Дмитрий Корсак

Форпост Земля

Посылка на Землю

— Внимание, внимание, зафиксировано возмущение пространственного коридора. Команде станции собраться в центре управления.

Пятеро людей спешно заняли свои рабочие места и с интересом подняли глаза к звездному куполу — огромному экрану вверху зала.

Форпост Альянса свободных планет уже долгое время не посещал ни один звездолет. Война с цивилизацией ктырей давно переместилась в другие сектора Галактики, и Солнечная система считалась одной из самых спокойных окраинных систем. Этаким космическим захолустьем.

— Интересно, кто к нам пожаловал? — полюбопытствовала симпатичная девушка — самый молодой член команды.

— Сейчас узнаем, — отозвалась командир форпоста. Ей, как и всем, с трудом удавалось сдерживать нетерпение.

Пространство в центре купола вспухло, словно некто попытался надуть изнутри огромный пузырь, и оттуда вынырнул космический корабль — диск из светлого металла в обрамлении двух вращающихся колец.

— Курьерский звездолет с Алькора — двойной звезды из созвездия Большой Медведицы, — сообщил искусственный интеллект станции.

Люди облегченно выдохнули — это был корабль из звездной системы, входящей в Альянс.

Но следом за первым появился второй пузырь, выплюнувший другой корабль, гораздо больше и мрачнее. Сначала показался его нос, похожий на жвалы гигантского насекомого, за ним вырос массивный, бугрившийся наростами корпус, за которым тянулись отсеки, напоминающие сложенные крылья.

Резкий сигнал тревоги нарушил тишину зала.

— Крейсер ктырей! — выдохнул кто-то из присутствующих.

— Щиты на максимум, боевая готовность, — мгновенно отреагировала командир.

Даже она, опытный военный, испытывала страх перед этой громадой. Так что же говорить о ее подчиненных, видевших вражеские крейсеры только на видео?

— Корабль Алькора вызывает форпост, связь по протоколу верхнего уровня, — отозвался искусственный интеллект станции. Это означало, что информация, которую собирался передать алькорианский звездолет, сверхсекретна и предназначена только для ушей командира.

Маленький светлый диск взял курс к Земле. Люди с волнением наблюдали за действиями его преследователя. Если ктыри решат атаковать — курьеру придется туго. А, может, они собираются напасть на станцию?

Команда форпоста с возрастающей тревогой смотрела на экран.

Но вот и ответ — пространство рядом с диском прошили световые полосы — вражеский крейсер выбрал жертву.

Дисколет лавировал, уходя с линии огня, старательно уворачивался от несущихся к нему торпед, обтекающее его корпус защитное поле ярко сверкало голубыми всполохами попаданий. Заложив крутой вираж, звездолет вышел в бок к своему преследователю и, убрав поле, ударил из всех орудий. В черном панцире врага расцвел огненный протуберанец. Но крейсер ктырей не прекратил погоню. Он «зарастил» пробоину и выпустил еще несколько ракет. Зато корабль алькорианцев начал сдавать. Голубоватое свечение защитного поля побледнело почти до невидимого уровня. Без поддержки извне ему не выстоять.

— Подготовить корабль к старту, — прозвучал новый приказ командира. Алькорианцы запросили помощь, однако поблизости не было ни одного корабля Альянса. Ближайший флот находился на расстоянии трех земных суток.

— Согласно Уставу мы не имеем права покидать станцию, — возразил один из членов команды. — Даже для оказания помощи дружественному звездолету.

— Приоритеты изменились — сейчас наша задача любой ценой обеспечить доставку посылки на Землю.

Второй сигнал тревоги, еще пронзительнее предыдущего, заставил вздрогнуть и без того находящихся в напряжении людей.

— Ктыри запустили в наши системы вирус, — произнес искусственный интеллект. На этот раз в голосе компьютера прозвучал испуг. Или просто разыгравшееся воображение присвоило машине человеческие черты?

— Сможешь нейтрализовать его? — воскликнула командир. Ситуация становилась неуправляемой.

— Стараюсь. Пока безуспешно. Перехожу на работу в сокращенной конфигурации. В соответствии с Кодексом Звездного флота вся информация должна быть зашифрована, разделена на пять секретных ключей и передана на ближайшую планету — Землю.

— Действуйте, — приказала командир подчиненным.

Четыре человека быстро покинули центр управления, они знали, что нужно делать.

Командир осталась в зале одна. Женщина глубоко вздохнула и закрыла лицо руками. Сейчас, когда уже не нужно выглядеть сильной и подавать пример остальным, она могла позволить себе минуту слабости. Тяжелое предчувствие сдавило сердце — справится ли ее команда?

На экране промелькнули дюзы, и серебристая остроносая тень крейсера форпоста устремилась на помощь курьеру.

С болью и нарастающим смятением командир наблюдала неравный бой. Сначала вспыхнул, расколовшись пополам, алькорианский диск, а затем взорвался и клиновидный крейсер форпоста. Однако от курьерского корабля успела отделиться капсула — посылка отправилась по назначению.

Женщина подавила стон. Люди, с которыми она провела вместе годы, которые были для нее не просто подчиненными, а близкими друзьями, погибли. Наш сектор слишком давно не ведет боевых действий, мы расслабились и забыли, что идет война, с горечью думала она. Ктыри не уйдут, сначала они перевернут все на Земле и поисках капсулы с курьерского звездолета, а затем зачистят пространство. Они уничтожат форпост, а затем и Землю. Ктыри никогда не останавливались, не истребив иной разум, встретившийся им на пути. И командир приняла решение — она расправится с врагом, чего бы ей это не стоило.

Вести на верную гибель второй крейсер — старые звездолеты форпоста уступали кораблям ктырей — смысла не было. Для задуманного гораздо лучше подходил небольшой маневренный катер с двигателем из антиматерии.

Командир вывела катер в космос и на огромной скорости направила прямо в раскрывшиеся жвалы черной бугристой громады.

Глава 1

Странное предсказание

— Рома, тебя к телефону.

Мама стояла в дверях моей комнаты с телефонной трубкой в левой руке. Фиолетовый фартук в розочках намекал, что звонок застал ее на кухне. Правая рука демонстративно отставлена в сторону, губы недовольно поджаты, показывая, что ее оторвали от неотложных дел вроде приготовления котлет или мытья посуды. Неотложных настолько, что даже руки вытереть некогда.

— Не хочу ни с кем разговаривать, — пробормотал я, отворачиваясь к стене. — Меня нет дома, я умер.

Мама не уходила, взгляд ее становился все более укоризненным, губы стянулись в узкую полоску. Я этого не видел, я это знал. Потому что так бывало всегда, когда я разочаровывал ее своим поведением.

— Вот сам это и скажи своей девушке! — возмущенно процедила она. — В конце концов, это переходит все границы!

Послышались быстрые шаги, на кровать рядом со мной легла трубка.

Девушке? Она сказала девушке? Неужели звонит Лара…

Я схватил телефон, но вместо Лариного мурлыканья услышал грубоватое:

— Салют, Ромео!

— Привет, — буркнул я, возвращаясь обратно на землю.

— Я тебе на соту звонила, но ты не отвечаешь, — бодро протараторила Верка Живоглядова. — Ты что, спишь? Голос какой-то странный.

— Почти, — нехотя отозвался я.

— А мы у Смолова зависаем, у него хата на весь вечер свободна, — прыснула Верка. — Его предки на фазенду свалили, ураган парники с огурцами повалил и электричество вырубил, вот они и забеспокоились.

Живоглядова вновь хихикнула.

— Подваливай, а? Мы тут уже почти час колбасимся.

— И кто именно там колбасится?

За этим невинным вопросом скрывался настоящий: а нет ли у Смолова Лары? Но Верка поняла меня буквально и принялась загибать пальцы:

— Вилейкина с Рубинчик, Серега, Вовчик, Ксюха с Димоном обещали подгрести через полчасика.

— Спасибо, я подумаю.

— Чего тут думать? — фыркнула Верка. — Только мороженое по пути захвати. Шоколадное с миндалем. И побольше.

Живоглядова отключилась, отправившись колбаситься дальше, а я откинулся на подушки и задумался. Пойти или не пойти — вот в чем вопрос.

Непременно пойти! — фальцетом выкрикнул внутренний голос. — Вдруг там будет Лара и тебе удастся с ней поговорить?

Я сел.

Но тут внутренний голос тоном опереточного злодея вкрадчиво прошептал: а вдруг она опять прогонит тебя? Да еще и высмеет? Перед моими глазами вновь промелькнула картина недельной давности: растерянная Лара, совсем не ожидавшая меня встретить, и я сам с идиотской улыбкой на физиономии. Хоть я тогда себя и не видел, но думаю, улыбка была идиотской. А еще хихикающие незнакомые девчонки и этот пижон. На полголовы выше меня и на пару лет старше. С новенькой «Хондой» и самоуверенностью размером с Питерский «Лахта-центр». А у меня не то что мотоцикла, у меня даже велосипеда нет.

Я улегся обратно. Но сомнения не давали мне покоя. Поворочавшись немного, я опять сел. Может, действительно пойти?

Поднявшись с кровати, я направился к шкафу.

Новые джинсы. К сожалению, вовсе не «Кельвин Кляйн», а произведение безымянного портного из пригорода Стамбула. Новая, но дешевая футболка без заветного зеленого крокодильчика на груди. Да уж, в такой футболке не на вечеринку отправляться, а на даче картошку окучивать. Я кое-как пригладил волосы, нашел старенькую ветровку и глянул на себя в зеркало. Увиденное не слишком порадовало: из зеркала на меня смотрел пятнадцатилетний подросток среднего роста и средней внешности. В поношенной ветровке и с тоской в глазах.

«Я пошел к друзьям, вернусь поздно», — скороговоркой выпалил я в направлении кухни и шагнул за порог квартиры.

Район, в котором я живу, может служить наглядным пособием на тему «как строился мой родной город». Здесь есть старые, дореволюционные здания, от половины которых остались лишь фасады. Часть этих домов внутри перестроена новыми жильцами, зато другая продолжает ветшать и разрушаться. Есть основательные кирпичные «сталинки» и скромные, одинаковые, словно близнецы, панельные многоэтажки времен застоя, над которыми горделиво возвышаются элитные новостройки. И жители нашего района тоже разные. К примеру, в нашей школе встречаются хулиганы и полные балбесы, которым, по словам нашего завуча, дорога в тюрьму. Есть тихони и зубрилы-ботаники, эти уже в девятом классе думают о поступлении на бюджет, а еще есть крутые чуваки, родившиеся с серебряной ложкой во рту. Я находился где-то посередине этой иерархической лестницы. К сожалению, гораздо ближе к ее нижним ступеням, чем мне хотелось бы.

Я решил срезать дорогу через пустырь. Какой смысл обходить целый квартал, когда вот он, Смоловский дом, — сверкает впереди новеньким стеклопакетом.

Пустырь — весьма необычное место в нашем городе. Даже загадочное. Сколько себя помню, он всегда был здесь. С теми же тропинками, проложенными пешеходами, зарослями полыни и полуразрушенным зданием с вечно заколоченными окнами. Странно, не правда ли? Все мало-мальски свободные пятачки района давным-давно застроили новыми домами, а пустырь строители почему-то обходили стороной. Как будто он заколдованный. Кроме прохожих, вроде меня срезающих путь, здесь любили гулять собачники. Вот и сейчас ко мне подбежала симпатичная лайка и, высунув язык, завиляла хвостом. Я потрепал псину по загривку, и она умчалась к хозяину. Хотел бы я, чтобы и у меня жил такой пес, но мама всегда была против животных. По вечерам на пустыре почти всегда собирались компании. Сегодняшний вечер исключением не был. Неподалеку толклась шпана во главе с грозой района — братьями Гавс.

Прозвище к местным хулиганам братьям Гаврюшкиным прилипло довольно давно. Уж очень они напоминали персонажей преступной собачьей группировки из диснеевского мультфильма. И вели себя так же. Старший из братьев второй год отбывал срок в местах не столь отдаленных. Средний в этом году оканчивал школу, и я был немного с ним знаком. Во время отсутствия старшего Гавса именно средний Гаврюшкин — закаленные в дворовых баталиях сто девяносто сантиметров, помноженные на дефицит извилин, — являлся главным исполнителем злодеяний. Мозгом банды был младший из Гавсов — тощий семиклассник с длинными сальными волосами, задира и провокатор. Впрочем, Гаврюшкиных я не боялся — жителей своего квартала они не трогали.

Я кивнул братьям и взял курс на Смоловский дом, но тут мое внимание привлекла неизвестно откуда появившаяся девушка. Вот только что через заросли крапивы пролегала абсолютно пустая тропинка, а теперь на ней нетерпеливо оглядывалась по сторонам незнакомка. Я замедлил шаг.

Девушка выглядела необычно. Темно-синий комбинезон со странной эмблемой на груди и мягкие сапожки почему-то навевали мысли о военных или спецслужбах. Но ничего похожего на ее униформу я в нашем городе не видел. Симпатичное в другой ситуации личико с плотно сжатыми губами было донельзя серьезным.

Несколько секунд незнакомка внимательно вглядывалась в гогочущую компанию под предводительством братьев, потом сделала пару шагов в сторону хозяина лайки. А затем ее взгляд уперся прямо в меня. Мгновение она раздумывала, с неприкрытым сомнением разглядывая мою персону, потом ее лицо прояснилось. Девушка улыбнулась и к моему удивлению быстрым шагом направилась ко мне. Моего запястья коснулись теплые пальцы, и срывающийся от волнения голос прошептал:

— Помощь близка, тебе надо продержаться всего три дня.

— Что? — опешил я.

— Три дня, — повторила она. — Ничего не бойся, только не активируй терминал, иначе тебя засекут.

— Засекут? Кто?

Я чувствовал себя полным идиотом, попавшим в фантастический фильм.

— Э-э-э, — протянул я, не зная, что бы такое спросить, но девушка, через силу улыбнувшись, развернулась и бросилась прочь.

Через пару шагов ее силуэт побледнел, подернулся рябью и пропал.

Я застыл на месте, недоуменно оглядываясь по сторонам — таинственной незнакомки нигде не было. Пропала, как будто и не появлялась. Вдалеке по-прежнему гоготали братья Гавс, лайка несла в зубах палку, редкие прохожие торопливо срезали путь. Ничего не изменилось, лишь на моем левом запястье появился матовый серебристый браслет. Я повертел рукой. Ни застежки, ни кнопок с циферблатом. Просто украшение? Но зачем? И как его снять?

Ладно, разберусь потом, решил я. Пора топать по своим делам, а то компания Гавсов уже начала на меня подозрительно коситься.

— Принес? — поинтересовался Смолов, когда я протянул ему пакет с мороженым.

Подавив желание буркнуть «а что, разве не видно?», я кивнул.

— Ботинки сними, — скомандовал хозяин дома, забирая пакет.

Откуда-то из недр квартиры доносилась тягучая мелодия, и я направился туда, где подразумевалось веселье.

Плотные шторы не пропускали дневной свет, и комната тонула в полумраке. Несколько свечей, засунутых в пустые жестяные банки, безуспешно пытались создать романтическую или, наоборот, готическую атмосферу. Дерганное, неверное пламя выхватывало из полутьмы силуэты трех девчонок, секретничавших стайкой у окна. Я жадно вглядывался в их фигуры. Нет, Лары среди них не было. В центре комнаты под мяуканье и томные перешептывания, доносящиеся из музыкального центра, запрокинув голову и широко раскинув руки, в одиночестве кружилась Живоглядова.

Подавив вздох то ли разочарования, то ли наоборот облегчения, я потоптался, решая, не составить ли компанию Живоглядовой. Все-таки, она Ларина подруга, может, подскажет чего. Но затем передумал и направился к дивану, где возле ноутбука сгрудилась сильная половина сегодняшней вечеринки. Окружив лихо орудовавшего игровым джойстиком Вовчика, пацаны не отрываясь смотрели на экран.

— Давай, ну давай же! — сквозь зубы рычал Вовчик, остервенело давя на консоль.

На экране дергались, сменяя друг друга залы и коридоры, что-то взрывалось, мельтешили какие-то отвратительные рожи. А потом действие перенеслось в космос. Маленький легкий крейсер пытался атаковать огромный инопланетный линкор, но выпущенные им ракеты даже не поцарапали мощную броню. Зато линкору хватило одного выстрела. Крейсер эффектно взорвался, и по экрану расплылась чернота.

На диване разочарованно выдохнули. Вовчик с досадой оттолкнул джойстик и откинулся на спинку.

— Это невозможно пройти! — воскликнул он.

— Возможно, — хмыкнул Смолов. — Ну что, сдаешься?

— Нет, — покачал головой Вовчик. Упрямства ему было не занимать. — Давай еще раз.

На этот раз он действовал аккуратнее. Крейсер успешно маневрировал. Какое-то время ему удавалось уворачиваться от ракет линкора, и он даже смог сделать пробоину в его корпусе, найдя неприкрытое щитами место… но итог оказался тем же.

— Смотри и учись.

Смолов бесцеремонно подвинул Вовку.

— Не пробовал головой подумать, зачем тебе катер с полным трюмом мин? — покровительственном тоном спросил он. — Начинаешь атаку как обычно, но на самом деле это всего лишь прикрытие, чтобы ты успел расставить мины. Затем делаешь вид, что убегаешь, линкор радостно летит за тобой и вуаля!

Линкор на экране красиво взрывался, раскалываясь на куски, поверх огненного фейерверка побежали цифры, показывающие параметры нового уровня, и Смолов удовлетворенно бросил:

— Вот так. Это же не обычная тупая стрелялка, здесь без хитрого маневра никак.

— Подумаешь, небось гайд на ютубе смотрел, — пробурчал Вовчик. Чувствовалось, что он все-таки уязвлен.

В этот момент заунывная мелодия сменилась бодрыми аккордами, и к Верке присоединились остальные девчонки. Они бодро запрыгали-задергались, следуя энергичному ритму.

Я встал и направился к выходу — ни танцевать, ни смотреть как Смолов с Вовчиком меряются, кто из них круче играет в тактический шутер, мне не хотелось.

Ну и зачем ты тогда приперся? — мысленно обругал я себя, переминаясь с ноги на ногу в холле. Потому что сидеть дома и слушать мамины упреки — вариант еще хуже, тут же пришел в голову ответ.

Я тронул ручку ближайшей двери. В комнате было темно. Пламя двух толстых свечей очертило на полу небольшой световой овал, в центре которого лежала гадательная доска. Рядом с ней на коленях примостились Майка Вилейкина и Люська Рубинчик. Вытянув руки с длинными наманикюренными ногтями — темно-багровыми Майки и голубыми в цветочек Люсьен — девчонки завороженно пожирали доску глазами.

Оставаясь не замеченным, я тихонько примостился в задних рядах.

— Вызываю дух Михаила Юрьевича Лермонтова. Дух, ты пришел? — монотонно завывала Майка. Судя по ее голосу, продолжалось это довольно давно.

Двоечницы, хмыкнул я, нашли, кого позвать. Лермонтов вряд ли сможет ответить на ваши девчачьи вопросы. Зато нагрубит и высмеет на раз. Лучше бы уж Льва Николаевича позвали. Или Маргарет Митчелл, хотя она ведь по-английски отвечать будет.

— Дух, ты здесь? — продолжала взывать замогильным голосом Вилейкина — первая красавица класса, существо сколь эфемерное, столь и наивное.

Планшетка слегка сдвинулась с места. Девчонки оживились.

— Дух, ты готов отвечать?

Планшетка опять дернулась. Видимо, в правильную сторону, ибо девчонки удовлетворенно выдохнули. Первой отважилась узнать свою судьбу Вилейкина.

— Дух, Смолов пригласит меня в боулинг?

Планшетка осталась недвижимой.

— Может, он не знает что такое боулинг? В его время же не было такого, — подала голос Люсьен. — Надо как-то более понятно спросить.

В отличие от Вилейкиной красотой она не блистала, поэтому на мир и себя в нем смотрела гораздо реалистичнее. Потеснив подругу, Рубинчик раскорячила пальцы на планшетке.

— Дух, моя подруга Майя нравится Смолову?

На этот раз планшетка издевательски быстро в сторону «нет».

— Странно, — пробурчала Люсьен. — Ладно, сменим тему. Дух, куда мне лучше поступать — в Медицинский или в Финансово-экономический?

Дух молчал.

— Дух, а вы вообще хоть что-то нам скажете?

Планшетка несколько секунд лежала без движения — я уже подумал, что Лермонтову и этот вопрос оказался не по силам, но потом начала быстро-быстро двигаться. Майка начала было читать, но после первого слога «ду» резко осеклась и замолчала. Я же сидел достаточно близко, чтобы разобрать все, что Лермонтов думал о моих одноклассницах.

— Михаил Юрьевич, я, конечно, уважаю вас как писателя, но все же попрошу не выражаться, — обиженно протянула Люсьен. — Вы не в казарме.

— Может, доска не исправна? — пискнула Майка.

— Что значит «не исправна»? Это же не фен и не телевизор. Наверное, он только «да» или «нет» может вразумительно сказать. Или просто не хочет с нами разговаривать.

Планшетка радостно дернулась в сторону «да».

Люсьен злобно уставилась на Вилейкину, все еще державшую руки на доске.

— Сдается мне, тут кто-то решил пошутить. Я сейчас совсем не касалась указателя пальцами.

В ее голосе прорезались стальные нотки. А когда такое происходит, значит, Рубинчик настроена серьезно.

— Да ты что! Как ты могла такое подумать! — с возмущением вскочила Майку. — Я не виновата, она сама так двигается!

— Может, эта доска вообще не работает? Как бы проверить? — задумчиво протянула Люсьен, внимательно оглядывая доску.

Неожиданно для самого себя я вышел вперед:

— Можно мне попробовать?

— Ну, попробуй, — с сомнением поджала губы Рубинчик.

Девчонки поднялись, а я наоборот уселся на пол. Скрестил по-турецки ноги и положил ладони на планшетку. Дерево было теплым и приятным на ощупь.

— А что это у тебя на руке? — подозрительно протянула Рубинчик, разглядывая мое запястье.

Черт! Я совсем забыл про браслет.

— Это… — начал я, не зная, что сказать. Был бы этот неожиданный подарок хоть немного похож на часы, но ведь нет…

— А, смарт-браслет. Симпатичный.

Я глянул на руку. Действительно, теперь на моем запястье красовался обычный черный пластиковый браслет с экраном, показывающим время. Только оно было каким-то странным — 66:25:46 и не увеличивалось, а уменьшалось. Вернее, уменьшались последние числа: сорок шесть, сорок пять, сорок четыре… Я с удивлением уставился на цифры и они, мигнув, прямо у меня на глазах превратились в обычные — 19:20. Примерно столько сейчас и было.

— Не тупи, — строго шикнула мне в спину Вилейкина. — Поздоровайся!

— Дух Михаила Юрьевича Лермонтова, приветствую тебя. Ты готов отвечать на мои вопросы?

Я думал, что мне придется долго сидеть с глупым видом, пялясь на доску в ожидании невесть чего. У меня даже промелькнула мысль — а не подшутить ли мне над подругами. Но того, что произошло дальше, я никак не ожидал. Через несколько мгновений планшетка под моими пальцами резко дернулась, так, что я даже чуть не выпустил ее из рук, и резво устремилась в сторону «да».

От неожиданности я растерялся. В голове образовалась пустота, мысли, волновавшие меня в последние дни, разбежались, будто испуганные тараканы на кухне.

— Спрашивай, спрашивай, — зашипела сзади Майка. — Если будешь молчать, он уйдет.

И словно в подтверждение ее слов указатель вновь призывно дернулся под моими пальцами, приглашая к диалогу. И тут меня осенило.

— Дух, а что бы ты сам мне хотел пожелать?

И тут указатель лихо запрыгал по буквам.

— Не влезай в драки, не лезь на рожон, ни с кем не ссорься. Тебе надо продержаться всего три дня, — удивленно прочитала из-за моего плеча Вилейкина. — Но если не совладаешь с собой и попадешь в странное место, не бойся. Знай, помощь близка.

Указатель остановился, словно собираясь с силами, и продолжил:

— Один из вашей пятерки будет знать больше других, ему можешь доверять как себе, но помни: среди вас есть предатель.

— Как это понимать? — заволновалась Вилейкина. — А? Ты чего-нибудь понял?

— Нет, — честно ответил я.

— А теперь уже и не спросишь, — заметила Рубинчик и показала на планшетку, которая стояла на надписи «до свидания». — Он ушел. Ладно, пусти нас.

Я нехотя поднялся и отошел к окну. Я не слышал, кого вызвали на этот раз девчонки, мои мысли были заняты странными советами. Если, конечно, это действительно были советы. А еще меня интересовал браслет. Сейчас он совсем не отличался от привычных смарт-часов, даже застежка есть. Я подергал за кончик ремешка, но браслет отказался расстегиваться. Он по-прежнему не желал покидать мою руку.

Мои размышления прервал возмущенный возглас Вилейкиной «ну вот опять!». Похоже, и этот дух невысокого мнения о вопрошающих, подумал я, замечая, как Рубинчик подозрительно уставилась на меня.

— Дух, тебя кто-нибудь раздражает в этой комнате? — спросила Люська, не отводя от меня пристального взгляда.

Видимо, планшетка устремилась в сторону «да», потому что Люсьен грозно рявкнула:

— А ну мотай отсюда!

Я был абсолютно уверен, что раздражаю духа совсем не я, — на меня-то доска не обзывалась, но спорить не хотелось. Лучше просто уйти. Я молча встал и направился к двери.

В гостиной по-прежнему гремела музыка, неутомимые девчонки все так же прыгали, а на диване все также сражались с инопланетными захватчиками. И я здесь был лишним. Я сунулся на кухню, где Живоглядова со Смоловым уплетали купленное мной мороженое, но встретившись взглядом с их вытянувшимися лицами, быстро ретировался.

— Зачем ты его позвала? — послышался из кухни голос Смолова. — Раньше его Ларка с собой таскала, а сейчас-то зачем?

— Мороженого захотелось. Больше ни до кого не дозвонилась.

Вот так вот. Ладно Живоглядова — с ней мы никогда особо не ладили, но Смолова я считал своим другом.

Глава 2

Дела сердечные

…Я смотрел на Лару. Вот уже целую неделю почти на каждом уроке я разглядывал бывшую подругу. Со своей новой парты я видел рассыпанные по плечам русые волосы и спадающий на лоб локон, когда Лара склонялась над тетрадью. Если меня попросить описать Лару, я не смогу это сделать. Она просто Лара, прекрасная и удивительная. Вся, целиком. Других — легко. К примеру, Верку Живоглядовову, занявшую мое место за партой, я опишу легко, начиная от маленьких хитрых глазок неопределенного цвета и прыща на подбородке и заканчивая скверным характером сплетницы и интриганши.

Тем временем Лара повернулась к Верке и что-то спросила. Затем задумалась, откинувшись на спинку стула. Теперь грызет карандаш. Видимо, не очень-то получается у нее с контрольной. Да, физика никогда не давалась Ларе. Уж кому как не мне это знать — весь прошлый год, что мы просидели за одной партой, я помогал ей с задачами.

Почему она отвернулась от меня? Ведь я ни на что не претендовал, кроме дружбы.

Вместо формул перед моими глазами вновь встали события того злополучного вечера недельной давности. Если бы я тогда обуздал свое нетерпение, то, возможно, все осталось бы по-прежнему. Но я не сдержался.

Заканчивались летние каникулы. Сейчас уже не помню, кто сообщил мне, что Лара вернулась в город. Я позвонил ей, но она не ответила. Несмотря на молчание, я все равно с улыбкой счастливого идиота на лице помчался к ее дому. На что я рассчитывал? Не знаю. Мне просто очень хотелось ее видеть.

И я увидел. Лара — повзрослевшая и неуловимо другая — стояла с подругами возле своего подъезда и улыбалась. Но, увы, не мне, а незнакомому парню на мотоцикле.

— Лара!

Она оглянулась и, моментально изменившись в лице, отвернулась.

— Ты не вовремя, — пробормотала она, порываясь отойти в сторону.

— Привет! — раздалось рядом. Сколько же уверенного превосходства прозвучало в голосе мотоциклиста!

Он бегло мазнул по мне безразличным взгляд — и мысли не допускал, что я могу оказаться соперником.

— Уходи, — прошипела Лара. — У меня сейчас нет времени.

И все это глядя мимо… вернее, сквозь меня.

Лара попыталась отойти в сторону.

— Подожди… — крикнул я ей в спину. — А как же?..

Я все еще не верил, что вот так просто можно зачеркнуть два года дружбы.

И вот тут она резко развернулась ко мне.

