Незаменимый

Глава 1. Тучи на горизонте

***

На самой окраине столицы на съезде с дороги остановились два автомобиля: один был простеньким с темным и неприметным фургоном позади, а второй – явно дороже, с роскошными сверкающими никелем и латунью накладками на капоте, дверях и порогах. Из первого мобиля вышла пара крепких мужчин в черных плащах и низеньких котелках на головах. Настороженно оглядевшись по сторонам, словно ожидали чего-то плохого, они через некоторое время вывели высокого молодого человека. Молча указали ему на соседний мобиль и отошли назад. Молодой человек непонимающе кивнул. Но, разглядев небольшой золотистый герб на дверце чужого мобиля, просиял. Узнал, значит…

Эта встреча не должна была состояться. Преступник, осужденный имперским судом по преступлению первой категории и приговоренный к поражению в правах, не мог встретиться с родными, за чем следило особое судебное управление. Но большие деньги и влиятельные знакомые делали невозможное возможным, что произошло и сейчас.

- Отец?! – воскликнул Алексей Сабуров, в недавнем прошлом княжич, а сейчас осужденный. И в его голосе слышалось не столько удивление, сколько надежда. – Ты?

- Сын, – князь Сабуров-старший поежился, поднимая выше ворот плаща. Ветер здесь был особенно колючим, пронизывающим. – У нас очень мало времени. Поэтому слушай меня очень внимательно. Мне ничего не удалось сделать, чтобы отвести от тебя удар…

Надежда во взгляде парня быстро начала угасать. Ведь, он все это время, что прошло с его задержания, продолжал надеяться. Истово, несмотря ни на что, верил, что его, наследника старейшего аристократического рода империи обязательно вытащат из этой «ямы» и все вернется на «круги своя». Даже после закрытого оглашения приговора и его конвоирования в Петропавловскую крепость Алексей думал, что все можно изменить. Но, оказалось, ошибался.

- Проклятье! Подбери сопли! Нужно до самого конца цепляться за свое!, - вдруг рявкнул на него князь, залепив сыну смачную пощечину. - Смотри на меня! Еще ничего кончено! Понял?!

Алексей медленно поднял голову, ловя взгляд отца. Неужели тот что-то придумал? Но он же только что сказал, что ничего нельзя сделать?

- Тебе придется немного потерпеть, Алексей. Молчи, выслушай вначале, - князь поднял руку, заставляя сына молчать. – Затаись, четко выполняй все, что тебе говорят. Нужным людям будет очень хорошо заплачено, чтобы ты ни в чем не испытывал нужды. Будешь жить тихо, спокойно, ни куда не влезая. Понял меня? Смотри в глаза? Я спрашиваю, понял?

Княжич после крохотной заминки кивнул.

- Не бойся, твоя ссылка продлится недолго. Я нанял специально обученных людей, чтобы они как можно скорее разобрались с твоим делом. Почти два десятка детективов будут носом землю копать, чтобы раскопать нужные нам подробности. На хвост твоему главному обвинителю уже сели. Будь спокоен, мимо них ничто и никто не пройдет.

Положив руку на сыновье плечо, князь сжал его.

- … Они уже начали с того приюта, где он жил. Глава департамента общественного призрения мой должник и дал им «зеленый свет». Уверен, что скоро будут первые результаты. Когда же накопаем побольше грязи, то начнется самое интересное. Мы станем «топить» его, - по мере того, как Сабуров излагал свой план, бывший княжич «оживал» все больше и больше. – Всем покажем, какая это скотина и быдло. И, как только твой главный обвинитель будет дискредитирован, настанет время для пересмотра твоего дела. Император будет вынужден нас выслушать…

Качнув головой, Сабуров спросил:

- Сейчас тебе что-нибудь нужно?

Тот, криво усмехнулся. Мол, что за глупый вопрос.

- Вернуть все… Хотя, не-ет. Больше всего я хочу отомстить… Хочу раздавить его. Собственными руками схватить эту суку за шею и сжимать, пока не услышу хруст. Вот чего мне больше всего нужно, отец!

Он с вызовом посмотрел на отца. Но тот, к его удивлению, не разозлился, как можно было ожидать. Скорее наоборот: его губы тронула еле заметная улыбка. Князю, похоже, понравился ответ сына.

- Хорошо, Алексей. Хорошенько запомни это чувство, скоро оно тебе пригодится… А теперь иди. Мы и так задержались.

Один из мужчин, сопровождавших осужденного, в нетерпении махнул рукой. Алексею Сабурову, действительно, было уже пора.

- Иди. Скоро пришлю весточку.

Парень кивнул. Разговор явно пошел ему на пользу. Видно было, что из глаз исчез страх и отчаяние. Перестал сутулится, словно старик под грузом прожитых лет.

Когда мобиль с осужденным уехал, Сабуров-старший еще долго стоял у дороги. Задумчиво смотрел вдаль, все еще продолжая размышлять над этим непростым делом.

- Подождем… Сабуровы умеют ждать, чтобы хорошо подготовиться… и в нужный момент нанести удар.

Еще немного постояв, добавил:

- А ему это даже пойдет на пользу. Закалит, выбьет из головы все дерьмо. И тогда, когда меня не станет, род Сабуровых возглавит достойный наследник.

И его совсем не смущало то, что Алексей вырос настоящим чудовищем – жестоким негодяем, насильником, испытывающим просто патологическое удовольствие от страданий других. Все это было банальностью, которая в аристократических играх и яйца выведенного не стоила. Князь, наоборот, жестокость и склонность к интригам относил к сильным сторонам будущего главы рода, который должен был ради рода пойти не только по чужим головам, но и по трупам.

- Глава рода не может быть мямлей, размазней… Решено, пусть он все это пройдет, а там посмотрим, что из всего этого получится… Ведь, даже сталь нужно закалять, чтобы вышло не дерьмо, а что-то достойное.

***

Golden Palace, заведение очень пафосное, для особых посетителей, среди которых не встретишь нуворишей из купеческого сословия или дворянчиков с шальными деньгами. Такие даже близко у порога не появились бы, сразу бы получили отворот поворот. Здесь строго блюли свое репутацию: только самые-самые, лишь «соль» империи могла оказаться внутри.

- Ваше сиятельство, огромная честь для нас, - распорядитель заведения, высокий представительный мужчина с роскошными ухоженными бакенбардами в шитом золотом камзоле, поклонился новому гостю. – Позвольте выразить Вам наши глубочайшие соболезно…

- Оставь, Никифор! – махнул на него Станислав Голицын.

Княжича уже порядком «достали» все эти «глубочайшие соболезнования». Отец, этот старый дурак, пропал, словно сквозь землю провалился. И Станислав совершенно искренно Бога молил, чтобы так и оставалось. Нужно было еще немного подождать – пару месяцев, чтобы по имперским законам признать старого князя умершим, а его самого объявить наследником фамилии. Словом, осталось каких-то несколько месяцев, чтобы получить доступ ко всем деньгам рода Голицыных.

- Что-то мне грустно сегодня. Хочу поднять настроение… и потратить немного денег. Это возможно, Никифор?

При этом глядел с известным намеком, словно хотел о чем-то сказать. Хотя догадаться о сути вопроса совсем было не сложно. Все в столице понимали, что следующим главой старейшего рода империи и владельцем всех богатств княжеской фамилии станет Станислав. Естественно, во всех соответствующих заведениях империи для него была открыта самая широкая кредитная линия с учетом скорого будущего.

- Ваше сиятельство, наше заведение Golden Palace счастливо оказать вам всю помощь, которая в наших силах, - распорядитель снова поклонился, уже чуть ниже, чем в прошлый раз. Ведь, будущий князь уже задолжал заведению баснословную сумму денег. – Прошу вас! Елена, выдаст вам всю необходимую сумму.

Станислав широко улыбнулся, в предвкушении потирая руки. Похоже, сегодня его ждет очень долгая ночь.

- Давай, киска, не скупись! – княжич развязно подмигнул строгой блондинке в синей униформе, что ждала его с металлическим кейсом в руках. – Сегодня я хочу повеселиться… Очень хорошо повеселиться, киска.

Та совершенно никак не реагировала на его выпады. Спокойно и без единой эмоции на лице отсчитывала из кейса фишки – небольшие золотые прямоугольные пластины с цифрами. Каждая такая пластина в заведении «стоила» ровно тысячу рублей, что говорило о весьма высокой благосклонности управляющего к Голицыну.

- Ого-го, двадцать… Сегодня, определенно, будет хорошая ночь, - в глазах у него «зажглись» огоньки. – У меня даже руки зачесались… А знаешь, киска, - Станислав вдруг с интересом окинул взглядом девушку. Она, конечно, сильно отличалась от тех, с кем он обычно проводил время. Была не так фигуриста, на его вкус: груди с кулачок, попа едва заметна. Но что-то такое в ней все же было. – Пошли со мной, развлечешься немного. Что ты здесь киснешь?

Она продолжала аккуратно складывать фишки в кейс, по-прежнему, не обращая на него никакого внимания. Тщательно уложенные светлые волосы, неброский макияж и полное спокойствие на лице, - настоящая снежная королева.

Все это – необычная внешность, ледяное спокойствие и показное игнорирование, признаться, его очень сильно заводило. Внутри него так и бурлили нескромные желания, о которых даже думать было не по себе. Жутко хотелось наброситься на нее прямо здесь и сейчас, сорвать эти форменные тряпки, раскидав их в разные стороны. А после загнуть «ледяную королеву» на стойку и… От этих картин у него едва пах не задымился.

- Кстати, а какого цвета на тебе трусики? Надеюсь, красного, моего любимого? – сально усмехнулся, наклоняясь к стойке и пытаясь заглянуть за нее. – Хотя можно и черного… Я потерплю, если надо.

Так и не дождавшись ответа или какой бы то ни было реакции, Станислав скривился. Его редко кто так «отшивал». К сожалению, что-то сделать с этим он не мог: правила заведения были крайне строги на этот счет.

- Еще пожалеешь, суч…, - шепотом бросил он, схватив фишки со стойки.

Но уже через минуту и думать о ней забыл. Да, вообще, кто она такая, чтобы будущий князь Голицын забивал себе этим голову? Никто, всего лишь обычный персонал, безликое существо, о котором завтра никто и не вспомнит.

- Шампанского, черт побери! – громко вскрикнул Голицын, быстро направляясь к огромному игральному столу. Там как раз только-только началась игра. – Подождите меня, господа! Постойте! Я уверен, сегодня мне повезет!

Оказавшись у стола, Станислав небрежно, словно какое-то презренное железо, сгрузил золотые фишки.

- Начнем с черного!

Крупье, вежливо кивнув, забрал ставку. И, удостоверившись в отсутствии других ставок, крутанул рулетку. Все взгляды тут же устремились на стол.

- Семнадцать белое, господа! – громко объявил результат крупье. – Прошу делать новые ставки.

Недовольно фыркнувший, Голицын резко схватил бокал шампанского с подноса официанта. Причем сделал это так, что едва ли не половина содержимого оказалась на форменном сюртуке служащего казино. А пара капель при этом случайно угодила и на княжеский пиджак ослепительно белого цвета.

- Сучий потрох, ты что наделал?! – тут же заревел Станислав. – Знаешь, сколько этот пиджак стоит? Больше чем твоя чертова жизнь! Я тебя, урода, по частям…

Бедный официант весь скукожился, не зная куда деваться.

- Ваше сиятельство, - из-за плеча официанта появился распорядитель и с виноватым видом поклонился княжичу. – Наше заведение приносит вам наши самые искрение извинения. С этим неумехой мы конечно же немедленно распрощаемся. А это Вам презент от заведения.

Он протянул руку с пятью золотыми фишками.

- Надеемся, эта приятная мелочь поможет Вам забыть об этом ужасном инциденте.

Фишки сразу же исчезли в руке Голицына, словно и не было их никогда. Прямо чудесная метаморфоза, если близко не знать Станислава.

- А теперь на белое, господа! На все! – на поверхность стола упали сразу пять золотых прямоугольников. Пять тысяч рублей на одну ставку было совсем не мало, а даже много. – Ну? Крути, быстрее крути!

Крупье, невозмутимый, как и всегда, молча забрал ставку, которая благополучно присоединилась к остальным. И затем повернулся к рулетке.

- Господа, ставки сделаны! Ставок больше нет!

Все, кто стоял за столом, вновь уставились на крутящуюся рулетку. Небольшой белый шарик стремительно скакал по секторам, даже не думая останавливаться. Один круг, второй. Наконец, рулетка стала замедляться.

- Господа, сыграло…

От повисшего над столом напряжения дохнуло жаром. Многие тут же схватились за бокалы с шампанским и резко осушили их. Жажда, чтоб ее.

- … Двадцать черное!

Голицын дернул головой. Его ставка снова не сыграла.

- Что за напасть такая?! – пробурчал Станислав, перебирая в руках фишки. Ему срочно требовались эмоции и, желательно, очень сильные эмоции. А что может быть сильнее, чем эмоции от игры? – А давай-ка, ва-банк милейший! Должно же когда-то повезти будущему князю Голицыну?! Должно ведь?!

Стоявшая рядом девица в сверкающем серебристом платье и выдающимся бюстом широко улыбнулась в ответ. Пожалуй, это окончательно подтолкнуло его.

- На все! Сколько тут? Сто девяносто тысяч! Крути шарманку! На черное хочу опять! Черное, черное, как трусики, - он повернулся к той девице и выразительно поднял бровь.

- А если их нет? – у той блеснули шальные глаза, когда она чуть пошевелила обнаженной ногой в глубоком вырезе. Белья на ней, и правда, не было: ни черного, ни красного.

- На все…, - хрипло повторил Голицын, не отрывая глаз от женской ножки.

У крупье при виде такой суммы вновь не дрогнул ни один мускул. Прямо позавидовать можно было такой выдержке. Хотя других здесь и не держали.

- Ставки сделаны, господа! Ставок больше нет!

И все повторилось, как в прошлый раз. Белый шарик, словно в насмешку, опять застыл на белом секторе.

- Вы проиграли, Ваше сиятельство, - негромко произнес крупье, показывая на пустой стол перед князем. Мол, у вас больше не осталось фишек, а, значит, игра проиграна. – Господа, прошу делать ставки.

Голицын сильно покраснел. Разве только пар из ушей не пошел. Как же так, у него князя Голицына не оказалось фишек? Это же насмешка над ним!

- Стой! Не крути! Сейчас еще сыграем! – с этими словами Станислав бросился к распорядителю. – Никифор!? Мне срочно нужно отыграться! Слышишь?

Распорядитель, как всегда немногословный, угодливо поклонился. Правда, сказал он совсем не то, что от него ждал князь:

- Ваше Сиятельство, прошу Вас пройти туда. В кабинете вам все объяснят.

Нахмурившись, Станислав быстро прошел к черной лакированной двери с бронзовой ручкой в виде оскалившейся львиной морды. Решительно взялся за ручку и с силой дернул на себя.

- И кто мне все объяснит? – уже на пороге недовольно выкрикнул он. – Ну? Подожди-ка…

Увидев там мрачного черноволосого парня в строгом костюме, князь остановился. Что-то больно знакомым ему показалось лицо этого человека. Он даже вытер глаза.

- Это же ты! Ты тот, за кого батюшка объявил награду! Рафаэль Мирский…

Целая гамма чувств отразилась на лице Голицына. И честно говоря, он не знал, как ему сейчас поступить. Его отце, старый князь, скорее всего мертв, а, значит, ему не было смысла в той войне. Ему, вообще, было на все плевать, кроме денег. А скоро их будет столько, что можно ни о чем не заботиться. Так зачем рисковать?

- Чего надо? – буркнул Станислав, усаживаясь в другое кресло. – Ты явно не похож на человека, который сейчас мне выдаст деньги…

После недолгого молчания паренек ответил:

- Ошибаешься. Я именно тот человек. Вот векселя, которые ты так просто выписывал в казино.

В сторону Голицына полетела пачка листов с гербами и витиеватыми подписями. Не знать в них расписки, написанные на особой гербовой бумаге, не узнать было просто невозможно. Это точно были те самые бумаги, которые подписывал Станислав.

- Ты все выкупил? – сразу же дошло до него. – Зачем? Скоро у меня будет полно денег, и ты получишь все, что нужно.

В ответ раздалась довольная усмешка.

- Не успеешь. Завтра я отправлюсь в нотариальную палату и заявлю о своих правах на эти деньги. Согласно закону, ты должен будешь в течение недели погасить эти векселя.

Голицын на глазах потемнел. До него только-только начала доходить вся «соль» ситуации. За неделю он физически не сожмет раздобыть нужные средства. А это означало…

- Это же официальное банкротство… А потом дворянский суд чести…, - с ужасом бормотал Голицын, понимая, что это конец. - Мне же тогда не стать главой рода… Но… Стоп! Ты ведь пришел не просто так. Тебе что-то нужно. Да! Что тебе нужно? Говори!

Но Мирский держал паузу, что было весьма неприятно. Князь аж весь извелся от напряжения.

- Мне нужно, чтобы моя сестра могла свободно и без всяких препятствий проводить время с твоей сестрой…

У Станислава от услышанного даже челюсть отвисла, причем самым натуральным образом.

- Что? Проводить время? – переспросил он. – А-а! Это ведь твоя сестра фамильяр! – теперь-то до него все дошло. Картинка, наконец-то, стала совершенно понятна. – Интересно получается, господин Мирский. Очень интересно.

Сейчас ситуация ему казалась уже не столь однозначно плохой. Наоборот, появились очень интересные варианты развития событий. Для него, конечно.

- … Получается, если мы не договоримся, то… я стану банкротом, а ваша сестра скорее всего сойдет с ума или даже умрет. Так ведь? – Голицын широко улыбнулся. – Задело? А хотите я вам, вообще, сестру продам? Конечно, за очень кругленькую сумму. Готовы?

Глава 2. Как же так...

***

Чуть в стороне от старого городского рынка во всю гремела стройка. Слышалась затейливая ругань грузчиков, разгружавших очередную поводу с кирпичом. С другого конца доносились матерки землекопов, копавших траншею водопровода. Совсем срамно ругались плотники, тесавшие золотистые доски пола.

- Лепота, как есть лепота, - зажмурившись от переполнявшего его восторга, снова и снова повторял Сивоха. Похлопывал себя пухлыми ладошками по необъятному животу и шел дальше по стройке. - Такой салон будет, что краше всех во всем городе. Ни у кого такого не будет. Толпой покупатели повалят… Почитай, почти сто тысяч целковых отвалил…

А что такого? И пусть, что баснословно дорого для нового магазина в самом дорогом месте города! Еремей Аристархович, купец второй гильдии, может себе позволить! Чай, не голытьба из первой гильдии, а скоро уже в первую пригласят.

- Пригласят, обязательно пригласят. Как миленькие позовут, - довольно хмыкнул он в густые усы. Мысль о скором пожаловании нового звания «купец первой гильдии» приятно грела его душу. И сомнений даже в этом не было. Уважаемые люди его об этом предупреждали. Мол, так держать Еремей Аристархович, скоро совсем важным человеком станешь. - Вот тогда заживу… Всех подомну…

Поднял к лицу волосатый кулак и несколько раз внушительно тряхнул им. Вот, мол, где вы у меня будете. Еще и грозно брови сдвинул, словно чем-то недовольный.

Остановившись у хибарки для грузчиков, где они столуются, Сивоха подбоченился. Попробовал брюхо втянуть, чтобы стройнее казаться. Стал в кусок зеркала смотреться, что на стене висел. И так повернется, и эдак повернется. Наглядеться не может.

- Харрош, - прогудел он, сдвигая картуз на бок. – Купец первой гильдии Ерей Аристархович Сивоха собственной персоной. Во!

В отражении, и правда, сразу видно большого, важного человека. Степенный, весь в трудах и заботах, большими капитала владеет. Не то, что раньше был: парой торговых лавчонок и хилым заводишком только владел, да кучу долгов имел вдобавок. Сейчас все по другому.

- Да уж, точно, - сняв картуз, он основательно поплевал в ладонь и только после этого стал приглаживать волосы. Все никак расческой пользоваться не хотел. - Совсем гунявый был… Считай, за душой толком ничего и не было. А сейчас…

Бросил взгляд на стройку, и снова расцвел. Все кипит, шумит, движется. Часть нового торгового дома уже поставили на фундамент, крышу начали стелить. Скоро заморским мрамором лицевать станут. Тогда, вообще, весь город сбежится. Хотя и сейчас зевак хватало, все заборы вокруг стройки оседлали и висят глазеют.

- Еремей Аристархович, мое почтение! - отрывая купца от благостных мыслей, перед ним согнулся в поклоне невысокий плюгавенький мужичок. Измазанный в краске, в невообразимого цвета одежде, он застыл в просительной позе застыл. - Еремей Аристархович, так обещали ведь название для вывески, а его все нет. Рисовать же надо, - законючил тот. - К сроку не поспеем. Может придумали уже?

Сивоха в ответ грозно гаркнул, заставляя замолчать художника:

- Чего шумишь, баламут?! Успеется! А надо будет, исчо раз рисовать станешь! Понял?

Сам же полез за пазуху модного пиджака на две пуговки и достал оттуда небольшой листок, который тут же начал важно разворачивать. Его компаньон только-только бумажку с названием прислал. Сивоха сам еще не смотрел.

- Так… Ух ты! Игрушечный мир! Звучит, однако, - он чуть покатал название на языке, привыкая к его необычному звучанию. - Значит-ца, целый мир игрушек! Разумно, разумно.

Чего греха таить, не тольконазвание, но и вся идея с таким салоном пришли от компаньона. Этот странный парнишка пришел к нему с месяц назад и прямо с порога огорошил, что теперь они будут строить самый роскошный в империи, а может во всей Европе, магазин игрушек. Хватит, мол, в ларьке эксклюзивом торговать, надо на мировой рынок выходить. Сивохе тогда даже чуть струхнул, особенно, страшного слова «экслюзив». Вдруг, это магическое заклинание такого, от которого прямо здесь в жабу обратишься.

- Разумник. Так кумекает, что не всякий мудрец может, - удивленно покачал купец головой, теперь вспоминая своего компаньона. И неудивительно, ведь, многие последние перемены в его жизни связаны именно с ним. - С таким точно не пропадешь…

Пока он так бормотал, художника уже и след простыл. Тот, получив, что нужно, уже умчался работать. Ведь, сроки, и правда, «горели». Скоро открывать должны будут.

- Ладно, хватит. Пора трапезничать, - буркнул он, услышав голодное бульканье в животе. Пора, значит, подкрепиться. - А то с этими трудами, недолго и…

На собственной коляске его лихо домчали до дома - большого каменного особняка, купленного доходы от продажи игрушек. Двое слуг в черных ливреях и белоснежных сорочках тут же встретили у входа. Помогли разоблачится и сопроводили до богато накрытого стола, где его уже ждала супружница.

- Все в трудах, да заботах, Еремушка. С лица даже спал, - заохала пышнотелая купчиха,с беспокойством разглядывая краснощёкого Сивоху. - Ой! Что это я заболталась! - вдруг всплеснула она руками, вскакивая с места. - До тебя же сурьезные гости пришли из самой Неметчины…

Здоровенный кусок буженины, что уже оказался в зубах купца, так и повис там на манер языка. Еще бы немного, и тот точно подавился.

- Тьфу, дура! Откуда, откуда?! - вылупил глаза купец. - С самой Неметчины?! Здесь, у нас?!

Вскочил, стал дергаться по сторонам. О таких гостях он даже и не мечтал. Ведь, из заграницы! Как бы не опростоволоситься!

- Там, в гостиной ждут, - обеспокоенно махнула супружница, кивая в сторону закрытой двери. - Какие-то бумажки смотрят…

Сивоха быстро стряхнул с пиджака и сорочки хлебные крошки. НЕ хватало еще в таком виде к гостям идти. Хватанул одним махом стакан наливки для храбрости и толкнул дверь в гостиную.

- Господа!

С кресел просторной гостиной комнаты сразу же поднялись двое гостей - оба длинные, худые, словно близнецы. Одеты в строгие черные костюмы на манер гробовщиков, с скучными минами на лицах.

- ГосподинСивоха, добрый день, - поздоровался первый, чуть-чуть сжав руку. Позвольте представится, Ксенофонт Яковлевич Барский, стряпчий. А это Герхарт Шнитке, мой клиент с Германского Рейха, представитель одной очень крупной торговой компании.

Второй пожал руку также , как и первый: вяло, болезненно.

- Господин Шнитке хотел бы купить привилегии на все ваши игрушки и производить их у себя на родине. Он готов хорошо заплатить, очень хорошо, если вы дадите свое согласие, как можно скорее.

На небольшой письменный столик тут же лег пухлый саквояж из коричневой телячьей кожи с тусклыми бронзовыми застежками. Стряпчий щелкнул застежками и одним движение раскрыл саквояж, демонстрируя его содержимое: кучу плотно уложенных пачек с крупными ассигнациями.

У Сивохи тут же задергался кадык. Сколько там денег, он даже подумать боялся. Миллион, а может целых два? Других цифр, признаться, он даже произносить боялся.

- … Нужно лишь оформить привилегии на имя господина Шнитке, - продолжал стряпчий. - Мы ведь сможем с вами прийти к согласию? Разве умные люди не смогут договориться между собой? Скажите да, и эти деньги сразу же станут вашими.

Мгновенно вспотевший, купец жутко захотел пить. В горле было, словно в пустыне. Вид денег едва с ума его не сводил. Столько он никогда в жизни не видел.

- .Э-э… Я, э-э-э… Только с компаньоном поговорить нужно…

***

В Малом рабочем кабинете царила тишина, нарушаемая лишь мерным скрежетом часового механизма. Изредка к этому добавлялся звук перелистываемых страниц. Император изволил работать с документами, поэтому не выносил иных посторонних звуков.

- Хм, - недовольно поморщился он, услышав легкий звук шагов за дверью. Кто подходил к кабинету, явно намереваясь войти. - О, Лизонька, Любушка, какой приятный сюрприз!

Его супруга виновато улыбнулась, застыв у порога кабинета. Понимала, что помешала ему.

- Проходи, садись, - он коснулся ее руки. - Все равно я немного утомился с этими бумагами, - кивнул на заваленный разнообразными папками стол. - Как раз и поговорим…

Женщина присела на краешек кресла, словно говорила, что забежала на одну минутку. Но он-то знал, что эта минутка может растянуться и на пол часа, и на час.

- Дорогой, ты ведь помнишь, что у нашего Сашеньки скоро именины. Он уже два раза ко мне приходил и просил разрешения пригласить своего нового товарища…

Император качнул головой.Именины цесаревича было отнюдь не рядовым событием, а очень важным мероприятием для всей империи. Придворный протокол предусматривал очень много жестких правил и требований, за соблюдением которых наблюдал многочисленный штат чиновников и придворных из Свиты.

- Догадываюсь, что этот новый товарищ Алексея не из числа его привычной компании, - понимающе улыбнулся мужчина. Теперь-то все было ясно. Сын чуть «оперился» и захотел новых знакомств. - Надеюсь, сей господин дворянин? Подожди-ка, уже Мирский ли его фамилия?

Дождавшись кивка супруги, император задумался. Слишком уж часто эта фамилия начала попадаться ему на глаза. Поневоле задумаешься.

- Хорошо, Лизонька. Передай сыну, что может высылать приглашение…

Императрица уже давно ушла, а он все продолжал думать об этом необычном молодом человеке.

- Действительно, шустрый юноша.

О некоторых взрослых столько не услышишь, сколько о Рафаэле Мирском. Он и спасает благородную девицу из лап насильника, и придумывает очень интересные занятия для детей и взрослых, и зарабатывает целые состояния на своих придумках. Прямо человек-загадка!

- Как ему все легко дается, прямо диву даешся.

Еще недавно был самым обычным сиротой. Через некоторое время он уже имеет личное дворянство и вдобавок получает государственные награды. Еще позже ему жалуют потомственное дворянство и титул баронета.

- Хм… Я еще забыл про заработанное состояние.

Согласно донесениям от имперских фискаловбанковский счет Рафаэля Мирского только за последний месяц пополнился чередой внушительных траншей и сейчас достиг примерно семидесяти тысяч. Весьма внушительная сумма, если иметь ввиду столь краткий срок ее появления.

- Просто золотые привилегии, оказываются. Если так дело пойдет, то господин Мирский может стать очень и очень богатым молодым человеком…

Этот поистине шустрый молодой человек оказался еще и необыкновенно прозорливым. На все своим диковинные игрушки он оформил самые настоящие патенты, причем не только на родине, но и за границей. Теперь, насколько понял император, такие игрушки могли изготавливать и продавать исключительно с его ведома, а значит, все доходы шли к нему в карман.

- Ну, с таким зятем это все немудрено.

Император, вспомнив слух о сватовстве Рафэля Мирского с дочерью главы Отдельного корпуса жандармов князя Мирского, улыбнулся. Шутка шуткой, но это бы очень хорошо объяснило столь необъяснимую круговерть событий вокруг юноши. Такой тесть точно бы поспособствовал своему зятю: и с новым титулом, и с поместьями, и с деньгами.

- Хотя…

А если это не шутка? Вдруг, тут разворачивается тонкая игра. Насколько он знал, материальное положение князя Мирского далеко от идеального. В его южных владениях уже третий год неурожай зерновых, что очень плохо сказалось на доходах. С расходами же у князя тоже не все в порядке. Поговаривали, что он сильно потратился на поиски дочери, а потом и на лечение супруг. Словом, не взаимовыгодный ли союз тут намечается? Мирский, конечно, верный слуга трона, но…

- Кто знает, кто знает, - задумавшийся император подошел к столу и поднял трубку телефонного аппарата, откуда сразу же послышался ровный голос его личного секретаря. - Сергей Викентьевич, зайдите.

Через несколько секунд в дверь кабинета негромко постучали, а после разрешающего «войдите» на пороге появился подтянутый офицер с непроницаемым лицом.

- Сергей Викентьевич, вы ведь уже занимались фигурой этого молодого человека, которому мы недавно пожаловали титул баронета. Так вот, - в руках секретаря немедленно появился блокнот и остро заточенный карандаш. - Будьте добры, копните немного поглубже. Хотелось бы всю его подноготную узнать. Очень уже странный молодой человек. Только, Сергей Викентьевич, нужно это как-то мимо жандармерии устроить. Вы меня понимаете?

Секретарь коротко поклонился:

- Будет исполнено, государь.

Отпустив его, император вновь задумался. Этот Мирский, по-прежнему, не выходил из его головы. Казалось бы, поручения все отданы, осталось лишь дождаться результата. Однако что-то его все же продолжало беспокоить.

***

Рафи нетерпеливо переминался у порога дома Голицыных. Вот уже за полчаса прошло, как передал сумку с деньгами. Неужели, все никак пересчитать не могут. Все-таки десять тысяч рублей мелкими купюрами запросил князь. Огромная сумма по сегодняшним меркам.

- Эй, скоро вы там?! – теряя терпение, парень с силой ударил кулаком по двери. И тут же добавил ногой, заставив массивные металлические петли застонать от нагрузки. – Заснули? Давай, быстрее, Лане совсем плохо!

Бросил быстрый взгляд назад. Сестренка, лежавшая на руках врача, корчилась, резко дергаясь из стороны в сторону. Снова приступ начался. Очередной, уже со счета сбились какой.

- Ну, сука! – натурально зарычал Рафи, насыщая кулаки магией. Такой удар мог не только деревянную дверь, но и каменную стену вынести. – Эти бабки тебе засу…

Однако заскрежетал замок. Мгновение, и массивная дубовая дверь пошла наружу.

- Не бойся, Мирский. Князь Голицын свое слово держит, - на пороге появился ухмылявшийся князь с пачкой ассигнаций в руках. – В следующий раз купюру покрупнее бери, а то утра провожусь. А этого тебе на месяц хватит… Понял? После еще столько же принесешь, иначе и на пушечный выстрел к моей сестре не подпущу.

Заскрежетав зубами, Рафи сплюнул князю прямо под ноги. Какое у него княжеское слово?! Нет у него ни чести, ни совести. У человека, готового продать свою сестру, только гнилое нутро осталось.

- Где она?

Голицын, все еще не выпуская из рук деньги, махнул в сторону гостиной комнаты. Видно, там была его сестра.

- Быстрее, быстрее, - врач растолкал их, проходя через холл. – У нее снова начинается. Черт…

Чуть задержавшись при входе, Рафи тоже пошел в гостиную. Но на пороге замер от той картины, что предстала перед его глазами.

