуя своему доброму нраву, я помогла родителям Джейми по хозяйству, окунув свои хвосты в моющую жидкость и отмыв тарелки. Даже не подумав меня поблагодарить, миссис Тан велела мне перестать елозить задницей по посуде, и я решила вытереть пыль, также с помощью хвостов, но миссис Тан велела мне перестать елозить задницей по мебели. Я взбежала наверх и удалилась в комнату Джейми, немного обозлённая. Эти люди просто не в состоянии оценить искреннее стар…

Боль ударила меня, вонзившись в сердце, как серебряное копьё. Внутри меня всё словно разбилось вдребезги. Мышцы скрутило. Я бы кричала от невыносимой муки, но ни звука не сорвалось с моих губ. Мой лисий облик растянулся, затем сжался в дрожащий ком и вновь растянулся. Меня рвало на части, как лоскут ткани.

Джейми… о боги, я чувствовала, как его вырвали из моей души, как связь между нами лопнула… боги, не допустите этого! «Джейми…» – ухитрилась выдавить я, и тут оборвалась последняя нить нашей связи, и меня, беззвучно кричащую, отбросило назад, в мир духов.

3. Тео

Знаете, какой звук самый прекрасный в мире? Нет, не пение сирен и не звуки божественной арфы. Без дураков, самолучший звук в мире – это последний школьный звонок, который поёт: «СВОБО-О-О-ОДА!»

Я схватил рюкзак и влился в поток школьников, покидающих классы. Летние каникулы! ГромКон, я иду! Я почти бегом летел к своему шкафчику. Сообщество фанатов ТандерКона небольшое, ведь большинству подавай киртовые игры, но мы упёртые, и мне не терпелось поскорее встретиться в реале со своими единомышленниками. Мой костюм для ТандерКона лежит в школьном шкафчике, потому что единственное время и место, где я мог спокойно над ним поработать, – в школе в обеденный перерыв, что, разумеется, невероятно кринжово. Но я несколько месяцев горбатился, и вот. Получилось. Круто. Я сам пришил каждое перо и каждый листик и использовал полудоли рун, чтобы поймать солнечные лучи и вплести их в листья. Не хочу хвастаться, но я уже чувствовал себя победителем конкурса костюмов.

Я встал перед шкафчиком и прошептал свой пароль. Защёлка со щелчком открылась, но не успел я открыть дверцу, как она снова захлопнулась. Странно. Я шепнул команду открытия – сочетание заклинания «Отопрись, замок» Мильтона Тумблера и моего личного пароля, «Битва героев». Вы ведь понимаете, как напрягает необходимость потратить руны, пускай процент доли, чтобы открыть свой шкафчик?

И снова замок щёлкнул, и снова дверца захлопнулась, прежде чем я успел её открыть. Я резко обернулся и увидел Скиннера Банниона и его подпевал, Джордана Говарда и Бриттани Ослон. Они стояли у меня за спиной и хихикали. Прекрасно.

– Что, Тео, опять забыл пароль? – окликнула меня Бриттани медовым от притворного сожаления голосом.

– Призови свою… как вы там зовёте свою ману? – посоветовал Джордан.

– Кажется, они называют её ки? – сказала Бриттани.

Несмотря ни на что, часть меня хотела крикнуть, что правильно говорить «ци», а не «ки»!

– Каким китайским заклинаниям вас учат? – поинтересовался Джордан. – О, колдани-ка тарелку курицы гунбао[13]?

Что меня бесит больше всего – помимо их самих, – это то, что они знают, что я не имею ни малейшего представления, как читать древнекитайские заклинания. Я такой же американец, как эти придурки, я на 100 % завишу от рун, а значит, ограничиваюсь американскими заклинаниями. Теперь, после изобретения кирта, уже никто и не пытается овладеть ци. Джейми учится, но Джейми чудак, он всегда был зациклен на старине.

– Парни, всё о’кей! Тео не надо ничего делать. Я призову свою внутреннюю ки! – сказал Скиннер. Он встал в раскоряку и взмахнул руками, сжимая воображаемый меч. Он взмахнул одной рукой, и из задницы у него пёрнуло зелёное облако, тяга которого донесла его аж до конца коридора.

Джордан и Бриттани сложились пополам от смеха, а Скиннер тем же манером вернулся к нам, кирт тёк из его медальона, мерцая вокруг его задницы зелёными сполохами.

Что бесит сильнее – выходка Скиннера или то, как он разбазаривает руны? Хотя какая разница. У Скиннера до хрена этих рун. Он и своих прихлебателей держит тем, что заполняет им медальоны. Я быстро прикинул по себе.

Медальон вмещает пятьдесят рунных долей, а значит, у Скиннера с приятелями хватит энергии, чтобы магически захлопнуть мой шкафчик примерно, э, пятьдесят миллионов раз. Может, Джейми прав; может, мне стоит научиться использовать свой ци – тогда я смог бы надрать им задницы, не прибегая к помощи кирт-медальона. Впрочем, нет, не смог бы, насильственная магия запрещена. Ну, может, смог бы напустить на них чесотку. Или усиленное смердение. Хотя у них и без посторонней помощи прекрасно получалось.

– Что, слабаки, вам больше заняться нечем? – поинтересовался я, стараясь говорить спокойным голосом, хотя внутри у меня будто жужжал и копошился целый рой. Вот если бы здесь был Джейми. Я не знаю, что бы он сделал, но Скиннеру и компании сразу бы стало ясно, какие они тупые уроды.

– Ой-ой-ой, осторожно, как бы он не причинил серьёзного ущерба! – сказал Скиннер.

Голос директора загудел вокруг нас:

– Дети, вы опять безобразничаете?

Мы все разом застыли. С мистером Голдом шутки плохи. Ходили слухи, что однажды он на целый год наложил на одного семиклассника заклинание Библи О’Тука «Тишина в библиотеке». Весь год бедолага разговаривал только шёпотом. Как ни странно, его родители не стали жаловаться.

На лице у Скиннера мигом проступило почтительное внимание, он оглянулся, ожидая увидеть мистера Голда.

– Почему вы не расходитесь? Хотите остаться после уроков? – снова загудел голос.

– Э… нет, – промямлил Скиннер. – Желаем вам хорошо отдохнуть летом, сэр! – Он кивнул своим прихвостням, и троица спешно удалилась. В дверях они замешкались, чтобы активировать чары невесомости на обуви. «Пока, Тео!» – и они со свистом взмыли в воздух, гикая и хихикая.

Я нерешительно оглянулся.

– Давай убирайся отсюда, мальчик! – приказал голос. Какое бы заклятье он ни использовал, оно работало. Я был так напуган, что поспешил унести ноги.

Я сгрёб всё своё барахло из шкафчика и выскочил на солнечный свет. Ученики проносились мимо меня в летающей обуви или на великах. Несколько ребят летели на винтажных мётлах. Как средство перемещения, мётлы были не особо популярны (извините, трусы врезаются в промежность), но всегда находились твердолобые, продолжавшие на них рассекать.

Я успел вскочить в автобус и улыбнулся, когда он с грохотом отпрыгнул с территории школы. Автобус дёрнулся вперёд и взмыл в воздух, и мне пришлось упереться в переднее сиденье.

Подо мной Сан-Франциско раскинулся безумнейшим лоскутным одеялом – тесная мешанина домов, выкрашенных в пастельные тона. Я любил свой город. Мне нравилось то, что за четверть часа можно было пройти четыре разных квартала, одни чумовые и креативные, другие древние и чинные, как согнутые годами старики. Мне даже нравилось, как временами туман накрывает весь Сан-Фран таким толстым одеялом, что видно лишь самые верхушки опор моста Золотые Ворота.

Единственное, что мне не нравилось в Сан-Франциско, – так это мой дом.

У меня внутри всё сжалось, когда автобус помчал вприскочку сквозь туннель. И я, как и всегда, скривился, потому что на другом конце были ворота в Чайна-таун.

Меня угнетало то, что я был американским мальчиком китайского происхождения, живущим в Чайнатауне. В нашем классе учились и другие дети с китайскими корнями, но никому из них не приходилось вдобавок к обычной школе посещать и китайские занятия, и ни один не приносил в школьную столовую курицу гунбао в пластиковом контейнере, так что Скиннер и компания относились к ним как к нормальным людям.

Автобус со скрипом остановился. Я пешком поплёлся домой, уворачиваясь от летучих обезьян и всяких прочих замызганных духов-компаньонов.

Маленький колокольчик над парадной дверью звякнул, когда я её толкнул, и най-най, не отрываясь от своей китайской мелодрамы, сказала: Didi huí jiāle. «Маленький брат дома». Компаньон най-най, трёхногая ворона, дремала у неё на коленях.

– Привет, най-най, – я чмокнул её в морщинистую щёку.

– Привет, диди[14]! – крикнул с кухни баба. Он улыбнулся и махнул в знак приветствия ножом цай дао[15]. Меня всякий раз передёргивает, когда я вижу, как баба готовит еду вручную вместо того, чтобы использовать руны. Вот ещё одна причина, почему я не могу привести домой никого из школьных друзей. Меня попросту перестанут уважать, если узнают, что моя семья так бедна, что не может тратить руны на готовку. Не то чтобы я пользовался особым уважением. Или имел друзей в школе. – Как прошёл последний день в школе?

– Нормально. – Вовсе нет. Но папе не обязательно знать, какой я неудачник в школе. Я кинул рюкзак на кресло и проскакал на кухню.

– Aiya, xiăozéi! Не трогай! – закричал баба, но я уже сунул в рот кусок жареного цыплёнка. Мои родные были совершенно не способны общаться на нормальном уровне звука.

Я услышал мамины шаги: она спускалась из наших комнат на втором этаже.

– Ах, диди, nĭ huí jiāle, ты уже дома. – Она примолкла, когда её острый взгляд остановился на чём-то рядом со мной. Не успел я и глазом моргнуть, как она подошла и схватила меня за ухо двумя пальцами.

– А-а-а-а! Ты чего? – закричал я.

– Это что? – Мама выхватила что-то из моего рюкзака. Что-то оливково-зелёное.

О нет!

– Так, ничего, – залепетал я, – просто новая куртка, которую я делаю… – Мама так выкрутила мне ухо, что я взвыл: – А-а-а-а, о’кей, о’кей!

Она отпустила меня, и я осторожно потёр ухо, не спуская с неё глаз.

– Ну?

– Это… это просто…

– Не заставляй меня использовать заклинание «Не ври», – мама ткнула пальцем мне в лицо.

– Оно называется «Развязанный язык» Белзада! – Ну почему, даже прожив столько лет в Америке, мама не научилась говорить по-английски, как все нормальные люди?

– Не знаю я никакого «Развязанного языка»! В Китае мы называем его просто «Не ври». Кому какое дело, какой белозадый его придумал! В Китае так не принято. Любое заклинание, созданное плетельщиком чар, принадлежит народу, и нечего твердить, ишь, это заклинание придумал какой-то мистер Белозад!

– Не Белозад, а Белзад… ладно, забудь, – я вздохнул. Её не переспоришь. – Это мой костюм для ГромКона.

– ГромКон shì shénme? Что это? – спросила най-най. Она так и не оторвалась от телевизора.

Мне хотелось провалиться под землю. Рассказать родным о том, во что я играю, не поворачивался язык. Ведь только в игре я мог себе позволить быть кем-то другим, не самим собой. В игровом мире никого не волновало, что я китайский мальчишка, живущий в Чайна-тауне. В «Битве героев» я был обычным американским пацаном, который говорит на чистом английском и не ест ничего, кроме гамбургеров и пиццы.

– Так, заклинание «Не ври» уже на подходе, – сказала мама и нацелила палец мне в лицо. Мама тоже редкостно прижимиста на руны, но только если дело не касается меня. Тут она не пожалеет всего кирта мира, лишь бы осложнить мне жизнь. Из её медальона потекли зелёные ленты, завились по руке и собрались на кончике пальца.

– Это просто маленький игровой конвент для тех, кто любит игры старого образца, – выпалил я. Мой голос дрогнул, когда я понял, что маму это ничуть не впечатлило. – Там есть денежные призы. – Вот поэтому я планировал, что мама и баба узнают о ГромКоне не раньше, чем я доберусь до Сан-Диего. И лучше не спрашивайте меня, как я собирался удрать из дому так, чтобы они не заметили.

– Почему ты тратишь на это своё время? Это же лето! Надо гулять, а не сидеть в четырёх стенах, играя в эти… – мама показала пальцами кавычки – этому она научилась у меня с Джейми, – компьютерные игры!

– Мам, я же просил тебя не показывать кавычки. Ты делаешь это неправильно.

– Цыц, не перебивай! – рявкнула она. – Ты уже приготовился к церемонии Связывания? Ты уже выучил все слова? Мне надо тебе напомнить, как это опасно? Ты переврёшь один звук и вызовешь яогуая[16], который проглотит тебя и не подавится!

– Да, да, я знаю. Я тренируюсь. – И что она вечно напоминает про эту церемонию Связывания? Ни у мамы, ни у бабы не было духов-компаньонов: их семьям это было не по карману, когда они были маленькими. Вызов духа-компаньона – дорогое удовольствие: мало того, что надо нанять вызывателя, надо заплатить ему за поимку духа в мире духов. Большинство семей экономят, передавая компаньонов по наследству: так придётся заплатить только за возврат компаньона, а не за вызов совершенно нового духа. Мои родители могли наскрести только на это, и мне придётся унаследовать уставшую золотую рыбку покойного дедушки, только и способную, что выполнять мелкие пожелания, если её как следует накормить сверчками. Ни о каком прикольном новом компаньоне для меня не могло быть и речи.

Джейми, напротив, целых два года подрабатывал, лишь бы накопить на нового компаньона. Мы думали, что он выберет небольшого и недорогого водяного дракона, способного к целительству. Самый подходящий компаньон для будущего врача, присматривающегося к подготовительным курсам. А он взял и выбрал Кай. И не спрашивайте меня, как кому-то в голову могло прийти выбрать лису-оборотня. Они балансируют на грани между духом и демоном и обычно сваливаются на голову неискушённым простофилям.

Золотая рыбка не то чтобы плохо, но скажу по секрету: я бы с удовольствием вообще обошёлся без компаньона! Духи-компаньоны не являются частью нормальной американской культуры. Очень мне надо давать Скиннеру с приятелями новый повод для издёвок над «инь-янской штучкой».

– Ты посмотри на него, какая неблагодарность, – воззвала мама к най-най. – Знал бы ты, диди, что я в твоём возрасте…

Слова «я в твоём возрасте» – это как выключатель. Стоило мне их услышать, и у меня автоматически вырубало мозги. Как послушать маму, в моём возрасте она была: 1) чемпионкой Китая по шахматам; 2) китайской звездой Кетцельпада; 3) китайской гордостью бадминтона; 4) юной скрипачкой с мировым именем. Ах да! Ещё она каждый вечер готовила ужин из пяти блюд на всю семью. Как-то я спросил баба, правда ли хоть что-то из этого. Он улыбнулся и ответил: «В Кетцельпаде мама непобедима». Но это вовсе не обязательно означало, что мама непревзойдённый игрок, просто баба очень плохо играет.

А мама завела другую любимую песню, новый куплет в балладе «почему ты не такой, как Джейми?».

– Посмотри на гэгэ, – говорила она, – он всё свободное время тратит на эту… эту его программу.

«Эта его программа» означало культурно-просветительскую программу, организованную «Риплингом», самой крупной американской кирт-корпорацией. Уже несколько месяцев Джейми каждый божий день гонял в Маунтин-Вью на практику.

– Он так много выучил о традиционной китайской волшбе, – говорила мама.

Скукотень! Зачем тратить время на изучение древней азиатской волшбы, когда есть современное западное волшебство? Даже мама и баба не используют традиционную китайскую волшбу. За годы они позабыли, как обуздывать ци, и не меньше прочих зависят от кирта и американского волшебства. Впрочем, мне хватало здравого смысла не говорить об этом маме.

По счастью, мамину лекцию прервал звон колокольчика на распахнувшейся двери.

– Простите, ресторан закрыт, – крикнула мама. – Мы откроемся через час…

Она осеклась, и тут я поднял глаза. В дверях стояли двое полицейских, в их взгляде ясно читалось, что они предпочли бы провалиться сквозь землю, но не стоять тут, и у меня внутри всё створожилось.

– Миссис Тан? – заговорил один из них.

– Да? – не помню даже, чтобы мамин голос звучал так тихо и жалобно.

– Мэм, я офицер Фернандес, а это офицер Чэнь. Мы можем войти?

Мама молча кивнула.

Баба вышел из кухни, когда копы прошли внутрь, и они представились ему и попросили разрешения присесть. От сочувствия на лицах копов створоженная мутота у меня в животе сделалась мучительной болью.

Офицер Фернандес заговорил:

– Мне очень жаль. У меня очень плохие новости, – он посмотрел на маму и бабу. – Ваш сын Джейми попал в автомобильную аварию…

Мама инстинктивно взяла меня за руку.

И тут я понял, что уже ничего не будет у нас хорошо. Больше никогда ничего не будет хорошо.

4. Кай

Я плыла по бесконечной реке в мире духов, следя за игрой лазурного небосвода, переливавшегося нежно-голубым и ярко-пурпурным. Чертенята и прочие мелкие яогуаи[17] мельтешили вокруг в сотнях обличий, скакали в кронах белоснежных магнолий и дрались за плоды.

Не так давно я была бы среди них самой громогласной и отчаянной, но сейчас мне хотелось лишь лежать неподвижно, позволяя реке нести меня вдаль, к забвению, чтобы всё моё существо перестало тосковать по Джейми, моему хозяину, человеку, с которым я была связана узами.

Пятнадцать дней, семь часов и двадцать три минуты прошли с момента его смерти, и рана была ещё очень свежей. Стоило только закрыть глаза, и я слышала его голос, чуяла его запах и снова чувствовала эту ужасную терзающую боль, когда погибало его тело и наши узы рвались. Джейми больше не привязывал меня к миру людей, и меня утянуло в разлом, кричащую, царапающуюся, силящуюся удержаться рядом с ним, хотя мою душу грозило разорвать на части. Нет, я не стремилась остаться в человеческом мире. Но я хотела… ах, я сама не знала, чего хотела, может, в последний раз свернуться у его ног. Ткнуться влажным носом ему в щёку, так, как я делала каждое утро. Проснись, Джейми! Пожалуйста!

Ко мне приблизился мелкий яогуай в обличье водяного жука, и я следила за ним краем глаза. Он не почуял меня – яогуаи не отличаются умом, не то что ваша покорная слуга. Мгновенным броском я схватила его и затолкала попискивающее и подёргивающееся создание в рот. Я захрямкала безо всякого удовольствия. Даже его алый вкус не мог заполнить зиявшую в душе пустоту.

Небо по-прежнему играло и вспыхивало бесчисленными мольбами и призывами из мира людей в мир духов, которому я принадлежала.

– Шэнь[18], пожалуйста, пусть в моём классе завтра все провалят контрольную по алгебре!

– О великий шэнь из мира духов, пожалуйста, нашли на моего врага несварение желудка!

– Шэнь, пусть родители купят мне самый большой «мерс»! Чёрный, пожалуйста! Из-за того, что они купили мне серебристо-серый, я выгляжу полным придурком в школе.

Я опустила голову под воду, чтобы не слышать этого. Под водой было тихо и безмятежно, только иногда шэнь или яогуай случайно задевал меня, проплывая мимо. Я уткнулась во что-то твёрдое – наверное, камень – да так и осталась, распластавшись обессиленным телом и позволив воде течь себе мимо.

– Хм, – сказал кто-то.

Я приоткрыла один глаз. Камень оказался громадной лягушкой-быком. Это был Чао, ярый шэнь, взъевшийся на меня уже сто лет как, с тех пор как я обманом подбила его украсть жемчуг у Нюйвы[19]. Богиня тогда отвесила ему такого пинка, что на его обширной заднице до сих пор был виден отпечаток её шёлковой сандалии.

А я умудрилась попасть как раз между его толстых губ. Мне следовало обратиться в бегство, но я была так подавлена, что у меня не было сил бороться даже за собственную жизнь. Я закрыла глаза и запрокинула голову:

– Давай. Только быстро.

Поскольку смерть в пасти лягушки-быка наступать не спешила, я открыла глаза:

– Слушай, в чём заминка, жабья морда?

Чао вытащил меня за шкирку из воды и принялся с неудовольствием разглядывать, что особенно оскорбительно, учитывая, что это у него все губы были в бородавках.

– Экая ты ворчливая хули-цзин![20]

Я не могла собраться с духом, даже чтобы разозлиться.

– Слушай, ты будешь меня есть или нет? У меня сегодня очень плотное расписание. – Да, весь день оплакивать Джейми и проклинать свою неспособность его спасти. Может, будь я более могущественной шэнь – скажем, драконом или соколом, – он бы позволил мне пойти с ним, и я бы смогла его спасти.

Чао сощурил глаза:

– Ты не воспротивишься и дашь себя съесть? С чего бы это?

Шэнь в обличье стрекозы сел на плечо Чао и затрещал:

– Кай убивается по прежнему хозяину. Она оплакивает его – ты не заметил? Наша Кай особенная лисица! Хотя другие из её племени коварные создания, с дьявольским упорством старающиеся обхитрить людей, Кай испытывает к ним слабость. Разве не диво дивное?

Я попыталась прихлопнуть стрекозу, но она с хохотом улетела и застрекотала у меня над головой, пока Чао разглядывал меня, наклонив голову.

– Право слово, стрекоза права! – его жирные губы сложились в медленную ухмылку. – Кто бы мог подумать, что хули-цзин способна на такую преданность по отношению к человеку! Увы, твоя аура сочится горем и гневом. У меня сделается от тебя расстройство желудка.

Я придумывала остроумный ответ, когда голос с небес привлёк моё внимание. Он затмил прочие, ярко сияя над морем обыденных мелочных молитв и призывов.

– Мне так его не хватает. Мне ничего этого не нужно. Мне ничего не нужно. Мне нужен ОН.

Джейми промелькнул передо мной так ярко, что я ощутила, как он коснулся моего уха. Все мускулы моего тела закаменели. Я вскарабкалась на морду Чао, мои лапы заскребли по его губам.

– Эй! – вскричал Чао.

– Заткнись! – Я уселась ему на темечко, мои усы трепетали, я не могла противиться этому голосу. Кто бы это ни говорил, мы с ним хотели – нет, нуждались – в одном. Наше горе было одинаковым на вкус. Я должна пробиться к нему.

– Знаешь, Кай, – сказал Чао, – я долгие годы терпеливо сносил твои шэньские штучки. Все вокруг мне твердили, что надо было давным-давно тебя съесть, но нет, я возражал: она не в силах изменить свою природу, глупая маленькая хули-цзин. – Его голос звучал глухо, потому что моя задняя лапа опиралась на его нижнюю губу, но последние слова не вызывали сомнений: – Пожалуй, пришло время преподать тебе последний урок.

Я спрыгнула в воду в тот миг, когда челюсти лягушки-быка сомкнулись. Рыбы и водяные жуки порскнули во все стороны, когда он зашлёпал следом, растянув рот в ухмылке, явившей два ряда острых, как иглы, зубов[21]. Я плыла изо всех сил, но собачьим брассом – или скорее уж лисьим, – и мне было не сравниться с перепончатыми лапами лягушки-быка. Но я не могла погибнуть теперь – после того как услышала этот голос.

Я зажмурилась, сосредоточилась на своём ци и перекинулась в усатую синицу. Я упорхнула в кипучее небо, страх и неожиданно пронизавшее меня отчаянное желание жить придали невероятную скорость маленьким крылышкам. Внизу, в реке, злобно взревела лягушка-бык и перекинулась в сокола. Он выметнулся за мной, стремительный, как молния. Он оставил себе свои острые зубы. Упиханные в клюв, они должны были выглядеть абсурдно, однако, честно говоря, смотрелись прямо-таки пугающе.

Я пронеслась мимо всевозможных шэней и чуть не врезалась в переливчатую золотую рыбку, нырявшую в облаках. Она искала разрыв в мембране нашего мира, который должен был открыться в ответ на призывание. Я заметила разрыв, сквозь который мерцал и плясал свет с иной стороны, и отчаянно ринулась туда. Золотая рыбка сердито замахала мне плавником – но тут рыбьи глаза выпучились в ужасе, когда на неё налетел Чао. Острый-преострый клюв захлопнулся, и от золотой рыбки остался ошмёток прозрачного плавника, медленно опустившийся на землю.

Сокол ускорился, выставив когти. Я увернулась в последний миг и проскочила в разрыв, преследуя эхо того голоса. Позади меня соколиный крик прорезал воздух.

Я льнула к этому голосу каждой клеточкой, каждым атомом, пока моя сущность неслась сквозь пространство и время. Это было не призывание. Или, точнее, оно предназначалось не мне. Я рвала препоны, хранящие человеческий мир от нас, обитателей мира духов. У меня дребезжали зубы, скрипели кости и трещала шкура. Меня раздирало на части. Я открыла рот и…

БАМ!

5. Кай

Едкая вонь наполнила мой нос. Я попыталась встать, но путешествие перетряхнуло и скрутило меня так, как будто я была мокрым полотенцем. У меня были переломаны все кости – я это знала. Горе и злосчастие! Мои хвосты терзала боль, и я бы закричала, не будь я уверена, что моя глотка тоже разорвана на мелкие кусочки.

На меня вылили воду, и боль в хвостах утихла. Постепенно в моё сознание начали проникать голоса.

– …что это? – спросил кто-то на мандаринском.

– Яогуай! – завопил кто-то другой.

«Прошу прощения, но я определённо не яогуай!» – хотела возразить я, но у меня не хватило дыхания.

– Что пошло не так? Где моя золотая рыбка? – спросил кто-то по-английски.

Я насторожила уши. Последний голос – я его узнала. Это он позвал меня, когда я была в мире духов. Я открыла глаза.

Ох нет. НЕТ. Только не он! Я чуть не погибла, возвращаясь в мир людей, ради него? Будда плачет.

Младший брат Джейми – я даже не сразу вспомнила его имя, потому что про себя называла его не иначе как chòu xiăozi, гадкий мальчишка, – меньше всего был похож на Джейми. Джейми был (о нет!) полон ласкового терпения и крепких объятий. От Тео объятий не дождёшься, хотя, с другой стороны, кому захочется обниматься с таким убожеством.

– Я провёл ритуал как обычно… я не понимаю, – мямлил человек на мандаринском, потирая лоб. Он был обряжен в традиционный наряд вызывателя У[22]: крикливый сине-алый шёлковый балахон, чёрная атласная шляпа, все дела. Свиток с заклинаниями он прижимал к груди, как щит.

Я медленно села. Тео, похоже, меня не узнал, что было странно, но опять-таки, чего ещё ожидать от людей с их слабыми и мутными мозгами. Комната была тесной и пестрила принадлежностями для вызывания духов: горшками с благовониями, подношениями в виде мандаринов и хризантем, мандалами, пхурбами[23] и прочими изобретениями небесной канцелярии, по убеждению людей, необходимыми для подобных ритуалов.

– Мне следует уничтожить яогуая? – спросил какой-то мальчишка. Он был обряжен в не менее аляповатый балахон, грозивший соскользнуть с тощих плеч. Я тотчас забыла о его нелепом наряде, когда мальчишка наложил на лук стрелу из персикового дерева и нацелил её точно мне в голову.

– Не надо целиться в меня! – закричала я. – Я не яогуай! Я шэнь!

Подмастерья, кажется, это не убедило:

– Ты не похожа на шэнь!

– Я без тени сомнения шэнь! – Я попыталась встать, и стрела проследовала за моим перемещением. Мне стоило больших усилий не вцепиться ему в лицо[24]. – Слушайте, произошла ошибка. Мне показалось, что меня вызывают, но я была неправа. И я просто вернусь в мир духов, хорошо? Невелика беда.

– Но с чего ты решила, что тебя вызывают? – Шаман водил пальцем по строчкам ритуального свитка. – Вот, мы вызывали дух, именуемый Янвэй. Обычно встречаемый в обличье карпа.

– Золотой рыбки, – сказал Тео.

– Верно, золотой рыбки. Которой ты не являешься, – добавил шаман.

– Ну надо же, какие молодцы, смогли отличить умнейшую и несравненную лису от рыбы, – буркнула я.

На меня уставились пять пар глаз. Затем шаман достал из кармана маленькое зеркальце и повернул ко мне.

– Не понимаю, почему вы никак не можете рассмотреть, что я не… – Тут я увидела своё отражение. Ага, это объясняет, почему Тео меня не узнал. Моё незапланированное перемещение в мир людей меня несколько измочалило. Мягко выражаясь, я выглядела не лучшим образом. А говоря попросту, я представляла собой жуткую, чудовищную мешанину различных форм, что я принимала за долгие годы. Рыбья чешуя, раздвоенный язык ящерицы, мутный козий глаз, человеческий пупок – скажем так, я могла сравниться с Чао в уродстве.

Я сосредоточилась на своём ци и призвала остатки сил. Последовала вспышка, на месте рыбо-козы элегантная рыжая лиса с двумя хвостами.

У Тео отвисла челюсть. Он дёрнул рукой, как будто собирался отобрать у подмастерья лук и застрелить меня.

Миссис Тан сдавленно охнула: «Кай?» Я привыкла к ней жизнерадостно громогласной и занудной, но теперь её голос был хрупок. В волосах седые пряди, а на лице – глубокие морщины. Не успела я ответить, как она стиснула меня в объятиях. Она сделала это совсем как Джейми – так крепко, что аж кости затрещали, а на сердце стало тепло.

– Ох, милая, почему ты здесь? – спросила она на мандаринском.

Я замотала головой, не в силах проглотить комок в горле.

– Жовэнь, – сказала миссис Тан, назвав Тео его китайским именем, – это Кай.

– Я знаю, кто это, – буркнул он.

– Как чудесно, она вернулась в семью, – миссис Тан утёрла слезу.

– Что? – вскричал Тео. – Ты серьёзно? – Он повернулся к шаману, гнев его был почти осязаем: – Как вы могли призвать компаньона моего брата? Что за глупая шутка?

– Э… я не призывал… о’кей, вот что я скажу, – отозвался шаман. – Я отправлю хули-цзина назад в мир духов и проведу новое призывание со скидкой. Десять процентов!

Лицо мистера Тана вытянулось:

– Мы не сможем оплатить новое призывание.

– Пятнадцать процентов? Я бы провёл его бесплатно, если бы мог, но каждое призывание забирает у меня так много ци… – Шаман многозначительно потёр подбородок.

Миссис Тан положила руку на голову Тео, это само по себе говорило о том, что инстинкт выживания у неё отсутствовал. Тео напоминал рассерженного джек-рассел-терьера, едва удерживавшегося от того, чтобы броситься в атаку. Казалось, у него вот-вот пойдёт пена изо рта.

Честно говоря, его гнев был отчасти на моей совести. Когда Джейми был жив, мы с Тео видели друг в друге соперников за его время и внимание. Он полагал, что имеет особые права на Джейми только потому, что они братья и всё такое, тогда как было очевидно, что мне – духу-компаньону Джейми – судьбой предначертано занимать первое место в его приоритетах. Мне же не доставляла удовольствия необходимость делить с кем-то привязанность хозяина. Джейми был утомительно предан своему младшему брату, и при виде его мне хотелось рычать.

– Прости, ди… баобэй[25], – сказала миссис Тан, а затем перешла на английский, – но выбора нет. Ты должен остаться с Кай. Пока мы не наберём денег на новое призывание, о’кей?

– Лучше я обойдусь без компаньона! – Тео указал на шамана: – Изгоните хули-цзина!

– Изгнание стоит девятьсот девяносто девять долларов, – сказал шаман.

Тео издал вопль отчаяния.

– …И девяносто пять центов, – услужливо прибавил шаман. – Но для вас я сделаю скидку и округлю до девятисот девяносто девяти. Очень выгодно!

Тео зарычал на него, но мистер Тан выскочил вперёд и затараторил на мандаринском:

– Благодарим за ваши услуги, мастер Хуан. Мы подумаем.

– Конечно, – шаман раскланялся с мистером и миссис Тан, пока его ученик собирал принадлежности. – Но не тяните. Срок действия предложения ограничен!

Скоро, слишком скоро, всё было собрано, вплоть до последней ароматической палочки. Мистер и миссис Тан пошли провожать шамана с его пособником, оставив меня наедине с Тео. Я всё ещё не могла посмотреть ему в глаза. Нас обоих переполняло горе – целые океаны горя. Я сосредоточилась и собрала своё горе в тяжёлый сундук, а потом представила, что заперла его и выкинула ключ. На миг меня даже отпустило ощущение, будто я рассыпаюсь на тысячи осколков.

– Ну что ж, приятно повидаться. – Я потихоньку придвинулась к окну. У меня оставалось достаточно ци на то, чтобы обратиться в комара или, может, в москита. – Не могу задерживаться. Передай своим, пусть свяжутся со мной, когда у вас будут деньги на изгнание.

– Постой! – воскликнул Тео. – Не уходи. Расскажи мне, что случилось! Почему ты здесь?

Ха! Только не хватало признаваться ему, что я стремилась на его голос из мира духов! Я уже повернулась, чтобы уйти, но мальчишка навёл на меня палец с отчаянным выражением на лице:

– Я сейчас… ух, я тебя размажу по стенке! – И его кирт-медальон разгорелся зелёным свечением, уже заструившимся по руке[26].

Ой.

– Позволь тебе напомнить, что в вашей стране гражданским лицам запрещено использование насильственной магии! – сказала я.

Тео фыркнул:

– Они будут куда снисходительнее, когда узнают, что сила была направлена против такого неуравновешенного существа, как лиса-демон.

– Прикуси язык, мальчишка! – зарычала я. – Я – дух-лиса!

Он замялся, но затем возразил:

– Ты хули-цзин! А цзин буквально переводится как демон!

– Вообще-то это означает «сущность». Сущность лисы. Это и есть я.

Но Тео, похоже, это не убедило.

– Просто скажи мне, почему ты здесь. Мастер Хуан нас обманул? Он допустил ошибку в обряде?

– Хм… не совсем…

– Так что случилось? Где моя золотая рыбка?

Я изящным движением почесала нос, запоздало вспомнив о злополучной золотой рыбке, нырявшей в облаках. Несчастная рыба, вероятно, была тем шэнем, которого они пытались призвать, но тут вмешалась я, и… да, и правда не повезло.

– Хм… Янвэй сейчас… занят. – «Ну да, медленно переваривается в брюхе у яогуая».

– Занят?! Это же рыба! Ты, должно быть, что-то сделала. От хули-цзин добра не жди! Что это было? Что ты натворила?

Я ощерилась. Я была не в настроении выслушивать ложные обвинения в коварстве, даже если формально эти обвинения не были ложными.

– И вовсе не я. Это ты сам. Ты нарушил призывание. Я услышала твой голос в мире духов – ясно, как день. – Я изменила свои голосовые связки и заговорила его голосом: – Мне так его не хватает. Мне ничего этого не нужно. Мне ничего не нужно. Мне нужен ОН.

– Прекрати! Не смей говорить моим голосом!

– Разве не об этом ты думал весь обряд? – поддела я. – Вот почему Янвэю было так тяжело пробиться в ваш мир. Это ты виноват, что его съели!

Тео выпучил глаза, и я разом осеклась.

– Янвэя съели?

Упс.

– Но… но я хотел накормить его кучей сверчков и попросить помочь мне поговорить с Джейми в самый последний раз… – У него задрожал голос, и упрямое выражение на лице смягчилось. – Янвэй правда погиб из-за меня?

Если бы я знала хоть одного шэня, способного помочь мне поговорить с Джейми, давно стояла бы первой в очереди! Я прокашлялась, чтобы убедиться, что голос прозвучит живо и легко.

– Не переживай так сильно, это же великий круговорот реинкарнации. И душа Янвэя переродится. Если он был хорошим в этой жизни, то может подняться до панды и прочее. – Меня осенило, что с душой Джейми произойдёт то же на сорок девятый день после смерти, и вместо того, чтобы завершить своё нравоучение тонкой улыбкой, я скривилась[27].

– Это всё равно не объясняет, почему ты здесь. – Он словно осунулся. Когда он поднял голову, лицо у него сделалось как у тысячелетнего старца. – Мне это совсем не по душе, но теперь ты мой компаньон. И как твой новый хозяин, я требую, чтобы ты сказала мне правду.

Ну вот, приехали. Мой первый приказ. И поскольку обряд призывания связал меня с этим жутким мальчишкой, я должна исполнить его волю. Неповиновение хозяину буквально разорвёт мне душу. Я всё же попыталась воспротивиться, но разве можно противиться водопаду? Но я не хотела, чтобы он узнал почему, не хотела…

– Потому что мне не хватает твоего брата! – выкрикнула я. – С той минуты, как Джейми не стало, я не нахожу себе места. И когда я услышала твой голос, то могла думать только о нём, и теперь… вот я здесь.

На какое-то время в комнате можно было услышать лишь наше тяжёлое дыхание. А потом Тео сокрушённо вздохнул и поплёлся к себе в комнату. Я прокралась следом. Мне следовало перестать сравнивать, но не могла удержаться. Комната Джейми словно сошла со страниц каталога по организации пространства. Кругом чистота, и всё аккуратно разложено по местам.

Эта комната была… другой. Первым, на что наткнулся мой взгляд, был древний компьютер, как будто собранный доктором Франкенштейном – если бы Франкенштейна интересовали компьютеры. Корпус был чуть ли не выше самого Тео, а к нему были подсоединены различные внешние модули. Маленькие вентиляторы крутились вокруг устройства, исступлённо жужжа. Всюду тянулись трубки, наполненные неоновыми жидкостями. Ко всему этому даже зачем-то была подключена коробка с муравьями.

– Я сам его собрал, – сообщил Тео, заметив, что я принюхиваюсь к его монстру. – Муравьи запрограммированы помогать в сортировке данных. Некоторые предпочитают использовать хомяков, но я не выношу запаха хомячьей мочи.

– Здесь и без хомяков недурно воняет, – заметила я. – Зачем тебе вообще компьютер?

Рот Тео сжимается в сердитую тонкую линию.

– У меня нет денег на кирт, необходимый для большинства игр и спорта, и играть я могу только в старые компьютерные игры.

Я обошла тесное пространство, морща нос на беспорядок. Одежда разбросана по полу смятыми кучками, на кровати груда тетрадей и книги. Какая вонь. И я теперь должна жить на этой свалке?

Я запрыгнула на его постель и попыталась расчистить местечко для себя. Я старательно сгребала хлам в одну большую кучу, как вдруг Тео с криком скинул меня на пол.

– Эй, осторожнее! Я, знаешь ли, бесценна!

Тео даже не съехидничал в ответ, просто будто не заметил меня. Он держал в руках тонкий блокнот, от которого пахло Джейми, и его грудь поднималась и опускалась часто-часто.

– Этот… этот блокнот, – выдохнул он. – Джейми дал его мне в тот день, когда… когда я его потерял.

6. Тео

Всё вокруг отошло на второй план. Единственное, что имело значение, – потрёпанный блокнот у меня в руках. Последняя вещь, полученная мной от Джейми в тот день, когда наша жизнь со скрежетом остановилась и всё в ней лишилось смысла. В то утро, когда он дал мне тетрадь, я швырнул её на кровать, где она затерялась под горой книг и журналов, а потом меня так поглотило моё горе и шок от случившегося, что я и вовсе про неё забыл. Но теперь слова Джейми разом вернулись:

Возьми это… Там есть записи, которые могут тебе пригодиться.

Должно быть, он говорил о школе. Он знал, что у меня неприятности из-за Скиннера и его подпевал. Может, там записаны советы, как справиться с травлей. Глаза наполнились слезами, и мне пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем открыть тетрадь.

Дорогой диди!

Осенью я уезжаю в колледж, вот и подумал, что надо тебе написать. Мне немного страшно жить в одной комнате с кем-то чужим… уф. Говорят, что с личным пространством и конфиденциальностью в колледже всегда швах. Я очень благодарен, что мама и баба всегда уважали нас, и нам никогда не приходилось беспокоиться, что они станут читать наши дневники…

Я нахмурился.

– Отчего твоё лицо выглядит даже уродливее обычного? – спросила Кай.

У меня не было сил препираться с ней. И когда я наконец смог заговорить, слова прозвучали приглушённо из-за слёз:

– Эта тетрадь… неправильная. Она вся неправильная!

Я вдруг разревелся. Не пустил скупую слезу, нет, разразился несдерживаемыми рыданиями пополам с соплями. Когда Кай отрыла блокнот, я на мгновение обрадовался, что верну себе крохотную частицу Джейми. Но нет. Скорее уж наоборот, эта тетрадь показалась мне предательством:

– Джейми ничего не помнил о нашем прошлом. Он ничего не знал обо мне!

– Ох, это совершенная чушь, и ты это знаешь, – отрезала Кай. – Он без конца говорил о тебе и о том, как ты ему дорог, – её голос дрогнул, как будто она тоже пыталась не расплакаться. – Позволь мне взглянуть. – Она отобрала у меня блокнот и зачитала вслух первый абзац. – Ну и что тут неправильного? Он всего лишь рассуждает о колледже.

Я вытер слёзы рукавом.

– С чего начать? – сказал я полным горечи голосом. – Мама и баба вечно роются в наших вещах. Мы столько раз из-за этого с ними ругались, пока Джейми не нашёл малоизвестное заклинание невидимости, которое можно набросить на небольшой предмет, и укрывал им наши дневники. – Я вспомнил, как Джейми прочитал это заклинание. Меня переполнял восторг и гордость за старшего брата. – Похоже, он совсем об этом забыл, – глухо прошептал я. Я благоговел перед всем, что он делал, но для него это, очевидно, было такой ерундой, что он запросто обо всём забыл. Глаза снова защипало от слёз, мне пришлось отвернуться и сделать несколько глубоких вдохов.

– Это единственная неправильность? – спросила Кай. – Полагаю, это могло вылететь у него из головы…

– Он вовсю предвкушал встречу со своим соседом по комнате. Они несколько месяцев переписывались на форуме колледжа. Его сосед тоже учился на подготовительных курсах, и они без конца трепались про лабораторки и библиотеку. – Я покачал головой: – Или он наврал про свои ожидания? Я не знаю. Почему он говорил мне одно, а написал что-то совсем другое?

– Кто знает, почему вы, люди, что-то делаете? – пробурчала Кай, но даже мне было ясно, что она в совершенном смятении. Она опустила голову и продолжила зачитывать вслух: – «Помнишь, как мы играли, когда были маленькими? Помнишь Хьюберта?»

Я замер. Время словно остановилось. Кай продолжала читать, но я замахал на неё руками и выпалил:

– Стой! Постой, ты сказала «Хьюберт»? Дай сюда! – Не дожидаясь ответа, я выхватил блокнот у неё из лап. Сердце колотилось так сильно, что его биение отдавалась в голове. Я пробежал глазами следующий абзац, у меня словно груз упал с плеч. Выходит, ничего брат не забыл. Глазами, полными слёз, я посмотрел на Кай: – Кай… Я думаю, всё в этой тетради – шифр.

7. Тео

Следующие несколько часов пролетели, пока я корпел над шифром Джейми. Каждая страница содержала множество намёков, о смысле которых я мог лишь догадываться. Кто бы мог подумать, что Джейми умеет быть таким скрытным?

– Когда мне было пять лет, я захотел завести питомца, но мама и баба не разрешили. Я плакал несколько дней кряду…

– Судя по всему, ты был восхитительным ребёнком, – заметила Кай. Я пропустил её слова мимо ушей.

– И тогда Джейми сказал, что он купил мне грифона. Он сделал одного из моих плюшевых зверей невидимым и зачаровал его, чтобы он гладил меня по ноге. И сказал, что мой грифон ластится ко мне. – Я рассеянно улыбнулся: – Я назвал его Хьюбертом.

– Ты назвал грифона, одного из самых царственных волшебных существ в мире, Хьюбертом?!

– Мне было пять лет, о’кей? Но я вот к чему веду: имя Хьюберт стало нашим паролем. Если нужно было сочинить отмазку, чтобы не влетело от родителей, мы говорили: «Хьюберт». – Какие только истории мы не сочиняли, одна невероятнее другой. Это был отпад.

Боги, как мне его не хватало! Я встряхнул головой, чтобы прочистить мозги, и вернулся к первой странице. Мне кое-что бросилось в глаза. Джейми делал записи в блокноте множеством ручек ярких цветов, но только два слова были написаны фиолетовыми чернилами: «Учитель мандаринского».

Интересно. Он ненавидел фиолетовый после того, как напутал одно заклинание в школе и нечаянно выкрасил себе кожу в лиловый цвет. Чтобы он писал фиолетовой ручкой? Странно.

Я перевернул страницу.

Помнишь Хьюберта? Помнишь, как Хьюберт потерялся в Музее магической энергии? Ты ревел всю дорогу до дома. Чтобы тебя отвлечь, я выкрасил корни твоих волос во все цвета радуги. Я так перепугался, что ты наябедничаешь на меня, что заклял тебя, чтобы ты не смог ничего рассказать маме.

Ничего такого не было. Джейми никогда так зло не прикалывался и никогда не накладывал на меня таких отвратительных заклинаний, даже понарошку. Но слова «Хьюберт  потерялся» и «магическая энергия», «корни» и «не смог ничего рассказать» были написаны фиолетовыми чернилами.

Не смог ничего рассказать…

У меня пред глазами вдруг промелькнуло, как тогда в холодильной камере Джейми нёс всякую пургу про задания и ведущих игры. А что, если он хотел мне что-то сказать и вовсе не об игре?

Хьюберт потерялся…

– Может, – пробормотал я, – Джейми хотел, чтобы я что-то нашёл? И он не смог рассказать мне почему, из-за… – Я потёр лоб.

Не смог ничего рассказать… может, из-за заклинания?

Я достал свой медальон и прошептал заклинание Папльнота «Освобождение от уз». Гора барахла на полу поехала и обрушилась, из-под неё вылетела мне в руки выданная в школе тетрадь. Две недели назад я бы скорее ногу себе отгрыз, чем потратил кирт на такую ерунду, как поиски тетради. Но после смерти Джейми всё, о чём я мечтал – ГромКон, приз за лучший костюм, – потеряло смысл. Ради чего теперь экономить руны?

В Калифорнии каждому ребёнку выдаётся магическая тетрадь, которая работает как энциклопедия. Мама говорит, что мы из-за этого разленились. «В Китае нет ничего подобного. Хочешь что-то узнать, идёшь в библиотеку. Американские дети так избалованы», – говорит она, стоит ей увидеть, что я пользуюсь тетрадью. Я прочитал ещё одно заклинание, чтобы достать ручку, открыл тетрадь и написал: «Найди заклинание, которое не позволяет рассказать».

Слова колыхались на странице, пока тетрадь обрабатывала вопрос, а затем исчезли. Медленно проступил ответ, написанный невидимой рукой:

«МСНИ – магическое соглашение о неразглашении информации, или магическое соглашение о конфиденциальности (МСК), – сковывающее заклинание, налагающее на объект физический запрет делиться определённой информацией с третьей стороной. МСНИ широко применяется в крупных компаниях, особенно в индустрии магии, например в кирт-производящих компаниях или в компаниях по плетению чар. Чары, нейтрализующие МСНИ, редки; контрзаклинания в основном доступы только представителям государственных структур».

Хм-м. Я взмахнул руками в сторону кровати и произнёс заклинание Шаффлботтома «Первосортная сортировка предметов». Неразобранные бумаги взлетели в воздух и повисли в облаке зелёного тумана, и я стал перебирать их, отбрасывая налево и направо, пока не нашёл то, что искал:

– Вот он!

Это был рекламный буклет. На обложке под словами «Риплинг корп.» красовался знакомый логотип. Ниже ярко выведено заглавными буквами: «ПРЕДСТАВЛЯЕМ ПРОГРАММУ “ЗНАЙ СВОИ КОРНИ!”». Ватага детей с маниакальными улыбками указывала на надпись.

– Знай свои корни. Корни! – воскликнул я.

Джейми был одержим какой-то программой, которую он помогал разрабатывать для «Риплинг корп.». Он упоминал о ней, а я посмеялся над слащавым названием. Знай свои корни. Теперь воспоминание мучает меня. Можно было сказать что-нибудь вежливое. Явно ведь Джейми был от неё в восторге! Я проглотил чувство вины и заставил себя заняться расшифровкой блокнота.

– Единственное место, где на Джейми могли наложить МСНИ, это «Риплинг корп.». Джейми хотел мне что-то сообщить, и ему пришлось написать об этом расплывчатыми иносказаниями, чтобы обойти МСНИ, выходит, то, что он хотел рассказать, связано с «Риплинг». – Я замолчал, мысленно перебирая сказанное. Логично получается? Да. Да! – Я уверен, так и есть!

Кай скорчила странную гримасу, будто мучилась от запора.

– В чём дело? – спросил я.

Вот теперь она выглядела расстроенной.

– Он никогда не говорил мне об этом. Я была его духом-компаньоном, но я не понимаю, зачем ему оставлять тебе дневник, написанный шифром. Я подвела его как компаньон.

Было непривычно сочувствовать Кай, вместо того чтобы видеть в ней врага.

– Паршиво, – пробормотал я. – Но я уверен, у него были на то причины. – Сомнительное утешение. – Ладно, а что ты можешь сказать о «Риплинг корп.»?

Кай открыла было рот, но не произнесла ни слова. У неё выпучились глаза, шерсть встала дыбом, оба хвоста торчали трубой. Через несколько секунд она вдруг обмякла, тяжело переводя дух.

– О’кей, ты опять валяешь дурака. Кай, сейчас не время для шуток. Нам действительно нужно в этом разобраться.

– Я… не… шутила… – пропыхтела она. – Это было… урргх! – И она снова задохнулась, как будто кто-то невидимый схватил её за горло.

Ох, нет. Меня осенила жуткая догадка:

– Это МСНИ?

Она смотрела на меня полными муки глазами. Видимо, она была не в силах ни подтвердить, ни отрицать. Через несколько мгновений она снова обмякла, еле переводя дух. Мне невольно стало её жалко. Я понятия не имел, как действует МСНИ, но то, что я видел, выглядело страшно.

– Ладно, не пытайся больше обойти МСНИ, – сказал я. Она с облегчением вздохнула.

Я немного походил по комнате, затем поднял свою тетрадь и написал: «Расскажи о программе корпорации “Риплинг” “Знай свои корни”».

Слова поплясали и исчезли, но ответ не появился. Ну же, давай! Я снова написал запрос, со злости сильно давя на ручку: «Расскажи о…»

Тетрадь вывернулась у меня из рук, увеличилась до размеров одеяла, и я и моргнуть не успел, как она полетела на меня. Я громко взвизгнул и, не успев опомниться, оказался в полной темноте.

– Эй? Что происходит? Помогите!

Голос сказал:

– Не бойся. Мы лишь проверяем твоё культурное наследие.

– Моё что?

– Сканирование завершено. Теодор Тан, американец китайского происхождения в первом поколении.

Тьма развеялась, и я громко охнул. Я парил над Запретным городом в Пекине. С такой высоты великолепные дворцы казались игрушечными. Я не удержался и тихонько застонал, но затем, к своему облегчению, почувствовал, что плавно снижаюсь, зависнув в паре дюймов[28] над землёй. Я осмотрелся.

О’кей. Я старался сохранять спокойствие, что непросто, если попадаешь в чёртов Запретный город. Я не шучу. Обалдеть! Сверхгромадные красные павильоны, крутые изгибы крыш, которые с каждой стороны охраняют резные драконы, безукоризненная симметрия каждого здания – от этого просто выносит мозги! Теперь я понимал, почему Джейми так упорно просил, чтобы мама и баба свозили нас в Китай. От этой мысли у меня защемило сердце. Я снова терзался виной: ведь стоило Джейми завести речь о Китае, как я говорил: «Эй, почему обязательно Китай? Уж если ехать, то в какое-то крутое место, например, в Венгрию! Или в Грецию!» Ему бы здесь понравилось.

По ступеням самого большого дворца ко мне спустилась женщина в роскошном ципао[29]. Она приветливо улыбалась и махала мне рукой.

– Здравствуй, Тео, – сказала она. – Меня зовут Сюлин, и я рада познакомить тебя с программой «Знай свои корни». Не бойся, это всего лишь иллюзия. – Она засмеялась, когда у меня окончательно отвисла челюсть.

– Я не… я… иллюзия? – Иллюзии – это чары, создающие зрительные и иногда слуховые миражи, но обычно они довольно скромные. Я встречался только с иллюзиями вроде той, которой наш математик, мистер Уилкинс, прикрывал плешь. Я слышал об иллюзиях, воссоздающих полную картину, как здесь, но на них уходило столько кирта, что я не надеялся испытать подобное на себе. – Но я же просто… моя тетрадь…

– Наши чары запускают иллюзию, когда подросток подходящего возраста ищет информацию о программе «Знай свои корни», – сказала Сюлин. – И твоя тетрадь послужила шлюзом для чар.

– Шлюзом? – У меня голова шла кругом, как будто мне на голову уронили рояль. – А в школе знают, что моя тетрадь на такое способна?

– Пускай это останется между нами, – сказала Сюлин и подмигнула мне. – Иди за мной, – и она зашагала к алым воротам, за которыми высились две впечатляющие башни.

Я замешкался на мгновение, но затем побежал за ней. Это было суперстранно – бежать внутри иллюзии. Мои ноги не касались земли, но я каким-то образом продвигался вперёд. Когда я попытался осмыслить физику всего этого, у меня разболелась голова.

– Цель программы – приблизить детей иммигрантов первого, второго и третьего поколений к их культурному наследию. Это пилотный год для программы «Знай свои корни», и мы сосредоточимся на Китае и Индии. На следующий год мы планируем включить в работу детей с польскими предками.

Небольшой феникс, едва различимый сквозь его пламенный кокон, покружил над Сюлин и умчался по небу, как падающая звезда.

Приблизить детей иммигрантов к их культурному наследию. Это в духе Джейми. Или было в духе Джейми. У меня опять защемило сердце. Ничего удивительного, что он обожал эту программу.

Из-под пелены скорби прорвался ехидный голосок: «Почему такая корпорация, как “Риплинг”, заинтересована в подобной программе?»

«Риплинг» по мелочи вкладывался в плетение чар, но его основным продуктом был кирт. А-а, ну почему я не расспросил Джейми о программе до аварии? Я был занят только собой, и, честное слово, при одной мысли об этом мне хотелось дать себе пинка!