— Оставь меня в покое! Неужели я не ясно выразилась? Я-не-хо-чу-те-бя-ви-деть.

Можно ли убить словом? Наверное, можно. Не знаю. Зато я знаю, что можно убить вот этими несколькими словами, сказанными по слогам с такой ненавистью, будто бы на моем месте был ее самый злейший враг.

Я не помнил, что тогда ответил ей. Не помнил, как оказался дома… Не помнил, что делал дальше. Наверное, просто лег и заснул, чтобы забыть этот кошмар, вычеркнуть его из своей жизни. Но я ничего не забыл.

На мое счастье никто не лез ко мне в душу, никто не доставал своей жалостью. Мама уходила на работу, когда я еще спал. А когда она возвращалась домой, я снова спал. «Опять всю ночь в Интернете сидел», — ворчала она, когда мы изредка сталкивалась возле холодильника. Я что-то бубнил в ответ или просто молча делал бутерброд и отправлялся обратно к себе «в нору» зализывать душевные раны с помощью шутеров. Я тогда только и делал, что палил из автомата по ботам, устраивая геноцид целым расам. Мама провожала меня укоризненным взглядом и сокрушенно качала головой, но с наставлениями не лезла. Это я так думаю, что взгляд был укоризненным, потому что никогда не оборачивался.

На линейке Первого сентября я стоял как во сне. Кому-то я улыбался, вернее, просто раздвигал губы, что-то отвечал, когда мне задавали вопросы. Наверное, даже осмысленно, потому что никто ничего не заподозрил. Хотя, возможно, одноклассникам не было никакого дела до моих переживаний. А виновница моих страданий делала вид, что я не существую…

— Нечаев!

Окрик классухи оторвал меня от разглядывания Лариного профиля.

— Ты чем занят? Контрольную решать собираешься? Половина урока прошла, а ты даже условия задачи не записал!

Я хотел ответить, что мне и двадцати минут хватит, но Ирина Михайловна меня опередила. Она уже поравнялась с Ларой.

— Чернецкая, и у тебя чистый лист? Двойку захотела? Нечаев от тебя пересел в этом году и правильно сделал — сколько можно за тебя контрольные писать. Устал человек.

— Она сама от него отсела! — выкрикнула Живоглядова.

— Чтобы двойки получать? От тебя-то подсказок не дождешься.

— Она отсела потому… — начала Веерка, но тут же, получив тычок в бок от Лары, замолчала.

— А что это ты там прячешь? — подозрительно спросила физичка Лару. — Телефон? Давай-ка его сюда.

Лара нехотя протянула смартфон.

— Алик, дорогой, — под хихиканье класса начала читать Ирина Михайловна, — реши пж… это, наверное, пожалуйста… мне контру. Какова сила тока в стальном проводнике… Хм… Двадцать пять минут прошло, а ответа нет. Может, задачи оказались сложноваты для Алика?

— Вряд ли, — авторитетно заявил Смолов. — Он в физмат лицее учится.

— Вот чел попал! — хохотнул Вовка Иванов. — Это я про Алика из лицея. Только я не понимаю, зачем было менять нашего Нечаева на какого-то там Алика? Наш Ромео тоже в проводниках сечет. Все-таки женщины — безмозглые существа…

Верка, привстав, швырнула в Вовчика учебник.

Иванов, лихо поймал книжку, сильно размахнулся и отправил ее по обратному адресу. Но что-то не рассчитал и попал в Лару. Та и без того с трудом сдерживала подступившие слезы, но тут не выдержала.

— Заткнись, урод! — выкрикнула она, подбегая в Вовчику, шутливо закрывшему голову руками.

Я пришел в себя, лишь оказавшись рядом с ним.

— Ну, ударь, — осклабился мне в лицо Вовчик. — Ударь! Слабак.

Лара смерила меня презрительным взглядом, бросила едва разжимая губы «тряпка» и уткнулась в широкое Веркино плечо. Может быть, на этом все бы и закончилось — бить Иванова я не хотел, да и не из-за чего было, но сзади кто-то сильно толкнул меня. Не устояв на ногах, я схватился за Вовкин пиджак и, увлекая его за собой, рухнул на пол. Сцепившись, мы выкатились к доске.

Кто-то азартно кричал, подбадривая нас. Ирина Михайловна требовала, чтобы мы разошлись по своим местам, и грозила походом к завучу. И вдруг все стихло.

Я не слышал, как, скрипнув, отворилась дверь. Но лишь прозвучавшее откуда-то сверху в гробовой тишине ледяное «так» привело меня в чувство. И не только меня. От этого «так» мы с Вовкой мгновенно разъяли объятия и вскочили на ноги — завуча Константина Яковлевича по прозвищу Коньяк в нашей школе боялись все. Поднять головы мы не смели, так и стояли, опустив шеи и изображая полное раскаяние. Однако, кара обрушилась не на нас, а на нашу учительницу.

— Ирина Михайловна, — ледяным тоном процедил Коньяк, — немедленно пройдите в мой кабинет. А вы, — на этот раз ушат холодного презрения обрушился на нас с Вовкой, — без подписи родителей в дневнике лучше не приходите. Завтра утром проверю.

Паркет заскрипел под удаляющимися шагами, а мы, притихшие, вернулись за парты.

Ирина Михайловна вернулась лишь к концу урока, бледная и с покрасневшими глазами. Уж я-то знаю, на что способен наш завуч. Учительница села за свой стол и долго молчала. И лишь когда прозвенел звонок, расстроено покачала головой:

— Ну ладно, Иванов, но от тебя, Нечаев, я такого не ожидала.

Вот и еще один человек разочаровался во мне.

На следующем уроке я вновь исподтишка наблюдал за Ларой. Она поменялась с Веркой местами, и я любовался ей по частям — щека, локон, плечо — тем, что мог разглядеть из-за широкой Веркиной спины. Я закрывал глаза и мысленно собирал пазл из Лары — только так я видел ее всю. Но затем образ Лары за партой неминуемо превращался в другую Лару — заплаканную и злую, произносящую «тряпка», и я заливался краской стыда.

Чтобы отогнать гнетущие воспоминания, я даже открыл учебник и начал читать о быте восточных славян. На душе было муторно. Нет, запись в дневнике тут ни при чем, просто в последнее время судьба меня совсем не радовала: сначала Лара спустила в унитаз два года нашей дружбы, вчера по мне прошелся Смолов, сейчас Ирина Михайловна.

На переменах Лара демонстративно не замечала меня. Она успокоилась и, хихикая, о чем-то шепталась с девчонками. Я уже думал, что она выкинула из головы сегодняшний инцидент, но оказалась, Лара готовила страшную месть.

На последней перемене она встала так, чтобы я мог слышать ее разговор по телефону.

— Привет, милый, — проворковала она в трубку. — Ты сможешь встретить меня после школы? Нет, ничего не случилось, но очень надо. Потом расскажу.

Не глядя на меня, Лара убрала мобильник в сумку и гордо прошествовала мимо. Спину при этом она держала неестественно прямо.

Я дождался, пока она скроется за дверью кабинета химии, и поплелся следом. Ты сделала мне больно, но я все равно тебя люблю.

Последний урок я проклевал носом над учебником — химические формулы отказывались укладываться в моей голове. Я думал о несправедливости мира. Глобальной, на уровне мироздания. Почему до сих пор никто не открыл такой закон?

Душераздирающий школьный звонок, оповестив об окончании уроков, заставил меня вздрогнуть. Недовольный собой, я взвалил рюкзак на плечо и направился к выходу.

Я обогнул здание школы, прошел небольшой аллеей, густо заросшей кустами акации, и наткнулся на знакомую «Хонду», припаркованную возле соседнего дома. Рядом с мотоциклом скучал Ларин приятель. Как там его? Алик, кажется. В ожидании Лары он коротал время, уткнувшись в экран своего айфона. И это он сделал зря, потому что из-за угла показались братья Гавс.

Притормозив, я спряталсяза куст акации и принялся наблюдать за развитием событий.

Как я и предполагал, Гавсы не могли пройти мимо столь лакомого куска, как ничего не подозревающий лох с дорогим телефоном. Братья остановилась, перебросились парой слов, а потом вразвалочку направилась к парню.

Я не слышал их разговора с хозяином «Хонды», но и без того прекрасно представлял, что будет дальше. Сначала они попросят позвонить. Если он отдаст телефон, то этот момент окажется последним, когда он держал свой айфон в руках. Если же откажет, то его будут учить, как они это называли, вежливости.

Все. Парень выбрал второй путь. Он что-то бросил Гавсам сквозь губу. Наверняка что-то обидно-высокомерное, потому что старший из братьев, коротко размахнувшись, заехал ему в живот. А потом добавил сверху. Но Алик оказался крепким — на землю не упал и телефон из рук не выпустил. Более того, попытался дать сдачи.

Я не вмешивался. Мое сознание словно раздвоилось. С одной стороны, я чувствовал, что нужно вступиться. А с другой, успокаивал себя мыслью, что мое вмешательство мало что изменит. Как в ближайшем будущем Лариного приятеля, так и в будущем его айфона. Зато я вполне мог огрести. Да и что лукавить, глядя на поверженного соперника, я испытывал удовлетворение. Сам я вряд ли бы осмелился съездить ему по физиономии, хотя мне этого очень хотелось.

Однако возле мотоцикла становилось жарко. Белая рубашка Лариного друга была забрызгана кровью, струившейся из разбитого носа. Младший из Гавсов стонал, баюкая запястье, чем еще больше раззадорил брата. Повалив Алика на землю, старший Гавс пританцовывал вокруг, примериваясь, куда бы пнуть.

Нет! Это уже перебор!

Ноги сами понесли меня в сторону драки.

— Макс, не надо! — крикнул я, с трудом вспомнив имя старшего Гаврюшкина.

Но тот, войдя в раж, не обратил на меня никакого внимания. Тогда я бросился на Гавса, уже занесшего ногу над упавшим хозяином айфона. Заломив руку громилы за спину, я с силой толкнул его от себя. Макс, не удержавшись на ногах, растянулся на асфальте. Но, быстро поднявшись, бросился на меня.

И тут раздался истошный крик:

— Алик! Алик! Да помогите же кто-нибудь!

Это была Лара. С глазами, полными ужаса.

Братья, подхватив валявшийся на земле айфон, спешно ретировались.

Растирая ушибленное плечо — как не пытался увернуться, пару серьезных ударов я все-таки пропустил — я видел приближающуюся ко мне бывшую подругу. Ее приятель с трудом поднялся на ноги и стоял, тяжело опираясь на сидение мотоцикла. Его шатало, из разбитого носа капала кровь.

Однако Лара не торопилась помогать другу. С каким-то странным выражением лица она смотрела на меня.

— Как же я тебя ненавижу! — процедила она.

— Я сейчас все объясню…

— Ты… Ты мне отвратителен!

— Послушай…

Я сделал шаг к ней. Она быстро отступила назад, словно боясь, что я дотронусь до нее.

— Это гнусно, подло, отвратительно! Натравить этих… только из-за того, что я позвала Алика…

Она побледнела, у нее затряслись губы. И на этом белом лице выделялись широко распахнутые черные глаза. Черные от ненависти. Так вот откуда это странное выражение лица — она действительно меня ненавидела. Так, как только один человек может ненавидеть другого.

В поисках поддержки я оглянулся на хозяина «Хонды». Мне хотелось крикнуть: «Ну расскажи же ей, как было на самом деле!», но я лишь молча смотрел на него. А он просто отвел глаза.

И вот тут я умер во второй раз…

Я не помнил, куда шел. Но почему-то мне надо было непременно идти. Как можно быстрее. Не останавливаясь. Все равно куда. Вокруг были незнакомые улицы, дома, машины, люди, но я не видел их. Перед моими глазами стояло белое Ларино лицо. Не слышал я и звуков города, потому что в голове набатом звучало только одно слово — ненавижу, ненавижу, ненавижу… Я ускорил шаг, как будто бы можно было убежать от него. И от голосов, спорящих в моей голове.

— Не нужно было вмешиваться, — говорил один.

— Нет нужно! — возражал другой. — Это был правильный поступок.

— Это был глупый поступок. Получил ни за что, на ровном месте нажил врагов в лице братьев, и, главное, Лара теперь думает обо мне еще хуже, чем раньше.

— Но если бы я не вмешался, то стал бы трусом.

— А так стал дураком. Этот твой демарш окончательно поставил крест на вашей дружбе.

Мысли в голове путались. Я уже не шел, а бежал, не разбирая дороги. Почему-то иногда передо мной оказывался большой пес, похожий на хаски, он открывал пасть, как будто что-то хотел сказать мне. Все — дома, прохожие, транспорт — слились в сплошной разноцветный калейдоскоп, сквозь который я продирался, не зная куда. Я задыхался.

Очнулся я на мосту, на середине проезжей части, а прямо на меня на огромной скорости летел здоровенный черный джип. Не об этом ли моменте предупреждал меня Михаил Юрьевич? — быстро промелькнула мысль. А за ней следующая: ну вот и все…

И тут что-то произошло. Шестым чувством я ощутил какой-то импульс, время будто остановилось. От меня исходили круги, как от камня, брошенного в воду. Только это была не вода, а пространство и время. Неведомая сила сминала время и корежила пространство, отодвигая от меня несущийся автомобиль, а потом эта же сила подхватила меня и перенесла на тротуар, опустив возле ограды моста.

Я пришел в себя, скорчившись на асфальте. Мир вновь стал прежним. В спину впивались чугунные лепестки ограды моста, внизу медленно несла грязно-бурые воды река, и кто-то из прохожих встревожено наклонился ко мне.

— Вот и еще один попался, — прозвучал в голове незнакомый голос.

Меня потянули вверх. Я попытался подняться на ноги, но почувствовал, что сознание покидает меня.

Глава 3

Где я?

Я висел в воздухе. Нет, не так, как показывают в фильмах про невесомость. Я как будто лежал на невидимом ложе. А как иначе я бы видел каменный пол внизу? Если бы я был способен соображать, то наверняка мне в голову пришла бы мысль о силовом поле — сколько фантастических фильмов пересмотрено за мою жизнь. Но соображал я совсем туго.

Где? Как? Почему?

Нет, я не задавал эти вопросы, хотя и должен был. В голове все перепуталось — события сегодняшнего дня, неделю назад, несущийся на меня джип, драка с братьями Гавс. Но все заслоняло Ларино лицо. То улыбающееся, то наоборот перекошенное от ненависти.

Я понимал лишь одно, что нахожусь в незнакомом и странном месте, освещенном неприятным зеленоватым светом, но разбираться не было ни сил, ни желания. Я висел в воздухе в полном одиночестве. И, тем не менее, меня не отпускало ощущение, что рядом что-то происходит. Когда я чуть поворачивал голову или скашивал глаза, то на периферии зрения улавливал молниеносное движение, словно некто быстро прятался от меня. Я никак не мог рассмотреть этого невидимку. Зато когда я смотрел в одну точку, то видел только стены, сложенные из крупных каменных блоков. Да и то, как в тумане.

Со слухом дело тоже обстояло не лучшим образом. Мне казалось, что неподалеку кто-то разговаривает, но как только я напрягал ухо, пытаясь разобрать слова, все стихало, превращаясь в равномерный гул.

Вскоре я настолько пришел в себя, что решился на хитрость. Я расслабился, расфокусировав зрение, выждал несколько секунд, а потом резко открыл глаза. То, что я увидел, мне совсем не понравилось — две серые тени, негодующе шипя, метнулись от меня в сторону, но я успел рассмотреть металлический блеск тела, длинные тонкие лапы с сочленениями и маленькую головку с огромными фасетчатыми глазами. Инопланетные пауки-роботы? Бред какой-то. Не нужно было столько смотреть фантастических сериалов и играть в компьютерные игры.

Однако, к моему удивлению, моя выходка возымела результат — от меня перестали прятаться. Теперь эти твари копошились совсем рядом, я даже ощущал их запах — химический и какой-то неземной. А потом все пространство вокруг меня превратилось в сплошной экран. Вернее, множество экранов разных размеров. И на всех были события последних дней — вечеринка у Смолова, драка, класс с партами. И, конечно же, везде была Лара. Сотни Лар смотрели на меня с экранов. А потом мужской голос недовольно произнес:

— Это ничего не дает. Попробуйте изменить параметры. Да ищите же!

— Слушаюсь, господин, — проскрипел другой голос, механический и безжизненный.

Я опять уловил какое-то движение рядом со мной, и вот на самом крупном экране появился пустырь с гогочущими Гавсами. Лайка трусила с палкой в зубах, а ко мне быстрым шагом направлялась девушка в синем комбинезоне.

— Что она говорит? — в мужском голосе прорезалось нетерпение.

На меня надвинулась тень, и я, наконец, смог рассмотреть того, кто задал этот вопрос. Вернее, попытался — лица я так и не увидел. Только заметил неясную фигуру в черном.

— Воспоминание не значимо для объекта. Информация не детализирована, — ответил металлический паук.

— У него есть то, что мы ищем? Ну?

— Вероятность пятьдесят процентов.

— Ты и про других говорил тоже самое, — проворчал незнакомец.

Я уловил движение механических щупалец, а затем паук бесстрастно проскрежетал:

— Очистка от наслоений произведена, потеря информации данного события составляет шестьдесят два процента, восстановлению не подлежит.

— Да уж, ему говорят о будущем планеты, — буркнул незнакомец, — а у него голова занята какой-то девицей.

— Жду приказаний, господин, — отчеканил «паук».

— Я думаю.

Черный силуэт надолго замолчал, а затем презрительно произнес:

— Можешь с ним не церемониться. Выпотроши его как следует.

И тут кто-то вырубил свет. А, может, это просто потемнело у меня в глазах.

Первое ощущение — я проснулся. Следом пришла мысль — приснится же такое. Некоторое время я лежал с закрытыми глазами, а потом вытянул руку, чтобы нашарить на столе сотовый — я всегда кладу его туда на ночь. Мобильника не было. Более того, не было и самого стола.

Я приоткрыл глаза. В полутьме мне мало что удалось разглядеть, но в одном я был уверен: это точно не моя комната. Я с удивлением разглядывал каменные плиты на полу, покрытые непонятным узором стены, странной формы окно, сквозь которое сочилось тусклое сероватое ничто. А потом удивление сменилось нарастающей паникой: куда я попал?!

Я охлопал себя по карманам в поисках мобильника — ага, есть. И тут мой взгляд упал на левую руку — запястье украшал смарт-браслет. Показывал он сущую дичь — 44:30:18. Причем, время шло в обратную сторону — последние цифры уменьшались. Восемнадцать, семнадцать, шестнадцать…

Несколько мгновение я разглядывал меняющиеся цифры, борясь с сумбуром в голове, а затем улегся обратно. Я сплю, сказал я себе. Это всего лишь странный сон. Сны ведь бывают странными, особенно, когда на душе паршиво.

Не знаю, сколько времени я так пролежал, но потом до моих ушей донеслись чьи-то осторожные шаги. Шаги затихли, но ощущение, что рядом со мной находится кто-то незнакомый, только усилилось. Потому что из моих знакомых никто так громко не сопит.

— Думаешь, это сон? — прозвучал мальчишеский голос. — Не сон. Не надейся.

Я приоткрыл глаза. На корточках у стены сидел пацан лет двенадцати, довольно упитанный, с короткой стрижкой, делавшей его и без того круглое лицо с тугими щеками еще шире. Разглядывал он меня с нескрываемым интересом.

— Ну?

— Что? — спохватился он.

— Долго будешь на меня пялиться, словно я привидение?

— Извини, — смутился пацан. — Просто у тебя было сейчас очень смешное лицо.

— Смешное?

— Скорее недоумевающее.

— А что мне еще остается? — проворчал я, усаживаясь и роясь в карманах. — Попал в какое-то Зазеркалье…

— Я Вениамин, можно Веник.

— Роман.

Я, наконец, выудил из кармана мобильник. Сигнала не было.

— Вот непруха! — выругался я. — Что это за место? И как я сюда попал? Ты давно тут?

Веник неожиданно легко поднялся.

— Что за место я и сам не знаю. Хорошо, если оно все-таки на Земле, но я уже не уверен. Как ты сюда попал, я тоже не в курсе. Но зато могу ответить на твой третий вопрос — я здесь уже несколько часов. По ощущениям, точнее сказать не могу.

— И что ты успел узнать за это время?

— Давай, я по дороге все расскажу, а то девчонки там сгорают от любопытства и страха одновременно.

Веник поддернул спадающие штаны и вразвалку направился прочь.

Мы пересекли пару огромных сумрачных залов с высокими сводчатыми потолками. За это время я узнал, что кроме меня в этом загадочном месте находятся еще две девочки из нашего города. Прежде чем наткнуться на меня, Веник успел обойти довольно много залов, но обнаружил только голые стены, да остовы каких-то гигантских установок. Все здесь дышало глубокой древностью. Если тут когда-то и были люди, то очень давно. Да и люди ли?

— Подожди, — я даже остановился. — Откуда ты знал, где меня найти?

— Я не знал, случайно наткнулся. Хотел осмотреться и поискать выход. Не сидеть же на одном месте и ждать у моря погоды.

Хотя Веник и утверждал, что в этом странном месте больше никого нет, шли мы на цыпочках, прижимаясь к стене, словно ночные грабители. Удивительно, но при своей более чем внушительной комплекции мой новый знакомый двигался легко и где-то даже грациозно, не создавая лишнего шума.

Мы завернули за угол и оказались в небольшом помещении. Здесь было немного светлее за счет вытянутого вверх окна без стекол. Прямо на полу, прислонившись к стене, сидела девчонка моего возраста. Первое, что бросилось мне в глаза, были узкие голые ступни с зелеными ногтями. Лишь потом я заметил копну выкрашенных по моде в зеленоватый цвет волос, темные джинсы, обтягивающие худые икры, юбку с кружевными воланами, надетую прямо поверх джинсов, и черную хламидку с портретом какого-то певца.

— Нашел выход? — спросила она, отрываясь от своего смартфона.

— Выход я не нашел, — ответил Веник, пропуская меня вперед. — Вместо него нашел еще одно живое существо. Прошу любить и жаловать.

Пронзительные, густо подведенные фиолетовым глаза быстро мазнули по нашим лицам и подозрительно сузились.

— Ты кто? — рявкнула она, подбирая ноги.

— Роман, — представился я. — Привет.

— Долго еще это будет продолжаться? Сколько тебе заплатили?

— Что? — я опешил от такого неожиданного напора.

— Дай человеку в себя придти, — вступился за меня Веник.

— Засохни, тебя забыла спросить, что мне делать.

Засмотревшись на грубиянку с зелеными волосами, я не сразу заметил, что в каморке находятся еще один человек. В самом темном углу на школьном рюкзаке сидела малышка лет восьми в синем костюмчике с плиссированной юбкой и белым бантом в волосах. На коленях у нее лежала книжка с принцессой на обложке, рядом примостился мешок со сменкой. Девочка быстро взглянула на меня и отвернулась, но я успел поймать ее взгляд. Цепкий, подозрительный и совсем недетский.

— Вот та фурия с зелеными волосами — Жанка. Она первой оказалась в этом подземелье и услышала мои крики, когда я вовсю тут «аукал», а уже потом мы нашли Яну — услышали плач, — рассказывал Вениамин. — Жанка думает, что все это…

— Умолкни, трепло! Пусть вперед он о себе расскажет.

Веник обиженно засопел.

— Ладно, — покладисто сказал я, усаживаясь на каменные плиты напротив зеленоволосой злюки.

Я начал свой рассказ с того момента, как встретил на пустыре незнакомую девушку, надевшую мне на руку браслет, который потом на моих глазах превратился в часы. Для убедительности часы были тут же продемонстрированы окружающим. Так как сейчас они показывали вполне привычные цифры, я не стал упоминать об обратном отсчете.

Обратный отсчет?.. Я задумался. Надо бы поразмыслить об этом. Вполне возможно, часы отсчитывают время до какого-то важного события. Что там говорила незнакомка? Надо продержаться три дня. Один день, вернее, даже больше, уже прошел. Значит, осталось…

Я снова взглянул на экран, но сейчас часы выглядели совершенно обычно.

— Чего замолчал? — подстегнула меня Жанна. — Давай дальше.

Дальше я не вдавался в подробности, не так-то просто рассказывать незнакомым людям о личном. Я просто сказал, что чуть не попал на мосту под машину… Нет-нет, по своей невнимательности, никакого криминала. А потом оказался в каком-то странном месте, где из моей головы пытались вытащить информацию.

— Человек в черном? Металлические паукороботы? Да ты явно пересмотрел «Людей в черном» или от страха тебе все это приснилось, — насмешливо протянула Жанна.

— Я тоже не припоминаю никаких металлических пауков, — задумчиво проговорил Веник. — Хотя почему-то мне кажется, что я не сразу сюда попал. Что-то такое обрывочное вертится в голове. Но как только пытаюсь вспомнить, так только еще хуже становится. Яна, а ты что скажешь?

Девочка молча покачала головой.

— Давай дальше, — вновь поторопила меня Жанна.

— А дальше ничего не было. Очнулся в этом странном месте.

— И каков вывод? — в ее тоне чувствовалась насмешка.

— Пока никакой.

О том, что я свихнулся, убегая от воспоминаний, или впал в кому, потому что тот проклятый джип на меня таки наехал — возникали у меня такие мысли — я упоминать не стал.

— Ты тупой? — осведомилась Жанна, буравя меня фиолетовыми глазами. — Совсем никаких версий? Считаешь, так и должно быть?

— Ты в компьютерные игры случайно не играл перед тем как тут оказаться? С виртуальным шлемом? — перебил ее Веник.

— Нет, не играл. Думаешь, это все происходит в виртуальности?

— Ну, — Веник смутился. — Не исключаю такой возможности. Это пространство очень похоже на уровень какой-то игры. Хотя достоверность мира поражает. Не берусь даже представить, сколько памяти жрут такие текстуры.

— Чушь, — фыркнула Жанна. — Никакая это не игра. Это розыгрыш. Нас сейчас транслируют в Интернет. Разводят по полной. Наверняка тут везде камеры понатыканы. Сидят там по ту сторону и наблюдают за нашей реакцией. Только не дождутся! Я не собираюсь участвовать в этом дурацком спектакле! А вы — либо идиоты, либо подсадные. Я никому не верю! Слышите, заканчивайте этот глупый розыгрыш! Вот вам!

Она показала кому-то неведомому палец, нацепила наушники и достала из торбочки шоколадный батончик.

Я почувствовал, как мой рот наполнился слюной. Когда я ел в последний раз? Если не врет мой смартфон, то сейчас уже вечер, значит, давно.

— Жрать в одну харю западло, — укоризненно произнес Веник. — Делиться надо.

Жанна неприязненно скривилась, но выудила из торбочки второй батончик и кинула его нам. Затем отломила половину от своего и протянула Яне:

— Держи.

— Спасибо.

Шелест оберток опередил еще два нестройных «спасибо».

— Больше не просите, — отрезала Жанна. — Все равно ничего нет.

Наушники вновь заняли свое место на ее голове.

Полбатончика закончились быстро. Слишком быстро, чтобы я мог насытиться. Только раззадорили аппетит.

Я поднялся:

— Пойду на разведку.

Веник тоже встал и подтянул спадающие штаны.

— Я с тобой, — произнес он и повернулся к девочкам: — Вы с нами?

Жанна фыркнула, окинув нас презрительным взглядом, а Яна молча посмотрела на меня и раскрыла свою книгу с принцессой. И если спросить, чей взгляд меня больше насторожил — грубиянки с зелеными волосами или этой малявки, — то я бы не спешил с ответом.

— Если что случится — кричите, — сказал Веник девочкам, и мы направились в другую сторону, где он еще не был.

Нас встретили все те же огромные сумрачные залы с высокими потолками. Все выглядело старым, даже древним, но крепким, как египетские пирамиды. Я дотронулся до стены, сложенной из крупных каменных блоков. Шершавая. Базальт или гранит?

Я достал смартфон и сфотографировал кладку — когда окажусь дома, поищу что-нибудь похожее в интернете.

— Ты всерьез считаешь, что мы в виртуальности? — спросил я Веника, показывая фото.

— Процентов на пятьдесят.

— А остальные пятьдесят?

— Не знаю. Но не думаю, что это розыгрыш, как считает Жанка.

— Интересно, сколько лет этим стенам? Какая-то глубокая древность. Атлантида?

— Ктулху с его папашей Лавкрафтом, — проворчал Веник. — Есть хочется. Есть тут у этих атлантов хоть что-то съестное?