- Господи, Кроха…

Только что корчившаяся в конвульсиях девочка стояла на середине гостиной. Без движения, спокойно. Ровно дышала, без судорог.

- Доктор, вы это видите?

В паре шагов от Ланы точно в такой же позе стояла другая девочка. Чуть старше, но такая же изнеможенная, бледная, она не сводила глаз со своей гостьи.

Через мгновение обе одновременно шагнули друг к другу. Потянулись, схватились за руки и вновь замерли. Словно две каменные статуи, созданные гениальным скульптором.

- Доктор, они светятся, светятся!

Сплетенные руки девочек вдруг замерцали. Легкий лунный свет расползался дальше, окутывая магов полупрозрачным маревом и соединяя их в одно целое.

К Рафи подскочил доктор Зарубин и горячо зашептал:

- Рафаэль, их больше нельзя разлучать! Слышишь?! Ни в коем случае, нельзя! Они больше этого не перенесут! Нельзя…

Рафи растерянно оглянулся по сторонам, пока не наткнулся на торжествующий взгляд Голицына. Князь многозначительно тер пальцами, намекая на деньги. Даже не скрывал своей радости.

- Вот же сука… Что же ты за тварь такая? - шептал парень, не сводя глаз с Голицына. – Даже звери так не поступают… Ты же родную сестру продать хочешь…

Кстати, если магия порядком поднадоела, то можно почитать про отмороженного физика, рубящего фрицов направо и налево

"ФИЗИК ПРОТИВ ВЕРМАХТА" https://author.today/reader/314768/2871650

Глава 3. Наконец-то, все наладилось, решил ты, и чертовски ошибся

***

Пожалуй, это были самые спокойные дни за последнее время. Никуда не нужно было нестись сломя голову или, наоборот, убегать. Не надо было за кем-то следить или ждать от кого-то удара. В голове было тихо и пусто, словно в картонной коробке от подарка после празднования дня рождения.

- Неужели, можно выдохнуть после всего этого…

Сам, не веря в свои слова, вытянул ноги, утонув в глубоком кожаном кресле. Туманный взгляд скользнул по причудливой лепнине потолка, опустился по белоснежным обоям и остановился на огромном камине, в котором тихо потрескивал огонь. Ноги закрывал теплый клетчатый плед, даривший еще большее тепло и уют. Рядом с креслом на небольшом столике стояла фарфоровая чашка с уже остывшим чаем, аромат которого еще висел в воздухе.

- Это точно все со мной происходит? У меня… у нас есть свой собственный дом, как мы и мечтали. Даже не дом, а настоящая домина!

Рафи вновь огляделся вокруг, словно снова и снова пытался убедить себя, что все это не сон, а реальность. К счастью, ничего не изменилось, красивый интерьер просторной комнаты не растаял, как мираж. Он, действительно, находился в своем собственном доме, откуда его больше никто не выгонит и откуда не придется бежать.

- А еще я барон! Так вот! Доброго дня, господин барон! – отсалютовал он своему отражению в зеркале напротив. Широко улыбнулся, довольный своей шуткой. – Доброго дня, и вам, господин барон!

Мог ли он еще недавно о таком думать? Ответ может быть только один: никак и никогда! Парень же прекрасно помнил, что его заветной мечтой в приюте было накопить денег на аренду комнаты для себя и сестры. Правдами и неправдами зарабатывал рубли и копейки, чтобы редкими днями порадовать Лану сладкими леденцами на палочке и любимыми булочками с корицей. Еще чуть позже, когда в его кармане завелись деньги, Рафи уже стал думать о небольшом домике где-нибудь на окраине и своей собственной мастерской по починке всяких механизмов. И вдруг все изменилось.

- Теперь у Крохи есть свой собственный дом.

Едва подумал о сестре, вновь улыбнулся. Изнутри стала подниматься волна нежности, теплоты. Ведь, Лана была и остается для него единственным самым близким существом в этом мире.

- Что, сестренка, не ждала такого? – парень повернулся к окну, за которым с игрушками возилась Лана. – Честно говоря, и я не ожидал, - признался уже сам себе. – Думал, так и буду… без продыху…

Кажется, та жесткая напряженная пружина, все это время была сжата внутри него, начала медленно распрямляться. Рафи, наконец-то, начинал верить в то, что преследовавшие их несчастья закончились и впереди ждет только хорошее.

- Да, да, только хорошее. Хватит с нас всего этого дерьма!

К сожалению, это была лишь небольшая передышка перед очередными испытаниями, которые, как это всегда бывает, не заставили себя ждать.

***

Первой ласточкой – предвестником наступающих проблем – стал телефонный звонок от знакомого стряпчего, который вел дела Рафи.

- И вам доброго утра, Александр Николаевич. Признаюсь, сам думал сегодня вам позвонить или даже зайти к вам в контору…

Пантюшин Александр Николаевич занимался адвокатскими делами в столице. Имел славу начинающего, но ответственного стряпчего, не чуравшегося работой ни с благородным, ни с обычными. Всякого был готов выслушать, и даже что-то подсказать. Поэтому Рафи к нему и обратился в свое время.

- Знаете, мне срочно понадобились деньги. Поэтому я и хотел узнать, как там дела с моими привилегиями на игрушки. Может быть даже придется кое-что продать.

Держа трубку телефонного аппарата, Рафи скривился. Естественно, продавать патенты на свои, пользующиеся бешеной популярностью, игрушки было глупейшей идеей. Но ему срочно требовались деньги. Голицын-младший требовал безумные деньги за то, чтобы Лана виделась с его сестрой. Причем его аппетиты росли просто дикими темпами.

Конечно, он мог бы попробовать раздобыть деньги другим способом. В столице, по-прежнему, полно простофиль, глупцом и откровенных негодяев, готовых «поделиться» деньгами. Но все это могло окончиться увечьями, каторгой или, вообще, смертью. А кто тогда позаботиться о Лане? Словом, никак ему нельзя было рисковать. Никак.

- Что? Я не расслышал.

Рафи недоуменно хмыкнул, отводя телефонную трубку от уха. Похоже, у него, и правда, что-то со слухом. Не может же быть такого, что…

- В смысле, я уже их продал?! Все мои привилегии?! И те, про настольные игры?!

Из зеркала напротив на Рафи смотрел настолько изумленный тип, что даже самого себя не узнал. Как такое могло произойти? Как можно прожать такие активы? Это же гарантированный кусок хлеба и даже с толстым слоем знаменитой семеновской колбасы! Как такое могло произойти, если эти самые собственные привилегии были оформлены чин почином и хранились у этого стряпчего? Нужно было срочно во всем разобраться!

- Сиди на месте! Слышишь, сиди и жди! – едва не крикнул он в телефонную трубку, вскакивая с места. - Я сейчас приеду!

Быстро одевшись нечто более подходящее для улицы, чем домашний халат, парень вылетел из дома на улицу, напоминая выпущенное из орудия пушечное ядро. Уже хотел было пуститься вприпрыжку, как увидел на другой стороне улицы экипаж.

- Эй, извозчик! – взмахнул рукой Рафи, привлекая внимание задремавшего на козлах «водителя» кобылы. Бородач в пыльном армяке тут же встрепенулся. – Десятка, если до Измайловского собора мухой домчишь! Ну?

- Смогем, барыч! – извозчик ощерился, показывая редкие прокуренные зубы. - Сидай, да держишь себе, а то мигом вылетешь с сидушки! Чичас дам угля…

И дал, ведь, не обманул! Залихватски свистнув, с силой хлестанул плетью кобылу. Та, бедняжка, видать, никак такого обхождения не ожидала. Обиженно заржала и рванула по проспекту, распугивая неосторожных пешеходов.

Два квартала, что отделяли его новый дом от Измайловского собора, пролетели одним мигом. Рафи только и успевал, что в кресло вжиматься икепку руками держать, чтобы ветром не унесло. Когда же громкое «трпррууу» разнеслось по улице, и кобыла встала колом, он понял, что все закончилось. Правда, еще пару мгновений после этого сидел и в себя приходил. Ни разу еще такой скачки не было.

- Вот, заслужил, - парень вытащил несколько смятых ассигнаций из кармана и дал их извозчику. – Ну ты, борода, и даешь! Чуть всю душу не вытряхнул… У той колокольни я уж «отче наш» читать начал. Думал не разъедемся.

- А то! – горделиво приосанился тот, всем видом показывая, что и не такое еще может. – Чай не лаптем щти хлебаем. Ты, барыч, сразу меня зови коли нужно куда ехать. Меня Прошкой кличут, с Мамаевой слободки.

Услышав про Мамаеву слободку, Рафи замер. Больно уж особенное это было место, где чужих особо и не привечали. Могли, если не понравишься, и перышком пощекотать, а после раздеть до самого исподнего.

- Под кем ходишь? – парень хитрым способом сложил пальцы на правой руке, опознавательный знак для своих, по которому на улице узнавали сквадовских.

- Хм, - понятливо хмыкнул бородач, складывая в ответ точно такую же фигуру из пальцев. Узнал, значит. – Сеньке Кривому малую долю заношу. Прошка Лихач, я. Может помочь чем, барыч? Я завсегда могу, - снова ухмыльнулся, показывая в широком рукаве чугунную гирьку на веревочке. Страшное оружие, если умеючи приложить. – Свому грех не помочь…

Рафи задумчиво смерил его взглядом. Слышал он про этого Лихача от верных людей. Говорили, человек надежный, без нужды в драку не лезет, но и труса праздновать не будет, если что. Такой никогда лишним не будет.

- Подожди меня здесь, - Рафи вытащил еще пару ассигнаций, которые тут же исчезли из его руки. Просто фокус какой-то. – Может и пригодишься. А меня называют Техом.

У извозчика тут же вытянулось лицо от удивления, чего даже густая борода не смогла скрыть. Вот теперь точно узнал. Ведь, прозвище «Тех» на улице было очень хорошо известно. Все знал, что именно Тех в городе поставил Витяя на место Старшего. А шепотом добавляли, что от прежних Старших тоже он помог избавиться. Правда, как Тех вживую выглядел, знали лишь единицы.

А пока Прошка Лихач хлопал глазами, Рафи уже оказался у адвокатской конторы.

- Рафаэль Станиславович, вы? – в небольшом, но уютном кабинете, его встретил представительного вида мужчина. Довольно молодой, с аккуратно причесанными русыми волосами и чуть наметившейся бородкой, сразу же подал руку. - Я не ждал вас так быстро. Может быть чашечку чая?

Рафи в нетерпении махнул рукой. Мол, к черту все это, сразу перейдем к делу!

- Понял вас, - одобрительно кивнул стряпчий, тут же кладя руку на небольшую серую папку. Та лежала рядом с десятком похожих на нее, ничем не привлекая к себе внимания. – Я, кажется, разобрался, что произошло. После нашего разговора я сделал пару звонков своим знакомым, чтобы навести кое-какие справки. Вы, пожалуйста, присядьте. Боюсь, известия не очень хорошие.

Опустившись в кресло, Рафи нахмурился. Слышать такие слова от стряпчего, прямо скажем, не очень обнадеживающее начало разговора. Как ему подсказывало чутье, после таких слов обычно говорили такое, что впору было за нож или топор хвататься.

- Итак, Рафаэль Станиславович, вынужден вам сообщить очень неприятные известия. Как мне подсказали из Нотариальной императорской конторы, вы больше не являетесь владельцем тех самых привилегий, о которых мы с вами недавно говорили, - стряпчий снова положил руку на эту папку, словно намекая, что все необходимые доказательства содержатся здесь. – Позвольте задать вам один вопрос, прежде чем я продолжу рассказ?

Парень, скрипнув зубами, кивнул. Ему сейчас было совсем не до вопросов. Ему нужны были ответы, и как можно скорее.

- Подумайте, прежде чем ответить: вы действительно, не продавали свои патенты? Хм… По вашему лицу видно, что ответ отрицательный. Тогда ваша ситуация становится еще более однозначной, - мужчина удовлетворено хмыкнул. Похоже, разговор подтвердил его мнение. – Думаю, хотя даже уверен, ваши привилегии просто напросто продали, воспользовавшись вашим доверием.

Рафи, уже став чернее тучи, понял, к чему вел стряпчий.

- У вас ведь есть партнер, насколько я знаю. И, похоже, вы оформляли на него доверенность. Подождите…

Но парень, резко вскочив с кресла, был уже у двери. Но, схватив ручку, неожиданно обернулся и угрожающе проговорил:

- Ничего пока не делайте! Никуда не звоните по поводу этого дела! Ни с кем ни разговариваете, не пишите никаких писем! Я сказал – никому и ни с кем! – причем повторил это все таким тоном, что совсем не хотелось испытывать его терпение. – Я понятно объяснил?

«Бросив» это, Рафи выбежал на улицу.

***

Рафи был не просто зол, а пребывал в самом настоящем бешенстве. Его, провели, как самого последнего сопливого пацана! Обвели вокруг пальца, присвоив то, что он по праву считал самым настоящим сокровищем! Патенты на игры, а также производные на них, были даже больше чем сокровищем. Это будущее целой индустрии развлечений! И это все у него запросто отобрали! Причем сделал это не высокородный аристократ, не могущественный чиновник, не сам император, в конце концов! Нет, тысяча раз нет! Не было никаких сомнений в том, что все это устроил тот пройдоха купец Сивоха! Ведь, только у этого гаденыша была доверенность…

Скрывать все эти эмоции он даже и не думал. К чему?! Наоборот, видимая всем аура разгневанного мага была ему особенно кстати.

И видя это, его, как прокаженного, прохожие сторонились на улице. Барышни, удивленно округляя глазки, вжимались в стены домов. Купцы, мастеровые или кто другой незнатного происхождения сразу же замирали, стараясь на него не смотреть. Никто в здравом уме не хотел еще больше разозлить одаренного.

Хотя один все же нашелся…

- Безродный! – на улице вдруг раздался громкий окрик. – Оглох что ли?

Едва не бегущий, Рафи не сразу понял, что позвали его. По инерции еще сделал несколько шагов, прежде чем остановился.

- Безродный, я к тебе обращаюсь!

Наверное, именно так себя «чувствовал» порох, когда к нему подносили зажженную спичку. Разворачиваясь на месте, Рафи чуть не подпрыгнул от нетерпения. Сейчас он точно чуть сбросит напряжение. Слишком уж явно кто-то нарывался.

- Ух! – приготовившийся было драться, Рафи даже растерялся от неожиданности. - Вот это встреча!

Рядом с фонарным столбом в паре шагов от него стоял один из бывших подпевал княжича Сабурова, граф Евгений Воротынский. Рафи прекрасно помнил этого здоровенного амбала, принимавшего самое деятельное участие в жестоких играх своих друзей. Только непонятно, чего он здесь оказался?

- Я все знаю, - Воротынский подошел вплотную. Судя по заметно мерцающим глазам, к драке он тоже был более чем готов. – Это ты во всем виноват. Ты оговорил Сабурова, поэтому его и взяли жандармы. Только полный кретин поверит в то, что Сашка решил поразвлечься с этой девкой. Тут любая бы перед ним раком встала, даже просить не нужно было. Зачем ему та лохудра сдалась?! Это точно твоих рук дело!

Воротынский явно уверился в том, что Рафи каким-то образом подставил его друга. Не понятно было, что за тараканы поселились в его чугунной башке, но дело «пахло» совсем малоприятными вещами.

- Я тебя, крысу, прямо здесь по мостовой размажу, - угрожающе прошипел амбал, в один момент окутываясь сверкающей маревом. Верный признак, что одаренный находился в боевой ипостаси. – Начиная молиться…

Драки точно не избежать. Рафи собрался, «отпуская» силу. Сейчас ему понадобятся все умения, что есть.

- Немедленно прекратить! – вдруг кто-то грозно рявкнул на них. Откуда сбоку вынырнул плотный жандарм в полковничьем мундире, за плечами которого виднелись то ли трое, то ли четверо солдат. – Я предупреждаю вас, господа! Согласно Императорскому эдикту о дуэль представителей благородного сословия, вы должны немедленно …

Они оба – и Рафи и Воротынский – словно по команде, одновременно опустили руки и сделали шаг в стороны. Никто из них не хотел попасть под действие Эдикта, совершая имперское преступление первой категории. Наказание за дуэли в пределах городского поселения было весьма внушительно. Если же пострадает кто-то из прохожих, то наказание становилось просто запредельным.

- Я могу быть уверенным, господа, что такого больше не повториться? – полковник буравил их подозрительным взглядом, явно подозревая самое худшее. – Или мне сопроводить вас в управление для беседы с его высокопревосходительством? Отлично. Думаю, мы поняли друг друга. Хорошей прогулки, господа.

Жандарм откланялся, важно вышагивая вверх по улице. И не надо было обольщаться, что он оставил будущих дуэлянтов в покое. Наверняка, кто-то из его людей остался за ними приглядывать.

- И не мечтай, что все обошлось, - прошептал Воротынский, с ненавистью смотря на парня. – Тебе все равно не жить.

- Где и когда? – ответил ему точно таким же взглядом Рафи. Он уже понял, что это дело нужно решать раз и навсегда. Дружок Сабурова был из тех, что, словно бульдоги, вцепятся в тебя и будут мешать жить. С такими нужно радикально решать вопрос.

- Через три дня, в учебном зале гимназии. Все должны это увидеть, - усмехнулся граф, хрустнув костяшками кулаков. – Лучше беги. С твоим рангом я превращу тебя в котлету и съем...

- Подавишься.

Воротынский медленно пошел прочь, то и дело оглядываясь. Причем смотрел так предвкушающее, что мурашки по спине бежали.

***

Рафи подошел к фонарному столбу и со вздохом оперся на него. Недавний разговор очень непросто ему дался. Слишком мало у него было магической практики, чтобы так долго держать боевую ипостась.

- Боярыч? Давай, подмогу, - возле него неожиданно появился Прошка Лихач и поддержал парня за локоть. – Сядем в мой тарантас и мигом до дома домчу. Тебе сейчас полежать нужно. А то краше в гроб кладут…

- Погодь, Лихач, - уже в экипаже Рафи схватил его за рукав. – Давай-ка, в веселый дом гони. Пар нужно сбросить, а то совсем кружку выбьет. Знаешь, какой поприличнее?

Бородач тут же сально оскалился.

- Знаю, боярыч… Тут рядышком есть один. Тама такие мамзели работают, что пальчики оближешь. Только дерут безбожно, - он характерно потер пальцами, намекая на деньги. – И еще…

Рафи, ожидая продолжения про «девочек», наклонился вперед.

- А ведь за тобой хвост приличный, Тех, - еле слышно проговорил Лихач, делая вид, что продолжает рассказывать что-то очень веселое. – Я уже две партии срисовал. Одни, вроде, приличные господа, а сами ведут себя иначе. Я уж таких много повидал. Поди у каждого под пиджаком по револьверу. Вторые - другие. Под боссоту рядятся. Но у меня и на этих глаз наметанный…

Подыгрывая, парень громко засмеялся. Правда, на душе скорее кошки скребли когтищами. Это что еще за хвост такой? Целых две группы его «пасут»? Это, получается, два заказчика?!

- Вот же, б…ь, день начался…

Кстати, пара-тройка других книг:

1) "Физик против вермахта" ФИЗИК изобрел ПЛАЗМОМЕТ и оказался в 1941 году. Прямой, как шпала, сюжет. Ноль интриг. Просто мочит. https://author.today/reader/314768/2871650

2) "Друид. 1941 год. Второй шанс" ДРУИД, МАГ, бьется с немцами. https://author.today/reader/262130/2357408

Глава 4. Много непростых решений

***

Сидевший в экипаже рядом, стряпчий Пантюшин снова попросил парня быть сдержаннее. Скоро они должны встретиться с компаньоном Мирского, а любые происшествия лишь усложнят все дело. Тем более Рафаэль, судя по его взбешенному виду, совсем не был настроен на минный разговор.

- Рафаэль Станиславович, я вас прекрасно понимаю, но, убедительно прошу, держать себя в руках, - стряпчий являл собой абсолютное спокойствие и уверенность. И сейчас, пожалуй, на благородного походил больше он, чем сидящий рядом с ним парень. - Предоставьте мне поговорить с господином Сивохой. Учитывая все обстоятельства, уверен, вопрос разрешится довольно быстро, и вы вновь вернете привилегии в свое владение. Вы слышите меня, Рафаэль Станиславович?

Рафи, и правда, едва сдерживался. По щекам гуляли желваки, лоб бороздили морщины, с хрустом сжимались кулак. Парень откровенно хотел измордовать эту жирную скотину, которой когда-то доверил свои идеи и права на их разработку.

- У меня с собой все необходимые правоустаналивающие документы, - продолжал говорить Пантюшин, похлопывая по кожаному саквояжу с документами. - Кого бы господин Сивоха не нанял со своей стороны, правда на нашей стороне. Любой стряпчий скажет вам то же самое...

Все это Рафи пропускал мимо ушей. Стряпчий, на то и стряпчий, чтобы говорить, как следует из его адвокатской сущности. Парень, чуть успокоившись, пытался понять, что, вообще, произошло. Про «кидок», выражаясь понятиями из его старого мира, все было более или менее понятно. Оставался лишь главный вопрос – почему? Какой купец в империи, который вот-вот получит почетное звание купца первой гильдии, пойдет на такое это? Ведь это не просто откровенное преступление, но и бесчестие для него и всей его семьи. После такого на нем, как на торговце и купце, можно смело ставить крест. Никто в империи с ним не станет иметь дело. Как этого можно не понимать?

- … В конце концов, мы можем обратиться к полиции, - стряпчий явно принял задумчивый вид Рафи за интерес и не думал останавливаться. - Думаю, не лишнем будет напомнить об этом господину Сивохе, если он пойдет на попятную. Если он в здравом уме, то этот аргумент станет решающим. Никакой суд не встанет на его сторону в споре благородного и не благородного. Должен же он это понимать…

Парень время от времени кивал, словно, действительно, все внимательно слушал. Хотя кивал скорее своим мыслям.

- … Вот это да! – вдруг удивленно проговорил стряпчий, явно что-то увидев. – Рафаэль Станиславович, вам нужно это видеть. Вы же, кажется, говорили, что господин Сивоха здесь строит торговое здание?

Рафи вновь кивнул, а после бросил взгляд вперед. Похоже, хотел просто поглядеть, что там так удивило стряпчего, и снова погрузиться в свои мысли. Но увиденное привлекло и его внимание.

- Вашу же мать! – не сдержался парень, одним махом спрыгивая с экипажа. – Что это еще такое?

Стройка будущего торгового центра, первого в своем роде во всей столице, замерла. Еще пару дней, когда он проезжал мимо, здесь все бурлило десятками рабочих, гремело грохотом молотобойцев, кузнецов и плотников. Высокий каменный остов основного здания буквально утопал в строительных лесах, по которым непрерывно что-то несли, тащили. Проход к стройке был плотно забит непрерывным потоком телег и повозок с мешками, кирпичом и песком. И над всем этим стоял громкий людской ор, который всегда отличал строительное столпотворение во время большого строительства.

- А где все?

И сейчас ничего этого не было: ни людских толп, ни повозок со стройматериалами, ни криков и грохота. Тишь и благодать погоста царили на стройке, отчего становилось еще хуже.

- Поспрашивать бы кого-нибудь, - Пантюшин прошел чуть дальше, к здоровенной куче стружек. – А вот его и спросим. Хотя может и не получится…

Подойди к нему, Рафи увидел храпящее тело, развалившееся прямо в стружках.

- Пьяный, - парень пнул упившегося мужика ногой, но ничего не добился. Храп лишь чуть сменил тональность, став еще насыщенностей и жестче. – Александр Николаевич, подмогните, пожалуйста. Я тут бочку с водой видел. Окунем его разок – другой, сразу очнется.

И в правду помогло. Едва храпящее тело бултыхнули в бочку, как его сразу же проняло.

- А-а-а! Тону! Ироды! Спа…, - заорал было, но Рафи его еще раз окунул в воду. Схватил за волосы и ткнул поглубже. – А… Помо… Хватит! Хва… Все, все! Хватит!

Рафи ухмыльнулся, смотря на глотающего воздух работягу. Похоже, с него хватит. Вся дурь из башки вышла, и может говорить.

- Почему на стройке тихо? Где все? Чего буркала выпучил или еще хочешь? – он выразительно показал на бочку с водой. – Ну? Будешь говорить?

Отчаянно замотавший головой, мужичок даже по стойке смирно встал. Мол, готов, совсем готов.

- Так все, ваше благородие, - развел руками работяга, с печалью всхлипывая. – Разорился наш кормилец, Еремей Аристархович! Зашло наше солнышко! Вторые сутки уж пошло, как тутась был. Собрал всех и сказал, что кончились у него денежки. Остался гол, как сокол. Ничего, мол, больше нету. Прямо, кормилец, крестное знамение положил.

Рафи недоуменно дернул головой. Что-то у него услышанное в голове не укладывалось. В начале недели только с компаньоном встречались и намека даже не услышал на что-то плохое. Купец, наоборот, едва не светился от счастья, будущиебарыши подсчитывая. Все приходные книги показывал с доходом от продажи настольных игр, хвастался новыми заказами от купцов со всей России. Словом, ясно было одно – их общее дело процветало и приносило весьма неплохой доход.

- Разорен… Как же так? – все никак не мог понять парень. – Я видел договора на продажу игрушек в Казань. Нижний Новгород, Киев. Там только по Волге должна была целая баржа с игрушками пойти…

Стряпчий к этому времени уже успел по стройке пройтись, и судя, по задумчивому виду, кое-что нашел.

- Слышь, любезный, - рукоятью трости Пантюшин легонько коснулся плеча работяги. – Сивоха разорен, работы, значит, нет. А на какие средства пьешь тогда?

А тот пьяно широко улыбнулся и из-за пазухи вытащил целую серебряных монет.

- Дык, Еремей Аристархович всем по два цалковых выдал. Сказал, чтобы за его здоровье выпили. Значит-ца, и пьем…

Стряпчий многозначительно покачал головой в ответ. После взял парня за локоть и кивнул в сторону экипажа.

- Похоже, я ошибся на счет вашего компаньона. Ошибкой или недоразумением здесь и не пахнет, Рафэль Станиславович. Боюсь, на лицо самое банальное мошенничество с вашими патентами. Давай еще дом господина Сивохи проверим для верности.

Рафи молча сел в экипаж. Ему тоже все было понятно. Его, действительно, «кинули», «обули», «обвели вокруг пальца». Как бы это все не звучало, но суть одна.

- Плохо…

Пожалуй, все было даже не плохо, а просто ужасно. Патенты на производство и продажу игрушек, а также совместное предприятие с этим поддонком Сивохой, было его кубышкой, которая оказывается совершенно пустой. А именно сейчас ему срочно и потребовались деньги.

- Нет привилегий – нет денег, а без денег Лана больше не сможет видеться со своей подругой. Ей же опять станет худо… Черт!

Ясно, что Сивоха сбежал. Скорее всего дома его тоже нет. Значит, нужно обращаться в полицию, а потом в суд, то есть начинать многомесячную волокиту, от которой может и не быть никакого толку. Деньги же ему нужны уже через несколько дней.

- Рафаэль Станиславович, мы уже на месте, - стряпчий коснулся плеча Рафи. – По всей видимости, мы здесь тоже никого не найдем. Смотрите.

Высокий каменный дом, возле которого остановился их экипаж, выглядел покинутым. Ставни плотно закрыты. На двери висит здоровенный замок. Хозяев здесь точно нет. У почтового ящика вдобавок висела небольшая табличка – «продается».

- Значит, сегодня же нужно обратиться в полицейское управление. Все документы у меня как раз с собой. Напишем заявление о мошенничестве, подготовив ходатайство в нотариальную палату о наложении ареста на все имущество господина Сивохи. После же немедленно…, - стряпчий было начал шуршать бумагами в саквояже, но Рафи его неожиданно прервал. – Что вы говорите?

- К черту эти бумажки! – парень хлопнул по саквояжу, сминая уже вытащенные документы. – Мне сейчас все эти подробности до одного места. Вы мой стряпчий и лучше знаете, что нужно сделать. Вот и делайте, но сначала…

Рафи на мгновение задумался, но сразу же продолжил:

- Алексей Николаевич, вы можете продать мой дом? Два этажа, в очень хорошем месте, соседи сплошь из благородного сословия.

От такого неожиданного поворота стряпчий опешил. Похоже, никак не ожидал.

- Ваш дом? Я слышал это подарок одной важной персоны, - естественно Пантюшин знал, что дом был подарен главой князем Мирским, главой отдельного жандармского корпуса. Это не было тайной и уже прозвучало во всех светских новостях. - Не станет ли он гневаться?

Но Рафи лишь махнул рукой. Какая сейчас разница! Будет гневаться или не будет. Ему срочно нужна была большая сумма денег, которую больше взять просто не откуда.

- Хорошо, хорошо, - стряпчий вскинул руки в примиряющем жесте. Уж больно злой вид был у парня в этот момент. – Я сделаю, как вы хотите. Дом, про который вы говорите, очень хорошо, отчего и цена будет немаленькой. Придется немного подождать, чтобы найти хорошего покупателя. Иначе вы рискуете много потерять.

Рафи в нетерпении дернул головой. Лишняя пара тысяч рублей его сейчас никак не заботила. Главное успеть к сроку и принести князю Голицыну всю сумму, которую он запросил. Промедли он хоть на день, тот увезет сестру.

- Я понял вас, Рафаэль Станиславович. Сейчас же начну поиски покупателя на ваш дом. Думаю давать объявление в газеты бессмысленно. Для такого товара нужен особый покупатель, который редко читает объявления. Мне нужно будет сделать несколько звонков… Давайте встретимся завтра в полдень. Уверен к этому сроку у меня уже будут варианты.

- Завтра не получится, - парень скрипнул зубами. – Я дерусь на дуэли.

Некоторое время после этих слов стряпчий молчал. Явно, «переваривал» услышанное. Слишком уж много за сегодняшний день было исключительных новостей. И эта, похоже, показалась ему не менее удивительной.

- Прошу меня заранее извинить, Рафаэль Станиславович, за то, что лезу не в свое дело. Но сегодняшние потрясения явно не пошли вам на пользу. Может быть будет разумнее перенести это опасное мероприятие на другой срок? Вы хотите сражаться в таком состоянии?

Рафи развел руками.

- Хм… Тогда позвольте принять вот это, - в руке у Пантюшина появилась небольшая визитка, на которое была отпечатаны лишь чья-то фамилия и телефонный номер. Больше не было ни звания, ни должности, ни оказываемых услуг. Ничего. – Берите, прошу вас. Думаю, вам нужно обратиться к этому человеку. Правда, его методы очень специфичны и не всем по душе, но результат, уверяю вас, просто невероятен. Обязательно покажитесь ему сегодня же. Пообещайте мне, что сделаете это.

Видя нежелание своего клиента, стряпчий продолжал наседать. Отпускать парня в таком состоянии никак не хотелось. Кто знает, что он мог сделать.

- Это не врач. Берите, берите, - стряпчий едва ли не насильно вложил визитку в руку парня. – Мой товарищ всего лишь учитель по магической практике, но при этом очень хороший учитель. Очередь на его занятия растянулась на несколько лет вперед. Но он мне многим обязан и поможет вам. Надеюсь, что поможет…

Парень все же взял визитку. Посмотрел на нее, как на бесполезный кусок бумаги, и небрежно положил в карман.

- Интересно, ваш очень хороший учитель по магической практике, сможет научить меня боевой магии? – невесело усмехнулся Рафи. – Хорошо, если сможет.

И слова его прозвучали так многозначительно, что стряпчий покачал головой. С таким настроем точно нельзя драться на дуэли. Никак нельзя.

Оказавшись в пустом доме, Рафи некоторое время бесцельно слонялся по комнатам. Слуг уже давно отпустил, сестра булла у доктора Зарубина на очередном обследовании.

Он переходил из столовой в кабинет, из кабинета в гостиную. Поднимался по лестнице и заходил в сначала в одну спальню, затем во вторую. Надолго задержался в детской комнате, где просто стоял и смотрел на игрушки сестры.

- Я достану эти чертовые деньги, сестренка, - прошептал парень, держа мохнатого медвежонка с глазами из больших пуговиц. – Потерпи немного. Все будет хорошо. Я обещаю тебе, что все будет хорошо.

В какой-то момент осторожно положил игрушку к остальным, и вышел из детской комнаты. Быстро спустился вниз, и прошел в рабочий кабинет.

