Незваный. Книга 3. Посередине

Пролог + Глава 1. "Высоко взлетел, больно падать"

Пролог

Я — Александр Рейван, наследник вольного космического баронства, интел человечества с сорок первым порядковым номером, обладающий сверханалитическими способностями, оказался в другом времени, ином пространстве и чужом теле. Прошел извилистый путь от презираемого всеми уборщика туалетов и до главы одного из старейших боярских родов Российской империи. Только все это, а точнее почти все, вместе взятое не имеет для меня никакого значения. Лишь одно представляет интерес и заставляет меня действовать вопреки всему — тайна необыкновенного феномена этого мира, именуемая магией. Здесь оживает и становится реальностью то, что в моем мире оставалось уделом лишь детских сказок и древних легенд. По улицам вместе с самыми обычными людьми тут вышагивают настоящие мастера магического искусства, способные превратить небольшой, безобидный ветерок в ураганный шторм, жалкий огонек зажигалки — в смертоносный пожар, узкий ручеек — в бешенный водяной поток.

За все это время, я так и не приблизился к магии. Она все время ускользает от меня, как умелый преступник, тщательно маскируя свои следы. Словно сыщик, я по крупинкам собираю информацию, ищу следы, пытаясь нащупать верный пусть. Тщетно, все мои поиски оканчиваются глухой «стеной» отрицания или «вязким болотом» всеобщего незнания, где вязнут все мои усилия. А уже найденный свидетельства и доказательства, по-прежнему, выглядят совершенно разрозненными, противоречивыми и лишь запутывают меня.

Стараясь не поддаваться унынию, я все равно лелею надежду, что когда-нибудь мои поиски увенчаются успехом и это таинственное искусство откроет передо мною все свои секреты. Надеюсь, это случиться уже скоро...

1. Высоко забрался, больнее падать

-//-//-

В одной из лабораторий сектора «А» центрального исследовательского медицинского центра имперской службы безопасности сработал магнитный замок. С сытым чавканьем многотонная дверь провалилась в пол, пропуская внутрь высокого мужчину в строгом черном костюме. Он сделал несколько шагов вперед, звук которых показался оглушительно громким в царившем вокруг мертвом безмолвии, и замер без движения.

Буквально в шаге от него, в самом центре помещения, возвышался внушительный герметичный бокс-аквариум, заполненный особым питательным раствором. Несмотря на приглушенный мягкий свет через прозрачные стекла было видно, что внутри бокса находилась человеческая фигура, опутанная многочисленными проводами и трубочками. Это был обнаженный молодой человек, сложением напоминавший фигуры античных атлетов или олимпийских богов. Казалось, он просто отдыхал под водой, закрыв глаза и задержав дыхание. Ждешь, что вот-вот и он проснется, с шумом всплывет и широко улыбнется. Но, к сожалению, это не был сон.

В последнее время император все реже и реже приходил к сыну. Боль уже чуть отпустила его, став почти привычной тяжестью где-то в грудине: мерно и основательно давила, а не душила и жгла, как раньше. Он уже не скрипел зубами от горя и не кусал в кровь губы, чтобы сдержать рыдания. Стало немного легче.

— Сынок..., — с горечью прошептал мужчина, кладя ладонь на стекло и медленно провел по нему из стороны в сторону. Неужели думал, что лежащему с той стороны парню это важно. Вряд ли, скорее это важно лишь ему самому. — Эх, сынок...

Сначала он еще пытался о чем-то говорить с сыном. Пытался что-то рассказать, душа внутри себя рыдания. Позже уже молчал, лишь изредка выдавливая из себя пару слов.

— Эх...

Конечно, и маги-целители, и доктора ему говорили, что все бесполезно. Тело цесаревича живо и функционирует, но мозг безнадежно поврежден и совершенно мертв. Император, всякий раз слыша это, кивал головой и отворачивался. Понимал, но отказывался верить. Ведь, он выглядел живым. На его теле не было ни единой ранки, ни единого синяка или иного повреждения. Кожа, вообще, казалась бархатистой, а волосы шелковистыми. Вылитый ангел.

— Проклятая сыворотка, — где-то в самом уголке глаза сверкнула одинокая слеза, которая тут же была безжалостно смахнута рукой. — Ведь, как живой...

Таинственный препарат, который он так стремился заполучить с свои руки, поддерживал тело его сына в порядке. Внутренние органы были в идеальном состоянии. Сердце работало, словно швейцарские часы. Кузнечными мехами ритмично поднималась и опускалась грудь. А вот мозг, к сожалению, был мертв.

-... Если бы у него была еще одна доза... Всего лишь одна доза, — скрипнул он зубами, с еле слышным стоном закрывая глаза. — Он бы спасся. Все было бы тогда по-другому... Совершенно по-другому...

Ведь, после бомбардировки убежища сверхмощными авиабомбами цесаревич был еще жив. Он даже пытался что-то ему сказать, когда умирал на его руках. И если бы в этот момент можно было бы ввести тот препарат, то...

Император вновь мучительно застонал. Снова накатывали горькие воспоминания, от которых хотелось все вокруг разнести в клочья. Тут же на его запястье тревожно запищал электронный гаджет, предупреждавший о повышении магического фона. Значит, нужно было успокоиться, попытаться прийти в себя, чтобы окончательно не сорваться.

— Тварь... Тварь последняя, — его взгляд леденел, кулаки сжимались с такой силой, что ногти до крови впивались в кожу. — Это ведь из-за тебя все...

Он же предлагал договориться. Нужно было просто передать препарат и технологии его производства. Никто же не говорил о грабеже или краже. Предлагались серьезные суммы за все это. Этот сопливый ублюдок смог бы жить, совершенно ни в чем себе не отказывая. Однако, он уперся, сделал так, чтобы все полетело в тартарары.

— Значит, не хочешь по-хорошему? Тогда сделаем по-плохому.

Напоследок вновь коснулся стекла аквариума рукой. Провел ладонью сверху вниз, словно прощался. Затем резко развернулся и пошел прочь.

Оказавшись за дверью, император вынул личный коммуникатор и по защищенной линии связался с главой службы имперской безопасности. Пора было окончательно решать вопрос с этим юнцом. И если раньше он старался делать это деликатно, то теперь можно было не церемонится.

— Что там с нашим делом? — первый удар, как и в случае с покойным боярином Скуратовым, должен был быть нанесен по экономическому могуществу рода. Нужно было лишить врага всех его наиболее выгодных активов, попросту обанкротить крупнейшие скуратовские корпорации. Тем более сейчас сложился самый благоприятный момент: опытный глава погиб, на его месте оказался сопливый глупец, внутри рода царит разобщенность и противоречия. Самое благоприятное время для мощного удара. — Как быстро можно сделать первый шаг?

Все основные комбинации по-сути были уже подготовлены и уже начата их частичная реализация. Специальный отдел имперской безопасности, подчиненный на прямую главе, разработал довольно хитрую стратегию наступления на скуратовский пул предприятий и корпораций. Аналитики давали примерно семидесяти процентную вероятность ее успешной реализации. Итогом должно было стать банкротство всех базовых компаний рода Скуратовых и, соответственно, последующий выкуп подешевевших акций.

— Хорошо, тогда приступайте, — одобрил он день начала операции, наступающей уже в начале следующей недели.Осталось всего лишь несколько дней до того момента, как фондовый рынок вновь начнет лихорадить от кое-какихслухов и начнут проседать акции базовых компаний. — Передай, что головой отвечают.

Собственно, план имел два, а то и три дна, каждое из которых было достичь гораздо тяжелее, чем предыдущее. Для не сведущего взгляда планируемые действия должны были привести к одному результату, для более опытного — к другому результату. На самом же деле итог должен был быть совершенно иным. Аналитики в имперской безопасности были отнюдь не дураки и довольно грамотно умели вводить в заблуждение врагов империи.

Предполагалось, что когда в экономическом ведомстве империи объявят о введении отдельных протекционистских мер в ряде сфер экономике, некоторые решат, что коснется пары — тройки боярских родов средней руки. Именно последние осуществляли активные торговые операции с иностранными компаниями и должны были пострадать в первую очередь. Однако, следующая серия государственных мер еще больше расширит ограничения, которые уже косвенно ударят в том числе и по скуратовским компаниям. Словом, поначалу все будет выглядеть вполне благопристойно: финансовые потери вроде бы будут распределяться более или менее равномерно. Потом наступит последний этап, в рамках которого Скуратовых и можно будет изрядно пощипать.

Император, идя в одиночестве по длинному коридору исследовательского центра, с предвкушением ухмылялся. Удар должен будет серьезно поколебать экономическое благополучие рода, вызвав внутри него еще большие разногласия и противоречия. Враги, по-хорошему, должны будут сами себя сожрать, как пауки в банке. А чтобы еще больше усугубить это, он придумал еще кое-что.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда под тобой кресло главы зашатается... Это чтобы тебе думалось легче во время всего этого...

Чтобы окончательно ослабить Скуратовых, он решил поставить под сомнение легитимность избрания нового главы. Ведь, всегда есть что-то, к чему можно прицепиться. Его юристы уже несколько дней работали по этому направлению в поте лица, «поднимая» сотни и сотни старых дел.Уже появились некоторые результаты, которые могли серьезно попортить нервы Максиму Скуратову, а то и вовсе низвергнуть его с высот на простую землю. Было много вопросов к законности усыновления Максима и соблюдению всех правил при этой процедуре, собственно, к назначению наследника умершего боярина Скуратова.

-//-//-

Александр, в это мире известный как Максим Скуратов-Соколов, принимал бразды правления родовой империей Скуратовых. Учитывая разгром родового гнезда (гвардейцы императора сравняли его с землей), делать это пришлось в центральном офисе теперь уже своей корпорации «Русские машины», находившейся на 87-ом этаже небоскреба «Скуратовская башня». Официальная часть с пышными представлениями ключевых менеджеров давно завершилась и парень наслаждался установившейся тишиной.

— Хорошо-о, — протянул он, потягивая жгуче черный кофе из небольшой фарфоровой чашки. При этом лениво рассматривал открывающийся перед ним футуристический вид на нагромождение разнообразных высоток и многометровых башен, которые у подножия были замысловато переплетены многочисленными дорожными развязками. Казалось, серебристая паутина опутала дома, офисы и торговые центры. — И тишина...

После безумной суматохи последних дней, когда он вступал в наследство, знакомился с многочисленной родней, разбирался с делами и делал еще множество других дел, именно тишина была для него особенно ценной. Никто не орет, ничего не выпрашивает, не умаляет, не проклинает. Самое то, чтобы привести свои мысли в порядок.

— Максим Олегович, — тишину внезапно нарушил зуммер селектора, откуда защебетал голос секретарши. — К вам господин Рукавишников, председатель «Золотой купеческой сотни». Просить?

Кофейная чашка застыла у самого рта Александра, на лице которого тут же отразилась усиленная работа мысли. Рукавишников, возглавлявший ассоциацию крупнейших и самых влиятельных промышленников империи, представлял собой весьма непростую фигуру и просто так игнорировать ее было чрезвычайно глупо. Насколько он знал, его детище «Золотая купеческая сотня» в той или иной степени контролировала почти сорок процентов совокупных активов всей империи, что было просто умопомрачительно гигантской цифрой. К тому же поговаривали, что именно Рукавишников был центром притяжения для тех, кто мягко говоря недолюбливал магию и выстроенную вокруг них систему привилегий. Словом, это был очень и очень серьезный человек, с которым просто необходимо было побеседовать.

Незнатный и не владеющий магией, купец тем не менее пользовался весьма большим авторитетом среди столичной элиты. Был вход во многие знатные дома. Его считали за честь принять у себя даже некоторые бояре, испытывая огромный пиетет перед его капиталами. По поводу последних, кстати, в народе гуляли настоящие легенды, которые превращали его состояние в горы золота, драгоценных камней, сотни огромных поместий и обширных земельных угодий. Вот, собственно, кто пришел к нему в гости.

— Проси, — коротко бросил парень в селектор и отошёл от окна. Принимать такого гостя с чашкой кофе в руке было не очень правильно. — Поглядим, что ты за зверь, — еле слышно добавил он.

Через некоторое время дверь распахнулась, и внутрь вошёл господин просто необъятных пропорцией, головой и плечами едва не задев дверной косяк. Впечатление внушительных телес ещё больше усиливал крупный выпирающий живот, буквально вырывавшийся из рубашки. На самом верху находилась крупная голова, увенчанная растрёпанный шевелюрой и окладистой бородой.

У такого великана просто обязан быть громкий грудной голос, что, собственно, он и продемонстрировал.

— Гм-м, — чуть замешкался Рукавишников на пороге. Видно, не ожидал, что глава рода на самом деле окажется настолько юным. — Желаю, значитца, здравствовать, — пророкотал он, наконец, приходя в себя. — Позвольте, представиться. Рукавишников Онуфрий Иванович, купец, промышленник, возглавляю «Золотую купеческую сотню».

Парень сделал ему шаг на встречу ипожал руку. Рукопожатие оказалось крепким, внушительным, а сам Рукавишников внушал доверие своим видом и обхождением.

— Очень приятно. Я Максим Олегович Скуратов-Соколов, глава рода. Чем могу быть вам полезен? — заинтересовано спросил он. Правда, было интересно, что могло такого необычного человека привести сюда.

У него, конечно, было несколько предположений, которые, как это ни странно, оказались совсем далеки от истины. Даже рядом не попал: все мимо.

— Гм... Мы, купечество, ведь, империю двигаем — строим, землицу осваиваем, товары выпускаем. Нашими руками здесь все выстроено. Вот этими самыми руками, — потряс он крупными ручищами перед собой. Александр даже чуть назад отступил от такого напора, экспрессии и, главное, странно выбранной темы. Чего этот купчина, вообще, ему задвигает про соль земли? На хрена ему это надо? Что за бред? — Мы — соль этой империи! А остальные кто? Кто, я спрашиваю?

Правда, парень ни движением, ни мимикой не выдал своего удивления. Решил послушать, куда этот разговор купца заведет. Больно уж странно все это.

Чего только Рукавишников не нес, голова аж кругом шла. Про трудную купеческую долю рассказывал, про несправедливых чинуш, про торговые льготы, про всякие другие вещи.

Где-то через час купец выдохся. По крайней мере, именно так парню показалось.

Рукавишников успокоился. Краснота спала. Купчина почти уже не махал руками. И судя по серьезному выражению лица готовился к чему-то очень важному. Почувствовав это, Александр немного напрягся.

— Ладно, не буду ходить вокруг да около... Гм, я тут навел о вас справки, поспрашивал добрых людей, послушал, что говорят. Собственно, имею до вас одно дело с обоюдным интересом, — Рукавишников подходил к самому важному. — Есть у нас мнение, что слишком большую власть взяли те, кто своей магией кичится. Нас, что империи богатство приносят, ни во что не ставят. Совсем за бессловесную скотину держат, которую лишь доить можно. Нехорошо это, не по-человечески, не по справедливости.

У Александра аж дух перехватило. Горло мигом пересохло. Нихера себе разговоры пошли! Крамола! Почти заговор против устоев империи! Купец совсем что ли спятил по такое говорить? Это же чистый приговор!

— Ты ведь среди них белой вороной будешь. Н когда за своего не признают, всегда гнать будут прочь. Разве хорошо то по твоему? Как по твоему?

Похоже, его за своего приняли, понял парень. Разговор явно пошел по-крупному.

— Ты таперича на самый верх вознёсся. Никогда раньше никто из нас так высоко не взлетал, — Рукавишников понизил голос, переходя к самому главному. — Значит-ца тебе все карты в руки. Постоишь за нас? А мы за тебя всеми капиталами встанем. Ни в чем нуждаться не будешь...

Предложение было сделано. Теперь была очередь за Александром, который должен был сделать выбор.

Глава 2. Часто в коробке с красивой упаковкой "галимое" дерьмо

Глава урожденного боярского рода, входящего в первую десятку самых старейших и богатейших родов империи, — это особый статус, возносящий тебя на самый верх во всех смыслах этого слова. Это почет со стороны окружающих тебя людей, считающих за неимоверную честь познакомиться с тобой или даже дышать одним с тобою воздухом. Для них ты настоящий небожитель, почти высшее существо, и нужно со священным трепетом внимать каждому твоему слову. Твое пожелание исполняется мгновенно и даже быстрее, твое слово считается законом и непререкаемой истиной в последней инстанции.

Именно так Александр всегда и думал, видя перед собой лишь красивую мишуру и не замечая всего остального. Все не так, точнее совершенно, категорически не так, особенно для него…

С первых же дней в качестве главы рода Скуратовых парень попал в такой «замес», что сотни раз пожалел о своем решении ввязаться во всю эту историю. Самой сильной «головной болью» для него стали, как это ни странно, его новые родственники, больше напоминавшие голодных и жаждущих его плоти гиен. Многочисленные великовозрастные кузены и кузины, разнообразные дяди и тети едва ли не каждый час дня и ночи «капали ему на нервы», грозя порвать его на сотни маленьких Александриков. Удивительно, но каждый из них — от сопливого курносого юнца и до девяностолетнего двоюродного деда — был твердо уверен, что он-то лучше всех знает, как руководить родом Скуратовых. Все, включая тетушек-затворниц, буквально требовали от него если не передать власть более опытным людям, то, как минимум, поделиться ею с теми же людьми.

-…А вот мой сыночек, Мишенька, очень умненький. С отличием окончил Николаевскую Императорскую гимназию. Его даже сам государь-император удостоил благосклонным взглядом. Да, да, прямо так и посмотрел на выпускном испытании, — пыталась пристроить своего сына одна из тетушек. С энергией «насела» на Александра, твердо уверенная в том, что именно ее сын достоин стать правой рукой главы рода. — А сколько у него похвальных грамот, просто уму не постижимо. Мы с его папенькой все грамотки собираем и вкладываем в особые рамки, которые заказываем у самого Вернера, лучшего мастера столицы… Так, во сколько Мишеньке завтрева приходить?

Не успел спровадить этого просителя, как на его месте уже сидел новый, ходатайствующий за другого, несомненно,«умненького» юношу или «девочку-разумницу, каких и во всем свете не бывает».

-…Я же за моей кровиночкой всегда глаз да глаз имела. Как за заморским цветочком глядела, чтобы ничего такого не было, — рядом с ним уселась очередная кумушка, хлопотавшая за свою дочурку. Непробиваемая, как тяжелый танк, была на все сто процентов уверена, что именно ее кровиночка нужна Александру. — А красавица просто неописуемая. Кожа белая, нежная, словно шелк. Коснешься и отрываться не хочется. А пальчики у нее какие…, — женщина была готова часами описывать стать своей деточки. — Умница-разумница: все знает, все понимает. Бывало сидит цельный день с книжкой с самого утра и до самого вечера…

Хуже всего в эти дни было, когда к нему в кабинет вваливался излишне уверенный в своей правоте родственничек и начинал прямо с порога заявлять о своем праве на долю в родовом бизнесе. Всегда сильно надушенный, изысканно одетый и имеющий легкий акцент, такой тип «говорил через губу», снисходительно. Явно видел в Александре обыкновенного и ничего из себя не представляющего сопляка, который каким-то совершенно невероятным случайным образом оказался на месте главы рода и теперь должен свою власть передать более достойному — ему.

-…Ты же, мой мальчик, — да, да, главы рода называл именно так. — Понимаешь, что тут нужно копаться в самой грязинастоящем дерьме. Неблагодарное это дело. Зачем тебе это? Для чего эта каждодневная головная боль, какие-то непонятные дела? Наконец, зачем тебе страх от возможного покушения? Такие нравы, мой мальчик, — родственничек криво усмехался, показывая, как нелегко тут будет «тащить весь этот груз проблем». — А ведь тебе нужно совсем другое. Я же вижу, — заговорщически подмигивал в нужных местах, словно «свой в доску парень», который хочет лишь помочь. Он же простой, как «пять копеек», и желает лишь предохранить юнца от ошибок молодости. — Знаешь, у меня есть одна интересная дама в знакомых. Настоящая королева, — закатывал родственничек глаза от восторга, описывая прелести знакомой дамы. — Она все и всегда делает по высшему разряду. Скажешь ей, что от меня…

Терпение Александра должно было когда-то закончиться, что собственно, и случилось во время одной из таких встреч. В его кабинете как раз находился холеный господин средних лет, то ли племянник покойного боярина Скуратова, то ли его троюродный брат. С видом опытного человека он снисходительно поучал парня, давая космические по наглости советы:

— … С Троекуровым лучше никакого дела не иметь. Мой покойный дядюшка слишком дружен с ним был, поэтому этого олуха и терпел. Нужно немедленно же разорвать с ним все договоры и послать его к черту. У меня, кстати, есть на примете очень хороший человек на его замену. Давно его знаю, ни разу не подводил. Такие дела с ним проворачивали…, — господин занял любимое глубокое кресло, в котором раньше любил сидеть сам боярин. Положил ногу на ногу, не торопясь затягивался сигарой, выдыхая кольцами ароматный дым. Когда начинал очередное поучение, качал рукой с сигарой. Словом, являл собой живое воплощение очень важного, значительного человека, к мнению которого нужно обязательно прислушаться. — Вот еще что, — будто бы вспомнил он что-то очень важное к концу разговора. — Этот проект с мобильными боевыми платформами, где у нас контрольный пакет акций, по-моему, бесперспективный актив. Какие еще боевые платформы в наше время? Сейчас на поле властвует магия! Достаточно одной боевой магической когорты, чтобы смести с пути любую железку с пушками и ракетами. Уверяю тебя, мой мальчик, от этого нужно обязательно избавляться, — с уверенным видом кивал господин, в лице которого не было и тени сомнения. — Пока не поздно лучше продать и сам завод, и все наработанное железо. Могу даже посоветовать, к кому можно посоветовать… Эй, что с твои лицом?

А ничего хорошего! Александр, видя этого холеного «павлина» насквозь, с трудом сдерживался, чтобы «не взорваться». Господи, каких усилий ему это стоило! Ведь, он уже во всех красках представлял, как резко поднимется со своего места, подскочит к гостю и со всей силы врежет тому в нос, чтобы стереть с его лица наглую улыбку. Даже чувствовал, как под его кулаком хрустят лицевые кости черепа. Какое же это было бы наслаждение…

Как божий день ясно же было, что этот тип не об интересах рода «радеет», а своем собственном кармане. Решил, что нашел неопытного юнца и начал ему «втюхивать» красивую сказку про опытного управленца и «решалу». Все его советы с точки зрения интересов всего рода Скуратовых и гроша ломанного не стоили. Даже напротив противоречили им. Взять хотя бы тот самый проект по разработке автономных мобильных тяжелых боевых платформ, по сути сверхтяжелых боевых машин с высокой степенью автономности и высшей степенью защиты. Сегодняшние стрелковые и пушечные комплексы, которые довольно легко уничтожались магами, новым разработкам и в подметки не годились. Уже существовавшие прототипы, к сожалению, стоившие безумных денег, могли на равных сражаться с довольно сильными магами при прочих равных условиях. И это все предлагалось даже не свернуть, а продать какому-то очередному прощелыге. Охренеть, ценный совет!

-… Естественно, маги будут решать на поле боя. А это все блажь, покойного дядюшки. Нужно нанимать больше маго…

Точка кипения была, наконец, достигнута. Александр резко встал с места и со всей силы ударил кулаком по столу, отчего массивная столешница из мореного дуба с жалобным треском распалась на несколько здоровенных кусков.

— Пошел вон! — тут же рявкнул парень, уставившись бешенным взглядом на гостя. — Пошел к черту со своими советами! И чтобы тебя я в этом кабинете больше никогда не видел! Читай по слогам: ни-ког-да!

Холеный господин несколько секунд был в шоком состоянии. Никак видно не ожил такого взрыва эмоций от «сопливого» юнца, как он считал. Правда, в себя он пришел довольно быстро. Не менее резво вскочил на ноги и, окрысившись, зашипел на парня:

— Что? Ты, безродное быдло, посмел на меня открыть свой грязный рот?! Кто ты, вообще? Сын подзаборной шлюхи, никогда не знавший своего отца?! А я урожденный Скуратов! Я истинный аристо! Магик! — холеной красивое лицо мужчины сильно исказилось, превратившись в мерзкую, источавшую ненависть маску. Гость сделал шаг и, вскинув руки перед собой, начал сплетать ими магические пасы. — Видно, пришло время показать твое место…

Наверно, во время ссоры на каком-то светском рауте или во время дуэли на городской площади эти громкие слова и картинные позы были бы к месту. Здесь же у него не было ни шанса.

— …Заставлю целовать мои туфли, — от мага дохнуло холодком, между пальцами проскользнули ледяные искорки. Он набирал энергию. — Безродн…

Не успел! Четыре шага, что их разделяли, Александр пролетел в одно мгновение, размазавшись в воздухе, и нанес всего лишь один удар в челюсть. Лишь в самый последний момент он сдержал силу, почувствовав, что сейчас с легкостью проломил бы бетонную стену, а то и стальную плиту.

— А-а-а…, — заорал было прощелыга, но тут же заткнулся, ибо его выбитая челюсть повисла на одних лишь сухожилиях. — Хрр-р-р-р, — уже хрипел он с огромными красными на выкате глазами. Капилляры в них полопались, отчего белки казались залитыми кровью. Трясущимися руками, мыча от дикой боли, гость пытался удержать висевшую челюсть. — Хр-р-р-р-р.

Теперь уже спешить смысла не было. Поэтому парень медленно сблизился с ним, наклонился и тихо-тихо спросил:

— А маги точно решают на поле боя? Ты маг, и что? Решил? А теперь вали отсюда. Будешь мешаться под ногами, позавидуешь мертвым. Поверь мне, я умею причинять боль.

Александр схватил его ладонь и очень медленно стал ее сжимать. Что для него человеческая кисть, если он, как обычную глину, сминал трехсантиметровые железные прутки.

— У-у-у-у, — заскулили гость, уже совсем не похожий на того холеного красавца, что не так давно вошел в кабинет. Промежность намокла, из под ног потекла вонючая струйка. — У-у-у-у.

… После этого случая Александр стал носить с собой пистолет с экспансивными пулями, понимая, что однажды он может просто не успеть. Предчувствие его не подвело, и уже через пару дней после этого инцидента его снова попытались «прощупать». Очередной родственник, конечно, маг, которого «грамотно подогрели», решил вызвать парня на дуэль. Свои действия дуэлянт объяснил до безобразного просто: мол, не имеющий способности к магии, человек не может занимать место главы такого славного рода, как Скуратовы.

-…Глава, — с презрением выдавил мужчина из себя это слово. — Ты, естественно, можешь отказаться. Лучше откажись, — снисходительно ухмыльнулся, катая на ладони огненный шар. — Поживешь, ведь жизнь это хорошо.

Дуэлянт развернулся к остальным родственникам, которые стояли позади него и заняли почти весь холл скуратовского бизнес-центра. И на их лицах парень увидел полное одобрение сказанным словам.

Словом, требовался еще один урок, максимально показательный урок этой стае. Ведь, все эти родственники были именно звериной стаей, которая понимала только язык силы. Несмотря на все их дорогие костюмы, шелковые платья и бриллиантовые колье, им требовался лидер, вождь, которого они будут не столько уважать, сколько бояться.

Мужчина повернулся обратно и увидел перед своими глазами зрачок пистолета. От неожиданности дернулся… и получил пулю.

Оглушительно бахнул выстрел! Затылок мужчины раскрылся, словно диковинный южный цветок. Плоть, мозги и волосы разлетелись веером на стоявших позади него родственников. И лишь после этого обезглавленное тело свалилось на пол.

— У кого-то еще остались ко мне вопросы? — Александр стволом пистолета выразительно почесал щеку.

Толпа тут же отпрянула к стене. Кто-то из-за спин пискнул и свалился.

— Не будете мешать, род снова встанет на ноги. Я знаю, как это сделать, — он знал, что сейчас нужно произнести именно это. После шока им нужно дать ясное и понятное объяснение, которое бы всех устроило. Собственно, он и дал это объяснение. — Все станет, как и раньше.

-//-//-

Тот день Марине Скуратовой особенно хорошо запомнился. Буквально врезался в память, и после вызывая дрожь и холодный холодок между лопаток. Хотя чего-то эдакого она ожидала от родственников и не сильно удивилась, когда на нового главу рода обрушилась настоящая лавина разного рода «наездов».

Первые несколько дней во всей этой дурно пахнущей «движухе», царившей вокруг Максима Скуратова-Соколова, ее названного брата и нынешнего главы рода Скуратовы, она никак не участвовала. Вообще, старалась держаться подальше от всего двусмысленного, что могло бы ее скомпрометировать. Хотя соблазн вмешаться в разворачивающуюся подковерную борьбу за власть был огромен. У нее просто «чесались руки» поучаствовать в чем-то эдаком. Ведь, на кону стояло такое, что дух захватывал.

-…Мариша, с твоей красотой, умом, ты просто обязана быть с нами. Обещаю, не пожалеешь. Как только безродный уйдет, станешь советником главы, — шептал ей в темном коридоре очередной то ли претендента на место главы рода, то ли заговорщик. — Подумай сама, кем тебе быть: киснуть тут со своими игрушками или подняться на самый верх? Разве ты сама этого хотела?

— Мариночка, куколка моя, — шептался с ней еще один слащавый блондин-родственник, отстаивающий интересы другого крыла заговорщиков. — Никого не слушай! Ты же у нас умненькая и должна понимать, что не сможешь вечно оставаться одна. Тебе все равно придется определиться, с кем ты: с этим или с нами. Неужели кровь рода для тебя ничего не значит? Думаешь, он тебя отблагодарит? Ха-ха! Ты для него никто и звать тебя никак. Для нас же ты наша, своя… С нами у тебя начнется совсем другая жизнь, — соблазняли ее красивыми картинами нового будущего. — Неужели не хочешь этого?

Естественно, девушка всегда хотела настоящей власти. Эта едва не физически ощущаемая субстанция буквально сводила ее с ума, обещая совершенно новую жизнь без рамок и границ. Ведь, именно властью она грезила последние годы, когда никто в семье «ни во грош ее не ставил» и видел в ней лишь красивую дурочку. Может именно сейчас и пришел нужный момент, когда все измениться, и она займет по праву принадлежащее ей место?

Признаться, некоторое время Марина колебалась. Всерьез рассматривала варианты, представляя, что может случиться после. Новое будущее соблазняло ее, манило, заставляя терять голову от открывающихся перспектив.

Девушка и сама видела шаткость положения нового главы, что тоже ее подталкивало сделать «правильный» выбор. Предать в такой ситуации значило не предать, а лишь предвидеть. Зачем идти ко дну в заведомо проигрышной ситуации, если есть возможность «переметнуться» в другой лагерь и присоединиться к победителям. Ведь, многое, почти все, было против главы рода: его неопытность, отсутствие у него магического дара, недовольство большей частью родственников его вступлением в права наследства, пока непонятное для всех холодное отношение к нему со стороны императора. А были еще другие признаки, о которых вряд ли стоило упоминать. Словом, все было против него. И зачем тогда ей «погибать» вместе с ним?

Однако, было одно «НО», которое всякий раз ее останавливало. Точнее оснований было несколько, но одно из них — ее страсть к Максиму — ей было более чем понятно. Разумом она прекрасно понимала это зов естества: парень был недурен собой, надежен, как скала, с принципами, чем и отличался от остальных. Чисто по-женски, по-бабьи она «текла» от всего этого. А после того, как он освободил ее от этого маньяка князя Юсупова, у Марины, вообще, начало «крышу сносить» от парня. Словом, эта животная страсть ей была хорошо понятна и не вызывала никаких вопросов. При случае она бы, наверное, смогла через нее перешагнуть.

Только было и другое «НО», которой уже представляло более серьезное основание для беспокойства и даже тревоги. Уже несколько раз Марина замечала в нем какое-то странное состояние, когда парень радикально менялся. В моменты стресса или какой-то опасности Максим становился совершенно другим: невероятно собранным, холодно-отстранённым. Казалось, над остальными мелкими и жалкими людишками возвышался огромный великан, для которого все их страстишки и проблемки были крошечными и ничего не значащими. В такие минуты он вел себя совершенно иначе: с легкостью нарушал любые правила, переступал через любые границы, не слушал никаких известных авторитетов. Представал нечеловечески чужим, напоминая безумного хирурга-маньяка, копошившегося во внутренностях еще живых жертв. Как это ни странно, но девушке, в отличие от всех остальных, удалось очень точно подметить особенности того состояния сверхсобранности, сверхпогружения, в котором находится интел в минуты особой потребности.

Именно это ее и останавливало от того, чтобы поступить так, от нее ждали и так, как диктовала местная нормальность. Ведь, интриги и предательство в такой ситуации не были чем-то особенным или ненормальным. Наоборот, среди аристо ради власти были готовы на все.

-Нет… Подожду, — в какой-то момент, затолкнув все свои желания подальше, решила Марина. — Даже попробую помочь…

И уже скоро ей представилась возможность это сделать.

К концу недели, как Максим Скуратов-Соколов уже был главой рода, в офис, который временно стал их штаб-квартирой, пришло извещение от Совета Боярской Думы, принесенное молчаливым молодым господином в черном костюме. Извещение, адресованное лично главе рода, сообщало просто невероятные известия: глава рода Скуратовых, господин Максим Олегович Скуратов-Соколов приглашался на слушания по иску службы имперской безопасности о признании недействительным акт его усыновления боярином Скуратовым Еремеем Ефграфовичем. И это был удар явно посильнее тех, которые наносили по главе рода их совместные родственнички. Тут в дело вступали бюрократические механизмы империи, от которых было не отмахнуться с помощью пули и пистолета. Здесь бороться следовало на очень зыбком административном поле, где все преимущество было у императора, который, понимала и Марина и ее брат, стоял за этим ударом.

— Если иск был подан, то, значит, безы на что-то надеются. У них что-то обязательно должно быть в рукаве — какая-то карта, — Марина подошла к парню, впавшему в глубокую задумчивость. Казалось, тот провалился в глубокую яму, из которой ничего не видел и не слышал. — Знаешь, а я знаю, что мы можем сделать…

Тот очнулся и внимательно посмотрел на нее. Видимо, его зацепило слово «мы», которое она раньше никогда не произносила. Ведь, это была заявка, как минимум, на совместные действия, что было очень ценно в такой ситуации.

— Уверена, они этого хода не ожидают…

Глава 3. ОТветный удар

-//-//-

Уже с самых первым минут стало ясно, что ни о какой случайности или совпадении не могло быть и речи. Это была самая настоящая целенаправленная скоординированная атака по всем возможным фронтам: информационном, экономическом, правовом, политическом и т.д.

Сначала «взорвалась» информационная бомба, рванувшая так, что отголоски взрыва разлетелись по всей сети. Почти по всем главным и не очень информационным каналам почти одновременно появилась новость об иске службы имперской безопасности о непризнании акта усыновления Максима Олеговича Скуратова-Соколова. Эта новость начала муссироваться на все возможные и невозможные лады. Выступали с разъяснениями юристы, разбиравшие на «части» сам акт усыновления, оценивающие сильные и слабые стороны документа. На экранах появлялись «разнокалиберные» историки — кандидаты и доктора наук, академики, приводившие все мыслимые и немыслимые параллели с уже произошедшими историческими событиями. От них не отставали десятки «знатоков» аристо, светских «львов и львиц», на все лады полоскавших «грязное» белье семейства Скуратовых. За ними следовали крупные экономические аналитики, со скоростью пулемета изрыгавшие разнообразные экономические инсайды. Пророчили Скуратовым неимоверные проблемы: банкротства базовых для рода корпораций и предприятий, распродажу имущества, задержку по выплатам дивидендов акционерам и т.д.

О тщательной подготовленности атаки говорило и качество выбрасываемого в сеть контента, которые аналитики Скуратовых оценили, как «очень высокое». Все было добротно скроенное, с двойным, а то и тройным дном. Наблюдалась строгая направленность, в зависимости от субъекта, на которого было направлено информационное воздействие. Для основной массы людей, которые сутками зависали в сети и особо ни в чем не разбирались, выбирался очень простой контент с максимально яркими картинками и экспрессивным сюжетом. Транслировался настоящий сериал с его неизменной атрибутикой в виде страстей, эмоций, постоянного движения. Здесь ничего не объяснялось, а просто констатировалось: черное и белое, правильное и неправильное. Для немного меньшинства профессионалов, которые имели какой-то вес обществе, рассказывалась совсем другая история с иными акцентами и героями. Тут давался очень серьезный и взвешенный контент, который, правда, подводил к аналогичному выводу — «Скуратовы идут ко дну».

Чуть позже, когда информационная атака набрала свою мощь и оказала первое воздействие на общество, незамедлительно начался второй этап — атака на экономические активы рода Скуратовых.

В какой-то момент многочисленные мелкие держатели акцией крупных скуратовских корпораций начали избавляться от своих активов. На рынок одномоментно было выброшено столько ценных бумаг, что их стоимость в несколько раз превысила их недавнюю цену. Одновременно к представителям скуратовских концернов обратились внушительная часть держателей залоговых облигаций для их обналичивания. Их не смутило даже то, что они оказывались в значительном проигрыше из-за потери процентов. Последнее тоже указывало на то, что род собирались «сливать».

Собственно, это и послужило основной причиной развернувшейся паники на бирже. Слух о том, что на род Скуратовых началась мощная атака, которая приносит свои плоды, мгновенно разнесся по всем заинтересованы лицам. И реакция не замедлила себя ждать. Подавшиеся панике трейдеры начали в массовом порядке избавляться от все ценных бумаг, так или иначе связанных с родом Скуратовых. На рынок было выброшено еще акций на сотни и сотни миллионов рублей только по самым скромным подсчетам.

Уже к концу дня, получившему наименование «Черный вторник», перед родом Скуратовых открыто замаячила финансовая бездна, которая должна была поставить в его судьбе окончательную точку. Вкупе с военным поражением экономическое даже не поставило бы род на колени, а просто растоптало бы его.Можно было забыть о месте в Золотой десятке боярских родов империи, оказавшись самым обыкновенным захолустным имперским родом. Последнее, едва ли не автоматически означало бы потерю большей части предприятий, земель, людей и, естественно, влияния.

Естественно, Скуратовская команда «не спала» и как могла пыталась противостоять этой атаке. Были задействованы все возможные и невозможные средства защиты. Во всю мощь заработала пропагандистская машина на подконтрольных роду медийных холдингах, где пытались побороть общую новостную повестку с негативной на позитивную.

-//-//-

Огромный конференц-зал «Скуратовский башни» едва вмещал приглашенных, которые сейчас олицетворяли собой всю элиту рода — экономическую, политическую, военную и медийную. Все ответственные за крупные активы рода сейчас внимательно смотрели на главы — черноволосого парня с невероятно тяжелым пронзительных взглядом, которым сейчас тот буравил очередного выступающего:

— … Это конец, Максим Олегович, — уныло подытожил свою почти получасовую речь глава всего финансового сектора Скуратовых, невысокий холеный мужичок с аккуратной бородкой и общиной плешью на макушке. Вся его неказистая внешность вдобавок гармонично дополнялась трагичным выражением лица из категории «все пропало». — Мои люди испробовали буквально все, что могли. Мы выкупал свои акции, пока была возможность. Пытались договариваться с держателями облигаций. Умоляли, намекали, грозили им судом, в конце концов. Бесполезно. Тренд все равно не удается переломить. Идет слишком сильное давление. Это точно конец.

Мужичок вытащил из нагрудного кармана пиджака платок и промокнул пот на лбу. Затем из нагрудного кармана взял небольшую таблетницу и, вскрыв ее, положил под язык небольшую желтую капсулу. После, подумав мгновение, взял еще одну.

— Что твои люди сейчас могут предложить? — глава рода мерно прохаживался за сидевшими у огромного овального стола людьми, отчего им приходилось все время вертеть головами. — Что необходимо нам сделать в первую очередь, чтобы стабилизировать ситуацию? Быстро! Первое, второе, третье.

Финансист растерянно развел руками, развернувшись к главе. Он, словно не понимал, к чему эти вопросы. Ведь, и глупцу было совершенно ясно, что все потеряно. Они просто физически ничего не смогут сделать. У них почти не осталось ресурсов, чтобы противостоять такой мощной атаке по всем фронтам.

— Я жду, — недовольно произнес парень, остановившись возле мужчины. Ледяной взгляд главы не предвещал ничего хорошего, отчего всем стало не по себе.

— Да, да, я все понял, — тут же забормотал толстячок, суетливо пряча платок в карман. — Конечно, план действий был давно уже разработан. В свое время мы не раз проигрывали подобные сценарии и были в определенной степени к ним готовы.

Глава насмешливо хмыкнул на эту тираду. Мол, какого же хрена, вы тогда ничего не можете сделать сейчас.

— Так, Максим Олегович, сейчас ведь совершенно другая ситуация, — совершенно правильно поняв невысказанный вопрос, начал оправдываться финансист. — После недавних событий мы обескровлены. Мы даже не можем рассчитывать на активы союзных родов. Все, к кому мы обращались, разводили руками и кивали на непростую обстановку. Мол, нам тоже моет «прилететь»... Э-э-э...

Глаза у парня стали нестерпимо синего цвета. Кое-кто потом даже утверждал, что они у него начали светиться изнутри. Хотя, наверное, показалось.

— Ты, олух царя небесного, глухой? — с нескрываемым раздражением заговорил глава, тыча указательным пальцев в грудь толстячка. А тот при каждом тычке болезненно морщился и охал. — Тебе что непонятно в моем вопросе? Я же спросил, что нужно сделать в первую очередь для стабилизации ситуации? Самое главное?

— Так это... Э-э-э, — испуганно захлопал глазами тот. Похоже, еще немного и главного финансиста рода хватит удар. Больно уж сильно тот побледнел и стал чаще хватать воздух ртом. — Все подсчитано, конечно... Э-э-э... Вот здесь все есть... Нужно примерно девять миллиардов рублей, а лучше десять миллиардов.

Прозвучавшая сумма была такой, что в конференц-зале мгновенно воцарилась мертвая тишина. Сидевшие едва дышали, пытаясь переварить эту цифру. Всем было ясно, как Божий день, что достать такие деньги сегодня, да и завтра будет просто физически невозможно. Может быть получилось бы собрать десять миллиардов рублей после продажи всего имущества рода, но кто им даст это сделать.

— Да, именно так... Десять миллиардов рублей, — еще раз произнес финансист, вновь вытащив из безбилетницы желтую капсулу и положив ее себе в рот. — Это позволило бы выкупить самые «горящие» акции и сбить основной накал паники. А потом можно было бы работать с оставшимися активами целенаправленно. Правда, думаю, что в этом фантастическом сценарии многие бы тут же забрали бы свои претензии назад. Ведь, мы показали бы свою платежеспособность и больше не имело смысла давить. Только где взять эти пресловутые десять миллиардов?

Такой вопрос, как и водится, прозвучал в пустоту или тишину. Сидевшие с недоумением молча переглядывались. Ясно же было, что им не достать таких денег.

— Понятно! — буркнул парень и махнул рукой на финансиста. — Садись на место. — Сейчас со всем разберемся.

Вновь воцарилась тишина. Взгляды людей снова скрестились на главе рода, сделавшим столь смелое заявление.

Парень подошел к своему месту во главе стола. Достал коммуникатор и набрал какой-то номер.

— Господин Рукавишников, добрый день! Надеюсь, узнали? Значит, богаты мне не быть. Ха-ха-ха...

Столь известная фамилия прозвучала, как гром среди ясного неба. Рукавишников, возглавлявший ассоциацию крупнейших торговых объединений империи «Золотая купеческая сотня», был для сидевших здесь небожителем. Пусть он и не аристо и магик, но его влияние тем не менее распространялось далеко за пределы империи.

— Беспокою по поводу вашего предложения. Надеюсь, оно еще в силе? Отлично. Я с вами... Помнится, вы обещали мне помощь. Вы ведь уже в курсе, что происходит? Поэтому понимаете, что мне нужно.

Сидевший в паре шагов глава финансового сектор снова вскрыл свою таблетницу. Хотя не факт, что сделал он это от безысходности. Может, наоборот, от надежды. Ведь, господин Рукавишников, пожалуй, сейчас был единственным человеком в империи, который мог им помочь.

— Переводите на родовой счет ровно десять миллиардов рублей. Сейчас мой юрист приедет с необходимыми бумагами. Что говорите? Не нужно?! Доверяете, значит. Я это очень ценю...

Возникла небольшая пауза, словно парень что-то для себя решал. Наконец, он чуть качнул головой, видимо, приняв какое-то решение.

— А знаете, такое доверие требует ответного шага с моей стороны, — конференц-зал замер, а все присутствующие в нем «превратились» в каменные статуи. — Через неделю мои фармкомпании начнут выпускать один препарат, который вас должен заинтересовать. Уверяю вас, это не какое-то обычное лекарство. Это средство, которое помогает со стопроцентной гарантией. Вы лучше приезжайте ко мне, где сами все и увидите... Вот и хорошо. До встречи, господи Рукавишников.

В полном молчании глава рода спрятал коммуникатор во внутренний карман пиджака и улыбнулся.

— У нас будут деньги...

В этот самый момент что-то у кого-то в кармане раздалась громкая трель звонка. Головы повернулись в сторону главного финансиста, который тут же заерзал по своим карманам в поисках источника этого звука.

— Простите... Звонок... Ведь такая ситуация и я всегда должен быть на связи, — оправдывался он, неуклюже тыкая пальцами в найденный коммуникатор. — Ой! Боже мой...

Внезапно «схватился» за сердце. Из ослабевших пальцев выпал гаджет и со стуком свалился на поверхность стола.

— Боже... Есть... Пришло... Десять миллиардов рублей, как одна копеечка, — с блаженной улыбкой забормотал он ослабевшим голосом. — Десять миллиардов рублей...

Глав рода резко встал из-за стола.

— Ответить нужно максимально жестко. Противники рассчитывали, что раздавят нас и вложились во все это по максимуму. И в этом была их ошибка. Поэтому прямо сейчас нужно экстренно выкупать все наши акции, которые только есть на рынке. Важно, чтобы скупка велась по всем каналам и из всех источников. Пусть создастся впечатление, что в дело вступили еще игроки. Это позволит нам выиграть время и вернуть под наш полный контроль все проблемные активы... А после... Кстати, где наш медийщик?

С самого дальнего конца стола немедленно поднялась моложавая рыжеволосая женщина лет с чернильно-черными волосами, аккуратно уложенными в длинный хвост на затылке. Затянутая в идеально подогнанный по ее гибкой фигуре темное платье, она напоминала собой черную пантеру.Впечатление это еще больше усилилось, когда она заговорила.

— Да, мой глава, — прозвучал мурлыкающий грудной голос, от которого все волоски на теле вставали дыбом. Буквально физически чувствовалась, как от женщина исходила неимоверно притягательная животная сила. — Здесь и жду ваших приказов, — и говорила она, словно специально, так, будто бы старалась соблазнить. — Любых приказов...

Воображение сидевших мужчин, да и некоторых женщин, уже рисовало, как она избавляется от одежды, бросая ее предметы прямо на стол. Эротично изгибается и остается лишь в ажурном шелково белье, непременно, черного цвета. Закрепляя созданный ею эффект, женщина призывно улыбнулась.

Однако, все ее усилия пропали внуне. Парень лишь мазнул по ней безразличным взглядом. Хотя усилия этой женщины-вамп оценил, как весьма высокие. Признаться, в первые мгновения его зацепило, скажем больше, обожгло. После же разумное начало интела возобладало и сразу же пелена возбуждения спала. Стали невооруженным глазом заметны специальные психолингвистические приемы, которые активно применяла женщина: особо подобранный низкий тембр голоса, грамотно расставленные слова и сделанные акценты на некоторых из них, пристальный взгляд в направлении переносицы, и, конечно, же эффектная зовущая поза. Все это в комплексе выглядело особенно, хотя убойным аргументом, особенно, если было направленно на неоперившегося юнца, каким некоторые его до сих пор еще считали.

Правда, приходили на ум и вопросы о таком поведении именно сейчас, когда буквально на волоске висела судьба всего рода, то есть их всех. К чему это было делать именно сейчас? Что больше не было возможности уединиться и продемонстрировать всю убойную силу своего оружия? Сейчас же она казалась инородным пятном посреди всего собрания, отвлекающим все внимание на себя. Неужели у нее вдруг внезапно где-то и что-то зачесалось? Странно...

— Я хочу, чтобы вечером во всех вечерних новостях прозвучала следующая информация, — сделал он паузу, а затем продолжал. — Боярин Скуратов-Соколов Максим Олегович и боярыня Скуратова Марина Еремеевна готовятся к бракосочетанию, которое состоится после окончания всех надлежащих подготовительных процедур. Эта новость заткнет рты у наших недоброжелателей и выбьет почву из ног тех, кто надеется пошатнуть мою власть. Приступай немедленно, с боярыней уже все оговорено.

После окончания совещания, когда ободренные участники начали расходится, парень махнул рукой главе медийной службы. Та с готовностью остановилась.

— У нас остались с вами еще кое-какие нерешенные вопросы, — глава подошел к двери конференц-зала и защелкнул ее, зафиксировав в закрытом положении. — Думаю, именно сейчас их нужно обсудить.

У той тут же замаслились глаза и она быстро закивала головой. Мол, обязательно и с превеликим удовольствием. По крайней мере, именно так можно было интерпретировать невербальные знаки, которые она подавала.

Женщина облизнула рот, чуть куснула нижнюю губу. Затем уселась прямо на стол, чуть поерзав внушительными ягодицами.

— Я готова, мой глава, — ее голос стал еще бархатистее, хотя куда уж больше. Холеные пальчики положила на свои бедра и начала очень медленно задирать юбку. Буквально по миллиметру двигалась вверх ткань, все больше и больше интересного открывая жаждущему взгляду. Наконец, показалась полоска чулок, за которой сверкнуло белоснежная кожа бедер. — Приказывай...

Она оставила подол в покое, совсем немного не доведя дело до конца. Специально, чтобы это сделали за нее. Ведь, некоторым нравиться чувствовать и особенно демонстрировать свои силу и власть. Опустилась на локти, чуть выгибая спину. Улыбнулась и призывно кивнула. Мол, давай, действуй. Я уже вся горю...

— Хорошо, — проговорил парень насмешливым голосом, совсем не обращая внимания на ее позу, открытую взору сочную грудь, показавшийся живот, белые бедра и манящую глаз красную полоску трусиков. — А теперь рассказывай, на кого работаешь...

Вздрогнув всем телом, женщина попыталась вскочить. Дернулась, но сразу же уперлась в его колено.

— Говори! — он навис над ней, все сильнее и сильнее давя коленом на живот. — Раздавлю...

Она еще раз дернулась. В отчаянии попуталась достать его тонким стилетом, непонятно откуда оказавшимся в ее руке. Бесполезно.

— Думала, самая умная? Зря. Не глупее тебя здесь люди работают, — ухмыльнулся глава рода, продолжая давить на ее живот. Ту уже с трудом дышала. — Мне уже давно доложили, что наша медиа служба себя очень странно ведет. Почему-то все время немного запаздывает. Вроде бы все правильно делает, но немного не вовремя. Не объяснишь, почему это так происходит? Мы уже пару недель в чертовой заднице, а в медийном поле нас почти нет. Как же это так?

Еще добавил усилий, отчего женщина захрипела. Лицо стало багровым от прилившейся крови.

— Хр-р-р... Я не знаю... Ничего не знаю..., — с трудом выдавливала она из себя слова, извиваясь от сильной боли. — Отпусти... Я всегда была предана...

У парня брови от удивления поползли вверх.

— Предана? Хм, интересно. А как же твои тайные счета? Какого черта там охрененные суммы прокручиваются? Признаться, такое количество нулей там и меня поразило.

— Хр-р-р-р... Скажу... Я все скажу, — наконец, сдалась женщина, закатывая глаза. — Я работаю на...

-//-//-

Сообщение в корпоративном издании.

«Сегодня скоропостижно скончалась генеральный директор медийного холдинга «Скуратовский голос» Симоненко Татьяна Александровна. Весь коллектив холдинга, ее коллеги, друзья соболезнуют ее родным в такой утрате. Максим Олегович Скуратов-Соколов сообщил, что род не оставит без помощи ее родных и установит ежемесячное содержание для ее двух дочерей. По достижению ими совершеннолетия род Скуратовых предложит им на выбор любой вуз столицы для поступления».

Глава 4. Еще шаг вперед

-//-//-

Всё-таки им удалось переломить ситуацию. На счета ключевых корпораций рода было одномоментно выброшено более 13 миллиардов рублей, что сразу же сказалось на рынке. Падение стоимости акций своих мегаконцернов сначала замедлилось, а затем полностью прекратилось. Через некоторое время уже наметился тренд на рост. К ночи к моменту закрытия биржи все было кончено: они почти полностью отыграли назад.

— Вот и все. Похоже, мы выдержали удар, — громкого произнес Александр, поднимаясь из кресла. От многочасового сидения за гигантскими мониторами оперативного центра, затекло все тело, сковав мышцы в твердый доспех. Он с чувством потянулся, наполняя помещение хрустом. — Не просто это оказалось, совсем не просто...

Почти сутки он в режиме реального времени управлял всеми активами рода, играя с ними, словно безумный пианист на фортепиано с тысячами клавиш. Реагировал на малейшие колебания рынка, сразу же направляя туда тысячи виртуальных рублей или, наоборот, изымая столько же. В одном секторе срочно покупал акции, в другом продавал, в третьем выжидал. Через определенный цикл времени менял последовательность действий на обратную.

Работа в таком сверхфорсажном интеллектуальном режиме далась ему очень не просто. Одежда, когда она встал с места, висела на нем мешком. Лицо сильно осунулось, цвет изменился на серый. Но настроение, напротив, было на подъёме. Ведь, ему в очередной раз удалось отбиться.

— И как теперь наши дела? — парень повернулся к одному из своих аналитиков, что все это время помогали ему в игре на бирже. — Лучше?

— Господин, — старший аналитик тут же вскочил с места и уставился на него, едва не пожирая глаза. После известных событий, когда показательно «разобрался» с очередным нахалом из родственников, его авторитет взлетел до небес. Любые приказания выполнялись не просто быстро, а молниеносно, что сейчас и демонстрировал аналитик. — Вы сделали невозможное! Фантастика! — не мог «не лизнуть» подчиненный. Тянулся так, как не каждый военный мог. — Мы полностью вернули под свой стопроцентный контроль активы всех наших корпораций! Сто процентов! Причем большую часть наших акций мы выкупили по самой низкой цене, выиграв почти половины прежней стоимости акций. Это колоссальные средства! Да прежние держатели теперь волосы на себя рвут! — не сдержавшись, улыбнулся аналитик. — Мы поставили им шах и мат!

Дальнейшее Александр уже не слушал. Не было смысла. Было ясно, что они выиграли этот раунд с большим перевесом. Император, а его вина в этой атаке на активы рода была видна невооруженным глазом, получил мощный щелчок по носу. И у них образовалась временная передышка, которая может закончиться в любой момент. А, значит, нужно готовиться к следующему раунду.

— Хорошо. Продолжайте следить в оба глаза. Стратегия остается следующая. Непрерывно давим на конкурентов в наших секторах. Нужно по максимум использовать панику на бирже. Они хотели обратить ее в свою пользу, а мы сделаем это лучше них.

Закончив давать указания, парень вышел из оперативного центра. Через некоторое время его ждала очень важная встреча, к которой еще надо было подготовиться.

— Посмотрим, что скажет Рукавишников по поводу препарата. Шокировать, конечно, не будем. И слабой дозы за глаза хватит…

Он уже давно решил, что препарат, задействующий внутренние резервы организма, придется выводить на рынок. Только так он мог обезопасить себя от «хотелок» сильных мира сего.

Естественно, саму технологию производства выпускать из рук даже и не думал. Партнеру придется довольствоваться лишь посреднической ролью при продаже этого явно эксклюзивного продукта. В его положении даже союзнику приходиться доверять с оглядкой.

— Онуфрий Иванович! — с улыбкой поприветствовал он Рукавишникова, который его уже ждал в приемной. — Прошу извинить за то, что заставил вас ждать. Дела, — извиняюще развел руками парень.

Они сердечно поздоровались, обнялись, похлопав друг друга по спине. Сейчас их объединяло больше чем взаимный интерес, но и тайна.

— Ничего страшного, Максим Олегович. А я ведь наслышан, очень даже наслышан о ваших ночных подвигах. Вы такого дали, что вся столица гремит, — с удивлением покачал головой Рукавишников, всем своим видом показывая, что шокирован. — Прямо взнуздали биржу. Признаться, удивили. Ожидал, что будете осторожнее действовать. Поздравьте своих аналитиков. Они у вас настоящие профессионалы.

Парень снова развел руками, ничего не отвечая. Не скажешь ведь, что никакой заслуги его аналитиков в этом не было. Сидели, как попки у экранов, и четко выполняли все его указания.

— Помнится, ты что-то про какой-то чудодейственный препарат говорил, что чуть ли не мертвого на ноги поставит. Говорил, что хороший прибыток можно с этого получить. Вот, пришел посмотреть на товар, — будущий партнер уже не улыбался. Ведь, дело шло о больших деньгах, рисовать которыми он не был намерен. — Приступим…

Александр кивнул: действительно, чего терять время. Тем более у него было что показать и предложить. Он ведь целую программу подготовил, чтобы показать товар лицом.

— Кстати, Онуфрий Иванович, это вы не прихрамываете случаем? — парень вдруг заметил, что купец чуть Рукавишников чуть приволакивает правую ногу.

— Да, подагра, будь она неладна, — махнул рукой мужчина, скривившись. — Опять «стрелять» начала. Что-то в последние дни хуже стало… Вроде терпимо пока. Пошлите лучше посмотрим, что вы там приготовили. Хм, Максим Олегович, что это вы так на меня смотрите?

Взгляд, действительно, у парня в этот момент стал особенно цепким и многообещающим. Обострившуюся подагру тот явно воспринял подарком с небес, который позволит на все сто процентов продемонстрировать возможности своего препарата. Лучшего было и не придумать.

— Конечно, пошлите. Один из лабораторных комплексов у нас ниже по этажу. Лифт вот там, — он пошел первым, показывая дорогу. — Буквально за поворотом.

Лабораторный комплекс занимал почти весь этаж, представляя собой примерно десяток полностью изолированных от здания помещений с совершенно автономными источником питания, системой водоснабжения и кондиционирования. Полная автоматизация всех исследовательских процессов не требовала ни помощников, ни охраны.

— Смотрю, вы тут хорошо подготовились, — одобрительно прогудел Рукавишников, когда они пересекали очередную сейфовую гермодверь с цифровым замком. — Одобряю. Секреты должны быть под надежной охраной.

— Вы даже не догадываетесь, партнер, какие тут находятся секреты, — усмехнулся парень, оказываясь в помещении с бесконечными стеллажами. Остановившись у одного из них, он открыл первую попавшуюся коробку и вытащил оттуда самый обычный медицинский дозатор, с помощью которого можно было самому себе здесь инъекцию.

-И этим, молодой человек, вы собираетесь опрокинуть фарм рынок империи? — вид у мужчины был откровенно скептический. Он скорее всего уже о многом пожалел из того, о чем они договаривались. Правда, вида не подал. — Ничего эксклюзивного, честно говоря, я тут не вижу.

Ничего не ответив, Александр плавным движением повел рукой в сторону гостя. Тот даже отшатнуться не успел, когда дозатор коснулся его запястья. Лишь лёгкий холодок почувствовал

— Черт! Что вы себе позволя..., — раздражённо начал он, но нут же умолк. По его телу неожиданно пошла странная волна свежести, после чего Рукавишникова накрыла волна необъяснимого облегчения. Исчезла, словно никогда и не было, ноющая боль в позвоночнике. Полностью отступила тупая головная боль, медленно сводившая с ума при каждом приступа подагры. — Что ты сделал? Ты маг? — нечто похожее он ощущал, когда с ним «работал» очень «хороший» маг. Правда, боль даже тогда отступала лишь на время, после возвращаясь вновь. — Что это было?

Мужчина просветлел лицом. Даже пара морщин на лбу разгладилась. Он несколько раз прошелся туда-сюда. Ничего не почувствовал: боли не было. Тогда осторожно подпрыгнул на месте: раз, два, три. Снова ничего: совершено никаких болезненных ощущений. Как говорится, словно немало годков сбросил: тридцать вряд ли, а пятнадцать — двадцать наверняка.

-Подожди-ка..., — удивление на его лице вдруг сменилось пониманием. До него, наконец, дошло, в чем было дело. — Это он? В смысле это твой препарат?

Парень, улыбнувшись, кивнул. Презентация чудо-препарат прошла даже лучше, чем он это себе представлял.

— Вы, Онуфрий Иванович, только что испытали на себе действие препарата, правда, премиум класса. Более бюджетный вариант действует гораздо слабее, — Александр покачал головой. Мол, есть препарат и для так называемых «бедных». — Однако, даже ему ни одно из современных лекарственных средств и в подмётки не годится. И как, Онуфрий Иванович, годится товар для продажи? Возьмёте торговать им?

Гость, конечно, немного помчался. Для виду, естественно. Ведь, не одна серьезная сделка не заключается быстро. Однако, для себя он уже все решил: нужно брать, так как такой товар оторвут с руками и ногами.

-Возьмусь, — мужчина вновь чуь согнул спину, проверяя, вернётся или нет боль и всякий раз со страхом ожидал, что вот-вот позвоночник отзовутся привычной тупой болью. — А не боишься, что разгадаю секрет препарата и сам торговать буду? — хитро прищурился Рукавишников. Признаться, именно такая гадливая мыслишка почти сразу пришла ему на ум. — Я ведь своих учёных-дармоедов день и ночь заставлю работать на формулой. А как они разгадаю, сам делать буду.

Сказано было, конечно, шутливым тоном, но напряжение все равно чувствовалось неслабое. Не нужно было быть провидцем, чтобы понимать, что такой вариант Рукавишников тоже рассматривает, как возможный.

— Пожалуй, отвечу отрицательно: не боюсь. Вы, конечно, можете попробовать это сделать, когда получите от меня товар на продажу. Я мешать не буду, — парень грустно развел руками, показывая, что даже пальцем не пошевелит. — Только не верю я в это. Слишком многое вы тогда сможете потерять. К тому же образец конечного продукта ни вам ни кому бы то ни было другому ничего не даст. Уверяю вас, ваши научники ничего не могут добиться, ровным счётом ничего.

Александр мог бы ещё добавить, что на современном этап развития генетики и микробиологии местные учёные даже близко не смогут подойти к разгадке, а уж тем более воспроизведению исходного кода препарата. Только зачем Рукавишникову знать лишнюю информацию. Как говорится, во многих знаниях — многие печали.

К тому же само производство он и не думал передавать на сторону. Партнёр должен был заниматься лишь сбытом. Словом, никакого доступа к начальному этапа производства у того просто физически не было

— Вы слишком умны, чтобы идти на предательство, — добавил парень, внимательно смотря в глаза гостя. — И слишком любите жизнь. Не правда ли?

Последнее прозвучало далеко не безобидно. Скореедаже угрожающе. — Мы нужны друг другу... Кстати, есть ведь и препараты экстракласса...

Парень бросил Рукавишникову ещё одну жирную и вкусную наживку, в которую тот просто не мог не вцепиться. Ведь, даже само наименование препарат экстракласса ожидал нечто совершенно особое с потрясающими свойствами. Кто знает, что мог делать уже этот препарат! Лечить смертельно больных?

— А с такими препаратами человек может даже с магом поспорить, — вкрадчивым голосом добавил Александр, «бросая пробный шар». Удар оказался неимоверно точен: у Рукавишникова неимоверно расширились глаза и задрожали губы. — Вы ведь против магом…

-//-//-

Огромный торговый зал, заставленный манекенами с белоснежными свадебными нарядами, был совершенно пуст. Ни единого посетителя в магазине, кроме одного, ради которого и были закрыты все двери.

Консультанты, длинногие девицы с удивительно одинаковыми фарфоровыми личиками и пухлыми губками, почтительно стояли у примерочной с ворохом разнообразных моделей. Ждали, когда госпожа Скуратова соизволит мерить следующий фасон.

Клиент был очень серьезный, поэтому и требовал к себе особого отношения. Девушки уже больше двух десятков платьев ей перетаскали, чтобы она, наконец определилась с фасоном и модельером, к которому обратится.

Вдруг в тишине зала раздались энергичные шаги. Через мгновение из-за поворота показался и то, кому они принадлежали — высокий стройный блондин с шикарными длинными волосами, которые удачно оттеняли его загорелое лицо. Горевшие небесной синевой глаза окончательно дополняли образ соблазнителя, грозы всех женщин и юных дев.

Красавчик шел быстро, энергично размахивая руками. Полы белоснежного плаща развивались за ним, словно паруса быстроходного парусника. Казалось, еще немного и он взлетит, размазавшись в воздухе.

— Девочки, брысь отсюда, — в его пальцах появилась пачка крупных денежных купюр, которые фантиками полетели в сторону консультантов. Тут же все трое бросились подбирать деньги, а через мгновение уже удалялись, стуча каблучками.

Блондин проводил их насмешливым взглядом и повернулся в сторону примерочной, из которой доносилось недовольное девичье ворчание. Взмахнул копной волос и бесшумно скользнул за штору. Теперь настало его время...

Невеста как раз одевала через голову очередной наряд, оказавшийся чуть уже, чем следовало бы. Платье застряло, полностью скрыв ее голову и выставив на всеобщее обозрение аппетитную попу в ажурных трусиках.

— Эй?! Где вы там?! Я же сказала мне нужно платье на размер больше?! — недовольно покрикивала она, подзывая продавщиц. А тех уже и след простыл. —

Оглохли там все? Ой...

Нежные руки (а как иначе? Красавчик тщательно ухаживал за своей кожей) коснулись ее талии и решительно пошли вверх, осторожно поглаживая атласную девичью кожу. Достигли подола платья, остановились и через мгновение скрылись внутри.

— Ой..., — ойкнула девушка, напряглись всем телом. — Максик, напугал... Тебе же нельзя видеть платье до свадьбы... Продолжай, — промурлыкала она, чувствуя, как горячая дрожь от мужских прикосновений проходит по всему ее телу. — Ещё...

Довольно улыбаясь, блондин удвоил усилия. Одна рука осталась там же, осторожно лаская упругую девичью грудь. Другая рука уже ползла ниже, теребя ажурную ткань на попе девушки.

— Ай..., — глубоко вздохнула она, когда мужские пальцы крепко сжали ее ягодицу. — Подожди, Максим..., — но рука и не думала останавливаться, живя своей собственной жизнью. Сжала вторую ягодицу, оставив в покое первую. Скользнула в ложбинку между ними. — Подож ..., — девичье дыхание стало еще тяжелее, прерывистее. — Поцелуй мен...

Изгибая голову, дрожавшая девушка начала поворачиваться. Глаза были полуприкрыты, губы шептали заветное имя.

— Поцелуй меня, — она, наконец, повернулась и встретилась глазами с мужским взглядом. Ее глаза тут же расширились, став круглыми от удивления. — Кузен? Ты? Б...ь! Ты совсем ох...л?

Взвизгнув, Марина с силой толкнула парня в грудь, отчего тот чуть не упал на спину. С хрустом сорвав с себя платье, она скомкала его и тут же запустила бесформенный ком в кузена.

— Скотина! Дурак! Ты куда лезешь?! — кричала она, даже не думая успокаиваться. Ее лицо кривилось от злости, глаза бегали по сторонам в поисках чего-то тяжелого или острого. — Я твои грабли сейчас…

Даже злясь, она выглядела невероятно сексуально. Глаза сверкали. Лицо с тонкими чертами пылало алым цветом. На мраморной коже вызывающе подрагивали упругие груди с дерзко точащими коричневыми сосочками. На подтянутом животике выделялся аккуратный пупок с небольшим бриллиантом на нем.

— Постой, постой, сестренка! — блондин, заметив всплески огня вокруг кистей девушки, тут же вскинул руки в примирительном жесте. — Что ты как неродная? Ведь, раньше тебе это очень нравилось. Помнится, ты именно так просила ласкать себя. Я помню каждую нашу встречу, каждое твое слово. Все это словно отпечаталось в моей памяти, — он выразительно постучал по своему лбу указательным пальцем.

К этому мгновению с ним уже произошла разительная перемена. Из развязного ловеласа парень превратился в убитого горем неразделенной любви человека. В глазах застыли слезы, в голосе надрыв. Просто, безнадежный влюбленный.