– Вы узнаете о древних обрядах и мифических существах… о, привет, малыш! – Улыбчивая золотистая обезьянка вскарабкалась Сюлин на плечо. Они вместе прошли за тяжёлые ворота. Я ускорил шаг, чтобы не отставать.

Едва пройдя за ворота, я оказался на Великой Китайской стене.

– Вау! – У Джейми бы наверняка снесло крышу! Стена была поразительной. Она тянулась насколько хватало глаз, извиваясь между гор подобно гигантской змее. Я попытался прикоснуться к камням, но рука прошла насквозь. На мгновение камни в том месте исчезли, но затем медленно воссоздались. Точно, я и забыл, что это иллюзия. Чары иллюзии действуют на зрение и слух, но не на осязание. В школе мистер Уилкинс никого не подпускал к себе слишком близко, боясь, что мы коснёмся его головы и нарушим чары. Видимо, здесь работали те же правила.

Золотистая обезьянка соскочила с плеча Сюлин и приземлилась на спину льва с оленьими рогами.

– Ты можешь сказать мне, кто это? – спросила Сюлин.

В памяти зазвучал голос Джейми:

«Это так круто, диди! Он наделён властью видеть добро и зло в людях и может призвать к ответу неправедного, будь он сам император! Ну разве не потрясающе?»

Чтобы не расплакаться, мне пришлось ущипнуть себя за ногу.

– Это сечжи[30].

– О, чудесно! – Сюлин, кажется, была приятно удивлена. – К концу нашей программы ты будешь знать большинство китайских мифических зверей, таких как сечжи. А в награду за успешное завершение программы двадцать детей отправятся в наш лагерь чароплетельщиков в Лесах Мьюра[31].

Джейми был в полном восторге, когда его пригласили в Леса Мьюра для продолжения обучения. Возможно, именно там находится то, что он просил меня отыскать. Сердце у меня забилось сильнее, и мне пришлось одёрнуть себя, чтобы не выказать нетерпения.

– Мне очень хочется увидеть лагерь чароплетельщиков.

Сюлин явно была польщена.

– Это поразительное место. Большинство просто не представляет, какие чудесные чары плетутся в «Риплинге». А чтобы тебя выбрали, нужно постараться хорошо справиться с заданиями. Ладно! Наша экскурсия окончена. Увидимся на отборочном экзамене.

– Отборочном экзамене?

– Да. Тебе двенадцать лет, и ты американец китайского происхождения. По возрасту и происхождению ты подходишь для нашей летней программы «Знай свои корни». Я правильно понимаю, что тебя заинтересовала программа?

Заинтересовала? И едва задумавшись об этом, я сразу понял, что, разумеется, она меня заинтересовала. Это было последнее, над чем работал Джейми перед смертью. И я готов был отдать руку, чтобы узнать его с этой стороны.

– Да, заинтересовала.

– Чудесно! Ты успел на экскурсию как раз перед завтрашним отборочным экзаменом. У нас более шестисот претендентов и только пятьдесят мест, так что постарайся показать себя с лучшей стороны. Я пришлю тебе адрес и кое-какие документы на подпись твоим родителям или опекунам. – Сюлин улыбнулась ещё шире. – И вот тебе небольшая подсказка: на завтрашнем испытании тоже будет использована иллюзия. Я уверена, что ты справишься, Тео!

– Постойте, но я…

Всё потемнело, и неожиданно возникло престранное чувство, будто у меня через спину тянут кишки. Я моргнул, немного запнулся, а когда открыл глаза, снова оказался у себя в комнате.

На полу лежала раскрытая тетрадь с чистыми страницами.

– Вернулся из иллюзии? – спросила Кай. Она распласталась на полу, как роскошный рыжий ковёр, и лениво помахивала хвостами.

– Ты знаешь об иллюзии? – Я плюхнулся на кровать, голова кружилась, как после американских горок. – Я никогда не испытывал ничего подобного.

– Чароплетельщики в «Риплинге» создали немало чар, которые не попали в широкий прокат.

– А это законно?

Кай повела плечами:

– Кто знает? Да и когда огромные корпорации соблюдали законы?

Я ненадолго примолк. Меня обуревало слишком много мыслей и чувств. Я словно бы заглянул в прошлое Джейми и теперь не знал, как уложить всё это в голове. Он участвовал в чём-то огромном, это было куда масштабнее, чем я думал, и теперь я терзался сожалением и раскаянием из-за того, что не потрудился поинтересоваться этим раньше. Если бы я мог повернуть время вспять, я бы извинился за своё невежество и эгоизм и часами бы слушал его рассказы про «Знай свои корни», если это то, чего он хотел. Если бы…

– Так что ты узнал о программе? – спросила Кай.

Я выдернул себя из воспоминаний о Джейми и из бесконечных размышлений, о том, что было бы, если бы, которыми терзался после гибели Джейми. Не сразу собравшись с мыслями, я повторил про себя заданный Кай вопрос, и у меня внутри всё перевернулось.

– Будет отборочный экзамен, – мрачно сообщил я.

Мне ни за что не сдать экзамен, тем более если он подразумевает связь с культурным наследием. Другие дети наверняка интересуются своей культурой не меньше, чем Джейми. Они изучали её не один месяц, а то и год, учили язык. Стоило мне подумать об экзамене, как у меня внутри всё захолодело. Мои шансы пройти равнялась нулю. Стоит ли вообще пытаться?

Я крепко зажмурился. Я обязан. Я должен. Я не могу снова подвести Джейми, не приложив все старания. Я открыл глаза и посмотрел на Кай:

– Я любой ценой должен сдать этот экзамен.

Кай ухмыльнулась, показав мне все свои зубы:

– Похоже, тебе предстоит непростая задача.

8. Кай

– Ты уверен, ди… баобэй? – Мистер Тан взглянул на Тео в зеркало заднего вида, выезжая на трассу 101 и направляясь в сторону Кремниевой долины.

Тео поморщился:

– Ага.

И неудивительно, что он морщился, я тоже заметила неловкий переход от диди к баобэй. Слово неплохое, оно означает «драгоценный», «золотко», но оно было ещё одним напоминанием о том, что Джейми больше нет с нами. Тео перестал быть диди – младшим братом, – потому что у него больше не было брата. Верная своей чуткой и заботливой природе, я сочувственно погладила его по плечу, но он дёрнул плечом, сбрасывая мою лапку. О’кей, как угодно.

– Но это так неожиданно… – Мистер Тан замолк, перестраиваясь в новый ряд. – Тебя никогда не интересовала китайская культура, а эта программа такая серьёзная…

– Я же говорил, я хочу узнать, чем там занимался гэгэ. Я… – Голос Тео сорвался. – Я хочу понять, что его так увлекло.

Мистер и миссис Тан печально переглянулись. Остаток пути прошёл в мрачном молчании. С той минуты, как погиб Джейми, мы как будто носили свои чувства в туго набитых полиэтиленовых пакетах, боясь лишний раз заговорить, чтобы не задеть пакет, ведь тогда он лопнет, и наши слёзы хлынут, и польются, и потекут, и от нас останутся одни пустые оболочки.

Так близко от Маунтин-Вью дороги почти пусты. Все проносились над нами на том или ином воздушном транспорте. Я никогда об этом прежде не задумывалась, но теперь при виде пустого шоссе внутри у меня всё сжалось. Будь я лучшим компаньоном, будь у меня больше силы, я могла бы перенести Джейми на работу, как, к примеру, дракон-компаньон. Может, тогда Джейми не пришлось бы ездить на машине. Может, тогда он бы не заснул за рулём и не врезался бы в ограждение на шоссе 101. Может, он был бы сейчас здесь, рядом со мной.

Я кусала лапы, и всё у меня внутри переворачивалось от горя. Тео пихнул меня локтем, и я огрызнулась:

– Чего тебе?

– Подъезжаем.

– А. – Я постаралась стряхнуть укрывшее меня оцепенение и выглянула в окно. Действительно, мистер Тан приготовился к съезду в Маунтин-Вью. Я сосредоточилась и обратилась в золотую рыбку, весьма походившую на Янвэя. Лучше перестраховаться, вдруг кто-то узнал бы во мне компаньона Джейми. Золотая рыбка привлечёт куда меньше нежелательного внимания. Затем я задержала дыхание и скользнула в нагрудный карман на рубашке Тео. – Фу, ты когда в последний раз стирал эту рубашку?

– О чём ты говоришь? Это свежая рубашка!

– Так это твой собственный запах? – Я закашлялась, выразительно выпучив глаза[32]. Тео не обращал на меня внимания.

Мы ехали по дороге, вдоль которой росли одинаковые, как на подбор, кипарисы, пока не оказались перед большими бронзовыми воротами. Скучающий охранник нацелил свой зонд на нашу машину и провёл голубым лучом от крыши до кузова. Он кивнул, и ворота раздвинулись. И Тео разинул рот. Почти так же широко, как ворота, но менее живописно.

Не мне смеяться над его восторгом, я и сама была сражена, когда впервые попала в это место. Дело в том, что я знаю людей как весьма посредственных созданий. Право слово, я могла бы поклясться, что ещё вчера вы ютились в пещерах и подтирались лопухами, тогда как небесные создания всегда были возвышенными и совершенными. Для творения рук человеческих «Риплинг корп.» и в самом деле поражала воображение.

Кампус состоял из красивых домов, выстроенных из песчаника и окружавших величественную часовую башню. Над нами парило множество островков, а низвергавшиеся с них прозрачные водопады создавали мириады радуг. Десятки людей скользили по воздуху: одни в обычных летающих сапогах, другие в чём-то вроде огромных мыльных пузырей. Здесь был гигантский, высотой с небоскрёб, бассейн с пузырями. Люди штопором уходили под воду, выскакивали по бокам, а затем ныряли обратно.

Это зрелище разбивало моё сердце, словно зубилом. В каждой из этих диковин мне виделся Джейми. Вот он растянулся в густой траве с книгой в руках. Вот он плывёт в бассейне с пузырями, выныривает на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, и снова погружается под воду. Вот он несётся на метле, и рот его растянут в широкой полуиспуганной улыбке.

Он всегда боялся высоты, но это не останавливало его, и он продолжал летать на метле. Я обычно оборачивалась канарейкой и летала за ним, пока он мчался по небу. Память о нём была повсюду. Он должен быть с нами и показывать нам здешние достопримечательности. Он был бы счастлив показать это место своему младшему брату.

Мистер Тан заехал на небольшую стоянку. Парковщик жестом велел нам выйти из машины. Как только мы вылезли, он произнёс заклинание и бросил в машину щепоть ярко-фиолетового порошка. Хлопок, и машина исчезла.

– Эй! Что вы сделали с моей машиной? – возмутился мистер Тан.

– Не волнуйтесь, сэр. Это новейшие чары «Риплинга». – Парковщик нагнулся и поднял с земли листок бумаги.

Тео и его родители, кажется, были в совершеннейшем восторге. Я пихнула Тео в бок:

– Открой рот ещё шире, а то я плохо вижу твои мозги.

Он захлопнул рот, но тут же открыл его снова.

– Н-но. Наша машина. Она превратилась в листок бумаги. – Он во все глаза смотрел, как парковщик скатывает бумагу-машину, скрепляет круглой резинкой и кладёт в крохотную ячейку рядом с вешалкой для одежды. Мистеру Тану он выдал квитанцию.

– Чтобы восстановить машину, достаточно пары капель тёплой воды. Следующий! – сторож махнул летающему аппарату позади нас.

– Но как они это делают? – тараторил Тео на ходу. – Это чары трансмутации? Должно быть, так? Единственные трансмутационные чары, которым нас учили, – «Мелодия растяжения» Хикенаттера, но они работали только с линейками и держались минут двадцать! Определённо, не настолько мощные, чтобы превратить в бумагу целый автомобиль. Нет, ну круто же! Такие чары должны стоить не меньше сорока рун. Или больше? О боги, откуда у них такая прорва?

Я закатила глаза:

– Если бы ты дал себе труд научиться колдовать, используя свой ци вместо кирта, то не разевал бы рот на эти салонные фокусы.

Неподалёку от парковочного комплекса была карта территории.

– Хм-м, где мы находимся? – задумчиво проговорил мистер Тан, щурясь на карту.

Вдруг наверху карты появилась щель и открылась наподобие рта:

– Доброе утро, Тео!

Тео с родителями взвизгнули и подскочили.

– Ты никогда не видел говорящую карту? – спросил рот.

– Уф. Нет, – сказал Тео. – Но откуда ты знаешь, кто я?

– Привыкай, – пробурчала я из кармана рубашки. – Они не жалеют сил, чтобы произвести впечатление на новичков.[33]

Рот растянулся в улыбку:

– Я знаю всех, кто прибывает в кампус корпорации «Риплинг», и, разумеется, знаю, где они находятся. – Рот собрался в трубочку – если тебе не довелось видеть, как безликий рот собирается в трубочку, считай, тебе повезло, – и выдул шар такого размера, что он бы запросто мог проглотить Тео вместе с родителями. – Пройдите внутрь. Он доставит вас к месту проведения экзамена.

Вся троица робко шагнула внутрь, словно боялась, что пузырь вот-вот лопнет. Когда все оказались внутри, пузырь плавно поднялся в воздух. Я чувствовала, как учащённо забилось сердце у Тео при виде удаляющейся из-под ног земли.

Я не удержалась от невинной шутки:

– Ты паришь на высоте сотни футов над землёй, и от падения вниз тебя отделяет лишь тонкая мембрана магического пузыря. И чего тут бояться?

Он громко сглотнул, а я втихомолку хихикнула.

Из пузыря мы могли обозревать кампус с высоты птичьего полёта. Мы пролетели над гигантской статуей основателя компании, Хассана Таслима. Я никогда не понимала этого обычая – ставить памятники. Это так по-человечески – создать собственное подобие, словно желая оповестить всех и вся о своём нарциссизме.

Эта статуя была особенно невыносимой. Изваянная в мраморе, она, однако же, двигалась на пьедестале, махая посетителям. И она ничуть не походила на оригинал – настоящий Хассам Таслим был лысеющим коротышкой с брюшком и дурной осанкой, а статуя щеголяла роскошной шевелюрой и рельефной мускулатурой[34]. Единственной узнаваемой деталью были радужные очки, которые он действительно носил постоянно.

– Ничего себе! Сколько же кирта потратили на то, чтобы статуя могла двигаться, – восхитился Тео. – Знаете, я в прошлом году был в музее науки, и там были статуи, которые двигались по чуть-чуть, рывками, и нам сказали, что одни чары стоят сотни рун. Сотни!

– Какая жалость, что мистера Таслима больше нет, – заметила миссис Тан. – Великий человек. До него не было никакого ки…

– Кирта. Да, мама. Я знаю. Мы всё это проходили в школе.

Пятьдесят лет назад, когда Хассан Таслим открыл способ создавать руны, это стало революцией, которая продолжается до сих пор, – и дело тут не только в том, как кирт изменил мир, но и в том, что никто не знает, как Таслиму это удалось[35].

Разумеется, о существовании магии знали все. Ци, мана и другие формы магической энергии окружали нас с начала времён, но среди людей лишь отдельные прекрасно обученные индивидуумы были способны зачерпнуть из этих источников. И даже тогда налагаемые ими чары были крайне ограниченны, никакого сравнения с мощными заклинаниями, создаваемыми при помощи рун. В те времена люди предпочитали использовать технологии – всякие глупости вроде компьютеров и электроники. Они были намного доступнее волшебства.

Когда Хассан Таслим открыл способ собирать кирт и хранить его в медальонах для массовой продажи, руны распространились по миру, как чумное поветрие, уничтожив необходимость изучать какие-либо другие формы магии.

Теперь даже дети выпрашивают медальоны, едва подрастают и понимают, что с ними делать, а все школы ввели базовый курс заклинаний. В школах отказались от компьютеров в пользу магических тетрадей, а на смену электромобилям пришли кирт-мобили.

– Представь, прошло целых двадцать лет после открытия кирта, прежде чем руны разрешили продавать в Китае. Наше правительство считало, что руны вредны, что они блокируют ци, – сказала миссис Тан.

– И оно не ошибалось, – подтвердила я.

Тео закатил глаза. Но прежде чем я нашлась с остроумным ответом, наш пузырь приземлился перед зданием с огромным куполом.

– Вы прибыли на место проведения экзамена, – сказал автоматический голос. – Удачи на экзамене!

Эге. Насколько я могла судить о знакомстве Тео с родным языком и культурой, нам потребуется вся удача на свете, чтобы пройти испытание.

9. Тео

– Баобэй, ты ничего не забыл? – спросила мама, пока мы шли к месту проведения экзамена. – Ты знаешь, что будет на экзамене?

Если бы. Я всю ночь читал учебники по мандаринскому в обществе Кай. Они были такие новенькие, даже корешки никто не перегибал. Я прилично понимал мандаринский, поскольку на нём говорила най-най, но позволял себе отвечать не иначе как на английском.

Дело в том, что, когда мне было пять лет, я совершил ошибку, заговорив в школе с мамой на северо-китайском с использованием правильных интонаций, и мои одноклассники – очевидно, пещерные люди – ржали до слёз. И до конца года ребята продолжали передразнивать меня, нарочно гнусавя и пища. Неужели я так говорил – так карикатурно? В общем, на всякий случай я больше никогда не говорил при них по-китайски, а дома небрежно передавал тона, чтобы подчеркнуть, что я американец, а не китаец.

Когда мы вошли внутрь, во рту у меня была настоящая пустыня. Что я здесь делаю? Более шестисот претендентов и всего пятьдесят мест! Ни единого шанса, что я пройду отбор. Я не смогу расшифровать послание Джейми. Меня добило фойе, такое ошеломительное со всеми этими статуями древних чародеев, будто и неспособными стоять неподвижно: они принимали позы и подмигивали посетителям. Мраморный пол так сиял, что я ни на минуту не забывал о своих потрёпанных кроссовках. Там были сотни детей – одни были спокойны и уверены в себе, другие так напуганы, что казалось, вот-вот описаются. К нам подошла индианка в блейзере и ярко-жёлтых штанах.

– Привет, Тео!

– Э, привет! – Интересно, я когда-нибудь привыкну к тому, что все знают моё имя, хотя я ни с кем не знаком.

– Меня зовут Санви. Здравствуйте, мистер и миссис Тан!

Родители кивнули и нервозно улыбнулись.

– Я очень рада с вами познакомиться. Будьте добры, пройдите со мной в комнату ожидания для родителей. А ты, Тео, присоединяйся к остальным ребятам. Скоро для вас начнётся инструктаж.

Меня охватило желание обхватить маму за талию и уткнуться ей в живот, как когда я был маленький.

– Удачи тебе на экзамене, Жовэнь, – сказал баба. Они с мамой крепко обняли меня, а потом пошли за Санви в смежную комнату, оставив меня наедине с Кай. Ну и с шестью сотнями других претендентов.

А вдобавок ко всему, чтобы жизнь мёдом не казалась, многие из ребят непринуждённо болтали между собой на мандаринском, на кантонском[36], на хинди и, как мне показалось, на тамильском[37]. Ну и дела!

А ещё у некоторых из китайских ребят оказались отпадные компаньоны. Я увидел небольшого небесного дракона, курносую мартышку и даже золотую змею. Ни в какое сравнение не идёт с благодушной золотой рыбкой, которую мне предстояло унаследовать, если бы не Кай. Такие компаньоны стоят больших денег. Неужели они им по карману? Или дело не в том, что хорошие компаньоны дороги, может, они слишком дороги для таких, как я и мои родители. Не буду врать – я им завидовал. Всем и каждому.

Индийские дети выглядели не менее состоятельными, но компаньонов у них не было. Помнится, нам объясняли в школе, что те, кто овладевает индийской магией, способны, помимо всего прочего, на время призывать сотни и тысячи различных духов и сущностей. Мне сделалось совсем завидно. Только представьте: не быть привязанным к постоянному компаньону, а выбирать самому, кого и когда призывать!

На подиум поднялась Санви и ещё одна женщина. Я аж вздрогнул, узнав в стоявшей рядом с Санви женщине Сюлин. Она покашляла, гул голосов стих, и она широко улыбнулась. Зелёное свечение заструилось из её медальона и обвило шею, и когда она заговорила, её голос наполнил всё помещение.

– Привет, ребята! Меня зовут Сюлин, и я руководитель китайской группы. Это Санви, руководитель индийской группы. Добро пожаловать в «Знай свои корни»! Прежде чем мы начнём, я попрошу тех из вас, кто пришёл с компаньонами, отослать их. На экзамен компаньоны не допускаются.

Что?! Только не это! Мне не справиться без Кай. Прошлой ночью, во время отчаянных попыток что-то выучить, я понял, как ничтожно мало знаю обо всём, что связано с Китаем. Страх растекался из живота по всему телу, меня бросило в холодный пот. Как ни бесила меня Кай, она была мне нужна. У меня так сильно колотилось сердце, что руки начали взаправду подрагивать.

Вокруг меня дети глухо шептали заклинания, и под фыркающие всполохи исчезали отпускаемые компаньоны. Я просеменил к краю группы, проскользнул в ближайший туалет, закрылся в кабинке и вынул Кай из кармана.

Невероятно.

Она безмятежно спала, вот честно. Я даже слышал лёгкое посапывание, в такт которому её толстенькое рыбье туловище колыхалось у меня на ладони, как комок желе. Я ткнул её пальцем в брюхо.

– Ой! – она встрепенулась и сердито уставилась на меня. – Что?

– У нас неприятности, – прошептал я. – Мне не разрешается взять тебя на экзамен. Но ты должна помочь мне его сдать.

– Заковыристая задачка. Видишь ли, обман очень плохо влияет на карму. Ты ведь знаешь, что у шэнов есть несколько уровней просветления, да? Нет? Ох, батюшки-светы. На это потребуется время. Но если в двух словах, существует иерархия духов, в которой я, очевидно, нахожусь на самом верху. Однако совершая дурные поступки, например помогая слабоумному человеческому ребёнку сжульничать на экзамене, мы чуть-чуть падаем в иерархии, а чем ниже мы опускаемся, тем вернее приближаемся к превращению в демона. Что очень плохо, между прочим. Карма портится и всё такое.

Пока Кай болботала про карму и о том, как она влияет на инь и ян, меня посетило воспоминание. Несколько месяцев назад я стянул в ресторане тарелку говядины с чёрным перцем и собирался поделиться добычей с Джейми, но, прокравшись к его комнате, услышал, как кто-то плачет. Я заглянул в щёлку приоткрытой двери и увидел, что Джейми гладит Кай по голове, а та ревёт в подушку. Я узнал Кай только по двум рыжим хвостам, торчавшим из какой-то трубки. Половина её оставалась в облике стетоскопа, и я еле сдержал смех при виде этой безумной помеси стетоскопа и лисицы, рыдавшей, как заправская героиня мыльной оперы.

– У меня это никогда не получится, – сказала она. – Я не могу освоить эту нелепую форму. Превращение в неодушевлённый предмет забирает больше ци, чем превращение в живое существо. Мне не хватит на это сил.

– Хватит, – возразил Джейми. – Помнишь, как на прошлой неделе одолела скальпель? Если он тебе удался, то это тоже удастся.

– У скальпеля было тупое лезвие. Лучше изгони меня и заведи себе другого компаньона. Со мной покончено. – И она снова плюхнулась на кровать и продолжила рыдать.

– Перестань так убиваться. Смотри, у меня для тебя кое-что есть, – и Джейми достал коробку огромных ароматических палочек, каждая толщиной с его большой палец, а длиной с его предплечье.

С подушки поднялся блестящий диск головки стетоскопа и вытаращился:

– Это же…

– «Золотой лотос», да. Потратил на них кучу денег, но ты того стоишь.

И тут Кай обернулась. Я почти видел золотистое свечение, излившееся от её головы – о’кей, от головки стетоскопа – к её двум хвостам, и там, где свет касался её, рыжая шерсть чернела и превращалась в трубку звукопровода. Я не успел и глазом моргнуть, как два хвоста стали насадками-оливами, хотя с самых кончиков по-прежнему торчали кисточки.

Джейми осторожно поднял Кай и вставил наушники в уши (фу!), а потом приложил головку к груди.

– Хм. Помимо своего сердцебиения я слышу твоё, но с этим уже ничего не поделаешь. Ты молодец, Кай!

Кай была так счастлива, что головка стетоскопа обернулась лисьей мордочкой, которая вертелась и шлёпала повсюду, пока Джейми зажигал ароматические палочки, наполняя дымом всю комнату.

В ушах у меня стоял их смех, а во рту почти ощущался вкус перчёной говядины, которой я тогда набивал рот, пытаясь отделаться от ревнивой зависти к связи между Кай и моим братом.

– Если поможешь мне сдать экзамен, я обещаю зажечь тебе те здоровенные ароматические палочки, – сказал я Кай в настоящем.

Кай оживилась, и без того выкаченные рыбьи глаза округлились.

– Спорим, ты уже чувствуешь их аромат? Ммм… какой густой!

– Джейми мне их покупал. Он экономил, чтобы купить самые большие.

– Знаю.

Мы оба на миг умолкли, наша грусть плыла вокруг нас. Затем Кай едва приметно кивнула.

– Спасибо, – сказал я. – Ну а теперь придумай, как тебе оказаться со мной на экзамене. Скорее.

– А что сделали остальные дети? Кто-нибудь пытался спорить?

– Они все отослали своих компаньонов.

– Стадо! – фыркнула Кай. – Были там другие лисы?

– Нет, конечно. Кому придёт в голову взять в спутники лису-оборотня?

– Однако я единственное существо, способное помочь тебе сдать этот дурацкий экзамен. Все хотят в компаньоны драконов или фениксов, а ведь никто из них не может оборачиваться. Хотя есть и те, кто способен перекидываться, однако они пользуются дурной славой, как, например дух-скелет, Байгуцзин[38]. Ты понимаешь, что это значит?

– Что… что ты ближе к демонам, чем к духам? – сказал я.

Кай зашипела. Точнее, попыталась. На деле вышел слабый писк.

– Это значит, что служба безопасности «Риплинга» не станет искать оборотня! Они будут высматривать самых обычных компаньонов – этих глупых золотых обезьян и надоедливых драконов, но не кого-то вроде меня, наделённого сильными, однако изощрёнными дарами. Узри! Один из необычных обликов, что мне подвластны… – Слова были пафосными, но писклявый рыбий голосок немного портил впечатление.

С хлопком рыбка исчезла, оставив у меня на ладони толстенькую вошь.

Она побежала вверх по моей руке, немедленно покрывшейся гусиной кожей, скользнула вверх по шее и впилась мне в скальп.

– Та-дам! – пропела Кай.

– Фу! Нет, это ужасная личина! Перекинься обратно!

– Посмотри на всех этих привилегированных детей. Никто не подумает, что у них в компаньонах вошь! А у такого грязнули, как ты, запросто могут быть вши. Скорее покажется подозрительным, что у тебя их нет.

– Да у меня в жизни не было вшей!

Я поборол желание скинуть её с себя. Я поглядел в зеркало. Мне не хотелось этого признавать, но Кай придумала исключительно удачную маскировку. Я сам бы не сказал, что она на мне, если не считать чувства брезгливости.

– Наверное, это сработает…

– Всегда пожалуйста.

Моё отражение в зеркале выглядело перепуганным до полусмерти. Но тут я вспомнил, зачем мы здесь. Не в бессмысленном экзамене было дело, а в том, что он препятствовал моим планам выяснить, что же хотел сообщить мне Джейми. Я выпрямился и глубоко вздохнул:

– Давай попробуем.

10. Тео

– О’ кей! – сказала Сюлин. – Пройдите в любую из этих дверей, – она указала рукой на пять дверей, тотчас распахнувшихся у неё за спиной, – и вас распределят по экзаменационным комнатам.

Я зашкандыбал к двери. Ноги не слушались, как будто забыли, как нужно двигаться. О боги, вдруг они почуют Кай у меня на голове?

– Я понимаю, что тебе сейчас не до меня, – сказала Кай, – но не мог бы ты отключить ненадолго свои потовые железы? Я тут тону.

– Я не могу их контролировать, – пробормотал я.

– Неужели? Батюшки-светы, и как вы, люди, до сих пор не вымерли? Никаких понятий о гигиене!

Я не ответил, потому что как раз входил в дверь. Воздух мгновенно остыл. Звуки стихли, и в коридоре сделалось темно. Я больше не видел остальных детей. По моему телу заскользили тонкие лучи зелёного света. Почти на пределе слышимости я уловил тихое бормотание заклинания. Похоже, они опять плели на редкость детальную иллюзию. От страха у меня перехватило дыхание. В любую секунду они могли обнаружить Кай. Завопит сигнал тревоги, прибегут охранники, схватят меня, и…

Распахнулась дверь. Хлынувший свет почти ослепил меня после темноты коридора.

Мы прошли сканеры. Каким-то чудом мы их обманули. Может, форма, которую приняла Кай, была слишком мала для обнаружения? Должно быть, так. Они ведь привыкли к детям с впечатляющими компаньонами, и Кай верно говорила, оборотни редки. У меня вырвался облегчённый вздох. Кто бы мог подумать, что я буду благодарен Кай за её лукавую натуру?

– Эх, была не была, – прошептал я и шагнул вперёд.

Свет был таким ярким, что мне пришлось прикрыть глаза, а когда я открыл их снова, мы оказались в сельской глуши: по обе стороны блестели лужами поля. Вдалеке теснилась горстка жалких деревянных хижин. Мужчины, женщины и дети с грубыми обветренными лицами таскали вёдра с водой, чтобы поливать рисовые поля и поить скотину. Стоял палящий зной, густо пахло воловьим дерьмом.

Я опустил глаза на себя и отскочил в удивлении. Мой наряд полностью изменился. Вместо рубашки и джинсов на мне были длинные штаны и туника до щиколоток. Мои «конверсы» превратились в мягкие тканевые туфли, а волосы…

– Что за фигня? – прошипел я, схватившись за макушку. Короткого ёжика как не бывало. Вместо него я нащупал узел. Пучок[39]. Вот чудно!

– Эй, хватай поосторожнее! – пискнула Кай откуда-то с темечка. – И это всего лишь узел на макушке. Ну, в твоём случае – узел мальчика. В древнем Ханьском Китае[40] короткие волосы символизировали варварство и неподобающее сыну поведение. Что, если подумать, превосходно тебя описывает.

Я игнорировал Кай. Меня кольнула жуткая догадка. А если на экзамене от нас ждут владения ци? Что, если они забрали наши кирт-медальоны? Я лихорадочно потянул ворот и успокоился, только нащупав привычный медальон. Крепко сжав его в кулаке, я медленно выдохнул, чтобы успокоиться. И почесал грудь.

– Эта рубаха колется. Из чего она соткана?

– Это конопля. Ткань из растительных волокон. В Китае не выращивали хлопок до вторжения монголов в 1200 году нашей эры, то есть мы явно оказались в Китае до монгольского завоевания, наверное, в эпоху империи Сун[41]. Почему ты этого не знаешь? Чему вас только учат в школе?

– Прекрасно, давай, не стесняйся!

С обочины дороги подскочил камешек и повис в воздухе, не дав мне договорить.

Сбоку камешек распахнулся, и появился чертёнок вроде тех, что следят за нами через Глаза. Он помахал мне:

– Добро пожаловать, Теодор, на наш экзамен! Всё, что от тебя требуется, – выполнить один из квестов. Но будь начеку! Если один из обитателей этого мира обнаружит, что ты не являешься частью иллюзии, или если ты получишь тяжёлую травму, чары иллюзии развеются, и ты провалишь экзамен. Прояви изобретательность, и удачи тебе! – Камешек слетел обратно на землю и угнездился на обочине.

Я заморгал. Тяжёлая травма? Мы так не договаривались!

– Ты хочешь сказать, что меня здесь могут ранить? Но я думал, это просто иллюзия…

Чертёнок выглянул из-под камня:

– Это самая продвинутая иллюзия в мире! Разумеется, тебя могут ранить. Мы приложили немало труда, чтобы сломать физические ограничения чар и добиться максимального реализма!

Камень снова опустился и замер неподвижно.

О’кей. Меня не убедило небрежное заявление чертёнка, мол, «разумеется, тебя могут ранить», но разве у меня был выбор?

Кай покашляла.

– Тебе лучше начать двигаться. И не говори со мной, или чертёнок решит, что ты чокнутый мальчишка, который разговаривает сам с собой. Впрочем, насчёт чокнутого он не ошибётся.

Я игнорировал её. Несмотря на волнение, я пошёл вперёд, углубляясь в иллюзию. Она была просто невероятная.

– Никогда не слышал об иллюзиях такого масштаба, – сказал я Кай. – Самые продуманные чары иллюзии, которые мы изучали, – это заклинание Корриган «Куча крошек и кусочков», которое внушает тебе, что у тебя на тарелке еды больше, чем на самом деле. Но тут совсем другой уровень. Как им удалось раздвинуть границы стандартных чар иллюзии? Я могу потрогать всё руками. Вот, например, эта туника реальна? На ощупь да. Разве такое возможно?

– Люди, – фыркнула Кай. – Вам следует совершенствовать энергию ци и избавиться от киртовой зависимости, но вместо этого вы тратите время на бессмысленные заклинания, подобные этому.

Вскоре мы добрались до деревни, хотя деревня – это слишком лестное название. Это небольшое скопление маленьких хижин с соломенными крышами. Все поселяне были худы, под загоревшей, выдубленной солнцем кожей видны поджарые мускулы. Скучающий мальчишка, присматривавший за стадом коз, поднял голову при нашем приближении.

– Вы пришли совершить обряд над усопшим? – спросил он на беглом мандаринском.

– Хм, – пробормотала Кай. – По-хорошему люди здесь должны говорить на древнем диалекте, но, по-видимому, они убрали этот фрагмент реальности, чтобы вам, детям, было проще.

Я не сказал Кай, что мне и современный китайский даётся с трудом. Я беспомощно уставился на пастушонка, пока Кай не шкрябнула меня так, что я чуть не подскочил на месте. О’кей, отступать некуда.

– Обряд над усопшим? – переспросил я. Даже мне было ясно, что слова прозвучали неправильно. Ещё одна причина ненавидеть мандарин. Это тональный язык. Каждый слог можно произнести на четыре разных тона, и каждый тон превращает один и тот же слог в разные слова. Я явно переврал произношение, потому что мальчишка растерянно поднял брови:

– Обряд над почтенным Хуаном. Вы пришли провести его?

– Нет…

– Не говори нет! – зашептала Кай. – Ты что, забыл, что должен выполнить квест? А что, если это и есть твой квест?

– Но я же не знаю, как проводить обряд по усопшему! – прошипел я сквозь стиснутые зубы.

– Ты из деревни Баньпо? Ты пришёл обменять соевые бобы на рис? – спросил мальчишка.

Я со скрипом пытался подобрать правильные слова:

– Э, нет… Я из… другой страны. Нужно переплыть океан, чтобы попасть туда, откуда я родом.

– Так ты из страны разбойников! – заверещал пацан, отступая от меня.

Что? Я мысленно повторил свои слова. Тьфу ты, я перековеркал слово «другая» так, что получилось «воровская».

– Нет, нет! Я из другой страны!

– Из страны глухих? Опечален это услышать.

Я уже готов был сдаться, но тут Кай шепнула:

– Позволь мне вмешаться.

Ох, слава богам! Я чуть не разрыдался от облегчения. И тут до меня дошло, что, позволяя Кай «вмешаться», я должен буду ей довериться. Обращаясь к ней за помощью, я не собирался отдавать ей бразды правления, и посмотрите на меня. Я глубоко вздохнул и прошептал:

– О’кей.

– У тебя в кармане должен быть платок, – сказала Кай. – В Древнем Китае они были у всех. Пригодится и пот со лба стереть, и каку с попки ребёнка, и крошки со стола… уяснил? Повяжи лицо так, чтобы он не видел твои губы. Ага, сойдёт. – Кай прочистила горло и завопила голосом, до жути походившим на мой: – Внемли моим словам, человече…

– Мальчик, – поправил я.

– Внемли моим словам, отроче! Я ученик великого мастера Ляотая, который был учеником великого мастера Сяньфына, который был учеником Баошэна Дади, бога медицины. Я могу помститься тебе странным в речах и скверным обликом…

– Скверным? – пробормотал я.

– …занеже изведал я многие горние познания и боле не связан тщетою пустых речей и облика. Не ставь мне в укор мои речи и деяния, или я призову божью волю и превращу тебя в свинью, и пряжёного съем с паровыми маньтоу![42]

Молчание. Я затаил дыхание. Ей удалось! Она спасла меня…

Мальчишка развернулся на месте и понёсся к деревне, вопя:

– Здесь колдун, он убьёт нас всех!

– Э, – сказала Кай. – Кажется, я немного перестаралась.

Так бы её и удавил! Знал же, что нельзя ей доверять. Но сейчас было не до гнева или сожалений.

– И что теперь?

– Я бы сказала, се благое время утечи.

– Что?

– Под сим разумею, БЕГИ!

11. Кай

Пока Тео чапал по чавкающей глинистой дороге, я смотрела назад. За нами гналось не меньше десятка крестьян.

– Недурно бы ускориться, – услужливо заметила я.

– Это… всё… из-за тебя! – пропыхтел Тео.

– Когда ты успел запыхаться? Тебе следует упражняться, а не играть день-деньской в компьютер.

– За…ткнись!

– Впереди влево уходит тропка. Сверни туда.

В кои-то веки он не стал спорить. Тропинка привела нас в лес. Едва мы оказались под сенью деревьев, я направила ци на узкую тропинку и сотворила чары иллюзии. Для лисы-оборотня иллюзии и оборотничество – рис и тофу магии. Я не смогу зажарить человека, как огненный дракон, но это так устарело! Мои методы более искусны и изящны.

Когда селяне промчались мимо, Тео вздохнул с облегчением:

– Почему они не свернули следом за ними?

– Я ненадолго сделала тропинку невидимой.

– Это было очень кстати, – признал он.

Я прихорошилась. Не самое простое дело для вошки, но я справилась.

– Хотя, конечно, ты сама и устроила эту неразбериху, – Тео никогда не хватало ума вовремя остановиться. – Поверить не могу, что ты наговорила этому козопасу! Это было ужасно неучтиво!

– Я спасла тебя от разоблачения. Ты собирался сообщить ему, что ты из Америки.

Я понимала, что Тео зол – он тяжело дышал, и его голова сделалась горячей, но, услышав мой ответ, он горько вздохнул, а затем принялся смущённо теребить свой киртовый медальон.

– Ты права. Я повёл себя не лучшим образом.

– Благодарю. И возможно, я чуток перехорошила с угрозами. – Мы оба немного помолчали, затем Тео выпрямился:

– О’кей, давай найдём другой квест, и на этот раз, пожалуйста, не угрожай никого превратить в свинью.

– Но это же так скучно, – проворчала я. Я опустила свой не-подбородок на свои не-руки и попыталась представить, в какие неприятности мы угодим в следующий раз, пока Тео оглядывал лес.

После непродолжительных прений[43] мы решили двинуться по тропинке в глубь леса, чтобы не встречаться с не в меру ретивыми крестьянами.

– Говорю же, там мы никого не найдём! – сказала я. – Сильно сомневаюсь, что… – Я осеклась, насторожившись: – Ты это слышал?

– Что слышал?

– Иди налево.

Тео побрёл через подлесок, отводя в сторону завесы лиан.

– Иди дальше, – сказала я. – Туда!

Через несколько шагов мы наткнулись на почти незаметную среди листвы тощую девочку, на вид ровесницу Тео. Она сидела под деревом и тихонько плакала.

Тео осторожно приблизился и неуверенно поздоровался:

– Привет!

Девочка подняла глаза и торопливо утёрла рукой мокрое от слёз лицо.

– Я тебя не знаю, – довольно сварливо заявила она. – Ты не из соседских деревень!

– Э… верно. Я из очень далёкой страны, – отвечал Тео, медленно выводя слова на ужасном мандарине.

Девочка шмыгнула носом.

– И говоришь ты не по-нашему. – Тут у неё забурчало в животе, и она со стоном обхватила себя руками: – Умираю от голода. У тебя есть еда?

– Я могу что-нибудь наколдовать. – Тео быстро пробормотал заклинание, призывая силу из своего глупого медальончика, и у него на ладони возник сэндвич с арахисовым маслом.

Медальон мигнул красным, а Тео побледнел.

– У меня кончаются руны, – шепнул он, протягивая сэндвич девочке.

– У тебя невероятно мощный ци! – восхитилась она.

– Э, не совсем. А теперь у меня почти нет ки…

Я безжалостно дёрнула его за волосы:

– Они не знают рун, помнишь? Прежде наколдовать еду способны были только обученные волшебники![44]

– Э, он лежал у меня в кармане, – не слишком убедительно соврал Тео. – Я достал его из кармана, пока ты отвернулась.

Девочка уставилась на сэндвич с восторгом, который стоило приберечь для мешка с какашками енота.

– Что это?

– Это сэндвич с арахисовым маслом. – Тео сунул его девчонке, но та отпрянула.

– Что это? Ты хочешь меня отравить! – закричала она.

Я со вздохом создала иллюзию, превратив сэндвич в паровой пирожок со свининой. Глаза у девчонки жадно округлились, она без лишних слов выхватила булочку из рук Тео и слопала в три укуса.

И снова великолепная и удивительная лиса-оборотень спасла положение.

– Почему ты плакала? – спросил Тео.

Девчонка обожгла его сердитым взглядом:

– Я не плакала.

Это потребует времени.

– Позволь мне, – шепнула я. Я снова переделала свои голосовые связки под Тео и взревела: – Внемли моим словам, ничтожная же… отроковица! Я ученик великого мастера. Он внял твоему плачу на вершине Тайшаня[45] и послал меня помочь с твоими окаянными невзгодами. Я велю тебе баяти истинно, отчего ты плакала, яко изыманный заяц!

Девочка только рот раскрыла. Если эта тоже убежит, Тео не обрадуется. Но стоило мне так подумать, как она прищурилась и спросила:

– Кто твой учитель?

– Великий мастер Ляотай, – ответила я.

– Никогда прежде о нём не слышала. И в чём же он искусен?

– Э… в медицине?

Девочка вскочила на ноги:

– Ты целитель? Прошу, спаси моего отца! Я шла в Баньпо за целителем, но потеряла кошель с деньгами, и…

– Твой отец – почтенный Хуан, так? – сказал Тео.

– Как ты узнал? – спросила девочка с явным удивлением.

– Э… вестимо, я всеведущ, – сказала я.

– Воистину, ты небесное существо! – Она опустилась на колени и склонила голову до самой земли: – Прошу простить мою непочтительность. Я молю тебя помочь моему отцу. Кто-то дал ему гу…

– Что за гу? – спросил Тео.

Девушка подозрительно прищурилась:

– Ты не знаешь, что такое гу?

– Я испытываю тебя, – рявкнула я. – Гу – злая магия, созданная посредством заточения ядовитых тварей, суть змей, скорпионов, сколопендр, дабы они погубили друг друга. Уберегшаяся тварь улучает яд, из коего составляют зелие.

– Воистину, ты мудр, о небесный!

– Зови меня Жовэнь, – сказал Тео. – А как твоё имя?

– Меня зовут Ту.

– Это же значит «грязь»? – удивился Тео.

Девочка пожала плечами:

– Мои родители хотели написать «знающая», но они не сильны в каллиграфии[46].

Пока Ту вела нас обратно к себе в деревню, Тео расспрашивал её об отце.

– Опиши мне симптомы, – велел он.

– О, они ужасны! Уже несколько дней он мучается от жестокого поноса и рвоты!

– Похоже на э… как будет на мандарине «дизентерия» или «холера»? – пробормотал Тео.

– С кем ты беседуешь, о мудрейший?

– Я баю с небесными духами, что избрали пребывать на земле, – торопливо произнесла я, а затем подсказала Тео нужные слова на мандарине для «дизентерии» и «холеры».

Девчонка охнула, едва Тео произнёс их вслух:

– Ой-ой, похоже, это самое злое волшебство гу!

– Да, и тебе несказанно повезло встретить меня, – сообщила я, а затем сказала Тео: – Не то чтобы я умела от них лечить.

Тео ничего не сказал, но я буквально слышала, как скрежещут шестерёнки у него в голове. Пока мы добрались до деревни, козопас успел вернуться. Он завопил при виде Тео, и остальные примчались с орудиями. Один из самых безбоязненных явился с огромным колуном.

– Колдун вернулся, чтобы съесть нас! – верещал мальчишка.

– О чём ты говоришь, Ижун? – удивилась Ту.

– Он колдун! – Ижун отчаянно указал на Тео.

– Он – небесное существо. – Ту смотрела на Тео полными надежды глазами. – Он исцелит моего отца от гу, отравляющей его!

– Надеюсь, что эти их чары иллюзии не позволят тебе испытать боль, – пробормотала я, – потому что топор выглядит острым.

12. Тео

В полном смятении мыслей я прошёл за Ту к одной из деревянных хижин. Мне тут не место. Кай права, я не Джейми. Я не силён в медицине и всём таком. Но часть меня была убеждена, что именно такой квест выбрал бы Джейми, а значит, мне нужно было довести дело до конца. Может, этот квест вообще создавал Джейми. От этой мысли мне на глаза навернулись слёзы. Я обязан пройти этот квест.

Почтенный Хуан лежал на циновке на полу. Он был мертвенно бледен, дыхание его было слабым и прерывистым. Кожа висела на нём, как одежда не по размеру, под ней остро проступали кости. А вонь была такой сильной, что ощущалась как удар под дых. Стараясь дышать ртом, я присел на корточки, чтобы осмотреть его.

– Баба, я привела тебе целителя, – тихонько проговорила Ту.

Воспалённые веки почтенного Хуана приоткрылись, но ему не хватило сил, чтобы заговорить.

– Надежды для него не осталось, – прошептала Кай. – У тебя недостаточно рун на сложные чары, способные вылечить дизентерию или что-то подобное, а я не знаю исцеляющих заклинаний. Но если он умрёт у тебя на руках, крестьяне напустятся на тебя. Нам надо уходить.

Я постарался отрешиться от её слов и сосредоточиться на воспоминаниях о Джейми. Что бы он сделал? Он постоянно рассказывал мне о разных болезнях и способах их лечения. Нужно верить в него, верить, что рассказанное им когда-то поможет мне теперь.

Я встал и сказал:

– Ту, вскипяти мне сон… – нет, это я неверно произнёс, – вскипяти… воды и… принести мне нож и соль. И пожалуйста, оставьте нас.

Ту и крестьяне поспешили выйти, и мы с Кай остались одни с почтенным Хуаном.

– Великолепно, – сказала Кай. – Ты отделался от них, чтобы мы могли смыться…

– Нет, – я глубоко вздохнул, собираясь с духом. – А теперь твой выход, моя дорогая лиса-оборотень.

– Прости, не поняла?

Теперь или никогда. Я пошёл ва-банк.

– Тебе нужно обернуться комплектом для переливания крови, – сказал я.

– Что?

– Почтенному Хуану нужна регидротация, и самый быстрый способ – это внутривенное вливание жидкости. Плюс, как ты верно подметила, у меня недостаточно кирта, чтобы колдовать.

– Тогда у меня для тебя новость: набор для переливания крови не входит в число подвластных мне обличий, – фыркнула Кай.

У меня упало сердце. Похоже, я здорово переоценил её способности. Она вечно хвасталась своими талантами, надо было догадаться, что это сплошное бахвальство. Но сдаваться нельзя. Я отчаянно искал другой способ и нашёл его.

– А если в шприц с иглой?

Кай не отвечала.

– Я знаю, ты умеешь в него превращаться. Я знаю, что Джейми учил тебя перекидываться во всевозможные медицинские инструменты.

Где-то на макушке раздалось возмущённое сопение.

– А ты знаешь, сколько ци мне потребуется, чтобы обратиться в неодушевлённый предмет? Это тебе не перекинуться в какого-то зверя! Превращение в предмет без мышц, крови и нервной системы – это очень сложно! Это выматывает, парень! Выжимает до капли. Я не…

Я проглотил комок в горле.

– Кай? Не забывай, мы делаем это ради Джейми.

Кай притихла. А потом сказала горестно:

– Ты прав. Ради Джейми.

Она скользнула с моей головы мне на ладонь, и я снова покрылся гусиной кожей. На миг она замерла неподвижно, а затем вспышка света – и у меня на ладони лежал шприц с иглой для подкожных инъекций, только сзади торчали хвосты и задние лапы Кай.

У меня вырвался вздох облегчения:

– Спасибо!

Я спрятал Кай в карман, и как раз вернулась Ту. Я подождал, пока она поставит всё на пол и уйдёт, а затем снова достал Кай.

Я положил Кай на чистый лоскут ткани, пока растворял соль в воде. Затем, сделав ещё один долгий прерывистый вздох, взял принесённый Ту нож и уколол им себе руку.

На шприце открылся рот, и Кай заметила:

– Это ужасно негигиенично!

Я проигнорировал её и, пробормотав несколько заклинаний, капнул в воду пару капель крови. Кирт заструился из медальона вниз по моей руке. Потоки света переплелись, каждый был соткан из сотен мерцающих оттенков зелёного.

– Что ты делаешь? – спросила Кай, когда паутина света коснулась воды, поднимая мелкую блестящую рябь.

– Превращаю солёную воду в правильную смесь электролитов.

– Откуда ты знаешь, какая смесь правильная?

– А я и не знаю. Я использовал заклинание Сэмвелла «Такое же, да не то», чтобы вода воспроизвела электролиты в моей крови, и добавил заклинание «Интуиция» Спрэгсвиста на удачу.

– О боги! – вздохнул шприц.

– Слушай, мне всего двенадцать, о’кей? Единственное исцеляющее заклинание, которому меня учили, – «Корка на содранной коленке» Сукровитца, но у меня не хватит рун даже на него. А мимикрия и удача почти ничего не стоят. О’кей, смесь готова. А ты готова? – обратился я к Кай. Я не стал сообщать ей, что сам не готов совершенно.

– Всегда готова! – заявила Кай.

Я взял её и наполнил самодельным раствором электролитов.

– Э… тебе придётся помочь мне найти вену, после того как я тебя вставлю. У меня не хватит кирта на заклинание поиска, а сам я никогда этого не делал. – Руки у меня дрожали, когда я прижал иглу к посеревшей коже почтенного Хуана. Теперь, когда мне предстояло проткнуть его кожу, моя затея казалась мне ужасно, чудовищно, жутко глупой. Но отступать было поздно.

– Что может пойти не так? – сказала Кай, и я вонзил иглу в руку почтенного Хуана.

13. Тео

Почтенный Хуан сморщился, когда я воткнул Кай ему в руку. Не будь он так болен и слаб, он бы задёргался, особенно когда Кай завертелась угрём в его плоти, отыскивая вену. Одной рукой придерживая шприц, я уже было поднял вторую, чтобы произнести обезболивающее заклинание, когда вспомнил, что у меня нет на это рун. Я истратил их на всякие глупости, вроде разбора бардака у себя в комнате. Сжав зубы, я смотрел, как вздрагивает от боли почтенный Хуан, и дал себе обещание никогда больше не разбазаривать кирт.

– Кай, ты её нашла? – шепнул я.

Её голос прозвучал глухо:

– Очень трудно двигаться, будучи неодушевлённым предметом. Погоди, мне нужно ещё немного ци, чтобы… – Я вздрогнул, почувствовав, как шприц задёргался у меня в руке, двигаясь из стороны в сторону. Крошечные задние лапки на конце шприца поёрзали, выбирая нужный угол. – О’кей. Ох, у него все вены сжались и сморщились из-за обезвоживания, и здесь так темно… ох, думаю, я нашла! Точно. Я вошла.

Я плавно нажал на поршень, следя за тем, как жидкость переливается в руку почтенного Хуана. Безумие какое-то. Я понятия не имел, что делаю. Сколько жидкости следует в него влить? Правильный ли это раствор электролитов? Вдруг я его убью? Не такая уж маленькая часть моего сознания непрерывно орала: «А-а-а-а-а-а!»

Но пока я терзался страхом, перекошенное от боли лицо почтенного Хуана просветлело. Сероватую бледность залил золотистый свет, и кожа порозовела. Впалые щёки округлились, и, хотя он оставался пугающе худым, но больше не выглядел так, будто вот-вот рассыплется.

– Что происходит? – с удивлением спросил я.

– Невероятно, но, кажется, твой план работает. Его вены наполняются.

Теперь лицо почтенного Хуана выражало полное умиротворение, как у Гуань Инь, богини милосердия. На мгновение я позволил себе расслабиться, но тут глаза его распахнулись.

Из них хлынул свет, чуть не ослепив меня. Даже с закрытыми глазами я чувствовал, как яркий свет обжигает мне веки. Я вскрикнул и заслонился рукой.

Постепенно вокруг меня полились голоса.

– …так круто!

– А у тебя какая была иллюзия?

– Какой квест ты выбрала?

Я опустил руку и открыл глаза. Я снова оказался в экзаменационном зале, но только детей стало намного меньше. Теперь их было около пятидесяти.

Я пошарил в карманах – слава богам, мне вернули нормальную одежду – и обмер от страха, не находя Кай. А что, если она осталась в иллюзии…

– Перестань щупать себя – это неприлично.

– Кай! Это ты? – прошептал я. – Где ты? – Я похлопал себя по голове, проверяя, где она.

– Осторожнее! Я снова вошь.

– У нас получилось, Кай! – Всё моё существо переполняла благодарность. На радостях мне хотелось схватить Кай и обнять покрепче. До чего странно, мы же говорим о Кай!

– Тише, чего раскричался и раскудахтался. Иди, заведи друзей. Все эти обороты и заклинания вымотали меня. Боги, как я ненавижу превращаться в неодушевлённые предметы! Половина моих мускулов так и считает себя шприцем! Ох, как же мне плохо, если бы у меня оставалась хоть капля ци…

Вскоре у меня на макушке послышалось сонное сопение. Чудесно. Я покрутился вокруг столпившихся ребят, не зная, что делать и что сказать.

Дети вокруг меня возбуждённо тараторили о своих успехах. Я нерешительно придвинулся к ним. Я старался держаться как ни в чём не бывало, но как я ни твердил себе не думать о послании Джейми, оно просто не шло у меня из головы. Это как не думать о белой обезьяне. В таком состоянии я бы, чего доброго, сказал: «Привет, я Тео, я здесь, чтобы разгадать тайну предсмертного послания своего брата».

Двое мальчиков, один индиец, другой китаец, заметили, как я подошёл, и прервали свой разговор.

– Привет, я Риши.

Я улыбнулся в ответ:

– Тео.

Другой мальчик окинул меня взглядом:

– Я Дэнни.