- Чтобы ни случилось, сестренка, с тобой все будет хорошо.

Взяв гербовый лист, размашистыми движениями начал писать… завещание. Много времени это не заняло. Ведь единственным родным для него человеком в этом мире была Лана.

- Чтобы ни случилось…

Завершив, подписал и приложил оттиск печатки с гербом. Вот и все.

- А теперь, пожалуй, прогуляемся. Заодно и посмотрим на этого учителя.

Честно говоря, ему и самому не нравился свой настрой. Слишком много дурных мыслей в голову лезет. Скачут, путаются, оставляя после себя неуверенность и смятение. В таком состоянии поговорить со специалистом было бы совсем неплохо. Глядишь, поможет каким-нибудь советом. Дуэль, пусть и ученическая, полна сюрпризов, о которых он мог и не слышать. Ведь, по правде говоря, это была его первая дуэль. Вряд ли обычные драки здесь шли в зачет.

- Так… Номер три – восемь – двенадцать… Барышня, будьте добры господина Воронина. Спасибо, подожду, - негромко произнес он в телефонную трубку, едва заслышав мелодичный женский голос. – Господин Воронин. Добрый день. К вам посоветовал обратиться Пантюшин Александр Николаевич. Сказал, что вы можете мне помочь.

Голос с той стой стороны был нейтральный, лишенный всяких эмоций. Но едва прозвучало нужное имя, голос изменился – в нем появилось больше жизни, теплоты.

- У меня завтра дуэль, а я, как бы это сказать, не совсем в форме…

Воронин ответил не сразу. Видимо, просьба была не совсем обычной. Подготовить к дуэли за сутки не каждый сможет. И сможет ли, вообще?

- Куда говорите приехать? Я что-то не понял… В смысле на кладбище?

Но собеседник вновь повторил то, что только что сказал. Ошибки не было: ему нужно было приехать на самое старое городское кладбище.

- Да, да, я понял. Скоро буду.

Положив телефонную трубку, Рафи посмотрел в зеркало, в котором отражалось лицо очень удивленного человека.

- А не рано ли на кладбище? – спросил он сам себя. – Уж не настолько я и плох в магии. Кое-что могу изобразить, если сильно прижмет.

***

Репутация у господина Воронина в известных кругах была весьма неоднозначной. Дипломированные преподаватели из солидных учебных заведений относились к нему, как бы это помягче сказать, плохо, обвиняя в шарлатанстве и невежестве. Были и такие, кто писал на него жалобы в министерство просвещения. Мол, человек с такими взглядами на магическую науку просто не имеет право заниматься преподавательской деятельностью и должен быть отлучен от занятия преподаванием. Даже в газетах публиковали разгромные статьи, призывавших граждан ни в коем случае не пользоваться услугами сего господина. Но при всем при этом редко, кто отваживался бросить все эти обвинения ему в лицо. И при встрече все больше отмалчивались либо, вообще, сторонились.

Сам же Николай Воронин и в ус не дул. Все эти обвинения, пасквили, оскорбления с него слетали, как с гуся вода. Узнав или услышав очередное оскорбление в свой адрес, он лишь многозначительно хмыкал и добавлял, что время все расставит по своим местам. И время расставляло все по местам… Поток тех, кто желал брать у него уроки магического искусства, лишь увеличивался. Приходилось устанавливать очередь, отказывать тем, кто слишком промедлил. В конце концов, цена на его услуги взлетела до небес, отсеяв самых бедных.

А все дело было лишь в самой малости, которая стала камнем преткновения для маститых ученых и педагогов по магическому искусству, - в следовании традициям. Ведь все, что было связано с магией, веками окутывалось завесой тайны, сковывалось непреложными правилами и незыблемыми законами, об изменении которых нельзя было даже заикаться. Со временем все те, кто имел хоть какое-то отношение к передаче магических знаний, превратились в закрытую касту, ставящую себя едва ли не выше самих магов. Мол, мы те, кто делает вас магами. Без нас вы были бы лишь магическими подмастерьями, но никак не мастерами магии.

Воронин же был из той породы ученых-бунтарей, которые всегда и все предавали недоверию. Для него любой порядок и схоластическая упорядоченность была, как ножом по сердцу. Он хотел размаха творчества, широты ученых горизонтов и бесконечных экспериментов. Вот и получилось, что в магии он нашел все это.

В другое время и в другом месте его бы назвали ученым-синергистом, который создает принципиально новую картину мира по сравнению с той, что предлагали классические науки, традиционные методы и подходы. Магию Воронин видел не столько магией и уже изученным и неизменным феноменом, сколько отражением чего-то большего и еще совсем не изученного. И он искал ее истоки там, где никто другой и не думал этого делать – в химии, астрономии, биологии, математике, физике, религиях и вероучениях, древних обрядах.

Результатом его поисков стали созданные им оригинальные методы и приемы по развития магической силы, управлению магическим источником и многому другому, что в той или иной степени связано с этим особым явлением. Вот и тянулись к нему люди за этим знанием, понимая, что такого, что есть у него, им больше никто не даст. И он давал им это, у одних «разжигая» источник, у других снимая магические зажимы, у третьих ослабляя боли от магического перенапряжения.

- Хм, а это вполне может помочь…

Сегодняшний случай был довольно интересным и в какой-то мере бросал вызов его мастерству. Позвонивший ему молодой человек через сутки должен был участвовать в дуэли и попросил помощи. Естественно, любой нормальный человек, сведущий в магии, ответил бы отказом. Даже будучи гениальным педагогом и имея в своем распоряжении не менее гениального ученика просто физически невозможно предпринять нечто радикальное. Но У Воронина было кое-что в запасе, что он и решил сегодня опробовать.

- Думаю, вот этот подойдет, - мужчина уже был в небольшой мастерской, что находилась прямо у кладбищенской ограды. Перед ним как раз поставили гроб из сосновых досок, еще пахнущих смолистым деревом. – Уважаемый, надо бы черным бархатом оббить, чтобы было все честь по чести. Нужно создать соответствующее ощущение. За деньгами дело не станет. Черный бархат по верху, а красный изнутри…

Воронин, неплохо разбиравшийся в людях, еще по голосу понял, что его новый ученик находится в смятении и расстройстве. Для мага же, особенно в поединке с другим магом, это смерти подобно. Оружие одаренного, как можно подумать, это не его способности, а прежде всего его сознание. И оно должно быть, как остро отточенный клинок, направляемый твердой рукой точно в цель.

- Нужно лишь помочь ему собраться с мыслями. Вот и пусть поговорит сам с собой. Глядишь, и договориться…. А вот, кажется, и он.

У кладбищенских ворот, огромных железных ворот из кованного прута, остановился экипаж, с которого сошел невысокий молодой человек. Чуть постоял, то и дело оглядываясь по сторонам. Его терпения и выдержки хватило не надолго. И вот он уже начал вышагивать вдоль ворот. Значит, точно в смятении…

- Сударь? Господин Мирский? – Воронин вышел из-за дерева и поднял руку вверх, привлекая к себе внимание. – Я здесь.

Они обменялись рукопожатием, внимательными взглядами.

- Прошу за мной. Все уже готово.

Мирский явно что-то хотел спросить, но терпел.

- Чувствую, что у вас много вопросов. Не надо…, - Воронин покачал головой. – Все ответу будут позже.

Они прошли около сотни шагов в глубину старого кладбища, и остановились в его заброшенной части. Здесь росли огромные раскидистые дубы, в густых кустах виднелись покрытые зеленым налетом чугунные и каменные оградки.

- Вот мы и пришли, - мужчина отвел от лица ветку и показал на приготовленную могилу. Внизу был виден открытый гроб, изнутри оббитый ярко-красным бархатом. – Прошу, занимайте ваше место.

У парня аж лицо перекосилось, едва он только увидел могилу и особенно гроб в ней.

- Ты совсем оху…л? Мне в могилу есть? До завтра не можешь подождать?

Сложив руки на груди, Воронин пожал плечами.

- Это ты ко мне пришел, а не я. Если не хочешь завтра лечь в могилу, то придется лечь сегодня. Вот такой вот каламбур, молодой человек. Прошу…

Смерив мужчину пронзительным взглядом, Мирский кивнул.

Кстати, есть и другая боярка "НЕЗВАННЫЙ" - космический БАРОН и по совместительству ГЕНИАЛЬНЫЙ УЧЕНЫЙ попадает в мир РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ с магией, аристократами и дикой несправедливостью

https://author.today/reader/193678/1649468

Глава 5. Он слишком много о себе думал

***

Тянутся последние часы ночи. Еще темно, но где-то на востоке, за верхушками деревьев начинает постепенно светлеть. Еще немного, и покажутся первые солнечные лучи.

На старом кладбище царило безмолвие. Ночные птахи уже готовились ко сну, дневные, наоборот, - только-только просыпались. Застыла без движения листва на деревьях. Тихо. Почти…

Лишь в дальней его части, давно уже напоминавшей чащобу леса, слышалось что-то странное, непонятное, навевавшее нехорошие и даже жуткие мысли. Сразу и не скажешь, что это были за звуки. Вроде и голодная псина так не скулит и не воет, упившийся вдрызг бездомный так не бормочет. Похоже было на что-то глухое, протяжное, словно доносящееся из-под самой земли. Но разве могло быть такое? Скорее всего поднимающийся утренний ветер подвал свой причудливый голос, касаясь ржавой ограды старого погоста.

***

Когда над его головой закрылась тяжелая крышка гроба и послышались удары молотка по гвоздям, Рафи честно держался. Даже хорохорился, пытался шутить об этом. Мол, за свои же деньги себя похоронил, просто, быстро и не очень дорого. Впору свое дело открывать. Правда, смешки у него выходили слабенькие, натянутые и откровенно не искренние.

- Вот же дотошный мужик… Все у него натурально, до самой последней точки и запятой. Нет бы просто крышку закрыть, он еще и гвоздями забил. Профессионал… Сука…

Дальше у парня снова сердце екнуло. По крышке гроба вдруг что-то ударило, потом еще раз и еще раз.

- Земля что ли?

Похоже его закапывали. Земля уже сплошным потоком сыпалась. Наверху не комья кидали, а лопатой шуровали.

- Все, зака…, - Рафи начал говорить, но сразу же замолчал. Больно уж пугливым звучал голос. Дрожал, чуть не заикался.

Мысли в голове скакали, как бешенные козы. Думал то об одном, то о другом. Совсем не просто было собрать все в кучку и успокоиться.

- … Нормально, все будет нормально. Еще и в штаны навалить не хватало. Задохнусь, б…ь, - старался говорить медленно размеренно, не частить с дыханием. - Все нормально. Это, черт его двери, просто упражнение такое. Психоанализ, сука…

Где-то и когда-то в другой жизни, Рафи что-то о таком слышал. Сейчас даже некоторые вещи вспомнил, что его, прямо скажем, довольно сильно приободрило.

- Точно такое упражнение. Люди специально платили бешенные деньги, чтобы их «хоронили», а после выкапывали. Помнится, я даже ржал над этим…

И тут ему совсем невесело стало от внезапно закравшейся в головы мысли. А если это дело его недругов? Вдруг никакой это не мастер по работе с одаренными, а один из его врагов или просто нанят ими? Вполне такое может быть. Побольше денег дали, и человек маму родную запросто продаст. А почему нет?

- Не-е, не может быть. Пантюшин, ведь, этого учителя посоветовал, а он мужик нормальный, без гнильцы.

А если не знал он? Или его человек уже рыб кормит или червей где-то рядом, а его место занял совсем другой?

- Б…ь!

От озноба, что только что тряс его, не осталось и следа. Рафи мигом вспотел от макушки и до самых пяток. Одежду, исподнее выживать можно было, столько пота из него вытекло.

- Неужели…

Нарисованная в голове картинка была очень живой, яркой, правдоподобной, но верить в нее все равно не хотелось. Рафи начал ерзать, стараясь произвести побольше шума. Глядишь, наверху его услышать и отзовутся.

- Эй! - крикнул парень, одновременно, сильно пнув крышку ботинком. - Мужик, отзовись?! Слышишь, черт тебя дери?

Сверху, по-прежнему, ни звука не доносилось. Прямо-таки мертвая тишина - именно такая, какая и должна быть на кладбище среди могил.

Рафи прямо физически почувствовал, как его накрывает паника. Она ощущалась, как и темнота вокруг него - живая, вязкая, чернильная и жутко холодная.

- Сука! Откапывай меня! - он уже так орал, что в ушах звенело. Не переставал долбить по крышке руками и ногами, со всей силы молотил. - Я же тебя…

Он орал, метался из стороны в сторону, бился о стенки гроба, но все было бесполезно. Никто не собирался его откапывать и доставать. С той стороны была полная тишина.

- Замуровали, твари… Живым…

Парень уже не кричал, потому что не мог из-за сорванного голоса. Больше хрипел и харкал, то ли кровью, то ли слюной. Не видно, темно. Хотя во рту было солоновато.

- Сука… Суки…, - кого он имел ввиду, наверное, и сам бы не сказал. Больно в голове все перемешалось. - Какие же вы все суки…

А потом пришли Они.

Невероятно живые и реалистичные галлюцинации появились неожиданно, одним разом. Это был запутанный калейдоскоп из образов, картин, звуков и даже запахов, которые быстро сменяли друг друга. Вот перед его глазами появился старый князь Голицын, хохотавший с безумным видом и истово тыкавший в него пальцем. Его сменил бывший знакомец с улицы Витян, с ненавистью следивший за каждым движением Рафи. В руках держал остро отточенную финку, вырисовывавшую восьмерки в воздухе. Казалось, вот-вот бросится прямо на него. Следом возникла детская фигурка – его сестра Лана, смотревшая жалобно-жалобно, словно большой котенок.

И как тут не сойти с ума? На него словно волны накатывали яркие эмоции – отчаяние, радость, страх, надежда, ужас. Они с дикой силой «раскачивавшие» его психику. Рафи кричал, хрипел, рычал, окончательно срывая голос. Снова стучал, царапал дерево, ломая ногти и оставляя кровавые полосы.

Когда же больше не осталось сил, то просто застыл. Все тело ломило от боли, стуки по дереву не прошли бесследно. Рафи просто вытянулся во весь рост, закрыл глаза и затих.

Сколько он так лежал, не понятно. Здесь, в полной темноте и тишине, время ощущалось совсем иначе. В какой-то момент оно начинало тянуться, словно резина, становясь бесконечным. Или, напротив, казалось, что время пустилось вскачь, и мимо тебя проносились секунды, минуты, часы и даже дни. Мозгу просто не за что было зацепиться, никаких ориентиров не осталось.

Может прошел час, может два дня, а может минули лишь неполных десять минут. Вполне могло быть и такое. Все равно не проверишь.

Он то дремал, то бодрствовал. Закрывал глаза, открывал. Снова закрывал и открывал. Ничего не менялось. Перед глазами стояла сплошная темень.

Просто лежал и дышал, лежал и дышал. Дыхание, пожалуй, сейчас оставалось единственной осязаемой ниточкой, которая была реальна и держала его здесь. Рафи чувствовал, как спертый воздух проходит через горло, наполняет легкие, а потом покидает их и выходит через горло. Этот ритм – вдох, потом выдох, вдох, потом выдох – стал его частью.

От эмоций, что не так давно будоражили его кровь, не осталось и следа. Они ушли, как вода в песок. Голова была совершенно пуста, ни единой мысли, ни единого образа, ни одной картинки. Везде лишь пустота и чернильная темнота.

Рафи просто ждал – смерти, жизни, удушью от недостатка воздуха, воскрешения. Не имело никакого значения. Он был готов ко всему.

***

Воронин поднял голову к небу. Расцветало, а значит, пора раскапывать. Это хорошо, а у него в термосе и чай уже закончился. За ночь больше двух литров выпил вприкуску с ароматными баранками.

- … Хм.. Зная я таких, как ты. Уж поверь моему опыту, насмотрелся, - пробормотал мужчина, хватаясь за лопату. Предстояло хорошо поработать, чтобы откопать гроб. – Одаренные… Соль земли… Графы, бароны… Денег куры не клюют…

Работал шустро, благо земля рыхлая, не успела осесть. Комья только в сторону летали и дождем сыпались обратно.

- … А в головы всяким хламом забиты. Пока вам голову не прочистить, ничего толкового не выйдет.

Воронин давно уже заметил, что от проблем с башкой у магов лучше всего помогает сильная встряска. И чем сильнее встряска, тем больше эффект неожиданности. Он уже что-то подобное проворачивал с некоторыми дворянскими отпрысками, и те остались весьма довольны результатом. Прежде с магией едва управлялись, а после так пошло, что держись.

- Посмотрим, посмотрим, что с этим… Хорошо, если получится, а вдруг нет…

Были ведь и неудачи. С одним дворянчиком совсем плохо получилось. Воронин его сонной травой опоил и вывез в глухой лес, где на сотни верст ни единой души не было. Думал, что такое приключение даст ему сильный толчок для развития, выбьет из его головы весь мусор, заставит себя почувствовать настоящим первопроходцем, покорителем природы. Ведь, очень сильные эмоции залог магической силы. Не умеющий ими управлять, не справиться и с магическим источником.

- Может и сломался… Больно уж кричал жутко. И кто мне тогда заплатит?

Откинул в сторону очередной земляной ком, как лопата воткнулась в дерево. Похоже, докопался.

- А вот и крышка. Эй, живой там?

Начал сдвигать крышку, но остановился. Взгляд за одну странность зацепился: на боковине какие-то непонятные глубокие царапины заметил. Словно кто-то изнутри здоровенными когтями все дерево исполосовал.

- Вроде целой крышка была. Когда покупал, ничего такого не заметил.

Резко откинул крышку, и едва не отпрянул. Изнутри все дерево, действительно, было расцарапано. Канавы были такие, что пальцы в глубину заходили.

- Черт, как настоящий мертвяк!

Парень внутри, вылитый покойник. Бледный, густо покрытый синяками, царапинами.

- Жив? – спросил Воронин, но ответа так и не услышал. - Подожди-ка, он спит? Силен, чертяка. Я думал, тут обделается, а он себе дрыхнет.

Тот вроде и похрапывал даже. И, правда, стальные яйца.

- Вставай! Новый день уже наступил! Забыл про дуэль? Так все проспишь!

Наконец, лежащий открыл глаза.

- Живой? – Воронин внимательно вглядывался в совершенно пустые глаза парня. Смотрел и провалился, словно в пропасть заглядывал. – Чего молчишь? Нормально все?

Тот так же молча сел, потом неторопливо встал. По-прежнему, не говоря ни слова, схватился за край могил и одним махом выскочил наружу.

- Который час? – тихо спросил парень без какого-либо намека на волнение или может быть страх.

- Почти пять часов утра, - мужчина щелкнул крышкой часов, подвешенных на золотой цепочке. – Почти девять часов до вашей дуэли, если я не ошибаюсь… И вижу, что ваш мандраж весь вышел, словно его и не было. Скажу больше, вы словно совсем другой человек.

И Воронин совсем не лукавил, говоря такое. Ведь, его вполне можно было заподозрить в желании потрафить самолюбию своего клиента. Мол, как вы изменились, теперь точно всех своих врагов одной левой завалите. Тут даже близко такого не было. Перед ним точно был другой человек, как бы это странно не звучало. Вместо дерганого паренька, которого беспокоила будущая дуэль, из могилы вылез даже не человек, а нечто холодное, равнодушное, словно бы и не живое. Пожалуй, именно это и ощущалось сейчас больше всего.

- Вы точно в порядке? – с осторожностью спросил Воронин. После его экспериментов разное могло произойти. Ведь у одаренных особая психика и ее реакция тоже поражала. – Хорошо. Тогда вот мой совет напоследок.

Парень в ответ качнул головой. Похоже, он был в полном порядке.

- Что и как с вами произошло, покажет лишь время. Правда, спокойствия вам теперь точно не занимать. Хоть ведрами черпай, - ухмыльнулся, явно довольный результатом. - А теперь о дуэли… Ваш шанс уцелеть лишь в одном – притвориться неопытным новичком. Немного сыграйте в это. Попробуйте забыть о своей дворянской гордости. Пусть ваш враг видит, что вы ему не противник. Вы сказали, что он ваш ровесник, то есть довольно молод. Поверьте моему опыту, молодости присуще тщеславие и самоуверенность, живое желание показать свое превосходство. Вот и подловите его на этом.

В ответ снова получил кивок. Парень был непроницаем, словно слон. Смотришь – смотришь, а «прочитать» эмоции не можешь.

- Пусть распалиться, начнет оскорблять, насмехаться. Можно и даже нужно пропустить пару ударов, чтобы совсем убедить его…

Пожалуй, это и было самым главным, что он должен был сказать. Остальное покажет лишь время.

- А теперь будем прощаться, господин Мирский. Вам еще нужно привести себя в порядок. Если что-то было не по праву, простите, - Воронин развел руками, а после, прощаясь, легонько коснулся кепки. - Будьте здоровы.

Мирский, уже в который раз, просто кивнул. Развернулся и стал удаляться. Походка была расслабленной прогулочной, словно не по кладбищу шел, а по столичной набережной в воскресный день.

Мужчина проводил задумчивым взглядом фигуру своего клиента и присел на корточки возле могилы. Сейчас, когда гроб был пуст, открывшееся глазу зрелище казалось особенно диким.

- Что же ты такое видел, если так корежило? Голыми руками…

Красный бархат внутри гроба превратился в лохмотья. Там, где ткани вообще не осталось, открывался жуткий вид на дерево, на котором живого места не было. Почти все, куда падал его взгляд, было покрыто глубокими царапинами. В некоторых местах они пронзали дерево насквозь.

- Похоже, в голове у тебя точно что-то поменялось…

***

Мастер не ошибся. Рафи чувствовал себя иначе, чем вчера. Куда-то бесследно ушло то тревожное чувство, преследовало его все это время. И пусть оно уже стало привычным, и почти незаметным, но все равно доставляло ему массу неудобств.

- Так-то заметно лучше, - шептал парень, откровенно наслаждаясь новыми ощущениями.

Сейчас многое ощущалось по-другому. Вместо каждодневного выбора из бесконечного числа вариантов Рафи теперь видел лишь один единственно верный путь к цели. Все стало просто и понятно. Стали ясными ответы на многие вопросы – куда идти, что делать, зачем это делать, как это делать.

- Просто и понятно, - бормотал он, поднимаясь по лестнице доходного дома. Теперь он и Лана жили здесь, в одной из многочисленных квартир-каморок. Особняк продан, и жить предстояло здесь. – Сначала привести себя в порядок, потом гимназия и дуэль, и после встреча с Голицыным.

Он ни капельки не сомневался, что все произойдет именно так. Хотя еще сутки назад, думая о предстоящей дуэли, откровенно допускал и небольшой несчастный случай со своим противником. Что может быть сложного в том, чтобы подстроить случайное нападение в подворотне и непонятный выстрел из зачарованного оружия? Но сейчас этого и в мыслях не было.

- А можно и не переодеваться. Хотя при таком виде со мной и драться не станут, - ухмыльнулся Рафи, окинув взглядом свой потрепанный вид. Одежда не очень хорошо перенесла недавние «похороны»: брюки мятые, с глине, рукава рубашки в крови. Про синяки на еле и говорить было бессмысленно. – Вылитый босяк, честное слово. Воротынский точно ржать станет, как меня увидит. Расслабится, отвлечется…

Платье Рафи все же сменил. Глупо было являться в императорскую гимназию в таком виде. Ему только посмешищем не хватало стать. Чтобы удивить противника хватит и синяков на теле. Пусть лучше думает об этом.

***

Гимназист Воротынский, не отличаясь гениальностью ума, недалеким тоже не было. Хотя и имел весьма характерную внешность - крупный, косая сажень в плечах, квадратный подбородок и дерзкий взгляд, кулаки, что кувалды. Специально пораньше пришел на ристалище, чтобы подготовиться, настроиться на бой. Боевая медитация для активации магического источника всегда занимала много времени.

- Ничего, лишним не будет, - Евгений, закончив первый круг особый упражнений, сразу же пошел на второй. Тело благодарно отозвалось той особой легкостью, которая возникает в момент боевой медитации. – Быстрее этого урода размажу…

Скажет прямо, была у Воротынского и еще одна причина для такой продолжительной подготовки. Очень может быть, что эта причина была и главной. Ведь прямо напротив ристалища тянулись трибуны с местами для зрителей, на которых прямо сейчас, в окружении подруг, сидела одна премилая особа – урожденная баронесса Кшештинская. Жгучая брюнетка с ангельским личиком и кукольной фигуркой, что раньше считалась подругой великого князя Сабурова, сейчас вдруг начала ему оказывать недвусмысленные знаки внимания. И как тут устоять против затуманенного взгляда, фигурной стати и бархатного взгляда прелестной девицы, положившей на тебя глаз? А никак.

- После дуэли поговорим... А то Сабурову все можно было, а мне, значит, только полапать… Нет уж, - медитативный настрой мигом испарился, едва Кшештинская выразительно потянулась. Видела ведь, что он на нее пялился. Поэтому и делала это медленно, по особому, заставляя волосы по всему телу дыбом вставать. - Вот же сучка… Не терпится ей… Течет аж, - не сводя с нее глаз, парень облизал пересохшие губы. В голове тут же возникли соблазнительные картины обнаженного девичьего тела, принимающего соблазнительные позы. – Подожди, сейчас я этого черта землю заставлю жрать и приду… А, наконец-то, приперся. Черт, а то я уже дымиться начал.

Завидев знакомую фигуру противника, парень быстро пошел к центру ристалища. Именно здесь, по правилам гимназического дуэльного кодекса, поединщики должны были поприветствовать друг друга и произнести ритуальные фразы, после которых и могла начаться сама дуэль.

- Я приветствую тебя, и клянусь сражаться честно, - скороговоркой произнес Евгений, всем видом – выпяченной челюстью, высокомерно оттопыренной нижней губой и презрительным взглядом – показывая, свое настоящее отношение. – Такое убожество даже бить противно!

- Я приветствую тебя, и клянусь сражаться честно, - дрожащим голосом ответил его противник, выглядевший откровенно убого: все лицо в синяках, царапинах, затравленный взгляд, искусанные в кровь губы. – Граф, это какая-то глупость…

Прерывая его, Воротынский смачно сплюнул прямо под ноги. Довольно ухмыляясь, он развернул плечи, вскинул подбородок вверх. Ему все было ясно. Это быдло только хорохориться могло, но, как было босяком с улицы, так им и осталось. Никакой он не дворян, а грязь под ногами. Вот это всем и нужно показать.

- Вот значит какой-то ты самом деле. Когда за спиной никого нет, ссать начинаешь. Гнилой, чуть надавили, сразу дерьмо и потекло. Тьфу! И с Сабуром поди через кого-то разобрался. Ни в жизнь не поверю, что сам против него вышел. Точно, кого-то нанял... Или может родственничек твой Мирский помог? Жандармы такое могут…

Неуловимо дернувшись, Воротынский снес Мирского, как кеглю шаром.

- Что же ты приперся? Думал, я твоего родственничка испугаюсь? – Евгений шел неторопясь, вразвалочку. А куда, собственно, спешить? Дуэль, считай, уже окончена. Осталось лишь поставить эффектную точку, чтобы об этом вся гимназия говорила. – Хочешь со своими зубами ходить, дышать без хрипов, сейчас сделаешь, как я скажу. Для начала в ноги поклонишься…

Это должно понравиться Кшештинской, подумалось Воротынскому. Пусть видит, кто теперь рядом с ней.

- Поклонишься так, чтобы всем видно было. На колени встанешь, понял?

Он подошел вплотную к лежавшему противнику, все еще корчившемуся от боли.

- А потом, - Воротынский наклонился ниже, чтобы еще кое-что добавить. Из такого представления он хотел максимум выжать. – Снимешь свои…

Только не успел договорить. Фигура лежавшего парня вдруг резко разогнулась, размазавшись перед глазами, и все… Больше Воротынский ничего не помнил.

***

Над ристалищем повисла вязкая тишина, едва прерываемая судорожными вздохами зрителей. Все их взгляды были прикованы к невысокой фигуре паренька, медленно бредущего вдоль трибуны. Он шел к выходу, таща за волосы своего противника с безвольно мотавшимися конечностями.

- А теперь Голицын...

Глава 6. Не надо испытывать мое терпение.

***

Ристалище императорской гимназии застыло в предвкушении последнего удара. Сейчас на глазах у всех, рослый гимназист с телом Аполлона и лицом модели размахнется и, как муху, прихлопнет этого выскочку-безродного, возомнившего, что сможет себе купить титул и положение в обществе.

Зрители замерли, следя за каждым движением здоровяка. Красотки из старших классов уже приготовились оглушительно визжать от восторга, восхищаясь победой юного графа Воротынского. Как говориться, а вдруг он кого-нибудь из них приметит.

Но случилось то, чего никто и ожидать не мог. в самом центре ристалища вдруг взвилось песчаное облако, закрывая собой дуэлянтов. Когда же желтоватая хмарь расселяюсь, то зрители ахнули. Победитель, в которого уже все уверовали, валялся без чувств, раскинув в сторону руки и нога. Его же противник, которому никто и шанса не давал стоял с высоко поднятой рукой. Это была его победа.

***

Рафи спокойно ждал арбитра, не обращая никакого внимания на глухое молчание зрителей. Никто ему не хлопах, не кричал здравницы, как заведено. С трибун «тянуло» лишь недоумением. Как же так? Почему выиграл он? Такого же не могло было быть!

- Неожиданно, господин Мирский, - с таким же удивлением на лице перед ним остановился и арбитр, преподаватель общей магии в гимназии. Мужчина оглядел парня таким взглядом, словно хотел понять, как такое произошло. - Господин Воротынский весьма преуспел в моем предмете. К тому же, знаю, он владеет некоторыми родовыми техниками, о которых не все знают. А вышло вон как…

Взгляд арбитра «упал» на валявшегося на песке Воротынского, который вот только-только начал подавать первые признаки жизни. Еле слышно засопел, заскреб пятерней по песку. Значит, живой.

- Поединок чести объявляю законченным! - арбитр вскинул подбородок, оглядывая трибуны. Его голос, усиленный магией, разнесся по всем закоулками ристалища, не пропустив не одного укромного местечка. - Победителем объявляется гимназист Мирский!

На трибунах, по-прежнему, висела тишина. Но вдруг чей-то тонкий голосок пробил завесу молчания:

- Рафи! Рафи!

Повернувшись в ту сторону, парень устало улыбнулся. В его сторону бежала сияющая от радости Лиза. Подскочила и бросилась ему на шею, словно хотела его задушить в объятиях.

- Рафи! Рафи! Я же так испугалась! - бормотала она, вцепившись в него, как клещ. - Думала, что он сейчас ударит… А ты, как дал…

С трудом отцепив ее от себя, Рафи поставил ее на песок. После развернулся в сторону арбитра.

- Я могу быть свободен? - мужчина кивнул. Поединок был окончен, и в присутствии победителя на ристалище больше не было никакой нужды.

Вздохнув с облегчением, Рафи схватил девушку за руку. Наконец-то, все закончилось, и теперь он может вернуться к своим делам, которых у него вагон и маленькая тележка.

- Стой,… сука! - за его спиной вдруг раздался дрожащий от ненависти голос. - Я сказал, стой!

Резко развернувшись, Рафи увидел шатающуюся от слабости фигуру. Его противник все же смог поднялся и сейчас едва стоял на ногах. Взглядом буравил не хуже сверла.

- Я… заявляю…, - Воротынский тяжело дышал, слова едва выталкивал из горла. Видно, что ему хорошо досталось. – Я заявляю… протест, - повернулся к арбитру, который тут же сделал стойку, как хорошо выдрессированный охотничий пес. Понял, что сейчас случится что-то очень серьезное. Ведь, редко, очень редко (почти никогда) оспариваются результаты дуэлей. - Это не поединок… Здесь нет ни чести…

Арбитр, чуть подумав, кивнул. Поединок, и правда, со всех сторон выглядел не очень.

- Хм… Признаться, господин Мирский, ваше поведение по время дуэли было далеко не образцовым. По-хорошему, изображенное вами только что мало похоже на поединок чести. Все эти кривляния, ужимки очень спорны с точки зрения дуэльного кодекса. И будь вы офицером, то ни у кого не было бы сомнений в этом. Но здесь и сейчас… Думаю, будет справедливо, если вы сами примите решение о новом месте и времени дуэли.

Рафи в ответ хотел было фыркнуть, но сдержался. Все оказалось совсем не так однозначно, как он думал. Его ухищрения или боевая хитрость, по-простому, как выяснилось, очень дурно попахивали. И это было плохо.