— Малыш, ты что? Нам же было так хорошо с тобой? Неужели ты забыла? Помнишь, как ты просила целовать твою шею? Я покрывал ее множеством поцелуев, переходил на твои чудесные ушки, — едва не шептал он, крошечными шажками приближаясь к ней. — Забыла?

— Придурок! — рявкнула она. — Я все расскажу Максиму. Он же тебя в порошок сотре…

Договорить Марина не успела. Кузен мгновенно подскочил и прижал ее к стене, не давай девушке вырваться из его объятий. Крепко сжал ее руки.

— Заткнись, дура! — прошипел он, мгновенно преображаясь в того, кем и был на самом деле — в эгоистичного подонка. — Я ведь тоже могу много чего рассказать, а лучше показать. Помнишь, как мы с тобой играли? Ты была в таком сексуальном белье, что у меня и сейчас встает. Ха-ха-ха. А как развлекались в джакузи, просто сказка. Ты всегда была проказницей… Кстати, у меня остались отличные фотки.

Он наклонился. Коснулся носом ее щеки и глубоко вдохнул терпкий аромат девичьего тела.

— Только вякнешь и все записи окажутся там, где им и место. Уверяю тебя, что фотки отличные. Ты вышла просто потрясающе. Там такие позы, — он даже глаза закатил. Мол, зрелище настолько чудесное, что он и сдержаться не может. — Понимаешь, что тогда начнется?

Трепыхание прекратилось. Марина обмякла, едва не повиснув на нем. Естественно, она все понимала. Записи о тех совсем не невинных развлечениях были совсем некстати. Род Скуратовых и так сейчас находился под сильным информационным прессом, который теперь мог еще больше усилиться. К тому же, кто знает как на все это отреагирует Максим? Ведь, грязи на записях и фото было более чем предостаточно.

— Чего тебе нужно? — сдавленным голосом спросила девушка, с ненавистью глядя на самодовольно ухмыляющегося парня.

Тот глумливо улыбнулся, прекрасно понимая, что она полностью в его власти. Глядя прямо ей в глаза, блондин с силой сжал ее груди. Затем, буквально вжав ее в стену, облапил бедра. Та тут же дернулась в сторону.

— Успокойся, стерва! Не нужна ты мне! Мне достаточно только свистнуть, как текущие телки в очередь вставать будут, — парень убрал руки с ее бедер. — Серьезные люди просили тебе кое-что передать. Слушай внимательно, два раза не буду повторять. С тобой уже не раз говорили о будущем нашего рода, а ты все корячишься. Пойми, тебе все равно придется выбрать сторону. Решай, с кем ты будешь: с безродным или со своей кровью? Пока у тебя еще есть время. Но скоро все изменится… Если поможешь свалить безродного, то сама сможешь занять его место. Поняла? Старейшины дают тебе в этом свое слово…

Напоследок блондин еще раз сжал ее грудь.

— А сиськи классные, Маришь…

Штора после его ухода еще шевелилась, а девушка уже сползала к полу. Едва коснулась его, как закрыла голову руками и тихо заревела: от бессилия, от злости и обиды.

Глава 5. Опять? Ептыть

-//-//-

В уютном помещении, отделанном редкой красоты голубым нефритом, клубился пар, стелющийся по полу и медленно взбиравшийся на стены. Откуда-то снизу шел мягкий теплый свет, играющий необычными тенями на стенах. В самом центре утопал в клубах пара неглубокий овальный бассейн, в котором полулежал человек.

— Хорошо..., — еле слышно фыркнул Александр, дотягиваясь до бокала с вином на столике. Медленно пригубил ярко-красную жидкость, распространявшую вокруг себя изумительный фруктовый аромат. — Хорошо..., смежил глаза, почти полностью погружаясь в горячую воду. Оставшееся на поверхности лицо выражало полное удовлетворение.

Грешен, что оправдываться. Была у парня такая слабость — понежиться в горячей воде, давая полный отдых и телу, и мозгу. Тем более был явный повод: последние несколько дней выдались не просто тревожными и тяжелыми, а убийственно сложными. Насыщенность исключительно опасными для жизни событиями была настолько «плотной» и «жесткой», что не за горами было физическое и эмоциональное выгорание. Требовалось сбросить напряжение, а пассивное ничегонеделание в условиях оздоровительного комплекса в таком случае подходило ему как нельзя лучше.

— У-у-у-ф, — простонал он, чувствуя, как тело медленно теряет вес, ощущение мышц. Все становится невесомым, бесплотным. — Просто чудо.

Руки бессильно лежали на теплых нефритовых бортах бассейна, голова уютно устроилась в подголовнике. Не хотелось двигаться, говорит и даже думать.

В этот момент он кого-то то ли почувствовал, то ли услышал: от двери приближался какой-то человек. Крался на цыпочках, осторожно ставя ноги. Явно не хотел своего обнаружения, что уже должно было Александра насторожить: вдруг, по его душу пришли. Однако, расслабленный парень даже не шелохнулся, сразу же узнав вошедшего. Это было совсем несложно, если умеешь чувствовать окружающее пространство. Ему не нужно было даже глаза открывать: легкий аромат узнаваемых духов, характерный ритм дыхания и ходьбы сказали ему все, что нужно было знать.

— Мариш, присоединяйся. Вода чудо, — негромко проговорил он, чуть качнув головой.

И та не заставила себя ждать. С легким шелестом скользнула на пол невесомая сорочка, распустились волосы, обрушившись водопадом на плечи. В клубах поднимающегося к потолку пара показалась стройная девичья фигура. Из полумрака свет выхватывал то юную грудь, дерзко топырящуюся темными сосками вперед; то подтянутую округлую попу, которой касались распушенные волосы; то независимо вздернутый носик и упрямый взгляд.

— Ой, — чуть вскрикнула девушка, осторожно касаясь пальчика ноги воды. Вроде бы горячая. Но уже через мгновение она пустилась в бассейн.

— Умаялась поди, выбирая платье? — открыв глаза, Александр сочувственно посмотрел на нее. Судя по измученному виду невесты, ей, действительно, сегодня хорошо досталось. — Иди ко мне...

Девичье тело тут же обвилось вокруг него, заставляя кипеть в жилах кровь. Из воды вынырнула атласная ножка и по-хозяйски опустилась на парня. Мужской груди коснулась узкая кисть,скользнувшая вниз сначала осторожно, но с каждой секундой становящаяся все более и более уверенной. Девушка еще сильнее прижалась к нему. С вздрогнувшего парня мигом вся расслабленность слетела.

— Марина, — голос у него стал хриплым, низким, чуть напоминая рык животного. — Марин, ты что?

Он вдруг почувствовал, что она вся дрожит. А лицо, уткнувшееся ему в плечо, подозрительно мокрое. Причем, мокрое оно из-за слез, а не из-за воды бассейна.

— Плачешь? Из-за платья что ли? Не нашла подходящего? — сразу же забросал он ее вопросами. Ничего другого на ум ему даже и не пришло, ведь именно подготовкой к их предстоящему бракосочетанию было занято все ее свободное время. — Плюнь! Хочешь, завтра же лучшие модельеры столицы будут у нашей двери. Выполнят любой твой каприз... Подожди-ка, дело не в платье?

Шутливые нотки мгновенно исчезли из его голоса. Замерли его руки, помогавшие успокаивать Марину. Похоже, дело было серьезное.

— Рассказывай, что случилось? — он сжал ее ее ладони и начал осторожно целовать тонкие пальчики. И всякий раз, когда его губы касались очередного пальчика, она вздрагивала. — Не бойся... Рассказывай...

И она рассказала такое, что парень затаил дыхание. Слушал, боясь лишний раз вздохнуть. Тут, оказывается, еще тот был серпентарий. Он-то думал, что это «на нем клин сошелся», а остальные родичи друг за друга горой. Получалось же, с точностью наоборот: на Марину очень жестко «наехали», пытаясь ее превратить в оружие против главы рода. Старая, как мир история про прекрасную деву, убивающую своего возлюбленного.

-... Уверена, что через этого красавчика на тебя давили именно свои, а не чужие? — снова парень повторил свой вопрос. — Вспомни все, что можно. Могут помочь любые, даже самые незначительные подробности.

Если честно, Александр склонялся к тому, что за всем этим вновь стоит император. Был почти наверняка уверен, что внутри рода ему больше нечего опасаться после недавней показательной расправы.

— Не-ет, это точно не чужие, — всхлипывания уже прекратились и ее глаза с надеждой уставились на него. — Это наши... Ты просто не знаешь, на что они способны. Даже отец не раз мне говорил, что внутри нашего рода есть те, с кем лучше не ссориться. Старейшинами и хранителями рода их называл. Правда, настоящих их имен я ни разу не слышала.

Рассказала она и про еще одну любопытную деталь, связанную с этими старейшинами / хранителями. Выяснилось, что в реальности все материальные активы рода так или иначе, различными скрытными и обходными путями принадлежали старейшинам. Глава рода же оказывался по-сути обычным наемным работником.

— Марин, ты ничего не путаешь? Получается, эти так называемые старейшины, могут в любой момент мне «перекрыть кислород»? — от удивления он привстал в бассейне, нависнув над полулежавшей девушкой. Та, смотря на него снизу вверх, утвердительно кивнула. — Нормально девки пляшут, по четыре штуки в ряд...

Выходило, что его власть, как главы рода, иллюзорна. Существует влиятельный теневой центр, который может легко у него перехватить бразды правления. Это же снова меняло все расчеты.

Он-то думал, начиная «бодаться» с императором, что у него крепкий тыл. А было все, иначе. Его просто на просто могут «слить», когда кто-то решит, что он зашел слишком далеко.

И в этих условиях непонятно, на кого он может опереться. Ведь, любой может лишь делать вид, что абсолютно предан главе рода. Например, Марина...

— Ты зачем мне это все рассказала? — он тяжело опустился в воду и оказался рядом с ней, бедром коснувшись ее бедра. — Ведь, ты можешь потерять абсолютно все, и даже жизнь. Старейшины в любой момент могут договориться с императором, еще с кем-нибудь, и потом избавиться от меня, а, заодно, и от тебя. Я не смогу быть везде с тобой, чтобы защитить. Ты же знаешь это. Тогда зачем это сделала?

Марина все это время смотрела на него, не отрывая глаз.

— Чудак, ты человек. В одном случае кажется, что умеешь читать чужие мысли. В другом случае выглядишь настоящим пеньком с глазами, — девушка рассмеялась. Смех у нее был добрый, негромкий, словно прозвучал крохотный серебристый колокольчик. — Я же по уши влюбилась в тебя. Разве не видно?

Она легонько толкнула его в грудь, заставляя лечь на пологую спинку бассейна. Сама, не отрывая от парня глаз, медленно его оседала. Упругие холмики с коричневыми сосками повисли у него над лицом, начав ритмично двигаться: вверх — вниз, вверх — вниз, вверх — вниз.

-А... еще-е я хочу власти..., — ее голос чуть потяжелел, обретя грудную хрипотцу. Стало напоминать мурлыканье хищной кошки. — Настоящей власти, понимаешь? А-а-а-а, — от очередного особенно сильного толчка ее тело пробила дрожь и она испустила протяжный стон. Туловище выгнулось дугой и стоящие торчком соски едва не воткнулись ему в лицо. — А-а-а-а-а-а-а, — раздался ещё один стон, более сладостный и продолжительный чем первый.

Несколько минут после этого она просто молчала, без сил лёжа рядом с ним.

-Эти... пердуны... старейшины никогда не дадут мне власть... Как только свалят тебя, то сразу же отправлюсь вслед за тобой..., — продолжала объяснять она, с усталой улыбкой заглядывая ему в глаза. — А с тобой у меня будет все, что я захочу. Потому что ты другой... Ты сожрешь их живьём... А я тебе в этом помогу. Ты ведь ещё пытаешься разобраться в магии?

У Александра, еще секунду назад с чувством тискавшего девичью ягодицу, мигом пропало все желание. Как ножом отрезало. Зато глаза сверкнули неистовым любопытством. В нем снова проснулся тот, кем он когда-то был. Он интел, который живет ради нового знания.

— Что ты знаешь? — жадно спросил парень, чувствуя, что находится на пороге грандиозного открытия. — Что это такое? Как магия появилась?

-//-//-

Очередное заседание Боярской Думы началось буднично. На повестке дня стояли ничего не значащие, мелкие вопросы, по поводу которых не имело смысла и «копья ломать». Казалось бы, ничего не предвещало бури. Хотя разлившееся в огромном зале напряжении чувствовалось, отчего непосвященные удивленно переговаривались между собой, оглядывались по сторонам на каменные лица непривычно серьезных бояр. От привычного оживления, неформальной близости не осталось и следа. Что-то готовилось...

— Благородное обчество, — старчески дребезжащим голосом открыл заседание старейший член Боярской Думы боярин Воротынский. Его чуть сгорбленная фигура сейчас едва выглядывала из-за трибуны, что всякий раз вызывало улыбки, а нередко и смешки, в зале. Но почему-то сегодня не было ни первого, ни второго. — Первым предлагается рассмотреть вопрос о… э-э-э..., — старик, щуря подслеповатые глаза, как и всегда, споткнулся на каком-то слове. Завис на некоторое время, пытаясь разобрать то, что не осилил с первого раза. — Ге... гераль... э-э-э-э... геральди...

В этот момент в северного части зала с места поднялся невысокий нескладный боярин и несколько раз солидно кашлянул, тем самым привлекая внимание собравшихся. Чтобы на него обратил внимание выступающий, пришлось еще раз кашлянуть, правда, громче.

— Э-э-э, — Воротынский поднял голову, с удивлением рассматривая мужчину. Мол, чего это худородный боярин из захудалого рода себе позволяет.— Э-э-э... Боярин Акчурин?

А в глазах других, наоборот, зажегся огонек понимания. Ведь, именно так в Боярской Думе и начиналось обсуждение, действительно, «острых» вопросов, «поднимать» которые боярам-тяжеловесам было не по чести. Поэтому все начиналось как раз с такого незнатного боярина-застрельщика, вольно или невольно представлявшего и одновременно проталкивавшего чужие интересы.

— Невместно нам о такой мелочи, когда случается порушение боярской чести, — голос у мужичка был неприятный, резкий, прямо под стать его неказистой внешности. Весь нескладный, угловатый с выпученными, как у рыбы глазами, он производил неприятное, брезгливое впечатление. — Скоро над нами смеяться станут.

Сказанное тут же вызвало нешуточное оживление. Бояре заговорили, забурчали. Кто-то даже вскочил с места, замахав руками. Мол, как можно такое говорить.

— Именно так, благородное общество! — разулыбался мужичок, что вызвал нужную реакцию. Осталось еще немного «подогреть» возмущение. — Начнут над нами смеяться. Над столпами империи!

«Прикормленные» бояре, сидевшие большей частью в северной части зала, зашумели еще громче. Стал раздаваться топот и даже свист. Боярское собрание уже напоминало не чинное заседание благородного общества, а какое-то уличное сборище.

— Я говорю о том, кто недавно стал во главе славного боярского рода! — костлявый палец мужичка у трибуны устремился куда-то в сторону окна, словно виновник всего этого находился именно там. — Юнец без роду и племени, не имеющий благородной магической искры, стал главой рода Скуратовых! Разве такое мыслимо было еще десять лет назад?! Про двадцать или тридцать лет я уже не говорю! В те благословенные времена, когда слова о боярской чести не были пустыми словами, этого бы никогда не допустили. Сопливый безродный юнец даже близко бы не подошел к боярскому месту. А сейчас что?

До тех, кто заранее не был посвящен в сегодняшние события, начало доходить, что именно должно сегодня произойти. Ведь, именно в руках Боярской Думы было, уже давно ставшее формальным, право окончательного утверждения главы рода в его положении. Формальным оно стало потому, что все юридические права и обязанности оформлялись до этого. Здесь фигурировал определенный символизм: на заседании Боярской Думы император, вручая новому главе рода боярские регалии, словно бы передавал частичку своей божественной власти. А если такой символический акт не произойдет итрадиция, пусть и формальная, нарушится? Насколько сильный удар будет по легитимности нового главы рода Скуратовых?Как воспримут это родовичи внутри самого рода?

Получалось, что-то череда мощных скандалов вокруг фигуры боярина Скуратова-Соколова лишь начала набирать обороты. При чем было совсем не понятно, к чему все это приведет: ни одного похожего прецедента еще не было.

— Вот, вот, благородные бояре! — откуда ни возьмись в руках боярина Акчурина появилась толстая папка, украшенные роскошными вензелями. — Это выписка из Большой росписи боярских родов Российской империи! — он внушительно потряс папкой прямо перед собой. — Не было еще за всю истории нашего государства такого, чтобы во главе благородного боярского рода встал безродный юнец, не способный к магии. Всегда и везде заботу о судьбе целого рода брали на себя самые опытные, авторитетные, мудрые и, главное, маги. Только им под силу достойно нести эту неподъемную ношу во славу боярских родов и всей империи. А что сможет сделать этот?

Мужичок, как многие отметили, ни разу не назвал юного Скуратова-Соловьева по имени. Целенаправленно использовал такие слова и в таком контексте, чтобы это ощущалось максимально уничижительно и может быть даже оскорбительно.

— И, наконец, благородные бояре, разве можно забыть про возмутительно поведение этого, оскорбляющее высокое звание имперского боярина! — на этой фразе он едва не взвыл, патетически схватившись за головы. Мол, стыдно даже думать об этом, а не то что рассказывать. — Это же истинное порушение основ! Вел какие-то темные дела с бандитами и уголовниками, не раз становился зачинщиком драк. А его отношение к благородным традициям, завещанным нам предками? Это истинно мужицкое поведение, а не поведение благородного человека!

Сделав оскорбленно-возвышенное лицо, Акчурин поклонился боярам и добавил:

— … Я ведь о чести боярской пекусь, — схватился за левую грудину и с силой ее растер, словно сердце, действительно, болело. — Чтобы достойнейшие нас вели...

Еще раз поклонившись, сел с чувством выполненного долга. Следом сразу же поднялась волна шума: послышались крики, оскорбления, даже свист. Похоже, обсуждаемый вопрос никого не оставил равнодушным и каждый хотел высказаться. Боярин Воротынский, все еще стоявший за трибуной, даже растерялся от такого напора.

— Благородное обчество! Благородные бояре! — старик, тряся бородой, пытался перекричать повисший в зале шум и гам. — Благородные бояре! — дребезжал его голос. — Благо...

Куда там! Никто его даже не пытался услышать. Наоборот, шум лишь нарастал. Особенно ретивые бояре повскакивали с мест и уже готовы были вцепиться друг другу в бороды, что иногда случалось на заседаниях. Причем, такие выяснения отношений никоим образом не считались оскорблением и порушением чести, ибо тянулись с самых древних времен.

В очередной раз прокричав в никуда, боярин Воротынский хмыкнул что-то в бороду. Тихонько вышел из-за трибуны и, взмахнув руками, резко ударил воздушным кулаком про дальней стене зала. Тут же сильный вихрь пронесся между двумя рядами сидевших бояр, заставляя их вжиматься в кресла и закрывать головы руками. С громким грохотом никем незанятые кресла взлетели в воздух и впечатались в стену.

Остатки кресле свалились на пол и установилась тишина, изредка прерываемая чьим-то тяжелым дыханием. Под потолком медленно летала белая взвесь.

— Кхе, кхе, — с усилием кашлянул боярин Воротынский, разгоняя перед собой белую пыль. — Надеюсь, благородное обчество, простит старику эту шалость, — устало улыбнулся в бороду. — Не помню уже, когда здесь кипели такие страсти. Итак, благородные бояре, странные, нехорошие вещи прозвучали в этих стенах, что никак нельзя оставить без ответа. Сейчас мы выслушали одну сторону, но ведь есть и другая. В отсутствии боярина Скуратова-Соколова, кто ответит за род Скуратовых?

Его взгляд устремился в зал. Бояре стали переглядываться, ища глазами тех, кто носил родовые цвета Скуратовых.

— Я скажу, — одновременно с этими словами, сказанными ровным, безэмоциональным голосом, с края ряда поднялся неприметный мужчина средних лет. Легко качнул головой с темными коротко стриженными волосами, приветствуя собравшихся. Поправил на шее цепь с массивными звеньями, державшими крупный медальон из золота и драгоценных камней, знак старейшины рода. — Род Скуратовых согласен со всем прозвучавшим здесь и сейчас.

И вновь воцарилась тишина. Только в этот раз она была с нехорошим душком, что сразу же почувствовал каждый из здесь сидящих. Откровенно «несло» кровавыми последствиями.

— Максим Скуратов-Соколов не достоит быть главой рода Скуратовых, — уже без всяких купюр и недомолвок высказал свою позицию старейшина. — Роду нужен настоящий глава, который сможет вдохнуть в него новую жизнь.

-//-//-

Бегущая новостная строка на одном из информационных порталов, обновляемая ежесекундно.

«...Медицинская корпорация «Русское здоровье», входящая в холдинг «Фарминдустрия» господина Рукавишникова, анонсировала выпуск во второй декаде месяца нового медицинского продукта с претензионным наименованием — «Источник жизни». Если исходить из грамотно проводимой рекламной компании, токорпорация обещает покупателям совершенно новое, уникальное средство оздоровления организма. Заявляется значительный, из более чем трехсот позиций, перечень заболеваний, для лечения которых может применяться препарат «Источник жизни». Это широкий спектр воспалительных процессов на коже, внутренних органах...».

Глава 6. Шах и мат... Правда, мат, другой (иллюстрации бонусом)

-//-//-

Солнечные зайчики вовсю щекотали веки, заставляя жмуриться. Он повернул голову набок, чтобы спрятаться от них. Бесполезно, яркие лучи и здесь достали его. Еще поспать не получится, а, значит, придется вставать.

— Ого…, — восхищенно пробормотал Александр, любуясь внезапно открывшимися перед ним чудесными видами.

Лучи солнца четко обрисовывали точеный профиль обнаженной девичей спины, тут же приковавшей его жадный взгляд. Парень буквально впился глазами в тонкую шею, чуть прикрытую распущенными черными волосами. Любовался волнующими изгибами крутых бедер, небрежно прикрытых одеялом; тонкой полоской трусиков, нескромно выглядывавших наружу.

— Мое…, — улыбнулся он, жадно потянувшись к девушке. Почти коснулся, кончиками пальцев мазнув по шелковистой коже.

Но та с легким смешком вспорхнула с места. А ему только и оставалось провожать ее тоскующим взглядом.

— Вот же чертовка, — встряхнув наваждение охватившей его животной страсти, рассмеялся парень. — И как это у нее так получается? Ведь почти ничего особого не сделала — чуть качнула головой, стрельнула глазками и изогнула спину, а я уже поплыл. Готов из кожи вон выпрыгнуть, чтобы ей угодить… Что-то хреновый из меня интел в последнее время стал. Слишком часто совсем не тем местом думаю.

Но организм уже начал приходить в себя, приводя показатели к норме. Усилием воли парень быстро снизил сердечный ритм, утихомирил разбушевавшиеся гормоны. Дыхание стало редким и более глубоким. Разум вновь возобладал над чувствами, загоняя их глубоко внутрь себя.

— Так-то лучше, — удовлетворенно прошептал Александр, закидывая руки за голову и откидываясь на подушку. — А пока раздражителя перед глазами не видно, можно и дальнейшие планы прикинуть. И что же у нас к этому моменту в сухом остатке…

А получалось все очень даже неплохо. Можно было с полной уверенностью сказать, что атаку императора на себя лично и на род они не просто отбили, но отбили с большим прибытком для себя. Во-первых, объявленная помолвка между ним и Мариной Скуратовой сразу же укрепила его позиции в суде, где недруги пытались оспорить его право на боярство. Теперь уже ни у кого не вызывало сомнение то, что имперский суд Боярской Думы примет его сторону. Дело было лишь во времени. Во-вторых, они пережили панику на бирже и скоординированную атаку на ключевые корпорации рода. Привлеченные благодаря новому союзнику огромные финансовые ресурсы стали для тех, кто играл против них, большим сюрпризом. Большая часть трейдеров даже растерялась, выпав из действа на некоторое время. В первое время никто и поверить не мог, что роду Скуратовых удастся влить гигантские средства, сопоставимые с двукратной, а то и с трёхкратной стоимостью всех активов рода. Ведь, такого, в принципе, не могло было быть! В обычное время и обычными средствами было просто физически невозможно было превратить физические активы в виртуальные и начать с ними играть на бирже. Для этого было нужно немалое время, на чем, собственно, противник и строил расчет. Естественно, противник растерялся. Пока они советовались и пытались выработать новую стратегию, им удалось не просто отыграть потерянное, но и хорошо куснуть соперника. Под контроль Скуратовых перешли две новые мегакорпорации, которыми противнику пришлось пожертвовать, чтобы не потерять гораздо больше.

А ведь было ещё и третье — выпуск нового медицинского препарата, на который он возлагал гигантские надежды. В сегодняшних условиях, когда медицина четко разделилась на хорошую для элиты и плохую для остальных, рекламщиками это преподносилось, как панацея едва ли не от всего плохого. Не хочешь стареть — прими наш препарат, не хочешь болеть — прими наш препарат, не хочешь терпеть фиаско в постели — прими наш препарат. И так шло по всем фронтам, лилось из каждого электронного гаджета. Только по самым скромным подсчётам продажи препарата за первые несколько месяцев должны были достигнуть астрономических цифр.

Наконец, в рукаве он придержал ещё один туз, который был готов вытащить при случае. Ведь, выпускаемый на рынок медицинский препарат был суррогатом, бледной тенью настоящей сыворотки, эффективность которой специально была снижена на 80 — 90 процентов. Не мог же он в самом деле пустить в свободную продажу то, что делало человека сверхчеловеком. Естественно, придержал на черный день.

-...Словом, повоевали знатно и теперь можно заняться самым сладким, — в предвкушении улыбнулся Александр. — Магия...

Ведь, все это, чем ему приходилось заниматься сейчас, для него не имело никакой ценности. Какая-то беготня, погони, распри, схватки, титулы и богатства были лишь досадной помехой на его пути, отвлекавшей от настоящей Цели. Магия и все, что с ней связано, занимало все его мысли, заставляя снова и снова обращаться к этой теме.

— Кстати, что-то мой очаровательный информатор задерживается в бассейне. Уж не потревожить ли ее, — коварно хмыкнул парень, против поли начиная представлять будоражащие кровь изгибы женского тела. Организм тут же отреагировал на эти волнующие образы, сбивая его с делового настроя. — Видимо, придется Марину потрев...

Громко хлопнула дверь, ведущая в зону спа, и оттуда словно пушечное ядро из пушки вылетела девушка с искаженном в испуге лицом. Не успев договорить, парень уставился на нее в изумлении. Чего это с ней? Чего она могла там увидеть? Крокодила, который таинственным образом поднялся на пятидесятый этаж и пробрался через бронированные смотровые панели?

— Быстро собирайся! Максик! Бегом! — фурией она налетела на него, начиная судорожно собирать разбросанную вокруг кровати одежду — свою и парня. — Быстро одевайся! — иступлено закричала девушка, заметив, что он продолжал лежать в кровати. — Максик, миленький, вставай! Вставай, солнышко, — бросив с таким трудом собранную одежду, она бросилась к нему и начала его тормошить. То начинала целовать, то дергать за руку, пытаясь поднять. — Они уже идут! Понимаешь меня? Они скоро будут здесь. Вот, вот, мне скинули сообщение.

А вот это уже были не женские бредни. Весь подобравшись, Александр вырвал из ее руки коммуникатор и «вцепился» в него взглядом. Высветившееся сообщение, действительно, предупреждало о приходе каких-то старейшин. Причем, текст был недвусмысленно подсвечен, намекая на особо важное содержание этого сообщения.

— Стоп! — парень тряхнул девушку, стараясь прервать истерику. Ему сейчас нужны были быстрые, спокойные и максимально содержательные ответы. — Марина, успокойся. Глубже дыши, смотря на меня.

Та несколько мгновений трепыхалась в его объятиях, как пойманная голубка. Но быстро замерла, словно в оцепенении. Затем послушав его совета, начала глубоко дышать. Довольно быстро спала бледность, успокоилось дыхание. Кажется, даже безумный страх начал пропадать из глаз.

— А теперь ответь мне: кто такие старейшины? И почему их нужно опасаться? — едва он задал эти вопросы, как она снова истово дернулась из его рук. Со все силы лягнула его коленом, едва не вырвавшись из плена рук. — Успокойся, черт тебя дери! Успокойся! — Александр сжал руки сильнее, надеясь, что легкая боль приведет ее в чувство и заставит соображать. — Я здесь, я с тобой, — горячо в самое ушко заговорил он ей. — Не бойся. Никто даже пальцем не коснется тебя...

Несмотря на свой уверенный тон, сам он не был так уверен в своих словах. Этот иррациональный страх в глазах Марины, честно говоря, «напрягал» и его. Что могло до такого состояния напугать мага, снова и снова спрашивал он себя. Какие-то особые убийцы? Палачи? Бред же...

— Малыш... Успокоилась? Рассказывай.

— Это старейшины, понимаешь, старейшины, — едва слышным шепотом произнесла, наконец, она, испуганно поглядывая на дверь. — Ты даже не представляешь, что это за люди. Они стоят над всеми в роду. Выше всех нас и даже тебя. Никто им не может и слова сказать, потому что так заведено испокон веков. Их слово — закон для всех в роду.

— Хм, старейшины? Дедки, наверное, какие-нибудь? — хмыкнул он, представляя себе умудренных опытом старцев в старинных камзолах, которые сейчас будут учить его мудрости жизни. Картина показалась забавной и даже немного развеселила его. — Чего их боятся? Что заговорят до смерти? — усмехнулся парень. Его уже почти совсем «отпустило». Убедил себя, что это все какие-то старинные «седые» обычаи, наподобие нравственных правил и традиций. — Защекочут своими бородами?

Та с силой ударила его в грудь кулачками.

— Прекрати! Ты ничего не понимаешь! Ты совсем про них ничего не знаешь! — огонек дикого страха вновь зажегся в ее глазах. — Их даже батюшка не любил вспоминать... Они… Давным давно именно старейшины заставили его убить собственного родного брата — близнеца, с которым батюшка был очень близок. Понимаешь? Они сказали, что второй претендент на право стать главой рода может стать угрозой для всех. И его заставили... собственными руками убить своего брата... Ты это понимаешь?! Даже батюшка ничего не смог с ними сделать...

Что ни говори, а соображал Александр быстро. Новая угроза оказалась совсем не такой, какой он ее первоначально оценил. Некие старейшины, по всей видимости, оказывались совсем не мифическими старцами, способными лишь погрозить пальчиком. Тут самым натуральным образом «запахло жареным». Видимо, старейшины представляли собой глубинную родовую структуру наиболее авторитетных членов рода, должных в критические моменты принимать исключительные решения в общих интересах. А сейчас, похоже, его устранение и будет удовлетворять интересы всего рода Скуратовых. А почему бы, собственно, и нет?!

— Бл...ь! Получается, я принял на себя основной удар, разворошил весь муравейник, а теперь получу пинком под зад. В результате, род останется чистеньким, как попка младенца..., — неудачно приведенный пример, как выяснилось вскоре, был пророческим. Попка младенца оказалась с изрядной порцией говнеца. — Словом, все «стрелки переведут» на меня. Кто вызвал гнев императора — он, он конфликтовал со старым главой рода — он, кто со всеми поссорился — он. Мать ва...

Бах! Дверь, ведущая в основные апартаменты, с хрустом влетела внутрь спальни и с громким ударом врезалась в противоположную стену. Воздушной волной их сначала оглушило, а потом бросило на спинку кровати.

И пока они приходили в себя, в комнате появилось двое крупных парней со стволами.

— Лежать! Лежать, я сказал! — в лицо Александра уставилось дуло парализатора. «Дура» побольше, в которой угадывался военный магический подавитель, смотрела на Марину, лежавшую рядом. — Замерли, иначе обоих в статуи превращу!

Какой сопротивляться, тут дышать через раз нужно было. Серьезные лица непрошеных гостей с рожами записных душегубов и недвусмысленно направленные на них пушки говорили, что шутить с ними никто не будет. Моргнешь и сразу же нажмут на курок, заставив дергаться от боли в мышцах и суставах. А потом еще будешь пол дня испытывать дикую слабость во всем теле, не в силах не подняться на ноги, ни сесть по нормальному

В этот момент в комнату вошли еще один человек, которого парень никогда раньше не видел. Первым шел холеный с прилизанной прической молодой человек, одетый как тожественный прием: на нем идеально сидел дорогой темно-синий костюм, слепила глаза чистота сорочки, о стрелки тщательно отутюженных брюк можно было порезаться, в блестевшие туфли можно было смотреться, как в настоящее зеркало. Лишь нечеловечески холодные глаза портили все впечатление. Убийца, спец по мокрым делам, сразу все понял Александр. Именно он исполнял приговоры...

— Недостойная, прикройся и убирайся прочь, — взгляд убийцы остановился на Марине, которая пыталась вжаться в спинку кровати. Ее халат распахнулся, обнажая грудь с оттопыренными коричневыми сосками, нервно подрагивающий живот. — Быстро, я сказал.

Ее била сильная дрожь, зубы выбивали нервную чечетку. Но девушка не трогалась с места.

Смерив ее взглядом, гость ничего не сказал. Посмотрел на Александра.

— А ты, безродный, сиди смирно. Сейчас с тобой будет говорить старейшина.

Парень кивнул, отметив именование безродным. Начало было, скажем так, не предвещающим ничего хорошего. Если он для них всего лишь безродный, то, значит, никто с ним церемонится не будет.

— Господин! — убийца сделал шаг к двери и почтительно поклонился. — Можно.

Лишь после этого на пороге появился еще один человек, являвший собой разительный контраст с только что вошедшим молодым человеком. Это был уже немолодой человек, одетый старомодно, но со вкусом. На нем безупречно сидел немного потертый сюртук, уже давно вышедший из моды. На шее был повязан короткий галстук-платок, который уже ни у кого не встретишь. Под стать было и лицо вошедшего, напоминающее лицо старого дядюшки, который давно уже отошел от дел и безвылазно сидел в своем доме: морщинистый лоб, глубоко посаженные глаза, крупный нос и тонкие губы.

— Да-а, — негромко протянул старейшина, а то, что это было именно он, сомневаться не приходилось. — Наворотил ты дел. Погулял, пора и честь знать.

Старческие бесцветные глаза уставились на Александра, говоря, что его время вышло. Ничего иного там не читалось от слова «совсем».

— Слушай меня внимательно. Завтра же ты откажешься от всех претензий на главенство в нашем роду. Собственноручно напишешь, что не чувствуешь себя вправе занимать это место и уступаешь его достойнейшему из рода. После соберешь все свое барахло и как можно скорее уберешься из города. Тебя не должно быть ни видно и ни слышно. За это получишь свою плату, безродный.

Снова прозвучало это слово, отметил парень. Причем было сказано так, что не оставалось никаких сомнений в их отношении к нему. Он никто для них и звать его никак.

— Этот день тебе даю на размышление, чтобы все хорошенько взвесил. Она, — его сухой скрюченный палец ткнулся в сторону дрожащей девушки. — Объяснит тебе все, что нужно знать. И предупреждаю: не делай глупостей. Такие вопросы никогда не решались в суде, полиции или имперской безопасности. Вздумаешь пойти против рода, тебе ничто не поможет.

Старейшина сделал небольшой шаг в их сторону и коснулся рукой края кровати. Тут же с шипение из воздуха начали расти ледяные сталагмиты, наростами покрывшие часть кроватной спинки. Скорость, с которой магия начала действовать, поражала. Здесь не было никакого внешнего позерства, махов руками и странных пасов. Была лишь голая эффективность и смертоносность.

— Уверен, ты сделаешь так, как нужно, — сказав это, старик развернулся и вышел.

Парень, что сопровождал его, чуть задержался и не сразу последовал за старейшиной. Еще раз мазнул взглядом по Марине, с ухмылкой отметив ее судорожные попытки закутаться в халат. Затем повернулся к Александру.

— По глазам вижу, по своему делать будешь. А, значит, мы скоро встретимся, — убийца навел на него пальцы, сложенные наподобие пистолета, и подмигнул. — Давай, безродный, сделай это, — хохотнул и тоже исчез за в проеме.

Следом, продолжая держать парня и девушку на мушке спецружей, ретировались и те мордовороты, что зашли первыми. Наконец, они вновь остались наедине.

— Серьезные парни, — не мог не признать Александр, качнув в растерянности головой.

Признаться, сейчас он был в некотором замешательстве. Новые, только что полученные, данные оказались настолько поразительными, что кардинально ломали все его прежние расчеты и предварительные планы. Перед ним нарисовался противник, о существовании которого парень даже не догадывался. Более того, если с внешним врагом — императором, конкурентами из других боярских родов было понятно, как вести борьбу, то с внутренним врагомтакой ясности не было. «Переть буром», как на недавней дурацкой дуэли, больше не получится. Теперь магов врасплох застать не удастся и его при малейшем подозрении просто на просто испепелят. В такой деле никакая сила и сверхзаживление не поможет. Словом, все радикально изменилось.

— Что ты сидишь? Быстро вставай! Нужно срочно собирать вещи! — Марину, напротив, обуяла жажда деятельности. Похоже, чтобы побороть страх, ей нужно было хоть что-то действовать, иначе она, вообще, сойдет с ума от ужаса. — Быстрее, милый! Давай, давай! Мы сегодня же уедем из города в самую глухую дыру, какую только сможем найти на карте. У меня есть деньги на первое время. А как все утихнет, совсем уберемся отсюда. Я знаю пару хороших мест. Обоснуемся там и забудем обо всем этом кошмаре, словно о дурном сне.

Ее глаза умоляюще смотрели на него. Она просила его не делать глупостей, не предпринимать ничего такого, что старейшины могли бы воспринять в качестве угрозы.

— Миленький, собирайся! Прошу тебя! У нас совсем мало времени, — тащила она его с кровати. — Быстрее...

— Да, да, — ему даже не нужно было притворяться, что он боится. На лице все и так было написано. Только дурак не испытывал бы страха в его положении. — Начинай собирать вещи... А я сейчас немного приду в себя.

Конечно, же ему нужно было время совсем для другого. Просто нельзя было показывать, что свою настоящую реакцию. Все должны были видеть, что он раздавлен и готов бежать со всех ног прочь. Ведь, где-то здесь, наверняка, стоят жучки, с помощью которых за ними сейчас ведут наблюдения. Вряд ли бы их оставили без пригляда в такой момент. На кону не фантики стояли. Поэтому нужно вести именно так, как они и ожидают.

— Марина, а куда мы поедем? — добавил немного дрожи в голос. Демонстрировать слишком явный страх тоже было глупо. Все-таки за ним держалась слава не какого-то размазни, а человека, способного на непростые поступки. Переигрывать тоже было нельзя, могут что-то заподозрить. — Там точно можно спрятаться?

Однако, за этой ничего не значащей болтовней и судорожными сборами, Александр продолжал искать выход из сложившейся непростой ситуации. Ему было ясно, что спокойно уйти ему никто не даст. Обещать сейчас можно что угодно, хоть звезду с небо. Но, как только он подпишет все необходимые бумаги, то с ним обязательно что-нибудь случится. У этих ребят явно в этом деле накоплен огромный опыт. Словом, от него запросто избавятся после улаживания всех формальностей.

Срочно нужен был новый план, который позволит выбраться из этой «ямы» с минимальными потерями. Словно специально у него фактически не осталось союзников. Если раньше он мог надеяться на поддержку самого боярина Скуратова и спокойно заниматься своими делами, то теперь против него были практически все. Оставался, конечно, Рукавишников, за которым стояли очень влиятельные люди, не довольные привилегированным положением магов. Только можно ли на них наедятся, собственно, в борьбе с магами? Ведь, теперь он без пяти минут изгой, который вряд ли будет представлять для них хоть какой-то интерес.

— Миленький, Максик, очнись. Что ты, как неживой? — Александр вскинул голову и наткнулся на рыдающую Марину. Оказалось он настолько сильно задумался, что просто выпал из реальности на некоторое время. — Прошу тебя.

Он схватил ее за руку и быстро произнес:

— Мариша, нам обязательно нужно взять зубные щетки. Слышишь? Нам нужны зубные щетки. Пошли в ванную комнату, — та безвольно повисла на его руке и пошла рядом с ним, даже не попытавшись удивиться такого предложению. Ведь, на кону их жизни, а он про какие-то щетки говорит. Бежать бы сломя голову отсюда, пока за ними не пришли. — Вот. Сейчас возьмем щетки.

Конечно, ни к черту ему не сдались зубные щетки. Просто в ванной комнате можно было включить воду и спокойно говорить, не опасаясь, что их подслушают. Сейчас нужно было цепляться даже за этот шанс поговорить без лишних ушей.

— Марина, посмотри на меня! — Александр включил горячую воды на полную мощь, отчего комнату начал заполнять пар. Это тоже могло сыграть им на руку, если где-то здесь стояла видеокамера. — Здесь мы можем поговорить спокойно. Слушай внимательно, что небе нужно будет сделать. Только не перебивай меня! Обязательно сделай именно так, как я скажу. Слышишь?! В полном соответствие с моими словами: ни шаг влево, ни шаг вправо. Я все просчитал... Получилась почти пятидесятипроцентная вероятность успеха.

Глава 7. Ответный удар

-//-//-

Высокий загорелый блондин стоял перед массивной дверью из красного дерева, покрытой замысловатыми узорами. Несмотря на тепло в комнате, его сотрясала заметная дрожь, что не укрылось от бдительного взгляда рядом стоявшего мордоворота в темном костюме.

— Не трясись так. Старейшина этого не любит, — пробурчал охранник, презрительно ухмыляясь. Не сильно нравился ему этот пижон, годный разве только на то, чтобы задирать девкам юбки. Совсем не годился он на место нового главы рода. — Утри лоб.

Тот быстро кивнул и, вытащив батистовый платок с вышитой монограммой, начал судорожно вытирать пот со лба. Честно говоря, получалось не очень. Из-за волнения пот выступал вновь, отчего от него уже довольно прилично разило. Даже на спине через ткань дорого костюма проступали влажные пятна.

— Иди, господин готов тебя принять, — наконец, затянувшееся ожидание закончилось. В спину прилетел ощутимый толчок, от которого парень едва не ввалился в просторный кабинет.

Не успев оглядеться, блондин тут же подскочил к пожилому господину в кресле и преклонил перед ним колено. Затем поцеловал протянутую ему руку. Причем сделал это с особенным жаром, вызванным почти животным страхом.

— Сядь, Михаил, — старейшина повелительно махнул в сторону парня,отпрыска одной из побочных ветвей рода, усаживая того на рядом приставленное кресло. — Думаю, ты уже знаешь, для чего тебя позвали.

Пожилой мужчина был одет довольно простенько, даже по домашнему: потрепанные светлые хлопковые брюки, из под обычного джемпера в клетку выглядывала серая рубашка. Небольшие очки на глазах придавали ему вид бухгалтера какой-нибудь конторы. На самом же деле в руках этого человека концентрировалась немалая власть. Он был одним из трех людей — старейшин, которые тайно определяли жизнь всего рода Скуратовых. Одно его слово и неугодные люди просто исчезали вместе с записями в электронных базах данных. В один прекрасный день их просто не оказывалось на месте.

— Ты станешь новым главой рода Скуратовых, — неторопливо проворил старик. Причем сказано это было так, словно сообщалась ничего не значащая новость. — В твоих жилах течет кровь достойных родителей, Миша. В магии ты тоже преуспел. Не урод...

Блондин, все это время сидевший на самом краешке кресла и едва дыша, немного успокоился. Сюда он шел в немалом страхе, с трудом веря, что его хотят сделать первым человек рода. Боялся, что могли всплыть какие-то его старые прегрешения. К счастью, все его опасения оказались напрасными.

— Надеюсь, ты понимаешь, что должен делать на этом месте? — на парне остановился тяжелый взгляд, оставлявший почти физически ощущаемое давление. Таким взглядом убивать можно, а не то что задавать вопросы.

— Да, конечно, — быстро закивал головой Михаил Скуратов, судорожно подыскивая в голове самый верный ответ. — Я должен делать, что вы мне скажете.

На губах старика появилась понимающая улыбка, в которой, пожалуй, было больше презрения, чем, собственно, добродушия. В блондине они, старейшине, не ошиблись: материал податливый, рабочий, из которого можно слепить все, что им нужно. С такой говорящей головой вряд ли нужно будет беспокоиться за власть над родом.

— Ты все правильно понял, Михаил... Ты что-то хочешь спросить?

Блондина, действительно, мучил один вопрос, который, правда, он никак не решался до этого задать.

— Э... э... А как же безродный? — наконец, смог выдавить из себя вопрос. — Ведь, э... он же сейчас..., — замялся он, пытаясь сформулировать продолжение под немигающим взглядом старейшины. Получалось не очень хорошо. Хотя и так было ясно, что он хотел сказать. Как он станет новым главой, если старый глава еще жив?

— Михаил, сейчас тебе нужно беспокоиться о завтрашней встрече с прессой, о своем новом костюме и прическе. На мероприятии, где ты станешь главой, будет много людей, много новых встреч, — раздался в ответ ледяная отповедь, от которой мурашки по спине даже не шли, а бежали. — Другое не твоего ума дело. Иди.

Легкий взмах старческой руки и блондин вскочил на ноги. Еще раз припал к руке старейшины. И лишь после этого вышел.

Еще некоторое время в кабинете царила тишина. Старик откинул голову на спинку и прикрыл глаза, словно, устав, задремал. Но это впечатление было обманчивым.

— Значит, все возвращается на круги своя, — он неожиданно открывает глаза и говорит, обращаясь в противоположную сторону кабинета, которая скрывалась во полумраке.

Щелкнул выключатель, и ярко вспыхнувшая люстра осветила еще двоих мужчин преклонного возраста, расположившихся на диване в самой дальней части кабинета. Оставшиеся двое старейшин рода все это время были здесь и прекрасно слышали, что происходило.

— Да, брат, — синхронно качнули головами двое сидевших. — Круг замкнулся.

-//-//-

Их губы соприкоснулись, превратившись в затяжной поцелуй. Наконец, он разжал объятия, понимая, что уже нужно выходить из ванной. Она же и не думала его отпускать. Марина еще крепче его обнимала, горячо шепча, что больше его никогда не отпустит.

— Марина, нам нужно выходить. Они могут что-то заподозрить. Пойми, сейчас мы очень уязвимы и не должны дать им и шанса догадаться о нашем плане, — уговаривал Александр девушку, гладя по волосам. — Наше единственное оружие — это их незнание. Тебе нужно лишь немного мне подыграть. Совсем капельку. Марина, слышишь...

Объятья чуть ослабли. Мокрое от слез девичье лицо уткнулось ему в шею.

— Я обещаю, мы обязательно будем вместе. Верь мне, моя девочка, — шептал он, осторожно разжимая ее руки. — Запомни, мы сильно поссорились. Ты смертельно обиделась на меня из-за того, что я струсил и не захотел сражать за место главы. Ты должна все и каждому объяснить, что я слабак и размазня, которому ты поверила. Ни у кого и капельки сомнения не должно было возникнуть, что ты меня бросила.

Та еще сильнее разревелась, повиснув на нем.

— С твоим психотипом это объяснение очень хорошо перекликается. Все знают, что ты всегда презирала тех, кто казался тебе слабее. Тебе даже не нужно притворяться. Просто будь собой и они поверят тебе...

Вдруг объятья резко разжались, тяжесть с его плеч исчезла и на Александра уставился гневный взгляд. Ее щеки пылали огнем, глаза метали молнии.

— Вот, значит, как ты обо мне думаешь?! — неожиданно громко взвизгнула девушка, с оттяжкой залепив ему пощечину. От удара его даже качнуло, а на щеке остался отчетливый след девичьей ладони. — Я, выходит, горделивая тварь!? Да?! — еще сильнее закричала она, отталкивая его от себя.

Шокированный такой резкой переменой настроения, Александр даже ничего сообразить не успел, как все вернулось на место. Марина вдруг подмигнула и на мгновение прильнула к нему.

— Я хорошая ученица? — улыбнулась она, чмокая его в щеку.

И ему оставалось лишь развести руками. Ученицей она, и правда, оказалась идеальной.

— Значит, поехали, — шепнул он, хлопая ее по попе и подталкивая к выходу из ванной.

На следующие полчаса спальня превратилась в бурлящий котел, содержимое которого то и дело грозило выплеснуться и залить все вокруг. По комнате летали подушки, бились ваза с фужерами от шампанского. Звучали гневные крики и оскорбления.

-... Размазня! Ссыкун! — визжала она, швыряя в него пустой бутылкой от шампанского. — Ты же ничтожество!

— Что орешь, истеричка?! — не уступал он. — А что мне остается делать?!

— Я в тебя поверила! Решила, что вытянешь меня на самый верх! — в парня летел очередной предмет. — А ты зассал!

— Дура! Мне придется бежать! — брызгал слюнями парень. — Ты своими куриными мозгами подумай! Тебя же в покое не оставят! Думаешь, отсидишься?! Да?! Тебе тоже нужно бежать!

— Что? Бежать?! Куда? В какую-нибудь дыру? В сраный клоповник? — в ее голосе очень натурально звучало возмущение. Прямо верилось. На какое-то мгновение парень даже засомневался, а точно ли она играет. — Ты в своем уме?! Я для этого всем рисковала, когда с тобой связалась? Пошел ты к черту!

Получилось довольно натурально, позже оценил парень. Зная характер Марины, он бы точно поверил в то, что они серьезно разругались. Может это избавит ее от подозрений, а ему даст свободу передвижения.

После скандала девушка с гордо поднятой головой вышла из спальни, предварительно с жуткой грохотом хлопнув дверью. Еще что-то непотребное проорала из гостиной, в которой тоже постаралась с силой закрыть дверь. Словом, картинка для возможных наблюдателей получалась весьма и весьма яркая.

— А теперь подумаем о себе…

«Бодаться» со старейшинами напрямую и законно у него не пока не хватит силенок. Значит, нужно временно исчезнуть с горизонта, как говориться, перейти на нелегальное положение.

— Но сначала оставлю этим уродам пару сюрпризов, — Александр многообещающе ухмыльнулся. Рано его еще списывать. — Посмотрим, что вы найдете, когда я уйду, — улыбка на его губах стала еще шире. — Твари, вы серьезно удивитесь тому, что найдете.

Старейшины серьезно ошиблись, давая ему столь большой срок на размышление. Им нужно было сразу же брать быка за рога. А теперь у него появился шанс.

— Ведь, формально я еще глава рода, — ощерился Александр, срываясь с места. Ему нужно срочно попасть в операционный зал, откуда еще недавно он отбивал виртуальные атаки на ключевые корпорации рода. — И все здесь юридически мое.

В его распоряжении до сих находились электронные ключи от всех виртуальных активов рода, которые еще физически не поступили на счета корпораций Скуратовых. Это был обычный биржевой лаг, во время которого осуществлялась проверка проведенных операций. Последнее давало ему очень хороший шанс «раздеть» старейшин и весь род в их лице, оставив фактически без штанов.

— Лишь бы доступ еще не был аннулирован… Хотя вряд ли они так быстро сообразят. Айтишники, насколько я знаю, сами даже не почешутся без прямого указания. Старейшины же об этом и не подумают, — под это свое бормотание, Александр вылетел из спальни, словно ядро из пушки. — Пободаемся еще…

К счастью, весь его жилой блок располагался в той самой башне-небоскребе, где находился и операционный зал. Никуда и ехать не пришлось.

— Подъем, работники виртуального фронта! — придав своему лицу радостную мину, парень широко распахнул массивную, сейфовую дверь в операционный мониторинговый центр, куда традиционно стекалась вся текущая информация почти обо «всем на свете». — Хватит спать!

С глубоких кресел, опутанных проводами и устройствами виртуального доступа, вытянулись две опухшие моськи с воспаленными глазами, словно у вампиров. Неудивительно, ведь дежурные оператору центра посменно проводили в виртуальной среде до 20 часов подряд.

— Как там биржа? Больше никто на нас пасть не разевал? — после позавчерашних событий, когда им удалось отбиться от мощной атаки на базовые корпорации рода, имперская биржа отслеживалась особо. Враги могли снова их попробовать на прочность. — Ну? Не проснулись еще?

Сидевший у самой стены, лохматый парень со сплошь татуированным лицом, отрицательно покачал головой. С чувством почесав затылок, он добавил:

— Все спокойно, глава. После прошлого раза словно все вымерли, — усмехнулся айтишник, ткнув пальцем на огромный экран под потолком. На мониторе тянулись абсолютно ровные линии десятка биржевых индексов. Ни единого всплеска активности. Действительно, мертвый сезон. — Теперь неделю, не меньше, тишина будет.

Александр улыбнулся еще шире. Все развевалось просто отлично, и грех было не использовать.

— Прекрасно! Значит, вы заслужили небольшой праздник! Что сидим? Поднимаем свои вялые задницы и двигаем в «Купол»! Не забыли еще, где находится лучшее в столице заведение? Обоим недельный абонемент с благодарностью главы рода!

У лохматого оператора, когда до него только дошло сказанное, даже губы задрожали от предвкушения. Ведь, «Купол» гремел в империи так, что про него легенды складывали. Настоящие чудеса рассказывали о мастерстве тамошних девочек и мальчиков, которые буквально мертвых поднимали и заставляли стонать от удовольствия. А про местную дурь даже не говорили, просто глаза закатывали от неземных ощущений. И попасть туда они даже мечтать не могли.

Его сосед, худой, как доска, мужичок с ярким синим ирокезом, впечатлился не меньше. С округлившимися глазами подошел ближе и неверящим тоном спросил:

— Недельный абонемент?! Нам?! — голос дрожал. — Это же просто охренительные бабки. Господин… Мы все отработаем… До единой копейки… Господи, кому сказать, не поверят.

Вручив тому и другому по пластиковой карте с переливающимся голубым логотипом, Александр выпроводил обоих из операционного зала.

— И чтобы раньше, чем через неделю, я здесь вас не видел! Бегом! — крикнул им вслед. — Бегите, бегите, — это уже он добавил гораздо тише, почти шепотом. — Бегите, соколики. А я пока поработаю тут немного… или много. Как говориться, как пойдет.

На следующие несколько часов он превратился в самого настоящего робота, совершавшего бесчисленное число однообразных движений. Усевшись в одно из кресел, подключенных к системе дополненной реальности, парень тщательно опустошал все электронные счета рода — один за другим, один за другим. Причем, делать это приходилось достаточно малыми суммами, чтобы не сработал сторожевые программы и не заблокировали процесс. А, учитывая огромные суммы на счетах, вскоре он уже был весь покрыт потом и от усилий, и от переживаний.

— Я бы посмотрел на ваши рожи, когда станет ясно, что на счетах рода нет ни гроша…

Естественно, фраза «не осталось ни гроша» была преувеличением. На счетах родовых корпораций еще оставалось достаточно средств, но это была капля в море. К тому же, изъяв из оборота такие средства, Александр оставлял род фактически беззащитным перед новой атакой конкурентов и врагов.

— Теперь осталось уничтожить всю документацию на препарат и образцы в лаборатории, — прошептал парень, стирая историю своих манипуляций в операционном центре. — Хер вам, а не деньги… Пободаемся, родственнички…

«БИЧ БОЖИЙ» в 3-х книгах

https://author.today/work/125891

Глава 8. Ответный удар 2

-//-//-

Столетиями они были альфой и омегой каждого из магических родов империи,тенями великих глав, стоя за их плечами и определяя каждый шаг. Их боялись, перед ними пресмыкались и благоговели, искали их милостей.

Слово любого из старейшин становилось непререкаемым правилом и законом для каждого члена рода, ослушаться которого казалось просто не мыслимым. И пустьс годами их власть стала несколько слабее, но до сих пор все судьбоносные для рода решения принимались лишь с благословения старейшин.

Оглашая свое решение Александру, главе рода Скуратовых, они даже помыслить не могли, что все случиться вопреки их воле. Ожидали если не беспрекословного подчинения, то банального панического бегства. Ведь, любой аристо — старый и малый, мужчина и женщины, глупый и умный — прекрасно понимал и знал, что, выступая против старейшин, ты идешь против всего рода, против векового порядка вещей. Это все равно, что идти с голыми руками против многотонного асфальтового катка, которого не волнуют твои оскорбления, проклятья, удары руками и ногами.

А значит, парень, который по какому-то невероятному стечению обстоятельств оказался во главе рода, должен был подчиниться: взять предложенные ему деньги и тихо исчезнуть и со столичного небосвода или униженно просить разрешения остаться часть рода Скуратовых. Других путей, по мнению старейшин, здесь просто не могло быть. Однако, у Александра, легко просчитавшего все эти расклады, было совершенно иное мнение.

… И гром грянул к вечеру этого же дня, когда внезапно стало ясно, что глава рода бесследно исчез из своего офиса. А вместе с ним оказались полностью опустошенными и биржевые счета всех ключевых корпораций рода. Испарились, словно их никогда и не было, совершенно баснословные средства, которые несколько дней назад во время биржевой атаки успешно играли роль финансовой подушки.

— Как это понимать, я спрашиваю? Почти целые сутки счета ваших корпораций пусты, а вы только сейчас забеспокоились и начали задавать вопросы. Держите меня за дурака? — старейшина, тот самый старичок с лицом доброго дядюшки, снова и снова тихим голосом задавал вопросы, обращаясь к сидевшим вокруг круглого стола корпоративным топ менеджерам родовых компаний.

Те даже глаза боялись поднять, а не то чтобы что-то ответить. Выдернутые из домов, клубов и отелей, одетые кто во что горазд — банные халаты, коктейльные костюмы, спортивные костюмы, они боялись до судорог. Ведь, произошедшее медленно, но неуклонно, приобретало масштабы настоящей катастрофы такого масштаба, что еще недавно казалось немыслимой фантастикой. Род Скуратовых в одночасье фактически оказался банкротом, а точнее нищим. Исчезли все оборотные средства, хранившиеся на отдельных счетах. Осталась мелочь и движимое имущество, обратить которое в ликвидность было крайне сложно и, главное, дорог.

— Но он же глава рода, — один из финансовых директоров, моложавый загорелый мужчина с тщательно уложенной прической, вдруг решился оправдаться. И не очень было понятно, что подвигло его на это: отсутствие опыта, наглость или просто глупость. — Никто из нас не виноват. Что могли мы сдела…

Старейшина, услышав это, удивленно вскинул голову. Если он и ждал ответа, то явно не этого.

— Может я виноват? — с искаженным от гнева лицом, старик подошел к сидевшему за столом мужчине и резко ударил его по щеке. — Род вверил вам свои деньги, а вы все просрали!

Больше ничего не сказав, старейшина развернулся и пошел к своему месту. В повисшей за его спиной мертвой тишине, раздался странный звук — то ли всхлип, то ли хрип. Мужчина, только что открывший свой рот, вдруг стал покрываться трупными пятнами, на глазах распространявшихся по ладоням, шее, лице. Заострились черты его лица. Мгновение назад загоревшая молодая кожа натянулась на костях черепа, превратившись в кожу древнего старца.

— Хр-р-р, — задыхаясь от ужаса, хрипел умирающий. Ускорившееся в тысячи раз время не оставило для него ни единого шанса: мужчина на глазах превращался в живой труп. — Хр…, — испустив последний вздох, то, что еще секунду назад было человеком сползло на пол. Часть стола, стул оказались испачканы жидкой, дурно пахнущей бурой слизью.

— Я хочу слышать четкие ответы на поставленный мною вопрос, — старик, по-прежнему, не повышал голоса, что, правда, никого не обманывало. Напротив, этот мертвенно равнодушный голос заставлял присутствующих еще сильнее вжиматься в свои стулья. — Ты!

Крючковатый палец старик неожиданно ткнулся в сторону полного мужчины, сидевшего спиной к окну в паре шагов от него. Тот, посерев, замер.

— У него… У него, господин, были все допуски… Мы… э-э-э… думали, что атака на бирже продолжается и снова нужно покупать акции…, — после недолгого заикания начал отвечать директор одной из корпораций, то и дело с надеждой вглядываясь в своих соседей. Мол, ведь все думали именно так, как и я. Правда, никто из коллег ни звуком, ни движением не выразил ему поддержки. — Э-э… От системы безопасности не было никакого сигнала… Мы и подумать не могли…

В принципе, даже из этого невнятного то ли заикания, то ли бормотания старейшине было понятно, что произошло сегодняшним утром. Тот, кого он считал напуганным до смерти и полностью согласившимся на все условия, всех обвел вокруг пальца. Парень не стал дожидаться следующего дня, когда должен был подписать документ об отказе от своих прав на место главы рода. Он совершенно спокойно (невероятная наглость) прошел в мониторинговый центр, откуда можно было удаленно управлять всеми финансовыми активами рода Скуратовых. Двух дежурных операторов под предлогом положенной им награды отправил в лучший столичный клуб, откуда их только что доставили в абсолютно невменяемом состоянии, но с блаженными улыбками на лицах. Сам же, воспользовавшись своим доступом, каким-то невероятным образом в течение всего лишь нескольких часов опустошил более двух тысяч специальных финансовых счетов рода, не оставив без внимания и особые, секретные. По сути, род был экономически обескровлен, так как все его предприятия были лишены ликвидности. И не да Бог, кто-то со стороны сейчас об этом узнает. Они только что едва отбились от конкурентов. Новой атаки им не пережить.

За всеми этими мыслями старик скрипел зубами, понимая, что они совершенно недооценили этого парня. От его ладоней, неосознанно вцепившихся в край столешницы, вдруг пошли трещины. Там, где пальцы мага касались дерева, оно превращалось в труху. Магия времени во всей ее красе.

— Вот тебе и безродный с улицы. Хм, если бы все были такими…, — пробормотав это, старейшина бросил короткий взгляд на одного из двух мордоворотов в костюмах,застывших у двери. Характерно махнул головой: мол, гони всю эту шушеру отсюда пинками. — Вон пошли.

Никому из сидевших за столом этого не нужно было повторять дважды. Кланяясь, как китайские болванчики, директора всех мастей начали пятиться к двери, перед которой, словно специально, случилось небольшое столпотворение. Все хотели покинуть это место, как можно скорее. Поэтому лезли в проем так, что спины трещали.

Едва помещение опустело, вновь, как и всегда, в дальней части зажегся большой светильник. Свет упал на пару глубоких кресел, в которых сидели оставшиеся двое старейшин, всегда предпочитавших «оставаться в тени».

— Положение сильно осложнилось, — нервно произнес один, самый молодой из всех. Чувствовалось, что произошедшее его выбило из колеи. — Если не решить этот вопрос самое ближайшее время, то у нас у всех будут огромные проблемы… Думаю, финансовый рынок отреагирует на все это уже завтра утром. Изъятие из оперативного корпоративного оборота таких значительных сумм скрыть просто физически невозможно. Поэтому завтра начнут задавать вопросы, с чем это может быть связано. Многие скорее всего решат, что мы продолжаем недавнюю «войну» с конкурентами. Хорошо бы поддержать эти слухи, которые позволят нам выиграть немного времени…

Выпалив все это молодой замолчал. Сидевший рядом с ним второй старейшина одобрительно коснулся его ладони. Затем вопросительно посмотрел на третьего, продолжавшего сидеть за столом.

— Предлагаю, поступить так, словно ничего не произошло, — следом заговорил тот, правильно поняв этот взгляд. — Отречение от прав можно изготовить за несколько часов. Вопрос лишь в магической печати, с которой придется немного помучиться. И сразу же проведем инициацию нового главы, что позволит вернуть полный контроль над оставшимися активам рода. С его доступом можно будет в течение нескольких дней провести полную мобилизацию финансов, создав необходимую подушку безопасности.

В установившейся тишине двое уставились на третьего, самого опытного среди троих. Ему и предстояло определить дальнейший путь.

— Про слухи очень хорошо. Займись этим, Кир. Обеспечь нам немного времени, — тяжело вздохнул третий старейшина, медленно огладив бороду. — О новом главе лучше пока не говорить. Успеется. Это нам может связать руки. Тебе предстоит заняться другим, — он посмотрел на первого старейшину, что чаще других разговаривал со всеми остальными. — Найди безродного. Как бы он не заметал следы, они всегда останутся. У него есть мать, дядя, друзья и подруги, которые могут что-то знать. Если в ближайшее время не найдем безродного, придется говорить с императором. Теперь это и его касается…

-//-//-

Решая ввязаться во все это, Александр иллюзий не строил. Воевать со старейшинами в одиночку было бессмысленно. Слишком в разных они были весовых категориях. За старейшинами, как ни крути, стояла вся родовая машина Скуратовых со всеми их ресурсами, а также неофициальная поддержка власти, которая никогда не поддержит отщепенца. Ведь, никем другим, как отщепенцем и изгоем, он и не являлся. К тому же закрепившая за ним слава сотрясателя устоев и ниспровергателя основ скорее отталкивала от него людей, чем привлекала.

В его активе оставался, конечно, Рукавишников и стоявшие за ним торгово-финансовые элиты, недовольные засильем аристо на всех ступенях властной пирамиды. Однако, надеяться на его открытую поддержку было в высшей степени глупо и безрассудно. Ненавидящие магов и желавшие занять их место, они станут помогать лишь скрытно и никогда не выступят открыто против существующей системы. На виду будут «в десны целоваться» и показывать верноподданный пыл, а за спиной станут держать дулю. Словом, отдуваться все равно придется ему. Пожалуй, именно такой краткий сухой остаток получился у него в результате размышлений.

— Никто воевать за меня кроме самого меня не будет, что ясно было сразу же, — горько усмехнулся он. Мелькнувшая было в голове мысль о Марине и ее желании сбежать вместе с ним была вновь спрятана, как можно дальше. Сейчас ему, как никогда, нужна была ясность мысли, а не сводящая с ума романтическая дурь. — Только воевать нельзя, сомнут, как катком. А раз так, то нужно создать иллюзию войны. Пусть они думают, что я очень зол и собрался идти до конца… Хорошо, родные под замком.

С матерью и дядей такой сценарий развития события, когда нужно будет срочно, по первому же звонку, бежать и прятаться, он уже давно обговорил. Этот вариант просчитывался на раз, поэтому Александр и подготовил для такого случая несколько убежишь по всему городу. Деньги, тайно получаемые от подконтрольной ему компании «Медиатекс», позволили арендовать на подставные лица три стандартных жилых блока в разных районах города. Специально были выбраны дома-муравейники с десятками тысяч жителей в районах, не пользующихся популярностью на рынке. Это должно было послужить для родных дополнительной защитой от поисков, если таковые начнутся. Как говориться, попробуй найти кого-то в громадном квартале, где специально ломают видеокамеры, а на вопрос могут не ответить, а ударить в лицо. В одном из таких блоков сейчас и находились родные, уже привыкшие к его странным просьбам-приказам и все беспрекословно выполнявшие.

— Теперь меня ищите, — прошептал парень, застыв в какой-то узкой подворотне рядом с мусорными бачками. Самое лучшее место для перевоплощения в того, кого будут вскоре искать. — А я посмотрю, как вам это удастся. Все свои идентификационные маркеры-то я стер с родовой информационной системы...

Фактически Александр стер своего цифрового двойника, который аккумулировал на сетевых серверах рода всю возможную информацию о нем: физические, психические, медицинские параметры. Последнее резко ухудшало возможности ищеек рода Скуратовых для его поиска с помощью мониторинга через систему общедоступной сети камер. Загрузка в сеть обычных фото и видео материалов для отслеживания давало слишком много ошибок и сбоев. Требовался специальный оцифрованный двойник-отпечаток всех параметров, на основе которых аналитические программы смогут идентифицировать цель.

— В любом случае, не нужно им облегчать работу, — ухмыльнулся парень, натягивая на лицо респираторную маску. Глаза закрыл большими темными очками. Образ человека-невидимки дополнил накинутый широкий капюшон, в котором тонула голова. — За работу...

Иллюзию войны со старейшинами создать было не сложно. Требовался лишь обычный вход в виртуальную городскую сеть с любого общественного терминала, к одному из которых парень и направлялся в данный момент.

— Этот, пожалуй, пропустим. Людей маловато, — прогулочным шагом он прошел мимо каменной громадины какого-то социального учреждения, на первом этаже которого и располагался нужный ему терминал. Проблема была лишь в том, что людской поток здесь был слабоват, а камер, наоборот, висело избыточное количество. — Нужно что-то другое. Может вон там, у торгового центра?