– Какая у тебя была иллюзия? – спросил Риши.

– Деревня в Древнем Китае. А у вас?

– Магадха.

– Ка-ак круто! – сказал Дэнни. – Магадха – одно из шестнадцати великих государств Древней Индии. Вот бы мне её увидеть. – Он повернулся ко мне и небрежно сообщил: – А моей иллюзией была Великая стена прямо перед нападением Чингисхана[47].

Вау! Кажется, их иллюзии были в десять миллионов раз интереснее моей. И как получилось, что заклинание забросило меня в ту сонную деревушку в безвестной глуши?

Дверь открылась, и в комнату вошли Сюлин, Санви и незнакомый мне белый мужчина. Все разговоры моментально стихли, мы во все глаза смотрели, как они втроём использовали какое-то заклинание левитации, чтобы подняться над нами.

– Поздравляю! – сказала Санви с широкой улыбкой. – Вы вошли в число первых пятидесяти детей, прошедших отбор! Остальные, кто закончит квест после вас, отправятся домой.

Все ликующе закричали, и до меня медленно дошло, что я, кажется, сдал экзамен. Я прошёл. Я смогу сделать то, зачем Джейми послал меня сюда.

– Немного перекусив, вы сможете вернуться домой, чтобы собрать вещи. Завтра возвращайтесь, и вам покажут ваши комнаты. А сейчас – время ланча! – Она махнула рукой, и появились огромные блюда с едой.

Это был настоящий пир – здесь были блюда обеих наших стран и другие, мне незнакомые. Я насчитал не меньше шести различных карри, на больших тарелках были горы пельменей со свининой, булочки были такие свежие, что от них шёл пар, что уж говорить о сладостях. Рисовые шарики всех цветов радуги, пампушки с сиропом, кокосовые конфеты карамельного цвета.

Когда все рванули вперёд, мужчина, стоявший рядом с Санви, сказал: «Мне нужно побеседовать с одним из вас». Его голос был тихим, однако пронизал шум, завладев всеобщим вниманием. Должно быть, он использовал какое-то усилительное заклинание, хотя я не заметил характерного зелёного свечения кирта.

Впрочем, странным был не только его голос. Была в нём какая-то неправильность: он был как будто и молодой, и старый одновременно. Кожа была такая гладкая, что маме, будь она здесь, непременно захотелось бы узнать, каким кремом от морщин он пользуется, но при этом в волосах поблёскивала седина. А ещё глаза, такие светлые, что казались бесцветными, а зрачки чернели булавочными головками. Не хочу сказать ничего дурного, но я не завидовал тому, с кем он хотел побеседовать.

– Теодор Тан. – Его лицо было стальным. – Выйди отсюда и подойди ко мне. Немедленно.

Ой.

Какой-то мальчик в толпе сказал:

– Ого, вот он попа-а-ал.

Мои ноги как будто сами собой зашагали в сторону двери. Я чувствовал на себе тяжесть чужих взглядов, жаливших кожу, как туча мошек. Дэнни что-то шепнул Риши, оба смотрели, как я покидаю комнату.

Дверь закрылась за мной и запечаталась, отсекая шум голосов. Я остался один на один с высоким мужчиной, и в тишине было слышно, как, тук-тук-тук, стучит моё сердце. А ему тоже это слышно?

– Иди за мной. – Он пошёл прочь широкими, стремительными шагами, плавно, как кошка.

Я никогда не задумывался о том, как звучит «отрывистый голос», но теперь я это знал. Слова слетали с его губ так, будто их откусывали очень острыми ножницами. Я семенил за ним, перебирая доступные мне варианты. Над нами парили Глаза, немигающе следя за мной. Дюжие охранники, шагавшие по коридорам, останавливались и отдавали ему честь.

Мужчина привёл меня в просторный кабинет. На табличке снаружи было написано: «Крейтон Уорд, и. о. директора».

Кабинет был светлый и просторный, всё сияло белизной. Буквально всё, включая письменный прибор и книги на полках от пола до потолка.

– Садись, – сказал он, занимая кресло за огромным письменным столом. И вдруг он ухмыльнулся, напомнив мне скалящую зубы Кай. Сходство было неожиданно сильным.

Я примостился на краешек стула, оказавшегося самым неудобным стулом в мире. При малейшем движении он ужасно скрипел, а в тишине кабинета любой звук казался невыносимо громким. Мужчина смотрел, как я ёрзаю на стуле, пытаясь найти более или менее сносное положение.

– Я Крейтон Уорд, директор корпорации «Риплинг».

– Не исполняющий обязанности? – выпалил я. Чёрт, ну зачем я это сказал? – Извините, я просто… не хотел вас обидеть. Мне было очень грустно узнать про мистера Таслима – он был великим человеком.

Когда год назад он умер, все боялись, что нас ждёт киртовый кризис. Конкурирующие фирмы, примерно освоившие процесс производства рун благодаря изучению медальонов и реверсивной технологии, отчаянно сражались за свой кусок рынка, но никому не удавалось даже приблизиться к корпорации «Риплинг» по уровню производства кирта. Метод Таслима оставался секретным и при этом самым эффективным.

– Да, этого у него не отнять. – Крейтон театрально вздохнул. Нос его дёрнулся, так напомнив мне Кай, что я чуть не захихикал. – Настоящий революционер. Если бы не его гений, ничего этого бы не было, – он неопределённо махнул рукой на здание, в котором мы находились, на всех людей, круживших и работавших здесь, на экзаменационный зал. – Но нам не это предстоит обсудить. – Он сунул тонкие пальцы в нагрудный карман и вытащил небольшой шарик, который положил на середину стола. – Воспроизведи вступительный экзамен Тео Тана.

Шарик раскрылся, и оттуда выскочил чертёнок размером с мой большой палец. Кожа у него была тёмно-фиолетовая, а мордочка такая морщинистая, что я едва различал его черты. Он раскинул руки, щёлкнул крохотными пальчиками и пропищал:

– Воспроизведение файла 001635276-G!

Я ещё никогда не видел чертенят за работой. Я думал, он зачитает описание событий на моём экзамене. Вместо этого он широко распахнул рот, и оттуда полился слепящий зелёный свет. Я крепко зажмурился. Когда я открыл глаза, я снова оказался в той древней деревне. Я даже чувствовал, как припекает солнце, и слышал звон насекомых.

– Что за…

– Мы находимся в воспоминаниях чертёнка, – сказал директор Уорд, подойдя сзади и наклоняясь надо мной, так что его лицо оказалось рядом с моим. Я аж подпрыгнул. – Вон ты, – он указал на фигуру вдалеке.

Это я. Вау!

Несмотря на терзавшие меня страх и растерянность, я не мог не заметить, до чего безвольный у меня подбородок. Неужели я правда так хожу? А плечи у меня всегда так сгорблены? Ничего удивительного, что мама вечно нудит, чтобы я выпрямился. И тут второй «я» открыл рот и заговорил, и даже с такого расстояния его голос звучал так гнусаво и раздражающе, что даже мне захотелось дать ему в нос.

– Увеличь, – приказал директор Уорд.

Память чертёнка приблизила нас к виртуальному мне, и мы оказались будто в нескольких шагах.

– …колется, – прогундосил виртуальный я, сминая конопляную тунику.

С горящим от стыда лицом я сглотнул, ожидая ответа Кай. Сейчас она должна сказать, что на мне конопляная одежда.

Ответа не было.

– А это что? – сказал виртуальный я, хмуро уставившись на тканевые туфли.

И снова нет внятного ответа, но виртуальный я обиделся и бросил: «Прекрасно, давай, не стесняйся!» – а затем меня перебила иллюзия, объяснившая мне, что я должен делать.

– Останови, – сказал директор Уорд, и всё вокруг нас, включая листья и колышущуюся траву, замерло. Он выпрямился и наклонил голову, сложив губы в весёлую улыбку: – С кем ты разговаривал?

Чёрт, чёрт! Что ему сказать? Кажется, пока смотрел на него, миновала целая вечность. Директор Уорд вздохнул, щёлкнул длинными бледными пальцами, и мы вдруг снова оказались у него в кабинете. Чертёнок плюхнулся на стол, его крохотная грудь вздымалась и опадала часто-часто.

– Э… он в порядке? – спросил я.

– Забудь о чертёнке. Незачем тратить наше время на такого мелкого шэня. У нас в мире духов они не более чем слуги более достойных шэнов.

– У нас в мире духов?

Директор Уорд нахмурился:

– Вопросы здесь задаю я. Тео, мы проверили каждого из вас на обманные заклинания или чары, но всегда найдутся чары, способные обойти стандартные меры безопасности. К примеру, недавно я слышал про одну не по годам развитую немецкую девочку, она сплела новые чары, которые сделали её не просто невидимой, но и неосязаемой. Слава богам, она сидит в самой надёжной тюрьме в Германии.

И хотя в тебе трудно заподозрить нечестного плетельщика, однако полагаю, вы бываете разного толка. Скажи мне, какие чары помогли тебе смухлевать на экзамене, и возможно, я не стану ничего сообщать в Департамент магической безопасности.

– Я… я не мухлевал. Я никогда не плёл чары… я бы не осмелился! Плетельщики вечно самопроизвольно взрываются, это опасно! – вскричал я, внутри у меня всё корчилось.

Директор Уорд выдохнул с холодным шипением. Я и слова сказать не успел, как он взмахнул рукой и прошептал заклинание Белзада «Развязанный язык». Я хотел закричать – он не имеет права! – но заклинание уже начало действовать, и я застыл на стуле. Заклинание Белзада позволяло задать один вопрос и получить на его правдивый ответ, после чего теряло власть над своим объектом. Правительство Калифорнии разрешало родителям и опекунам использовать его в отношении своих детей, но никому больше, даже учителям, не позволялось применять его против несовершеннолетних. Даже копам требовалось судебное постановление, чтобы использовать его против подозреваемых.

Не в силах шевельнуть губами, я смотрел, как директор Уорд наклоняется ко мне. Я мог разглядеть каждую белёсую ресницу вокруг его странных глаз. Оказалось, что до сих пор я не знал настоящего страха. Я чуть не описался.

Он открыл рот и медленно спросил, старательно выговаривая каждое слово:

– Какие мерзкие чары ты использовал для того, чтобы смухлевать на вступительном экзамене?

Уф! Мне невероятно, просто невероятно повезло!

– Я не использовал никаких чар, чтобы смухлевать на вступительном экзамене, – ответил я, не отводя взгляда. Узы заклинания спали, и я обмяк на стуле, тяжело отдуваясь. – Это незаконно!

Директор Уорд ответил мне не-вполне-улыбкой:

– Ты или, точнее, твои родители подписали разрешение, позволяющее корпорации «Риплинг» применять к тебе подобные заклинания, если у нас возникнут подозрения.

Что? Вчера вечером, когда Сюлин прислала мне на подпись анкеты и договор, я даже не потрудился внимательно их прочитать, а сразу попросил маму и бабу подписать их. Если «Риплингу» хватило наглости включить в договор «Развязанный язык» Белзада, какие ещё права я им передал?

– К сожалению, мы имеем право использовать заклинание Белзада только единожды для каждого поступающего, но я уверен, что отыщу другой способ выяснить, как тебе удалось обмануть…

Я был не в силах дольше выносить присутствие этого типа.

– Я говорил со своим братом! – выпалил я.

– Братом? – Он повернулся к чертёнку, который, похоже, успел прийти в себя после чар иллюзии: – Проверь семейные связи.

– Подождите… – сказал я. Чертёнок подскочил и выдрал у меня прядь волос. – Ой! – Я потянулся было, чтобы выхватить её, но он уже засунул волос себе в рот. Фу!

– Связь с шэном номер 1279А, – сообщил чертёнок, жуя волос. – Пожалуйста, проверь семейные связи. – Его взгляд расфокусировался на мгновение, пока он устанавливал ментальную связь с другим чертёнком. – Родство обнаружено. Джейми Тан, семнадцать лет, пол мужской, практикант в программе «Знай свои корни». Статус: покойный.

У меня запершило в горле от слёз из-за бесстрастного тона, которым чертёнок сказал «покойный».

– Ты говорил со своим покойным братом… это самая трогательная история, которую мне доводилось слышать, Тео. – В голосе директора Уорда не было ни тени сочувствия.

Мне было тяжело говорить. Самому не верилось, что я так использую Джейми.

– Я начал после аварии.

– Сочувствую. – Директор Уорд сложил пальцы домиком под подбородком. – Что ж, Тео, приношу свои искренние извинения.

– Всё в порядке. – Я хотел убраться оттуда.

– Не сделает ли память о брате твоё пребывание здесь болезненным?

Что Джейми думал о Крейтоне Уорде? И тут же мысленно увидел, как он со смехом говорит: «Посмотрел бы я, как Крейтон Уорд продержится против мамы! Она его отлупит метёлкой для пыли, и этим дело кончится!»

Мне мучительно хотелось услышать, как Джейми говорит это наяву.

– Мне его очень не хватает, – признался я и лишь теперь был полностью честен с директором Уордом. – Он был очень увлечён этой программой. Находясь здесь, я чувствую себя как будто ближе к нему. – Последние слова получились шёпотом.

– Интересно. – Директор Уорд повёл носом – странно знакомое движение. – Ну, можно не повторять, что ты принят. Мы ждём тебя завтра ни свет ни заря, – произнёс директор Уорд.

Я только что не бегом выскочил из кабинета, обмякнув от облегчения. Мне хотелось пройти обряд очищения или хотя бы найти амулет от сглаза. Через несколько шагов я обернулся, и кровь застыла у меня в жилах.

Директор Уорд стоял за стеклянной стеной своего кабинета и не спускал с меня холодных, мёртвых глаз. И теперь он впервые улыбался по-настоящему – улыбкой акулы, учуявшей в воде свежую кровь.

14. Кай

– Глазам своим не верю! – промычал – другого слова не подобрать – голос.

Даже не открывая глаз, я поняла, что я вернулась в мир духов. Но не в знакомую мне его часть. Ни густого аромата магнолий, ни трескотни шэнов и мелких, по большей части безвредных яогуаев. Вместо этого меня окружали мёртвые или умирающие деревья, их ветви, скрюченные, как пальцы ведьмы, гнулись под тяжестью яогуаев. Таких, с которыми не стал бы связываться даже Чао.

Я cела и подслеповато заморгала. Что-то было не так. Когда дух-компаньон призван человеком-хозяином, вызвать или изгнать его кому-либо иному очень трудно. Тот, кто призвал меня в мир духов, должен быть чрезвычайно силён, раз преодолел мою связь с Тео. Следует быть крайне осторожной.

– Неужели… нет, должно быть, я ошибаюсь… Кай, лиса-оборотень, слишком щепетильна для наших мест, – гудел голос.

Страх побежал по моим венам, но стоит мне дать ему просочиться наружу, и все твари, прячущиеся под сухими кустами и под камнями, все кровавые когти и алчные клыки накинутся на меня. Мы находились в опасной близости от Диюя. Я чувствовала жар вечно ярившегося там вулкана и слышала отдалённые крики мучимых душ.

Из темноты шагнула огромная уродливая фигура. У меня шерсть встала дыбом.

– А, это ты, – как можно небрежнее заметила я.

Годзу фыркнул, а когда фыркает демон с головой вола, это производит сильное впечатление.

– Это правильно, что ты жмёшься в моём присутствии, хули-цзин!

Он был прав, разумеется[48], но я не собиралась признавать, что попала сюда не по доброй воле.

– Хм. А где Лошадиная Морда?

– Я говорил, чтобы ты не смела так называть моего брата! – взревел Годзу. Деревья затряслись, и несколько яогуаев поменьше улизнули прочь.

– Но его в точности так и зовут, – сказала я[49].

– Да, но ты произносишь это как оскорбление!

– Ну… если у него и правда лошадиная морда… да и твоя не лучше, если уж на то пошло.

– Довольно! – Годзу взмахнул своим страшным трезубцем, раздувая широкие ноздри. – Кай, я слишком долго ждал, чтобы унести твою душу в Диюй, где я закину её на вершину Горы ножей, а затем низвергну в котёл с кипящим маслом, а потом…

– Как ни заманчиво это звучит, не думаю, что последую за тобой в Диюй. Я не нарушила ни один из законов кармы. – Ведя беседу, я отчаянно высматривала лазейку для бегства.

Годзу лукаво улыбнулся:

– А как ты думаешь, почему мы решили призвать тебя сейчас? Потому что мы почуяли это, Кай! Ты поддалась своей прирождённо подлой лисьей натуре – вот отчего ты очутилась здесь, так близко к первому кругу ада!

– Я не… – И тут меня словно током ударило. Я оступилась. Я помогла Тео сжульничать на экзамене. – Но у меня не было выбора. Так приказал мой хозяин, – запинаясь, произнесла я.

– Жалкие отговорки! – Годзу с притворным огорчением покачал головой. – Тебе следовало объяснить своему хозяину, что обман сделает с твоей кармой.

– Я… – Впервые в жизни я не нашлась с ответом. Он был прав. Мне следовало объяснить доходчивее, чтобы Тео понял, как всякий нечестный поступок, совершённый в мире людей, к примеру жульничество на экзамене, подталкивает меня к превращению из духа в демона. – Но этого недостаточно для моего превращения в демона. Это ничтожный проступок. Я всё ещё дух, а не демон, а посему неподвластна тебе!

Годзу взревел от хохота.

– Глупая хули-цзин! Мы столько раз видели такое прежде! Ты начинаешь, преступая незначительные нормы морали, но затем твои проступки становятся значительнее, и ты и глазом не успеваешь моргнуть, как превращаешься в самого настоящего демона! – Годзу прищурился и с шумом втянул воздух: – Я уже чую в тебе демонические поползновения, маленькая лисичка. – Он ухмыльнулся. – Скоро. Мне нужна ещё толика демона в тебе, и когда мы призовём тебя в следующий раз, я смогу СХВАТИТЬ ТЕБЯ! – Он ринулся вперёд, взмахнув трезубцем.

Я развернулась на кончиках хвостов и со всех лап метнулась в кусты, но не смогла обогнать его рокочущий хохот.

– Скоро!

15. Кай

На следующее утро я пребывала отнюдь не в своём обычном игривом и чудесном настроении. Что понятно, учитывая недавнюю встречу с Годзу. Впрочем, не важно, ничего подобного со мной больше не случится. То, что я помогла Тео сжульничать на экзамене, было исключением из правил, необходимым, чтобы попасть в программу. Но отныне я буду самой благонравной золотой рыбкой всего золоторыбья.

Мистер и миссис Тан высадили нас у ворот «Риплинга», а оттуда мы вызвали транспортный пузырь и в напряжённом молчании долетели до дортуаров.

Они представляли собой россыпь коттеджей в западном конце кампуса. Повсюду росли сосны и секвойи. Здесь было ощутимо прохладнее, звуки из кампуса доносились приглушённо, зато было слышно щебетание птиц. Должна признать, это место произвело на меня впечатление. Лисы-оборотни любят леса, они ведь оттуда родом. Мои предки появились на свет в самых потаённых и глухих чащобах и учились выживать исключительно благодаря уму и хитрости. В леса они заманивали своих жертв, главным образом людей, чтобы без помех насыщаться их ци. Я уже выше этого, само собой, и не питаюсь чужим ци, слово чести[50].

Пузырь высадил нас у симпатичного коттеджа, прямо-таки сказочного – большого и широко раскинувшегося пристройками, с неровными стенами и пологими крышами, целиком заплетённого плющом; на окнах горшки с цветами, а внутри росло дерево. Мы с Тео невольно остановились, разглядывая дом. Мы покосились друг на друга, и то ли из-за этого окружения, то ли потому что мы смешно смотрелись с разинутыми ртами, мы оба расхохотались.

Наконец Тео сказал:

– Эй, э… Я вообще-то хотел тебя поблагодарить. Ну, в смысле за то, что прошёл отбор и вообще.

– Ага. – Я ожидала услышать очередную колкость, и его искренняя благодарность застала меня врасплох. – Пожалуйста. Но учти, это была разовая помощь. Обман правда плохо действует на мою карму.

Тео кивнул:

– О’кей. Э, и ещё… – Он шагнул ближе и понизил голос: – Не знаю, может, я становлюсь параноиком, и ты, наверное, скажешь, что я делаю из мухи слона, но меня вчера допрашивал директор этой программы.

– Да? – переспросила я. – Когда?

– Сразу после экзамена. Ты была у меня на голове, но спала. На тебя всегда можно положиться. Но дело в том, что он показался мне… ну, не знаю, каким-то неправильным.

Я кивнула. Я уже видела Крейтона Уорда, и что-то в нём меня насторожило. У меня шерсть становилась дыбом, стоило его увидеть.

– Давай сосредоточимся на том, зачем мы здесь, сделаем своё дело и унесём ноги, – сказала я.

Тео кивнул, ещё сильнее понизив голос:

– Загадка в блокноте.

Вчера вечером мы несколько часов провели за письменным столом, просматривая тетрадь. Дальше было написано:

Мне всегда было стыдно перед Хьюбертом. Мы были к нему жестоки. Я жалею, что я не освободил его, хотя знаю, что ты бы меня не простил и даже, наверное, навлёк на меня неприятности.

Слова «стыдно», «жестоки», «освободить» и «неприятности» снова были выделены пурпурным цветом. Тео сказал, что это бессмыслица – ведь никакого Хьюберта на самом деле не было.

И вот следующий абзац:

Мне бы хотелось, чтобы ты больше читал книг. Помнишь ту потрясающую библиотеку, куда я тебя водил? Тебя просто заклинило на том руководстве, которое ты нашёл на третьей полке. В нём было множество подробностей о древней жизни. Я ещё сказал тебе, что где-то в этой библиотеке спрятано сокровище, а ты пошёл и отодрал половицу, и за это нас выгнали. Глупенький диди.

Тео улёгся прямо на стол и сказал, что совсем запутался, потому что этот абзац, в отличие от предыдущего, был отчасти правдой[51].

– Джейми просто обожал книги. Его любимая поговорка была: Hǎo shū rú zhì yǒu…

– Hǎo  shū  rú  zhì  yǒu! – Я чуть не кричала. – Я знаю, какая у него была любимая пословица. И к твоему сведению, это означает: «Хорошая книга как добрый друг».

– Кай, это не соревнование. И я знаю, что это значит.

– Разумеется, не соревнование. Было бы слишком жестоко заставлять посредственное человеческое дитя меряться силами с таким мудрым и дивным существом, как я.

Тео закатил глаза:

– Короче, Джейми вечно нудел, что хватит мне читать журналы про компьютерные игры и надо взяться за настоящие книги, и это было высокомерно, прямо скажем. Но я никогда не влюблялся в какое-то руководство. Ну серьёзно, руководство! Это же полный отстой!

– Я не знаю, что вы, люди, считаете «отстоем». Например, увлечение компьютерными играми лично я бы разместила в верхней части шкалы «отстоя»…

– Поверь мне, игры гораздо меньший отстой, чем справочники, – непререкаемым тоном заявил Тео. – И мне бы и в голову не пришло разорять библиотеку. Расстреливать монстров на компьютере – предел моей отваги.

– Слова «библиотека», «руководство», «спрятано сокровище», «нашёл» и «половица» написаны фиолетовыми чернилами. Так, может, сокровище спрятано в библиотеке?

– Но в какой библиотеке? – спросил он.

Я только вздохнула:

– Очевидно, в библиотеке корпорации «Риплинг».

Он выпучил глаза:

– А у «Риплинга» есть своя библиотека?

– Почему тебя так удивляет, что в компании, где работает целая толпа ботанов, есть своя библиотека?

Тут Тео крепко сжал рюкзак и сказал:

– Мы идём в библиотеку, как только…

– С возвращением, Тео.

Мы оба так и подскочили на месте. Моё сердечко золотой рыбки заколотилось суперсильно, когда мы обернулись посмотреть, кто с нами поздоровался.

Это была Сюлин, как обычно, безупречная и собранная. Интересно, она слышала наш разговор? Но она просто улыбнулась нам и щёлкнула пальцами. Багаж Тео поднялся в воздух и поплыл к коттеджу следом за нами.

– Разве он не чудесный? Мы решили, что сказочный антураж поможет вам быстрее отрешиться от внешнего мира, – сказала Сюлин. Она взглянула на меня и улыбнулась: – Это, должно быть, твой компаньон?

Я помахала плавником, стараясь выглядеть заправской золотой рыбкой[52].

– Да, её зовут Янвэй. Она просто низший шэнь, ничего особенного. Единственное, на что у родителей хватило денег.

Меня снедало желание ущипнуть Тео, чтобы прекратить эту болтовню. Я всплыла повыше, плюхнулась ему на макушку и соорудила прелестное гнёздышко у него в волосах[53].

– А что насчёт вас? Кто ваш компаньон? – спросил Тео, безуспешно пытаясь скинуть меня с головы.

Сюлин улыбнулась в ответ – как-то слишком поспешно – и сказала:

– Я предпочитаю обходиться без компаньона.

Мы с Тео на мгновение прекратили возню и уставились на неё.

– Почему же? – спросил Тео.

– Когда я была маленькой, законодательство в Китае было не таким проработанным. Призывания часто были неудачными: шарлатаны призывали яогуаев вместо шэнов, или не тех шэнов, или просто ошибались в заклинании. Обряд призывания для моего старшего брата обернулся для него… хм. – Сюлин прокашлялась, и взгляд её затуманился. – В общем, дурно обернулся. Поэтому я решила отказаться от обряда, когда подойдёт моё время.

– Правильное решение, – буркнул Тео.

Я пустила слюну ему на лоб, он чертыхнулся и утёрся.

– А вы с компаньоном – премилая пара, – рассмеялась Сюлин. – Так, чтобы отпереть входную дверь, тебе нужно встать здесь – да, прямо тут – и посмотреть в глазок. Превосходно.

Чертёнок-привратник пискнул: «Тео Тан». Парадная дверь распахнулась, и мы прошли в вестибюль, который оказался намного просторнее, чем можно было подумать снаружи. Я была невольно впечатлена.

Любопытно. Глядя на коттедж снаружи, я вообразила, что он будет тёмный и убогий, но внутри оказалось просторно и вполне современно. Полы из лиственницы устилали толстые ворсистые ковры, и приятно пахло кедром.

– Территория оборудована самой современной охранной системой в мире. У нас не менее пяти сотен Глаз, и если у кого-нибудь что-то пропадёт, мы сумеем найти пропажу, – сказала Сюлин. – Также у нас опытные охранники…

– Ай! – сказал Тео, повалившись вперёд. Грациозен, как обычно.

Сюлин поймала его, не дав пропахать носом пол.

– Извини, я забыла предупредить тебя о ковре на входе. Он автоматически приклеивается к обуви. Предполагалось, что это поможет разуться.

Тео скинул кроссовки, и они улетели в шкаф. Из другого шкафа вылетели пушистые тапочки и опустились перед ним.

– Надо будет доработать эти ковры, – пробормотала Сюлин, тоже переобуваясь в тапочки. – Я всё утро спасаю детей от падения.

– Разве не веселее просто стоять и смеяться, пока они разбивают себе лбы? – поинтересовалась я.

Когда Сюлин уставилась на меня, я поспешила добавить:

– Я хотела сказать, что вам и правда нужно доработать ковры.

Сюлин мимолётно мне улыбнулась, а затем указала на небольшой мраморный фонтан. Он был совершенно сухой.

– А это – наш киртовый источник.

У Тео отвисла челюсть:

– То есть я могу бесплатно наполнить здесь свой медальон?

– Ну, как правило – да. Но на данный момент мы осушили источник на нужды программы.

Тео сразу скис.

– Мы слишком привыкли полагаться на наши медальоны, – сказала Сюлин. – А древняя магия лучше работает с нашим ци, чем с киртом. И сейчас, когда мистер Таслим покинул нас, особенно важно научиться взаимодействовать со своим природным ци… – на мгновение она нахмурилась, но затем улыбка вернулась. – Но не беспокойся! Наши лучшие плетельщики нашли дюжину новых способов извлекать больше кирта.

– Извлекать больше кирта? – переспросила я. – Откуда?

– А твоя золотая рыбка – хохмачка! – засмеялась Сюлин. – Прости, малышка, я хотела сказать «создавать». Они изобрели много способов создавать руны.

Мы проследовали за ней в гостиную, оказавшуюся на удивление просторной. Высокие-превысокие потолки освещались, кажется, тысячей свечей. Удобные мягкие диваны выстроились неровным кругом, а в очаге трещал огонь. Хотя было лето и с горящим камином в помещении должно было быть невыносимо жарко, в воздухе ощущался даже намёк на прохладу. Я не могла это понять. Мне не было холодно, но казалось, будто мне должно быть холодно, и я была рада огню.

На диванах уже расположились два мальчика и две девочки. Все пускали друг другу пыль в глаза, так и сыпля заклинаниями. Один из ребят наколдовал маршмеллоу и послал их поближе к огню, чтобы подрумянить. Другой наколдовал кружки крепкого горячего чая, а третья добавила в них какие-то присыпки и сиропы (так по-человечески – портить превосходный напиток).

– Всем привет! О, вы готовите чай? – сказала Сюлин.

Ребята заулыбались и задакали.

Большеглазая девочка с прыгучими косичками на макушке сказала с гордостью:

– Они все с разными добавками. Вот это чай с шоколадом, это с пряной тыквой…

– Но все они отчего-то со вкусом козявок, – вставила другая девочка, и все расхохотались, впрочем, беззлобно.

– Это Тео, – сказала Сюлин.

Зазвучал новый хор приветствий, а в воздухе материализовалась новая кружка горячего чая со вкусом козявок и подплыла к Тео. Он с опаской пригубил и улыбнулся:

– Очень вкусно!

Создательница чая расплылась в благодарной улыбке.

Я помахала плавником, и все загудели:

– Ой! Как мило! – и полезли меня гладить. Быть восхитительной – тяжёлый труд.

– Намита, вы с Тео будете жить в соседних комнатах. Ты не могла бы его проводить? – попросила Сюлин.

Намита, та девочка, что наколдовала чай, вскочила с дивана, и её косички забавно подпрыгнули.

– Конечно.

Болтая всякую человеческую ерунду, она повела нас на второй этаж, который был поделён на десять комнат. Несколько дверей были открыты, и я заметила оживлённо беседующих и смеющихся детей. Намита остановилась у третьей двери:

– Вот, это здесь.

В комнате уже был мальчик, он распаковывал свой чемодан. Одежда, туалетные принадлежности и прочие будничные вещи, с помощью которых люди приводят себя в порядок, летали по воздуху и ныряли в ящики. Когда мы вошли, мальчик поднял на нас глаза.

– Внимание-внимание! Дэнни, представляю… – Намита отбила дробь ладонями по коленкам – девочка переигрывала сильнее, чем я, а это говорит о многом. – Твоего нового соседа! – Для такой малышки она отменно владела голосом.

– Мы уже знакомы, – Тео смущённо улыбнулся. – Привет, Дэнни.

Знакомы? Я присмотрелась к Дэнни, но не смогла его вспомнить[54].

Дэнни лишь пожал плечами и снова занялся своими вещами.

Намита склонила голову набок:

– Ой, кажется, я подпортила твой выход.

– Нет, что ты, – поспешно возразил Тео. – У тебя круто получилось.

Он направился к свободной кровати. Когда мы шли мимо Дэнни, я заметила на подушке его компаньона – огненного дракона. Дракон лениво приоткрыл один глаз и покосился на меня как на незначительную мошку, закрыл глаза и продолжил тихонько похрапывать, опаляя угол подушки. Типичный заносчивый дракон, считающий себя вершиной творения. Я показала ему язык.

– Ничего себе, надувало вернулся в программу, – сказал Дэнни.

Тео застыл на месте.

– Как это? – сказала Намита, сделав круглые глаза.

Дэнни заговорщицки понизил голос, но не настолько, чтобы мне и Тео не было слышно:

– Это его директор Уорд вызывал к себе в кабинет вчера после вступительного экзамена. Все знают, что он смухлевал… – Дэнни умолк и многозначительно посмотрел на Тео. Упс!

Тео хмуро скривился:

– Если бы он поймал меня на обмане, разве, по-твоему, я был бы здесь?

– Я только знаю, что он явно был не в духе, когда тебя вызывал, – сказал Дэнни.

Беда! Пора выручать хозяина.

– Вообще-то директор Уорд хотел лично поздравить Тео с весьма успешно сданным экзаменом. Он упомянул, что некоторые из детей, – тут я кивнула Дэнни, – вытянули с трудом, зато Тео прошёл триумфально.

Рот Дэнни скривился в усмешке:

– Как интересно. Шэнь – золотая рыбка. Большее было не по карману. Она способна на что-то полезное, кроме как врать?

– А твоё лицо способно на что-то полезное, кроме демонстрации твоей глупости? – сказал я, сопроводив свои слова грубым жестом, который, правда, потерял в выразительности из-за того, что у рыб нет пальцев.

Впрочем, Дэнни всё понял. Его щёки приобрели крайне интересный пунцовый оттенок. За его спиной неспешно, с ленцой поднялся огненный дракон, увеличиваясь в росте и постепенно нависая над нами. Пуская из ноздрей струйки дыма, он уставился на меня.

– Маленькая золотая рыбка, – пророкотал он, и всё внутри меня затряслось от мощи его ци, – не смей говорить с моим хозяином в таком тоне, не то поджаришься до хрустящей корочки.

У меня немного похолодела кровь в жилах. А как иначе, если огнедышащий дракон угрожает поджарить тебя. Дэнни осклабился.

– К-хм, – прокашлялась Намита. – Не хочу показаться всезнайкой, но я почти уверена, что поджаривание кого-либо до хрустящей корочки противоречит правилам. А также закону Калифорнии по охране здоровья и безопасности граждан. – Когда огненный дракон воззрился на неё, она только пожала плечами: – Нечего так на меня смотреть – не я придумала правила.

– Всё, хватит, – сказал Тео, выхватив меня из воздуха и сунув (не слишком аккуратно, заметьте) в карман. – Я прошу прощения, – обратился он к Дэнни. – Янвэй не самый воспитанный спутник. Я получил её всего пару дней назад, мне ещё предстоит её обучить.

Дэнни фыркнул:

– Давай, мечи бисер перед свиньями. Эту манерам учить – только время тратить. Тебе следует изгнать её. Лучше обойтись вообще без компаньона, чем терпеть плохого.

Тео вздохнул:

– Ты прав. Но у меня пока нет денег на изгнание, так что я связан с нею.

Не стану врать, это было обидно. И тем более обидно, что совсем недавно я была желанным компаньоном. Джейми рассказал мне, что не одну неделю просматривал списки разных шэнов и изучал их истории. Из миллионов шэнов он выбрал меня. Меня, меня, меня!

И вот она я, выглядываю из кармана Тео, страдая от унижения и обиды из-за пренебрежения своего хозяина.

А когда я увидела, как Дэнни повернулся и погладил своего огненного дракона по чешуе, я прижала плавники к сердцу, чтобы не дать ему разбиться.

16. Тео

Разобрав вещи, я поспешил покинуть комнату, не в силах дальше находиться рядом с Дэнни. Да что с ним такое, в конце концов?

Голова ещё гудела, когда я отправился на первую линейку. Местом для линейки служила красивая поляна в окружении коттеджей и сосен, но я был слишком расстроен, чтобы восхищаться видом. Перебранка с Дэнни выбила меня из колеи, и меня охватила такая тоска по Джейми, что я смаргивал слёзы, стараясь не разреветься. Я заставил себя сосредоточиться на том, зачем я здесь. Блокнот Джейми. Точно. Я обернулся на крик и увидел, что ко мне спешит Намита.

– Привет, – неуверенно произнёс я.

– Вот чёрт… – Она умолкла, чтобы отдышаться. – Я просто хочу, чтобы ты знал: я во‑о-обще не поверила тому, что Дэнни наговорил, будто ты смухлевал на экзамене.

Ох.

– Э… Спасибо. – Я сделал вид, что не слышу, как Кай негромко фыркнула.

– Не стоит благодарности. Я только хочу сказать, что это просто невозможно – обойти систему безопасности «Риплинга». Она лучшая во всей Северной Америке, – и она посмотрела на меня свысока. Или попыталась. Она была куда ниже меня, и чтобы посмотреть на меня свысока, ей пришлось запрокинуть голову. – Без обид, но мне кажется, что обмануть «Риплинг» тебе не по зубам.

– О’кей, я и не обиделся.

– А таких задир, как Дэнни, я терпеть не могу. Он мне кое-кого напомнил из школы.

Я уставился на Намиту. Когда я впервые увидел её в коттедже, мне показалось, что такая общительная девочка наверняка знать не знает, каково это – терпеть кого-то вроде Дэнни или Скиннера. Но, похоже, что мои домыслы были ошибочны, как оно обычно и бывает.

– Ага, – сказал я. – Мне он напомнил одного мальчика из школы, его зовут Скиннер Баннион.

Намита состроила гримаску:

– Ну и имечко! Мою мучительницу зовут Анастасия Аврора Бэлла МакКенни. Спорим, они с Дэнни отлично бы поладили?

Я невольно рассмеялся:

– Ты сама только что придумала это имя, верно?

– Нет! Её на самом деле так зовут! Я подалась сюда, чтобы сбежать от всех Анастасий в мире. Мне следовало знать, такие везде пролезут. О боги, неужели нас и здесь будут дразнить? Но не могу же я быть изгоем в программе для изгоев? Это так ужасно, что у меня просто нет слов! – воскликнула она.

– Но ты вроде отлично поладила со всеми в коттедже?

– Издеваешься? Ты разве не слышал, как та девчонка сказала, что у моего чая вкус соплей? Ладно, не важно. Это не главное. Я все равно рада быть здесь, несмотря на задир. Это потрясающая программа. Мои дедушка с бабушкой родом из Джайпура, я там не была, но они часто рассказывали разные истории о своей деревне. И ты не поверишь, моя иллюзия на экзамене была как раз про Джайпур!

– А какой он, Джайпур? – спросил я, и с нарастающим благоговением слушал рассказ Намиты о Хава-Махале[55] – «дворце ветров», похожем на розовые соты.

– Словами это не опишешь, – вздохнула Намита. Она проворно взмахнула руками и произнесла заклинание Сиуорта «Посмотри, что у меня на уме», создавая в ладонях миниатюрное изображение самого прекрасного и затейливого строения, что мне доводилось видеть.

– Вау! – Я задумался, получится ли у меня наколдовать что-то хотя бы вполовину столь же впечатляющее, но запоздало сообразил, что опустошил свой медальон на экзамене. У меня в сердце шевельнулся страх. Как мне пройти программу без единой руны?

– Ага, и сестра моей прапрапрапрапрабабушки ткала шёлк для этого дворца! – Намита сложила вместе ладони, и картинка пропала. – Расскажи мне про свою иллюзию!

– Э… – я заметался, как это можно описать интереснее, чем «маленькая бедная деревня».

По счастью, тут посреди лужайки опустился пузырь, и из него вышли Сюлин и Санви. Я оглянулся и обнаружил, что, пока мы с Намитой болтали, на поляне собрались остальные дети. Чёрт, упустил шанс смотаться в библиотеку!

– Привет, ребята! – сказала Санви. – Все готовы начать программу?

В ответ прозвучало дружное «да».

– Замечательно! Мы очень рады, что вы здесь! Вы, ребята, просто поразили нас во время отбора. Многие придумали совершенно блестящие штуки…

Краем глаза я заметил, что Дэнни самодовольно улыбается, как будто Санви говорила о нём лично. Бу-э. Он ужасно напоминал Скиннера Банниона – оба вечно льстили преподам, а о них самих слова доброго не скажешь.

– Цель нашей программы – восстановить вашу связь с культурой и мифологией ваших предков. Должна признаться, что, к сожалению, мы не смогли охватить все культурные особенности каждого региона, ваши страны полны многообразия. В одной Индии можно насчитать тысячи культур со своей уникальной этнической и религиозной историей. Но мы выбрали самые известные исторические тексты, которые должны отозваться большинству из вас, а именно «Махабхарату»[56] и «Шань хай цзин»[57], хотя я обещаю, что по большей части у вас будут прикладные задания. Итак. Вы готовы начать программу?

Снова её приветствовал согласный хор, хотя менее энергичный. Я был рад, что не я один полагал чтение древних текстов немногим интереснее стрижки волос в носу.

– Потрясающе! Снимите ваши медальоны.

Мы обескураженно переглянулись. Можно подумать, она предложила нам побриться налысо.

Санви рассмеялась:

– Доверьтесь мне. Снимите их.

Мы неохотно выполнили её просьбу. Я снял с шеи шнурок и крепко сжал в ладони небольшой золотой овал, чувствуя себя без него до отвращения маленьким и беспомощным. Я знал, что мой пустой медальон почитай что бесполезен, но тем не менее.

– Спокойно, ребята, – сказала Санви. – Вы получите их обратно по завершении программы. – Ей пришлось повысить голос, чтобы заглушить возражения. – Послушайте, мы забираем ваши медальоны не из вредности. Разве у наших древних предков был кирт? Чёрта с два! Они могли полагаться только на свою собственную врождённую магическую энергию. В настоящий момент ни один из вас не умеет черпать из собственной магической энергии. Вероятно, большинство из вас вообще даже не замечает этот скрытый резерв в себе.

Я переминался с ноги на ногу, и на душе у меня скребли кошки. Я всё понимал, я знал, что в теории можно творить волшебство без кирта, но, чёрт побери, я не представлял даже, с чего начать.

– Вся штука в том, что творить магию без подготовки – это всё равно что пытаться читать с крайне плохим зрением. Иметь при себе источник кирта – это как носить очки. Очки помогают справиться с задачей, но без них вы беспомощны. Но если вы отомкнёте свой внутренний источник магической энергии… – Санви с улыбкой обвела нас взглядом. – Вы словно бы вернёте себе стопроцентное зрение! Вам больше не нужен будет кирт. У нас всех есть эта энергия. В разных культурах её называют по-разному: ци, прана, нумен[58], мана и так далее – но она есть в каждом из нас. Это будет непросто. Работать с внутренним источником магической энергии в миллион раз труднее, чем с рунами. Зато, овладев им, вы станете намного сильнее.

– Ха! – пискнул голосок рядом со мной.

Это была Кай, и более нахального выражения у золотой рыбки просто не могло быть.

– Рада слышать, что они избавят вас, детишек, от киртовой зависимости, – сказала она.

Не поймите меня неправильно, я не против поменьше зависеть от рун. Но давайте посмотрим правде в лицо, это полный бред! Я ни разу не купился на её слова о том, что наш внутренний источник энергии сильнее, недаром ведь руны играют такую большую роль в нашей жизни. Если все могут черпать из родовой магической энергии, почему никто этого не делает?

Словно прочитав мои мысли, Кай прибавила:

– Дело не в том, что твоей семье руны не по карману. Киртовое колдовство лишено разнообразия, что отрицательно влияет на людские сообщества, особенно менее привилегированные.

Я, не задумавшись, скорчил ей рожу, но затем сообразил, что она права, и мне стало стыдно, что никогда не задумывался о том, как руны повлияли на жизнь бедняков.

В конце своего выступления Санви предложила нам простые упражнения, помогавшие настроиться на свой «источник силы», но вместо того, чтобы глубоко дышать, как нас наставляли, я переживал об отнятом медальоне. Приведённая Санви аналогия с очками звучала красиво, но у меня было сравнение получше: использовать собственный «источник энергии» вместо кирта – это как добывать огонь с помощью пары деревянных палочек вместо зажигалки. Хотя я знал, что мой пустой медальон бесполезен, меня убивала мысль о том, что его у меня больше нет.

Слава богам, остальные тоже были растеряны и встревожены. Даже Намита выглядела не такой оживлённой, хотя, выпучив глаза, выполняла все наставления Санви. Когда Санви велела нам раскрыть ладони и «прислушаться к своей сердцевине», что бы это ни значило, Намите одной из немногих удалось получить искорки света. Остальные лишь нервозно пялились на свои руки. Я пытался силой воли сотворить что-нибудь – что угодно, – но мои ладони упрямо не желали искрить.

А что, если во мне просто нет этой волшебной энергии? Меня вышвырнут из программы? Но я был уверен в том, что именно сюда меня хотел отправить Джейми, чтобы разгадать его послание. Нельзя допустить, чтобы меня выгнали.

– У вас замечательно получается, ребята! – сказала Санви, несмотря на очевидность обратного. – Не расстраивайтесь, если пока у вас не появились искры, никто не ждёт, что вы сразу всего добьётесь. Как в любом деле, повторение – мать учения, – заключила Санви.

Почему-то я сомневался, что повторение поможет мне.

17. Кай

Следующие дни дались мне непросто. С одной стороны, я наслаждалась попытками Тео обойтись без своей глупой висюльки на шее. Каждое утро полусонный Тео махал рукой в сторону расчёски или зубной щётки, а затем стоял с совершенно отсутствующим видом, когда вещи и не думали лететь к нему в руки. Я фыркала и напоминала нараспев: «Медальона нет!» – а он краснел и хватал зубную щётку так, будто хотел её придушить.

С другой стороны, его несостоятельность в овладении ци ставила под угрозу всё наше предприятие. Он так сильно отстал, что Сюлин назначила ему дополнительные занятия, съевшие всё его свободное время, и мы так и не добрались до библиотеки.

На основных занятиях детей разбили на группы, чтобы они могли заниматься родной культурой. Пока группа Тео знакомилась с вневременным искусством цигун, используя медитацию и разбирая позы боевых искусств, группа Намиты, по её словам, занималась йогой.

– Йога? – воскликнул Тео, растирая натруженные ноги. – Это звучит намного проще, чем цигун!

– Ну, нам приходится заниматься йогой, левитируя в двух футах над землёй. Стоит потерять сосредоточенность, и мы падаем.

– Тебе и не на дюйм от земли не оторваться, – шепнула я Тео. Не исключаю, что моё замечание прозвучало резковато из-за того, что я надеялась метнуться в библиотеку и вон из «Риплинга» в первый же день.

– Это довольно просто, надо только навостриться, – сказала Намита. Какая она всё же милая, эта девчушка. – Я не сразу поняла, что к чему, но ты наверняка быстро разберёшься. – И какая же глупая.

Ведь и слепому было видно, что у моего хозяина нет ни тени надежды отомкнуть ци. Его разум затуманен чрезмерной зависимостью от кирта, а сердце полно презрения ко всему, что составляло его наследие.

– Загляни вглубь себя, – мягко наставляла его Сюлин на уроках. – Отыщи эту страсть, эту тоску по наследию своих предков, по своим корням.

В ответ Тео кивал и притворялся, будто старается изо всех сил, но в результате выглядел так, будто отчаянно пытается не пустить ветры.

– Тяжко идёт, когда ты вовсе не тоскуешь по наследию предков? – говорила я и поскорее уворачивалась, когда он пытался меня шлёпнуть.

В то время как его сверстники понемногу начинали черпать ци для своих заклинаний, Тео оставался ничуть не волшебнее куска камня.

Дни пролетали, а Тео совсем не приблизился к тому, чтобы отомкнуть ци, и я не могла не заметить, что Сюлин постоянно поглядывает на него во время уроков. На занятиях по цигун она проверяла физическую форму Тео (жалкую), уточняла его позы (неряшливые) и пыталась направить его мысли (разбегающиеся) в нужное русло. Сюлин наставляла Тео с неизменно доброжелательной улыбкой, но с каждой неудачей эта улыбка становилась всё более натянутой и её начала вытеснять хмурая озабоченность.

Однажды, когда дети пытались с помощью ци заставить кисти для каллиграфии выводить иероглифы, я заметила, что за ними издали наблюдает Крейтон Уорд. Возможно, у меня разыгралось воображение, но я могла поклясться, что взгляд его бесцветных глаз был устремлён на Тео. Я благоразумно рассматривала Уорда издалека.

Была в этом человеке какая-то неправильность. Что-то скрывалось под его безукоризненным лоском, но что именно, я никак не могла учуять. Как будто изящную сонату сыграли в неверном ключе.

Я пихнула Тео, и он побелел, заметив Уорда. Сжав зубы, Тео махнул рукой свой кисти, силясь заставить её встать стоймя, но она только слегка задрожала, прежде чем брякнуться на стол. Я подняла глаза и успела увидеть, как Сюлин, взглянув на Крейтона Уорда, слегка покачала головой. Его губы сжались в прямую линию, и он зашагал прочь, оставив меня с глубоким смятением в моём рыбьем нутре. Я невольно начала гадать, не вышвырнут ли нас из программы, прежде чем мы улучим случай хотя бы ногой ступить в библиотеку, где нас ждала очередная загадка от Джейми.

18. Тео

На четвёртый день после старта программы мы сдавали первый зачёт, и отсутствие прогресса грызло меня. Но со всеми дополнительными занятиями и интенсивной основной программой у меня не оставалось ни минуты, когда я мог бы сбежать в библиотеку.

После завтрака вместо обычных занятий нам велели собраться в сводчатой аудитории. Когда все пришли, Сюлин прочистила горло и опять прочитала заклинание, усилившее её голос.

– Вы, ребята, усердно работали, чтобы развить и укрепить свою внутреннюю магическую энергию, – сказала она. – Вы все молодцы, и мы считаем, что вы вполне готовы к первому заданию.

Её объявление было встречено весёлыми возгласами и гиканьем. У всех загорелись глаза. Все улыбались и подавались вперёд, готовые испробовать в деле свои новые умения. Я же не мог перестать маниакально вертеть в руках ручку. Каким бы ни было задание, я точно его провалю.

– Потрясающе! – сказала Санви. – На территории кампуса мы спрятали волшебных созданий. Ваша задача – найти их и придумать, как освободить их из клетки. Но сразу их не освобождайте, просто подумайте, как это сделать. Всё понятно?

Намита подняла руку.

– Да? – кивнула Санви.

– Насколько большие эти создания? Среди них есть опасные? – спросила Намита.

Санви рассмеялась:

– Ну разумеется, нет.

Однако Сюлин, стоявшая рядом, приподняла брови и покрутила рукой.

– Ну, не все из них одинаково дружелюбные, – поправилась Санви. – Но все они зачарованы или помещены в клетки, так что никому не причинят вреда. Вам нечего бояться.

И снова Сюлин подняла брови.

– Просто будьте с ними осторожны, и всё будет в порядке, – сказала Санви. – Это ваш шанс применить все те старинные чары, которые мы здесь учили.

У меня всё внутри перевернулось. Как будто мало было просто колдовать заклинания без единой руны. Однако никого из детей это, по-видимому, не смущало. Напротив, многие выглядели довольными. Вот монстры!

– А если мы найдём существо, которое принадлежит не к нашей культуре? – спросил кто-то.

– Отличный вопрос, – сказала Санви. – Поскольку программа нацелена на восстановление вашей связи с культурой предков, если вам попадётся существо из чуждого вам наследия, пожалуйста, оставьте его другим и продолжайте искать. Договорились?

На этот раз вопросов больше не было.

– Отлично! Начали!

Мы разлетелись по кампусу, как пчёлы в поисках цветов. Кое-кто из китайцев – например, Дэнни – немедленно вызвали своих компаньонов и вскочили на них, прямо как настоящие странствующие рыцари. Даже я должен был признать, что Дэнни выглядел чертовски круто, летя на спине своего огненного дракона, выросшего вдвое против размера, которого он был у нас в комнате. Ещё по меньшей мере трое ребят были с драконами, а один улетел на фениксе. А тем временем индийские участники призвали себе на помощь полубогов и духов. Вокруг меня возникали якши[59], киннары[60] и другие незнакомые мне духи, такие могучие, что аж дух захватывало.

И я остался один со своей «золотой рыбкой». На мгновение я застыдился своего компаньона, не такого пафосного, как у остальных. Однако внутренний голос напомнил мне, что Кай намного изобретательнее, чем я предполагал. Может, она не такая крутая, как дракон, и не такая головокружительная, как феникс, зато она помогла мне попасть в программу.

Только двинувшись быстрым шагом из аудитории, я сообразил, чем это задание являлось для меня. Все рассеялись по кампусу в поисках волшебных существ, вот он, мой шанс попасть в библиотеку! Я подбежал к ближайшей карте и нашёл библиотеку. Я хотел было вызвать транспортный пузырь, но вовремя сообразил, что лучше не привлекать к себе внимания, и отправился туда на своих двоих.

Когда я потрусил на другой край кампуса, из кармана высунулась Кай:

– Куда это ты так торопишься?

– В библио…теку! – пропыхтел я.

– О, наконец-то. – Она посмотрела на меня: – Я тебе не говорила, что ты в ужасной физической форме?

– Много… раз.

Добравшись на место, мне пришлось постоять, уперев руки в колени, и перевести дух под хихиканье Кай у меня в кармане.

Библиотека выглядела даже меньше, чем на карте. Вот и отлично. Я мигом найду то, что спрятал Джейми. Когда моё прерывистое свистящее дыхание сделалось слегка учащённым, я выпрямился и направился к двустворчатым дверям. Ура. Я наконец разгадаю следующую загадку Джейми.

Я решительно толкнул двери, и глаза у меня прямо на лоб полезли.

Я оказался в огромном и самом запутанном в мире здании. Оно было такое громадное, что казалось, будто я шагнул в иное измерение. Я стоял в фойе, и надо мной высилось такое множество этажей, что под потолком их уже было не разглядеть, и на каждом этаже стояли бесчисленные книжные полки. Снаружи она была такая низенькая! Вау! Мне хотелось – боги, как же мне хотелось, – чтобы Джейми был здесь и всё мне показал.

Пройдя в фойе, я заметил стойку выдачи летающих сапог. Летающие сапоги! Я чуть не расплакался, взяв в руки первую в своей жизни пару летающих сапог. От них воняло, как от ношеных носков, но кого это волнует? Летающие сапоги!

Я взмыл так стремительно, что у меня заслезились от ветра глаза. Это было потрясающе. Впервые за многие недели мне показалось, что смогу убежать от своего горя, хотя бы на мгновение.

– Эй, помедленнее! – зашипела Кай, едва поспевая за мной. – Тебя выгонят из библиотеки за превышение скорости, и поделом!

И точно: один из Глаз, планировавших по библиотеке, подлетел ко мне и пропищал:

– Теодор Тан, в стенах библиотеки действует ограничение скорости до четырёх миль в час.

– Извините. – Четыре мили в час? Да я на четвереньках быстрее ползаю!

– Тебе помочь найти какую-то определённую книгу? Я на память знаю расположение всех пяти миллионов двухсот сорока семи единиц хранения.