- Хорошо, - после некоторого раздумья решился он. – Через неделю мы встретимся снова, но через неделю.

Воротынский при этом с такой ненавистью посмотрел на него, что Рафи внутренне поежился. И без слов стало ясно, что перед ним был настоящий враг, который не перед чем не остановимся, чтобы свести счеты.

***

И лишь оказавшись вне стен гимназии, Рафи дал волю душившим его эмоциям. С чувством хлопнул дверью, едва не выворачивая при этом петли. Шедший ему на встречу худенький гимназист с большими очками испуганно пискнул и тут же юркнул в сторону.

- Дворянин сраный! – с чувством выругался он. - Поединок чести видите ли! Как до этого малышню гнобил, так о чести не вспоминал… Урод!

Проблема, которую он только что решил, вновь встала перед ним в полный рост. К сожалению, больше схитрить не получится. Воротынский явно будет на стороже.

- Дерьмо! Не живется ему спокойно…

Что ему теперь делать, парень так и не придумал. Его отвлек внезапно раздавшийся свист. Дернулся в ту сторону и увидел старого знакомого – извозчика Прошку с Мамаевой слободки.

- Чего свистишь, как оглашенный? – буркнул Рафи, подойдя к пролетке ближе. – Знаешь же, что тут непростое место. Можно и по шапке от городового получить.

- Ха, господин хороший, Прошку еще догнать нужно, - ухмыльнулся извозчик, кривя щербатый рот. Положил руку, больше похожую на лопату, на плетку с изукрашенной ручкой. – Разок хлестану, и все, ищи-свищи меня.

Рафи в нетерпении качнул головой. Ему было совсем не до этих пустых разговоров. Дел было по горло.

- Уважаемые люди просили весточку передач, - парень сразу же напрягся. Выходит, Прошка не по-пустому зубоскалил, а должен был передать сообщение от кого-то из воровского мира. – Говорят, что нашли твоего обидчика. Никуда не уехал, фраер. Тут заныкался, в номерах в порту. Вот адресок здесь.

В руках у парня сразу же оказалась сложенная в несколько раз бумажка, которую он незамедлительно развернул.

- Хорошая новость, Прохор. Держи, - назад Рафи передал серебряный червонец. – А давай-ка, прокатимся! Чего такое хорошее дело откладывать?! Поехали.

Вскочил в пролетку и хлопнул по плечу извозчика.

- Лучше держись, господин хороший! В один момент домчу…

И домчал с ветерком. С полчаса прошло, как оказался в другом районе города.

- А вот и порт, господин хороший, - Прошка натянул поводья, заставляя конягу сбавлять ход.

- В нумерах, говоришь, он? - Прошка кивнул. - Вот сейчас и поговорю с этим ушлепком, который совсем не ценит хорошего к себе отношения. А ты куда собрался?

Извозчик ловко спрыгнул с пролетки на землю и встал слева от парня. Из за пазухи уже вытянул потертый, видавший виды, револьвер.

- С тобой пойду. Место здесь больно поганое. За здорово живешь юшку пустят, - мужик с подозрением оглянулся по сторонам, словно, и правда, кто-то из-за угла к ним подбирался. - Подрежут тебя, а мне потом перед обчеством отвечай. А оно мне надо?

Рафи кивнул. Мол, тогда рядом держись. Вдвоём точно сподручнее будет по этим трущобам лазить.

- Этот дурень, похоже, сглупил, когда сюда полез, - ухмылялся извозчик, показывая на окружающие халупы. Те утопали в гниющих отбросах, и только полный сумасшедший стал бы здесь скрываться. - Вестимо, спрятаться хотел. Думал, здесь спокойнее будет… Как бы ему уже и брюхо не вскрыли. Здесь такое запросто будет.

Оказавшись у покосившегося двухэтажного здания первым, Прошка с силой пнул по двери. Та с жалобным скрипом дернулась в сторону, едва не слетая с петель. Открылось черное зево, из которого тут же дохнуло тошнотворным ароматом - то ли откровенной тухлятиной, то ли человеческими испражнениями, то ли всем вместе сразу.

- Говорил же, клоака, - морщась, буркнул Прошка. - Дурень, как есть, дурень, раз полез сюда…

Пройдя с пяток шагов, они едва не столкнулись с кем-то. Темно было, оттого и не видно ничего. Прошка сразу же чиркнул новомодной зажигалкой, освещая место перед собой.

- Ух ты! - едва не отпрянул, когда свет выхватил из темноты оплывшее женское лицо с совершенно потерянным взглядом. В ее глазах плескалось столько безумия, что страшно становилось. - Ты еще что за образина?!

Услышав мужской голос, женщина тут же встрепенулась. Взгляд вновь обрел осмысленность, а на лице плохо скрываемая гадливость.

- Господа хотят отдохнуть? - голос был дрожащий, плаксивый, словно она и не желала положительного ответа. Чувствовалось, что только-только начала торговать собой, еще не притерлась. - Куда вы господа? Я же почти и не тронутая… Хотя по рублику давайте, а? А-а-а-а, - всхлипы быстро превратились в глухие рыдания. - А-а-а-а…

Пытаясь их задержать, она рванула на груди платье. Большие белые груди сразу же вывалились из лифа, соблазнительно дрожа при каждом ее всхлипывании.

- Может того? - Прошка облизнулся, кивая в ее сторону. - Рублик-то совсем по-божески. В центре-то из пять рублев никто разговаривать не станет. Прошмандовки! А у той сисы, как у буренки! Откуда только такая пава в этом гадюшнике взялась. Хм, морда чуть поцоканная, а в остальном, хоть пахай… Вспашем, господин хороший?

Ничего не ответив, Рафи стал подниматься по лестнице. Его, по-прежнему, ждало дело, которое нужно было решить как можно скорее.

- Зря вы так, - позади парня послышался звук шагов. Прошка его догонял. - И сами бы малеха расслабились, и баба бы подзаработала, - в голосе извозчика слышалось явное разочарование. - Может апося задержимся чуток? Понял, понял…

У нужной двери остановились, прислушиваясь к вязкой тишине.

- Давай, - Рафи кивнул на дверь.

Для такого упрашивать Прошку точно не надо было. Судя по его довольной роже, ломать он завсегда был готов.

- Ух!

Двери, как и не было, вовсе. Куски досок с хрустом полетели внутрь, вызывая чей-то жалобный вскрик.

- Попался, чорт чумазый! - радостно заревел Прошка, вытаскивая к поближе к свету чье-то скулящее тело. - Делов наделал и в кусты?! Думал, тебя, урода, здесь никто не найдет?! Ты ведь большого человека на деньги кинул!

С силой швырнул тело на пол, вызывая еще больший скулеж.

- Господин, господин, - Рафи подсветил зажигалкой, с трудом узнав в этом теле своего бывшего партнера по торговому делу. От некогда холеного и довольного собой купчины, собственно, ничего и не осталось. Один нос, по-хорошему остался. - Христом Богом прошу, господин…

Сивоха выглядел так, что краше в гроб кладут. От души кем-то помятый, был весь покрыт синяками и ссадинами. Пара порезов от ножа даже была. Словом, никак он не походил на того человека, который совсем недавно очень выгодно продал патенты на совместное торговое дело. Скорее сейчас напоминал опустившегося работягу, у которой за душой и копейки ломанной не было.

- Обманул, ироды… В грех вогнали, соблазнили мамоной, а я, дурень, поддался, - снова заскулил он, схватившись за свои волосы. Дергал их так, что с хрустом целые пучки вырывал, заливая все вокруг каплями крови. - Все им подписал, честь по чести, а они… Они вот чего…, - пузырясь соплями, он махал руками по сторонам. - Они в конуру определили… А тута душегубы одни, - внезапно понизил голос, затрясся всем телом, дергая по сторонам головой. Видно, что кого-то из местных до ужаса боялся. - Последнее забрали, все до копеечки отобрали… Над супружницей цельную ночь изгалялись, грозились в потаскушки ее определить.

До Рафи сразу же дошло, с кем они внизу встретились. То-то та женщина ему показалась знакомой. Он же ее в доме купца видел с неделю назад, когда с договорами приезжал. Она как раз тогда вышла в гостиную - круглолицая, полная. Точно она!

- А ты как думал? - Прошка наклонился и прошипел в самое лицо Сивохи. - Ты же сука, как есть сука! У своего решил скрысятничать! Тебя за такое, вообще, на перо посадить надо. Господин?

Рафи отрицательно покачал головой. Никого и никуда сажать не нужно, по крайней мере, пока. Похоже, у купчины не было ни денег, ни документов, что было совсем плохо. Где теперь все это искать?! Наконец, кто эти уроды, что так лицо провернули такое дело? Ему до ужаса захотелось с ними встретиться в каком-нибудь укромном уголочке, чтобы по душам поговорить.

- Кому ты продал патенты? - парень пнул ногой скулящего купца. - Где их искать? Кто они?

Прошка откуда-то в добавок вытащил здоровенный нож, настоящий свинорез с локоть длиной. И начал медленно, очень медленно, подносить его к глазам купца.

- Говори, а то глаз быстро лишишься, - угрожающе бормотал он, смотря прямо в обезумевшие глаза жертвы. - В руках будешь носить, чтобы видно лучше было.

У Сивоху тут же словесное извержение случилось. Как понес, понес, успевая только наводящие вопросы задавать.

- … Что еще за важные люди? - частое упоминание про неких «серьезных» господ ясности никак не добавляло. Рафи потихоньку начал звереть от всего этого. Ему уже было совершенно ясно, что не видать ему своих денег, как своих ушей. Непонятна была и судьба патентов, которые, как в воду канули. - Как выглядели? Как их звали? Откуда они?

- Ничего не знаю, господин. Совсем ничего не знаю, - канючил Сивоха, когда ему «прилетала» очередная затрещина. - Они же своего стряпчего привели для бумаг. Я только свою подпись ставил…

- Ты, вообще, б…ь, дурак?! Прошка, вырежи ему правый глаз, чтобы дурку не гнал! - парню уже надоела вся эта тягомотина, от которой не было никакого толку. От Сивохи слышался лишь один скулеж и постоянные - «не знаю», «не слышал», «не видел». - Или левый, или сразу оба.

Почти целый час им понадобился, чтобы хоть чего-то добиться. Крохи, конечно, но это уже было кое-что. С этого можно было и начинать новые поиски.

- Значит, иностранцы, англичане. Один вроде как барон, а второй шевалье, - пытался подытожить Рафи, что им удалось узнать. - Стряпчий точно русский, и даже как местный. Вот с него надо и начать. Пусть, падла, все и расскажет…

Рафи еще хотел кое-что добавить, но его отвлекли.

- Его того? - Прошка сделал характерной движение, словно что-то перерезал ножом. - Все равно ему здесь край. Местные сначала с его женушкой позабавятся, а потом с ним.

- Этот пусть идет к черту, - Рафи с брезгливостью стер с ботинка кровь. - Сам такую судьбу выбрал. Жадный, паскуда. Все ему мало было…. А вот женщину нельзя тут оставлять. Не виновата она в этом дерьме.

Чуть подумав, парень качнул головой. Точно, нельзя здесь оставлять ее. За пару дней головой окончательно тронется, а потом и руки на себя наложит. Не хорошо это, неправильно.

- Тут один приютский дом есть для душевнобольных. Туда ее определим, денег на это я дам, - Прошка кивнул в ответ. Мол, все сделает в лучшем виде. - А меня давай-ка еще до одному адресу довези… А то князь Голицын уже, наверное, заждался.

***

К знакомому дому с кованными воротами перед садом они добрались уже под ночь. Обычные добропорядочные граждане давно уже третий сон видят, а вот молодой князь был совсем не из них. в окнах горел свет, слышалась музыка, пьяные крики.

- Опять гуляет…

Рафи, зажав саквояж с деньгами подмышкой, с силой заколотил в массивную дверь. По-другому стучать здесь явно было бы глупо.

- К его сиятельству барон Мирский, - бросил он, когда отворилась дверь и в проеме показался слуга в ливрее. - Он меня должен ждать.

Исчезнув, слуга через какое-то время снова появился. Широк распахнул дверь, пропуская парня внутрь дома.

- Его сиятельство князь Голицын ожидает вас в своем рабочем кабинете, - слуга повел его мимо гостиной, прямо на второй этаж. - Прошу.

Кабинет парню был хорошо знаком. Именно здесь он встречался со старым князем.

- Пришел все-таки, - аристократ стоял у окна с сигарой и то и дело глубоко затягивался. - Что-то быстро очень. Я-то думал неделю тебя не увижу. Сумма-то немалая.

Рафи молча положил саквояж из коричневой телячьей кожи на стол и щелкнул застежками на нем. Сумка раскрылась, показывая то, что скрывалось внутри - плотные пачки ассигнаций.

- Хорошо, очень хорошо, - взгляд у князя сразу же замаслился, словно увидел хорошенькую девицу. Здесь, правда, вместо женских прелестей были деньги. - Вижу, что сразу всю сумму принес. Прямо очень хорошо.

Голицын вытаскивал пачки ассигнаций и снова бросал их в саквояж, словно никак не мог наиграться. При этом бросал на Рафи очень странные взгляды, которые тому совсем не нравились.

- Значит, у вас, господин барон, водятся денежки. Не отрицайте, не отрицайте. Ведь, быстро собрали всю сумму, - князь широко улыбался, явно очень довольный собой. - Как же так получается, у вас, обычного барона есть много денег, а у меня, родовитого аристократа, их нет. Не кажется ли вам, что это просто вопиющая несправедливость?!

Парень вновь не проронил ни слова. Бессмысленно что-то говорить. И так было совершенно понятно, куда шел разговор.

- У меня к вам, дорогой барон, новое предложение. Заметьте, очень выгодное для вас предложение, - Голицын даже не пытался спрятать свое издевательское отношение. - Думаю, будет справедливо, если вы будете каждый месяц приносить мне столько же. Вот такой саквояж с деньгами за то, чтобы наши сестры смогли проводить время. Не правда ли, отличная сделка? Ведь, деньги это тлен, господин Мирский. Закончатся, попросите у ваше будущего тестя. Слухи говорят, что у вас появилась невеста? Уверен, шеф жандармского корпуса с радостью одолжит вам нужную сумму…

Глава 7. Как бы не было тяжело, лучше идти вперед

***

Двое, очень разные, как день и ночь, шли по улице, привлекая к себе внимание прохожих. На них оборачивались, пристально смотрели, гадая, кто они. Она – смешливая и светлая, как игривая солнечный лучик – едва не вприпрыжку бежала. Рассказывала что-то веселое, сама же и смеялась при этом. Он – темный, угрюмый, словно грозовая туча – шел рядом, быстро переставляя ноги.

- …Рафи, ну ты чего? Смешно же! – Лиза Мирская нахмурилась и с вызовом посмотрела на Рафаэля. Могло показаться, что она обиделась. Но смешинки в глазах девчонки говорило об обратном. Ничего она не обиделась, притворялась. - Ты специально не смеешься и даже не улыбаешься! Я же вижу! Рафи?!

Парнишка в ответ даже бровью не повел. Лицо как было, так и оставалось каменным.

- Это же, правда, смешная история! Давай я ее еще раз расскажу. Может ты просто не понял. Приготовься, Рафи! – дурачась, она направила на него указательный пальчик. – А то я по-настоящему обижусь.

Счастливо рассмеявшись, Лиза хлопнула в ладоши, и начала свой рассказ о сегодняшнем довольно милом происшествии с ее классной дамой. История, и правда, была довольно веселой и заслуживала, как минимум, улыбки. Но у Рафи даже выдавить ее из себя не удавалось. Слишком уже погано на душе было.

- … Раздался треск и она разом покраснела, схватилась за платье… Ты слушаешь меня?

Парень кивнул. Мол, все прекрасно слышит. Сам же продолжал думать о своих делах, которые даже не думали заканчиваться. Скорее они лишь множились и множились. А он и к этим-то подступиться не знает как.

- Рафи?

Парень вновь кивнул, делая это на привычном «автомате». Он, и правда, не знал, за что хвататься и как делать. Все слишком навалилось. Сначала, эта глупая дуэль, которая ему нужна была, как телеге пятой колеса. Да предложи ему противник примирение, он бы с радостью на это пошел. Сейчас же ему грозит новая дуэль с окончательно взбесившимся здоровяком. И к бабушке не ходи, граф Воротынский теперь из кожи вон лезть будет, чтобы все обставить наиболее показательно и оскорбительнее.

- Черт побери, этого урода, - пробурчал Рафи себе под нос.

А был еще князь Голицын со своим просто безумным предложением, которое и принять не получалось, и отказаться нельзя было. Он срочно должен был принять какое-то решение – либо каким-то образом достать еще денег, либо смотреть, как умирает его сестра. А как при всем при этом веселиться – улыбаться и смеяться?!

- Рафи, ты настоящий бука! Ты так ни разу и не улыбнулся! Все время, пока мы шли от гимназии и до дома, ты не проронили ни слова.

При этих словах он удивленно поднял голову, оглядываясь по сторонам. Оказалось, они уже пришли на место, а он совсем это и не заметил. Словно в тумане шел.

- Извини, Лиза, - Рафи виновато качнул головой. – Обещаю, что исправлюсь. С меня небольшой сюрприз.

У той тут же загорелись глаза. С лица исчез всякий намек на обиду, словно бы ничего и не было.

- Сюрприз? Какой? – Лиза оценивающе посмотрела на него. – Рафи?

Теперь точно не отстанет, вздохнул парень. Такой, вообще, лучше ничего не обещать. Рафи уже начал пятиться от крыльца, как дверь дома Мирских внезапно открылась и на его пороге показался сам хозяин, Мирский Михаил Павлович, собственной персоной.

- Елизавета! – раздался его строгий голос, от которого Лиза мигом поскучнела. – Заходи в дом! Что это за кривляния такие на улице? Разве такое поведение приличествует юной леди?

Шеф столичных жандармов определенно был не в духе. Смотрел на них так, что хотелось, как и его подчиненный, вытянуться во весь фрунт и застыть без единого движения. Настоящий гроза, внушающий страх одним своим видом.

- Елизавета, сколько раз мне еще повторить свою просьбу? Я очень сильно огорчен твоим поведением, - а вот теперь уже никаких сомнений не оставалось, что Мирский-старший чем-то очень недоволен. – Попрощайся с своим … другом и проходи в дом. Немедленно!

Девушка бросила быстрый взгляд на парня и стала подниматься по мраморным ступенькам. У двери снова оглянулась, словно прощаясь, и наконец, скрылась за дверью.

- А нам, молодой человек, нужно объясниться…

Рафи молча кивнул. Таким раздраженным Мирского он еще ни разу не видел.

- Прошу в мой кабинет.

И не дожидаясь ответа, князь взялся за бронзовую ручку двери.

***

При всей своей чисто человеческой симпатии к этому странному парню, Мирский понимал, что, как раньше, больше быть не может. Прочитанный им этим утром отчет от филлеров, приставленных к Рафаэлю Мирскому, не просто все настроение испортил, а привел в полное замешательство. И ладно бы там о каких-то юношеских глупостях и шалостях было написано, он бы понял и принял. Сам был молод, глуп, в голове гулял ветер, и хотелось совершать разные безрассудства – кулаки почесать в драке, забежать в желтый дом к веселым вдовушкам или чего-нибудь еще. Но отчет-то совсем о другом говорил.

- … Думаю, молодой человек, будет справедливо, если я дав вам возможность объясниться.

Мирский кивнул на кресло у письменного стола, где обычно занимался рабочими вопросами. Оба сели и в воздухе повисла тишина. Чувствовалось, что парень явно не был настроен на откровенность.

- Мне стали известны некоторые малопривлекательные обстоятельства, связанные с вами. И они требуют объяснения. Словом я жду.

Хозяин кабинета не мог не отметить возникшее напряжение. И это, к сожалению, подтверждало справедливость его подозрений.

- Значит, не желаете. Хорошо, тогда начну я, - Мирский поморщился, понимая, что разговор все равно должен состояться. А значит, нужно было «открыть карты». – Мои люди не раз вас видели в компании одной персоны, которая в обществе известна очень неблаговидным поведением. Я говорю о князе Голицыне, известном пьянице, безрассудном игроке, готовым поставить на заклад последнюю рубаху. За последнее время он столько долгов наделал, что от верховного суда его спасла лишь неожиданная смерть отца.

Жандарм не сводил взгляда с парня, явно заставляя его нервничать.

- И я задаю себе вопрос, что может связывать двух таких разных людей. Один - известный мот, буян, откровенный хам, а другой – довольно скромен, вежлив, сдержан и имеет награды от империи. Но узнав о продаже подаренного вам дома, я все понял. Вы, молодой человек, тоже игрок! – Мирский обвиняюще покачал головой. Как же вы так могли поступить. – Тоже больны этой болезнью, которая заставляет совершать поистине страшные поступки. Вам есть, что сказать в свое оправдание?

Парень точно что-то скрывал. И весьма возможно, что он действительно страстный игрок и готов промотать все, что у него есть.

- Опять молчите… А знаете, мне не дает покоя еще один вопрос: почему на все свои встречи с князем Голицыным вы берете свою сестру?

Вопрос был далеко не праздным. Жандарм по роду службы не раз встречался с теми, кто в пылу азарта совершал просто неимоверные вещи. Проигравшиеся в пух и прах аристократы резали своих обидчиков, как свиней, душили жен и матерей, сжигали родные поместья. Еще хуже, когда игра шла не на деньги, а на желания. А человек еще та библейская тварь, желания который могут и ужаснуть.

Неужели этот пацан проиграл свою сестру?! Эта идея пришла в голову мужчине почти сразу же, когда он прочитал отчет филлеров и узнал про эти странные встречи. Ведь, получалось очень складно. Парнишка из-за своей преступной страсти влез в такие долги, которые не смог покрыть и продажей дома. Поэтому и пришлось расплатиться своей сестрой. К сожалению, такое непотребство очень даже было возможно. О падении нравов в обществе Мирскому совсем не нужно было напоминать. Это было очевидной для него, да и для всех, явностью.

- Ваше упрямое молчание мне очень не нравится, молодой человек, - Мирский с трудом сдерживался. Собственно, он все для себя уже решил. – Вы понимаете, что ваше нежелание отвечать на мои вопросы подтверждает мои подозрения?

Лицо и парня, по-прежнему, было каменным, непроницаемым. Упрямец, даже голоса не подал. Значит, он не оставляет ему никакого шанса.

- Итак, молодой человек, наша семья вам неимоверно благодарно за многое – спасение нашей Лизаветы, опеку над ней в гимназии, но вынужден вам сказать следующее, - мужчина вздохнул, поднимаясь на ноги. Решение было принято. – Вам больше не рады в этом доме. Вы должны прекратить общение с нашей дочерью. Вам ясно?

Рафаэль, молча, кивнул. Хотя не сильно верилось, что он со всем согласился. Отец Елизаветы этого не мог ни заметить, что ему совсем не понравилось.

- Предупреждаю вас, Рафаэль, что буду за вами пристально следить. Мне это не очень приятно, но ради безопасности Лизы я с вас глаз не спущу, - взгляд у Мирского стал многообещающим, что уже несло в себе угрозу. – И, не дай Бог, вы совершите что-то предосудительное, пожалеете

***

Едва дверь дома закрылась за ним и он вышел за ворота, Рафи все-таки не сдержался и дал волю своим чувствам:

- Ох…ь, не встать! Что еще за бля..во такое?! – Рафи с совершенно охреневшим лицом уставился на небо. - Валится на голову и валится, валится и валится! Дайте, хоть разгрести! Хоть попробовать… Б…ь, паскудство какое-то! Этот мент что мне вообще шьет?! – Киндепинг? Сутенерство?! Что я собственную сестру…

У него прямо зачесались кулаки. Внутри прямо нестерпимый зуд появился: хотелось вернуться обратно и вдрызг разбить рожу князю.

- Он реально берега попутал, - от возмущения несправедливыми подозрениями феня из него лезла так, что не остановишь. Кое-кто из прохожих, особенно серьезные господа в строгих плащах и котелках, даже останавливался и укоризненно качал головой, а то и, вовсе, грозил пальцем. – Как у него язык повернулся такое сказать? Чтобы я Кроху…

Не обращая ни на кого внимания, Рафи упрямо боднул головой воздух. Не-ет, сдаваться он даже не думал. Это была бы совсем глупая идея, ошибка из ошибок.

- …Неблагодарный ментяра… Чего он, вообще, ждал-то? Моего признания? Оправданий? Молчу, видите ли… Ему рассказать, для чего я этот дом продал?

Но парень не мог так сказать. Никак не мог. В таком случае пришлось бы рассказать всю правду. Нужно было рассказать и про особые способности Ланы, и про договор с князем Голицыным.

Под эти бормотания он и не заметил, как вновь оказался на своем любимом месте – на причале возле дворцовой площади. Здесь у мраморного спуска образовывалось укромное местечко, куда не особо любили захаживать гуляющие парочки, отчего его соседями оставались лишь голуби да изредка уличные коты. Правда, сегодня ни те, ни другие его даже не пытались беспокоить, словно чувствуя плохое настроение.

- Только вроде все наладилось и вот снова … задница.

Все это, в самом деле, напоминало дежавю, будто бы уже однажды случившееся с ним.

- Все было, а теперь, считай, ничего и нет.

А не было у него, только пальцы успевай загибать. Он одним махом лишился дома, отдав все деньги князю Голицыну. Потерял права на привилегии по владению и распоряжению настольными играми, и одновременно потерял регулярный доход с их продаж. Ко всем этим потерям можно смело прибавлять и другие, еще более серьезные неприятности – пристальный надзор со стороны шефа столичных жандармов, который наверняка вновь пустит по его следу филеров; вымогательство денег со стороны Голицына и новая или точнее старая дуэль.

- Б…ь, дуэль еще!

После беседы с Мирским она совсем вылетела из его головы.

- Черт!

А беспокоиться точно было о чем. Его противник, граф Воротынский, хоть и человек молодой, порывистый, но далеко не глупый. Такого больше вряд ли удастся подловить на хитрости. А, значит, вновь нужен какой-т очень нестандартный ход, который даст Рафи хотя бы преимущество.

- В настоящей магической дуэли, пусть и даже ученической, этот здоровяк меня растопчет… Он там, как рыба в воде, чего уж греха таить.

И волны, что накатывали на мраморные ступеньки у самых его ног, очень хорошо это все иллюстрировали. Крошечные рыбешки, и в самом деле, легко и естественно скользили в воде, словно птицы по небу.

Задумчивый взгляд парня скользнул чуть в сторону и наткнулся на небольшой затончик, на поверхности которого скопился всякий мусор – куски дерева, загнившие водоросли, выброшенная кем-то обертка от конфеты. Все это напоминало небольшое болотце, в котором и намека не было на рыбу.

- Хм, а вот в болоте рыбы почти нет, - медленно проговорил Рафи, кажется, нащупывая какую-то идею. – Может тогда удивить его нестандартными условиями? Подожди-ка…

Все, нащупал, похоже, именно, что ему нужно. Мысль сразу же заработал в этом направлении.

- Я ведь имею право поменять условия дуэли, как вызываемая сторона. Кажется, так гласит дуэльный кодекс…

Вмиг отлегло. Напряжение, что только что сжимало сердце стальными прутьями, отпустило.

- Мы с тобой, сучонок, на кулачках поборемся. По мужицки, - довольно улыбнулся Рафи, уже представляя, какие поднимутся вонь и визги. – Не обучено, наверное, такому. Вот и побудешь в моей шкуре.

Вот и хорошо. С облечением выдохнув, парень вскочил на ноги. А ведь он уже думал о радикальном решении вопроса. Ведь, некуда было больше деваться.

***

Места в Костанае хоть и давно обжитые, но все равно глухие. Настоящий медвежий край. Первую деревеньку здесь еще четыре сотни лет назад беглые крестьяне срубили, что от барского произвола в лесах пытались спрятаться. Потом уже при благоверном государе Петре Алексеевиче, когда в тутошних горах медную руду нашли, сюда работный люд и каторжан к ним стали присылать. Так на Тоболе рядом с одной деревушкой появилась вторая, третья, а затем по бумагам все здесь стало называться городком Костанай.

Витян в этом каторжанском крае уже освоился, своим стал. Не дурак, сразу понял, что горб ломать на руднике для него никакого резону нет. Он ведь другой масти – воровской, ни чета другим. Его дело над всеми быть и свой навар при этом иметь. Вот поэтому он сразу же и прибился к местным иванам, что здесь ворами да душегубами верховодили. Получил погоняло «Малой» и был приставлен у делу…

- Малой! – Митюха Большой, настоящий амбал поперек себя шире, махнул рукой, подзывая к себе Витяна. Такого не слушать, даже не думай. Зашибет. – Метнись-ка, кабанчиком, к роднику. Воды студеной хочу, чтобы зубы сводило от холода.

Вода сейчас, и правда, не помешает. Вся их кодла в этой избе, почитай, уже третьи сутки гулеванит. Иваны со своими марухами и Витян с ними пьют, жрут и по нужде ходят. А как весь самогон выдули, пришел черед воды.

- Сделаем, - Витян с трудом открыл заспанные глаза. Голова так гудела, что и пошевелиться страшно было. – Сделаем, Большой, - парень откинул от себя еле мычащее тело пьяной девахи и встал с лежанки. – Чичас сделаем.

Башка, конечно, трещит, но дело сделать все равно нужно. Большой два раза не повторяет. На второй раз сразу в рожу бьет, да так, что без памяти валишься.

Схватил с пола драный заячий полушубок, влез в валенки, на голову нахлобучил треух. Перед дверью поежился, уже предчувствуя, что его там ждет. Зимой в Сибири такой мороз бывает, что дышать непросто, все нутро обжигает при каждом вздохе.

Толкнул дверь.

- Сучий потрох, - на него такой волной холода дохнуло, что Витян с трудом заставил себя идти.

Прижав ведро к груди, понесся по натоптанной тропке в сторону леса. До родника было шагов двести – триста. Вроде бы немного, но при таком морозе и столько пройти великое испытание.

- Точняк, до ночи еще раза два придется прийти. Большой теперь только и будет воду хлестать как бык. Такому целую бочку нужно…

Тяжело вздохнул, понимая, что именно ему и придется воду таскать для всей их колды. Ведь, он тут самый молодой, и никого другого точно не пошлют. Однако, он сильно ошибался.

- Хм, а у нас гости, - у избенки Витян встал, как вкопанный. Судя по следам на снегу, здесь кто-то чужой прошел. – Кто это интересно?

И правда, внутри был чужой – крепкий мужчина в офицерском полушубке, с германской винтовкой и шашкой на боку. И что такая важная птица забыла в воровской малине? Что за дела у него такие?

- Малой, тут по твою душу пришли, - Митюха Большой показал на гостя. – Фартовый ты, Малой. Не успел в нашу глушь попасть, а уже назад собираться нужно. Чего молчишь? Говорю, фартовый ты!

Витян молчал, ничего не понимая. Какой же он фартовый, если здесь оказался? В этой дыре, где зимой бревна от мороза лопаются, а летом комары и мошкара поедом едят.

- Собирай свои монатки, с этим фраером пойдешь.

Незнакомец, не говоря ни слова, сунул в руки парню уже приготовленную котомку с вещами. После схватил его за рукав и потянул на улицу.

- Слушай меня очень внимательно и запоминай. По двадцать раз повторять не буду, - голос у незнакомца оказался хриплым, тяжелым. – Я тебя выведу к железке и помогу с документами и деньгами. После прямым ходом отправишься в столицу.

Витян кивал, по-прежнему, ничего не спрашивая.

- А там поможешь тому, кто тебя отсюда вытащил. С одним человеком поквитаться нужно будет. А чтобы ты был по сговорчивее, мне сказал назвать тебе одно имя… Рафаэль Мирский

Кстати, пара историй про Великую войну.

1) Физик из будущего изобрел плазмомет и дает жару в 1941 году https://author.today/reader/314768/2871650

2) Поэт из будущего пытается победить фашистов с помощь грязных технологий из другого мира https://author.today/reader/318440/2908317

И спасибо за интерес к книгам))

Глава 8. Ничего не скроешь. Все тайное все равно станет явным

***

Поезд, окутавшись густым паром, начала тормозить. Воздух то и дело оглашал пронзительный свист, предупреждая людей на перроне вокзала и пассажиров в вагонах. Из клубов дыма показалась потрепанная временем вывеска – «Арефьево», буквы на которой были едва различимы.