Дальше по улице, действительно, расположился громадный торгово-развлекательный центр в семь — восемь этажей в высоту и столько же в глубину. На своих бесконечных площадках он предлагал просто неимоверное число всевозможных развлечений, вариантов времяпровождения и возможностей потратить свои деньги. Это десятки залов с ресторанами и кафе, многочисленные кинозалы, спортивные и музыкальные центры, различного рода караоке-бары и боулинговые площадки, домашние мини-зоопарки и выставочные галереи, общедоступные магазины и специальные бутики. Придя сюда без какой-то определенной цели можно было вырваться из торгово-развлекательно центра лишь через сутки — двое, причем нагруженным куплеными товарами, словно осел или мул.

— А вот это нормально, — на втором этаже он увидел здоровенную игровую площадку с сотнями и сотнями больших мониторов и игровых консолей, за которыми с азартом и самозабвенно «рубились» люди. Возле них сейчас можно было смело взрывать гранату, на которую никто никакого внимания не обратит. Так, может ухом поведет или головой дернет. — Тут сам черт ногу сломит.

Сдвинув ниже капюшон, Александр решительно ввинтился в толпу и вскоре оказался возле одной из компьютерных консолей, на которой призывно мигал зеленый индикатор — денег требовал.

— Ну, что завертелась, — на мгновение застыл он, понимая, что через мгновение вернуться назад уже будет невозможно. И, если он еще хочет пойти на попятную и замириться со старейшинами, то сейчас самое на то время. — Поехали...

Пальцы быстро замелькали на подсвеченной клавиатуре, начиная формировать внушительный инфопакет. Его содержание было совершенно идентично для всех адресатов и содержало в себе сообщение о компьютерном взломе Единого операционного центра рода Скуратовых и хищении с родовых счетов гигантских сумм.

— Думаю, начнем рассылку с больших сетевых информационных агентств. За такую жареную новость они маму с родиной продадут и добавки попросят, — был уверен, что эти акулы не упустят своего шанса серьезно поднять продажи своих изданий. — Ловите.

Клавиша вжалась в конслоь, которая жалобно скрипнула при этом. Больше трех десятком сообщений с неизвестным обратным адресом ушло в сеть.

— Не забудем и про торговых партнеров рода...

К тем, кто завязан на экономическом союзничестве с родом Скуратовых, должна была уйти иная информация, более для них подходящая. Там, Александр, выступая в роли дьявольского провокатора, намекнул на то, что родовые корпорации находятся в бедственном положении и в самом скором времени их могут обанкротить. Соответственно, многие партнерские схемы окажутся «повисшими в воздухе», что грозит всем сторонам гигантскими финансовыми и имиджевыми потерями.

— Очень красиво получается, — шептал он, самому себе напоминая гениального художника перед мольбертом. Ведь, именно сейчас от выступал в роли творца совершенно новой, пусть и иллюзорной реальности. Проблема была в том, что многие эту иллюзию примут за настоящую. — Не зря же я защитил степень в области манипулятивной конвергенции социальных групп в условиях корпускулярной диффузии постинформационного общества...

Пусть последнее в его фразе и прозвучало неким бессмысленным набором слов, но оно совсем не умоляло эффективность полученных им навыков по управлению коллективным сознанием и созданию иллюзорных социальных мифов. Именно этим, то есть формированием искусственного образа — иллюзии, Александр сейчас и занимался. Рассылаемые письма со строго подобранной информацией летели по тщательно отобранным адресатам, которые в определенной сфере являлись основными акторами — игроками. Тем самым интел воздействовал на строго определенный круг субъектов, тем самым повышая эффективность своих информационных ударов. Как говориться, сказанное в НУЖНОМ месте в НУЖНОЕ время и НУЖНОМУ человеку НУЖНОЕ слово приобретает силу либо самого разрушительного оружия либо самого эффективного инструмента.

— Кто бы не попытался проверить эту информацию, наткнется на очень многие тревожные признаки, — улыбка на его губах стала еще шире. Что ни говори, приятно было чувствовать себя творцом целой реальности, совершенно нового куска мира, где целый боярский род можно поставить на колени лишь одним единственными слухом. — Ведь, я почти ничего не придумываю, а лишь чуть додумываю...

Именно в этом и «состояло вся соль»: в его письмах была абсолютная правда, сказанная нужным людям в нужное время и подталкивающая всех их в нужном для него направлении.

-//-//-

После исчезновения главы рода его официально объявленная невеста Марина Скуратова фактически оказалась под домашним арестом. Помещенная на новое место жительства в поместье двоюродной сестры своей покойной матери, она день и ночью была под приглядом кого-то из родных. Собиралась по магазинам или в клуб с ней обязательно увязывалась компания кузеном и кузин, хотела побыть одной в картинной галерее или ботаническом саду рядом оказывался кто-то из дядюшек или тетушек.

Столь явная опека не была случайностью или чей-то прихотью. Здесь прослеживался лишь голый расчет. Девушка сейчас представляла собой весьма и весьма ценный субъект, с какой бы стороны на него не посмотреть. Во-первых, она была единственным прямым наследником Еремея Ефграфовича Скуратова, покойного главы рода. Во-вторых, она же была нареченной невестой нынешнего главы рода Максима Олеговича Скуратова-Соколова. В-третьих, девушка оставалась единственной ниточкой к сбежавшему парню, которого требовалось срочно найти.

— Ты, милочка, сама подумай, — как и всегда в последнее время рядом с ней сидела одна из ее многочисленных тетушек, продолжавшая ее медленно, но неуклонно, «обрабатывать». — Это он раньше был фигурой. А кто он сейчас? Почитай, никто. Безродный, он и есть безродный. За ним же сейчас никого нет. Растопчут его, в землю вобьют.

Женщина говорила тихо, мягко. По-матерински касалась ее плеча. В глазах тоже застыла лишь материнская забота и родственная боль.

— А тебе о себе нужно подумать. Ты вона девица какая красивая, видная, — продолжала «гнуть свою линию» тетушка, отрабатывавшая свое задание. — Хорошенько подумай. Не гневи Бога…

И так продолжалось несколько дней подряд. То с одной стороны, то с другой, то с третьей ей рассказывали, что «песенка» нынешнего главы рода спета, что по его следу пошли лучшие ищейки рода, что со дня на день он будет найдет. Одновременно, лояльность девушку грамотно «покупали», обещая очень и очень многое. В обмен ей требовалось лишь одно: помочь выйти на Максима.

-//-//-

Ровно в 9 утра 22 минуты в недрах информационной системы рода Скуратовых сработала «закладка», оставленная Александром в момент своего посещения операционного центра. Это была простейшая программа с кодом в несколько строк и парой функций, что и сделало ее невидимой и для спецов-аналитиков, и мощных антивирусных систем. Ведь, аналитики искали нечто глобальное, многофункциональное, способное причинить серьезный вред. Здесь же была обычная игрушка-дразнилка, основная задача которой было создание иллюзии взлома.

В начале 23-ьей секунды сайты всех корпораций, учреждений и организаций рода Скуратовых одновременно окрасились светло-голубым цветом, на фоне которого побежала строка с несколькими словами — «вы взломаны».

Рассчет или просчет

-//-//-

Нет ничего опаснее, чем правдоподобный слух, который исходит от знающего человека. Даже факт, представляющий собой реальное знание, не так страшен. Ведь факт уже известен и рассказывает об уже случившемся событии, которое никак не изменить. Он ничего не обещает и ни чем не угрожает. Слух, напротив, пугает своей неизвестностью, неопределенностью, тяжелыми последствиями. Волей неволей на ум начинают приходить нехорошие мысли. Представляешь самое ужасное из того, что могло бы произойти. С каждой минутой все сильнее и сильнее накручиваешь себя, опасаясь, что вот-вот слух покажет свой истинное ужасное лицо.

В полной мере все сказанное относилось к пущенному слуху о весьма значительных финансовых потерях рода Скуратовых, что сразу же легло на благодатную и уже подготовленную почву. Ведь все говорило в пользу его реальности: и внезапная кибер-атака на информационные ресурсы основных скуратовских корпораций, и недавняя паника на бирже. Подливали масла в огонь и поспешные заявления имперских экономических регуляторов, которые призывали всех участников рынка не поддаваться на провокации и не верить разным неподтвержденным слухам. Честные лица чиновников, которым ни н грамм не верилось, громогласно успокаивали людей, обещали во всем разобраться, найти и покарать виновных. Однако эффект от этих россказней оказался прямо противоположным: слухи еще больше ширились, приобретали самые невероятные формы, в органы имперского контроля пошел вал обращений по поводу слухов.

Панические слухи были почти мгновенно подхвачены медиасферой, многочисленные агенты которой — частые СМИ, блогеры, аналитики и другие тут же начали тиражировать тему возможного банкротства скуратовских компаний и потери родом миллионов рублей. В крупнейших независимых новостных изданиях выходили статьи с кричащими и многозначительными заголовками — «Один из старейших боярских родов империи на грани разорения: миф или реальность?», «Кто нанес добивающий удар богатейшему боярскому роду империи?», «Боярская вендетта продолжается?».

Хуже стало, когда состоялось открытие имперской биржи и всем участникам рынка стало известно, что большая часть родовых скуратовский компаний полностью заблокировали свои аккаунты. Фактически это могло означать лишь одно: корпорации готовятся объявить о невозможности исполнения своих финансовых обязательств. Вдобавок, прошло сообщении о резком падении уровня капитализации самой биржи, то есть уменьшился объем финансов, которые здесь циркулировались. Последнее тоже говорило о многом — кто-то начал или уже вывел значительную сумму денег.

Следом волна слухов накрыла банки, заемными средствами участвовавшими во многих крупных проектах рода. Естественно, то-менеджеры забеспокоились. Хотя слово «забеспокоились» даже близко не отражало ту степень беспокойства, которая их охватила. Как тараканы забегали! Ведь, на кону стояли миллионы рублей, так или иначе вложенных в корпорации рода. Если только окажется банкротом что-то одно, то сработает эффект домино — «накроется медным тазом» и все остальное.

Скуратовы держались до последнего и, надо признать, им это до какого-то момента удавалось. Были задействованы все возможные и невозможные ресурсы. Срочно подключались собственные медиаресурсы, поднимались прикормленные СМИ, журналисты и блогеры, тут же начавшие усиленно отрабатывать нужную повестку. Проводились непрерывные встречи с экономическими и политическими партнерами, которых всячески успокаивали и обнадеживали. Одновременно проводилась работа с имперским экономическим регулятором, надзиравшим за деятельностью крупнейших корпораций в стране. В орган власти непрерывным поток шли депеши и сообщения о том, что Скуратовы полностью владеют ситуацией и на все сто процентов готовы обслуживать все свои финансовые обязательства. Грамотно и эффективно выстраивалась картинка временных финансовых затруднений, не имеющих серьезного характера.

За прошедшие с самого начала сорок восемь часов им удалось взять ситуацию под контроль. Успокоенные партнеры прекратили «обрывать» телефоны и требовать немедленных встреч с топ-менеджерами. Установилось затишье на бирже, где основные фондовые показатели вновь пришли в норму. Можно было выдохнуть...

«Гром грянул» оттуда, откуда никто и не ожидал. От Первого дворянского банка в штаб-квартиру одной из Скуратовских компаний, занимающихся осуществление крупных инфраструктурных проектах на Дальнем Востоке, пришел вексель на погашение «долгого» кредита на несколько сот тысяч рублей. Видимо, руководство банка настолько встревожила происходящая суета вокруг рода Скуратовых, что они решилипоступиться всеми возможными будущими барышами и потребовали вернуть свои изначальные вложения в ряд совместных проектов. Никто от них такого и ожидать не мог. Ведь, «долгие» деньги поэтому так и назывались, что давались банками на весьма длительный срок и под скромные проценты. Банку было выгодно ждать, так как в конечном итоге он получал довольно неплохие проценты. Здесь же случилось просто невероятное: банк решил отказаться от возможных процентов. Страх потерять все, похоже, оказался особенно силен.

За этой ласточкой последовали и остальные, сразу же узнавшие об этом. Все вдруг решили, что у Первого дворянского банка появились какие инсайдерские сведения, раз он решил все срочно потребовать обратно. Естественно, никто не захотел быть последним в длинной очереди кредиторов, которые обязательно выстраиваются у каждого должника и банкрота.

И словно прорвалась лавина! Род, только что с трудом справившийся с паникой вокруг своих корпораций, вновь оказался на самой грани. Только теперь на него обрушилась не буря негативного хейта, а цунами векселей на гигантские суммы. Вытаскивалось все, что казалось самым надежным и долговременным. С залоговыми векселями полезли даже те, кого род Скуратовых считал своими самыми верными союзниками и партнерами. Никто уже не считал потерянные проценты. Все, боясь потерять изначальные вложения, стремились вернуть хоть что-то.

К вечеру представитель имперского экономического регуляторы объявил, что общая сумма, предъявленных к оплате роду Скуратовых векселей, достигла баснословной суммы в 2,7 миллиарда рублей. Причем первый платеж, примерно в четверть суммы, должен был поступить на счет регулятора-посредника уже через трое суток. Получалось, что за неполные семьдесят два часа роду нужно было раздобыть где-то шестьсот с копейками миллионов рублей.

Перед родом вновь замаячила пропасть. Только на этот раз в рукаве у них не был заготовлен козырный туз в виде щедрых вливаний господина Рукавишникова. Взять в столь кратчайший срок деньги было физически неоткуда.

-//-//-

Это был один из тех жилых комплексов-муравейников, которые город строил в рамках социального эксперимента более сорока лет назад. Руководствуясь желанием сформировать массовый рынок дешевого арендного жилья, в окраинных районах столицы были возведены гигантские, на несколько десятков тысяч жителей, жилые комплексы с многочисленными стандартными жилыми модулями и обширными общественными пространствами — развлекательными зонами, секторами самообслуживания с прачечными, столовыми, центрами бытового обслуживания.

Планировалось, что жилье в таких комплексах смогут себе позволить и прибывающие в столицу жители других регионов, и молодые специалисты, и даже малоимущие с небольшими доходами. Позднее, рассчитывали организаторы эксперимента, часть жителей с ростом своих доходов будет переезжать в другое жилье, более комфортное и более высокого класса. Их места в жилых комплексах займут новые жильцы. Должен был возникнуть своеобразный поток жильцов, которые будут со временем улучшать свои жилищные условия.

Однако сразу же все пошло не так, как задумывалось. В человеческих муравейниках, заселенных в значительной мере малоимущими и асоциальными людьми, почти сразу же начали возникать признаки классических гетто. Появлялись банды со своими вожаками, разнообразные этнические группировки, регулярно устраивавших разборки с поножовщиной и стрельбой. Навести порядок полицейскими силами в многотысячных бетонных коробках физически не представлялось возможным. Постепенно, жилищные комплексы начали превращаться в изолированные от остального города районами со своей жизнью, совершенно отличной от жизни остальных. Здесь открыто торговали наркотиками, оружием. Можно было легко достать девочек и мальчиков на любой вкус, быстро провести нелегальную хирургическую операцию. Наконец, именно в этих бетонных джунглях было довольно просто спрятаться тому, кто не хотел привлекать к себе внимание властей.

— Миша, не стой у двери, — женщина встревоженно посмотрела в сторону хлипкой входной двери, из-за которой уже который час доносились истошные женские крики. Кто-то с чувством костерил на чем свет стоит свою жизнь и еще какого-то Витю. — А если они услышат?!

Мужчина, только что прижимавшийся к двери ухом, вздрогнул.

— Не услышат, сестренка. Там такой визг стоит, что мы можем у себя даже прыгать. Никому до этого никакого дела нет, — махнул рукой он, проходя в небольшую комнатку и усаживаясь на одно из двух кресел. — Тошно мне здесь, Катя. Уже третьи сутки здесь безвылазно сидим. Скоро выть на стены будем, — грустно улыбнулся он сестре. — Я, пожалуй, выйду немного прогуляться. Заодно куплю нам с тобой что-нибудь вкусненькое. Ты же у нас сладкоежка...

За эти дни, что провели по совету Александра в полной изоляции, действительно, чем только они не занимались. Уже несколько раз успели убраться в жилом блоке, доведя его до умопомрачительной чистоты. Таким новым он не выглядел и во время сдачи. От корки до корки прочитали пару книг, которые совершенно случайно оказались кем-то забыты на подоконнике крошечной кухоньки. «Перемыли косточки» всем своим соседям и знакомым.

— Ой, — испуганно охнула женщина, схватившись за щеки. — Ты что это?! Максимушка же сказал, что на никуда нельзя выходить. Забыл, каких страхов он нам наговорил? Нас же будут искать.

Мужчина хотел был снова махнуть рукой. Мол, племянник наверняка немного, а может и многое, преувеличил. Кому они могут быть нужны? Они же пешки, мелочь, до которой никому нет дела. Неужели можно поверить в то, что ими с сестрой будут заниматься целые бояре? Смех. Максим просто паникует. Испугался наверное.

— Пустое, Катя. И, вообще, надо с Максимом серьезно поговорить, — он внимательно посмотрел на сестру. — Нехороше он затеял дело — бегать от своего рода. Нужно прийти и повиниться. Пусть объясниться со всеми. Он ведь нам так ничего толком и не рассказал.

Действительно, парень, не желая сильно пугать родных, рассказал им весьма и весьма урезанную историю происходящих событий. По его словам получалось, что в роду на место главы появился еще один претендент, который начал «мутить» воду. Мол, поэтому, ему нужно немного переждать и подготовиться, чтобы достойно ответить на вызов. Вам же, говорил парень, лучше пока спрятаться где-нибудь на окраине столице в укромном месте. Вот они и прятались третьи сутки.

— Но ведь Максимушка говорил..., — покачала головой женщина, безоговорочно верившая каждому слову сына. Она и раньше на него смотрел с обожанием. Теперь же, как он стал главой, даже подумать страшно, настоящего боярского рода, его авторитет, вообще, взлетел на недосягаемую высоту.

— Хватит, Катерина, — жестко прервал ее брат, решительно вставая с кресла. — Ничего страшного не случиться, если я выйду на несколько минут и дойду до булочной. Куплю на по паре шоколадных пирожных. Ничего не бойся, сестренка, — улыбнулся он. — Все будет хорошо. Я очень быстро вернусь, ты даже заскучать не успеешь. Поставь пока чайник... Возьму шоколадные с заварным кремо..., — крикнул он уже закрывая дверь за собой.

Оказавшись на площадке, мужчина тут же вытащил свой коммуникатор. Племяннику он в прошлый раз сказал, что оставил его на работе. Гаджет же оказался во внутреннем кармане, а теперь, как оказалось, пригодился.

— Зря он так о них говорит. С аристо нельзя в игры играть, потому что они птицы другого полета, — бормотал мужчина, словно продолжая давний спор с племянником. Он ведь эти истины едва ли не с молоком матери витал. Всегда так было: маги-аристо вершили свой закон, а всем остальным нужно было подчиняться. И с ними можно жить и договариваться, а не воевать. — Нужно обязательно повиниться. Признание вины — это первейшее дело перед прощением. Не зря же говорят, что повинную голову и меч не сечет. Ничего, Максимка, ничего...

Он медленно спускался по лестнице, то и дело прислушиваясь к происходящему ниже по ступенькам и в боковых переходах. Слишком уж неспокойно здесь было. Нужно было постоянно держать ухо востро, иначе могло оказать плохо.

— Я все решу. Чай дядя на это и нужен, чтобы проблемы решать, — успокаивал сам себя мужчина, которого била легкая дрожь. Ведь набираемый на коммуникаторе номер принадлежал одному из людей рода Скуратовых. — Все будет хорошо. Повинимся, встретимся, решим дело миром и все устаканится. Как раньше будет...

В его картине мира, устоявшейся уже десятки лет назад во время многолетней службы в Николаевской имперской гимназии, аристо всегда были мудрые, пусть иногда и жестокие и спорые на расправу. Признаться, он всегда благоговел перед магами, видя в них совсем других людей. А все нередко наблюдаемые несправедливые вещи снова и снова списывал на жизненные обстоятельства. Мол, не мог какой-нибудь сопливый барончик просто так сбить человека на дороге или вдоволь потешиться над обычной девушкой. Обязательно была причина, утверждал он. Значит, человек дорогу в неположенном месте переходил или был невнимательным на дороге. А девушка повод давала для такого с ней обращения. Все у него было просто и понятно.

— Это Соколов... Михаил Соколов вас беспокоит, — немного дрожащим голосом отозвался мужчина, когда в трубке коммуникатора послышался солидный мужской бас. — Да, да, Соколов! Тот самый Соколов! — поспешно подтвердил он внезапно удивившемуся человеку на той стороне. — Я вот... сказать хотел. Да, да, я понимаю. Конечно, конечно, лучше решить все разногласия при личной встрече. Конечно, все можно решить. Я тоже всегда говорю, что по всем вопросам можно договориться... Нет, племянник на ничего конкретного не рассказывал. Он просто попросил ждать его.

К концу разговора голос мужчины уже окреп. Он полностью успокоился. Ведь, все было именно так, как он и думал. С той стороны его внимательно выслушали и успокоили, что ничего страшного не случилось, что получилось какое-то странное недоразумение. Человек настоятельно просил его с сестрой приехать по одному адресу, где им все объяснят. В заключение, там оказались так любезны, что даже решили за ними машину выслать, чтобы им самим не пришлось улыбаться.

-Вот, о чем я всегда говорил: вежливость и терпение, — мужчина важно поднял палец вверх, чувствуя себя полностью удовлетворенным. Ему удалось все решить. Скоро они встретятся и разрешать все спорные вопросы. — А Максимка еще зеленый. Сразу в панику ударился. Бледный весь прибежал, как мел, — усмехнулся дядя, вспоминая в их последнюю встречу сильно встревоженного племянника. — Эх, молодость... Ничего я его еще поучу уму разуму.

С довольной улыбкой он продолжил спускаться по ступенькам. Машина еще была в пути, поэтому можно было спокойно успеть дойти до булочной. Больно уж ему хотелось сестру порадовать ее любимыми шоколадными пирожными. Как раз он и успеет вернуться к сроку.

-//-//-

Высокий худощавый мужчина с миловидным слащавым лицом, один из многочисленных кузенов Марины Скуратовой, не мог поверить своей удаче, сработавшей в самый нужный момент. Раскинутая по всей столице плотная поисковая сеть из тысяч специальных агентов, прикормленных полицейских, уличных «братков», простых нариков и подворотных шлюх не могли и след найти этого ублюдка Максима Соколова, который словно в воду канул. Ничего не дал и поиск с помощью автоматической системы мониторинга «Глаз», охватившей весь город бесчисленным числом своим видеокамер и датчиков. А он смог обнаружить след!

— Нужно все сообщить! Срочн..., — вдруг запнулся мужчина, едва дернувшись за коммуникатором. Гаджет лежал на столе в паре сантиметров от него и призыв ждал, когда его возьмут. — Стопе, братишка! Я позвоню, кто-нибудь возьмет этих старперов, выйдет на этого урода и окажется в шоколаде. Ха! Сейчас! Бегу и спотыкаясь!

Перед ним замаячил ШАНС показать себя перед теми, кто наверху. Мужчина осторожно поднял взгляд к украшенному золотыми вензелями потолку и медленно сглотнул появившийся в горле ком. Мысль о старейшинах заставила его вспотеть.

— Да, так и надо сделать...

Если он приведет им эти людей, то можно будет выйти и на Соколова. За это его просто озолотят.

— К черту деньги. Я хочу, чтобы меня заметили и приблизили, — его губы раздвинулись то ли в улыбке, то ли в оскале. Воображение тут же начало ему рисовать замечательные картины будущего. — Нужно лишь сделать все быстро и жестко, чтобы никто из них даже очухаться не успел.

Его словно подбросило на месте. Нужно было спешить. Ведь, рано или поздно информация может стать известна еще кому-нибудь. Кто знает, кому мог еще позвонить этот старый дурак, которому так легко было навешать лапши на уши?!

Тут же рванул к выходу, успев нашарить в кармане ключи от своей машины. Осталось еще по пути захватить товарища, которому он доверял. С ним-то они по любому затолкают этих стариков в машину, а после прессанут как следует.

— Райончик как раз подходящий...

Адрес нужной ему квартиры, действительно, находился на окраине столицы, месте, где всем «насрать» на остальных. Там без всяких проблем можно будет вытолкать стариков из квартиры и затолкать в машину. А может прямо в квартире их расспросить, мелькнула у него мысль.

— Может быть, — буркнул мужчина, выжимая до упора газ. Синий автомобиль, похожий на каплю воды мягкими обводами, со свистом рванул с места. — Там поговорить с ними, а потом закрыть, чтобы до кондиции дошли. Вдруг обманут...

Эта идея все больше и больше казалась ему стоящей. Ведь, его целью были не старики, а Максим Соколов. Его нужно было привезти старейшинам.

— Заки, здорова, — «бросил» он в коммуникатор, услышав голос товарища. — Быстро вылезай из своей берлоги и иди на перекресток к нашему бару. Быстро, я сказал! Бабла столько отвалю что до конца жизни хватит! Ну! И свои инструменты прихвати... Какие, какие, обычные! Понял?! Уговаривать будешь кое-кого. Да! Быстрее! Уже подъезжаю.

Улыбка у него стала еще шире, став все больше и больше напоминать бульдожий оскал. Теперь-то он не упустит свой шанс. Всеми зубами в него вцепиться, чтобы никто вырвать не смог. А если кто-то попробует, то на месте размажет.

-//-//-

На одном из широко посещаемых сетевых сервисов с преимущественно развлекательным контентом завязалась какая-то странная переписка, содержание которой никак не соответствовало соседним сообщениям. Хотя, автоматическому цензору и живому модератору было «до лампочки» все это. Как говориться, если не нарушаешь правила сообщества, можешь хоть по потолку грязными ботинками ходить.

[Недотрога]: «Представляешь, вспомнила про твою давнюю просьбу. Наконец до этого руки дошли))».

[Свой]: «Какую просьбу?».

[Недотрога]: «Забыл уже). Помнишь, спрашивал про ЭТО? Мол, знаю ли я что-то про ЭТО особенное)».

[Свой]: «Что-то не пойму тебя. Голова просто другим забита».

[Недотрога]: «Ну ты и даешь))). Ты же говоришь, что всегда хотел стать ТАКИМ!».

[Свой]: «Да, понял я все. Шучу просто). Неужели удалось что-то узнать?».

[Недотрога]: «Тогда танцу! Представляешь, я наткнулась на батюшкин архив! Он ведь всегда любил бумагу и постоянно все записывал в блокноты. Там оказалось кое-что любопытное. Честно говоря, я тоже сунула туда свой носик)))».

[Свой]: «Будь очень осторожна, особенно сейчас. Никому ни слова».

Глава 10. Ну?

Александр, зайдя в подъезд, быстро скользнул на лестничную клетку к окну. Здесь открывался хороший вид на улицу и любого, кто мог за ним идти, можно былобы «срисовать».

— Похоже, никого.

Постояв еще немного и убедившись, что ничего подозрительно не происходит, парень поднялся на несколько этажей выше, где начинался переход в соседнюю высотку. За эту возможность незаметно перемещаться с одного дома в другой он и любил местные трущобы. Здесь сам черт бы ногу сломал.

Александр попетлял бы по району еще немного, как и делал последние несколько дней. Но сегодня все было иначе.

— Все, хватит, — буркнул он в нетерпении, непроизвольно схватившись за нагрудный карман. Там лежал в аккуратном боксе небольшой темный квадратике, обычный цифровой накопитель, который он несколько часов назад взял из камеры хранения. — Сил больше нет терпеть…

Ожидание казалось хуже всякой физической пытки. Подумать только, у него в кармане лежал то, что могло ответить на всего его долгожданные вопросы о магии. Это же было уму не постижимо! Рахгадка тайны, на которую он почти махнул рукой, была под его рукой. От это мысли его всякий раз пробивала дрожь, и он вновь пытался коснуться кармана с накопителем.

— А не хило меня колотит, — прислушиваясь к своему состоянию, пробормотал парень. На лбу выступил пот, на щеках болезненный румянец. Организм очень своеобразно реагировал на крутившийся внутри него клубок эмоций. — Прямо информационный торчок…

Печально вздохнул он, вспоминая одну интересную особенность интелов в его мире. Заточенные на решение масштабных, кажущихся неразрешимыми, вопросов и проблем, некоторые из них в какой-то момент впадали в странное болезненное состояние, чем-то напоминающее болезненную ломку наркомана, лишенного привычной дозы. Ученые это состояние объясняли тем, что после напряженной аналитической работы у интела наступал момент просветления, сопровождавшийся невероятным гормональным выбросом. Человек в доли мгновения испытывал экстатическое чувство, сопровождавшееся высочайшим восторгом, изменением сознания, потерей чувства времени. Так со временем формировалась полноценная зависимость, требующая все новых и новых ощущений.

— Этого еще не хватало, — глубоко задышал, приводя в порядок свое состояние. — И так проблем выше крыши…

Он свернул в очередную подворотню, откуда по подземному переходу пересек широкий проспект, по которому двигался непрерывный транспортный поток. Прошел еще с полкилометра и оказался перед самой обыкновенной дверью серого стального цвета, на которой выделялся небольшой квадрат с сенсорной панелью. За этой дверью находился один из автоматических капсульных отелей, в большом числе разбросанных по кварталам столицы. Здесь не было никакого персонала, а только лишь сотни крошечных изолированных капсул, предназначенных для одного человека. Спальное место, пара световых панелей и широкий монитор с выходов в городскую сеть — вот и все, что ждало посетителя в каждой из таких капсул.

— Та-а-к, — едва стальная дверь с шипением опустилась в паз и изолировала капсулу от бесконечно длинного коридора, он в предвкушении сел к управляющей консоли. Из кармана извлек информационный накопитель и…. — Черт! — чертыхнулся Александр, когда в другом кармане завибрировал его коммуникатор. — Хм? Я же пару часов назад только звонил. Все было нормально.

С удивлением уставился на панель коммуникатора. Звонил его дядя. Почему? Ведь он несколько раз специально предупредил и его, и маму, чтобы они звонили ему лишь в самом исключительном случае. А лучше, вообще, не звонили. Могли отследить.

— Я же говорил, чтобы не звонили по пустякам, — недовольно проговорил он в трубку. — Завтра заеду и все обговори…

Только договорить ему не дали. С той стороны вдруг раздался наглый и явно молодой, не дядин, голос, с превосходством растягивающий слова:

— Не-ет, урод. Не завтра, а сегодня заедешь. Понял?

Молчавший Александр судорожно соображал, как это все могло произойти. Ведь, он был на все сто процентов уверен, что надежно спрятал своих родных. Их просто физически не должны были там найти. Он же все рассчитал, все учел. Найденное место было абсолютно безопасное.

— Эй? Оглох что ли? — снова раздался этот голос. Похоже, незнакомец был довольно раздражен затянувшимся молчанием. — Будешь молчать и строить из себя целочку, начну по кусочкам резать твоих родных. Понял меня? Вот, послушай!

В трубке что-то зашуршало, затрещало. Затем оттуда послушался голос его дяди.

— Э-э-э-э… Это я. Слышишь меня? Максимка, прости меня, старого дурака. Я же хотел, как лучше. Я сам позвонил им…, — снова раздался треск, какой-то шум, звуки ударов, кажется. — Все, все, не трогайте ее! Я все сделаю, как скажете! Только не бейте сестру! Умоляю вас!

Информационный накопитель, который Александр все еще держал в руке, треснул. Его металлическая оболочка начала сминаться, как обычный пластилин.

— Максимка, мы с твоей мамой у них в руках. Пожалуйста, сделай все, то они скажу…, — дядя внезапно замолк. Похоже, у него отобрали трубку.

— Ушлепок, ты еще там? Дошло до тебя, что происходит? — снова появился тот развязный голос, что звучал в самом начале. — Даю тебе час, чтобы приехать сюда, в этот сраный дом. Один час! Опоздаешь хотя бы на минуту, начну их резать по частям. Время пошло…

Коммуникатор уже давно молчал, но парень все еще держал его у уха. Катастрофа, то есть полное крушение всех его планов, со всей отчетливостью замаячила перед ним. Еще какие-то несколько минут назад Александр пребывал в полной уверенности, что все разворачивается в полном соответствии с его расчетами. Родные были надежно спрятаны. Сам он тоже находился в убежище. Вдобавок в его руки попала информация, которая должна была открыть ему главную тайну этого мира. А сейчас…

— Б…ь, — тихо прошептал он, откладывая в сторону коммуникатор. Следом на кровать упал смятый металлический накопитель. — Шах и…

Его замешательство длилось недолго — какие-то несколько минут. Ему уже все было ясно: он проиграл этот раунд, но не проиграл войну. Придется временно откатить все обратно. И сейчас он должен будет выполнить все, что ему скажут. Все.

— … Но не мат.

Руками нащупал коммуникатор. Прежде чем ехать сдаваться, ему нужно было сделать один звонок, который мог в корне изменить ситуацию. Нужный номер парень, как и любой глава боярского рода, знал наизусть. Ведь, это номер главы имперской службы безопасности…

— Внимательно, — ожил коммуникатор. Голос у главного безопасника негромкий, настороженный.

— Господин Кротов, мы пока не знакомы лично, но это и не важно, — быстро заговорил Александр, спеша сказать главное. — Не кладите трубку, выслушайте меня внимательно. У меня важная информация для Его Величества.

После недолгой паузы парень продолжил:

— Передайте, что технология препарата, который он так искал, владеют старейшины рода Скуратовых. Я, Максим Скуратов-Соколов, сам передал им ее. Теперь секрет сверхсилы, здоровья, а может и бессмертия у них.

Конечно, про бессмертие он добавил для пущего эффекта. Сейчас, главное было заставить императора действовать и тем самым дать ему шанс все отыграть назад.

— Надеюсь, вы понимаете, что это даст роду Скуратовых? Почти все…

И сразу же отключил связь. Теперь нужно было дать время императору дозреть, а ему идти и класть свою голову «в пасть льву».

— Теперь точно пора, — коммуникатор с хрустом смял в пластиково-алюминиевыйкомок, от которого теперь никакого не было толка.

Поднялся с кровати и вышел из номера-капсулы. Нужно было спешить. Время оставалось все меньше и меньше.

По пути к месту, где его ждали, Александр продолжал размышлять. Ведь от предстоящей встречи он не ждал ничего хорошего. Все козыри были на руках его врагов. Старейшины теперь сделают все, чтобы выжать его, как лимон. А ему останется лишь подчиняться.

— Придется подчиниться… По крайней мере они должны думать именно так, — бормоча себе под нос, парень бежал по тротуару. То и дело уворачивался от спешивших навстречу прохожих. — Они увидят проигравшего, полностью признавшего свое поражение. И чем более жалким и беспомощным я будут, тем лучше. Это даст мне преимущество…

Расчеты давали ему довольно неплохие шансы. Он притвориться, что полностью признал и смирился со своим проигрышем. Для этого отдаст все, что у него есть. Тем самым усыпит их бдительность, заставит поверить в победу.

Его умозаключения были совершенно точны и справедливы. Учитывали десятки объективных и субъективных параметров — психотипы старейшин и их поведенческие реакции, степень ценности сведений о препарате, готовность императора к безрассудным действиям и многое, многое другое. Интел одновременно выступал и как гениальный психолог, и как невероятно искусный физиолог и специалист в области поведенческих реакций, способный увязать в единое целое сотни и сотни внешне разрозненных действий.

К сожалению, Александр не смог просчитать лишь одно — человеческий фактор. Именно это он сразу же понял, едва только переступил порог жилого модуля, где прятал своих родных. Неучтенным фактором стал наглый дворянчик, захвативший его родных и решивший из этого вытянуть максимум для себя возможного. Судя по его горящим глазам и дрожащим от возбуждения рукам, тот был уже готов резать их всех по кусочкам.

— Я пришел, как и обещал. Теперь веди меня к старейшинам, — Александр еще надеялся, что он сможет потянуть время. Правда с каждым мгновением эта надежда становилась все более призрачной. Его родные, привязанные к стульям, были сильно избиты, что уже говорило о многом. — Я все им расскажу. Только нужно спешить, а то будет поздно. Слышишь? Срочно звони старейшинам. Я все сделаю, что от меня требуется.

Стоявший у стены высокой худощавый брюнет в светлом костюме не обратил на него ровным счетом никакого внимания. Он осторожно, чтобы не запачкать рукава пиджака, белоснежным платком стирал с правого кулака кровь. Делал это неторопливо, с известной долей аристократизма, словно совершал что-то очень значительное. Наконец, результат его удовлетворил, и он обратил внимание на парня.

— Сделаешь, ушлепок, обязательно сделаешь то, что от тебя требуется. А будешь артачиться, я опять немного разомнусь. Твой дядюшка вот вел себя неподобающе, пришлось мне его поучить хорошим манерам, — на дернувшего было Александра тут же уставился ствол пистолета с невероятно широким стволом. Явно крупный калибр, который запросто проделает в теле человека дыру размером с хорошее яблоко. — На стуле наручники. Садись, пристегивайся и будем разговаривать.

Из противоположного угла появился еще один человек, настоящий громила по виду. Крупный, с бритой головой и сильно татуированным лицом, совсем не расположенным к светским беседам. Такой сначала изувечит, а потом спрашивает у того, что осталось.

— Позвони старейшинам, слышишь, — парень предпринял еще одну попытку докричаться. — Мне срочно нужно с ними поговорить. У меня очень важные сведения.

Подошедший сзади здоровяк с силой надавил на его плечи, усаживая на стул и пристегивая руки наручниками.

— А теперь, безродный, выкладывай все, что знаешь. Я хочу знать совершенно все. И как сраный уборщик дерьма стал боярычем, и как тебя потом угораздило стать боярином, и какого черта от тебя все сейчас нужно, — брюнет ухмыльнулся парню в лицо. — Еще обязательно расскажи, как Марину трахал. Очень уж мне любопытно…

Александр ощутил, как по спине побежал холодок. Все шло к тому, что его сейчас просто на просто выпотрошат, как рыбу. Причем, чувствовалось, что делать это будут долго и с особым удовольствием. Брюнет явно имел к нему личный счет, похоже, непосредственно связанный с Мариной. Только еще отвергнутого влюбленного не хватало. Таких как раз хуже всего просчитывать. Невозможно предугадать, что такой человек, у которого в крови гуляют гормоны, сделает через несколько минут: может плакать начнет, а может с ножом бросится.

— Мне всегда было интересно, почему наша прекрасная Мариша так неровно дышит к такому уроду? Что в тебе такого особенного? Может харизма слишком крупная? — заржал мужчина, вытаскивая из рукава небольшой стилет. Тонкое голубое лезвие тут же запорхало в его руках, выписывая в воздухе изящные восьмерки. — Кстати, помнишь того парня, что ты недавно застрелил? Он еще вызвал тебя на дуэль. Так вот, это был мой родной брат.

С этими словами брюнет резко воткнул стилет в плечо парню. Чуть подождал и медленно провернул его в ране, стараясь причинить больше боли. При этом с совершенно искренней радостью заглядывал Александру в глаза.

— Так, на чем мы остановились? — брюнет сделал вид, что задумался. Но через секунду вновь ударил стилетом в тоже самое место, заставив парня снова застонать. — А вспомнил! Ты хотел мне что-то рассказать. Давай, рассказывай, — свой приказ подкрепил новым проворотом стилета в ране.

Раздался новый стон, в этот раз прозвучавший особенно жалостливо. Да и сам парень казался совершенно разбитым, жалким: тряслись губы, лицо побледнело, в глазах застыли слезы. Знал бы довольно улыбающийся брюнет каких неимоверных усилий стоило Александру поддерживать этот образ жалкого размазни. Его так и подмывало вскочить с места и головой разбить мучителю хохочущую харю. Наручники бы не стали помехой, так как уже трещали на его запястьях. Сорвать их было бы делом одного мгновения. Однако, нужно было дождаться нужного момента. А пока следовало говорить и слушать, говорить и слушать. Ведь слова могут быть оружием пострашнее пистолета и магической силы. Вопрос лишь в грамотном ее использовании.

-...Я расскажу, обязательно расскажу, только больше не бей нас. Что хочешь услышать? Может про деньги? Да, да, конечно нужно рассказать про деньги. Ведь, это я вывел со счетов корпораций рода все средства! Я! Сам! Знаешь сколько там было?! Сотни и сотни миллионом рублей! — заметив, как заблестели глаза у брюнета и тяжело задышал его громила товарищ, Александр удвоил усилия. Как и всегда, именно деньги оказались самым универсальным средством манипуляции: так было в древние времена, так осталось и сейчас. — Это было проще простого. Понимаешь, у меня же сохранились все пароли доступа к счетам. Двумя — тремя нажатиями клавиш я и вывел все средства на специальный тайный счет, который знаю только я один.

Нужно было как можно сильнее разжечь в нем пламя алчности, чтобы оно перевесило все: и страх перед старейшинами, и жажду личной мести более удачному сопернику, и просто садистское наслаждение чужой болью. Александр щедро раскидывал, словно сеятель зерно, особые фразы маркеры, на которые подсознание мучителей реагировало особенно чутко: огромное богатство, тайный счет, никто не узнает, жить королями и некоторые другие.

— Только скажи и я сразу же переведу все эти деньги на твой счет. Куда? Какой банк? Эту транзакцию совершенно невозможно отследить! Сразу же придут миллионы рублей! Я все точно рассчитал, поэтому старейшины меня и не смогли поймать, — парень продолжал умело рисовать очень соблазнительную картину, где главными героями — невероятно богатыми людьми — были его мучители. Он предлагал им шанс совершенно безнаказанно оставить все эти деньги себе. Кто перед таким сможет устоять? Лишь каменная статуя, но никак не человек. — В сети не останется никаких следов. Я в этом хорошо разбираюсь. А можно для надежности раскидать все эти деньги на десяток — другой счетов, чтобы с гарантией их не смогли найти. Ты только скажи, что мне делать? На какой счет перевести почти полмиллиарда рублей?

Все фразы им строились с полным соответствием законом психотехники так, чтобы у реципиента не оставалось никакого выбора. Словно тот уже все решил и совсем с этим полностью согласился. Тем более предлагалось нечто поразительное, превосходящее все возможные и невозможные представления о счастье. У мучителя просто не было шансов.

Он видел, что брюнет почти уже «поплыл». Его взгляд остекленел, напоминая глаза загипнотизированного человека. Еще немного и из него можно будет «веревки вить».

Но вдруг подал голос громила, тут же разрушивший весь этот наведенный словесный «морок».

— Э-э, братан, слышь? А нам яйца потом за такие бабки не отрежут? — здоровяк оказался совершенно приземленным, что называется «от земли». Он тоже любил деньги, но его потолок был в две — три сотни рублей, а тысяча, вообще, представлялась для него чем-то заоблачным. Вдобавок, был немного туго соображал, поэтому-то на него и слабо подействовали все эти словесные кружева. — Что-то гонит он, думаю.

Брюнет почти сразу же пришел в себя. На губах вновь появилась злорадная ухмылка, из глаз пропал жадный блеск.

— Ах ты, сука! — прорычал он, со всего размаха всаживая стилет в ладонь парня. Затем еще раз, и еще раз. — Поиграть со мной вздумал! — со скоростью швейной иглы дырявил он руку парня. — Сейчас я еще твоим старикам кровь пущу, чтобы мозги тебе вправить!

И с совершенно недвусмысленным намерением поднялся и пошел в сторону других пленников, которые, видя это, в ужасе заскулили.

— Подожди, подожди, брюнетик! — Александр облизнул закушенную губу, с которой лилась струйка крови на подбородок. Похоже, ему нужно было заканчивать со всем этим. Эта игра могла не довести до добра. — Что же ты такой быстрый? Я же тебе про Мариночку не рассказал! Или уже не хочешь послушать?Очень уж много «сладкого» я знаю, — при этом, как можно, сладострастнее улыбнулся. Мол, я такое знаю, что «закачаешься».

Брюнет замер и почти сразу же обернулся. Взгляд совсем бешенным встал. Осталось его еще чуточку «подогреть», чтобы он начал совершать ошибки.

— Однажды мы прямо в ванной начали. Она уперлась руками в зеркало и чуть выгнула свою попку в мою сторону. Ее трусики натянулись, почти ничего не скрывая. Узенькая полоска просто провалилась между ее аппетитными булочками. Я подошел ближе и медленно прижался к ней. А знаешь где были мои руки, пальцы? — Александр по-свойски подмигнул брюнету и с чувством причмокнул. — Прямо там...

А вот теперь стало совсем горячо. Брюнет вот-вот потеряет над собой контроль и бросится на него с кулаками. Вон даже про пистолет забыл, как будто бы его и нет. А потом со здоровяком разберусь…

-//-//-

— Наконец-то, этот гаденыш вылез из своей берлоги! — было первой реакцией императора, когда ему передали сообщение. Он аж лицом просветлел, пока слушал главу службы имперской безопасности. — Я знал, что рано или поздно он приползет ко мне на коленях. Ты ведь понял, что он делает? — вопрос был скорее риторическим и не требовал ответа, но безопасное все равно кивнул. — Его похоже хорошо прижали. Вот он и хочет натравить меня на своих врагов. Каков, наглец! Хорош!

Мужчина даже обозначил аплодисменты. Мол, признает все изящество задумки. Стравить своих врагов, а самому выйти сухим из воды.

— Хм, неужели он нас совсем за дураков держит? — недоуменно протянул император, в задумчивости коснувшись подбородка. — А если поломать твои планы и нам просто понаблюдать за всем этим?

Молчавший до этого, безопасник недовольно покачал головой. Явно был не согласен на с этим предложением:

— Технология производства этого препарата может изменить весь расклад сил.

Он прямо намекал на недавние выкладки имперских аналитиков о том, что бесконтрольный выброс в свободную продажу такого средства обернется совершенно непредсказуемыми последствиями. Если препарат окажется с тем же эффектом, о котором они думали, то может со временем разразиться полноценная социальная катастрофа. Ведь, если для одних препарат был лекарством от недугов, то для других средством для воплощения самых потаённых и мерзких фантазий. Учитывая, какие число людей имеет скрытые душевные отклонения, можно было ожидать появление на улицах миллионов психов с возможностями средних магов. Не учитывать эту угрозу никак нельзя было.

Кроме того, аналитики совершенно определенно предупреждали об усилении того, в чьих единоличных руках окажется технология производства этого средства. Произведенный в отношении рода Скуратовых расчет показал, что только за пол года общие активы рода могли увеличиться в восемь раз.

— Знаю, помечтал немного. — хмыкнул император, махнул рукой. — Именно поэтому ты сейчас же свяжешься с этими старыми хрычами и поставишь их перед выбором: или они забудут о препарате, или о них никто больше не вспомнит. Так и передай, что я их додавлю окончательно. Благо, все именно к этому и идет. Их счета пусты, ка карманы у нищего. Один раз стукнуть и они встанут на колени.

Главный безопасник молча кивнул и уже хотел уходить, но был остановлен. Император что-то еще хотел добавить.

— И передай им, что судьба этого урода меня не волнует. Важна лишь технология производства препарата. Все, иди, — махнул он в сторону двери, за которой через несколько минут и скрылся его гость.

После того, как кабинет опустел, мужчина еще долго неподвижно сидел в своем кресле. С остекленевшим взглядом смотрел куда-то вдаль и медленно выстукивал пальцами какой-то незамысловатый ритм.

— А ведь все могло было быть иначе... И сын бы остался жить.

Вдруг его пальцы застыли в воздухе, но через мгновение с нечеловеческой силой вцепились в деревянный подлокотник. Сразу же жалобно скрипнула древесина мореного дуба, крошившаяся на глазах. Окутанные голубоватым маревом пальцы с легкостью сминал дерево, словно это был самый обыкновенный пластилин.

— Сын бы жил... Не-ет, судьба этого подонка меня волнует. Очень даже волнует. Я хочу, чтобы он тоже страдал, как мой сын.

Перезагрузка

-//-//-

Старейшина звал его Игорем, хотя настоящего имени охранника никто, и даже он сам, не знал. Подобранный стариком более двадцати лет назад в одной из подворотен, он привязался к нему, считая за настоящего отца. Тем же ему «платил» и старейшина, сначала введя юнца в род, а затем начав с ним заниматься магией. Возмужав, парень стал тенью старейшины, оберегая того от мнимых и явных опасностей и выполняя особые, нередко дурно пахнущие, поручения.

Другие же, особенно тайные недруги, за глаза называли Псом, намекая на собачью преданность к старейшине. Думали, унизить его этим прозвищем, показать его истинное место, но просчитались. Парень, узнав, как его называют, лишь рассмеялся в ответ. Сказал, что быть псом особенно бойцовской породы ему быть совсем не зазорно. А через несколько дней одного из наглецов, что открыто насмехался над парнем, нашли с разорванным горлом и располосованным брюхом. Виновного так и не нашли, хотя никто не сомневался, что убийца был он.

Честно говоря, что-то звериное, действительно, проявлялось в Игоре время от времени. Когда он был особенно зол и взбешен, глаза закрывала кроваво-красная пелена, изнутри рвалось рычание, словно напоминая о его прозвище. И парню нравилось это ощущение дикой ярости, лишь придававшее ему сил. Старейшина, не раз и не два оказывавшийся рядом с ним в такие моменты, называл его состояние Амок и советовал использовать это для усиления своих магических способностей.

Вот и сейчас, проводя утреннюю тренировку, Игорь старалсявызвать внутри себя это ощущение ярости, агрессии. В небольшом помещении, изолированным почти метровыми железобетонными стенами и массивной банковской дверью, включились лампы стробоскопов, из динамиков полилась особая музыка «жестких» оттенков, на динамиках «побежал» специфически видеоряд. И уже скоро это дало привычный результат: его начало чуть потрясаться от возбуждения и дикого количества адреналина в крови.

— Хр-хр, — нижняя губа поползла вниз, обнажая крепкие белые зубы. Раздалось угрожающе рычание. — Хр-р.

Тут же привычно отозвался магический источник, открываясь и разливаясь энергией по жилам. Его кожный покров, мышцы, кости и внутренние органы приобретали невероятную твердость, соперничающую с металлом.

— У-ух, — прошептал Игорь, чувствуя приятную тяжесть тела. Поднял одну руку, затем вторую. Ощущение тела, его размеров и веса изменилось. Сейчас он чувствовал себя, словно вылитым из стали, эдакой металлической болвашкой. — Хорошо. Хор-р-рошо...

Подошел к стене, на которой была закреплена железная пластинав несколько десятков сантиметров толщиной, и осторожно, почти ласково, коснулся ее. Провел пальцами по внушительным вмятинам, оставленными его кулаками в прошлые тренировки. Ухмыльнулся: толстый пласт металла с одной стороны напоминал мятую гофрированную бумагу, словно приготовленную для упаковывания подарков. Значит, пришло время добавить еще пару вмятин.

— Ху! — резко выдохнул он, выбрасывая руку вперед и впечатывая, окутанный голубым сиянием, кулак в пластину.

Металл с легкостью промялся, словно был детским пластилином или глиной для поделок. На нем остался четкий, хорошо различимый отпечатокчеловеческих костяшек.

Не останавливаясь, на кураже, он вколотил еще несколько ударов, заставляя металлическую плиту изгибаться, словно живую. На последнем,особенно сильно ударе жалобно скрипнули массивные крепления и плита ухнула на пол.

— Проклятье! Опять оторвалась! Говорил же этим чертям, чтобы лучше крепли, — ругнулся он, вспомнив, как несколько дней назад ему устанавливали очередную железную пластину. — За свой счет все восстановят... Стоп! Звонок, кажется, — сквозь полуприкрытую дверь раздавалось пронзительная трель звонка коммуникатора.

Рванув с места, Игорь едва не снес с петель здоровенную сейфовую дверь. Звонить ему мог лишь один человек, и он совсем не любил ждать.

— Учитель, — едва успокоив дыхание, схватил он коммуникатор. — Да, не слышал, учитель. Прошу меня простить... Да, я занимался, учитель... Я готов, учитель.

Парень вытянулся. Его ждало новое задание, и, признаться, он его давно ждал. Старейшина попросил доставить к нему главу рода — того наглого юнца, который так дерзко смотрел на Учителя. Только за один этот взгляд его нужно было измолотить в кровь.

— Я понял, учитель. Он все мне расскажет, даже то, чего никогда не знал.

Наконец-то, стало известно, где скрывается этот безродный изгой. Выяснилось, что один из членов рода нашел его, но почему-то никому не рассказал об этом. Хотя, Игорь догадывался о причине этого поступка. Всему виной, наверняка, были огромные деньги, которые глава рода вывел со счетов их корпораций. Перед такими суммами редкий человек устоит.

— Я возьму с собой всю группу, — старейшина предупредил его, что не стоит ехать одному. Сейчас они не могли рисковать. Любая случайность могла слишком дорого обойтись им. — Всех пятерых, Учитель. Он ней уйдет от нас.

Около часа понадобилось ему, чтобы собрать всю группу — пятерых бойцов, четырех мужчин и одну женщину, которые помогали в устранении врагом старейшин рода. Все были профи своего дела, специалисты по тайным операциям, с армейским опытом и особыми умениями. Даже безы «облизывались» на них, время от времени стараясь завербовать к себе.

— Что за объект, Гор? — для них он был Гором, главным в их группе. — С ним будут проблемы? — девица с коротким ежиком волос на голове и татуированной слезинкой под глазом выразительно хрустнула суставами кулаков.

Игорь мотнул головой. Вряд ли. По главу рода, конечно, ходили разные слухи. Отмечали, что он довольно силен для своего возраста и необычайно проницателен. Но разве все это могло стать препятствием для них.

— Это глава нашего рода, Кира. Представляешь, какого красавчика ты сможешь трахнуть. Ха-ха! — заржал стоявший рядом здоровяк, напоминавший собой перебравшего стероиды культуриста. Ростом хорошо за два метра и весом под сто двадцать метров он отвечал в команде за силовые действия. — Я даже могу подержать его для тебя. Хочешь?

Та, не оборачиваясь, резко ткнула его локтем в живот. Бесполезно. Там не пресс, каменная стена. Здоровяк снова заржал.

— Хватит! — прервал их привычную пикировку Игорь, давая команду на выход. — Смотреть в оба. Мутный он какой-то..., — в конце концов, добавил парень неожиданно для себя. Правда, не понял, почему это сделал. — Пошли.

На месте оказались еще через пол часа. Самая окраина города, прямо граничащая с промзоной. Нужный им жилой квартал-муравейник был вторым по счету от трассы и ничем особым не отличался от десятков ему подобных, раскиданных по городу. Это был громадный прямоугольный параллелепипед с унылыми серыми стенами и редкими горящими фонарями.

— Срань Господня, здесь же галимый лабиринт, — фыркнул здоровяк, вылезая из микроватобуса и оглядывая бесконечный фасад комплекса с десятками сотен совершенно одинаковых окон. — У меня только от одного взгляда на все это в глазах начинает рябить. Б…ь, а они здесь живут!

Под недовольное бормотание здоровяка группа незаметно оказалась в подъезде, где разделилась.

— Мы с Кирой пойдем по лестнице, вы на лифте, — кивнул Игорь на призывно открывшиеся двери лифта. — На месте осмотритесь и ждете нас. Дизель, тебе это особо касается, — здоровяк скривился, спиной заходя в лифт и тут же едва не падая на скользком полу.

— Уродство! Тут же навалил кто-то! Козлы! Такие туфли испоганил! Найду, заставлю языком вылизывать! — зарычал Дизель, с силой пнув закрывающиеся створки. — Это точно он насрал…

Игорь с Кирой уже поднимались по лестнице, внимательно осматривая каждый попадавшийся закоулок.

— Кир, в квартире могут деньги, которые тебе и не снились. Деньги рода. Это будет для тебя проблемой? — он коснулся руки девушки на очередном пролете. Вопрос был далеко не праздный. С такими деньгами любой из них мог начать новую жизнь в любом уголке земного шара, а если будет такое желание, то и на лунной орбитальной станции. Мог ли он тогда доверять хоть кому-то? — Или будет?

Девушка посмотрела на него и улыбнулась. Понятно. Она же влюблена в него. Деньги для нее ничто.

— Присмотри за парнями, пока я поработаю с объектом, — она кивнула, коснувшись рукояти пистолета в кобуре. — У них могут сдать нервы.

В этот момент где-то наверху громыхнул выстрел. Затем еще одни и еще один. Они тут же сломя голову рванули вперед.

— Это Дизель, падла! — крикнул Игорь, несясь по ступенькам вверх. — Вечно его тянет кому-то рожу набить или пострелять. Я его предупреждал…

Все было ясно, как день. Этот пережравший стероидов кусок дерьма решил сам взять главу рода, показав всем свою крутизну. Такое за ним уже не раз замечалось. Наверняка, и в этот раз полез первым, размахивая стволом направо и налево. Не дай Бог попал в кого-нибудь. Придется ему самому мозги вышибить. Хотя откуда там мозгам взяться?

Остановившись на середине лестнице в паре шагов от полуоткрытой двери квартиры, Игорь потянул пистолет из кобуры. Нечего было магией светить, здесь должно было и огнестрела за глаза хватить, решил он.

И тут снова грохнул выстрел. Вслед за ним узнаваема затрещала автоматная очередь. Ижевский короткоствол для скрытого ношения, который просто обожал один из его людей.

— Кира, страхуй! — рявкнул он, передергивая затвор пистолета.

Автомат был лишь у Марка, а тот всегда славился крепкими нервами и стрелял лишь в случае крайней необходимости. Похоже, что-то пошло не так, а значит, пришел его черед нырять в это дерьмо.

Не успел Игорь сделать и шага, как входная дверь с грохотом слетает с плетей и словно перышко врезается в противоположную стену. Через мгновение туда же летит что-то огромное, массивное. Они с Кирой ласточкой нырнули в сторону, пропахав по бетону на пузе по десятку метров каждый.

— Черт, что это такое было? Шкаф? — Игорь с чертыханиями отплевался от пыли и побелки, заполнившие воздух. — Нас же едва не снесло.

— Гор, смотри…, — девушка, уже успевшая встать с пола, со странным выражение на лице показывала куда-то в сторону. — Мамочки, это же Дизель.

Снова затрещал автомат. Пули с визгом срикошетили над головой Игоря, который, чертыхаясь, пригнулся.

— Марко, твою мать, не пали, нас зацепишь. Мы входим! — громко рявкнул он в сторону квартиры.

Но ответом ему неожиданно стал истошный нечеловеческий вопль, раздавшийся едва ли не в паре шагов. Почти предупреждение. Только поздно он уже входит.

— Я маг, уроды! Быстро все на пол! — заорал Игорь, делая шаг вперед. Сразу же остановился: в полутемной прихожей ничего толком не было видно. — Всех завалю.

Времени раздумывать уже не было — только действовать. Кто бы его там не ждал, сейчас ему не поздоровится.

Ярость уже привычно полыхнула где-то внутри него, тут же находя отклик в магическом источнике и удесятеряя его силы.

Еще один шаг, сжал он кулаки в готовности. Над костяшками сверкнула голубоватая пелена, превращавшая его в каменного голема.

Другой шаг, а из-за поворота на крошечную кухоньку, полтора на полтора метра, вывалилось хрипящее тело с дырой в груди. Игорь с трудом сдержался, едва не ударив.

— Марко?! Влад?! Вы там? — крикнул он, оказавшись перед новой дверью.

Носком туфли осторожно толкнул дверь, заставляя ее открыться. Задержал дыхание. Сейчас начнется, билось у него в висках.

— Блядство! — вырвалось у него, когда дверь оказалась нараспашку и он смог окинуть взглядом небольшую комнату. — Вот же блядство! — добавил он, переступая через порог.

Побоище, единственное слово, что приходило ему сейчас в голову. Маленькое помещение едва ли пятнадцати квадратов площади было завалено развороченными трупами и скорее напоминало скотобойню, чем место преступления.

— Б...ь, это еще кто такие? — взгляд Игоря привлекли двое — мужчина и женщина, привязанные стулья и буквально нашпигованные пулями. По крайней мере по автоматной очереди получил каждый из них: и у того и другого была разворочена грудь, изуродовано лицо. — Во все стороны, похоже, палили...

Другого объяснения просто не было. Стены жилого модуля были испещрены глубокими дырами и канавками, словно все стреляли друг в друга, а заодно и в самих в себя. Даже на потолке нашлось десятка два пулевых отверстий.

— А этих двоих я, кажется, узнаю, — он остановился у трупов, сидевших у одной из стены. У одного, худощавого мужчины, вместо правой руки торчала одна культяпка и была сильно запрокинута голова. Второй просто зажимал огромную дыру в животе. — Похоже, они нашли объект первыми. А вот и он, вроде бы...

Молодой парень, которого последние дни разыскивало едва ли не пятая часть города, выглядел так, словно его пропустили через бетономешалку. Лежал на боку весь залитый кровью, уже начавшей застывать. Рваные раны покрывали весь его бок, словно он прикрывался им. И судя по внушительным входным отверстиям стрелял в него явно любитель больших пушек.

— Кир, ищи бумаги, накопители диски, — бросил он, услышав шорох за спиной. — Денег, скорее всего, здесь нет. То, что он увел, здесь физически не поместиться. Проклятье! Так, какого же черта здесь была такая стрельба? А Дизель? Кто его швырнул через всю квартиру и лестничную площадку?

Картина произошедшего была бы понятной, если бы он здесь нашел деньги. Тогда все было бы совершенно ясно: две команды просто не поделили добычу, из-за которой, собственно, и расстреляли все и всех. Но ведь здесь нет ни гроша!

— Нашла что-нибудь? — Игорь повернулся к девушке, которая подобрала с пола небольшая смятый металлический накопитель. — Флешка?! Хоть что-то. Надеюсь важное. Чего там еще?

Кира к его удивлению присела рядом с той мертвой парочкой, которые сидели у стены, и что-то высматривала у них на груди.

— Давай быстрее. Нечего здесь лишний раз отсвечивать, — подошел к ней. — Теперь это уже не наше дело.

Она же продолжала сидеть на корточках. Затем махнула рукой, привлекая его внимание.

— Смотри на отверстия. Это не огнестрел, а скорее следы от удара, — ее палец указывал на вмятую грудину одного из трупов. — А здесь видишь? — она чиркнула ногтем по стене, на которой красовалась внушительная выщерблена. Прямо из бетона торчали смятые металлические прутья. — Ничего это тебе не напоминает?

Опустившись рядом, Игорь задумался. Конечно, напоминало. Очень похожие следы на металлической пластине оставлял и он сам после каждой тренировки. Значит, получается...

— Похоже, наш глава реально маг, — закончила она его мысль, правда, вслух. — А я думала это все байки. Как же ему тогда удавалось всех обманывать?

Среди членов рода, действительно, ходили такие слухи еще при покойном главе боярине Еремее Скуратове. Намекали, что обычного безродного боярин никогда бы не взял в род, а уж тем более не усыновил бы. Многие видели в этом подтверждение слухам. Мол, невероятная сила парня, о которой тоже довольно много судачили, доказывала, что тот владел какой-то редкой магической способностью.

— Силовик, значит, как и я, — покачал головой мужчина. — Специально скрывал. А в нужный момент вытащил туз в рукаве... Ладно, уходим. Нужно об этом доложить.

-//-//-

Звонок по защищенному каналу.

— Ваше Величество, наши люди нашли его, но при нем ничего не было: ни денег, ни бумаг. Сам он тоже уже ничего не прояснит.

— Хм, я должен в это поверить, старейшина?

— Вы можете верить, Ваше Величество, в то, во что вам хочется верить. Вы услышали мой ответ. Надеюсь, теперь наши разногласия исчерпаны?

— Невежливо, старейшина, очень невежливо. Все-таки вы выступаете в роли просителя, а не я. Знаете, я спрошу еще раз: у вас есть технология производства препарат?

— Препарат? Опять про этот препарат! С наших счетов пропали почти все активы, — в старческом голосе уже появлялись повышенные нотки, свидетельствующие о том, что терпение говорившего на пределе. — Вот что мы искали, ясно!

— Ясно, старейшина, — чувствовалось разочарование императора, которое он и не думал скрывать. — Мне все ясно.

Пошли гудки.

-//-//-

Новость-молния, мгновенно выбившаяся в топ новостей почти всех медиа.

«Сегодня примерно в 15 часов дня в дистрикте 12 в одном из социальных жилых комплексов были найдены тела Максима Скуратова-Соколова, его матери и дядя. По предварительной версии, они стали жертвой разбойного нападения одного из местных преступных сообществ. В тоже время полиция и служба безопасности никак не комментируют гибель главы одного из знатнейших боярских родов империи и его родственников. Остается ждать подробностей...».

-//-//—

Поздний вечер. Многофункциональный утилизационный комбинат № 7.

Двое мужчин в серых комбезах и пластиковых полумасках стояли перед чередой столов на колесах, на которых лежали девять неподвижных тел. Покрывала на них закрывали лишь верхнюю часть туловища, открывая вид голые ноги.

— Че там много отказников сегодня? — недовольно пробурчал один, толкая локтем второго. Им же теперь и предстояло заниматься с ними. — Опять к нам повезли под самый вечер. Слышь, Ивар, нам больше всех нужно что-ли?

— Я никак не пойму, а чем ты недоволен? — хмыкнул тот самый Ивар, оказавшийся длинным нескладным мужчиной с коротким ежиком волос на голове. — Нам же за количество платят. Чем больше утилизируем, тем больше заплатят.

Он отошел к стенду, на котором было приколото какое-то расписание. Начал там что-то вписывать.

— Б...ь! Ивар! Один холодный шевельнулся! — вдруг взвизгнул первый, отшатнувшись так, что впечатался в стену и опрокинул какие-то коробки. — Ивар, твою мать! Шевельнулся, говорю!

Второй в этой, казалось бы дикой ситуации, даже не шевельнулся. Продолжал невозмутимо что-то писать. Лишь закончив, повернулся к товарищу.

— Ты уже успел что ли? Глюки ловишь? Чего меня не ждешь? — недовольный Ивар наехал на товарища, так и не сводящего взгляда с крайнего трупа. -Ты глухой что ли? Еще осталась дурь? Штыришь, сука, в одну харю, а потом за тебе холодных ворочать! Пошли, покажешь, где прячешь!

С силой пнул товарища ногой, отчего тот снова взвизгнул.

— Продрал зенки, падла? Говори, что от меня скрысятничал? Травку, химию? — давил он, а тот затравленно качал головой. Мол, ничего такого не брал и не принимал. Правда, толку не было. — Пошел, в раздевалку! Все карману вывернешь...

Глава 12. ОБнуление

-//-//-

Многофункциональный утилизационный комбинат № 7.

Двое мужчин в темных комбинезонах с лицами, закрытыми полумасками, с чертыханиями грузили в небольшой фургон внушительные пластиковые черные мешки. Концы мешков были скользкие, без всякого намека на какие бы то ни было ручки, отчего постоянно соскальзывали и норовили вырваться из рук.

— Уф! — фыркнул первый, когда его конец мешка в очередной раз скользнул и мешок свалился на бетонный пол. Он был невероятно, болезненно худ, что совсем не скрывал комбинезон, висевший на нем, словно тряпка. — Гор, я уже замотался. Ноги совсем не держать. А руки? Видишь, как трясутся? — скелетообразные руки с пальцами в плохо отмытых бурых разводах, действительно, ходили ходуном. — Может немного дух переведем? Куда холодные денутся? Полежат еще немного, — он со злостью пнул упавший мешок. — Косячок забьем, пыхнем. А?

Но второй, такой же худой, похоже, был против. Ничего не ответив, сделал шаг вперед и резко ударил товарища в живот.

— Ох... Г-ор, б...ь, ты чего? — первый тут же согнулся, едва дыша. Слова с трудом выходили из сведенного судорогой живота. — Псих, твою м...

Тот договорить ему не дал, ударив еще раз. Правда, в этот раз бил чуть слабее.

— Придурок конченный, договорились ведь сначала работу сделать! — бросил он, нагибаясь к мешку. С кряхтением перехватил его и, подняв на уровень пояса, перекинул внутрь фургона. — Знаю я, как ты пыхнешь. Сейчас ширнешься и улетишь. Ищи потом тебя. Вставай, нужно доделать работу. Скоро, Учитель придет. К его приходу все должно быть готово, или не видать нам больше никакой дури.

Первый даже стонать перестал при этих словах. Видно, впечатлился сильно тем, что может лишиться постоянно доступа к наркотикам. Болезненно морщась и постанывая, поднялся и побрел в коридор за остальными телами.

— Гор, слышь, а где этот Учитель, товар столько такой клевой дури берет? Я у других сколько раз пробовал, одна набодяженная дрянь. Совсем не штырит, — уже через несколько минут приставал он к товарищу, напрочь забыв про удар в живот. — Может нам его того? А после весь товар самим забрать?