Я уже открыл рот, чтобы отказаться, но, оглядевшись, понял с сокрушительной непреложностью, что это было любимым местом Джейми в «Риплинге». Он наверняка проводил здесь каждую свободную минуту. Ему наверняка совершенно не хотелось снимать летающие сапоги. Я прямо-таки видел, как он носился по библиотеке – о’кей, парил на дозволенной скорости – с блаженной улыбкой на лице. Он наверняка запрыгивал в каждую секцию, влезал в каждый тайный закуток, а в таком месте могло быть пятьдесят миллионов тайных закутков. Я улыбнулся при этой мысли. А больше всего его бы заинтересовала…

– Здесь есть секция истории Китая?

– Да, конечно. Прошу, следуйте за мной. На разумной скорости.

И я последовал за Глазом вверх, вверх и вверх. У меня затряслись поджилки, когда я посмотрел вниз и увидел, что первый этаж сжался до маленькой точки. На одном из этажей Глаз остановился. Мы поплыли по бесконечному проходу между всё новыми и новыми книжными шкафами. Казалось бы, библиотека не может сделаться больше, но перед нами открывалась очередная секция. И здесь было так красиво! Одна секция была оформлена как древняя китайская библиотека – рассеянный свет, загадочная атмосфера, сотни и сотни квадратных ящиков для книг и свитков и алые скамейки вдоль стен для чтения в тишине. Воздух густо пах пыльной желтеющей бумагой.

– Мы на месте. Тебе помочь найти какую-то определённую книгу? – снова предложил Глаз.

– Э… нет. Спасибо!

– Пожалуйста, нажми жёлтую кнопку на стене, если тебе потребуется помощь. До свидания. – С этими словами он улетел и вскоре затерялся среди бесконечных полок.

Здесь была горстка других посетителей, все молча читали. Я практически видел, как Джейми парит между пыльными полками, проводя пальцами по деревянным ящикам. Глянув на Кай, я понял, что прав: она смотрела по сторонам, с трудом сдерживая слёзы.

– Джейми здесь часто бывал? – тихо спросил я.

Она всхлипнула и отвернулась.

– Кай…

– Это не я реву, это ТЫ ревёшь! – взвыла она, вывернулась у меня из рук и уплыла. Несколько человек, нахмурившись, подняли на шум глаза.

Я проглотил комок в горле. Сосредоточься, велел я себе. Я вытащил из рюкзака тетрадь Джейми и пролистал, ища слова, написанные фиолетовыми чернилами. «Библиотека» – есть. Я в библиотеке. «Половицы». Хм-м. Половицы выглядят крепкими. Может, мне следует пройтись по отделу истории Китая и поискать расшатанную половицу? Но отдел огромный, и на меня опять напустится очередной Глаз, мол, я громко шагаю или ещё что. И я перебрал все слова. «Руководство».

Я спрятал блокнот обратно в рюкзак и нажал ближайшую жёлтую кнопку. Ко мне подлетел Глаз:

– Чем я могу тебе помочь, Теодор?

– Э… в отделе по истории Китая есть какие-нибудь справочники? – Я чувствовал себя невероятно глупо, задавая такой вопрос.

– В этом отделе библиотеки хранится двести семьдесят девять единиц справочной литературы, иначе именуемых справочниками.

У меня упало сердце, но затем меня осенило:

– Они все расположены на одной полке?

– Большинство стоит на одной полке. Следуй за мной.

Всё это может оказаться впустую, говорил я себе, шагая за Глазом. Но всё же. По моим венам текло игристое возбуждение. Я знал, что приближаюсь к тому, что Джейми просил меня найти. Он бывал здесь. Я знаю.

Когда Глаз привёл меня в определённый закуток и я почувствовал, как под ногой скрипнула половица, я едва не вскрикнул от радости.

Я подождал, пока Глаз отбудет, удостоверился, что никто на меня не смотрит, встал на колени, подсунул пальцы между половицами и потянул изо всех сил.

И там, под половицей, как и обещал мой брат, я нашёл «спрятанное сокровище».

19. Кай

– Кай!

Я обернулась и застыла с открытым ртом – что, пожалуй, естественно для золотой рыбки. Впервые со дня смерти Джейми аура Тео не серела депрессивно и не полыхала слепой яростью, как изредка бывало. Она пульсировала живыми, яркими красками, и он улыбался так широко, что на лице виднелись почти исключительно зубы.

– Я нашёл, – сказал он. – Идём отсюда! – Не дожидаясь ответа, он спрыгнул с балкона и помчался вниз, на первый этаж.

– Что это? – спросила я, как только мы вышли из библиотеки, но он шикнул на меня и побежал за границы кампуса, где нырнул в густой подлесок и углубился в лес.

Когда мы достаточно удалились от главных корпусов и за пределы дозора Глаз, Тео остановился, тяжело дыша, и вынул из рюкзака маленькую коробку.

– Ох. ОХ! – вырвалось у меня. – Наконец-то!

Тео кивнул. Медленно и осторожно он открыл коробку. В моём маленьком рыбьем нутре кипело такое множество эмоций, что я чуть не лопнула. «Спрятанное сокровище» – назвал это Джейми. То, что он надёжно спрятал. Что это могло быть? Может, моё изображение, выполненное в золоте. Да, да. Наверняка это статуэтка…

Я наклонила голову и воззрилась на то, что лежало на ладони Тео.

Это была крохотная клетка. А за тонкими прутьями решётки сидел…

– Птенец? – сказал Тео удивлённым голосом. – Великая тайна – это птенец? И как он до сих пор жив?

Я не нашлась с ответом, потому думала в точности так же. Это был самый крохотный птенец, которого мне доводилось видеть, и уж точно самый жалкий, со сморщенной кожей и пучками махоньких перьев, торчавших тут и там. Но что-то в нём было неуловимо…

Едва я присмотрелась, как выпученные глаза птенчика разлепились, и он прорычал: «На что уставился, лисёныш?» Его голос перескочил мимо ушей прямо мне в голову.

Я вздрогнула. Этот тщедушный облезлый птенец был так могуч, что видел сквозь мой облик золотой рыбки! Даже огненному дракону Дэнни это было не под силу. Меня накрыло недоброе предчувствие – и новая волна горя. Ну почему Джейми ни словом не обмолвился о нём? Почему он всё это время держал меня в неведении? Должно быть, потому, что я второстепенный дух. И он не думал, что я смогу ему помочь.

Я заставила себя вернуться к настоящему.

– Хм, это не птенец.

– Неужели? – Тео поднёс клетку к глазам, и я аж поморщилась. – Но кто это тогда? Оборотень вроде тебя?

– Я так не думаю. Не приближайся к нему слишком близко… – Я оттолкнула клетку подальше от его лица, а птенец закричал: «Приблизься, человечек! Выпусти меня, и ты познакомишься с гневом всех десяти кругов ада!» – И он произносит весьма серьёзные угрозы.

– Тогда почему я ничего не слышу?

Твои глаза лопнут в моих когтях, как сваренные «в мешочек» яйца…

– Поверь мне, ты ничего не теряешь, – сказала я. – Эй, тише!

Как ты смеешь мне шикать! Я – великий Пэн![61] Когда я лечу по небу, мои крылья принимают за затмевающие его тучи, так они велики, и каждый их взмах поднимает в океанах цунами, сметающие целые континенты!

Меня пробрала дрожь от макушки до кончиков хвостов. Во всей истории китайской мифологии Пэн был одним из величайших созданий. Последнее, что я о нём слышала, что он летел по небу в мире духов, неся на своей спине гору Бессмертных. А вы знаете, какие эти Бессмертные тяжёлые?[62]

– Прекрасно, я нашёл птенца-грубияна, – сказал Тео. – И что прикажешь с ним делать?

Отпусти меня, как было обещано! Отпусти меня, и возможно, я не стану хрустеть твоими костями вместо зубочисток!

Я изо всех сил старалась не обращать внимания на его мысленные вопли Пэна.

– Э… Я бы сунула его обратно под половицу. Он опасен. Можешь мне не верить, но это Пэн.

Тео смотрел на меня пустыми глазами.

– О боги, твоё незнание истории Китая воистину чудовищно, ты это знаешь? Пэна обычно сравнивают с Левиафаном. Про Левиафана ты слышал? Морское чудище, прорва зубов, обожает целиком глотать корабли – ничего не напоминает?

Тео прикусил губу. Наконец-то он выглядит встревоженным. Хорошо.

– Так что перестань его злить, ладно? Отойди в сторонку и предоставь дело виртуозу обаяния. – Я прокашлялась и подплыла к Пэну поближе – но, конечно, не та-а-ак близко. – О великий и несравненный Пэн, прошу, поведай мне, что мы можем сделать для тебя, чтобы ты пощадил наши жизни.

Тео фыркнул, когда я склонила голову, но я наградила его самым испепеляющим взглядом, на какой была способна.

Ничто не сподвигнет меня пощадить ваши ничтожные жизни.

– Э, но ты упомянул, что кто-то обещал освободить тебя из твоего узилища?

Да! Человек, в точности как тот, что стоит рядом с тобой. Однажды я мирно парил в небе, когда я… я был пойман, и, о, такая боль! Я сжался до стотысячной доли своего подлинного размера! Шли дни, или, быть может, годы, и человек предложил помочь мне в побеге, и, хотя был ничтожен и недостоин, я согласился. Я позволил ему сделать меня ещё меньше и завлечь в эту клетку, и теперь он отрёкся от своих слов по обыкновению людей. И я уничтожу его сразу же после того, как развею вас двоих! А потом я сровняю с землёй это место. И станет оно вратами в первый круг ада!

Несмотря на обещание уничтожить весь Залив[63], моё маленькое сердечко переполнилось и чуть не выскочило у меня из груди[64].

– Ты знаешь его имя? – спросила я дрожащим голосом. Не знаю, почему мне было важно это услышать. Я знала, что это был Джейми. Но это было важно. Мне требовалось знать, что он знает. Я хотела услышать, как он это подтвердит.

Подобные мелочи меня не касаются. Жизнь людей длится не дольше мгновения моего ока. В моей памяти запечатлены миллионы имён, но ни одно не принадлежит смертному человеку.

Я с трудом сдержалась, чтобы не зашипеть на него. Еле-еле. Но вместо этого я указала на Тео, который так и смотрел на нас, насупившись:

– Ты чувствуешь его ауру?

Крайне неприятная, острая, изломанная и смятая горем.

Я поджала губы.

Равно как и твоя.

– Загляни глубже осколков, загляни в самую суть, в изначальную форму. Она похожа на суть того мальчика, что обещал освободить тебя?

Они не в точности одинаковы, но у них сходные очертания и одни корни.

Мои глаза наполнились слезами.

– Джейми. Это было его имя. Мальчика, который тебя спас.

– Что происходит? – не выдержал Тео.

Я обернулась к нему, но не сразу совладала с голосом:

– Я думаю… нет, я знаю… что Джейми, чтобы ты… чтобы мы освободили это создание.

20. Тео

– Давай ещё раз и по порядку, – сказал я. – Пэн пленён в мире людей, но не знает, как и почему. Джейми наткнулся на него, посадил его в клетку, засунул под половицу и оставил мне указания, чтобы… – У меня дрогнул голос, и я на мгновение опустил голову.

На душе у меня было муторно и взрывались миры. Я мысленно пробегал последние несколько месяцев, перебирая воспоминания о Джейми, пытаясь найти какое-то объяснение происходящему.

– Я не понимаю, – сказала Кай. – Зачем он превратил полубога в птенца? Почему он просто не отпустил его?

И в самом деле почему? Но самый большой вопрос, сотрясавший все закоулки моего разума, заключался в другом: почему брат скрыл это от меня? Это была едкая мысль и многоострая. Мы рассказывали друг другу обо всём. Ну или почти обо всём. Но потом у Джейми появилась Кай, и мы стали отдаляться друг от друга…

Мне стоило неимоверных усилий не сорваться на Кай. Один её вид напоминал мне, сколь многого я лишился. Я поставил клетку на плоский камень и сердито смотрел, как Кай подплывает в Пэну.

– Почему тот мальчик сделал тебя ещё меньше? – спросила она.

Молчание.

Я собирался заговорить, когда увидел, что она со всем вниманием смотрит на Пэна.

– Что он говорит?

Я почти ждал, что Кай шикнет на меня, но через какое-то время она медленно и задумчиво проговорила:

– Он сказал, что поможет мне.

– Джейми хотел спасти бога! – то ли с рыданием, то ли со смехом вырвалось у меня. В этом был весь Джейми.

Кай кивнула. А потом встрепенулась и обернулась к Пэну.

– Он что-то сказал? – спросил я.

– Он сказал: «Не важно, как его имя! Я говорил тебе, какие незначительные человеческие жизни. И он солгал мне. Он будет убит первым».

В груди у меня вспыхнула ярость. Не важно, как его имя?

– Он уже мёртв! – воскликнул я. – Он пытался спасти тебя, ты, неблагодарный тощий цыплёнок, а теперь он мёртв, и его имя было Джейми!

– Тео… – Кай подняла плавник, но я лишь отмахнулся. Я не мог позволить, чтобы она меня утешала. То, что она была моим компаньоном, казалось предательством по отношению к Джейми.

Повисла тишина, а потом Пэн заговорил, и я впервые услышал его голос. Он звучал как тысяча голосов, говоривших согласным хором, и голоса эти перескакивали мимо ушей прямо мне в голову.

Он… мёртв? Мальчик, что обещал меня спасти?

Я посмотрел ему прямо в глаза:

– Да.

Я ожидал, что Пэна смутит эта новость, но он лишь взревел:

Тогда как я выберусь из этой злополучной клетки?!

От его костеломного рёва я на мгновение оглох. И поэтому не заметил движения в лесу, пока не стало поздно.

Кусты возле нас раздвинулись, и перед нами возник Дэнни со своим огненным драконом, с виду слегка запыхавшийся. Я сам не знаю, кто был больше поражён встрече.

– Что ты здесь делаешь? – сказал Дэнни.

– Это ты что здесь делаешь? – сказал я.

Дэнни прищурил глаза:

– Сяохуа сказала, что она учуяла поблизости отсюда существо с великой аурой. Аура была сильно уменьшена, но мой дракон чуток к таким вещам, в отличие от твоей глупой золотой рыбки.

– Сяохуа? – фыркнула Кай. – Твоего дракона зовут Маленький Цветочек?

– Кто-то сказал «жареная рыба»? – пророкотала Сяохуа.

– Эй! То, что ты больше, быстрее, сильнее и опытнее меня и способна выдыхать пламя, ещё не значит, что ты лучше меня! – вскричала Кай.

– Как по мне, именно это оно и значит, – сказал Дэнни. – Так где это существо с ослепительной аурой?

Я чуть было не покосился на плоский камень, на котором стояла клетка с Пэном. Я вовремя сдержался, но моя осторожность не помогла, потому что Сяохуа сказала:

– Я чувствую его ауру вон там.

Мы с Дэнни оба ринулись туда, но он первым прибрал клетку к рукам. Он тотчас бросился прочь, скача козликом от восторга.

– Отдай! – закричал я. Я бросился к Дэнни, но Сяохуа быстро, как порыв ветра, взмыла в воздух и оказалась между нами.

– Будь добр, отойди, человечек, – сказала Сяохуа. Над её ноздрями вились клубы дыма.

– Ты не понимаешь! – Мой голос сорвался от отчаяния. – Это не одно из тех созданий, которых мы должны найти! Пожалуйста, Дэнни! – Я ломал голову, не зная, как его убедить. Я должен был достучаться даже до такого задиры, как он. – Я знаю, мы не ладим, но пожалуйста… это намного важнее нас с тобой. Это оставил мой брат…

Дэнни ухмыльнулся и сказал:

– Знаешь, что больше всего достаёт меня в тебе, Тео? Тот факт, что ты не хочешь здесь находиться. Все это знают. Ты хоть представляешь, сколько ребят готовы на всё, чтобы сюда попасть? Наверное, тысячи! Но ты исхитрился пролезть сюда и занять чужое место. Место, которого ты не заслуживаешь.

Чувства вины и безысходности переплелись у меня в душе. Неужели это так очевидно, что мне не интересны все эти мифы? Что я чужой на этой программе?

Дэнни покачал клетку, держа её двумя пальцами, и заглянул внутрь.

– Хм! Никчёмная птичка. Сяохуа, и ты заставила меня тащиться через весь лес ради этого? Всех лучших существ уже, наверное, нашли!

Сяохуа вздохнула:

– Это не простая птица, хозяин.

– А какая? – Дэнни стукнул по клетке пальцем. Он фыркнул, когда Пэн прихватил клювом кончик его пальца.

Голос Пэна ураганом пронёсся у меня в голове.

Сунь свой палец глубже, человек, и я перекушу его пополам!

Дэнни ничем не показал, что услышал это обещание.

– Хозяин, прошу, не делай так, – сказала Сяохуа, и я впервые услышал в её голосе страх.

– Она тоже слышит Пэна? – спросил я шёпотом у Кай.

Она покачала головой:

– Он не соизволил, чтобы она его слышала. Но думаю, она ощущает его гнев.

– Не знаю, что это за существо, но оно невероятно могущественное, – сказала Сяохуа Дэнни. – Клетка напитана заклинаниями, скрывающими его ауру, но несмотря на то, что в сжатом состоянии его аура уменьшилась, мой ци притягивается к нему.

– И что это должно значить? – огрызнулся Дэнни.

– Ты, видно, физику не учил? Ну, разумеется! – сказала Кай. – Тела с большой массой обладают гравитацией. К примеру, Земля имеет большую массу – примерно как твоя голова, – а значит, обладает гравитацией. Это та штука, благодаря которой ты не падаешь с планеты, к слову сказать. Хотя мы бы не стали по тебе скучать.

Сяохуа отвернулась, но я мог поклясться, что уловил её мимолётную улыбку.

– И тот факт, что наш ци притягивается к ци этой птицы, даёт представление о её могуществе, – продолжала Кай. – И она принадлежит Тео, так что верни немедленно.

Я видел, каких усилий ей стоило говорить трезво. Рыбья мордочка сморщилась, как будто она пыталась не зарычать, на рыбьем хвосте вырос клок рыжей шерсти. К счастью, ни Дэнни, и Сяохуа не заметили перемены в облике Кай.

– Ой-ой, как страшно! – Дэнни снова наклонил голову и поглядел на птицу. – Вот что я скажу – я не совершенное чудовище. Я отдам тебе в обмен существо, которое нашёл сам. – Он махнул Сяохуа, и та предъявила нам древний китайский калебас.

– Это же винная фляга! – ахнула Кай. – А ты знаешь, как алкоголь влияет на развитие мозга?

Дэнни проигнорировал её.

– В этой бутыли сидит шэнь, – сказал Дэнни, обращаясь ко мне. – Вероятно, он даже лучше, чем твой нынешний компаньон. Ты наверняка можешь попросить Сюлин найти тебе здесь шамана и помочь сменить компаньона. Разве не здорово?

– Пожалуйста, Дэнни, это не очередное существо, оставленное для нас в рамках программы. Это от моего брата, клянусь! – Я протянул руку за клеткой, но Сяохуа превратилась в дымный смерч и ударила, как хлыст, отбросив меня назад. Я упал, из меня вышибло дух.

– Попробуй только повторить – больше не встанешь, – сказал Дэнни.

И он просто швырнул мне тыкву-горлянку, а сам вскарабкался на спину Сяохуа. Я зажмурился, защищая глаза от пыли, поднятой крыльями Сяохуа, когда та поднялась в воздух и улетела, унося клетку с очень сердитым полубогом.

21. Тео

Никогда ещё я не испытывал такого гнева и такой беспомощности. Я застыл, в голове моей метался миллион панических мыслей, лопавшихся в мозгу, как «взрывные карамельки».

Чтоделатьчтоделатьчтоделатьчто…

– Пошли! – сорвался я на Кай. – Мы должны вернуть Пэна!

Кай шлёпнула себя плавниками по лицу и отчаянно взвыла.

– Я знаю, но как?

– Не знаю! Подкараулим его в спальне? – В голове пронеслась дикая картина: я прижимаю к шее Дэнни какое-то оружие. Думаете, смешно? Ни капельки! Я должен был вернуть Пэна. Джейми оставил его мне не просто так!

– Если бы речь шла только о Дэнни, да, мы бы одолели его с лёгкостью. Но его дракон представляет проблему. – Она потёрла глаза и застонала. – Проклятие! Почему я недостаточно сильна? Мне не победить этого несносного огненного дракона! У меня не хватит силы.

Лицо у меня горело. Я разделял отчаяние Кай. Почему она не была кем-то могучим, кто мог бы запросто справиться с драконом Дэнни? Феникс, скажем, был бы Сяохуа достойным соперником. Даже золотая обезьяна могла бы что-нибудь сделать – сплести чары воровства… Ага!

– Сделай свой фокус! – воскликнул я.

– Что?

– Ну, иллюзию! Разве лисы-оборотни не этим пробавляются? Вы дурачите людей, внушая им, будто они видят что-то весьма далёкое от реальности!

Кай печально покачала головой:

– Я без труда могу заставить Дэнни поверить, что его ноги – это руки, а его лицо – задница, но драконы невосприимчивы к моим чарам. Сяохуа способна видеть их насквозь, и чары развеются.

Я опустился на лесной опад. Сучки и сломанные ветки больно царапали ноги, но я едва их замечал.

– Я не знаю, что делать, – прошептал я. Я наконец нашёл подлинную нить, связавшую меня с Джейми, но её немедленно у меня отняли. Часть меня хотела воззвать к маме и бабе. Я так по ним скучал! Я скучал по ласковому голосу най-най.

Что-то мягко погладило меня по голове. Кай подплыла ко мне, и вид у неё был под стать моему настроению – сломленный.

– Извини, – сказала она. – Если бы я могла сразиться с огненным драконом, я бы так и сделала. Но я бесполезная лиса-оборотень.

– Ты не виновата. – Я протянул руку и легонько ткнул Кай. – Я знаю, что мы не всегда… находили общий язык, но… но ты здорово помогала мне во всём этом деле. Если бы не ты, меня бы здесь просто не было.

– Знаю, – вздохнула она.

Тут я, несмотря ни на что, слегка улыбнулся.

– Джейми бы придумал, как всё исправить… – сказал я. Что-то подобное я делал, сколько себя помнил. Стоило мне оказаться в затруднительном положении, я останавливался и спрашивал себя: а что бы сделал Джейми?

И тут вдруг всё встало на место, и мысли завертелись. Что бы сделал Джейми? Ну, это зависело от того, что он делал до этого.

Я повернулся к Кай:

– Джейми зачаровал Пэна заклинанием «Уменьшись»… а затем посадил его в клетку… Зачем ему понадобилась клетка?

– Уменьшение размеров Пэна не умаляет его ауры, значит, клетка необходима. Очевидно, что она не полностью скрывает его ауру, но и этого достаточно, чтобы его было сложно найти, – сказала Кай.

– Если мы его найдём, нам нужно только вытащить его из клетки, и он по своей воле нам поможет.

– Сомневаюсь. Он обещал перво-наперво сровнять с землёй весь Залив в знак своего неудовольствия.

– Что? Разве убийство живых существ не портит карму? Разве Пэн не будет так или иначе наказан за это? Скажем, превратится в демона, или будет сослан в Диюй, или ещё что?

– Не-а. Пэн практически бог, детка. Как сверхбогатые и власть имущие в вашем мире играют по иным правилам, чем остальной плебс, так и боги и высшие сущности в нашем мире обладают особыми правами. Если Пэн устроит дебош в вашем мире, он не превратится в демона, ничего подобного, он просто принесёт извинения Нефритовому императору (Нефритовый император – это верховное божество в мире духов, кстати говоря). И надо сказать, если Пэн расскажет Нефритовому императору о том, как его похитили и терзали вы, подлые смертные люди, Нефритовый император пожалеет его и простит.

Я застонал и помассировал виски.

– Отлично, стало быть, Пэн может уничтожить столько людей, сколько ему заблагорассудится, без всяких последствий.

– Как-то так. Вот почему вам, людям, не следует похищать богов.

– Да знаю я! Это не я похитил Пэна. – И тут в голову мне пришла ужасная мысль, и я замер. – Дэнни собирается сломать клетку.

– Поделом ему! – хмыкнула Кай.

– Мы должны ему помешать! Это же верная смерть!

– Тебя послушать, ты не хочешь, чтобы Дэнни сожрала птичка размером с Японию.

– Вот именно, не хочу! – сказал я.

– И даже пожевать немного нельзя? Мне ты можешь сказать, я нема как рыба. – Кай слегка наморщила лоб. Наверное, хотела поиграть бровями.

– Ну, может, совсем чуть-чуть…

– Ага! – ахнула Кай. – Я так и знала! Ах, лиходей! О-ох, какие ужасные мысли порождает твой маленький злобный разум!

Я закатил глаза:

– Очень смешно. А как насчёт заклинания, которое оставит Пэна маленьким, даже если Дэнни откроет клетку?

– Ты хоть представляешь, сколько для этого нужно ци? Чтобы превратить в маленького птенчика такое могущественное существо, как Пэн, он ведь в природном своём облике размером с целую страну?

– У Джейми получилось.

– Ага, но Пэн сказал, что его уже сжали до стотысячной доли его подлинного размера. Когда Джейми его нашёл, он был не больше слона. Это не уменьшает заслуги Джейми, между прочим. Я вовсе не думаю, что ты сумел бы сделать нечто подобное. Как там твои тренировки по овладению ци?

Я мрачно уставился на неё.

– Так я и думала, – сказала она. – Ах, какое горе! Дэнни конец, и всему населению Залива тоже. Нам следует минимизировать потери и унести ноги. Махнём в Европу. Там прекрасно в это время года.

– Если бы я мог забрать свой медальон, я попытался бы…

– Не-а, кирт на него не подействует, – сказала Намита, неожиданно поднимаясь из-за куста.

Мы с Кай подскочили примерно на милю. Серьёзно, что за магию использовала эта девчонка, если она ухитрилась застать нас врасплох?

– И давно ты там сидишь? – спросил я.

– Достаточно давно, чтобы понять, что Дэнни у вас что-то забрал. Создание размером с Японию? Похоже, дело плохо. – Она подняла руку, не дав мне и слова сказать: – Я не шпионила, если ты об этом. Благодарю покорно, у меня есть дела поважнее.

– Тогда что ты здесь делаешь? – спросила Кай.

Намита пожала плечами:

– Никто не позволил мне составить им компанию в поисках, так что когда я увидела, как Дэнни с драконом понеслись сюда, то решила поглядеть, из-за чего кипеж.

– Всё это довольно точно описывается словом «шпионить», – заметил я.

– Только если тебе хочется докопаться. В любом случае я не понимаю, зачем твой брат оставил тебе такое очевидно опасное существо.

Я задумался лишь на секунду. Что-то такое было в Намите, что ей легко было открыться. Может, эти смешные косички, бешено подскакивавшие с каждым движением её головы. Может, её манера держаться так, словно она знает решение любой проблемы. Как бы там ни было, я и сам не заметил, как рассказал ей всю правду о блокноте Джейми и о том, как он умер. Я даже рассказал ей правду о Кай – что она была компаньоном Джейми до того, как досталась в наследство мне, и что на самом деле она лиса-оборотень, а не золотая рыбка.

– Ого! – сказала она с круглыми от изумления глазами. – Тео, мне очень-очень жаль. – И она взаправду выглядела расстроенной.

– Спасибо. – Я на мгновение отвернулся, не выдержав её грустного взгляда. – Ладно, так почему ты считаешь, что кирт на него не подействует?

Намита переглянулась с Кай.

– Твой выход, – сказала Кай.

Намита улыбнулась, явно наслаждаясь случаем похвастаться своими знаниями.

– Пэн – тот, кого мы называем «создание сотворения»: он уже был, когда мир был создан. И современная магия на него не действует. Тебе нужно старое волшебство. И чем древнее, тем лучше. А для сильной древней магии нужно много праны. Или в твоём случае ци.

Я застонал:

– Но как это удалось Джейми? Да, он был умный, но всего лишь подросток. Ему бы просто не хватило энергии на то, чтобы превратить существо размером со слона в нечто такое, что помещается у меня на ладони.

– Ага! – возликовала Намита. – Загадка! Обожаю такие штуки! Дома меня зовут Шерлоком, разве что с более симпатичными нарядами. – Она дёрнула головой, смешно подбросив косички.

– Правда? Я думал, ты говорила, что тебя там дразнят?

– О’кей, может, они зовут меня Шерлоком в нехорошем смысле. Но ты упускаешь важную вещь. Ты явно в пиковом положении…

– Пиковом положении? – переспросил я.

– Это значит, что ты отчаянно нуждаешься в помощи. Но не волнуйся. Я возьмусь за это дело. Но с одним условием: это станет моим летним проектом. И на всём протяжении расследования буду вести подробные записи. Ха, училка в школе упадёт, когда прочтёт моё эссе! Отчёт о расследовании загадочного похищения бога. Ты представляешь?

– Тебе не обязательно в это ввязываться.

– Тише, я думаю… – и Намита пригладила воображаемую бородку. – Как поступал Джейми, когда хотел решить особенно трудную задачу?

– Это просто, – сказала Кай. – Он шёл в библиотеку.

И недолго думая, Кай и Намита отправились в библиотеку. Я едва успел подобрать калебас для вина, который швырнул мне Дэнни, и потрусил за ними. Неожиданно для самого себя я всё больше радовался тому, что Намита наткнулась на нас. Я привык один бороться с трудностями, но присутствие Кай и Намиты реально воодушевляло меня. И пускай Пэн не с нами, но по воле богов мы его вернём, чего бы нам это ни стоило.

22. Кай

– Это последние десять книг, которые твой брат брал в библиотеке, – сказал Тео библиотекарь. У него на бейджике было написано «НОРМАН»[65].

– Спасибо, – пропыхтел Тео и чуть не рухнул под тяжестью стопки книг. Я рассмеялась, и он наградил меня оскорблённым взглядом.

– Я помогу тебе, – предложил Норман.

– Спасибо, – сказал Тео.

Вдвоём они дотащили книги до ближайшего стола, и Норман спросил, нужна ли им ещё какая-то помощь.

– Нет, спасибо.

– Я… – замялся Норман, – мои соболезнования по поводу твоего брата. Он был реально крутым.

У Тео мучительно скривилось лицо, и он невнятно пробормотал «спасибо», не встречаясь глазами с Норманом. Меня осенило, что Тео, наверное, до сих пор было тяжело говорить с чужими людьми о Джейми – мне и самой это давалось с невероятным трудом. Я легонько погладила его плавником по плечу, и он слабо улыбнулся мне. До чего странно: сочувствовать мальчишке, которого я недавно на дух не выносила.

– Ладно! – сказала Намита, потирая руки. – На-а-ачинаем поиск! – Головы повернулись в нашу сторону, читатели зашикали на неё, и она принялась извиняться, а затем шепнула: – На-а-ачинаем поиск!

Мне нравилась эта малышка.

Стоило Тео с Намитой открыть первую книгу, как глаза их затуманились. Я заглянула через плечо Тео и всё поняла.

Письменный мандарин существует в двух формах: упрощённой и традиционной[66].

Например, слово tīng, «слушать», произносится «тин», но может быть записано двумя способами.

Упрощённый мандаринский: 听. Традиционный: 聽.

Угадайте, на каком была написана книга?

– Я не могу это прочесть, – простонал Тео.

– Не можешь? А что тогда говорить про меня? – воскликнула Намита, рухнув на стол.

– Кай, – Тео посмотрел на меня, – ты не могла бы зачаровать книгу, чтобы она уже не была написана на традиционном мандарине?

– Ух ты! – обрадовалась Намита. – Отличная идея! А ты умнее, чем кажешься, Тео! – Она посмотрела на меня с новообретённым восхищением. Понизив голос, она сказала: – Я всё время забываю, что ты на самом деле не рыбка.

– Разумеется, дитя, – сказала я со снисходительной улыбкой. – Обычно духи рыб не способны создавать иллюзии[67].

Тео снова попробовал читать:

– Eine Geschichte der Prinzessinnen… Кай, это же немецкий!

– Немецкий – прекрасный язык!

– Не сомневаюсь, но я не знаю его, – процедил он сквозь зубы, а я с трудом удержалась от смеха. Как легко вывести его из себя! – Поменяй, пожалуйста, на английский. Нет, постой, тогда я не буду знать точные слова заклинаний. Поменяй на упрощённый мандарин.

– Что же ты сразу не сказал? – невинно произнесла я и снова взмахнула плавником.

– А мне поменяй, пожалуйста, на английский, – попросила Намита.

Тео снова заглянул в книгу.

– История принцесс династии Цин, – невыносимо медленно прочёл он. Он читал текст на упрощённом мандарине, как малыши читают книжки с картинками: водил пальцем по строчкам, беззвучно шевеля губами. Я старалась не дышать ему в затылок, хотя это было непросто, учитывая безотлагательность нашего предприятия. – Принцесса первого ранга Хэсяо (1775–1823). Десятая дочь императора Цяньлуна.

Пока он корпел над книгой, я просмотрела остальную стопку, но ничего мне не бросилось в глаза. Хотя внешне я казалась безмятежной, мысль моя неслась со скоростью сто миль в час, ища, что же я упустила.

– Что там у тебя? – спросила Намита. – У меня пусто. Сплошные любовные стихи.

Тео покачал головой, они взяли ещё по книге, и ещё по одной, но наконец оба с тяжёлым вздохом опустили головы на стол.

– Это всё не те книги. Должно быть что-то ещё, – сказал Тео.

Я могла лишь кивнуть в знак согласия, снова чувствуя себя неудачницей[68]. Я была уверена, что в библиотеке мы что-нибудь найдём, но нет. Я ошиблась. Неужели я так плохо знала своего хозяина? От стыда у меня горела чешуя: даже Джейми, хозяин, которого я любила всем сердцем, счёл меня недостойной хранить его тайны.

– Идём, – сказал Тео. Они с Намитой подняли тяжёлые тома и потащились к тележке для возврата книг. На выходе они помахали Норману.

– Нашли, что искали? – поинтересовался тот.

Тео покачал головой. Я собралась последовать за ним, но тут на меня что-то нашло, и я пискнула:

– А какая книга была у Джейми самой любимой?

Мне было нож острый спрашивать постороннего о Джейми. Мне следовало знать о нём всё без изъятия, но что поделаешь. Я должна была признать, что мой прежний хозяин таился от меня. Я не справилась со своими обязанностями духа-компаньона.

Словно почувствовав, как мне мучительно было задавать этот вопрос, Тео прошептал:

– Хороший вопрос, Кай.

Норман смущённо улыбнулся:

– Я рад, что вы об этом заговорили…

– Почему? – спросила я.

– Я не хотел об этом упоминать, мне это показалось неважным и мелочным, но… э… Джейми… как бы это сказать… не вернул библиотечную книгу.

Тео моргнул:

– Что, простите?

Норман заёрзал и поправил очки на носу.

– Джейми взял одну книгу примерно за неделю до… э… несчастного случая… и я полагаю, она осталась у вас дома. Это была его любимая книга. Он выписывал её раз семь.

Семь раз? И я ничего не знала? Право слово, я могла самовоспламениться от досады.

– Если хотите, я могу вызвать вам пузырь до дома, чтобы вы могли поискать эту книгу.

– А что это за книга? – спросила я, давясь кашлем – горло сдавило от волнения.

– «Календарь земледельца за 1320 год».

Я застыла:

– Ка… календарь? Это что-то… э… вроде руководства? – Мы с Тео переглянулись, я точно знала, о чём он подумал. Запись Джейми: «Ты просто зациклился на том руководстве …»

– Да, пожалуй, можно сказать и так.

Мы с Тео просияли.

– Вызовите для нас пузырь, – сказал он. – Я найду эту книгу.

23. Тео

У Джейми в комнате было такое множество книг, что нам с Намитой пришлось повозиться, пока мы нашли «Календарь». Мне было мучительно искать что-то в комнате брата, и я решил не тянуть. Поскорее найти книгу и убраться отсюда к чертям, пока горечь от того, что я в спальне Джейми, а его больше нет, не настигла меня и не довела до слёз. Найдя наконец тот календарь, я нетерпеливо выхватил его. Как я и опасался, это был здоровенный фолиант, а текст на корешке был зубодробительно мелок и набран так плотно, будто печатник полагал пустое место личным оскорблением. Продираться через такой текст будет чертовски трудно.

– Это она? Любимая книга Джейми? – спросил я у Кай.

Я ожидал, что она фыркнет и скажет что-то в духе «очевидно», но она лишь молча посмотрела на книгу и отвернулась.

– Кай? В чём дело?

– Я не знаю, – призналась она, прерывисто вздохнув. – Я несколько раз видела, как он читает её, но не обратила особого внимания. Я так много упустила. Такие вещи компаньон обязан замечать. Боюсь, твой брат заслуживал лучшего компаньона.

Её ранимость обезоружила меня. Я не знал, как реагировать. Я протянул руку и осторожно погладил её.

– Ты была замечательным компаньоном. Он постоянно мне говорил, что очень тебя любит.

– Вот именно, Кай, – вмешалась Намита, – если бы я могла призвать компаньона, я бы стопудово украла тебя у Тео.

– Эй! – сказал я.

Кай шмыгнула носом и улыбнулась дрожащей улыбкой:

– А я была бы рада быть твоим компаньоном, Намита.

– А ничего, что я здесь! – воскликнул я, и тут мы все рассмеялись.

Мы как раз собирались вернуться в пузырь, когда на лестнице послышались торопливые шаги и в комнату, запыхавшись, влетели мама и баба. Мама держала в руке нож цай дао, а баба размахивал метёлкой для сметания пыли.

– Ох, Тео! – сказал баба. – Это ты. Мы услышали шум наверху и подумали…

– Ох, мы подумали, что нас грабят! – воскликнула мама.

Намита смотрела на них, широко раскрыв глаза. Это было ужасно. Никогда ещё я не переживал такого позора. И не факт, что переживу. Впервые в жизни я привёл домой подругу, а родители чуть не набросились на неё с самым настоящим тесаком!

– Я же говорила не лезть в дом через окно, – сказала Кай, закатив глаза. – Говорила? Войди через дверь, как нормальный человек, вот что я сказала. Но разве ты послушаешь? Не-е-ет!

– Э… – еле выдавил я.

Тут мама, словно только теперь заметив Намиту, расплылась в широкой улыбке:

– Привет! Как тебя зовут?

Намита просветлела:

– Здравствуйте, тётушка. Меня зовут Намита. Я подруга Тео с летней программы.

При слове «тётушка» мама просияла и заулыбалась ещё шире:

– Ах, ты такая вежливая! Такая вежливая! Тео, это очень хорошая девочка. Она мне очень нравится. Идёмте, идёмте вниз, я угощу вас чаем со сладостями.

– Нам очень нужно возвращаться, – сказал я.

– Ерунда! – заявил баба. – Идёмте, мы достанем коробку особенного печенья. Королевское датское…

– Королевское датское масляное печенье? – сказала Намита.

Мы все уставились на неё, и она засмеялась:

– В нашей семье как раз такое покупают для особых случаев. А в жестяных коробках из-под печенья мама хранит иголки и нитки.

– Ох, и я тоже! – сказала мама, взяв Намиту под руку. – Идём, расскажи мне всё о себе и своей маме, пока я буду заваривать чай.

Удивительно, но семейное чаепитие с Намитой оказалось вовсе не таким мучительным, как я боялся. Мама приняла её как дочь, о которой всегда мечтала, най-най смотрела на нас с благодушной улыбкой, а Намиту нисколько не смущало то, что на неё обращено столько внимания. Баба спросил меня и Кай, как продвигаются занятия по программе, и я сказал, что всё отлично и мы вернулись кое за какими вещами, которые я забыл сразу взять с собой.

Наконец мы напились чаю и погрузились в пузырь. Баба с мамой и най-най стояли у окна в комнате Джейми и махали нам на прощание, и почему-то, когда я глядел на них, у меня на глаза навернулись слёзы. Я отвернулся, шмыгая носом, и, хотя я точно знал, что и Кай, и Намита заметили это, обе они промолчали. И одна, и другая положили руки (о’кей, в случае Кай это был плавник) мне на плечи, и от этого простого жеста мне стало не так одиноко, как было все эти недели после смерти Джейми.

Вернувшись в библиотеку, я попросил Кай перевести книгу на английский для ускорения дела. Она так и сделала. Я рявкнул:

– На современный английский!

Часть I. Подробное описание и прогноз погоды.

– Это любимая книга твоего брата? – сказала Намита, наморщив нос.

– Наверняка тут не всё так просто, – сказал я и продолжил читать. Судя по всему, в 1320 году погода была почти неотличима от погоды в 1319 и 1318 годах, однако сильно разнилась с погодой в 1317 году, когда на деревню Донгбо градом посыпались очень недовольные пингвины. Отдельного слова для обозначения пингвинов тогда не было, поскольку никто их не встречал, и они были описаны как «рассерженные чёрно-белые куры». Далее указывалось заклинание, с помощью которого крестьяне справились с воинственными пингвинами и кровавым дождём.

Я перевернул страницу и нашёл листок бумаги, исписанный рукой Джейми.

– Это же… – сказала Намита.

Я молча кивнул, держа страницу так осторожно, как будто это был нежнейший птенчик.

«Стихи, останавливающие плач небес».  Можно ли применять в других случаях? Наверное, стоит проверить в душевой.

«Серенада для раздражённого пингвина». Можно ли применять на других животных? Может, только на птиц? Проверить в школьном курятнике.

– Вау, какая замечательная идея! – воскликнула Намита, читавшая у меня через плечо. – Никогда бы до такого не додумалась!

Она была права. Вот почему Джейми был таким выдающимся студентом. Моей инстинктивной реакцией было отбросить заклинания как бесполезные, а его первой реакцией было попробовать найти им применение в повседневной жизни. От этой мысли мне хотелось разом и плакать и смеяться. Джейми был такой один.

Я пролистал книгу до конца, но других заметок не нашёл. Однако в самом конце книги оказался перечень наиболее употребимых крестьянами заклинаний.

– «Плач о куриной овуляции»? – сказала Намита, хихикая.

– Мне больше понравился «Путь поросёнка к борову».

Названия заклинаний напомнили мне мамины сетования на американские наименования заклинаний. Надо признать, эти запоминались намного легче.

Например, в разделе «Разведение животных и домострой» были такие перлы, как «Спой покой и укорот для разъярённого быка».

А в разделе «Разное» нашлось заклинание «Не унывай, колесо починяй!».

Я попросил Кай перевести книгу на упрощённый мандаринский, вытащил свою тетрадь и переписал все до единого заклинания, какими бы будничными они ни казались. Я ничуть не сомневался, что эти заклинания пригодятся мне, чтобы выполнить задачу, возложенную на меня Джейми.

Конечно, если забыть о том, что записать их было намного проще, чем применить в деле. Но теперь я знал, что я не один. Всю жизнь я по большей части чувствовал себя изгоем, вечно остававшимся в стороне от всего. Но теперь у меня были Кай и Намита.

С колотящимся сердцем я повернулся к ним и сказал:

– Если мы хотим освободить Пэна, мне нужно научиться использовать эти заклинания. Вы мне поможете?

Кай и Намита посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– Конечно! – сказала Намита.

– Заведомо, – сказала Кай. Надеюсь, это означало «да».

Я разом почувствовал, как с моих плеч свалился груз, о котором я даже не подозревал. Радость согрела моё сердце и потекла по жилам до самых кончиков пальцев, и я впервые узнал, что значит иметь друзей.

24. Тео

Сразу после обеда мы сбежали на плавающую площадку для игр, совершенно безлюдную в этот час. Это определённо была самая крутая штука в кампусе – парящий остров с исполинскими деревьями, на которых был сплетён лабиринт из подвесных мостиков и игровых домиков. Мы поднялись на каменный причал, и он сам переместился к острову, где высадил нас. Здесь нас овевал ласковый свежий ветерок. Мы уселись кружком прямо на траву.

– Ладно, – сказала Кай, потирая плавники. – Для начала давай уясним, что быть американцем китайского происхождения не значит автоматически уметь накладывать китайские чары. Так это не работает, детка. Тебе необходима эмоциональная связь с культурой, чтобы черпать свой ци, и кстати, именно поэтому тебе так тяжело даются уроки.

Я поморщился:

– Так уж оно сложилось. У меня нет эмоциональной связи с Китаем. Для меня это просто место, откуда приехали мои предки, понимаешь? И я бы рад увлечься, правда, но…

– Я поняла, – перебила Намита. – Нельзя заставить себя заинтересоваться тем, что тебе не интересно. Но чувак, если тебе всё это чуждо, почему ты здесь оказался?

На мгновение паника спутала все мои мысли. Намита знала, что Джейми хотел, чтобы я нашёл Пэна, но она не знала всего остального о Джейми, как он умер и оставил огромную зияющую дыру в моей жизни. Может, придумать какую-нибудь липовую причину? Скажем, что это для рейтинга в школе…

Но даже играя с этой мыслью, я видел, как искренне переживает за меня Намита, и до меня дошло, что она мой первый друг за всю жизнь. И если с ней нельзя поделиться, тогда с кем?

– Из-за моего брата.

– Ох, Тео, мне так жаль. – И по её голосу чувствовалось, что ей действительно жаль.

И тут во мне словно что-то разверзлось, и вся боль выплеснулась наружу.

– Он постоянно торчал в этом месте. Он был величайший ботан на свете!

– Судя по всему, он был чудной, но в прикольном смысле, – сказала она.

Я рассмеялся сквозь слёзы.

– И это тоже. И он умел найти подход к любому, прикинь? Все его любили. Мне так его не хватает! – Было здорово наконец-то сказать об этом вслух кому-то, кроме Кай. И тут я понял, как сильно мне хотелось поговорить о Джейми, несмотря на то что я вечно не находил времени и слов, или, наверное, попросту боялся. – Когда он узнал про ци и про то, что с ним не нужно зависеть от кирта, он был в полном восторге. Он был такой скупердяй… я и сам, если честно, такой же…

– Вы, ребята, – воплощённые стереотипы об азиатах, – рассмеялась Намита. – Но я тоже редкостная скряга!

Я снова засмеялся, смахивая слёзы. На душе у меня полегчало. Так вот что значит иметь друга, которому можно довериться? С которым можно разделить свои тяготы?

Я хотел сказать ещё что-то, когда Кай завопила:

– Я знаю!

Мы с Намитой так и подскочили.

Кай исступлённо нарезала круги.

– У меня есть одна мысль! – воскликнула она, её маленькие плавники мельтешили так быстро, что превратились в оранжевые сполохи. – Джейми может быть твоим мостом! Твоим связующим звеном!

– Не въезжаю.

– О’кей. Самосознание очень сложная вещь, правда? Особенно если ты иммигрант или потомок иммигрантов.

– Можешь мне не рассказывать, – сказала Намита. – У меня жуткая сумятица в голове из-за Джайпура, я сама толком не понимаю все свои чувства, кроме того, что очень-очень хочу когда-нибудь туда попасть. В общем, это причина, по которой я провожу своё лето здесь, вместо того чтобы зависать дома с друзьями. Мне всегда хотелось знать побольше о жизни моих предков. Это как найти кусочек громадного пазла, который составляет «Невероятную и полную чудес жизнь Намиты Сингх».

– А я никогда не испытывал такой тяги к Китаю. Я даже не знаю, из какой части Китай мои предки, – промямлил я. Мне стыдно было смотреть Намите в глаза. Она наверняка считает меня самым невежественным мальчишкой в мире.

– Верно, – заметила Кай. – Но самосознание – это больше, чем интерес к какому-то месту.

– Разве?

– Конечно, Тео. – На этот раз её голос прозвучал мягко. – Это связь с теми, кто сформировал твою личность. С твоей семьёй. С Джейми. Эти люди сделали тебя тем, кто ты есть. Не вполне китайцем и не вполне американцем, принадлежащим обоим мирам. Вот и сосредоточься на воспоминаниях о Джейми. Память поможет тебе выстроить мостик, который свяжет тебя с твоими корнями.

У меня было такое чувство, как будто грудь сдавила гигантская рука и сжала. В словах Кай была своя правда, но…

– Не знаю, – сказал я, снова силясь сдержать слёзы.

– Что такое? – спросила Намита.

– Думать о Джейми – это как расковыривать незажившую рану. – Меня убивало, что мой голос звучал так тихо и жалобно. – Только вспомню его лицо или его голос, и просто… – Сдерживаемые рыдания заглушили мой голос.

К моему удивлению, Кай подплыла к моей груди и обняла крохотными плавниками.

– Знаю, – прошептала она, в её глазах тоже блестели слёзы. – Я чувствую то же самое.

Тогда Намита взяла меня за руку:

– Мне очень жаль, Тео.

Я в замешательстве смотрел на её руку, державшую мою. Намита точно была самым тактильным человеком среди всех моих знакомых. В моей семье «телячьи нежности» были не в ходу. Я не мог вспомнить, когда меня обнимали в последний раз. Мама дотрагивалась до меня, когда драла за уши. Я привык повторять себе, что это нормально, что можно прекрасно обойтись без обнимашек, но это прикосновение было мне приятно. Тепло руки Намиты на моей руке, а вдобавок плавники Кай у меня на груди – это было как якорь, надёжный и утешающий.

– Я постараюсь, – сказал я. – Но… э… не могли бы вы…

– Я буду рядом, – заверила Намита.

– И я тоже, – сказала Кай.

Мы улыбнулись друг другу. Потом я закрыл глаза, поднял руки ладонями вверх и опустил голову.

Ничего не получится. Я знал. Использовать память о Джейми в качестве связующей нити представлялось мне притянутым за уши, но одновременно слова Кай отзывались во мне. Особенно о том, что Джейми был большой частью моего самосознания. Потому что она была права. Он всегда был рядом, иногда как настырный старший брат, иногда как ролевая модель. За обедом мы непременно устраивали сражение на палочках за последний кусочек чашао[69]. Того самого чашао, который не один час готовил баба по рецепту, унаследованному им от най-най, которая получила его от своей най-най.

Джейми. Для меня он был больше чем брат. Он был нитью, связывавшей меня с моими культурными корнями. Глаза мои наполнились слезами, а ладони вскипели теплом.

– Тео! – воскликнула Намита.

Я открыл глаза, и у меня отвисла челюсть. Воздух над моими ладонями дрожал, как будто проходивший через него свет искривлялся, преломлялся и рассыпался всполохами и искрами.

– Получилось! – сказала Кай.

– Прочитай заклинание! – сказала Намита.

– Э… – я взмахнул руками. – Я не могу вспомнить!

Кай отчаянно поплыла в сторону, а Намита отскочила от моих рук, продолжавших рассыпать искры.

– Какое угодно! – сказала Кай.

Я подумал о заклинаниях, которые прочитал в календаре, и произнёс первое, что пришло на ум. Что-то про «колесо починяй». Но я, должно быть, перековеркал слова, потому что вместо колеса у меня с ладоней соскочил внезапный разряд ослепительного света. Он полетел в небо и погас в темноте. Мы несколько мгновений смотрели на пустое небо, а затем Кай и Намита с визгом кинулись меня обнимать.

– У тебя получилось! – воскликнула Намита.

– Я всегда знала, что ты не так прост! – сказала Кай.

Я прерывисто рассмеялся, недоверчиво уставившись на собственные ладони. А потом посмотрел на них:

– О’кей, а теперь мне надо выучить такие заклинания, с помощью которых можно безопасно освободить Пэна.

Мы обязательно это сделаем. Мы выполним задачу, ради которой Джейми послал нас сюда.

25. Кай

Остаток ночи мы провели, помогая Тео отрабатывать заклинания из календаря на духе из винного калебаса Дэнни. Я воспользовалась своими способностями, чтобы немного поболтать с духом из фляги, и заключила, что это был мелкий, но весьма сварливый дух комара. Он был не рад оказаться в роли подопытной крысы, но уступил, когда я сказала ему, что иначе из винного калебаса ему не выбраться. После двух часов бесплодных попыток Тео наконец сумел прочитать «Спой покой и укорот для разъярённого быка» духу комара, и мы счастливы были услышать тихий храп из горлышка тыквы.

– Скорее всего, завтра нас попросят освободить найденных духов, – сказал Тео. – Дэнни принесёт Пэна на урок, и я настропалю эту мысленную штуку и попытаюсь с ним договориться.

– Эту мысленную штуку? И кто говорил, что современные дети не способны выражать свои мысли? Но в любом случае ментальную связь должен инициировать Пэн, – услужливо прибавила я.

Тео сник.

– Можно также сосредоточиться на чём-то – на воспоминании, предмете или человеке, – главное, точно знать, что это важно для Пэна, и одновременно думать о нём. Это создаст связь. Что-то вроде космического телефонного звонка. Но учти, он вряд ли станет принимать связь. Я бы не стала. Очень негигиенично вступать в ментальную связь, и тем более с человеческими детьми. Более жутких существ я ещё не встречала.

Намита рассмеялась и пихнула меня в бок:

– Кай, ты нас любишь и знаешь об этом.

Я горестно вздохнула:

– Скорее я вас очень сильно едва на дух переношу.

– Ладно. – Тео нервно сглотнул. – Я… уф… я вступлю в мысленную связь с Пэном, а затем… э… если это не сработает, прочитаю «Заклинание, стесни лягание», чтобы он не разнёс всё вокруг, когда Дэнни выпустит его из клетки.

– Тео, без обид, но я не думаю, что тебе следует кидаться заклинаниями в чудовищную сущность размером с Японию. Ты хоть знаешь площадь Японии? Сто пятьдесят тысяч квадратных миль![70] – сказала Намита.

Тео уставился на неё:

– Ты знаешь, чему равна площадь Японии?

– Кто же этого не знает? – воскликнула Намита.

Я поджала свои рыбьи губы:

– Пожалуй, если ты успеешь проделать это прежде, чем он вырастет до своего истинного размера, должно получиться. Однако у тебя будет в лучшем случае пара секунд, чтобы прочитать заклинание. Затем он станет слишком большим и могущественным.

Тео кивнул, сделавшись заметно зеленоватого оттенка:

– Я сумею. Я точно знаю.

– Я не хочу оказывать на тебя давление, но судьба всего Залива лежит на твоих тощих плечах, – добавила я. – Последний шанс ретироваться на Средиземное море.

Ни один из них не удостоил меня взглядом.

– Не переживай, – сказала Намита. – У «Риплинга» железобетонная система безопасности. Я про неё читала. Если тебе не удастся совладать с Пэном, то они с ним справятся.

– Да, но надо думать, что Джейми не без причины спрятал Пэна от «Риплинга», – заметила я в своей безграничной мудрости.

– Согласен. Я уверен, что Джейми неспроста спрятал Пэна, и я его не подведу, – заявил Тео с напряжённым лицом[71].