- Господа, «Арефьево»! Следующая «Кустанай»! Два часа стоять будем, пока нас углем загрузят, - уважительно придерживая дверь вагона первого класса, басил кондуктор. Весь важный из себя, дородный, с большими бакенбардами, в шинели до пят с двумя рядами сверкающих бронзовых пуговиц и фуражкой с ярко начищенной кокардой. Сразу видно, что не последний здесь человек. Чай, в первом классе служит, где не голытьба и деревенщины, а солидная публика, с положением и капиталами. – Милости просим в местную ресторацию! Здесь такую соляночку подают, что даже невозможно сказать. Котлетки на пару мягонькие, сочные. Уверю вас, больше нигде такие не найдете…

Важной даме в меховом манто помог спуститься, за что сразу же получил рубль серебром. Следом спустился молоденький поручик с сигареткой, а кондуктор уже с огоньком к нему. За это его еще полтиной пожаловали. Что и говорить, хорошо в первом классе.

- Эй, любезный! – мысленно подсчитывавшего выручку кондуктора кто-то окликнул. И голос был такой тяжелый, ледяной, от которого хотелось спрятаться куда-то и помалкивать. – Где, говоришь, тут ресторация располагается?

Кондуктор развернулся с угодливой миной на лице и сразу же наткнулся на хмурый взгляд господина средних лет. Высокий с безупречной выправкой и гордо вскинутой головой, тот подозрительно напоминал офицера в штатском. И судя по недовольному прищуру и трости в его руках, выстукивавшей что-то по брусчатке, настроение у него было не очень хорошее.

- Прямо туточки у вокзала и находится. Вон и ихняя дверь видна - большая, с ручками! - кондуктор аж двумя руками показывал. - Никак мимо не пройдёте. Да и любой здеся эту ресторацию покажет.

Пассажир смерил его тяжёлым взглядом и глухо буркнул в ответ:

- Ну-ну.

Повернулся и пошёл в ту сторону. Кондуктор же остался облегченно вздыхать, что гроза миновала. Ведь, хорошо знал таких хмурных господ. Они только с виду степенные да с пониманием, а, если что не по ним, то сразу кулаком в зубы.

***

А плохому настроению Кулагина Андрей Павловича, чиновника по особым поручениям Его Императорского величества канцелярии, были вполне определенные и понятные причины. В самом деле, кому понравиться из самой столицы ехать в Кустанай Енисейской губернии? Чтобы добраться в этот медвежий угол, пришлось почти неделю трястись на «железке». И если бы не первый класс, то вообще была бы беда.

- Надеюсь, не отравят тут, - пробурчал Кулагин, толкая дверь ресторации. Проголодался в пути, а стряпня повара в вагоне-ресторане ему уже изрядно поднадоела. – Эй, человек! – крикнул он, подзывая полового, плотного парня белой рубахе и черных портах. – Неси чего-нибудь посвежее.

Половой застыл у стола с открытым ртом, не зная что и сказать.

- Дык, барина, у нас все свежее, - прям так и сказал – «барин», отчего Кулагин тут же скривился. Слишком уж «по-деревенски» прозвучало. – Рябчик с курочкой седни исчо бегали, окушки с карпами с утреца выловили.

Чиновник нетерпеливо кивнул, давая понять, что все понял.

- Все, все хватит этих славословий. Понял я. Сначала водочки пару шкаликов принеси для аппетита и какой-нибудь закуски – грибов, огурчиков. После солянки, а там посмотрим…

Махнув прилизанными волосами, парень тут же умчался. Кудагин же откинулся на спинку стула и задумался о том, что и привело его в этот медвежий угол.

- Непрост орешек, очень не прост… Хрен раскусишь. Прямо слово, кантовский ноумен[1]… Вещь в себе… Кто же ты такой, Рафаэль Мирский? Что прячешь?

Именно барон Мирский, гимназист Санкт-Петербургской императорской гимназии, и был целью Кулагина, чиновника по особым поручениям. Около месяца назад глава Канцелярии Его Императорского величества поручил ему провести розыскные изыскания в отношении этого юноши. Нужно было «копать» так далеко, как только возможно.

Признаться, его тогда немало удивило это поручение. Ведь, чиновник по особым поручениям был штучным товаром и привлекался тогда, когда возникающие обстоятельства грозили интересам императорской фамилии. А чем мог грозить Его Императорскому величеству этот самый подросток, никак не было понятно. Еще более странным стало казаться поручение со временем, когда Кулагин чуть во всем разобрался.

- Прямо святой, чего уж скрывать…

Мужчина поднял запотевший шкалик и одним махом опрокинул его в рот. Крякнув, туда же отправил ломтик соленого огурчика.

- Не знаю, что и думать…

Рафаэль, если и не был святым, то очень не далеко от него ушел. Выросший в приюте без отца и матери, парнишка не скурвился, не испоганился, как многие до него. Все вытерпел, все перенес: и плохое, и хорошее. Из приюта выбрался, комнату снял, своими же руками кормился. Младшую сестренку не бросил, заботился, как некоторые отца и матери не заботятся.

- Да уж, редко все это в таком возрасте встретишь… Приютские все больше шантрапой вырастают. Никак в жизни устроиться не могут, а этот смог, - Кулагин покачал головой. – Да не просто устроился, а прямо как сыр в масле катается.

Что тут говорить, этот пацан все больше и больше нравился ему. Настоящим мужчиной растет. Упертый, крепкий, такого не стыдно и в юнкерское училище рекомендовать.

- К тому же обласкан высокими особами, пожалован медалью и похвальными грамотами.

Его героическое поведение, вообще, стояло особняком и не могло не вызвать восхищения. Просто удивительно, как ему удалось такое: вынес из горящей больницы десяток больниц, спас от сумасшедшего аристократа дочь главы отдельного жандармского корпуса.

- Вот только…

Но, чего уж тут скрывать, было во всем этом деле одно обстоятельство, которое чиновнику все же не давало покоя. Почему-то всегда вокруг Мирского крутился один странный человек, которого в приличных домах и на порог бы не пустили. Этот уличный бандит был словно веревкой привязан к парню, что не могло не настораживать. Что, в конце концов, между ними было общего?

- Барин, еще водочки? – у стола возник половой, показывая на опустевший графин. – У нас она сладкая. Ни в каких столицах больше такую не встретите, - трактирный малый едва не причмокивал при этом. Видать тоже выпить был не дурак. – Позволите?

Кулагин качнул головой. Ему хватило и этого.

- Горячее неси.

Горячительное от мыслей не избавило. Лишь чуть притушила. Мыслей по поводу этого парнишки по-прежнему было много, самых разных, простых и не очень. Казалось, думать - не передумать. Но, едва на столе перед ним появилась крутобокая тарелка с солянкой, пышущей жаром и пряным ароматом, как у него разом всё мысли из головы выбило. Не до них стало.

- Ух, хорошо.

Солянку сменили караси, жареные со сметаной до хрустящей корочки. Густо посыпанные зелёным лучком и петрушкой, едва не целиком во рту исчезали. Только густой, тягучий жир и оставался.

- Даже не хорошо, а отлично.

Наевшись, чаю заказал с травами. Больно уж половой хорошо расписывал аромат и вкус чая, пользу. Если его словам верить, то в этих местах только чаем и спасаются от всех болезней: и от ветрянки, и от цинги, и от лихоманки, и ещё от много чего другого. Нагнувшись, словно по секрету, и про мужскую немочь сказал. Мол, пару дней такого травяного отвара попить и всю слабость, как рукой снимет.

- ... Всё, довольно. Сыт, - Кулагин хлопнул на стол пятирублевую ассигнацию за обед, а потом чуть подумав - и рубль мелочью «на чай». - Это тебе, заслужил.

Половой аж расцвёл от такой щедрости, тут же заметавшись рядом. Встать со стула помог, новый рушник подал руки вытереть, к двери проводил. А при этом как только чиновника не величал: и барином, и господином, и его благородием, и милостививцем.

- Всё, всё, - отмахивался от такой назойливости Кулагин. - Довольно! Голова аж кругом идёт.

Пройдя несколько шагов по перрону, остановился. Прямо на его пути встала женщина в потрепанной, уже видавшей виды, одежонке. На лицо тоже потасканная, сразу видно, что немало испытавшая.

- Ваше благородие, - смотрит на Кулагина, а у самой взгляд затравленный, отчаянный. – Не желаете ли девичьей сладости отведать? Не тронутой, вовсе…

Хотевший было пройти мимо, чиновник хмыкнул. Мол, девица нашлась, да еще нетронутая! Нашла дурачка.

- Ты что ли нетронутая?

- Что вы, ваше благородие!? – горько рассмеялась та, показывая беззубый рот. – Мой цветочек давно уж отцвел. А вот доча моя…

По ее свисту от угла отошла нескладная фигура, закутанная в какое-то тряпье. С виду замарашка замарашкой, как ни присматривайся.

- Вот, - он толкнула вперед дочь. – Аленка, что столбом встала? Откройся, чтобы его благородие, на тебя поглядел.

Серый капюшон сполз с головы, обнажая русую девичью головку. А еще через мгновение на Кулагина уже глядели пронзительно синие глаза. Тонкий носик, плотно сжатые губы, и бледные щеки. Совсем девчонка еще, покачал головой чиновник.

- Родной дочерью торгуешь. Что же ты за мать такая? – вздохнул Кулагин, с нескрываемой гадливостью глядя на женщину. – Под всякого проезжего родную кровь подкладываешь.

Та тут же головой сникла, словно от стыда и боли. Но вдруг вздрогнула и так с такой ненавистью на мужчину посмотрела, что едва-едва не заставила его взгляд отвести.

- Да, дочку продаю! Да, родную кровь под вас мужиков, паскуд, подкладываю! – зашипела она, не хуже змеи. – А как нам еще жить-то? Где копейку заработать? Из меня теперь никакая работница! Поизносилась я, подурнела. А она в самом соку! Сиськи колом стоят, жопка, как орешек! Кожа - чистая, белая, барская! И пахнет хорошо, не заразная. Она ведь у меня почти кажный день моется, – женщина облапила дочь, показывая товар лицом. – А ноги раздвинет и вовсе про все забудешь! Разве цалковый за такую красоту мало? Бери, ваше благородие, не пожалеешь.

Кулагин покачал головой. Нет, он не был моралистом и ханжой, и совсем не собирался никому читать морали. Каждый по этой жизни шел своей собственной дорогой, которую сам и выбирал. Прекрасно видел, что ни этой женщине, ни ее дочери уже ничем было не помочь. Похоже, обеим в этом кержацком краю было предначертано судьбой торговать своим телом. И одна уже заканчивала, а вторая еще только начинала. К сожалению, такая судьба, ничего не попишешь.

- На, поешьте хоть, - чиновник сунул в ладонь женщине свернутую ассигнацию. Ни чем другим помочь ей он был больше не в силах. – Идите, с Богом.

Его, по-прежнему, ждало неотложное дело, медлить с которым было просто невозможно. Глава Канцелярии Его Императорского величества уже два раза телеграммой справлялся о ходе поисков. Значит, нужно было спешить.

- Выходит, все ответы меня ждут в Кустанае, - бормотал Кулагин, забираясь в вагон. – Лишь бы с этим бандитом ничего не случилось…

Там в Кустанае, куда со всей империи ссылали всякого рода огребье, находился ссыльнопереселенец Виктор Камов. Как следовало из бумаг Имперского министерства внутренних дел, искомый каторжанин был приписан к одной из бригад по валке леса. Оставалось лишь найти его. А с этим, как оказалось, все было совсем не просто.

***

Уже в поселковом полицейском участке Кустаная, куда Кулагин заглянул в самую первую очередь, его огорчили – ссыльнопереселенец Камов уже неделю не отмечался, как того требовал имперский указ о каторге.

- Нету его, ваше превосходительство, - тянулся перед чиновником местный полицейский, от страха нещадно потея. По всей жарко натопленной избе расходился тяжелый зловонный дух. Сильно испугался чиновника из самой столицы, что гербовой бумагой только раз перед глазами махнул. – Я уже и депешу в управление отправил о сем. Сказывали, что казаков на поиски направят. Но все это пустое, ваше превосходительство. Его уже и след простыл. Как говорится, ищи – свищи ветра в поле. Убег, собака, как есть убег.

Кулагин скрипнул зубами. Не успел. Еще одна ниточка, ведущая к прошлому Рафаэля Мирского, оборвалась.

- А вы все куда смотрели? Проспали поди?! – чиновник надвинулся на полицейского, зло поигрывая желваками на лице. – Жрете тут в три горла, а про дело и знать не знаете! Так мне наверх доложить?

У полицмейстера бледнота на лице разом сменилась мертвенной серостью. Смердеть еще сильнее стал.

- Не губите, ваше превосходительство! У меня же детки малые, семеро по лавкам сидят, сирые, убогие! – взмолился он трясущимися губами. – Век за вас Бога молить буду! Не губите!

- Хватит выть! – поморщился Кулагин. Слишком уж жалко выглядел пожилой полицмейстер. Трясся весь, как заяц. Того и гляди на колени бухнется и начнет руки заламывать. – А теперь слушай меня внимательно. Приведи того, кто с этим Камовым здесь водился. Хочу расспросить его. Понял? – полицмейстер живо кивнул. – И побыстрее, а то мне еще назад. Ну?

И полицмейстер расстарался, как следует. Пока Кулагин в полицейском участке чай из чашки потягивал, тот уже успел какого-то доходягу в избу приволочь. Поставил перед чиновником, как мешок с костями, и кулаком перед лицом махнул. Мол, отвечай все, как на духу.

-… Знаешь ссыльнопереселенца Виктора Камова?

Доходяга, ссохшийся, как мумия, мужичок неопределенного возраста, дернул головой. Мол, знает. Глазами же по столу шарит.

- Голодный что ли? – догадался Кулагин. – Все расскажешь, подъешь тут все и еще червонец заработаешь, - у ссыльного сразу же кадык ходуном заходил. Туда – сюда, туда – сюда. – Говори, куда он подался, зачем?

Тот еще раз окинул жадным взглядом стол с едой и начал рассказывать:

- … Малой не просто так в бега подался, а по делу, - голос у доходяги был глухой, напрочь прокуренный. Судя по желтым редким зубам, с ядреной цигаркой тот и вставал, и ложился. – Слышал, к нему до скачка один козырной фраер приходил. Сурьезный человек, ни чета всякой голытьбе. Наши иваны перед ним чуть ли не по струнке ходили.

У Кулагина в руках тут же оказался блокнотик, в котором стал делать короткие пометки. Кто знает, что потом пригодиться. Сейчас кажется неважным, а после уже и не вспомнишь.

- … Слушок идет, что Малому предложили кое-кого вальнуть. Он дело сделает, а его на свободу вытащат и еще немалое число рубликов отсыпят.

Чиновник с вопросом в глазах кивнул. Мол, имя знаешь.

- Имя вашество еще вспомнить нужно, - доходяга ощерился, набивая себе цену. Он хоть и опасался гостя, но и в дураках не хотел остаться. – С памятью только не очень стало. Места тут у нас не очень, вашество. Все дырявое – и память, и порты с рубахой, и кошель.

Намек был столь прозрачным, что не понять его было нельзя. Кулагин без слов вытащил пятирублевую ассигнацию и сунул ее каторжанину.

- Вспомнил, вашество, - доходяга тут же легонько стукнул себя по лбу. - Я же с Малым разговаривал тогда, на станции. Вот он и рассказывал про какого-то Рафу, что его сюда и определил. Мол, корешился с ним, за брата считал, а тот сукой оказался. Вот Малой и решил, что и денег заработает и с бывшим корешем посчитается.

Тем временем карандаш у Кулагина бабочкой порхал, заполняя листы убористым почерком.

- Что еще про этого Рафу слышал? – чиновник замер, понимая, что напал на что-то очень важное. – Любая мелочь…

Ссыльный облизнулся, как кот перед миской сметаны. По глазам было видно, что хотел еще что-то для себя выгадать, да опасался.

- Вроде этот Рафа не простой человек. Малой говорил, что тот больно высоко взлетел. Мол, зазнался, совсем скурвился, не по масти стал себя вести…

Большего, как Кулагин не старался, ему так и не удалось выпытать. Похоже, каторжанин все выложил, что знал, и ему нечего было добавить. Но даже уже рассказанного было более чем достаточно, чтобы продвинуться в его деле.

Судя по всему, ему наконец-то удалось найти то, что его так беспокоило во всей этой истории. Получалось, что Рафаэль Мирский, действительно, был не так прост, как считалось. Гимназист явно очень тесно общался с воровской вольницей столицы. Причем знал не какую-то уличную голытьбы и шантрапу, а настоящих воров, что само по себе было очень странным и вызывало много вопросов.

Но важнее всего было другое. Рафаэлю Мирскому, а в этом уже не было никакого сомнения, грозила самая настоящая опасность. Его готовились убить, что никак не входило в планы чиновника.

-… Ваше благородие, может отдохнуть желаете? – перед задумавшимся Кулагиным появился полицмейстер с заискивающей улыбкой. – Я уже о баньку распорядился. Почти дошла. Дюже жаркая, ваше благородие! Отпарим так, что заново родитесь! У нас девахи дюже хорошо парят. Разотрут мочалкой, приголубят, - улыбка у полицейского растягивалась все больше и больше. - А потом холодного кваску, ваше благо…

Очнувшийся чиновник не сразу сообразил, что ему предлагали. Когда до него дошло, резко вскинул голову:

- Какой к черту квас?! Где тут телеграф? Что глаза лупишь? Срочно телеграф нужен! – нужно было как можно быстрее телеграфировать в столицу. Ведь, каторжанин уже мог добраться до места. – Живо!

Если все сложится, как следует, то Камова возьмут и снова закуют в кандалы. После можно с ним вдумчиво поговорить. В застенках обо всем расскажет, как миленький…

[1] Ноумен – в идеалистической философии Имануила Канта означает «вещь в себе», не познаваемый феномен

Глава 9. Не разбив скорлупу, не приготовить омлет. Берегитесь яйца... чужие

***

Быстро шагая по улице, Рафи незаметно проверялся. По отражению в витринах, стеклах редких мобилей и домов снова и снова высматривал «хвосты», которых в последнее время стало на удивление много. Его то и дело подмывало прижать одного из таких шпиков в темной подворотне и вдумчиво «поспрашать». Но всякий раз сдерживался: враги раньше времени могут насторожиться и «поломать ему всю игру». Вот он и ломал комедию, продолжая играть роль обычного парнишки.

- Похоже, один только остался… Самый матерый, сука, - Рафи остановился у огромной витрины кондитерского салона, заставленного красивыми пирамидками с конфетами и шоколадом, и открыл рот, как и десятки других уличных пацанов. Но его внимание, конечно же, привлекали не сладости в блестящих обертках, отражение в витрине. На другой стороне улицы прогулочным шагом шел невысокий неприметный господин, одетый в скромный костюм, совершенно обычный котелок на голове. Прямо мелкий банковский клерк, вышедший в свой законный перерыв немного подышать свежим воздухом. – Интересно, а как тебе такой ход? Вдруг мне приспичило отлить в глухой подворотне. Догонишь?

Тут же парень талантливо изобразил, что не прочь бы сходить в туалет. Со стороны не отличить – паренек мнется, переступает с ноги на ногу и дергает по сторонам головой в поисках укромного местечка.

- Ну…

Заприметив подходящий проулок, Рафи шустро туда юркнул. Место было проходное, о чем он доподлинно знал. Раньше не раз в этих местах был.

- Хер в здешних лабиринтах меня найдешь, - фыркнул парень, дав стрекоча вдоль обшарпанной стены дома. Местами лихо перепрыгивал через кучи камней, каких-то гнилушек. – Скорее шею сломаешь.

Бегом отмахав почти целый квартал, Рафи перешел на шаг. Судя по всему, оторвался. Никого подозрительного в округ точно не было. А, значит, можно было заняться тем, что наметил на сегодня.

- А теперь нужно смотреть в оба…

На одном из пустырей, распугав стаю бродячих псов, Рафи быстро переоделся в одежду попроще – потрепанные порты из серой холстины, куртку с большим числом заплаток и слишком большую кепку на голову.

- Еще один штрих, - хмыкнул, сгребая с земли пару горстей пыльной земли и высыпая ее на одежду. – Хорошенько разотрем, - энергично все это растряс. – Другое дело… Теперь вылитый апаш, гопник. Папироску бы для нужного антуража…

Словом, с пустыря уже вышел не Рафаэль Мирский, юный барон и ученик Николаевский императорской гимназии, а какой-то уличный босяк, или даже беспризорник-хулиган, каких тут во множестве.

- Ну, погнали наши городских … к князю Голицыну в гости.

Все же решился закрыть этот вопрос раз и навсегда. Конечно, оттягивал как мог, надеялся, что князь наконец-то придет в себя и начнет думать головой, а не чем-то другим. Но Голицын, а это уже стало окончательно ясно, видел в нем лишь пухлый кошелек с деньгами и надеялся «доить» его дальше. Князь совсем помешался на азартных играх, спуская в казино и многочисленных пари все, что только можно и нельзя.

- Ничего, игроман чертов, скоро вдоволь наиграешься. Правда, на кону будут стоять не деньги, а жизнь…

Сегодня был самый подходящий момент, чтобы разобраться с Голицыным. Как раз по вторникам князь наведывается в самое роскошное столичное казино, где проводит почти сутки. Шофер обычно его привозит и забирает домой в состоянии, больше походим на мертвецкое. Собственно, поэтому мобиль был самым удобным местом, чтобы избавиться от князя. Осталось лишь все провернуть таким образом, чтобы комар и носа не подточил.

- Несчастный случай, то что доктор прописал… А что такого? Новомодные мобили такие ненадежные, говорят. От любого чиха ломаются и даже, как страшно, загораются.

Рафи все уже продумал. Главное, оказаться в нужном месте в нужное время.

- А вот и этот перекресток…

Он перешел дорогу и замер у огромной цилиндрической тумбы, густо обклеенной красочными плакатами. Здесь всегда толпились любопытствующие прохожие и детвора, поэтому и затеряться среди них было совсем немудрено. Собственно, именно это парень и намеревался сделать, чтобы спокойно дождаться проезда князя.

- Ты ведь здесь покупаешь цветы, чтобы покрасоваться в казино. Мол, к вам пришел единственный и неповторимый князь Голицын, всем дамам цветов, а мужчинам шампанского. Так ведь?! – Рафи переводил взгляд с цветочного салона на перекресток и обратно. – Вот и хорошо. А я в это время как раз закладочку сделаю.

Именно так, бормоча себе под нос, парень и провел время в ожидании. А когда нужное время уже начало подходить и он начал волноваться, заметный, ослепительно белого цвета, мобиль наконец-то показался из-за поворота. Толпа вокруг него, естественно, всколыхнулась и развернулась в сторону дороги. Ведь не каждый день увидишь роскошный Адмирал-блитц, стоивший просто баснословных денег. Никто не хотел пропустить такого зрелища.

- Да, вы, батенька, конкретный понторез, - качал головой Рафи, наблюдая за откровенным позерством князя. Тот, словно заправская модель, медленно вышел из мобиля, лениво обвел толпу глазами и, выставив, вперед трость, пошел к цветочному салону. Причем все делал так, словно такие восхищенные взгляды сопровождали его каждый божий день. – Еще автографы раздай.

Смешавшись с кучкой вездесущих пацанов, он оказался у мобиля. Все вокруг громко галдели, едва не облизывая огромный аппарат. Самые смелые даже пытались дотронуться до него, не забывая при этом с опаской поглядывать на грозного шофера. Рафи же, чиркнув огнивом, запихнул внутрь радиаторной решетки небольшую дымовуху – плотно свернутую пергаментную бумагу, густно пропитанную азотной кислотой. Эта безобидная в будущем игрушка играла одну из ключевых ролей в его плане.

- А теперь подождем…

Собственно, рассчитал был безошибочным. Дымовуха едва-едва тлела, оттого и дым особо не был заметен. Когда же мобиль остановился у казино и Голицын прошел внутрь, реакция в бумаге пошла сильнее. Дым из под капота повалил с такой силой, что не замечать его было просто невозможно...

***

Возле казино GoldenPalaceразыгрывалось удивительное зрелище, собравшее вокруг немало зевак и просто прохожих. Роскошный Адмирал-блитц, новомодный мобиль, которых на всю столицу едва ли пара штук наберется, встал, как вкопанный. Блестящий капот откинут, из под него валом идет едкий дым, а рядом причитает шофер в новенькой униформе.

- Господи, как же так?! Ведь только купленный, только-только купленный! И месячишко не отъездил! – бледный, глаза выпученные, то и дело за сердце хватается. Похоже, никакого понятия нет, что и как теперь делать. – Хозяин же сгноит теперь, поедом съест… Господи, как же так… Только купили… Его сиятельство гневаться станет…

Шофер чуть не плакал, глядя на герб с княжеской короной на дверце. Стилизованная львиная морда так глядела с герба, словно угрожала. Мол, не починишь, хозяин с тебя с живого шкуру спустит.

- И спустит, точно спустит, - охал мужичок, вспоминая, как его хозяин, князь Голицын, бывает гневлив. Запросто может приказать, чтобы провинившегося слугу до полусмерти запороли. Мол, от такого нерадивого слуги все равно никакой пользы нет. – Господи, господи… Эй, а ну пошел отселя!

В сердцах шофер рявкнул на стайку мальчишек, что с открытыми ртами кружились рядом с мобилем.

- Пошли прочь! – кулаки махнул, отгоняя прочь. Мобиль хоть и поломанный, а дорогой. Вдруг сопрут еще что-то вдобавок. – Сейчас городового кликну.

Все сразу же прыснули по сторонам, а один остался на месте. Самого хулиганистого вида. Сразу видно, что пробы на нем негде ставить.

- Дядя, а хочешь скажу, что у тя поломано? – мальчишка с измазанной рожей вдруг подал голос. – За малый рублик.

Опешивший шофер даже растерялся.

- Я же видал еще такое, - руки у пацана были в карманах, кепка надвинута на глаза, в зубах тлеющая цигарка. Вроде и босяк, а говорит уверенно, словно по делу. – Всего лишь за рублик все покажу.

Скрепя зубами, шофер достал из кармана серебряный рубль и показал. В руки давать рано, еще убежит, паскудник.

- Ты, дядя, откинь капот! Вот эту дверцы, говорю, открой! – мальчишка ткнул пальцем в переднюю часть мобиля. – А теперь смотри сюда! Видишь, сколько тут всякой грязи?! Слышал от батьки, что мобили починяет, здесь всякая грязь с улицы попадает – пыль, бумага, листья. А в жару от любой искры может вспыхнуть. Видишь, сколько тут всякой грязи?

Перегнувшись через капот, шофер поморщился. И, правда, всякого мусора изрядно набилось. Как бы теперь хозяин про это не узнал. Точно ведь шкуру за нерадивость спустит…

- Ты воды лучше принеси, дядя! Вон там и спроси, - пацан кивнул на здание джентльменского клуба. – Кувшинчик, а лучше два должно хватить. Иди, иди, пока не разгорелось. Я пока присмотрю…

Кивнув, шофер тут же рванул в сторону дверей. Не дурак, понимал, что время сейчас на секунды идет. Не дай Бог, такой мобиль спалит.

- Я чичас, мигом! – крикнул он, исчезая в дверях.

А парнишка, что у мобиля остался, вдруг согнулся и начал в моторе шебуршить. Чистил от грязи и пыли, наверное. Шустро шебуршил, только руки мелькали с какой-то железякой. Кажется, даже пару раз с силой стукнул этой штуковиной по какой-то железке внутри. Видать, плотно грязь забилась, просто так и не выковырять.

- Несу, несу!

Запыхавшийся шофер, наконец-то, вылетел из здания, как пушечное ядро из пушки с двумя ведрами. Подлетел и выплеснул оба перед мобиля.

- Дядя, а рублик за помощь? – нахально ухмыляясь, мальчишка к нему тянул ладонь. – Обещал ведь.

Красный в лице, возбужденный от пережитого, мужичок сплюнул на смачно мостовую.

- Обойдешься, - буркнул со вздохом. Этот рубль как раз на водку сгодится. Такое волнение обязательно сегодня запить нужно. Да и негоже рублями раскидываться. – Беги отсель, пока ремнем не отхлестал, помощник…

Пацан ничего не ответил. Только глазами сверкнул, как дикий зверь. Точно уличная боссота, еще сильнее уверился шофер. Правильно, что рубль не отдал. Нечего такую шантрапу прикармливать. И, вообще, куда власть смотрит? Развелось этого отребья, ногой ступить нельзя! Собрать бы их всех в работные дома, чтобы по улицам не бегали и честных граждан не смущали…

***

Около полудня Рафаэль уже был возле здания Николаевской императорской гимназии. В тщательно вычищенном, отутюженном гимназическом костюме, в сверкающей белизной рубашке, он никак не напоминал того хулиганистого босяка, в личине которого провел последние несколько часов. Все было шито-крыто: шпики ничего не видели, старая одежда сгорела в печи, а он стоял у всех на виду. Попробуй, что-нибудь плохое подумай на него.

- … А вот теперь посмотрим, князь, какой-то везучий, - пробормотал парень, начиная подниматься по широкой мраморной лестнице. – Повезет, не сядешь в мобиль, а не повезет, извини, … сам виноват. А пока здесь «засвечусь».

Понимая, что вокруг него нарастает очень странное «шевеление», Рафи решил подстраховаться. Нужно было, чтобы его не просто видели в гимназии, а запомнили едва ли не каждый шаг. А, значит, был нужен Скандал! Именно так, скандал с большой буквы «С»!

- Сейчас я так расшевелю болото, что икать станете.

Возникшие в голове мысли были столь притягательны, что он кровожадно усмехнулся. Даже зубами при этом клацнул, чем жутко напугал какого-то гимназиста-малолетку. Тот пискнул и, поскользнувшись на паркете, брякнулся прямо на задницу.

- Вот и начало. Потом скажут мелочь-пузатую стращал, - Рафи уже нагнулся, чтобы помочь мальчонке, но тут замер. Из коридора как раз вышел именно то, кто ему сейчас и нужен был. – А вот и главная скрипка моего будущего концерта…

Прямо на него шли неразлучная компания, теперь уже во главе с графом Воротынским. Надо признать, здоровяк сейчас выглядел шикарно. Высокий, подтянутый, костюм облегал его фигуру, как перчатка. Вылитый Аполлон. Две девушки по бокам – жгучая брюнетка и ледяная блондинка, да смуглый товарищ с пронзительным взглядом позади выглядели, словно его свита.

- Кого я вижу? – широко улыбнулся граф, всем своим видом показывая, как он рад этой встрече. Правда, никого эта улыбка не обманывала. Казалась приклеенной, неестественной, больше похожей на пасть дикого зверя. - Как ваше здоровье, барон?

Со стороны взглянешь, два юных аристократа общаются. Оба улыбаются, уважительно кланяются. Но едва компания Воротынского окружает их, все меняется. Добродушие с его лица мигом слетает.

- Жду не дождусь, когда на ристалище выйдет, - здоровяк встал, едва ли не вплотную. – Я тебе, шваль безродная, все кости переломаю. Ползать по песку будешь, харкать своими же кишками. Агнешка, хочешь я его там поджарю? С корочкой? – Воротынский притянул к себе брюнетку, жадно задышав ей в лицо. – Или раздавлю, как гнилое яблоко? Арбитр все равно ничего сделать не сможет, если этот сброд не попросит пощады. А ты ведь обязательно попросишь, - Воротынский наклонился к Рафи так близко, что на него дохнуло вонью. Граф, похоже, недавно изволил плотно откушать. – Да, да, попросишь, умолять будешь. По глазам вижу, что будешь. Знаешь ведь, что твои фокусы больше не пройдут. Что молчишь? Неужели уже потекло? – и тут же заржал над своей шуткой. – Проверил бы штанишки-то, обоссыш.

Молчание Рафи и правда затянулось. Слишком затянулось. Пришло время и ему немного «подбросить дровишек в костер» или даже плеснуть бензинчику.

- А с чего ты взял, Евгеша, что дуэль будет магической? – Рафи так растянул губы в улыбке, что они едва не трескались. – Или еще не знаешь?

Воротынский недоуменно качнул головой. Точно еще ничего не знал.