— Держи лучше, а то снова вырвется, махинатор херов, — пробурчал Гор. — Выбрось эти дерьмо из головы. Учитель тащит дурь лишь нам и за это ему нужно в ножки кланяться. И, вообще, мне другое интересно, — на пару секунд замолчал он, переводя дух. Очередное тело оказалось гораздо тяжелее, чем предыдущие. — Нахера ему столько холодных? Считай, наш постоянный клиент. На извращенца не похож, вроде.

Задумавшись, оба замолчали. В головы лезли странные мысли, в затуманенных наркотиками головах становившиеся еще и пугающими.

— Извр? Нет. Тоха, что до тебя здесь кантовался, называл Учителя учителем, — когда они закинули новое тело в фургон, открыл рот первый. — Говорил, что тот с другими яйцеголовыми в каком-то центре тусовался. Челов, короче, резал. Похоже, понравилось... Ха-ха-ха, — его вдруг от этих слов пробило на «ха-ха» с такой силой, что даже трясти начало. Без сил прислонился к стене и ржал, как умалишенный.

— Б...ь! Учитель! Заткни пасть! — рявкнул на товарища Гор, когда услышал звук шагов. — Пошли еще за одним! Быстро-быстро!

-//-//-

Что интересно, и другие немногочисленные знакомые, звали его этим прозвищем, хотя Борис Федорович Марков ни дня в своей жизни не проработал в школе. Правда, когда-то имел к науке самое непосредственное отношение: был завлабом в одном очень интересном боярском исследовательском центре, занимавшимся изучением некоторых необычных генетических мутаций. Фанатик от науки, он, вообще, ни на что другое внимания не обращал, полностью погрузившись в свою работу. За несколько лет работы ему удалось «нащупать» кое-что очень важное, отчего сразу же «возбудились» хозяева лаборатории. Но какой-то момент к своему несказанному удивлению узнал, что его центр, а вместе с ним и он лично, занимался запрещенными в империи исследованиями. Причем это стало не в дружеской обстановке в уютном кафе за чашкой чая, а в момент штурма боярской лаборатории штурмовиками имперской безопасности.

На счастье Маркова в ходе штурма была уничтожена почти вся научная документации, а многие из персонала лаборатории погибли в момент разыгравшегося пожара. Из оставшихся в живых на него никто толком и не смог дать обвиняющих показаний. По этой причине имперские следователи, не долго раздумывая, влепили ему для профилактики пять лет изоляционных поселений на северных территориях, где он и просидел весь срок, «съедаемой» лишь одной мыслью: ему не хватило совсем немного времени, чтобы «довести до ума» свое открытие. Вернувшись в столицу без средств к существованию и без каких-либо перспектив как-то выжить, ученый занялся изготовлением наркотических препаратов. Все полученные средства сразу же тратил на продолжение научных изысканий.

— Что-то вы долго возитесь на этот раз, — недовольно ворчал Марков, заметив, как двое его постоянных клиентов с трудом тащили последнее тело. — У меня слишком мало времени, чтобы его тратить на ожидание. Надеюсь, эти не слишком порченные? Я специально предупреждал в прошлый раз, что фарш меня не волнует. Мне нужны лишь целые тела. Я понятно объясняю или вы уже все мозги прокурили?

Оба наркомана, с жадностью уставившись на небольшую наплечную сумку мужчины, почти синхронно кивнули. Им сейчас бесполезно было что-то говорить, приближалось время приема очередной дозы. Привыкший к химии организм начинал требовать своего.

— Кстати, как там по поводу моей особой просьбы, Гор? — спросил он одного из наркоманом, у которого в глазах было больше осмысленности. — Забыл что ли? Я просил сразу же сообщать мне, как к вам поступит тело одаренного. И?

Гор отрицательно потряс головой. Про магов он помнил. Только откуда среди холодных будут маги. Такие редко, практически никогда, не попадают в отказники.

— Запарил уже, Учитель! Принес? Где? — гор, наконец, не выдержал. Его вся эта болтовня начала сильно утомлять. Ломка уже была не за горами. Срочно хотелось принять новую дозу. — Давай, скорее.

Презрительно хмыкнув в ответ, мужчина протянул ему прозрачный бокс, забитый до краев голубоватым порошком. Синтезированная им химия, по убойности ничуть не уступающая той дури, что сегодня продается на улице. По качеству же, напротив, существенно превышала. Ведь, ученый априори не мог делать плохо.

Сидя за рулем фургона, Марков уже и думать забыл про этих наркоманов. Всем его вниманием вновь завладело то, что «сжигало» его изнутри все эти последние годы — его тайна, гордость.

-...Вероятность, что новенькие имеют нужное мне генетическое отклонение, конечно, невысока, но, тем не менее существует, — бормотал он сам с собой, продолжая просчитывать ход нового эксперимента. — Нужно было сразу же проверить это. Сейчас бы не гадал... Стоп! — он резко нажал на тормоз, заставляя машину с визгом сбрасывать скорость. — Сейчас и проверю.

Сгорая от нетерпения, он выскочил из фургона и, схватив небольшой анализатор с новой иглой для забора генетического материала, бросился к кузову. Забравшись внутрь, Марков даже пакеты не стал вскрывать. С силой начал тыкать иглой прибора в тела.

— Ну, ну..., — после каждого тычка ученый с надеждой ждал, что загорится зеленый индикатор. К сожалению, всякий раз индикатор начинал светиться красным, сигнализирую об отсутствии нужного ему результата. — О! Бог мой! — индикатор вдруг моргнул зеленым, отчего у него едва сердце в пятки не ушло. — Есть! Один есть! Быстрее в лабораторию! Быстрее на стол!

И уже через несколько минут фургон несся по дороге на самой грани разрешенной скорости. Даже сейчас, когда перед открылась новая возможность чуть дальше продвинуться в своих исследованиях, он пытался сохранить самообладание. Ибо ошибка могла ему слишком много стоить.

Добравшись до своего дома, бывшего двухэтажно административного корпусавозле промышленной зоны одного из заброшенных заводов, Марком быстро перетащил нужное тело в лабораторию, где поместил его в герметичный медицинский отсек. Нужно было немного подождать, чтобы автомат провел первичное обеззараживание тела, уничтожив микробы на верхних покровах. Сам же ученый в этот момент склонился над монитором навороченного диагноста последней модели, окидывая внутренним взглядом уже известное ему.

-...Генетическая мутация действует исключительно избирательно, затрагивая лишь строго определенные участки спинного и головного мозга и придавая им совершенно новые возможности...

Эти участки еще принято называть спящими, то есть редко или практически не участвующими в повседневной, обычной жизни человека. Наибольшее число таких неактивных или малоактивных участков сконцентрировано в так называемом рептильном мозге, самой древней частью человеческого мозга. По представлениям исследователей эта образование человек унаследовал от своих древних предков, живших сотни миллионов лет назад, почти в неизменном виде. Считается, что именно здесь зашифрована коллективная память всего человечества о тех временах, когда первая рептилия вышла из мирового океана и стала двигаться по земле.

— Уверен, что именно генетическая мутация на восемьдесят или даже на девяносто процентов определяет фактор магии, — его бормотания, уже давно ставшие для него совершенно привычными, в совершенно пустом помещений звучали довольно зловеще. Да и внешний вид ученого, всколоченная борода и взъерошенные волосы, не первой свежести белый халат, тоже навевали на нехорошие мысли. — Остальные двадцать или десять процентов в данном случае дает вот это...

Он перевел взгляд на небольшую колбу с прозрачной жидкостью, обладающую повышенной биологической активностью. Марков назвал ее активатором, думая, что будет играть роль спускового крючка, полностью высвобождая потенциал спящих отделов мозга. Все его предыдущие эксперименты с жидкостью на телах заканчивались половинчато. Лишь в половине всех случаев во внутренних органах, извлеченных из тел, приборам удавалось зарегистрировать остаточную магоактивность.

— Может быть сразу увеличить дозу, а не размениваться по мелочам? — спросил он сам себя, когда готовился сделать инъекцию. — Возможно, именно это мешала все прошлые разы преодолеть границу.

Кивнув самому себе, Марков начал на спусковую рукоять автоматического шприца и не отпускал до тех пор, пока его содержимое не окажется в теле.

— Так начальная температура зафиксирована на уровне...

Один из подключенных к телу датчиков явно сбоил. На сенсоре фиксировались слишком высокие значения. Такого просто не могло было быть от слова совсем. У мертвых не может быть такая температура.

— Ничего не понимаю.

Рукой в перчатке Марков коснулся плеча лежавшего человека и тут же отдернул ее. Даже через специальный изолирующий материал он почувствовал тепло.

Он уже хотел было выругаться, как его посетила совершенно дикая мысль.

— Подождите-ка, а если труп не труп, а очень даже живой?! Просто в глубокой коме, кажется...

В течение нескольких минут Марков опутал тело метрами разноцветных проводов с самыми диковинными датчиками и сенсорами на концах. Затем запустил диагност, которым раньше никогда не пользовался в такой ситуации. После этого в ожидании уставился на экран.

— Так... Есть мозговая активность. Даже слишком выраженная, словно подстегнутая чем-то, — его взгляд перескочил с монитора диагноста на пустой шприц-пистолет. Возможно, причина излишней активности мозга была именно в нем, а точнее в его недавнем содержимом. — Все равно странно. Даже если откинуть все остальное, то не получается... Такое ощущение, что я вколол ему не повышенную дозу активатора, а три или даже четыре точно таких же дозы. Но такого просто не может быть. Или может?

Задумавшийся ученый наклонился над телом, внимательно его рассматривая. Оно принадлежало молодому парню, явно побывавшему в хорошей переделке. Через одноразовый хлопчатобумажный комбез просматривались многочисленные багровые пятна на его теле, похоже, следы от мощных ударов. Несколько внушительных отметин красовались и на лице. Немного сдвинув ворот комбеза, Марков увидел несколько входных отверстий от пуль.

— Тем более непонятно. Шесть или семь переломов, внутренние органы должны быть всмятку. Огнестрельные ранения в области груди. Разбитый затылок. С такими ранами ты гарантированный труп... должен быть, — в его голосе звучало не просто удивление человека, а удивление ученого, который остро желал докопаться до истины. — Это, пожалуй, даже к лучшему. Такой реакции на активатор я еще не встречал. Посмотрим, вдруг дело выгорит и уровень остаточноймагоактивности вырастет.

В этот самый момент тело вдруг шевельнулось. Дернулась голова, раскрылись веки, и на Маркова вопросительно уставились два синих глаза.

— Ты... к... то?

Вопрос максимально простой и бесхитростный, но ученый не сразу нашелся, что ответить.

— Что... со мной делаешь? — выдав это он тяжело задышал. Видно, каждое слово ему давалось с большим трудом.

— Много чего, — довольно усмехнулся Марков, понимая, что опыт теперь можно будет повторять бесконечно долго. — А еще больше собираюсь сделать, — рука парня медленно поднялась и нацелилась в сторону его горла, но легко оттолкнул ее. — Сейчас укольчик тебе сделаем. Поспишь еще немного. Я же пока твою комнату подготовлю.

Быстро зарядив шприц-пистолет специальной медицинской смесью, одним движением вколол ее парню, который через несколько минут «отключился». Теперь предстояло поместить его в место, где его никто не потревожит, да и он останется смирным.

— А чуть позже поглядим, как же это все так произошло, — счастливо улыбаясь, ученый поставил руку на стол, совершенно случайно задев скальпель в особом кармашке. — Самым внимательным образом...

И если бы в этот момент парень был в сознании и увидел выражение лица Маркова, то, несомненно, бы содрогнулся. В нем сейчас не было ничего человеческого.

-//-//-

Пробуждение было не очень приятным. Жутко ломало все тело. Туловище чесалось так, хотелось втыкать в кожу ногти. Пытаясь почесаться, Александр рванул рукой, но не смог даже двинуть ею.

Скосил взгляд вниз и наткнулся на специальные фиксирующие ремни, которыми были привязаны руки и ноги к скобам кровати. С силой дернулся, но ничего не изменилось. Ремни из синтетического нановолокна отличались особой прочностью на разрыв, сдержав бы и грузовик.

Взгляд метнулся по сторонам. Что это? Где он? В тюрьме? В каком-то тайном месте? В его голове пронеслась целая череда вопросов, на которые у него совсем не находилось ответов.

Его определенно схватили. Только кто? Люди императора, старейшин или кого-то еще? Слишком мало данных, чтобы судить наверняка.

— Как же это случилось? — мысль Александра перескочила на другое, зацепившись на то немногое, что ему вспоминалось из недавнего прошлого. — Я же помню, что «разобрался» с теми двумя уродами.

Перед его глазами возникла яркая картинка с двумя сидевшими у стены подонками с развороченными грудными клетками. Они точно были мертвы и никак не могли увезти его.

— Значит, был еще кто-то, — нахмурился парень, снова пробуя на прочность ремни. Металл и волокно скрипели, но держалось. К тому же он ощущал некоторую слабость и плохую концентрацию. Начинал о чем-то напряженно думать и тут же ему становилось дурно. — Кажется, чем-то опоили. Кто же это?

Тщательный осмотр помещения, где его держали, ничем ему не помогли. Здесь не было ничего, чтобы хоть как-то намекнуло о местных хозяевах или самом месте. Все окружающее было стандартным — тумбы, кровать, плафоны освещения, розетки, которые можно было найти в любом магазине.

— Кажется идет кто-то, — прошептал парень одними губами, услышав звук шагов за своей дверью.

Раздался чавкающий звук, с которым обычно проворачиваются мощные запорные механизмы. Массивная дверь пошла назад, открывая проход для пожилого, сгорбленного человека в медицинском халате, от частой носки давно уже утратившим свой прежний цвет.

— Вижу, очнулись, — вошедший выглядел, честно говоря, странно, напоминая собой человека под каким-то препаратом. Был излишне возбужден, что отражалось на его движениях: резкий шаг, непонятное дерганье правой рукой. Глаза судорожно блестели и находились в постоянном движении. — Как себя чувствуете? Есть что-то странное, особенное?

Чувствовалось, что незнакомцу очень важен ответ на этот вопрос. Он буквально весь превратился в слух, уставившись на парня.

— Кто вы такой? И по какому праву здесь меня держите? — Александр сразу же решил его агрессивно «прощупать», чтобы попробовать получить больше информации. Вдруг, получится. — Вы даже не понимаете, с кем связались! Я нахожусь под покровительством самого императора! Вы понимаете?! Уже сейчас сюда могут ехать сотрудники имперской службы безопасности.

К сожалению, не сработало. Упоминание императора и службы имперской безопасности никак не подействовало. Его волновало только одно.

— Я, молодой человек, еще раз спрашиваю: что-то необычное чувствуете? Какие-то странные ощущения? — старик повторил свои вопросы, даже не думая отвечать ему. — Советую меня не игнорировать.

Вытащив руку из кармана, он быстро поднес небольшой прибор к локтю парня. Тут же раздался сильный треск, протянулась голубая искра, а его руку пробила сильная боль. Даже губу до крови прокусил, не сдержавшись.

— Ну? — старик махнул шокером возле руки парня.

— Слабость чувствую и не помню ничего толком, — сплюнул тягучую слюну с кровью Александр. — И все.

— Значит, рано, — недовольно буркнул раздосадованный незнакомец. — Или еще дозу увеличить?

Последнее он проговорил уже у двери, но Александр все же успел разобрать сказанное. И это стало на сегодня его единственной веточкой к долгожданной свободе.

Получалось, он подопытный кролик у какого-то ученого. Не известно, что на нем испытывают, но явно ожидают каких-то выдающихся результатов. Пожалуй, это можно было считать хорошей новости. Ибо, люди императора или старейшин с ним бы, вообще, не церемонились. Просто пулю в лоб бы пустили.

— Похоже, старик не с ними, а сам по себе… Черт, опять что-то на меня накатывает. Чего же этот старый хрыч на мне испытывает?

Ослепленный враг опасен вдвойне

-//-//-

Онуфрий Иванович Рукавишников, владелец крупнейшего в империи медицинского холдинга «Фарминдустрия», смотрел на свой богато украшенный коммуникатор с таким напряжениям, словно от этого баснословно дорого куска металла и пластика зависела вся его дальнейшая жизнь. Казалось, вот-вот вон должен зазвонить, а голос оттуда по мановению волшебной палочки решит все его затруднения. Только такому не бывать, Рукавишников это прекрасно знал: не верил он ни в какую волшебную палочку, ни в каких добрых самаритян или пророков. Все в своей долгой жизни ему доставалось в поте лица. Свой кусок хлеба приходилось буквально «выгрызать» из рук конкурентов и соперников.

Сегодня же магнат стоял на очередном распутье — очередной вехе, после которой его жизнь могла радикально поменяться: либо его богатство неимоверно вырастет, а положение взлетит в высоту, или, напротив, все рухнет на самое дно.

— Что же делать, глава? Как же некстати все это случилось… Что теперь: идти по твоему плану или все забыть, как страшный сон?

Его союзник, как некстати, пропал, «словно в воду канул»: не отвечает на звонки и сообщения, остаются без ответа попытки связаться с ним через центральный офис рода (все депеши и послания Рукавишникова возвращаются по обратному адресу, будто бы глава рода Скуратовых просто на просто исчез). Не вносили ясности, а наоборот сильно запутывали многочисленные слухи, которые всю последнюю неделю будоражили столичную медиасферу. Болтали, писали и шептали такое, что у Онуфрия Ивановича холодок по спине пробегал снова и снова. С одной стороны он слышали про странные неизлечимые болезни, внезапно одолевшие молодого главу Максима Скуратова-Соколова. Мол, именно по это причине самый юный глава боярского рода в истории империи перестал появляться на светских мероприятиях и о нем ничего не пишут в столичных газетах. Чуть ли не при смерти находится и возле его постели день и ночь дежурят многочисленные доктора. Только не верил этому Рукавишников. Бредота настоящая, не имеющая ничего общего с действительностью. Он же неделю назад видел парня, лично с ним разговаривал, глаза в глаза смотрел. Максим был здоров, как бык. Металлический пруток голыми руками сгибал. Наверняка, свой препарат литрам и колет. Поэтому, слух про какие-то болезни совсем несостоятелен. А вот другое очень может даже быть…

Об другом начали говорить в высоких кругах всего лишь пару дней назад. Сначала осторожно, в полголоса, а потом уже очень громко и не скрываясь. Очень компетентные люди, которые никогда не были замечены в пустом трепании языком, рассказывали, что молодого главу рода, по всей видимости, решили сместить с поста. Такое, правда, не было неким исключительным явлением и иногда происходило даже в самых знатных и древних родах, когда на верху оказывался какой-нибудь никчемушный человек и появлялась угроза всему роду. И эти самые компетентные и информированные люди добавляли, что внутри рода Скуратовых происходят очень активные подозрительные «шевеления»: офисы крупнейших компаний рода взяты под усиленный контроль собственными силами безопасности, идет внутренняя мобилизация, с горизонта вдобавок исчезли и некоторые персоны внутри рода. Словом, вырисовывалась классическая картина переворота или мятежа, в которую Рукавишников был готов поверить. Но, если это было правдой, то перед ним в полный рост вставала проблема: он потерял союзника, а вместе с ним перспективу борьбы за права и место под солнцем всех немагиков.

— Только что-то не верится мне, что он так просто ляжет на спину и поднимет руки вверх… Не таков этот пацан, совсем не таков. Упертый, как баран. Такой скорее голову расшибет о стену. Да и вся эта суета не спадает, а это значит он еще трепыхается… Рано его еще списывать и тем более хоронить.

Чутье, которому он привык доверять на все сто процентов, говорило ему, что не нужно дергаться из стороны в сторону. В такие моменты нужно взять небольшую паузу и спокойно делать то, что наметил. Все обязательно придет в норму. Нужно лишь чуть подождать. Собственно, так он и решил делать.

— Тогда, с Божьей помощью, начнем, — наконец, решился Рукавишников, и схватил коммуникатор. Сейчас все «закрутиться», и назад пути уже не будет. — Паша?

С той стороны ответил степенный голос его правой руки, Павла Михайловича Курманова, опытного организатора и управленца, правда, немного трусоватого.

— Давай, Паша, начинай, помолясь Богородице. Даю тебе добро открыть торговлю нашим новым препаратом.

— Неужели, начнем Онуфрий Иванович? Так ведь запасов-то у нас не так много. А заказов уже столько, что диву даешься, — встревоженно заметил Курманов, намекая, что за пару недель таких продаж у них останутся совершенно пустые склады. — Где потом препарат возьмем? Мы же пока сами выращивать эти бактерии не можем…

Рукавишников вздохнул, переложив коммуникатор с одной руки в другую. Паша был совершенно прав. Их союзник и партнер Максим Скуратов-Соколов так и не успел передать на их заводы технология выращивания особых бактерий, продукт жизнедеятельности которых и был этот самый невероятный по эффективности медицинский препарат.

— Пока будем придерживаться прежнего плана продаж. Как продажи вырастут на сто процентов, лучше двести процентов, поднимешь цены препарата в пять раз. Это даст нам немного времени, — ответил магнат. — А потом посмотрим…

— Все исполню, Онуфрий Иванович, — донеслось из трубки. Чувствовалось, что Курманова так и не удалось успокоить. Продолжал сомневаться, а точнее бояться. — Сейчас же отдам приказание.

— Тогда с Богом, Паша, — добавил Рукавишников и отключил коммуникатор. — Думаю, недели две — три у нас будет.

К сожалению или может быть к счастью, он глубоко ошибался. О такой продолжительной передышке им можно было и не мечтать.

-//-//-

По длинному коридору стремительно шел высокий худой мужчина в черном костюме, напоминающем военную форму — китель и строгого покроя брюки. Правой рукой крепко прижимал к себе небольшую коробку из лакированного красного дерева, украшенного золоченными металлическими вставками.

Глава службы безопасности сильно спешил, не удостоив традиционным кивком вытянувшегося перед ним дежурного гвардейца. Прошел через первые двери и громко застучал во вторые. Услышав негромкий отклик, толкнул створки и оказался в кабинете императора.

— Михаил? Ты же на Байкале должен был быть. Только вчера с тобой разговаривали по телефону, и ты хвалился своим уловом, — безмерно удивился император появлению главного в империи безопасника. Такое внезапное пришествие не могло не беспокоить, ибо могло означать очень нехорошие вещи. Значит, произошло что-то серьезное. — Случилось что-то? — уже тише спросил он без всякого намека на веселость в голове. — Что?

Тот не говоря ни слова, быстро пересек весь кабинет и положил на огромный письменный стол коробку, которую принес собой.

— Что это? — с недоумением император глядел на шкатулку, ничего не понимая из происходящего. — Какой-то сувенир? — он щелкнул замочком и откинул крышку. Внутри был яркая цветная карточка со странной надписью — «Источник жизни». Под ней располагался самый обычный медицинский дозатор с бледной зеленоватой жидкостью, которая показалась ему очень и очень знакомой. — Черт… Это то, о чем я думаю?

Дозатор был точной копией того гаджета, который содержал в себе живительную вакцину. Глаза императора округлились от удивления. Откуда он взялся у главы службы безопасности? Неужели он что-то раскопал? Напал на след этого парня?

Все мысли для безопасника были словно открытая книга. С легкостью читались. Мужчина печально улыбнулся и отрицательно качнул головой.

— К сожалению, Ваше Величество, нам по-прежнему, ничего не известно о препарате. Мы ни на шаг не приблизились к секрету его изготовления. А этот экземпляр я получил самым тривиальным способом — сделал предзаказ на сайте компании «Русское здоровье».

Император задумался. Если не ошибался, то где-то уже слышал название той компании. Кажется, оно встречалось ему пару месяцев назад, если быть точным. Он потянулся к визору, чтобы найти в сети нужную ему информацию, как безопасник его прервал.

— Компания «Русское здоровье» входит в медицинский холдинг «Фарминдустрия», которая, в свою очередь, так или иначе контролирует около шестидесяти процентов рынка производства и продажи всего спектра медицинских препаратов империи. По нашим сведениям контрольный пакет акций холдинга находится в руках Онуфрия Ивановича Рукавишникова…

Получалась какая-то неувязка, странность. Каким, вообще, краем тут был Рукавишников? Как технология производства препарата могла появиться у этого торгаша? Ведь, все указывало на то, что Скуратову будут держаться за секрет препарат, как за манну небесную. Не безмозглые же они придурки, в самом деле? Император в задумчивости коснулся небольшой бородки. Давний жест, говоривший о его непонимании. Что их всех могло связывать: Рукавишникова, Скуратовых и препарат? Он перевел взгляд на безопасника, который явно что-то еще знал.

— Что это означает?

— Ваше Величество, примерно неделю назад мои люди зафиксировали весьма активные контакты между ними. Рукавишников как минимум два раза лично посещал центральный офис одной из ключевых корпораций рода Скуратовых. В течение вчерашнего и сегодняшнего дней спецкурьер магната был регулярно замечен возле офиса. Активность отмечалась и во внутренних каналах связи. Наверняка, шли очень активные переговоры. Все говорит именно об этом…

— Подожди-ка…, — протянул император, поднимая руку. Наконец, что-то начало проясняться. — А не Рукавишников ли финансово поддержал Скуратовых? Если я не ошибаюсь, он возглавляет «Союз русских промышленников», крупнейшее имперское объединение предпринимателей? — безопасник с готовностью кивнул. Все было именно так. — Это примерно каждый третий бизнесмен и более половины всех активом империи. Значит, финансы ему позволяли сделать это.

Теперь-то точно все вставало на свои места. Старейшины ради спасения рода пошли на весьма нетривиальный шаг, который никто из императорских аналитиков не смог предусмотреть. Они решили обратиться за помощью к тем, кого всегда презирали, к торговцам. Примечательная гримаса судьбы.

— Вот, значит, откуда у Скуратовых взялись те внушительные оборотные средства, когда им стали выставлять счет имперские банки, — присвистнул император. — Весьма хитрый ход, весьма. Даже можно поаплодировать. А наших аналитиков, Михаил, можно всех гнать в шею. Как можно было просмотреть такой ход? Ты понимаешь, что получилось? Они получили так нужную им финансовую помощь, а он — технологию производства препарата. Хитрый стариканы, провели всех вокруг пальца! Теперь Рукавишников будет землю рыть, чтобы сохранить их партнерство. Мы можем с ним разобраться? Он не аристократ, а значит, родовой иммунитет на него не распространяется. Нужно ему придумать какое-то нехорошее дело, Михаил, чтобы он забыл обо всем на свете...

Было бы неплохо, если это удалось. Выводя его и стоящий за ним финансовый актив, можно было снова начать наступление на Скуратовых. Этих хитровыделанных стариков нужно было обязательно наказать. Они посмели обмануть его, клятвенно, пообещав, что они не владеют технологией производства препарата.

— Я бы не советовал, Ваше Величество, — вдруг встал в позу главный безопасник. Мужчина покачал головой, ясно давая понять, что категорически не согласен с предложением императора. — Вы же понимаете, как это будет воспринято промышленниками. Рукавишников довольно влиятелен в этой среде. Я бы даже сказал, что к его мнению придерживаются и многие из бояр. По моим данным, его структуры являются кредиторами примерно десятка самых знатных боярских родов империи. Речь идет просто о гигантских суммах. И если он решит расторгнуть договоры и потребовать вернуть хотя бы часть средств, то начнется такое…

Император не был бы императором, если бы не понимал, что могло произойти в таком случае. Сейчас ему только не хватало волнений среди крупных промышленников и целой череды банкротств боярских родов. С экономикой и так не все в порядке. Ее довольно сильно лихорадит. А разборка с Рукавишниковым может спровоцировать настоящую лавину в целом ряде сфер империи.

— Что ты предлагаешь, Михаил? Но так дело мы тоже не можем оставить. Потенциально это может быть очень и очень опасно…

— Прямо сейчас мы можем сделать не так уж и много. Предлагаю, никаких особых мер к Рукавишникову не применять. Лучше за ним установить очень плотное наблюдение и контролировать каждый его шаг. На Скуратовых нужно продолжить финансовое давление. Нужно всем дать понять, что Скуратовы изгои и каждый, кто будет с ними работать, рано или поздно окажется в числе проигравших. А вот с препаратом можно поступить следующим образом, — безопасник довольно улыбнулся. Похоже, ему пришла стоящая идея. — Официально «живые» продажи еще не начались. Первая партия, довольно ограниченного тиража, только — только отправлена тем, кто сделал предзаказ, — он выразительно постучал пальцем по крышке коробочки. — Нужно натравить на компанию «Русское здоровье», которая занимается продвижением продукта, Имперскую службу здоровья. Это же ее непосредственная обязанность отслеживать непроверенные медицинские препараты, — безопасник сделал очень выразительное выражение лица, которое, собственно, все объясняло.

Император сразу же ухватил суть предложения. Действительно, зачем лезть напролом и ломать копья, если это можно сделать так, что никто и не подкопается. Пусть роль таран возьмет на себя Имперская служба здоровья. А они пока потянут время. Глядишь, через некоторое время что-то измениться.

— Очень хорошо, Михаил. Пусть проверяют очень и очень тщательно. Надо им предоставить для этого все необходимые полномочия. Мы ведь обязаны заботиться о здоровье наших подданных, — сказано это было таким тоном, что стало ясно: на здоровье обычных людей ему было наплевать «с самой высокой колокольни». — Пусть не спешат. Проведут все нужные экспертизы. А ты, со своей стороны, сделай так, чтобы им никто не мешал со стороны. Надо бы еще в СМИ провести особую компанию на этот счет. Бросим этим дармоедам тоже кость. Пусть погрызут ее.

Все обговорено и рассчитано. Осталось только претворить в жизнь. Правда, реальность оказалась совсем не такой, как планировалось.

-//-//-

Все происходило в полном соответствии с имперским законодательством на взгляд обычного обывателя. В один день на «горячую» линию Имперской службы здоровья позвонил некий господин, назвавшийся Петром Федоровичем Измайловым и проживающим в городе Санкт-Петербург по улице Звенигородская дом 3 квартира 14. Сообщил, что увидел рекламу одного странного медицинского препарата, который обещал выздоровление едва ли не от всех болезней. Собственно, сомневался он в этом, подозревал мошенничество и просил разобраться в этом. Этот сигнал был честь по чести зарегистрирован и отмечен по всем учетным базам, вследствие чего руководство службы немедленно инициировало проверку. Глава службы лично создал особую комиссию с представителями различных имперских учреждений и организаций — Имперского министерство здравоохранения, Имперского министерство общественного призрения, Имперского научно-исследовательского института медицины, Третьего имперского центра перспективных медицинских исследований, Общеимперской организации медиков, чтобы провести самую тщательную проверку данного сигнала. Объяснял он свое пристальное внимание к данному вопросу тем, что сигнал касается очень важной и социально значимой темы и может иметь страшные для здоровья подданных империи последствия.

Правда, потом кое-кто из журналистов попробовал связаться с этим неравнодушным человеком, чтобы расспросить обо всех подробностях, но, к своему удивлению, не нашел по указанному в заявлении адресу никакого Петра Фёдоровича Измаилова. И дома такого не было, соответственно. Только какое это теперь имело значение? Никакого, ибо механизм уже пришел в движение.

-//-//-

Сообщение-молния, распространенное пресс-центром Имперской службы здоровья.

«На основании Императорского эдикта о разработки и обращении специальных медицинских препаратов от 14 октября 20… года Имперская служба здоровья приостанавливает продажу медицинского препарата «Источник жизни», распространяемого компанией «Русское здоровье». Вся партия препарат конфискована и помещена в специальную исследовательскую лабораторию, где будет проходить самую тщательную проверку. Всем подданным, успевшим на момент выхода рескрипта приобрести и получить указанный препарат, надлежит в самые кратчайшие сроки позвонить по указанному в сообщении номеру об этом или принести приобретенный продукт в наши отделения. Имперская служба здоровья гарантирует возвращение финансовых средств, затраченных на приобретение препарата. Предупреждаем, что прием препарат может привести к серьезным негативным последствиям здоровья, вплоть до летального результата. Просим подданных империи соблюдать осторожность и следовать рекомендациям Имперской службы здоровья».

Надежда умирает последней

-//-//-

Когда-то ухоженная и уютная, комната сейчас носила на себе явные следы долгого одиночества. На широком обшарпанном диване валялись не первой свежести рубашка и майки, сильно мятое покрывало сползло на пол. Из под зашарпанной дорожки торчали задники стоптанных тапочек. На все это с окон глядели пыльные шторы, по которым давно уже плакала стирка.

— Она где-то здесь…, — чрезвычайно возбужденный Марков с хрустом раскрывал ящики старого шкафа. Дверцы хлопали одна о другую. Одна от сильного удара перекосилась и повисла на изломанной петле. — Хм, я точно помню, что она где-то здесь… Розовое шампанское, моя Машенька его очень любила. Куда же эта бутылка делась? Я должен обязательно это отпраздновать…

Он прекрасно помнил, что розовое шампанское, которое они однажды пили с покойной супругой, стояло где-то здесь в шкафу. Они выпили по бокалу и отправились на прогулку.

— Куда же оно запропастилось? — в голосе зазвучали истерические нотки. Дверцы шкафа стучали сильнее, вытащенные вещи вылетали из ящиков, падали на пол. — Она точно была. Мы же ее в тот день не допили. Я прекрасно это помню… Я сначала налил Машеньке полфужера, потом себе столько же…

В последние дни, вообще, его состояние разладилось. Все чаще вспоминалась покойную супругу, пытался разговаривать с ней. Иногда спорил и даже ругался.

Вот и сейчас он пытался позвать ее:

-Машенька, может ты помнишь, куда запропастилась эта бутылка? Помнишь, то розовое шампанское, которым мы отмечали мое повышение? Мы ведь его не допили? Что говоришь? — он на мгновение замолчал, словно наделся услышать ее ответ. — Конечно, нужно найти. Ведь, сегодня у нас праздник, Машенька! Ты спрашиваешь какой? Я, наконец-то, добился успеха в своих изысканиях! Представляешь, сколько лет прошло!!? Мы обязательно должны выпить по бокалу шампанского! Это грандиозный успех, Машенька! После стольких лет неудач мне, наконец, удалось нащупать верный путь! Маша, Маша, ты меня снова не слушаешь?

Тут его блуждающий взгляд упал на небольшую видеорамку с миловидной улыбающейся брюнеткой и сразу же «потух». Вспомнил, что супруга никак не сможет ему ответить, потому что ее давно уже не было этом свете. Сгорела от рака пока он на севере сидел.

— Да… Мне, наконец-то, удалось, — тихо-тихо повторил он, уткнувшись взглядом в свои ладони. Его плечи опустились, руки бессильно повисли, словно плети. — Я сделал то, что считалось до сих пор невозможным… Я «зажег» магический источник...

Маркову, действительно, это удалось. Один из последних его экспериментов (он уже давно сбился со счета в этой череде бесчисленных опытов с ничтожными результатами) привел к тому, что у объекта обнаружились признаки зародившейся магической активности. Конечно, о чем-то по-настоящему выдающемся говорить еще рано. Однако, это был прорыв! Ведь, до этого общеизвестным, не подлежащим сомнению, фактом было то, что магический источник является врожденным феноменом, никак не формируемым. О таком, вообще, не принято было говорить.

— А я… я это сделал. Они не верили… Даже ты, Машенька, не верила. Да, да, не верила, — его окаменевший взгляд вновь ожил и приобрел осмысленность. В его голове вновь начали появляться странные образы и расти навязчивые идеи. — А теперь все узнают про меня… Все… Я докажу, что вы все неучи. Ха-ха. Настоящие неучи. Ха-ха-ха.

Он уже не хмурился. Улыбался так, что перекашивалось лицо. Распирало от осознания собственной важности, своей невероятной значительности. В мыслях Марков уже получал всевозможные премии, купался в лучах славы, получал заслуженные комплименты от самых знатных лиц империи. Перед глазами проносились какие-то дипломы с имперскими вензелями, медали и грамоты. Ему жали руки, похлопывали по плечу.

В какой-то момент среди всех этих сладких грез о разнообразных наградах и наградах возникла одна мысль, которая все эти годы грела его изнутри. Ведь, все его жертвы, на которые он шел с таким маниакальным упорством, имели всего лишь одну причину — желание стать магом. Естественно, вслух старик никогда не признавался в этом, но в мыслях все было совершенно иначе. Он жадно, всеми фибрами души, желал этого. И вот сейчас эта безумная мечта почти свершилась…

— Да, я стану магом, настоящим магом, — кажется, впервые за все это время Марков озвучил вслух свою мечту. Произнес и тут же замолчал, испуганно дергая головой: а вдруг кто-то услышал это. Ведь, это почти ересь. Но все было тихо рядом с ним: никто не бежал, не кричал. — Осталось совсем немного... Хм, а что это я здесь сижу?! Какого черта? Надо продолжать опыты, нужно все довести до логического конца…

Старик резко вскочил с места, мигом забыв и о своем желании найти початую бутылку шампанского, и о разнообразных наградах. Все его внимание вновь захватило всепоглощающая страсть.

-… Нужно еще больше увеличить дозу. Нужно преодолеть сопротивление организма. Да, да, все дело именно в этом! Это барьер, в котором мне удалось лишь пробить лишь небольшую брешь. Только этого мало и поэтому магический источник слаб… Пока слаб, — Марков в предвкушении облизнул пересохшие губы. Он нащупал тропку к своей цели, но скоро она станет настоящий дорогой. — Но все скоро изменится.

Нащупал заношенный белых халат, давно уже ставший серым, и поспешил в свою лабораторию. Хотя спешить особо и не нужно было. Достаточно было сделать несколько шагов по коридору, ввести многозначный код в панель цифрового замка и спуститься вниз в подвал. Все было оборудовано в этом же подвале, который за эти годы обзавелся сверхсовременным оборудованием и больше походил на закрытый научно-исследовательский центр со спецификой, естественно.

— Так… Активировать запись. День шестой. Увеличить дозу активного вещества на двести процентов, — открывая мощную гермодверь, громко и внятно произнес старик. Искин роботизированной медицинской камеры тут же отозвался продолжительной звонкой трелью: продолжилась звуковая и видео фиксация происходящего эксперимента. — Приготовить к ведению…

Бах! Бах! Из медкапсулы раздался звук ударов. В закаленном стекле показалось перекошенное лицо его подопытного парня, который стучался изо всех сил. Бах! Бах! Бах!

Медкапсула предупреждающе просигналила о неполадках. Стук определенно плохо влиял на чувствительную электронику «навороченного» агрегата. И с этим нужно было что-то срочно делать.

— Какой резкий подопытный попался. Такой может и капсулу сломать, а это дополнительное время и деньги, — недовольно прогудел Марков. Ему нужен был абсолютно спокойный и желательно зафиксированный пациент для эксперимента. — Искин, ввести пять кубиков снотворного!

Над головой подопытного появился механический манипулятор со шприцом-инъектором, тут же наметившимся на шею. Еще немного, и все успокоится.

— Стоп! Отставить снотворное! Искин, лучше пять кубиков седативного! Он должен все хорошенько прочувствовать. Вдруг, это повлияет на активность магического источника?

Манипулятор на мгновение замер. Через секунду уже вылез из небольшой ниши, но со шприцем с зеленоватым содержимым. Механическая рука резко разогнулась и кольнула иголкой парня, который сразу же странно обмяк. Его напряженные руки опустились, а искаженные черты лица разгладились. Теперь можно было не бояться его сопротивления: седативное из той серии хорошо подавляло волю.

— Вот и хорошо, — старик наклонился над сенсорным экраном, начиная быстро вводить необходимые команды. Цикл экспериментов следовало интенсифицировать, если он хотел улучшить результаты. — А теперь усилим нажим…

Следующие несколько часов после введение двойной полной дозы активного вещества он произвел целую серию измерительных действий, стараясь зафиксировать самые незначительные отклонения в магическом источнике подопытного. К сожалению, все усилия исследователя были тщетными: нужных изменений зафиксировать так и не удалось, активность магического источника парня, по-прежнему, находилась на том же самом уровне. Определилась лишь одна странность, которая привлекла его внимание.

— Какая-то аномальная реакция… Хм, никогда не видел… Очень любопытно, — старик нахмурился, не ведя объяснения тому, чего видел. — Слишком быстрый и резкий откат назад. Словно детская неваляшка, которая все время возвращается в исходное состояние.

Как бы он не воздействовал на тело подопытного парня, оно сразу же начинало сопротивляться и стремилось возвратиться в исходное состояние. Проколы от многочисленных инъекций заживало мгновенно. Тонкие порезы на коже, когда приходилось брать материал для исследований, исчезали еще быстрее. Затягивались на глазах любые ранки и даже раны посильнее.

— А если что-то более серьезное? Проявится ли этот эффект? Точнее насколько сильно и быстро он проявится?

Его пальцы легко запорхали над сенсорным экраном. Механический манипулятор с крутящимся пильным диском начал медленно приближаться к руке парня. На мгновение замер над мизинцем и внезапно резко опустился вниз. От пальца отпала сначала одна фаланга, затем вторая, который вскоре оказались в герметичном боксе и были подвергнуты исследованию.

— Ого-го, даже так, — его брови взлетели вверх от увиденного. — Неожиданно.

Разрез был хирургически чистым, ровным. Никаких рванных ран и зажимов из тканей. Можно было с легкостью различить перерезанные артерии и вены, костное вещество. Но самое удивительное было в том, что кровь в обеих отрезанных фалангах даже не думала сворачиваться. Эти кусочки тела продолжали жить своей собственной жизнью, не зависящей от всего тела.

— А что за ниточки? — заинтересованно пробормотал он вытаскивая из кармана халату большую лупу. У одной из отрезанных фаланг ему что-то привиделось. — Шевелиться, кажется… Господи!

Увеличительное стекло показало вовсе удивительные вещи. На срезах фаланг торчали не ниточки, а белесые щупальца. По крайней мере, другого названия именно так назвал их старик. Они шевелились, словно так в герметичном боксе, присутствовал сильный ветер.

— Бьюсь об заклад, что они желают соединиться. Надо им немного помочь.

Старик немного тряхнул бокс. Фаланги пальцев сдвинулись в направлении друг друга, а затем начали соединяться. Ниточки быстро переплетались между собой и стягивали кусочки плоти все ближе и ближе, пока, наконец, совсем не соединили их в единое целое. Разве не чудо?

— Эта регенерация?! Хм, побочный эффект от стимуляции магического источника? Искин, замерить магоактивность?! — дал он команду. Идя явно была стоящей. Новая способность плоти подопытного в саморегенерации вполне могла быть следствием его сегодняшних действий. — Да, пожалуй. Фон явно стал выше. А если продолжить препарировать?! Как известно, развитие происходит лишь в момент преодоления трудностей. Прежде всего, нужно продублировать первую часть эксперимента. Повторение — мать учения… Значит, теперь займемся левой рукой…

После быстрой манипуляции у сенсорного экрана механический манипулятор повис уже над левой рукой, наметившись на точно такой же мизинец. Условия предыдущего эксперимента должны быть тщательно соблюдены.

Отрезной диск с легким шипением раскрутился и одним движением разделил палец на три части, одна из которых осталось с остальной рукой, а две других — рядом друг с другом.

— Искин, провести стандартную серию измерительных тестов, — Марков поставил новый бокс с образцами в специальный адаптер, который готовил изделия к опытам. — Нужно найти взаимосвязь, выделить этот спусковой механизм.

Ведь, ему еще не было понятно, что запустило все это, как и в результате чего появилась указанная способность? Не могло ли повлиять еще что-то? Словом, пока ясно было одно: организм подопытного демонстрирует удивительную способность к самовосстановлению. Последнее само собой подталкивало к дальнейшим исследованиям в этом направлении.

— Нужно обнаружить границу регенерации: после каких повреждений организм не сможет запустить эту способность? От этого мы уже будет «плясать» дальше… Кстати, нужно будет не забыть расспросить этих наркош, а откуда они раздобыли этот бесценный материал для моих исследований, — Марков с почти сексуальным обожанием уставился на лежавшего под препаратами парня, который лежал все это время без единого движения. И, судя по расфокусированным глазам, был где-то очень далеко-далеко отсюда. — Вдруг в морге еще остались такие же? Они мне все нужны. Все до единого. Нет, это нельзя откладывать на потом. Сейчас же наберу этих упырей. Пусть срочно везут остальных… Всем работы хватит.

Широко улыбнулся старик. Наконец-то, ему повезло, и он сможет завершить дело всей своей жизни. Он в предвкушении зачмокал губами. На него накатило неимоверное чувство восторга и какого-то сказочного волшебства, чем-то сродни тому, которое испытывает маленький мальчик в предновогодние дни. Его ждали невиданные подарки…

— И если понадобиться, я разберу тебя на части — руки, ноги, органы… и даже на молекулы, на атомы, — еле слышно бормотал Марков, скользя взглядом по неподвижному телу подопытного. — Господи… я приблизился к тайне всего мироздания… Это же восхитительно.

Взгляд затуманился. В уголках глаз появились крошеные слезинки. Пальцами он коснулся лица и с удивлением обнаружил слезы.

— Я же сам, как Господь…

-//-//-

Он сразу же понял, что это конец. Хотя ничего еще не было известно и, кажется, все могло измениться в любой момент. Логика ученого говорила ему, что еще не все потеряно и надежда остается. Однако интуиция интела была неумолима: на этот раз не выбраться. К сожалению, дальнейшие события лишь укрепили его в этой страшной мысли.

… Александр очнулся в каком-то тесном боксе с прозрачной крышкой, которая даже не пошевелилась при нажатии на нее. Его руки и ноги были зажаты в массивных металлических захватах, отчего он едва мог ими шевелить. Жестко зафиксированной головой тоже было не повернуть, отчего обзор у него был так себе. Правда, кое-что рассмотреть ему все же удалось.

Судя по всему, бокс с его телом был одной из модификаций медицинской многофункциональной капсулы, предназначенной для оказания пострадавшим экстренной, в том числе и с оперативным вмешательством, помощи. В пользу этой догадки говорили и нависшие над его головой механические руки-манипулятору, которыми врач мог дистанционно оперировать пациента.

Вокруг, по крайней мере в поле его зрения, все напоминало довольно продвинутую лабораторию, буквально заставленную разнообразными аппаратами, о предназначении большей части которых он даже не догадывался. Здесь были современные станции-автоматы по переливанию крови, электронный микроскоп с широким жидкокристаллическим экраном, здоровенная центрифуга с сотнями пробирок, криошкаф до самого потолка и многое другое, чему парень даже не знал названия. И все это его отнюдь не успокаивало, а совсем, наоборот, — пугало.

— Я не пациент, а подопытный…, — именно эта мысль и стала итогом его первых размышлений, позже полностью подтвердившихся. — Подопытный… кто? Человек или кролик? — разница могла быть громадной, а в его случае, вдобавок, могла грозить смертью. — Ведь, в выражении «подопытный человек» главное слово — «человек», в выражении «подопытный кролик» — «кролик». Человек ценнее кролика.— Кто же я?

Ответ не заставил себя долго ждать и стал известен уже через несколько минут, когда возле его бокса появился пожилой мужчина с неряшливыми седыми космами и большими очками со старомодной оправой, похожий на учителя.

— Это псих… Сто процентов псих… Б…ь! — тяжело вздохнул Александр, встретившись со взглядом старика. — Похоже, конец.

Можно ввести в заблуждение глупца, заговорить молчуна или сыграть на чьей-то алчности. С безумцем, который одержим какой-то идей фикс, такое не пройдет. Невозможно «просчитать» сумасшедшего с его нередко извращенной логикой, ведущей по излишне извилистому пути к непонятной цели. А сомнений в ненормальности старика, его захватившего, у Александра не было никаких. Он видел это в горящих безумием глазах, в несвязной речи и судорожных движениях.

Однако, несмотря ни на что парень все же снова и снова пытался сделать хоть что-то для своего спасения. Орал до хрипоты в голосе, пытался раскачать медицинскую капсулу, рвался из захватов. Бесполезно! Все эти усилия не возымели должного эффекта. Старик, по-прежнему, смотрел на него, как на пустое место. Лишь однажды, когда парень особо буйствовал, тот среагировал — накачал его каким-то успокаивающим препаратом.

Последние иллюзии относительно его будущего, которые еще теплились где-то глубоко внутри Александра, окончательно развеялись, когда старик начал свои иезуитские опыты. Правда, для парня они стали совсем другим — нечеловеческой пыткой.

-… Что же ты, падаль, по живому режешь? — с ненавистью парень глядел на ученого, который живо что-то нажимал на медицинской камере. — По кусочкам кромсаешь…

Вертевшийся с бешенной скоростью пильный диск медленно приблизился к его руке, наметившись на один из пальцев.

между Сциллой и Харибдой

-//-//-

Обычная случайность, не более того. Марков только сейчас заметил, что срок годности ампул с седативным препаратом сильно просрочен. Из-за странных особенностей организма его подопытному требовалось просто дикое количество этого препарата. Все свежие запасы закончились, осталось только это. Новую порцию придется ещё заказывать. Кто знает, когда привезут: может завтра, может послезавтра, а может и через три дня.

— Хотя какая к черту разница, — буркнул учёный, вскрывая упаковку. На безрыбье и рак рыба. — Придется двойную порцию вколоть...

Собственно, именно так он и поступил. Быстро установил в автоматический дозатор медкапсулы сразу две ампулы, и запустил необходимую программу.

— Хватит и этого. В нем сейчас столько химии, что в мозгах настоящий туман должен быть.

На его глазах ожил манипулятор капсулы, плавно опустившийся к предплечью лежавшего парнишки. Здесь механическая рука со шприцем застыли, а потом произвела два быстрых укола. Раз, два, и готово: препарат был введен. Теперь можно было приступать к новой серии исследований.

— Вот и порядок, — удовлетворённо потёр руки старик. — Скоро эти наркоши привезут остальные тела. Нужно все заранее приготовить. А вдруг они тоже такие же, как и этот. Боже, это же будет просто праздник!

Честно говоря, он не особо верил, что в новых трупах будут такие же особенности материала. Вряд ли ему так может повезти. Однако, исследовательская жилка требовала от него, что всякое дело нужно довести до логического завершения. Словом, ему нужно было убедиться, что эти два тела являются «пустышкой».

-//-//-

Сегодняшнее пробуждении далось еще тяжелее, чем в прошлый раз. Хотя, когда был этот прошлый раз, Александр уже не помнил: может час назад, может сутки назад, а может и всю неделю. Этот старый псих все время колет ему какую-то гадость, от которой его «вырубает», словно топором.

— Чего это он удавку-то ослабил? Обычно после нового укола я «в мясо», — прошептал он одними губами, усиленно моргая глазами. Пытался как можно скорее в себя прийти, а то перед глазами еще все расплывалось. — А может это шанс…

В счастливый случай и второй шанс, правда, Александр никогда не верил. Как рациональный человек до мозга костей, он признавал лишь факты и сделанные на их основе расчеты. А это означает, что потенциальный шанс ему предстоит создать своими собственными руками. Короче, нужно смотреть в оба и ловить момент.

— Поглядим тогда…

Притворяясь «овощем», Александр смежил веки и сквозь них следить за происходящим вокруг медицинской капсулы. Каждое новое движение или новый поворот он тщательно фиксировал в своей памяти и тут же начинал анализировать, чтобы не упустить самого важного. А смотреть тем временем было на что, ибо события разворачивались весьма любопытные.

Прежде всего, похититель, использовавший его для своих непонятных экспериментов, вел себя довольно странно, не так, как обычно. Старик как минимум три раза за небольшой срок посмотрел на часы. Несколько раз нетерпеливо касался своего коммуникатора, лежавшего на столе. Не нужно было иметь пяти пядей во лбу, чтобы догадаться о чьем-то скором приходе.

— Значит, гостя или гостьей ждешь, вивисектор чертов, — тихо прошептал парень, скашивая глаза на правую ладонь, где не хватало мизинца. — Неужели, такого же урода, как и сам? Не хотелось бы, конечно…

Скорее всего, ждал кого-то из своих. Старик хоть и безумен, но явно очень осторожен. Поэтому никого из чужих даже на порог своего жилища не пустит. Получается, здесь появиться тот, кому он доверяет.

— Посмотрим, что за птица появится. О, зашевелился… Похоже, гость здесь уже.

На его глазах старик быстро схватил завибрировавший коммуникатор и с кем-то заговорил. Голос у него был недовольный, грубый, даже обвиняющий. С собеседником, как со школьником разговаривал. Александр мог бы поклясться, что слышал угрозы. И это наводило на определенные мысли: так говорят не с равным себе человеком, а с тем, кто гораздо ниже по статусу.

— Чего же ты, проклятый маньяк, тогда так рванул на встречу? Ждал бы здесь, если такой грозный. Или тебе несут что-то очень нужное и важное, — догадался парень, наблюдая, как похититель бросает коммуникатор на стол и бежит по лестнице наверх. — Что же тебе привезли? Неужели такого же бедолагу, как и я?

Оказалось, не ошибся. Это он понял, когда на лестнице показался незнакомая коренастая фигура, склонившаяся под тяжестью какого-то пластикового мешка на своем хребте. Очень уж ноша по форме подозрительно напоминала человеческое тело. Вдобавок, на лестнице появился еще один тип, прямая противоположность первому — худой и длинный, как каланча. На спине он тоже тащил точно такой темный мешок.

— Чего же здесь твориться? — недоумевал парень, с трудом сохраняя полную неподвижность. Сдерживать себя становилось все тяжелее и тяжелее. Жутко хотелось заорать во весь голос и начать с силой долбить по прозрачной стенке медицинской капсулы. Он даже простонал еле слышно. — На органы режут? Нелегальные препараты испытывают?

Правдоподобны были обе версии, как ни говори. Смущало лишь одно: для «черной» трансплантологии и испытания несертифицированных медицинских препаратов не нужно было такое специфическое оборудование. Достаточно было стандартного набора, которого хватало в любой социальной аптеке. Здесь же стояли слишком серьезные для этой дыры исследовательские аппараты, сделавшие бы честь и боярским секретным исследовательским центрам. Тут явно было то-то совершенно другое.

Непонятное поведение новых лиц тоже не вносило ясности, а совсем, наоборот. Пришельцы, когда хозяин исчез в одной из боковых комнат, стали вести себя, как укуренные гопники с окраинного района столицы: ржали без причины, тыкали пальцами во все подряд, несли какую-то чушь. Александр напряг слух, чтобы разобрать их речь. Получалось не очень.

-…Бро, а четка берлога у Учителя. Смотри сколько разного барахла! А этот на здоровенный вибратор похож! Бабец походу от него сразу течет! Ха-ха-ха! — хихикал высокий и худой незнакомец, едва не садясь задницей на многофункциональный электронный микроскоп. Кривлялся, совершая поступательные движения тазом. Явно что-то второму показывал. — Зацени, как он меня трахает! Ха-ха-ха-ха!

Коренастый тоже начал ржать, как безумный. Аж затрясся всем телом. Тоже хотел на микроскоп залезть, ногу закинул, едва держатель для образцов не сломал.

— Сам ты, б…ь, вибратор! Братуха, это же для варки химии! — вдруг вскрикнул коренастый, округлив глаза. — Ты же видел, сколько он нам кислоты тащит. Каждую неделю по десять — пятнадцать полных доз! Ты понял? Смотри сколько тут всякого оборудования! Он поди центнерами варит! Сука! — сверкнув глазами, выругался он. — А нам с гулькин хрен дает! Мы ему трупцы тащим.

И тут у Александра, словно в мозгу переключатель сработал. Все сразу же встало на свои места.

— Вот же утырки…

Реально, утырки. Получается, именно эти два урода за наркотики поставляют трупы для непонятных опытов. И его тоже они притащили, в этом не было никакого сомнения.

— Суки… Собственными руками придушил бы… Меня тут, как крысу, препарируют, по частям разрезая… А они ржут. Наркоты поганые, за свою дрянь мать родную продадут…

Шипел он едва слышно. Давился проклятьями в адрес этих утырков, перечислял, что сделает с ними, когда вырвется отсюда. Но вдруг замолк, хлопнув губами, от внезапно посетившей его мысли.

— Если родную мать продадут, значит, и все остальное могут, — осторожно забормотал он, боясь спугнуть спасительную мысль. — Надо только перед их носом морковку подвесить. Тьфу, наркоту!

В уме мгновенно возник соответствующий план по своему спасению. Нужно было так «заболтать» наркотов, чтобы они помогли ему выбраться из медицинской капсулы. Это как минимум. По максимуму же, руками этих утырков следовало убрать и самого мучителя. Только действовать нужно было, как можно скорее.

— Время есть, но в обрез… Этот старый пень, похоже, энурезник. Бегает в туалет едва ли не каждые полчаса, а потом чай литрами хлещет. Значит, нельзя ни минуты терять.

Александр собрался с силами, напряг все мышцы, аж покраснел от натуги, и начал:

— Эй! Парни! Парни! — заорал так, что едва сам не оглох. К счастью, медкапсула была установлена не на герметичный режим, и не все звуки глушила. — Эй! Сюда смотрите! Сюда! Я здесь!

Набрал побольше воздуха в легкие и выдал такую оглушающую трель, что в ушах зазвенело:

— А-а-а-а-а! Парни! Дурь! Про дурь знаю! Парни! Б…ь! Я здесь!

Наконец, те повернулись. Глаза у обоих стали по пять копеек. Явно заинтересовались. Тут же в его сторону потянулись.

Подошли к медицинской камере и уставились на него. Через мгновение с глупыми ухмылками начали по прозрачному куполу стучать.

— Парни! Дурь хотите? Много дури! Вам до конца жизни хватит! Старик вам туфту порет, что у него дури мало. Он ее столько наварил, что вы и не видели столько, — Александр постарался скороговоркой выдать все самое «вкусное». Главное, заинтересовать и ошеломить их, чтобы они соображать не начали. — Слышите? Обманывает он вас! Ржет над вами! Говорит, дурни вы безмозглые! Пашете на него за копейки!

В другой обстановке парень бы от души поржал над всей этой ситуацией. Ведь, происходящее сейчас напоминало ему действия кукловода, дергавшего за веревки деревянную куклу-марионетку. Он дергал одну веревочку, кукла поворачивалась влево, дергал за другую веревочку — поворачивалась вправо.

Александр сейчас «читал» обоих наркоманов, как открытую книгу. Его мозг давно уже вышел на форсированный режим, наделяя его едва ли не безграничными аналитическими способностями. Время превратилось в желе, то вытягиваясь в длинную массу, то, наоборот, — сокращаясь до точки. На него обрушился неимоверный поток информации, которую в человек в обычном состоянии не способен заметить и принимает за сплошной «белый» шум. Он видел, слышал и чувствовал буквально все: частоту сердечных сокращений по колеблющейся жилке вены на виске, уровень давления по цвета глаз в глазницах, оттенки настроения по запаху пота и т.д. и т.п. С такими возможностями ему оставалось лишь «нажимать» на нужные кнопки, заставляя наркоманом испытывать именно те чувства и эмоции, которые были выгодны.

— Я все покажу вам. Слышите? Я знаю, где это все он хранит! Вся дурь станет вашей! Вся! Вам больше не придется ее выпрашивать!

Бинго! Это был удар в самое яблочко! Глаза у них сверкнули, как лампочки в сто ватт. Ноздри жадно расширились. Кажется, даже волосы на головах зашевелились. Видно, очень ясно себе представили огромную кучу наркотиков, которые вскоре будут в их распоряжении, и как они станут кайфовать.

Осталось лишь дожать их. Нужно указать на препятствие к долгожданному сокровищу! И Александр сделает с большим удовольствием.

— Только он против, парни! Старик так и сказал, что вам больше ни черта не достанется! Мол, и так уже вам лишнего дал! — в голосе парня плескалось море эмоций, которыми он щедро делился с наркоманами. — Прямо так и сказал перед вашим приходом: ни черта вам больше не даст! Пусть говорит х… сосут, а не дурь! Мне, сказал, они все равно больше не нужны…

Все! Больнее ударить Александр и не мог!

У тех если только пар из ушей не шел от дичайшего возбуждения, которое их охватило. Попадись старик им в руки, моментально бы разорвали. Колотило их и от постепенно начавшейся ломки. Ведь, сюда они и спешили, чтобы получить от Учителя очередную порцию дури и побыстрее ею заброситься.

— Что вы стоите, парни?! Он же сейчас придет! — рявкнул он в самом конце, «нажимая на курок» и спуская этих псов с поводка. — Идите и возьмите свое!

Оба наркота мигом переглянулись. Физически ощущалось, как в их головах «проворачиваются виртуальные шестеренки». К счастью для Александра, они довольно быстро смогли «сложить два и два», и полученный результат их совсем не порадовал.

Худой, дергая как питбуль головой по сторонам, высмотрел какую-то увесистую железяку с измерительными сечениями и стал воинственно ею размахать. С таким «мечом» запросто можно было голову раскроить, что, видимо, он и намеревался сделать.

Второй не отставал, схватив непонятно как оказавшийся на столе циркуль. Крепко сжал в руке металлический инструмент для черчения, выставив его острой иглой вперед. Почти нож получился.

Они снова переглянулись. Ни у первого, ни у второго в глазах не было сомнений. У них была цель, ради которой они были готовы на все.

— Тела положили на прозекторский стол? Тогда какого черта вы тут делаете? — в подвал как раз спускался ученый и, судя по тону, он был весьма раздражен. — Я же сказал вам никуда не совать сво…

Договорить старик уже не успел. Едва он оказался на последней ступеньке, как оба наркомана с воплями бросились на него. По пути снесли тяжелый стол с каким-то массивным прибором, который ударился о пол и с грохотом разлетелся на детали. Хозяин даже сообразить ничего не успел, как его повалили на пол и начали забивать подручными предметами. Худой лупил метровойметаллической линейкой не хуже греческого мечника, превращая лицо жертвы в кровавое месиво. Коренастый со скоростью швейной иглы тыкал циркулем.

Уже через минуту все было кончено: старик превратился в кусок окровавленного мяса. Только, обезумевшие от ярости, наркоты никак не могли остановиться. Летевшие во все стороны брызги крови, кусочки плоти попадали на их лица, покрывали сплошными ошметками одежду. А они лишь заливались диким хохотом и продолжали бить снова и снова, снова и снова.

Лишь с усталостью завершилось это безумие. Нанеся последний удар линейкой, худой наркоман встал, и, пошатываясь, пошел к медицинской капсуле. Идея фикс об огромной куче дури, прочно засевшая в голове, толкала его вперед не хуже трехсотсильного двигателя. Второй наркоман тоже бросил свое занятие и пошел следом.

У капсулы они начали долбить по всем выступающим частям, в надежде как-то ее открыть. Сверхсовременный медицинский гаджет, стоимостью тысячи имперских рублей, заходил ходунов под натиском грубой силы. Первой не выдержала такого обращения сенсорная панель управления, мгновенно покрывшись сетью трещин. Следом разлетелся в дребезги монитор, куда выносились результаты обследования пациента.

— Выходи! Выходи, чертов поц! Орали оба наркота на разные голоса. — Мы все равно тебя вытащим оттуда!

Наконец, капсула сдалась. Из встроенного динамика послышался жалобный писк, сигнализирующий о критических неполадках в системе. С металлическим щелчком прозрачная крышка откинулась. Следом автоматически отстегнулись захваты, удерживавшие парня.

— Дурь там! Я вам все покажу! — Александр с трудом поднялся. Его все еще шатало от слабости после введенного препарата. Но времени на отдых просто не было. Если сейчас «ослабить натиск», то его тоже забьют насмерть. — Помогите мне вылезти из саркофага. Нам нужно выбраться из подвала. Старик все хранил в доме.

Александр не умолкал, продолжая безостановочно «молоть языком». Главное было не дать им перехватить инициативу. Сейчас они максимально восприимчивы к его словам и эмоциям, словно голодные псы, перед которыми держат кусок мяса. Но, как только эта связь будет разорвана, они тут же набросятся на него.

— Быстрее! Нам нужно наверх! — выбравшись из капсулы, он замахал руками в сторону лестницы. — Там много дури!

Оба наркота сорвались с места. Естественно, он пропустил их вперед. Пока он слаб ему нужно держаться на расстоянии от них.

— Быстрее!

Парень тоже оказался на лестнице, моля, чтобы дверь подвала могла закрыться изнутри. В этом был его единственный шанс получить хоть какую-то передышку: закрыть дверь и отсидеться.

Уже не куколка, но еще и не бабочка

-//-//-

Проклятая слабость никак не хотела покидать его. Парень едва таскал ноги. Обеими руками вцепился в угол бетонной стены, с трудом взобравшись на первую ступеньку лестницы. Предстояло подняться еще на одиннадцать, чтобы оказаться на первом этаже и успеть захлопнуть дверь. Тогда он будет спасен и оставит наркоманов с носом.

— Эй! Ты где там?! Че застрял? Лезь сюда, а то меня накрывает уже, — сверху донесся дрожащий от нетерпения голос. — Быстро вали сюда!

— Где-е эта дурь, твою мать?! — следом вопил второй голос. Этому судя по ноющим обертонам голоса было еще хуже. — С…а, зарежу!

Александр с отчаянием посмотрел наверх, откуда доносились эти крики. Он никак не успевал к двери. И, даже если успеет добраться до подвальной двери, похоже, захлопнуть ее так и не сможет. Просто сил не хватит.

Они же сейчас, наоборот, находятся в невероятно взвинченном состоянии с резко обостренными чувствами и ощущениями. Буквально сразу же реагируют, почти не размышляя. Испытывая ломку, нарики с легкостью затопчут или поломают его, не дав и шанса на сопротивление.

— Где-е дурь? — истошный, почти на грани ультразвука, вопль одного из наркоманов уже звенел в ушах парня. — Бегом сюда!

Парень, закусив губу, с трудом взобрался на еще одну ступеньку.Затем еще на одну. Пот уже заливал глаза, заставляя ими мелко-мелко моргать.

Во рту вдобавок появился противный металлический вкус, до боли напоминавший вкус крови. Почему-то все поплыло перед глазами. Александр снова и снова до боли закрывал глаза, пытаясь избавиться от белых мошек. Не выходило. Становилось лишь хуже: носившиеся перед лицом мошки постепенно превращались в крошечные голубые молнии.

— Черт… Что со мной такое происходит? Та дрянь, что мне кололи, уже давно должна была усвоиться, — сквозь сжатые губы шипел парень, борясь со слабостью. — Что-то совсем мне худо… Что же ты мне такое вколол, старый? Б…ь, глюки пошли…

Не веря глазам, он поднес руку к лицу и замер. Между пальцами то и дело проскальзывали крошечные голубоватые искорки, бросавшие на стены неземного цвета отблески.

— Точно галлюцинации… Этот урод на мне наркоту что ли испытывал? Падла бородатая, сам бы убил!

Ничем другим эти искры просто не могли быть. Галлюцинации и только галлюцинации! Сильно ветвистые, они напоминали собой небольшие мигающие деревья, которые хаотично сплетались друг с другом в невообразимую цепь. Рябило в глазах от быстро сменяющих друг друга цветов: с небесно-голубого до фиолетового. Ему это все кажется! Такого просто не может быть в реальности!

— Ах ты, с…а! — ничего не понимающему Александру неожиданно прилетела затрещина. По лестнице спустился один из нариков и с такой силой ударил его по затылку, что того в стену воткнуло. — Ты что должен сделать? Где наша дурь? Пошел! — его схватили за шкирку и толкнули вперед прямо на ступеньки. Едва все зубы не выбили о бетонные углы. — Урою, тварь, если обманул нас, — прошипели ему прямо в ухо, обдавая тошнотворной вонью изо рта. — Где дурь, последний раз спрашиваю!

От нового удара Александра бросило прямо на дверной косяк. Стукнулся так, что зубы клацнули.

— Где дурь? — не умолкал нарик, пиная его из всех сил. — Нае..л, нас?! Бро? Он нас нае…л! — визгливым голосом крикнул второму. — Бро?!

В большой комнате, где все это время жил старик, царил настоящий разгром. Все было перевернуто вверх дном. Старый продавленный диван был вывернут наизнанку, во все стороны торчали пружины и клока ваты, изрезанное покрывало превратилось в клочья. Деревянный комод с облезлым лаковым покрытием напоминал кучу раскуроченного хлама. Посреди этого бардака метался и сам виновник, круша все, что попадалось под руку, разломанной ножкой от стола.

— Бро?! Я привел этого урода! — парня вновь подняли за шкирку и закинули к противоположной стене. Носом тот уткнулся прямо в запутанный клубок толстых кабелей. — Сейчас я его порежу…

В руке у наркомана появился нож с обломанным лезвием и ручкой, обмотанной грязной изолентой. Нервно дергая лицом, он загоготал. Нож перекинул с одной руки в другую, потом обратно.