Наши шаги гулко разносились в тишине. В высокие окна по-прежнему пробивалось сероватое ничто, напоминающее хмурое осеннее утро. Я подошел поближе к окну, подтянулся на руках и перегнулся вниз. Снаружи ничего не было видно, землю, если она и была где-то внизу, закрывало густое серое марево, похожее на туман. Я развернулся, собираясь соскочить на пол, и увидел большую светлую собаку. Повернув голову, словно желая удостовериться, заметил я его или нет, пес кивнул и скрылся за углом.

— Эй, ты его видел? — крикнул я, спрыгивая на каменные плиты, и бросился в соседний зал. — Дуй за ним!

Никакой собаки за углом не оказалось, зато возле стены находилась странная штуковина, больше всего похожая на парковочный столбик, только с пластиной вверху. Как раз по размеру ладони.

— Там кто-то был? — спросил меня мой новый приятель, но я только отмахнулся:

— Не бери в голову. Наверное, показалось.

Несколько секунд мы пялились на столбик, а затем, не сговариваясь, дружно прикоснулись ладошками к пластине.

Где-то внутри загудел, приходя в движение механизм, а затем в стене открылась дверь, за которой мы увидели кабину. Почти такую же, как в современном лифте.

Я осторожно заглянул внутрь. Светло. Длинная шкала на стене из слабо подсвеченных точек, лишь самая нижняя из них ярко светилась. Если это этажи, то их тут немало. Где-то ближе к верхней части шкалы рядом с некоторыми точками были обозначены разноцветные пиктограммы. Моя рука уже потянулась к нарисованному домику, но Веник возмущенно зашипел:

— А вдруг мы там застрянем и не сможем вернуться? Как же тогда девчонки? Надо их забрать с собой.

Я отдернул руку. Он прав. Я совсем позабыл про них. Действительно, сейчас лучше держаться вместе.

Когда мы вчетвером вернулись к лифту, он все также стоял, раскрыв двери, словно приглашая нас войти. Хотя я совсем бы не удивился, если бы лифт пропал.

Долгих дискуссий, на какую кнопку жать, не возникло — все были за «домик». Я думаю, у каждого из нас в глубине души закрадывалась надежда, что стоит нам нажать на эту кнопку, как мы окажемся если не дома, то хотя бы в привычном и знакомом нам мире.

Но дома мы не очутились.

Глава 4

Все в сборе

Лифт перенес нас на уровень, который можно было назвать жилым. С потолка струился рассеянный желтоватый свет, холл с мягким пружинящим покрытием на полу и светлыми стенами, отделанными чем-то вроде нашего пластика, вполне походил на земной. Дальше за холлом располагался коридор — пять дверей с одной стороны и пять с другой. Двери справа оказались закрыты, остальные впустили нас, стоило прикоснуться к черному квадратику на дверной панели. Мы с любопытством разглядывали обычные комнаты — кровать в нише, стол, стенной шкаф, большой темный экран на стене. Единственное, чего тут не хватало, — это окна.

Коридор привел нас в большое помещение, напоминающее столовую. В шкафчиках мы обнаружили воду, шоколад, печенье. Еще тут были какие-то странные агрегаты, но как ими пользоваться, никто из нас не понял. На одной из полок я заметил фотографию в рамке — пятеро улыбающихся людей в синих комбинезонах и среди них та самая девушка, которая надела мне на руку браслет.

Все чувствовали себя измученными, особенно Яна. Она устало топталась возле большого обеденного стола и терла глаза. С рюкзаком за плечами и сменкой в руках девочка выглядела донельзя трогательно, так что даже Жанна сжалилась над малявкой:

— Пойдем, я тебя уложу, — сказала она.

— Я боюсь одна, — покачала головой та. — Я с вами останусь.

— Действительно, нам лучше держаться всем вместе, — поддержал ее Веник.

— Буду я еще под всех подстраиваться, — буркнула зеленоволосая фурия, но перечить не стала.

В конце концов, мы собрали в столовой несколько одеял и подушек и устроили на них девчонок.

Яна заснула. Жанна, проворчав «ну, сколько нам еще тут сидеть?», надела наушники, а я предложил Венику отправиться на разведку и проверить следующие этажи.

— Угу, — кивнул он. — Только давай сначала как следует осмотрим этот. Было бы неплохо проверить запертые двери.

По-моему, он все еще считал, что находится в игре — ни один геймер не может спокойно пройти мимо чего-то запертого. Это у него уже на уровне инстинктов.

Вооружившись обычным кухонным ножом — посуда и столовые приборы в этом непонятном месте оказались самыми обычными — мы направились в коридор.

— Думаешь, Жанка действительно считает, что все это розыгрыш или съемки какой-то телепередачи? — спросил я по пути.

— Кто ее знает? Может, считает, а может, ей так спокойнее. Сама себя убеждает.

— А вдруг она права?

Веник покачал головой и грустно улыбнулся:

— Это был бы не самый плохой вариант, так ведь? Но это точно не розыгрыш. Никто не стал бы ради смеха строить такие декорации, чтобы посмеяться над кучкой подростков.

Мы остановились у первой запертой двери. Я засунул лезвие в щель и нажал посильнее, но дверь не поддалась. Вздохнув, я принялся ковырять края дверного замка. Дело продвигалось не быстро.

— Когда надоест — подменю, — пообещал Веник, усаживаясь на пол по-турецки.

— Лучше расскажи, как ты попал сюда, — попросил я.

Мой новый приятель не особо обрадовался предложению, но возражать не стал. Он устроился поудобнее, зашуршал шоколадной оберткой и нехотя выдавил пару слов.

Оказывается, Веник воспитывался в детском доме.

— Ты совсем не похож на детдомовского! — от удивления я даже оставил свое занятие.

— Что так? — усмехнулся он. — В детском доме Лавкрафта не читают?

— Ну… — протянул я, не зная, что сказать.

— Ты прав. Я меньше года там. До этого школа для мальчиков в Итоне, каникулы в Италии, соревнования по киберспорту…

— Так что же случилось?

— Длинная история, как-нибудь потом, когда выберемся. Если, конечно, тебе будет интересно, — буркнул он и немного погодя добавил: — Если коротко, родители — известные в городе юристы — погибли в аварии, а бабушки устроили войну за наследство и меня, как его необходимое условие.

Он опять замолчал, зашуршав оберткой, поерзал на полу, а потом вдруг заговорил. Похоже, на душе у парня накопилось изрядно.

Веник оказался в самом эпицентре борьбы за опекунство в лице двух бабушек и прочих родственников с обеих сторон. Уступать не хотел никто. Каждая сторона считала, что только она достойна заботиться о сироте и, соответственно, распоряжаться свалившимся на него наследством. Бабушки ссорились, устраивали скандалы, писали друг на друга кляузы и доносы. Стоило одной из них одержать верх, как тут же другая натравливала на нее полицию и органы опеки. Веник, как вещь, изымался и передавался из рук в руки. Закончилась же эта чехарда с опекунством крайне печально — детским домом на окраине города.

В детском доме богатенького новичка встретили неважно, слишком уж он отличался от тамошних обитателей. Его дразнили хрюном и жиробасом, задирали, придумывали всевозможные унизительные каверзы — подсовывали в рюкзак тараканов, прятали ботинки и брюки после урока физкультуры. Да много чего еще — фантазии у детдомовцев хватало. Особенно доставал Веника Жало — местный авторитет, прозванный так за длинный острый нос. Веник терпел молча, справедливо полагая, что когда-нибудь местной шпане надоест бить в пустые ворота. И такой день наступил.

Каждый год в начале сентября для новичков устраивали посвящение. И когда к Венику подошел Жало со своими подхалимами и предложил пройти испытание, мальчик понял: такой шанс упускать нельзя, как бы трудно ему не пришлось. Если он откажется, то навсегда останется изгоем.

«Что нужно делать?», — спросил он.

Ухмылки прорезали лица пацанов — похоже, для новичка приготовили какую-то особо изощренную каверзу.

«В полночь пробраться в особняк Дракулы и пробыть там час», — ехидно улыбаясь, ответил Жало.

Особняк Дракулы — так детдомовцы называли старый заколоченный дом на пустыре. Перед сном дети рассказывали про него всякие страшилки. К примеру, что хозяин этого дома сто лет назад зарубил топором жену, после чего повесился. Что теперь там живут приведения и вампиры, которые рыскают по ночам в поисках жертв. В другом варианте этой истории хозяин дома сам был оборотнем и в каждое полнолуние превращался в чудовище. Веник не верил в эту чепуху, поэтому легко согласился. Впрочем, он согласился бы в любом случае.

Прежде чем лезть в незнакомое место ночью, было бы неплохо покрутиться там при свете дня, решил мальчик. Выбрав момент, он отправился на разведку. Рассмотреть сквозь заколоченные досками окна удалось немного, и Веник уже повернул обратно, но тут ему на глаза попался человек в синем комбинезоне.

«С неба он свалился, что ли? — удивился Веник. — Ведь только что тут никого не было. Да и вообще какой-то странный человек, озирается по сторонам так, словно за ним кто гонится».

А мужчина тем временем направился прямо к мальчику. Спешно пробормотав что-то насчет вынужденной необходимости и что Веник должен быть острожным, он надел мальчику на руку часы и пропал. Не в прямом смысле, конечно, а просто развернулся и быстро зашагал обратно. Мальчик подождал немного и заглянул за угол дома, но странного человека там уже не было.

Наступила ночь, и пришло время посвящения. Подсвечивая фонариком дорогу, Веник отправился в заброшенный дом. За ним по пятам следовали детдомовцы.

Входная дверь, как и предполагалось, была заперта, окна наглухо забиты досками, но ребята решительно подвели Веника к черному входу. Они быстро раздвинули доски у заднего окна — кто-то заранее позаботился выдернуть гвозди — и подтолкнули его: «Залезай».

Неуклюже спрыгнув с подоконника внутрь, мальчик оказался в полной темноте — доски сразу поставили на место, а фонарик у него отобрали еще раньше. Пахло плесенью и чем-то затхлым. Он сделал осторожный шаг и прислушался. В доме раздавались шорохи, поскрипывали половицы, слышались попискивания. Это мыши и старые доски, успокаивал себя он. В любом старом заброшенном доме должны быть мыши.

Постепенно глаза привыкли к сумраку, и из темноты проступили очертания предметов. Веник осторожно протянул руку вперед, и она коснулась чего-то мягкого. Паутина. Она была везде — на спинке сломанного стула, на столе, на дверце старого рассохшегося шкафа.

Чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, мальчик прижался к стене и начал считать. Час — это совсем немного. Надо всего лишь досчитать до трех тысяч шестисот. А потом в окне должен появиться спасительный свет фонарика. Они обещали.

Он досчитал всего лишь до двухсот двадцати шести, как в окно влез Жало. Веник не видел лица, но был уверен: это он. Черный силуэт медленно двинулся вперед, и мальчику ничего не оставалось, как отступить вглубь дома. Он старался наступать на доски как можно аккуратнее, но скрип выдавал его. Веник надеялся, что сможет сделать крюк и, обойдя противника, вернуться к спасительному окну, но Жало ориентировался в темноте гораздо лучше.

Лишь оказавшись на лестнице, ведущей на второй этаж, Веник понял, что именно в этом и состоял план Жало — загнать его на чердак. Рассохшиеся ступени стонали под ногами, прятаться уже не имело смысла. Крепко схватившись за остатки перил, Веник полез вверх, когда снизу его догнал глумливый смешок. И от этого Веник заторопился еще больше.

Лестница закончилась, и мальчик шагнул вперед. Доски опасно затрещали под его ногами. Пол должен выдержать, подумал он и осторожно передвинул ногу, но старая древесина громко хрустнула и надломилась. Снизу раздался очередной смешок. Уже совсем близко. Веник сделал еще шаг и почувствовал, что падает вниз. Он отчаянно замолотил руками, стараясь ухватиться за доски, но хвататься было не за что.

И тут время словно остановилось…

Веник вдруг оборвал фразу на середине и, бросив мне «подожди», стал прислушиваться. Я тоже обратился в слух, перестав ковырять замок. Мне показалось, что вверху послышалось легкое гудение, а затем раздался мелодичный аккорд, означающий, что лифт остановился на нашем этаже.

Стиснув в руке нож, я вжался в стену, не выпуская из поля зрения дверь лифта. Веник, громко сопя от напряжения, пристроился рядом.

Из открывшегося проема нам навстречу шагнула незнакомая девчонка.

— О, привет! — она удивленно вскинула брови. — А я думала, здесь никого нет.

Затем ее взгляд коснулся ножа в моей руке, и незнакомка хмыкнула:

— Ого! Это вы для меня приготовили?

А я онемел: девчонка так походила на Лару, будто была ее родной сестрой. Поначалу мне даже показалось, что из лифта вышла сама Лара. Те же зеленые глаза и светло-русые волосы с рваной по моде челкой, тот же рост и фигура. Только глаза были ярче. Намного. Я вообще думал, что у людей не бывает таких изумрудных глаз. Да и Лара вряд ли бы надела серую косуху со странной застежкой и высокие ботинки на шнуровке. Я же стоял дурак дураком с ножом в руках и во все глаза пялился на незнакомку.

— Так зачем нож-то? Боитесь кого? — подняв брови, осведомилась та.

— Дверь хотели открыть, — нашелся Веник, толкнув меня в бок. — Мы тут не разобрались малехо. Думали, раз заперто, значит, там что-то важное. Откроем и узнаем, хоть какая-никакая ясность будет. А то попали ни пойми куда.

— Хотели бы понять, не сидели бы тут. Здесь только личные помещения и столовая.

Незнакомка внимательно нас оглядела:

— Сколько вас? Двое?

— Нет, четверо.

— Значит, все в сборе.

— А ты откуда знаешь, все или не все? — раздалось со стороны столовой.

Жанна стояла в дверях, сложив на груди руки. Вид у нее был воинственный. Из-под ее локтя опасливо выглядывало настороженное личико Яны.

— Отправились бы в центр управления, вместо того чтобы двери ломать, тоже бы знали.

— Здесь есть центр управления? — удивился Веник. — Круто!

Но его перебила Жанна, она намеренно была груба:

— Ты кто вообще такая?

— Я — Ника. А ты? Но раз все в сборе, лучше поговорить наверху. Заодно и познакомимся.

— Никуда я с тобой не пойду, — фыркнула Жанна.

Ника приложила ладонь к столбику и двери лифта раскрылись. Девушка шагнула внутрь и через плечо бросила злюке с зелеными волосами:

— Можешь оставаться здесь, если тебе не интересно. Остальных это тоже касается.

Девчонка вела себя так, словно и раньше бывала в этом странном месте.

— Мне интересно, — сказал Веник.

Он подтянул спадающие штаны и последовал за Никой.

Вторым был я. За мной осторожно, бочком двинулась Яна. Жанна надела на голову наушники и, приняв независимый вид и ни на кого не глядя, тоже вошла в лифт.

Ника нажала на самую верхнюю пиктограмму. Я так и не понял, что на ней нарисовано, — какая-то эмблема со звездой посередине. На мгновение пятки вдавило в пол, а затем лифт выпустил нас в большой круглый зал.

Первое, что бросилось мне в глаза, — звездное небо над головой. Яркое, ослепительное, разное. Совсем не такое, как на Земле. На небосводе сверкали мириады звезд, словно кто-то щедрой рукой рассыпал серебристую пыль по черному бархату. Белые, голубые, желтые, большие, словно бусины, и маленькие, как сверкающие песчинки, они складывались в причудливые узоры, а в центре сияющей рекой разливался Млечный путь.

— Вау! — послышалось за спиной.

Мои новые знакомые, запрокинув головы, восторженно пялились наверх. Даже Жанка позабыла про свой имидж стервы и восхищенно улыбалась.

Веник осторожно поскреб пальцем «космос», там, где до звездного купола можно было дотянуться рукой.

— Картинка, проецируемая на экран, — разочарованно пробормотал он. — И мы точно не на Земле.

Ника, подождав, когда мы вволю налюбуемся, заметила:

— Тут оставлена видеозапись, она не для вас, вас здесь вообще не должно было быть, но из нее многое станет понятным.

Ее голос вернул меня с небес на землю.

Мы находились в большом круглом помещении. Скудное освещение, пробивавшееся снизу, оставляло возможность любоваться звездным куполом. По периметру зала на равном расстоянии находились пять кресел странноватой формы с высокими спинками. В одно из них и уселась Ника. Перед ней тотчас появилось нечто, напоминающее пульт управления, а в воздухе повис большой виртуальный экран с изображением женщины в синем комбинезоне.

Она представилась — имя я прослушал, уловил только должность — начальник форпоста Альянса свободных планет Солнечной системы. Дальше я опять ничего не понял. Из коротких, скупых фраз, сдобренных множеством незнакомых терминов, я вынес не так уж и много. Но сначала мы просмотрели «мультик».

Пространство в центре звездного купола вспухло, словно надувшийся изнутри пузырь, из которого вынырнул космический корабль — диск из светлого металла в обрамлении двух вращающихся колец. Следом за первым появился еще один пузырь, выплюнувший второй звездолет. На этот раз гораздо больше и мрачнее. Сначала показался нос, напоминающий жвалы гигантского уродливого насекомого, затем появился массивный, бугрившийся наростами, корпус, за которым сложенными крыльями и длинными суставчатыми хвостами тянулись другие отсеки. А потом пространство прошили световые полосы — черный звездолет стрелял по своей жертве.

Дисколет лавировал, уходя с линии огня, старательно уворачивался от несущихся к нему ракет, обтекающее его корпус защитное поле ярко сверкало голубыми всполохами попаданий. Заложив крутой вираж, звездолет вышел в бок к своему преследователю и, убрав поле, ударил из всех орудий. В черном панцире расцвел огненный протуберанец.

— Есть! Круто! — прошептал Веник, пожирая глазами экран. — Наподдай ему как следует!

Я уже хотел согласиться с парнем, но тут мой взгляд упал на Нику. Закушенная губа выдавала ее напряжение. И тут меня словно окатили ледяной водой. Это ведь не стрелялки на компьютере, нам показывают то, что произошло реально. И там наверняка могли быть люди.

Черный корабль не прекратил погоню. Он «зарастил» пробоину и выпустил еще несколько ракет. Зато дисколет начал сдавать. Голубоватое свечение защитного поля побледнело почти до невидимого уровня.

— Без поддержки он не выстоит, — пробормотал Веник.

Понимала это и командир форпоста. И она приняла решение: станция окажет помощь.

На экране вновь появилось лицо командира.

— Флот Альянса войдет в наш сектор только через трое земных суток, — сообщила она. — Мы должны уничтожить вражеский корабль и доставить посылку на Землю. Однако противнику удалось запустить в наши системы вирус, который мы не смогли нейтрализовать. Система управления работает в сокращенной конфигурации. В соответствии с Кодексом Звездного флота вся информация должна быть зашифрована, разделена на пять секретных ключей и передана на ближайшую планету — Землю.

Видимо, официальная часть закончилась, потому что дальше лицо женщины расслабилось и приняло озабоченное выражение.

— Я надеюсь, нам хватит сил, чтобы справиться с крейсером врага, — сказала она. — Наш форпост слишком давно не ведет боевых действий, мы забыли, что такое война. Но мы не можем допустить, чтобы враг перехватил посылку. Если это произойдет, перевес сил будет на его стороне. Ктыри не остановятся, пока не найдут то, за чем гнались. Они перевернут все на Земле, а потом уничтожат планету. Ктыри никогда не останавливались, не истребив иной разум, встретившийся им на пути.

Экран погас. А дальше мы с тревогой наблюдали, как сначала вспыхнул, расколовшись пополам, дисколет, а затем взорвался и клиновидный крейсер форпоста. А еще я успел заметить, как из этого огненного ада вырвалась крошечная точка и устремилась к Земле. Спасательная капсула? Возможно. Но с какого корабля? И где сейчас этот кто-то? И что это за посылка на Землю, о которой говорила командир?

Мои размышления прервал возглас Веника.

— Тут еще кое-что есть, — произнес он, просматривая файлы.

Мы вновь сгрудились у экрана.

Запись была нечеткой, слова командира прерывались каким-то воем и скрежетом, камера подпрыгивала и тряслась, изображение иногда пропадало, но мне удалось разобрать, о чем шла речь.

— Моя команда погибла, я осталась одна, — сообщила женщина. — Искусственный интеллект станции просчитал варианты — уничтожить вражеский корабль можно только направленным взрывом. Если на максимальной скорости катер врежется прямо в крейсер врага, броня крейсера не выдержит.

— Дура эта тетка, — раздался вдруг голос Жанны. — И себя на атомы распылила, и команду погубила.

— А что, по-твоему, она должная была делать? Отсиживаться за стенами, когда другие гибнут?

Ника неприязненно смотрела на Жанну.

— Могла и отсидеться, не фиг было в чужую драку влезать.

Ника повернулась ко мне:

— А ты что думаешь?

— Я?

От неожиданности я растерялся, спас меня Веник.

— А что тут думать? Она военный человек, командир, у них все действия по уставу. Приказали — выполняй. Шаг вправо, шаг влево — расстрел.

В зале на некоторое время повисло молчание, а затем металлический голос произнес:

— Искусственный интеллект приветствует новую команду форпоста. Внимание! Важная информация. Системы управления станции работают в сокращенной конфигурации. Внимание! Дополнение к важной информации. Один ключ заражен вирусом. Его носитель должен рассматриваться как вражеский агент.

— И что это значит? — спросил я.

Вместо искусственного интеллекта мне ответила Ника:

— Это значит — мы в опасности. Земля в опасности. Все планеты Альянса в опасности.

Глава 5

Я не предатель!

Пять пар глаз настороженно смотрели друг на друга. Первым подал голос Веник:

— Я правильно понял, что один из нас предатель?

— Как же! Держи карман шире! — фыркнула Жанна. — Они нас разыгрывают, а вы все введетесь!

Она старалась быть убедительной, но испуганный взгляд выдавал ее страх.

— Точно, разыгрывают, — пискнула Яна.

— А если это правда? — спросил я.

— Что, правда? — ярко-фиолетовые глаза сердито уставились на меня. — Подбросили нам кость и ждут теперь, как мы будем ссориться и подозревать друг друга, а сами все это записывают.

— Хотела бы я, что все это было розыгрышем, — покачала головой Ника. — Но это не розыгрыш.

— Все-то ты знаешь! — набросилась на Нику Жанна. — Тогда, может, ты сама и есть этот предатель? Я тебя в первый раз вижу.

— Можешь спросить меня, о чем хочешь, обещаю ответить честно.

— Больно надо.

Жанна отвернулась, надела наушники и уткнулась в свой смартфон.

Я переглянулся с Веником. Тому, похоже, как и мне было неловко. Нелепая ситуация, когда умом понимаешь, как оно на самом деле, а верить все равно не хочется. Ну, как я могу поверить, что кто-то из стоящих в зале вражеский агент? Более того — инопланетный вражеский агент. Они такие же обычные земные подростки, как и я. Я почти ничего не знаю о них, о Венике лишь немного, но разве кто-то может желать плохого своей планете?

— А я знаю, кто предатель, — вдруг произнесла Яна, не отрывая от меня пристального взгляда.

Она медленно подняла руку, и указательный палец уперся прямо мне в грудь.

— Да ты что? — опешил я. — Я? Предатель? Да я самый обычный человек!

— Вот-вот, предатель именно так бы и сказал, — хмыкнула Жанна, разглядывая что-то на экране смартфона.

Я развернулся к ней:

— Совсем уже?! Ты что, всерьез думаешь, что я агент иной цивилизации?

— А почему бы и нет? Мы знакомы всего пару часов.

— Ну, знаешь ли! — я задохнулся от возмущения.

— Почему ты думаешь, что предатель он? — спросила Ника девочку.

— Потому что он сам рассказывал, как попал в какое-то странное место с железными пауками, и пауки залезали к нему в голову, читали мысли. Я не видела никаких пауков, я сразу тут оказалась. Жанна и Веник тоже. Значит, предатель он.

— И не возразишь, — пробурчал Веник, пряча от меня глаза.

Жанна по-прежнему делала вид, что все происходящее ее не касается, Яна демонстративно отвернулась от меня, ну а Ника… Почему эта девчонка, так похожая на Лару, смотрит на меня осуждающе?

На меня вновь накатили воспоминания — как Лара отворачивается от меня во дворе, как кричит возле школы. Ее полные ненависти и презрения глаза вновь возникли передо мной. И почти забытая, вернее, лишь приглушенная последними событиями боль вновь стиснула, терзая, душу.

— Да пошли вы все! — заорал я и бросился вон из зала.

Мне очень хотелось, чтобы меня остановили. Хоть кто-то. Но до лифта меня проводило тяжелое молчание.

Толкнув первую же попавшуюся на глаза дверь, я с ожесточением захлопнул ее и ничком завалился на кровать. Больше всего мне сейчас хотелось ни о чем не думать, но не получалось. Обиды — сегодняшние и прошлые — сплелись внутри меня в мучительный клубок и подступили к горлу. Я лежал и жалел себя.

И тут рядом со мной раздалось тихое вяканье, одновременно напоминающее деликатное покашливание и собачье поскуливание.

Собака? Откуда она тут?

Тявканье не исчезало. Наоборот, рядом кто громко гавкнул. От удивления я чуть не подпрыгнул на кровати.

В центре комнаты сидел хаски серовато-палевого окраса. Светлая шерсть на морде, уши торчком и ярко-голубые глаза.

Я с удивлением таращился на собаку, а та, выкатив язык и изобразив дружелюбие на морде, вдруг спросила:

— Долго будешь на меня пялиться? Или поговорим?

Наверное, вид у меня был сильно обескураженный, потому что пес хмыкнул и сказал:

— Ладно, я сам. Я — визуализация искусственного интеллекта, настроенная на тебя. Когда ты получил терминал… ну, браслет… то получил не только секретный ключ, но и меня. Я связан с искусственным интеллектом форпоста, но могу работать и автономно. К сожалению, в автономном режиме мои возможности ограничены.

— Но почему собака? У меня никогда не было собаки.

— Хм… А что — неудачно получилось? — пес изобразил обеспокоенность на морде. — Форпост — граница — пограничник с собакой… Не так? Убрать собаку?

— Нет, пусть остается. Мне даже нравится. А можно тебя потрогать или ты голограмма?

— Голограмма, но более совершенная, чем у вас на Земле, так что трогай.

Пес поднялся на лапы, подошел поближе и уткнулся мордой мне в колени. Я осторожно дотронулся до его головы, провел ладонью по спине и, не удержавшись, запустил руки в мягкий подшерсток.

Выждав немного, пес улегся у моих ног и повернул ко мне голову:

— Ну, что же ты не спрашиваешь? Наверняка у тебя множество вопросов.

Я растерялся:

— Может, ты сам начнешь, а я потом подтянусь.

— Пожалуйста. Двести тысяч лет назад по земному летоисчислению территория Альянса свободных планет достигла Солнечной системы. Возле единственной планеты с кислородом, на которой в то время не было разумной жизни, построили форпост — звездную крепость, охраняющую рубежи.

Пес замолчал и удивленно повел ушами:

— Почему ты не спрашиваешь от кого?

— От кого? — послушно повторил я.

— От цивилизации ктырей. Война с ними длилась очень давно, я не буду утомлять тебя рассказами о сражениях, скажу лишь, что Альянс был бы рад заключить мир и не вести изматывающие войны, но с ктырями это невозможно. Они пришли сюда из непознанных глубин космоса, мы так и не смогли наладить с ними контакт и понять их, сколько ни пытались. Ктыри первыми напали на корабли Альянса. Освоение космических просторов, заселение планет, помощь цивилизациям, находящимся на низком уровне развития, — все то, чем занимается Альянс, они считают неприемлемым. Все это оскорбляет и возмущает их. Но война с цивилизацией ктырей давно переместилась в другие сектора Галактики, Солнечная система стала спокойной окраинной системой. Планета Земля, где поначалу был расположен лишь военный гарнизон, давно превратилась в обычную мирную планету, жители которой забыли, кто они такие и зачем они здесь. Земля утратила связь с Альянсом, забыла о страшной галактической войне, длящейся многие тысячи лет. И вот вдруг в этом космическом захолустье из подпространства вынырнул вражеский крейсер. Пока только один корабль, но за ним могут придти и другие. Поэтому командир и попросила подкрепление. Но оно прибудет через двое земных суток.

Пес кивнул на экран моего браслета и добавил:

— Уже чуть меньше.

— Но, может, крейсер оказался здесь случайно? Он же гнался за тем кораблем?

— Может. А, может, скоро сюда придут и другие вражеские корабли в поисках…

Пес вдруг осекся и закрыл пасть, как это делает человек, случайно сболтнувший лишнего.

— Кстати, а что за ценный груз был на звездолете с Центавра?