- Тогда сообщаю тебе и всей твоей компании, а особенно мадемуазель Агнешке, - не сдержавшись, Рафи послал воздушный поцелуй фигуристой блондинке. Если уж злить Воротынского, то делать это следовало по полной программе. Ведь, как парень заметил, к баронессе Кшештинской тот явно неровно дышал. – Как вызываемая сторона, я имею право на выбор условий поединка. Так ведь гласит дуэльный кодекс? А я выбираю поединок без магии и оружия. На кулаках, - он с хрустом сжал кулаки, и выставил их перед собой, словно боксер. – Обещаю, Евгеша, я из тебя котлету сделаю.

Не понятно, что так взбесило здоровяка: может издевательское обращение «Евгеша», может насмешливый тон, а может и все вместе. Только тот в одно мгновение переменился в лице, которое просто на глазах налилось дурной кровью.

- Не ожидал, сучонок? – Рафи прошипел, с издевкой растягивая слова. Чувствуя, что это станет для Воротынского последней каплей, он чуть ссутулился, подтянул руки к груди. Приготовился, словом. – Похоже, это у тебя потекло, обссыш.

Все, край! Здоровяк даже размахиваться не стал, просто буром попер на Рафи. Раскинул в сторону руки, как медведь лапы. Схватит, точно раздавит.

- Конец те…

Рафи выдохнул. Момент просто загляденье. Резко выпрямился телом, словно пружина выпрямилась. Сжатые в кулак пальцы правой руки рванули вверх, целясь точно в подбородок здоровяка.

Раз! Пробил точно в цель! Энергия удара, помноженная на скорость несущейся на Рафи туши, выросла многократно. Словом, как бревном по роже получить. Воротынский только хрюкнул и тут же плашмя свалился.

- Это раз, а на дуэли будет два, - Рафи подул на костяшки пальцев. Удар вышел таким, что можно и самому без руки остаться. – Агнешка!

Рафи притянул к себе остолбеневшую брюнетку, которая, похоже, ничего такого даже во сне не могла представить.

- Ты же умная девочка, - парень улыбнулся, заглядывая ей в глаза. – Что ты водишься с этим придурком? Я тебя от одного недоумка избавил, скоро избавлю от второго. Может это судьба? – руку опустил с талии ниже и с чувством, по-хозяйски, облапил там. – Как думаешь?

Чего-чего, а такого продолжения она точно не ожидала. Глаза расширились до предела, задышала, как паровоз. А после с силой оттолкнула его.

- Да, пошел ты! – а сама опустилась рядом с валявшимся телом и стала его тормошить. - Женя! Женячка, ты меня слышишь?

Помахав всей компании рукой, Рафи пошел по коридору дальше. Алиби у него точно получилось. Такую ссору точно никто не забудет. Неделю, а то и две, обсасывать будут. Глядишь, а к этому времени он с наследниками Голицына сумеет договориться.

- А теперь можно и другом подумать…

Еще у него осталась нерешенной проблема с патентами на настольные игры. Те, кто его обобрали, были совсем рядом, а значит, пришло время и к ним наведаться в гости.

Немного традиционной рекламы Боярка - это хорошо, но и попаданцы в 41-ый тоже неплохо.

1) ПОПАДАНЕЦ в Николо Теслу изобрел ПЛАЗМОГАН и показал фрицам КУЗЬКИНУ МАТЬ

https://author.today/reader/314768/2871650

2) ПОПАДАНЕЦ в обычного пацана, который доказывает, что КРЕПОКОЕ СЛОВО в войне с немчурой самое сильное оружие https://author.today/reader/318440/2908317

Всем большое спасибо!

Глава 10. Он в рожу дал, а ему под дых. Ничья что ли или разминка?

***

Молодой человек, проходя мимо цветочного салона, внезапно остановился и стал придирчиво осматривать себя. Предстоял непростой визит, и он должен был выглядеть соответствующе.

- Вроде бы все как нужно, - Рафаэль прошелся взглядом по строго черному костюму, идеально начищенных штиблетах. Поправил прическу, придавая ей вид аристократической небрежности. - И цветы…

В руках держал серый картонный футляр, из которого выглядывали макушки огромных черных роз. Повод для встречи с княжной Голицыной не самый радостный - смерть ее супруга, поэтому и пришлось «разориться» на такой презент.

- Надеюсь, княжна будет поадекватнее своего мужа, - задумчиво пробормотал парень, вспоминая погибшего князя Голицына. Как раз сегодня минуло три дня, как Станислав Голицын сгорел в своем новомодном автомобиле. - Думаю, с ней, как с опекуншей Елизаветы, не будет никаких проблем.

Кивнув этим мыслям, Рафи прибавил шаг. Очень хотелось наконец-то «закрыть этот вопрос» окончательно.Его сестре Лане жизненно важно было находится рядом с Елизаветой Голицыной, и, кажется, теперь препятствий для этого больше не будет.

Оказавшись у знакомой двери с золоченным гербом старого имперского рода на фасаде, он остановился и в очередной раз смахнул несуществующую пылинку с рукава пиджака. На княжну нужно было произвести впечатление благоразумного молодого человека, с которым можно общаться.

- Эх, нужно было сначала все разузнать о ней, - едва коснувшись бронзового молоточка на двери, с досадой пробурчал он. - Я ведь о ней вообще ничего не знаю…

Удивительно, но при его частых визитах в этот дом (не раз и не два здесь встречался со старым князем, потом с его сыном) он ни разу не встречался с княгиней Голицыной. Признаться, сейчас это немного настораживало. Уж не специально ли ее скрывали? А зачем?

Однако вскоре все стало ясно.

- Кажется, кто-то идет…

Из-за двери, в самом деле, послышался шорох - тихий, едва уловимый. В прошлые его визиты все было наоборот: швейцаром выступал один из личных охранников князя, мордоворот под центнер веса, с такими шагами, что их за версту было слышно.

- Сударь? - скрипнула дверь, а на ее пороге оказалась невысокая женская фигурка, с ног и до головы одетая в темное: строгое черное атласное платье в пол, черные перчатки, такого же цвета кружевная мантилья, полностью скрывающая лицо. Единственной деталью, несколько выбивающейся из траурного образа, был перстень с невероятно крупным алмазом на одном из женских пальцев.

- Барон Мирский Рафаэль Станиславович, - парень коротко поклонился, подозревая, что перед ним сама княжна. Ведь служанка или даже домоправительница такое украшение не оденет. - Прибыл с визитом к ее сиятельству княгине Голицыной, чтобы засвидетельствовать свое почтение и высказать слова соболезнования. Это такая утрата…

Женская фигура дрогнула. Вдобавок, как он смог заметить через полупрозрачную мантилью, искривилось ее лицо. Кажется, покойного здесь не очень любили, что, собственно, и не удивительно.

- Я принимаю ваши соболезнования, господин барон, и благодарю вас, - женщина откинула накидку и оказалась совсем юной девушкой.- Проходите, если не склонны верить в суеверия.

Рафи шагнул через порог, бросая на княжну быстрые взгляды. Теперь-то ему было понятно, почему ее здесь ни разу не видел. Княжна оказалась классической серой мышью: светлые, едва не прозрачные волосы, бледная кожа, и с трудом скрываемый страх в глубине ее глаз. Похоже, была нелюбима, и взята замуж лишь из-за приданного или каких-либо преференций, из-за чего от мужа и натерпелась.

Все эти мысли промелькнули в его голове в какое-то мгновение. А с ними пришло и облегчение. Значит, с такой особой точно никаких проблем не будет, и ему удастся договориться.

- Суеверия? - парень вдруг зацепился за странные слова Голицыной. - Как рядом с такой очаровательной госпожой я могу думать о каких-то там суевериях?

Сказал и тут же едва не споткнулся. Голицына на него бросила такой взгляд, от которых и в дрожь бросает, и заставляет покрываться потом. А княжна, похоже, была непростой штучкой, скрывающей внутри даже не огонь, а настоящий пожар.

- Представляете, господин барон, со смертью супруга вскрылись неприятные обстоятельства. Оказалось, что он оставил множество долгов. Некоторое родовое имущество перезаложено не по одному разу. От этого мне пришлось рассчитать почти всех слуг, - она развела руками, показывая, что в большом доме почти некого нет. - Вдобавок, кто-то пустил слух, что наш род проклят. Слишком часто, они говорили, здесь происходили трагические события. Сначала тяжело занемогла наша Катенька, потом случился пожар и пропал старый князь. Теперь вот Станислав…Среди родственников множатся нехорошие слухи. Вот уже второй день ни одного визита. Я даже не представляю, что теперь буду делать.

Рафи с сочувствием покачал головой. Мол, очень хорошо ее понимает и сочувствует. И только он открыл рот, чтобы еще раз сказать об этом, как в его руку с силой вцепились.

- А теперь поговорим серьезно!

Он даже не понял, как оказался прижат к стене. Обе его руки, словно в кандалах, пальцы у молодой женщины оказались цепкими, сильными. Остро чувствовался каждый бугорок и впадинка гибкого женского тела, настолько близка оказалась Голицына.

- С самого замужества, дорогой барон, меня держали здесь за деревенскую дурочку, от которой были нужны лишь батюшкины капиталы и мое чрево для наследника. Старый хрыч, вообще, меня ни во что не ставил. При встрече смотрел так, словно я пустое место, - говорила с горечью, с обидой. Голос сочился ненавистью, чего она и не путалась скрывать. Вот волнения грудь в лифе то и дело раздувалась, заставляя Рафи ерзать. - И когда он сгинул, я только порадовалась. А муженек тоже был кадром, не дай Бог! Самое лучшее, что я от него слышала за эти проклятые годы, было «Белесая моль». И губу при этом оттягивал, словно его противно даже находиться рядом. До сих пор вздрагиваю от отвращения, когда вспоминаю его. Бр-р…

Рафаэль пытался ее слушать, но с каждым мгновением делать это становилось все тяжелее. От княжны с дикой силой веяло нерастраченной женской силой, создававшей вокруг нее невероятно притягательную ауру. Все это усиливалось невероятным ароматом женского тела, к которому подмешивались какие-то масла и особые пряности. Получалась настолько адская смесь, что из напрочь выбивались все мысли. Оставалось только жадно дышать и стараться не сорваться.

- А тебя, Рафаэль, я сразу приметила, - ее затуманенный взгляд вновь обрел остроту. Теперь она смотрела ему прямо в глаза. - Ни князь, ни его сыночек поначалу ничего не поняли. Думали, что легко разберутся с тобой. А получилось, наоборот.

Голицына положила его руки сначала на свою талию, а потом сдвинула их ниже, еще ниже. Когда же ладони парня оказались на ее бедрах, она надавила на его руки.

- Я хорошо помню, как эти два надутых индюка говорили о тебе. Дверь в кабинет была приоткрыта, а полог тишины старик выставить забыл или может не захотел, - разорвав взгляд, женщина наклонилась к ее шее. От жаркого дыхания на коже парня сразу же пробила дрожь, а пальцы сами собой сжались на ее упругих ягодицах. - Списали тебя со всех счетов. Ха-ха-ха! А потом ты едва не угробил старика, уложив в инвалидное кресло. Следом странное нападение и похищение князя… Ты оказался очень, очень хорошо… Сожми сильнее, - она запрокинула голову назад и издала тихий стон. - Сильнее… Я сказала, сильнее…

Но его руки оторвались от ягодиц, поползли вверх и сжали уже ее плечи. С силой встряхнули, решительно ее отодвинув.

- Сначала поговорим, - многозначительно прошептал он, кидая быстрый взгляд в топырившейся лиф женского платья. Соблазнительное зрелище еще действовало, несмотря на охватившую его тревогу. – Не боишься, о таком мне в лицо говорить?

Рафи уже понял, что Голицына слишком много знает о нем. Пусть у нее и нет доказательств его участия в последних событиях, но от этого легче не становилось.

- Боюсь, - с готовностью кивнула княгиня. – Ты особый, другой, не как они все. С виду обычный, простой, а внутрь взглянешь, страшно становится. Мы, женщины, сразу такое чувствуем, - встав на цыпочки, она вновь вплотную прижалась к нему. Глаза в глаза. - Вижу, что у тебя внутри, поэтому и боюсь. Но я уже устала бояться, Рафаэль. Устала бояться старого князя, потом мужа, а теперь еще родственников. Хочу нормальной, хорошей жизни, чтобы спокойно жить, чтобы любить…

Ее глаза повлажнели. Несколько слезинок скользнули по щекам вниз. С такой жуткой надеждой на него смотрела, что не по себе становилось.

- Понимаешь? – ее руки оказались на его груди. – Ты поможешь мне?

Он почти не раздумывал. Несколько мгновений, не больше. Перед ним открывались такие возможности, что не видеть этого было никак нельзя. Княгиня, как законная наследница старинного имперского рода, была очень выгодной для него союзницей. Несмотря на многочисленные долги, сделанные ее непутевым муженьком, родовые активы, по-прежнему, оставались довольно лакомым куском. Под ее крылом можно было такие торговые дела творить, что голова от предвкушения начинает кружиться. К тому же, проблема с его сестренкой Ланой в таком случае сама собой отпадала.

- Помогу, конечно помогу, - Рафи широко улыбнулся, и уверенно хватанул ее за талию, жадно облапив и сами бедра. Теперь уже было можно, считай, о главном договорились. – Я тебе помогу, ты мне…

Тяжело задышав, женщина вцепилась в него. Стала жадно целовать шею. Дергала ворот рубахи стараясь расстегнуть ее.

***

В конторе стряпчего Пантюшина было по сонному тихо. Солнечные лучи проходили сквозь оконное стекло и оказывались на деревянном полу. Где-то в углу жужжала муха, перелетая с места на место.

- Нехорошая история, господин стряпчий, очень нехорошая, - задумчиво бурчал сам хозяин конторы, господин Пантюшин, оказавшийся в дальнем углу комнаты, в своем любимом кресле. Качался туда-сюда, поглаживая в руках любимую курительную трубку. - Очень дурно пахнущая.

Вообще, как-то так оказывалось, что все дела его последнего клиента – того странного паренька с фамилией главного столичного жандарма – дурно пахли. Вроде бы нарушения закона не было, а душок все равно оставался. Вот и сейчас с новым делом об украденных патентах вскрылись такие обстоятельства, что впору было вешать на дверь конторы амбарный замок и прятаться в чулане. Оказалось, что за тем недоумком-купцом Сивохой, бывшим торговым партнером Рафаэля Мирского, стояли птицы очень высокого полета – родственники одного из великих князей. Даже от мысли переть на таких дурно становилось.

- В суд идти толку не будет. Они подотрутся любой бумажкой, с любой печатью, - скривился стряпчий, бездумно разглядывая свою трубку. – Лучше даже не пытаться. Деньгами деньгами, а жизнь дороже… Хм, а это еще кто? Повесил же табличку, что закрыто.

С улицы раздались твердые шаги. Кто-то подошел к двери и с силой постучал.

- Настырный какой, - буркнул Пантюшин, видя, как сотрясается входная дверь. Незнакомец и не думает уходить, стучит и стучит. – Что-то случилось, значит.

Со вздохом встал и подошел к двери. Щелкнул замком.

- Ого, легок, как на помине! – перед ним появился тот, о ком стряпчий только что вспоминал. – Господин Мирский, собственной персоной. Только что думал о вашем деле, а, значит, долго жить будите. Подождите-ка, что у вас с лицом? Ну-ка, ну-ка… Уж не влюбились ли вы, господин хороший?!

Лицо у паренька, и правда, чуть ли не светилось. Довольный, глаза красные, воспаленные, не выспавшиеся, похоже. На шее прямо у ворота рубашки засос виднелся. Явно всю ночь с любушкой миловался. Мартовский кот, одно слово. У стряпчего даже кольнуло от ревности: он всю ночь над его делом голову ломал, а этот развлекался.

- Чем порадуете, Алексей Николаевич? – Мирский потянулся с хрустом костей, а после заразительно зевнул. Точно всю ночь «гулял». – Когда мы этим утыркам, наконец, хвост прижмем? Уже, наверное, и в суд заявление накатали, да? Что?

Пантюшин развел руками, всем своим видом показывая, что здесь бессилен.

- К сожалению, Рафаэль Станиславович, ваше дело оказалось не таким простым, как мне представлялось. Здесь задействованы интересы очень серьезных людей, - стряпчий выразительно кивнул на потолок и прищелкнул языком. – Я бы даже сказал, что из каждой бумажки торчат уши кое-кого из великих князей. Вы готовы влезть в такое дело? Я вот нет!

От улыбки на лице Мирского не осталось и следа. Весь подобрался, как бойцовский пес перед прыжком. Пантюшину даже звериный оскал почудился. Кажется, вот-вот и раздаться звериный рык.

- Рафаэль Станиславович, настоятельно вам советую оставить это дело. Бог с ними с деньгами и привилегиями. Вы невероятно талантливый и удачливый человек, обязательно еще что-нибудь придумаете. Прошу вас, не делайте глупостей.

Только не было от его слов никакого толка. Словно об стену горох, все отскакивало. Парень явно хотел «пободаться»: сжал губы, прищурил глаза.

- У нас же есть доказательства, Алексей Николаевич, - упрямился Мирский. – Я документы не подписывал. Притащим в суд Сивоху, чтобы он все как было рассказал.

Стряпчий в ответ покачал головой:

- Ваш партнер имел право подписи. Его поступок, конечно, спорный, но в некоторой степени законный. Оспорить это буден не просто. К тому же, насколько я понял, про господина Сивоху вы еще не слышали? – парень недоуменно дернул головой. Точно ни слухом, ни духом. – Вчера вечером бездыханное тело господина Сивохи было найдено в заливе. Вердикт полиции – самолично утоп. Получается, нет у нас никакого свидетеля.

Некоторое время после этого оба молчали. Пантюшин сказал все, что хотел; Мирский, похоже, еще думал.

- Хорошо, Алексей Николаевич, - наконец, прервал молчание парень. – Я буду думать, а вы подготовьте мне сведения обо всех, кто имеет к этому отношение. Не бойтесь, пишите всех. Есть великий князь, пишите великого князя. Хоть самого императора пишите.

Парень сжал пальцы в кулаки так, что они побелели.

- Мне, Алексей Николаевич, чужого не надо, но и своего я никому не отдам. Горло перегрызу, если нужно. Поэтому пишите все.

Напоследок, застыв у двери и уже схватившись за ручку, Мирский ухмыльнулся - нехорошо, угрожающе, заставив Пантюшина сглотнуть ком в горле.

***

Пролетка лихо подкатила к крыльцу. Кучер, крупный парень с русыми вихрами, спрыгнул на мостовую и помог женщине спуститься.

- Госпожа, как и обещал, с ветерком домчал! – махнул рукой, показывая на улицу. – Лошади аж вспотели. Чай, заслужил лишний рублик?

Камова, улыбаясь, кивнула. Кучер напомнил ей былинного добра молодца из русских сказок, где именно такие русоволосые богатыри побеждают страшных злодеев. Пообещала ему рубль сверху, если с ветерком ее до дома добросит. И добросил таки, чертяка! Не побоялся не городового, ни околоточных, которые на таких лихачей завсегда зубы точат.

- Заслужил. Держи, - кинула серебряную монету, которую кучер тут же ловко поймал.

Кивнула в ответ на его шутливый поклон, махнув при этом рукой. Мол, иди уж, а то на скомороха похож.

- И в самом деле, как шут гороховый, - вроде бы и ругательно сказала, но улыбалась при этом широко, заразительно.

Правда, ей понравился. Даже что-то такое внутри ощутило, казалось бы давно уже забытое. И сама же этому чувству удивилась. Хоть и не старуха еще, но давно уже все эти чувства похоронила, и даже запретила себе о них думать.

- Шалишь? – снова улыбнулась. Настроение стало легким, игривым. – А говорят про мужиков, седина в бороду, бес в ребро…

Напевая неожиданно пришедшую в голову срамную частушку, открыла дверь ключом и тут же замерла. В какой-то миг с ней произошла удивительная метаморфоза: сильно побледнела, дыхание сбилось, а пальцы ощутили привычный металл острого шила в кармане.

Прямо на коротком коврике за порогом красовались грязные следы, цепочкой уходивших куда-то в сторону гостиной комнаты. Значит, у нее гости, а точнее незваные гости.

- Кто здесь? Зачем вы пугаете бедную женщину? У ведь ничего нет, совсем ничего, - нарочито дрожащим голоском прокричала она. Пусть думают, что она от страха готова чувств лишиться. А ей бы только поближе подобраться, а уж потом-то она не оплошает. Многие уже так ошиблись, принимая ее за глупую клушу, а потом хрипели со сталью в брюхе. – Уходите, прошу вас. Забирайте, что хотите и уходите. Вот, кольцо с камешком с пальца возьмите, - она специально вытянула левую руку с кольцом на безымянном пальце вперед, чтобы грабитель или грабители видели только кольцо. – У меня только это колечка с камешком… От муженька покойного досталось. Забирайте и уходите…

В гостиной кто-то зашевелился - послышался звук шагов. Выходит, клюнул, поганец. Камова перехватила поудобнее рукоять шила, с которым давно уже не расставалась. Еще немного и все закончиться.

- Тетушка, дорогая тетушка! – вдруг, как гром среди ясного неба, раздался очень знакомый ей голос. Правда, услышать его она уж и не надеялась. Ведь, родного племянника Витяна упекли в северные лагеря на каторгу, с которой, как известно, редко кто возвращается. – Вы бы спрятали шило в рукав, где ему и место. Неужели родненького племянника не ждали?

И в самом деле, через мгновение на пороге гостиной комнаты показался Витян, каторжанин, которого никак здесь не должно было быть. Стоял, щерился, как урка на базаре. На носках грязных ботинок покачивался. Ничуть, стервец, не изменился.

- Убег, выходит, - кивнула Камова, пряча шило в карман. – Зря это. На северах пожил бы, а теперь свинца пропишут в брюхо и пиши пропало. Чего заявился?

С кривой ухмылкой Витян прошелся до стены и обратно, демонстративно оставляя грязные следы.

- Должок пришел стребовать, тетушка, - развязно проговори он. – По нашему воровскому закону в тот день ты меня должна была спрятать, тетушка. А ты что сделала? На дверь показала, да? Неправильно, нехорошо это. Ответить бы за это надо.

Посеревшая женщина прижалась к стене. Племянник не врал. Воровайкой она, как была, так и осталась, а значит, и уличный закон должна была чтить.

- Чего нужно? Денег? Вон в шкатулке лежат, - Камова кивнула на большую китайскую лаковую шкатулку на тумбе. – Или взял уже? Там тебе надолго хватит.

Витян сыто облизнулся, и снова ощерился, показывая гнилые зубы.

- Хрусты – это хорошо, тетушка. Мне бы еще с одним бывшим кентом поквитаться, а потом можно и на юга податься, кости погреть. С Рафы тожу хочу должок сквитать…

Глава 11. Амурные дела, и не только

***

Резиденция рода Голицыных

Огромная ванная комната утопала в пару, в котором терялся приглушенный свет роскошных золотых светильников. В полумраке блестели причудливые кварцевые вкрапления на бирюзовом мраморе стен и пола, напоминая собой разбросанные во множестве крошечные звезды или драгоценные камни. Таинственную атмосферу усиливали крошечные свечи, спрятанные в стеклянные фонарики.

- Хм…, - из толстого покрывала пушистой пены вынырнула женская ножка. Грациозно изогнулась и, словно играя, коснулась мужского бедра. - Какой ненасытный… Заездил просто… Чудовище…, - довольно промурлыкала княжна, сверкнув глазами. Повернулась к Рафи, и, обдавая горячим дыханием, легонько куснула его в шею. - Смотри, какие синяки оставил…, - еще раз куснула, но уже за мочку уха. - Придется теперь все закрывать…

Хмыкнувший в ответ, Рафи качнул головой. Это он оказывается ненасытный? В добавок, заездил? Да, все было как раз наоборот! Его заездили, как Сивку Бурку, причем не давая передышки.

- Это еще посмотреть надо, кто и кого заездил, - поморщился он, ощущая, как горят глубокие царапины на спине. Коготки у вдовы оказались тем еще оружием, опасным и в порыве страсти тоже. - Кстати, а может теперь я…

Тоже повернулся к ней, давая волю рукам. Изгибы женского тела, скрытые белоснежной пеной, казались еще более волнующими, дико будоража фантазию. Кровь тут же ударила в голову, сердце едва не выпрыгивало из груди.

- Постой, мой мальчик, постой, - княжна вдруг отпрянула от него. - Хотела с тобой поговорить.

Поймав его взгляд, она покачала головой. Значит, разговор предстоял серьезный.

- Только поклянись, что не станешь на меня обижаться, - она схватила его руки и прижала к своей груди. - Поклянись, пожалуйста. Просто поклянись.

Ничего не понимая, Рафи кивнул:

- Клянусь всем, что у меня есть.

Вдова тяжело вздохнула, продолжая пристально смотреть на него.Что-то угнетало ее, но узнать причину лишь предстояло.

- Ты ведь знаешь, что мое положение в роду довольно шаткое, - ее пухлые губы исказились, придавая фарфоровому личику княжны злое выражение твердой решимости. Она явно что-то задумала. - Сначала старый князь, а потом и мой муж, меня ни во что не ставили. Важны были лишь капиталы моей семьи. А теперь братья мужа сговорились лишить меня наследства. Попользовались и выбросили, как беспородную шавку.

Она поднялась из пены и села, продолжая цепко держать его руку.

- Эти родственнички уже приходили ко мне. Прощупывали, сволочи. Вели разговоры вокруг да около, намекали. Скоро, значит, кого постарше запустят, чтобы мое согласие на отказ от наследство выудить. Хитровыделанные…

Ее коготки с силой впились в его руку, словно это Рафи был во всем виноват.

- По-хорошему, мой мальчик, у них все карты на руках. С мужем я заключала договор, в котором обговаривалось много щекотливых вопросов. И сейчас ихним стряпчим есть за что зацепиться. Словом, они могут оставить меня жалкой содержанкой…

Парень внимательно слушал, ожидая самого главного. Понятно же, что она что-то задумала, а может уже и претворила это в жизнь.

- Вот такое «веселое» будущее меня ожидает, мой мальчик.

Она вроде и улыбалась, но как-то невесело, словно прощалась. Гнетущее ощущение, если честно. Лучше бы она грязно ругалась, кричала, чем вот так.

- Родственнички ведь меня глупенькой дурочкой считают, серой мышкой, которая всегда и все терпела, а значит, будет терпеть и сейчас. Только они ошибаются, я тоже могу ответить, - княжна закусила губу, показывая белые зубки. - Они ничего не смогут со мной здесь только в одном случае, если я буду носить в себе наследника муж…

Женщина еще не закончила, а у него уже в голове сложился весь пазл. Вот, значит, чего она внезапно воспылала к нему такой любовью и страстью. Прост он оказался в нужное время и в нужном месте. Окажись на его месте кто-то иной, более подходящий, он бы сейчас оказался в этой ванной. Сомнений в этом особых не было.

- Да, да, мой мальчик. Мне нужно было твое семя, но прошу, не осуждай меня, - княжна вновь прильнула к нему, жадно поцеловав в губы. - Мне пришлось… Я ведь лишь слабая, беззащитная женщина… Понимаешь меня, мой мальчик… Мне пришлось это сделать, - шептала она ему в самое уху, то и дело прерываясь на поцелуи. - Я чувствую, что получилось. Маги это особенно чувствуют, мой мальчик… Ты ведь не обиделся на меня? Посмотри на меня, прошу…

Обиделся ли на нее Рафи? Конечно, что-то эдакое шевельнулись глубоко внутри него, недовольно поерзало и тут же снова спряталось. Слишком сложно было ожидаться, когда тебе едва шестнадцать лет, а в твоих руках извивается гибкое женское тело. Все твое естество восстает, чувства вопят, сводя с ума от желания. Где тут искать обиду?

- Придется тебя наказать, - сгорая от нетерпения, прорычал Рафи, прижимая княжну к себе. - Сильно нака…

Угомонились они лишь тогда, когда вода в ванной начала остывать. Разгоряченные тела еще казались одним целым переплетением рук и ног.

- … Теперь мы редко сможем видеться, - она и не думала выпускать из объятий. Правда, и он не спешил опускать руки. - Когда я объявлю о своем положении, ко мне не должно быть никаких вопросов… Рафи, ты ведь будешь по мне скучать?

- Конечно…

***

По проспекту Святого Михаила до гимназии было быстрее всего, но Рафи все равно свернул в переулок. Так путь получался подлиннее, а это именно, что ему было сейчас нужно. В голове царил настоящий кавардак, с которым требовалось разобраться. Да и в дороге, как заметил парень, ему легче думалось.

- … Настоящая лиса… Все продумала и с таким блеском исполнила… А я тоже хорош, нечего сказать. Ножкой передо мной махнула, глазками стрельнула, и я уже на лопатках…

Несмотря на все эти самобичевания, Рафи совсем не обижался. Корил себя, больше в шутку, в напоминание на будущее. Ведь, сколько еще таких особ может встретить на его пути. Княжна же, своим поступком, очень вовремя сделала ему хорошую прививку против женских чар других представительниц Евиного племени.

- Чертовка… И ведь «нет» сказала так, словно это было «да», - улыбнулся, но тут же стер с лица эту улыбку. Слишком уж странно выглядел гимназист с таким восторженно-глуповатым выражением на лице. - В самом деле хороша…

Когда показался узнаваемый фасад здания из голубоватого мрамора - главный гимназический корпус, где заседал руководство и проводилась большая часть занятий, Рафи уже «пришел в норму». Утреннее возбуждение давно спало, мысли больше не носились на перегонки. И он вновь обрел способность мыслить рационально и последовательно.

- А ведь еще проблема с деньгами висит, как камень на шее, - шаг у парня сбился. - Стряпчий советовал сдаться и списать эти деньги и, главное не искать встреч с виновниками. Только зря он даже заикался об этом. Очень зря…

Знал Рафи про свою упрямость. Если ему указывали на что-то или не дай Бог, вынуждали к чему-то, то специально наперекор делал. Иногда даже в ущерб себе получалось, но ничего с собой не мог поделать. Характер такой.

- Эти черти, вроде, сегодня новый салон с МОИМИ игрушками открывают, - угрожающе пробормотал он, выделяя слово» моими». - Зайду, познакомлюсь, поговорю… Сожгу все там, к чертям.

Шутил, конечно. Вроде бы.

За разговором с самим собой, и не заметил, как оказался у широкого крыльца. Бросил несколько быстрых взглядов по сторонам, знакомясь с обстановкой. После недавней драки с Воротынским, ожидать можно было чего угодно. Вдруг его дружки или еще кто-нибудь решат с ним поквитаться. Фантазию и мстительность аристократии никак нельзя было недооценивать. Устроить недругу пакость или злой розыгрыш здесь было в порядке дел.

- Реальный ведь серпентарий, - Рафи бурчал себе под нос, неторопливо поднимаясь по ступенькам. Вроде было спокойно, но ухо все равно нужно было держать востро. - Развлекухи здесь такие, что мама не горюй…

Ему сразу же вспомнилась история его знакомой Лизы Мирской, которую местная компания заводил выбрала в качестве своей жертвы и устроила ей полный бойкот. Всем ученикам в гимназии запрещалось к ней подходить, разговаривать. Требовалось просто на просто игнорировать, словно рядом с ними было пустое место. А заводилы всего этого в это время ставки делали, как долго бедная девочка продержится и не сорвется.

- Опа-на! На ловца и зверь бежит, - улыбнулся парень, едва не столкнувшись в дверях с самой Лизой. - Добрый день, Елизавета. Давно не виделись.

Та сразу же отпрянула в сторону от него, словно от прокаженного. И лицо при этом такое жалостливое, испуганное сделало, что у него все желание подходить пропало. Совершенно ясно, что граф Мирский после того памятного разговора запретил дочери даже на пушечный выстрел к нему приближаться, а уж тем более разговаривать. И можно было только догадываться, чего он там наговорил Елизавете. Наверное, обвинил в пристрастии к азартным играм, общении с преступниками и, вообще, в предосудительном поведении.

- Одно слово жандарм, сыскная душонка! - фыркнул Рафи, поминая отца Елизаветы, главу Отдельного корпуса жандармов. - Ни черта не разобрался, а уже наплел с три короба… Теперь, наверное, еще и драку с Воротынским сюда приплетет. Скажет, что я бедного мальчика обидел, как простолюдин, кулаками дрался. А нормально, что в этом бедном мальчике почти центнер веса, он маг и по жизни подонок?

Естественно, вопрос оказался риторическим и бесследно «развеялся» в воздухе, так после себя ничего и не оставив.