— Ты, с…а, в уши нам дул про дурь... Сейчас шкуру буду с тебя спускать… Лоскутами…

Второй тоже оживился. Бросив крушить мебель, несколько раз крутанул деревянную дубину в руке.

— Нае…л, нас? — размахнулся и со всей дури ударил дубиной по стене, густо осыпая лежавшего на полу парня бетонной крошкой. — Я тебе все суставы раскрошу, кровью будешь харкать.

Александр, переводя взгляд с одного нарика на другого и обратно, дергал ногами. Снова и снова пытался вжаться в стену, все сильнее запутываясь в кабелях.

— Пиз…ц, тебе, — ощерился худой нарик, выписывая ножом хаотичные восьмерки. — Выпотрошу, как куренка. Гы-гы-гы, — гоготал он, показывая редкие гнилые зубы. — Гы-гы-гы.

Несмотря на муть в голове, парень уже не раз просчитал свои шансы. Всякий раз у него получался абсолютный ноль. При любых объективных он физически ничего не мог противопоставить двум взвинченным наркоманам, которые от ломки были готовы уже лезть на стенку.

Оставалось надеяться лишь на счастливый случай или божественное проведение. Молиться можно было, если бы Александр знал хотя бы одну молитву. Но не знал, ведь он интел, рационалист до мозга костей, верящий лишь в одну силу во вселенной — в силу человеческого разума.

— Пошли вы оба в задницу, — широко, во весь рот, улыбнулся парень, совершенно спокойно принимая все, что сейчас с ним случится. — Долбанные наркоты! Были бы силы, собственными руками бы задушил.

И в голове, словно специально, все прояснилось. Мутная пелена резко спала с глаз. Усилился металлический вкус во рту. Вдобавок, откуда-то изнутри начала подниматься мощная волна, грозящая скоро вырваться наружу.

— Хорошо-то как…, — само собой вырвалось у Александра. Какая-то невероятная эйфория охватила его, подталкивая его к самым безрассудным поступкам. — Ха!

По бетонным стенам комнаты вдруг пошли яркие голубые разряды тока, рассыпаясь снопами искр то в одном, то в другом месте. На глазах до ярко алого цвета раскалялись железные штыри, торчавшие из стен. Такие же разряды бежали по полу, напоминая фантастических электрических змей.

— Что за нах? — худой нарик с воплем удивления отбросил нож, увидев как его клинок начал плавиться. — Б…ь, что это такое?

Искрились все металлические части его одежды: здоровенная блестящая бляха на ремне, здоровенные клепки и молния на куртке, золотистая цепь с крупными звеньями.

Второй тоже пялился на все это с отвисшей челюстью.

— Бро, смотри на этого урода. У него же глаза светятся. Б…ь, что это за херня, — дубина из его руки вывалилась на пол. — Эй, чел, ты чего? — на его лице появилось виноватое выражение. Уже и забыл, что только что грозил изуродовать. — У тебя же глаза, как фары!

С треском взорвались потолочные плафоны, рассыпав по всей комнате облако стекла и пластика. Завибрировали проводка в стенах, кабели на полу. Остро запахло паленым пластиком от оплавившихся розеток.

— Ты… маг? Да? Маг, что ли? Чел, ты чего? — залепетал худой нарик, сделав шажок назад. В его отравленных наркотиками мозгах вдруг мелькнула мысль о том, что им не повезло наткнуться на мага. — Чел, мы же за тебя… Слышишь? Мы же ничего тебе не сделали…

Только никто его не слушал, а Александр особенно.

— Конечно, конечно…, — улыбался парень абсолютно нейтральной и бесконечно спокойной улыбкой. — Конечно…

В темной комнате его светящиеся голубым светом глаза казались жуткими, нечеловеческими. Нереальность происходящего усиливалась искрящимися разрядами, которые окутывали его тело совершенно фантастическим плащом.

Испытывая совершенно новые для него, «дикие» по глубине и яркости ощущения, Александр сейчас полностью отдался во власть чувств, что для него было в новинку. Он просто наслаждался той невероятной силой, которая бурлила внутри него. Хотелось, чтобы эти ощущения становились все сильнее и сильнее, никогда не прекращались. Вся рациональность в одно мгновение слетела с него, уступив место чувствам и ощущениям.

Громко захохотав, парень вскинул руки перед собой и «отпустил» то напряжение, которое скопилось у него внутри. Тут же раздался резкий хлопок, от которого во все стороны рванула мощная война спрессованного воздуха. Следом с кончиков его пальцев сорвались скрученные электрические разряды, ударившие прямо в побежавших наркоманов. Разряды, сравнимые по силы с молниями внутри циклонов, в мгновение ока превратили их в куски обугленной плоти.

— А-а-а-а-а-а-а! — дико закричал парень, чувствуя, как вытекающая из него сила иссушает тело. Чувствовал себя лимоном, который медленно, но неуклонно, давили прессом. — А-а-а-а-а-а-а-а!

Оба нарика уже давно стали кусками угля, но длинные молнии все продолжали и продолжали бить по стенам, потолку и полу. Из бетона вырывались целые куски, которые тут же взрывались и подобно шрапнели осыпали окружающее пространство.

Наконец, все закончилось. Сила иссякла. От него словно осталась только пустая оболочка, которая сейчас свалилась на пол.

-//-//-

Это пробуждение было еще хуже, чем прошлые. Тело казалось чужим, деревянными, совсем ему не принадлежащим. Движения рук, ног и даже поворот головы отзывались жуткой болью.

— Хр-р-р-р, — снова и снова открывался рот, но раздавались только лишь хрипы. — Хр-р-р… Пи… ть…, — между хрипами угадывались обрывки букв, которые с трудом складывались в слова. — Пить… Хр-р-р-р… Хр-р-р-р… Пить… Хр-р-р-р… Хр-р-р-р…

Медленно тянулся руками вперед, цепляясь скрюченными пальцами за рваные дыры в бетонном полу. Шла вперед сначала одна рука, следом — вторая. Напрягая все силы, подтягивался. Потом все повторялось заново.

— П…ить… П… ить…

В какой-то момент его пальцы наткнулись на какой-то полукруглый пластик. Нерешительно ощупав его, парень потянулся дальше и вдруг коснулся воды.

— П… ить, — он бухнул головой прямо таз, начав лакать, как животное. Пил и никак не мог напиться. Лакал и лакал. Снова и снова.

Напившись, Александр перевернулся на спину и затих. От воды начинала оживать каждая клетка его организма.

— Что… Что это… еще? — слова еле-еле проталкивались из его рта. — Глаза, мои глаза…

Все вокруг него совершенно преобразилось. Прежние краски исчезли. Его новый мир был окрашен лишь в два цвета — серый и искрящийся голубой.

— Что это? — снова и снова повторял он один и тот же вопрос, на который так и не находил ответов. — Я не понимаю…

Ошеломленно мотал головой по сторонам, но везде встречал одно и то же: серое и голубое, серое и голубое.

С трудом поднялся на ноги и сделал несколько шагов вперед, пока не наткнулся на стену. Голубые искрящие линии здесь были подозрительно прямыми, словно вышедшими со страниц учебника геометрии. Он медленно водил по ним пальцами с начала и до самого конца, потом, наоборот.

— Это…, — его пальцы наткнулись на что-то странное — твердое, бесформенное, пластиковое. — Розетка! Провода! Б…ь, я вижу электричество!

Невероятно! Он видел электричество! Видел то, что в принципе невозможно видеть обычному человеку! Как же он тогда видел? Как?

Через мгновение парень заметил, как прямые линии проводов начинают отклоняться при приближении его пальцев. Когда же руки убирает, линии выпрямляются.

— Как же это так? Это же невозможно…

Но Александр уже знал ответ, который все это объяснял. Только никак не хотел принять ответ, который просто не укладывался в его систему координат. Но скоро все обязательно должно изменится.

— Электричество… Господи, это же поток заряженных частиц… И я… им управляю? Я маг? Но как?

Разобраться со всем этим можно было лишь одним способом — практикой. Глубоко вздохнув, парень сжал пальцы в кулак. Сейчас он все узнает.

— А-а-а! — с резким выдохом Александр ударил по стене прямо там, где находилась оплавленная розетка. — А-а-а-й!

И его накрыло! В одно мгновение весь мир, который он знал до этого, перестал существовать, а из его осколков тут же собрался новый.

— А-а-а-а-а! — вновь заорал парень, не в силах сдержаться от нахлынувших на него ощущений. — А-а-а-а-а!

В один момент его, словно котенка, схватили за шкирку и бросили в море свежести, заполнившей каждую клетку его тела. По руке, врубившейся в бетон, бешеным потоком вливалась энергия. Он превратился в бездонный океан, в иссушенную жарой пустыню, в черную дыру, которую никак, ничем и никогда нельзя наполнить. В него вливались киловатты, мегаватты, гигаватты энергии…

— Еще… Еще… Больше… Больше… Еще…

По телу пробегали яркие разряды, то появлявшиеся, то исчезающие.

— Еще…

-//-//-

Центр управления комплекса городского хозяйства столицы. Главная комната ситуационного мониторинга и контроля за состоянием процессов в городе.

… 3 часа 03 минуты.

Старший оператор Михаил Леонидов, полулежа в глубоком кресле, лениво скользил взглядом по громадной стене из мониторов, на которых в режиме реального времени отражалась вся информации о городе: состояние ресурсоснабжающих объектов, ситуация на наземных и подземных магистралях города, сигналы сотен тысяч датчиков контроля и наблюдения из социально-значимых точек.

Была еще только середина его смены, но он уже чертовски устал. Или ему так казалось. Вообще, в последнее время его все это стало сильно доставать. Со смены приходил сильно разбитым, раздраженным, на все и на всех срывался.

— Еще пять часов тут загорать…, — страдальчески вздохнул Леонидов, с силой растирая одутловатое лицо ладонями. — Я когда-нибудь точно сдохну пялиться на все эти экраны.

…3 часа 24 минуты.

На экранах сменяли друг друга тысячи разных индикаторов, фиксирую показания жизненно-важных показателей городского организма — потребление газа, воды, электричества, давление на магистрали, уровень загрязненности воздуха в сотнях мест города и т.д. Все это мелькало перед глазами, совершенно не улавливалось мозгом и превращаясь в невообразимую сине-бело-черно-зеленую мешанину.

Вновь вздохнул, закрывая глаза. Когда его накрывала очередная волна раздражения, он всегда так делал. Психолог, к которому Леонидов регулярно ходил, посоветовал делать именно так: закрыть глаза, после начать глубоко дышать и думать о чем-то приятном и хорошем.

Он честно пытался следовать всем этим рекомендациям. Правда, пытался. Вытаскивал из памяти моменты, в которые ему было хорошо и спокойно. Только откуда им там взяться? Перевороши хоть все, разве найдешь что-то светлое? Что ему было вспоминать? «Светлое» детство вместе с другими сотнями отмороженных на всю голову детей в социальном комбинате, куда его сдали окончательные спившиеся родители? Ежедневные драки до кровавых соплей со «старшаками», придумавшими для «мальков» все более и более изощренные «развлечения»? Может вспомнить его первое жилье — вонючую и прокуренную социальную капсулу, больше напоминавшую просторный гроб, чем жилье? Или связать самые светлые воспоминания с первым сексом — непонятные дергания на наркотке, за дозу готовую обслужить не только их группу из технического училища, но и роту инопланетных существ с Альфа Центавры? По жену-истеричку, сидевшую на седативных препаратах и сотнями грамм глотавшую стимуляторы, вспоминать даже не хотелось.

— Гребанная жизнь! Гребаная работа! Гребаные люди! — сквозь зубы пробурчал мужчина. — Гребанный психолог со своими гребанными советами! Ни хрена ничего не помогает!

Стоило, наконец, признать, что это не помогает. У него никак не получалось. С каждым днем становилось лишь хуже и хуже. Желание послать все к черту становилось сильнее. Хуже было то, что со всеми этими желаниями к нему в голову настойчиво влезали и самые настоящие суицидальные картинки. В некоторые моменты, когда становилось особенно плохо, хотелось здесь все взорвать. Хотелось, чтобы весь город со всеми его жителями взлетел на воздух или провалился под землю.

…3 часа 57 минут.

Скорее всего, именно сегодня чаша его терпения переполнилась бы до такой степени, что он сделал бы с собой очень страшное. Однако, судьба распорядилась по своему.

— Черт! Что это еще за дерьмо в такую рань?

Один из индикаторов потребления электричества в северо-западном секторе столицы неожиданно окрасился в темно-зеленый цвет, еще означавший зону нормального состояния значения показателей. Еще немного и цветовая гамма перейдет в оранжевую зону, которая уже свидетельствовала о чем-то серьезном.

— Не пойму ни хрена… Опять что ли авария где-то? Тогда почему нас не предупредили? — такое бывало крайне редко, но бывало. При авариях на магистралях специальные службы сразу же приступали к ликвидации последствий. И пару раз не поставили в известность их центр. — Уроды! Наклепаю сейчас на вас рапорт, тогда попляшите!

Происшествие его немного взбодрило. Недавнее раздражение чуть спало. Захотелось что-то поделать.

— Ладно, черти, прощу вас на этот раз. Живите, — разговаривал оператор сам с собой, решив сначала связаться с аварийной службой этого сектора и немного посабачиться с ними. Как говориться, хоть какое-то развлечение на этой чертовой работе. — Сейчас… Мать твою!

Не успел он «натыкать» на сенсорной панели нужный номер, как показатели потребления электричества вдруг резко покраснели. Одновременно в операторской комнате сработала предупреждающая сирена, что, вообще, на его памяти было первый раз.

— Б…ь! Б…ь! Б…ь, что это такое? Прорыв? Взрыв?! Это же безумные показатели? Как такое, вообще, возможно? Там черная дыра что ли? Как столько энергии может туда уходить?

Получалась какая-то совершенно невероятная штука. В северо-западном секторе столицы в сотни раз подскочил уровень потребления энергии. Автоматическая система распределения энергии города решила, что в том секторе прибавилось потребителе и необходимо их обеспечить энергией. Случился глюк системы. Чем больше было потребление, тем больше система направляла туда энергии. С немыслимой скоростью система переключала магистрали, нагружая одни распределительные центры и снижая нагрузку на другие центры. На мониторе было заметно, как одна магистраль сияла ярче всех других, которые едва блестели.

— Невероятно… Это же почти вся нагрузка столица туда идет… Мать вашу, еще запрашивает.

Система распределения энергии в автоматическом режиме уже связалась с аналогичной системой столичного округа, запрашивая дополнительные объемы. Искусственные интеллекты быстро договорились, мгновенно обменявшись нужными алгоритмами. И через несколько секунд в город уже направилась целая прорва энергии…

— Нет… Нет, — с ужасом глядел он на сходящие с ума показатели. — Нет…

Вот какая тайна

-//-//-

Вот уже больше часа, а может даже и двух, он лежал на полу, привалившись к разбитой к стене. Даже не пытался шевельнуться, чтобы, не дай Бог, не вызвать новую волну боли. Тогда сразу же начиналось такое, что на стенку лезешь: тело жутко ломит, сердце едва из грудины не выпрыгивает, в голове поднимается колокольный звон.

Но парень все равно улыбался.

— Я маг..., — шевелились его искусанные в кровь губы. — Я настоящий маг...

Эти слова наполняли его тело странным невероятно восторженным ощущением, разом смывавшим всю боль. Хотелось вскочить на ноги и так громко заорать, чтобы в ушах зазвенело... Чтобы вместе с криком выбросить напрочь из своей жизни весь ужась и дикость последних дней.

Орать всё-таки парень не стал. Следовало беречь силы.

— Ладно, братишка, хватит валяться. Отхватил такой подарок, пора и поработать, — пробурчал, обращаясь к самому себе. — Надо как следует осмотреться. Теперь, похоже, эта дыра стала моей..

Вряд ли кто-то ещё сюда заявится. Судя по недавнимразговорам наркоманов, хозяин дома жил на самом отшибе промзоны и ни с кем толком не общался.

— Хорошо... А то припрется какой-нибудь черт, а я тут по полу ползаю.

Тело, правда, на идею походить по дому отреагировало не очень хорошо. При попытке подняться его основательно скрутило, едва разогнулся.

— Вот же, б...ь, штормит меня. Неужели, от пробуждения?

Как Александр помнил из недолгих занятий в гимназии, магическая инициация всегда сопровождалась довольно сильными болевыми ощущениями. Причем, чем старше пробужденный неофит, тем сильнее испытываемые им боли.

По словам одного преподавателей все дело было в структурной перестройки всего организма, которое в детстве происходило гораздо проще и быстрее. В более старшем возрасте процессы магического преображения начинались с ломки уже устоявшихся биологических структур. Зарождающееся магическое ядро сразу же запускало развитие энергетических каналов в организме, что тянуло за собой образование новых и рост старых энергетических центров-чакр. Естественно, такие изменение несли с собой сильные болевые ощущения.

— Значит, я бабочка, вылезающая из куколки, — усмехнулся парень, представляя за своей спиной смятые полупрозрачные крылья и длинные усили во лбу. От такой сюрреалистичноц картины немудрено было развеселиться. — Б...ь, хорошо не таракан.

Так, с шутками и прибаутками, он принялся обследовать жилище того безумного ученого, подопытным кроликом которого он недавно был. В надежде, что обыск позволит ответить на многие его вопросы, парень рыскал по шкафам, полкам и углам особенно тщательно.

— Пусть он будет трижды психом, но старик явно охренительно талантливый учёный, — рассуждал он, явно имея ввиду свой новый дар как доказательство. — Похоже, он научился «делать» магов. Да, за такое, меня Богом сделают, если раньше не убьют... Причем последнее реальнее всего.

Первый этаж во время обыска не принес никаких сюрпризов. Судя по всему, старик здесь проводил не так много времени: ел, спал и, возможно, встречал редких гостей в виде покупателей наркотиков. Значит, «самое сладкое» должно находится в подвале, а точнее в лаборатории.

— Пещера Али Бабы, — в предвкушении парень облизнул губы. Очень уж ему жутко хотелось узнать, что с ним такое произошло. Это желание просто сжигало его изнутри, словно жаркий огонь. — Как там говорили: «Сим-сим, откройся!».

Доковылял до массивной металлической двери, что вела в подвал. Здоровенная, в пол ладони толщиной и усыпанная многочисленными толстыми заклёпками, она внушала уважение. Такая преграда несомненно прятала что-то очень важное.

Александр начал спускаться, продолжая осматриваться. Сейчас нужно было глядеть в оба. Расслабляться было рано. Не дай Бог, не заметишь какую-нибудь ловушку, и тогда пиши пропало.

Преодолев ровно тридцать немаленький ступенек, оказался в небольшом тамбуре-коридоре, за которым, собственно, и начиналась лаборатория. Получалось располагалась она на глубине примерно десяти — двенадцать метров, если учитывать мощные перекрытия потолка. Нормально так устроился слетевший с катушек учёный.

— Ого-го! — протянул Александр, оглядывая лабораторию «новым взглядом». До этого у него любоваться видами у него толком времени и возможности не было. — Это же сколько денег он сюда вбухнул?!

Вопрос, естественно, был риторическим. Никто ему сейчас бы точно не ответил на этот вопрос. Он мог лишь примерно прикинуть, так как сам какое-то время назад работал в такой же лаборатории. Когда вынужденно сотрудничал с Карповым, местным авторитетом, и создавал для него вакцину, то именно ему пришлось заниматься всем лабораторным оборудованием.

— Это же прорва денег!

Тогда он «выкатил» Карпову такую сумму для покупки разнообразных агрегатов и исследовательских аппаратов, что тот в какой-то момент дар речи потерял. Даже поинтересовался, а ему просто пристрелить его...

Словом, на оборудовании, находящемся сейчас в этом подвале, можно было проводить очень серьезные исследования, которые были не по зубам даже крупным центрам.

Парень медленно прошелся от одной стены до другой, изучая по пути каждый из аппаратов. Через некоторое время ему стало понятно, как старику удалось на таком высоком уровне оснастить свою лабораторию. Скорее всего процесс этот был очень не быстрым, а точнее довольно долгим. Многие из приборов носили на себе следы неоднократного ремонта, абгрейда. Даты изготовления, нанесенные на корпусах аппаратов, тоже свидетельствовали в пользу долгого «собирательства» подержанного оборудования. Тем не менее все было очень «на уровне».

В какой-то момент блуждания между разнообразными аппаратами его шаг замедлился. В паре шагов от него между монстрообразным электронным микроскопом и мобильной вакуумной камерой примостился небольшой рабочий стол, на котором стоял компьютер — аккуратная жидкокристаллическая панель и средних размеров аппаратный блок.

— Джек пот, — негромко прошептал, с жадностью уставившись на электронную машину.

Там-то точно будет хранится все самое интересное и важное. Ведь, учёный просто физически не мог не везти записи и все держать в своей голове. Все ответы на вопросы должны быть там, это однозначно.

Сразу же бросил осмотр лаборатории, лишь немного не добравшись до крохотной подсобки, где в двух боксах-холодильниках хранились привезенные сегодня тела.

— А вот теперь посмотрим, что тут и как устроено, — улыбнулся парень, усаживаясь на узкое кресло и пододвигая к себе панель управления.

Устроено же все было весьма любопытно.

Как оказалось, учёный вел свои записи уже довольно давно, около шести лет, делая едва не ежедневный записи. Специальный журнал, куда фиксировались результаты проведенных опытов, буквально пестрил его многочисленными отметинами.

— Это тысячи, мать его, экспериментов! — удивленно присвистнул Александр. — хотя какие к черту тысячи? Скорее всего сотни тысяч разнообразных опытов. — Основательно, работал старый...

Под каждую новую серию опытов у заводилась специальное дело, где подробно все расписывались: параметры испытуемого объекта, состав и дозировка препарата, все сопутствующие факторы.

Время для Александра перестало существовать в том его виде, в котором было недавно. Он едва ли не с головой ушел в изучение материалов, тщательно фиксируя в голове каждый из них.

— О, бинго! Старый, действительно, искал способ обычного человека сделать одаренным... Смотри-ка, даже некое подобие манифеста приготовил. Ну-ка, ну-ка, посмотрим... Хм, нормально так обиделся...

Вот и нашлась причина того упорства, с которым ученый долгое время искал средство для магического пробуждения. Как Александр догадывался, не было и в помине красивых лозунгов, клятв и обещаний переустроить этот мир, сделать его лучше и совершеннее. Старика просто очень крепко обидели, за что, собственно, он и взъелся, прежде всего, на верхушку этого мира, на одаренных.

История ученого была банальна, как и все в этом мире. Он долгое время заведовал одной секретной боярской лабораторией, изучая феномен магической одаренности. Там разрабатывали то ли средство для химического подавления магических способностей, то ли, наоборот, для их подстегивания. Когда же лабораторию разгромили спецы имперской безопасности, то старику достался полноценный срок на северных территориях. Возвращаться ему, как можно было догадаться, уже было не к кому и некуда: жена умерла от болезни, имущество ушло в городской фонд, друзья и знакомые поспешили откреститься от него. Неудивительно, что с таким «багажом» обид старый решил отомстить всем скопом. Видно, идея выбросить в мир средство для магического пробуждения показалось ему дьявольски привлекательной.

— А в этом, действительно, что-то есть, — хмыкал Александр, оторвавшись на время от чтива и погрузившись в размышления. — Если каждый человек сможет стать магом, то этот мир погрузится в хаос... Хм, а я разве не тоже самое делал?

Ему вспомнилась и его договоренность с магнатом Рукавишниковым о производстве и массовой продажи препарата, который резко увеличивалось возможности человеческого организма — способности к оздоровлению, повышение функциональных возможностей, расширение резервов тела. Получалось, их цели в чем-то были схожи между собой. Ведь, Александр тоже хотел с помощью своего препарата «встряхнуть» этот мир, чтобы все от него отстали.

— Если наши дорожки так пересеклись, не воспользоваться ли его опытом?

Внутри него все больше крепла уверенность в том, что именно так ему и нужно сделать. Ведь, он мог получить в свои руки такое оружие, что запросто поставит на колени всех своих врагов и просто недругов: императора, весь род Скуратовых, всех без исключения недоброжелателей. Это же просто сверхоружие, даже угроза применения которого может всех до чертиков напугать.

— Да... Это сейчас они элита, находящаяся на самом верху пищевой цепочки и свысока на всех смотрят. А что будет потом? — хищно улыбнулся, представляя, что может случится. — Ведь, все станут такими же...

Перед его глазами появлялись и пропадали грандиозные картины великого Разлома, который случится после появления тысячи новых магов. Обретшие невероятные способности, люди вряд ли начнут думать о добром и вечном. Естественно, никто из этих новообращенных магов не побежит изобретать вечные источники энергии, рисовать гениальные картины или создавать прекраснейшие мраморные статуи. Глупо даже надеяться на это. Все непременно вспомнят о своих обидах, о желаниях, о страстях. Такова, к сожалению, человеческая природа: нам легче и проще разрушать, чем созидать.

— И тогда уже точно никому не будет дело до меня и моей семьи, — шептал парень, с тоской вспоминая о тех немногих в этом мире, которые были ему небезразличны — матери, дяде и Анне. — Никто больше не доберется до нас, если не захочет потерять все. И не дай Бог решитесь, протесты магоненавистников покажутся вам детской шалостью...

Кивнув этим мыслям, Александр вновь углубился в изучение материалов. Каждый новый прочитанный файл приоткрывал перед ним еще одну дверцу, за которой находилась тайна магии. То, что долгое время было для него тайной за семью печатями, становилось все ближе и ближе.

В какой-то момент он уже едва дышал, с неимоверной силой концентрируясь на чтение. Открывающееся ему знание можно было по праву считать откровением, учитывая какое значение феномен магической одаренности имеет в сегодняшнем мире.

-... Хм, генетическая аномалия...

Все здесь было одновременно очень просто и очень сложно. В записях ученного то фигурировали многостраничные физические формулы с бесконечным числом индексов и алгебраических поправок, то оказывались гигантские выдержки из священного писания одной из мировых религий, то приводились свои собственные весьма пространные рассуждения. Приходилось пробираться через все эти нагромождения, чтобы добраться до самого главного.

Постепенно, по мере чтения, он начинал понимать, почему его собственные размышления о магии, ее истоках и содержании, так долго оставались умозрительными. Ведь, феномен магической одаренности являлся не философской загадкой о смысле жизни или каким-то религиозным коаном, а полноценной физико-химико-биолого и еще черт знает какой научной проблемой, которая лежала в исследовательском поле десятков научных направлений. Здесь требовались не разгадки и размышления, а полноценные научные изыскания, причем желательно громадных исследовательских коллективов.

Истоки появления или зарождения магической одаренности лежали в глубинах прошлого и были связаны с возникновением у отдельных человеческих особей необычной генетической аномалии. В записях отсутствовал более или менее точная датировка, которой скорее всего и не было. Ученый лишь отмечал, что можно было говорить о полноценных тысячелетиях.

По своей сути, генетическая аномалия не несла в тот момент каких-то серьезных изменений и не знаменовала собой радикальный поворот в человеческой истории. Для последнего нужно было, чтобы прошло гораздо больше времени.

— Значит, генетическая аномалия стала в некоторой степени тригером последующих изменений, которые с каждым следующим поколением становились все более и более заметными. Хм, интересно... Казалось, неожиданным образом сложившийся порядок белков в цепи ДНК постепенно привел к такому...

Генетическая аномалия делал своего носителя более чувствительным к энергетическим полям планеты. За прошедшие столетия потомки тех первых носителей постепенно развили в себе еще большую способность к этим необычным ощущениям. Именно люди с этим отклонением в геноме становились знахарям, шаманами, колдунами и пророками, то есть наделенными особыми способностями к ощущению и манипулированию природными энергетическими потоками.

С осознанием своего дара (или проклятия) носители аномалии начали объединяться в сообщества, которые в разных концах планеты назывались по разному. Появлялись специальные практики, с помощью которых одаренные старались усилить свои способности или расширить их палитру. С развитием науки это делать стало легче, быстрее, жестче и гораздо бесчеловечнее. В ход пошли химические препараты, облучения специальными волнами,хирургические методы и многое другое. Одаренные почуяли свои силу и уже не хотели отдавать свою власть.

— Силен Старый, чертовский силен, — Александр дошел, собственно, до изысканий самого старика.

Ученый, как выяснилось, не пошел «по проторенной дорожке». Он решил не усиливать воздействие аномалии, а просто ее воссоздать. Упорство старика при этом просто поражало. Судя по гигабайтам результатов изысканий, которые были проведены им за эти годы, он пахал, как проклятый.

— Когда он, вообще, спал-то? — удивлялся парень, листая бесконечные страницы с формулами, мириадами показателей и графиками.

Больше десяти лет, если суммировать все время работы над этой темой, старик с фантастичным занудством проводил эксперименты с активными биологическими веществами, облученными в условиях, максимально приближенных к таковым в природных геомагнитных зонах. В этом и была его основная идея: генетическая аномалия возникла вследствие долгого проживания в непосредственной близости от особых природных объектов с сильным природным излучением. Это могли быть места геологических разломов, пересечений тектонических плит, частых извержений, выбросов нефти или газов. Именно здесь обычный геомагнитный фон, так называемая природная радиоактивность, оказывалась наиболее высокой, и в тоже время «мягкой» по воздействиям. Термин «мягкий» ученый использовал, судя по его записям, в значении постепенного воздействия на живой организм.

Словом, сегодняшний маг является никем иным, как мутантом.

— Занятная мысль... Хотя, если подумать, почему бы и нет... ведь, мутация — это изменения в наследственном аппарате клетки, возникшие под воздействием каких-либо внешних или внутренних факторов.

В какой-то момент Александр устало оторвался от экрана. Ему сильно захотелось пить. Судя по всему прошло уже довольно долгое время, как он очнулся, а поесть или попить парень так и не удосужился. Увлекся.

Немного поборовшись с желанием остаться за компьютером и продолжить чтение, парень все же пересилил себя и поднялся. Вода должна была быть где-то поблизости. Не мог же ученый, чтобы утолить жажду, бегать наверх.

— Вон, кажется, — его взгляд, наконец, «зацепился» за кран в небольшой подсобке в стене. Видимо, там была небольшая сантехническая комната.

Быстро пересек лабораторию и оказался в подсобке. Нашел рядом с краном самый обыкновенный стакан, что полностью подтверждало ему недавнюю мысль — ученый именно здесь утолял жажду, когда не мог оторвать от работы.

— А это еще что такое? — напившись, Александр обратив внимание на два герметичных бокса с датчиками температуры. Судя по последним там поддерживалась отрицательная температура. — Новые образцы?

Решив полюбопытствовав, нажал на панели управлению необходимую комбинацию. Крышка тут же с шипением пошла вверх, выбрасывая в воздух облачко холодного воздуха.

— Вот же, б...ь! — он едва не свалился. Пришлось вцепиться в край этого самого бокса, лишь поэтому устоял. — Твари! Проклятые твари! Что же вы за изверги такие?!

Прямо на него смотрело покрывшееся инеем обледенелое лицо матери.

Вот тут то у него, словно пелена с глаз спала. Воспоминания о последних днях, что были скрыты от него после нападения бандитов, хлынули сплошным потоком. Он вспомнил и пытки, и свою попытку отбиться, и стрельбу, и страшные хрипы матери и дяди. Ужасный коктейль из звуков, ощущений и эмоций накрыл его с головой.

— Что же вы, твари, наделали? Проклятые нелюди. Что вы никак не нажретесь? Никак не успокоитесь...

Отдохнул и хватит

-//-//-

Империю явно лихорадило. Сравнивая с живым организмом, в сети говорили о высокой температуре в отношениях между сословиями, о слабости центральной власти, о головной боли, имея ввиду нерешительность императора. Официальные СМИ, напротив, рисовали черезчур радужную картину действительности, окрашивая все в спокойные цвета. Рассказывали о невиданном единстве благородных и остальных сословий, о невероятном расцвете имперской промышленности, о всеобщей любви к императору.

Правда, истина, как это бывает, находилась где-то посередине, не склоняясь ни к одному из полюсов. Если водном все бурлило и развивалось, то в другом едва на ладан дышало.

Неплохо обстояли дела в экономике: ежемесячно имперские предприятия на-гора выдавали миллионы тонн промышленной продукции, товаров народного потребления, предметов роскоши, разнообразных продуктов питания. Магазины ломились от товаров самых разных категорий: от низшей категории «D» для едва сводящих концы с концами и до категории элит класса «А» для привыкших к роскоши и богатству. Развитая непроизводственная сфера предлагала самый широкий спектр услуг, способных удовлетворить самые невероятные запросы имперских поданных. Особенного расцвета достигла индустрия развлечений, превратившись в самостоятельную империю и перешагнув за все мыслимые и немыслимые границы. Человек любого статуса, знатности и толщины кошелька мог найти себе что-то по нраву, особенно в сфере секс-развлечений. Для только выбравшегося из сельскохозяйственных изолированных коммун переселенца предлагались механические гаджеты, с которыми он за копейки снимал стресс и получал удовольствие. Работяги из подземных городов по своим финансам могли уже рассчитывать на специальных программируемых кукол, которых в избытке производили предприятия группы «В». Гораздо дороже обходились живые люди — женщины или мужчины, обслуживавшие других женщин или мужчин. На вершине пирамиды развлечений располагались специально выращенные по индивидуальным предпочтениям заказчиков клоны и искусственно внедренные магами-менталистами воспоминания. Хотя последнее было доступно лишь очень богатым...

Но за завесой благополучия и сытости империя скрывала и другое, что крайне редко прорывалось наружу. Лишь в закрытых исследовательских центрах, занимающихся социотехнологиями, фиксировали крайне тревожные моменты, отголоски которых аналитики находили во многом: и в возросшем числе самоубийств среди самых широких слоев, и в росте числа банкротств в купеческом сословии, и в участившихся случаях заключения разного рода союзов между дворянскими и боярскими родами, и в бурном росте всяких общественных движений.

Не радостные сигналы шли и снизу, от той гигантской аморфной массы, которую уже давно редко кто принимал в расчет в политических раскладах. Низы, народ, общество, быдло, как бы кто не называл эту часть поданных, все чаще и чаще выражалонеудовольствием своим положением. Пусть это было еще не слишком явно и не четко выражено, но вектор уже довольно хорошо определялся — привилегированные сословия. Злость на обеспеченных и знатных все больше и больше облекалась в ненависть к одаренным, которые, собственно, большей частью и являлись наиболее богатыми и знатными.

Знаков об этом становились все многочисленнее. Социологи все чаще отмечали, что в обществе, особенно, в его маргинализированной и живущей за чертой бедности части, быстрыми темпами растет негативизм к правящему сословию. Различного рода интервью, фокус группы, проводимые с общественными активистами, культурными деятелями и разного рода лидерами мнений тоже свидетельствовали о явном нарастании социальной розни. Проявлением последнего стало быстро набиравшее популярность среди простых масс общественное движение, возлагающее всю вину за своей бедственное положение на людей, одаренных особыми способностями. У них были и другие, более известные, названия — магоненавистники, антимаги.

Первое время это движение, среди которого были и представители более обеспеченных слове, а не только городского дна, было лишь объектом интереса со стороны ученых, которые писали научные статьи о нетрадиционных социальных движениях. По мере того, как движение ширилось и все большее число людей объявляло о своей поддержки магоненавистников, внимание к нему стало расти и со стороны чиновников, и специальных служб. В соответствующих аналитических записках, которые готовились для глав боярских родов, высших чиновников имперского аппарата, все чаще стали появляться сведения о том, что к движению начинают проявлять интерес и очень влиятельные фигуры. Иногда даже упоминались персоны такого калибра, что эта информация тут же получала гриф особой секретности.

Постепенно движение магоненавистников становилось важным фактором, способным оказывать влияние на настроение целых слоев общества, что не могло не настораживать власти. Наиболее ярким примером подобного влияния стали события последних недель, когда имперскими службами охраны здоровья был наложен временный, а может и окончательный, как догадывались многие, запрет на производство и продажу одного медицинского препарата. Казалось бы, как такое рядовое событие могло привести к чему-то серьезному? Ведь, ежемесячно на имперский рынок фармпрепаратов выбрасывались сотни самых разных лекарств и псевдолекарственных препаратов, из которых в течение недели большая половина оказывалась под запретом. Никому и дело до этого не было. А тут такое...

-//-//-

Очень многое здесь совпало таким образом, чтобы событие, в другое время оставшееся бы незамеченным широкими массами, приобрело невероятную огласку. Это и грандиозная рекламная компания по выводу на рынок нового препарат с уникальными свойствами, которую развернуло корпорация «Русское здоровье» магната Рукавишникова; и растиражированные примеры приема этого препарата известными персонами прямо в прямом эфире, когда любой желающий мог увидеть, как на его глазах тяжело больные люди приходили в себя и начинали идти на поправку; и подготовленное многочисленными теориями заговора массовое сознание, которое было готово с легкостью поверить в самые невероятные вещи.

… Едва только стало известно об официальном запрете препарата, как началось «бурление». Первой закономерно отреагировала вездесущая сеть, которая с невероятной скоростью стала мультиплицировать новости об этом во всевозможных вариациях. Топлива в огонь подливали всевозможные эксперты и ученые, которые начали на все лады осуждать этот запрет. Со всех площадок «трещали» о подавление свободы, о наступлении на купеческое сословие и т. д. Вскоре стали появляться сначала робкие, а потом все более смелые, голоса о самом настоящем заговоре против простых людей. Ведь, медицинский препарат от корпорации «Русское здоровье» преподносился, как радикальное спасение именно для обычных, не одаренных, людей. Тут же эту волну подхватили магоненавистиники, увидевшие во всем этом очередное доказательство своих подозрений в отношении магов. Одаренных вновь обвинили в борьбе против простых людей, которых одаренные будто бы решили лишить шанса на здоровую и долгую жизнь. В этом вале негодующих голосов буквально утонули официальные голоса о своими заявлениями о необходимости более тщательных проверок медицинских препаратов, о нечистоплотных на руку руководителях фарм-гигантов. Только, кто кого убедят эти жалкие потуги? Никак и никого!

-//-//-

На одном из форумов в сети.

...

Чувак2013:

— Ты, похоже, загибаешь. Обычная проверка это. Знаешь, сейчас сколько дерьма в частных аптеках завозят? Недавно сеструхе от простуды бал, так она чуть не двинула. Просто кто-то на теме сидит и хайп ловит. Скорее всего, тему разогревают, чтобы потом продажи охрененно выросли.

Fubig81:

— Не, чувак. Если бы все было так просто, то никто бы даже не пикнул. Фрам-компании всегда столько бабла заряжают, что любое дерьмо на раз проходит. А здесь? Наверху прямо рогом уперлись, ни в какую не сдвинешь.

УчительДля Всех:

— Не спорьте, братья! Истина всегда чуть в стороне от споров. Сами подумайте, кто из них в здравом уме выбросит на рынок средство для исцеления простых людей? Они же всегда гнобили нас, как могли! Не так что ли?! Кто получал самые хлебные места в компаниях? Маги! Кто получал первыми новые должности и премии? Маги? Кто в суде с легкостью выиграет дело, даже если не прав? Маг! У кого денег полны карманы? Маг!

Чувак2013:

— Мать вашу, еще один! И здесь про заговор?! Мы же им в хрен не уперлись! Они давно уже в другом мире живут. На какой черт им мешать этому препарату?

УчительДля Всех:

— В этом как раз нет ничего удивительного. Это гордыня, братья! Она мешает им признать нас, немагиков, за равных им. Понимаете, что этот препарат нас приблизит к ним. А они не хотят этого!

Fubig81:

— А я ведь в сети видел, как одному челу давали дозу. Тот вроде обгорелый на каком-то пожаре был. Весь в бинтах, ни рукой ни ногой пошевелить не мог. Со всех щелей трубки и провода торчали. Когда же ему вколол, он уже к вечеру глаза открыл и начал руками шевелить. Ловите ссылку.

Чувак2013:

— Галимое разводилово все это! Я тоже это смотрел. Быть такого не может...

-//-//-

Если бы кто-то оказался рядом и спросил его о недавно проведенных днях, то он вряд ли что-то смог конкретное ответить. Последние несколько дней Александр провел в каком-то восторженном дурмане, в котором не различались ни начало ни конец.

Парень часами проводил около монитора, непрерывно «поглощая» тысячи и тысячи терабайт информации. Забывал о еде, питье и сне, что не замедлило проявиться в его внешнем облике. Он сильно похудел, заострились черты лица, глаза обзавелись темными кругами, а взгляд приобрел пугающую глубину и силу.

Возможность приобщиться к знанию о величающем чуде этого мира сыграла с ним весьма жестокую шутку.Чувствуя, как быстро убывает время, Александр стремился как можно скорее во всем разобраться. Ему срочно нужно было овладеть своей вновь обретенной силой, чтобы расквитаться со всеми своими недругами. Поэтому отбросил в сторону все, что было способно его задержать.

Но, даже с его невероятными способностями к обработке информации невозможно было изучить все. Слишком много уникальных сведений, результатов практических и теоретических исследований за эти годы было накоплено свихнувшимся ученым, недавним хозяином этой лаборатории. И чтобы разобраться даже в малой толике накопленного знания, потребовалось бы многократно большее время, чем он обладал.

Первое время его выручали удивительные резервы организма, которые, словно перейдя в режим энергосбережения, позволили ему ни на что не отвлекаться. Однако, всему наступает конец, когда говоришь себе — хватит.

— Ого-го, — Александра ощутимо качнуло, едва он попытался встать из-за рабочего стола. Стало ясно, что с первой, а может и со второй попытки, ему встать не удастся. — Это когда же я делал перерыв последний раз?

Бросил взгляд на коммуникатор ученного, лежавший на столе рядом, и замер. С трудом сглотнул вставший в горле ком, продолжая бездумно пялиться на на запущенный таймер. Часы недвусмысленно показывали, что последний раз из сверхуглубленного режима он выходил больше суток назад, а если быть точнее 27 часов тридцать три минуты и пятнадцать секунд назад.

— Невероятно...

Сверхуглубленный режим мыслительный деятельности, к которому в его мире интелы прибегали лишь в моменты решения невероятно сложных задач, не рекомендовалось продолжать свыше шести — семи часов. Обязательно требовался перерыв, что отнюдь не было отсылкой к трудовому ритму обычных граждан. Просто в этом режиме организм в целом, и мозг в частности, тратил такое дикое количество энергии, что мог запросто «сжечь» все внутренние ресурсы. Когда-то было подсчитано, что за стандартные пять часов работы в сверхуглубленном режиме интел поглощал объем биологической энергии, примерно эквивалентной той, что требовалась для поддержания нормального функционирования одного небольшого города.

— Я продержался больше суток. Но как? Я же бы высох, как сухая корка…

Ему даже вспомнились страшные примеры такого из его мира. Было несколько тщательно скрываемых случаев, когда интелы настолько сильно углублялись в решении какой-то задачи, что полностью теряли ощущение времени. Те люди, образы которых всплыли у него в памяти, погибли от голода и жажды. На фото, которые он видел, оба интела напоминали собой пересушенные до состояния соломы мумии.

— А я жив… исхудал, правда.

Наконец, парню удалось подняться с места. Встав, Александр начал осматривать себя. Потрогал худые, как палки, руки. Осторожно коснулся впалых щек, натянутой на черепе кожи.

— Натуральный скелет, ей Богу… Что же меня поддерживало?

В его мире в таких случаях рядом с интелом обязательно разворачивалась поддерживающая инфраструктура, включавшая в себя большое разнообразие аппаратов: от банальных агрегатов поддержки жизнедеятельности по принудительному введению спецрастворов и до систем аварийной реанимации функциональных систем организма. Интел помещался в специальную медицинскую капсулу, а к его телу подключались многочисленные датчики.

— И? Как же так?

Обернулся в одну сторону, затем в другую. Поднял взгляд наверх, опустил вниз. Вокруг стояла мертвая тишина. Ни один из приборов, за исключением его компьютера, не работал. Все было обесточено.

Не было и следа какой бы то ни было еды, которая могла бы его поддерживать все это время. Чем он питался все это время? Святым духом? Манной небесной?

— Хм…

Тут его внимание привлекли какая-то странность у стен, буквально в шаге от него. Из-за деревянной стенки, вплотную примыкавшей к бетонной стене подвала, торчало несколько проводов со снятой оболочкой.

Странно. Этого точно не было раньше. Он бы обязательно запомнил это, если бы увидел. Слишком уже это выбивалось из всего остального порядка в лаборатории. А сейчас любая непонятка могла иметь решающее значение.

С кряхтением Александр сначала нагнулся, затем опустился на корточки. Подлез чуть вперед, оказавшись под столом.

— Странно…

Примерно там, где у него раньше находились ноги, в стене когда-то располагалась розетка. Сейчас, к его удивлению, пластиковый бокс розетки оказался раскурочен, а из стены торчали три толстых разноцветных провода. Не отверткой аккуратно вскрыли, а просто сломали.

— Какого черта?

Внимательно осмотрел каждый пластиковый осколок, пытаясь понять, что произошло с розеткой. Однако обследование не принесло желаемого результата. Пожалуй, все еще больше запуталось.

— Пальцами что ли раздирали? Или зубами… Жрали что ли… пластик, ток?

Губы раздвинулись в улыбке от столь дикого предположения. В самом деле, как можно питаться пластиком или током? Бред ведь, обычный человек же не…

И тут его осенило. Просто, словно сложить два плюс два. Он же теперь не обычный человек! Он теперь маг! Вот почему он смог протянуть! Вот откуда взялась энергия!

— Я напрямую поглощал… ток?!

Дрожащими пальцами потянулся к оголенным проводам. Почему-то жутко захотелось их коснуться. Откуда-то изнутри стала подниматься дикая жажда. Он словно пересек пустыню и оказался перед источником с кристальной чистой водой.

Александр умом понимал, что касаться проводов сейчас глупость. Ведь, могло случиться, что угодно. Не было никакой уверенности, что после удара током с ним не случится трагедии.

Однако, жажда, охватившая его, была гораздо сильнее. Его потянуло с такой силой, что сопротивляться этому влечению не было никаких возможностей.

— Б…ь, что я делаю…

И схватился за провода.

Сильный разряд тряхнул его тело…

В лаборатории тут же погас свет.

-//-//-

Центр управления комплекса городского хозяйства столицы. Главная комната ситуационного мониторинга и контроля за состоянием процессов в городе.

Вдруг тишину прорезал тревожный сигнал!

По ушам ударило с такой силой, что только что дремавшего старшего оператора буквально выбросило из глубокого кресла. Михаил Леонидов вскочил на ноги, и стал с диким глазами пялиться на огромный монитор с мигавшими индикаторами.

— Черт, черт, черт! Опять! Что же это за дерьмо?! Опять этот чертовый скачок! — яростно забормотал он, бросившись к панели управления. Его пальцы, словно пальцы гениального пианиста, забегали по клавиатуре. — Что же там твориться?! Мне же голову снимут! Всю столицы обесточило…

Через мгновение сработал другой сигнал, исходивший от специального ретранслятора. Явно звонил кто-то с самого верха. Это мог быть и его непосредственный начальник и регионального управления, и сам директор столичного директората, и даже кто-то еще выше.

— Старший управляющи…, — начал было дрожащим голосом старший оператор.

Но его тут же прервали, судя по кислому выражению лица Леонидова. Тот даже чуть отодвинулся от микрофона, так громко оттуда орали.

— … Не установлено, господин директор. Только начинаем разбираться, — Леонидов пытался отвечать на начальственный ор из трубки. — Группа еще не отправлена. Не могу знать. Понял. Все будет исполнено. Немедленно исполним. Есть, на самом высоком контроле…

Наконец, он положил трубку на аппарат.

— Уф…, — коснулся лба, который был мокрым от пота.

Старший оператор снова взялся за трубку и набрал номер оперативной службы.

— Народ, быстро поднимайте свои задницы! Чего не понятно!? Снова скачок напряжение! Что, уже бывало? Б…ь, императорский дворец отключило от энергии! Мать вашу, быстро на выход! Всю группу поднимай! С усилением! Вдруг там какие-нибудь уроды шалят! Быстро, быстро! С нас же всех шкуру снимут. Это сорок пятый сектор, старая заводская территория бывшего Энергоцентра!

Пожалуй. только сейчас все и начинается

-//-//-

Сорок пятый сектор Северо-Западного округа. территория бывшего завода «Энергоцентр», центральная подстанция.

Леонидов, старший оператор центра управления комплексом городского хозяйства, включенный в состав ремонтной группы, в изумлении чесал затылок и молча мотал головой из стороны в стороны. В этом состоянии ступора он находился с того самого момента, как переступил порог здания, расположенного рядом с подстанцией. Сканер показывал, что именно здесь находился источник тех невероятных выбросов энергии, что несколько раз вырубили всю энергетическую сесть столицы.

— Кто-нибудь знает, что тут произошло? — растерянно проговорил он, переводя взгляд с одного их спецов ремонтной группы на другого. Правда, вид у тех тоже был недоуменным. Они явно не понимали, что произошло здесь. — Дерьмо! Проклятое дерьмо!

Все, что они здесь видели, было совсем не похоже на заброшенное жилище. Скорее напоминало декорации к какому-то фантастическому фильму о последних днях человечества. Стены, потолок и пол большого помещения были иссиня черными от копоти и гари. На бетонных стенах виднелись многочисленные рванные борозды, словно оставленные каким-то зверем. Только какой зверь мог рвать бетон, как бумагу? Никакой…

— Леонидов, глянь на это, — один из спецов в синем комбезе, худой черноволосый тип, стоял у дальней стены. Ковырялся каким-то инструментом. — Видел когда-нибудь такое?

Старший оператор подошел и тоже наклонился, чтобы рассмотреть получше. Не сразу разглядел в чем была загвоздка. Пришлось фонариком подсветить.

— Ни хера себе, — вырвалось у него, когда разглядел то, на что показывал спец. — Б…ь, чего же здесь случилось?

Свет от фонарика выхватил пару торчавших из бетонной стены металлических прутьев, которые почти на всю свою длину были сильно оплавлены.

— Знаешь, из чего они? — спец постучал по одному из прутьев, больше напоминавшим кусок оплывшего мороженного. — Думаешь, железо?

Леонидов кивнул. Естественно, железо. Это же железобетонная коробка, стандартная постройка.

— Не-ет, — ухмыльнулся спец. — Все думают, что такие конструкция делают из железобетона. Уже двадцать с лишним лет в объектах энергетической инфраструктуры используют только феропласт. Чрезвычайно тугоплавкий сплав, скажу я тебе, — он очень выразительно погладил оплавленную часть прутка. — Сплав карбида гафния и тантала, температура плавления хорошо за четыре тысячи градусов. А тут, судя по оплывшей части, было еще больше. Понимаешь, о чем я?

Старший оператор с недоумением качнул головой. О чем это он? Гафний, тантал, четыре тысячи градусов и что? Ведь, здесь наверняка был сильный пожар. Может в помещении еще какой-то горючий хлам находился. Хотя, четыре тысячи градусов это…

— Не в пожаре тут дело, — черноволосый подмигнул ему, наклоняясь ближе. Почему-то голос понизил. — Физически не могло быть такой температуры при обычном горении. Даже если тут все высокооктановым авиационным топливом залить, даже близко к такой планке не подойти. Чтобы оплавить пару этих стержней, нужно притащить сюда промышленную плавильную установку. Но есть и другие, менее затратные, способы. Теперь понятно?

До Леонидова начало доходить, о чем ему так настойчиво намекали. Никакой промышленной плавильной установки, естественно, здесь и в помине не было. А вот маги очень даже возможно. Только одаренные могли устроить такое.

— Этого в отчете быть не должно, — старший оператор строго посмотрел на спеца. — Я, вообще, этого не слышал. Понял? Если понял, то пошел заниматься своим делом, — тот ответил хмурым взглядом, словно в рожу хотел дать. В ответ Леонидов отвернул ворот пиджака и показал небольшой значок с алым глазом, вписанном в черный круг — знак имперской безопасности. — Пошел!

Едва специалист исчез с его глаз, старший оператор задумался. Дело, казавшееся простым и понятным, вдруг приобрело невероятную остроту. Все выглядело именно так, будто бы здесь «порезвились» одаренные. Похоже, какие-нибудь великовозрастные недоросли, возомнившие себя великими магами, пробрались на эту территорию и устроили здесь свои игрища. Нечто подобное уже не раз становилось темой разных СМИ, красочно описывавших, как молодые маги устраивали «разборки» и дуэли на заброшенных заводах, ржавеющих на стапелях кораблях и т.д.

— Хм…

Только никто в здравом уме никогда бы не признал, что виной масштабных отключений энергии в столице были маги. В последнее время и так общество довольно сильно бурлило, то и дело выплескивая свою ненависть к одаренным в виде погромов, поджогов и стачкам.

Значит, об этом нужно срочно доложить туда, куда следует. Имперская безопасность должна срочно заняться «тихим» поиском тех одаренных, что устроили здесь такой разгром.

— Ладно, а пока посмотрим, что там осталось в подвале. Может там что-то осталось, — Леонидов активировал видеокамеру, встроенную в шлем на его голове.

К сожалению, внизу тоже все было выжжено. Не осталось ничего, что бы могло прояснить произошедшее здесь.

-//-//-

В роскошном конференц-зале одной из мега-высоток столицы, пикой пронзающих пелену облаков, было непривычно тихо. Неприметным фоном еле слышно шелестел кондиционер, поддерживая комфортную температуру в зале. Изредка скрипела кожа на креслах, когда кто-то из сидевших менял положение тела.

Собравшиеся здесь за длинным столом люди представляли собой торгово-промышленную элиту империи, контролировавшие не менее семидесяти процентов всего производственного потенциала страны. Это были владельцы мегакорпораций, производивших продукты, металл, промышленный пластик, строительные материалы, промышленное оборудование и др.

Однако, важнее другое. Эти же люди были теми, кто неофициально спонсировал набиравшее рост общественное движение магоненавистников. Через разнообразные подставные фонды, просветительские проекты и гуманитарные программы медленно, но неуклонно, в головы огромных масс обычных людей вдалбливалась очень простая мысль о том, что одаренные ненавидят их.

Не надо было думать, что они желали добра и благополучия простым людям. Все было гораздо прозаичный. Все эти магнаты, промышленники и просто неимоверно богатые люди были откровенно недовольны тем, что одаренные в империи заняли все выгодные места и отстранили их от «общего пирога». Им тоже нужна была доля, хорошая и большая.

— Что ответишь на это, Онуфрий? — тяжело с хрипами произнес седой как лунь старик, сидевший во главе длинного стола. Сейчас именно он был главой этого неформального объединения, концентрировавшего в своих руках гигантские по объемам финансы. — Мы дали тебе очень большие деньги, чтобы помочь этому боярычу. Ты обещал, что это очень выгодное вложение для нас и скоро вернется к нам сторицей. И что теперь? Я стар, Онурфий, но не глуп. Не надо нас больше кормить сказками про какое-то невероятное лекарство. Эти байки с нанятыми актерами, где они мгновенно выздоравливают, оставь для людей с улицы…

Онуфрий Иванович Рукавишников, действия которого и стали причиной этого собрания, сидел и молчал, поджав губы. На лице застыло каменное ничего не выражавшее выражение, которое, тем не менее, скрывало полыхавший внутри него пожар.

— Или может быть мы чего-то не знаем, Онуфрий? Это был такой план? — старик смотрел устало. Время от времени закрывал глаза, потом снова открывал. — Тебе есть что нам ответить?

Рукавишников с тяжелым вздохом качнулся в кресле. Чувствовал, что его готовы распять, причем, далеко не в фигуральном смысле. Ведь, все эти люди благодаря ему лишились весьма немалых средств. И сейчас все они требовали, если не крови, то, как минимум, ответов на свои непростые вопросы.

— Онуфрий?

А что ему было ответить? Рукавишников скрипнул зубами. Ответов у него пока не было.

А ведь, еще недавно было все совершенно иначе. Ему удалось завязать дружеские отношения с главой рода Скуратовых, заручившись его будущей поддержкой. В его руки попал удивительный медицинский препарат, который лечил едва ли не все известные болезни. Вот-вот на его предприятиях должен был быть налажен выпуск этого препарата, который бы произвел революцию в медицине и нанес одаренным ощутимый удар. Но все это в одночасье рухнуло, когда пропал боярыч Скуратов-Соколов.

— Мы ждем, — в голосе старик уже слушалось плохо сдерживаемое раздражение. — Ты же понимаешь, Онуфрий, что это не может закончится словами… За все в наше жизни… за хорошее и плохое мы должны отвечать… Ты поставил под угрозу наше общее дело.

Рукавишников снова шумно вздохнул.

Несмотря на работавший кондиционер, ему было душно. Душивший его ворот белоснежной рубахи давно уже потемнел от пота. Жутко хотелось рвануть его с мясом и вздохнуть полной грудью.

Он потянулся рукой к пуговице, но по пути случайно коснулся выпяченного внутреннего кармана пиджака. Тут же замер.

Вспомнил, что именно в кармане у него лежал последний из оставшихся у него дозаторов того самого препарата, который должен был перевернуть жизнь в империи. Кажется, это был препарат из элитной серии, который, по словам его сгинувшего партнера, обладал существенно большей эффективностью.

— Онуфрий, нам придется…

И тут Рукавишников решился. Он верил, что не все еще потеряно. Ему лишь нужно было выиграть немного времени. Обязательно, что-нибудь придумает. Из любой ситуации можно найти выход, был уверен он.

— Мне есть что ответить почтенному собранию моих братьев, — уверенный едва не звенящий голос магната прозвучал, как гром среди ясного неба. — Вы слишком спешите призвать меня к ответу за тогда, когда надо проявить немного терпения.

Он решительно поднялся с кресла и пошел к началу стола. В его руке был небольшой медицинский дозатор, который уже успел достать из внутреннего кармана пиджака.

— Вот то, что ты, да и вы все, называете байками и сказками для детей, — Рукавишников протянул старику дозатор, на которой тот взглянул с подозрением. — Я слышал, тебе нездоровиться в последнее время.

Старик печально улыбнулся:

— В моем возрасте это называется старостью. Что ты принес?

— Это лекарство от старости, — глядя ему прямо в глаза, громко проговорил Рукавишников, кладя дозатор на стол и двигая его вперед. На что старик вновь ответил подозрительным взглядом. — Ты давно меня знаешь. Дольше, чем кто-либо из здесь присутствующих. Я когда-нибудь подводил тебя?

Дуэль взглядов между ними продолжилась недолго. Старик сдался:

— Что мне делать с этим?

— Приложи к руке, все остальное гаджет сделаем сам. Обещаю, ты не будешь разочарован, — тоном дьявола-искусителя продолжал Рукавишников. — В противном случае, я сделаю все, что вы присудите.

Старческая рука, обтянутая пергаментной в пятнах кожей, коснулась дозатора и осторожно приставила его к руке. Раздался еле слышный щелчок и препарат оказался внутри него.

Не прошло и трех секунд, как старик сильно вздрогнул. Его повело назад, руки судорожно вцепились в край стола. Сразу же он шумно задышал.

— Господи…, — ошеломленно прошептал пожилой мужчина сидевший справа.

Едва ли не с мистическим ужасом он смотрел, как со стариком, сидевшим во главе стола, начали происходить невероятные изменения. На глазах стали разглаживаться его морщины на лбу. Кожа желтовато-землистого меняла цвет на телесный. Белая растительность — волосы, борода — стремительно темнели, становясь черными, как смоль.

Через какое-то время, пока в зале стояла едва ли не мертвая тишина, раздался громкий вздох. Человек, еще недавно бывший весьма пожилым и разменявшим девяностолетний возраст, поднял голову и удивленно огляделся.

— Я… Я… Что это со мной такое? — не сразу смог он сформулировать вопрос о своих ощущениях. — Руки… Это мои руки? — поднял растопыренные ладони и поднес их к своим глазам. Все это казалось не его, особенно, аккуратные розовые ногти, больше приличествующие таковым у юноши. — Зеркало…. Дайте зеркало, — но никто и не думал вставать и что-то передавать ему. Все лишь продолжали в диком изумлении глядеть на него. — Черт побери, есть здесь у кого-то зеркало?

Наконец, один из сидевших очнулся. Невысокий плотный мужчина с брюшком медленно встал и, пройдя за спинам остальных, оказался во главе стола. Несколько раз он безуспешно пытался вытащить из внутреннего кармана небольшое зеркальце, но рука все время не попадала туда. То соскальзывала, то не находила карман. Вскоре ему все-таки удалось ухватить небольшой блестящий прямоугольник.

— Вот…

Зеркальце задрожало в его руке, когда он вытянул его в сторону мужчины, сидевшего во главе стола.

— Что? Кто это? — потрясенно прошептал тот, медленно касаясь кожи на своем лице. — Это мое лицо?

Из зеркала на него смотрело лицо далеко не старого мужчины, которому вряд ли можно было дать больше пятидесяти лет.

Но через пару минут ему удалось взять в себя руки. Стальной воли человек.

— Так препарат, в самом деле, оздоровляет, как ты и говорил? — перевел взгляд на Рукавишникова, все это время снисходительно улыбавшегося сидя в своем кресле.

-//-//-

Но придя в свой дом, магнат уже не улыбался. Еще в автомобиле, увозившем его с той встречи, с него слетел весь этот лоск непробиваемого, уверенного в себе человека. Тогда он почти разом опустошил целую бутылку какого-то алкоголя, наугад взятого из автомобильного бара. Только что испытанный стресс им был так силен, что Рукавишников даже вкуса не почувствовал. Словно воду пил.

— Пронесло, — выдохнул он, чувствуя просто дикую усталость. — Пронесло.

Держать покерфейс перед людьми, выносящими тебе смертельный приговор, не просто трудно, а очень трудно. В такие моменты организм испытывает колоссальные нагрузки, сравнимые с неимоверными физическими испытаниями.

— Почти приговорили…

Ясно было, как божий день, что при других обстоятельствах он просто бы не вышел из того конференц-зала. Точнее вышел, но не дальше коридора. Там его должны были принять специальные люди, и тогда бы он пожалел, что родился на этот свет.

Рукавишников прошелся взглядом по своему кабинету, ища барный шкафчик. Выпитое в автомобиле, так и не смогло помочь ему. Напряжение его так до сих пор не отпускало. Тело все еще казалось скованным, словно заключенным в стальной панцирь или стянуто железными полосками. Жуткое ощущение.

Найдя взглядом полуоткрытую дверцу барного шкафчика, магнат поднялся с кресла. Ему нужно было еще что-то выпить и желательно очень и очень крепкое. Императорский коньяк должен был подойти, решил он. Рука ухватилась за высокую пузатую бутылку с янтарным содержимым.

— С утра пьешь? — вдруг раздался странно знакомый голос за его спиной. — Празднуешь что-то? Тогда и мне налей.

Бутылка сама собой выскользнула из рук Рукавишникова и рыбкой скользнула к полу. Тренькнула и покатилась к ногам того, кого он так часто вспоминал в последние дни.

— Чего празднуем-то?

Прямо перед ним стоял боярыч Максим Скуратов-Соколов собственной персоной. Жив и здоров, несмотря на многочисленные слухи о его смерти, которыми была заполнена сеть.

— Онемел что ли от радости? Так я тоже рад тебя видеть! — парень широко улыбнулся и, быстро подойдя, крепко облапил его. — Давай две рюмки. Сейчас нужно выпить.

Наконец, к Рукавишникову вернулся дар речь. Он взял две рюмки и с такой силой грохнул ими о стол, что у одной из них обломилась ножка.

— ТЫ ГДЕ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ БЫЛ, СУКИН СЫН?! — заорал он, брызгая слюнями во все стороны. Своей немаленькой тушей навис над парнем, больше напоминая разъярённого медведя, вставшего на задние лапы. — ТЫ ГДЕ ПРЯТАЛСЯ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ?! МЕНЯ ЖЕ ЧУТЬ НЕ ПРИДУШИЛИ! СУКИН ТЫ СЫН! Я ВЕДЬ УЖЕ И ПАНИХИДУ ПО ТЕБЕ, Б…Ь ДА И ПО СЕБЕ ОТСЛУЖИЛ!

Магнат схватил парня своими ручищами и попытался тряхнуть, но тот вдруг окутался ворох электрических искр. Раздался треск и Рукавишникова отбросило прямо на кресло.

— Мать твою, что это такое? Ты… Ты все-таки маг? — глаза у Рукавишникова стал, как блюдца.

Он вернулся

-//-//-

Убранство и сервис отеля в полной мере соответствовали его названию — «Императорский», расположившийся, на минутку, в самом центре столицы. Отсюда в пешей доступности находились и роскошное здание Боярской Думы, раскинувшееся почти на целый квартал; и старинный дворцовый комплекс с императорской резиденцией, состоявший из целого десятка зданий.

Все в отеле буквально кричало о невероятной роскоши, доступной лишь для избранных. Под ногами только уральский мрамор очень редкого небесно-голубого цвета с зеленоватыми прожилками, на стенах из панелей драгоценных пород дерева картины известных мастеров, красочные гобелены. Среди персонала — боллбоев, портье, сотрудников ресепшена — исключительно люди модельной внешности, затянутые в ливреи, фраки и платья от самых модных модельеров с безукоризненными манерами. Они двигались так, чтобы не привлекать к себе внимания, но при этом в любую минуту находиться рядом с гостем отеля. Высший шик: быть незаметным, оставаясь при этом в самой близи.

А в какой еще отель было идти человеку, к фигуре которого проявляли самый пристальный интерес сильные мира сего? Естественно, следует отправляться в самый фешенебельный отель страны, куда заселяются самые богатые и знатные персоны империи. Как говориться, если что-то хочешь спрятать, положи это на самое видное место. Только здесь среди новых неприкасаемых можно было остаться незамеченным, особенно если у тебя фальшивая личность и несколько сот тысяч рублей на личном счету.

— Хорошо…, — еда не промурлыкал парень, утопая в ароматной пене и горячей воде джакузи.

Огромная чаща джакузи, утопающая в пару, располагалась прямо у высоких ростовых стекол, за которыми открывался роскошный вид на вечерний город. Бесчисленное множество крохотных огоньков уличных фонарей, мигающих неоновых рекламных огней, казались роем светлячков, опустившихся на землю.

Рядом, рукой можно дотянуться, стоял изящный золоченый столик, сервированный с изысканными блюдами. На белоснежном шелке располагались серебряные тарелки с огромными ароматными ягодами, устрицами и икрой. Из середины всего этого великолепия выглядывала бутылка невероятно дорогого шампанского из эксклюзивной серии, никогда не бывавшей в свободной продаже.

— Хорошо, — в очередной, уже непонятно какой, раз прошептал парень, нежась в горячей воде. Мышцы превратились в кисель, погружая его в состояние полного покоя. Словно в невесомости парил. — Хорошо...

Давно уже, казалось никогда, ему не было так хорошо, спокойно. Мозг будто бы превратился в желе — студенистую, аморфную массу, которая не могла ни мыслить, ни выражать эмоции. «Упала завеса», явив собой наступление полного бессмыслия. Он ничего не рассчитывал, не планировал, не анализировал, не предугадывал.

Лишь просто шел за ощущениями: переживал их, прочувствовал их, наслаждался ими. Ощущал изысканную сладость шампанского, глоток которого чуть туманил разум. Наслаждался необычным вкусом нежного мяса мидий, политых лимонным соком; особой солоноватостью икры, во рту раскрывающейся разнообразным букетом вкусовых ощущений.

Это напоминало спокойное плавание по волнам вкуса с исследование новых все более необычных вкусовых оттенков. С каждым новым куском пищи или глотком напитка его с головой накрывало новой гаммой ощущений, которые то взлетали до самого верха, но, наоборот, спадали до самого низа.

Кажется, впервые за много-много месяцев ему не нужно было рвать жилы, чтобы решить какую-то проблему; куда-то бежать, чтобы спасти свою или чью-то чужую жизнь. Никто не тыкал в него оружием, не грозился испепелить его магией.

Состояние полного безмолвия. Не было мыслей. Не было цели. Он всё сделал, всего достиг, никакой угрозы больше не было.

Он в одном шаге от понимания феномена магии. Ещё несколько дней и секретов больше не останется. Для врагов Александр мертв и никто не собирается больше преследовать его.

— Все...