— Ну… — протянул пес и, вскочив, начал усиленно чесаться и что-то выкусывать у хвоста.

Я хмыкнул — придумывал бы что-нибудь поновее, а так сразу видно, что просто не хочет отвечать. Но есть и плюс — лгать он тоже не стал. Ладно, попробуем сменить тему.

— Как я оказался здесь? Что-то не припоминаю, чтобы я сюда пришел, приехал или прилетел.

— Так это я тебя телепортировал, — охотно отозвался пес, успокаиваясь. Он был рад уйти от скользкой темы. — В экстренных случаях, когда твоей жизни угрожает опасность, я могу задействовать имеющиеся ресурсы.

— Так какого лешего я попал к тем железными паукам? — рявкнул я. — Или это был не экстренный случай?

Улыбка мгновенно стерлась с мохнатой физиономии. Он опять бросился чесаться, но потом повернул ко мне виноватую морду.

— Ты вообще тут случайно оказался, так вышло, — пес словно бы извинялся. — Ты уже знаешь, что в случае опасности вся информация форпоста должна быть зашифрована и отправлена на планету. Но так как времени оставалось… да ничего не оставалось, то действовать пришлось, хм… на авось. Выбрали тихий, спокойный городок, а затем — самых лучших, как тогда казалось, кандидатов в зоне высадки. Что может случиться с подростком за три дня? Такого, чтобы пришлось его спасать, выдергивая с планеты? Вот-вот… Именно так они и думали. Когда ты чуть не попал под машину, я активировал терминал. Не мог же я допустить, чтобы тебя переехал остолоп на джипе? Для активации телепорта мне пришлось задействовать соответствующие системы форпоста. А там сидел инопланетный вирус, с которым искусственный интеллект станции никак не может справиться…

Пес скривился в смущенной улыбке.

— Мог бы и помочь, а не оставлять меня наедине с этими пауками, — проворчал я.

— Ну, виноват. Но я все время был рядом и контролировал ситуацию.

— Контролировал, — передразнил я его. — Меня чуть на части не разобрали.

— Но не разобрали же, — резонно заявил пес. — Как только они озвучили угрозу, я сразу же перешел в автономный режим.

— Спасибо. Хотя это ведь твоя работа — ты же должен меня спасать. Не так ли? Это ведь по твоей вине я оказался втянут во все это.

— Вообще-то, не должен. Моя обязанность — сохранить ключ до прибытия кораблей Альянса. Во все передряги ты оказался втянут по своей вине. Не нужно было встревать в драку с Гавсами, потом нестись, не разбирая дороги, под колеса машины. А я ведь тебя предупреждал!

— Как это?

— Ха! — на собачьей морде повисло искренне удивление. — Неужели ты хочешь сказать, что поверил, будто разговариваешь с духом Лермонтова?

Ответить я не успел — а уж мне хотелось ответить этому нахалу! — на двери зажегся зеленый огонек и раздался короткий мелодичный аккорд.

— К тебе гости, — хмыкнул пес.

— Кто?

Пес хмыкнул во второй раз, потому что на мой вопрос ответила сама дверь, показав картинку — Ника с тарелкой в руках.

— Надо тебя куда-то спрятать, — зачем-то шепотом произнес я, наклоняясь к собачьему уху.

— Зачем? — удивился он. — Я же тебе объяснил, что настроен на твое восприятие, меня больше никто не видит. Кстати, ты можешь общаться со мной мысленно. Ну что ты на меня таращишься? Открывай, не заставляй даму ждать.

— Я пришла с миром, — сказала Ника, входя в комнату. — Вениамину удалось разобраться с кухонным комбайном, пока мы смогли освоить только это. Угощайся.

Ника поставила на стол тарелку с блинчиками и уселась на стул, полагая, раз принесла еду, то прогонять ее я не буду. Мне очень хотелось спросить, зачем она подкармливает предателя, и чтобы эти слова ненароком не сорвались с моих губ, я быстро заткнул рот очередным блином.

— Вкусно!

— Спасибо, хотя мы ни при чем, — улыбнулась она. — Все сделала техника.

Я жевал и во все глаза смотрел на… Чуть было не сказал Лару. Как же все-таки они похожи! Я ждал. Потому что не верил, что Ника пришла только ради того, чтобы меня покормить.

Пес, развалившись в центре комнаты, мне подмигнул.

— И все-таки я не понимаю, зачем они тебя похитили? — Ника решила, что я насытился, и перешла к вопросам. — Бессмыслица какая-то. Что они с тобой делали?

Хаски, положив голову на лапы и прикрыв глаза, дремал, но его чуткое ухо было развернуто в нашу сторону.

— В голове копались, — буркнул я. — Их интересовала моя встреча с девушкой из команды форпоста. Пытались рассмотреть подробности.

— И как, удалось?

— Думаю, нет.

— Ты уверен?

— Почти. У меня тогда все мысли были заняты совсем другим, — нехотя отозвался я. — Я с девушкой поссорился. Шел на вечеринку, думал она там будет, прокручивал в голове, что ей скажу.

— Ага. И как?

— Что как?

— Ну, помирился?

— Нет.

— Жаль.

— Да, жаль.

Мы помолчали.

— А не мог ли искусственный интеллект ошибиться насчет предателя? — спросил я.

Категоричное «нет» прозвучало одновременно — Ника и пес думали одинаково.

Я повернулся к хаски и мысленно спросил: «Ты уверен, что кроме нас на станции никого нет?»

— Сканеры станции показывают только пять биологических существ, — прозвучал ответ.

Ника выжидательно смотрела на меня.

— Ну что же, — сказал я ей. — Придется разбираться.

Глава 6

Это не игрушки

— Эй, вставай! Ну что же ты! Гав, гав-гав!

Мне показалось, что рядом со мной заходится лаем собака. Но у меня никогда не было собаки.

— Да проснись же ты, соня!

Я разлепил глаза. Серовато-палевый хаски несильно дернул зубами мою руку.

— Что случилось?

— Бегом в центр управления! Скорее!

Я сунул ноги в кроссовки, рубашка и джинсы были на мне, и бросился следом за псом, который нетерпеливо приплясывал возле двери.

— Жми на кнопку! — подсказал пес, когда мы ворвались в кабину лифта. — Быстрее.

— Да скажешь ты, наконец, что за спешка?

— Надо его остановить, пока не произошло непоправимое.

Я зевнул и с усилием потер глаза. Абсурд. Вздор, чепуха, полная дичь. Ты еще не проснулся, а тебя куда-то гонит говорящая собака, да еще и напускает таинственность.

— Эй! Не тормози!

Пушистый хвост мелькнул в раскрывшихся дверях лифта и исчез в темном коридоре.

— Ну, где ты там? — раздалось впереди.

— Я не вижу в темноте, я не кот, — буркнул я, направляясь на голос, и вдруг почувствовал под рукой что-то пушистое. Затем чьи-то зубы аккуратно ухватили меня за рукав и потащили вперед. Потом те же зубы подняли мою руку и приложили к холодному металлу.

— Фми фут.

— Что?

— Нажимай тут, тьфу, — буркнул пес, ослабляя хватку и отплевываясь. Моя рубашка оказалась ему явно не по вкусу.

Тяжелая металлическая дверь отъехала в никуда, и мы вошли в центр управления. Наверху по-прежнему завораживающе сверкал звездный купол, и я невольно засмотрелся. Красиво! Затем звездное небо прочертили несколько ярких голубоватых полос. За ними следом отправился ослепительно яркий сгусток света.

— Что ты стоишь? — раздалось сзади. — Он же сейчас всю станцию разнесет!

Я оглянулся. Ника торопливо входила в зал.

Она запрыгнула в кресло и положила руки на подлокотники, которые тут же отозвались желтоватой подсветкой. Перед ней мгновенно развернулась огромная трехмерная схема, состоящая из непонятных блоков, соединенных между собой. Погрузив ладони внутрь, она начала перемещать, крутить, отбрасывать части схемы. Ее руки словно жили своей жизнью: плавно, как будто в танце, они что-то поправляли, соединяли какие-то точки или, наоборот, безжалостно рвали соединяющие их нити.

Я замешкался, любуясь девушкой, но пес вновь ткнул мордой меня под локоть, направляя к соседнему креслу.

— Придется все делать вручную. Я перехвачу управление, а ты займись пилотированием. Помогай! — крикнула она мне. — Не дай ему улететь далеко от станции.

Я уже хотел спросить — кому, но тут передо мной развернулся пульт управления, и я словно попал внутрь звездолета. Эффект присутствия был потрясающим. Был бы это обычный симулятор, я приплясывал бы от восторга, но сейчас внутри меня поднялась паника. Как я могу управлять космическим кораблем?! Я даже на мотоцикле ездить не умею, только на велосипеде. Но где велосипед, а где здоровенный звездный крейсер?

— Клади руки на пульт, на те зеленые круги. Быстро, — скомандовал пес. — Видишь красные пирамидки? Правой рукой аккуратно… Да не левой, тьфу! Правой рукой утопи их в гнезда. Отлично, боевой режим выключен. Руку обратно на зеленый круг. Поймай корабль в «прицел»… Как? Маневрируй, маневрируй, ты ж у нас пилот… А теперь плавно толкай его вперед. Не дергай! Аккуратнее.

Не знаю, сколько прошло времени, но вспотел я изрядно. Корабль действительно двигался, повинуясь мне. И это было здорово! Я чуть надавил «на газ» и заметил, как плавные обводы корпуса начали быстрее перемещались на фоне звезд. Мне хотелось взмыть вверх, хотелось рвануть вперед во всю прыть корабельных двигателей, но пес, почуяв мое состояние, угрожающе зарычал, и мне ничего не оставалось, как задавить на корню свои порывы.

Мягко, насколько мог, я пришвартовался рядом с необъятной серой стеной с огромным красным кругом. Мощные захваты крепко обняли корабль и прижали к стене. Пульт управления погас и растворился в воздухе. Исчезло и изображение звездолета. Я мысленно помахал кораблю рукой: до свидания, встретимся ли еще когда?

С соседнего кресла поднималась Ника. Вид у нее был такой, что она сейчас кому-то врежет. Точно. Или я ничего не понимаю в девчонках.

Ника пересекла зал, направляясь куда-то в сторону. Ага. На противоположном конце зала сначала в воздухе появилась рябь, как будто кто-то пытался материализоваться, а потом в кресле возник Веник. Он обиженно сопел. Да и вид у него был расстроенный, как у ребенка, игрушка которого неожиданно сломалась.

И тут я услышал крик.

— Это все он! — кричала Яна, показывая пальцем на Веника. — Это он!

Она сидела на полу, выглядывая из-за кресла. В руках у нее была все та же книжка с принцессой. Надо же, оказывается, все это время девочка была с нами, а я ее даже не заметил.

Веник с удивлением обернулся к Яне:

— Эй, ты чего?

— Я ему говорила, что нельзя, а он не слушал!

— Ничего ты мне не говорила, — насупился Веник. — Наоборот, только подначивала. А ты чего?..

Последнее «чего» относилось уже к Нике, которая грозно нависла над мальчишкой. Мне даже показалось, что сейчас она закатит ему внушительную оплеуху, но Ника сдержалась.

— Зачем тебе понадобилось угонять крейсер? Что ты задумал? Куда ты собирался лететь? Зачем стрелял?

Вопросы сыпались из Ники как из настоящего следователя.

— Угонять крейсер? — недоуменно выпучил глаза Веник. — Я ничего не угонял. Я думал, это какая-то игра.

— Игра? Ты решил поиграть? Ты что, полный идиот?

— Я вовсе не идиот, — Веник вновь оскорблено засопел. — Мне просто стало любопытно. Я смотрел, как тут все устроено, компьютер меня слушался. А потом я обнаружил корабль. Мне даже в голову не могло придти, что крейсер с вооружением подчинится моим приказам. Думал, это игра или симуляция. Я даже предположить не мог, что это настоящий звездолет. Ой…

— Что ой?

— Значит, и оружие было настоящее?

Веник погрустнел и опустил голову, а я многозначительно посмотрел на хаски.

— Такая совершенная техника и не предусмотрена защита «от дурака»? — мысленно хмыкнул я. — Недоработочка. Где же был ваш хваленый искусственный интеллект? Почему вовремя не пресек шалости малолетки?

Мысленный ответ пришел мгновенно:

— Иск ин форпоста борется с вирусом. К тому же управление станции настроено таким образом, что биологический разум имеет приоритет перед искусственным. Вам переданы все полномочия, сейчас вы — команда форпоста, а иск ин — всего лишь помощник и советчик.

Вот это новость!

— Я ему говорила, а он… — опять начала девочка.

— Когда я тебе показал крейсер и сказал, что могу им управлять, ты же сама и подначивала меня полетать. Какой красивый кораблик, а покажи, что он умеет, а давай полетаем! — передразнил девочку Веник.

— Но она же еще маленькая, — заступился я за Яну. — Ты ведь старше, ты должен быть осторожнее. А если бы ты пальнул по станции, то разнес бы тут все к чертям, и нас в том числе.

Когда я произнес последние слова, то почувствовал себя старым и занудным, как наша литераторша Эмма Эдуардовна, вкатившая мне в прошлом году «пару» за итоговое сочинение. Она тогда в пух и прах раскритиковала мою работу, обругав меня ничего не понимающим в жизни мечтателем. Но тогда мне было все равно. Тогда я был влюбленным идиотом и смотрел на мир сквозь розовые очки. Все люди казались мне замечательными, а мироздание — совершенным. Именно об этом я и написал. Я считал, что окружающий мир — это отражение мира внутреннего. Если ты относишься к нему по-доброму, то и он будет добр к тебе. Какие эмоции и чувства ты генерируешь вовне, таким же будет и отклик. Не зря восточные учения говорят о внешнем мире как иллюзии…

Сейчас, конечно, ничего подобного я уже не думал. Наоборот. Доведись мне писать это сочинение сегодня, моему мрачно-пессимистическому взгляду на жизнь мог бы позавидовать сам Ницше. На поверку мир оказался жестоким и несправедливым, хотя и не таким предсказуемым, как я полагал. Оказывается, ему есть чем меня удивить.

Ника укоризненно буравила глазами Веника, но довела его до слез Яна:

— Наверное, он и есть тот предатель, — подвела черту девочка. — Толстый, тупой предатель.

И Веник вдруг расплакался.

— Никакой я не предатель! — утирая рукавом льющиеся слезы, сопел он. — Вы ничего не понимаете! Я всегда играл в компьютерные игры, сколько себя помню! Игры — это вся моя жизнь! Мое первое воспоминание — не мама, не песочница с самосвалом, не снежная баба, как у других, а джойстик и монитор. Когда меня спрашивали, что подарить на день рождения, я просил геймерский монитор или новую видеокарту, потому что старая уже не тянула свежий релиз. Мне не нужны были ни конструктор «Лего», ни железная дорога, ни электромобиль. А год назад я уже участвовал в турнире по киберспорту, где одиннадцатилеток вообще не было, только одни старшеклассники. Но потом родители погибли, и все закончилось. Вы даже представить не можете, что для меня было самым страшным в детском доме. Не издевательства, не насмешки, не угрозы. Там нельзя было играть! Эх, ничего вы не понимаете! Я не играл почти год. Ни разу. А тут вдруг… Да ну вас…

Веник вскочил с кресла и неловко бросился бежать.

И хотя умом я понимал, что ни в чем не виноват перед пацаном, на душе у меня почему-то было пакостно.

— Думаешь, мы перегнули палку? — мысленно спросил я у пса.

— Ты — нет, а кое-кто — без сомнения, — пришел ответ.

— Оу! — вдруг раздалось со стороны входа. — А что все такие тухлые? Умер кто?

Жанна, зевала, сонно потягиваясь. Зеленые волосы всклокочены, юбка смята, похоже, тоже спала не раздеваясь.

— А я сначала в столовую зашла, смотрю — никого нет. Думала, что одна осталась, — девушка нервно хихикнула. — Буду тут делать, что захочу.

Как бы ты не хорохорилась, голубушка, а все-таки тебе стало страшно, подумал я.

Со всего размаха Жанна плюхнулась в ближайшее кресло и, развалившись, закинула ноги на подлокотники. Внимательно осмотрев ногти, она недовольно поцокала языком. Из торбочки появилась маленькая пилка.

— Пошли завтракать, — бросила мне Ника. — И ты с нами, — добавила она, обращаясь к Яне.

Пес одобрительно кивнул, и я был с ним согласен — оставлять эту малявку в центре управления мне почему-то не хотелось.

Я уселся за стол, пес растянулся на полу, словно обычная собака, а Ника убрала волосы наверх и принялась хлопотать по кухне. Так обычно принято говорить, когда кто-то занимается хозяйством — готовит еду, моет посуду, убирает со стола. Но здесь все выглядело иначе. Ника дотронулась левой рукой с браслетом до панели управления на стене и та развернула в пространстве в настоящий трехмерный каталог всевозможных вкуснятин. От этих картинок у меня аж слюнки потекли. Еще бы — одними блинами сыт не будешь.

— Что будем заказывать? — повернулась она к нам с Яной.

— Вишневый сок и запеканку.

— А ты?

Я растерялся. Не только от богатого выбора, но и того, насколько сейчас Ника опять походила на Лару. Еще полчаса назад мне бы и в голову не пришло их сравнивать. Вообще, удивительная девчонка. Только что в центре управления была настоящим командиром, а тут — вдруг простая и домашняя.

Вспомнив Лару, я погрустнел. Как там она? Наверняка удивлена, куда это я пропал. А, может, и не удивлена вовсе, а все еще злится на меня за Алика. Когда вернусь, надо будет все-таки поговорить с ней. Мысли о Ларе заставили меня вспомнить о доме. Хорошо, что у мамы сегодня ночное дежурство, а то бы испугалась, не обнаружив меня дома.

— Ладно, раз ты где-то витаешь, будешь есть, что дадут, — омлет и кофе.

— Согласен.

Я думал, на этом все, но как же я ошибался. Рядом с омлетом открылось меню, в котором предлагалось задать: количество яиц, процентное содержание молока, штук десять наполнителей, толщину, цвет корочки… Все-таки, они тут на станции странные.

Омлет оказался очень даже, но съесть я успел только половину, потому что сначала хаски настороженно повел ушами и вскочил на лапы, а затем прозвучала сирена.

— Бегом в центр управления, — рявкнул пес, быстрыми прыжками направляясь к лифту.

— Да что сегодня за день такой! — в сердцах бросила Ника, отставляя недоеденную тарелку.

Глава 7

Искусство переговоров

— Что случилось?

— Кто-то пожаловал с визитом, — ответил хаски, оглядываясь назад. — Не бойся, виртуальным.

Ника и пес сумели меня обогнать, в зал со звездным куполом я ворвался последним.

Не знаю, что я ожидал увидеть, но к такому зрелищу я готов не был. Подбоченясь и забравшись с ногами на кресло, чтобы оказаться вровень с собеседником, Жанка орала на здоровенного двуногого носорога с четырьмя руками. Его мускулистое тело обтягивал то ли парчовый халат, то ли расшитый золотом сюртук, за пояс которого было заткнуто нечто, напоминающее палку с металлическим набалдашником. Сзади из-под одежды выглядывал толстенный хвост рептилии. И сейчас этот хвост сердито мотался из стороны в сторону.

— Да пошел ты со своими правами, ящерица горбатая! — вопила наша зеленоволосая фурия. — И свою конвенцию можешь с собой прихватить!

— Ты — никчемное неразумное теплокровное, — свирепо рычал в ответ носорог. — Ты смеешь противоречить кчемному представителю более высокой расы? Ваш никчемный крейсер уничтожил наше кчемное оборудование…

— Давно пора было это сделать. Значит, не такой уж крейсер и никчемный? А? — не сдавалась Жанна.

По всему было видно, что ругаются они уже давно.

— Вы нанесли урон нашей машине и должны за это заплатить!

— Это вы нанесли урон Солнечной системе! Кто тебе, держиморда, позволил тут копаться? А? Астероиды наши и точка. Это наша система, а ты простой вор.

Маленькие злобные глазки носорога возмущенно полыхнули. Резким движением он выхватил из-за пояса оружие и наставил на Жанку.

— Я требую компенсации! Иначе я объявляю войну вашей планете.

Я недоумевающее поднял брови и с опаской взглянул на собаку — делать-то что, если носорог вдруг начнет палить в девчонку? Война меня тоже пугала, но тут я вряд ли мог что-то предпринять, тонкости межзвездной дипломатии были мне неизвестны. Но пес улыбался, наслаждаясь зрелищем. По его расслабленной позе я понял, что опасность Жанне не грозит. Да и сама Жанна, похоже, ничуть не испугалась.

— Ага. Всему Альянсу войну объяви, — хмыкнула она. — У, ворюга! Давно пора было прикрыть вашу лавочку. Только сунься сюда еще раз, опять получишь. Вот тебе!

Жанна сняла с плеча свою торбочку, сильно раскрутила ее над головой и запустила в противника. Сумочка пролетела насквозь и шлепнулась на пол. Фигура пришельца подернулась рябью и растаяла.

— Что случилось? — повторила Ника, с тревогой глядя на то место, где только что стоял рассерженный носорог. — Почему тут был саргорианец?..

Спохватившись, Ника скомкала последнее слово, но я его расслышал.

— Это чучело воровало у нас астероиды, — фыркнула Жанна. — А я ему объяснила, что так делать не нужно. Иначе ему опять прилетит. В прямом смысле этого слова.

Жанна опять фыркнула.

— Зачем вам астероиды, если вы не можете их использовать? — прорычала она, подражая грубому голосу космического пирата. — Сейчас не используем, завтра будем. В моей сумке лежит красный лак, я им тоже не пользуюсь. Но если кто-то залезет ко мне в сумку и попытается забрать его, получит по рукам.

Жанна спрыгнула на пол и развалилась в кресле, сложив на подлокотнике ноги с ярко-зелеными ногтями. Она находилась в преотличном настроении и явно была не прочь поведать о своих подвигах.

Когда Жанна никого не обнаружила в столовой, то направилась в зал. Навстречу ей попался зареванный толстяк. Несся по коридору, ничего не видя перед собой. Останавливать его она не стала. Почему? Да потому что не любит плакс, особенно мальчишек. Потом она уселась в кресло и занялась своими ногтями — пару сломала, пока… Впрочем, это неважно. Она обработала безымянный палец и занялась мизинцем, мизинец подпиливать особенно трудно, потому что… Ну раз всем неинтересно, то рассказывать она не будет… Ну ладно, ладно, так уж и быть. Так вот. Не успела она заняться ногтем, как прямо перед ее носом появился какой-то логотип, ну типа нашего Мегафона, и чей-то голос произнес: «Поступил вызов. Принять?». «Конечно», — ответила она. Почему ответила? Да потому что считала, что звонят те, кто сможет положить конец всему этому свинству и вызволить ее отсюда. Кто же еще? Но вместо спасателей в зале возник этот жаб и сходу начал наезжать. Сначала она не врубилась в чем дело, и тогда ей продемонстрировали полет крейсера с пальбой во все стороны. Очень забавно было наблюдать за выпущенными ракетами. Значит, говорите, это дело рук нашего зареванного буки? Обалдеть! А потом ей показали, как одна из ракет впилилась прямо в астероид. Их там много летало, астероидов. Рвануло так, что вся Солнечная система задрожала! Но перед взрывом какая-то ржавая посудина выпустила длинный щуп, ввинтила его в астероид и потащила добычу за собой. У посудины уже парочка камешков болталась на привязи, но поменьше, а этот был просто огромным. И когда ракета врезалась в астероид на веревочке, то естественно, ничего не осталось ни от него, ни от пары других. Да и ту ржавую посудину изрядно потрепало. А потом появился этот рептилоид с наездом. Дескать, станция повредила его корабль и уничтожила оборудование. Ему и объяснили, как надо поступать с ворами. Вот.

— И ты совсем его не боялась? — удивилась Ника. — Хоть это был не настоящий визит, а всего лишь голограмма, но космические пираты вряд ли отправились бы на вылазку без оружия.

— Ф-ф, — презрительно фыркнула Жанна. — Оружие. Это же не по настоящему, а спецэффекты.

Мы с Никой переглянулись.

— Ты до сих пор веришь, что это розыгрыш? — удивленно спросил я.

— А что же еще? — опять фыркнула Жанна, меняя позу.

— Великий космос, — пробормотал пес, закатывая глаза. — Из какого дремучего леса ее выдернули?

— Она, значит, переговоры ведет с представителями иной цивилизации, чуть войну с пиратами не развязала, но никто не обвиняет ее в том, что она предатель и чей-то там агент, — раздался вдруг обиженный голос.

У входа в зал стоял Веник. Из-за его плеча выглядывало заинтересованное личико Яны.

— Да она сама и есть этот предатель! Видели, как она с инопланетянином разговаривала? У любого из нас поджилки бы тряслись, а для нее это будто самое обычное дело.

— Я предатель? — моментально окрысилась Жанна. — Я вообще тут случайно. Я не подписывалась ни под чем таким. А насчет поджилок — они у меня никогда не трясутся.

— Мы все не подписывались, — усмехнулся я.

— А ты не задумывалась, почему здесь оказалась? Может, тебя не случайно выбрали? — вдруг спросила Ника.

— Больше мне делать нечего, чем думать о всякой ерунде.

— Наверное, она одна была на километр вокруг, раз выбрали именно ее, — саркастически заметил Веник.

— И вовсе не одна.

— Значит, вокруг тебя находились одни дебилы.

— А если серьезно, как ты тут оказалась? — спросил я.

Я был готов, что наша злюка по своему обыкновению фыркнет, но она, поворчав себе под нос, вдруг начала рассказывать.

Наш городок действительно очень тихий и спокойный, если не сказать скучный. Когда экипаж форпоста выбирал самое мирное место на Земле, он, скорее всего, не промахнулся: в нашем городке ничего страшного не произойдет не только в ближайшие три дня, но в ближайшее десятилетие. Поблизости нет гор, поэтому нас не сотрясают землетрясения. Нет морей и океанов — так что цунами нам тоже не грозит. Нет даже большой реки, которая могла бы разлиться и затопить округу. Пара некрупных фабрик, пара заводиков — вот и вся наша промышленность, никаких атомных электростанций и секретных производств, от которых можно было бы ждать неприятностей. И жизнь в нашем городе тоже на редкость монотонная и тихая. Даже футбольных фанатов нет, которые могли бы устроить серьезную драку, потому что нет футбольной команды.

Единственное мероприятие, где местная молодежь выплескивает накопившиеся за год эмоции, — музыкальный фестиваль. И по несчастливой случайности проходил он именно в тот день, когда из подпространства вблизи форпоста вынырнул курьерский корабль с висящим на хвосте крейсером ктырей.

Фестиваль — целое событие в нашем городе, которое, по мнению Жанны, мог пропустить только ненормальный или глухой.

Как и все вокруг, Жанна стала готовиться к фестивалю загодя. Еще полгода назад на AliExpress она заказала топовый шмот — умопомрачительные босоножки и модная юбка, рассказывала Жанна, а местные умельцы нарисовали на ее черной хламидке портрет любимой музыкальной группы.

За две недели до фестиваля на огромном поле за городом начали сооружать сцену, установили аппаратуру, привезли вагончики для артистов. Каждый день Жанна бегала смотреть, как подвигается работа. С замиранием сердца она ждала, когда же приедут они — музыканты. Она собирала городские слухи, караулила на вокзале, наблюдала за единственным отелем в городе, который действительно мог считаться отелем, а не просто носить это слово на фасаде, — именно там всегда останавливались знаменитости.

И вот настал день Икс. Уже с утра Жанна не находила себе места. На нервах поругалась с матерью, которая пыталась привлечь дочку к засолке огурцов.

— Только не сегодня! — сердито выкрикнула она, приклеивая на свежепокрашенные ногти стразы.

Затем вдруг оказалось, что она никак не может выбрать, что ей надеть. Хотелось все сразу — узкие джинсы, новую юбку с воланами и коротенький фиолетовый сарафанчик. В результате она так и сделала: сарафанчик был заправлен в джинсы, а сверху надета юбка и черная хламидка с портретом своих кумиров. Осталось поярче накрасить глаза, чтобы охрана не признала в ней четырнадцатилетку.

Жанна оглядела себя в зеркале и осталась довольна увиденным.

— Город, жди меня! — крикнула Жанна и сделала зеркалу «козу».

Неловко ступая на высоченных каблуках, девочка вышла из подъезда и свернула к гаражам — хотелось хоть немного укоротить путь, шагать на каблуках было совсем непросто. Она обогнула заросшую крапивой шеренгу ржавых боксов с граффити на стенах и вышла на пустырь. Вдалеке гототала кучка местных отморозков. От них стоило держаться подальше, чтобы не испортить себе настроение сальными шутками и улюлюканьем вслед. Жанна повернула на другую тропинку, проковыляла мимо здоровенных лопухов с лиловыми колючками и столкнулась с высоким мужчиной в синем комбинезоне, растерянно озиравшимся по сторонам.