- Ничего, все обязательно вернется на свои места…Вот маленько разгребу, и тогда…

Но что «тогда», договорить Рафи уже не успел. Поток гимназистов, в разы уплотнившийся в коридоре, его буквально «вбросил» на кого-то - мягкого, теплого и пахнущего удивительно сладко и волнующе.

- Ты?! - когда Рафи оторвался от стены, куда его толкнули, то наткнулся на удивленный девичий взгляд. - А ну сле…

- Хм… Извините, баронесса, - парень развел руками. Мол, не виноват он. Не специально прижался к ней, само так вышло.

Прямо перед ним спиной к стене стояла Агнешка Кшештинская - та самая блондинка с кукольным личиком, что «липла» сначала к великому князю Сабурову, а потом к его дружку - графу Евгению Воротынскому.

- Преследуешь? - ее глаза сузились, а голос приобрел острою перчинку. Белокурая головка склонилась к плечу, смотрела исподлобья, словно прицеливалась. – Лешеньку Сабурова убрал, а теперь и Женечку на больничную койку отправил. Ему теперь целители месяц челюсть по косточкам собирать будут. Запал что ли?

И каким-то неуловимым, почти кошачьим, движением она приняла позу, выгодно подчеркивающую изящную фигуру. Просто удивительная, едва ли не магическая, способность. Казалось бы ничего особого не сделал, но эффект просто разительный. Чуть изогнулась, коснулась светлой пряди на челке, стрельнула глазами, и все, пиши пропало.

- Точно запал, - усмехнулась девушка, сделав шаг вперед. Грудь с торчавшими сосками, натянувшими ткань белоснежной блузки, едва не уткнулась в него. Такими и проткнуть можно. – Нравлюсь, да?

Ошеломленный таким поворотом, Рафи кивнул. Почему не нравится, нравится. Агнешка умела произвести впечатление, и, естественно, этим пользовалась.

- А ты, Мирский, тоже неплох. Сабуров - великий князь, а о тебя зубы обломал. Воротынского, вообще, одной левой в нокаут отправил. А оба они ведь не самые слабые маги. Ты хорош, - она вдруг притянула его к себе и вцепилась в его губы поцелуем. – И целуешься хорошо. Я это запомню, Мирский.

Резко оторвалась от него и, издевательски захохотав, пошла по коридору. Цок-цок, цок-цок, застучали ее каблучки по мрамору пола. В такт шагам соблазнительно перекатывались упругие ягодицы, туго обтянутые тканью форменной юбки. Попробуй тут отведи взгляд.

Не успел в себя прийти, как на него, словно какой-то вихрь налетел. В бок градом застучали острые кулачки. Раздалось злое шипение.

- Ты, ты! – Рафи развернулся и схватил за плечи красную, как помидор, Елизавету Мирскую. Девчушка начала вырываться, дергаться, шипела коброй. – Как ты мог?! С ней! Ты, ты… подлец!

Вырвавшись из его рук, она с силой залепила ему пощечину.

- Не-на-вижу, - девчонка прошептала одними губами, напоследок «стеганув» его ненавидящим взглядом.

Проводив взглядом удаляющую Елизавету, Рафи осторожно коснулся щеки. Поморщился. Удар у нее, несмотря на изящную худобу, оказался что надо.

- Что это, вообще, такое было? Одна гарцует на тебе всю ночь, вторая целует, третья бьет.

Вновь потрогал щеку, на которой проявился довольно четкий отпечаток девичьей ладошки. Где-то внутри него нарастало странное противоречивое чувство. Та, которую считал врагом, бросается на шею; та, что виделась близким другом, лупит по щекам. Что происходит?

- Бабы, одно слово…

***

Вновь открывшийся салон носил гордое помпезное наименование «Высочайше утвержденное товарищество Брокарь и Ко для увлекательного времяпровождения дам и господ». Первый день, торжественное открытие, и все еще сверкало чистотой и свежестью. Паркет из наборной лиственницы натерт до блеска, солнечный свет заливал огромный торговый зал через высокие в пол окна. Привлекала внимание свисавшая с потолка роскошная люстра со множеством хрустальных шаров.

У стен протянулись стеклянные витрины, предлагавшие вниманию многочисленных посетителей самые разные игрушки. Здесь были и уже набившие оскомину глиняные и деревянные свистульки из Костромы и Нижнего Новгорода, и диковинные миниатюрные куколки из самого Китая, и причудливые головоломки Персии, и необычные заводные механизмы местных мастеров и умельцев. Но главным украшением салона выступали новомодные настольные игры, выставленные на отдельном широком стенде в самой середине салона. Дамы, господа, их дети в матросках и платьишках с восторгом рассматривали раскрытые коробки с стилизованными картами городов, на которых были разложены яркие карточки с названиями предприятий и заводов, крошечные фигурки и игральные кубики для игроков.

- Полный аншлаг, Георгий, - высокий крупный мужчина в дорогом сером пиджаке широко улыбнулся, демонстрируя лошадиные зубы. Николай Брокарь, один из владельцев настоящего салона, определенно был доволен. Его брат, Георгий Брокарь, тоже едва не сиял. - Посмотри, посмотри, какие гости! Это же сам министр общественного призрения с супругой и дочерями!

Повернувшись туда же, Георгий качнул головой.

- Следом сам городничий пожаловал! - они перевели на следующего посетителя, грузного мужчину в белоснежном мундире с орденами. Тот как раз раскланивался с кем-то из гостей. Причем делал это важно, неторопливо, словно показывая своей место. - Кстати, репортеры уже пришли? Ты ведь всех позвал? Скоро придет наш дядя, - Георгий с предвкушением потер ладони. - Представляешь, что потом напишут в газетах про посещение великим князем нашего салона?!

Николай кивнул. Эффект точно будет, как от разорвавшейся бомбы. В их салоне после такой рекламы будет просто не протолкнуться. А ведь дядя обещал в нужный момент в разговоре с репортерами обронить, что этими настольными играми пользуется и сама монаршая фамилия.

-… Николай, нужно засвидетельствовать наше почтение городничему, а после к председателю судебной палаты.

Оба брата, натянув удивленно-восторженные мины на лица, тут же поспешили к мужчине в белом мундире. Долго с ним раскланивались, рассыпались в комплиментах его супруге, полной женщине с недовольным лицом. Даже вспотели от усердия и волнения.

- Толстокожий… Если бы не звонок от дяди, он бы и носа сюда не показал, - Николай вытер платком пот со лба. Разговор с городничим, и правда, прошел со скрипом, через губу. - Ничего, ничего… Посмотрим, как он будет на нас смотреть, когда мы станем поставщиками Его Императорского величества.

Их дядя, великий князь Брокарь, действительно, обещал походатайствовать. Нужные люди в имперской канцелярии, заведовавшие поставками во дворец, уже были должным образом облагодетельствованы: одним занесли конвертик с приличной суммой в ассигнациях, другим пришлось купить хороший перстенёк с дорогими швейцарскими часами, третьему, самому главному, - аж породистого жеребца. Но, теперь, дело почти сделано.

- Хм… А это еще что за явление Христа народу? - Николай показал на невысокого парня в гимназическом костюме, уверенно пробиравшегося через толпу гостей. Причем он это делал так уверенно и изящно, что невольно залюбуешься. Не всякий сможет так пройти, чтобы пройти мимо дам и господ в роскошных туалетах, никого не задев и не возбудив ни чье неудовольствие. - Кажется, с нами хотя поговорить.

И правда, незнакомец подошел к ним.

- Господа, позвольте высказать свое восхищение вашим салоном! Это просто грандиозно! Другого слова мне и не приходит на ум! - чувствовалось, что паренек говорит совершенно искренне. Он с удовольствием разглядывал витрины с яркими игрушками, золоченые канделябры, огромную сверкающую люстру и, конечно же, гостей. - Без преувеличения ваш салон по продаже игрушек станет настоящим украшением нашего города.

И Николай, и Георгий непонимающе переглянулись. Стоявший перед ними паренек очень сильно выбивался из толпы остальных гостей. По возрасту он скорее подходил на роль одного из родовитых отпрысков, пришедшего вместе со своими родителями. Об этом говорили и вышитой на лацкане пиджака герб императорской гимназии, и чрезвычайно уверенный вид. Но его сверстники говорили и вели совсем иначе. Здесь же складывалось полнейшее ощущение, что с вами говорит взрослый, состоявшийся господин с положением в обществе, а может быть и при немалой должности.

- А вот ту настольную игру с предприятиями, фишками и фигурками, я, кажется, видел на Пасхальных празднествах в императорском дворце. Вроде бы сам цесаревич в нее играл, - парнишка показал на центральный стенд с яркими коробками. - Какое совпадение, не правда ли?

Первым среагировал Николай Брокарь, сразу же приветливо улыбнувшись:

- Возможно, вы обознались, молодой человек. Это особая игра, созданная английским профессором Эдингтоном и высочайшим лордом Этерли для наследника английского престола цесаревича Карла. Скорее всего вы видели нечто похожее, может быть даже подделку. Конечно, я утверждать не берусь, что в руках Его высочества оказалась подделка, но все же…

Брокарь всем своим видом и многозначительным тоном показывал, что, естественно, он утверждал и нисколько не сомневался в своих словах. Только их товар является настоящим, а все остальные жалкая подделка.

- Как интересно. Оказывается, это была подделка, - протянул незнакомец, явно удивленный этими словами. - Кстати, я не представился. Барон Мирский Рафаэль Станиславович.

Братья уважительно кивнули, Мирский им ответил.

- И знаете, господа, какая произошла странность, вызывающая у меня искреннее недоумение и даже злость? - у паренька вдруг изменился тон, потеряв веселость и беззаботность. - Ведь, это именно я подарил цесаревичу на Пасхальные празднества ту самую игру, о которой вы только что так нехорошо отозвались. И представляете, я совершенно уверен, что она не была подделкой. Я лично ее придумал и изготовил, вот этими самым руками.

Незнакомец поднял ладони перед собой и тряхнул ими.

- А есть еще одна непонятная для меня странность, - паренек сделал шаг вперед, еще приблизившись к ним. - Мой компаньон, на которого были в том числе оформлены привилегии на эту игру, несколько дней назад неожиданно пропал, а вчера был найден мертвым. Очень странно, не правда ли? И вот сейчас я вижу ту самую игру, которую придумал, у вас! Даже не знаю, что теперь и думать…

На какое-то время между ними воцарилось молчание, которое никто и не думал прерывать.

- Думаю, молодой человек, вас совсем не учили хорошим манерам, - Георгий Брокарь прищурил глаза, чуть наклонившись вперед. - Нести бред в приличном обществе - это моветон. Вас этому не учили? Бросая такие обвинения, вы похожи на сумасшедшего, - мужчина с ухмылкой развел руками, показывая свою уверенность и полнейшее спокойствие. - Привилегии на указанное изделие официально оформлены и надлежавшим образом заверены в имперской канцелярии. Все остальное про какого-то спившегося и утопшего купчишку всего лишь ваши россказни, над которыми можно лишь посмеяться.

Улыбнулся и второй Брокарь.

- Странно, а я ведь не говорил, что мой компаньон купеческого сословия и утонул в море. Надо же как вы хорошо осведомлены об этом преступлении, - теперь пришел черед Мирского улыбаться. Правда, делал он это иначе - более нагло и угрожающе. - Может договоримся по-хорошему?

Покрасневший Николай Брокарь скривился. Договариваться и особенно делиться у него не было никакого желания.

- Эй, Витюшенька! - Брокарь вдруг позвал одного из улыбчивых молодых людей, курсирующих по торговому залу и рассказывающих об играх. - Будь добр, проводи, пожалуйста, этого молодого человека к выходу. Молодой человек себя сегодня плохо вел и должен покинуть наш салон. А если он не желает подчиняться, то пригласи господина жандарма от входа. Думаю, он все сделает.

Мирский бросил быстрый взгляд сначала на одного брата, потом на другого.

- У вас два дня, чтобы решить дело миром. Два чертовых дня. Время пошло…

Глава 12 Ну и как тут подготовиться к именинам цесаревича?

***

Перед первым в столице салоном игрушек одна за другой останавливались роскошные экипажи, новомодные мобили, из которых появлялись господа в дорогих костюмах, военных мундирах и дамы в ярких туалетах. Публика попроще - мастеровые, простые горожане, горничные и кухарки - толпились в отдалении у парочки внушительных полицейских, с грозным видом стоявших у входа.

Идея владельцев салона - братьев Брокарь - сделать из открытия настоящий прием для особой публики полностью оправдал себя. Здесь уже побывали первые лица города - полицмейстер, главный судья, парочка высших жандармских и военных чинов с генеральскими эполетами. Ненадолго заглянул даже один из великих князей, обронивший перед репортерам и что-то про игрушки, подарки и праздники. А, значит, завтра его слова непременно появятся на первых полосах столичных газет. Лучше рекламы для нового салона и не придумать.

Правда, стоявшие в отдалении хозяева салона, братья Брогарь, почему-то не выглядели сильно довольными. Они, конечно, старались показать, что все великолепно, но слишком уж вымученными, преувеличенно слащавыми были их улыбки. Что-то их определенно беспокоило.

- …Николя, я вспомнил этого наглеца! - лицо у Георгия вдруг просветлело. - Помнишь, несколько месяцев прогремела одна история с пожаром в земской больнице? Тогда еще все здание выгорело, и подряд на его ремонт выиграл наш дядя, - его брат кивнул. Немудрено, что вспомнил. Их дядя, а заодно они сами, неплохо заработали на этом подряде. - Так вот, этот самый Мирский и вытащил из пожара тех больных. Кажется, его за это и в баронское звание возвели императорским у…

Прерывая брата, Николай схватил его за руку.

- Подожди-ка, - на губах появилась предвкушающая ухмылка. - Получается, он из новоиспеченных? Свеженький дворянчик, значит.

В его голосе прозвучало столько презрения, что с лихвой хватило бы на двух, а то и трех человек. Ведь, свеженькими среди аристократов презрительно именовали тех, кто получил его недавно, особенно по выслуге лет в каком-нибудь чиновничьем департаменте. Да, честно говоря, и сами новоиспечённые дворяне нередко повод давали для такого отношения. Получив личное дворянство, какой-нибудь бывший разночинец, купчишка или чиновник средней руки начинал себя вести так, словно за его спиной минимум пять столетий благородных предков: сразу же заказывал себе герб, начинал смотреть на всех свысока. Смех, да и только.

- Я, кажется, начинаю понимать, что происходит, - еще шире улыбнулся старший Брогарь, причмокивая губами. - Наш глупенький мальчик, заимев гербовую бумагу с жалованным указом Его Величества, возомнил себя настоящим аристократом, которому и море по колено. Решил, что у него зубы отрасли.

Такой же понимающей ухмылкой ему ответил и Николай, до которого, наконец, дошло куда шел разговор. Ведь, получалось, что с ними, семейством Брогарь, решил пободаться какой-то сопляк, который еще и жизни толком не знает.

- Может, поучим мальца, как нужно себя вести со взрослыми дядями? - его брат кивнул, являя собой полное согласие. - Как думаешь, твои умельцы еще не успели потратить деньги того купчишки? Как там его? Сивохи, кажется. Николай, передай им весточку. Пусть немного поучат этого Мирского, чтобы дури в башке у мальца поубавилось. А то ведь ему еще жить и жить, а как дурным жить тяжко. Получается, брат, мы с тобой ему еще одолжение делаем.

Переглянулись и тут же рассмеялись. Шутка, действительно, оказалась удачной, в полной мере, отражающей происходящее.

- Сказать, чтобы что-то от нас передали? Может наставление какое-нибудь? - младший Брогарь с вопросов посмотрел на брата. - Чтобы лучше запомнил, а?

Георгий качнул головой.

- Не нужно. Пацан дурной, но мозговитый. Сам все поймет. Давай, иди.

Едва брат исчез в толпе гостей, старший Брогарь медленно пошел вдоль витрин. Через два дня именины цесаревича, а ему еще предстояло выбрать достойный подарок. Ошибиться здесь никак нельзя было. Нужно было, чтобы их подарок заметили среди остальных. А добиться такого будет явно непросто. Почитай, все, кто явятся на празднество желают того же самого.

- … Если цесаревич горазд до настольных игр, то и думать тут нечего. Те, что есть, чуть доведем до ума и подарим. Сегодня же проверю, как мастера работают. Не дай Бог, кривенько выйдет, шкуру спущу.

***

Удивительно, но те же самые мысли «мучили» и Рафи. Получив именное приглашение на именины от самого цесаревича, он уже всю голову «сломал» на счет подарка.

-… О настолках, похоже, и думать глупо. Брогари, эти два урода, как пить дать о таком подарке уже озаботились. С ними мне тягаться не с руки. Денег просто не хватит. Там поди целая мастерская с художниками и печатниками работает. Так сделают, что маму родную позабудешь. Не-ет, этих чертей другим нужно брать.

Он уже второй вечер целиком проводил в сарае тетушки Эльзы, одной из тех одиноких старушек, что так рады любому общению и готовых подобрать всех бездомных котов этого мира. Оборудовав здесь небольшую мастерскую, Рафи пытался смастерить необычный и запоминающий подарок для наследника.

- Кровь из носа, но нужно что-то охренительное придумать, чтобы у цесаревича челюсть до пола упала. Закорешусь, и можно в потолок плевать…

С дворянским состоянием в его жизнь пришло столько проблем, что решать в одиночку их было очень и очень проблематично. Рафи прекрасно понимал, что своими действиями привлекает к себе внимание. Рано или поздно его обязательно поймают на чем-нибудь «горячем», и тогда никакие заслуги больше не помогут. Пока, правда, все сходило с рук…

- В принципе, осталось немного. Цесаревич же позвал в гости, а, значит, до настоящей дружбы осталось рукой подать. Еще шаг и можно попасть в его ближний круг… Ладно, хватит. От болтовни все равно толку никакого.

Умолкнув, Рафи принялся бесцельно бродить по сараю. Сначала дошел до одной стены, где развернулся и пошел обратно. Затем начал перебирать всякий хлам - какие-то детали от механизмов, куча разных краников, гаек и болтов, оставшийся от других поделок. Брал в руки, некоторое время рассматривал, и клал обратно. Такой перебирал разного металлического хлама иногда помогал собраться с мыслями, придумать что-то особенное. Вот и сейчас сработало.

- Хм, - взял в руки обыкновенный стеклянный шприц, непонятно каким образом оказавшимся среди его железа, и начал поливать цветок, полу засохшего бедолагу. До растения у него вечно не доходили руки. - А так, интересно попаду?

Сделал шаг назад, и прицелившись, выпустил в цветок тонкую струйку воды.

- Прямо снайпер со стволом, - улыбнулся Рафи, сдувая со шприца воображаемый дым от пороховых газов. Если еще шляпу с полами на голову нахлобучить, то получится натуральный ковбой с Дикого Запада. - Похож. Кстати…

И тут его осенило.

- Оружие… Игрушечное оружие… Оно, конечно, у цесаревич есть: сабельки и меч всякие, луки. Скорее всего и револьверы с пистонами дарили. Ведь, мальчишка растет, будущий мужчина, - глаза у Рафи сверкнули. Он ясно понял, что нашел именно то, что ему сейчас нужно было. - Но это все туфта! Все это ведь не стреляет. А вот если водяной пистолет…

Рафи осторожно поднял этот самый шприц, что все еще держал в руках, и стал восхищенно его рассматривать. Ведь, вся идея была перед его глазами и осталось лишь претворить ее в жизнь.

- Только не пистолет, а водяное ружье.

В голове возникали образы необыкновенных футуристично выглядевших ружей - ярко окрашенных, с непонятными наростами со всех сторон, и выглядевших при этом невероятно привлекательных. Рафи понял, что это воспоминаний из его прошлой жизни. Скорее всего водяные ружья могли выглядеть и так.

- Такое мне пока не осилить, - покачал он головой, понимая, что такие изделие не по его рту каравай. Ему бы сделать что-то очень простое, не ломающееся и желательно еще вчера. - Хорошо, идея понятна…

Решив взять шприц за основу всей конструкции, Рафи не прогадал. Принцип работы этого медицинского изделия лучше всего подходил для его задумки.

- Только объем бы побольше, гораздо больше, а то с этим не наиграешься, - крутил он перед собой шприц, время от времени то нажимая на поршень, то возвращая его на место. - Где-нибудь такой…, - изобразив руками нечто из рыбацких историй, парень вновь задумался. - Короче, чем больше, тем лучше.

Постояв в молчании некоторое время, Рафи вдруг сорвался с места и исчез за дверью. Но через четверть часа вернулся с небольшим бумажным свертком, тщательно перевязанным бечевкой.

- Как говориться, в городе все есть. Главное знать, где искать. В ветеринарной лавке, например.

С довольным видом он развернул сверток и вытащил на свет здоровенный шприц, явно коровьего размера. Судя по надписям на бумажке от продавца, это монстроподобное изделие вмещало не меньше пол литра. Словом, для его задумки самое то.

- Ну, понеслась!

Осталось этот шприц каким-то образом превратить в ружье, которое бы хотелось взять в руки. Только из материалов у него, по факту, было лишь дерево, клей и лак.

- Хм… А разве меня это когда-то останавливало? - оскалился Рафи, вспомнив, какое количество водопроводных кранов и колонок он починил с помощью подручных средств. - Нужно лишь проявить немного смекался, совсем немного смекалки, и все получится.

Следующие час или два Раф носился, как сумасшедший между своими верстаками, где у него лежали разные заготовки. Замерив линейкой что-то на одной детали, бежал с циркулем к другой. Затем возвращался к первой детали с напильником и начинал ее энергично обрабатывать.

- … Ничего с деревом не случится… И пусть там будет вода, капли, - бормотал парень, споря сам с собой. - Если хорошенько обработать лаком, то на месяц другой точно хватит. Покрою тремя, а лучше четырьмя, слоями, никуда не денутся.

Все спорится в руках, когда точно знаешь, что хочешь получить в итоге, и есть подходящие инструменты. А у Рафи была и первое, и второе.

-… Сейчас кое-что приладим, одно к другому, - подогнанные друг к другу деревянные детали с легкостью садились на своей место, постепенно закрывая шприц. С каждой минутой водяное ружье все больше и больше обретало свою форму и внешний вид. - Смотри-ка, симпатично получается. Настоящее ружье.

На верстаке, и правда, лежало нечто совершенно необычное, привлекающее взгляд, довольно сильно напоминающее ружье какого-то невероятного калибра. Впереди бы массивный ствол, в середке - аккуратная ручка для одной руки, а позади - вторая ручка для другой руки. Причем все это было тщательно ошкурено, приглажено. Рука так и тянулась подержаться.

- Теперь посадить на клей, морилкой немного пройтись, а после лакирнуть. Как раз ночь и целые сутки еще есть, чтобы до ума довести.

Вот этим Рафи и занимался целую ночь - клеил детали в единое целое, морилкой красил дереву в благородный темно-красный цвет, наносил слои лака. Закончил под самое утро, когда только-только светать начало.

- Что-то я переборщил с лаком, - пробормотал парень, чувствуя, что не может встать с табуретки. - Надышался, б…ь.

С грехом по пополам поднялся, вышел на улицу. Продышаться толком времени не было. Сегодня нужно было быть на занятиях в гимназии, а для этого нужно было еще заскочить в арендуемую им комнату.

- Черт, ноги совсем не идут, - шел буквально через «не хочу». Каждый шаг давался с усилием, словно настоящему инвалиду. - Со стороны поглядят и скажут, что вусмерть упился…

И как в воду глядел. Попавшаяся на встречу богомольного вида старушка в старомодном темно платье и сером капоре на голове так осуждающе посмотрела на Рафи, что он был готов провалится сквозь землю. Следом шла моложавая матрона с дочкой под ручку, которые тоже не преминули поморщиться при виде его. Дочка, пухленькая девица лет-семнадцати - восемнадцати, в добавок еще тихо бросила свое «фи», а ее мамаша добавила «вонючий пьянчужка».

- Так… посидеть немного надо, передохнуть, - с этими словами парень завернул в первую же подворотню и развалился на ступеньках. - Точно нанюхался, таксикоман малолетний… Кайф поймал, б…ь.

Думал, пару минут дух перевести, а потом дальше идти. К сожалению, не вышло посидеть. В подворотню завернуло еще двое - крепкие мужики с небритыми рожами, в темных тужурках и сапогах, остро воняющих ваксой. На работяг с завода похожих, что по нужде в укромное место зашли.

- Эй, сопля зеленая, чего разлегся на дороге? - один из работяг пнул к Рафи по ноге. - Не видишь, что здеся люди ходют? Нехорошо, - с ухмылкой покачал головой. - Вона мой земля даже обиделся.

Второй, с еще более испитой роже, чем первый, с готовностью кивнул. Мол, очень сильно обиделся. Так обиделся, что невмоготу совсем.

- Заплатить бы за обиду надо. Слышь, сопля? - Рафи снова пнули по ноге. - По рублику на душу, и довольно. Сам карманы вывернешь али помочь?

Рафи, конечно, видел, к чему шло дело. Явно, не за деньгами они сюда пришли. Его «пасли», к бабушке не ходи.

- Дурнем прикидываешься? - первый в нетерпении оглядывался по сторонам. Похоже, ждал подходящего момента. - Совсем добрых людей не уважаешь? Гвоздь, придется тады поучить его уму-разуму.

Тот при этих словах довольно оскалился. Костяшками хрустнул, словно к драке готовился.

- Гвоздь, постой-ка на шухере, а пока с мальцом погутарю. Поучу немного, чтобы знал, как с людями разговаривать, - то и дело цыкая через выбитый зуб, мужик медленно наклонился. Видно, что любил, когда жертва страх показывает. - Такой весь ладненький, чистенький. Развалился, как бабье из благоро…

Но на полуслове замолк, когда прямо в его лоб уперся ствол револьвера. Рафи вдобавок и ткнул посильнее, чтобы отпечаток на лбу остался.

- Пасть закрой и слушай! - с металлическим звуком щелкнул курок, и Рафи оставалось лишь дернуть за спусковой крючок. - У меня уже палец устал, очень дернуть за крючок хочется. Сейчас дерну и твоя дурная башка, как спелый арбуз разлетится. А после второму дураку прямо в брюхо пальну, чтобы мучился подольше. И мне за все это художество ничего не будет.

Все это время мужик не сводил глаз с револьвера. Едва дышал.

- Что вы за черти такие? С улицы? Под кем ходите? - начал спрашивать Рафи, чувствуя, что нападавшие «поплыли». Один трясся, как банной лист. Второй посерел. - Чего мычишь? Быстро отвечай! Как, ни чьи?! Что еще за хозяин? В смысле нерусский?

Нападавшие, чувствуя, что жизнь висит на волоске, сдавали всех и все.

- Брогари, говорите? - Рафи недоверчиво переспросил. При недавней встрече они не показались ему серьезными противниками. Больше были похожи на крючкотворов и сутяжников. - И давно на них работаете? А ты?

Получалась весьма неприглядная картина. Братья Брогари, выходцы то ли с Польши, то ли с Балтики, очень даже хорошо в столице развернулись. Приехали с деньгами и сразу же отхватили пару лакомых кусочков. В одном месте самоварный заводик выкупили у вдовы после странной смерти владельца. В другом месте два портовых дока на них переписали. Еще имперскими подрядами на строительство казенных зданий промышляли. И, главное, все и везде им сходило с рук.

-… Так знамо дело почему…, - Гвоздь, косо поглядывая на револьвер, даже не думал ничего скрывать. - У них же в дядьях цельный великий князь. Какой дурень с ними связываться станет? Все же о том знают. Если кто поперек встает, то завтрева к ним полиция али жандармы придут.

Понимающе кивнув, Рафи махнул револьвер в сторону кирпичной стены. Мол, к ней вставайте.

- Выдохните, валить мне вас никакого резону нет…

Главное, Рафи чистую правду говорил. Стрелять в самом центре города глупо. К нему и так пристальное внимание со всех сторон.

- Валите обратно и своим хозяевам напомните, что у них остался лишь один день. Ясно?

И один, и второй медленно кивнули.

- А теперь, пошли отсюда!

Те по стеночки стали уходить внутрь двора.

НАДОЕЛА БОЯРКА, можно заценить и пару других историй - РЕЗКИЕ, БЕЗ ТЯГОМОТНЫХ СЕРИЙ НА ДВЕНАДЦАТЬ ТОМОВ.

1) Попаданец в великого Николу Теслу, изобретатель плазменного дезинтегратора, и нагибатор Рейха https://author.today/reader/314768/2871650

2) Поэт попал в 1941-й год и доказывает, что СЛОВО сильнее ЖЕЛЕЗА

https://author.today/reader/318440/2908317

Глава 13. Вот тебе и именины

***

Эка невидаль, скажут про именины цесаревича. Мол, все равно он еще несмышленыш. Потратишься на подарок на изрядную сумму, а толку все равно никакого не будет. Вот если бы были именины у Его императорского величества, то тогда другое дело. Нужно с себя последнюю рубаху снять, чтобы достойное подношение сделать. Глядишь, он тебя и выделит среди всех остальных. Только братья Брокарь, промышленники и негоцианты, знали, что полная чушь такие слова! Именины наследника империи могли стать золотым билетом в новую жизнь, если знать что дарить. А они-то знали…

- Николай, кто это тучный господин с бородищей? Ты погляди какой у него камень на перстне! – оба Брокаря стояли у огромного гобелена со сценами охоты и пристально рассматривали приглашенных гостей – своих конкурентов в борьбе за благосклонность юного цесаревича, а заодно и его родителей. Внимание Георгия привлек невероятно полный мужчина в возрасте, о чем-то важно беседующий с самим императором. – Что же он такое цесаревичу подарил? Как думаешь?

Его брат лениво мазнул взглядом по толстяку с бородой, чуть дольше задержавшись на огромном красном свертке в руках наследника. Цесаревич как раз начал распаковывать подарок.

- Демидов это, Филофей Дормидонтович, - у Георгия при этих словах натуральным образом округлились глаза. Ведь, озвученное имя было известно всем мало мальски грамотным подданным страны. Демидовы были одними из богатейших семейств империи, уже три века занимавшихся сталелитейным промыслом. Их предприятия делали все, что можно было изготовить из металла: ложки и плошки, самовары и кастрюли, ружья и пушки, мосты и корабли. – А по поводу подарка несложно догадаться, брат. Цесаревичу ведь одиннадцать лет исполняется. Помнишь, что это означает?

Георгий мотнул головой.

- Одиннадцать лет для наследника считается малым совершеннолетием, - в полголоса продолжил объяснять Николай. - Еще с Великого Петра повелось, что именно с такого возраста цесаревичу присваивается первый офицерский чин в придворном Преображенском полку. Понимаешь теперь, что мог подарить Демидов? Оружие, конечно. Саблю несолидно, а вот особое ружье точно будет к месту.

Цесаревич к этому моменту развернул оберточную бумагу и достал из свертка небольшое, прямо под его руку, ружье. Даже на расстоянии было видно, что это было не просто оружие, а настоящее произведение искусства. В глазах рябило от искусной серебряной чеканки на ложе, цевье и замке. На пятке и затыльнике приклада густо крепились драгоценные камни, образуя замысловатый узор.

- Из такой красоты и стрелять жалко, - с неприкрытой завистью в голосе проговорил младший Брокарь. Подарок, и в самом деле, был невероятно дорогим, гораздо дороже их подарка. Эту мысль Георгий с досады сразу же и озвучил. – Братец, такое ружье на пол миллиона потянет, как миленькое. А мы тут со своими играми лезем…

Но старший Брокарь лишь снисходительно усмехнулся. Брат, конечно, по цене прав: это ружье стоит столько, что можно целый город в провинции на корню купить и еще изрядно останется. Только главное-то он и не заметил.

- Не прав ты, Гоша, совсем не прав. Видно, совсем себя в детстве не помнишь. Забыл, какими дети бывают? С игрушками им играть нужно, а не любоваться на них. Думаешь, ему с этим ружьем забавляться позволят? Поди, повесят в одном из залов и будут по большим праздникам давать подержать. Смотри, кстати, как цесаревич скривился! Похоже, понял уже, что не видать ему этого подарка…

И правда, император как раз что-то выговаривал погрустневшему сыну, все еще державшему ружье. Через мгновение перед ним уже стоял слуга, который и должен был забрать подарок.