Казалось бы, о чем ещё мечтать в его положении? Ведь, он «выбрался» из такой глубокой ямы, что произошедшее было самой настоящей фантастикой. Александр уже тысячу раз должен был умереть: сгореть, разбиться, загнуться от отравы в питье или пище. Но он все еще остался живым. Это же предел мечтаний! Теперь спокойно живи и радуйся, наслаждайся тем, что имеешь. Только почему-то именно эта внезапно пришедшая в голову мысль совсем не приносила ему особой радости и облегчения.

— Да уж…

Александр наклонил голову, словно прислушиваясь к тому, что у него было внутри. А там, напротив, нарастало какое-то непонятное беспокойство, тревога. Что-то было не так.

Пошевелился, медленно кладя фужер с недопитым шампанским. Осторожно приподнялся из джакузи и с тревогой огляделся. Неужели его нашел кто-то из врагов? Вдруг они уже здесь? Неспроста ведь ему не по себе.

Он вновь огляделся по сторонам. Его руки поднялись на уровень груди, растопырились пальцы. Начали искриться кончики ногтей. Вот-вот с рук были готовы сорваться рукотворные молнии и поразить спрятавшегося врага.

Воздух вокруг наэлектризовался. По металлическим предметам побежали крошечные искорки. С громким хлопком одна за другой начали лопаться лампочки на роскошной люстре. Следом словно небольшая бомба рванула бутылка с шампанским, засыпая ванную комнату осколками стекла.

Вдруг он замер. Так же внезапно, как и началось, прекратилось искрение вокруг его рук, пальцев. В полутемной комнате снова воцарилась тишина.

— Хм, — с горечью в голосе хмыкнул парень. Лицо его скривилось в понимающей ухмылке. — Да…

Не было никаких врагов. Никто не стоял за дверью его комнаты, никто не крался вдоль стен, чтоб напасть на него. Совсем в другом было дело.

— Цель… Ха-ха-ха, — горько рассмеялся он. — Цель… Без цели нет человека, без великой цели нет интела… Ха-ха-ха.

Парень с какой-то брезгливостью осмотрелся по сторонам. Скользнул взглядом по невероятно роскошным мраморным плиткам, золоченным кранам и рукояткам, роскошной росписи на потолке. Скосил глаза на сервированный изысканными яствами стол.

Вот так просто все и объяснялось. Очень просто, почти физиологически просто. Ведь, сколько бы времени не прошло и как далеко он не находился от своей родины, он всегда остается интелом — человеком, которого с самого детства готовили для решения особых сверхсложных задач. От того или иного решения интела зависела судьба десятков и сотен тысяч людей, а нередко и миллионов людей. Интелы из его мира предотвратили десятки глобальных катастроф, подчас способных привести к планетарным катаклизмам.

А что сейчас делает он?!

Александр подошел к огромному — от пола и до самого потолка — зеркалу, и стал очень пристально всматриваться в свое отражение. Смотрел на ноги, туловище, руки, шею, голову и лицо.

Достигнув одну цель, успокоился. Он забился крысиную, пусть и золотую, но дыру. Спрятался, обложившись дорогими вещами, вкусной едой. С головой нырнул в пучину телесных удовольствий.

— Какой же ты тогда интел? — с презрением кивнул он своему же отражению. Тот он, что смотрел на него из зеркала, казалось, виновато понурился. Стыдился, наверное. — Шкура ты, если по-простому. «Забил», значит, на всех.

Отвел глаза от зеркала, потом вновь нашел глазами свое отражение. И тут же отшатнулся. На какой-то миг ему показалось, что оттуда на него смотрел кто-то совершенно другой, давно уже позабытый человек.

— Учитель? — недоверчиво пробормотал Александр, вытягивая руку вперед. — Ты?

Нет, показалось. Парень с силой мотнул головой, сбрасывая наваждение.

Не было в зеркале никого другого, кроме него самого. А его учитель так и остался там, в родном для него мире. Как же сейчас ему не хватало его поддержки, даже язвительных замечаний и обидных нравоучений. Александр сейчас бы принял все это с радостью.

— Все бы принял, учитель… Каждое твое слово…

-//-//-

Александр печально улыбнулся, вспоминая далекое-далекое прошлое. Тогда он был еще молод, неопытен и даже не подозревал, что его ожидает.

… Миран Золтавич, старший наставник академии интелов, медленно поднялся на небольшой подиум, встал за кафедру. Лишь только после этого посмотрел в аудиторию, где на него, живую легенду человечества, не отрываясь глядели шестнадцать пар глаз — набор юношей и девушек, выбравших для себя стезю интелов.

Предотвративший один планетарный катаклизм и две техногенные катастрофы регионального значений и спасший тем самым около семи миллиардов человек, он совсем не выглядел тем мифическим героем, каким его рисовали СМИ. Миран Золтавич выглядел самым обычным человеком, которые каждый день во множестве ходят рядом с нами в магазин, отводят детей в школы и делают зарядку на спортивной площадке. Невысокого роста, худощавый, с короткой стрижкой. С открытого лица на ребят глядели добрые, чуть усталые глаза. Словом, не было ничего героического в этом человеке, который смог за какие неполные пять часов найти единственно правильное решение и превратить неуправляемое падение орбитального лифта в управляемый спуск.

— … Вы прошли тяжелый отбор из миллионов точно таких же юношей и девушек всех трех планет нашей звездной системы и десятка спутников и орбитальных поселений, — его цепкий взгляд переходил с одного курсанта к другому, с него к третьему. — Оказались умнее, сообразительнее, выдержаннее, чем все они, и теперь находитесь здесь, в стенах нашей академии. Уверен, ваши сердца сейчас переполняет радость, предвкушение чего-то сверх ординарного. В памяти еще свежи восторги ваших родных и друзей, а в ушах еще не стихли крики радости, приветствия...

Разновозрастные курсанты, большая часть которых попала сюда со школьной скамьи, действительно, не скрывали своей радости. Ведь, они первые, лучшие! Они будущие интелы, величайшее сокровище и венец достижений человеческой цивилизации! Они те, кому на планетах ставят памятники, кого поэты прославляют в стихах, режиссеры увековечивают в фильмах. Их имена скоро будет знать каждый ребенок во всей звездной систем. И как всему этому не радоваться, особенно, если ты еще юн и неопытен.

— Но я вам скажу неожиданное, — взгляд его вдруг потяжелел, на лбу появились глубокие морщины. Исчез образ доброго усталого дядюшки, сменившись на неприятного жестокого незнакомца. — Уходите, пока еще у вас есть время. Вы даже не представляете, что здесь потеряете. Забирайте свои документы и просто уходите. За этими стенами и здесь вас никто за это не осудит. Вы спокойно закончите школу, с легкостью поступить в любой вуз. Потом вас с руками оторвут работодатели, которые станут буквально сражаться за ваше внимание. Найдете себе пару, заведете детей... и все у вас будет так, как вы захотите.

Сидевшие курсанты притихли, кто с удивлением, кто со страхом глядя на своего наставника. Лица побледнели, в глазах застыла растерянность. Совсем не такого приема они ожидали, не такие приветственные речи рисовали в своих головах.

— Сейчас вы находитесь даже не в начале своего пути. Вы лишь переступили порог академии, — его строгий взгляд словно предупреждал их об опасностях, просил одуматься и уйти. Многие не выдерживали его и отворачивались. — Оставшись здесь, вы перестанете принадлежать себе. Ваше время, интеллект, эмоции и... даже сама жизнь станут достоянием человеческой цивилизации. Возможно, вы никогда не встретите свою вторую половинку, не сможете по-настоящему полюбить, не познаете счастье материнства и отцовства. И главное, в какой-то момент, от вашего решения будут зависеть миллионы человеческих жизней. Вы готовы ко всему этому? Вы готовы к тому, что однажды вам придется решать, кто будет жить, а кто должен умереть? Вдруг, случится так, что ради жизней миллионов людей придется пожертвовать жизнями жителей вашего родного города или жизнями ваших близких, друзей. Что случится тогда?

Одна из девушек, белобрысая пышка с двумя косичками, вдруг уткнулась лицом в свои ладошки и зарыдала. Подруга, сидевшая рядом с ней, едва сдерживалась, чтобы тоже не заплакать. Кусала кубы, вытирала слезы на глазах, но держалась. Не лучше выглядели и остальные.

— … Три года назад, 23 сентября ровно в 12 часов 37 минут в одной из пассажирских капсул орбитального лифта произошел взрыв, — неожиданно голос наставника дрогнул, металла в голосе стало меньше. — Думаю все слушали, что случилось потом: за взрывом последовала рассинхронизация электромагнитного поля по центральным направляющим, сразу же были потеряны восемнадцать пассажирских капсул с семью тысячами человек в них. Под угрозой оказался персонал орбитального лифта — еще примерно одиннадцать тысяч человек. Только было еще кое-что, о чем не писали СМИ. В результате этой диверсии оказался поврежден также энергетический источник Единого орбитального кольца Земли. Понимаете, что могло случиться?

Судя по вытянувшимся лицам курсантов, никому из них не нужно было объяснять что могло случиться в таком случае. Плазменный реактор в обычном состоянии это сверхнадежная и крайне эффективная энергетическая установка, способная тысячелетиями поддерживать в рабочем состоянии тысячи и тысячи механизмов гигантского Единого орбитального кольца[1]В случае взрыва реактора Единое орбитальное кольцо мгновенно превращается в миллионы неуправляемых снарядов, которые с орбиты с неимоверной скоростью понесутся вниз. А даже килограммовый кусок металла, упавший с такой высоты, по масштабам разрушений на земле сопоставим со сверхмощной вакуумной бомбой. На орбите же «висели» сотни миллионов тонн металлов.

— Нужно было срочно стабилизировать работу реактора, что возможно было лишь в случае уничтожения орбитального лифта. Следовало сделать выбор между падением лифта на два или три города на территории нашей страны икатаклизмом планетарного масштаба. И я его сделал... В результате падения одной из пассажирских капсул погибла вся моя семья..., — его плечи опустились вниз, а голос зазвучал еще глуше. — Вы готовы сделать такой же выбор? А если, это придется делать не единожды?

Одна из девушек, та самая пушка, что только что рыдала, вдруг встала со своего места и, не смотря ни на кого, вышла из аудитории.

— Правильный выбор, — глухо проговорил наставник. И в его голосе слышалось только лишь одобрение, и ничего больше. — А остальные еще пожалеют, что не последовали ее примеру. Я вам обещаю. Тогда начнем первый ваш урок в статусе курсантов академии. Итак, человек без цели не человек, животное. Интел без великой цели это даже не человек, а лишь человечишка, который предал свое предназначение. Ваше цель служение своему виду — его развитию, экспансии, совершенствованию. Вы свеча, свет которой помогает человечеству найти путь к своему будущему… Когда же перед вами встанет выбор достойной цели, то не раздумывая беритесь за невыполнимое, — усмехнулся наставник. — Ибо для интела нет невыполнимых задач.

-//-//-

Наше время. Тот же самый номер фешенебельного отеля столицы.

Многое в тот день вспомнилось ему. В памяти непрерывной чередой всплывали давние и не очень события, приятные и те, которые ему хотелось забыть. Внутри него просыпались давно уже забытые эмоции и чувства, перед глазами вставали яркие детали прошлого.

Вспоминал самое начало. Первые дни в гимназии, длинные коридоры, грязные тряпки, туалетные кабинки, высокомерные взгляды гимназистов и оскорбления.

Затем он «капнул» чуть глубже. Сразу же ощутил на губах солоноватый вкус крови с разбитых губ, словно он снова оказался в лесу один против десятка озверевших от безнаказанности богатых молодчиков. Картинки ночного леса сменились городскими джунглями, в которым его, как зайца, «гоняли» подручные местного преступного авторитета Карпова. В голове появлялись и другие образы, в которых с легкостью угадывались фигуры покойного великого князя, боярина Скуратова и даже самого императора.

Все эти бесконечные воспоминания мозг обрабатывал со скоростью самого совершенного компьютера, пытаясь сложить из них ответ лишь на один единственный вопрос.

— Зачем все это?

Встав с джакузи, Александр медленно пошел к прозрачной стеклянной двери, ведущей на широкую террасу. Встал у самых перил и надолго застыл, всматриваясь в огни ночного города.

— Чтобы раскрыть тайну магии? — фыркнул он, озвучив именно то, что его двигало все эти месяцы.

Идея-фикс, до этого времени воспринимавшаяся абсолютно верной, сейчас стала казаться мелковатой и даже недостойной, попахивавшей чем-то эгоистичным, мерзковатым и личным[2]. Неужели он прошел через все это лишь ради того, чтобы самому овладеть магией?

— Хм...

Если это было именно так, то он, Александр Райвен, интел человечества, действительно, предал своего наставника и всех других, кто жил во благо всего человеческого рода.

— А как же стимулятор? И это в ту же «копилочку»?

Мозг услужливо «подкинул» ему еще один пример его» падения» — затеянную вместе с магнатом Рукавишниковым производство и продажа препарата, стимулирующего физиологические процессы в организме человека. Ведь, это откровенное зарабатывание просто немыслимых денег!

— … Жалкий торгаш, значит?

Вот этой жестокой фразой парень и подвел итог своего пребывания в этом мире.

Всем телом облокотился на перила, едва не перегибаясь через них. В лицо дохнуло холодным ветром, от которого по его коже побежали мурашки. Он перегнулся еще больше, буквально балансирую на пропастью в десятки этажей. Бесполезно. Ни страх высоты, ни холод так и не смогли перебить того мерзкого ощущения, что поселилось у него в груди.

— Предатель... Хм... И что теперь?

Перед ним встало очередное распутье, перекресток нескольких дорог, каждая из которых вела в совершенно разные направления.

— Что?

С одной стороны, можно было оставить все, как есть. Его враги находятся в неведении, друзья зарабатывают для него деньги, а он наслаждается жизнью. Отличная жизнь... овоща, скривился Александр. С другой стороны, можно развязать кровавую войну всех против всех. С его способностями — новыми и старыми — это было сделать совсем не сложно. Совершить несколько визитов, распространить пару сообщений и все сразу же закрутиться. Между двумя этими полюсами находились десятки других вариантов действий с совершенно разными последствиями. Осталось лишь сделать выбор.

— Что выбрать? Куда теперь идти?

Оказалось, сделать выбор было неимоверно тяжело. Какие-то несколько вопросов теперь определяли все его будущее.

Что же ему делать? Забыть обо всем, чему его когда-то учли и просто наслаждаться жизнью вместе со своей семьей и близкими? Ведь, он заслужил все это! Почему он не может просто жить, а не бороться каждый день, рискуя жизнью? Почему нужно ежедневно быть героем?! Может хватит с него всего этого? Лучше пожить для себя, позволив себе немного комфорта, удобств и излишеств? Ведь, заработал, добился, смог...

— Нужно лишь только предать... Самую малость надо сделать...

Пальцы резко сжались и массивные из сверхпрочного металопласта, отделявшие его от многоэтажной пропасти, жалобно хрустнули. Он с недоумением посмотрел на здоровенную балку с зазубренными краями, которую только что оторвал.

— Не-ет! — его пальцы разжались, и балка с грохотом упала на пол террасы. — Я интел! — с вызовом произнес он. — И я поставлю этот мир на дыбы…

[1] Единое орбитальное кольцо — замкнутая в кольцо вокруг Земли единая орбитальная космическая станция, представлявшая собой десятки тысяч специализированных элементов: жилых модулей, научно-исследовательских станций, причальных комплексов, роботизированных заводов и т.д.

[2] Сказать, что интел действует в личных (шкурных) интересах, в его мире было смертельным оскорблением.

Его имя... Легион

-//-//-

Это был план с большой буквы «П», гармонично увязанная друг с другом система самых разных мероприятий. Хотя для других все его краткие записи в блокноте с черточками-стрелками казались непонятной бессмыслицей, совершенно не связанными друг с другом пунктами. Или даже бредом сумасшедшего, где рядом с действиями по биржевым спекуляциям находились тщательно прописанные законы распространения в обществе самых обычных слухов. На самом же деле они представляли собой составные части единой картины, понятной только лишь ему одному. В этом и была самая ценная способность интела — способностью отрешиться от всего на свете и взглянуть на происходящее с позиции стороннего наблюдателя, когда кажущийся хаос превращается в нечто понятное и упорядоченное. Обычный же человек был просто не способен этого сделать.

— Осталось лишь собрать этот пазл, — с предвкушением улыбнулся интел, через полуприкрыте глаза видя перед собой Цель.

Сейчас чувствовал себя пауком, сидящим в центре огромной паутины. Во все стороны от него тянулось бесчисленное число невидимых нитей, связывающих его и сотни тысяч самых разных событий. И ему нужно было лишь тянуть за эти нити в строго определенной последовательности.

— Начнем, пожалуй, — он с шумом вдохнул воздух. — Ну, народ, кто тут недоволен своим положением?

-//-//-

Изящная ножка с ноготками, покрашенными в черный цвет, осторожно нырнула в пенную шапку, плавающую на поверхности ванны. Коснулась горячей воды и тут же вынырнула обратно.

— Горячо, — сморщила прелестный носик Марина Скуратова, касаясь винтажного бронзового вентиля крана. Крутанула барашек, и из крана с шумом рванула струя холодной воды. — Переборщила немного...

Вскоре температура воды устроила ее. Правда, пришлось снова коснуться ножкой воды.

Она повела мраморными плечиками и белый халат скользнул вниз, упав к ее ногам. Девушка зябко поежилась, после теплого халата оказалось немного прохладно. По спине побежали мурашки, закончив свой бег на атласных бедрах.

— Ай, — еле слышно вскрикнула Марина, начиная садиться. Вода горячей водной прошлась по ее ногам и попе, обожгла спину.

Но уже через несколько минут тело привыкло и вода уже не казалась такой горячей. Девушка откинула голову на специальную выемку в бортике, где имелась на такой случай мягкая подушка. Одновременно ухватила за тонкую ножку бокал мартини и пригубила его.

— Вот так лучше..., — едва не мурлыкая, пробормотала она. Улыбка тронула ее губы. Морщинки на лбу исчезли. — И путь все это дерьмо катится к черту, — добавила она, залпом допивая коктейль. — Все полностью ...

Если бы кто знал, как ее все достало в последние дни. Словами не описать.

Прицепились к ней, как чертовы блохи к собаке и целыми днями трендят: ты должна выйти замуж за кузена, это твой долг перед родом, твой отец обязательно бы одобрил этот брак, это нужно для единства рода, ты же не хочешь, чтобы Скуратовы окончательно исчезли. Все уши ей об этом прожужжали, загоняя, словно волка на красные флажки. Уже и деваться от них некуда.

— Музыка. Моя подборка, — лениво произнесла девушка, активируя музыкальный центр. Из встроенного динамика, спрятавшегося у самого потолка, тут же зазвучал ее любимый трек. — Лалала-лалала-ла...

Начала она напевать незатейливый мотив, закрыв глаза. Ее оголенная ножка, выглянувщаяся из пены, тоже двигалась в такты песни.

-Лалала-лалала! — вдруг совсем рядом с ней раздался слащавый мужской голос, явно издевательски копируя ее голос. — Мариш, сколько ты ещё будешь меня динамить?

Марина открыла глаза и резко вскинула голову, сразу наткнувшись взглядом на ухмыляющуюся рожу своего кузена. Смазливый блондин в бежевом костюме провалился к стене и жадным взглядом «шарил» по ее груди, которую Марина едва успела целомудренно прикрыть ладошками.

— Че уставился? — прошипела она, как кошка. Осталось только волосы вздыбить, чтобы сходство стало стопроцентным. — Сиськи никогда не видел?

В ответ тот насмешливо хохотнул, тем неменее не отводя взгляда.

Конечно, Марина не обольшалась по поводу своей привлекательности. Она далеко не королева красоты и ей точно не блистать на подиуме. К тому же кузену, как будущему главе клана, такого добра явно в избытке. Любая, даже из боярского клана, сейчас не только засветит ему грудь, но и при должной настойчивости и ноги раздвинет.

Здесь было нечто совершенно иное, понимала девушка. Она для него желанная добыча, о которой ранее он даже мечтать не мог. Скуратов бы его при жизни с дерьмом смешал, посмей кузен на нее глаз положить или даже подумать о ней. Сейчас же все изменилось: она всего лишь переходящий приз, который должен был продемонстрировать преемственность нового главы клана со старым.

— Мариша, твои точно не видел, — его сальная улыбка стала еще больше. — Но уверен, что еще насмотрюсь и не только…, — жарким голосом добавил он, наклоняясь ниже и подмигивая при этом. — Скоро ведь наша свадьба. Да, да, малыш, все произойдет очень скоро. И тебе больше не удастся от меня бегать.

Скривившаяся девушка фыркнула, причем вложила в это все свое презрение и неудовольствие какое только могла. Только, к сожалению, кузен был совершенно прав: из-за нее уже три раза переносили дату их бракосочетания и больше такой номер вряд ли удастся. Похоже, появление кузена в ее комнате несмотря на все электронные замки с личным кодом это и есть последнее ей предупреждение. От этой мысли Марина прикусила губу, что естественно не укрылось от следившего за ней парня.

— Умная девочка, все и сама понимаешь, — удовлетворенно проговорил он, опуская руку в пену и по-хозяйски лапая ее бедро. Затем, не останавливаясь, его рука скользнула выше и еще выше. — Может примем ванну вмес…

И тут лицо Марины исказилось, превратившись в маску разгневанной фурии. Вода в ванне мгновенно пошла пузырями от ее раскалившихся рук, которыми она и ударила в грудь кузена.

— Ах ты, гребанная сучка! Совсем что ли без мозгов?! Ты же мне волосы опалила! — заорал он, с ужасом ощупывая испорченную пламенем прическу. — Ты, ты… Да я тебя…

Девушка приподнялась и села, с невозмутимым видом скрестив руки на груди. Мол, кишка у тебя тонка что-то мне сделать. Я слишком нужна ему.

Главное, и он это прекрасно понимал. Парень аж затрясся, тыча я в нее пальцем:

— Сучка, ты еще пожалеешь! Слышишь?! Пожалеешь, что так сделал! На коленях ко мне приползешь, и будешь просить прощение! Я, я… Тебе… Я все немедленно расскажу старейшинам! Твой счет заблокируют, поняла? Я попрошу, чтобы все твои деньги проходили только через меня! Каждый рубль будешь у меня вымаливать! — злорадно выплевывал он каждое слово. — Каждый божий день, поняла, тварь?!

Выходя из ванной, парень с такой силой хлопнул дверью, что с косяка что-то посыпалось вниз. Какое-то время после этого девушка сидело молча и в полной неподвижности. Пока, наконец, не расхохоталась.

— Ха-ха-ха-ха! Какое же это ничтожество! Старейшины, видно, совсем из ума выжили, если захотели это сделать главой клана! Это же натуральная истеричка, полное ничтожество, которое заботит лишь его прическа и куда бы выгулить свой член. Все, все остальные выходит за пределы его интересов! Охренеть…

Похоже, и у нее тоже была истерика, ухмыльнулась Марина, когда успокоилась. Правда, ей-то можно, она ведь не глава клана.

— Урод! Точно ведь все расскажет старейшинам, а именно так и сделают. Можно даже не сомневаться…

Угроза совсем остаться без денег оказывалась более чем реальной. По сути, у нее, вообще, не было личных счетов. Все счета, которыми она сейчас пользовалась, принадлежали роду Скуратовых и могли быть в любой момент заблокированы руководством. Если же это произойдет, то ей в самом деле придется идти на поклон к кузену. Подумать только, она будет вынуждена вымаливать каждую копейку у этого урода.

— Какой же он поддонок! Конченный урод!

Все сильнее и сильнее заводилась она, не понимая, что ей теперь делать. Как теперь ей вырваться из этого капкана? По сути, у нее теперь и денег даже нет. Ее счет уже сегодня могут полностью заблокировать или поставить лимит на траты.

— Надо было этого козла, вообще, сжечь! Поджарила бы прямо в ванной!

Ее руки вновь пошли пламенем, едва она только представила себе, что с ним сделает. Только все это были фантазии ее воображения. Никого бы она не стала сжигать. Чай, не полная дура. За предумышленное убийство будущего главы ей такое светит, что и подумать страшно. Словом, со всех сторон ее обложили. Никуда не вырваться.

— Точно, обложили, — всхлипнула бедная девушка, в бессилье стукнув кулаком по стене. — Со всех сторон…

И не к кому ей было обратиться, пожаловаться. Внутри рода за нее никто не вступится. Сейчас она всего лишь разменная монета в делах рода.

И Марина сделала то, что ей сейчас лишь и оставалось сделать. Правильно, вспомнила о покинувших ее близких.

— Папа…, — матери она толком не помнила, поэтому первым в ее памяти всплыл образ отца. — Папочка, что же ты меня бросил? Они же разорвут меня.. Папочка…, — размазывала слезы Марина, мечтая снова увидеть его, прикоснуться к его руке, почувствовать его поддержку. — Что же вы все бросили меня? Максим, а ты? Почему? — всхлипывая, она подняла взгляд к потолку, словно именно там хотела увидеть своего отца или Максима. — Максим…

Свет из плафонов под потолком мигнул, затем еще раз и еще раз. Что-то хрустнуло под потолком, и ванная погрузилась в темноту. Испуганно вскрикнувшая девушка тут же прекратила всхлипывать.

— Ай! — вдруг громко взвизгнула она, почувствовав, как кто-то коснулся ее волос. — Кто эт… Ах, сучонок, это снова ты?! — с яростью Марина засучила руками и ногами, решив, что это все устроил ее кузен. — Сожгу, как голове…

Но тут у ее ушка раздался горячий шепот, показавшийся ей столько знакомым, что на глазах снова навернулись слезу. Она узнала этот голос. Только этого просто не могло было быть. Ведь, тот человек умер.

— Не кричи, Малыш, не кричи. Это я, Максим, — Марина нащупала мужскую руку и вцепилась в нее со всей силы, страшно боясь, что это все ей приснилось. — Не бойся, не бойся, моя маленькая. Никуда я больше не денусь.

Ее ушка коснулись теплые губы. Поцеловали, чуть куснули. Затем его губы оказались чуть ниже, на ее шее, отчего по ее спине побежали мурашки. Еле слышный застонала. Ее целовали именно там и именно так, как она и хотела.

— Малыш, слушай меня внимательно. Мне скоро придется снова уйти, но я обязательно вернусь, и мы обязательно будем вместе, — она почувствовала, как ее обняли, и его щека оказалась рядом. — Мы начинаем большую… очень большую игру, после которой все должно измениться. Тебе придется на время затаиться. Соглашайся на все их условия. Я понимаю, солнышко, что тебе противно это и больно. Но, поверь, это нужно сделать. Ты здесь мои глаза и уши… И ничему не удивляйся.

-//-//-

Онуфрий Иванович Рукавишников в задумчивости оглаживал окладистую бороду, продолжая уже весьма продолжительное время рассматривать только что полученное письмо. Его принес какой-то помятый мальчишка самого затрапезного вида, которого бы и на порог не пустили, если бы не кольцо-печатка с гербом Скуратовых в его ладошке.

— Говоришь, попросили показать мне кольцо и письмо отдать прямо в руки? — снова спросил он пацана, который с восхищением оглядывал убранство роскошного кабинета. — Как выглядел тот человек?

Судя по описанию, письмо это передал его компаньон. Значит, содержимому верить можно было. Тем более примерно о таком канале связи они и условились. Электронным каналом было опасно доверять, потому бы и выбран такой древний способ. Получилось, что сейчас это был самый надежный канал.

— Иди, малец. В приемной получишь свою плату.

Пацана тут же и след простыл, словно никогда здесь и не было. Проводив его задумчивым взглядом, Рукавишников вернулся к письму.

— … Хитро, хитро, партнер, задумано. Значит, хочешь еще немного плеснуть бензина в костер? А что, может и получиться…

Если он правильно понял предложенную комбинацию, то предлагалось «затеять» игру с независимыми профсоюзами. У Рукавишникова, как у главы имперского торгово-промышленного союза, были некоторые связи с крупными профсоюзными боссами, многие из которым были обязанным ему и своим положением, и своими весьма немалыми доходами. Через них нужно было устроить несколько крупных забастовок на предприятиях Скуратовых таким образом, чтобы тень подозрения легла на какого-нибудь сторонника императора или даже его приближенного.

— А ведь Скуратовы уже кипятком исходят, подозревая руку императора едва ли не во всех своих бедах. Пара таких забастовок, особенно, если они произойдут на ключевых предприятиях, лишь убедят их в своих подозрениях, — размышлял он, открывая в предложенном плане все новые и новые грани. — Думаю, за пару тысяч можно устроить настоящий Армагеддон, — ухмыльнулся магнат, прекрасно понимая, какой ущерб могли причинить забастовки предприятиям из некоторых сфер. Там каждый час непреднамеренной остановки выходил по-настоящему «золотым». — Только этого может оказаться недостаточно, чтобы Скуратовы окончательно встали на дыбы. Чтобы они в открытую атаку пошли против власти императора, им нужно что-то посерьезнее.

Рукавишников, конечно, был прав. Забастовки на ключевых предприятиях Скуратовых, естественно, не обрадуют, но вряд ли спровоцируют на что-то серьезное.

Правда, магнат не догадывался, что подкуп профсоюзов был всего лишь одной из частей одного большого плана. Одновременно, запускались и другие мероприятия, которые вместе со всеми и должны были превратить вялотекущую вражду императора со Скуратовыми в открытую борьбу.

-//-//-

В течение всего лишь нескольких часов на десятках самых популярных специализированных порталов империи появились примерно идентичные задания по покупке акций. Некий аноним обещал очень щедрую оплату за максимально точное выполнение своих указаний. Согласившимся на заказ нужно было очень быстро зарегистрировать особый личный акаунт на имперской бирже с широким функционалом для биржевых операций и ждать электронного письма с подробными инструкциями.

Ровно через сутки после опубликования первого заказа откликнулось более двенадцати тысяч человек, заявивших о своей готовности делать так, как им сообщат. Ко второму дню таких оказалось уже около двадцати тысяч акаунтов.

На третий день на все пятьдесят шесть тысяч триста двадцать один личный акаунт пришло одно и то же письмо с несколькими инструкциями. Смысл последних был прост и незатейлив: ровно за полтора часа до официального закрытия имперской биржи начать массовую скупку акций четырех крупных корпораций, принадлежащих императору и его семье. Одновременно рассылались специальные математические приложения, которые автоматизировали процесс скупки.

Личный акаунт позволял скупать акции без всяких ограничений, так как программные алгоритмы имперской биржи ограничивали в транзакциях только бизнес структуры. Это осуществлялось в рамках имперского закона о монополиях, призванного затруднить для крупных корпораций возможность биржевых спекуляций. Физические же лица, согласно закону, не рассматривались в качестве таковых. Именно этой лазейкой и воспользовался организатор всего этого безобразия, организовав их множества людей единый рычаг.

-//-//-

Парень сидел перед планшетом и смотрел на часы. Взгляд был прикован к секундной стрелке, которая, казалось, очень медленно двигалась по циферблату. Фактор времени в его плане играл очень важную роль, так как позволял оставить последний шаг за собой. Противник же после закрытия имперской биржи будет вынужден ждать следующего рабочего дня, что еще больше усилит возникший хаос. Несомненно, сыграют свою роль и слухи, которые внесут во все это и свои «пять копеек».

— 5… 4… 3… 2… 1… Началось! — он выдохнул и решительно нажал на экране кнопку «отправить».

Электронное письмо с двумя небольшими абзацами текста, в доли секунды размножившись до десятков тысяч, тут же отправилось по адресам.

Невозможное — возможно или еще одна грань способностей

-//-//-

Виктор Игнатьев, высокий брюнет с вечно саркастической ухмылкой, почти лежал в широком кремле, лениво следя глазами за парой огромных мониторов. Занимая добрую треть стены комнаты, они мигали разноцветными, сменяющими друг друга, картинками. Пара мощных колонок, примостившихся у самого потолка, «играли» лёгкую ритмичную музыку.

В репортёрские кругах Игнатьева знали под другим именем — Акула, что очень точно отражало стиль его работы. Он словно нюхом чуял «жаренный» материал и бросался на него, как этот самый морской хищник. От его репортажей всегда бросало в дрожь от многочисленных подробностей, живых деталей и жёстких выводов. Последние, кстати сказать, многим не нравились, а то и вызывали дикую ненависть и даже желание покалечить. Доказательством тому был его шрам на боку, в который его пырнул один из недоброжелателей.

— Херня одна, — лёгким щелчком он сменил надоевший плейлист. Из колонок тут же полилась совершенная иначе музыка — жёсткая, с разным ритмом и кучей металлических ноток. — А вот это зачёт.

Его расслабленное состояние, в котором он находился вот уже месяц, объяснялось довольно просто — подходящих заказов не было. Материалы, конечно, попадались, но не было за ними глубины и потенциала. Какое-то мелкотемье, скукота, за что вряд ли выжмешь хороший гонорар. Ему нужно было что-то значительное, мощное, чтобы поджилки тряслись от предвкушения. А так, неинтересно....

— А это ещё что за хер?

На одном из многочисленных его акаунтов появилось уведомление от какого-то анонима, что его сразу же заинтересовало. Такого рода письма обычно обещали неплохой материал.

Он со стуком поставил на стол бокал с виски, даже немного расплескав содержимое. Хороший виски, между прочим. Почти тысячу полноценных имперских рублей за бутылку. Но дело дороже, ухмыльнулся репортер.

— Ловись рыбка, лучше большая... Ой, чуя я что-то большое…

И чуйка не подвела его.

Пришедшее письмо «весило» чересчур много для обычного сетевого дерьма, напоминающего просьбы о помощи или предложения поучаствовать в чертовски привлекательных инвестициях. Здесь явно было что-то иное.

Едва Виктор только открыл письмо и перелистнул пару приложенных файлов, как его челюсть начала медленно отвисать к низу. Последнее, к стати, говорило о его немалом удивлении. Хотя, какое там удивлении? Тут полноценным шоком попахивало!

— Бинго! Неужели это то, что я думаю? — не верил парень своим собственным глазам, открывая один файл за другим. А их тут было больше двух десятков — фотографии, схемы бизнес предприятий, какие-то статистические выкладки, и даже аудиозаписи. — Б…ь, это же самая настоящая бомба! Мать вашу, если она рванет, то боярский род Скуратовых может просто лечь…

Он аж задохнулся от открывающихся перед ним перспектив. С таким материалом можно будет самому выбирать редактора и портал, которые ноги ему будут целовать за его статьи. Причем делать это будут, как в фигуральном, так и реальном плане. Было бы желание.

— Господи, здесь же весь расклад по их финансам… Охренеть.

С каждым новым открытым им файлом финансовое положение одного из знатнейших боярских родов империи открывалось с такой стороны, что оставалось лишь ахать и охать от сожаления. Оказалось, то, что вещали со всех экранов представители Скуратовых, эти прилизанные молодые парнишки в неимоверно дорогих костюмчиках, о прочном положении рода не более чем уличная брехня. Они нагло обманывали всех и вся. Родовые корпорации испытывали жуткую нехватку средств для оперативной оплаты счетов. Сейчас они всеми доступными средствами затыкали финансовые дыры, которые плодились с неимоверной быстротой.

— А грамотно они туфту задвигают. Ха-ха, я ведь, дурень, тоже купился на эти бредни и прикупил их акций на охрененные деньги… Ха-ха, — восхитился репортер грамотно проделанной компанией со стороны Скуратовых. — Они ведь всех таким макаром натянули и чпокнули… Ха-ха-ха, а теперь я их чпокну так, что всем весело станет!

Закусив губу, парень начал продумывать свою первую статью. В том, что их будет целая серия, у него и сомнений не было. Такой материал можно и нужно смаковать на протяжении длительного времени, чтобы «поиметь» с этого как можно больше. Таков главный принцип репортерской работы.

-//-//-

Флагман корпоративного бизнеса бояр ского рода Скуратовых — Русские информационные технологии — располагался в четвертом производственном секторе, почти в двухстах верстах от столицы. В заповедной зоне, окруженные двумя охранными контурами, раскинулись двенадцать гигантских корпусов с полностью автоматическими линиями. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделе роботизированные комплексы печатали тысячи копий стандартных чипов, которые использовались буквально везде: во всех бытовых приборах, бытовых комплексах, производственной и военной технике. Бешенная востребованность продукции, делавшая это производство настоящей жемчужиной скуратовского бизнеса.

Контроль за производством и охрану периметра осуществляла суточная смена из двенадцати человек, двое из которых обладали магическими способностями. Почти все свое рабочее время они проводили в мониторинговой комнате в офисном здании, откуда следили за рабочими процессами и охранным периметром. А как иначе? Ходить в цеха и смотреть за работой автоматизированных линий не имело никакого смысла. Прогуливаться вдоль периметра с пистолетом и фонариком было еще глупее. Все контролировала техника, мимо которой и мышь не проскочит.

— Хм, словно все вымерло, — в этот самый момент на макушке исполинской березы сидел парень в мешковатой темной одежде и с помощью электронного визора внимательно осматривал территорию предприятия. За два с половиной часа он ни единой душе не заметил. Только головки камер выписывали сложные траектории, подчиняясь заложенной программе. — Похоже, толстыми задницами сидят в креслах и пялятся в мониторы, — тихо ухмыльнулся. — И кофе дуют литрами, а я тут парюсь… Надо бы исправить эту несправедливость. Расшевелим этот чертов улей.

Пробормотав это, парень скользнул вниз. Оказавшись на земле, снял армейские ботинки с высокой рифленой подошвой, теплые носки и голые ноги вдавил в самую черную жижу. Постоял так немного, глубоко подышал, встряхнулся.

— Насколько я помню, земля прекрасный проводник электричества, — едва, слышно пробормотал он. — А влажная земля, вообще, сверхпроводник…

А дальше начали происходить и вовсе странные вещи, перед которыми это невнятное бормотание было детским лепетом.

Сначала раздался треск. Едва слышный, почти детский, словно малыш играл с игрушечной машинкой, возя ее туда — сюда. Но уже через несколько минут треск окреп, превратившись в нудное громкое гудение. Одновременно мужская фигура окуталась голубоватыми разрядами, которые волнами уходили в землю. А сырая земля с сытым чавканьем принимала в себя неимоверные разряды электричества, с легкостью проводя его дальше.

Не прошло и минуты, как на мощные прожекторы на первой линии охранного контура начали вспыхивать один за другим. Огромные светильники, начиненные килограммами высокоточной электроники, в одно мгновение превращались в обугленный кусок металла и пластика. Некоторые из металлических опор, на которых держалась массивная стальная решетка, выгибались дугами от жутких температур.

За первым контуром настала очередь и второго контура безопасности, выглядевшего еще солиднее. Здесь параллельно световым опорам стояли высокие сторожевые башни стрелковых комплексов с характерными ушами радарных тарелок. Установленные здесь сдвоенные крупнокалиберные пулеметы контролировали все окружающее пространство на земле и в воздухе. Охранные алгоритмы электронных мозгов башен реагировали на любой объект, весом чуть больше кролика.

Но, созданная полностью из металла или преимущественно металла, вся эта сторожевая система бесславно пала под натиском электричества. То, что было ее животворящей кровью, стало и ее погибелью. Сверхвысокие разряды электричества, проходя через металл, превращали его в расплавленные лужицы.

— Уж не переборщил ли я?

Только что находящийся в трансе парень дернулся и удивленно уставился в сторону завода. Первой охранной линии — многокилометрового забора — как корова слизала. Кое-где лишь торчали оплавленные прутки железа. Опоры прожекторов, и вовсе, напоминали гигантские стебли цветов, загнувшиеся к самой земле. Не лучше выглядел и второй охранный контур, который до сих пор еще искрился разряда электричества.

— Ведь нужно лишь попугать…

К тому же он явно почувствовал нарастающую усталость. Похоже это был его первый опыт манипулирования такими гигантскими объемами магической энергии. С лица даже спал. Тело чуть потряхивало, к земле гнуло с такой силой, что едва не падал.

— Не-ет, хватит. Еще не хватало прямо тут свалиться… И эти скоро тут носом землю будут рыть.

-//-//-

В один из подземных паркингов офисного здания, взлетевшего в небо на добрых пол тысячи этажей, въехал потрепанный паркетник серого цвета. Машина добротная, еще крепкая, но уже не первой свежести. Видно было, что для хозяина она была «рабочей» лошадкой.

Паркетник покружил немного, с каждый кругом уходя все глубже и глубже. Свободных мест было много, но водителю почему-то все не нравилось. Искал что-то другое. Наконец, тормоза взвизгнули, и автомобиль приткнулся в один из углов, который едва освещался тусклыми лампами.

Через некоторое время внутри паркетника что-то происходило. Через полуопущенное окно было видно, что водитель переодевался. Снятое с себя, он аккуратно складывал в большую спортивную сумку. Туда же уложил и высокие военного образца ботинки, кепку с длинным козырьком и тонкие перчатки. Следом из багажника была вынута другая сумка, из которой достал сменную одежду.

Вскоре из паркетника вышел водитель и тщательно запер все двери. Сейчас он совсем не напоминал того работягу из окраинного квартала, которого изображал совсем недавно. На нем были синие брендовые джинсы, белая футболка с небольшим логотипом, видя который знающие люди тут же делали стойку. Такой символ ставился лишь одной компанией империей, одевавшей самых знатных людей. И заказать что-то у них человеку со стороны было не просто сложно, а практически невозможно. Под стать были и кроссовки на ногах, ценник на которые мог быть сопоставим с ценой за сам паркетник.

Черноволосый парень внимательно огляделся по сторонам, а после расслабленной походной направился в другой конец паркинга. Прошел почти до самого конца, остановившись у одного из индивидуальных боксов с раздвижной дверью.

— Сим-сим, откройся, — улыбнулся парень, набирая замысловатый код на цифровой панели двери. — Ну, привет красотка.

Внутри, и правда, стояла красотка. Никак иначе назвать припаркованный в боксе спорткар насыщенного красного цвета было просто преступно. Приземистый автомобиль с плавными женскими обводами напоминал собой устремленную вперед стрелу, которой всем своим существом жаждала полета и скорости. Легкое нажатие на акселератор газа сразу же отзывалось угрожающим ревом движка, и машина едва не рвалась с места.

— Пора…

С визгом колес спорткар рванул с места, через мгновение исчезнув за поворотом. Вылетев из паркинга, тут же нырнул в одну из подземных скоростных магистралей, меридианом пересекающих всю территорию мегаполиса с севера на юг. Здесь уже обычные скоростные ограничения не действовали, и он «дал машине хода».

У своего отеля парень оказался уже через десять — двенадцать минут, причем большая часть этого времени пришлась на маневрирование на отельном паркинге.

— Серж, припаркуй мою девочку! — с ослепительной улыбкой он кинул ключи бою в яркой ливрее, мигом оказавшемуся у остановившейся машины. — Можешь даже немного погонять на ней.

— Обязательно, господин, — хихикнув над этой незамысловатой шуткой, юнец тут же исчез внутри спорткара. Естественно, не будет он гонять на автомобиле. Что он сумасшедший в самом деле? Спорткар стоил столько, сколько ему не заработать и за пять тысяч лет. — Я мигом.

А парень уже был внутри, у ресепшена и любезничал с администратором отеля, яркой блондинкой, буквально глядевшей ему в рот. Вся раскраснелась, свисавший локон крутила так, что он в кудряшку превратился. Чувствовалось, что попросил он, она из платья выскочит. Причем сделает это самым натуральным образом, о чем уже не раз прямо и намекала парню.

— Кира, солнышко, меня, пожалуйста, не беспокоить до обеда. Устал жутко, — он многозначительно подмигнул ей, всем своим видом намекая на характер усталости.

Честно говоря, и без этих намеков и оговорок девушка понимала, что их загадочный гость не на заводе работает. Естественно, жутко устать он мог только в одном случае, когда всю ночь отдыхал в каком-нибудь клубе или закрытой вечеринке. А где еще? Парень явно наследник богатого семейства, а может даже одаренный.

Масляными глазами администратор провожала гостя, буквально раздевая его глазами. Была бы его воля, он бы точно не добрался до своего номера, а прямо сейчас оказался в одной из подсобок. Уж там бы она точно не растерялась, девушка чуть ослабила красный шелковый шарфик на шее. От игривых мыслей даже жарко стало.

-//-//-

Едва за ним закрылась дверь номера, Александр тяжело вздохнул и опустился на мягкий пуфик у огромного зеркала. Действительно, жутко устал. Эта частая смена ролей и личин отнимала слишком много энергии. Ведь, даже мельчавшая ошибка грозила сломать весь тщательно выстроенный образ, что уже грозило разоблачением.

— Чудны твои дела Господи…, — пробормотал парень, начиная раздеваться. Ему сейчас срочно нужно было в душ, чтобы освежиться и прийти в себя. — Вчера был ученым, уборщиком туалетов. Потом стал учеником аристократической гимназии, чуть позже боярычем, а потом и самим боярином. Час назад же был диверсантом… Интересно, кем мне предстоит стать еще?! Вновь боярином и главой рода или сразу императором?! А может трупом…

Хмыкнув, он зашел в роскошную ванную комнату, где тут же завалился в огромное джакузи. Почти бассейн, в котором и толпой было бы свободно.

— Теперь хорошо…, — лишь когда его тело по самый подбородок оказалось в горячей воде, он почувствовал, как его стало отпускать напряжение. Беготня последних дней далась ему очень непросто.

Закатив глаза, какое-то время просто лежал, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Просто блаженствовал.

Чуть отмокнув, Александр заскучал. Тело отдыхало, но мозг требовал своего. Привычка к постоянной напряженной умственной деятельности давала о себе знать, давно уже превратившись в наркотик.

— Потренироваться что ли?

Конечно, баловаться с электричеством в воде не самая хорошая идея, но разве когда-то это кого-то останавливало? Нет. Даже наоборот, понимание неправильности чего-то скорее подстегивало, чем останавливало. Такова уж природа человека.

Он мотнул пальцем, заставляя свет в плафонах то тускнеть, то светить ярче. Затем создал несколько крошечных электрических разрядов, тут же закрутившихся в воздухе в хороводе рядом с тонкой струйкой воды из под крана.

— А кстати, …, — вдруг пришла ему в голову одна интересная мысль, от которой «попахивало» интересными открытиями. А такое ему, как известно, было более чем интересно. — Если струя воды пойдет через закольцованное электрическое поле? Роль сверхпроводника будет играть магия. Что тогда случиться с электромагнитным полем…, и случиться ли, вообще, что-то?

Он бы мог провести и умозрительный опыт, но учесть феномен магии в таком случае было бы крайне сложно, а скорее и вовсе невозможно.

Еще шевельнул пальцем, и электрическое кольцо образовалось уже вокруг струйки воды, которая вдруг начала отклоняться.

— Похоже, некоторый электромагнитный эффект присутствует… Может добавить напряжения? — опыт, действительно, был интересным, позволяя к тому же лишний раз попрактиковаться в своих способностях. Это тоже в его положение было не лишним.

В какой-то момент вода неожиданно начала вести себя крайне странно. Струя вдруг не просто отклонилась, а, резко изогнувшись, потекла вверх! Не веря своим глазам, Александр смотрел, как поток воды достигает потолка и начинает по нему растекаться.

— Разве может воздействовать на гравитацию? Это же невозможно даже здесь…

-//-//-

Большой зал одного старинного особняка был полон молчаливых мужчин, с хмурым видом сидевших в глубоких креслах за огромным овальным столом. Эти двадцать три человека представляли самые древние боярские рода империи, главы которых обладали неимоверной политической и экономической властью. И собраться вместе они, одна часть которых в открытую враждовала с другой частью, могли лишь в одном случае.

— Кто посмел созвать Совет старейших? — ворчливо пробурчал один из бояр, выглядевших древним дедом. Из под нахмуренных бровей сверкнули его глаза, обещавшие виновному такие кары, что лучше и не слышать их.

Совет старейших, овеянное легендами собрание глав самых знатных магических родов империи, последний раз созывался больше семидесяти лет назад, когда прадед сегодняшнего императора Михаил Неистовый решил «приструнить» аристократическую вольницу. По надуманным обвинениям тогда был разом взят под стражу весь цвет российского боярства. Во всех одиннадцати часовых поясах империи — от Балтийского моря на западе и до Тихого океана на востоке — тайная полиция арестовала больше тысячи человек, которым предъявили обвинения в предательстве интересов империи и подготовке покушения на особы Его Императорского величества. Удалось избежать ареста лишь главам семи боярских родов, которые и созвали Совета старейших. Под знаменем борьбы за дворянские вольности они смогли объединить вокруг себя тысячи одаренных, испугавшихся неимоверного усиления власти императора. Итогом стало почти бескровный дворцовый переворот, в результате которого императора Михаила Неистового удавили в спальне свои же телохранители. А вступивший на престол его сын в этот же день выпустил из тюрем всех арестованных дворян и подписал новую грамоту о дворянских вольностях благородного сословия империи.

— И не дай Господь, если нас собрали…, — старик не договорил, но от его слов повеяло нешуточной угрозой. По стеклу окна за спиной боярина тут же поползли морозные узоры, а магические блокираторы взвыли тревожным гудками.

— Не шуми, Еремка, — через несколько мгновений раздался насмешливый хриплый голос из дальней части зала, куда не доходил свет от роскошной люстры. Многие из присутствующих вскинули головы. Ведь, не каждый день слышишь, как одного из магических патриархов империи небрежно называют «Еремкой», как какого-то сопляка-юнца. — Я созвал вас, почтенные, а, значит, был повод.

Из полумрака вышел, опираясь на трость, сгорбленный дед, при виде которого за столом пронесся удивленный гул. Одного из старейшин рода Скуратовых, а в далеком прошлом бывшим самим главой рода и даже претендовавшим на императорский престол, знали многие, но видели воочию едва ли единицы. Именно он и присутствовавший здесь боярин Еремей Голицын остались последними из тех семи бояр, что созывали тот самый легендарный Совет старейших.

— От лица рода Скуратовых обвиняю императора в нарушении положений грамоты о дворянских вольностях благородного сословия, — дед, так и не сев в кресло, застыл во главе стола. Руками облокотился на стол, буквально нависнув над остальными. — Несмотря на окончание боярской вендетты между нашими родами император продолжил вражду действиями, которые можно трактовать лишь, как нападение. Двое суток назад тысячи ботов скоординировано атаковали биржевые аккаунты корпораций рода. Ежесекундно поступало более ста тысяч запросов то на покупку, то, наоборот, на продажу наших акций. Финансовый рычаг атакующих ботов наши аналитики оценили примерно в полмиллиарда рублей, что сразу же отмело подозрения в пользу частных лиц. Сутки назад профсоюзы на наших крупнейших предприятиях одновременно выдвинули к нам ультимативные и заведомо невыполнимые требования, угрожая парализовать работу на недели, если не месяцы. Наконец, десять часов назад произошла масштабная диверсия на нашем флагманском предприятии, производящем новейшие чипы. В результате комплекс встал, а ущерб от ремонта роботизированных линий мы даже оценить не в состоянии. Виновный всего этого лишь один человек — император!

После выдвинутых обвинений в зале повисла мертвая тишина. Даже малой толики из прозвучавших обвинений, в случае их правдивости, было достаточно, чтобы объявить императора вне закона и призвать всех одаренных к неповиновению.

Попытка — не пытка

-//-//-

Повисшая в императорском кабинете пауза не предвещала ничего хорошего. Тишина казалась тягостной, тяжёлой, заставлявший сердце биться через раз.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас? Когда уже все произошло? — император взглядом буравил главу имперской службы безопасности, словно хотел посмотреть на его нутро. — Примерно два дня назад? А может три или даже четыре? Ты, вообще, мышей не ловишь, дружище?

Его старый друг, и одновременно глава секретной службы, спокойно выдержал его бешенный взгляд. Знал, что через несколько мгновений император возьмёт себя в руки и будет снова готов его слышать. Сейчас же, именно в эту секунду, бесполезно отвечать на его вопросы.

— Для чего, спрашивается, я держу столько бесполезных лбов? Целая имперская служба безопасности, на черта? — лист с донесением, который он держал в руках, был уже изрядно измят. — Под вашим носом смогли собраться больше трёх десятков глав самых крупнейших боярских родов, а вы ни слухом и не духом. Опомнились только через несколько суток! Как это так? И на хрена тогда вас столько нужно? Чтобы штаны просиживали и задницы нажирали?

Ещё в голосе императора слышались нотки бешенства и злости, но безопасник уже видел, что накал постепенно спадает. Ещё немного, и весь его пар спадет, и тогда можно будет говорить.

— Это же Совет старейших! Собрание самых знатных людей империи! Как можно было их прохлопать? Ты что не понимаешь, чем это грозит? Мне лично, да и тебе тоже?!

Глава службы имперской безопасности угрюмо кивнул. Конечно, понимает. Чего тут не понять?! Если Совет старейших «свалит» императора, то и ему тоже не сдобровать. Ему обязательно припомнят каждый его шаг и поступок на службе, вытащат наружу все дерьмо, какое только смогут найти. И ведь найдут, можно не сомневаться. Так что их судьбы крепко связаны одной веревкой.

— Да-а, история..., — наконец, император тяжело выдохнул и опустился в кресло. Похоже, немного успокоился. — Давай, говори, не молчи. Что не вошло в эту писульку? Есть ведь что-то?

Он бросил скомканный бумажный лист на стол прямо напротив товарища. Затем, глядя ему прямо в глаза, кивнул. Давай, мол, рассказывай.

— Все дело во внезапности, Ваше Величество. Просто не было никакой подготовки встречи, как бывало в похожих случаях. Хотя это нас и не оправдывает, — безопасник поджал губы, признавая свою вину. — Но сомнений нет никаких — это был именно Совет старейших...

— И? — в нетерпении прервал его император. — Что они решили? Мне уже готовиться? — с угрозой ухмыльнулся он, кивая на дверь кабинета. Намекал, что может быть там его уже ждут заговорщики из боярских родов.

Безопасник качнул головой. При этом тоже улыбнулся, показывая, что шутку оценил.

— Совет пока не вынес своего решения. Мой человек говорит, что мнения разделились. Не все поверили словам Скуратовых. Слишком уж много странностей..

Император, напряженно смотря на него, кивнул. Мол, рассказывай еще.

— Ваше Величество, вас обвинили в недавней биржевой атаке, в результате которой обвалился курс акций крупнейших скуратовских корпораций. Они потеряли не менее миллиарда рублей только за одни сутки. На вторые сутки на большей части их предприятий начались массовые акции профсоюзов, в результате все производства встало. Убытки еще только подсчитываются.

У императора удивленно вскинулась бровь. Об этом ему еще не докладывали. Он, конечно, давал указание особой аналитической группе проработать мероприятия по финансовому давлению на некоторые активы рода Скуратовых, но дальше поручения дело пока не дошло. Эти мероприятия лишь только обретали свои очертания. Здесь же все уже были сделано, причем с такой невероятной эффективностью, что можно было лишь диву даваться.

— Значительный масштаб профсоюзных стачек позволяет подозревать их скоординированность. И, честно говоря, мне даже сложно представить себе, какие финансы здесь были задействованы. Профсоюзные босы еще те акулы и за несколько тысяч рублей даже не почешутся. Здесь явно фигурировали другие суммы, совершенные иные суммы…

А вот это уже очень важно, нахмурился император.Получается, против рода Скуратовых еще кто-то играет, причем привлекая под это дело очень серьезные средства. Казалось бы, их цели совпадают, но императора настораживала неизвестность. Кто же прятался за этой маской неизвестности? Как бы не получилось так, что этот тайный союзник в последствие не стал его врагом?!

— А вчера вечером, Ваше Величество, на скуратовский технологический центр по производству чипов было совершено самое настоящее нападение. Мои агенты сообщают, что разрушены семь из десяти роботизированных линий. А вы понимаете, чем это грозит…

Император кивнул. Естественно, понимал. Это был не просто какой-то там рядовой завод, каких полно. Там располагался настоящий город по производству широкой линейки самых современных чипов, без которых бы встало большинство технологических гаджетов империи. Продукция отправлялась едва ли не сотню стран, от самых крошечных и до гигантов. Рынок чипов только Российской империи почти на сорок процентов зависел от продукции скуратовских заводов. Огромная цифра, делавшая Скуратовых очень серьезным игроком.

— Характер нападения, средства и инструменты пока не определены. Скуратовские спецы никого не пускают, полностью перекрыли всю зону. В нашем распоряжении пока только данные внешнего наблюдения, собранные через спутники и беспилотные летательные аппараты. Зафиксированы очень значительные разрушения внешнего периметра. Мои аналитики после изучения фото и видеоданных так и не смогли дать ясного ответа на вопрос, кто и как это сделал.

Угрожающе скрипнуло кресло. Император встал и стал вышагивать из одного угла кабинета в другой. Доходя до двери, он разворачивался и шел в направлении окна, где вновь делал разворот.

— И что ты об этом думаешь, Михаил? — император встал напротив товарища.

— А что тут думать, Ваше Величество? Все указывает на вас… точнее на нас, — усмехнулся глава службы имперской безопасности. — Боюсь, бояре тоже придут к этому мнению. Слишком уж все очевидно. Привлекаются такие средства и в таком объеме, что и думать больше не на кого. Как говориться, ищи кому это выгодно. А выгодно лишь вам, Ваше Величество.

Нахмурившийся император нервно дернул головой. Очень ему не понравилось услышанное. Все выглядело так, что их с родом Скуратовых подталкивали друг к другу. Не оставляли выбора, получается. И Скуратовы вот-вот решатся сделать шаг, после которого все их противостояние приобретен необратимые характер. Потом обратного пути уже не будет.

— Что мы можем сделать? — после недолгого молчания спросил император, уже понимая всю бесплодность их возможных усилий. Все закрутилось таким образом, что любое их действие все равно вело к одному и тому же результату.

Безопасник тоже поднялся с кресла, встав рядом с императором.

— Если в течение двух суток не найдем настоящего виновника, то Скуратовы додавят остальных бояр и начнется война…

Император вскинул голову и в его глазах застыл всего лишь один вопрос: мы выстоим или нет?

— … М-м…, — замычал было безопасник, явно не желая отвечать на этот невысказанный вопрос. — Вы же знаете, что случилось тогда, когда в последний раз собрался Совет старейших.

Как не знать, скривился государь. Когда Совет старейших больше семидесяти лет назад объявил тогдашнего императора вне закона, от него отвернулись почти все одаренные. Даже большая часть личной гвардии отвернулась от него. Просто встали и ушли из казарм, присоединившись к другой стороне. Император, словно стал прокаженным. Точно так же поступила армия, точнее ее командный состав. Переметнулась большая часть силовиков. И это теперь грозило им самим.

— Честно говоря, я бы после такого никому не доверял, Ваше Величество. Даже в моем ведомстве слишком много отпрыском знатных семейств. Ждать поддержки от них точно не приходится.

-//-//-

В тот вечер Александр долго не мог заснуть. Ворочался с бока на бок. Несколько раз вставал и до рези в зубах пил холодную воду, а потом бездумно смотрел на ночной город.

— … Вода не может течь вверх. Я же не кинетик, а электрик…

Произошедшее вчера в ванне никак не выходило у него из головы. Стихия, к которой у него неожиданно открылась способность, в очередной раз повела себя самым удивительным образом. Перед ним встала очередная задачка, словно заноза, никак не дающая ему покоя. Такой уж он был человек.

— Электричество… Движение электронов… Скорость… Вихревое отклонение 270 градусов, — негромко шептал парень, выстраивая в уме многоэтажные уравнения. Вырывались лишь отдельные слова, со стороны похожие на выкрики не совсем здорового человека. — Гравитационная постоянная стремится к нулю… Не-ет, нет, не так. Не учел плотность воды. Пятая цифра после запятой шесть, а не два. А это значит и гравитационная постоянная ведет себя совсем иначе. Она не стремится к нулю, а приобретает, и вовсе, отрицательное значение…

По спине повеяло холодком. От побежавших мурашек стало немного не по себе. Слишком уж невероятные результаты получались после его расчетов. Выходило то, чего не могло было быть в обычной реальности.

— Хм, а что тут, вообще, считать обычным? — задал он сам себе философский вопрос. Почти все происходящее в этом мире не совсем нормально, в чем Александр уже не раз успел убедиться. — Этот мир сам по себе необычен. Магия — это и есть нонсенс, которая физически не может существовать, но существует… Ладно, вернемся к нашим … э-э-э баранам.

Мысленные эксперименты, которым он посвятил следующие несколько часов, полностью подтверждали его гипотезу: вихревые манипуляции с электрической энергией создавали постоянное электромагнитное поле, которое оказывало влияние на гравитацию. Причем, чем выше показатели электрического тога — сила тока и напряжение, тем значительнее гравитационные отклонения рядом расположенных объектов. Осталось лишь убедиться в этом в ходе непосредственной практики.

— Если использовать бытовую электрическую сеть? — с сомнением парень посмотрел в сторону самой обычной розетки, которая выглядывала из под стола. — Пожалуй, не-ет. Маловато. Нужно нечто другое…

Александр медленно прошелся по комнате и остановился у окна, за которым открывался вид на город. Его задумчивый взгляд прошелся по крышам соседних домов, и задержался на одной из высоток. Из-за нее выглядывала высокая ажурная башня высоковольтной линии, провода которой тянулись дальше и терялись где-то за стеной другого дома.

— Во!

В голове тут же сложился образ электрической подстанции, от которой отходит мешанина толстенных проводов. Желательно еще, чтобы подстанция находилась где-нибудь на окраине, подальше от любопытных людских глаза. В таком деле ему меньше всего нужны были свидетели.

— Хм, кажется, я знаю, куда мне нужно поехать.

Он вспомнил, что возле дома того безумного ученого, который недавно похищал его, как раз и была подстанция, питавшая один из автоматических производственных комбинатов столицы. Именно там производились стандартные пищевые брикеты, составлявшие суточный рацион большей части рядовых жителей города, да и всей империи. Соответственно, и напряжение здесь требовалось соответствующее. Ему должно было подойти.

— Вот и проверю, — пробормотал парень, накидывая на себя куртку и быстро выходя из номера.

Желание поскорее убедиться в верности своих расчетов оказалось настолько сильным, что он пренебрег всеми правилами конспирации, которых придерживался в последние дни. На нем осталась брендовая одежда, от которой за километр несло просто «сумасшедшими» деньгами. Об этом же самом буквально «кричал» и его спорткар, на котором лучше было не выезжать за пределы центра столицы. Но парень сейчас был не в том состоянии, чтобы прислушиваться к голосу осторожности. Ведь, он шел за самой важным и ценным для него в этой жизни — новым знанием. И даже его собственная жизнь казалась ему недостаточной платой за новое знание.

Мощная красная машина за какие-то несколько десятков минут домчала его до окраины столицы, где начинались мрачные однообразные кварталы социального жилья. Он так спешил, что даже не стал пользоваться подземным паркингам. Ведь, это казалось ему бесполезной тратой времени. Поэтому и бросил машину у обочины, вблизи какого-то серого здания, смотревшего на улицы частью разбитыми, частью заколоченными окнами.

— Прежде нужно найти распределительный блок… или любой управляющий контур…

Под это невнятное бормотание Александр и свернул в темный переулок, через который и собирался пройти к подстанции. Эти несколько сотен метров проходили между глухими стенами двух кирпичных производственных корпусов, бывших когда-то частью крупного машиностроительного комплекса. Сейчас же кирпичная коробка давно уже стала убежищем для всякого отребья, до которого никому не было дела. А вот им было дело до всего, что происходило вокруг. Естественно, пропустить нового человека в таком «прикиде» и на такой машине они просто физически не могли.

— Чел, стопорни-ка! — хриплый прокуренный голос раздался, словно из неоткуда, заставляя Александра от удивления вскинуть голову.

Из темноты ему на встречу вышли три фигуры весьма характерного вида — худые до невозможности, с серыми почти синими лицами. Сомневаться не приходилось, что вся троица плотно сидит на синтетическом нарколейтике. Отсюда и развязная, с плохой координацией походка, и блестевшие глаза. Таким человека зарезать за пару рублей в кошельке, как высморкаться или даже еще легче.

— Бабло гони, фуфел! — точно такой же голос послышался и со спины Александра.

А там стояло четверо парней тоже весьма затрапезного вида, выглядевших едва ли не хуже первых. Единственным отличием было то, что они поигрывали в руках всяким железным хламом. В свете одинокого фонаря блестела пара здоровенных мясницких тесаков, испачканных в какой-то бурой грязи, и титановая бита с ярким логотипом в виде жизнерадостного медвежонка.

— Херли буркала лупишь? Лопатник давай! В нашем районе ходишь, платить надо.

Александр быстро оглянулся, «сканируя» обстановку. Спереди трое, позади еще четверо. Возможно, сейчас еще кто-то подтянется. Из оружия может быть что угодно: от обломков ржавых труб, кухонных ножей и до самопальных огнестрелов. Переделанный из гражданского ствол мог нанести ужасающие раны. Поэтому обольщаться не стоило.

— Шмот тоже снимай! Если бабла мало будет, другим отдавать будешь, — заржал кто-то из шпаны.

Парень сделал шаг назад и спиной уткнулся в выщербленную кирпичную стену. Дальше отступать было некуда. Хотя, отступать он и не планировал. Наркоши были ему не противники. Если рвануть прямо сейчас в любую из сторон, то можно было бы запросто выскочить из переулка. Останавливало его лишь одно: неполная картина происходящего…

— Дай-ка, я ему мозги прочищу.

Один из четверых, что подходили со спины, из засаленного плаща вдруг вытащил… автомат. В этом хищного вида оружии с массивным магазином и длинным стволом Александр к своему удивлению опознал штурмовую винтовку АР-14, которую использовали исключительно специальные части имперской гвардии. Этого оружия, выпускаемого малыми партиями для индивидуальных бойцов, просто физически не должно было быть на улице. Однако оно было и весьма недвусмысленно угрожало ему.

— Знаешь, что это такое, чел? Это АР-14, за секунду выпускает херову тучу пуль, прошивающих стену, — оскалился татуированный крепыш, слишком уверенно для наркота державший штурмовую винтовку. — И мне не терпится нажать на курок.

Александр дернулся назад, но снова уперся в спину. Рука же, задевшая стену, наткнулась на что-то еще. Секундное замешательство… и до него доходит, что это тянущийся вдоль стены кабель. Внушительная толщина кабеля подсказывала, что он вряд ли питал обычные квартирные розетки. А, значит, это шанс убить двух зайцев одним ударом: проверить свои предположения и избавиться от окруживших его утырков.

— Только бы не поджариться…, — прошептал он, со всей силы цепляясь в оплетку кабеля.

Ведь, в его мысленных экспериментах напряжение должно было нарастать постепенно.

Все страньше и страньше

-//-//-

Бровястый мужчина с крупным мясистым носом увлеченно склонился над книгой. Взгляд не отрываясь скользил по строчкам. Шевелились губы, проговаривая вслух особые места. Рафат Мирзоев, член Императорской Академии наук, заслуженный профессор магической технологии, всегда так поступал, когда при чтении встречался с чем-то необычным, заслуживающим его самого пристального внимания.

— Право слово, очень оригинально. Так выстроить банальную магоструктуру надо очень сильно постараться.

Чашка из голубого фарфора сиротливо стояла на журнальном столике. Любимый травяной чай давно уже остыл.

Книга была из категории не просто редких, а тех, которых просто не существует. Достал у старинного приятеля по случаю и уже завтра должен был вернуть. Поэтому с таким увлечением и читал. К сожалению, успеть до срока ему не удалось.

Вдруг в дверь квартиры требовательно постучали. Массивная металлическая, отделанная красным деревом, она аж ходуном заходила.

— Что, — вздрогнул академик, с трудов оторвавшись от книги и уставившись в сторону двери. Уже далеко за полночь. Какие могут быть гости столь неурочный час?

Одернув халат, он встал и пошел в прихожую. Никакой тревоги Мирзоев не чувствовал. В их дом жили непростые люди, поэтому чужому попасть сюда было невозможно. Значит, что серьезное случилось.

Снова начали стучать. Стоявшие с той стороны явно теряли терпение.

— Не надо так стучать. Я уже иду, — крикнул мужчина, открывая замки. — И чем обязан?

Хозяин с удивлением уставился на гостей — нескольких крепких парней среднего возраста и весьма незапоминающейся внешности. Они совсем не были похожи на бандитов, скорее на спецов какой-нибудь очень серьезной конторы.

— Рафат Гараевич, собирайтесь, — ровным, совершенно спокойным тоном, проговорил один из троицы. — Вам нужно проследовать с нами, — ученый изменился в лице и хотел было уже возмутиться, как перед ним мелькнула голографическая карточка службы имперской безопасности. — С собой ничего не берите. Все необходимое вам предоставят. Поторопитесь.