— Ах ты ж собачий обед! — выругалась она, споткнувшись и чуть не свернув каблук. — Откуда ты тут взялся?

Но странный человек вместо того, чтобы пройти мимо, вдруг бросился прямо к девочке. Схватив ее за руку, он быстро заговорил:

— Мне необходима твоя помощь. Нужно, чтобы ты сберегла одну вещь, через трое суток ее у тебя заберут.

— Что? — обалдела Жанна. — Какая еще вещь? Украл что-то? Или наркотики? Подставить меня хочешь? Ну ты и…

— Нет-нет, — заволновался мужчина. — Ничего плохого даже в мыслях не было. Запомни, всего три дня.

Он отпустил ее руку, и девочка с удивлением отметила на своем запястье металлический браслет, которого минуту назад там не было.

— Да не нужно мне ничего! — возмутилась она, пытаясь стянуть с руки браслет. Но тот, плотно обхватив запястье, не поддавался. Да у него, черт возьми, даже застежки не было!

— Эй, а ну-ка!.. — грозно начала Жанна и осеклась: мужчина пропал.

Ну и дела! — подумала она, рассматривая браслет. А вроде даже и ничего — блестящий, серебристый. Короче, годный браслет.

Когда Жанна с подругами появилась на поле — пришлось ждать копуш, которые никак не могли собраться, — публика уже завелась. И девочка сразу окунулась в веселье.

Она ввинтилась в самый центр толпы и радостно запрыгала, подпевая музыкантам. Всеобщее веселье завело ее, громко визжа и вскидывая вверх руки, она качалась вместе со всеми, с умилением глядя на огоньки зажигалок и светящиеся экраны мобильников. Потом кто-то подхватил ее на руки и посадил себе на плечи.

— Вау! — завопила Жанна. — Круто!

Но ей хотелось еще выше. Она стащила с ног босоножки, забралась на чьи-то плечи и выпрямилась во весь свой невысокий рост.

— Я тут! Мы вместе! Ура! — кричала она сверху.

А затем, широко раскинув руки, откинулась назад и спиной вперед упала в улюлюкающую толпу. Десятки людей подхватили ее и подбросили вверх. Раз, потом другой.

— Ура! Я лечу!

Накричавшись вволю, Жанна решила пробраться поближе к сцене. Зачем? Вытащил же Оксимирон на сцену ту девчонку только потому, что была близко. А если рядом будет она, Жанна, то наверняка выберут ее. На сцене она будет смотреться гораздо лучше той растрепы, и танцует она отлично.

Хочу на сцену! — решила Жанна и начала протискиваться сквозь толпу. Подобраться совсем близко ей не удалось — мешала охрана. Но идея выйти на сцену прочно поселилась у девочки в голове. А затем появилась новая: Жанна решила не ждать, когда ее заметят, а все сделать самой.

Придумала — выполняй.

Девочка поковыляла вперед. Ее толкали, отпихивали, но она упрямо продиралась к цели. За спинами людей, плотно обступивших сцену, ничего не было видно, и она двигалась почти на ощупь.

Когда Жанна выбралась из орущей и беснующейся толпы, то оказалась где-то сбоку от сцены, рядом с огромным экраном, показывающим выступление.

Чертыхнувшись, Жанна осмотрелась по сторонам. Стемнело. Концерт подходил к концу, но она была не тем человеком, который просто так откажется от своей задумки. Она решительно завернула за стойку, на которую крепился экран. Вверх уходила узкая металлическая лестница. Из-за кулис в этот момент выпустили особо густые клубы дыма, расползшиеся по земле, и Жанна решилась. Бросив босоножки на землю — потом заберет, она бесстрашно схватилась за металлическую опору.

Однако на сцену, как рассчитывала Жанна, лестница ее не вывела. Она уходила куда-то вверх. И Жанна, торопливо перебирая руками, упрямо полезла дальше.

Есть!

А тут, оказывается, много места, целая площадка.

Жанна подошла к самому краю и распрямилась во весь свой невеликий рост, глядя на толпу внизу.

Вау! Все-таки она оказалась круче всех, оторвалась на концерте так, как никому не пришло в голову.

Ага, заметили! — довольно ухмыльнулась она каким-то людям, энергично махавшим ей снизу. К махавшим подключился охранник. Сложив руки рупором, он принялся что-то кричать девочке. Кричи, кричи, все равно ничего не слышу, — усмехнулась она. Другой охранник бегом направился к металлической конструкции.

Вот вам, — Жанна мысленно показала охраннику фигу. Ни за что не слезу!

К обычному грохоту барабанов и визгу электрогитар присоединилось невнятное жужжание.

Жанна с удивлением прислушалась. И тут оглушительный грохот заложил уши, под ногами что-то ослепительно сверкнуло. Она с ужасом зажмурилась и, закрыв голову руками, присела. А когда открыла глаза, то была уже в этом странном месте. Совершенно одна.

— Не поняла, что в результате сверкало под ногами? — спросила Ника.

— Обыкновенный фейерверк, — усмехнулся я и достал смартфон. — Мне скинули видео с концерта, можешь посмотреть.

Я нашел нужный ролик и протянул Нике гаджет, на экране которого в темное ночное небо рвались ослепительные струи огня.

— Понятно. Ситуация, угрожающая жизни. Поэтому терминал и выдернул ее на станцию, — кивнула Ника, возвращая мне смартфон.

— Ну? — фыркнула Жанна. — Теперь отстанете от меня? Удовлетворили любопытство?

Другие может и да, но у меня еще оставались вопросы. Только не к Жанне.

— Послушай, а почему вообще решили, что среди нас есть предатель? — мысленно спросил я пса.

Злюку и Веника уже можно было исключить. Я не в счет. Оставались двое — Ника и Яна, но Яну по малолетству я вычеркнул. О-о-о, как же мне не хотелось думать, что предателем может быть Ника. К тому же у меня не выходил из головы один момент. Откуда она знала, что нас будет пятеро? Да и пирата-носорога она уверенно назвала саргорианцем, я слышал.

— Может, и нет вовсе никакого агента ктырей?

— Увы, — нехотя ответил пес.

Глава 8

На станции

Пес предложил прогулять по территории форпоста, и я с радостью согласился. Шутка ли — оказаться на настоящей космической станции.

Как заправский экскурсовод хаски важно трусил впереди, снисходительно поглядывая на меня, когда я застывал, уставившись на какую-нибудь диковину.

С нижними этажами мы закончили быстро — устаревшую аппаратуру демонтировали еще сотню лет назад, а смотреть на пустые стены мне было неинтересно. Да и насмотрелся уже, пока искал выход с этого уровня. Зал с энергетической установкой тоже не произвел на меня должного впечатления. Подумаешь, в качестве источника энергии черная дыра. Если бы ее можно было увидеть! А так — какой-то куб на подставке посреди пустого помещения…

Гораздо интереснее мне показался сектор станции, отданный под ботанический сад. Чего здесь только не росло — от обычных земных огурцов до инопланетных экзотических цветов и фруктов. И запах тут стоял просто чумовой. Пес порекомендовал попробовать светло-буро-зеленые ягоды, похожие на недозревшие яблоки-дички. Я с сомнением взглянул на хаски — может, шутит? Ягоды выглядели совсем неаппетитно — как будто еще не созрели, но уже начали подгнивать. Но пес всем своим видом показал, что абсолютно серьезен.

Ничего вкуснее я не ел в своей жизни. Клубника, шоколадное мороженое и нечто восхитительное, неподдающееся описанию.

— Я отсюда никуда не уйду, — сказал я, устраиваясь возле ягодного куста.

— Пожалуйста-пожалуйста, — пожал плечами пес. — Только имей в виду: дневная норма для такого существа как человек составляет четыре ягоды в сутки. Съешь шесть — и можешь получить сердечный приступ, а десять приведут к смерти. Это же ягоды из системы Регула, альфы Льва, тамошние жители отличаются от людей, они и не такое могут съесть.

Я с сожалением поднялся — дневной лимит на сегодня был исчерпан.

Следующим пунктом нашей экскурсий стал осмотр… Нет, я не могу об этом рассказать, это надо видеть. Совершенные в своей конструкции катера, стоящие в огромном ангаре, привели меня в восторг. Несколько маленьких быстроходных шаттлов, предназначенных для движения внутри Солнечной системы, так и просились в полет. Но больше всего меня поразил звездолет, прижатый мощными захватами к корпусу станции снаружи. От этой клиновидной громады исходило ощущение мощи и спокойной уверенности.

Так, значит, на этом красавце мне удалось немного полетать, пусть и в виртуале?

— Это «Терра» — легкий крейсер Альянса. Второй крейсер, как ты знаешь, погиб.

Мне показалось или в голосе хаски прозвучала грусть?

— Возвращаемся? — спросил он, когда я, наконец, смог оторваться от смотрового окна.

Я кивнул, хотя уходить отсюда мне совсем не хотелось.

— Много планет входит в Альянс? — спросил я по дороге.

— Двенадцать тысяч двести семнадцать, — мгновенно отозвался пес.

— И все гуманоидные?

— Нет, конечно, но большинство.

— А по уровню развития как? Вот Земля где находится — в середнячках?

— Не хочу тебя огорчать, но сейчас вы почти в самом низу.

Мне не удалось скрыть разочарования.

— Вот когда вновь обживете Солнечную систему и освоите сверхсветовые скорости, выбьетесь в середнячки.

Я вздохнул про себя — печально, конечно, осознавать, что ты — представитель отсталой цивилизации, только что поделать?

— Когда перестанете воевать и начнете всерьез заниматься наукой, будете развиваться гораздо быстрее, — примирительно произнес хаски.

Мы вернулись в столовую.

Как же, оказывается, я проголодался!

На столе по-прежнему стоял мой недоеденный омлет. Остывший, с засохшими краями. Вот странно: неужели столь могущественная цивилизация не смогла создать робота, убирающего грязные тарелки? — подумалось мне.

— Были роботы. И уборщики, и техники, как запрограммируешь, — влез в мои мысли пес. Тут как тут — сидит как послушная собака и смотрит преданными голубыми глазами. — Но вирус перепрограммировал большую часть из них. Где они теперь, чем заняты — кто их знает. А часть вообще пропала со станции.

— Я есть хочу, — буркнул я.

Пес мотнул головой в сторону кухонного комбайна:

— Выбирай.

Я приложил ладошку с браслетом к панели на стене.

Никогда я не чувствовал себя таким беспомощным. Нет, конечно, полным нулем в кулинарии я не был, сообразить глазунью и сварить пельмени я умел, но во внушительном списке, развернутом передо мной умной техникой, не было ни глазуньи, ни пельменей. Там вообще не было ни одного знакомого названия. Нет, одно все-таки нашлось — чай.

Я ткнул пальцем в нарисованную чашку, и передо мной вновь открылось длиннющее меню. Голубой чай из созвездия Лиры, чай из экскрементов зузаков с добавлением шипов моруса из созвездия Киля. Ну, уж нет! Кем бы ни были эти зузаки, пусть этот чай пьют на Киле, а мы в Солнечной системе обойдемся без экскрементов. После некоторого колебания я остановил выбор на листовом чае из системы Альдебарана, ароматизированном фруктами с планеты Хнум.

Через секунду комбайн выдал кружку дымящихся фиолетовых чернил.

С некоторой опаской я сделал глоток. По вкусу «Альдебаран» напоминал запаренный веник с запахом битума. Помните, как пахнет асфальт, когда его укладывают? Вот-вот, именно так пах этот чай.

Пес пожал плечами и отвернулся, словно говоря: он тут ни при чем, Галактика не обязана подстраиваться под мои вкусы. Но, по-моему, он хихикал. А мне хотелось поговорить.

— И все-таки, зачем этим ктырям агенты в нашем мире? — начал я. — И зачем кому-то из землян помогать инопланетянам? Они же наши враги, хотя мы об этом и не знали.

Сначала мне показалось, что пес не хочет отвечать. По своему обыкновению он принялся что-то выкусывать из шерсти на спине, но потом все же ответил. Нехотя, через силу.

— Во всех войнах есть герои и предатели, и эта не исключение. Да, случаи, когда жители планет Альянса помогали ктырям, бывали и раньше. Спрашиваешь — почему? Во-первых, не только на Земле встречаются аморальные типы, жаждущие власти, к примеру. Пообещай такому, что он будет правителем целого континента, он и рад стараться. Во-вторых, бывали случаи, когда жители планет помогали ктырям, не отдавая отчет, что они делают и кому помогают. Зло коварно, оно скрывает свою истинную сущность, путает, сбивает с толку. Вот даже среди вас есть такие, кто мог бы попасться в расставленную ловушку. Разве все ваши поступки хорошо обдуманы? Один, считая, что попал в компьютерную симуляцию, чуть не расстрелял Солнечную систему. Другая думала, что ее разыгрывают, и все, что тут творится, делается с одной целью — посмеяться над ней. Что касается первого вопроса… — пес не договорил, переменил позу и опять начал чесаться.

Возможно, ему нужно время… Хотя, что это я? Разве искусственному интеллекту нужно время, чтобы собраться с мыслями?

— Ходят слухи… — вновь заговорил пес, укладываясь на пол возле моих ног. Он замер на мгновение и помотал головой, усмехаясь: — Сам не ожидал, что смогу употребить это слово — слухи. Короче, из косвенной и разрозненной информации я сделал вывод, что уже некоторое время Альянс разрабатывал совершенно новый тип защиты планет, который мог бы переломить ход войны. Где разрабатывается, кем, на каких принципах — я не знаю. Этот секрет тщательно охраняется, даже форпост не обладает никакими сведениями на этот счет. Ктыри ведь нападают не только на корабли Альянса, они истребляют планеты. Но если планеты окажутся в безопасности, наш флот сможет полностью сосредоточиться на уничтожении вражеских кораблей. Сейчас наши звездолеты, даже когда ведут неравный бой, никогда не покидают звездные системы, потом что за их спинами остается люди. Мы ценим жизнь, мы не бросаем своих. Вот ктыри и рыщут повсюду в поисках этого изобретения.

Я сделал еще один глоток альдебаранских чернил и посмотрел на часы. До прилета кораблей Альянса оставалось меньше суток.

— Что будет потом, когда прилетит флот Альянса? — спросил я.

— Тебя отправят на Землю. Возможно, даже наградят.

— Лучше бы вместо награды как-то разрулили ситуацию с мамой и школой, — проворчал я. — Второй день не появляюсь ни дома, ни на уроках. Мама, наверное, волнуется. Придется же объясняться, где я был все это время.

— Так скажи, чтобы не волновалась.

— Как?

Я достал из кармана мобильник:

— Сигнала же нет.

На морде хаски появилось легкое презрение, а в пространстве передо мной повис старый кнопочный телефон, очень похожий на тот, что стоит у нас на тумбочке в коридоре.

— Мог бы и сам сообразить. Звони.

— Он точно работает?

— У тебя дома работает же, — пес насмешливо посмотрел на меня.

С некоторым опасением я набрал домашний номер.

— Э-э-э… Привет, — промямлил я, когда услышал мамино «алло». — Я тут задержусь немного у Смолова. Нам проект по истории надо к завтрашнему утру доделать.

— Ладно, — недовольно отозвалась мама и строго добавила: — Только не до ночи.

— Не до ночи, — повторил я.

— Я сегодня опять в вечернюю смену, обед в холодильнике. Посуду за собой не забудь вымыть, — мамин голос звучал устало и буднично.

— Не забуду.

— А, кстати, почему ты ничего не ел? Котлеты нетронуты, суп тоже. И учебники на столе как лежали с прошлого вечера, так и лежат, — теперь в мамином голосе появилась подозрительность.

— Я в школе поел, — соврал я и замолчал.

Как же мне хотелось рассказать ей о своих приключениях! Но разве об этом расскажешь по телефону? Я только напугаю ее и заставлю напрасно волноваться. Пусть лучше думает, что я соврал насчет проекта, а на самом деле зависаю с одноклассниками в каком-нибудь «Масс эффекте».

Я положил трубку, и телефон исчез.

Мне было грустно. Пес понял мое состояние и теснее прижался к моей ноге. Я погладил мохнатую спину, и он, как настоящая собака, прикрыл от удовольствия глаза. Когда все это закончится, мне будет не хватать моего хвостатого друга. Да и к ребятам я привязался. Интересно, захотят ли они встретиться на Земле? — подумалось мне. Я бы не прочь.

— Со всеми? — хаски повернул морду, голубой глаз хитро прищурился.

— Что? — не понял я.

— Я говорю, со всеми не прочь встретиться или только с одной особой? Прости, я не хотел читать твои мысли, но они были настолько «громкими», что я не удержался. Прости еще раз.

— Проехали.

Я потрепал пса по шее, и он лизнул мою руку.

— А почему бы нам, пока мы тут скучаем, не сделать полезное дело? — пришла мне в голову неожиданная мысль. — Все равно заняться нечем, так почему бы нам самим не найти предателя до прибытия флота?

Пес внимательно посмотрел на меня. И тут меня осенило:

— Тебе ведь не нужно никого искать, ты и так все знаешь. Правильно?

Он отвернулся и начал энергично чесаться, а затем нехотя пробормотал:

— Думаю, что знаю. Но у меня нет доказательств. Когда искусственный интеллект станции покончит с вирусом, можно будет уверенно сказать, чей терминал оказался заражен.

Я поднялся и направился к кухонному комбайну. Поиграл с кнопками меню. Кухня Сириуса, Объединенной федерации Цефея, королевства Фомальгаут и еще многих, многих звездных систем. Как вообще здесь можно что-то выбрать? Я зажмурился и наугад ткнул пальцем. Кухня системы Кита? Почему бы нет?

«Деликатес. Только для гурманов. Просим извинить за долгое ожидание», — появилась предупреждающая надпись. Торопиться мне было некуда, и я ткнул пальцем в нечто, по виду напоминающее картофель фри. Четыре секунды и дымящаяся тарелка была в моих руках.

Нда. Картошкой это отрава точно не являлась. А еще я понял про себя, что гурманом не являюсь. Под хихиканье хаски я отодвинул тарелку.

— Сам бы попробовал, гадость редкостная, — проворчал я.

— Это личинки лярвораттуса. Этакого здоровенного жука, очень похожего на шестиногую крысу.

Я подавил рвотный спазм и буркнул:

— Кстати, у нас собакам обычно достается то, что люди не доедают. Так что у тебя были все шансы получить на ужин этот деликатес.

— К счастью, я не живая собака, а всего лишь имитация, — все еще улыбаясь, ответил пес. — Но эту дрянь даже собаки из созвездия Кита не едят, потому что не вкусно. На Ките культ кулинарии. Местные гурманы все перевернули с ног на голову. То, что для большинства жителей планеты вкусно, для них пресно, обыденно и неинтересно, а то, что большинство и в рот не возьмет, — изысканно и оригинально.

— А если знал, то почему не предупредил?

— Хотел посмотреть на твою реакцию. К тому же ты получил новые вкусовые ощущения. Новая информация полезна в любом виде.

— Видал я такую пользу!

— Не согласен. Любому разумному существу нужны новые впечатления.

Ответить на это мне было нечего. Но не оставлять же последнее слово за собакой? Тем более не настоящей. И я, закусив губу, надолго задумался, но ничего подходящего в голову не приходило.

— А вот что ты скажешь… — начал я, но пес вскочил на лапы и насторожился.

— Пожалуй, тебе лучше вмешаться, — бросил он, направляясь к лифту. — Там что-то случилось.

— Опять?!

Глава 9

Просто поверь

— Держи ее! — крикнула мне Ника, изо всех сил отбиваясь от налетевшей на нее фурии с зелеными волосами.

Это было первым, что я услышал, ворвавшись следом за хаски в центр управления.

— Ах ты, гадина! — не отступала Жанна.

Ника вывернулась из ее рук и бросилась в сторону, но Жанка не сдавалась. В длинном прыжке она настигла жертву и вновь вцепилась в воротник серой косухи.

— Да держи же ее!

На этот раз кричали уже двое — Ника и хаски.

— Кого? — не понял я, оглядываясь по сторонам.

Я все еще не мог придти в себя от неожиданного зрелища. Вот как бы вы поступили, доведись вам присутствовать при драке двух девиц? Я знаю, что бы сделали взрослые — начали стыдить и разнимать. Знаю, что сделали мои одноклассники — со смешками и улюлюканьем снимали бы видео. Но я не понимал, как поступить мне. Разнимать? Или сделать вид, что ничего не происходит?

Оставив косуху в руках Жанки, Ника вновь вырвалась и бросилась к светящемуся креслу, в котором сидела Яна.

— Отцепись от малявки! — не сдавалась Жанна. — Иначе хуже будет!

Не обращая внимания на угрозы, Ника подлетела к Яне и дернула ту за локоть, стягивая с кресла. Но Яна не сдавалась, она вырвалась, и одной рукой вцепившись в подлокотник, другой пыталась дотянуться до какой-то кнопки на пульте. Ника отвела ее ладонь в сторону и сама попыталась передвинуть на пульте какие-то прямоугольники. Яна ей отчаянно мешала.

— Не стой столбом, оттащи ее от пульта! — в сердцах рявкнул пес.

Я очнулся, в три прыжка оказался рядом с Яной и, не взирая на пинки, вытащил девочку из кресла.

— Отпусти! — маленькие кулачки забарабанили по моей груди.

— Не тронь мелкую! — растрепанной фурией подлетела ко мне Жанка.

Не взирая на сопротивление, я отпустил Яну только на пороге центра управления.

— Это же не шутки! — крикнул я, крепко удерживая ее, хотя она и рвалась обратно. — Не нужно там ничего трогать.

— Большие, да? Вам можно, а мне нельзя? — сразу надула губы Яна. И вдруг заревела в голос: — Сами играете, а мне не разрешаете? Я по маме скучаю, мне тут страшно, и ни одной игрушки здесь нет…

Резкий звуковой сигнал заглушил ее плач, а затем голос искусственного интеллекта произнес:

— Внимание! Система управления комплексом заблокирована. Для разблокировки необходимо…

Дальше следовали указания, из которых я ничего не понял.

— Эта мелкая рудди все-таки успела сделать свое черное дело! — в сердцах бросила Ника.

— Рудди — чрезвычайно вредный грызун, некогда распространенный на всех планетах в системе Большой Медведицы. Сгрызает все, до чего дотянется зубами, — ответил на мой невысказанный вопрос пес. — Практически истреблен, остался только в заповедниках с ограждением из нанополикристаллов алмаза.

— Это не я! — вопила Яна. — Я ничего не блокировала! Это все она! Я ничего не делала! Я просто сидела в кресле! Вы не верите мне, я знаю!

И девочка, опять разразившись слезами, бросилась вон из зала.

Жанна, окинув меня и Нику грозным взглядом, вышла за ней.

Мы остались одни, не считая хаски. Ника опять занялась перемещением каких-то элементов на виртуальном пульте, а я попытался вызвать ее на откровенный разговор.

Первая фраза в разговоре с девушками мне всегда давалась с трудом.

— Давно хотел тебя спросить, — начал я издалека. — Откуда ты знаешь, как…

— Не сейчас, — оборвала меня девушка. — Я занята.

Вот и поговорили. Лара тоже часто осаживала меня, когда не хотела отвечать или когда ей было не до меня. Прямо как сейчас.

Моей ладони коснулся мокрый собачий нос.

— Не обижайся. Ей действительно нельзя отвлекаться.

Я отошел в сторону и уселся на пол. Прямо над моей головой струился Млечный путь, сверкали мириады звезд, и вдруг все изменилось. Сначала мне показали систему двойной… нет, похоже, даже тройной звезды — рядом с огромным ослепительным шаром находились еще две почти незаметные точки, затем изображение приблизилось к одной из планет. Здесь была разумная жизнь. Я видел высокие горы, бурные водопады, заросли странных растений, лишь немного напоминающих земные. Затем камера переместилась в город. Вернее, городов в привычном для нас понимании тут не наблюдалось, по планете были разбросаны огромные комплексы, состоящие из гигантских пирамид и зданий с тысячами колонн, почти как в Египте. Только я почему-то сомневался, что эти величественные здания были храмами, скорее, научными лабораториями.

Чья-то рука тронула меня за плечо. Ника.

— Это Сириус, ближайший форпост к Солнечной системе. Я думала, тебе будет интересно познакомиться с соседями. Но ты хотел что-то спросить?

— Да, хотел, — сказал я поднимаясь. — Откуда ты все знала? Что нас должно быть пятеро? Как работать с пультом управления? Как называется раса того пирата? Кто ты вообще такая?

— Дело в том, что… — начала Ника, но разговора у нас не получилось.

В зал вошла странная делегация. Первой чуть ли не в припрыжку бежала Яна, ее остренькое личико лучилось довольством. За ней вышагивала донельзя воинственно настроенная Жанна. Процессию замыкал Веник. Вид у всех троих был заговорщическим.

— Мы поймали предателя, — сообщил мне Веник, подтягивая спадающие штаны. — Устоим суд. В каком качестве будешь участвовать?

— Суд над кем? — не понял я.

— Над подозреваемой, — объяснил он мне. — В сотрудничестве с врагами. Сейчас проведем следствие.

Веник был донельзя деловит, одно слово — ребенок из семьи адвокатов.

— И кого же ты подозреваешь?

— Мы подозреваем, — поправил меня Веник. — Я буду прокурором и выдвину обвинение. Яна согласилась быть судьей. Нужен адвокат — или ты или Жанка. Оставшийся станет зрителем…

— Мне не нужен адвокат, я не собираюсь участвовать в глупой игре, — голос Ники был хоть и спокоен, но происходящее ей явно не нравилось. — Если хотите, я все объясню, но без ваших нелепых судов. Или развлекайтесь без меня. До прибытия флота еще есть время.

Мне тоже не нравилось затеянное ребятами и тоже не хотелось участвовать в этой игре. Игре ли?

— Ну? Решил? — раздалось нетерпеливое сопение.

— Считай, что я народ в зале суда, — нехотя ответил я, вновь усаживаясь на пол.

— Все шпионы сыпались на мелочах. Вот мы сейчас и посмотрим, — Веник подтянул штаны и начал допрос.

— Твое имя?

— По-моему, я уже представлялась, — улыбнулась Ника.

— Полное, пожалуйста.

— И так сойдет.

— Где учишься?

— В Академии.

— Как ты сюда попала?

— Сюда — это куда? — насмешливо фыркнула Ника. — Если ты про форпост, то — как все. Получила браслет, и он меня телепортировал на станцию.

— Ты помогаешь ктырям?

— Я никогда не стану помогать врагам.

— Она все врет! — возмутилась Яна. — Я видела, как она что-то делала на пульте, а потом все свалила на меня.

В ответ Ника укоризненно посмотрела на девочку.

— Эй, судья не должен так говорить! — возмутился Веник.

— А что я должна говорить, если она все врет? — не осталась в долгу малявка. — Мы когда сюда попали, то не знали, ни что делать, ни куда идти, а она сразу направилась в центр управления. Знала откуда-то, что он там, наверху.

— Пока мы все сидели внизу, она уже была в центре управления, — поддержала Яну Жанна.

— Но вы же тоже нашли лифт, — возразила Ника. — Могли бы и раньше его обнаружить, если бы не сидели на месте.

— Эй, это неправильно, — возмутился Веник, глядя на Жанну. — Ты должна защищать подсудимую.

— И когда на меня наехал носорог, она совсем не удивилась! — не обращая внимания на слова «прокурора», выкрикнула «адвокат». — Не хочу я ее защищать!

— Могла бы и сама поинтересоваться у искусственного интеллекта станции, кто пожаловал с визитом, — пожала плечами Ника.

— Еще она как-то смогла перехватить управление корабля, на котором я летал, — Веник тоже перестал изображать из себя прокурора и заговорил как обычный двенадцатилетний мальчишка.

— Она хочет навредить Земле и всем нам! — не успокаивалась Яна.

— А ты что молчишь? Ты с ней заодно? — вдруг набросилась на меня Жанка. — Я же вижу, что она тебе нравится.

Я не знал, что ответить. С одной стороны, Ника действительно мне нравилась. А, с другой, все, о чем они сейчас говорили, было правдой. Ника ориентировалась на станции так, как будто все было ей знакомо. Она действительно сумела вернуть корабль, который чуть не угнал Веник, и я сам слышал, как она произнесла «саргорианец». Были и другие мелочи. С одной стороны, пока все, что она делала, никому не причинило вреда, скорее, наоборот. А, с другой… Да кто же она такая? Конечно, Ника собиралась мне все объяснить, но меня «терзали смутные сомненья». Как говорил пес, зло коварно.