На следующее утро мы все собрались в аудитории. Когда мне на глаза попалась Сяохуа, я постаралась скроить самую жуткую рожу[72], но была оставлена без внимания. Ровно в десять часов подиум осветил луч прожектора, и неожиданно, как вспышка молнии, появились Сюлин и Санви. Дети ахнули. Какие позёры! Чары телепортации редки и чертовски трудны в исполнении.

– Доброе утро! – поздоровалась Санви.

Дети отозвались хором приветствий.

– Все нашли какое-нибудь создание? – сказала она. – Замечательно! А сегодня мы будем отрабатывать способы, которыми их лучше всего освободить.

Ой-ой. Дэнни точно выпустит Пэна из клетки. Я бросила на Тео озабоченный взгляд, и он посмотрел на меня, встревоженно нахмурившись.

– Мы запечатали контейнеры, прибегнув к традиционным заклинаниям вашей древней культуры. И для того, чтобы их отпереть, вам придётся сплести древние чары. – Она вызвала голографический экран. – Вы, ребята, в течение двух недель тренировались в применении базовых заклинаний, и мы считаем, что вы готовы к чуть более сложной магии. Вот несколько заклинаний среднего уровня из Древнего Китая и Древней Индии. Помните, работая с древними заклинаниями, важно не столько тщательно отмерять кирт, сколько чётко произносить слова. Вы должны точно артикулировать, и именно поэтому мы провели такой драконовский отбор, желая убедиться в вашем владении различными языками, имеющими хождение в Китае и Индии. Если вы овладели заклинаниями, вы можете добавлять к ним слова, скажем, «диэн»[73] на мандарине, чтобы ослабить чары, и так далее.

Мы взглянули на список китайских заклинаний.

– «Путь к сопряжённости через родственное сходство», – пробормотал Тео. – Да что это вообще значит?

– Оно позволяет колдующим соединять чары. Например, если крестьянину не хватает ци, чтобы вызвать дождь, он может попросить соседа вместе сплести чары. Их объединённый ци усилит заклинание экспоненциально, – сказала я.

– «Чары сотвори, кожу отбели»… серьёзно? И какая от этого польза? – удивился Тео.

– Не думаю, что эти заклинания напрямую применимы к вашему заданию. Они не собираются кормить вас с ложечки.

– Кай, скорее всего, права, – сказала Намита. – И кстати, к твоему сведению, «Чары сотвори, кожу отбели» – одно из самых популярных заклинаний в Китае. И в Индии тоже. Как и в остальной Азии.

– Жуть какая, – скривился Тео.

Намита кивнула:

– Наследие колониализма.

– Отвратительное заклинание, – подала я голос, – но самое лёгкое в этом списке и непродолжительное. Чары развеются примерно на следующий день.

Тео фыркнул. А потом наставил на меня палец и принялся читать заклинание.

– Стой! – завопила я.

– Что?

– Ты только что сказал «превратит кожу в газированную воду». Не дочитывай это заклинание. Я серьёзно! – прибавила я, заметив, как его губы изгибаются в подозрительном подобии улыбки. Намита, сидевшая рядом, тряслась от беззвучного хохота. – Ради всего святого, не испытывай его на мне, я слишком ценная! Испытай его на ком-то незначительном, вроде президента США и прочих. О, я знаю, опробуй его на Дэнни!

Мы все взглянули на Дэнни с его вредной драконихой, которая уже щеголяла роскошной чёрной гривой, а сама была розового цвета, вместо огненно-красного.

– Ну конечно, он прекрасно читает заклинания, – проворчал Тео. Он сделал круглые глаза: – Смотрите, вон Пэн! Сейчас создам мысленную связь. – И точно, из рюкзака Дэнни выглядывал Пэн, по-прежнему заключённый в клетку. Пэн выглядел ещё более недовольным, если такое возможно.

Тео прикрыл глаза и сосредоточился[74]. Тем временем вокруг нас без катастрофических последствий читались заклинания, а трое преподавателей курсировали по аудитории, давая советы. Ой-ой! Рано или поздно один из наставников заметит, что Тео просто сидит неподвижно, прикрыв глаза.

– Э… алло! – окликнула я. – Не стесняйся, возвращайся к нам, не медли, о дорогой мой хозяин.

Нет ответа.

Мы встревоженно переглянулись с Намитой.

– Что теперь?

– Эй, очнись! – Намита подняла руку и шлёпнула Тео по лбу.

По-прежнему нет ответа. Он как будто не почувствовал, что она ударила его по голове. У меня в утробе зародилось нехорошее предчувствие. Что-то не так. И я не знала, как это поправить.

26. Тео

Когда мы строили планы, как установить мысленный контакт с Пэном, я не мог предвидеть, что меня утащит в сознание Пэна, как утлое судёнышко в штормовое море.

Разум Пэна был алым хаосом сумбурных образов. Я тщетно спешил куда-то, мельтеша руками и ногами, пока не обнаружил, что их у меня нет. Как нет и тела. Я открыл рот, чтобы закричать, и не издал ни звука, и тут…

Кто здесь?

Этот голос заставил содрогнуться всё моё существо.

Это… это я, Тео.

Я не знаю, кто это.

Э… мой брат, Джейми, обещал вас освободить, и я пытаюсь… – Пытаюсь что? Я осёкся. Я не помнил, зачем я здесь оказался, а неостановимое коловращение искажённых образов сводило меня с ума.

А-а. Младший брат. Ты не способен мне помочь, о ничтожный человечек.

Я могу попытаться. Я хочу сказать, если ты дашь мне шанс, я мог бы…

Ты не ведаешь, против чего выступаешь!

Внезапно свистопляска остановилась, и в полной ожидания тишине образы замерли. А затем они все разом накатили на меня.

Воспоминания Пэна были ужасны, совершенно изломаны и спутаны. На миг я увидел Пэна, связанного и утыканного гигантскими иглами, накачивавшими его всевозможными наркотиками. Иглы соединялись с цилиндрами толщиной с мою ногу. Пэн забился, успев увидеть скальпели, принесённые в комнату парящими руками. Один скальпель полетел к нему и погрузился в…

Картина изменилась. Пэн парил над облаками, ветер ласкал его переливчатое оперение, и солнце было так близко, что, казалось, его можно потрогать. Каким-то образом, несмотря на мои скудные познания в китайской мифологии, я понял, что он приближается к горе Куньлунь[75], где сливались небеса и земля. Через сознание Пэна я ощущал её притяжение, чистое и необоримое. Впервые я познал безмятежность. Вдали от всего, вдали от боли, причиняемой смертью Джейми, и гнетущей необходимости удержаться в «Риплинге». Радость затопила меня, и…

Скальпель вонзался всё глубже, и боль сделалась невыносимой. И всё это время по трубам вытекала самая моя сущность…

Я умирал. Я молился о смерти. Я молил о ней.

Довольно.

Меня вышвырнула исполинская сила. Я провалился сквозь ярящиеся воспоминания. Яркий свет ослепил меня, и я ударился обо что-то твёрдое. Которое оказалось моим собственным телом. Что я и обнаружил, шлёпнувшись на задницу.

– О боги! – причитала Кай, плавая вокруг моего лица. – Ты вернулся. Ты в порядке? Ты просто сидел, совершенно бесчувственный, и я уже собиралась подозвать наставников…

Намита присела рядом со мной на корточки:

– Ментальная связь сработала?

Я неловко поднялся на ноги и схватился за край стола, когда комната поплыла у меня перед глазами.

– Сработала, – прохрипел я. Я едва узнавал собственный голос. Всё казалось нереальным. – Всё намного хуже, чем мы опасались.

– Что? Как? – спросила Намита.

Я оглянулся, проверяя, что никто не слушает. По счастью, все так деятельно испытывали различные заклинания, что класс балансировал на грани хаоса.

– Пэн скинул мне прорву своих воспоминаний. Я толком ничего не понял – они все рваные и перепутанные. По-моему, он путается в последовательности событий, его накачали какими-то наркотиками – там были иглы и трубки, и… скальпели. – Я был вынужден замолчать, потому в горле у меня встал ком, который никак не получалось сглотнуть. Меня одолевали скорбь и страх.

Намита в ужасе открыла рот:

– Что?

Кай позеленела:

– Я думала, Пэн угодил в случайную ловушку… – Она замолчала, потому что Намита шикнула и указала пальцем.

У меня кровь застыла в жилах. Сюлин, обходя аудиторию и помогая ученикам, приближалась к столу Дэнни. При виде её и Санви меня переполнил страх: они были сотрудниками «Риплинга», и кто знает, что им известно? Вдруг они обе в этом замешаны?

Чувствуя, как слепящая паника течёт по моим жилам, я оглянулся на Намиту и Кай:

– Что, если это они захватили Пэна? Если «Риплинг» всё это одобрил? Нельзя допустить, чтобы Сюлин его увидела!

Кай завертелась отчаянно тугим кругом:

– Что же делать?

– Нельзя ждать, пока Дэнни додумается, как отпереть клетку, и мне никак нельзя читать «Заклинание, стесни лягание». Пэн сделается ещё более уязвимым! – И тут мне в голову пришла мысль. – Я прочитаю Пэну «Путь поросёнка к борову». Тогда он вырвется из клетки. Джейми хотел, чтобы я освободил Пэна. И я не могу подвести его.

– Ты не забыл, что он размером с Японию? – спросила Кай. – Если ты сплетёшь эти чары, они отменят действие заклинаний, которыми оплёл его твой брат, и он приумножится до своего истинного размера. Мы все умрём.

– Санви сказала, что мы можем подкорректировать старинные заклинания. Я добавлю «диэн» в конце «Пути поросёнка к борову», и получится «Путь поросёнка к почти что борову». – В голосе моём прозвучало больше уверенности, чем я испытывал на самом деле. – А затем я… уф… я проведу отвлекающий манёвр, а тем временем вы с Намитой вытащите отсюда Пэна.

Кай с Намитой переглянулись, а потом кивнули мне.

– Понятно, – сказала Намита, хотя на её лице была написана неуверенность.

– Да, мы прикроем твой зад, – сказала Кай.

– Твою спину, – поправила Намита. – Мы прикроем твою спину.

Не давая себе возможности передумать, я взмахнул рукой в сторону Пэна и произнёс заклинание.

27. Тео

Читая заклинание, я не мог не думать о Джейми. Я видел, как он поднимает руку тем же жестом, что я, открывает рот, и поток слов на мандарине течёт легко, как ручей, стремящийся по камням, и освобождает Пэна из заточения. Я почувствовал его нетерпение, его страх и, более всего, решимость. Впервые я понял, что его блокнот – не игра в охоту за сокровищами, а спасение жизни.

Вот какую задачу он возложил на меня: освободить Пэна. Я знал это.

Я мог не верить в старую китайскую магию, но я верил в своего брата.

Прежде чем последний слог заклинания слетел с моих губ, я почувствовал, как оно рванулось прочь, могучее, накачанное силой и дикое. Никогда прежде чары не оставляли такого ощущения – словно ураган пронёсся через меня, вычерпав до дна. Я по-прежнему не понимал до конца, но теперь мне стало ясно, что имела в виду Санви, говоря, что использовать внутреннюю магическую силу – это как исправить зрение. Я никогда не чувствовал такой решимости, такой силы. Вот какой должна быть магия…

Пэн отчаянно закудахтал.

– О боги, о боги! – причитала у меня над ухом Кай.

Пэн всё ещё кудахтал, хотя это уже больше напоминало карканье. И он начал расти. У меня получилось! Я чуть не лопнул от гордости.

– Идиот! – закричала Кай. – Косноязычный, безумный идиот! Ты прочёл его неправильно!

Постойте, что?

– Но… – возразил я, – я сказал «сделай птицу чуть больше»… – Я торопливо перебрал всю фразу по слогами. Да, я определённо сказал всё верно!

– Ты неправильно произнёс «чуть»! Оно должно звучать «диэн». А ты сказал «тиэн», что значит «небо». Сделай птицу больше неба!

Что?

Сочленения клетки лопнули. Дэнни и Сяохуа, занятые своими мелкими чарами, наконец-то заметили, что происходит, но было поздно. Пэн освободился.

– Останови это! – закричала Кай. – Быстро, пока он не сделался слишком большим и могущественным!

Верно. Чем больше делался Пэн, тем могущественнее он становился. Пока был размером с небольшой арбуз. Я ещё мог одолеть его. Я указал на Пэна и начал читать импровизированное заклинание «Путь борова к поросёнку», но источник силы внутри меня осушен первыми чарами. Заклинание «Путь борова к поросёнку» зашипело и погасло на полпути.

– Дэнни! – закричал я. – Уменьши его!

Дэнни открывал и закрывал рот, вытаращившись на Пэна, который сделался размером с лабрадора-ретривера: «Что… я… но…» Он указал рукой на Пэна, и тот повернулся к нему, и его клюв, мгновение назад такой крохотный и безобидный, теперь напоминал преострейшие ножницы. Пэн ухмыльнулся, показав иззубренные зубы, и клюнул бы Дэнни в голову, если бы Сяохуа не схватила хозяина и не улетела с ним.

Теперь уже все ребята повыскакивали из-за столов. Намита проделала сложные пассы руками и пустила в Пэна золотую молнию. Один взмах его крыльев, и чары исказились, превратив зарницу в золотой меч и послав обратно к Намите. Санви в последнее мгновение успела прочитать блокирующее заклинание, и меч вонзился в невидимый щит, когда острие его было в доле дюйма от груди Намиты. Санви рявкнула, чтобы Намита убиралась из аудитории, и продолжила маниакально выкрикивать заклинания во все стороны, прикрывая убегающих детей. А Сюлин…

Сюлин не сводила глаз с меня, её открытый рот был как идеальный круг. У меня сердце ушло в пятки. Она знала, что это я во всём виноват.

– Надо уносить отсюда ноги, – Кай потянула меня за рукав. – Пошли!

– Но я не могу его бросить. Я ещё чувствую его у себя в голове, я должен его защитить…

Зазвучал сигнал тревоги, и дюжина Глаз роем влетела в аудиторию. Они прикрылись, а когда снова открылись, из зрачков торчали дротики. Я присмотрелся и понял, дротики держали на изготовку сидевшие в Глазах чертенята.

– Стреляй! – скомандовала Сюлин.

Стрелы полетели в Пэна, безжалостно острые. Пэн провёл вдоль тела крылом – он был уже размером с бегемота, – и большинство их отскочили от него. Пара всё же достигла цели, вонзившись в шею, где перья не поспевали за ростом тела и кожа была розовой и морщинистой. Он запрокинул голову и закричал. Оконные стёкла задрожали, а я взвыл от боли. Крик Пэна был неземной, он практически разламывал мне кости. Пэн пошатнулся, сметая столы и стулья, его громадный клюв замотался из стороны в сторону. На несколько секунд его рост прекратился. Все замерли в ожидании. Я прикидывал, нельзя ли как-то вытащить его отсюда…

Один его глаз гротескно выпучился, сделавшись вдруг вдвое больше другого. Пэн застонал: «Мне нехорошо», – его голос звучал странно, надломленно, как будто несколько человек говорило в унисон.

Верхняя часть клюва вдруг стала размером с гребную лодку, и под её тяжестью он осел на пол. Он бил крыльями во все стороны, но не мог поднять свой массивный клюв.

– Стрелы отравлены! Они делают его неустойчивым, – сказала Кай. – Надо уходить!

В аудиторию влетели охрана в крылатых сапогах и новый рой Глаз.

– Уберите отсюда этого мальчишку! – крикнул один из них, указав на меня.

– Но я… – заклинание от ближайшего охранника ударило меня в грудь. При касании оно вырастило щупальца и опутало меня. Меня оторвало от пола и сковало железной хваткой по рукам и ногам. Заклинания полетели прежде, чем меня вынесло из аудитории, и крики боли Пэна вонзались в мои чувства. Я дёргался, трепетал и кричал.

– Разорви связь с Пэном, – велела Кай. – Разорви, иначе она тебя убьёт.

Я не стал. Я не мог. Он представлял опасность, да, но он был ниточкой к Джейми. Мне нужно было его спасти.

За дверями чары охранника спали с меня, и меня без церемоний уронило на пол. Выла сирена, кричали и удирали люди. Из-за дверей раздавался грохот: охране, пытавшейся захватить Пэна, приходилось нелегко.

– Мне нужно установить с ним новую ментальную связь, но у меня не хватит ци… – Отчаяние терзало мне сердце. Неужели после всего случившегося я подведу Джейми?

– Бери мой, – сказала Кай.

– Что? – я уставился на неё. – Как вообще…

– Так же как ты создавал ментальную связь с Пэном. – Она встретилась со мной глазами и кивнула.

Сомневаться времени не было. Я закрыл глаза и попытался связаться с ней, как до этого с Пэном, погрузившись в её горе, в её мучительную тоску по Джейми. Я знал форму, запах и остроту этой боли. Я знал всё. А теперь и её мощь.

Печаль Кай дала мне прилив огненной энергии, и я снова сосредоточился на своих воспоминаниях о Джейми, одновременно думая о Пэне.

Пэн, – мысленно позвал я. – Ты меня слышишь?

Его голос ворвался в мою голову.

Какая боль! Всё горит!

Мне жаль, мне ужасно жаль. Но, пожалуйста, послушай, я могу тебе помочь.

Зачем мне внимать человеку? Вот что твои братья и сёстры делают со мной.

Я им помешаю.

Я тебе не верю!

Честно. Только, пожалуйста, не причиняй никому вреда! Покинь этот мир, не забрав ни единой живой души!

Ха! Нет, воистину я сдерживать себя не стану! О, с какой радостью я сотру вас всех в пыль!

И без предупреждения он послал в мой разум новый поток своих воспоминаний. Они были ужасны, наполнены кровью и мукой. Обоюдоострые воспоминания грозили искромсать моё сознание, но вдруг предо мной промелькнул он. Джейми. И я ухватился за него всеми силами души.

Он был напуган – буквально до дрожи, дыхание с присвистом вырывалось у него из груди. Вокруг лежали без сознания пятеро охранников. Неужели Джейми умудрился вырубить сразу пятерых? Ничего себе! Он подбежал к загону Пэна, поднял руки и что-то выкрикнул. Я силился услышать его голос, но я мог видеть или слышать лишь то, что видел и слышал Пэн, а за толстым стеклом он не слышал ничего.

Это мой брат.

Одна за другой трубки выдёргивались из тела Пэна с отвратительным чавкающим звуком. Он закричал от боли, и Джейми указал на него рукой и прокричал что-то ещё. Боль утихла, хотя не ушла совсем. Пэн сморгнул мутные слёзы, впервые ясно рассмотрев Джейми. Он видел его страх, а за страхом разглядел его доброту. Его силу.

Это. Мой. Брат!

Я со всей мочи выкрикнул это Пэну. Весь его разум обратился ко мне – исполинский кит заметил лодку посреди океана. Я едва устоял под тяжестью, но не отступил.

Я здесь. Я его младший брат. Прошу, доверься мне.

Его ярость обрушилась на меня, и я не сопротивлялся. Её было неимоверно много, столько мне было не вынести, но я держался за память о Джейми, за его глубину, и где-то рядом ощущал Кай, наполнявшую меня своей силой. Вместе мы приняли гнев Пэна, волна за волной, пока не осталась лишь его подлинная сущность.

Я… благодарен тебе.

На это нет времени.

Я открыл глаза. Весь шум – крики, взрывы, приказы – вернулись с силой приливной волны. Теперь, когда гнев более не распалял Пэна, он стал не таким сильным. А значит, его могли снова пленить. Я указал на аудиторию. Глубоко вздохнул. Я могу. Я должен. И я прочитал простейшее китайское заклинание, которое пришло мне на ум: «Чары сотвори, кожу отбели» – с парой уточнений.

Из аудитории хлынули вопли.

– Надеюсь, я никого не убил… – простонал я.

– Почти, учитывая, что превратил их кожу в цветы, – сказала Кай.

– Я… что? Нет, я сказал «сделай кожу гладкой и длинной». Я подумал, что они запнутся об неё и…

– Не-а. Ты сказал «ху-а» вместо «хуа»[76].

– Ты сказала одно и то же дважды!

– Вот слова истинного лаовая![77]

– О боги, о боги, о боги…

Выглядел я, должно быть, совершенно разбитым, потому что выражение лица Кай смягчилось, и она ласково погладила меня по голове крохотным плавником. Я каким-то чудом нашёл в себе силы сдвинуться с места. Пока я плёлся в аудиторию, в голове мелькали видения одно ужаснее другого. Изувеченные тела лежат по полу, повсюду цветы, их лепестки намокли от крови…

Но когда я вошёл, крови не было. Или, возможно, она была, но я не видел ничего, кроме плотной стены из цветов. Я пробирался через пахучий курган: жасмин, розы, гортензии, подсолнечники, гиацинты – запах множества цветов был таким густым, что сам воздух казался сахарным. Но все были целы. И живы. Да, они погребены под горой цветов, но хотя бы внутренности были на своём месте под кожей. Чёрт побери! Как?

– Всё страньше и страньше, – сказала Кай мне на ухо. – О-о, ты сказал «би» вместо «пи-и»[78]. Ты превратил в цветы стены, а не их кожу. Хитроумно.

В нескольких шагах передо мной высилась особенно высокая груда пионов. Пока я пробирался вперёд, пионы разметало, и Пэн поднялся, словно Левиафан из пучины моря. Он взмыл, увеличиваясь ежесекундно, на его коже вырастали яркие перья всевозможных переливчатых оттенков: пурпурные, алые, как кровь, сияющие золотые, светящиеся синие. С душераздирающим воплем он пробил остатки потолка над аудиторией. На нас посыпались осколки стекла. Стальная балка обрушилась вниз, прямо ко мне. Я не мог двинуться с места и понимал, что сейчас умру…

Громадное крыло опустилось и запросто отшвырнуло балку, словно игрушечную.

– Ничего себе… – выдохнул я. Ничего больше сказать я не успел, крыло подхватило меня, и я успел заметить отчаянно плывущую ко мне Кай, когда меня понесло вверх так быстро, что меня расплющило о твёрдые перья. А затем я встал перед самым большим глазом. Большим, как мой дом. Нет, больше.

Здравствуй, мой тщедушный спаситель. Твоя проделка с цветами дала мне шанс вырваться отсюда. Но, к несчастью, я по-прежнему прикован к твоему забытому богами миру. Мне необходимо знать, какие призывающие обряды применили ко мне, дабы отменить их. Или я могу убить того, кто меня призвал, разорвав тем самым связь.

– Э… привет! – пискнул я. Даже не опутанный ненавистью и гневом, он внушал трепет. – А ты не можешь сам разорвать узы призывающего обряда? Как высшее божество и всё такое.

Пэн фыркнул.

Разумеется, могу. Но узы пресекутся не полностью, и я буду ощущать их вонь. Я хочу полной свободы, чтобы не осталось и тени этого проклятого царства на моём существе.

– Ох. Ладно, о’кей.

Мне следует попросту уничтожить это место. Это заведомо убьёт того, кто призвал меня. Быстро и…

– Э… не надо, пожалуйста! Клянусь, я выясню, какой был использован обряд, или найду того, кто призвал тебя, и ты сможешь заставить его разорвать узы.

Ты уверен, что разумно оставить это место невредимым? Ты видел, чем здесь занимаются.

– Да! – поспешно сказал я. – Пожалуйста, не разрушай кампус! Что ты можешь сказать мне о своём похищении? Ты помнишь подробности?

Я парил в небесах, солнце грело мою спину, а в следующий миг меня призвали. Как только я прибыл, чары ударили по мне со всех сторон – самые жестокие и лиходейские чары. Я потерял сознание. А потом эти иглы – наполненные наркотиками. Они не позволяли мне прийти в сознание. Ты сам видел.

– Я закончу то, что начал мой брат. Я выясню, кто стоит за твоим похищением и какие обряды были использованы, чтобы ты мог полностью порвать узы.

Хм. Возьми это.

Он наклонил величавую голову и выдернул из плеча белоснежное перо. Перо было размером с меня, но, коснувшись моей ладони, оно уменьшилось до размеров моего большого пальца.

Когда найдёшь того, кто заточил меня, сожги перо, и я отзовусь. Когда луна народится вновь, я вернусь. Ежели до той поры ты не найдёшь похитившего меня, я уничтожу это место. Ты ведь знаешь, что я как высшее божество, я не связан простыми законами кармы? Я в своём праве и могу сровнять всё здесь с землёй.

– Когда луна народится вновь. Хорошо, договорились! – пискнул я, пряча перо Пэна в карман.

Не разочаруй меня, малыш.

На этом Пэн покинул меня, и я камнем рухнул с небес, приземлившись на гору гортензий. Пэн улетал, и каждый взмах его крыльев был подобен грому.

Мне на глаза выплыла знакомая фигура.

– Пережил встречу с Пэном, вот как? – сказала Кай. – И все органы на своих местах? Да? – Она нервно захихикала – впрочем, это больше походило на всхлип, чем на смех.

Я не мог собраться с силами, чтобы ответить. Кай подалась ко мне и, к моему удивлению, обняла меня своими маленькими плавниками. Я прикрыл глаза и тоже обнял её крепко-крепко. Чудно, до чего я был рад её видеть и как утешили меня её крошечные объятия.

Далеко не сразу я сумел выбраться из-под удушающего кургана гортензий. Судя по количеству ушибов и царапин, всё моё тело представляло собой один сплошной синяк.

А когда я сумел выползти на поверхность, я понял, что лучше бы мне оставаться в укрытии, потому что передо мной стояла Сюлин, скрестив руки на груди. И выражение её лица было в точности как у мамы, когда она ловила меня на чём-то нехорошем.

28. Тео

– Значит, ты понятия не имеешь, как нашёл Пэна, и как вышло, что ты его освободил и превратил половину аудитории в цветы? – сказала Сюлин. Одна бровь поднялась так высоко, что почти скрылась за линией роста волос.

Пока она говорила, в голове моей помимо моей воли теснилось множество вопросов, и каждый звучал тревожным шёпотом, окрашенным страхом и недоверием. Джейми нашёл Пэна, когда проходил здесь практику. Это означало, что Пэна похитил кто-то из корпорации. И возможно, с санкции корпорации. Следующий очевидный вопрос: кто об этом знал? Была ли Сюлин частью этой схемы? Я не знал, насколько свободно или осторожно мне следует говорить с ней, но в одном был уверен: нельзя упоминать про записную книжку Джейми.

– Я же говорил, – сказал я, стараясь казаться усталым, но ни капельки не виноватым. – Я наткнулся на Пэна в лесу, когда разыскивал магических существ. А затем Дэнни отобрал его у меня, так почему вы его не допрашиваете?

– Дэнни тоже отвечает на вопросы. Но кое-что не сходится. Прежде всего я не понимаю, как ты нашёл Пэна, когда ни Глаза, ни охрана не сумели почуять его, хотя у существа, подобного Пэну, должна быть невероятная аура…

– Честно говоря, Тео валандался, как обычно, и это я почуяла Пэна, – вмешалась Кай. – Это… э… одна из моих способностей как духа золотой рыбки. Да, понимаете, стоит мне оказаться рядом с сильным существом, как моя чешуя встаёт дыбом, и я…

Сюлин обратила свой лазерный взгляд на Кай:

– И тебе не показалось странным, что мы без задней мысли сунули в клетку такое могущественное существо?

– Мадам, вы понимаете, насколько странными представляются мне люди в целом? Кто знает, что для вас нормально, а что нет? Вы пользуетесь нелепыми палочками, чтобы класть еду в рот, презрев дарованные богами пальцы, вы маскируете свой запах мылом и духами, хотя он лучше всего указывает на эмоции, не говоря уже о вашей привычке носить нижние трусы…

– Нижние трусы… – повторила Сюлин. У неё сделался ошалелый вид, что часто случалось с людьми, беседовавшими с Кай.

– Та штука, которую вы носите, чтоб прикрывать свои неприглядные места, как будто всё остальное у вас менее неприглядное. Впрочем, те места особенно отвратительны…

– Я поняла! – Сюлин глубоко вздохнула. – То есть ни один из вас не почувствовал подвоха, когда вы нашли Пэна. А потом…

– А потом Дэнни налетел на своём глупом драконе и украл у нас Пэна, разве нет? – Кай сложила вместе свои маленькие плавники. – Откуда вывод: во всём виноват Дэнни, ну и его дракониха… А вы знали, что её зовут Сяохуа…

– Замолчи! – рявкнула Сюлин. Она повернулась ко мне: – Тео, я очень серьёзно отношусь к этой программе. И если ты не стараешься на все сто процентов, ты подвергаешь риску окружающих.

У меня свело живот от страха. Мне нужно как-то это исправить.

– Но…

– Мне жаль. Ты очевидно талантливый мальчик. У тебя должен быть очень сильный ци, чтобы превратить аудиторию в цветы, но боюсь, тебе придётся покинуть программу. Я не могу допустить, чтобы твоё присутствие угрожало безопасности других детей. Пожалуйста, собери свои вещи. Я вызову тебе пузырь до дома.

И Сюлин ушла, оставив меня на мели и с горестным осознанием, что я профукал свой шанс закончить дело Джейми и найти похитителя Пэна.

И тут меня осенило. Тетрадь Джейми. На последней странице он написал:

Я так много хотел рассказать тебе, но моё время на исходе. Я переживаю, что тебе одному придётся отправиться на ГромКон. Тебя окружают плохие люди. Пожалуйста, найди взрослого или хорошего спутника, чтобы он пошёл вместе с тобой, о’кей?

Теперь я вспомнил, что слова «моё время на исходе», «окружают плохие люди» и «найди кого-то взрослого» были написаны фиолетовыми чернилами. Может, это вовсе не зашифрованное послание? Может, меня буквально окружают плохие люди?

Новая мысль медленно доходила до меня, как будто мои кости вдруг затянуло инеем. Может, смерть Джейми не была несчастным случаем? Может, именно это он имел в виду, когда писал «моё время на исходе»? Может, «плохие люди», кем бы они ни были, убрали его? Нет. Этого не могло быть. И врачи в «Скорой помощи», и копы – все говорили, что Джейми заснул за рулём. Следов саботажа не обнаружили. Тормоза работали нормально. Он не принимал наркотики, ничего такого. Это был просто несчастный случай.

И всё же.

Впервые я задумался над тем, так ли всё просто, как выглядело. Вдруг что-то осталось незамеченным.

29. Кай

– Кай, ты должна это исправить!

Этими словами можно определить мои взаимоотношения с хозяевами: «Кай, исправь это! Кай, исправь это!»

Вот только – проклятие! – на сей раз я действительно хотела исправить ситуацию. Что было довольно неловко, так как я не представляла, что можно сделать.

– Нельзя сейчас просто вернуться домой. Здесь творится что-то по-настоящему плохое, я точно знаю. Что-то масштабное! – восклицал Тео, лихорадочно размахивая руками.

– Знаю. – Я плавала вперёд-назад, пытаясь разобраться с мельтешением мыслей в голове. – Пэна похитил кто-то из здешних. Нельзя так просто в одиночку похитить бога. Тот, кто это сделал, должен был иметь доступ к ресурсам корпорации.

– Вот именно, – сказал Тео. – А что, если всё было санкционировано самой корпорацией? Если они все в этом замешаны? Что, если… – Голос его дал петуха, и он осёкся. – Что, если случившееся с Джейми не было несчастным случаем?

Я открыла рот и закрыла, так ничего и не сказав. Потому что мне в голову пришла та же самая мысль.

– Создай иллюзию! – сказал Тео. – Пусть Сюлин думает… э…

– Я не могу заставить Сюлин думать, будто этого фиаско не было. Иллюзия продержится секунд десять, пока кто-нибудь не подойдёт и не спросит: «Так отчего рухнуло то здание, а?» – и всё, чары развеются!

– Перекинься! – Тео схватил меня – не бережно, имейте в виду, – у самого глаза выпучились, ноздри раздуваются. – Обернись Крейтоном Уордом и уговори Сюлин не выгонять меня. Я должен сдержать своё обещание Пэну и освободить его от людского мира, как хотел Джейми. Нельзя, чтобы меня отослали домой.

Это была совершенно безумная идея. Но могло получиться. Но нельзя было этого делать. Нельзя. Первая лиса-оборотень прикинулась прекрасной девой, чтобы заманить ничего не подозревающего юношу[79] в лес, где погрузила его в вечный сон и насыщалась его ци. И с тех пор все её потомки следовали её примеру: прикидывались прекрасными женщинами и плели всё более искусные чары иллюзий (есть рассказы о лисах-оборотнях, создававших целые иллюзорные деревни), чтобы увлекать всё новых бестолковых мужчин прочь от цивилизации. Поэтому прикинуться человеком, особенно с целью обмана человека, стало считаться для лисы-оборотня самым ужасным проступком. Поступи я так, я стану ещё ближе к демону и низвергнусь ещё ближе к Воловьей Башке и Лошадиной Морде.

Я хотела недвусмысленно сказать об этом Тео, но проговорила только:

– Я бы и рада это сделать, но…

– Так сделай! – Его слова припечатали меня с непререкаемостью судейского молотка.

Спорить было бесполезно, его приказ был слишком точен. Я не могла не выполнить приказа хозяина. И откровенно говоря, я хотела это сделать. Мне нужно было как-то всё исправить, а обмануть немного этичнее, чем вырвать глотку. Так? Так.

Приняв решение, я унеслась и нашла укромное место. К счастью, большинство Глаз кружили над руинами, пытаясь отыскать людей под лавиной цветов. Я закрыла глаза, вызвала образ Крейтона Уорда и… перекинулась!

Когда я открыла глаза, мои ноги были обуты в начищенные туфли, а точка обзора была намного выше, чем у золотой рыбки (или лисицы, если уж на то пошло). Я пошевелила пальцами и наморщила нос, увидев, какие они бледные и похожие на сосиски, и тут вдруг осознала, что меня душат. Задыхаясь, я схватилась за горло и сообразила, не без смущения, что меня душил шёлковый галстук. Ну и не душил по-настоящему. Мне так показалось, потому что директор Уорд любил затягивать галстук очень-очень туго.

С тех пор как я притворялась человеком, немало воды утекло. По большей части я ограничивалась животными или предметами, ввиду упомянутых выше кармических последствий, а также из-за природной ущербности человеческого тела – о последнем я вспомнила, как только сделала первый шаг.

– Зачем ты легла на траву? – зашипел Тео. Я и не заметила, что он последовал за мной, вот до чего слеп и глух мой текущий облик.

– Очевидно, потому что упала? – огрызнулась я. Я вскочила на ноги и пригладила волосы. – На что ты так уставился?

– Ты выглядишь совершенно как он. Чуднó.

Я поправила галстук.

– От превосходной лисицы вроде меня нельзя ожидать ничего иного. Ну всё, я пошла спасать мир.

Я сделала всего два шага, как Тео вцепился в меня:

– Кай! Твои хвосты!

Упс! Я смущённо посмотрела на него, а затем прикрыла глаза и сосредоточилась, представляя себя бесхвостой. Однако мои великолепные упрямые хвосты оставались при мне.

– Ладно, может, Сюлин не заметит.

– Точно, она не заметит, что у Крейтона Уорда из задницы торчат два ярко-рыжих хвоста!

Я и опомниться не успела, как он схватил мои прекрасные хвосты, стянул засаленной резинкой для волос и запихнул мне под пиджак. Поправив пиджак, он подтолкнул меня вперёд:

– Иди!

Я замешкалась, меня одолевали сомнения. Нужно было рассказать ему про Воловью Башку и Лошадиную Морду и об угрозе, которую они представляли моей жизни. Самой моей душе. Как убеждён был Воловья Башка, что я превращусь в демона, и сколь опасно моё задание. Как опасно балансирует оно на границе между добром и злом. Я уже открыла рот, но, взглянув на измученное лицо Тео, промолчала. Мысль о том, что авария, в которую попал Джейми, каким-то образом связана со здешними зловещими делами, сокрушила меня. Мы должны были узнать правду любой ценой. И вот, в последний раз дёрнув за галстук, я пошла.

30. Кай

Быстро передвигаться, будучи человеком, практически невозможно. Как-никак людям недостаёт пары ног. Пока я нагнала Сюлин, я успела запыхаться.

Сюлин при виде меня явно растерялась:

– Где ты был? Я как раз шла в офис, чтобы поговорить с тобой. И не видела тебя там…

– Не важно. – Я приняла самый надменный вид, что затруднительно, когда ты никак не можешь отдышаться.

– Ну и бардак! – Сюлин говорила более резко, чем я ожидала, но полагаю, женщина была потрясена: как-никак целое здание рассыпалось на цветы и так далее. – Мне пришлось связаться с нашим отделом по связям с общественностью, чтобы это не попало в новости. Ты же знаешь, как они вынюхивают всё про нас после смерти Таслима – только и ждут, когда «Риплинг» допустит промах. – Она провела пальцами по волосам. Один из патрулирующих Глаз подплыл ближе. Женщина взглянула на него и выпрямилась. – Я сожалею об ущербе, сэр. Ребёнок, устроивший это, в моей группе. Я как раз собиралась обсудить с вами его исключение из программы.

– Ого! Вы пытаетесь спихнуть ответственность за происшествие на несчастного невинного ребёнка?

– Что? – Она поймала мой взгляд. – Нет, как я уже говорила, нам не следовало допускать его к участию в программе, учитывая случившееся…

– Я больше не желаю слушать ваши оправдания! – вскричала я, превосходно вжившись в роль. – Тео должен остаться в программе.

– Что? О чём вы говорите? Разве я упоминала имя Тео? – Сюлин снова покосилась на Глаз и заговорила более сдержанно: – Не думаю, что это хорошая идея, сэр. Он слишком порывист и непредсказуем. Почему мы должны оставить его в программе?

И правда почему? Я не ожидала, что она станет оспаривать моё решение. Я изрекла шёлковым голосом:

– Вы подвергаете сомнению мой авторитет?

Сюлин так сильно наморщила лоб, что он стал походить на моток верёвки.

– Вы в порядке? Или опять… хм, нам нужно провести ещё один ритуал? – очень тихо проговорила она.

– Ритуал?

Сюлин прищурилась и сказала шёпотом:

– Ритуал очищения?

О чём она говорит? Впрочем, не важно, я не могу продолжать эту игру. Я подняла подбородок и попыталась смутить Сюлин прямым взглядом:

– Не болтайте глупостей, я в порядке. Тео остаётся в программе. И я объясню вам почему.

Сюлин не сводила с меня глаз в ожидании.

Э-э… хм… сейчас, в любой момент меня посетит блестящая мысль…

Я твёрдо встретила её взгляд.

– По… причинам… связанным с… Пэном?

Вся её манера мигом переменилась. Лицо стало непроницаемым.

– Сэр? Не думаю, что нам следует говорить об этом здесь, так открыто.

Отрава вскипела у меня в животе, и гнев хлынул наружу. Она знает. Она знала. Она участвовала в плане похищения.

Открытие настолько потрясло всё моё существо, настолько разъярило, что я сама не знала, что намереваюсь сделать, пока не сделала это. Я погрузилась в глубины себя и сплела чары. Чары настолько запретные, что я не осмеливалась прибегать к ним более ста лет. Чары, затуманивающие сознание[80]. Едва они были сплетены, я передумала и попыталась поймать вылетевшее заклинание. Долю секунды я удерживала его, но затем оно вывернулось на свободу и ударило Сюлин прямо в лицо.

Глаза Сюлин распахнулись, затем затуманились.

– Ох!

– Нет, нет, нет…

– Разумеется, сэр, – сказала она, и хотя она по-прежнему не сводила с меня глаз, взгляд её нельзя было назвать осмысленным. – Да, это совершенно оправданно. Мы непременно должны оставить Тео в программе.

У меня внутри всё ухнуло. Кажется, меня затошнило.

– Ну и всё будет убрано к вечеру, а к утру аудитория будет восстановлена, так что ничего страшного не произошло. Спасибо за снисхождение. – И с этими словами Сюлин удалилась.

Ох, нет. Я совершила самое дурное деяние из всех – непосредственно затуманила разум человека.

При одной мысли об этом я чувствовала, как сама моя сущность расщепляется – как если бы на куртке расстегнули молнию. Если создания, существующие в высших сферах, такие как лисы-оборотни, поддаются низменной натуре, последствия бывают ужасны. Каждый аморальный поступок усиливает нашу низменную сущность, пока она не превозмогает наше сознание, превращая нас в демонов.

Частью своего рассудка я осознавала, что именно это происходило со мной. И я закричала самой себе: «Кай, ты развращаешься, становясь демоном, БОРИСЬ!»

Но я не боролась.

Как капля чернил, упавшая в воду, моя низменная натура окрасила всё моё существо, и это было… приятно. Я ждала боли или слабого жжения, но нет. Это оказалось сладостно, как глоток горячего шоколада в промозглый осенний день. Одна за другой мои мышцы расслабились, удлинились, заматерели, и я почувствовала себя очень СИЛЬНОЙ. Зрачки расширились, а сердце понеслось, как дикий жеребец. Я могла схватить Сяохуа за гриву и хорошенько помутузить, словно ничтожного червя.

Если бы захотела. А я хотела, да, да! Я хотела рвануть прямо в небо, взрезав тучи, сдёрнуть звёзды, горящие, пламенные, и обрушить их обратно на землю. Может, тогда они узнают, каково это – потерять Джейми.

Джейми.

Это имя заставило меня замереть. Но я не сразу смогла учуять суть. Оно было… и остаётся… важным для меня когда-то давно. Но…

Ох. Джейми.

Туман рассеялся. Новообретённая сила покинула меня так внезапно, что я, тяжело дыша, рухнула на землю, слабая, как щенок.

Ко мне заторопились шаги.

– У тебя получилось? – спросил Тео. – Ты убедила её не выкидывать меня из программы?

Моё нутро наполнилось желчью. Я заморгала на него мутными глазами:

– Да. А теперь уходи, мне дурно.

– Но тебе нельзя вот так лежать! В любую минуту может показаться очередной Глаз. – Он с неожиданной силой дёрнул меня за руку и поднял на ноги.

Я знала, что Тео был прав, но чем дольше я ковыляла за ним, тем больше меня захлёстывала демоническая злоба. Его не заботит моё самочувствие. Он помогает мне лишь потому, что не хочет сам попасться.

Когда мы углубились в лес, я бессильно осела на землю и наконец перекинулась из отвратительного обличья Крейтона Уорда.

– Ты почему в обличье лисицы? – спросил Тео. – Нас могут увидеть. Перекинься в золотую рыбку!

Я как ни в чём не бывало принялась вылизывать переднюю лапу. Всё тело сделалось ужасно чувствительным, я словно ощущала крохотные молекулы воздуха, скользившие по шерсти. Меня просто в дрожь бросало. И почти неодолимо хотелось укусить…

– Алло! Земля вызывает Кай!

Я вскочила и с рычанием оскалила зубы. Какой мягкой выглядела его кожа! Какой он был пухлый! Как замечательно погрузить зубы в его шею…

– Знаешь, я только что понял… Я не поблагодарил тебя.

…Я почти чувствовала, как горячая кровь льётся в мою пасть… что?

– Вся эта сумятица с Пэном… и это целиком моя вина. Ты помогла мне разгрести эту кашу, а я даже спасибо не сказал. Так что спасибо тебе, Кай. Ты просто… – Тео сделал глубокий вдох. – Неоценимая.

Во мне волной поднялось непонятное чувство.

– Прошу прощения, я чрезвычайно ценная! – сказала я, чтобы скрыть смущение.

– «Неоценимая» именно это и значит, гений! – Тео закатил глаза.

– Нет, правда? Английский воистину самый ужасный язык, а я знаю почти все ваши языки! – И продолжая трещать о несовершенстве людских языков, я вдруг поняла, что я больше не чувствую себя как звезда, готовая взорваться. Я прервала тираду и осторожно вздохнула. Затем сделал вдох поглубже. То, что Тео поблагодарил меня, остудило мой гнев, а с гневом ушло и неспокойное ощущение утраты самообладания. Он признал ценность того, что я сделала. Выдохнув, я почти пришла в себя. Окрепшая связь между мной и Тео очистила мою душу, пускай самую малость. Я взглянула на Тео, и его плоть больше не казалась мне соблазнительной на зуб.

– Как ты уговорила Сюлин не выкидывать меня из программы? – поинтересовался он.

У меня вспыхнули щёки. Нельзя никому рассказывать (и особенно Тео), что затуманила разум Сюлин, вместо того чтобы использовать мой непревзойдённый дар убеждения. Как стыдно.

– Не важно. Кстати, Сюлин упомянула нечто любопытное в нашем разговоре.

– Что?

– Она спросила меня – ну то есть Крейтона Уорда, – не нужен ли мне очередной «ритуал очищения».

Тео непонимающе уставился на меня.

– Ритуалы очищения совершают, когда необходимо очистить душу, – пояснила я.

– Да, я знаю, но почему она спросила, не нужен ли тебе этот ритуал? Может, ты ослышалась?

На меня вдруг накатила усталость. Перекинувшись в одного человека и затуманив разум другому, я потратила все свои силы.

– Может, это вообще не важно. Но, пожалуйста, будь осторожен. Я совершенно уверена, что Сюлин знала о плане похищения Пэна. А вероятнее всего, сама в нём участвовала.

Тео кивнул, побледнев:

– Может, нам следует сообщить в полицию?

– Можешь попробовать, но сомневаюсь, что МСНИ, которое ты подписал, позволит сообщить сторонним лицам значимую информацию о корпорации. И сомневаюсь, что полиция поверит ребёнку, болтающему о похищенном божестве. А корпорация найдёт лучших адвокатов, чтобы замять дело, а потом и тебе рот заткнёт. Лучше затаиться и… – Я вздохнула. Я ужасно, ужасно устала. – Выждать.

– О’кей, – тихо сказал он

Собрав остатки сил, я перекинулась в золотую рыбку и устроилась у Тео в кармане. Он и пяти шагов не прошёл, как меня сморил сон, и я погрузилась в темноту.

31. Тео

Вернувшись в коттедж, я принял горячий-прегорячий душ. После этого меня подкараулила Намита с требованием отчёта. Я как раз рассказывал ей всё, что узнал, когда нас застал врасплох звонок к обеду.

– Я готова была поспорить, что после сегодняшней катастрофы обед отменят, – сказала Намита.

– Ага.

Когда мы добрались до столовой, у меня было такое чувство, будто я начинён взрывчаткой. И могу в любую секунду взорваться, разнеся всё вокруг. Мне не хватало Кай. Она ещё спала, так что я решил оставить её в коттедже. Но хотя бы Намита была со мной.

Я напрягся, заметив в столовой Сюлин, но она лишь благожелательно улыбнулась нам и вернулась к разговору с Санви. Я так упорно следил за ними, что под конец испугался: вдруг они почувствуют, как я прожигаю их взглядом? Неужели они обе замешаны в похищении Пэна? И в гибели Джейми? Но они выглядели счастливыми и расслабленными, а когда к ним подошла стайка девочек, и Сюлин, и Санви отвечали с таким искренним дружелюбием, что мне стало стыдно. Может, я ошибся. Горе сделало из меня параноика.

– Сегодня мы не поскупились, чтобы помочь всем оправиться после утреннего происшествия, – сказала Санви, и она не преувеличивала.

Стол буквально ломился под весом еды. Там было огромное блюдо с мясом ягнёнка, цыплятами и креветками, запечёнными в печи тандури – идеально зажаренные, пахнущие пряностями и солью, они так и просились в рот. Намита схватила пухлый масленый пельмень.

– Ешь, – сказала она. – Нам понадобятся силы, особенно если тут творится что-то дурное. – Она надкусила пельмень, и глаза у неё расширились. – Момо![81] Такие готовила нам бабушка. Она клала в них баранину и тонну зиры, и получалась такая вкуснятина! Я уже не помню, когда в последний раз такие ела!

Намита была права. Отчего бы не поесть. Мне понадобятся силы, чтобы разгадать эту тайну. Я взял пельмень и откусил. И тотчас ощутил во рту вкус дома. Глаза наполнились слезами.

– Тебе нравится? – спросила Намита.

Я проглотил ком в горле и лишь потом ответил:

– Ага. Но этот с начинкой из зелёного лука и свинины. Эти цзяоцзы[82] точно такие, как готовили мы с Джейми.

Цзяоцзы были единственным блюдом китайской кухни, которое я согласился научиться готовить, и то только потому, что мы с Джейми часами сидели и болтали, заворачивая начинку в тесто и слепляя пельмени причудливыми способами.

– У меня с начинкой из сладкого кокоса и джаггери[83], – сказала девочка по имени Сара. – Вау, они, должно быть, зачарованы и превращаются для каждого в его любимое блюдо!

Тут все остальные ребята схватили по пельменю, и раздались возгласы:

– О-о, паста из семян чёрного кунжута!

– А у меня алу по-пенджабски, картофельное карри!

Я положил недоеденный цзяоцзы на тарелку. Хотя он был такой же вкусный, как у нас с Джейми, или именно потому, что он ничем не отличался от цзяоцзы Джейми, я чувствовал себя обокраденным. Тот, кто готовил нам обед, не имел права применять такую всепроникающую магию.

Однако остальных еда не смутила, и все весело ели, а потом откинулись на спинки стульев с осоловелыми улыбками, поглаживая себя по животу. Мой же желудок был полон от силы наполовину, и меня мутило от страха. Я не представлял, что мне делать дальше.

Перед каждым из нас возник небольшой стаканчик, наполненный какой-то искрящейся жидкостью. Свет пузырился в стаканах, окрашивая стены и потолок мириадами цветов.

– Это жидкая энергия, – сказала Санви. – Пейте до дна, потому что ночь предстоит длинная. Сегодня у нас вечеринка с ночёвкой!

Мы с Намитой опасливо смотрели на свои стаканы.

– В чём дело? – спросила Сюлин.

– Ни в чём, – сказала Намита, сев прямо, и покраснела.

– Тогда почему вы не пьёте?

Мы обвели взглядом стол. Оказывается, все уже осушили свои стаканы и были в полном порядке. И даже счастливы. Сюлин с Санви выжидающе смотрели на нас, деваться было некуда. Я осторожно пригубил, а затем на меня будто что-то нашло, и я допил стакан в один глоток.

О! Мой! Бог!

«Живая энергия» – точнее и не скажешь. Напиток заискрился по всему моему телу, растворяя усталость, страхи и вообще всё плохое, оставляя после себя электрический взрыв. Если бы меня попросили прямо сейчас пробежать марафон, Я БЫ СОГЛАСИЛСЯ.

Остальные ребята выглядели такими же счастливыми, многие буквально повскакивали со своих мест. Я тоже вскочил и был обескуражен, когда не достал рукой до потолка.

– О’кей, дети! Эй, слушайте! – Санви пришлось несколько раз хлопнуть в ладоши, привлекая наше внимание. – На вечеринку с ночёвкой мы разделим вас на группы, о’кей? Пожалуйста, следуйте за руководителем группы.

Я кинулся к Сюлин и врезался в Дэнни. Я почти ничего не почувствовал. Я больше не досадовал и не злился на него. И он, судя по всему, тоже – он просто рассмеялся и вскочил на ноги.

– Не нравится мне это, – сказала Сяохуа. Она обвилась вокруг его шеи, как шарф. – Вас напоили эликсиром, усиливающим вашу способность черпать ци.

– Так это же прекрасно! Разве нет? Звучит чудесно! – тараторил Дэнни, перескакивая с ноги на ногу.

– И ощущается тоже классно! – подхватил я.

И я помчался следом за Сюлин, которая повела нашу группу в отдельную комнату. Там на полу были кругом разложены спальные мешки в окружении сотен, не меньше, красных свечей.

– Прямая угроза пожара, – проворчала Сяохуа.

– Как мне ни жаль, но я должна попросить вас отослать своих компаньонов, – сказала Сюлин.

– Почему? Дэнни, я не… – сказала Сяохуа, но Дэнни уже прочитал изгоняющее заклинание, и её подбросило в воздух, где она исчезла с лёгким хлопком. Дети вокруг проделывали то же самое. Наверное, оно и к лучшему, что Кай осталась в коттедже.

32. Кай

– Ты только посмотри! Кто это у нас тут?

От звука этого голоса у меня внутри всё сжалось. Не успела я откликнуться, как из сгущающейся тьмы пророкотал другой голос.

– Брат, это же Кай!

– Да, я знаю, что это Кай. Я спросил для пущего эффекта, – раздражённо проговорил первый голос.

Тьма отступила ровно настолько, чтобы возникли двое моих заклятых врагов, Воловья Башка и Лошадиная Морда. Воловья Башка держал свой неизменный трезубец, а Лошадиная Морда размахивал своей любимой шипастой дубиной. Воловья Башка стал заметно больше, плотнее и реальнее, чем в нашу прошлую встречу. Их смрад наполнил мой нос – жжёная сернистая вонь пополам с кровью и скотским потом. Яогуаи больше не пригибали своей тяжестью ветви мёртвых деревьев. Они сновали по растрескавшейся земле, цокая и шаркая когтями. Им меня не заполучить, пока нет, однако они тыкались в разделявшую нас границу, шипя и скаля острые зубы.

Что-то коснулось самых кончиков моих хвостов, легонько-легонько, и я с рычанием отскочила.

– Посмотри, как она скачет, брат! – возликовал Воловья Башка. – Как славно она попляшет в котле с кипящим маслом!

Лошадиная Морда глубоко втянул воздух, раздувая ноздри:

– Давно я не лакомился лисятиной!

– Я выполняла приказ своего хозяина. – Мой голос звучал так тонко, так слабо. Жалко, как и мои оправдания.

Воловья Башка и Лошадиная Морда взревели от хохота, и браслеты, свисавшие с их оружия, зазвенели.

– Продолжай говорить это себе, лисонька! – сказал Лошадиная Морда. – Знаешь, что говорят про дорогу в ад… чем там она вымощена, брат?

– Э, ну, наша дорога вымощена разбитыми черепами лиходеев, – сказал Воловья Башка.

Лошадиная Морда вздохнул, выпустив облако белого пара:

– Я говорил не о буквальной дороге.

Воловья Башка непонимающе уставился на него:

– Э, ну, дорога сложена из черепов, а ещё она выстлана кровавыми внутренностями…

– Благими намерениями! – взревел Лошадиная Морда. – Она вымощена благими намерениями!

– Ну чего ты так взъярился, брат?

Они повернулись друг к другу, оба подняли своё оружие, и я воспользовалась шансом удрать. Воистину, Воловья Башка и Лошадиная Морда самые лютые враги друг другу…

Я врезалась в стену и отскочила, как мячик для пинг-понга. Воловья Башка высился надо мной, злорадно улыбаясь:

– Глупая лисонька. Ты же не думала, что от стражей преисподней так легко убежать?