Прошедшие в квартиру, мужчины по-хозяйски вытащили из гардеробного шкафа его сорочку, костюм. Положили все это на софу в стороне от него, на что академик продолжал взирать с выражением то ли дикого изумления, то ли негодования.

— Вы что себе позволяете? Вы же знаете кто я, — он переводил в хмурый взгляд с одного из гостей на другого, и обратно. — Мой классный чин приравнивается статусу действительного тайного советника согласно имперскому табелю о рангах. Вы даже косо смотреть на меня не имеете право, — ученый внушительно поднял вверх палец и потряс им перед лицом одного из гостей, выбранного в качестве жертвы. — Мне достаточно сделать лишь один звонок. Я же вхож к самому Его Величеству…

Бесполезно. Перечисление особых заслуг перед империей, статусные знакомые и угрозы не возымели никакого действия. Лица у вошедших по-прежнему оставались совершенно непроницаемыми, словно каменными. Ученому снова и снова указывали на его одежду, а потом на выход из квартиры.

Несмотря на все его препирательства, Рафат Мирзоев все же облачился в свой рабочий костюм и вышел из квартиры. В сопровождении озиравшихся по сторонам гостей он спустился по лестнице на первый этаж, где их ожидало еще двое точно таких же парней.

— Господин Мирзоев, прошу в микроавтобус, — упиравшегося ученого осторожно подхватили под руки и буквально внесли в черный микроавтобус, припаркованный прямо у парадного входа в дом. — Все. Последний член команды на месте. Отправляемся.

Оказавшийся внутри возмущенный академик уже открыл рот, чтобы сказать, что он обо всем этом думает. Даже набрал воздуха в грудь побольше.

— Э-э-э… Уф… Что тут такое… Господа… э-э дама, — полумраке салона микроавтобуса были еще пятеро человек, бросавшие на него не менее красноречивые взгляды. — Ой! Профессор Вертинский, это вы?

Академик прищурил глаза, опознав в одном из пассажиров — крупном лысом мужчине с огромными очками в золотой оправе — своего коллегу по исследованиям.

— Подождите… А с вами рядом доктор Чан? — тут его взгляд остановился на сидевшем чуть дальше моложавой женщине с восточным разрезом глаз. Не узнать в ней всемирно известного специалиста по магическим поражениям, предложившего передовые методы лечения, было просто невозможно. — Позвольте мне предположить, что и остальные господа тоже ученые?

Мирзоев вопросительно посмотрел на сидевших в самой глубине салона.

— Господа, — со стороны водительского места вдруг донесся жесткий голос, видимо, принадлежавший главному этой группы странных людей. — Прошу вас, сохранять молчание, пока мы не доберемся до места. Там вы получите все необходимые ответы на ваши вопросы. До этого момента все разговоры запрещены.

Разговоры, конечно, были запрещены. Но думать-то им никто не может запретить, а уж тем более как-то этому помещать. Именно процессом обдумывания все, по всей видимости, сейчас и занимались. Академик, по крайней мере, точно занимался этим.

Картина произошедшего, которая у него сложилась в голове, получалась довольно необычной. Естественно, в империи не шли какие-то аресты или выступления, в ходе которых кому-то вдруг понадобились бы всемирно известные ученые. Подбор исследователей, особенно практикующих, а не кабинетных ученых, строго указывал на то, что произошло какое-то событие, объяснить которое в рамках парадигмы обычной реальности было невозможно. Характер события также определяла специфическая специализация собранных вместе людей, среди которых не было ни одного гуманитария. Похоже, спорить о старорусской поэзии времен императора Александра Благословенного никто здесь не собирался. А вот специалистов по магии здесь было более чем предостаточно.

— Господа, — продолжил старший группы, равнодушным холодным взглядом оглядывая ученых. — Все вы мобилизованы согласно закрытому императорскому эдикту о национальной безопасности, в соответствие с которым информация о всех ваших дальнейших действиях составляют сведения особой государственной важности. Через несколько минут мы прибудем на место, где перед вами будут поставлены некоторые вопросы.

Академик Мирзоев, переглянувшись со своим товарищем с соседнего места, громко фыркнул. Смешно стало. Их практически похитили из домов, а теперь еще какие-то вопросы будут ставить. Но не наглость, в самом деле? Безопасники совсем охамели! Какие законы о мобилизации придумывают! Они ученые с мировым именем, их научные изыскания производят фурор на мировых площадках, с ними за руку здороваются особы императорской фамилии по всему земному шару. А тут такое!

Рафат Гараевич уже мысленно составлял прощение императору с жалобой на действия сотрудников Службы имперской безопасности. С чувством глубокого негодования подбирал наиболее цветастые выражения, чтобы как можно сильнее уязвить…

— Мы на месте, — бросили им, когда микроавтобус резко затормозил. — Предупреждаю, ни в коем случае ничего не трогайте! Даже не думайте чего-то коснуться руками или шагнуть в ту сторону! Выполняйте все распоряжения наших сотрудников!

Уже не скрываясь, Мирзоев рассмеялся.

— Рано еще вам нас учить…

С этими словами академик широко распахнул дверь микроавтобуса и шагнул наружу.

— И где ваша такая неразрешимая задача? — презрительно оттопырил он губу.

Их высадили прямо в каком-то переулке, ограниченном с двух стороны глухими кирпичными стенами. Примерно через десять — пятнадцать шагов от них переулок был перегорожен непрозрачной пластиковой конструкцией, которая на десятки метров уходила вверх. Мирзоев даже голову задрал, чтобы рассмотреть, где заканчивается пластик. Получалось, что два соседних здания были частично закрыты этим своеобразным куполом.

— Чего там? Авария что ли? Так какого черта тогда нас сюда пригнали? — возмущался академик. Он и раньше находился не в самом хорошем распоряжении духа. Сейчас же его настроение, вообще, испортилось. — У вас что ремонтники закончились? Нет, это в высшей степени возмутительно! Я обязательно буду жаловаться! Как ваша фамилия, звание?

Старший группы безопасников, что их вел их к гермодвери в пластиковой стене, никак не велся на провокации. Лицо, как было каменным, так и оставалось. Ни единой эмоции на нем так и не мелькнуло. Казалось, облей его помоями, а он даже глазом не моргнет. Профессионал, ептыть.

Глядя на Мирзоева, возмущаться начали и остальные. Пытались что-то выяснить у сопровождающих, требовали телефон. Но все разговоры моментально прекратились, едва перед ними открылась гермодверь и они оказались внутри.

— Это еще что такое? — обомлел академик. Все оскорбления, что уже готовы были вырваться из его рта, застряли в горле.

Округлившимися от удивления глазами мужчина таращился на висевший в воздухе огромный кусок каменный стены. Прекрасно были видны малейшие даже самые мельчайшие вышербленки в каменной кладке, небольшие трещинки, бежавшие в разные стороны. Чуть в стороне из глубокого провала торчала часть заасфальтированной улицы, наружу выглядывали многочисленные остатки коммуникаций — трубы, кабели, какие-то технические короба. Казалось, все существующее вокруг них создал какой-то художник-абстракционист, причем пребывающий в перманетном безумие.

Ученый, не выдержав, несколько раз больно ущипнул себя за руку, чтобы убедиться, что все происходящее не сон. Не-ет, нет сон. Боль была совершенно реальной. Значит, он не спит и все происходит в реальности. Но тогда как это все может происходить? Здесь же было все перемешано, словно в одном гигантском миксере. Из земли и зданий были вырваны громадные куски переставлены местами. Причем все это теперь находилось в совершенно равновесном состоянии.

В похожем замешательстве пребывали и остальные ученые. Даже на шепот при разговорах перешли.

— Это, господа, и есть ваше задание, — старший группы безопасников, кажется, впервые за все время их общения позволил себе улыбнулся. Правда, через мгновение его улыбка пропала, словно ее и не было. Перед ними вновь стоял молчаливый, сдержанный и совершенно недружелюбный человек. — Приступайте. Через пять часов император ждет от вас первый доклад о случившемся.

Но никто из ученых даже ухом не повел. Именно сейчас для них не было ничего более важного и интересного, чем все это.

-//-//-

Администратор отеля вскрикнула при виде своего постояльца, внезапно появившегося у стойки. Вид у того был таков, словно тот попал в хорошую переделку и едва из нее выбрался.

— Господин, на вас напали? Вызвать в полицию? — она с ужасом разглядывала его грязную, испещренную прорехами, одежду, покрытое синяками лицо. — Или врача?

Александру, только что вернувшемуся с потасовки в том переулке, только полиции сейчас не хватало. Ему сейчас отдышаться нужно было и время, чтобы мысли в порядок привести. Ведь, совсем недавно с ним произошли очень важные вещи, которые могу оказать очень серьезное внимание на всю его жизнь.

— Что вы такое говорите?! — парень тут же натянул на лицо добродушную маску. Получилось, конечно, не очень хорошо, так как помят он был изрядно. — Какое нападение, какая полиция? Просто немного повздорил с ребятами в каком-то клубе. Я им сказал пару лишних слов, они мне ответили. Собственно, ничего такого, — развел он руками, показывая, что все в полном порядке. — Похоже, сегодня я снова переборщил с выпивкой.

В принципе, эта легенда неплохо дополняла его образ молодого богача — прожигателя жизни, тратящего папочкины деньги. Именно это в отели и должны были думать про него, чтобы не задавать лишних вопросов.

— Так что все отлично, — Александр пьяно подмигнул девушке. — Сейчас я немного посплю, и потом все начну сначала. Где там моя карта? — она тут же протянула ему ключ от номера. — Отлично, крошка. Кстати, этот костюмчик тебе идет, — он оценивающе заглянул в ее декольте. — Надо нам с тобой как-нибудь попить кофе… утром.

Администратор не успела ничего ответить, а парень уже шел к лифту. Немного пошатывался, даже чуть не поскользнулся у самой стены.

Когда же дверь лифта закрылась, то с ним моментально произошли чудесные превращения. От внешнего опьянение не осталось и следа.

— Мне срочно нужна ручка… или карандаш с листком бумаги… Господи, все это нужно срочно математически описать. Только уравнения и формулы позволят понять и объяснить само явление…

Честно говоря, случившееся пару часов назад на окраине столице настолько поразило его, что он до сих пор пребывал в шоковом состоянии. И сыграть пьяного или находящегося под наркотическим кайфом для него было крайне просто.

— Поразительное явление, отрицающее все физические законы. Словно иное измерение, создающее и живущее по своим собственным правилам…

Уже в номере Александр раздобыл карандаш и схватил первый же попавшийся под руку листок бумаги, оказавшийся салфеткой. Через мгновение на бумажной поверхности уже начали появляться первые математические символы, описывающие казалось бы совершенно безумные физические явления. Ведь, не может быть мир, где вода течет наверх к небу, а острова плавают не по воде, а по облакам. Такого просто не может существовать в реальности!

— Тогда что я наблюдал? Галлюцинации? Какие к черту галлюцинации?! Я своими собственными глазами видел, как добрая половина цеха просто взяла и взлетела на пол метра, где и осталась висеть. Как это понимать?

Пока самым разумным объяснением, которое, собственно, Александр и взял в разработку, являлось только появление гравитационных аномалий — капсулированных пространств с собственными физическими законами. Причем, получались они довольно стабильными, то есть сохраняющими свои свойства достаточно длительное время.

— Источником всего этого, несомненно, стало электромагнитное поле. Я ведь для проверки этой идеи и пошел туда. Вот и проверил на свою голову…

Пока это был единственный ясный факт во всем этом хаосе. Получалось, что его способности к манипулированию электрической энергией вольно или невольно создавали совершенно нереальные объекты.

— Пока понятна только первичная цепочка: электричество — электромагнитное поле — гравитационная аномалия. Но все остальное в полном тумане. Как происходит переход? Где критическая масса? Насколько процесс управляем? Каковы характеристики всего процесса? Вопросов существенно больше чем ответов. Как бы снова не пришлось экспериментировать…, — от такой перспективы его аж передернуло.

Не смотря на все потенциальные плюсы от обладания такой способностью, ученый прекрасно понимал, что применять ее сейчас настоящее самоубийство, причем совершенное самым что ни на есть извращенным способом. Шутить с физическими законами может только последний псих.

— Обезьяна с гранатой, — задумчиво проговорил парень, описывая свое сегодняшнее положение. — Плохо, что именно сейчас мне и нужно примерно такое оружие. Чтобы от него поджилки начинали трястись, чтобы каменел от ужаса… Чертов соблазн…

Парень прекрасно помнил, как в том переулке его самого только чудом не задело внезапно появившейся гравитационной аномалией. А вот отморозку со штурмовой винтовкой, что едва его не пристрелил, повезло меньше. Стоявшего рядом парня зацепило странным переливающимся, и на живую срастило со старой телефонной будкой, превратив в сюрреалистический гибрид из металла, пластика и живой плоти. Причем соединение было не механическим, как у какого-то безумного доктора-маньяка, а органическим. Появилось полноценное живое существо! Человек-телефонная будка!

— Другим ключевым моментом остается мощность напряжения электрической сети. Чем более оно высоко, тем более мощные гравитационные всплески у меня получаются…

В этот момент его личный коммуникатор завибрировал, принимая какое-то сообщение. Этот номер знал только один человек, что уже говорило о многом.

— Так…

Записи, сделанные на салфетки, были отодвинуты в сторону. Сообщение оказалось слишком важным, чтобы отвлекаться на что-то иное.

— Хм… А Скуратовы-то неплохо держаться. Я все-таки был уверен, что все уже завертеться. Слишком уж хорошо все начиналось. Прямо один к одному.

Марина, а сообщение было именно от нее, сообщала, что старейшины все-таки добились своего. Совет старейших примет сторону Скуратовых и выступить против императора, но лишь в том случае, если государь не сможет объясниться. Мол, императору был дан последний шанс доказать свою невиновность. И если он отвергнет этот шанс, то будет объявлен вне закона.

— Получается, сейчас установилось прямо таки шаткое равновесие, — задумчиво протянул парень, глядя куда-то вдаль. — И любая неопределенно или проблема будет скорее всего использована против императора, а это гарантированная война всех против всех.

Он еще немного помолчал, обдумывая всплывавшие в голове варианты своих действий. Поле казалось широким, но в действительности предлагало не так много вариантов.

— А если мне немного подтолкнуть государя? Скажем так, вдруг на его резиденцию нападет какой-нибудь маг? Что тогда будет? Что подумает император?

Все было конечно шито белыми нитками и давало не так много шансов на успех, но все же…

— Явно он не обрадуется. Тут любой о заказе подумает.

Покушение

-//-//-

Аргулов, глава имперской комиссии по обороту лекарственных средств в сильном волнении расхаживал по своему кабинету. Дойдя до огромного окна с видом на величественный храм, он несколько секунд там стоял, а затем резко разворачивался и шел назад.

Сухопарый, чуть сгорбленный, с абсолютно лысой головой, мужчина то и дело взмахивал руками. То громко, то шепотом что-то обсуждал сам с собой, иногда даже переходя на крик.

— … Они там сами не знают чего хотят. Да и не хотят ничего знать. Им, главное, вынь, да положь, — ярился он. — А я, что крайний теперь? Легко сказать еще тяни время… Как это сделать?

Мужчина уже добрых полчаса продолжал костерить главу имперской безопасности, который открытым текстом приказал «не выпускать в свет» новое лекарство от гиганта имперской фарминдустрии, корпорации «Русское здоровье» господина Рукавишникова. И Аргулов сделал все, что мог в пределах своих полномочий. Почти на две недели смог приостановить производство нового препарата под предлогом его дополнительной экспертизы. Но все возможные и невозможные сроки уже прошли. Тянуть дальше было просто юридически невозможно.

Вдобавок, ему несколько часов назад лично звонил сам Рукавишников и недвусмысленно намекал на десятки исков, и в отношении него самого, и в отношении комиссии по обороту лекарственных средств. А компетентность и «зубастость» корпоративных юристов Рукавишникова глупо было недооценивать.

— Как их «притормозить»? Все же проверено вдоль и поперек. Лекарство прошло все мыслимые проверки. И оно, действительно, уникально!

И правда, первая же серия экспертиз показала, что предъявленный образец, всего лишь несколько миллиграмм, обладал поистине невероятными характеристиками. Признаться, когда он знакомился с результатами исследований, то подозревал какую-то мистификацию или даже обман. Не могло ведь обычное лекарство оказывать настолько сильный восстановительный и лечебный эффект. Он даже не мог себе представить, что могло произойти с человек после приемки полного курса такого лекарственного средства.

И не понятно, к чему тогда вокруг лекарства ведутся такие подковерные игры? Ведь, это средство жизненно необходимо самым обычным людям, которым недоступны услуги магов. Оно может спасти жизни невероятному числу людей.

— Проклятье, что у них там за разборки?! — Аргулов едва не сплюнул на паркет под ногами. — Никак между собой разобраться не могут…

Правда, был еще один интересный момент, который тоже способствовал его немалому смятению. Дело было в том, что Рукавишников в беседе ему дал понять, что одна из первых доз этого лекарственного чудо-препарата может достаться Аргулов и совершенно бесплатно. А оно, чего тут греха таить, очень бы пригодилось его супружнице Машеньке, которая за последние месяцы совсем плоха стала.

-… Да, пошли они все, — еле слышно прошипел он, бросая быстрый взгляд на небольшую фотографию на столе. Там была изображена немолодая брюнетка с остатками было красоты. Ее немного изнеможденное лицо с темными кругами под глазами оговорило о какой-то болезни, что «сгрызала» женщину. — Сами пусть в этом разбираются.

Мужчина схватил коммуникатор и быстро набрал сохранившийся в памяти номер одного из своих многочисленных помощников, находящихся на канцелярии комиссии.

— Слушай меня внимательно, Олег, — быстро, буквально скороговоркой, проговорил он. — Сегодня же, нет, сейчас же, подготовишь все разрешительный документы на тот самый препарат, что у нас в приоритетной работе. Лично, без всяких перепоручений, позвонишь господину Рукавшиникову и припросишь у него прощения с прошлый свой невежливый тон разговора. Костьми ляжешь, но сделаешь. Понял?

И уже заканчивая разговор, передумал.

— Нет, постой. Я сам с ним переговорю.

Аргулов решился. Несмотря на возможные негативные последствия, он все же даст «добро» на выпуск этого лекарственного препарата, который уже на этапе экспертизы вызвал просто невиданный ажиотаж.

-//-//-

Величественный Империум-холл, помпезный концертный зал, выстроенный в стиле нью-ампир, был оцеплен тремя кольцами охраны, состоявшей изполиции и специальных частей столичной жандармерии. На перекрестках установлены мобильные стрелковые комплексы, среди патрульных угадывались фигуры магов из боярских дружин.

Столь беспрецедентные меры безопасности были связаны с проходившим в столице учредительным съездом первой торгово-промышленной партии, чего история империи еще не знала. Учредителем новой партии, получившей довольно характерное наименование «Прогрессистская партия торгово-промышленного сословия ‘’Третье сословие за прогресс и реформы’’», стал Совет торговцев и промышленников во главе с его председателем Рукавишиковым Онуфрием Ивановичем.

В Империум-холле собралось более семи тысяч делегатов, представлявших почти восемьсот первичных ячеек новой политического образования и объединявших в своем составе не менее сорока пяти миллионов поданных торгово-промышленного сословия. Невиданное событие объединило и промышленников-милионщиков с громадными капиталами, и купцов второй и третий гильдии, и владельцев крошечных семейных предприятий, фирм и лавок с тысячными оборотами. Сам магнат Рукавишников с особым удовольствием на камеры многочисленных журналистов беседовал то со степенными торговцами рыбой с Азова, то с молодящимися предпринимателями из айти сферы.

Особую атмосферу равенства, братства и единения всех торгово-промышленных сил империи поддерживало и бесчисленное множество самых разнообразных интерактивных экранов с жизнеутверждающими лозунгами: «ТРЕТЬЯ СИЛА ЗА РЕФОРМЫ», «СИЛА ИМПЕРИИ В ПРОГРЕССЕ И РЕФОРМАХ», «ВМЕСТЕ ПОБЕДИМ» и многие другие соответствующего содержания.

В таком же ключе велись и разговоры в холле между многочисленными участниками.

-…Хватит нас за безродных собачонок считать. Мы империю кормим, обуваем, одеваем. А что в ответ? Кукиш с маслом вместо благодарности! — стоя у мраморной колонны тряс кулаком бородатый мужчина в сером к клеточку сюртуке. Рядом собрались очень похожие на него делегаты, явно с одной губернии или даже города. — Вона одного первосортного хлебушка наша губерния дает почти мильон тонн! Лучше всякого золота наше зерна. В Европа с руками отрывают. А губернатор как с нами разговаривает?! Через губу! Еще немного и сечь прикажет розгами…

Чуть дальше собралась другая компания — мужчины и женщины помоложе, одетые с претензией на молодежный, неформальный стиль. Хотя все костюмы и платья были самых известных брендов и пошиты отнюдь не в дешевых ателье. Если же прислушаться к ним, то говорили они почти о том же самом.

-… О каком развитии технологий тут, вообще, можно говорить? — презрительно ухмылялась дама с холодным неподвижным лицом, над которым явно поработал талантливый хирург. Скулы приподняты и четко очерчены, припухлые губы, широкий разрез глаз и лоб без единой морщинки. — Мы в одном большом загоне, где нас никто не слышит и не видит. Вы видели последний список получивших Императорские гранты на развитие собственных стартапов? — окружившие ее предприниматели понимающе закивали. Всем было понятно, к чему она вела. Сфера, в которой они «варились», была одна и все знакома. — Там же девяносто процентов магики и чистые аристо с фамилиями из Золотой сотни! Никогда не поверю, что все они гении от науки и бизнеса!

Конечно, все они понимали, как там все было устроено. Экспертный совет одобрял заявку, как правило, тогда, когда во главе группы разработчиков или в их числе звучала какая-нибудь знаковая фамилия. Словом, хочешь получить Императорский грант и кучу других преференций, будь готов уступить лавры какому-нибудь аристократу. По-другому получить государственное финансирование на свой стартап было крайне проблематично.

О бедах магнатов совершенно другого калибра, акул имперского бизнеса, говорили уже в другом кружке. Следящий за экономической жизнью империи, с легкостью бы опознал в числе этих людей торгово-промышленную элиту страны с триллионными капиталами. Эти деньгами уже пресытились и хотели власти, о чем и говорили между собой.

-… Не дело, когда все в империи без нас решается. Чай мы не глупее других и тоже можем свое верное слово сказать, — делился своей болью степенный полный мужчина с густой седой бородой, напоминавший своим обликом доброго дедушку. — Почему нет особливых представительств в имперских органах для торгово-промышленного люда? В других странах к нашему брату по человечески относятся. Уважают, считаются. А тут…, — махнул рукой, показывай, что сильно разочарован. — Только теперь все по-другому будет. Верю…

А вот в одном из кабинетов, которых в Империум-холле было великое множество, шел совсем непростой разговор, который был совсем не для широких ушей. Вели его двое, явно непростых господ. «Важные птицы», сразу видно.

-…Онуфрий, высоко метит, — негромко заметил первый, задумчиво глядя на второго. — Очень высоко. Не бывало еще такого для нашего брата. Почитай, на самый верх взлетел. Прямо туда…

Первый мужчина выразительно показал глазами на потолок.

— Это шанс для нас всех. Держаться нужно теперь за Онуфрия, как за отца родного, — огладил бороду второй. — Упереться нужно, чтобы маги все назад не отыграли. Мы теперь друг за друга держаться должны… Только боязно. Очень большое дело начинаем. Почитай, против всех устоев идем…

— … Слышал, что Онуфрий один козырь в рукаве имеет. С ним маги даже рыпнуться на нас смогут, — проговорил первый, заговорщически понизив голос. — Рукавишников запускает уникальный препарат, который вроде бы мертвого на ноги ставит. Понимаешь, что может после такого закрутиться? Как простой люд будет смотреть на того, кто им здоровье подарит…

-//-//-

Александр прекрасно понимал, что еще не готов и очень сильно рискует. Новые способности были для него еще терра ингогнита в полном смысле этого слова. Он не мог быть полностью уверен в них. Могли вылезьте такие сюрпризы, что с легкостью с жизнью распрощаешься.

— А что делать? — печально усмехнулся он, оглядывая небольшое приземистое здание трансформаторной подстанции. Расположенное в сотне метров от шестиполостного шоссе, оно идеально подходило для его плана. Только здесь и сегодня можно было организовать фиктивное нападение на императорский конвой. Ведь, именно сегодня император должен был присутствовать на юбилее Николаевской императорской гимназии, а, значит, и проезжать по этой трассе. Подстанция же могла стать для него идеальным инструментом для нападения. — Другого шанса у меня просто не будет.

Собственно, на этом парень и закончил со своими сомнениями. Теперь настало время для трезвого расчета и холодного разума — стихии, которая была для него знакомой, родной.

— Заодно и свои способности проверю, — прошептал он, с легкостью взламывая электронный замок двери трансформаторной подстанции. Где-то внутри находился центральный распределительный узел, через который шла энергия на северо-западный и северный районы столицы. Просто сумасшедшие объемы электрической энергии. — Считай, бесплатная тренировка, — его губы растянулись в усмешке. Естественно, глуповатая шутка получилась. С такой тренировкой «можно и ноги протянуть».

Нужно было спешить, так как времени оставалось не так уж и много. Юбилейные мероприятия, судя по официальным сообщениям в прессе, должны начаться через три — четыре часа. А, значит, и кортеж мог появиться в течение следующего часа.

Александр быстро огляделся по сторонам, фиксируя предметы обстановки и все детали, которые могли ему понадобиться в предстоящем деле. В принципе, ничего необычного здесь не было. Самая обычная трансформаторная подстанция, работающая в автоматическом режиме двадцать четыре часа в сутки. Проверяющий инженер изредка прибывал сюда для профилактики. В остальное время гостей здесь можно было не ждать.

— А это подарок для безопасников…

Из небольшого герметичного бокса высыпал немного перхоти с парой — тройкой самых обычных волос. Спасибо его Марине, что позаимствовала все это у своего «жениха». Генетический материал на какое-то время мог навести имперскую безопасность на нужный ему след — на род Скуратовых.

Вырисовывалась почти идеальная схема. На императорский кортеж нападает неустановленный маг и чуть не отправляет самого государя к праотцам. Естественно, безопасники здесь роют носом землю, и находят нужный генетический материал, который, в итоге, ведет к Скуратовым. И все, начинается схватка между императором и Скуратовыми.

— Конечно, не гениальная многоходка. Если копнут глубже, то все вскроется. Но на это нужно время, а его, как известно, всегда не хватает.

Именно на цейтноте и строился его расчет. Следователям банально не хватит время, чтобы во всем разобраться. Все должно привести к «взрыву» в самое ближайшее время. Только тогда император решит, что Скуратовы решили нанести ответный удар. И он должен будет сделать свой шаг.

Изучая будущее место преступления, он старался оставлять как можно меньше своих следов. Перчатки, специальная насадка на обувь и изолирующая полумаска давали ему некоторую гарантию, что при первом поверхностном осмотре ничего лишнего здесь не найдут. А что случиться потом, его уже не волновало.

— Кажется, здесь.

Место на невысоком пригорке, вдоль которого шел один из распределительных кабелей, показалось ему наиболее подходящим для его цели. Отсюда открывался прекрасный вид на трассу, до которой было довольно близко. Судя по его недолгим опытам с недавно открывшимися способностями, его сил должно было хватить чтобы «накрыть» довольно большой участок трассы. И всему кортежу тогда не поздоровиться.

— А теперь небольшая деталь…

С помощью принесенных инструментов, Александр осторожно вскрыл часть изоляционной оболочки внушительного распределительного кабеля, что оказалось не очень просто. Ведь, покрытие представляло специальный сверхпрочный пластик, поддающийся обработке лишь с использованием особых инструментов.

— Ну, поехали.

Он глубоко вздохнул, очищая сознание. Ментальные практики — особые духовные практики по контролю над собственным сознанием — занимали в жизни интела огромное место. Как оказалось, для мага в этом мире они тоже были основой, на которой строилась вся система управления магической энергией.

Несколько минут «внутренней работы»[1] сознание очистилось. Эмоции и беспокоящие мысли отошли на второй план, забившись куда-то в самую даль. Стало совершенно спокойно, легко и понятно.

Левая рука легла на перемычку — небольшой штекер с оголенными электродами, который он придумал использовать в качестве точки входа электрической энергии. Рассчитанная на определенный объем энергии, перемычка должна была в случае перегрузки перекрыть поток и спасти его.

По крайней мере именно так было по его расчетам. К сожалению, последующие события начали развиваться не по его плану, перечеркивая расчеты напрочь.

— Черт, едут!

На небольшом экране его коммуникатора замигал маячок. Значит, долгожданный кортеж только что проехал мимо одного из его датчиков, самого дальнего. Значит, до него им осталось не больше семи — восьми минут езды.

— Рано, слишком рано.

Спокойствие едва не лоскутами с него сошло. Ударная доза адреналина с силой вспрыснулась в кровь, мгновенно разгоняя ее чувствительность. Пульс застучал молотками в висках. Чуть задрожали руки от обуревавшей его жажды деятельности.

Александр скрипнул зубами. Проявившиеся магические способности не самым лучшим способом повлияли на его способность контролировать свое состояние. Раньше эмоциональные выброса для него никогда не были проблемой. Сейчас же все стало наоборот.

— Слишком рано…

Остались какие-то минуты, прежде чем машины кортежа появятся на этом участке дороги. И в его распоряжении окажутся секунды, чтобы ударить магией.

— Отсчет!

На коммуникаторе появились быстро сменяющие друг друга цифры, сигнализирующие о скором появлении цели

ДЕСЯТЬ…, ДЕВЯТЬ…, ВОСЕМЬ…, СЕМЬ…, ШЕСТЬ…, ПЯТЬ…, ЧЕТЫРЕ…

Парень с силой сжал оголенные электроды, становясь частью единой электрической сети на десятки гигават.

— А-а-а-а-а! — не сдержался он, когда его тело стало разрываться от боли. Словно мороз ударил изнутри его тела, замораживая все органы, мышцы и кровь. — А-а-а-а-а-а!

ТРИ…, ДВА…, ОДИН…

Огромный мощный внедорожник черного цвета, эдакое бронированное чудовище, показался из-за поворота. В двух десятках метрах от него виднелся силуэт второго автомобиля-близнеца. Еще дальше «летел» третий.

— А-а-а-а-а! — не переставая орать, развернулся парень в сторону первого внедорожника. — А-а-а-а-а!

Его едва не разрывало от бурлящей в нем энергии, которой была нужна лишь точка приложения. И он ей дал ее, с силой вскидывая руки в сторону трассы.

В то же мгновение гигантские разряды вырвались из его руки и, закручиваясь в диковинные вихри, рванули в сторону дороги. Воздух на их пути от невероятных температур превращался в плазму, и издавали неимоверно яркий свет.

Все происходило словно по учебнику физики. Закручивавшиеся вихревые потоки энергии, несущие в себе энергию целого города, моментально создавали движущееся электромагнитное поле невероятной плотности и мощности, сравнимые с теми, что образуются в недрах черных дыр и космических гигантов. Физические процессы тут же теряли свою стабильность, приобретая ранее невиданные свойства и качества.

Огромный кусок трассы — почти полкилометра идеально ровного асфальтового полотна с разметкой, отбойниками и фонарными столбами — на глаза пошел волнами, изгибаясь, подобно чудовищному полозу. «Сошедшее с ума» земное притяжение с легкостью разрывало почву, образуя в ней гигантские трещины в десятки метров глубиной. Металлопластовые фонарные столбы закручивались в спирали, напоминая инопланетные конструкции своим жутким непривычным видом.

Первый внедорожник — почти девятитонная дура — попытался затормозить. Визжали тормоза, крутящиеся с дикой скоростью колеса превратились в размытые пятна. Бесполезно! Водителю каких-то мгновений не хватило, чтобы вывести машину из под удара гравитационной аномалии. Перед автомобиля в тот же миг смяло как консервную банку.

Водитель второго автомобиля в кортеже среагировал быстрее. Внедорожник успел вывернуть с опасного пути и даже разминулся с остатками первой машины. Но и ему не повезло. Торчащий на обочине фонарный ствол внезапно искривился и насадил внедорожник, словно на шампур кусок мяса. Толстый ствол с легкостью прошил бронированный корпус, превращая все содержимое в кровавый фарш.

Из оставшихся машин уже выпрыгивали телохранители императора и с ходу открывали огонь по сторонам. Естественно, они не видели цели, но пытались таким образом создать огненную завесу. Из последних внедорожников в качестве поддержки выползли два крабообразных стрелковых комплекса, вооруженных легкими пулеметами и одной пусковой установкой с управляемыми ракетами. Они тоже присоединились к беспорядочному огню, принявшись осыпать свинцом окружающую рощу.

[1] Понимается по аналогии с внутренней работы в различного рода боевых и мистических учениях Востока, как целенаправленные мысленные упражнения по осознанию, постижению и т.д.

Плохо, когда не видишь то, что происходит у тебя под носом

-//-//-

Тишина стояла такой, что ножом резать можно было. Замершие у больничной палаты люди молчали, переминались с ноги на ногу, и не сводили напряженных взглядов с двери. Высшие чины империи — глава Имперской службы безопасности, председатель Боярской Думы, Главный имперский прокурор, Первый секретарь Имперского собрания — ждали вердикта.

— Почему так долго? — не выдержал затянувшегося ожидания прокурор, вопросительно смотря на остальных. — Почему вы молчите?

В этот момент дверь больничной палаты открылась, пропуская наружу пожилого мужчину с профессорской бородкой и золотыми пенсне на носу. Сделал несколько шагов и остановился.

— Э-э-э, господа, состояние Его Величества удалось стабилизировать, — как-то невнятно произнес он, имея совершенно растерянный вид. — Но посещения я пока категорически не рекомендую. Его Величеству нужен полный покой.

Главный имперский прокурор с облегчением выдохнул. Остальные с пониманием покосились на него. Ведь, смерть императора всем им выходила боком. Одни бы лишились должности и положения, а другие, возможно, и жизни.

— А теперь прошу меня простить, — доктор протер платком стекла песне и вновь водрузил его на нос. — Я должен вернуться в палату.

И уже хотел было войти в палату, как его схватил за руку глава имперской службы безопасности и настойчиво отвел в сторону. Доктор пискнул и попутался вырваться, но его прижали к стенке.

— Ты, сучий выблядок, что там вещал? — зашипел безопасник с такой яростью, что доктор отпрянул и больно стукнулся головой о стену. — Я же видел его. На нем ни царапины не было. Чего ты там стабилизировал? Говори, а не то сгною!

Старик затрясся всем телом. Даже бородка зашевелилась, словно живая.

— Я же сказал, что состояние Его Величества удалось стабилизировать, — тоже шепотом отвечал доктор, пытаясь отодвинуться дальше. — Теперь нужно лишь ждать. Ой…

Безопасник с силой ткнул старика под ребро, заставив его заскулить.

— Скажу, скажу, — прохрипел доктор. — По всей видимости, у Его Величества был сильный шок… Он чего-то очень испугался…

У главы имперской службы безопасности от удивления даже брови взлетели вверх. Какой к черту шок?! Государь испугался?! Бред! Всем известно, что нет такой силы, которая могла бы его испугать.

— Ты что несешь? Государь, как сталь!

-//-//-

Император думал, что уже никогда не испытает страх. Казалось, смерть супруги, а потом и гибель сына, навсегда его избавили от этого чувства . Вымерли из самых задворков души все остатки каких бы то ни было чувств. Бесчувственность, сверхрациональность стали его надёжной броней от всего и вся. Любые проявления чувств оказались под замком. Так он думал, и так считали придворные, всегда видя в нем безэмоциональную каменную глыбу.

Но вчера все изменилось. Скальной монолит, которым он себя видел, не просто дал трещину, а рассыпался в прах.

И сейчас, лёжа на больничной постели и вспоминая произошедшее, государь пытался понять, что же там с ним произошло.

— Что же там случилось? — шептал он, уставившись в ослепительно белый потолок.

Воспоминания накатывали волнами, заставляя все переживать вновь. Через мгновение у него участилось дыхание. Зрачки расширились так, что заполнили собой глаза. Пальцы выбивали мелкую дрожь.

— Такое не возможно…

Словно в документальной кинохронике император смотрел через окно автомобиля на проносящийся мимо пейзаж. Мелькали редкие деревья, холмы, овраги -ничего примечательного. Но все изменилось в один момент, когда его водитель дал по тормозам. С визгом бронированную машину бросило в сторону, развернув почти на сто восемьдесят градусов. Наружу посыпалась охрана.

А он во все глаза смотрел в боковое стекло, за которым нарастало нечто невероятное. Широкое полотно трассы вдруг пошло трещинами, которые стали ветвится с неимоверной скоростью. В один момент целые куски асфальтового покрытия, напоминающие многослойный бутерброд, частоколом вздыбились к небу. Одна из машин сопровождения, ехавшая первой, на глазах сминалась в бесформенный полиметаллический ком с торчавшими наружу деталями и частями тел.

Охрана, занявшая оборону, палила о все стороны. Истошно орал водитель, пытавшийся развернуть машину на оставшемся целым пятачке трассы. Движок ревел так, что едва не выскакивал наружу. Дымилась резина буксующих покрышек.

— Не понимаю…

В другом воспоминании император уже был у автомобиля, вокруг которого громоздились целые пласты асфальта и почвы. Иррационально ровные срезы, словно оставленные гигантскими алмазными фрезами, заставляли сомневаться в собственном рассудке. Казалось, вокруг них хаотичны разбросаны огромные детские игрушки — кубики, прямоугольные параллепипеды, размерами с автомобиль или целый дом.

Но ужаснее всего было запомнившееся ощущение абсолютной тишины, словно плотным пологом накрывшее их. Не раздавалось, вообще, ни единого звука. Не было слышно ни голосов, ни треска разрываемого асфальтового полотна, ни хруста от сминаемого железа фонарных столбов, ни их дыхания. Казалось, звуки совсем исчезли из этого мира. Он пытался докричаться до охраны, но получалось лишь открывать рот. Видел их искаженные лица с разинутыми ртами, но тоже ничего не слышал в ответ.

— Как такое возможно? Как…

Увиденное и пережитое вчера даже близко не походило на действие мага или оружия, о которых ему было известно. Создать трещины и разрывы в почве и асфальте теоретически могли маги-кинетики, но масштабы этих манипуляций были не просто невероятными, а фантастическими. Кто-то или что-то огромной скоростью передвигало громадные куски почвы, что даже по закону сохранения энергии требовало колоссальных магических способностей.

— Что же это за монстр такой был?

В голове просто не укладывалось, что маг такой силы мог существовать. Все современные исследователи магии твердили одно и то же: у магических способностей есть естественный предел, который в силу физических законов невозможно преодолеть. По этой причине, объясняли они, даже патриархи боярских родов обладали огромной, но конечной силой. И передвижение кусков породы величиной с многоэтажной дом в этой связи просто не должно было существовать, в принципе.

— Но я видел это. Господи, я же видел эти глыбы в сотню метров длинною и в десятки толщиной. Там же тысячи тонн… А если это не предел? Если завтра в воздухе окажется небоскреб или целый городской район?

Даже от одной этой мысли ему поплохело. Тело накрыла слабость, во рту появился тошнотворный железистый привкус. Не стало хватать воздуха.

Чуть отдышавшись, император вновь погрузился в раздумья. Понимал, что в его распоряжении оставалось все меньше и меньше времени. Неведомый враг мог нанести новый удар в любой момент.

— А вдруг это оружие?

Поговаривали, что Скуратов-старший, его давний, но уже покойный враг, что-то подобное разрабатывал в недрах своих закрытых исследовательских комплексов. Слухи рисовали то некий усилитель магических способностей, то особую мину с невероятно разрушительным эффектом. К сожалению, имперские аналитики в свое время так и не смогли ничего «накопать» по этой теме. Скуратовский исследования до сих пор оставались «терра инкогнита», полной непроверенных слухов и домыслов.

— Во время вендетты он же смог меня удивить, — пробормотал император, вспомнив примененную во время боярской вендетты планирующую авиабомбу. Оружие из прошлого, начиненной современной взрывчаткой, оказалось весьма и весьма эффективным, превратив его целый дворец с усиленной группой боевых магов в развалины. — Неужели это тоже Скуратовы?

Мысль о конкретном виновнике покушения, уже придя, больше его не отпускала. С каждой секундой вина Скуратовых в свете недавнего с ними конфликта становилась для него все более и более очевидной. Другие кандидаты ему просто в голову не приходили.

— С таким оружием им теперь и союзники не нужны. Вопрос со мной они и сами смогут решить… А, значит, с этими родами можно попробовать «поработать».

Впервые с того момента, как он открыл глаза в больничной палате, на его губах появилась улыбка. Невыносимое ощущение беспомощности начало его оставлять, уступая место решительности.

— Только все это нужно делать максимально быстро, — чуть привстав с постели, он потянулся к прикроватному столику, где лежал его личный коммуникатор. Сейчас была самое время начать действовать.

И в этот самый момент дверь палаты открылась, и в проеме показалось возмущенное лицо доктора, которое, правда, тут же исчезло. А вместо него появился его друг, и с тревогой уставился на него.

— Государь, ради всего святого, скажи, что с тобой все в порядке? — едва не взмолился глава Имперской службы безопасности. — А то этот докторишка такого наговорил, что…

Император, покосившись на плотно прикрытую дверь, утвердительно кивнул.

— Нормально. Немного пугануло только, чего скрывать, — криво усмехнулся он, давай знак подойти ближе. — Ты уже выяснил, что случилось на трассе? И даже не говори, что еще не приступали!

— Мои люди уже шесть часов роют носом землю, чтобы найти хоть что-то, — безопасник выдержал тяжелый взгляд императора. — Работают три независимые спецкоманды. И даже если понадобиться просеять каждый сантиметров земли там, то мы сделаем это… Мы уже допросили выживших телохранителей, государь. Осталось.

Глава имперской службы безопасности сделал выразительную паузу. Мол, теперь осталось выслушать твою версию событий об этом происшествии.

— Это очень странная ситуация со множеством неизвестных, — нахмурился император, прекрасно поняв невысказанный вопрос. — Надеюсь, ты мою охрану не «кошмарил»? Ни у кого из нас не было никакого шанса, что-то сделать. Мы были настоящими мальчиками для биться против них… хм… или него.

Неожиданно для себя он выложил все, что знал и, главное, почувствовал, хотя и дал себе зарок молчать.

-…Понимаешь, я такое раньше, вообще, никогда не видел. Словно в другую реальность попал. Безумие какое-то…

На лбу появились крупнее капли пота, которые он тут же смахнул.

-… На моих глазах полотно асфальта под километр в небо взлетело. Глыбы в десятки тонн, как воздушные шарики летали. Я касаюсь капота машины, а она вверх рвется. Представляешь? Все же, наоборот, должно быть. Ведь, гравитацию нельзя отменить…

И тут раздалась еле слышная трель звонка. Безопасник тут же потянулся по внутренний карман, откуда вытащил коммуникатор.

— Нашли, государь, генный материал, — оторвал недоуменный взгляд от экрана. — Это Скуратовы.

Император тут же хлопнул руками по постели. Резко дернулся, едва не сваливаясь на пол.

— Все-таки Скуратовы… Суки… Сгною… Весь род под корень, — оскалился император, словно дикий зверь. Резко развернулся к безопаснику и, схватив его за лацканы пиджака, рванул его к себе. — Иди и поднимай на уши Боярскую Думу! Я обвиняю род Скуратовых в покушении на особу императорской крови и нарушении правил проведения вендетты, что карается смертью! Обвиняю в разработке и использовании техномагического оружия, что карается смертью! И если сегодня они не осудят их, то уже завтра я чрезвычайным указом лишу весь род Скуратовых боярского статуса.

-//-//-

Гигантский небоскреб «Прайм-тайн» центрального квартала столицы поднимался на высоту более километра, верхушкой теряясь в облаках. Специальные эко-панели, снабжающие электричеством всю инфраструктуру мега-башни, делали ее похожей на, устремленную в небо, серебристую стрелу.

— Я счастлив приветствовать госпожу Скуратову, — рядом с длинным лимузином с боярским гербом Скуратовых, остановившимся у центрального входа в башню, тут же вырос невысокий парень в ярком цветастом костюме. С жеманством поклонился, махнув роскошной гривой ярко-красных волос, быстро разогнулся и сделал приглашающий жест руками. — Господин Немиров уже ждет вас. Смею заметить, госпожа, ваше свадебное платье — это жемчужина его новой коллекции, которая завтра произведет самый настоящий фурор. О нем будут говорить все. Я вам так завидую...

Девушка, кивнув ему в ответ, начала подниматься по шикарной лестнице небоскреба. Сегодня у Марины Скуратовой была последняя примерка свадебного платья, пошитого самым известным модельером столицы господином Немировым.

— Оно просто потрясающее. Уверяю вас, как только вы его увидите, сами все поймете, — смазливый паренек, помощник мастера, судя по его болтливости и ухваткам, не умолкал. Складывалось ощущение, что он свое свадебное платье расхваливал. — Второго такого вы гарантировано не найдете... э-э, — на какое-то мгновение он замер, пытаясь побрать нужное слово. Но, не найдя искомого, так и не закончил предложение. — Теперь сюда, госпожа Скуратова. Еще один поворот, и мы на месте.

Марина, по-прежнему, почти не обращала на него и его болтовню. Изредка кивала, бросала какие-то междометия. Сейчас ее занимали отнюдь не красота своего свадебного платья, и даже не завтрашняя церемония.

— Почему же он молчит…, — еле слышно пробормотала она, когда смазливый помощник модельера оставил ее, чтобы позвать мастера. — Завтра же свадьба… А вдруг с ним что-то случилось.

От Максима уже трое суток не было никаких вестей, отчего она совсем не находила себе места. «Грызлась» с домашними, срывалась на горничных в доме. К счастью, все это ей прощалось: списывали на ее предсвадебное волнение. Мол, не будьте к нашей девочке слишком строги, у нее же скоро самый счастливый день в жизни.

— Я не переживу, если с ним что-то случится, — снова и снова, как мантру повторяла она, чувствуя, что к горлу подступал ком. — Марина, успокойся… Все будет хорошо…

А из роскошных сдвоенных дверей красного дерева уже выходил улыбающийся толстячок с каком-то парчовом зеленом пиджаке с высоким воротником, украшенным причудливой золотой вышивкой. Выглядывающую белоснежную сорочку венчал газовый шарф, несколько раз обмотанный вокруг шеи. Единственным предметом его туалета, не раздражавших взгляд своей вычурностью, были, пожалуй, обычные черные брюки. Но «нес» все это великолепие модельер так, словно торжественное императорское одеяние.

— Госпожа Скуратова! Какое счастье вас лицезреть здесь снова! Сегодня вы особенно прекрасны! Просто ослепительны! — его улыбка была так широка, что можно было с легкостью разглядеть его неестественно белые зубы. — У меня просто нет слов! Нету слов! Марсель, мальчик мой, принеси мне срочно воды! Только моей любимой, которую я всегда пью. Я очень взволнован…

Мимо девушки тут же прошмыгнул помощник модельера, скрывшись за очередной дверью.

— Добрый день, господин Немиров, — еле выдавила из себя Марина, буквально давившая внутри себя желание устроить скандал или хотя бы наорать на этого человека. — Только у меня очень мало времени, — сделал она попытку свести время общения с ним к минимуму. — Очень много мероприятий…

Но не тут-то было! Толстячок после этих слов едва не взорвался. Весь побагровел, как томат. Запыхтел, начал развязывать шарф, картинно взмахивать руками.

— Что вы такое говорите?! Как же можно, госпожа Скуратова?! — казалось, вот-вот и его самым натуральным образом хватит удар. Настолько все было естественно, экспрессивно. — Марсель, мой спаситель, где же вода?! Мне срочно нужно выпить воды? Ты слышал, Марсель?! На примерку свадебного платья у нас совсем нет времени?! Разве такое возможно?!

С громким топотом к нему подбежал помощник и тут же начал его заботливо поить, то и дело вытирая платком ему лоб и подбородок.

— Ты, правда, мой спаситель, — Немиров чересчур нежно похлопал паренька по щеке. — Госпожа Немирова, вы едва не убили меня. Прошу вас, не говорите больше так! — он умоляюще сложил ладони перед собой, сделав невероятно страдальческий вид. — Это же огромное искусство…

И тут она сдалась. Поняла, что чем больше она сопротивляется, тем дольше продлится эта пытка со стороны модельера и его смазливого помощника. Нужно было сразу ухнуть в этот омут с головой, чтобы все быстрее прошло.

— Хорошо, хорошо, я постараюсь выкроить нужное время, — с похоронным видом махнула она рукой. — Только чуть освежусь, — ей нужно было хоть на мгновение побыть одной, прежде чем начать новую примерку. — Где у вас туалетная комната?

Через несколько минут она уже плотно закрывала спасительную дверь туалетной комнаты. Честное слово, еще бы несколько минут и она точно не сдержалась. Как же ее достали эти манерные ужимки, фальшивые улыбки и комплименты. Казалось, ее окутывало какой-то невероятно плотной и липкой паутиной, которой становилась лишь больше и больше. Не видно было ни конца, ни края.

Со вздохом облегчения наклонилась над малахитовой раковиной и повернула румпель крана. Сейчас она коснется холодной воды и ей немного полегчает. По крайней мере, этого хватит, чтобы перетерпеть примерку.

— Малыш, — вдруг за спиной услышала она родной голос. — Это я. Не бойся.

Какой там! Она пискнула от радости и, развернувшись, бросилась на того, кого так ждала. Вцепилась в него так, что не оторвать. Начала покрывать поцелуями его лицо, шептала что-то восторженное.

— Мариша, подожди. Солнышко, послушай меня. У нас совсем мало времени, — пытался остановить ее парень, нежно расцепляя ее руки. — А нам нужно многое обговорить. Мариш…

Наконец, ему удалось. Счастливое лицо девушки оказалось напротив.

— Слушай внимательно. Потерпи еще немного. Все идет по нашему плану, — успокаивал он ее, впрочем, не раскрывая никаких деталей. Хотя они ей и не нужны были. Марина, как и любой другой влюбленный человек, была счастлива лишь от одного его присутствия. — Завтра ничему не удивляйся. И, кстати, береги свадебное платье. Оно точно пригодится…

Подмигнув ей, парень впился в ее губы долгим и жадным поцелуем. После исчез в вентиляционном отверстии, оставив ее в каком-то безумном состоянии невероятного подъема и одновременно растерянности.

— Завтра, завтра все это кончится… А платье? Почему он так сказал про платье? — непонимающе шептала она, приводя себя в порядок.

А с коридора уже слышался звук шагов, а затем осторожное постукивание в дверь.

— Госпожа Скуратова, с вами все в порядке? — писклявый голос помощника Немирова сложно было не узнать. — Мастер уже начал переживать…

-//-//-

Рукавишников с самого утра заперся в своем кабинете, строго наказав секретарю ни при каких условиях его не беспокоить. Тот, уже давно привыкший к такого рода распоряжениям, лишь кивал в ответ.

— Хм… пора бы уже.

Магнат в волнении вышагивал по кабинету, то и дело останавливая взгляд на личном коммуникаторе. Вот-вот должно было наступить время связи с его необычным компаньоном, который «заварил» всю эту кашу.

— Ну что же он? Тут такие дела творятся, что просто ах…

Вокруг, действительно, происходили просто невероятные события, заставлявшие Рукавишникова изрядно нервничать. Хотя сам перед собой он и не думал скрывать, что не просто переживает, а откровенно боится дальнейшего развития событий.

— Закрутилось, конечно, закрутилось…

Причем, все происходило едва ли не сразу, одномоментно. Основанная им Прогрессистская партия торгово-промышленного сословия ‘’Третье сословие за прогресс и реформы’’, неожиданно приобрела совершенно дикую популярность не только среди, собственно, предпринимательского сословия, но и среди остального незнатного сословия. По всем социологическим опросам положения партийной программы находили положительный отклик у большинства жителей империи, что говорило просто о чудовищной поддержке населения. Объясняя это, аналитики говорили о феномене сложения многих факторов: накапливающегося недоверия к власти, ожидания перемен, нарастание конфликтов между элитами и т.д. Словом партия «выстрелила» очень и очень вовремя.

Вдобавок к этому на самом верху нарастал, казалось бы уже погасший, конфликт межу боярским родом Скуратовых и самим императором. Не прошло и пару месяцев, как между ними прошла кровавая вендетта, закончившаяся тяжелыми потерями с обеих стороны. Погибли глава рода Скуратовых и цесаревич Алексей, оба рода потеряли значительную часть своих боевых дружин. И теперь все «заваривалось» с самого начала, причем в конфликт втягивались и другие рода. Даже поговаривали, о сколачивании полноценных коалиций.

— Наконец-то! — услышав звонкую трель звонка, Рукавишников рванул к столу. — Да, да, слушаю! Что же так долго?! Тут такие дела творятся, что просто ужас… Да, молчу.

Мужчина весь «превратился в слух». Долгожданный собеседник в трубке начал излагать следующую часть плана.

— …Хорошо, сделаю. На завтрашнем установочном съезде партии я как раз буду выступать. Да, да, прессы заявлено столько, что места может не хватить. К чему я должен призвать?

Противный холодок медленно побежал между лопаток у Рукавишникова, заставляя его ежится. Очень уж неприятное, даже откровенно мерзкое, ощущение.

Он на своем выступлении должен был остановиться на сегодняшней ситуации в стране, призвав всех к миру, согласию и справедливости. По словам, компаньона именно он, представитель торгово-промышленного сословия, в глазах обычных обывателей должен был ассоциироваться с миротворцем, созидателем, всей душой радеющим за империю и нужны простого человека. Все должны были увидеть, какая пропасть лежала между ним и остальной элиты.

— А не слишком ли это все… э-э-э смело? Слова-то, конечно, хорошие, но все вместе звучат, как заявка на власть.

Рукавишников прекрасно понимал, насколько выигрышно будут звучать его слова. А в свете бешенной популярности его партии, можно было только догадываться, к чему это все приведет в конечном итоге. Ведь, власть может и не потерпеть то, что рядом «растет» настолько популярный политик. Одно дело «делать деньги» и заниматься бизнесом, а совершенно другое лезть в политику.

— Э-э-э… Ты вернешь себя место главы и поддержишь меня? Если так, то это меняет дело.

Похоже, компаньон что-то скрывал от него. Совершенно непонятно, как ему удастся опять стать во главе боярского рода Скуратовых. Его же не примут.

— Да, про препарат я тоже помню. Зачем снижать? Как раз сейчас нужно продавать по максимуму, чтобы заработать на ажиотаже, — Рукавишников даже улыбнулся, объясняя азы предпринимательства. Компаньон предлагает первую партию продавать по сниженной цене, а потом, наоборот, поднять ее. — После же… В смысле?

По мере того, как он слушал ответную отповедь союзника, его лицо вытягивалось, а улыбка меркла. Ему предлагалось очень иезуитское решение, которое, правда, могло серьезно прибавить ему популярности.

— Понял, понял. Теперь я в первую очередь политик, и только во вторую очередь бизнесмен, — полностью согласился он с идей. — Значит, первую партию продаем по низкой цене и увязываем это с политической компанией моей партии. А если власть попробует надавить на меня, то закроем продажи. Мол, во всем виноваты они… Хороший удар может получиться. Люди просто снесут всех и вся. Жить-то хочется всем.

Возвращение

-//-//-

Он сидел с небольшим планшетом в руках и задумчиво рассматривал полупрозрачную голограмму над столом, изображавшую поле трехмерных шахмат. Классические черные и белые фигуры располагались на разных уровнях, грозя оттуда позициям друг друга. И если в обычных шахматах Александр с легкостью просчитывал финал партии, то в трехмерных ему приходилось «попотеть».

— Пока король не пал, неопределенность будет лишь множиться… На пятом ходу количество вариантов уже превышает тысячу…

Его взгляд остановился на человекоподобной фигурке черного короля, застывшей на самом верхнем уровне кубического шахматного поля. И откуда бы ни шла угроза, у него все равно оставалось, как минимум, несколько путей отхода.

— Совсем, как в жизни…. И чтобы я не сделал, противник все равно сможет отступить и восстановить силы. Если только не убрать эту фигуру с поля… Совсем.

Одним движением пальца на планшете он удалил фигурку черного короля, чем сразу же вызвал возмущенный писк программы. Голограмма несколько раз мигнула, повторяя глюк программы, а затем растворилась в воздухе. Все, игра закончилась.

— Значит, так и поступим.

Парень набрал на только что активированном коммуникаторе длинную цепочку цифр, соединяясь с анонимным номером, и поднес его к уху.

— Я по поводу вчерашнего заказа. Вирус готов? Хорошо. Тогда начинай. Энергетическая система столичного энергокольца должна быть взята под контроль через час. Не позже и не раньше. Как дам знать, приступишь ко второй фазе. Понял?

Услышав негромкое подтверждение хакера, отключил коммуникатор. Этот гаджет больше был не нужен, и от него следовало избавиться. Сейчас, когда его «шахматная» партия с императором перешла в активную стадию, рисковать было нельзя.

— Часа мне должно хватить и на дорогу и на все приготовления. До его резиденции тут не больше десяти верст.

Бросил взгляд на наручные часы, фиксируя время. Осталось уже пятьдесят восемь минут. Значит, нужно собираться. Если, он не окажется на позиции к нужному моменту, то все пойдет прахом. Нанятый в серой зоне мировой сети, хакер перехватит управление главным энергокольцом столицы и начнет перенаправлять потоки электричества на ветку, которая питала официальную императорскую резиденцию. После этого, по подсчетам Александра, гигантские объемы энергии в его распоряжении будет лишь три, максимум четыре, минуты. Должно более чем хватить для первого сокрушающего удара.

— Пора…

-//-//-

Император быстро спускался по широкой мраморной лестнице. Одетый, как и приличествует для такого случая в черный сюртук классического кроя, прямые брюки того же цвета и белоснежная манишка. Вокруг ворота последней была обертона красная шелковая лента ордена Андрея Первозванного. Ничего лишнего: достойно и сухо.

— Ваше Величество?! Постойте, государь?! Государь! — со стороны второго входа к нему бежал глава имперской службы безопасности. Видимо, только что приземлился на вертолете, раз прошел через малый вход. — Вы должны это слышать!

— Михаил, я и так уже опаздываю. Ты же знаешь, какой сегодня день, — с досадой в голосе высказал император, останавливаясь у самой двери. — Боряская Дума попросила выступить на их собрании в качестве свидетеля и рассказать о покушении. И если все пойдет по плану, то Скуратовы уже сегодня будут объявлены вне закона. Ну, чего там у тебя?

Сам же держался за ручку двери, показывая, что все равно спешит.

— Появилось фото напавшего на вас, государь! — безопасник протянул правителю небольшой планшет. — Его автомобиль удалось отследить до самого центра, — добавил он виноватым тоном. Получалось, киллер скрывался от его службы под самым их носом. — Тут рядом.

Перед глазами императора непрерывной чередой мелькали фотографии одного и того же человека — парня среднего роста в капюшоне, почти полностью скрывавшим его лицо. Лишь часть подбородка просматривалась в некоторых кадрах.

— И? — раздраженно выгнул бровь государь. — Под эту внешность подпадает большая часть мужчин столицы.

Промолчавший безопасник кивнул на планшет. Мол, листай дальше и все поймешь.

— Ого! — не сдержался император, когда дошел до последней фотокарточки. Здесь камере все же удалось взять очень удачный ракурс, отлично зафиксировав лицо парня. — Это же…

Вдруг потянуло гарью. Планшет в его руках пошел волнами и, мигнув, потух. Император все-таки не сдержался. Слишком сильна была его злость, заставившее на мгновение потерять над собой контроль.

Только что с экрана на него смотрело лицо врага, ставшего виной гибели его старшего сына. Только как это было возможно? Максим Соколов-Скуратов же должен был быть мертвее всех мертвых! А он жив здоров и, судя по всему, отлично себя чувствует.

— Как это возможно? Мне же докладывали о его гибели, — начинал закипать император, понимая, что непростительно долгое время его враг оставался совершенно без присмотра. За такой срок можно было такого наворотить, что страшно становилось. — Подожди… Миша, если это он покушался, то Скуратовы, получается, тут не причем?

Император рванул ворот манишки. Внезапно стало тяжело дышать.

Внутри него вдруг появилось совершенно четкое ощущение надвигавшейся на всех них непоправимой катастрофы. Все, что раньше казалось совершенно не связанными событиями, сейчас виделось совершенно иначе. Словно сложились вместе части единого пазла и вся картинка оказалась перед глазами.

— Михаил, проклятье! Это же все звенья одной цепи! Все это, черт побери!

Безопасник непонимающе дернулся, едва не выронив планшет. До него еще не дошло, что ему хотел сказать государь.

— Он же стравливает нас со Скуратовами! Не видишь?! Еще этот Рукавишников! Ты же сам докладывал, что он контактировал со Скуратовами! Только мы ошиблись — это он связывался с этой тварью! Поэтому и появился этот препарат! А Рукавишников, сука, со своей партией! Они же сговорились!

Они глядели друг на друга и понимали, что происходила самая настоящая катастрофа. И, возможно, еще было не поздно все исправить. Нужно было лишь связаться с Боярской Думой и со старейшинами рода Скуратовых, чтобы назвать им главного виновника всего происходящего.

— Живо в комнату спецсвязи! Нужно срочно связаться с Боярской Думой! — император сверкнул глазами и рванул прочь от двери. В дальней части резиденции находилась специальная защищенная комната с аппаратурой для связи. — А ты охрану ставь на уши! Сейчас чего угодно можно ждать…

И в этот момент началось!

Вдруг начали, одна за другой, лопаться электрические лампочки. Бах, бах, бах, бах, бах! Непрерывно рвались лампочки, засыпая стеклянным облаком все окружающее пространство! Бах, бах, бах, бах, бах! Разбивались лампочки, лампы, ночники и роскошные люстры! Бах, бах, бах, бах!

Жутко запахло паленым пластиком и резиной. На глазах плавилась проводка, оплывали выключатели и предохранители в щитках. По полу клубился голубоватый с тошнотворной вонью дым.

— Что это? — замерший государь таращил глаза на дымящуюся рядом розетку. — Господи…, — и дико вращая глазами, горячо зашептал. — Миша, быстро на улицу. Это он. Он уже здесь…

Император смертельно побледнел. Прошлые страхи вновь для него ожили.

— Государь, зачем уходить? — удивился безопасник, которого не было во время прошлого нападения. Поэтому он и вообразить себе не мог, какой силой обладал их противник. — Это здание — настоящая крепость. Сейчас включится автономное питание и активируется система безопасности. Да, нас целой армией не взять. Что тут одному делать?! — хохотнул он при этом, показывая, что совершенно не о чем беспокоится.

А вот императору было совсем не до смеха. Он-то прекрасно помнил охвативший его животный ужас, когда в каких-то десяти — пятнадцати шагов от него в небо взлетали земляные глыбы размеров в десятки футбольных полей.

— Я сказал, нужно уходить отсюда. Это мышеловка, — продолжал он шептать, нервно оглядываясь по сторонам. — Это приказ…

— Конечно, конечно, государь, — предпочел не перечить безопасник. Слишком уж бешенный был в эти мгновения взгляд государя. — Государь, только справимся сначала об обстановке у охраны.

Поставив коммуникатор на громкую связь, он начал вызывать начальника службы безопасности. Тот откликнулся сразу же, правда, не дав им и слова сказать:

— …Оставайтесь на месте! Как меня поняли?! Оставайтесь в здании! Кто-то перевел все энергетические мощности столицы на нашу ветку. Слышите? Наша подстанция уже не справляется, вот-вот сгорит последний предохранитель! Над главным энергокабелем земля начала плавиться. Тут, вообще, творится черт знает что… Повторяю, оставайтесь на месте! Я уже вызвал гвардию…

Когда коммуникатор отключился, глава имперской службы безопасности развел руками. Мол, я же был прав. Нужно укрыться здесь, пока не придет помощь.

— Ваше Величество, все будет хорошо, — преувеличенно бодрым голосом начал безопасник. — До ближайшей базы имперской гвардии меньше пяти минут лету. Еще немного и появятся штурмовики, а за ними примчатся транспортники с десантом. Ваше Вел…

Но император поднял руку, призывая его замолчать.

— Миш, ты не держим на меня зла, если что…, — вдруг начал извиняться он, и это просто шокировало главы службы имперской безопасности. — Кажется, с ним нужно было договариваться… Только поздно, — скривился император, остекленевшим взглядом смотря в даль коридора. — Слишком поздно.

Безопасник, понимая, что происходит нечто страшное, резко разворачивается и одновременно тянет из кобуры оружие. Мгновение, и ствол смотрит в сторону коридора.

— Боже мой…, — шептали бледные губы.

На его глазах коридор на первом этаже растекался. Потолок, пол и стены с хрустом проваливались в какое-то черное марево, которое с каждой секундой становилось все ближе и ближе.

— Как же это так… Господи…

Безопасник перевел взгляд на мраморную лестницу, ведущую на второй этаж. Вздрогнул всем телом и непроизвольно сделал шаг назад. Часть второго этажа на глазах превращалась в изъеденное полотно. В толстых каменных стенах появлялись огромные рваные дыры, через которые было видно синее небо.

— Он уже здесь, Миша, — у императора и следа не осталось страха. Выглядел каким-то умиротворенным, и полностью смирившимся. Похоже, он уже готовился умереть. — Все-таки как жалко, что мы не смогли договориться. С таким магом нужно было дружить, — грустно улыбнулся. — Эх…

Все вокруг них начал вскипать от многочисленных электрических разрядов. С пола, потолка выстреливали сотни крошечных молний. «Сходил» с ума металл, с жужжанием метаясь по помещению. В воздухе летали бронзовые подсвечники, монеты, массивные серебряные ручки, металлическая окантовка картин.

— Плохо, что понимаешь это слишком поздно… Боже прости…, — вырвалось у того, кто еще недавно был императором, когда начал падать потолок.

-//-//-

Марина оттягивала этот момент, как могла. Расстегивала и застегивала ворот роскошного свадебного платья, обувала и разувала жемчужного цвета туфли, с деловым видом копалась в хрустальной шкатулке с драгоценностями, разглаживала каждую складку на длинном подоле. Когда в дверь то и дело заглядывали разные кумушки и тетушки, истошно шикала на них. Но всему приходит конец…

— Дорогая, нам уже очень пора, — дверь широко распахнулась, и на пороге появился едва не светящийся от радости блондин в роскошном белом костюме. Демонстрируя полное радушие, он пересек комнату и по-хозяйски облапил невесту. — Ты слишком долго копаешься, — прошептал ей на ушко блондин. — Если сейчас не выйдешь, я тебя за волосы отсюда вытащу. Поняла, траханная сучка?

А на его лице по-прежнему светилась улыбка на все тридцать два зуба. Просто эталонный новобрачный, который с ума сходит от любви.

— Бегом, я сказал. Не понятно? — продолжал шипеть, с силой сжимая ее бедро. Затем ладонь скользнула выше, остановившись на промежности. — А что не мокрая? Не рада что ли будущему мужу? — девушка попыталась вырваться, но ей уже сжимали горло, заставляя хрипеть. — Сегодня так тебя трахать буду, что выть станешь. А лучше стонать, как последняя шлюха. Слышишь меня? Или…, — еще сильнее сжал горло, оставляя на светлой коже синие следы. — А теперь будь хорошей девочкой.

Через несколько минут они уже выходили из комнаты, от которой ярко-алая ковровая дорожка вела в роскошный алтарный зал. Длинный подол Марины тут же подхватили милые ангелочки в белых платьях. Сзади пристроились визжавшие от радости подружки невесты и гогочущие друзья жениха.

В огромном алтарном зале, украшенном с невероятным богатством, их встречало больше двухсот гостей — господа в старинных камзолах, дамы в прекрасных туалетах. Здесь собрались Скуратовы и только Скуратовы. Ведь, именно здесь и сейчас появится не столько новая пара, сколько, наконец-то, новый глава рода Скуратовых.

— Какая красивая пара! — умилялся, вытирая несуществующие слезы, родовой батюшка, грузный мужчина с модно подстриженной бородкой. Он так натурально вздыхал, что ослепительно сверкающий крест едва не подпрыгивал на внушительном брюхе. — Если не Боженька их свел вместе, то кто тогда?

Причмокивая полными губами, повел их к алтарю. Всю дорогу говорил и говорил, говорил и говорил.