— Ну? Язык проглотил?

Шесть пар глаз пристально уставились на меня в ожидании ответа, лишь Ника ушла в себя, словно прислушиваясь к чему-то. Вскоре и пес повел ушами, вскочил на лапы и насторожился, подавшись вперед всем телом.

— Сканеры засекли возмущение подпространства, к нам гости, — крикнул он.

— Эскадра Альянса? — спросил я.

— Нет, они не могли добраться так быстро, — обеспокоено покачала головой Ника. — Это кто-то другой.

Все с тревогой вглядывались в звездное небо, где закручивалась гигантская воронка, словно некто гигантской ложкой размешивал космос. Как кисель. И вот из космического киселя вынырнул корпус звездолета. Корабль был огромным.

— Разрушитель, — выдохнула Ника.

— К нам пожаловал самый мощный корабль ктырей. Убийца планет, — дрожа, пробормотал пес, прижимаясь к моей ноге, как настоящая собака.

— Но почему нет сигнала тревоги?

— Потому что кто-то отключил его, — ответил пес. — Кто-то очень хотел, чтобы враг появился неожиданно.

Черное тело с растопыренными панелями, напоминающими расправленные крылья насекомого, медленно выползло из подпространственного тоннеля и зависло над станцией мрачной громадой. А затем по звездному куполу побежали слова — Разрушитель передавал сообщение:

«Отдайте… — далее вместо обычных русских букв значились непонятные значки, — и мы пощадим вашу планету».

— Что им нужно? — спросил Веник.

— Да пес его знает! — отмахнулась Жанна. — Пускай забирают и проваливают, откуда пришли.

— Мы все равно не знаем, что это, а, значит, и воспользоваться не сможем, — рассудительно предположил Веник. — А угроза вполне реальна. Так что лучше отдать.

— Конечно, отдать! — подхватила Яна.

— Вы не знаете ктырей — они в любом случае уничтожат Землю! Получат они то, за чем пришли, или нет, — в сердцах бросила Ника.

«Одни стандартные ктырианские сутки, потом Земля будет уничтожена», — появилась еще одна надпись.

— Сутки? — облегченно выдохнул Веник. — За это время прибудет флот Альянса, вот пусть и разбирается.

— Хорошо, что у нас есть время, — согласно кивнул я.

Мне совсем не хотелось брать на себя ответственность, вот прибудут корабли Альянса и тогда…

— Времени у нас нет совсем, — осадил меня пес. — Они дали на размышление не земные, а ктырианские сутки. Это чуть больше часа.

Ника вскочила с кресла:

— Мы должны действовать немедленно!

— Ты хочешь передать им эту штуку? — уточнил Веник.

— Вовсе нет, наоборот!

— Не слушайте ее! — вылезла вперед Яна. — Они же сказали, что не тронут нас.

— Да как вы не понимаете! — горячилась Ника. — Нельзя отдавать ктырям то, что было на алькорианском звездолете. Если вам безразлична судьба своей планеты, то мне не все равно, что станет с остальными планетами Альянса. А они окажутся в большой опасности.

— Почему мы должны тебе верить? Если ты и есть тот предатель? — рассудительно произнес Веник и вновь засопел.

— Не хотите помогать, так не мешайте! Я все сделаю сама!

— Как бы не так! — крикнула Яна.

И тут все заспорили, заговорив разом.

— Эй, а ты что думаешь? — мысленно спросил я своего хвостатого товарища.

— Есть у меня безумная версия, — задумчиво проговорил хаски. — А что если курьерский корабль перевозил абсолютный щит — секретное изобретение, о котором я тебе говорил? Тот самый, за которым давно охотятся ктыри. Если это так, то его нужно установить как можно скорее, тогда Земля будет неуязвима, а сам щит в установленном виде потеряет для ктырей интерес. Отдавать главный секрет Альянса никак нельзя. Если он окажется в руках ктырей, они поймут, как с ним бороться и сделают новое оружие. Тогда жизнь на многих планетах окажется под угрозой.

Ника удрученно махнула рукой и подошла ко мне:

— Я должна отправиться на Землю, — сказала она.

— Зачем?

— Сейчас не могу рассказать. Это секрет. Просто поверь мне. И помоги. Я одна не справлюсь.

— И что же мне делать? — я посмотрел на хаски.

— Я не могу решить за тебя, я не человек. Я ведь даже не собака. Искусственному интеллекту запрещено принимать решение за людей, мы можем только давать информацию, на основе которой вы решаете сами. У вас, людей, часто говорят «сердце подскажет», вот и слушай его, что оно тебе подсказывает.

— Были ли случаи, когда ктыри выполняли обещанное и не трогали планеты?

— Ни разу.

И я рискнул.

— Поклянись, что не сделаешь ничего плохого для нашей планеты и для ее жителей, — попросил я Нику.

Наверное, со стороны это выглядело слишком высокопарно и где-то даже смешно, но Ника не засмеялась.

— Клянусь.

— Поклянись, что не помогаешь ктырям.

— Клянусь.

Я задумался: какую бы еще клятву потребовать у нее. Во всех сказках и фильмах, которые я читал, клятва была троекратной. Но мне ничего не приходило в голову. На помощь пришел пес.

— Пусть поклянется, что действует в интересах Альянса.

— Поклянись, что ты действуешь в интересах Альянса, — повторил я.

— Клянусь. Теперь поможешь?

— Что нужно делать?

— Быстрее на Землю.

— На Землю? — фальцетом выкрикнул Веник. — Иж чего захотели!

— Предательнице помогать? Ах ты гад! — Жанна швырнула в меня свою торбочку и попыталась заступить нам дорогу.

— Держите их, держите! — пищала Яна.

Вообще-то, я не люблю драться, но сейчас иного выхода я не видел. Я уже прикидывал, как отпихну Веника, увернусь от ярко-зеленых Жанкиных ногтей и побегу к лифту. Но тут пол накренился, и в глазах у меня потемнело.

Глава 10

Прогульщик

Очнулся я, сидя на земле в зарослях акации. Рядом нетерпеливо переминался с лапы на лапу пес.

— Да подымайся уже, — проворчал он, подталкивая меня мордой под локоть. — Хватит валяться. Времени мало.

А еще в кармане надрывался смартфон. Он первым понял, что мы оказались на Земле, и разразился целой какофонией звуков, призывая обратить внимание на неполученные смс-ки и неотвеченные вызовы.

Ники со мной не было. И вообще меня окружали только кусты. Я поднялся на ноги, но разглядеть хоть что-то из-за высокой густой акации не представлялось возможным. Раздвинув ветви руками и стараясь не поранить лицо колючками, я полез вперед. Вскоре моя рука, которой я закрывал лицо, почувствовала свободное пространство, а мой взгляд уперся в черные ботинки с длинными носами. Такие обычно носит… Ой, нет!

Я стоял на дорожке, ведущей к нашей школе, и прямо на меня смотрел Коньяк — наш завуч Константин Яковлевич. С зажженной сигаретой в руке и оторопью в глазах. Постепенно удивление на лице завуча сменилось возмущением и даже гневом.

— Здравствуйте, — пробормотал я.

Больше всего мне сейчас хотелось убраться обратно в кусты. Или даже на станцию.

— Нечаев! — выдохнул завуч вместе с клубами дыма. — Почему не на уроках? И что за вид?

— Я… — к сожалению, в голову ничего вразумительного не приходило, поэтому я сказал правду: — Извините, у меня сейчас важное дело…

— Нечаев! — заорал завуч, отбрасывая сигарету.

Я отступил на шаг, оглядываясь по сторонам. Где же Ника?

Мое движение Коньяк расценил как попытку к бегству, за которую полагалось наказание. Он цепко ухватил меня за плечо и скомандовал:

— Марш в мой кабинет!

В тесной связке — завуч так и не выпустил мою руку — мы дружно промаршировали по аллее и завернули на школьный двор. Коньяк еще крепче вцепился в меня и поволок к школьному крыльцу, куда со стороны стадиона начали подтягиваться мои одноклассники. Первыми с гоготом и шутливыми тычками лениво трусила сильная половина класс, девчонки, сбившись в тесную стайку, тащились позади.

Я машинально взглянул на браслет, который сейчас выглядел как обычные часы, — оказалось, я вернулся на Землю к концу урока физкультуры. Затем часы мигнули, цифры изменились и начали обратный отсчет — до уничтожения Земли оставалось всего ничего.

Мне вдруг стало жаль всех их — одноклассников и даже рассерженного Константина Яковлевича. Они ведь ни о чем не подозревают. Не знают, что где-то в Галактике идет война, в которой все они участвуют просто потому, что живут на этой планете. Не знают, что в Солнечной системе болтается Разрушитель, нацеливший свои орудия на Землю. Хихикают, балуются, строят планы на будущее и не подозревают, что жить им осталось от силы час. Хотя… — задумался я — вряд ли было бы лучше, если бы они об этом узнали. Провели бы этот час, трясясь от страха.

— Или, наоборот, провели бы его со своими близкими, сделали то, на что никогда не хватало времени, — вклинился в мои мысли тихий голос хаски.

— Ты что, оправдываешь Разрушителя? — возмутился я.

— Конечно же, нет! Просто хочу сказать, что друзей и любимых нужно ценить всегда. И не откладывать в долгий ящик свои мечты, так ведь и жизни может не хватить. Но люди, да и не только люди, почему-то вспоминают о самом дорогом только тогда, когда могут это потерять.

— Если бы не эта война, ничего бы мы не потеряли. И Земле бы никто не угрожал уничтожением, — огрызнулся я.

— Думаешь, такое впервые? — в голосе хаски послышалась ирония. — Если бы ты знал, от каких только бед вас спасал форпост. Вот тебе сейчас пятнадцать? Десять лет назад станции пришлось менять траекторию кометы, чтобы она не врезалась в Землю, а два года назад — ставить на место банду зарвавшихся орионских работорговцев. Да что там! Если бы не вмешательство форпоста, пришлось бы тебе сейчас выковыривать жемчуг из раковин брюхожора в вонючих болотах Фомальгаута-3.

— Все равно, — упрямо произнес я. — Нас втравили, не спросив, в чужую войну.

— В чужую, говоришь? Да нет, это и ваша война. Хотя бы потому, что все вы — потомки тех, кто двести тысяч лет назад заселил Землю.

— Ромка! — замахали мне руками ребята, отвлекая от мрачных мыслей.

— Вляпался, Ромео? — насмешливо крикнул Вовчик. — Не нужно было прогуливать.

— Где же тебе воротник-то оторвали? И вообще весь мятый какой-то, будто тебя прожевали и выплюнули, — проходя мимо меня, посетовала Верка Живоглядова.

За ней с независимым видом шествовала Лара. Я невольно сделал шаг ей навстречу.

— Лара! Подожди!

Но где там, она даже не взглянула на меня. Зато Коньяк расценил мое движение как очередную попытку к бегству.

— От меня еще никто не убегал, — плотоядно заявил он. И это было чистой правдой.

Скорбно поджав губы, Коньяк продемонстрировал меня подошедшему физруку:

— Вот, Илья Сергеевич, полюбуйтесь, прогульщика в кустах поймал.

— Курил, небось? — уставился на меня с укором учитель. — Вот говоришь вам, говоришь, что сигареты — это яд, отравляющий организм, а до вас все не доходит. Чем только эта гадость вас привлекает? Думаете, с сигаретой вы выглядите солидно, по-взрослому? Приятели уважать вас больше будут? Как бы не так!

Коньяк слегка смутился, а снизу послышалось тихое хихиканье — пес веселился от души.

Я уже открыл рот, чтобы сказать, что не курю, но физрук вдруг потерял ко мне интерес. Да и вообще вокруг что-то изменилось — головы моих одноклассников как по команде повернулись в одном направлении. Я тоже, насколько смог, извернулся в руках завуча и посмотрел за спину: к нам бегом направлялась Ника. В отличие от меня выглядевшая великолепно. Серая блузка наглажена, будто и не было никакой потасовки на станции. И как ей только это удается?

С ходу Ника набросилась на меня:

— Еле нашла тебя! Быстро уходим!

— Не могу, — буркнул я, показывая глазами на вцепившегося в меня завуча.

Одноклассники заинтересованно обступили нас — намечалось нечто любопытное.

— Что значит — уходим? — Коньяк задохнулся от возмущения. — Нечаев сейчас должен сидеть за партой, а не с девушками гулять.

Кто-то угодливо захихикал, кто-то подошел поближе. А еще я заметил, что вся мужская половина нашего класса незаметно для себя приосанилась, втянув животы и распрямив плечи. Неужели и я так же веду себя рядом с незнакомыми красавицами?

Девчонки держались в сторонке, пожирая незнакомку заинтересованными, но отнюдь не доброжелательными взглядами. Среди них стояла и Лара. Я невольно сравнивал девушек. Они действительно были похожи — почти одного роста, обе миловидные и русоволосые, только Лара сейчас выглядела бледной копией Ники. Вернее, по сравнению с Никой она выглядела беззащитной, ранимой и… обыкновенной. Еще я вдруг осознал, что мои чувства к Ларе изменились. Она по-прежнему нравилась мне, я по-прежнему хотел считать ее своим другом, но…

— Хм… — раздалось откуда-то снизу.

Пес вертел головой от Лары к Нике и многозначительно поглядывал на меня. Интересно, что этим «хм» он хочет сказать?

— Немедленно отпустите Романа! — воскликнула Ника.

Коньяк, на секунду обалдел от такой наглости — перечить ему никто не смел, а потом заорал:

— Что вы себе позволяете!

Прокричавшись, завуч напустил на себя строгость и принялся по своему обыкновению занудствовать:

— Учеба — вот что должно интересовать молодого человека. Он должен думать о своем будущем, о том, какую пользу принесет в дальнейшем. Каждый ученик ответствен не только перед собой, но и перед своей страной. Вы — будущее поколение, от вас зависит, в каком мире все мы будем жить. Каким гражданином он станет, если будет прогуливать уроки? А если все будут прогуливать уроки?..

Еще полчаса и никакого будущего не будет вообще, ни у меня, ни у страны, ни у всей планеты! — хотелось крикнуть мне, но меня опередила Ника.

— Да, все правильно, — сказала она. — Но представьте, что Земле грозит опасность, и никто кроме Романа не может предотвратить беду. В этом случае вы тоже будете отправлять его за парту?

— Какая еще опасность? Что за глупости? — растерялся Коньяк.

От удивления, что кто-то из учеников с ним заговорил, он даже выпустил мою руку.

— Это не глупости, это правда, — ответила Ника.

— Ученик должен быть на уроках, а вашими так называемыми важными делами займетесь после. Да и что может быть важнее…

Не дослушав, Ника бросила мне «Нет времени, догоняй» и быстро пошагала прочь.

— Ни чего себе! — восхищенно протянул, глядя ей вслед Смолов. — Ромео, познакомь, а? Ты ее недостоин.

В другой раз я бы поспорил, кто кого достоин, но у меня действительно не было времени.

— Простите, но я и правда сейчас не могу, — пробормотал я и бросился бежать.

— Подумаешь, и вовсе ничего особенного, — услышал я за спиной обиженный голос первой красавицы класса Майки Вилейкиной.

Думаю, относилось это не ко мне.

Глава 11

Абсолютный щит

— Куда теперь? — бросил я на бегу.

— Сейчас.

Ника остановилась и дотронулась до браслета. Перед нашими глазами развернулась небольшая карта района.

— Видишь большой пустырь? Вот туда нам и надо. Там есть заброшенное здание…

— Знаю, — перебил я ее. — Бежим.

Я не спрашивал, что она собирается делать. Я просто верил ей.

Всего несколько минут ушло у нас на то, чтобы добраться до гаражей, за которыми начинался пустырь.

— Подожди.

Тяжело дыша, мы остановились. Вернее, тяжело дышал только я. Ника осторожно выглянула из-за угла.

— Это оно? — девушка мотнула головой в сторону хорошо знакомой развалюхи.

Я кивнул, говорить я не мог. Все-таки летом нужно было хоть немного тренироваться.

— Астероид тебе в дюзы, — выругалась она.

Я тоже высунул нос из-за гаража. Действительно — астероид мне в дюзы: на пустыре, покуривая, пинали пустую консервную банку братья Гавс. Пройти незамеченными мимо них было никак невозможно. А лезть напролом мне совсем не хотелось — вряд ли они успели забыть, как я вступился за Алика. Не то чтобы я боялся Гавсов, но драка сейчас не входила в мои планы.

— Давай в обход, — прошептал я, уже собираясь рвануть кружным путем, но не смог сделать ни единого шага — пес вцепился мне в ногу. А Никина рука твердо схватила меня за плечо.

— Не получится.

— Почему?

— Пофмотри фнимательнее, фас фдут, — прогундосил пес, не выпуская мою штанину.

— Нас ждут, — упавшим голосом произнесла Ника.

— Кто?

Кроме Гавсов других препятствий я не видел.

— Их не так просто заметить, они умеют прятаться.

Я пригляделся. Возле старого здания сновали полупрозрачные тени, напоминающие пауков-сенокосцев. Точно таки же пытались залезть ко мне в голову на станции.

— Они настоящие? Это на самом деле происходит? — мысленно задая я вопрос хаски.

— К сожалению, настоящие. Вирус перепрограммировал роботов для внешних работ. Раз, два, пятеро, — посчитал пес. — Многовато, можем не справиться.

— Что же делать? — Ника беспомощно огляделась по сторонам. — У тебя тут нет поблизости какого-нибудь оружия?

Оружие? Откуда? Я что — повстанец из «Звездных войн»? — эти слова уже чуть не сорвались с моих губ, но затем меня осенило.

— Плохая идея, — быстро заметил хаски. Опять прочитал мои мысли?

— У тебя есть другой вариант? — огрызнулся я. — Нет? Тогда пошли. Время на исходе.

И я решительно направился прямо к Гавсам.

— Не нравятся они мне, — проворчал пес. Он трусил рядом со мной. — Ты уверен в том, что собираешься сделать?

— Лучше рассчитай, когда мне дать деру, — прошептал я.

— Сделаю. Э-э-э, стоп, — скомандовал он.

Я застыл на месте, не дойдя до братьев несколько метров.

— Ой, посмотрите, кто к нам пожаловал, — расплылся в глумливой улыбке младший из братьев, заметив меня.

— Должок за тобой, пора бы рассчитаться, — поддержал старший.

Проходящая мимо женщина замедлила шаги и покачала головой:

— Отстаньте от парня, хулиганье.

— Топай, бабка, куда шла, — пренебрежительно бросил Макс Гаврюшкин.

Женщина неуверенно посмотрела на меня.

— Не волнуйтесь, — я постарался, чтобы мой голос прозвучал уверенно. — Я справлюсь.

С сомнением покачав головой, женщина засеменила по тропинке дальше, а братья вразвалочку направились ко мне.

Я чувствовал, как стучало мое сердце, как напряглась каждая мышца в моем теле, будто сейчас мне предстоял самый ответственный забег в жизни.

— Старт! — гавкнул пес, и я припустил изо всех сил к старому зданию.

Боковым зрением я видел, что Ника тоже бежит к дому. Но, главное — братья рванули следом за мной. Туда, где на тонких ногах покачивались едва видимые зараженные инопланетным вирусом киберы.

— Инопланетяне! Они хотят захватить Землю! — отчаянно завопил я, врезавшись прямо в металлического паука.

Схватив робота за тонкие ноги, я швырнул его в старшего Гавса. Никогда не думал, что кибер может растеряться, но с этим пауко-роботом, похоже, произошло именно это. От неожиданности, паук не успел сменить расцветку и влетел в Макса в своем первоначальном виде.

— Это еще что за дрянь? — выругался старший Гаврюшкин, дотрагиваясь до металлического корпуса, и тут же получил от паука удар током.

— А-а-а! — заорал он, отпихнув подальше робота и потирая больную руку.

Паук, вобрав в себя длинные суставчатые ноги, мячиком запрыгал по травяным кочкам. Отлетев на несколько метров, он ловко выпростал ноги и попытался начать новую атаку. Но я уже успел подобрать кусок кирпича. Высокоразвитые цивилизации, — мысленно передразнил я пса. — Технологии-хренологии, мы тоже не лаптем щи хлебаем. Еще посмотрим, кто кого.

— Бей в черную пластинку наверху, там у них мозги, — посоветовал суетящийся рядом пес. — Да смотри, чтобы не приморозили, не позволяй им прикасаться к нервным узлам.

Как настоящая живая собака, хаски прыгал вокруг меня, облаивая металлических пауков.

Гаврюшкин-младший тем временем другим кирпичом уделал еще одно хрупкое инопланетное создание. Вытянув ноги, паук свалился на траву помятой консервной банкой. Но, главное, я видел, что Ника проскользнула в дом.

— Сколько тебе нужно времени? — крикнул я ей вслед, но она не расслышала.

Лишившись двух членов своей команды, оставшиеся роботы стали внимательнее: они изменили тактику и усилили маскировку, став абсолютно невидимыми.

— Где эти?.. Как их? — старший Гаврюшкин ошалело озирался по сторонам. — Откуда они?

— Из далекого космоса. Собираются захватить Землю, — буркнул я. — Фантастику что ли не читал никогда?

— Не-а, не читал, зря, наверное, — пробормотал Макс и тут же получил очередной удар током. — А чего они такие мелкие?

— Это первый десант разведчиков, если не уничтожим этих, за ними придут большие боевые роботы и поработят человечество, — крикнул я первое, что пришло в голову.

— Сок из моих носок! — выругался Гавс, потирая руку. — Что же делать-то? Их ведь совсем не видно.

— Сейчас будет видно, — пообещал младший Гаврюшкин и достал из кармана куртки баллон с черной краской.

Ага! — тут же сообразил я. — Вот, значит, кто у нас балуется граффити.

— Все ко мне, — скомандовал он, прижимаясь к стене.

Я оглянулся — Ники нигде не было видно. Куда она запропастилась? Хочется верить, закричит, если на нее нападут. Хотя с таким характером может ведь и не позвать на помощь.

Вооружились кирпичами, мы с Максом встали по обе стороны, тесно прижавшись к младшему Гаврюшкину. Тот выставил перед собой баллон с краской и нажал на кнопку:

— Пли!

Темная струя, вырвавшись из баллона, окропила пространство вокруг нас черным брызгами. Пара невидимок на тонких ножках метнулись в сторону, но не слишком расторопно, чтобы увернуться от раздачи.

— Бей! — скомандовал младший брат.

Я прицелился и влепил каменюкой прямо в центр пластинки на металлическом корпусе. «Мой» робот упал как подкошенный, но Макс промазал, своим ударом он лишь разозлил паука, насколько это слово может быть применимо к искусственному созданию. Хотя, может, дело было совсем в другом: теперь, когда из-за угла дома появилась Ника, тащившая светящийся голубой куб, мы перестали представлять для пауков интерес.

— Рома, помоги, я одна не справлюсь, — позвала девушка.

— Сейчас, — крикнул я и осекся: к ней, быстро перебирая тонкими ногами, приближался паук.

Решение созрело моментально, я даже не успел понять, что делаю. Ноги сами понесли меня к киберу и швырнули прямо на металлическое тело, прижимая его к земле. Мы покатились по траве. Сначала пахнуло инопланетной химией, а потом я почувствовал, как тугой обруч обвил мою левую руку. Мышцы сразу скрутило судорогой, рука начала деревенеть.

Рядом со мной надрывался хаски:

— Убери щупальце! Быстрее!

Ледяные тиски охватили мое плечо, подбираясь к шее. Я попытался ослабить хватку, но куда там — паук вцепился намертво.

— Сейчас.

Чьи-то руки — я не успел рассмотреть, кто бросился ко мне на помощь, — разжали обхватившие мое плечо тиски, схватили паука за ногу и отбросили подальше.

Шатаясь, я поднялся на ноги и огляделся вокруг. Ника раскрыла куб и собирала какую-то странную конструкцию. Младший из братьев швырял камни, по большей части промахиваясь, старший отбивался, отмахиваясь выломанной из заколоченного окна доской. И тут мой взгляд упал на браслет — цифры неумолимо уменьшались. Я застыл на месте. Четыре, три, два, ноль.

Все. Время остановилось.

Сердце лихорадочно стучало, отсчитывая секунды, но ничего не происходило. На небе по-прежнему светило Солнце, редкие прохожие торопливо семенили по своим делам, и даже оставшиеся пауки никуда не исчезли. Более того, они по-прежнему пытались добраться до Ники и ее куба.

Уперев ногу в стену и ободрав ногти, я тоже выдрал одну из досок и встал рядом со старшим Гавсом.

— Помоги девушке, — крикнул я младшему.

К моему удивлению, он послушался и побежал к Нике.

— Что нужно делать? — услышал я его голос.

Может, никакой атаки не будет? — подумал я.

Но я слишком поторопился, потому что небо косо прочертила яркая вспышка, оставляя за собой длинный белый след. Далеко впереди над горизонтом сильно полыхнуло, да так, что пришлось даже прикрыть рукавом глаза. Вверху раздался сильный хлопок, и автосигнализация во дворах взвыла на разные голоса.

— Ктыри начали обстрел! — крикнула Ника. — Некоторое время форпост направленными снарядами сможет дробить крупные астероиды, но долго сопротивляться они не смогут.

При чем тут астероиды? — удивился я.

— Кинетический гарпун, — подсказал пес. — Разрушитель подтягивает к себе астероиды и весь космический хлам поблизости и с ускорением отправляет все это на Землю. Просто и эффективно. Ни одна планетарная оборона не в состоянии сдержать рой метеоритов, осаждающий планету.

В это время вторая световая вспышка, еще ярче, прочертила небо. Где-то вдалеке вновь сильно громыхнуло.

— Ох, что это? — братья испуганно озирались. — Что это? Солнце упало на Землю?

Младший Гавс, запрокинув голову, загляделся в небо, и его атаковал паук. Парень застыл на месте, словно статуя с острова Пасхи.

— Эт-т-о что такое? Толян, братец, что с тобой? — заголосил старший, причитая возле статуи, которая только что была его братом.

— Скоро придет в себя, — буркнул я. — Не тормози, а то тоже окаменеешь.

— Да я ща тут все разнесу! — заорал Макс, изо всех сил махая доской.

И то ли ему повезло, то ли последний из оставшихся киберов порядком выдохся, но Гаврюшкину удалось сначала приложить паука доской, а затем, когда робот утратил невидимость, вырубить его.

Младший Гавс тотчас рухнул на землю — поддерживающее поле исчезло. Хватаясь за ушибленный копчик, он заковылял к брату, а я бросился к Нике. Но моя помощь не понадобилась.

Ника отошла в сторону и с улыбкой смотрела, как из странной конструкции в небо стремился сверкающий голубой поток.

— Круто! — восхитился старший Гавс, утирая ладонью вспотевший лоб. — Почти как новогодний фейерверк.

— Что это? — удивился я.

— Теперь я могу рассказать, — ответила девушка. — Абсолютный щит над Землей установлен. Теперь вы можете не бояться ктырей.

Ника подошла к Гавсам:

— Спасибо, ребята, вы очень помогли.

Я ожидал чего угодно, но не того, что произошло дальше: оба Гавса покраснели.

— Максим, — представился старший, — а это — брательник мой, Толян. Ты, это, если кто вдруг обижать будет, нам скажи.

И, повернувшись ко мне, добавил:

— За тобой должок был, так это…

— Да знаю, знаю, — перебил я его. — Только давай не прямо сейчас. У нас еще дела.

— Не, — буркнул Гавс, и мне опять показалось, что он чувствует себя как-то неловко. — Типа того, проехали. Ну, бывайте.

Гаврюшкины развернулись и, все еще с сомнением поглядывая в небо, побрели к гаражам. Небось, сейчас примутся хвалиться, как героически победили инопланетян и спасли Землю, подумал я, и горе тем, кто попробует усомниться в их рассказе.

— Я должна вернуться на станцию, — сказала Ника. — А ты можешь оставаться на Земле. Скоро прибудет флот, браслет с тебя снимут и здесь.

— Ну уж нет! Я с тобой. Этот спектакль мне хочется досмотреть до конца.

Нелепая и высокопарная фраза, наверняка в каком-то фильме подслушал, сам бы я до такого не додумался.

— Уверен?

Еще бы! — хотелось крикнуть мне, но я только сдержанно кивнул. Мне очень хотелось увидеть прибытие флота Альянса, хотелось убедиться, что на станции все в порядке и Разрушитель больше никому не угрожает. А еще мне совсем не хотелось расставаться с Никой.

— А не тебя ли это зовут? — вдруг обернувшись назад, заметила Ника.