– Ты не понимаешь, – затянула я, – творится нечто ужасное. Нечто опасное. Они похитили Пэна…

– Люди похитили столь могучего бога, как Пэн? – переспросил Лошадиная Морда. Оба взревели от хохота.

– Смотрите на меня, я тщедушный человек! Я сейчас похищу бога! – пропищал Воловья Башка тонким голоском.

– Но это правда! Вы можете проверить, если не верите мне. Пэна нет в этом царстве!

– Вероятно, взял отпуск, – сказал Воловья Башка.

– Я слышал, в Пхукете хорошо в это время года, – примолвил Лошадиная Морда. И оба повернулись и уставились на меня со злорадными улыбками.

– Даже если ты говоришь правду, лисонька, это ничего не меняет. Месть не является благим делом. Это не отменяет того факта, что ты посеяла хаос. Ты затуманила разум человеку! – сказал Воловья Башка. – Какое лиходейство!

– В самую пору демону!

– Нет, но… – я попятилась было, но врезалась в толстые ноги Лошадиной Морды. Деваться было некуда. Вот и конец. Меня схватят и отошлют в Диюй, где моей душе суждены муки десяти кругов ада. Меня будут окунать в кипяток, протыкать насквозь, сдирать с меня шкуру, как с апельсина, и что самое ужасное – заставят меня слушать оперу и делать вид, будто мне это нравится.

Если мне не удастся сбежать к Тео. Если я смогу вернуться в мир людей, я, наверное, буду спасена. Как все обитатели мира духов, Воловья Башка и Лошадиная Морда не могут попасть в мир людей, если их не призовут.

Воловья Башка поднял свои передние ноги, трезубец блестел в пульсирующем свете. Я пыталась каждым атомом своего тела сосредоточиться на Тео. На его лице. Его голосе. Воловья Башка ударил трезубцем, целя прямо мне в сердце.

– Тео! – закричала я.

33. Тео

– О’кей, ребята, зайдите в круг и возьмите себе спальный мешок, – сказала Сюлин. – Мы сыграем в пару игр и споём традиционные песни.

Я запрыгнул в круг и схватил спальник. Я запоздало сообразил, что выбрал место рядом с Дэнни, но, как ни странно, мне было всё равно. Он взглянул на меня и одурманенно улыбнулся. Поскольку мой разум, в общем и целом, был вихрем разноцветных искр, я не вникал в «игры», которым учила нас Сюлин. Мне запомнились лишь отдельные эпизоды: маленькие палочки, раскиданные безумным узором на полу, тёмно-красная краска, в которую нам велели окунать пальцы, – и нам всё время нужно было напевать странные пьянящие стихи на мандаринском, которые обычно давались мне с трудом. И пока я разливался соловьём, стараясь не отставать от остальных детей, у меня в мыслях то и дело мелькала Кай. И во всём этом ни капли логики.

Кай была опять в облике лисы и бежала со всех ног. Страх окутывал её тлетворным облаком. Чего она так боялась? Она замерла, уставившись на что-то мне невидимое, а затем открыла рот и выкрикнула моё имя, и я тоже закричал, потому что полетел, хотя и стоял на полу. Меня словно разрывало надвое, но никто, кажется, не слышал меня.

А я падал и не мог остановиться, я летел, и падал, и летел…

Что-то врезалось мне в грудь со всей мочи, сбив меня с ног. Мы оба закричали, лягаясь и отчаянно отбиваясь.

– Тео? Это я! Кай!

Я заморгал, вглядываясь в тень, сидевшую у меня на груди.

– Кай? Кай! Постой, ты мне опять привиделась? Я же…

– Почему ты здесь? – закричала она, пропустив мои слова мимо ушей. – Как ты здесь оказался?

Я вскарабкался на ноги, прижимая к себе Кай, и осмотрелся. Всё, что я собирался сказать, замерло у меня на губах. Я смотрел, и смотрел, и смотрел. Кай что-то ещё говорила, но я едва слышал.

Я был в небытии, из ткани которого скроены самые жуткие кошмары. На пределе слышимости шептали-кричали голоса. Обрывками доносился хохот и рыдания. Небо буквально кипело, облака вращались, словно в чане с супом, то и дело прошиваемые всполохами молний. Меня окружали деревья, или тени деревьев, я не мог толком разглядеть их в этом не-свете. Они возникали, когда землю освещали молнии, но когда свет мерк, деревья совершенно исчезали, я был уверен. Я и не думал, что деревья могут внушать страх, но эти были ужасающи.

Земля потрескалась и бугрилась толстыми узловатыми корнями, которые каким-то необъяснимым образом казались живыми. Они выглядели так, словно ждали подходящего момента, чтобы развернуться и заструиться по изувеченной земле, отыскать и обвить щиколотки.

Но хуже всего, хуже странного неба, и странных деревьев, и странных корней, было то, что чувствовал себя… незамкнутым. Как будто в моей коже проделали тысячу игольных отверстий, и теперь моя сущность, всё моё существо вытекало, а окружавшая меня тлетворность просачивалась внутрь. По жилам расползался ужас. Я не помнил, когда в последний раз так боялся. Может, в пять лет, когда я проснулся от кошмара, вопя как резаный.

Я крепче прижал к себе Кай. Здесь она одна казалась реальной, и я был безмерно благодарен, что она была со мной. Я вдруг подумал, что никого – кроме, само собой, Джейми – не хотел бы видеть рядом больше, чем Кай. Я с трудом сдержал порыв зарыться лицом в знакомый пушистый мех и разреветься так, словно мне снова было пять лет.

– Кай? – Мой голос звучал искажённо, словно доносился далёким эхом, а не из моего рта. – Где мы?

– Я всё пытаюсь тебе сказать. – Мордочка Кай была искажена от ужаса. – Мы в Преддверии.

– Каком ещё Преддверии?

Кай посмотрела на меня, оскалив зубы и поводя ушами, словно прислушиваясь к чему-то дурному:

– Это земля, что разделяет мир духов и Диюй. Тео, мы на пороге ада.

34. Кай

У меня все волоски на шкуре встали дыбом, все нейроны в мозгу заискрили на предельной скорости, и единственный вопрос гремел сквозь хаос: почему Тео здесь?

Мы жались друг к другу под кронами магнолий. Деревья были в цвету, от пурпурных цветов, в центре окрашенных в кроваво-красный, исходил такой густой запах, что меня затошнило[84]. Однако деревья давали нам хотя бы частичное прикрытие от того, что должно было вскоре произойти.

– Почему мы здесь? – залопотал Тео. – Кай, что происходит?

– Успокойся. Эй, эй! – Я ткнула его в лоб, и он запнулся и замолчал, уставившись на меня дикими глазами. – Смотри на меня. Просто сосредоточься на мне, твоём самом обаятельном компаньоне, Кай. Так? Хорошо. А теперь расскажи мне всё, что помнишь, прежде чем очнулся здесь.

Он залепетал о какой-то вечеринке.

– И я и опомниться не успел, как очнулся, и…

– Нет, ты что-то упустил. Вернись к ужину. Там вам не подавали ничего странного?

– Да! – охнул Тео. – После ужина я был такой уставший, но нам дали напиток, и я почувствовал себя восхитительно.

Я навострила уши:

– Расскажи про напиток!

– Сяохуа он не понравился. Она сказала, что это какой-то эликсир, который разладит наши инь и ян…

Я воззрилась на него, прищурив глаза:

– Правда? И вы выпили, даже не поинтересовавшись, что это? – Я сдержала порыв встряхнуть его хорошенько и прочитать лекцию об опасности незнакомого.

– Я помню, что вообразил себя воздушным шариком… – Глаза у него затуманились, а голос дрогнул.

– Эй! – рявкнула я. Я снова ткнула его в лоб: – Смотри на меня! – Если он оторопеет надолго, то навсегда затеряется в Преддверии. – Что было потом?

– Потом мы пошли на вечеринку с ночёвкой, и Сюлин заставила нас играть в какие-то игры… Они были ну очень чудные и ни разу не весёлые… – Тео зевнул. – Мы бросали на пол палочки и пытались сложить из них узор, а потом читали стихи. – Я не успела его остановить, и он запел.

Электрический разряд пронизал меня от носа до кончиков хвостов.

– Прекрати петь! – прошипела я.

Тео заморгал:

– А? – У него на лице застыла осоловелая улыбка. – Почему? Мне очень понравилась песня.

– Это не песня! Это чёртово заклинание, которое открывает портал в мир духов. И ты – о боги! – перевираешь все слова! Теперь я знаю, почему ты здесь! – Я вскочила. – По какой-то причине они хотели послать вас, детей, в мир духов, но из-за своего ужасного мандаринского ты потерялся на полпути!

– Но это же жу-утко затратно, путешествовать между миром людей и миром духов, – сказал он.

– Очень затратно и, помимо того, очень сложно. Это невероятно трудно, особенно для человека, пересекать планы бытия. – Я содрогнулась, лишь представив силу заклинания, которое корпорация «Риплинг», должно быть, использовала, чтобы переправить всех этих детей. – В «Риплинге», видимо, разработали особый эликсир, чтобы отпереть ваше ци и позволить вам ходить между мирами. Осмелюсь заметить, что ФДА такие вещи не одобряет[85].

– Глупая ФДА, – проблеял Тео. – Мне правда-правда-правда понравился тот эликсир.

Я хотела встряхнуть его, но в голову мне пришла новая мысль, и я замерла.

– Но это не объясняет, как ты наткнулся на меня.

Голова его поникла, и мне пришлось ткнуть его посильнее[86].

– Ты проорала моё имя… – пробормотал он.

Чтобы я выкрикнула его имя?! Невозможно, я… я… ох. Ведь верно. Когда Воловья Башка и Лошадиная Морда чуть меня не схватили, я закричала. Я позвала Тео.

Вот так так! В тяжёлую минуту я обратилась к нему. Не к Джейми, не к своим инстинктам трикстера[87], а к нему! К Тео. К мальчишке, который вот-вот заснёт в самом неподходящем месте. Ужас скрутил меня с такой силой, что я едва не запищала. Каким бы раздражающим он ни был, я неожиданно, как удар исподтишка, вдруг поняла, что привязалась к нему. Теперь он был моим хозяином. И я не хотела его потерять.

На этот раз я не стала тратить время на тычки. Я превратила передние лапы в руки и схватила его за плечи. Я потрясла, пока его голова не замоталась взад-вперёд, так что я почти слышала, как его мозг стучит внутри черепа (мозг-то небольшой, верно?).

– Ой, прекрати! – Тео оттолкнул меня, и тут я заметила письмена на его правой руке.

– Что это?

– Что что? – он завертел головой, воззрившись в пульсирующую тьму.

– Нет, я имела в виду у тебя на руке.

– Что? – он поднял руку и ахнул.

Жирными буквами жгуче-красного цвета там было выведено: ЭТО ТВОЁ ВТОРОЕ ЗАДАНИЕ. ЧТОБЫ ВЫПОЛНИТЬ ЕГО, ПРИНЕСИ ФЛАКОН РЕЧНОЙ ВОДЫ ИЗ МИРА ДУХОВ.

– Ясно, – сказала я. – Теперь мы знаем, чего хочет от вас «Риплинг». Они должны были дать вам что-то путеводное на случай, если вы заблудитесь. Дай погляжу… – Я задрала его левый рукав, и на левой руке что-то было написано. На сей раз курсивом.

В случае, если ты заблудишься, выстави вперёд левый указательный палец, и он приведёт тебя к реке. Чтобы вернуться в мир людей, сделай небольшой надрез.

– Что это значит «сделай небольшой надрез»? – удивился Тео.

– Это значит, порежь себе руку. Боль от физической раны разорвёт узы, что держат тебя в этом мире, и отправит обратно в мир людей. Я готова помочь тебе с этим, когда придёт время вернуться. – Я превратила свою переднюю лапу в цепную пилу и одарила его ангельской улыбкой.

Тео решил не обращать на меня внимания. При виде надписей на своих руках он немного взбодрился и даже встал чуть прямее, к моему облегчению.

– О’кей, давай попробуем. – Он ткнул вперёд левой рукой. Немедленно на кончике его указательного пальца зажёгся лучик света, скошенный вправо.

Тео повернулся за лучом, и мы двинулись в путь перебежками от одного дерева до другого. Я оплела нас чарами иллюзии, чтобы мы с Тео выглядели парочкой мелких яогуаев – жуков-навозников, кативших шары известно чего. Благодарение богам, поблизости не было небесных духов, вроде драконов или фениксов, которые, и глазом не моргнув, разгадали бы мой обман.

Чем дальше мы углублялись в магнолии, тем гуще делалась цветочная вонь – тяжёлый гнилостный запах, забивавшийся мне рот, как забродивший мёд. Я не могла не заметить, что яогуаи начали собираться вокруг нас. Они все были в облике ми-хоу – макак, – только эти макаки были чёрно-серебряными, а зубы их были сущим порождением кошмара. Я приглядывала за ними на бегу, стараясь не показывать страха, чтобы Тео не запаниковал. Я обязана оставаться сильной, чтобы выбраться отсюда и спасти хозяина от опасности. Я подвела предыдущего хозяина и не могу подвести этого.

– Там вдалеке что-то есть, – заметил Тео. – Похоже на дверь…

– Дверь. Она ведёт в Нараку.

– Нарака? Это ведь ад в индийской мифологии?

– Ага. – Я говорила, а сама приглядывала за собирающимися ми-хоу, и ужас одолевал мои чувства от их близости к нам. Говорить ровным голосом было невероятно трудно. – Все подземные царства, будь то Диюй, Нарака, ад и так далее, наслаиваются друг на друга – славный такой «Наполеон», где людям грозят смертные муки. И из одного царства в другое ведут двери. Кстати сказать, что три подземных владыки – Гадес, Яньло-ван и Ямараджа часто собираются за дневным чаепитием. Потягивают имбирный чай и подкрепляются, по своему обыкновению, булочками, посыпанными выдранными ногтями, бутербродиками с тоненько нарезанным огурцом и человеческой кожей, всё такое.

Тео содрогнулся:

– Мило.

И тут я услышала это. Или скорее услышала его.

Я застыла на месте, забыв обо всём: о ми-хоу, о Преддверии, об угрожающей нам опасности – всё развеялось, как дым. Остались только он и я. Мой истинный хозяин.

Кай, наконец ты здесь.

– Это… это правда ты? – воскликнула я.

– С кем ты говоришь? – сказал Тео.

Я так соскучился по тебе, Кай.

– И я по тебе! Где же ты? Покажись! – взмолилась я, напружившись, как стрела на луке. Мне до боли хотелось взлететь, прыгнуть на Джейми и по-собачьи облизать ему лицо.

– Кай? – сказал Тео, но голос его сделался тише.

Иди на мой голос.

Я не могла не пойти. Это был он, он! Я заметила, как за деревом скрылись пряди чёрных волос.

– Подожди! – Я побежала – быстро! – чтобы не упустить его. Мне нужно было вымолить у него прощение за то, что я его подвела. За то, что была недостаточно сильным компаньоном и не смогла ему помочь. Мне нужно было объяснить, что я стараюсь добиться для него справедливости.

– Кай! – Тео поскакал за мной. Каждый его шаг был как обвал, раззадоривая возбуждённый писк у нас над головами, и я с запозданием поняла, что пустила чары побоку и иллюзия развеялась. Но. Мне. Было. Плевать.

Джеймиджеймиджейми – вот же он!

Я заметила его силуэт, прежде чем он исчез в тёмной пещере. Позади нас хохочущие и визжащие макаки смыкали ряды. Едва меня поглотила тьма, как щёлканье зубов и скрежет когтей вдруг прекратились. Макаки остались у входа, скаля зубы и вереща.

– Кай? – робко окликнул мен Тео, от страха голос его дрогнул.

Не слушая его, я продвигалась в глубь пещеры. Пещера была на удивление тёплой, и это было какое-то лихорадочное тепло, затхлое и душное. Мои лапы натыкались на разломанные палки и круглые предметы, которые заподскакивали и с грохотом раскатились. Я была в тёмной пещере, полной…

Костей.

Кай? Поспеши, мне нужна твоя помощь.

Я ринулась вперёд, не обращая внимания на боязливую дрожь в поджилках. Кости всё гуще усеивали пол, но я отбрасывала их с лёгкостью и карабкалась по ним. А запах! Запах разлагающейся плоти, гнили и чего-то очень и очень плохого. Запах зла. Ужас одолевал меня. Ох, Джейми, пожалуйста, пусть с тобой всё будет хорошо.

Я выскочила в полость пещеры, полную ослепительного света. Кристаллы, расчерчивавшие свод, переливались десятками ярких цветов. Посреди пещеры горел громадный костёр, языки пламени мерцали от зелёного к пурпурному и к жёлтому. А за костром стоял он.

Мой хозяин. Мой истинный хозяин.

– Джейми! – то ли взвыла, то ли вскричала я. Я прыгнула к нему с распростёртыми лапами.

Джейми улыбнулся. Зубов было много, слишком много. И притом заострённых.

Изумление сбило меня с ног, как удар в лицо. Я крутанулась в воздухе, дёргая лапами, и умудрилась плюхнуться неприглядной кучей в нескольких футах от не-Джейми.

Рот не-Джейми печально скривился.

Кай! Пожалуйста, иди ко мне. Я так по тебе соскучился.

Ярость. Она переполняла мои чувства. Это была уловка, и я попалась на крючок, заглотив его вместе с леской и грузилом. Как я могла быть так глупа?

– Э, разумеется, славно было тебя повидать, но у меня назначена одна очень срочная встреча с моим… э… бухгалтером. – Где же Тео? Я потеряла его в туннеле? Он в порядке?

Не-Джейми запрокинул голову и гортанно расхохотался, разбив остатки иллюзии. А когда он снова взглянул на меня, то больше не походил на человека. На меня таращились пустые глазницы голого черепа.

– Байгуцзин! – Проклятие! И как я не догадалась, что это она? Пещера, полная костей, выдавала её с головой. Имя Байгуцзин переводится как «Демон белой кости», вежливо намекая на то, что она была ходячим говорящим скелетом. При виде её губы мои растянулись в оскал. Я ничего не могла с собой поделать: каждая клетка моего тела кричала, чтобы я уносила ноги.

Скелет улыбнулся[88]. Привет, Кай! Давно не виделись.

Мне потребовалось мгновение, чтобы успокоиться. Нельзя было выказывать страх.

– Хорошо выглядишь для того, кому уже тысяча лет.

Вон у меня сколько запасных конечностей, чтобы заменить сломавшиеся. Она оторвала правую руку и вытащила новую из ближайшей груды. Рука встала на место, и она помахала ею. Видишь? Как новенькая.

– Это просто ужасно негигиенично. Но не важно, рада была повидаться, давай повторим лет так через тысяч пять? Чао-какао!

Не так быстро, лисонька.

Десятки костей подпрыгнули и окружили меня, сочленяясь с ужасным щёлканьем, пока не сложились в клетку.

– Э… хе-хе, твоя охранная система, кажется, приняла меня за взломщика. Ты лучше вели своим послушным косточкам расступиться, и я перестану мозолить тебе глаза… ой, у тебя же нет глаз. Не буду стоять у тебя над душой… у тебя же нет души. Не буду вертеться на твоих ключицах… Нет, это как-то неправильно звучит…

Байгуцзин щёлкнула пальцами, и пригоршня мелких костей защёлкнула мне пасть и крепко сомкнула. Она ухмылялась, глядя, как я пытаюсь открыть рот, моё сдавленное рычание наполняло пещеру. Вот, так-то лучше.

Я попыталась протаранить стенку клетки, но меня только отбросило. О боги! Неужели мне воистину придётся сгинуть здесь, пожранной демоническим скелетом?

Байгуцзин лениво махнула рукой, и появился огромный вок и воздвигнулся над зелёным костром. В её протянутую руку лёг топорик для мяса. Она не спеша приближалась, поглаживая лезвие, проверяя его остроту. Ты недавно дерзнула зайти на тёмную сторону, верно, Кай? Именно так я тебя и почуяла – я, знаешь ли, слышу мысли всех демонов в округе. Хм? Ты не демон? Ну, не совсем. Но ты ступила на этот путь. Так, кажется, у меня где-то были свежий чеснок и зелёный лучок…

– Остановись! – пискнул голосок.

Тео шагнул на свет, приметно дрожа. Он выпрямился и сжал руки в кулаки, но от него исходили ощутимые волны ужаса.

Я думала, что буду рада его видеть, но чувствовала один лишь гнев. Гнев на саму себя. Я привела его прямо в логово Байгуцзин, и она убьёт нас обоих. Я подвела ещё одного хозяина.

Что это? Байгуцзин покосилась на меня, а затем расхохоталась. Твой новый хозяин? Боги, человечина! Какое лакомство!

Тео не мог слышать голос Байгуцзин, но он увидел достаточно – нож цай дао, сковороду-вок с кипящим маслом, меня в клетке – и пришёл к правильному выводу.

– Я… Я приказываю тебе отпустить моего компаньона! – Он выглядел таким испуганным, что мне было больно на него смотреть.

Байгуцзин снова щёлкнула пальцами и вернула себе облик Джейми – ямочки на щеках и всё остальное.

– Привет, диди! Я так по тебе соскучился. Иди же к гэгэ. Не бойся!

Выражение затравленного кролика сбежало с лица Тео, сменившись знакомой яростной гримасой. Меня распирало от гордости. Мы оба сгинем, но мой хозяин встретит гибель, сражаясь.

– Как ты посмела обратиться в моего брата? – Он поднял руку.

Байгуцзин расхохоталась, от этого призрачного звука у меня шерсть встала дыбом.

– Дорогое дитя, я три раза победила Сунь Укуня, Царя обезьян, обставляя его раз за разом. Ты ничего не можешь мне сделать…

– Не тебе. – Тео указал на меня рукой.

– Эх, погоди… – сказала я.

Он произнёс слова «Пути поросёнка к борову».

И переврал слова. Разумеется.

35. Тео

Костяной намордник, стянувший морду Кай, разломился, и она издала неземной рык.

– Не-е-ет! – закричала она. – Ты переврал слова!

– Какие?

– Ты сказал злая большая со… гр-р-р-р! – Конец её ответа раскатился рёвом, и она вдруг разбухла во все стороны. Костяная клетка разлетелась, и передо мной стояла огромная чёрная собака с двумя хвостами.

Как так вышло? Я сказал слова, которые должны были сделать Кай больше, в надежде, что, став больше, она сможет вырваться из клетки, но я не собирался превращать её в собаку.

– Кай? – Я робко шагнул к ней. Её огромная голова качнулась и повернулась ко мне, челюсти распахнулись, изо рта полетела пена, и я в последний миг увернулся. Зубы щёлкнули буквально на волосок от моей головы с громким звуком. Большая ЗЛАЯ собака. Ох, нет. – Кай, это я! Перестань!

Но я Кай больше не интересовал. Пещера была завалена костями, и они привлекли её внимание. Она возбуждённо взвизгнула-зарычала и прыгнула на ближнюю кучу костей, грызя, хрустя и копая.

– Не-е-ет! Не трогай мои прекрасные кости! – завизжала демоница. Я вздрогнул, когда лицо Джейми исказилось, приняв столь жестокое выражение. – Это ты виноват, глупый мальчишка!

Она подняла цай дао, но вихрем чёрного меха Кай, рыча, оказалась на ней. Массивные челюсти сомкнулись на одной костяной руке и откусили её. Топорик пролетел по воздуху и воткнулся в землю в каком-то дюйме от моей ноги. Вот он – наш единственный шанс выбраться отсюда. Я вытащил цай дао, прыгнул к Кай и схватился за один из её хвостов. Бросив прощальный взгляд на демоницу – мне хотелось и было необходимо увидеть лицо Джейми, хотя я знал, что это не он, – я прижал цай дао к своей левой руке и резанул.

Боль ожгла всю мою руку. Внутри всё скрутило, как будто из меня вытягивали внутренности. Я и крикнуть не успел, как меня дёрнуло вверх. Свод с мерцающими мириадами кристаллов полетел ко мне – о боже, меня же разляпает по всему потолку, – а затем всё потемнело, и я догадался, что я прямо внутри горы. Моё тело развоплотилось. Я крепче схватил Кай, которая всё так же вырывалась, рычала и пыталась извернуться и укусить меня за руку. Мы пронеслись сквозь гору и прямо в кипящее небо. Высоко над тучами показался разлом – гигантский иззубренный шрам в самой ткани небес. Нас затянуло туда, и все волоски на моём теле встали дыбом, как колючки. Кай прекратила рычать и придушенно закашлялась. А потом её облик засверкал и размылся, и она обернулась лисицей.

– Кай! – Из меня брызнул смех. От облегчения, что мой компаньон вернулся ко мне, я чуть не плакал. – Держись крепче! – крикнул я. – Мы покидаем это место!

– Спасибо, что разъяснил очевидное! – завопила она, и я снова засмеялся, так было здорово, что она вернулась. А потом стало не до разговоров, потому что мы нырнули в разлом, и из нас вышибло дух, и нас завертело, как листья. И во всём этом хаосе я держался Кай, и её одной, только она была реальна.

Я резко очнулся, охнул и немедленно вскарабкался на ноги, ощупывая себя от щёк до ног. О’кей, я остался цел. Но только теперь я был где-то в лесу и вокруг было темно, хоть глаз выколи.

– Кай? – полушёпотом окликнул я. Меня грызла тревога. Она выбралась? О боги, только бы она не осталась там, пожалуйста…

Кусты позади меня зашуршали, и из них с театральным стоном вывалилась Кай.

– Значит, ты выбрался, – сказала она. Говорила она небрежным тоном, но крепко обнимала меня лапками за шею.

Невероятно, как здорово было снова увидеть Кай. Может, у нас с ней всё же была особая связь. Я прижимал её к себе, вдыхая знакомый запах.

Через некоторое время я выпустил её и огляделся по сторонам:

– Где мы?

– В лесу. Думаю, мы недалеко от кампуса. Ох, у меня даже шерсть ломит! – простонала она.

Мои глаза уже привыкли к темноте, и я смог различить вдали огни зданий «Риплинга». Кай была права, мы были недалеко. Я уже совсем собрался топать в ту сторону, но тут меня словно обухом по голове ударили.

– Стой! – охнул я. – Я же не выполнил задания. Помнишь, мне нужно было принести флакон с речной водой из мира духов? – Как я мог забыть? Честное слово, я мог бы проломить кулаком древесный ствол! – Теперь меня уже точно выкинут.

Вместо того чтобы отмахнуться от моих забот и разъяснить мне, что я по той или иной причине полный дурак, Кай опустила голову и бросила на меня взгляд, полный вселенской вины.

– Что?

Она отвернулась и заскулила.

– Кай?

– Это я виновата! – вдруг завыла она.

– Каким образом? Я потерялся по дороге в мир духов из-за своего дурацкого произношения.

– Пока ты путешествовал в мир духов, я торчала в Преддверии и воззвала к тебе, и тебя отправило ко мне.

– Погоди, но… нет, не понимаю. Как ты оказалась в Преддверии? – спросил я.

Вместо ответа Кай опустила голову, прижав уши и поджав оба пушистых хвоста. Поскуливая, она кусала переднюю лапу.

– Кай? Что случилось? Ты в порядке?

Она упорно избегала моего взгляда:

– Я не хочу говорить. Мне нечем гордиться.

– Кай, пожалуйста, что бы это ни было, ты можешь мне рассказать. – Она выглядела такой несчастной, что мне захотелось погладить её по голове.

– Это не важно, ясно? – выкрикнула она. – Важно то, что я позвала тебя и прервала твоё путешествие в мир духов. А затем, когда мы с тобой пытались отправиться в мир духов, Байгуцзин почуяла мои мысли и решила обхитрить меня, и я попалась…

У меня голова шла кругом. Я совершенно не врубался, о чём она говорит.

– Погоди. Байгуцзин обхитрила тебя? Я думал, ты понеслась в пещеру, потому что учуяла там выход из Преддверия!

– Она приняла облик Джейми – ты же сам видел Джейми, – и заговорила его голосом, и позвала меня за собой, и…

Хрупкая связь между мной и Кай, которую я недавно ощутил, лопнула.

– И ты купилась? – От злости у меня дрожали руки. Я сжал их в кулаки. – Сколько тебе, две сотни лет? И ты купилась на такую простую уловку? Мне двенадцать, и я сразу всё понял!

– Я думала… нет, я сама не знаю, о чём я думала, – пробормотала Кай. – Я просто услышала голос Джейми, и…

– Ладно, не важно. – Но это была неправда. Мне было тяжело признаваться в этом даже самому себе, но это было важно, потому что любое упоминание о Джейми причиняло мне невыносимую боль. И видеть, как та демоница надела его лицо…

У меня вырвалось рыдание. Я замотал головой, чтобы загнать рыдание обратно.

– Не важно, – повторил я громче. – Но, Кай, я не могу провалить задание. Нельзя, чтобы нас выгнали. Нам ещё нужно найти похитителей Пэна. Иначе он вернётся и разнесёт весь Залив.

Кай заскулила и завертелась, хватая зубами воздух.

– Я знаю!

У меня стеснило сердце при виде её явного огорчения.

– Надо как-то это исправить. Мне нужно…

– Нет, тебе ничего не нужно делать, – сказала она. – Это была полностью моя вина. И я как-нибудь всё исправлю. – Она посмотрела мне прямо в глаза, подняв оба хвоста: – Клянусь, я принесу тебе сосуд с речной водой любой ценой. Мы останемся в программе и найдём справедливость для Джейми и Пэна.

Не дожидаясь моего ответа, Кай перекинулась воробьём и упорхнула в ночное небо. В несколько секунд она затерялась среди звёзд.

36. Кай

Вся эта неразбериха случилась по моей вине. Я подвела Джейми, не заметила, что ему грозит опасность, и не сумела его спасти, но больше я не собиралась так ошибаться.

Лицо Тео, так похожее на лицо Джейми, промелькнуло у меня перед глазами, недвижное, как гранит, с застывшим выражением гнева и разочарования. Я не вынесу, если мне придётся увидеть это выражение снова. Я сделаю всё, чтобы достать для Тео сосуд с речной водой.

– Всё! – взревела я, яростно колотя себя в грудь.

Увы, поскольку я была в обличье воробья, летевшего по ночному небу, это означало, во‑первых, что «рёв» получился чрезвычайно милым чириканьем, а во‑вторых, крылья перестали хлопать, и я рухнула на землю. Я немного испугалась и растерялась, но, отчаянно забив крыльями, сумела избежать превращения в птичий блинчик.

Как же мне достать флакон речной воды?

Я не могла рвануть в мир духов за водой, потому что мы не можем метаться из мира духов в мир людей по собственному желанию. Сон дело совершенно иное, ибо тогда душа сама переносится домой, и мы над этим не властны.

Я мысленно перебрала места, где может найтись речная вода из мира духов. Первым и самым очевидным была Академия наук штата Калифорния в парке «Золотые ворота». Это подлинная сокровищница магических безделушек, вывезенных из египетских пирамид или украденных на чёрных рынках Шэньчжэня[89], Лондона и так далее. Там есть талисманы, древние гримуары, столетние заклятые мумии на погляд безголовым школьникам, пришедшим туда с экскурсией. Сомнений нет, там есть всевозможные сувениры из мира духов… запертые в витринах из армированного стекла и защищённые полудюжиной сильнейших заклинаний, большинство из которых разнесут меня в пыль, если я хотя бы коснусь витрины кончиком когтя.

Так. Академию наук оставляем в качестве запасного варианта. Хм. Остаётся только…

Однако на ум ничего не приходило. Отчаявшись, я села на дерево на окраине кампуса и принялась горестно перебирать пёрышки.

Моё внимание привлёк шорох. Ребёнок из летней программы. Я не знала его имени[90], но узнала его в лицо, он был из индийской группы. Он шагал к зданиям, сжимая что-то в одной руке. Я так и подскочила, мускулы мои затрепетали, перья растопорщились. Вот оно! Это и есть план «Б»! Не обязательно именно этот ребёнок, ведь мне не подходит речная вода из его мира духов, но мне нужно лишь отыскать кого-нибудь из китайской группы и позаимствовать немного речной воды.

Я спорхнула с ветки и начала слежку за периметром.

Уже через пару минут я была вознаграждена видом мальчика, следующего в том же направлении, что и первый ребёнок. Да! Китайский мальчик, слегка спотыкающийся на ходу. Азарт придал мне сил, и я подлетела ближе и с упавшим сердцем узнала Дэнни. А значит, Сяохуа должна быть поблизости.

Но постойте: почему маленький мистер Посмотрите-как-я-всюду-летаю-на-своём-драконе топает пешком? Он явно без сил, пошатывается каждые несколько шагов и чуть не падает носом в грязь. Раз он в таком состоянии, а Сяохуа не везёт его на своём горбе – или гребне? – значит, дракониху на время отослали прочь.

Ого! Превосходно! Это значит, что очень грубый мальчишка, травивший моего хозяина, и поможет ему выполнить задание. Я могла поклясться, что Вселенная сговорилась помочь нам сбалансировать карму[91].

Я перелетала на парящую игровую площадку и спряталась в одном из ярких домиков на дереве. Удостоверившись, что меня не видно ни одному Глазу, я сменила облик. В следующее мгновение я явилась в облике Сюлин и пригладила волосы.

Отлично, начинаем представление.

Я сделала первый шаг на битву. Мои тонкие щиколотки подвернулись, и я упала носом в грязь. Во имя любви Гуаньинь![92] Зачем человеческие женские особи обрекают себя на ношение такой непотребной обуви? Я схватила свои туфли и уже собралась отломить тонкие, как иголка, каблуки, когда Дэнни заметил меня:

– Сюлин? Это вы?

Я с трудом поднялась на ноги. Мне стоило невероятных усилий сохранять на лице фирменную улыбку Сюлин, пока я хромала к Дэнни.

– Вы в порядке? – спросил Дэнни.

– Не мели ерунды, конечно, в порядке! – рявкнула я.

Улыбка соскользнула с лица Дэнни, и я поправилась:

– Да, всё хорошо, просто я немного устала. А как твои дела? Ты только что вернулся из мира духов? И ты достал речную воду?

Теперь, когда я стояла рядом Дэнни, я чуяла на нём эту воду, и её близость что-то будила во мне. Своего рода дикость. Голод, переплетённый с отчаянием. Мне нужно, нужно, нужно…

– Э… ага, вообще-то достал. Это было очень нелегко, – забормотал он, шаря по карманам в поисках сосуда. – Шэны и яогуаи предлагали мне дары в обмен на…

– Твою печень? Да, мы… то есть они… любят подобные штуки.

Дэнни странно посмотрел на меня:

– Нет.

– Твои почки? Что ж, не просто так у тебя этих штуковин две, я правильно говорю? – Я запрокинула голову и резко рассмеялась. – Так, насчёт речной воды… – Я переступала с ноги на ногу, сплетая и расплетая непривычно длинные пальцы.

– С вами точно всё в порядке? Вы кажетесь немного… э, даже не знаю…

Я попыталась ободряюще улыбнуться, но Дэнни не ободрился, а отшатнулся с круглыми от страха глазами.

– Э… ваши зубы…

Я провела языком по зубам. Упс. Все до единого клыки.

– Ну ладно. Но это была хорошая попытка, верно?

Я схватила Дэнни за горло.

37. Кай

Стоило моим пальцам добраться до его шеи, и я ощутила, как мои чувства захлестнула волна демонической силы. Я взревела от восторга. Я ощущала ТАКУЮ силу! Это пьянило, как доза адреналина, впрыснутая прямо в мозг. Ясно мыслить не получалось, но кому это надо? От лишних мыслей голова пухнет. Тихий голосок на задворках сознания напоминал мне про Воловью Башку и Лошадиную Морду. Я окажусь ещё ближе к их владениям, но в тот миг я ничего не боялась. Дэнни тщетно бился в моей стальной хватке, его тоненькие человеческие ножки отчаянно лягались. С таким же успехом он мог быть бумажной куклой. Одним движением, как бумажную салфетку, я разорвала его карман. С тихим звоном флакон упал на землю, я отбросила Дэнни в сторону и прыгнула за склянкой.

Едва приземлившись, Дэнни выкрикнул заклинание. Ночное небо прочертила звёздочка. Она рухнула передо мной, и из языков пламени с рёвом шагнула Сяохуа. Поднявшаяся в полный рост и вся объятая пламенем, дракониха внушала трепет.

Или внушила бы, будь я вполне собой. Однако причинив вред человеку и украв нечто ему принадлежавшее, я получила заряд энергии, растекавшейся теперь по моим жилам. Более того, получив такую демоническую силу, я не удержала свой текущий облик. Фальшивая человеческая кожа лопнула по швам, и из-под неё пролезла моя суть.

– Демон! – прогремела Сяохуа. – Как посмел ты ступить в мир людей! Сию же минуту отправляйся туда, откуда пришёл!

– Боги, какая ты зануда. – Я сосредоточилась на своём ци – как же его было много! – и перекинулась в длиннорукую обезьяну-демона.

– Отступись, и, клянусь честью, я не стану уничтожать…

Понимаете, почему я считаю драконов несносными? Честь это, честь то, вот вечно так… Пока Сяохуа толкала свою нескончаемую речь, я запрыгнула в домик на дереве и стала кидаться в неё какашками. Как и ожидалось, она в ярости взмыла ко мне. Я заставила её попотеть – в домик, вон из окна, снова в дверь, пока она не завязалась в хитроумный узел вокруг маленького домика. Я стояла на крыше, в футе от её челюстей, и хохотала.

– Смотри, червеобразное! Это называется интеллектом. Советую попробовать на досуге. – Я хотела бросить в Сяохуа очередную порцию дерьма, когда всё её тело засветилось алым. – Что ты делаешь? Прекрати немедленно! Это предумышленный поджог, между прочим!

Но это её не проняло, вандала! Я едва успела отскочить, как домик занялся огнём, поджарив мне пятки. В воздухе я снова перекинулась и превратилась в громадного ястреба. Оглянувшись невзначай, я рванула в сторону, едва увернувшись от потока пламени, нагретого аж до синевы.

Я не могла улететь от неё и не могла перекинуться в дракона, чтобы вступить в бой, потому что драконы считаются небесными существами, а значит, недосягаемы для таких, как я. Я готова была отчаяться, но вовремя заметила маленькую фигурку. Я ринулась в пике, хищно выставив когти. Дэнни заверещал, когда я умчала его в воздух.

– Хозяин! – вскричала Сяохуа. Я с неожиданным трепетом удовлетворения заметила, что ярость в её голосе сменилась страхом. Ну и кто взял верх?

Новая волна чистой силы прокатилась по моим жилам. Чем больше злодеяний я совершала, тем больше у меня было сил – но я лишь смутно это отметила. Знание было ничто по сравнению с чудесной радостью, затопившей всё моё существо. Я с воплем взмыла ввысь и засмеялась, когда Дэнни закричал и взмолился, чтобы я опустила его на землю.

Сяохуа пронеслась мимо меня и преградила мне путь.

– Отдай моего хозяина, демон, – прогремела она.

Я попыталась скроить гримасу, но у ястребов было всего два выражения: ястребиное и… вот и всё, в общем. Я выпятила грудь и издала самый зловещий хохот, на какой была способна:

– Бу-ха-ха… ох, упс, извините.

Я попыталась подкрутить воображаемые усы, как настоящий злодей, и нечаянно выпустила одну из рук Дэнни.

– Осторожно! – завопила Сяохуа, а Дэнни неловко повис, непрестанно голося.

– Простите, у меня было мало практики удержания людей в заложниках. – Я поймала мельтешащую руку Дэнни. – Так лучше? Тебе удобно? Превосходно.

Пар вырвался из ноздрей Сяохуа, и она взревела так, что дрогнули небеса.

– Прекрати, – сказала я. – Если попытаешься подпалить меня, непременно спалишь своего драгоценного хозяина.

– П-пожалуйста, Сяохуа, – пропищал Дэнни. – Слушай демона!

– Слышала? Он согласен. Ладно. Вот моё предложение: я забираю твоего хозяина с собой… ты дашь мне закончить? – Что тут скажешь – огненный дракон. Пригласи такого на переговоры, и он разразится пламенем и рёвом. Я подождала, пока Сяохуа перестанет бушевать. – Итак, вот мой план: мы с Дэнни немного попутешествуем, а ты, Сяохуа, не станешь нас преследовать. А если последуешь за нами, я его убью, даже не сомневайся. – Очередной прилив восхитительной силы. Мною почти овладел порыв клюнуть Дэнни в горло, чтобы ощутить на своей коже тёплый фонтан его крови. Я потрясла головой и поморгала: – Э-э. На чём я остановилась?

– Ты говорила о похищении моего хозяина, – сказала Сяохуа.

– Тебе обязательно говорить «похищение»? Я лишь беру его взаймы на время и не собираюсь его удерживать. Когда я закончу, вы двое можете вернуться к своим обычным делам. Хорошее предложение?

– Я не могу вступать в сделки с демонами! – заявила Сяохуа.

– Довольно клеветнических измышлений. Я не демон.

– Ты буквально…

– Заткнитесь, оба! – сказал Дэнни. – Сяохуа, я тебя отсылаю. – Он не без труда взмахнул рукой и пробормотал заклинание, и Сяохуа на полуслове засосало в Серость – царство, куда отправляются отосланные компаньоны. – А теперь, пожалуйста, отнеси меня туда, куда собирался. У меня руки начинают болеть.

– Ты не в том положении, чтобы чего-то требовать, знаешь ли. – Впрочем, особого смысла медлить не было, и я понесла свою добычу в лес[93].

Когда мы оказались достаточно далеко от кампуса, чтобы нам не встретились ни Глаза, ни люди, я опустилась на поляну и вповалку уложила Дэнни в траву.

– Зачем ты это делаешь? – спросил он, едва поднялся на ноги.

– Ох уж эти люди со своими бесконечными вопросами. – Я лениво махнула крылом, затуманивая ему разум, и лицо его осоловело. – Ну что ж, приятно было поболтать, но мне пора. – Убедившись, что флакон с речной водой со мной, я помахала на прощание Дэнни (и он не махнул мне в ответ, грубиян) и полетела искать хозяина.

И кто бы мог подумать, что лиходейство так приятно?

38. Тео

Я, дрожа, брёл по лесу. Скорее бы уже вернулась Кай! Чем дольше я её ждал, тем сильнее мной овладевала тревога, грозя нахлынуть настоящей паникой. Воспоминание о демонице с лицом Джейми кололо меня, как раскалённый нож. Я так тосковал по брату, что боль была почти физической. Я хлопнул себя по лицу и громко застонал, не в силах совладать с бушевавшей в груди бурей эмоций.

– Нехорошо как звучит – похоже на расстройство желудка! – послышался голос. С каким-то непривычным смехом Кай показалась из-за дерева.

– Кай! – я кинулся к ней. Ещё никому я не был так рад. – Ты о’кей? Ты достала воду?

Кай принялась перебирать перья. Она была в облике огромного ястреба, и рядом с ней у меня под ложечкой неприятно засосало. Она как будто изменилась. Она улыбалась, но это была не её привычная самодовольная улыбка. Эта ухмылка скорее напоминала акулью – непредсказуемую и… голодную. Я остановился:

– Кай? Всё в порядке?

– Разумеется. Я потрясающе себя чувствую. Посмотри на меня, вот я ястреб. А сейчас… – Она сделала флип-прыжок[94], а когда приземлилась на ноги, стала гигантским волком в холке выше меня. – А сейчас… – Тигр. Рысь. И наконец большой питон, который мог бы заглотить взрослого мужчину. Она скользнула ко мне, то высовывая, то убирая раздвоенный язык, пробуя холодный ночной воздух. – Ты знаешь, как утомляли меня раньше обороты, и особенно в такой быстрой последовательности?

Она обвилась вокруг моих ног.

– Ответ: очень. Прямо скажем, это было невозможно. Оборотничество энергетически очень затратно. – Она обвивалась вокруг меня, пока её голова не поднялась до уровня моих глаз, и тогда начала сжимать кольца.

Моя непонятная тревога превратилась в страх.

– Кай!

– Сюрприз! – Раздался взрыв, а когда я моргнул, змея превратилась в горсть конфетти. И передо мной, на ковре из золотых и серебряных конфетти стоял маленький флакон с водой.

Меня охватило облегчение. Кай, как обычно, показывает свой несносный характер.

– Это она? – Я нагнулся, поднял сосуд и стал рассматривать. Вода внутри выглядела обычной и скучной.

Россыпь конфетти взвихрилась, собралась и превратилась в лисичку-оригами.

– Нет, это вода из-под крана.

– Кай… – простонал я.

– Ну, разумеется, она. Какой ты скучный!

– Вау! Я не был уверен, что ты сможешь её раздобыть. – Я сунул флакон в карман, сердце в груди забилось сильнее от надежды. – Пошли, я хочу сдать это как можно скорее.

Кай кивнула и стала рыбой-оригами.

– Очень смешно, – сказал я. – Что с тобой такое? Ты как будто… несноснее, чем обычно.

– У меня просто хорошее настроение, вот и всё. – С этими словами она перекинулась в обычную золотую рыбку и поплыла передо мной.

– Как ты достала воду? – Мне пришлось припустить трусцой, чтобы не отставать. Кажется, я ещё никогда не видел её такой энергичной. Раньше она бы уже развалилась на каком-нибудь предмете мебели, стеная о том, как утомителен мир людей. Мне бы радоваться её оживлению, но что-то тут было нечисто, и я не мог не встревожиться. Нельзя было отпускать её одну на такое опасное задание. Мне следовало пойти с нею и удостовериться, что она не попадёт в беду.

– Секрет фирмы, – заявила она и остаток пути на меня не смотрела.

Едва ступив на территорию кампуса, я понял: что-то случилось. С неба спустился транспортный пузырь и остановился передо мной. Чертёнок, паривший над ним, сказал:

– Теодор Тан, пожалуйста, пройди внутрь. Тебя доставят в безопасное место.

– Безопасное? Что такое?

Чертёнок повторил свою просьбу. Я оглянулся на Кай, приподняв бровь с понятным всем и каждому выражением «Что за фигня тут происходит?». Она пожала плечами. Мы втиснулись в пузырь, и я приник к окну, пока он поднимался. Под нами немногие сотрудники, остававшиеся здесь допоздна, бегали взад-вперёд, как перепуганные муравьи. Они отчаянно размахивали руками и рассылали Глаза и компаньонов на облёт территории. По дорожкам курсировали по двое охранники с ружьями.

Кай фыркнула, указав на ближайшую пару охранников:

– Посмотри на этих идиотов с их идиотскими ружьями.

– А что не так с ружьями?

Кай шмыгнула носом:

– Ничего, если ты готов опуститься до нечестной драки.

– Почему нечестной?

Снова фырканье:

– Разумеется, тебе она не кажется нечестной. Но эти гнусные штуки заряжены серебряными пулями. Тебе известно, что серебро делает с благородными духами вроде меня?

Я заёрзал. Серебро было ядом для любых созданий, не принадлежащих к миру людей. И не важно, был то дружественный дух или голодный демон – серебро раздирало их душу.

– Но мы применяем их только против демонов, – промямлил я.

– Точно, и я должна довериться охраннику из тех, что любят сначала жать на курок, а потом думать. Не хочу им даже на глаза показываться. – С этими словами она зарылась поглубже в карман моих джинсов и замолчала.

Я продолжил наблюдать за охранниками, обыскивавшими территорию. Что они искали?

Когда мы добрались до скопления коттеджей, Сюлин подбежала ко мне и чуть не волоком затащила в дом.

– Ты цел?

– Что тут случилось? – Я поморщился, когда она принялась светить фонариком прямо мне в глаза.

– Прости, это солярный луч. Мы должны убедиться, что ты не одержим.

– Одержим?

Сюлин повела меня в общую гостиную, где уже собрались остальные дети.

– Ребята, вы пока сидите здесь, понятно? – она адресовала нам улыбку, которая подразумевалась ободряющей, но вышла испуганной гримасой. – Ситуация скоро будет под контролем! – И она удалилась.

Я подошёл к ребятам, теснившимся возле Дэнни. Он был закутан в одеяло и сжимал в руках чашку горячего шоколада. Сяохуа лежала у него на плечах, шипя на любого, кто подходил слишком близко.

– Что стряслось? – спросил я.

– Тео! – Намита подлетела ко мне и крепко обняла. – Как я рада, что ты цел! – Она понизила голос до театрального шёпота: – На Дэнни напал демон!

– Что? – Я часто это говорил последнее время, но демон?

– Он возвращался в кампус после путешествия в этот… как он у вас называется? Мир духов? – Глаза у Намиты были круглые от возбуждения пополам со страхом. – И демон, приняв обличье Сюлин, попытался выманить у него его флакон с речной водой. Это случилось в лесу, поэтому Глаз поблизости не было и никто ничего не увидел.

По моим жилам растёкся холод. Я не хотел слышать остаток истории Намиты.

– Демон обратился в гигантского ястреба, утащил Дэнни ещё глубже в лес и бросил там, отняв флакон с водой.

Я силился сглотнуть ком в горле, но легче было бы проглотить пригоршню гвоздей.

– С ума сойти, правда? – воскликнула Намита.

– Не понимаю только, зачем ему речная вода, – встрял кто-то из ребят.

Дэнни оторвался от кружки, обратив к нам бледное лицо:

– Может, демона призвал кто-то из нашей программы. Может, кто-то не сумел выполнить задание, и ему потребовалось украсть флакон с речной водой.

Моё тело превратилось в кисель. Сможет ли он почуять вину, сочившуюся из каждой поры моего тела?

– Скажешь тоже! – рассмеялся кто-то. – Кто станет призывать демона ради такой ерунды? Плюс ни одному ребёнку не хватит сил, чтобы призвать демона, особенно такого сильного, чтобы он одолел огненного дракона.

Все закивали и согласно забормотали, и комнату снова наполнил встревоженный гул голосов.

– Мне надо в туалет, – пролепетал я и сбежал в самый дальний туалет.

Запершись в кабинке, я сунул руку в карман и вытащил Кай.

– Эй, полегче!

– Заткнись! – Я ухватил её тельце золотой рыбки двумя пальцами и сердито уставился на неё: – Кай, я должен задать тебе очень серьёзный вопрос, и ты должна быть со мной честной. Понятно? – Я глубоко вздохнул. – Кай, ты отняла речную воду у Дэнни?

Нет ответа. В первое мгновение она посмотрела на меня, а потом подняла глаза к полотку и засвистела.

– Кай… – грозно произнёс я.

– Я прибегаю к пятой поправке…[95]

– Ты не имеешь права пользоваться пятой поправкой! Ладно, сама напросилась: Кай, я приказываю тебе рассказать, где ты взяла флакон с речной водой.

Её тельце дрожало от усилия сдержать ответ. Плавники покраснели, из жабр повалил пар. И когда она уже была готова взорваться, она выпалила: «ОТНЯЛАУДЭННИ!»

Я выпустил её с яростным криком, и мы уставились друг на друга, тяжело дыша.

– Как ты могла? Ты напала на него? Рехнулась, что ли?

– Он это заслужил! Он цеплялся к тебе с самого первого дня, он отнял у тебя Пэна – могу поспорить, что мы бы не попали в этот переплёт, если бы он оставил тебя в покое!

– Это неприемлемо! – Но даже когда я говорил это, маленький голосок на задворках сознания поддакивал: «А ведь в словах Кай есть свой резон!»

– Слушай, теперь мы квиты, понимаешь? Дэнни украл у нас Пэна, а мы украли у него воду. Баш на баш. Кармическое равновесие восстановлено.

– Это не так… погоди, это звучит совершенно неправильно. – Но если нет? В голове у меня была каша, мысли отчаянно разбегались. Часть меня была согласна с Кай. Дэнни действительно отобрал у нас Пэна, значит, так ему и надо. Но когда я вспоминал его бледное лицо и его жалкий вид, мне делалось дурно. Возмездие оказалось совсем не таким сладким, как я ожидал. И даже наоборот. Я чувствовал себя ужасно, как будто отравился какой-то дрянью.

Я покачал головой:

– Я должен как-то всё исправить. Тебе нельзя здесь находиться, пока они ищут виновного. Это слишком опасно.

Кай выпучила глаза:

– Постой, ты же не…

Но я, не дав ей времени спорить, поднял руки и произнёс формулу временного изгнания. Но и затянутая в пустоту, куда отправляются отосланные на время компаньоны, она умудрилась поднять плавник и изобразить нечто наверняка неприличное.

39. Кай

Отослал! Меня! Обычно я не возражала, напротив, радовалась возможности отдохнуть от, несомненно, утомительной вахты при хозяевах. Но быть изгнанной в гневе хилым мальчишкой после того, как я рисковала жизнью и шкурой, выполняя его задание? Неслыханное нахальство!

Я металась по Серости. В Серости были и другие шэны, но все они лежали вповалку и спали. В воздухе стоял дружный храп. Эта картина разозлила меня ещё больше. Самому молодому из этих шэнов не менее ста лет от роду, но, вместо того чтобы быть объектом почитания, мы служили прихотям наших человеческих хозяев. Скажите честно, где тут справедливость?

Серость, как и мир духов и как любой другой план бытия, подчинялась строгим правилам. Отосланные сюда шэны были прикованы к этому месту, и разорвать узы мог только зов.

Я в приступе ярости врезалась в границу Серости. Вместо того чтобы отбросить меня, стена прогнулась, как желе. Я подняла лапу, собираясь ткнуть в неё, но с содроганием отодвинулась, вроде бы испугавшись. Сообразила я не сразу. Я больше не чистый шэн. Я совершила столько дурного и принесла столько сумятицы, что продвинулась более чем на полпути к демону. И меня больше не сдерживали скучные правила для шэнов!

Серость боялась меня. Ей не нравилось моё присутствие. Мне было не обязательно тут оставаться, если я сама того не хотела. А я не хотела.

Я заскакала вокруг дремлющих шэнов, ликующе голося и ходя над ними колесом, а когда они проснулись и попытались поймать меня, я согнула колени и подскочила, как газель, с последним торжествующим:

– У-и-и!

Я долетела до туманного потолка, и он отступил прочь. Открылась дыра, и я нырнула прямо в неё.

– В мир людей! – выкрикнула я.

Если Тео вообразил, будто может избавиться от меня, когда ему в голову взбредёт, его ждёт сюрприз.

Дети по-прежнему отсиживались в коттеджах, а домики окружали охранники и Глаза. Наверное, мне следует считать эти меры безопасности комплиментом. Всё из-за одной маленькой меня.