— …Просто ангел с небес спустился и своей красотой все здесь осветил, — никак не мог он остановиться. Тем временем, не переставая поглаживал ее ладошку. — Чудесная, невероятно чудесная пара! Ах, какая пара…

Это могло продолжаться бесконечно, судя по жадно сверкающим глазкам священника.

— Я вижу, вижу, как вам не терпится! Прямо светитесь от нетерпения! От счастья! Не буду вас томить… Встаньте передо мной.

Он набрав в грудь побольше воздуха, готовясь снова разразиться длинной цветастой и ничего не значащей фразой. Но со стороны одного из гостей, невысокого угрюмого старичка, послышалось недовольное покашливание. Священник тут же дернул головой в его сторону, и словно сдулся.

— Знает ли кто-то то, что может стать препятствием для соединения этих любящих сердец? — неожиданно скороговоркой выпалил он, с тревогой косясь в сторону. — Ты, юный господин, согласен взять это дитя в законные супруги?

Блондин, не задумываясь, кивнул.

— Согласен! — не переставая демонстрировать ослепительную улыбку, проговорил он. — Конечно, согласен.

— А ты, мое дитя, согласна взять этого господина в законные супруги? — священник повернулся к Марине, все это время напоминавшей собой серую мраморную статую.

Она, уже не скрываясь, рыдала. Ведь, ей обещали, что этого никогда не произойдет, что он обязательно придет и спасет ее.

-//-//-

Крупные парни в черных костюмах, стоявшие у дверей алтарного зала, даже дернуться не успели. Их стодвадцати килограммовые туши с хрустом вмазало в белоснежный потолок, раскрашивая его в кровавые цвета. За ними же последовала и другая партия охранников, затянутых в массивные силовые доспехи.

Александр, едва не парящий над землей от избытка силы, и не думал сдерживаться. Легким мановением пальцев он превращал толстые каменные стены в изъеденные гравитацией развалины, заставлял взмывать в воздух целые лестничные пролеты и потолочные плиты. Гравитация вокруг него «сходила с ума», изменяя пространство и вещество подобно мягкой глине скульптора. Кирпич и бетон становились жидкостью, ткани приобретали плотность стали.

И когда очередная стена рухнула и меловая пыль осела на пол, перед ним предстал огромный зал, заполненный сотнями людей.

— Ты безумец, если посмел напасть на целый род — из толпы вышел невысокий старик с причудливой тростью, смотревший на Александра, как грязь под ногами. — Здесь полсотни сильных магов. И стоит мне только пошевелить пальцами, как они размажут тебя по полу.

— Заткнись, старик! — бросил парень, делая шаг вперед. Каменная крошка под его ногами угрожающе хрустела, заставляя людей вздрагивать. — Ни звука без моего разрешения. Ваш глава вернулся из небытия и ждет почтения и повиновения.

Революция, вроде

-//-//-

На какой-то момент в некогда праздничном зале все застыло. В воздухе висела меловая взвесь, медленно спадавшая к полу. У полуразрушенной стены лежали изломанные фигуры охраны, в самом центре сгрудились оставшиеся в живых гости. Прямо напротив них застыла странная двоица — угрюмый парень в полувоенной куртке и темных брюках-карго и невеста в кипельно белом воздушном платье.

— Я глава рода Скуратовых, — еще раз веско проговорил парень, крепко прижимая к себе девушку. — По праву родства и по праву закона. И любой, кто встанет на моем пути…

Прямо на него, из-за спин прикрывавших его родовичей,пристально смотрел старейшина. Молча кривил губы и еле слышно вздыхал.

Много на своем долгом веку повидал старик таких быстрых да ранних. Считай каждый пять — шесть лет в роду вырастал очередной «волчонок», который хотел все и всех проверить на прочность. Их было не сложно узнать — резкие, ничего не хотевшие слушать, с невероятным самомнением и, конечно, же очень жестокие.

И силы здесь не играла особой роли. Можно было быть невероятно сильным магом, но в одиночку все равно не совладать. С любым магом можно справиться, если объединить усилия. Весь его жизненный опыт об этом говорил.

— Волчара, — еле слышно пробормотал он, не сводя глаз с этого человека. — Настоящий волчара.

Этот был тоже такой, даже в квадрате или в кубе. А в его взгляде старейшина также читал свой приговор. И он уже давно бы отдал приказ к нападению, если бы не одно «НО». В этом человеке было еще кое-что, что заставляло его медлить.

— И вожак…

Именно способность вести за собой целый род, а не просто желание все разрушить, увидел еще старик. Таким был предыдущий глава — боярин Скуратов, который больше четырех десятилетий всех и вся держал здесь крепкой рукой. Никто даже рыпнуться не смел. Этот тоже был удивительно на него похож, словно родная кровь.

— С таким и в огонь и воду можно…

Старый безумно желал власти, но при этом прекрасно понимал, что роду нужен настоящий лидер, особенно сейчас. Старейшина — это «серый кардинал», закулисье власти, которое грамотно направляет. Однако на острие атаки всегда глава рода.

В этот момент его плеча невесомо коснулись. Кто-то из родовичей наклонился к его уху и тихо прошептал:

— Имперский секретариат только что сообщил, что по императорской резиденции ударили чем-то серьезным. Судя по кадрам, там даже не руины, а одна большая воронка.

Старейшина неуловимо качнулся, словно легонько по голове получил. Трость переставил, восстанавливая равновесие.

— По предварительным данным погибли император, глава Службы имперской безопасности…, — продолжал шептать голос из-за спины. — Начали разбор завалов, но там, кажется, даже разбирать нечего. Вроде бы как применили какое-то новое оружие…

Теперь старик глядел на парня уже совсем «другими глазами». То, как тот разобрался с охраной у зала и со стенами здания, говорило о многом. По всей видимости, этим самым новым оружием и был этот человек, убивший самого императора. Старейшина от этих мыслей судорожно вздохнул, чувствуя, как не стало хватать воздуха.

— Стой, — вдруг неожиданно для всех хрипло произнес он, делая шаг вперед. Помогая себе тростью, старейшина медленно ковылял в сторону виновника. — А вы, ждите, — это он уже бросил вполоборота родовичам, округлившимися глазами следившими за ним.

Подошел, и не обращая внимания на девушку, кивнул в сторону. Предложил поговорить без лишних ушей. То, что хотел предложить старейшина, нельзя было повторять вслух.

— Ты же понимаешь, э-э-э… Максим, — старик не сразу вспомнил его имя. Оно почему-то вылетело из памяти. — Чтобы взять власть над родом, тебе придется убить большую часть тех, кто здесь находится.

Махнул рукой в сторону людей, застывших в напряжении. Дураков здесь не было. Все прекрасно понимали, что сейчас решается их судьба — кому жить, а кому в землю лечь.

— Мне стоит только щелкнуть пальцами и никому не поздоровиться, — старик набивал себе цену, показывая, что за ним стоит немалая сила. Поджилки, правда, тряслись при этом. Слишком уж тяжелая аура окружала его собеседника. — Но я не хочу бойни, Максим. Я хочу сохранить род. Род превыше всех дрязг. Ты согласен со мной?

Тот задумчиво кивнул. Правда, сделал это после крошечной заминки, что конечно же не ускользнуло от старейшины.

— Предлагаю мир, взаимовыгодное сотрудничество, если хочешь. Ты становишься главой и все будет как прежде, — старый хотел сохранить статус кво любой ценой. А потом можно было еще что-то придумать. Как известно, ни что не вечно в этом мире. И молодой глава может внезапно заболеть и скончаться. — Это очень хорошее предложение.

Только, делая предложение, старейшина даже предположить не мог того, что произойдет дальше.

— Хорошее? — переспросил парень, почему-то с откровенной усмешкой. — Вот если бы ты предложил мне императорский трон, это было бы хорошее предложение… Ладно, договорились, старейшина. Только у меня одно условие, — старик в ожидании вздохнул. Вероятно, гадал, чего же такого мог запросить новый глава рода. — Сегодня же я должен выступить с одним заявлением со всех возможных каналов, со всех утюгов…

-//-//-

Известие о гибели император и главы Имперской службы безопасности все изменило. Мгновенно были обезглавлены две ключевые структуры империи — управленческий аппарат и имперская безопасность, что полностью или частично парализовало их сотрудников.

Хотя на местах и предпринимались попытки вернуться к нормальному ритму работу, но они сразу же блокировались со стороны региональных элит. Боярские и дворянские роды в регионах сразу же увидели во всем этом шанс, чтобы улучшить свое место в иерархии.

Кое-где наружу прорывались старинные дворянские склоки, которым насчитывалась не одна сотня лет. Наложившись на современную конкуренцию за кусок своего властного пирога, споры сразу же стали приводить к вооруженным столкновениям. Благородные без всякого объявления вендетт поднимали свои дружины и шли «разбираться» с обидчиками. На улицах городов зазвучали выстрелы из огнестрельного оружия, свист воздушных кулаков и огненных плетей.

Но даже с этим разгоравшимся сведением счетов одним благородных с другими благородными можно было справиться. Ведь, ни боярам ни дворянам не нужна была абсолютная вольница в империи. Все они в той или иной степени все равно ратовали за некий поводок над собой, который бы удержал их в едином государстве.

Запас прочности империи был немалым и существовали особые механизмы, как раз для подобных случаев. Помимо местных органов и, собственно, имперской безопасности, урегулировать конфликты между благородными могли дворянские собрание в провинциях и наместничествах, решениям которых нужно было непременно подчиняться.

Однако другой дестабилизирующий фактор окончательно спутал все карты. Уже третий день проходившие в это самое время собрания сторонников новой прогрессисткой партии, внезапно стали центром притяжения для всех недовольных. На митинги за какие-то часы после объявления о гибели императора вышли сотни тысяч человек во всех городах империи. Резко произошла радикализация протестов. Все чаще стали звучать требования кардинальных реформ политической и экономической систем страны. Выступающие прямо призывали к уравниванию прав благородных и неблагородных сословий во всех сферах жизни.

Никто из сил правопорядка, а тем более власти в целом, даже не пытался вмешиваться. Низовое руководство, не желая проблем и испытывая откровенный страх, просто напросто самоустранилось от каких-либо действий. Что они безумцы в самом деле лезть на рожон, если высокое руководство молчит при этом? Региональная власть, принадлежавшая, как правило, противоборствующим боярским и дворянским родам, радостно «потирала руки». Все они надеялись, что в случае протестов смогут улучшить свое положение за счет других родов. В некоторых случаях даже специально помогали протестующим техникой и оружием.

Хуже всего было на окраинах крупных городов, где неимоверная скученность населения накладывалась на неблагоприятную криминогенную обстановку. Проще говоря, именно здесь в домах-муравейниках жили десятки тысяч тех, кто работал за копейки на самых тяжелых производствах, или, наоборот, принципиально не работал. Для них волнения в центре стали самым настоящим откровением, показавшим, что и как нужно было делать.

По мере распространения известий о гибели императора и параличе местных органов правопорядка на улицы здесь выходило все больше и больше людей. Мелкие банды, зверея от вседозволенности, сразу же стали «пробовать на зуб» социальные магазины. Вскрывая укрепленные стальные двери и пуленепробиваемые окна использовали не только кувалды и отбойные молотки, но и крупную строительную технику. Кадры разгромленных магазинов с въезжавшими в них тягачами или экскаваторами позже обошли все центральные телеканалы.

За социальными магазинами пришел черед полицейских участков, некоторые из которых, вообще, оказались покинутыми. Полиция по мере нарастания анархии и хаоса просто напросто сбежала по домам, не забыв прихватить с собой оружие. Именно в эти здания первыми и врывались члены уличных банд, через минуты уже красовавшихся в экипировке полицейских штурмовых частей.

-//-//-

Рукавишников изрядно боялся, стоя перед дверьми балкона своего кабинета. Через приоткрытую дверь он слышал мощный гул огромной толпы, доносящийся с площади. Больше двухсот тысяч человек сегодня собралось на митинг его партии. Такого еще не было.

Он то и дело вздыхал, пытаясь собраться с мыслями. Карьера политика, еще недавно воспринимавшаяся легкой и увлекательной прогулкой, сейчас уже казалась неподъемной. Созданная им партия вдруг оказывалась единственной легитимной силой в стране, выступавшей за перемены и к тому же совершено не запятнанной. Другие силы были либо маргинальными и находились в подполье, либо еще не успели выйти на политическую сцену.

А со смертью императора их популярность, вообще, взлетела. Узнаваемость логотипа партии и фигуры самого Рукавишников за сутки выросла в шесть раз почти во всех возрастных группах опрошенных. Партийный сайт еще ночь рухнул от количества посещений и запросов. Невиданный наплыв желающих вступить в партию зафиксирован в абсолютном большинстве провинций империи. Происходил самый настоящий сюр! Партия, которую еще неделю назад, считали нежизнеспособным образованием, игрушечной уступкой торгово-промышленному сословию, внезапно превратилась в монстра, сила которого со временем лишь только росла.

— Онуфрий Иванович, скоро ваш выход, — к нему неслышно подошел высокий молодой человек с восторженным лицом, его секретарь. Судя по его широко раскрытым глазам и порывистым движениям, он всем свои существом чувствовал великий момент истории. — Людей уже почти разогрели.

Не подавая вида, что боится, магнат, а теперь уже и политик, степенно кивнул. Мол, знаю.

Подошел вновь к зеркалу и уже в сотый раз поправил галстук, выглядывавший из под жилетки. Почтительно поданной расческой поправил немного растрепавшуюся челку. Словом, делал все, чтобы хоть на немного, но оттянуть момент выхода к людям.

— Вам звонят, Онуфрий Иванович,— снова напомнил о себе секретарь, передавая коммуникатор. — Из вашего личного списка…

Рукавишников тут же вырвал коммуникатор из рук парня и резко махнул рукой в его сторону. Жест однозначно указывал на дверь, за которой, собственно, секретарь и тут же и исчез.

— Готов выступать? — на экране коммуникаторе показалось знакомое лицо партнера. — На всех каналах показывают вашу площадь.

Рукавишников пытался было ограничиться кивком, чтобы случайно не выдать свое состояние. Но не сдержался, уж слишком было сильно нервное напряжение.

— Проклятье! Там же больше ста тысяч народу! А они все прут и прут! Я даже отсюда слышу, как они кричат! — едва не срываясь на крик, говорил он. — Зачем мы только все это начали?! Мы же после смерти императора для всех станем целью номер один! Чернь будет носить на руках, а благородные возненавидят! А если уже безы за мной идут?! Что тогда?!

— Успокойся, Иваныч, — чуть насмешливым тоном проговорил партнер. — Вздохни поглубже. А лучше пропусти рюмку своего любимого коньяка. Опьянеть — не опьянеешь, а мозги немного встанут на место. Ну?

Не выпуская из рук коммуникатора, магнат вытащил из бара пузатую бутылку коньяка, и налили полный бокал. Выдохнул и опрокинул его внутрь.

— Полегчало немного? — донесся голос из коммуникатора. Подниму тебе настроение. Род Скуратовых сегодня объявит о полной поддержке твоей партии и ваших требований. Может сказать об этом сегодня же.

Рукавишников мотнул головой так, словно туда попала вода. Ему показалось, что он ослышался. Когда это было видано, чтобы старинный боярский род в открытую против прав своего сословия пошел? А ведь программа прогрессисткой партии предлагает, как минимум, уравнивание в правах всех сословий. Разве могло такое случится?

— Что глазами хлопаешь? Говорю, как глава рода, Скуратовы за тебя, — усмехнулся парень. — Больше того, наше родственное колено Бельских тоже встанет за тебя. Иди и ничего не бойся.

-//-//-

Через некоторое время значительная часть каналов, прервав трансляцию митингов, выпустила в эфир небольшой ролик с пометкой «молния».

— Я Максим Скуратов-Соколов, глава рода Скуратовых, заявляю, что род Скуратовых и союзный нам род Бельских не могут спокойно смотреть на то, что происходит в Отечестве, и оставаться от этого в стороне, — с экранов на зрителя смотрел серьезный молодой человек в строгом темном костюме, стоявший на фоне заполненной людьми площади столицы. — Это определяющий для всех нас момент в истории, который может изменить нашу жизнь. Именно сейчас мы с вами можем исправить все то, что считали плохим, несправедливым, жестоким. Пришло время перемен. И мы не будем прятаться или сопротивляться им. Мы скажем им наше твердое «да», — после недолгое паузы парень продолжил. — Объявляю, что мы полностью поддерживает прогрессистскую партию и ее лидера Онуфрия Ивановича Рукавишникова.

Парень глядел прямо в глаза зрителя и, казалось, что видел каждого из тех миллионов, что сейчас прильнули к разнообразным экранам телевизоров и гаджетов. Его спокойная твердая речь совсем не вызывала отторжения. Напротив, внушала доверие.

— Сегодня больше не должно быть благородных и не благородных по праву рождения, — говорил он невероятно крамольные вещи с точки зрения человека своего круга. Еще вчера это просто физически бы не выпустили в эфир. Имперская безопасность же только за один намек на такие слова уже бежала возбуждать дело. — Должны остаться только благородные и не благородные по праву своих личностных качеств. Спросите каждый сам себя — кто я? Благородный по своим предкам или благородный по своим деяниям?! И надеюсь, ответ вас не разочарует.

Этот же ролик прямо сейчас показывали и на той самой площади, где выступал Рукавишников. Тот, как и все остальные, слушали каждое слово боярина, затаив дыхание. Тишина стояла такая, что и представить себе было невозможно. Сотни тысяч человек превратились в одно большое ухо.

— А теперь я обращаюсь к тем, кому не по нраву происходящее сейчас. Мне понятна ваша боль. Ведь, стали свидетелями обрушения вашего мира и не знаете, что будет построено на его руинах. Прошу вас, серьезно подумайте даже не о себе, а о нашем Отечестве. В гордыне и спеси вы можете запросто все уничтожить, не оставив, вообще, ничего. Прошу вас, подумайте.

Ролик закончился, но тишина на площади, по-прежнему, казалась мертвой.

Паучья паутина

-//-//-

Юная репортерша с горящими от восторга глазами пыталась перекричать в камеру рев громадной толпы, собравшейся у Имперского дворца Собраний. Ее срывающийся от волнения голос едва пробивался через этот безумный гул, до боли напоминающий рокот морского прибоя.

-… Невероятная символичность сегодняшнего события заставляет подозревать вмешательство высших сил. Именно 12 апреля ровно четыреста двенадцать лет назад примерно в этом же месте собрался первый в истории нашей страны Земский собор, который собрал вместе самых влиятельных людей этих земель. И сегодня же в стенах этого величественного здания вновь состоится Имперский Земский собор, который в лице своих представителей выберет нового императора Российской империи.

Камера репортера взяла крупным планом огромное людское море, которое раскинулось за ее спиной. Гигантская площадь оказалась заполненной полностью. Даже прилегающие проспекты были заполнены людьми.

— …Было избрано больше трех тысяч представителей от всех сословий империи — главы боярских и дворянских родов, известные предприниматели и меценаты, крупные ученые и деятели культуры, талантливые врачи, учителя и военные, — продолжала вещать репортерша, едва не сияя веснушчатым лицом. — Именно они, самые уважаемые, самые известные представители народов нашей страны, станут шансом империи на примирение и дальнейшее созидание. Только общим согласием можно обуздать то, что сейчас твориться в стране и не допустить ее скатывание в анархию… Подождите, подождите, кажется, едут! Снимай быстрее!

Девушка вдруг что-то заметила и резко развернулась влево, где в толпе наметилось какое-то шевеление. Следом сместилась и камера.

— Если я не ошибаюсь, это прибыл кто-то из претендентов. Смотрите, какая охрана! Вы видите, уважаемые зрители? — репортерша вытянула руку в сторону, показывая на длинную вереницу автомобилей — длинный черный лимузин повышенного класса защиты и шесть мощных внедорожников, его окружавших. — Сейчас мы немного увеличим фокус, чтобы приблизить изображение…

К сожалению, ничего интересного увидеть так и не удалось. Вокруг остановившегося лимузина тут же выросла целая стена охраны в массивных штурмовых комбезах, полностью перекрывших обзор и простор для потенциальной атаки. Удалось заметить лишь, вынырнувшие из автомобиля, две фигуры, прикрытые бронированными щитами.

— Нам, уважаемые зрители, остается лишь гадать, кто сейчас вышел из лимузина. Возможно, это были племянницы императора — великая княжна Анна и великая княжна Елизавета, которые в соответствие с Законом о престолонаследнии, теоретическим могли претендовать на императорский престол. Шансы одной из них, быть коронованной тиарой императрицы Всероссийской, по мнению экспертов, довольно велики. К тому же по информации нашего источника, имя которого мы не можем озвучить в связи с его просьбой, обе великие княжны несколько неделю назад были замечены на одном из столичных митингов прогрессисткой партии, а потом были приняты ее лидером Онуфрием Ивановичем Рукавишниковым. Можно высказать предположение, что разговор, которые они вели за закрытыми дверями, шел о возможной поддержке притязаний одной из сестер на императорский престол. Кстати, уважаемые зрители, подъехал один из наших экспертов, которому мы сразу же и зададим вопрос об этом. Думаю, он точно сможет просветить нас…

Камера выхватила из двигавшегося моря людей мощную фигуру крупного представительно мужчины в явно дорогом темном костюме. С необыкновенно вдохновенным лицом он выглядел так, словно сейчас происходила самое знаменательное событие в его жизни.

Они быстро обменялись приветствия и всеми приличествующими случаю любезности и приступили к главному.

-…Я вам даже больше скажу. В сегодняшних условиях гораздо больше потенциальных возможностей встать во главе империи не у великих княжон, — эксперт сделал таинственное лицо заговорщика, который делится очень важными секретами. — Они ведь совсем не проходные фигуры. Вот скажите мне, вы до этого момента что-то конкретное слышали о них? Об их общественной деятельности? Может что-то знаете об их гуманитарных или культурных инициативах? — репортерша на каждый из этих вопросов недоуменно качала головой. Явно ни о чем таком не слышала. — Вот вам и ответ на ваш вопрос. Если уже вы, такой талантливый репортер, ничего конкретного не слышали об указанных персонах, то, что тогда говорить о совершенно обычных людях. Уверен, что выборщики тоже понимают все это.

Тут репортерша, не выдержав, прервала его.

— Подождите, вы так и не договорили. У кого же в таком случае есть реальные шансы занять императорский престол? Я, признаться, вся в нетерпении, — она повернула лицо к камере — Уверена, что наших зрителей тоже мучает ответ на этот вопрос.

Эксперт тут же добродушно рассмеялся. Принял вид человека, знающего себе цену и знающего что-то такое, что другим совершенно неизвестно.

— Тогда я сейчас вас шокирую своим ответов, — его улыбка стала еще шире. — Мне представляется, что в сегодняшних реалиях, когда у покойного императора не осталось прямых наследников, встать во главе империи может тот, о ком еще месяц назад нельзя было и подумать.

Девушка, уже готовая услышать конкретное имя, не смогла сдержать досады на лице от новой задержки.

— Извините, Мария, не буду больше томить вас и миллионы телезрителей. Я совершенно определенно заявляю, что сегодня выборщики могут предложить императорский престол Онуфрию Ивановичу Рукавишникову…

Пожалуй, если бы сейчас в ясный солнечный день прогремел гром и пошел снег, удивления и шока было бы гораздо меньше. У оператора в руках дрогнула камера, отчего несколько секунд он снимал асфальт и изящные ножки репортерши. У той в свою очередь отвис подбородок и лицо так вытянулось, что стало откровенно «лошадиным».

— Вижу, что вас сильно шокировал, — громко рассмеялся эксперт, весьма довольный произведенным эффектов. — Правда, я не совсем понимаю вашей реакции. История империи насчитывает, как минимум, два примера того, как на Российском престоле оказывались новые люди, впоследствии основавшие свои династии. Напомню, что и сам покойный император происходил из династии обычного костромского дворянина, фигура которого на тот момент устраивала всех игроков во власти. Абсолютно уверен, нечто подобное происходит и сейчас, — от его веселости не осталось и следа. Сейчас перед зрителями предстал совершенно серьезный и уверенный в себе человек, говоривший очень важные вещи. — Многие признаки говорят о том, что уже полным ходом идут обсуждения между боярскими родами. Скорее всего, наиболее реальная кандидатура уже известна. А теперь, чувствуя ваше нетерпение, коснусь фигуры господина Рукавишникова…

Камера взяла лицо эксперта крупным планом, словно показывая насколько он серьезен.

— Господин Рукавишников — это магнат топового уровня, если мы можем использовать указанное слово в данном контексте. Его личное состояние на сегодняшний день оценивается примерно в сто двадцать — сто тридцать рублей, а консолидированная стоимость подконтрольных ему корпораций превышает уже триллион рублей, — было слышно, как девушка присвистнула от удивления. Ее явно впечатлили эти суммы. — Обладает просто гигантским управленческим и организаторским опытом. Почти все его бизнес проекты невероятно успешны и приносят огромную прибыль уже на начальной стадии реализации. Я сделал это небольшое вступление, чтобы у вас сложилось объективное понимание успешности господина Рукавишникова, как бизнесмена. Наконец, сейчас мы должны говорить о нем и как о невероятно талантливом политике, сумевшим создать первую, обладавшую реальной силой, оппозиционную партии в империи. Вы обратите, пожалуйства, вот на что. Его детищу, прогрессистской партии не исполнилось и двух месяцев, а она уже представляет собой политическую силу, которая не имеет аналогов.

— Это просто невероятное предположение. Чтобы человек незнатного происхождения стал императором, я даже с трудом представляю себе такое предложение...

Они ещё некоторое время обменивались по этому поводу репликами. Наконец, девушка задала следующий вопрос:

— Если на мгновение отойти от нашей главной тем, то как бы вы прокомментировали известие о неожиданном воскрешении главы рода Скурат...

И в этот самый момент собравшаяся на площади толпа взорвалась. Видимо, подъехал ещё один претендент на императорский престол.

-//-//-

Зал Собраний был невероятен. Его главный купол вздымался на внушительные сто с лишним метров в высоту. По периметру охватывал больше десяти километров, что создавало ощущение безграничного пространства.

Разделенный широкими проходами на пять больших секторов, ровно по числу основных избирательных курий, зал с лёгкостью вмещал все три с половиной тысячи делегатов-выборщиков. Это были представители благородного сословия — дворяне и бояре, религиозного сословия — священнослужители всех трёх основных религиозных учений империи, торгово-промышленного сословия — торговцы и промышленники, военного сословия — казаки, потомственные гвардейцы и моряки, и крестьянского сословия — собственно, крестьяне и городские обыватели.

Подчёркивая вековую преемственность, выборщики были облачены в старинные одеяния, и в связи с этим напоминали пришельцев из прошлого. Дворяне и бояре красовались в роскошных кафтанах и камзолах, шитых золотом. На их головах были высокие меховые шапки с чуть загнутыми верхами. Священнослужители носили длинные сутаны самых разных цветов. В одеянии торговцев и промышленников, напротив, было невероятно много серебряных деталей — тоже дать традиции. Выделялись лишь невероятно строгие мундиры военных...

По традиции первое слово было предоставлено одному из старейших и знатнейших делегатов — князю Юсупову, начинавшего придворную карьеру еще при дедушке покойного императора.

— Кхе-кхе, — покашливая, к трибуне поднялся живенький благообразный старичок в длинном камзоле. Долго и нужно откашливался. Потом начал что-то искать то в одном, то в другом кармане. Наконец, найдя шелковый платок, громко высморкался. — Кхе-кхе… Позвольте мне, старику, сказать свое слово без прелюдий. В память покойного императора мы не должны оставить династию без помощи и поддержки. Долг каждого из нас — подставить ей свое плечо. Слава, великой княжне Анне! Слава великая княжне Елизавете!

Со стороны императорского рода, представители которого занимали места у огромных окон, тут же раздались громкие приветственные возгласы. Аплодисментами и криками их поддержали и делегаты из союзных родов. Разразился криками «слава» и сектор, где заседали выборщики-крестьяне. Казалось, мощная морская волна снова и снова накатывалась на берег, создавая невероятно громкий гул.

— Гнилая кровь…, — вдруг выкрикнул кто-то. — Гнилая кровь у них.

Со своего места поднялся какой-то священнослужитель и обличающее показал в сторону великих княжон, лица которых мигом покрылись красными пятнами.

— Веками этот род преследуют несчастья. Разве не так? Вспомните императора Юрия! — облаченный в темную сутану, такого же цвета монашеский клобук, он напоминал собой вестника смерти, пришедшего за очередной жертвой. — Разве не сам Господь дает нам знак?! А покойный император? Разве не злой Рок стал причиной его смерти?

Монах явно намекал на ставшую в последнее время популярной в сети мысль о том, что покойный император был проклят. Мол, ведя неправедную жизнь, он, словно магнит, привлекал к себе несчастья. И смерть стала для него справедливым наказанием за все злодеяния. Только за неделю около сотне человек было предъявлено обвинение в оскорблении императорской особы.

— Не нужно нам больше гнилой крови! — громким и ясным голосом подытожил он. — Не нужно! Хватит!

С этого момента по залу пошла новая волна. Шепотки, разговоры и даже смех слышались то с одной, то с другой стороны. Акции великих княжон снижались на глазах.

— Разве нет достойных мужей? — поднялся другой священник, поверх сутаны которого лежал большой богато украшенный золотой крест. — Неужели оскудела империя? Никогда не поверю! Есть такие! Есть достойнейшие из достойнейших! Есть те, кто готовы взять на себя тяжелую ношу! Разве не так?

Собрание вновь взорвалось одобрительными криками. Это воззвание им явно пришлось по вкусу.

И тут через динамики микрофона стало раздаваться каркающее шипение. Оказалось, эти звуки издавал князь Юсупов, все это время стоявший за трибуной. Согнувшись, он толи каркал, толи смеялся.

— Насмешили старика… Кха-кха-хка, — отирал он рот платком. — Есть достойнейшие… Кха-хка-ках, — этот каркающий смех, во много раз усиленный мощными динамиками, казался дикостью. — Это же, как крест нести! Кто добровольно возьмет на себя такую ношу?

И тишина…

Никто не шумел, ни кричал, не бушевал. Ведь, одно дело о великом разговоры разговаривать, а совсем другое «голову в петлю совать». Ведь, выкрикнуть в таком Собрании свою или чью-то другую кандидатуру на императорский престол было далеко непростым испытанием. Заявить о таких амбициях — это сразу же стать мишенью для десятков других кандидатов.

Естественно, были фигуры, вокруг которых объединялись боярские рода, крупные торгово-промышленные союзы и мегакорпорации. Но для согласования интересов крупных игроков нужно было время, которое просто еще не наступило. Каждый из игроков, пока не заручился поддержкой союзников и старался придержать свои козыри.

Однако, некто думал иначе и, как оказалось, имел для этого все основания.

— Торговое обчество за Рукавишникова Онуфрия Ивановича свое слово говорит! — неожиданно раздался невероятно громкий бас. В самой середине сектора с выборщиками из торгово-промышленного сословия стоял высокий человек с внушительным животом, который выпирал далеко вперед него. Он поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, с вызовом смотря на окружающих. — Каждый скажет, что Онуфрий достойный человек! С ним во главе империя станет еще богаче…

Но договорить ему не дали. Та часть зала, где сидели дворяне и бояре, «взорвалась» возмущением и проклятьями.

— Что? Торгаша в императоры?

— Не бывать тому!

— …Великое порушение дворянской чести!

— Гнать надо этих сквалыг к черту!

— Пусть знают свое место…

В паре мест Зала даже потасовки случились. Дворяне и купцы сошлись на кулачках и начали с энтузиазмом мутузить друг друга.

-//-//-

Александр Скуратов-Соколов, глава рода Скуратовых, не верил в случайности. Для интела его мира случайность представляла собой событие, которое случается n-вероятностью при n превышающим две единицы. Соответственно причины, предшествующие указанному событию, малопонятны для обычного человека[1].

Вот и в день Имперского Земского Собрания, на котором должна была быть утверждена кандидатура нового императора, все происходило не просто так, а строго в соответствие с намеченным им планом. Собственно, и разразившаяся драка между выборщиками из разных курий, сразу же переросшая в массовое побоище, была частью этого плана.

— Очень хорошо… А теперь по его матушке пройдись, — одними губами шептал парень, стоя неподвижной статуей в стороне от грандиозного мордобоя. Трещали бороды и чубы, рвалась одежда, в разные стороны летела кровь и слюни от ударов, а он с саркастической усмешкой наблюдал за всем этим. — Пожестче, дядя, пожестче. За это ведь деньги плачены…

Купец, что только что переругивался с кем-то из дворян, вдруг громко выдал замысловатую матерную конструкцию, в которой с выдумкой прошелся по всем близким и дальним родственниками своего оппонента. Побагровевший лицом дворянин тут же ответил ему в том же духе. Но, решив, что этого будет мало, быстро подошел и «зарядил» тому со всей силы в ухо.

-Хм, явно хорошо поставленный удар, — Александр, не отрываясь, следил за всем. Ему очень нужно было выиграть немного времени, чтобы «поработать» с некоторыми выборщиками. И драка, особенно массовая, должна была дать ему это время. — Пожалуй, началось…

К двум участникам драки уже присоединились другие выборщики. И вскоре, в проходе между двумя секторами дубасили друг друга больше сотни человек.

— Вот и славно, — удовлетворенно хмыкнул парень, разворачиваясь и направляясь к выходу из Зала.

Дело было сделано. После начала побоища ни о каком продолжении Земского собора не могло быть и речи. Даже на банальную уборку разломанных кресел и оттирание крови могло не хватить ночи. Можно было говорить даже о двух — трех днях задержки, что было ему лишь на руку.

— А вот и наш герой.

На глаза ему вдруг попался его партнер — господин Рукавишников, который в сопровождении нескольких товарищей тоже пробирался к выходу из Зала. Причем сопровождавшие его лица очень сильно смахивали на телохранителей, выделяясь высоким ростом, внушительным разворотом плеч, короткими шеями и выступающими подбородками. Таким одним своим видом отобьют все желание вставать на их пути.

— Онуфрий Иванович! — громко позвал Александр, легко перескочив через ряд кресел. — Онуфрий Иванович, постойте!

Один из телохранителей — настоящий шкаф с антресолями — видимо, заподозрив нападение или провокацию, сразу же среагировал: растопырил руки и «быком попер» на встречу. Объяснять что-то «бойцу» было бессмысленно и долго. Поэтому парень чуть «выпустил» силу, отшвыривая здоровяка в сторону.

— Онуфрий Иванович, куда же вы так бежите?! — почти у самого выхода все же настиг магната, который до самого последнего момента делал вид, что ничего не слышит. А может парню и показалось это. — Отойдем, поговорим немного.

Замявшегося Рукавшиникова сейчас можно было, как открытую книгу читать. Все происходящее в последние дни, а особенно сегодня, оказалось настоящим испытанием для его способности адекватно оценивать действительность. Девять из десяти человек, которых за считанные дни вознесло на самый верх и открыло перед ним неимоверные перспективы власти и богатства, не выдержали бы это испытание. Привлекательность императорской тиары неимоверно велика, и этот соблазн нельзя было недооценивать.

— Конечно, конечно, — нерешительно пробормотал тот, делая знак второму телохранителю не вмешиваться. При этом магнат косился на первого амбала, которые своей тушей снес пять или шесть кресел и до сих пор никак не мог подняться. — Только… Э-э… ту же магоподавители… Как же его так?

Несмотря на маловразумительные вопросы Рукавишникова ясно было, что вызвало его удивление. Ведь, Александр применил магию без всяких для себя последствий в Зале Собраний, который был буквально напичкан самыми современными системами контроля и подавления магической энергии. К счастью, это заметил лишь он и его оставшийся охранник.

— Не бери в голову, старина, — Александр прицепил на лицо зловещую ухмылку. — Знаешь, о чем хочу с тобой поговорить…

Ему пришлось повысить голос, потому что драка за их спинами лишь разрасталась. В нее включались все больше и больше выборщиков, уже и не обращавших на сословные различия. Купец бил в ухо дворянину, моряк дубасил казак и крестьянина.

— У меня создалось впечатление, что у тебя, дорогой друг, начала голова кружиться…, — парень сделал паузу, чтобы магнат все основательно прочувствовал. — От успехов, конечно же. Надеюсь, ты помнишь про наши договоренности?

Тут не надо было быть гениальным аналитиком или экстрасенсом, чтобы видеть неприкрытое ничем желание Рукавишникова сыграть в свою собственную игру. Похоже, он «поверил» в себя настолько, что хочет разорвать все договоренности и, действительно, заявить о своих императорских амбициях. Видно, его сильно впечатлила та неимоверная популярность созданной им прогрессисткой партии, которая в последние дни стала притягательным магнитом для всевозможных оппозиционных сил. Некую роль, возможно, сыграло и то, что он получил возможность производить часть компонентов того самого препарата.

— Онуфрий, дружище, зачем ты так? Ты ведь знаешь, как я поступаю со своими врагами, — Александр, привлекая внимание магната, положил руку на исполинской толщины мраморную колонну и чуть надавил на нее. Та тут же пошла трещинами, которые с неимоверной скоростью начали змеиться от руки парня. — Не надо меня злить. Мы с тобой обо всем договорились, и от тебе нужно лишь следовать этим договоренностям. Ни чего больше…

-//-//-

Князь Муравьев, болезненного вида мужчина средних лет, устало опустился в кресло, вокруг которого сразу же началась бешеная суета. Врач и две медсестры, сияя белоснежными халатами, головными уборами и медицинскими масками, стали подключать его к громоздкому прибору, совмещавшему в целый десяток специфических функций по поддержанию жизни: очищение крови, насыщение ее кислородом, выработка специальных гормонов. По-другому, умирающий от рака организм аристократа не справился.

— Господин, я настаиваю, что вам нельзя подвергать себя таким нагрузкам, — укоризненным голосом, в котором сквозила забота, проговорил пожилой врач. — Каждое такое мероприятия буквально съедает отмеренное вам время. Умоляю Вас, хотя бы берите с собой электронный регулятор, — врач показал на медицинский прибор, напоминавший небольшой саквояж с торчавшими из него проводками.

— К чему снова эти разговоры? — голос князя был едва слышен. — Ты же знаешь, что пока никто не должен знать про мое состояние. Для всех у меня небольшое недомогание. Если кто-то раньше времени узнает, что мне осталось несколько месяцев, наш род разорвут на части… Ничего, мне нужно совсем немного времени.

В этот момент его ручной коммуникатор разразился негромкой мелодичной трелью. Определившийся номер почему-то вызвал у него недоуменную, и в тоже время недовольную гримасу. Видно, звонивший не был тем, с кем хозяин дома желал бы встретиться.

— Что этому старому лису еще нужно? — пробормотал он себе под нос. Одновременно, найдя взглядом врача, махнул рукой в сторону двери. Мол, убирайтесь. — Особенно после стольких лет…

Звонил старейшина рода Скуратовых, с которым у его рода издавна были напряженные отношения. До этого контактов между ними не было уже больше двух десятилетий.

— Ладно, послушаем, — наконец, решился князь, отвечая на вызов. — Слушаю.

— Не клади трубку, князь, — появившееся на экране лицо старейшина было угрюмым. Видимо, ему тоже не доставляло особого удовольствия их общение. — Оставим в стороне пока наши разногласия. Поговорим.

Хозяин дома кивнул, давая звонившему возможность начать разговор.

— Тогда, без прелюдий, — вздохнул старейшина. — Знаю, что ты умираешь. Пара месяцев тебе осталось.

У князя все в душе опустилось. Если тщательно скрываемая тайна стала известна его недругам, то могла случиться самая настоящая катастрофа.

— Известно мне и то, что твое место уже делят наследники. А как только тебе закроют глаза, наследство рода Муравьевых сразу же начнет делить на части, — услышав это, князь закрыл глаза. — Словом, вот тебе мое предложение, князь. Если ты и твои союзники поддержат нашего кандидата, то сможешь забыть о раке.

На экране появился небольшой медицинский дозатор, в котором зеленоватым светом мерцала какая-то жидкость.

— Это лекарство от смерти… А сейчас ты поговоришь с тем, кому доверяешь…

-//-//-

В тот вечер старейшина сделал больше десятка телефонных звонком главам и старейшинам крупнейших боярских и дворянских родов, проговорив в общей сложности больше двух часов. Всем им было сделано всего лишь одно предложение…

[1] Примером случайности с однопорядковой вероятностью (n=1) является падение человека на ледяном тротуаре. Лед в данном случае стал непосредственной причиной падения человека. При двухпорядковой вероятности (n=2) причиной падения человека мог стать внезапно раздавшийся громкий звук клаксона автомобиля, который только что выехал из-за поворота. Здесь причина падения складывается из нескольких дополнительных событий-действий, предугадать которые существенно сложнее для обычного человека. Соответственно, при трехпорядковой или четырехпорядковой вероятностях цепочка причин-событий, непосредственно взаимосвязанных между собой, удлиняется.

Чужой триумф

-//-//-

Учитель Александра интел Велигор Марин часто повторял, что все можно рассчитать или просчитать. Если Архимеду для перемещения планеты нужен был рычаг, то ему для расчета любого события — только время. Он, не вылезая из своего любимого кресла, мог высчитать и траекторию движения никому неизвестного астероида на орбите Плутона, и число молекул на игольном ушке, и частоту осадков на годы вперед.

Но он оказался не прав. Все можно просчитать, но только не человеческую глупость. На глубокий и всесторонний анализ она обязательно ответит непредсказуемостью и нелогичностью поступков, которые невозможно предвидеть и предугадать.

-//-//-

Никто и никогда его всерьез не принимал. Естественно, эта мысль ему уже приходила в голову. Просто не могла была не прийти. Как ее не гони, она все равно при каждом удобном случае напоминала о себе жгучей обидой на всё и вся.

В детстве это еще не казалось особой проблемой. Все плохое и неприятное в этом возрасте, как правило, довольно быстро забывается. Одни эмоции сменяются другими, напрочь меняя настроение.

Взросление наполнило идею о его никчемочности и бесполезности еще большей силой. И теперь было гораздо сложнее от нее отмахнуться. Спрятаться за возрастом уже не получалось. Парень прекрасно видел, что остальные, в том числе и менее знатные члены рода, поднимались выше, получали признание. Он же для всех, по-прежнему, оставался так и не повзрослевшим шалопаем, которому нельзя было поручить ответственное дело.

А ему хотелось другого. Он чувствовал в себе силы для чего-то гораздо большего, серьезного, чем играть роль ни на что негодного боярыча.

Не получая желанного, приходилось искать себя в другом. Как отпрыск знатного боярского рода, стал завсегдатаем фешенебельных закрытых клубов столицы, где закатывал грандиозные вечеринки. Его похождения по элитным борделям и волочение за известными актрисами часто становились темами для скандальных передач на ТВ и сети. Лицо Виктора Скуратова, высокого красавца-блондина, месяцами не сходило с полос газет и журналов, красуясь под статьей об очередном дебоше или скандале.

И вот, казалось, когда погиб боярин Скуратов, ему выпал счастливый билет. Взяв в жены дочь боярина и наследницу, он становился полноценным боярином и главой одного из древнейших родов империи. Виктор уже предвкушал, как круто измениться его жизнь и исполнятся все его детские мечты. Наконец, сможет отомстить тем, кто видел в нем только никчемного мажора и не допускал до настоящего дела.

Но пришел ОН, и все его мечты и надежды пошли прахом!

— Безродный ублюдок, — прошипел Виктор, сгорая от ненависти. — Ты никто! Никто! Пусто место на пустом месте! Я должен быть главой рода! Именно я достоин этого! — через мгновение им завладела уже другая мысль. Его аж трясло от представляемых картин. — А эта сучка, как увидела его, сразу же потекла! Побежала ноги раздвигать! Сгною! Руки будет целовать! Сучка! Сучка…

С искаженных от бешенства лицом Скуратов едва не бежал по длинному коридору, освещаемому тусклыми лампами. Невнятные слова срывались с языка, то и дело прерываемые хриплыми воплями.

Попадись ему сейчас кто-нибудь навстречу, непременно бы отшатнулся. Слишком уж жутко выглядел парень, напоминая то ли безумного психопата, то ли жаждущего крови маньяка. Только не было и не могло быть в этой части здания никого, так как зона родового арсенала всегда имела ограниченный доступ. И если на первых этажах подземного комплекса еще встречались живые охранники, то на нижних с образцами перспективного вооружения — только роботизированные автоматы. Он же, еще недавно имевший номинальный статус главы рода, еще обладал неограниченным доступом.

— Я докажу… всем докажу, что достоин. Еще узнаете меня, — кривились губы, то по-собачьи скалясь, то расплываясь в угрожающей улыбке. — Вы… вы, твари, считали меня дурачком, бесполезным куском дерьма… Ни на что не способным куском дерьма…

Подгоняемый нетерпением, Виктор прибавил шаг. Достигнув тупика в коридоре, уткнулся в мощную титановую плиту с сенсорной панелью. На той стороне, собственно, и находилось хранилище родового центра перспективных разработок.

— Виктор Скуратов, — громко и четко произнес парень, одновременно наклоняясь к сенсорному окуляру для идентификации по сетчатке глаза.

В эту же секунду дрогнул пол под ногами, и плита ушла в стену открывая огромное помещение. Всюду, куда падал его взгляд, громоздились идеально ровные ряды с прозрачными боксами, внутри которых угадывались разнообразные устройства и механизмы.

-… Я разберусь… Разберусь… Я все сделаю сам, — бормотал парень, медленно идя вдоль вперед. Вчитывался в надписи на небольших табличках, явно что-то ища. — Сам…

Возле одного из боксов его шаг замедлился. Парень чуть наклонился вперед, застыв у таблички. Кажется, это было именно то, что он и искал.

— Хана тебе, ублюдок, — на его губах появилась улыбка. — Плазменная граната и дерьма от тебя не оставит…

Он все продумал…

Системы безопасности зала Собраний «заточены» на всю мыслимую и немыслимую палитру традиционных вооружений. Было невозможно пронести огнестрельное и холодное оружие. Сенсору фиксировали взрывчатые вещества, химические и бактериологические смеси. Применить магию не давали мощные магоподавители.

Только капсулированная плазма, секретный продукт скуратовских научников, не определялась, как потенциальная угроза. Энергетическое поле, поставленного на боевой взвод устройства, давало лишь небольшую электронную «засветку», которую он замаскировал весьма оригинальным образом.

— … Плазменная граната в библии… Ха-ха-ха, — весьма довольный собой, Виктор рассматривал небольшое, с яблоко, устройство, содержащее в себе стабилизированный плазменный заряд. Эта внешне безобидная на вид штука создавала в радиусе пяти метров от себя пространство невероятно высокой температуры, сравнимой с той, которая фиксируется в короне Солнца. И держится вся эта мощь лишь крохотным электромагнитным запором. — И кто теперь ни на что негодный? Кто слабак?

Он придет туда со странной библией, древней реликвией рода Скуратовых, в которую и вложит плазменную гранату. И кто посмеет обыскивать родовой артефакт, на котором веками приносили клятвы главы рода Скуратовых? Правильно, никто…

-//-//-

Огромный Зал Собраний безмолвствовал, и было в это что-то странное, непонятное. Тысячи собравшихся делегатов молчали в ожидании, в котором чувствовалось напряжение и даже угроза, напоминая тягостное ощущение перед сильной грозой.

Никто из знатных родов не хотел быть первым, предложившим имя императора и одевшим на страну новое ярмо. Ведь, тогда история запомнит имя этого человека и его род, что может стать настоящим проклятьем.

— Скуратова хотим, — вдруг в этой тишине раздался степенный голос откуда-то с купеческих рядов, куда тут же обратились все взгляды. — Максима Скуратова Соколова в императоры!

Выкрики с мест, как и старинные одеяния, также были традицией таких Собраний. Это дань вековой истории русской соборности, глубинной силе империи, которая поднималась, когда появлялась в ней нужда. И даже кулачные схватки, дерганье бород и волос, до которых могло дойти дело в особо непростых случаях, считались здесь допустимыми и не преследовались законом. Наоборот, участники таких потасовок позднее нередко ими хвалились и с гордостью показывали синяки и ссадины.

— Скуратова в императоры! — уже крикнули из глубины ряда, где темнели рясы священнослужителей. — Свежая кровь угодна Господу!

Еще через мгновение с места поднялся глава рода Муравьевых, высокий цветущий мужчина средних лет. Резко взмахнул рукой, привлекая всеобщее внимание.

— Все мы знаем род Скуратовых, — специальная акустическая система Зала многократно усиливала мужской голос, донося его слова до самых дальних уголков помещения. — Знаем, какие горести обрушились на него в последнее время — гибель главы рода, смерть многих достойнейших членов рода, неисчислимые финансовые потери. Даже малая толика из этого поставила бы на колени некоторых из нас, кто менее стоек. Они же выстояли! Стиснули зубы и продолжили бороться! Из таких нам и нужен император! Чтобы знал и плохое, и хорошее. Чтобы настоящим воином был…

И эта течь словно «прорвала» плотину безмолвия и настороженности, что властвовали в Зале до этого. Сразу же почти один за другим начали подниматься представители самых известных родов и высказывались о своей поддержке предложения.

-… Торговое общество поручило мне сказать слово, — поднялся Рукавишников, невероятно серьезного, торжественного вида. — Знаю боярина Скуратова-Соколова и по его торговым делам, в которых тоже имею участие. Другого такого партнёра я ещё не встречал, который бы с таким трепетом относился к своему слово. Глыба, а не человек. Что сказал, разобьётся вдребезги, но исполнит. Словом, по душе нам такой император, что знает и жизнь торгового люда. Скуратова в императоры...

Стоявшие за спиной торговцы и промышленники тут же поддержали его аплодисментами. Хлопали так, что стекла дрожали.

Попытался было сказать слово «против» какой-то военный в темном мундире офицера-оператора мобильного доспеха, но его тут же освистали.

— … Мальчишка! И не маг, вовсе! Какого черта его в императоры? — офицер, коренастый мужчина с бритой наголо головой, взобрался прямо на кресло и оттуда орал что есть мочи. — А какой он воин?! Где воевал?! Сопляк! Да, поше…

Сзади в него вцепился его же собрат, офицер-пилот, здоровый детина с обожженным лицом. Тащил вниз с такой силой, что мундир трещал, словно из гнилых тряпок пошит был.

— Сам сопляк, штафирка неумытая!

-//-//-

Александр, в этом мире боярин Максим Скуратов-Соколов, глава урожденного боярского рода, в полном молчании многотысячного Зала Собраний шел к трибуне. Пришло время ответного слова единственного претендента на императорский престол.

Был ли он счастлив в этот момент? Сжималось ли его сердце в этот самый момент от восторга? Он был в шаге от императорского престола, сокровенной мечты тысяч и тысяч людей! И только одно это должно было сводить его с ума!

Не-е-е, слишком мелко. Ведь, императорский престол не мечта и не цель для него, а всего лишь задача, одна из десятка, пусть и самая важная. Это был инструмент для достижения цели, настолько глобальной и невероятной, что все остальное меркло перед ней.

Социальная инженерия — вот на что замахнулся Александр. Кардинально изменить переустройство гигантской империи, огромного государства с миллионами жителей, выстроив их жизнь на основе рациональных и гармоничных принципов общежития, — вот цель, достойная интела.Все остальное — власть, богатство, что могла принести с собой императорская власть, — не стоило для него ни гроша.

— Пришло время все изменить…

Неожиданно начал свою речь будущий император, пропустив ее традиционное начало с многочисленными благодарностями, заверениями в благих намерениях и клятвами. Никто не ожидал такого, тут же уставившись на него с широко раскрытыми ртами.

— Пришло время измениться…

Перед собравшимися делегатами, которые через несколько часов разнесут все это по всем закоулками империи, звучала не просто торжественная, инаугурационная речь, а программа действий будущего императора.

-… Посмотрите вокруг, посмотрите на себя. Вы довольны тем, что видите? — он навалился на трибуну всем телом так, словно собирался прыгнуть прямо в зал. — Империя сейчас похожа на лоскутное одеяло, словно сотканное на живую нитку из сотен и сотен кусков разной формы и разного материала. Общество в упадке, погрязнув в раздрае и ненависти. Грызутся между собой члены семей, одни рода сражаются с другими, одаренные борются с немагиками. Разве это то будущее, которое мы хотели для себя и своих детей?

Александр решительно вышел из-за трибуны и встал на виду у всех.

— С сегодняшнего дня мы с вами будем писать новую историю сначала империи, а потом и всего человечества…

Он готовился дать империи и ее жителям новую цель развития. Готовился ошеломить глобальной, общепланетарной задачей — задачей покорения Космоса!

— Хватит топтаться на месте, копошиться в мелкой песочнице! — с жаром продолжал будущий император, в полном соответствии с канонами психотехнологий и манипулирования сознанием захватывая внимание делегатов. С каждой секундой он все выше и выше поднимал градус напряжения, готовя настоящий взрыв. — Нам, империи нужен Вызов!

Александр готовился им дать новое будущее во всей его мощи технологий его мира — нейтронный реактор с бесконечным источником энергии, гравитационный генератор, невероятные медицинские технологии и многое, многое другое. Вместе с магией, величайшей жемчужиной этого мира, человечество могло совершить качественный рывок, перейдя на новый цивилизационный уровень — уровень космической экспансии человечества.

Здесь и сейчас можно было построить совершенно новый мир, в котором не будет ни несправедливости, ни воин, ни склон. Будут исправлены все ошибки и недочеты его мира…

— … Император! Император! — в этот момент в дальней части Зала раздался громкий выкрик. Кто-то уже именовал его будущим титулом. — Император!

Александр тут же прервался. Как и остальные делегаты, с удивлением уставился в тот конец Зала, где нарастало какое-то непонятное шевеление.

— Император! Император! — с восторженными криками двое мужчин в камзолах цветов рода Скуратовых несли огромную книгу, едва не метрового размера. Выделялся монументальный золотой оклад, украшенный драгоценными камнями. Настоящее произведение искусства, бывшее к тому же древней реликвией рода Скуратовых. — Император!

Делегаты, мимо которых проносили книгу, тут же вставали, чтобы лучше рассмотреть родовой артефакт. Ведь, древняя Библия, по легенде принадлежавшая первому из рода Скуратовых, впервые за последние четыре сотни лет покинула стены родового хранилища. По традиции такие вещи были у каждого боярского рода, особенно из числа урожденных, и хранились «за семью печатями». Их наделяли особыми мистическими свойствами, считали источником силы рода. Поэтому возможность увидеть такой артефакт представлялась едва ли раз в столетие или, вообще, никогда.

— Это то, что я думаю? — громко спросил Александр, идя навстречу. Священный родовой символ он еще не видел. Все не получалось никак.

-//-//-

Высокий блондин с пшеничной копной волос на голове, облаченный в белоснежный камзол старинного покроя, медленно пятился назад. Шаг за шагом отдалялся от центра Зала. Другие же делегаты, напротив, старались подобраться ближе.

— Цыпа, цыпа, цыпочки, — шептал парень часть детской считалочки, которая никак не вязалась с его странным видом. Он был невероятно возбужден: чрезвычайно расширены глаза, лицо в красных пятнах, тяжелое дыхание. — Цыпа, цыпа, цыпочки, Курочки-несушки… Идите, все идите.

Виктор Скуратов не скрывал своего истового желания устроить здесь бойню. Ведь, все эти люди в той или иной степени были его обидчиками. Они не верили в него, насмехались над ним, унижали его. А, значит, должны быть наказаны.

— Еще… Еще немного.

Его палец нервно гладил небольшую серебристую коробочку, напоминавшую самый обычный электронный гаджет с крошечным экраном. С трудом сдерживался, чтобы не нажать.

— Рано… Еще рано… Нужно выждать совсем немного времени… Вот.

Это было время его триумфа. Все считали его бесполезным дурачком, ни на что не способным. А теперь они за все заплатят. С одного его нажатия кнопки сдохнут самые знатные, а он останется.

— И кто теперь глупец?

Счастливо улыбнувшись, Виктор Скуратов нажал на кнопку радиопередатчика. Мгновение, и сигнал достиг электромагнитного генератора внутри старинной Библии, выводя его из стабильного состояния.

Эпилог

У широко распахнутого окна за столом сидел мужчина и, откинувшись на спинку кресла, смотрел куда-то вдаль. Его взгляд терялся где-то в яркой синеве июньского неба, едва припорошенного редким пухом облаков.

— Вот и все, — негромко проговорил он, с грустью окидывая толстую стопку бумажных листов, исписанных ровным прямым почерком. Анахронизм в век космических полетов и роботов, но ему нравилось ощущать шуршание бумаги под перьевой ручкой. Поэтому свою исповедь-завещание он и написал от первого и до последнего слова старинным пером и древними чернилами. — Вся моя жизнь здесь уложилась в неполные три тысячи листов убористого почерка. Занятно…

Осторожно, с нежностью, выровнял пачку листов рукописи, которой отдал слишком много своего времени и эмоций. Хотя вряд ли люди увидят эту рукопись. Может когда-нибудь — может через двадцать, тридцать лет или даже столетие — она все-таки увидит свет, и все узнают истину. Сейчас же изложенное здесь слишком сильно противоречит общепринятому. Совсем другое о нем излагают учителя, говорят с высоких трибун и в подворотнях.

— … Остался лишь один штрих, — мужчина, наклонив посеребренную сединой голову, вновь взял в руку перо. Его остро отточенный кончик казался наконечником смертоносного копья, нацеленного в небо. Медленно макнул в чернильницу и размашистыми движениями на титульном листе вывел свое настоящее имя и фамилию — Александр Рейван, барон Рейван, самовластный властитель вольного баронства Рейван. — Теперь точно труд завершен.

Он подробно описал свою историю, не скрывая ничего: ни хорошего, ни плохого. Рассказал о своих связях с улицей и ее крестным отцом Карповым, о непростых взаимоотношениях с боярином Скуратовым, тайной борьбе с предыдущим императором, о стравливании своих врагов друг с другом. Нашлось место и для рассказа о покушении на его коронации, когда ему пришлось всем открыться. Именно тогда он обрел свою настоящую силу мага, о которой позже стали слагать настоящие легенды.

В рукописи была правда, один лишь правда и ничего кроме правды. В рукописи он беседовал с сами собой, а от себя ничего не скроешь.

— А теперь мне пора.

Легко поднявшись, Александр подошел к зеркалу. Окинул взглядом безупречно сидевший на нем костюм, подчеркивавший широкий разворот его плеч, тонкую талию и выпуклую грудь. Все было в порядке. Он готов отправиться домой.

Вскинув голову, оказался у двери кабинета. Снаружи начинался длинный коридор, тянувшийся на несколько сот метров в северное крыло здания. Сделал несколько шагов и остановился, развернувшись всем телом в сторону огромного панорамного окна.

— Вот мой прощальный подарок, люди, — тихо-тихо прошептал мужчина, любуясь открывшимся его взору зрелищем. — Воспользуйтесь им так, чтобы потом не было мучительно больно.

Прямо на границе горизонта над землей возвышался исполинский серебристый круг, вздымавшийся к небу на два с половиной километра. Гулявшие по его окружности солнечные блики превращались в драгоценные узоры, превращая грандиозное творение человеческих рук в живое существо. Казалось, над поверхностью парил огромный змей-дракон, заполнивший своим телом весь горизонт.

— Я уже и забыл как это красиво… Надеюсь, что портал сингулярности не станет для вас новым оружием, с которым в уже окончательно превратите этот мир в кусок камня, — вздохнул, понимая, что скорее всего именно так и произойдет. — Ведь меня уже не будет рядом... Жаль, если все случится именно так… Портал в иные миры ваш шанс сохранить себя, люди…

Для планеты это было величайшее изобретение в человеческой истории, открывающее совершенно новую эру — эру межзвездной экспансии человечества. Над воплощением в жизнь проекта по строительству генератора сингулярности, должного пронзать пространство на невообразимое расстояние и отправлять человека на иные планеты, последнее десятилетие работало почти сорок процентов планерной промышленности.

Пробный запуск уже подтвердил полную работоспособность установки, сумевшей перенести в специальную капсулу прибытия алмазный кристалл весом примерно в тонну чистого веса. Расчеты показывали, что минерал прибыл с расстояние более двух тысяч парсеков и хранил на себе следы простейшей органической жизни. А прибывшие следом видеокадры с видами залитых солнцем пляжей и высоких гор с снежными шапками вызвали на планета самое настоящее сумасшествие. Десятки тысяч людей тут же снимались с мест и направлялись в сторону портала, чтобы оказаться в раю, как сразу же окрестили в СМИ новую планету. Лидеры почти всех без исключения государств обрывали линии спецсвязи, призывая империю определиться со своими планами на портал в иные миры. Одни из них умоляли поделиться технологиями, другие намекали на свою помощь в освоении новых земель, третьи просто угрожали.

— Дети… Честное слово, дети, — улыбнулся император, вспоминая недавние события. Тогда этот «пожар» был погашен им просто и незамысловато. Александр выступил с обращением о создании международного консорциума по управлению порталом сингулярности, куда бы входили представители всех крупнейших государств планеты. — Перед ними открывается целая вселенная, а они грызутся между собой.

Консорциум работал, формируя и отправляя исследовательские команды во все сторону вселенной. Только за последние несколько месяцев портал открывался на три планеты земного типа, пропустив на ту сторону группы ученых и военных. Судя по полученным вчера сообщениям, все группы разбили лагерь и приступили к серии базовых исследований прилегающих территорий. Но уже сейчас было ясно, что физические условия на новых планетах на 99,8 % идентичным земным, то есть готовы уже завтра принять первым поселенцев.

— Я все равно в вас верю, люди.

Александр отвернулся от окна и пошел по коридору дальше. Его уже ждали, чтобы торжественно проводить очередную группу исследователей на новый адрес. Сегодня должен был быть открыт портал на расстояние, которое даже вообразить было сложно. Мощные компьютеры, рассчитывая расстояние до новой планеты, измеряли путь сорока нулями после целого числа.

— Да, пора…

Но для него сегодня был особый день, к которому он и готовился последние годы. Именно ради сегодняшнего дня и был создан генератор сингулярности, которые «пронзал» не только пространство, но и время.

— Домой…

Особая комбинация цифрового кода, которую он уже активировал, запустила секретный протокол подготовки пространственно-временного портала в его мир. Лишь неделю назад он смог идентифицировать реальность, из которой прибыл больше тридцати назад. И теперь пришла пора возвращаться.

— Пора домой… Ибо знание не должно кануть в лету.

Все эти годы Александр ни на минуту не забывал, кто он есть. Он был и есть интел, смысл жизни которого в приращении истинного знания. И нет более важной задачи для любого интела, чем сохранение старого и развитие нового знания о вселенной. Долг каждого из интелов его мира перед смертью передать свои знания преемнику или любому другому интелу. В этом и был непререкаемый закон сообщества интелов, который и пришло время ему исполнить.

А ему было что передать. Лишь одни сведения о магии, особом типе энергии, которой не знал его мир, стоили того, чтобы рискнуть своей жизнью и пройти через пространственно-временной портал. Магия должна стать достоянием человечества и в его мире.

— Ваше величество, все готово, — первый канцлер империи встретил его у высоких дверей, за которыми находился выход на высотный причал для личного императорского флайера. Именно на нем он должен был прибыть в зону работу портала. — Прошу вас.

Александр кивнул и молча прошел по красной ковровой дорожке, которая заканчивалась у трапа флайера.

— Я подготовил вашу речь, — в руках у канцлера появился планшет с набросками речи. — Все ожидают в зале отправления. Думаю, в полчаса мы уложим…

Император поднял руку, прерывая придворного. Канцлер еще не догадывался, что никакой приветственной речи сегодня не будет. Александр собрался сам воспользоваться порталом, а для этого ему нужно было оказаться в управляющем зале.

— Хорошо, хорошо, — кивнул Александр, давая понять, что все сделает, как нужно. — Только прежде еще раз проверю координаты нового портала

Все уже знали, что идея создания генератора сингулярности принадлежала самому императору, и он лично участвовал в разработке всех его агрегатов и устройств. Поэтому и его желание вновь проверить работу портала выглядела совершенно естественной.

— Как пожелаете, Ваше Величество, — наклонил голову канцлер. — Я сейчас же предупрежу службу безопасности. Они еще раз проверят управляющий зал.

Тут же наклонился к коммуникатору, связываясь со спецами имперской безопасности.

Через пол часа они уже выходили из флайера на основной причальной площадке. Только здесь в нескольких метрах от генератора сингулярности по-настоящему понимаешь, насколько грандиозное сооружение было здесь возведено. Исполинская махина из металла и пластика вздымалась в небо, образуя гигантское колесо. Через несколько часов этот электромагнит создаст невероятной силы электромагнитное поле, которое посредством направленного удара магической энергией создаст пространственно-временной тоннель в другое время и место.

— Да здравствует император! Да здравствует император! — грянул громкий рев десятков глоток, едва Александр переступил порог комплекса. — Да здравствует император! Да здравствует император! — скандировали сотни ученых и военных, застывших у стен. — Да здравствует император!

Проходя мимо, император улыбался. Многим кивал, узнавая тех, кто вместе с ним много лет работал над установкой. Те, кто получал императорский кивок, тут же горделиво выпрямлялись и снисходительно оглядывали соседей. Мол, меня сам император выделил из всех.

В управляющем зале, куда они с канцлером добрались через десяток постов и изолирующих автоматических дверей высшей биологической защиты, их уже ждали операторы генератора сингулярности.

— Рад вновь вас всех видеть, друзья, — махнул рукой Александр ученым, с которыми рука об руку провел не одну тысячу часов. — Я знаю, с каким неимоверным напряжением вы трудились последние годы ради великой цели. И по праву именно вам человечество доверило управлением этим новым чудом света. Вы те, кто дает человечеству надежду на выживание, кто отправляет первопроходцев в новые неизведанные миры.

Семь операторов — трое женщин и четверо мужчин — с обожанием смотрели на него. Ведь, он для ученых был не столько правителем империи, сколько таким же ученым, но необыкновенного интеллекта и невообразимого таланта. Он был их путеводной звездой.

— Что бы сегодня не случилось, знайте, что я горд знакомством со всеми вами, — Александр обошел всех операторов, пожав каждому из них руку. По интеллекту, глубине знаний и исследовательской смелости они очень напоминали его самого и других интелов его мира. — А сейчас отойдите к стене…

Ученые оторопело молчали, переглядываясь друг с другом. Зачем было идти к стене?

Император молча махнул рукой в сторону стены в дальней части зала.

— Канцлер, вас тоже попрошу отойти к стене.

— Что, Ваше Величество? — придворный наклонил голову вперед, словно чего-то не расслышал. — Что вы говорите?

— Я что не внятно говорю? — уже с раздражением произнес нахмурившийся Александр. — Всем отойти к стене. Быстро!

Люди медленно попятились, с непониманием смотря на императора. Прислонились спинами к стене и застыли, сохраняя молчание.

— Простите, друзья, но это было нужно сделать, — развел руками императора, оказываясь у центрального пульта и быстро набирая известный ему код перехвата управления установкой. — Прощайте… И знайте, все это лишь начало большого пути.

В это мгновение взвыла предупреждающая сирена, и на многочисленных мониторах начался отсчет до активации установки. До окончательной синхронизации генератора и открытия пространственно-временного портала оставалось девять секунд.

— Я возвращаюсь домой…

Александр подошел к массивной гермодвери, которая медленно исчезала в стене. А там разгоралось пламя открывающегося портала.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Незваный. Книга 3. Посередине

Content

Незваный. Книга 3. Посередине

Пролог + Глава 1. "Высоко взлетел, больно падать"

Глава 2. Часто в коробке с красивой упаковкой "галимое" дерьмо

Глава 3. ОТветный удар

Глава 4. Еще шаг вперед

Глава 5. Опять? Ептыть

Глава 6. Шах и мат... Правда, мат, другой (иллюстрации бонусом)

Глава 7. Ответный удар

Глава 8. Ответный удар 2

Рассчет или просчет

Глава 10. Ну?

Перезагрузка

Глава 12. ОБнуление

Ослепленный враг опасен вдвойне

Надежда умирает последней

между Сциллой и Харибдой

Уже не куколка, но еще и не бабочка

Вот какая тайна

Отдохнул и хватит

Пожалуй. только сейчас все и начинается

Он вернулся

Его имя... Легион

Невозможное — возможно или еще одна грань способностей

Попытка — не пытка

Все страньше и страньше

Покушение

Плохо, когда не видишь то, что происходит у тебя под носом

Возвращение

Революция, вроде

Паучья паутина

Чужой триумф

Эпилог

Nota bene