Я оглянулся. По тропинке к нам торопливо направлялась мама.

— Добрый день, — поздоровалась Ника.

— Здравствуй, Ларочка. Помирились, наконец? Молодцы. Уж как я за Рому переживала…. Видели, что на небе творилось? А, кстати, почему вы не в школе?

Тут мама перевела взгляд на меня.

— И почему в таком виде? — растерялась она. — Почему весь грязный?

Я удивленно опустил глаза на грудь. Елки-иголки! Права была Живоглядова — меня словно прожевали и выплюнули. А потом облили краской. Вся рубашка в черных брызгах и грязи, на рукаве дыры. Все это время перед моими глазами была Ника в идеально чистой блузке — хоть сейчас на показ мод, поэтому я думал, что и сам выгляжу… Ну, пусть не для показа мод, но и не таким замызганным оборванцем. Как только девчонкам удается выглядеть чистюлями?

— М-м… — затянул я, лихорадочно соображая, как бы поубедительнее вывернуться, но лгать мне не понадобилось.

— Сбегай домой, переодень рубашку, — велела мама.

— Будет исполнено, мой женераль, — пошутил я, отдавая ей честь.

— Вообще-то мне с вами по пути, давайте-ка, я вас провожу, — сказала она.

Втроем — хаски не в счет — мы направились к моему дому. Впереди шагала мама с Никой, а сзади плелся я с псом. Хаски, как настоящая собака, трусил рядом, иногда забегая в заросли колючек и что-то вынюхивая по пути. Навстречу нам попалась уже знакомая лайка, и пес вежливо уступил ей дорогу, сделав шутливый реверанс.

Мама, как и обещала, распрощалась с нами у подъезда, по-прежнему называя Нику Ларочкой, и мы поднялись наверх.

— Проходи, чувствуй себя как дома, — скороговоркой отбарабанил я и похолодел: приглашать Нику в мою комнату было никак нельзя.

— Э-э… — замялся я. — Минутку, я сейчас.

Я метнулся к себе. Да уж, этот свинарник никому нельзя показывать, и в первую очередь девушке, которая тебе нравится.

Можно ли убраться в комнате за десять секунд? С учетом того, сколько дней я этого не делал, задача была из разряда «Mission: impossible».

Быстро скатав постель, я сунул ее в диван.

— Присаживайся, пожалуйста.

Тарелку с остатками бутерброда я переставил на подоконник, спрятав за шторой. Подозрительные пятна на столе были замаскированы учебником истории, он по размеру больше остальных. Ворох одежды, живописно раскиданный на кресле, отправился в шкаф, его место заняли валяющиеся на полу книги. В шкаф последовали и валявшиеся на ковре носки. Ух! И Том Круз не справился бы лучше.

Ника с любопытством рассматривала книги из моей невеликой библиотечки, марвеловские постеры на стене, учебники. Я не стал ей мешать. Быстро нашел чистую рубашку и рванул в ванную переодеваться.

— Чистенько, но тесненько, — прозвучало за моей спиной ворчание. — Молодец, справился.

Хаски с любопытством крутил головой, труся следом за мной. Я запустил в него тапок:

— Не наглей! Вот постелю тебе как настоящему псу лежанку в коридоре, узнаешь, что такое на самом деле тесненько.

Пес застыл на месте, его морда посерьезнела.

— Ты думаешь, мне разрешат остаться с тобой, когда все закончится?

Мне показалось, что его голос дрогнул, а потом пришло понимание: я так привык к хаски за эти дни, что даже забыл, что он не настоящий — какая-то там супер-голограмма, данная мне в ощущениях. Он ведь не принадлежит мне! Я даже похолодел от этой мысли. Хотелось отшутиться, но ничего, подобающее случаю, не приходило в голову.

— Ты бы хотел, чтобы я остался? — вдруг спросил пес.

— Еще бы! — мысленно закричал я. — Ты — просто идеальная собака: не ешь, не гадишь, не дерешься с дворовыми псами. И выгуливать тебя по утрам не нужно.

— Я серьезно.

Он действительно был серьезен.

Я подошел к хаски и, усевшись рядом на пол, обнял его за шею и прижал к себе.

— Если серьезно, то сегодня ты учил меня, что не надо ждать конца света, чтобы сказать близкому существу о своих чувствах. Вот и говорю тебе сейчас.

Донельзя сентиментальную сцену прервала Ника.

— Если ты не передумал, то нам пора, — сказала она. — Я беспокоюсь за форпост.

— Минуточку.

Я бросился на кухню. Быстро сделал бутерброд, вынув из холодильника пару котлет, переставил чашку на сушилку.

— Теперь можем идти.

— Зачем? — удивилась Ника. — Может телепортировать прямо отсюда.

Я показал ей бутерброд:

— Надо его унести из дома.

— Я думала, ты голодный.

— Нет, просто нужно создавать видимость, что вечером я был дома. На всякий случай.

Кто знает, где мне придется встретить утро. И вообще, придется ли.

Хаски одобрительно кивнул.

Мы вышли на улицу. Пес ухватил зубами меня за штанину и показал глазами на пробиравшуюся вдоль дома кошку.

Котлеты пристроены, теперь можно и обратно на станцию.

Глава 12

Как стать принцессой

Я ожидал чего угодно — дрожащих испуганных подростков, жавшихся в темноте друг к другу, словно бездомные котята, либо, наоборот, храбрецов, яростно грозящих кулаками врагу, но нас встретил пустой зал. Лишь в центре купола по-прежнему перечеркивала Млечный путь черная туша Разрушителя. Рядом с ним, удерживаемые силовым полем, болтались уже ненужные астероиды.

Чего он ждет? — хотелось спросить мне. — Прилета кораблей Альянса? Или задумал иную подлость? Но вряд ли кто мог дать мне ответ.

— Внимание! Важная информация, — раздался голос искусственного интеллекта. — Система работает в обычном режиме, вирус устранен.

— Отлично! — обрадовалась хорошему известию Ника.

— Зараженный ключ идентифицирован и лишен доступа к системе управления.

— Чей он? — жадно подалась вперед Ника.

Но я и без искусственного интеллекта знал, чей. Да-да, именно знал, догадки отошли на второй план.

— Центр, а где все? — поинтересовался я.

— Двое членов команды находятся в центре управления, трое — в столовой, — прозвучал ответ.

— Они, наверное, там волнуются. Надо их обрадовать, что Земле больше ничего не грозит, — на ходу бросила Ника, торопливо направляясь в столовую.

Наверное, они действительно волновались, потому что в нормальном состоянии человек столько сладкого не съест. Просто не сможет.

В центре большого круглого стола возвышались три кувшина с пузырящейся жидкостью. Сириусианский лимонад — подсказал пес. Вокруг кувшинов, словно пояс Койпера вокруг Солнечной системы, расположились всевозможные вазочки и тарелочки с пирожными, конфетами и мороженым.

Веник рассказывал что-то смешное на ухо Жанне, его щеки были перепачканы шоколадом. Жанна хихикала и совсем не походила на фурию. Густое ядовито-желтое мороженое медленно стекало с ее ложки обратно в креманку. Лишь Яна не участвовала в веселье, отстраненно ковыряя ложкой розовое желе, она явно пребывала где-то в другом месте. Рядом с девочкой на столе лежала ее любимая книжка с принцессой на обложке. На нас никто не обращал внимания.

Ника решительно шагнула вперед, но я удержал ее:

— Погоди, — я кивнул в сторону Яны. — Похоже, сейчас она разговаривает с ними. Давай подождем и посмотрим, что она будет делать.

Девочка же была настолько поглощена беседой, что не замечала ничто вокруг себя. Она кивала, соглашаясь с кем-то неведомым, хотя мы догадывались — с кем, ее губы шевелились, повторяя указания. Но вот инструктаж закончился, и Яна выпрямилась, отложив ложку. Она встала и быстрым шагом направилась к лифту.

— Ой! — воскликнула она, врезавшись прямо мне в живот.

Я бы предпочел послушать, что она скажет сама, но Ника не вытерпела.

— Куда ты собралась? — подозрительно спросила она.

— Я? Никуда. Я просто так. А вы уже вернулись?

— Вернулись.

— Все получилось? Страшно было?

— Да, все получилось, — ответила Ника.

— Как бы я хотела побывать на Земле! Я по маме соскучилась. И по школе, — затараторила Яна. — Я обещала девочкам показать свои летние фотографии, где я купаюсь в океане и глажу тигренка. Они же теперь думают, что я все придумала? Да?

— Скоро должны прибыть корабли Альянса. Но ты можешь не дожидаться их, на Земле сейчас безопаснее, чем здесь.

Я слушал и диву давался — как мастерски удалось этой малышке заболтать Нику, переведя неприятный разговор на другую тему. Вот Ника уже и забыла, о чем хотела спросить в начале. Но меня такими номерами не проймешь.

Я нагнулся, чтобы мое лицо было вровень с лицом Яны и, глядя прямо ей в глаза, рявкнул:

— Почему Разрушитель еще здесь?

— Я не знаю.

Если бы я не был уверен, что терминал с вирусом принадлежит ей, я мог бы поверить ее «честным» глазам.

— Разрушитель что-то задумал. Что?

— Откуда же мне знать?

Яна пожала плечами и перевела взгляд на Нику, словно прося у нее поддержки.

И тут у меня внутри все закипело. Подгорело, как сказал бы Вовчик, а потом бомбануло. Наверное, так себя чувствует наш завуч Константин Яковлевич, когда ему начинают втирать на голубом глазу пойманные с поличным двоечники и прогульщики. Но то были обычные школьные шалости, а мы имели дело с настоящим предательством. Я был зол, и причин для злости у меня хватало. Как? Ну как землянин мог предать свою родную планету? Даже если ему всего восемь лет.

Я схватил девочку за руку и поволок обратно в столовую. Усадил на стул. Громыхнув другим стулом, уселся сам.

— Рассказывай. Все. С самого начала.

— Что рассказывать? — Яна сделала невинное лицо.

— Искусственный интеллект обнаружил зараженный вирусом терминал.

— А я при чем?

— Это твой браслет.

Личико Яны сморщилось, и она заплакала:

— Считаешь, что тебе все можно? Выбрал самую маленькую, с Жанной бы ты так не разговаривал. Правда, Жанна? Скажи ему!

Но Жанна молчала. Они с Веником притихли, посерьезнели и не вмешивались. Понимали — дело нешуточное. А Ника мягко спросила:

— Что произошло? Они угрожали тебе? Ты испугалась? Или они тебе что-то пообещали? Мы хотим понять. На будущее. Чтобы такого больше не случилось.

Ника говорила тихо, короткими фразами, чтобы девочке было проще понять ее. Но Яна понимать не захотела.

— Я ничего не знаю! — заревела она.

Ника упорствовала:

— Если они угрожали, то можешь больше не бояться, Земля в полной безопасности. Если обещали, то забудь. Они никогда не выполняют обещанного. О чем бы вы не договорились, этого не будет.

И тут Яну прорвало. Она вновь залилась слезами, но на этот раз настоящими.

— Значит, я никогда не стану принцессой? — разобрали мы сквозь рыдания.

Мне было жаль девочку, но я был тверд.

— Рассказывай, — приказал я. — С самого начала.

Она всхлипнула, и заговорила.

История Яны, как и у всех нас, началась с получения браслета.

— Мама, я хочу в парк, — надув губы, проныла Яна. Сидеть весь день дома было ужасно скучно.

— Мне сейчас некогда, — отрезала мама.

— Но ты же обещала, — капризно затянула девочка.

— Попроси Владика, он все равно собирался с ребятами на улицу.

— Нет-нет-нет! — возмутился старший брат. — Ни за что! У нас с пацанами свои дела. Мы на музыкальный фестиваль подумывали пойти…

— Никакого фестиваля! — непреклонно изрекла мама. — Там одни бездельники и хулиганы собираются! Драки постоянно! Хочешь в полицию попасть?

— Ну ладно, ладно, — примирительно сдал назад Влад. — Тогда просто с ребятами потусуемся.

— Опять на пустырь к хулиганам? — рассердилась мама. — Сколько раз тебе говорить — Гаврюшкины тебя до добра не доведут. Короче — или ведешь сестру на аттракционы, или вообще никуда не пойдешь.

— Ладно. Так уж и быть.

Но до парка Яна так и не добралась. Вот уже полчаса она лениво ковыряла землю носком туфельки, сидя на качелях в соседнем дворе, где ее оставил Влад, и с тоской посматривая по сторонам. Никто из ее знакомых так и не вышел гулять, лишь малыши сосредоточенно копались в песочнице. Но с ними же не будешь играть? Брат тоже куда-то запропастился. А ведь мама ему строго-настрого сказала, чтобы он не оставлял сестру одну.

Яна слезла с качелей и направилась к горке. Съехала пару раз.

Скучно.

Она обошла двор, заглядывая за кусты — вдруг там кто-то играет в прятки, но кроме лениво развалившейся на траве кошки, никого не увидела. Она немного посидела на скамейке. Затем еще раз съехала с горки.

Скучно.

Влад обещал маме погулять с ней — так пусть выполняет обещание. Надо бы ему об этом напомнить, а еще пригрозить, что иначе пожалуется маме.

Девочка вышла со двора и решительно направилась в сторону пустыря. Навстречу ей попалась старшеклассница с зелеными волосами, смешно ковыляющая на высоких каблуках. Наверняка для фестиваля нарядилась. Влада нигде не было видно. Яна прошла дальше, обогнула заросли высокой крапивы и заметила брата. Опять он с этими Гаврюшкиными! Мама же не разрешает с ними водиться, а он все равно. Вот скажу маме, пусть знает, подумала девочка. Но потом ей в голову пришла другая мысль: лучше сказать самому Владу, а затем пригрозить, что расскажет маме, и за это потребовать… Что именно она еще не решила. Но это можно ведь и потом придумать, а пока пусть пообещает исполнить любое ее желание.

Хотя самое сокровенное желание Яны вряд ли кто мог осуществить, разве что волшебник, — больше всего в жизни ей хотелось стать принцессой. Как Белоснежка, Аврора и Жасмин. И как принцесса Аннелиз, книгу о которой она зачитала до дыр. Яне хотелось жить в сказочном дворце, носить пышные красивые платья, посещать балы и, конечно, познакомиться с прекрасным принцем. Только откуда в нашем городе возьмется принц? Вот, к примеру, толстяк со спадающими штанами, пытающийся заглянуть в заколоченное досками окно заброшенного дома. Какой из него принц? Или попавшийся навстречу старшеклассник. Какой-то потерянный, и одет в старенькую ветровку. Совсем не принц.

Яна посмотрела по сторонам. Как было бы здорово, если бы на месте старого разваливающегося здания стоял прекрасный дворец с башенками и ажурными окнами. А вместо пустыря с крапивой и лопухами в красивом парке росли бы цветы и деревья. И вместо гогочущих хулиганов вдалеке верхом на лошадях гарцевали бы придворные рыцари.

Девочка мечтательно зажмурилась.

И, конечно же, в центре всего этого великолепия блистала она. В роскошном бальном платье и короне на голове. Яна представила, как выходит из золотой кареты, запряженной лошадьми с плюмажем на головах… Нет, пусть лучше карету везут единороги. С крыльями. И она будет розовой, а не золотой. И платье тоже розовое. Длинное, с пышной юбкой, расшитой жемчугами.

— Хм, — прозвучало совсем рядом.

Яна открыла глаза. Перед ней на тропинке стоял незнакомый человек и улыбался. Вполне симпатичный, только староват для принца. И одет странно — в синий комбинезон и высокие ботинки на шнуровке. Может, он волшебник?

— Привет, малышка, — сказал незнакомец. — А у меня для тебя есть небольшой подарок.

Мужчина надел Яне на руку серебристый браслет.

— Это волшебный браслет, за которым охотятся злые волшебники. Мне нужно, чтобы ты его сохранила. Всего три дня. Поможешь мне?

Яна радостно закивала.

— А какая мне за это будет награда? — спросила девочка.

— Награда? А что ты хочешь?

— Стать принцессой! — ни секунды не сомневаясь, выпалила Яна.

— Ух ты! — усмехнулся мужчина. — Но я не маг-чародей и вдобавок тороплюсь. Скажешь о своем желании через три дня, когда прилетит добрый волшебник. Не знаю, сможет ли он сделать тебя принцессой, но я уверен, что-нибудь он придумает. Удачи!

Мужчина помахал на прощание и исчез, а Яна осталась на тропинке с мечтательной улыбкой на лице.

Весь вечер девочка любовалась подарком. Она даже забыла о том, что собиралась наябедничать маме на Влада. А уж когда Яна поняла, что браслет ее слушается, радости не было предела.

Обнаружилось это случайно. В очередной раз за сегодняшний вечер Яна, не удержавшись, вытянула вперед левую руку и посмотрела на браслет. Он симпатичный, но все-таки какой-то невзрачный, подумала девочка, вот если бы… Она вспомнила волшебный браслет, увиденный в сказочном фильме — ажурный, со сверкающими на солнце драгоценными камнями. И браслет тут же покрылся тонкой резьбой с магическими символами, ювелирной огранкой заиграли драгоценные камни.

Другое дело! — обрадовалась Яна.

Ночью, когда все заснули, она решила продолжить свои эксперименты.

Первым в очереди оказался хомяк по кличке Рыжик. Девочка поставила клетку с хомяком на стол и вытянула вперед руку.

— Хочу, чтобы хомяк превратился в единорога.

Но ничего не произошло. Рыжик по-прежнему набивал щеки крупой.

Ладно, решила Яна, попробую еще раз, и направилась на балкон, где лежала большая оранжевая тыква. Девочка не заметила, что за ней наблюдает мрачная тень.

— Что ты хочешь сделать? — спросила тень.

— Карету. Как в сказке.

— Зачем?

— Я хочу быть принцессой. Хочу жить в замке, а не в старой пятиэтажке. Хочу, чтобы вокруг был красивый парк. Хочу, чтобы все люди были добрыми, смелыми и красивыми…

— Пожалуй, тут я могу помочь.

— А ты кто?

— Я часть той силы, что содержится в твоем браслете, — ответила тень.

— Ты волшебник?

— Отчасти.

Яна не знала такого слова, но поняла, что хотела сказать тень.

— А другая часть силы? — просила девочка.

— Она хочет, чтобы все оставалось по-старому. Если ты будешь слушать ее, то никогда не станешь принцессой.

— А если я послушаю тебя?

— Я помогу тебе. Смотри.

Перед глазами девочки развернулся иной мир — с великолепными замками, симпатичными людьми, ухоженными парками и садами, где бродили розовые и золотые павлины — настоящие жар-птицы. По улицам аккуратных небольших городков двигались красивые экипажи. Яна замерла от восторга. Как же ей захотелось туда!

— Но сначала ты должна помочь мне, — предупредила тень.

— Хорошо, я согласна. Что нужно сделать?

— Нужно найти одну вещь, мы думаем, она оказалась в вашем городе. Или где-то неподалеку.

— И что это за вещь? Как она выглядит?

— Мы не знаем.

— Пойди туда — неведомо куда, принеси то — не знаю что, — задумчиво протянула Яна. — Но что же мне делать?

— Ты должна попасть в одно место, браслет перенесет тебя, как только тебе будет угрожать опасность. Сделай так, чтобы это произошло. А дальше — слушай, наблюдай и выполняй наши приказы.

Тень пропала, а Яна с удивлением заметила, что в окно осторожно пробиралось сентябрьское утро. Слова тени об опасности ей совсем не понравились, но желание стать принцессой только возросло.

В школе Яна с гордостью продемонстрировала браслет. Она слегка преувеличила свой рассказ, приукрасив дарителя. Тень присутствовала неподалеку, настороженно присматривая за девочкой.

Однако ребята ей не поверили.

— Ха! Не рассказывай сказки! — воскликнул кто-то из мальчишек. — Мы — не какая-то малышня.

— Небось, купила в магазине, а теперь выдумываешь, — поддержал другой.

— Фи, врушка! — пискнули подружки.

— Сейчас вы убедитесь! — крикнула Яна. — Я ему прикажу, и он изменится. Браслет, стань золотым!

Но ничего не произошло. Вокруг захихикали.

— Я тебе приказываю! — топнула ногой Яна.

И вновь на ее руке была лишь скромная серебристая полоска.

— Врушка! Врушка! — скандировали одноклассники.

Яна затравленно посмотрела по сторонам, и тут кто-то сказал:

— А давайте стащим с нее эту игрушку.

— Точно, давно пора ее проучить, — поддержали одноклассники. — Она и раньше нас обманывала.

— Ей не наподдали еще и за то, что наябедничала, когда мы физкультуру прогуляли, и когда мел спрятали, — раздалось со всех сторон.

Яна отступила назад. Впервые в жизни ей стало по-настоящему страшно.

Одноклассники с криками бросились к ней, хватая ее за руки. Она извернулась, что было сил оттолкнула тех, кто загораживал ей дорогу, и испуганно бросилась бежать.

— И вот я оказалась тут, на станции, — закончила девочка свой рассказ. — И тень меня похвалила: я все сделала правильно.

— Да как ты могла поверить пустым обещаниям! — воскликнул Веник.

— Наверное, очень хотелось стать принцессой, — съязвила Жанна.

— Они искали щит, который мог защитить нашу планету от них. Искали явно не затем, чтобы установить его. Еще они хотели, чтобы ты отключила защиту на станции. Сама подумай, для чего им это было нужно, — сказал я.

— Я не знаю, — растерялась Яна. Ее нижняя губа дрогнула. На этот раз девочка действительно готова была расплакаться, не показными, а настоящими слезами.

— Центр, покажи планету Смиллу до вторжения ктырей и после, — попросила Ника.

На стене столовой тут же образовался разделенный пополам экран. На левой половине мы увидели красивую, цветущую планету, жизнь на которой походила на сказочный фильм, а на правом — безлюдные развалины.

— Нельзя верить ктырям. Видишь, на что они способны? Большую часть жителей Смиллы корабли Альянса смогли эвакуировать, но, к сожалению, не всех.

— Значит, я никогда не смогу стать принцессой? — глотая слезы, спросила Яна.

Ника присела рядом с ней и взяла девочку за руку.

— Быть принцессой — это же не только носить красивые платья. У настоящей принцессы много обязанностей. И весьма непростых. Я хочу рассказать тебе одну историю. Произошла она не на Земле, а на далекой планете, где одна девочка тоже мечтала стать принцессой. Еще в детстве она услышала голос, который сказал ей, что она сможет многое изменить к лучшему. В юности она почувствовала в себе силы сделать жизнь людей в своей стране легче и счастливее. Для начала она решила освободить страну от иноземных захватчиков и прекратить длящуюся долгие годы войну. Она взяла самых верных друзей и отправилась к королю. По пути к ней присоединялись другие люди… — рассказывала Ника.

Я слушал ее и думал: что-то мне эта история напоминает.

— И предположить не мог, что биографию Жанны д’Арк можно пересказать как сказку, — усмехнулся я, когда Ника закончила свой рассказ. — Только ведь она не стала принцессой, ее сожгли на костре.

— Жанны д’Арк? — нахмурилась Ника. — Это кто-то с Земли? Но я почти не знаю Земной истории, я рассказывала о принцессе Кие с третьей планеты Веги.

Изумрудные глаза сияли совсем близко, и я почти потерялся. Даже забыл, о чем хотел еще спросить.

Глава 13

Генеральный план

Ника осталась утешать Яну, а я вернулся в центр управления — девчачьи разговоры с ручьями слез не для меня. Над головой по-прежнему висел Разрушитель. С растопыренными прямоугольными отсеками, отходящими от шарообразного центра, он действительно походил на хищное насекомое. Искусственный интеллект форпоста охотно поделился информацией, когда я спросил про название расы. Оказывается, ктыри — это не только инопланетная раса, ктыри есть и на Земле. Повсюду, кроме Антарктиды. Мелкие, гадкие, ядовитые и агрессивные насекомые, охотящиеся на всех подряд. Даже тех, кто превосходит их в размерах, например, пчел. Могут укусить и человека.

Я уселся в кресло и с ненавистью уставился вверх. Не видать вам Земли, мысленно сказал я врагам, убирайтесь, откуда пришли. Я не ожидал, что мне ответят, но вспышка света, неожиданно мигнувшая в носовой части вражеского корабля, очень походила на ответ.

И что это значит? Разрушитель мне подмигнул?

А потом вражеский корабль начал меняться. Силовое поле, удерживающее мелкие астероиды, пропало, да и внутри корабля стали происходить перемены: «крылья» медленно прижимались к телу, длинные отростки втянулись внутрь, а корпус, укорачиваясь, скручивался, становясь похожим на осиный улей.

— Внимание! Разрушитель начал движение в обычном космосе, — доложил искусственный интеллект. — Скорость…

По звездному куполу побежали цифры.

— Куда это он рванул? — спросил я хаски.

Пес, прижавшись к моей ноге, молчал, лишь по вздрагивающему мохнатому боку я понял, что дело плохо.

— Что случилось?

В центр управления ворвалась Ника и застыла на месте. Ее лицо медленно мрачнело, пока она читала появившиеся на звездном куполе данные.

— Он все-таки решил атаковать Землю? — спросил я.

— Нет, не Землю, — медленно покачала головой девушка и тихо прошептала: — Нас.

— Станция выдержит? Нам есть, чем ответить?

— Центр, прогноз по Разрушителю? — на этот раз голос Ники звучал твердо.

— Прогноз негативный с вероятностью 99,9 %.

Мне показалось, или обычно невозмутимый искусственный интеллект на этот раз словно извинялся.

— Что это значит? 0,1 % — вероятность того, что мы победим? — спросил я.

— 0,1 % — погрешность расчета, связанная с тем, что вооружение и тактические характеристики данного типа корабля неприятеля отсутствуют в базе данных форпоста.

Я посмотрел на хаски. Пес ответил долгим взглядом, словно предугадывая мой следующий вопрос.

— Как нам победить Разрушитель?

Искусственный интеллект молчал. И даже пес, у которого на все было свое мнение, отвернулся и принялся чесаться.

— Центр, перечисли случаи, когда форпост сумел отразить атаку Разрушителя, — потребовала Ника.

Я уже хотел добавить «и как им это удалось?», но после ответа искусственного интеллекта слова застряли у меня в горле.

— Таких данных нет, — прозвучало в глубокой тишине.

— Корабли Альянса успеют прибыть до?..

Мне никак не удавалось выговорить «до гибели форпоста» и никак не удавалось подобрать правильную замену непроизносимого слова, вопрос повис в воздухе незавершенным. За меня его закончила Ника:

— Они успеют вовремя?

— Нет.

Это простое «нет» прозвучало для нас приговором.

Наверное, лица у нас были столь трагические, что вбежавшие в зал Жанна, Веник и Яна сразу поняли: положение безнадежно.

— Все совсем плохо, да? — промямлил Веник. Он даже забыл подтянуть спадающие штаны.

— Что случилось? — растерянно вопрошала Жанна, крутя головой и требуя ясности. — Да не молчите же!

А Яна просто расплакалась.

Первой пришла в себя Ника.

— Надо немедленно отправить вас на Землю, там сейчас безопаснее всего.

— Вас? А ты? — слова сами сорвались с моих губ.

— Я не могу. Я остаюсь здесь.

— Но…

— Не могу! Не имею права.

А разве я имею право уйти, — спросил я себя, — когда она останется один на один с Разрушителем? Долго я не раздумывал.

— Тогда и я остаюсь.

— Чтобы сидеть здесь рядом со мной и ждать гибели?

— Нет! Мы будем сражаться.

— Ты не понимаешь! Что может форпост противопоставить Разрушителю? Древний крейсер? Оснащение станции давно устарело.

— Все равно, — я упрямо помотал головой.

— Я тоже остаюсь, — вдруг произнесла Жанна. Она подошла к креслу и демонстративно уселась в него, сложив ноги с зелеными ногтями на подлокотник. — По крайней мере, столько сколько смогу. Пропустить намечающийся крутой замес? Ну уж нет!

— И я остаюсь, — сказал Веник. — Вместе же у нас больше шансов? И вам же наверняка помощь понадобится, а я уже пилотирование крейсера освоил.

Он подтянул штаны и уселся в кресло рядом с Жанной, засопев от избытка нахлынувших эмоций.

— Я тоже с вами! — пискнула Яна. — Я хочу им отомстить за то, что они меня обманули.

Ника с удивлением переводила взгляд с одного решительного лица на другое.

— Нам нужно выработать стратегию, — пока Ника молчала, я решил взять на себя главную роль. — Нужно придумать что-то такое, чего они от нас никак не ожидают, тогда у нас будет шанс.

— Точно! — поддержала меня Жанна.

— Центр, как обычно начинают атаку ктыри? — спросил я.