Я перекинулась в мошку, такую крохотную, что Глазам меня не учуять, пока я не окажусь совсем близко. Я полетала туда-сюда, ища слабину в системе охраны, но высмотрела кое-что поинтереснее Тео.

Крейтон Уорд.

О-о! Я подлетела поближе, старясь держаться вне досягаемости Глаз. Крейтон Уорд распекал какую-то бедолагу-охранницу. Она отдала ему честь, и Уорд скользнул дальше (интересно, он когда-нибудь ходит как нормальный человек). Я улучила мгновение для превращения.

В отличие от Тео, Крейтон Уорд не выглядел человеком, у которого могут быть вши, и я перекинулась в нечто более подходящее – облако «Драккар Нуар», лучшего мужского парфюма в мире. Обычно мне было не по зубам удерживать газообразную форму. Но благодаря новообретённой энергии, избыточный ци и сосредоточенность, требующиеся для удержания необычной формы, нашлись без труда. В первое мгновение я подосадовала, что Тео нет рядом и он не увидит, на какие хитроумные превращения способны лисы-оборотни. Право слово, больно видеть, как недооценивают мою родню. Я быстро пронеслась по воздуху и осела у него на загривке. Я прищурилась[96]. От кожи директора Уорда исходил странный запах, который я и узнавала и не узнавала. Знакомый и не вполне неприятный. Запах, напоминавший мне мир духов и что-то ещё более знакомое, запах, похожий на мой собственный, когда возвращалась в обличье лисицы. Может, просто интенсивный запах, который я издавала в нынешнем своём обличье, смешался с запахом Уорда? Хм.

Директор Уорд никак не отреагировал на моё появление, разве что слегка повёл носом, шагая в сторону главного здания корпорации «Риплинг». Он пешком поднялся до самого последнего этажа, где находился его кабинет, и, глотнув ледяной воды, поправил пиджак и распорядился:

– Пришли её сюда.

От потолка отделился Глаз и ответил:

– Да, хозяин.

Вау. Он заставил чертёнка звать себя хозяином. Какая беспардонность. Подонок уровня «слизь».

Дверь в кабинет раздвинулась, и вошла издёрганная Сюлин.

– Освободите помещение, – сказал директор Уорд, и четыре Глаза возникли из своих укрытий и поспешили вылететь из кабинета.

– Есть подвижки? – осведомилась Сюлин, как только они улетели.

Вместо того чтобы отчитать её за грубость, директор Уорд просто покачал головой.

– Хорошо. Полагаю, это к лучшему, – пробормотала Сюлин, обращаясь скорее к себе самой. – Охрана уверена, что демон покинул кампус, так что теперь главный вопрос – как ему вообще удалось сюда проникнуть. – Она недовольно буркнула: – Зачем компания тратит миллионы долларов на систему безопасности, если демоны могут пролезать туда и сюда?

– И правда, зачем? – подхватил директор Уорд.

Сюлин опустилась в кресло.

– Ты хоть понимаешь, какой [бип] визг[97] поднимут журналисты, если это выплывет наружу?

Вау, она совершенно не сдерживается. Считайте, что я удивлена. Директор Уорд не походил на начальника, готового сопереживать перенервничавшему подчинённому.

– Мы хоть знаем, откуда явился демон?

Сюлин скривилась:

– Должно быть, из «Золотого злака». Они интересовались программой «Узнай свои корни» с тех самых пор, как мы о ней объявили, и весьма вероятно, что кто-то из их излишне усердных сотрудников призвал демона, чтобы шпионить за нами.

– По словам пострадавшего, демон прямо выспрашивал его о воде из мира духов, – сказал директор Уорд. – Зачем это «Золотому злаку»? У них ресурсы не меньше наших.

Сюлин покачала головой:

– По-моему, демон просто не знал, что должен искать. Мне он показался примитивным созданием небольшого ума…

Простите? Извините?

Директор Уорд вдруг замер и принюхался:

– Ты чувствуешь? Как будто серой потянуло.

Упс. В приступе ярости я, видимо, источила чуток своей сущности. Я сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Когда оба они убедились, что не могут почуять ничего неприемлемого, разговор продолжился.

– Хм. Значит, какой-то не в меру ретивый сотрудник призвал заурядного демона[98], который оказался настолько глуп[99], что даже не понимал, что ищет… ну, честно говоря, мы держали истинную природу нашего проекта в большой тайне. – Директор Уорд потёр переносицу. – Но демон удрал, верно? Отнял у пострадавшего воду и улетел?

– Да, – ответила Сюлин. – А значит, в «Золотом злаке» скоро поймут, что вся наша программа создана для призыва мифических существ, принадлежащих странам с облегчёнными правилами призыва.

Тут моя не-шерсть встала дыбом. Больше всего я злилась на саму себя, что не догадалась раньше, что они проделали. Теперь, когда она об этом сказала, всё казалось очевидным. Все эти фокусы с восстановлением связи детей с их родной культурой были лишь прикрытием. И как я могла это прозевать?

Её речь оборвалась стоном:

– А всё это было провалом на провале.

– Когда ты пришла к идее извлекать кирт из мифологических существ, мы знали, что легко не будет. Одна логистика – сущий кошмар, не говоря об эмоциональном бремени, связанном с хищнической эксплуатацией твоего собственного культурного наследия, – сказал директор Уорд. Он не сводил глаз с Сюлин.

Сюлин фыркнула:

– Поверь мне, нет никакого эмоционального бремени с моей стороны. Когда власти в Китае не смогли наказать шарлатана шамана, ненароком убившего моего брата, моя преданность Китаю скоропостижно скончалась.

Директор Уорд задумчиво поджал губы:

– Как скажешь. Я рад, что наш план не вызывает у тебя двойственных чувств, но это не отменяет того факта, что у нас чрезвычайная ситуация.

– Это я виновата, что доверилась тому проклятому практиканту. Джейми Тан! – Она выплюнула его имя как ругательство.

Я застыла.

– Ты не могла знать, – успокоительно сказал директор Уорд.

– Но должна была, – прошипела Сюлин. – В этом проблема с использованием детей. Они так непредсказуемы! Если бы мы могли всё сделать своими силами…

– Какой смысл желать невозможного, – сказал директор Уорд. – Как ни прискорбно, эти отвратительные детишки – единственные, кто не утратил способность черпать ци.

– Это слишком дорого обходится – переправлять их туда-сюда между миром людей и миром духов! – простонала Сюлин. – Умопомрачительное количество кирта!

Директор Уорд пожал плечами:

– Да, неслучайно путешествия между двумя царствами не по плечу большинству людей.

– Если б можно было бросить этих сопляков в мире духов, – пробормотала Сюлин.

Оба расхохотались, но смех директора Уорда оборвался, и он, нахмурившись, потёр затылок.

– Не понимаю. Такое ощущение, будто здесь с нами кто-то есть. – Он снова поскрёб шею. – Что-то неуловимое.

Я стремительно накалялась. Практически кипела. Но как ни отуманена я была яростью, мне удалось убраться с шеи Уорда до того, как я ошпарила его и подняла тревогу. Мне нужно было успокоиться.

Успокоиться! О каком спокойствии могла быть речь, когда я столкнулась лицом к лицу с убийцами Джейми! Его сознательными убийцами. Тео был прав. Джейми убили. Это слово пронзило меня в самое сердце.

Я погрузилась в размышления о том, как убить эту парочку монстров самым мучительным способом, но тут Сюлин сказала:

– Нам следует перейти к последней части программы, пока нас не раскрыли.

Директор Уорд кивнул, что, кажется, придало Сюлин уверенности.

Она встала и снова зашагала, голос её звенел от волнения:

– У нас всё готово. Дети призовут Ню Мо-вана. Джейми Тан оказался достаточно неосмотрительным, чтобы освободить Пэна, но и ему хватило бы ума не освобождать князя демонов.

Все размышления о мести заглохли. Ню Мо-ван – быкоголовый князь демонов. Он был одним из самых сильных демонов в Диюе. Судя по всему, в «Риплинге» изобрели какое-то приспособление, чтобы выкачивать ци из мифологических существ и преобразовывать его в кирт. Если я сумею пробраться в их лабораторию, то смогу избавить Ню Мо-вана от этой участи. И может, использовать их машину, чтобы перекачать толику его ци себе.

– Хорошо, – сказал директор Уорд, сверкнув быстрой улыбкой; его зубы были блестящими и какими-то хищными. Глядя на них, я содрогнулась. – А что с группой Санви?

Сюлин небрежно отмахнулась:

– Не думаю, что она придёт в восторг, если ей предложат поторопить свою группу. Сначала мы разберёмся со своими, а потом они возьмутся за своих.

– Звучит разумно. Слушай, ты знаешь, я не люблю просить, но когда это закончится, ты не могла бы…

– Тебе нужно очищение? – сказала Сюлин.

Директор Уорд кивнул.

– Конечно, – сказала Сюлин, но я уловила в её голосе нотку нежелания.

Я уцепилась за её загривок, когда она вышла из кабинета. Оказавшись в коридоре, Сюлин принюхалась и фыркнула:

– Омерзительно. Зачем он носит этот жуткий парфюм?

Как только мы миновали охрану, я взмыла в облака, чуть не рассыпавшись от злости. Мне следует рассказать Тео о том, что я узнала.

Мне следует…

Но если Тео узнает, он… в общем, я не знала, что он сделает, и в этом заключалась проблема. Он наверняка распереживается и так или иначе всё испортит. Нет, я не могла рисковать, нельзя было ему рассказывать. Мой долг – сделать так, чтобы гибель Джейми была отомщена, а для этого мне потребуется вся сила, до какой я смогу дотянуться. Моя слабость привела к гибели Джейми. Это воспоминание, воспоминание о моей слабости, жгло меня. Сколько раз я подводила Джейми из-за того, что мне не хватало силы помочь ему, когда он больше всего нуждался в помощи. Я не могла даже перекинуться в самые простые предметы. Я была для Джейми разочарованием, но этому пришёл конец.

Теперь в моём распоряжении сам князь демонов. И если я смогу получить толику силы Ню Мо-вана, я смогу сделать всё, что захочу. Я не стану зависеть ни от чьей милости, не дамся даже Воловьей Башке и Лошадиной Морде. Я любой ценой должна добраться до Ню Мо-вана раньше всех.

40. Тео

Когда я проснулся на следующее утро, первым, что всплыло в памяти, было вчерашнее происшествие. Я со стоном прикрыл глаза. Повернув голову, я увидел у противоположной стены силуэт Дэнни, тихо дышавшего во сне. У меня всё скрутило внутри. Он был задирой, и он отобрал у меня Пэна, но теперь я сам не лучше. Позволив Кай украсть у него речную воду, притом причинив ему боль, а затем не признавшись в содеянном, я опустился на уровень Дэнни. Если не ниже.

Мне бы хотелось быть человеком, способным признать свои ошибки, смело взять на себя ответственность и сказать всем, что демоном, напавшим на Дэнни прошлой ночью, был мой компаньон. Джейми был как раз таким человеком. Он бы не колебался, а вышел и взял вину на себя.

Я собрался свернуться калачиком и отгородиться от всего мира, когда в нашу комнату влетел Глаз. Чертёнок внутри сказал:

– Доброе утро, Теодор Тан и Дэнни Чан! Пожалуйста, пройдите в аудиторию для важного объявления.

Пока мы сонно хлопали глазами, Глаз вылетел из комнаты.

Я покосился на Дэнни, и чувство вины было таким сильным, что я не мог не спросить:

– Ты как себя чувствуешь?

Дэнни выглядел бледным и вялым, просто сам не свой. И кто бы мог подумать, что мне будет не хватать прежнего самоуверенного Дэнни?

– Я чувствую себя… в общем, паршиво. Меня трясёт и… – Дэнни поморщился.

О боги! Несмотря на всё, что было между нами, смотреть, как он мучается, было невыносимо. Я хотел похлопать его по плечу, но он вздрогнул так, будто я ткнул его раскалённой кочергой. Сяохуа немедленно слетела с кровати и обвилась вокруг Дэнни, да так бережно, словно он был только что вылупившимся птенцом.

– Прости! Тебе больно? – спросил я.

Свободная пижама Дэнни соскользнула с одного плеча, и мы с Сяохуа громко охнули. Всё плечо было в синяках отпечатавшихся когтей, тёмно-красных, багровых и иссиня-чёрных.

– Хозяин, твоё плечо! – воскликнула Сяохуа.

Дэнни и сам опешил:

– Вчера вроде особо не болело, но сегодня болит намного сильнее.

Пока мы шли к выходу из коттеджа, каждое судорожное движение Дэнни было мне как нож в сердце. Мы собрались в аудитории, где нас ждала Сюлин. Сердце стеснилось ещё сильнее при виде её лица – лоб в хмурых морщинах, она словно постарела за ночь на десять лет. Наконец, когда все расселись, она заговорила тихим голосом:

– Боюсь, что мы не сумели поймать вчерашнего демона. Мы не можем подвергать вас риску повторного нападения. Вы мне как младшие братья и сёстры. – Она печально улыбнулась. – Так что нам придётся свернуть программу и разослать вас по домам.

Остальные дети выглядели такими же расстроенными, как и я.

– Но ведь служба безопасности отслеживает появление демона, – сказала Джули. – Ведь ничего страшного не случится, если мы останемся? Пожалуйста, разрешите нам остаться!

Сюлин вздохнула:

– Есть один способ. И он поможет Дэнни, но это рискованно, и компания никогда на такое не пойдёт. Значит, это будет нашим секретом, о’кей? Вы, ребята, обещаете?

Мы все сказали «да».

Она снова глубоко вздохнула:

– Ну-у-у… я знаю, это прозвучит безумно, но мы можем попробовать призвать сечжи[100].

У меня захватило дух. На мгновение сердце перестало биться, а кровь застыла в жилах. Сечжи, одно из самых почитаемых небесных существ.

Остальные были, очевидно, ошарашены не меньше меня – все вытаращились на Сюлин, раскрыв рты. Мы же просто горстка детей. Как мы могли призвать такое могучее создание?

– Сечжи сможет помочь нам поймать демона и прогнать его в Диюй, откуда он явился. Я думаю, что, как только демон будет изгнан из мира людей, его влияние на Дэнни тоже развеется.

– Но как нам призвать сечжи? – спросил кто-то.

– У нас есть способ открыть портал в Тяньтан[101], где обитает большинство небесных созданий. А всё, что нам нужно, – это вы, ребята. Точнее, нам нужен ваш ци, а стремление к наследию предков, заключённое в каждом из вас, довершит связь.

У меня голова не просто шла кругом, она улетала вдаль и уходила вразнос. Всё это казалось ужасно неправильным. Тем более что я знал, как похитили Пэна. Это часть заговора? Значит, в нём действительно участвует вся корпорация? Но с другой стороны, Сюлин была права. Сечжи, небесный символ истины и справедливости, сможет снять с Дэнни проклятие. А если проведём обряд призывания, я смогу рассказать Пэну, какой обряд использовал «Риплинг», и может, мы сможем сообразить, как отослать его в мир духов.

– Я сделаю это, – сказала Джули. – Я сделаю всё, что нужно, чтобы призвать сечжи.

– И я… – сказал кто-то из ребят.

– И я.

Я проглотил свои дурные предчувствия. Какие бы подозрения я ни питал, я не мог препятствовать тому, что поможет снять с Дэнни демонический сглаз, наложенный моим компаньоном, а Пэну вернуться домой. Я присоединил свой голос к остальным, и скоро весь класс дружно поднял руки, даже Дэнни, хотя его рука дрожала.

Сюлин мрачно кивнула:

– Вы все очень храбрые, ребята. Я горжусь тем, что я ваша наставница.

41. Тео

Транспортные пузыри высадили нас посреди леса. Исполинские секвойи высились вокруг, загораживая солнечный свет. Здесь царила какая-то настороженная тишина, как будто весь мир затаил дыхание. Мы словно бы ступили в землю спящих великанов.

Сюлин направилась прямо к одной из секвой и пробормотала заклинание. На стволе проявились очертания двери, шипя и разбрасывая золотистые искры. Дверь распахнулась, и Сюлин поманила нас за собой.

Едва ступив за порог, я как будто попал в иной мир. Мы по-прежнему находились в лесу, но деревья, трава и животные словно бы утратили материальность. Они существовали как мерцающие силуэты, и сквозь них виднелось огромное белое здание. Там стояли алтари и горели сотни ароматических палочек, а скульптурные изображения китайских божеств были помещены прямо в сердце исполинских деревьев, которые то истаивали, то появлялись. Это напоминало картинки с иллюзией, сначала посмотришь, увидишь юную девушку, а приглядишься чуть иначе – старуху.

Между алтарями двигались люди в длинных серых балахонах. Я вдруг понял, что все они – плетельщики. Я никогда, ни разу в жизни, не видел плетельщика заклинаний. Искусство плетения было настолько сложным и опасным, что мало кто готов был им заниматься. Те, кто на это решался, обычно вели очень уединённую (и короткую) жизнь. Но здесь плетельщики передвигались запросто, они, и глазом не моргнув, проходили сквозь мерцающие деревья.

Охрана была повсюду: Глаза кружили в воздухе группами, как громадные пчёлы, и вокруг неслышными шагами прохаживались вооружённые до зубов часовые. Я поспешно потупился. Мне казалось, что они смогут почуять мою вину.

– Это очень особенное место, – сказала Сюлин. – Оно помещено между планами существования духов и людей и работает как мост, что делает возможным призывание крупных и могущественных существ.

Мост, делающий возможным призывание самых могущественных существ… мой рот наполнился горечью, а в памяти всплыл калейдоскоп воспоминаний Пэна. Мне нужно взять себя в руки. Вот мой шанс вычислить, какой обряд они использовали, и тогда я смогу отослать Пэна домой.

В центре зала, пронизав невидимый пол, высилась самая высокая секвойя, какую мне доводилось видеть. Это никак не могло быть обычное дерево – оно было втрое выше самой высокой секвойи в лесу.

– Это самая старая секвойя в стране, – сказала Сюлин. – Подойдите и встаньте вокруг дерева. У всех есть флакон речной воды из мира духов?

Мы кивнули и достали свои пузырьки – все, кроме Дэнни. Сюлин наколдовала пустой флакон и обошла нас, отливая понемногу у каждого, а затем отдала наполненный сосуд Дэнни.

– Выпейте эту воду, и ваш дух сможет перенестись в Тяньтан. Все готовы?

Вот оно. Я стиснул флакон в ладони. «Это неправильно!» – твердил голос у меня в голове. Я отключился от него. У меня не было выбора. После всего, что я натворил, я должен был любой ценой помочь Пэну и Дэнни.

– Раз.

Но если сечжи унюхает источник проклятия на Дэнни и свяжет его с Кай, её изгонят обратно в мир духов, навсегда разорвав нашу связь.

– Два.

Мысль о разрыве нашей с Кай связи оказалась неожиданно болезненной. Я едва не передумал из-за этого, но нет. Я не мог. Я должен был пойти до конца, а чтобы сохранить нашу связь, я придумаю что-нибудь ещё. Раз она временно отослана, может, сечжи и не доберётся до неё. Всё будет хорошо. Непременно будет.

– Три.

Я поднёс флакон ко рту и выпил.

Пол растворился. Миг невесомости – и я ухнул вниз. Я заорал, замахав руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, что угодно. Проблесками я замечал, как падают остальные, рты округлены в крике ужаса, глаза безумные, руки хватают пустой воздух.

Я провалился и падал сквозь землю, сквозь корявые древесные корни, сквозь влажную почву, мимо изумлённых барсуков. Затем, к моему ужасу, падение замедлилось. Что, если действие речной воды закончится сейчас и я снова окажусь на плане существования людей? Я в один миг буду погребён здесь, так глубоко в земной толще, что никто и не услышит моих криков.

Внезапно в кромешной тьме, в милях под поверхностью земли, я увидел свет. Свет разрастался и разгорался, мерцая жёлтым и алым. Это был костёр. Гигантский. Я принялся грести руками и ногами, чтобы развернуться к огню, и на удивление, это сработало.

Пламя оказалось жерлом кипящего вулкана, а наверху стоял огромный котёл, наполненный маслом. В котле кричали и бились человеческие души, и сами искрящиеся красным. На бортиках котла стояли яогуаи и трезубцами кололи души, пытавшиеся выбраться из пламени.

– Эт-то не Тяньтан, – сказал кто-то.

– Нет. Это Диюй, – голос Сюлин доносился из ниоткуда и отовсюду.

Мы завертели головами, но её нигде не было видно.

– Не тратьте времени, пытаясь найти меня или выход отсюда, – сказал её голос. – Я в мире людей. Простите, ребята, но планы изменились: ваша задача призвать другое небесное существо.

– Какое? – спросил я, и в сердце забрезжило ужасное предчувствие.

– Демона из одного из великих кругов ада. Древнего.

– Зачем? – закричал я. Мне вторили другие голоса.

– У вас нет времени на «зачем» и «почему». Я сплела для вас защитные чары – и поэтому Пламя проклятых пока не расплавило ваши души, – но надолго их не хватит.

Она была права: даже просто стоя здесь, я чувствовал, как кожу стал покусывать жар, а волосы начали скручиваться от невыносимого зноя.

И тут меня осенило.

– Это вы! – сказал я.

Боги, я был непроходимо туп! Я ведь знал, что кто-то в «Риплинге» делал ужасные вещи – Пэн… Джейми… но почему-то решил, что это какая-то неизвестная шишка из высшего руководства компании. Крейтон Уорд, быть может. Но не Сюлин.

Я недооценил её.

– Вы однажды сказали мне с Кай, что компания нашла способ «извлекать» кирт, но затем поправились и сказали, будто она его «создаёт». Вот только оговорка была правдой. Вы похитили Пэна, чтобы выкачивать из него кирт. Как вы могли? Вы эксплуатируете собственное культурное наследие!

– Моё наследие? – Сюлин расхохоталась, до чего неприятный звук. – Я давно оборвала любые связи с китайской культурой. И разве не к этому ты стремился всю жизнь?

Мне стало тошно от стыда. Она была права. Я столько времени и сил потратил, стараясь отдалиться от всего китайского. Неужели меня ждёт такое же будущее, если я продолжу следовать по этому пути?

– Делайте, как я говорю, и я верну вас в мир людей, – сказала Сюлин.

Нет, не вернёт. Она нас не вернёт.

– Я не верю… – сказал я.

– Это невозможно! – вскричал какой-то мальчик. Он отчаянно тёр руки, в глазах его блестели непролитые слёзы. – Мы начинаем тут сгорать! У нас нет времени!

Его слова были встречены согласными криками.

– У меня кожа вся красная!

– Заберите нас отсюда, пожалуйста!

– Я же вам сказала, – с преувеличенным терпением повторила Сюлин, – вам отсюда не выбраться, если вы не сделаете, как я говорю.

На миг повисло тяжёлое молчание, полное отчаяния и ожидания, но боль усиливалась, и скоро раздался обречённый хор «да», «хорошо».

Все согласились. Все, кроме Дэнни, съёжившегося в тугой и маленький-премаленький комок. Я подошёл к нему, всё внутри меня сжималось от сознания вины, и приобнял за дрожащие плечи.

– Мне так жаль, Дэнни, – сказал я.

– П-пожалуйста, – шепнул он.

Пожалуйста? Я наклонился ближе:

– О чём ты?

Он поднял на меня искажённое ужасом лицо:

– Я их чувствую. Демонов. Они почуяли нас. Они идут за нами. Нам надо убираться отсюда. Ты разве не чувствуешь их? Слушай!

И я уловил что-то самым краем слуха – лёгкое дыхание, смех, тяжёлый взмах кожистых крыльев. Обещание ужаса неслось к нам из пульсирующей тьмы. Он прав, надо уносить отсюда ноги.

– Помните, – сказала Сюлин, – сила вашей магии – в силе вашего желания. В страсти. Я уверена, что у вас сейчас руки чешутся убить меня. Используйте свой гнев, направьте его в заклинание. Готовы?

Она дала нам заклинание, и вот. Я узнал его. Я смогу дать его Пэну, я смогу выполнить последнюю волю моего мёртвого брата и освободить Пэна. Но пока я думал об этом, другие дети подняли руки и выкрикнули заклинание; все орали с таким отчаянием, что я чувствовал, как слова отдаются во мне. «Нет…» – сказал я, но было поздно.

Из самого глубокого, глубокого чрева ада донёсся костеломный рёв. Вулкан содрогнулся, булькающее масло пошло волнами. Яогуаи с визгом спрыгнули с котла, царапая друг друга острыми зубами и когтями.

– Что происходит? – спросил кто-то.

Я смотрел, как улепётывают яогуаи, бросив души кипеть в масле.

– Они убегают, – сказал я.

Земля задрожала от поступи того, кто поднимался всё выше, приближаясь к нам.

Тени заплясали. Всхрапы громом покатились по пещере, воздух наполнился мускусной вонью – звериной, опасной. Это был запах хищника. Он проник в глубь сознания, разбудив древнейшие кошмары первобытных людей – сны о клыках и крови.

Воздух зашипел от жара, из котла повалили облака серы. На миг всё стихло, а затем все души в котле закричали, как одна, и полезли, хватаясь друг за друга, вон. Котёл раскололся с громовым треском, масло выстрелило фонтаном, души разнесло в клочья. Куски котла, каждый больше меня, пролетали сквозь нас.

А в центре пламени сгорбилась громадная фигура. Медленно, будто горный хребет, она выпрямилась. От создания зазмеились тени, извиваясь и пробуя воздух вокруг него, и скрыли его от наших глаз. Я мельком разглядел большущее рыло, кольцо, как у быка. А затем он поднял голову и взревел.

Вспышка золотого света, и мы рухнули вверх, вытянутые вон из великой пещеры, и полетели обратно сквозь землю. Я отважился заглянуть вниз. Тёмная пресмыкающаяся громада демона была прямо позади меня. Сверкнули багровые глаза, и одна из теней зазмеилась вверх и обвилась вокруг моей щиколотки. Я с воплем забрыкал ногами. Древний демон летел за мной по пятам. И он был голоден.

42. Кай

В волосах у Сюлин было тепло и влажно, и быстро становилось теплее и влажнее, и вовсе не из-за вашей покорной слуги. Я невинно перекинулась в маленького клеща, но теперь сомневалась, не стоило ли сделаться по`том. Теперь меня переполнял демонический ци, и не надо забывать, что принять абстрактную форму, к примеру, форму пота, больше не представляет сложностей. Ну что же, задним умом и всё такое. Я изо всех сил вцепилась в волосы Сюлин, вылетевшей в центр комнаты и раздававшей приказы. В помещении находилось около десяти сотрудников «Риплинга» в фирменных комбинезонах, и все они нервничали. Я буквально чуяла их страх. И почему я до сих пор не замечала, как восхитителен этот запах? Мне хотелось облизать их всех.

Пятеро охранников с поднятыми руками встали вокруг большого портала.

Нам не пришлось долго ждать. Меньше чем через минуту, после того как мы заняли свои места, появился первый ребёнок, с криком полетев к потолку. Охранники нацелили на него руки, и – оп! – мальчишка прекратил лететь. И кричать тоже. Его тело обмякло, голова поникла, и охранники левитировали его к висевшему наготове транспортному пузырю. Пузырь поплыл прочь, вероятно, в больницу.

– Главное, не пропустите ни одного, – сказала Сюлин. – Память каждого должна быть стёрта.

Один за другим дети прибывали, и одного за другим вырубали заклинанием отуманенного сознания, а затем снотворными чарами[102]. Проснувшись, они не сохранят памяти о Лесах Мьюра и своём участии в величайшем призывании века. Когда наконец-то появился Тео, его околдовали, но не погрузили в пузырь, как остальных. Вместо этого одна из охранниц по кивку Сюлин левитировала бессознательного Тео в угол комнаты. При виде крепко спящего Тео и его лишённого привычной хмурости лица меня кольнуло непонятное чувство. Я засеменила к нему, но портал сотряс громогласный рёв, и сама моя сущность содрогнулась. Я застыла на месте.

К порталу приближался князь демонов, призванный детьми. Все в комнате закаменели с воздетыми наготове руками, не сводя глаз с портала и только нервно облизывая губы. С приближением твари даже мой ци съёжился по краям. Я громко сглотнула, и не будь Сюлин так занята прибытием демона, она услышала бы.

Наконец он явился.

Он ворвался, как ураган, и от его рёва задрожало стекло под ногами у людей. Из трещин в невидимом полу засочился золотой свет. Демоническая громада источала во все стороны тьму, заполняя комнату шепчущими тенями.

– Давай! – выкрикнула Сюлин, и все охранники выпустили в демона запасённую магию. Разряды голубого и золотого света прошили и разбили темноту.

Раздались крики, тени отступили, темнота сжалась, и я увидела чёткий силуэт. Я смогла разглядеть создание за миг до того, как появились стальные тросы, усиленные чистым серебром и всевозможными священными заклинаниями; они обвили его спиралью, сжимаясь и затягиваясь, пока демон не стал напоминать гигантский моток бечёвки.

Когда Ню Мо-вана сковало столько заклятий, что я едва видела его под ними, Сюлин откинула волосы и, прочистив горло, прочитала «Путь к сопряжённости через родственное сходство». Её взгляд застыл на какой-то дальней точке, и она сказала:

– Директор Уорд, всё готово. Да, сэр.

Она повернулась к остававшимся сотрудникам:

– Оставьте меня одну.

Все беспрекословно вышли.

Оставшись одна, Сюлин подошла к Тео и присела над ним. Она вздохнула:

– Я не хотела такого поворота. – Подняв руку, она вызвала транспортный пузырь. – Прощай, малыш. – По взмаху её руки спящий Тео поднялся в пузырь, и тот улетел. Затем Сюлин снова связалась с Крейтоном Уордом: – Отправила.

Мне следовало уйти. Мне следовало как-то добраться до Тео и разбудить его прежде, чем он попадёт к Крейтону Уорду. Но стоило мне подумать об этом, как большая часть меня сказала, зычно и неоспоримо:

«Нет, тебе легче будет помочь ему, когда ты получишь силу Ню Мо-вана. Какой от тебя толк теперь? Ты такая слабая и беспомощная.

Но Тео…

Тео ты безразлична. Помнишь, как он отверг тебя? Он отослал тебя. Ты ему не нужна».

Я стремглав соскочила с головы Сюлин. На лету я перекинулась в крохотную плодовую мушку и села на гигантский содрогающийся шар, бывший Ню Мо-ваном. Даже связанный множеством заклинаний, он излучал такую мощь, что моя сущность затрепетала. Но только так я могла всё исправить. Только так я могла добиться справедливости для всех, кого использовала эта ужасная корпорация.

Я стиснула зубы[103] и держалась, пока Сюлин накладывала на Ню Мо-вана чары левитации. Полетели. В полу возник широкий жёлоб. Эй, нет…

Не успела я охнуть, как Ню Мо-ван провалился в люк и полетел глубоко, глубоко в подземную тьму. Я очертя голову прыгнула следом.

43. Кай

Падение Ню Мо-вана завершилось не плюхом, как я боялась, а левитацией на последнем футе от пола подземелья.

Подземелье. Честное слово, именно там мы оказались. А что хуже, это была также лаборатория и операционная, где мифических существ расчленяли – мучительно, кусочек за кусочком. Отвратительное помещение. Ужасное. Здесь были кандалы и скальпели, и всё было напитано чарами, чтобы разрезать не просто плоть и кость, но и самую сущность волшебных существ. Пол был, словно оспинами, испещрён сточными отверстиями, без сомнения, для отвода крови после каждой гротескной процедуры.

Я с содроганием подумала о том, как сотрудники корпорации «Риплинг» терзают и режут шэнов, яогуаев, богов и прочих мифических созданий – всех, из кого можно извлечь ци для производства маленьких рунных амулетов.

Здесь уже суетилась группа ассистентов, занятых подготовкой к прибытию Ню Мо-вана. В центре помещения была широкая – настолько широкая, что могла бы и самосвал вместить, – цилиндрическая труба. Сюлин, последовавшая за Ню Мо-ваном, аккуратно левитировала его в трубу. Мне удалось отцепиться от Ню Мо-вана и улететь в последний момент, прежде чем труба закрылась с окончательным щелчком. И как только она закрылась, трубки взлетели и состыковались с готовыми отверстиями в большой трубе. Выдвинулись иглы и пронзили шкуру Ню Мо-вана. Несмотря на глухой рёв и подёргивание гигантского мотка, путы не поддались. К нему тянулось столько трубок, столько игл буравили его кожу и откачивали ци, что ему недолго оставалось.

Подбежал ассистент со словами:

– Он производит такое количество ци… Невероятно!

Сюлин ухмыльнулась:

– Если мы сумеем держать его сытым и под действием успокоительного, вероятно, мы сможем по меньшей мере четыре месяца откачивать его ци для производства кирта.

– Да, – сказал ассистент. – И второй загон почти готов для нового объекта…

Они прошли в другой конец помещения, где действительно ожидала вторая гигантская труба. Плетельщики трудились, пропитывая её слой за слоем магией. Мне хотелось растерзать всех этих людей. Не успели они захватить одно мистическое существо, как готовились к следующему похищению.

Я осторожно облетела помещение, прилагая все старания, чтобы меня не заметили. Под потолком так и роились Глаза, и один из них запросто мог меня учуять. Но, бросив на них взгляд, я увидела, что они заняты Ню Мо-ваном. Невероятная сущность Ню Мо-вана привлекала всех магических элементалей.

Я села на одну из жутких трубок, подсоединённых к Ню Мо-вану, и потёрла передние лапки. Как же мне отпереть этот цилиндр и к тому же разбить бесчисленные чары, пленившие Ню Мо-вана? Они явно были слишком сильны для такой, как я. Проклятие, неужели я снова потерплю провал, потому что моих сил недостаточно, чтобы что-то изменить?

Вздохнув, я посмотрела на трубку, на которую села. Как и остальные, она откачивала жидкость, мерцавшую разными цветами. Несомненно, эти трубки вели к какой-то фабрике, где ци разбавляли и разливали по множеству кирт-медальнов. И тут меня осенило. Я могла одним выстрелом убить двух зайцев! Вернее, множество людей. Включить злодейский хохот!

Я осмотрелась, проверяя, что меня никто не заметил. Всё чисто. Я зажмурилась и перекинулась в шприц с иглой, вкупе с парой крыльев для свободы передвижения.

Сделав последний глубокий вдох, я воткнулась в трубку и погрузилась в сущность Ню Мо-вана.

44. Тео

Ледяная вода плеснула мне в лицо, вырвав из тревожного сна. Я очнулся, хватая ртом воздух, и понял, что лежу на мокрой траве. Я лежал на поляне, окружённой высокими красными секвойями. Наверное, я где-то в Лесах Мьюра.

– Хочешь верь, хочешь нет, – раздался голос, – но, бывало, и меня будили столь же грубо. – Из теней шагнул Крейтон Уорд и встал прямо передо мной, так близко, что у меня по шее побежали мурашки.

Я неловко поднялся на ноги.

– Где мы? Почему я здесь? – Я попятился от него и охнул, налетев спиной на что-то гранитно-твёрдое. Я крутанулся на месте. Он каким-то образом очутился позади меня. От ужаса у меня стеснило сердце. Он играл со мной, как кот играет с мышью, прежде чем убить её.

– Ты здесь потому, что стал бесполезен.

– Вы не можете убить нас всех! Вам это не сойдёт с рук!

Директор Уорд хмыкнул:

– Мы не злодеи. Мы стёрли у остальных детей все воспоминания о последних двадцати четырёх часах. Они отправятся по домам, не помня ничего, кроме летнего лагеря, где они отлично провели время.

– Но почему вы не поступите так же и со мной? – воскликнул я.

– Потому что я подумал – и не ошибся, – что твоё горе и тоска по брату дадут тебе силу, необходимую для вызывания большого создания. Призывание Ню Мо-вана было бы невозможно без тебя. Но, к сожалению, это горе делает тебя не только полезным, но и неуправляемым. Ты всегда будешь горевать по брату, и эта тоска ослабит действие любого заклинания, направленного на тебя. Со временем чары развеются, и ты вспомнишь истинные события. Вот почему простой способ с тобой не сработает.

Я поднял руку, призвал свой ци и попытался использовать единственное полуагрессивное заклинание, которое я знал, «Дай мне пендель» Панделла. Директор Уорд лениво поднял руку, и заклинание рассеялось и умерло с лёгким хлопком.

– Глупый ребёнок, когда же ты поймёшь, что я способен развеять любые заклинания, что ты выучил в школе?

На прогалину вылетел Глаз. Слава богам, я спасён!

– Помогите! – заголосил я, отчаянно размахивая руками. – Меня убивают!

Глаз раскрылся, но чертёнок отвёл глаза и посмотрел прямо на Крейтона:

– Сэр, срочный вызов.

С упавшим сердцем я понял, что Глаз служит ему. Но не важно, это мой шанс! Но не успел я и шага шагнуть, как Крейтон махнул рукой, и у меня земля ушла из-под ног.

– Не двигайся!

Меня схватило мёртвой хваткой.

– Что случилось? – сказал он, поднеся Глаз к уху. Мне не было слышно, что сказал чертёнок, но лицо Крейтона утратило бесстрастность и исказилось в холодном гневе: – Он свободен? Кто это сделал? – Всякая видимость спокойствия испарилась. Он оскалил зубы и яростно завопил: – Вызвать группу быстрого реагирования. Выследить и схватить обоих, немедленно! Я сейчас прибуду.

Он провёл рукой по снежно-белым волосам и затряс головой:

– Демона, которого ты вызвал, освободила какая-то лисица-оборотень!

Кай!

Хотя меньше всего мне хотелось улыбаться, я растянул губы в ухмылке. Я понятия не имел, что надумала Кай и как она вообще вернулась в мир людей после того, как я её отослал, но директор Уорд этого не знал.

– Лисица-оборотень – мой компаньон.

Он выдал залп проклятий. Его руки взметнулись в воздух, и меня со всех сторон пронизала боль. Я не мог даже кричать, лёгкие, казалось, сдавило.

Сухая трава и лесной сор захрустели под его ногами, когда он пошёл ко мне.

– Не могу решить, кто из вас более жалок, ты или твой злосчастный брат!

Я извивался, пытаясь убежать от боли. Пробежав мысленно заклинания из календаря, я выхватил одно. Призвав последние силы, я извернулся лицом к директору Уорду и указал на него. Сквозь стиснутые зубы я начал произносить его. Он осклабился и откинулся назад, как будто наслаждаясь зрелищем. Я выкрикнул конец заклинания.

И хотя я исковеркал слова, искажённая древняя магия пронеслась по воздуху и ударила его в грудь. Последовала яркая, резкая вспышка, и боль разомкнула свою мучительную хватку. Я осел на землю. Джейми мог бы мной гордиться.

Директор Уорд по-прежнему стоял и улыбался, только выглядел как-то иначе. Его зубы. Это были не обычные человеческие зубы, а острые клыки, длинные и так жутко отточенные, что они пронзили его губу, и потекла кровь. Он выглядел порождением кошмара.

Заметив мой испуганный взгляд, он поднял руку ко рту, осторожно коснулся зубов и пробормотал:

– Ох, чёрт. Мой облик. Ты испачкал мне кровью рубашку! Ах ты вонючий мальчишка, это же оригинальный Зенья![104]

Я смотрел на него, раскрыв рот:

– Ваш… облик?

Он провёл рукой над головой, и его лицо поплыло, как кусок воска. Я и глазом не успел моргнуть, как передо мной уже стоял лис-оборотень.

У него была такая же ярко-рыжая шуба, как у Кай, но на этом сходство заканчивалось. Он был намного крупнее Кай, и у него было не два хвоста, а целых шесть. Я вздрогнул при виде этих хвостов – чем больше хвостов у лисы-оборотня, тем она древнее и могущественнее.

– Закрой рот! – сказал лис-оборотень голосом директора Уорда.

– Но как…

– Я компаньон Сюлин! – Он текучим движением подкрался ко мне, оставив лужицу из костюма директора Уорда на земле.

– Не может быть, – прохрипел я. – У неё нет компаньона из-за того, что случилось с её братом…

– Какая доверчивость! – с тихим смешком сказал Крейтон-лис. Он был огромный, раза в три больше Кай. Моё горло запросто поместится в его пасть. – Прямо как Крейтон Уорд, когда я занял его место. – При этом он поморщился, как от боли.

Гнилостный вкус подступил к горлу:

– Что вы имеете в виду, как это занял его место?

Крейтон-лис глянул на меня, словно говоря:

– Да ладно, ты знаешь, что я имею в виду!

– И вся корпорация знает?

– Чёрта с два! – расхохотался он.

– Но я не… но… почему система безопасности вас не обнаружила? – вскричал я.

Крейтон-лис ухмыльнулся, продемонстрировав рот, полный острых, как иглы, зубов:

– Нам пришлось немного подправить Глаза, чтобы они… скажем так… не видели ауру лисы-оборотня!

Это объясняло, почему они не заметили Кай. Он и не догадывался, что случайно помог мне попасть в программу.

– Но почему вы всё это мне рассказываете? – прохрипел я.

Крейтон-лис вздохнул, уселся и принялся вылизывать переднюю лапу:

– Да ты хоть что-нибудь знаешь о лисах-оборотнях? Мы любим рассказывать свои истории, дитя.

Я вспомнил о почти никогда не умолкавшей Кай. Что правда, то правда, они обожали болтать о своих проделках.

– Разве можно нас в этом упрекнуть? Мы рождаем блистательные идеи, но нам редко воздают по заслугам. Я был доверенным советником императоров. По моему совету исчезали с лица земли целые династии! Кровью, пролитой моими врагами, можно заполнить океан!

– Но если вы содеяли столько зла, почему вы не обратились в демона… ох… – Меня посетило холодное и ясное воспоминание. Кай упоминала о том, что Сюлин спрашивала о «ритуале очищения».

– Ваши хозяева очищали вашу душу после каждого злодеяния, – прошептал я.

Крейтон-лис не проронил ни слова, но бровь его ехидно изогнулась.

– Продолжай, – сказал он.

Я постарался вспомнить то немногое, что было мне известно о ритуале очищения.

– Это дорого обходится, верно? И для ритуала требуется… – Меня охватил ужас. – Ци. Ци хозяина. Об этом говорили в китайском классе. Много ци, столько, что человеческая жизнь укорачивается. И всё равно не выходит. Это только замедляет процесс превращения в демона.

Можно было не сомневаться: Крейтону-лису льстило, как много я о нём знаю. Он почти ухмылялся, и только теперь я понял, что он был таким огромным не потому, что он был древним духом-оборотнем, а потому, что уже наполовину превратился в демона. Его мех пестрел прорехами там, где его облик не мог удерживать его совращённую душу.

– Но зачем ей это делать? Зачем отдавать так много ради вашего очищения?

– А ты не понимаешь? – Крейтон-лис повёл головой. – Моё дорогое тупое дитя, если твой компаньон сделается подлинным демоном, то ты, его хозяин, обречён на посмертную муку в Диюе!

У меня мучительно перехватило дух. Я не знал, к каким последствиям могло привести то, что позволял Кай творить зло. Я вспомнил, как странно она себя вела, как настойчиво пыталась втолковать мне, почему важно не совершать злых поступков, а я не воспринимал её всерьёз. Неужели она превратилась в истинного демона? Неужели её уже поздно спасать?

Мне нужно выбираться отсюда. Я должен найти Кай, пока не поздно. Я напряг мозги, ища выход. В отчаянии я поднял взгляд на Крейтона-лиса.

Раз он превращался в демона, у него появились демонические черты: он вспыльчив, дик, непредсказуем даже для себя самого. И чтобы отвлечь его, достаточно лишь слегка его подтолкнуть.

Я вывернул до предела режим Скиннера, цепляющегося к новенькому и уверенного, что его никто не видит.

– А вы плохо разбираетесь в людях, а? В отличие от вас, мы не живём сотни лет. Нам отведено короткое время – сто лет максимум. – Для надёжности я ухмыльнулся, глядя прямо на него.

Он тяжело дышал, и взгляд, которым он наградил меня, был полон ненависти.

– Чем больше в вас демонического, тем тяжелее приходится Сюлин. На её месте я бы давно вас изгнал.

– Смехотворное… – начал было он, но я гнул своё:

– Теперь понятно, почему Сюлин вечно жаловалась нам, что иметь плохого компаньона хуже, чем не иметь его вовсе. Я-то думал, она говорит о моём компаньоне, но теперь я знаю. Она имела в виду вас! – воскликнул я и прибавил самый громкий и невыносимо противный смешок.

Однако мне сразу стало не до смеха, когда Крейтон-лис прыгнул на меня. Я грохнулся на землю с громким: «Уф!» Из меня вышибло дух, а в голове звенело одно слово: «Зубы! Зубы! Зубы!»

Крейтон-лис издал странный звук – нечто среднее между визгом и воем, отчего у меня задрожали кости.

– И это после всех жертв, на которые я пошёл ради хозяйки! Я измыслил этот план. От начала и до конца! Когда Хассан Таслим умер и компания осталась на бобах, кто додумался призывать древних существ ради кирта? Я, я один!

Пока он ревел, я просунул дрожащую руку в карман и крепко сжал в кулаке перо Пэна. Я постарался сосредоточиться на нём и успокоиться немного, несмотря на острые зубы буквально в волоске от моего горла. Я мысленно повторил заклинание огня.

– Это был наш шанс подняться в корпоративной иерархии! Ты хоть представляешь, как трудно было Сюлин – женщине, и к тому же азиатке, – добиться серьёзного к себе отношения?

Я еле слышно прочитал заклинание и почувствовал, как перо зашипело у меня в руке. Оно загорелось? Я не мог понять. Но жар нарастал, становился непереносимым, и Крейтон-лис наконец почувствовал неладное. Он смолк на полуслове и принюхался.

– Пахнет чем-то горелым. – Он пару мгновений буравил меня взглядом: – Ты пытаешься меня поджечь? – Расхохотавшись, он выкрикнул заклинание воды и окатил меня, промочив до нитки и потушив огонёк у меня в кармане. – Всё, с меня довольно. – Он распахнул пасть, но тут нас накрыла необъятная тень, и день словно превратился в ночь. В моём сердце воспрянула надежда.

Заклинание сработало, и Пэн явился, чтобы свершить возмездие.

45. Тео

Я моргнул, и внезапно облака оказались не облаками, а кончиками циклопического крыла, такого огромного, что я не мог увидеть его целиком. Страх загасил надежду. Пэн раздавит нас всех.

Но за миг до того, как чудовищная туша расплющила бы нас в лепёшку, что-то сместилось, как будто время чуть-чуть встряхнулось, и исполинская птица вдруг уменьшилась. Только что Пэн был больше неба, а теперь он был размером со слона. Земля содрогнулась под его весом. Его голос перескочил мимо ушей и загрохотал прямо у меня в голове.

Ради твоего же блага я надеюсь, что ты выполнил свою часть сделки.

Крейтон-лис с рычание подпрыгнул.

Что это?

Я вскарабкался на ноги и крикнул:

– Он один из тех, кто повинен в твоём похищении!

Пэн медленно повернул свою циклопическую голову, и даже я затрепетал в страхе от одного размера безжалостного клюва, блеснувшего в солнечном свете. Крейтон-лис попятился.

– Что такое слово этого мальчишки против моего, неужели ты поверишь ему? – заявил он.

Пэн бросил на Крейтона-лиса медленный, задумчивый взгляд.

Ты более демон, нежели дух. Твои злодеяния затмевают твою ауру, словно ядовитый дым. Вина начертана на каждом твоём волоске.

Крейтон-лис содрогнулся и встал на задние лапы:

– Нет, постой, я всё могу объяснить…

Но Пэн покончил с объяснениями. Одним быстрым ударом клюва он схватил Крейтона-лиса. Я охнул и закрыл ладонями глаза, а когда отвёл руки, от Крейтона-лиса не осталось и следа. Я выдохнул с присвистом. Мне было дурно. Я знал, что Крейтон-лис это заслужил, но то, что его съели быстрее, чем я успел глазом моргнуть, потрясло меня.

Не он призывал меня, – сказал Пэн. – Досадно! Придётся всё же уничтожить это место.

– Нет! – закричал я. – Я не могу быть уверен, кто призвал тебя – думаю, это была целая группа детей, которых обманом заставили совершить призывание, – но я знаю, какой обряд они использовали. Мы можем отменить заклинание и отослать тебя обратно в мир духов.

Пэн повернул голову, я заглянул в его невероятно огромный глаз.

Ты говоришь правду.

– Да.

Скажи мне это заклинание.

Хотя всё во мне сжималось от ужаса, я заставил себя сказать:

– Э, сначала я бы хотел кое о чём тебя попросить. Пожалуйста! В обмен на мою помощь в твоём освобождении?

Пэн некоторое время смотрел на меня.

Хорошо. Я дарую тебе одно желание.

Я рассказал ему про Ню Мо-вана, и он задумчиво моргнул.

Я не могу иметь дела с созданиями из Диюя. Так повелось от начала времён.

У меня упало сердце.

– О’кей, тогда помоги мне, пожалуйста, найти моего компаньона. Думаю, что с её помощью я мог бы остановить Ню Мо-вана.

Маловероятно, но хорошо, я доставлю тебя к твоему компаньону, чтобы вы вдвоём сложили головы в этом отчаянном предприятии. Знаешь ли ты, где сейчас твой компаньон?

Меня охватило отчаяние, но я вовремя вспомнил, как Кай советовала мне установить ментальную связь с Пэном, и я попробовал настроиться на Кай. Я обратился к воспоминаниям о Джейми, а затем сосредоточился на Кай, и в тёмном водовороте своих мыслей выхватил её. Я создал связь, приняв наконец то, что отвергал всё это время. Кай – мой компаньон. Я открыл ей своё сердце.

Полностью.

В моё сердце хлынуло горе, острое и мучительное, и я принял его. Обрывок звука. Взлай, полный страха, злости и боли.

Кай!

Мои глаза распахнулись.

– Я знаю, где она!

46. Кай

Сила! Она хлынула по моим венам, словно ледяная молния, шипящая лава, электрический ветер. Так вот что значит быть настоящим божеством? Вот что значит быть богом?

Я могла бы к этому привыкнуть.

Я не знала, сколько ци Ню Мо-вана впитала в собственную сущность. Меня переполнял слепящий свет, и всё, к чему я прикасалась, расщеплялось и разлеталось вдребезги. Стены комнаты, такие толстые и плотные, рвались как бумага от ласкового касания моих когтей. Я так же ласково погладила аквариум Ню Мо-вана и с восторгом увидела, как стекло, усиленное сотнями слоёв защитных чар, треснуло, как тонкая ткань.

Ню Мо-ван взревел, сорвал остававшиеся трубки и вырвался из разломанного контейнера. Он оттолкнул меня и пронёсся по помещению, выкашивая всех, кому не хватило ума вовремя убраться с дороги. Комната наполнилась криками, и с каждым проглоченным человеком демоническая аура Ню Мо-вана росла. Тёмные щупальца теней присосались к нему, обернув его покровом извивающегося мрака. Воздух вокруг него мерцал, молекулы гнулись вблизи чужеродной силы. От него исходил удушающий жар, наполняя комнату мускусным запахом фыркающего потного быка.

С новым громовым рыком Ню Мо-ван бросился на меня. Но прежде, чем меня затоптала тонна разъярённого быка, одно из теневых щупалец хлестнуло и отбросило меня в сторону. Я мельком успела увидеть, как он врезался в стену лаборатории, пробивая плотную почву, и оставил меня с горсткой охранников корпорации «Риплинг».

Я встала на ноги, слегка покачиваясь, и меня тотчас жахнуло каким-то огненным заклинанием. В обычных обстоятельствах чары нанесли бы мне немалый урон. Однако в нынешнем моём усиленном состоянии они меня лишь разозлили. Я всего лишь любезно освободила безумного демона из его узилища, и люди с какой-то стати нападали на меня. Откровенно говоря, это задело мои чувства[105].

Я полетела прочь и вдруг обнаружила, что задней половины моего тела больше нет – за мной просто тянулось облако дыма. Я заставила себя остановиться и на мгновение воплотилась в облике лисицы, но в следующий миг я снова сделалась паром, что удачно позволило избежать удара агрессивными чарами охранников. Почему я не могу удержать свою материальную форму?

Меня осенило. Я не могла удерживать материальную форму, поскольку находилась между двумя ипостасями: духа и демона. Я была близка к последней черте, за которой навсегда сделаюсь демоном. Буквально в одном шаге. Ещё один бесчестный поступок, и дело сделано. Что бы мне сделать? Какие разрушения я могла бы учинить? И я обвела взглядом комнату и расхохоталась, глядя, как затрепетали охранники.

С таким грохотом, будто сама Земля со скрипом остановилась, потолок снесло, открыв лоскут синего неба в конце как будто бесконечного туннеля. Тень пронеслась над нами, затмевая свет.

– Кай! – крикнул голос. Очень сердитый голос. Голос, который я смутно помнила.

Я посмотрела вверх, и охранница воспользовалась моментом, чтобы напасть. Она не стала тратить время на агрессивные заклинания, она вытащила из кармана ножик и вонзила мне в бок.

Боль! Сколько боли! Она ожгла всё моё существо. Нож был отравлен – заряжен дюжиной благословений, можно не сомневаться. Я мазнула по охраннице и отшвырнула её к стене, как тряпичную куклу. Она потеряла сознание, но была жива, потому что я не получила прилива сил, который дала бы мне её смерть.

– Кай! – раздражающий голос прорезал морок. Невыносимо. Как нож с пилообразной заточкой, и я не могла одновременно терпеть его и жжение в боку. Я взвилась вверх, в громадную дыру, навстречу небу.

Там меня ждала исполинская птица с сущей пылинкой на спине. Пылинка махала руками. Приблизившись, я увидела, что это человеческий мальчишка. Как же горел бок! Я с криком вырвалась из туннеля в облаке чёрного дыма.

– Кай! – снова закричал мальчишка.

«Замолкни! – ярилась я на него. – Перестань повторять это слово. Я не знаю, что такое Кай!»

Даже в моём обезумевшем состоянии мне хватило ума не прыгать на птицу. Её аура ослепляла, и моя сущность, мучимая колотой раной, взывала и молила мой разум не приближаться к ней. Я обогнула птицу, зашипев в её сторону.

– Кай, не делай этого! Это не ты! – сказал мальчишка.

Вот бы сожрать его. Он был близко, а недосягаем. Если подобраться к нему…

Но прежде чем я набросилась на него, мальчишка встал на ноги и побежал по спине птицы. Добежав до самого кончика крыла, он прыгнул ко мне, протягивая руки.

Невозможно поверить. Мышь сама бросается кошке в пасть! Я поймала его, хохоча, и наклонила аморфную теневую голову, чтобы пожрать его.

Он не орал и не пытался вырваться. Вместо этого он поднял голову и взглянул прямо на меня, в самую мою душу. Я стиснула посильнее, и мальчишка ойкнул, но не попытался ни ударить меня, ни высвободиться из моей хватки. Вместо этого он пыхтел и улыбался мне.

– Кай, это я. Тео. Я так счастлив тебя видеть. Прости меня, Кай. Это я виноват. Во всём виноват я.

Тео.

Гнев бурлил во мне.

Тео. Тот, кто не хотел меня. Тот, кто меня использовал. Тот, кто меня отослал.

Тео как будто услышал мои мысли, его губы скривились, а глаза наполнились слезами:

– Я… я всё это сделал, да. Я позволил гневу ослепить себя. Но если ты меня простишь, я буду для тебя самым лучшим компаньоном.

Ложь! Ты никогда меня не хотел – ты сам это говорил, и не один раз. Ты только использовал меня ради своих целей!

– Да. Я вёл себя как эгоист, я…

Довольно!

Люди врут больше, чем демоны. Они сплетают красивую паутину из ласковых слов, чтобы опутать и растратить. Я сосредоточилась и стала поглощать ци мальчишки. Его жизненная сила потекла в меня, и тогда я начала меняться. Но это были не те изменения, которых я ждала.

Вместо прилива демонической силы, которую я должна была получить, пожрав его ци, меня обволокло теплом. Я посмотрела на него – вопреки всякому вероятию, он улыбался.

Почему?

Мысль облеклась шёпотом.

Потому что ты мой друг. Мой лучший друг.

Он закрыл глаза, по-прежнему улыбаясь.

Я разорвала связь. Всё стало ослепительно-ярким, и я разлетелась вдребезги.

47. Тео

Это не было похоже на смерть. Я плыл в воспоминаниях Кай, окружённый видениями Джейми. Мне было тепло и уютно. Я закрыл глаза.

Вместо погружения в темноту вспыхнул ослепительный свет, и моё тело снова стало тяжёлым. Я камнем рухнул вниз и почти расшибся в лепёшку, но в последний миг что-то спикировало и схватило меня.

Я мягко опустился на траву и открыл глаза.

Кай улыбалась, превращаясь из огромной чёрной птицы обратно в лису:

– Ты похож на мешок му…

Я обхватил её мордочку и стал поворачивать из стороны в сторону.

– Эй, полегче, ты мацаешь самый настоящий лисий мех! Ты хоть знаешь, сколько бы Луи Вуттон[106] заплатил за такую роскошную шубу?

– Это ты! – Я обхватил её руками за шею и крепко обнял, зарывшись лицом в её мех. – Ты вернулась. Ты в порядке. Глазам своим не верю! Но как?

Кай отвернулась, пряча подозрительно повлажневшие глаза.

– Сама не знаю, возможно, дело в том, что ты пожертвовал ради меня своей жизнью, и прочих банальностях. Интереснее, почему ты сам ещё жив.

Кхм.

Мы оба подняли глаза на громаду Пэна.

Мальчик жив, потому что его жертва изгнала демоническую энергию из духа лисы-оборотня, – Пэн повернул ко мне голову. – Я не удивлюсь, если срок твоей жизни немного укоротился.

– Ох. – Я снова опустил глаза на свои руки и заметил, что они стали бледнее, чем были.

– Эй, Тео? – окликнула Кай.

– А?

Она почесала лапой за ухом, смущённо поглядывая на меня:

– Э, прости, что я пыталась тебя убить.

– Прости, что я вынудил тебя встать на этот путь.

Она пожала плечами:

– Хм, это было довольно забавно. Не мне жаловаться.

Мы улыбнулись друг другу.

Жаль нарушать сию трогательную минуту товарищества, но я вижу след разрушения, тянущийся прямо к оживлённому городу. Я ничего не имею против того, чтобы посидеть здесь, наслаждаясь зрелищем, но я думаю, вы можете придерживаться иного мнения.

Я так и подскочил. Сражаясь с Кай, я и думать забыл о Ню Мо-ване.

– Но почему охрана «Риплинга» не перехватит его?

– Полагаю, «Риплинг» думает лишь о том, как замести следы, – фыркнула Кай.

– Мы должны остановить Ню Мо-вана, – сказал я. – Но можно сначала остановиться и подобрать Намиту? Нам потребуется любая помощь.

– Вперёд! Н-но! – вскричала Кай.

Скажи лисе-оборотню, что я съем её, если она не поостережётся.

– Пэн говорит…

– Да, да, я слышала. – Кай забралась мне на плечи и улеглась пушистым воротником, а Пэн понёс нас по темнеющему небу.

48. Кай

Мы перехватили Намиту, когда она с остальными детьми убегала из секретной лаборатории корпорации «Риплинг» в Лесах Мьюра. Как я и ожидала, большинство детей торопились унести ноги и вернуться домой, но Намита, как ни странно, была, кажется, рада нас видеть[107].

– Тео! О боги, вы оба целы? – закричала она и бросилась к нам, едва Пэн опустился на землю.

– Да. Послушай, некогда объяснять, но нам нужно немедленно отправиться к мосту Золотые Ворота, – сказал Тео. – Быкоголовый князь демонов, которого мы призвали, разрушит его, если мы его не остановим.

Намита вытаращила глаза:

– Вы призвали быкоголового князя демонов?

– У нас не было выбора, – произнёс кто-то. Мы обернулись и увидели, что к нам направляется Дэнни.

Тео охнул:

– Дэнни, твоя память… разве её не стёрли?

Дэнни нахмурился и пожал плечами:

– Я не знаю, что они сделали. Может, из-за того, что я был проклят демоном, их заклинание забвения спуталось? – Заметив меня, он вздрогнул: – Это была ты. Ты на меня напала. Я знаю, потому что… не знаю почему, но я знаю.

Я содрогнулась, когда Сяохуа слетела с плеч Дэнни и нависла надо мной:

– Это правда? Это ты напала на моего хозяина?

– Э… ну если тебе нужны все технические подробности… – Я поджала хвосты. – Э, в каком-то смысле… И я прошу прощения, знаешь ли, что пометила тебя демонической энергией и всё такое прочее.

Сяохуа раскрыла рот, но между нами встал Тео, прикрывая меня от огненной кончины.

– Это я виноват, – сказал он. – Я постоянно давал Кай невыполнимые задания, подталкивая к одному дурному поступку за другим, пока она чуть не превратилась в демона. Я прошу прощения, Дэнни, Сяохуа. Клянусь, я потом как-нибудь искуплю это, но теперь нам надо остановить Ню Мо-вана.

Сяохуа и Дэнни переглянулись, и на мгновение мне показалось, что они вернутся к своему несносному поведению и станут пакостничать нам. Люди не меняются. Особенно такие ужасные, как Дэнни с его зазнайкой-драконихой. Я приготовилась к нападению, но Дэнни сказал:

– Вообще-то я тоже должен перед вами извиниться. Но потом. А сейчас давайте займёмся этим быкоголовым демоном.

– Хозяин, ты уверен? Это может быть опасно, – проговорила Сяохуа.

Дэнни кивнул:

– Я знаю, каково это – носить метку демона, и никому не пожелаю этого.

Ну и ну. Иногда люди всё же способны меня удивить[108].

49. Тео

Полоса опалённой земли и обгоревших деревьев, залитых ихором[109], пересекала весь Лес Мьюра. Ню Мо-ван почти добрался до Золотых Ворот. Это был час пик, и мост переливался огнями фар бесчисленных автомобилей и автобусов, перевозивших простых людей, вроде моих родных, тех, кому был не по карману летающий транспорт.

Пэн опустился довольно далеко от моста, и немедленная опасность нам не грозила, но мы были достаточно близко, чтобы слышать сигналы автомобилей и ощущать дрожь земли под ногами Ню Мо-вана, надвигавшегося на мост. Мы скатились со спины Пэна, и он быстро уменьшился, чтобы остаться незамеченным. Вместе мы сделали несколько робких шагов к мосту.

– Это ужасно, – простонал Дэнни. – Это просто ужасно.

Я беззвучно кивнул, чувствуя себя отвратительно. Что за чудовище мы призвали?

Люди вылезали из машин и, расталкивая друг друга, со всех ног улепётывали от Ню Мо-вана.

– Осторожно! – воскликнула Сяохуа и, обвившись вокруг нас, сбила нас с ног, когда заметила полицейскую машину, сорвавшуюся с неба и приземлившуюся у моста. Из неё посыпались копы в защитных костюмах. Они пролетели по воздуху, выхватывая людей с дороги и наводя свои пистолеты, дубинки и прочее магические оружие на бушующую гигантскую фигуру. Я ужасно испугался за них – Ню Мо-ван был ростом почти с небоскрёб, и копы в их антимагических жилетах выглядели крохотными и беспомощными.

Кто-то выкрикнул приказ, и магия забила со всех сторон. Когда различные заклинания достигли цели, раздался нечеловеческий вопль, но надежда не успела даже забрезжить, как из махины выметнулась пара щупалец и хлестнула по копам. Они разлетелись, как игрушечные. У меня замерло сердце. Но у них за спиной раскрылись маленькие парашюты, и копы без проблем опустились на землю. Они не пострадали, хотя и не смогли остановить Ню Мо-вана.

Оставшиеся копы продолжили швырять в Ню Мо-вана огненными шарами и молниями и стрелять серебряными пулями, но этим только сильнее разозлили его. Он опустил голову и начал рыть копытом землю.

– Он сейчас атакует, – сказала Кай, и Ню Мо-ван ринулся на баррикаду из полицейских машин. Машины разметало, как детальки «Лего», и полицейские засуетились, уворачиваясь от разлетевшихся обломков. – Я же говорила.

– Мы должны его остановить, – прохрипел я.

– Но почему магия не работает? – спросил Дэнни, отпрянув назад, за спину Сяохуа.

Намита вдруг вскочила на ноги:

– Ну конечно! Я только сейчас поняла. Это древнее китайское создание, а они используют современное западное колдовство. Дэнни, ты должен прочитать китайское заклинание.

Дэнни засипел и попятился:

– Я не могу… извините.

– Мой хозяин пока не оправился от вреда, причинённого лисой-демоном, – огрызнулась Сяохуа.

Намита и Дэнни с надеждой воззрились на меня.

Времени сомневаться в себе не оставалось. Я мысленно перерыл все чары из календаря. «Путь поросёнка к борову» – не то. «Плач о куриной овуляции» – точно нет. «Спой покой и укорот для разъярённого быка»… да. Да!

Я поднял руку и выкрикнул заклинание «Укорот для разъярённого быка», но едва оно приблизилось к Ню Мо-вану, как одна из тёмных теней, обвивавших его, смахнула чары, как надоедливую муху. Кого я пытаюсь одурачить? Я, двенадцатилетний мальчишка, против князя демонов. У меня не хватит силы…

– Нет, хватит, – сказала Кай.

– Ты что, мысли мои читаешь?

– Один из побочных эффектов полного принятия своего компаньона – ментальная связь, – сообщила она. – И что это значит: «надеюсь, они не почуяли, что я пукнул»? Как некрасиво!

– Я этого не думал! И ты ошибаешься. У меня не хватит сил.

– В одиночку, может, и не хватит, – сказала Намита. – Но у меня есть одна идея. – Она хлопнула в ладоши и что-то пробормотала. Через секунду её правая рука выросла до размеров небольшого автомобиля. – Сплети для меня «Сопряжённость через сходство», Тео. Заклинание, о котором Кай говорила на занятии, помнишь? Используй меня как проводник для своего заклинания. Увеличенная рука, возможно, окажет усиливающее воздействие.

– Это безумие! Ничего не выйдет! – Но сразу, как я это сказал, у меня в голове завертелась мысль: но почему нет? Я никогда о таком не слышал, но это не значило, что ничего не получится. Всё когда-то случается в первый раз, верно?

– Ты должен попытаться, – сказала Кай без обычной ехидной усмешки. – И тебе не придётся делать это в одиночку. – Она протянула мне лапу, и в кои-то веки на её лице не было ни тени насмешки.

Я взял её лапу.

Закрой глаза. Это её голос у меня в голове или моя собственная мысль? Я бы поклялся, что закрыл глаза в тот самый миг, когда она мне велела это сделать. Я доверился инстинктам. И хотя глаза мои были закрыты, я чувствовал, что ладони мои повёрнуты к увеличенной руке Намиты. Я сосредоточил на ней всю свою силу. Я больше не знал, где кончается моё сознание и где начинается сознание Кай. Наши разумы слились в один могучий поток, стремящий мысли. И каким-то образом мы вдвоём потянулись у одной мысли. Мы потянулись к Джейми.

На этот раз нам отозвалось не наше общее горе, а наши с Кай самые светлые воспоминания о нём. По лицу моему бежали слёзы, когда я извлёк свои самые счастливые воспоминания о Джейми и позволил Кай увидеть их. Мы с братом выудили широкую доску из соседского мусорного бака, встали на неё и зачаровали, смутно надеясь, что получится летающий скейтборд. Доска взвилась со скоростью ракеты, и я сломал руку при падении, а когда Джейми попытался залечить руку с помощью заклинания Сукровитца «Корка на содранной коленке», что-то пошло не так, но хотя рука болела зверски, я помню, что был уверен, что всё обойдётся, потому что Джейми был рядом.

А я смог заглянуть в воспоминания Кай, и они были так исполнены любовью, что у меня защемило сердце. Я видел мельком, как она каталась по полу, как собака, виляя хвостами, пока Джейми чесал ей брюхо. Я чувствовал её смущение, её стыд за такое собачье поведение, но она не могла скрыть своей привязанности. Она, не испытывавшая к людскому роду ничего, кроме презрения, открыла свою душу перед Джейми. А теперь сделала то же самое для меня.

Мы смеялись и плакали над воспоминаниями друг друга, а потом взяли нашу радость и любовь к Джейми и придали им форму, собрав в руках, и они делались всё весомее, всё тяжелее, всё гуще гудели электрической энергией, а затем направили их Намите.

– Ребята, думаю, сработает! – воскликнула Намита. – Я чувствую, как ваша энергия течёт через мою ладонь!

Сейчас ты должен произнести заклинание, сказала Кай.

Мои мысли немедленно потянулись к ней. Я не мог ни удержать, ни смягчить, ни скрыть. Мне страшно. Я знаю, что опять всё перевру.

Почему?

Я швырнул ей воспоминание за воспоминанием, как дети смеялись надо мной, как гнусавили, передразнивая мою странную речь. Как кривились всякий раз, когда я открывал свой обед. Как обзывали меня. Все жестокие слова и злые улыбки.

Кай приняла всё, хотя я знал, что ей было тяжело, что каждое воспоминание было ей как острый нож. Но я избавился от них, я опустел и впервые почувствовал себя свободным. Вправе быть собой.

Я открыл рот и позволил себе говорить так, как я умел до того, как чужие люди отучили меня. Я говорил на языке мамы и баба. И Джейми. И най-най. На языке моих предков. Впервые в жизни я чувствовал, как семейная история течёт сквозь меня, река тётушек и дядюшек, и прапрапрапрабабушек и прапрапрапрадедушек из нашей деревни – все они раскрыли мне объятья и с гордостью улыбались мне. Моё лицо было мокрым от слёз. Я так долго отвергал их. Но теперь этому пришёл конец. Я понял, что они всегда будут частью меня.

Слова свободно полились с моих губ, неся нашу объединённую силу, и магия хлынула, сильная и светлая, увеличиваясь благодаря громадной руке Намиты. Она прирастала мощью и, сделавшись толщиной с древесный ствол, полетела копьём в Ню Мо-вана. Толстое покрывало щупалец завизжало, пронзённое ослепительным светом, и устремилось к нам. Всецело отдавшись заклинанию, мы были лёгкой мишенью, но между нами и щупальцами вдруг вылетела яркая алая вспышка.

– Демон! Ты не коснёшься невинного! – взревела Сяохуа. Она принялась терзать и рвать щупальца когтями. С полным решимости бледным лицом Дэнни швырял в уцелевшие щупальца заклятия.

А мы с Кай и Намитой сосредоточили всю свою силу и волю на луче магии, вонзаясь в бок Ню Мо-вана и стремясь к его сердцу.

Безумные мысли князя демонов мешались с нашими. Его боль, его ярость – где я почему я здесь я не могу дышать вонью этого скопища людей я должен убить их убить их всех – едва не захлестнули меня. Я запнулся, мои ноги заскользили, отступая назад.

Но тут я получил ласковый тычок и шагнул вперёд. Пэн подмигнул мне. Он был намного меньше своего истинного размера, вероятно, чтобы не привлекать внимания копов. Продолжай, дитя.

Я излил всё наше счастье и любовь в сознание Ню Мо-вана. Несгибаемую отвагу Джейми, назойливую заботу мамы, ласковое терпение най-най, и главное – бесконечную историю моей семьи. Великодушие моих предков. И я почувствовал перемену в урагане боли. Я позволил его ярости потонуть в прохладном потоке моего разума. Я ощутил, как у меня за спиной мои предки с распростёртыми руками окружили его. Все вместе мы приняли его присутствие в свои объятия и почувствовали, как он перестал метаться и закачался тихонько на поверхности.

Ты в безопасности, повторяли мы ему. Ты в безопасности. Мы не позволим никому причинить тебе вред. Вернись домой, вернись домой.

У меня в глазах стояли слёзы, потому что я понимал – мои предки говорили эти слова не только для Ню Мо-вана, но и для меня. Я ощущал их вокруг себя и знал, что они ласково улыбаются, но когда я оглянулся, я не увидел ничего, кроме мерцающей синевы.

Ню Мо-ван закрыл глаза.

Теневые щупальца распались, обратились в прах, оставив Ню Мо-вана беззащитным и уязвимым. Я выкрикнул обратное заклинание «Пути поросёнка к борову», и Ню Мо-ван пропал из виду. Мы едва заметили крохотного бычка, размером с хомяка, удирающего под обломками.

– Скорее, лови его! – крикнул я Кай.

Копы остолбенели, ошарашенные внезапным исчезновением гигантского быка. Кай перекинулась в ворону, пролетела футов тридцать и осторожно, но крепко схватила когтями крошечного Ню Мо-вана. Никто не заметил Кай среди дымящихся завалов, и она полетела обратно к Пэну. Пэн поднял нас с Намитой и усадил рядом с Кай, а Дэнни взобрался на Сяохуа.

– Ты их видела? – спросил я у Кай.

– Кого?

Я замялся. Это звучало слишком невероятно даже в моих собственных ушах: «Моих предков».

Они всегда были здесь.

– Что?

Пэн вперил в меня долгий взгляд. Дитя, я вижу любое создание на любом плане бытия. Они всегда были с тобой, и они побуждали тебя взяться за это неразумное предприятие. Я доволен тем, что ты наконец открыл своё сердце для наследия предков. Но я надеюсь, они не станут наступать мне на хвост. Иначе скоро полетят пух и перья.

Я всмотрелся в то, что казалось пустым воздухом, и робко улыбнулся:

– Э… Спасибо за помощь.

Они сказали, что всегда рады помочь. А теперь пора убираться вон.

Я улыбнулся своим друзьям:

– Давайте отправимся домой!

Эпилог

Я затаился у дверей класса и смотрел на мальчика, стоявшего у доски. Он выглядел в точности как я, вплоть до маленькой веснушки под левым глазом. Ухмыляясь, он витиевато взмахнул руками, но Скиннер фыркнул, не дав ему и слова сказать.

– Ну что, откроешь свой ци? – выкрикнул он.

А теперь мой выход.

Я шагнул в класс и имел удовольствие наблюдать, как вытянулась от удивления тупая физиономия Скиннера. Да и все остальные выпучили в изумлении глаза.

Я подмигнул Скиннеру: «Ага, сейчас». И тут я щёлкнул пальцами, и все дружно ахнули, когда Кай перекинулась из Тео-подобия в своё собственное лисье обличье.

– В нашей культуре принято в двенадцать лет брать себе компаньона, – сказал я, и слова «в нашей культуре» прозвучали радостно и гордо. Впервые в жизни я невероятно гордился своим культурным наследием. Я больше не хотел его скрывать. Я хотел, чтобы все знали: я не просто китаец или американец, я и то и другое, и здесь нечего стыдиться. Напротив, мне не терпелось узнать как можно больше о своём наследии. – Её зовут Кай. Она дух лисы. И она оборотень.

Кай немедленно перекинулась в ярко-зелёную колибри и замельтешила по классу под возгласы и вздохи.

– Кай больше двухсот лет, так что она овладела великим множество обликов. Но мы работаем и над новыми формами просто для себя.

Кай обратилась в небольшого ягуара и бесшумно опустилась на пол. Все порскнули от неё, а миссис Риверс вскинула руки, но прежде чем она ударила Кай агрессивными чарами, та перекинулась в толстенького детёныша панды.

– Не бойтесь! – крикнул я среди нервных смешков. – Она не может причинить вред человеку. Разве что при самозащите. Но не думаю, что до этого дойдёт. – Я улыбнулся бледному, как мел, Скиннеру.

Кай подпрыгнула в последний раз и в воздухе превратилась в длинный шарф, и только голова и хвосты остались торчать с обоих концов. Она обвилась вокруг моей шеи и улыбнулась зубастой улыбкой.

Тишина стояла густая, как желе. Наконец Джоан Рапапорт воскликнула:

– Это было круто! – и все согласно зашумели.

Получилось! Я сам не верил, что поделился с одноклассниками чем-то настолько личным.

Кай не любила подолгу оставаться неодушевлённым предметом, особенно когда вокруг была толпа восхищённых детей, и с тихим хлопком она перекинулась в крылатого хомяка и принялась летать по комнате, издавая неприличные звуки и отвешивая поклоны.

Миссис Риверс отвела меня в сторонку:

– Хм, это было… впечатляюще.

– Спасибо, – сказал я.

– Однако устав запрещает ученикам приносить в школу опасных питомцев.

Улыбка застыла у меня на лице.

Недолго поколебавшись, миссис Риверс прибавила:

– Впрочем, ты говоришь, что она не опасна…

Она многозначительно помолчала, подмигнула мне и удалилась. Я так и остался стоять с улыбкой на лице. Я ещё позабавлюсь за счёт Скиннера и компании.

– Эй, посмотри-ка, – сказал я вечером.

Кай свернулась у меня на подушке. Кончик острого уха дрогнул, один глаз приоткрылся, но Кай не пошевелилась.

– Да проснись же, тебе будет интересно.

– Что такое? Ты вытащил рекордной величины козявку?

Я вздохнул:

– Смотри. – Я показал ей сегодняшний выпуск газеты. Заголовок на первой полосе кричал: КОРПОРАЦИЯ «РИПЛИНГ» ПОД СЛЕДСТВИЕМ ИЗ-ЗА ЧУДОВИЩА У ЗОЛОТЫХ ВОРОТ. Ниже был подзаголовок: Полиция установила участие «Риплинга» в незаконном призывании, исполняющий обязанности директора Крейтон Уорд объявлен в розыск.

Кай беззвучно прыгнула ко мне, гибкая, как кошка, и прочла статью:

– «Корпорация эксплуатировала детей, проводя опасный эксперимент по призыванию древних созданий в надежде пополнить иссякающий запас кирта…» Хм, здесь нет ни слова о Сюлин.

– Хотелось бы мне знать, что с ней стало. Хорошо бы… – Впрочем, я и сам не знал, чего хочу. Наверное, открыто выступить против неё, как тогда с её компаньоном. – Ну, по крайней мере, летний лагерь закрыт.

– Джейми бы гордился тобой, – сказала Кай. – Ты узнал, какой именно обряд использовали, чтобы призвать Пэна, и отослал его обратно в мир духов. Как и хотел Джейми.

Я улыбнулся и кончиками пальцев дотронулся до фотографии Джейми, стоявшей в рамке на столе:

– Ага. Но без помощи всех вас ничего бы я не сделал.

После нескольких неудач Намита снова увеличила свою руку, и тогда мы с Дэнни с помощью Кай и Сяохуа смогли отпустить Пэна обратно. Оставалось лишь надеяться, что он парит, счастливый и свободный, над миром духов.

Под кроватью у меня неистово застучало, и голос пропищал:

– Отпусти меня тотчас же, мерзкий человечишка!

Я наклонился и вытащил маленькую клетку. В ней сидел крошечный Ню Мо-ван. Увидев меня, он рванулся, боднул стенку клетки и отскочил назад.

– Пожалуйста, пожалуйста, успокойся, – сказал я. – Мы пытаемся найти способ вернуть тебя в Диюй. Это оказалось сложнее, чем я думал…

– Тогда хотя бы выпусти меня отсюда!

– Никак нет, шеф, – заявила Кай. Она чересчур наслаждалась положением. – Мы не уверены, что ты снова не войдёшь в смертоубийственный раж. Людям не очень нравится, когда ты пытаешься разрушить их город. Это одна из их досадных слабостей.

Я со вздохом поставил клетку. Мне претило держать его взаперти. Я-то надеялся, что превратил князя демонов в мирное и доброе существо. Но Пэн это предвидел. Прощаясь, он предостерёг меня, что Ню Мо-вана следует держать под надёжным замком. Я ждал, пока не увидел, как тени сползаются обратно, и когда одна из них обвилась вокруг крошечного Ню Мо-вана, я с немалым сожалением посадил его в клетку. Со дня нашего сражения у Золотых Ворот прошла не одна неделя, но я так и не приблизился к решению проблемы, как вернуть князя тьмы в подземный мир.

– Прекрати! – велел я Кай, которая корчила рожи Ню Мо-вану и со смехом смотрела, как маленький бык кидается на стенки клетки. – Прости. Поверь, я делаю всё, что в моих силах…

– Довольно пустых оправданий! Когда ко мне вернутся силы, я первым делом растерзаю твою душу… – Он замолк, на что-то отвлёкшись. Фотография Джейми. Маленький бычий глаз прищурился, а затем мускулистые плечи затряслись от хохота.

– Что такое? – спросил я.

– Этот мальчишка… он тебе родня?

– Он мой брат.

Ню Мо-ван хитро ухмыльнулся. Хищной улыбкой.

– Но это же превосходно! Думаю, я всё же не стану сразу убивать вас двоих. Нет, пожалуй, я схвачу вас и заставлю смотреть, как по моей просьбе великий правитель Циньгуан-ван, судья в Диюе, приговорит душу твоего брата к вечным мукам.

Я подался вперёд, сгорая от возмущения:

– Тебе не получить его души. Он на Тяньтане!

Ню Мо-ван запрокинул голову и расхохотался:

– Ты так думаешь? Что твой брат на небесах?

– Ты лжёшь, – Кай оскалилась на Ню Мо-вана. – Я сожру тебя заживо, демон!

– Я не лгу, – взревел Ню Мо-ван. – Я князь Диюя. Мне нет нужды лгать, в отличие от тебя, лиса-оборотень! – Он снова повернулся ко мне: – В эту самую минуту душа твоего брата находится между небесами и адом.

– Но почему? – воскликнул я. – Он был лучшим из людей! Он был добрым, и…

– Авария, – глухим голосом сказала Кай, и ужас захлестнул её лицо. – Мне следовало догадаться. Я решила, они что-то сделали с его машиной, может, повредили тормоза, но нет, верно?

Ню Мо-ван ухмыльнулся:

– Воистину, нет. Они послали духа с приказом схватить его душу и доставить в Диюй. Это вызвало немалый переполох. Ему не следовало находиться в Диюе, поскольку он был добр, как ты и сказал, и остальные судьи и я не могли договориться, как с ним поступить. Мы оставили его в комнате ожидания. Но теперь я заберу его себе. Я…

Я задохнулся от одной мысли, что душа Джейми была вот так похищена. Неудивительно, что следов саботажа не обнаружили, что все решили, будто Джейми просто уснул за рулём. Теперь мне всё стало ясно. Когда его душу выхватили, тело поникло на руль, как если бы он задремал. Машина вылетела с дороги, и…

Я зажмурил глаза, содрогнувшись при этой мысли.

Но сейчас не время было разбираться с аварией. Гораздо важнее то, что душа Джейми застряла между Тяньтанем и Диюем.

– Я нарочно для него создам новые орудия пытки, и вы будете смотреть, как я…

Я сосредоточился на своём ци и прочитал заклинание Библи О’Тука «Тишина в библиотеке». Вспыхнуло жёлтым, и, хотя губы Ню Мо-вана продолжали шевелиться, из клетки больше не доносилось ни звука. На мгновение в комнате стало тихо, слышалось только моё тяжёлое дыхание. Потом я встал и схватил рюкзак.

– Что ты делаешь? – спросила Кай.

– Мы должны придумать, как спасти Джейми, – сказал я. Я сунул клетку в рюкзак и стал собирать всё, что могло пригодиться: свой блокнот, энергетические батончики, куртку.

– Погоди, а родителям ты что скажешь?

Я громко застонал и воскликнул:

– Я не могу сидеть здесь, когда он в беде!

– Знаю, и я не говорю, что нам нужно сидеть здесь. – Кай подскочила и вытянула из рюкзака мой блокнот. Она полистала его и отыскала чары, которые я переписал из календаря.

– «Кто играет на эрху»[110], – прочёл я вслух. – Это заклинание, которое заставляет эрху играть саму собой? Ну и при чём оно тут?

– Оно годится и для скрипки.

– Откуда ты знаешь… погоди… – Я уставился на Кай, напустившую на себя невинный вид: – Ты шутишь? Он же обожал играть на скрипке! Он играл всё время… – Тут до меня дошло. – У себя в комнате. За запертой дверью. Не. Может. Быть.

– У вас двоих больше общего, чем ты думаешь, – сказала Кай.

– Поверить не могу! – Я сунул руку под кровать и достал свой футляр со скрипкой. Его покрывал толстый слой пыли. Я вытащил скрипку, установил её на стуле и произнёс заклинание, вполсердца ожидая напортачить. Но смычок взлетел, лёг на струны и начал играть сонату. Ту самую, что я слышал из комнаты Джейми каждый вечер.

Смеясь сквозь слёзы, я торопливо набросал письмо маме и бабе, объясняя, куда отправляюсь. Они, конечно, полезут в бутылку от тревоги, но отчасти поймут меня. Оставалось лишь верить в это.

Я сунул в рюкзак ещё две вещи: календарь и записную книжку Джейми.

– Ты же понимаешь, что это опасное путешествие, – сказала Кай.

– Со мной будешь ты. Всё о’кей. И Намита, наверное, согласится отправиться с нами. А может, и Дэнни.

Кай улыбнулась, подпрыгнула и обвилась вокруг моей шеи, согрев меня до самых костей. Я и не заметил, что замёрз. Под растворяющиеся в холодном ночном воздухе звуки скрипки я вылез из окна и отправился в путь вместе со своим духом-компаньоном.

Благодарности

Написать благодарности для этой книги невозможно, не рассказав вам сначала её историю.

«Лисий шифр» – одно из самых трудных путешествий в моей литературной карьере, эти извилистые американские горки с множеством спусков и падений вынудили меня забросить писательство почти на год. Но когда я написала книгу, я увидела, что она вышла особенной. Я сразу полюбила суховатый британский юмор Кай, напоминавший те книги, на которых я выросла, и мне было весело создавать магический мир, в котором живут Тео и Кай. Я была уверена, что это хорошая книга. Она понравилась всем моим друзьям-писателям, но когда мой бывший литературный агент разослал её издательствам, её раз за разом отвергали. «Лисий шифр» – моя седьмая книга, и я решила, что после стольких лет и стольких неудач пора завязывать с писательством.

И тогда за дело взялись мои любящие и терпеливые друзья-писатели. Мой «зоосад», моя вторая семья, мой народ. Тория Хегедус протянула мне руку помощи и буквально поставила на ноги, прочитав «Лисий шифр» и вдумчиво разобрав его, строка за строкой. С. Л. Хуану прочитал книгу раза три, не меньше, ничуть не теряя терпения с каждым новым черновиком. Роб Ливермор, с его чутьём на книги для подростков, постоянно подбадривал меня, убеждая не бросать рукопись. Элайн Алимент, наша вожатая, «воспитательница волчат», уверяла, что «Лисий шифр» стоит усилий. Мэддокс Хан прочла первый вариант и поразила меня прозорливостью своих замечаний. Эмма Мари, как всегда, была милой и доброжелательной. Лэйни Фрэнк, которой давно пора открыть своё издательство, дала великолепную обратную связь. Тилли Латимер, несмотря на то что я давно потеряла счёт рукописям, оставалась безукоризненно участливой. Без этого «зоосада» «Лисий шифр» не был бы опубликован. Я бы сдалась и бросила всё, в том числе писательство.

Также я благодарна своей подруге Николь Леспиренс, которая всегда чудесным образом угадывает, какие из моих книг будут особенными. Она одной из первых сказала мне, что «Лисий шифр» особенный, и я рада и горда, что могу называть её своим другом. Благодарю свою сестру по разуму, Тейлор, которая отдала кучу времени чтению «Лисьего шифра» и обсуждению каждой строки. А также Шэннон Морган, великого знатока литературы для подростков. Все вы не жалели ни времени, ни сил на мою книгу и держали меня за руку, когда я рыдала после очередного отказа в издательстве.

До сих пор не верится, что после столь утомительного путешествия «Лисий шифр» был куплен на аукционе издательством моей мечты. Книга нашла приют под крылом у Холли Вест, моего редактора из издательства Feiwel and Friends. Замечания Холли были ошеломительно точны и подняли книгу на новый уровень.

Это стало возможным благодаря моему чудесному, волшебному агенту, Кейтлин Детвайлер из агентства Jill Grinberg Literary Management. Кейтлин была послана мне небесами. Честное слово, не знаю, что бы я без неё делала. Во всяком случае, без неё мой путь был бы гораздо более долог и извилист.

В личном плане я благодарю своего мужа, Майкла Харта, самого настоящего гения. Спасибо тебе за поддержку на протяжении многих лет, хотя это были годы неудач. Ты никогда не сомневался во мне, и без твоей веры я бы сдалась, когда моя самая первая книга не нашла своего издателя.

Жду не дождусь, когда подрастут мои малышки, Эммелин и Розали, и прочитают эту книгу. Надеюсь, она подарит им удовольствие и радость, и я надеюсь, что она подарит тебе, дорогой читатель, толику волшебства. Спасибо, что взял с полки «Лисий шифр», надеюсь, что тебе понравились приключения в «Риплинге».

Примечания

1

Судя по всему, предполагается аналог War Front: Turning Point – компьютерной игры, альтернативно-историческая стратегии реального времени, действие которой происходит во время Второй мировой войны. Игра была разработана компанией Digital Reality и издана cdv Software Entertainment 19 февраля 2007 года. – Прим. пер.

2

Гэгэ – по-китайски «старший брат». – Прим. ред.

3

Фунт – мера веса, равная 453 г, т. е. примерно 72,5 кг. – Прим. ред.

4

Аналог San Diego Comic-Con International – ежегодного некоммерческого многожанрового фестиваля индустрии развлечений и комиксов, проводящийся в Сан-Диего, США, с 1970 года – Прим. пер.

5

Мандаринский – другое название северокитайского диалекта; его также называют путунхуа, то есть «общепонятный язык». – Прим. ред.

6

Мама, баба – китайское обращение к матери и отцу, используемое детьми до 12 лет. – Прим. ред.

7

Фут – мера длины, равная 0,3048 м. – Прим. ред.

8

Най-най – китайское обращение к бабушке. – Прим. ред.

9

Конджи – блюдо из разваренного риса, по консистенции напоминает густой суп или жидкую кашу. – Прим. ред.

10

«Столетнее яйцо» – популярная закуска китайской кухни; представляет собой яйцо, выдержанное несколько месяцев в специальной смеси без доступа воздуха. – Прим. пер.

11

Маленькую цепную пилу. Я всегда реагирую адекватно. – Прим. Кай.

12

Moi? – Я? (Фр.) – Прим. ред.

13

Курица гунбао – блюдо сычуаньской кухни, курица, обжаренная с овощами, арахисом и чили. – Прим. ред.

14

Диди, didi, 弟弟 – обращение к младшему брату. – Прим. ред.

15

Традиционный китайский поварской нож с массивным прямоугольным клинком. – Прим. ред.

16

Яогуай, yāoguài, 妖怪, – китайское название нечистой силы. – Прим. ред.

17

Яогуай, Yāoguài, 妖怪. В обиходе это означает «демона», обычно сотворённого из духа животного или падшего небесного создания. Самые крупные и опасные твари обитают в Диюе (аду). Некоторые утверждают, будто лисы-оборотни тоже разновидность яогуаев, но они просто завидуют. Ты ведь им не веришь, правда? Отлично. Продолжаю рассказ. – Прим. Кай.

18

Шэнь, Shén, 神. Может означать «бог», «божество» или «дух». Мы не увлекаемся дотошной систематизацией. Это я, кстати, если «дух» и «лиса-оборотень» не навели тебя на правильную мысль. Меня чаще всего называют шэньгуай, shénguài, 神怪, что означает «боги и демоны», но если ты не против, я бы предпочитала, чтобы меня называли шэнь из уважения к моему божественному великолепию. – Прим. Кай.

19

Нюйва – одна из великих богинь китайского пантеона, создательница человечества, избавительница мира от потопа, богиня сватовства и брака. – Прим. пер.

20

Хули-цзин, húlíjīng, 狐狸精 – лиса-оборотень – китайское мифологическое существо, способное изменять облик, могут быть как доброжелательными, так и злобными. Наиболее известна девятихвостая лиса – цзювэйху, jiǔwěihú,九尾狐 – Прим. пер.

21

Он в своём духе. Я сама больше ценю острый ум и острый язык, чем острые зубы. – Прим. Кай.

22

У, wū, 巫 – шаманы в Китае, служители особого института, существовавшего со времён неолита, а в XVI веке оформившегося в специальное ведомство Ли-гуань, министерство ритуалов. – Прим. ред.

23

Пхурба – ритуальный кинжал или кол. – Прим. ред.

24

Да, я говорила, что предпочитаю острый ум и язычок острым зубам. Но при виде некоторых людей у меня чешутся зубы. И особенно при виде этого мальчишки. – Прим. Кай.

25

Баобэй, bǎobèi, 宝贝 – дорогой, золотко. – Прим. ред.

26

Кирт-медальоны – ещё одно свидетельство несовершенства людского племени. Любое живое существо наделено магической энергией, называйте её как хотите: мана, ци, прана и так далее. Но люди, ленивые создания, нашли способ извлекать волшебную силу из окружающего их мира и запасать её в медальонах. Это противно самой природе. Меня коробит от одной мысли об этом. – Прим. Кай.

27

Это называется реинкарнацией. Когда тело умирает, душа сохраняется и переходит в новое тело. Людям нравится верить, будто реинкарнация в теле человека – это награда за хорошую прошлую жизнь. Это неверно. Реинкарнация в теле человека – наказание. Вы, люди, такие надутые, и вся эта двуногая схема очень неэффективна. Если проживёшь особенно хорошую жизнь, то переродишься в теле… нет, я не хочу хвастаться, я просто прилизываю свою шёрстку. – Прим. Кай.

28

Дюйм – мера длины, равная 2,54 см. – Прим. ред.

29

Ципао, qípáo, 旗袍 – распространённое в Китае длинное женское платье. – Прим. пер.

30

Сечжи, xièzhì, 獬豸 – древнее мифическое существо китайского происхождения, встречающееся в легендах Восточной Азии. Он похож на быка или козла с густым тёмным мехом, яркими глазами и единственным длинным рогом на лбу. Обладает большим интеллектом и понимает человеческую речь. – Прим. пер.

31

Леса Мьюра, или Мюир Вудс – заповедник в ущелье в 19 км к северу от Сан-Франциско, место с уникальным климатом, где растёт секвойя красная. – Прим. ред.

32

Уверяю тебя, никто не умеет пучить глаза так, как золотые рыбки! – Прим. Кай.

33

В отличие от вашей покорной слуги, которая прекрасна без усилий. – Прим. Кай.

34

Это так типично для людей. Они по какой-то причине воображают, что выглядят гораздо лучше, чем на самом деле. Если честно, это вызывает недоумение, ведь люди лишены важнейших элементов красивого облика – густого меха и длинного пушистого хвоста. – Прим. Кай.

35

Это опять-таки типично человеческое поведение. Вместо того чтобы делиться знаниями на благо всего своего рода, они их корыстно скрывают. В мире духов каждая капля знаний и мудрости доступна всем, и поэтому мы намного более просветлённые существа. – Прим. Кай.

36

Кантонский, или гуанчжоуский, диалект китайского языка распространён в провинции Гуандун и некоторых прилегающих к ней районах. – Прим. ред.

37

Тамильский – один из 22 государственных языков Индии, распространён на самом юге полуострова. – Прим. ред.

38

Байгуцзин – демоница-оборотень, в истинном облике представляющая собой скелет, трижды в разных обличиях пыталась полакомиться героями классического китайского романа XVI века «Путешествие на Запад». – Прим. ред.

39

До воцарения маньчжурской династии Цин (то есть до середины XVII века) китайские мужчины носили длинные волосы, считая их признаком благочестия и мужественности. – Прим. ред.

40

Период империи Хань датируется 206 годом до н. э. – 220 годом н. э. – Прим. ред.

41

Империя Сун существовала с 960 по 1279 год. – Прим. ред.

42

Маньто́у – паровая булочка. – Прим. пер.

43

Прения (сущ.) – вдумчивая беседа или дебаты в форме диалога: «Мы пойдём сюда», «Нет, мы пойдём сюда», «Нет, СЮДА», «Это неправильный путь», «Сама ты неправильная». – Прим. Кай.

44

Чары для создания осязаемого из ничего едва ли не самые трудные в исполнении, а значит, самые затратные в плане энергии. Не случайно в большинстве школ в Штатах детей учат наколдовывать лишь самую простую еду. Нет смысла тратить кирт, чтобы наколдовать еду, если можно заскочить в супермаркет и купить себе сэндвич. Так что сэндвич у Тео получился так себе. Я почти уверена, что хлеб чёрствый, а арахисовое масло чересчур неоновое, на мой вкус. Впрочем, не буду придираться. Пойди найди ребёнка, способного намутить сэндвич лучше этого. Колдовать сложно. – Прим. Кай.

45

Тайшань – гора в китайской провинции Шаньдун высотой 1545 м, одна из пяти священных гор даосизма. Традиционно гора считалась местом обитания даосских святых и бессмертных. Дух горы Тайшань, по преданию, – один из правителей царства мёртвых. – Прим. пер.

46

Пояснение: иероглиф, который выбрали родители для Ту, был 学生 – «ученик», «последователь», но вышло у них 泥土, что значит «грязь» или «глина». Увы, такое случается. – Прим. Кай.

47

Чингисхан (1155/1162–1227) – монгольский полководец, объединивший разрозненные племена и поднявший их в поход на Китай, Среднюю Азию, Кавказ и Восточную Европу, основатель и первый хан Монгольской империи. – Прим. ред.

48

Моя вражда с Годзу и его братом Медзу длилась веками. Когда я была ещё дерзким маленьким лисёнком, я сыграла с ними несколько недальновидных шуток, перекидываясь в одного из братьев, чтобы задурить другого. Не самый мудрый мой поступок, хотя посмеялась я знатно. Они – два стража, что охраняют вход в подземный мир и имеют прямой доступ к высшим демонам ада. Это объясняет, как они ухитрились набрать достаточно силы, чтобы призвать меня в мир духов. – Прим. Кай.

49

Имена Годзу и Медзу так и переводятся: Воловья Башка и Лошадиная Морда. Я не виновата. Вол – это бык такой с большими рогами. – Прим. Кай.

50

Что-то застряло у меня между зубами, говоришь? Ничего, просто кусочек ци-плятины. Хе-хе. Да правда же, это просто цыплёнок! – Прим. Кай.

51

А когда он не путается? Вот о чём стоит задуматься. – Прим. Кай.

52

Бестолково таращиться с открытым ртом. Проще простого. Так ведёт себя большинство животных, включая людей. Готова поспорить, ты тоже так делаешь. – Прим. Кай.

53

О’кей, я понимаю, у тебя возникли вопросы, и, строго говоря, я не «плыла», поскольку не находилась в воде. Я летела, но ведь фраза «летела, махая плавниками» прозвучала бы ещё чуднее, верно? Так что давай сойдёмся на том, что я летала по воздуху, идёт. – Прим. Кай.

54

В этом нет ничего удивительного, разумеется, все люди на одно лицо. Кроме тебя, разумеется. Ты ОЧЕНЬ запоминающаяся личность. Как, бишь, тебя зовут? Да, я тебя знаю. Нет, правда знаю. На Б… Берта? Нет? Ты уверен? Ладно, не важно, я буду звать тебя Бертой. Берта, пожалуйста, замолчи. Ты прерываешь историю. – Прим. Кай.

55

Хава-Махал – дворец джайпурского махараджи конца XVIII века построен из розового песчаника в форме венца Кришны, его фасад пронизан 953 оконными отверстиями, которые обеспечивали вентиляцию в жару, поэтому он и известен как «дворец ветров». – Прим. ред.

56

«Махабха́рата», или «Великое сказание о потомках Бхараты» – древнеидийский эпос, описывающий борьбу родов Куру и Пуру за престол, а также включающий множество вставных эпизодов. – Прим. ред.

57

«Шань хай цзин», или «Книга гор и морей» – древнекитайский трактат, описывающий реальную и мифическую географию Китая и соседних земель. – Прим. пер.

58

Нумен – древние римляне так называли божественное присутствие в природе и судьбе человека. – Прим. ред.

59

Якша – в индуизме духи деревьев и гор, хранители природных сокровищ. – Прим. ред.

60

Кинна́ры – небесные певцы и музыканты с лошадиными или птичьими головами. – Прим. ред.

61

Пэн – исполинская птица в древнекитайской мифологии. – Прим. ред.

62

Подумай как следует: Бессмертные известны своей неумеренной любовью к еде и вину. А тебе приходилось слышать, чтобы Бессмертный ходил в туалет? Нет. Так что вовсе они не тростиночки. – Прим. Кай.

63

Речь идёт об агломерации городов вокруг залива Сан-Франциско; общее население превышает 8 млн человек. – Прим. ред.

64

Буквально. Смена обличий – опасное искусство. Сохранение любого облика, кроме лисьего, требует определённого уровня сосредоточенности. Стоит мне её потерять, и мои внутренние органы могут забыть, что им полагается быть пчелиными, или комариными, или, как в данном случае, рыбьими, и снова сделаться лисьими. Получится ужасное месиво. – Прим. Кай.

65

Умоляю, введите обычай носить бейджики повсеместно, чтобы мне не приходилось каждый раз ломать голову, вспоминая ваши имена! – Прим. Кай.

66

Существует две системы китайского письма: традиционная и упрощённая, введённая при Китайской Республике, с 1949 года объявленная общей системой письма и дополнительно упрощённая в 1964 году. – Прим. Кай.

67

Если подумать, а что они УМЕЮТ? Кроме как пускать пузыри и делать большие глаза? Я веду себя нелюбезно? Сложно удержаться, будучи столь совершенным существом. – Прим. Кай.

68

Ты, наверное, недоумеваешь, как столь умопомрачительное существо может так себя недооценивать, но увы, низкая самооценка бывает у нас всех. – Прим. Кай.

69

Чашао – жареная свинина в медовом маринаде. – Прим. ред.

70

Или 377  973 км². – Прим. ред.

71

Это было нехорошее напряжение. – Прим. Кай.

72

Это непросто для столь роскошного существа, но я справилась. – Прим. Кай.

73

Диэн, diǎn, 点 – «немного», «чуть-чуть». – Прим. ред.

74

Под этим я подразумеваю, что он сделал очень запорное лицо. Ты знаешь, о чём я говорю. Вообще у вас, людей, есть три выражения лица: весёлое, грустное и запорное. – Прим. Кай.

75

Куньлунь – горная система, вдоль северной границы Тибетского нагорья от реки Яркенд на западе и до Хуанхэ на востоке; мифологическая священная гора на краю земли, где, преодолев опасности, можно было попасть в рай. – Прим. ред.

76

Ху-а, huā, 花 – «цветок»; хуа, huá, 化 – «изменять». Мандаринский (путунхуа) – тоновый язык с 414 тонированными слогами, большинство из которых может произноситься на 4 тона (ровный, восходящий, нисходяще-восходящий и нисходящий). Здесь разница именно в тоне. – Прим. ред.

77

Лаовай, lǎowài, 老外 – пренебрежительное название иностранца, не понимающего китайских обычаев. – Прим. пер.

78

Би, bì, 壁 – (крепостная) «стена»; пи-и, pí, 皮 – «кожа» (животного). – Прим. ред.

79

И не спрашивайте меня, почему он ничего не заподозрил. Ну, слушайте, если ты шастаешь по лесу, и вдруг из-за дерева выходит дева неземной красоты, безупречно накрашенная, в шёлковом платье и атласных туфельках, и манит тебя за собой, у тебя ведь возникнут подозрения? Надеюсь, ты сейчас киваешь. А те, кто не кивнул, быстро! Имя, дата рождения и паспортные данные! Зачем? На удачу. И не задавай лишних вопросов, умоляю. – Прим. Кай.

80

Как ясно из названия, они приводят в замешательство. Это форма контроля над разумом, преступающая через доброе согласие, что делает чары одними из наиболее злокозненных. – Прим. Кай.

81

Момо – непальские или тибетские пельменные изделия. – Прим. ред.

82

Цзяоцзы – блюдо китайской кухни, одна из разновидностей пельменных изделий с начинкой из мяса и овощей, реже только из мяса. – Прим. пер.

83

Джаггери – нерафинированный брикетированный тростниковый сахар из Южной Азии. – Прим. ред.

84

Зайди в парфюмерный отдел любого магазина, где рыскают сверхусердные продавцы-консультанты, и ты поймёшь, о чём я говорю. – Прим. Кай.

85

FDA, Food and Drug Administration – Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов. – Прим. ред.

86

Испытывала ли я малейшее удовлетворение, тыча Тео в лицо? Разумеется, нет! Мы попали в крайне тяжёлое положение, и я профессионал. Что? Ох. Я опять его ткнула? Ох, Берта, хватит выдумывать! Тсс! Сейчас надо вести себя очень-очень тихо. – Прим. Кай.

87

Трикстер – персонаж в мифологии, который не подчиняется общим для остальных правилам поведения, ловчит, обманывает и валяет дурака. – Прим. ред.

88

Типично! – Прим. Кай.

89

Шэньчжэнь – крупнейший город на юге Китая на границе с Гонконгом. – Прим. ред.

90

Все люди для меня на одно лицо. Это мы, духи, такие разные – мы бываем в обличье насекомых, рыб и млекопитающих, вы же все одинаковой формы. Вот честно, как вы различаете друг друга? – Прим. Кай.

91

Помни: всё это случилось только потому, что Дэнни гнусный тип и заслужил наказание, и вовсе не потому, что я отчаянно искала способ исправить собственные ошибки. – Прим. Кай.

92

Гуаньинь, Guānyīn, 觀音 – многорукая и многоликая богиня милосердия, «рассматривающая звуки мира». – Прим. ред.

93

Возможно, я выполнила парочку «мёртвых петель» и серию неожиданных пике. Но когда рвота Дэнни заляпала мне лицо, я приняла хитроумное решение лететь прямо. – Прим. Кай.

94

Прыжок в один оборот. – Прим. ред.

95

Пятая поправка к Конституции США позволяет не свидетельствовать против себя (в Конституции РФ аналогичная статья – 51-я). – Прим. ред.

96

Нет, у меня не было глаз в этом обличье. Вздох. Берта, мы уже об этом говорили! Просто слушай историю, ладно? – Прим. Кай.

97

Да, я превращаюсь в демона, но это вовсе не значит, что я забыла о хороших манерах. Хм? Что такое? Я кидалась какашками пару глав назад? Эй, заткнула бы ты свою [бип] [бип] тыкву [бип]. – Прим. Кай.

98

Ха! – Прим. Кай.

99

Двойное «ха»! – Прим. Кай.

100

Сечжи, xièzhì, 獬豸 – в древней китайской мифологии зверь, похожий на быка, овцу и единорога, который стоит на страже закона и справедливости. – Прим. ред.

101

Тяньтан, Tiāntáng, 天堂 – жертвенник в честь неба в виде трёх концентрических террас в южной части Пекина. – Прим. ред.

102

Видимо, Сюлин не заботило, что станет с её кармой после использования заклинания для затуманивания сознания на стольких жертвах. Уж коли решил перейти на тёмную сторону, то лучше идти до конца. – Прим. Кай.

103

Что ты говоришь, Берта? У плодовых мушек нет зубов? Молодец. Ты очень наблюдательна. Я и сама не знаю, что есть у плодовых мушек. А ты знаешь? – Прим. Кай.

104

«Эрменеджильдо Зенья», Ermenegildo Zegna – итальянская компания по производству мужской одежды класса люкс. – Прим. ред.

105

Могло бы показаться, что какие-то людишки и их дрянные бесконечные переживания не должны затрагивать высшее существо, то есть меня, но я чувствительная и глубокая натура. – Прим. Кай.

106

«Луи Вуттон», Louis Vuitton – французская компания, известная своими сумками, чемоданами и одеждой класса люкс, носит имя своего основателя. – Прим. ред.

107

Честное слово, меня крайне тревожит судьба этой девочки. – Прим. Кай.

108

Пускай не часто, но бывает, что люди оказываются на высоте. – Прим. Кай.

109

Ихор – кровь богов. – Прим. ред.

110

Эрху, эрхуцинь – старинный китайский смычковый музыкальный инструмент с двумя металлическими струнами. Тетиву смычка во время игры музыкант натягивает пальцами правой руки, а сам смычок закреплён между двумя струнами, составляя с эрху единое целое. – Прим. пер.

Content

Джесси К. Сутанто
Лисий шифр

1. Тео

2. Кай

3. Тео

4. Кай

5. Кай

6. Тео

7. Тео

8. Кай

9. Тео

10. Тео

11. Кай

12. Тео

13. Тео

14. Кай

15. Кай

16. Тео

17. Кай

18. Тео

19. Кай

20. Тео

21. Тео

22. Кай

23. Тео

24. Тео

25. Кай

26. Тео

27. Тео

28. Тео

29. Кай

30. Кай

31. Тео

32. Кай

33. Тео

34. Кай

35. Тео

36. Кай

37. Кай

38. Тео

39. Кай

40. Тео

41. Тео

42. Кай

43. Кай

44. Тео

45. Тео

46. Кай

47. Тео

48. Кай

49. Тео

Эпилог

Благодарности

Примечания