— Она уже идет.

Мы дружно вскинули головы к звездному куполу. От корпуса Разрушителя отделились две яркие точки и направились в нашу сторону.

— С ракет начали, — презрительно сморщил нос хаски. — Совсем нас за лохов держат.

— Запускаю маневр уклонения, — прозвучал голос искусственного интеллекта.

С тревогой мы наблюдали, как ракеты приближаются к форпосту, но я так и не понял, что произошло: то ли станция изменила свое положение, но так, что я это даже не почувствовал, то ли некое силовое поле отклонило их.

— Так просто? — воскликнула Жанна, вскакивая с ногами на кресло и размахивая торбочкой. — И это все, что вы можете?

— Это они пристреливаются, — произнесла Ника. — Уточняют характеристики наших оборонительных систем. Дальше будет гораздо хуже. На этом расстоянии оружие станции неэффективно, их корабль легко уклонится. А вечно обороняться мы не сможем, в конце концов, Разрушитель перегрузит наши системы защиты.

— Каким оружием располагает форпост? — поинтересовался я.

— Из ударного — никаким. У нас ничего нет для атаки на таком расстоянии. И всего один крейсер, но с его вооружением против Разрушителя не повоюешь.

— А если установить на крейсер что-нибудь из вооружения станции? — почесав лоб, задумчиво протянул Веник. — На Земле были такие корабли — мониторы, сами небольшие, зато пушки ого-го какие мощные.

— Не думаю, — с сомнением покачала головой Ника.

— Ответ отрицательный, — вступил в разговор искусственный интеллект. — Не хватит мощностей корабельных генераторов.

— Можно использовать крейсер как брандер. Заминировать, подвести к Разрушителю и взорвать, — не успокаивался Веник. Похоже, он никак не мог смириться с тем, что крейсер — такой красивый, мощный, надежный — был абсолютно бесполезен.

— Заминировать крейсер можно, но близко нас не подпустят, — вновь засомневалась Ника.

Я слушал этот разговор, и в моей голове щелкнуло что-то знакомое. Ведь было совсем недавно, было, когда точно также в ситуации без шансов маленький корабль сумел победить другой, намного больше и сильнее. Я покопался в памяти, но ничего не обнаружил.

— Ну, тогда выход один, — пожал плечами Веник. — Попытаться выманить крейсером Разрушитель под огонь станции.

— Не станут ктыри выманиваться, — покачала головой Ника. — Издалека раздербанят форпост, а потом спокойно зачистят оставшееся.

И тут, наконец, память подкинула мне кость: я вспомнил, как Смолов показывал Вовчику прохождение трудного эпизода в игре. Да что там трудного! Вовке тогда, прямо как нам сейчас, казалось, что победить невозможно.

— Стойте! Что значит «можно заминировать»? — быстро спросил я.

Я ждал «использовать боеголовки ракет» или «вывести реактор на закритический режим», но все-таки надеялся. И — бинго!

— Можно использовать запас мин форпоста, — равнодушно сообщил искусственный интеллект.

— На станции есть мины? Зачем? — даже Ника была поражена.

— Положено по регламенту. Типовое оснащение форпоста. Мины противокорабельные, универсальные, сорок штук. Инвентарные номера…

— Подожди. Пес с ними, с номерами. Можно их устанавливать с катера? Скрытно? — нетерпеливо выпалил я.

— Можно. Катер в режиме максимальной скрытности засечь практически невозможно, постановка мин маскировку не нарушает.

— Не получится, — Ника уже ухватила мою идею и теперь, раздумывая, напряженно хмурила лоб. — Сорок штук — это очень мало, только одно минное поле. Надо не только их поставить, но и заманить туда Разрушитель.

— Так у нас же есть крейсер! — выкрикнул Веник. Он выглядел счастливым. — Крейсером заманим! Сделаем вид, будто нападаем, а на самом деле затащим на минное поле!

— Ребята! Это можно сделать только на ручном управлении! Не на автомате, не дистанционно! С точки зрения искусственного интеллекта крейсера нет никаких «заманиваний туда, а на самом деле, заманиваний сюда», а есть бестолковый приказ, угрожающий безопасности корабля! И чтобы заставить крейсер выполнить его, нужно подтверждение минимум двух членов экипажа. Это, кстати, и постановки мин касается. Катеру же не объяснишь, зачем надо лезть на рожон, когда даже оружия нет.

— Ну и нормально, — пожал плечами я. — Мы же и есть экипаж, так ведь? Мы с Веником на крейсер, девчонки на катер, раз уж надо вручную подтверждать. А ты руководи всем отсюда, кроме тебя все равно никто не понимает, как тут все работает. Сидеть здесь и ждать, когда ктыри нас додавят, — лучше, что ли?

— Ну а если ктыри не поведутся на эту уловку? Или проскочат мимо минного поля? Или пройдут по полю, но на мину не нарвутся?

— Повторим, делов-то. Когда-нибудь да нарвутся, — небрежно бросил я. — А ты с иск ином рассчитай место для мин так, чтобы Разрушитель не заподозрил подвоха.

Мне было очень страшно, и за бодрым тоном и бахвальством я прятал свой испуг. А, кстати, почему молчит мой хвостатый друг?

Я взглянул на хаски. Пес, извернувшись всем телом, нервно выкусывал шерсть на спине. Я терпеливо ждал, пока он все обдумает. Наконец он повернул ко мне морду и нехотя проворчал:

— Затея, конечно, бредовая, да и шансов почти нет, но попробовать стоит. По причине полной безумности может сработать.

Телепорт перенес нас на крейсерский мостик, опустив прямо в кресло.

— А где?… — я ошалело оглядывался вокруг. — Где крейсер?

Мое кресло парило в открытом космосе. Над и подо мной, справа и слева — повсюду меня окружало звездное небо. Я поджал ноги и схватился за подлокотники.

— Некомфортно? — раздался в голове голос хаски.

— Н-н-некомфортно, — пробормотал я, забираясь поглубже в кресло.

Картинка изменилась — теперь я находился в просторном сумрачном помещении с огромным прозрачным куполом над головой, слева точно в таком же кресле сидел Веник, перед нами находились какие-то непонятные приборы, но, главное, — под ногами был твердый пол.

— Так лучше? — спросил пес. Он стоял слева от меня, морда серьезнее некуда — настоящая пограничная собака, да и только.

— Я на пилотирование, — прозвучал в голове голос Веника. — На тебе стрельба.

— Принято. И что тут есть из вооружения?

Я не успел произнести фразу вслух, я только подумал, как тут же пришел ответ:

— Рельсотрон, ракеты и торпеды разных типов. Это самое главное, что тебе нужно знать, подробности сейчас ни к чему. Управление осуществляется мысленно. Тебе достаточно представить, пожелать, а иск ин корабля сам выберет тип оружие и рассчитает траекторию.

— А оборона?

— Да тоже все просто. На лучевое оружие и ракеты не обращайте внимания — щиты выдержат, от торпед уворачивайтесь.

— Мины установлены, можете отправляться, — раздался в голове голос Ники.

— Молодцы девчонки! — воскликнул Веник. — Теперь дело за нами.

— Удачи, — сказала Ника.

— Вперед! — радостно выкрикнул Веник.

Звездный рисунок над головой начал меняться — мы разворачивались, и вот вдалеке показалась наша цель — черный кокон Разрушителя.

— Тут такое дело, Рома, — услышал я голос Веника. — Ктыри ведь не станут нас преследовать, если мы будем успевать под прикрытие станции. Так что заманивать их придется по-настоящему.

— Да знаю я, знаю. Сегодня твой звездный час. Если в твоем геймерстве и был какой-то смысл, то только этот. Ты, можно сказать, всю жизнь тренировался ради этого дня. Не подведи.

— Постараюсь. Ты тоже пали по ним так, чтобы они как следует разозлились.

Дальше мы молча наблюдали, как впереди вырастает громада вражеского корабля. Вблизи он был еще более мерзким, чем издали. И огромным. Я чувствовал себя маленькой моськой рядом с гигантским слоном.

— Внимание, приготовься! — скомандовал пес. — Выходим в расчетную точку. Три, два, один!

— Огонь! — одновременно с Веником выкрикнул я.

В свой мысленный посыл я вложил всю ненависть к врагам. Вот вам! — хотелось крикнуть мне. Получите за все то зло, что принесли Вселенной!

За ту пару дней, что я провел на станции, хаски успел кое-что показать и рассказать мне. Сказочная Смилла — не единственная мертвая планета, цивилизацию которой уничтожили ктыри. Были и другие — цветущие, мирные, живущие полной жизнью. Я не понимал, откуда такая ненависть к красоте и порядку у разумной — ктыри ведь были разумны — расы. Почему они не ценят чужую жизнь? Космос огромен, в нем всем хватит места. Но ни на один из своих вопросов я не получил ответа. Несмотря на все попытки Альянса ктыри не шли на контакт. Ну а раз так, то нам не остается ничего другого, как сражаться.

Ракеты врезались в корпус вражеского звездолета, не повредив его, а сам Разрушитель не стал отвлекаться на нас: он по-прежнему методично долбил форпост.

Но вот мрачный кокон Разрушителя начал криво смещаться вниз, а потом исчез, чтобы затем появиться с другой стороны, — Веник, сделав петлю, заходил на второй круг. Мы начали новую атаку. Гигантская туша вражеского корабля стремительно росла, полностью заслонив собой звезды.

— Три, два, один!

— Огонь!

Веник не стал отводить крейсер, а повел его вдоль корпуса Разрушителя, держа дистанцию стрельбы. Я осыпал тушу Разрушителя ракетами, и даже куда-то попал — я четко видел несколько взрывов.

На этот раз нас заметили. Откуда-то из недр осиного гнезда вырвались две яркие точки и устремились в нашу сторону.

— Уходим! — крикнул Веник.

— Запускай перехват! — скомандовал пес.

Я мысленно представил, как от нашего крейсера навстречу вражеским ракетам устремились снаряды. Две скромные вспышки — и нам больше ничего не угрожает.

— И это все? Так просто? — фыркнул Веник. — Вот уж не думал!

Я был настроен менее оптимистично. Отгоняя назойливую муху, вы же не будете палить в нее из пистолета? Просто отмахнетесь рукой или газетой. Вот и от нас отмахнулись, чтобы не мешали.

Пес, похоже, был со мной согласен. А еще он успел разработать хитроумный план.

— Я проанализировал данные. Если из определенной точки пространства выпустить торпеды вот в это место, — на черной туше Разрушителя пес нарисовал красную мишень, — то маневр уклонения подставит Разрушителя под обстрел форпоста. Уходя из-под обстрела, он наткнется на нас — мы как раз будем… вернее, сделаем вид, что удираем в противоположном от станции направлении. Думаю, он погонится за нами.

Пес помолчал и добавил:

— Я бы на его месте погнался.

— Отличный план, — одобрил я.

— Только очень опасный, — раздался голос Ники. — Будьте осторожны, и удачи вам.

— Задайте трепку этим уродам! — воскликнула Жанна. — Чтобы больше никогда не сунулись на Землю!

— Да! Пусть знают! — пискнула Яна.

— Ну что? Начинаем? — взволнованно воскликнул Веник. Он нетерпеливо ерзал в своем кресле.

— Готовы? — я вновь услышал голос Ники.

— Так точно! — бодро отозвался Веник.

— Да, — ответил я, стараясь, чтобы голос прозвучал уверенно.

Мое сердце чуть не выскакивало из груди от напряжения. А еще мне было страшно. Нет, я боялся не за свою жизнь… Хотя, конечно, и это тоже. Больше всего я боялся, что не справлюсь.

Глава 14

Форпост Земля

Картинка снаружи резко изменилась — мы взяли курс на Разрушитель, а к моей руке прижалась мохнатая голова.

— Не бойся, если дело будет совсем плохо, я успею тебя телепортировать на станцию.

— Я не боюсь, — сказал я, мысленно хлопнув себя по лбу.

Телепортировать! Как же я мог забыть? Совсем из головы вылетело из-за всех этих проблем с Разрушителем. Однако, хотя теперь за свою жизнь я мог не волноваться, страхи мои не уменьшились, более того, внутри поднималась паника. И пес, будто почувствовал мое состояние.

— Мы справимся, — сказал он. — Все должно получиться.

Хаски лизнул мою ладонь, и я приобнял его за мохнатую шею. Да, все должно получиться.

— Внимание! — послышался голос Ники. — Приближаетесь к расчетной точке.

Пес отстранился. Я ощутил, как напряглись его мышцы, он оскалил клыки и тихо зарычал. Да и я сам, яростно сжав кулаки, до боли в глазах вглядывался в растущий впереди вражеский корабль.

— Три, два один! — громко рыкнув, скомандовал хаски.

— Огонь! — что было сил завопил я.

— Три, два один!

— Огонь! — еще раз крикнул я, и еще одна очередь снарядов устремилась вперед.

А дальше события развивались молниеносно.

Темный кокон Разрушителя, удлиняясь на ходу, дернулся в сторону, стараясь увернуться от несущихся к нему ракет.

— Давай, давай, шевели быстрее жвалами, — рычал хаски, вытянув морду. — Есть!

Через пару секунд даже мне стало ясно: все идет по нашему плану — вражеский корабль приближался к станции. Чтобы нам с Веником было нагляднее, пес прочертил линию. Когда Разрушитель ее пересечет, то попадет под огонь форпоста.

— Давай, давай, еще чуть-чуть, — шептал хаски, нетерпеливо переступая лапами.

Затаив дыхание и не замечая, что мои губы шепчут те же слова, я следил за движением вражеского звездолета. Но первым среагировал Веник:

— Да! — он вскочил с кресла, торжествующе вскинув руки.

Но пока мы наблюдали за маневрами Разрушителя, на станции тоже не дремали. Со стороны форпоста к чужаку устремились тяжелые торпеды. Страшное зрелище — каждая из этих торпед сама по себе была размером с маленький бронированный катер.

— От всех не уйдешь, — прорычал пес.

И действительно — под корпусом вражеского корабля расцвел яркий огненный шар.

И Разрушитель дрогнул. Он спешно ретировался и наткнулся на наш крейсер. И словно обезумевший, загнанный и обложенный со всех сторон зверь ринулся на того, на ком мог выместить свою злость, то есть на нас.

Как искусственный интеллект форпоста сумел предугадать все действия Разрушителя, как смог рассчитать все до последней мелочи — для меня осталось загадкой.

— Уходим! Быстро! — крикнул пес.

Вот и настал звездный час Веника. Он спешно уводил крейсер в ту область космоса, что была помечена псом зеленым квадратом, где Разрушителя поджидал тщательно подготовленный сюрприз.

Мы убегали. Да что там, со стороны могло показаться, что мы драпаем со всем ног, сверкая пятками. И Разрушитель повелся. Как гончая не может спокойно вынести вид убегающего зайца и не рвануть следом, так и звездолет ктырей не смог отпустить удаляющийся крейсер Альянса.

— Жми! Давай! — кричал я Венику, видя, что мрачная туша нагоняет нас.

— Выпускай ракеты! — крикнул мне пес. — Они его не задержат, но хоть немного отвлекут.

— Три, два, один!

— Огонь!

Однако на этот раз пес ошибся. Красные точки врезались в корпус нашего преследователя, но черная громада спокойно приняла попадание, не отвлекаясь на мелочи. Как раненый зверь не чувствует боли, так и Разрушитель не обращал внимания на наши потуги огрызнуться. Он гнался за добычей.

И вот уже в нашу сторону устремились ракеты ктырей.

Не имея возможности уклониться с курса, мы были отличной мишенью для врага.

— Щиты на корму! — скомандовал хаски и, повернув ко мне морду, добавил: — Должны выдержать.

Но они не выдержали. Крейсер сильно тряхнуло, завопила сирена, снаружи показались всполохи пламени.

— Пробоина на корме! Поврежден один из генераторов, мы теряем скорость!

Я с тревогой вглядывался вперед. Зеленый квадрат минного поля был хоть и совсем близко, но до него еще нужно долететь.

— Нельзя близко подпускать Разрушитель, он прихлопнет вас как муху, — вмешалась Ника.

— Если перенаправим энергию со щитов на двигатели, то увеличим скорость, но останемся совсем без защиты, — возразил пес. — И тогда нам хватит одного попадания.

— Что же делать? — вырвалось у меня.

— Уходите под защиту станции! — крикнула Ника.

— Значит, все напрасно? Ну уж нет!

Я повернулся к псу.

— Есть хоть один шанс?

Он слабо кивнул.

— Всю энергию на двигатели! — завопил я. — Веник, вперед!

И мы понеслись.

Еще одно попадание. Рядом оглушительно грохнуло, лицо опалило огнем, стало нечем дышать. Пес, скаля клыки, тщетно пытался перекричать завывание сирены и скрежет конструкций, я почувствовал, как с что-то упало с моего запястья и покатилось мне под ноги, и…

Дальнейшее развитие событий я наблюдал из центра управления. Израненный крейсер приближался к минному полю, за ним неумолимой зловещей тенью нависал Разрушитель.

Еще одно попадание, еще один ослепительный протуберанец вырвался из белоснежного корпуса, но крейсер уже пересек границу минного поля. Не подозревающий подвоха Разрушитель мчался за ним. Он даже прибавил скорость, словно почуяв, что добыча теряет силы.

— А говорили, что корабль без пилотов не полетит, — удивленно протянул Веник. — Кто же тогда там рулит?

Но ему никто не ответил, замерев, все смотрели на купол, где уродливая туша Разрушителя на полной скорости заходила на минное поле.

— Есть! — крикнула Жанна.

Ослепительная вспышка резанула по глазам, заставив зажмуриться. Экран потемнел. Через несколько секунд, когда изображение восстановилось, стало видно, как изрыгая фонтаны пламени, раскалывается мрачная громада Разрушителя.

За огненным адом я совсем потерял из виду крейсер форпоста. Да что там, за этим вселенским заревом на полнеба я почти позабыл о нем. Тем более, что к нам прибывали гости — россыпь звезд закрутилась в три стремительные воронки, откуда сначала вынырнули два белоснежных остроносых крейсера, а затем торжественно выплыл огромный серебристый линкор. Сила, мощь, благородная красота, спокойная уверенность — все в нем вызывало восхищение.

— Ух ты! — послышалось в зале.

— Форпост Земля, флот Альянса приветствует вас.

— Откуда этот красавец? — спросил я хаски и, не услышав ответа, привычно скосил глаза вниз.

Рядом со мной никого не было. Я закрутился на месте, и тут мой взгляд упал на левое запястье — браслет исчез.

Я похолодел. Так вот, значит, что соскользнуло с моей руки. И вот кто провел корабль через минное поле. Я вскинул голову, надеясь за догорающими обломками Разрушителя разглядеть светлый треугольник крейсера, но его нигде не было. Я отошел к стене и уселся на пол, уткнувшись лицом в колени. Не помню, когда я плакал в последний раз, наверное, в глубоком детстве, но сейчас слезы сам навернулись на глаза. Хаски, как и обещал, спас меня. А еще довел миссию до конца, зная, что погибнет.

Краем глаза я видел, как в зале появились военные в синих мундирах с эмблемой Альянса на груди, которых тут же обступили ребята. Смутно слышал вопросы и прозвучавшие ответы. Лишь когда Ника громко позвала «Рома», я незаметно утер рукавом лицо и поднялся на ноги.

Пятеро новоприбывших смотрели на меня с нескрываемой симпатией Все молодые, подтянутые, немногим старше меня. Открытые, улыбающиеся лица.

— Новая команда форпоста, — представила их Ника.

— Удивительно, что вы смогли справиться с Разрушителем, — сказала девушка, пожимая мою руку.

— Да, — поддержал ее темноволосый парень. — Даже наша помощь не понадобилась. Мы боялись не успеть. Сегодняшнее сражение войдет в учебники. Но как вы додумались устроить минное поле и загнать на него вражеский корабль? Где вы научились подобной тактике?

— Подсмотрел на Земле в компьютерной игрушке, — буркнул я. На душе было паршиво, и даже звездолеты со звездолетчиками не поднимали настроение.

— Я всегда говорил, что земляне, несмотря на свою временную отсталость, обладают огромным творческим потенциалом. У этой планеты большое будущее, — вступил в разговор последний из новоприбывших. Он был старше остальных и держался так, что сразу было видно — привык, когда окружающие ловят каждое его слово.

— За проявленную отвагу в спасении планеты команда форпоста Земля получает приглашение в Космическую Академию Алькора. В первую очередь это касается вас, — мужчина кивнул нам с Веником. — Можете считать, что вступительный экзамен вы уже выдержали.

— Спасибо, я подумаю, — ответил я.

— А я хоть сейчас! — воскликнул Веник, подтянув штаны.

— Э, нет, — осадил его незнакомец. — Сначала закончи школу. На Земле. Не волнуйся, Академия тебя обязательно дождется.

Мужчина повернулся к Нике.

— Курсант первого курса Академии Минона Эрта Вероника Мицари, вы направлялись на форпост Земля на практику, целью которой было освоить установку абсолютного щита. Можно считать, что задача успешно выполнена. Поэтому дальнейшее прохождение можете выбрать по своему усмотрению — остаться на станции или добро пожаловать на мой корабль. Ответ жду до двадцати четырех часов по всемирному времени Земли. А теперь приглашаю всех присутствующих на мой линкор.

Широким жестом он показал на серебристого красавца, горделиво демонстрирующего себя на фоне Млечного пути.

Веник с девчонками радостно ухватились за возможность побывать на огромном звездолете, а я остался в центре управления. Хватит мне на сегодня крейсеров, линкоров, Разрушителей.

— Что-то случилось?

Ника осторожно тронула меня за плечо.

— Могла бы и сказать, что ты оттуда, — проворчал я, ткнув пальцем в небо.

— Да как-то к слову не пришлось. К тому же нас предупреждали, что земляне не верят в инопланетян, считают себя единственной разумной расой во Вселенной. Вот сказала бы я, а ты меня святой водой начал бы кропить или на костер потащил.

— Нет, такого у нас давно нет.

— Ну, так все равно бы не поверил. Разве не так?

— Не знаю.

Мы помолчали, глядя на Млечный путь.

— Не хочешь рассказывать, можешь не рассказывать, — вдруг заметила Ника. — Но что если еще есть время все исправить?

Исправить уже ничего нельзя, подумал я. Но изумрудные глаза были полны участия, и я не заметил, как все выложил.

— Никогда не слышала, чтобы иск ин терминала обладал личностью и привязался к носителю, — изумилась Ника. — Говоришь, пес не хотел расставаться? А что он тебе сказал насчет резервного копирования?

Я пожал плечами:

— Вроде ничего.

— Центр, — громко произнесла она. — Выведи всю информацию по терминалу Романа.

В воздухе перед нашими лицами повисли какие-то значки, пиктограммы, непонятные цифры, но Ника, похоже, прекрасно разбиралась во всей этой абракадабре. «Ага, угу, отлично», — шептала она.

И, наконец:

— Центр, соедини меня с командиром форпоста.

Рядом с нами возникла голограмма того самого темноволосого парня, который спрашивал меня про тактику. У Ники завязался с ним долгий разговор. Язык вроде бы походил на русский, только я ничего не понял. Время от времени парень удивленно вскидывал брови и с сомнением смотрел на меня. Но, похоже, Нике удалось его убедить. В воздухе вокруг них вновь закружились символы и значки. А потом все закончилось.

— Давай руку, — произнесла Ника, подходя ко мне.

Ничего не понимая, я протянул левую руку вперед, на которую мне тут же надели браслет.

— Нам пришлось убрать часть информации, которая содержала секретные сведения о вооруженных силах Альянса, а в остальном он должен быть прежним, — заметил командир форпоста. — В конце концов, если ты надумаешь учиться в Академии, то сведения о Вселенной тебе не помешают и терминал станет для тебя хорошим помощником.

Я уже хотел спросить, о чем это он, но тут рядом со мной раздался радостный лай, и в мою грудь уперлись две мохнатые лапы.

Эпилог

— Доброе утро! — приветствовал я Константина Яковлевича, переступая порог школы.

Коньяк окинул меня внимательным взглядом.

— Доброе. Рад, что ты снова с нами.

Он сделал паузу. Видно было, что внутри нашего завуча борются противоречивые чувства, но потом он все же не удержался:

— И… Как?..

— Что как? — не понял я.

— Ну, как все прошло? Я понимаю, что ты не должен никому рассказывать, меня предупредили, чтобы я тебя ни о чем не расспрашивал, но все-таки — как?

— Нормально.

— Мог бы мне вчера намекнуть, — обиженно протянул Константин Яковлевич.

Он еще раз изучающе посмотрел на меня и отпустил.

Я закинул рюкзак на плечо и побежал по лестнице, перескакивая через ступеньку, на третий этаж.

— Да подожди же ты! — догнал меня сзади окрик. — Уф! Не угнаться, ну и прыткий же ты стал.

Пыхтя и отфыркиваясь, по лестнице поднимался Вовчик.

— Привет! Не знал, что ты сегодня в школе появишься. Ты чего трубку не брал? Я звонил тебе, звонил…

— Телефон потерял, — соврал я.

— Во дает! — восхитился Вовчик. — Я и по домашнему тебе звонил, этот тоже потерял? Хотя на твоем месте я бы тоже к телефону не подходил. Познакомь, а?

— Слушай, а что это за девчонка с тобой вчера была? — небрежно бросил подошедший к нам Смолов.

— Понравилась? — вырвалось у меня.

— Есть в ней что-то особенное, — задумчиво протянул Смолов.

— Не познакомлю, — буркнул я. — Она тут проездом была, по пути с Большой Медведицы на Альфа Центавру.

— Ха! — хохотнул Вовчик. — А ты, однако, шутник!

— Расскажи, расскажи, что вчера было? — наперебой загалдели подоспевшие к нам Вилейкина с Рубинчик. — Нам сказали, что ты участвуешь в каком-то ответственном и секретном мероприятии. Поначалу даже Коньяк ничего не знал. Он всегда все знает, а тут не знал.

— Подробностей не будет, рассказывать землянам запрещено, — проворчал я, направляясь в класс.

Подруги захихикали.

Лара сидела за партой одна, Живоглядовский стул был пуст.

— Привет!

Лара подняла на меня глаза. Мне показалось, что поначалу она хотела меня отшить, но быстро передумала.

— Привет, — тихо ответила она.

Впервые за последние пару недель она подняла на меня глаза. Увы, совсем не изумрудные. А я смотрел на нее и не понимал, куда же подевалась та волшебная магия, которая всегда окутывала ее. Передо мной сидела самая обычная девчонка, в меру симпатичная, в меру стервозная, как и все девчонки в ее возрасте. Вернее, почти все. Она больше не была той Ларой. Хотя, может, она и раньше ей не была. Может, я все это выдумал…

— Ты что-то хотел спросить?

— А, да… Как Алик? С ним все в порядке?

— Да, спасибо, — еще тише ответила Лара.

— Ну и замечательно.

Кивнув ей, я направился к своей парте. Но не успел я сделать и двух шагов, как меня нагнали слова:

— Можешь сесть со мной, Живоглядова заболела.

Я оглянулся.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Но я уже привык на новом месте.

Жизнь — забавная штука, думал я, усаживаясь за парту. Получается, та драка с Гавсами и была первопричиной тех событий, что случились со мной в эти три дня. Если бы я тогда не вступился за Алика, если бы остался молча смотреть, как его избивают Гаврюшкины, то никогда бы не попал на форпост. Так бы и проходил все три дня с браслетом на руке, страдая и жалея себя. И не было бы ни полетов на звездолете, ни спасения Земли, ни битвы с Разрушителем. Я бы никогда не познакомился с Никой, Веником и девчонками и никогда бы не узнал о тысячелетней войне Альянса со зловредными ктырями.

Рюкзак я задвинул подальше под парту, чтобы освободить место. Потому что там, устраиваясь поудобнее, ворочался хаски. Я нагнулся и подмигнул ему. Он ответил мне хитроватой улыбкой. Наверняка сейчас примется язвить по поводу моей учебы.

За окном светило яркое утреннее солнце. Я знал: все будет хорошо, потому что там, вверху, находится форпост, защищающий Землю.

Content

Дмитрий Корсак
Форпост Земля

Посылка на Землю

Глава 1 Странное предсказание

Глава 2 Дела сердечные

Глава 3 Где я?

Глава 4 Все в сборе

Глава 5 Я не предатель!

Глава 6 Это не игрушки

Глава 7 Искусство переговоров

Глава 8 На станции

Глава 9 Просто поверь

Глава 10 Прогульщик

Глава 11 Абсолютный щит

Глава 12 Как стать принцессой

Глава 13 Генеральный план

Глава 14 Форпост Земля

Эпилог