- А наш подарок в самый кон будет. Тем более эти игры ему уже приглянулись. Вот увидишь, как он будет скакать от радости…

Оказалось, что Николай Брокарь на самую малость ошибся. Положим, цесаревич и не скакал от восторга, но явно был очень доволен. А как иначе? Брокари ведь сильно расстарались. Настольную игру «Русский промышленникЪ» сделали просто гигантской, чуть ли не метр на метр. На игровом поле, исполненном из самого превосходного бумажного листа, был невероятно реалистично изображен целый город с домами, церквями, парками, окруженный речушками с мостиками, лесом с животными. Игровые карточки заводов и предприятий, торговых контор и различных салонов, вообще, изобразил целый художник из Императорской академии художеств, за что, правда, получил немалую сумму. К карточкам прилагались небольшие модели этих самых заводов, в которых можно было различить и дымовые трубы, и кирпичные корпуса и контору. Отдельного слова заслуживали серебряные фигурки, среди которых были и искусно сделанные господа во фраках, и купцы в старинных шубах, и чиновники в строгих костюмах. Словом, глаз от игры не отвести.

- Ура! – едва не взвизгнул цесаревич, на какое-то время превратившись в самого обычного мальчишку. Придворная шелуха мигом с него слетела.

Сгорая от нетерпения, цесаревич тут же начал распаковывать остальное. С китайского чайного столика, что стоял у окна, в один миг исчезла ваза, а на ее месте появилась игровое поле, фишки и карточки в особых нарядных коробочках.

-Ваше Высочество, здесь для вас небольшой сюрприз, - старший Брокарь протянул наследнику небольшую шкатулку в красном бархате, словно для драгоценностей предназначенную. - Уверен, вы приятно удивитесь.

Тот жадно схватил коробочку, откинул крышку и сразу же замер в восхищении. Чуть погодя, вытащил оттуда пару маленьких серебряных фигурок, с невероятным мастерством изображавших всю королевскую фамилию.

- Это ваша фигурка, Ваше Высочество, - Николай Брокарь указал на фигурку ребенка с малой короной на голове. - Если же Их Высочества решат сыграть вместе с вами, то и для них найдутся свои фигурки, - в шкатулке, в самом деле, лежали и человечки, изображавшие императора с императрицей. - Сам Фаберже исполнил этот заказ.

Услышав имя известного придворного ювелира, император заинтересованно вытянул голову. Фигурка, и правда, были талантливо исполнены. Если присмотреться, то можно было даже черты лица разобрать.

- Оригинально, - улыбнулся император, передавая женскую фигурку супруге. - Дорогая, мне кажется, но это твое любимое платье, - та после недолгого разглядывания кивнула. Платье, действительно, было тем самым, что ей особенно нравилось. - Господин Фаберже превзошел сам себя. Я даже боюсь представить, сколько он запросил за свою работу.

Император с благосклонностью посмотрел на дарителей. Чувствовалось, что подарок ему понравился.

- Думаю, мы выберем время, чтобы сыграть в вашу игру всей семьей, - при этих словах взгляд присутствующих скрестились на братьях Брокарь. Явно понимали, что теперь для их товарищества везде будет зеленый свет. - Алексею тоже, вижу, игра пришлась по душе. А сейчас, господа, продолжим…

Брокари отошли на своей место, к одной из малахитовых колонн, где стояли до этого, а цесаревич вернулся к оставшимся подаркам. Честно говоря, остался лишь один подарок - довольно крупная коробка, завернутая в ярко-синею оберточную бумагу.

***

К этому моменту Рафи уже выбрался из толпы придворных, оказавшись впереди всех. Ведь, подарок сам себя не подаст и не расскажет о себе. Да и самое первое впечатление еще никто не отменял.

- А Брокарь, сука, хорошо выступил, - одними губами произнес он, сталкивая взглядами с одним из них. Сразу же улыбнулся как можно шире, с удовлетворением отмечая, как у того лицо от удивления вытянулось. - Из моей монополии по максимуму вытянул. На каждом элементе потоптался… Тварь… Ничего, поглядим, кто будет смеяться последним. Зуб даю, от водяного ружья пацан будет кипятком писаться.

Тем временем цесаревич, шустро орудую специальным ножичком, уже добрался до содержимого. Освободил подарок от остатков упаковочной бумаги, специальной воздушной мишуры и сейчас с недоумением разглядывал то, что держал в руках. А посмотреть, и правда, было на что. Водяное ружье, окрашенное в ярко-красный цвет, было чуть более полуметра. Имело две пистолетные ручки, чтобы было удобней держать. Ствол ружья и небольшой приклад покрывали необычные накладки футуристического вида. Все вместе это создавало очень необычное впечатление и просто разжигало желание потрогать этот необычный агрегат.

- Хм…, - император задумчиво потер подбородок. Явный признак, непонимания. - Господин Мирский, признаться, мы в замешательстве. Вы не поясните, что такое вы изволили подарить?

- Ваши Величества, Ваше Высочество, позвольте представить вам особое устройство не только для увлекательнейшего времяпрепровождения, но и для развития очень полезных физических навыков…

Не переставая говорить голосом рыночного зазывалы, Рафи одним движением оттянул затвор ружья, раскрутил крышку внутреннего бачка. После, оглядевшись по сторонам, взял вазу со столика и вылил из нее в бачок воду.

А император с императрицей, да и остальные гости, смотрели на все его манипуляции с искренним недоумением. У кого-то на лице даже выражение легкой брезгливости появилось. Мол, нищеброд, не мог что-то достойное цесаревича купить.

- Вот господа, прошу любить и жаловать, водяное ружье для удовольствия и науки…

Рафи, демонстрируя широкую улыбку, поднял ружье и навел его на слугу в роскошной зеленой с золотом ливрее. Парень решил немного похулиганить, чтобы подарок надолго запомнился.

- Вам нужно сделать всего лишь одно движение, чтобы …

Дернул за пистолетные рукояти, создавая внутри баллона давление.

- Выстрелить водяной струей!

Надо было видеть выражение лица у слуги, когда в него выстрелили. Чопорное выражение, с которым он стоял весь прием, мигом с него слетело.

- А сколько всего веселого и интересного можно с ружьем делать! - Рафи выпустил еще несколько струй, заставляя слугу сначала возмущенно пискнуть, а потом и позорно сбежать. Под хохот гостей за колонной спрятался, откуда время от времени испуганно выглядывал. - Можно играть в самого меткого стрелка, можно друг за другом бегать.

Опустошив баллон в ружье, Рафи снова его наполнил.

- Ваше Высочество, - с уважительным поклоном передал водяное ружье наследнику, который уже едва не приплясывал на месте от нетерпения. Еще пара минут, точно бы отобрал. - С радостью готов побыть для вас мишенью.

Правильно говорят, война, оружие и охота в той или иной степени живут в каждом мальчишке. Цесаревич, едва только получил ружье, преобразился. Хищно улыбнулся, угрожающе стал водить стволом из стороны в сторону. Первый ряд гостей, стоявших к нему ближе всего, тут же отпрянул назад. Испугались. Рафи же остался в гордом одиночестве.

- Батюшка, позвольте? - цесаревич с надеждой взглянул на отца, который с улыбкой кивнул. - Ура! Ну, держись!

С азартом стрельнул, потом еще раз! Промах, еще один промах! Промахнулся бы и в третий раз, но Рафи искусно подставился. Ведь, цесаревич не мог не попасть, не по рангу ему промахиваться.

Вода в вазе закончилась быстро, отчего слугам пришлось ее еще несколько раз наполнять. Из ведер заполнять водой баллон оказалось очень уж неудобно.

С победоносными криками цесаревич два или три круга пронесся по залу, поливая гостей из ружья. Естественно, все радостно смеялись в ответ. Как иначе? Честь великая…

- Алексей! - с укоризненным покачиванием головы император, наконец, остановил сына. Взял ружье сам и некоторое время его внимательно рассматривал. В конце концов, даже сам стрельнул из него. - Очень занятная вещица, хотя и требующая смены белья…

Многие из гостей, в самом деле, промокли до самых сапог и туфель.

- Нужно распорядиться о горячем пунше, чтобы никто не схватил простуду, - император кивнул кому-то из слуг, который сразу же куда-то мчался. И можно было не сомневаться, через некоторое время всем достанется по чаше горячего, ароматного напитка. - Господин Мирский, и снова вы всех нас удивили. Помнится, в пасхальные дни вы тоже отличились. Тогда порадовали нас игрой, очень похожей на игру господ Брокарей. Интересно, как же так получилось?

Рафи, словно ждал этого вопроса, тут же сделал небольшой шаг вперед. Выражение лица скорбное, печальное, словно что-то очень сильно его печалило. И это оказалось настолько разительным, что у императора брови поползли вверх.

- Вы немного ошиблись, Ваше Величество. Наши игры не просто похожи, они суть одно и тоже, - со вздохом начал парень. - Посмотрите, насколько все одинаково - игровое поле, карточки, фишки. Просто исполнено богаче... И представляете какая неприятность, Ваше Величество, патенты на эту игру теперь мне не принадлежат, так как были самым гнусным способом укра...

Договорить ему не дали. Старший из братьев, Николай Брокарь, среагировал мгновенно. Быстро выскочил из толпы и встал рядом.

- Я протестую, Ваше Величество! Это просто наглый поклеп! - и столько в его голосе было возмущения, обиды и недоумения, что можно было даже не сомневаться в его честности и искренности. - Наши патенты на игру «Русский промышленникЪ» приобретены совершенно законно и за очень солидные средства. Я требую извине…

Брокарь набрал в грудь воздуха, чтобы еще что-то добавить, но его остановил взмах руки императора. Коммерсант наподобие воздушного шара сразу же сдулся.

- Тиши, тише, господа. Не забывайтесь, где вы находитесь! - в голосе императора отчетливо прозвучала сталь. Он явно был раздражен тем, что именины его сына оказались совершено испорчены. - Господин Брокарь, о чем вы, вообще, ведете речь? Разве вас в чем-то обвинили? Я пока еще ничего подобного не услышал.

Придворные, приглашенные гости, только что прятавшиеся друг за другом от водяных струй, тут же «навострили уши». До всех дошло, что здесь «запахло жареным». Явно назревал какой-то конфликт.

- Господин Мирский, вы ведь что-то добавить хотели?

- Самую малость, Ваше Величество, самую малость, - жалостливым голосом несправедливо обиженного ребенка добавил Рафи. - У меня очень больна сестра и этими патентами я хотел обеспечить ее лечение и достойную жизнь, но… Честно говоря, я не очень представляю, как все это произошло. Мой компаньон сначала пропал, а потом вдруг оказался утонувшим в заливе. Затем мои патенты загадочным образом оказались уже не моими…

Рафи не был настолько отмороженным, чтобы при самом императоре бросаться громкими обвинениями. Это было бы слишком даже для него. Нужно было лишь «поднять волну», чтобы дать этому делу ход. Теперь-то Брокарям никакие связи не помогут замять дело. А там, глядишь, и дело выгорит.

- Так, господа, не будем омрачать именины цесаревича, - император перевел взгляд с Рафи на Брокаря и обратно. - Думаю, к предстоящему делу нужно подойти основательно. Через двое суток вас обоих будут ждать в канцелярии для рассмотрения вопроса по существу.

Теперь уже Рафи и Николай Брокарь переглянулись. Обоим было понятно, что для них все только начиналось. И отступать здесь никто из них не собирался.

***

Возвращаясь из дворца домой, Рафи специально петлял, как заяц. От Брокарей сейчас всего можно было ожидать: и ножа в бок в подворотне, и пули от незнакомца в парадной. Для них сейчас на кону стояло почти все, что й них было - и положение, и богатство. А головы сворачивали и за гораздо меньшее, за паршивый медяк, например.

- … Б…ь, накаркал! - выругался Рафи, заметив за собой «хвост». Кто-то точно шел за ним, как привязанный вот уже второй квартал. - И ствола-то нет… Не порешься же с ним во дворец… Брокари, суки!

Парень юркнул в узкий проход и припустил, что было духу. Если повезет, то здесь точно можно будет оторваться. Убивцы и душегубы тут редко когда хорошо бегают.

- Хер тебе, а не …

И в этот момент позади него раздался выстрел. Свистнуло где-то справа, отчего Рафи едва в стену не впечатался. Сразу же прямо перед ним, куда и попала пуля, что-то грохнуло, разбрасывая во все стороны куски дерева, брусчатки, какого-то мусора.

- Сука!

Рафи перескочил через кучу песка, как раздался еще один выстрел, а за ним вновь взрыв. Теперь уже попало в точку! Выстрел зачарованными патронами это тебе не из рогатки пулять, тут как из пушки стрелять получается. Если повезет только осколками посечет, а нет, то и собирать нечего будет.

- А-а! - с воплем парень перековыркнулся и шмякнулся в кучу мусора.

Голова у Рафи гудела, словно от колокольного звона. Ноги и руки не слушались, никак не давая подняться. Он и видел-то с трудом - все раздваивалось в глазах. Словом, легкая контузия.

Пока тер глаза, услышал шаги. Точно душегуб, что в него стрелял.

- Кхе, кхе, - раздался грудной кашель, какой бывает у чахоточных или при застарелой простуде. - Кхе, кхе.

Рафи, перебирая ногами, начал отползать назад. Только через мгновение спиной в кирпичную стенку уперся. Все, амба, дальше не куда.

- Кхе, кхе… Задрыгал ножками, засуетился. Кхе, кхе, - несмотря на громкий кашель, голос показался очень знакомым. - Очко жим-жим, Рафа? Чуешь, падла, что за старое спросить могут.

Вздрогнув, Рафи замер. Узнал. Рафа его называл только лишь один человек, которого просто не могло быть здесь. Ведь, его бывшему другу, Витяну дали почти десять лет каторги на Севере, а оттуда редко, кто возвращается.

- Витян? - у парня, наконец, начало проясняться в глазах. Размытая фигура постепенно превратилась в высокого сгорбленного парня с угрюмым взглядом. Сразу было видно, что жизнь того изрядно помотала. В волосах появилась седина, по щеке протянулся шрам, под глазами застыли темные круги. Да, и вообще, вид у Витяна был довольно потрепанный.

- Узнал, значит…Удавить бы тебя, суку, голыми руками. Что пялишь зенки? Ты ведь меня сдал и на каторгу определил! Своему тестю шепнул про меня и все шито-крыто… Во сейчас нажму…, - Рафи почувствовал, как прямо к его лбу прижался холодный металл. Ствол револьвера. - Баах, и все.

Рафи внимательно слушал, даже не пытаясь что-то возразить. У беглеца, что хорошо чувствовалось, была в голове такая каша, что не сразу и разберешься. С одной стороны, он сам решил с ним разобраться и за деньги сдать, а с другой стороны, в этом же обвиняет. Не поймешь, что он там себе напридумывал. Тараканы в его голове, видно, такого размера, что побольше кошки, а то и собаки будут.

- Что, струхнул? Нет, Рафа, ты так просто не отделаешься. Раньше я может и кончил бы за такое, но не сейчас, - Витян покачал головой. Вид у него стал задумчивый, неоднозначный. - Каторга, она ведь кое-кому и умишка прибавляет. Ты, смотрю, хорошо поднялся. Благородным стал, в зятья к самому главному жандармы набился. С большими господами ручкаешся. Хорошо устроился. Неплохо бы и поделиться.

Витян довольно ощерился, похоже, решив, что пойм ал жар-птицу за хвост.

- Будешь мне бабла платить и шпалеры делать. Особливо с магическими патронами, как тута, - каторжанин больно ткнул ему стволом в бок. - А если вздумаешь меня кинуть и фараонам сдать, то я молчать не буду. Все им, как на духу расскажу. Тогда со мной на Севера отправишься…

Глава 14. Обложили...

***

Дом мадам Камовой

Племянник около полудня к ней заявился. В своей излюбленной манере колотил в дверь, пока ему не открыли. Весь из себя довольный, прямо в грязных ботинках в гостиную прошел и уселся в кресло.

- Сияешь весь, аж смотреть больно, - ухмыльнулась Камова, привычно пристроившись с сигареткой в руке у комода. Можно было, конечно, на соседнее кресло сесть, но уж больно сильно от Витяна несло потом и перегаром. - Фарта привалило или хрустами где-то разжился? Ты лучше бы в мыльню сходил, а то запашок от тебя ядреный…

Женщина демонстративно сморщилась и отмахнулась, словно отгоняла от себя эту вонь. Витян же и носом не повел, как сидел, развалившись, на кресле, так и остался сидеть.

- Родным племянничком брезгуешь, тетушка? Когда тут мазу держал и дела решал, был хорош. А теперь нос от родной крови воротишь, - укоризненно качал головой, издевательски растягивал слова. - Не меньжуйся, тетушка. Скоро от меня будет французскими духами пахнуть, как от каких-нибудь графьев. Портянки из атласу носить стану. Бабла столько будет, что ужраться можно.

Камова, глубоко затянувшись дымом, удивленно покачала головой. Словом, провоцировала племянника на дальнейшую откровенность. Очень уж хотелось ей узнать, чего такого он задумал. Ведь, у того после возвращения с Севера совсем плохо с головой стало. Запросто мог какую-нибудь глупость задумать.

- А глазки-то заблестели, все узнать хочется - фыркнул Витян. - Сразу видно, что бабье племя. Помаши перед вами чем-нибудь, а у вас уже слюни текут.

Явно издевался. Смотрел ей прямо в лицо и смеялся. Камова же продолжала молчать, ждала, когда у него «язык развяжется».

- Ладно, расскажу, - видно было, что ему очень хотелось чем-то поделиться. Его прямо жгло изнутри. - Я ведь, тетушка, Рафу все же прогнул. Ты пугала меня, просила не рыпаться. А я все-таки пошел и побазарил с ним, на пальцах ему объяснил за жизнь. Шпалером перед носом махнул пару раз, пообещал тыкву прострелить. Теперь Рафа на меня шестерить будет.

Глаза у женщины сузились от удивления. Неужели ее бесшабашный племянник впервые смог что-то толковое сделать?

- Да, - кивнул парень, наслаждаясь ее реакцией. - Я ему честь по чести пояснил. Мол, будет теперь на меня работать, или я его фараонам сдам. Толково ведь?

Та покачала головой, соглашаясь с ним. Хороший, сильный ход получался. Рафаэль Мирский, так высоко взлетев, явно не захочет все потерять.

- Похоже, Витяй, каторга пошла тебе на пользу, - из уст женщины это прозвучало, как комплимент, отчего Витян тут же горделиво вскинул голову. -Раньше ты бы просто вальнул его или пером порезал, а сейчас вот на несколько шагов вперед думаешь. И что теперь делать будешь? За старое примешься или какое другое дело уже присмотрел?

- Осмотреться прежде надо. С людьми перетереть, о себе словечко замолвить, а то меня уже и забывать стали. Может кому и напомнить придется, - Витян хищно клацнул зубами. Мол, он свое обязательно возьмет и любого к ответу призовет, если нужно будет. - У меня теперь считай свой одарённый на подхвате… А ты опять мнешься, тетушка. Чего снова не так?

Камова оторвалась от комода, на который опиралась, и села в кресло рядом. Наклонилась в его сторону, словно хотел что-то важное, не для чужих ушей, сказать.

- Ты раньше времени лыбу не дави, Витяй, - женщина понизила голос до заговорщического шепота. - Думаешь, шпалером помахал, фараонами погрозил, и дело в шляпе? Чай, Рафаэль не дурней нас с тобой. В оба за ним смотри, если кончить не хочешь. А лучше пусти за ним пару шкетов, чтобы день и ночь с него глаз не сводили. Пусть о каждом его шаге тебе докладывает. Только чует мое сердце, не справишься ты с ним.

Сказала, и еще головой покачала с недоверчивым видом. Ясно дала понять, что Рафаэль птица совсем другого полета. Такого не посадить в золотую клетку и не заставить нестись золотыми яйцами.

- Я сказал, что этот сопляк будет на меня шестерить, значит, так и будет! - Витян вскочил, бешено вращая глазами. Слишком уж обидными ее слова показались. Словно он пень с глазами, которого любой малолетний шкет с улицы вокруг пальца сможет обвести. - А ты, старая, совсем из ума выжила, если такое несешь! Я на Северах такие места топтал, что тебе и не снились. Там старые кержаки ломались, а я выжил. Мне этот сучонок на один зуб! Поняла? Если только рыпнется, сразу в Могилевскую губернию его определю! И любого другого туда же отправлю…

Это уже явно в ее сторону намек был. Камова, не будь дура, затихла. Племянник в таком состоянии запросто мог чем-нибудь приложить. С него не убудет.

- И чтобы этого гонева больше не слышал.

Сверкнув глазами, харкнул прямо на паркетный пол гостиной. После развернулся и вышел из комнаты, а через мгновение громко хлопнул дверью.

Некоторое время в гостиной ничего не происходило. Хозяйка дома, по-прежнему, сидела в кресле с пришибленным видом, словно до сих пор еще думала об недавней вспышке гнева своего племянника. Но вдруг все изменилось. Камова лениво потянулась, напоминая движения огромной дикой кошки. Со скучающим видом зевнула и неожиданно громко рассмеялась.

- Ха-ха-ха! Эх, Витяй, Витяй, не знаю, чего или кого ты там на Севере топтал, но, как был дурачком, так и остался. Всему веришь, что говорят.

Вытащив сигарету, прикурила от серебряной зажигалки, и глубоко затянулась. Клубы ароматного дыма медленно поплыли к белоснежной лепнине потолка.

- Как ребенок, в самом деле. Как же легко тобой вертеть… Сказала одно слово и ты радуешься, как неразумное дитяте. Сказала другое слово, и ты уже готов взорваться.

Племянник был и оставался для нее открытой книгой, которая читалась легко и непринужденно. Естественно, все его гениальные планы и задумки она видела без всяких затруднений, и планировала использовать к своей пользе.

- Дурачок, ты, Витяй-ка, как есть дурачок. Обрадовался, что мага шестерить заставил. Да, Рафаэль рано или поздно тебя схарчит, с хрустом, со смаком, как сушеную рыбу. Не по зубам он тебе, Витяй, не по зубам, - не переставала улыбаться Камова, продолжая глубоко затягиваться сигаретой. - А вот мне очень даже по зубам.

Довольно расхохотавшись, она легко вскочила на ноги. А оказавшись у зеркала, лихо подмигнула своему отражению.

- А вот ты, Рафаэль, умненький мальчик. Я сразу это поняла, как тебя увидела. Не сомневаюсь, что тебе этот поводок на один зуб. Хитрый мальчишка… Только не хитрее меня.

Застыв у большого зеркала, женщина внимательно вглядывалась в свое отражение. Давняя привычка одинокой женщины, вот так смотреть и говорить с собой. Сейчас же для этого был двойной повод: она приняла очень важное для себя решение, о котором вряд ли с кем-то чужим поделишься. Только с самой собой, да и то за плотно закрытыми дверьми.

- Извини, Рафаэль, но мне придется это сделать. Ничего личного, малыш. Просто ты слишком дорого стоишь…

Камова грустно улыбнулась. Ей, и правда, было печально. Этот мальчишка ей действительно очень нравился, напоминая давно умершего сыночка. В какой-то момент она даже хотела усыновить его, зажив все вместе одной семьей. Но, к сожалению, ничего не получится.

- Извини, - покачала головой, прикусив губу.

Ее охватило какое-то странное чувство, в котором одновременно смешалась и грусть, и облегчение. Казалось, с души слез здоровенный камень, что лежал там много-много лет.

- Я, правда, больше не могу так жить, не могу обманывать саму себя. Не могу, - смотрела прямо себе в глаза, не отводя взгляда. - Никакая я не мадам Камова, почтенная вдова одного добропорядочного гражданина. Я Ирка Шило, - женщина с угрозой ощерилась, словно злобный пес. В глазах сверкнули хищные огоньки. Казалось, еще мгновение, и она вцепиться в горло. - Не мое сидеть в этой каморке! Свободы хочу, настоящей жизни! Чтобы как раньше все крутилось, вертелось, бежало…

Со стоном Камова закрыла глаза, погружаясь в сладкие, но давно уже забытые картины прошлой вольной жизни. В голове сразу же зашумело, потеплело в животе, задрожали ноги. В какие-то мгновения вспомнилось все: и шумные гулянки, и безумные развлечения, и море вина, и горячие шальные парни, и сводящее с ума ощущение азарта, и щекочущее чувство опасности. Как же ей всего этого не хватало все эти долгие годы.

- Я Ирка Шило! Если что-то не по мне, то сразу шило в бок, - с каким-то болезненным наслаждением произнесла она. - Шило…

И чтобы вернуть эту жизни (или хотя бы ее бледную тень), нужно было разобраться с Рафаэлем. Об этом попросили очень серьезные люди, которые могли почти все в этой жизни. По крайней мере она точно получит то, что всегда было ее по праву. Нужно лишь просто решить этот маленький вопрос.

- Все просто. Один дурачок сделает всю грязную работу или, по крайней мере, отвлечет все внимание. Мне же останется самая малость…

В глазах вновь сверкнул этот жуткий кровавый огонек, что когда-то давно наводил ужас на всех уличных шлюх столицы. Камова моргнула несколько раз, стараясь спрятать этого огонек поглубже. Просто для него еще было не время. Пока не время.

***

В имперскую канцелярию, где должно было предварительно слушаться дело о привилегиях и патентах, Рафи шел в приподнятом настроении. С такой «крышей» в виде дружбы с цесаревичем, как у него, дело обязательно решится в его пользу. Никаких сомнений в этом не было. В самом деле, кто в здравом уме выступит против любимца наследника престола.

Его стряпчий Пантюшин, правда, имел другое мнение, которое то и дело озвучивал. Приводя все новые и новые аргументы, уговаривал его пойти на мировую или, вообще, отказаться от иска.

- … Рафаэль Станиславович, уверяю вас, что это все напрасная трата времени, денег и нервов. Ваша позиция - заведомо проигрышная. Даже при самом благоприятном стечении обстоятельства нам ничего не удастся сделать. Про неблагоприятный сценарий я уже и не говорю.

Идя рядом с парнем, стряпчий все норовил вытащить из портфеля какой-то документ. Только сильный ветер снова и снова сводил на нет все его потуги.

- Братья Брокарь формально со всех правы. Можно, что угодно говорить, но по бумагам сделка прошла совершенно законно. Подписи на месте, печати и имперский регистрационный знак тоже, - с жаром доказывал адвокат, тряся портфелем. - С нашей же стороны в наличии лишь голые обвинения.

Но Рафи вновь отмахнулся от него.

- Мне все это крючкотворство уже здесь! - он выразительно рубанул по шее ребром ладони. - Бумажки, бумажки, одни бумажки кругом. Я же сам разговаривал с этим уродом Сивохой! Лично, понимаешь?! А его жены ты видел? Помнишь, что с ней сделали? И что это похоже на честную сделку?

Стряпчий уже молчал, оставив в покое свой портфель. Видно, крыть было нечем.

- Плевать я хотел на их бумажки! Они же в наглую отжали доходное дело! В этих играх такие деньги лежат, что и представить страшно. И предлагаешь забыть о них, этим чертям все подарить? - Рафи опять начал «заводиться». Этот разговор у них уже не первый раз начинался и всякий раз приходили к одному и тому же. - Нет, ни черта я им не отдам. Как раз наоборот, их дожимать нужно. Припугнем, что нужно покопаться в том, как утонул Сивоха. Упомянем в разговоре цесаревича с императором. Увидишь, как они трястись начнут.

И в имперской канцелярии все почти так и случилось. Пантюшин, по совету Рафи, сразу же «зашел с козырей». В присутствии директора канцелярии, двух его заместителей и братьев Брокарь сначала упомянул цесаревича, а потом и самого императора.

- … Господа, прошу обратить внимание на то, что в день пасхального торжества во дворце именно мой клиент, Рафаэль Станиславович Мирский, первым преподнёс Его высочеству цесаревичу Алексею и Его императорскому Величеству Александру Николаевичу настольную игру, именуемую «Монополией». Подарок монаршими особами был воспринят с высочайшим одобрением. Присутствующие на торжестве гости тоже обратили внимание на игру и высказали заинтересованность в ее приобретении. И кто после такого фурора решится добровольно распрощаться со своими патентами?

Слушая все это, Рафи одобрительно кивал. Адвокат говорил все совершенно правильно. Все разложил по полочкам, расставил нужные акценты. Сейчас еще про утонувшего Сивоху упомянет, и получится полный расклад.

- К тому же, господа, не кажется ли вам очень странной смерть господина Сивохи? Он, не старый еще мужчина, продав привилегии, получил на руки очень внушительную сумму денег, и вдруг тонет, - Пантюшин мастерски играл голосом, выделяя одно и игнорирую другое. - Сразу же возникает подозрение о странной своевременности такой смерти…

Закончив вступительную речь, адвокат сел рядом с Рафи. Теперь служащие имперской канцелярии должны были сказать свое слово, а уж потом могли ответить и братья Брокарь.

Директор канцелярии, тучный дядька в мундире действительного тайного советника, с каменным лицом оглядел всех присутствующих. После кивнул одному из своих заместителей, поручая первым высказаться ему.

- Господа, - заговорил тот надтреснутым козлиным и очень противным голоском. Честно говоря, и вид у него был соответствующий: худой старик с седыми, тщательно зачесанными назад волосами, нос самым натуральным крючком, во рту редкие желтые зубы. - Имперская канцелярия - есть особливое присутственное место, призванное защищать имперские законы. Засим наша святая обязанность неотступно следовать букве Полного собрания имперских законов, подписанных Его императорским величеством Александром Николаевичем.

В этот момент старик бросил благоговейный взгляд на огромный портрет монарха, висевший на противоположной стене кабинета. Выждав внушительную паузу, продолжил:

- Господами Брокарь были представлены, оформленные в строгом соответствие с установленными правилами, следующие документы: привилегии на гербовой бумаге в двух экземплярах…

Заместитель председателя вытащил из папки и показал всем присутствующим два плотных листа бумаги с золотыми вензелями. Следом достал из портфеля еще пару листов с большими двухглавыми орлами на лицевой стороне.

- … Договор купли продажи привилегий, заключенный между господами Брокарь и господином Сивохой… Соответственно, в двух экземплярах.

Рядом с обоими экземплярами договоров лег небольшой листочек, написанный от руки.

- Расписка от господина Сивохи о получении денег…

Гора бумаг и документов росла, с каждой минутой становясь все более и более внушительной. Одновременно куда-то испарялся и уверенный настрой Рафи. Ему все больше и больше казалось, что он уперся в бетонную стену и монотонно бьется в нее головой.

- … Вот выписка с единого банковского счета господ Брокарь о снятии со счета указанной в договоре купли-продажи суммы, - между тем продолжал крючкотвор из имперской канцелярии. Вообще, нарастало убеждение, что в его портфеле на любой вопрос найдется своя бумажка с гербом и нужной подписью. – Основываясь на представленных документах, господин председатель, могу сказать, что испытываю искреннее недоумение по поводу сегодняшнего собрания. Господа Брокарь представили все необходимые документы, которые подтверждают их добросовестное приобретение и последующее владение оными привилегиями в полном соответствие с настоящими имперскими законами.

Закончив, он снова бросил взгляд на портрет действующего императора. После коротко поклонился своему руководителю и сел на свое место.

- Итак, господа, - взял слово председатель имперской канцелярии. Голос у него был внушительный, важный, собственно, в полном соответствие с его внешним видом. – Я совершенно не наблюдаю причины возникшего спора. Судя по представленным документам, господа Брокарь являются добросовестными благоприобретателями…

Примерно через час, когда заседание имперской канцелярии, завершилось, Рафи со стряпчим медленно вышли в приемную и устало опустились в глубокий кожаный диван. Сил и желания куда-то идти просто не было. Ощущение было таким, словно их пропустили через выжималку для мокрого белья.

- Я же говорил, Рафаюль Станиславович, - укоризненно пробормотал Пантюшин, вытирая пот со лба. – Лишь потеряли время и нервы.

- Что это за комедия такая? – Рафи старался глубоко дышать, чтобы хоть немного успокоиться. – Как в театре, б…ь. Они же совсем нас не слышали. Только тыкали и тыкали носом в свои бумажки. Какие к черту бумажки, если они Сивоху грохнули?

Последнее у него получилось чуть громче, чем следовало. Пантюшин тут же приложил указательный палец ко рту.

- Рафаэль…

Мужчина скосил глаза куда-то вправо.

- Поглядите на дверь…

Рафи поднял взгляд на роскошную лакированную дверь кабинета председателя имперской канцелярии, где красовалась внушительная табличка.

- Брокарь И.К., - медленно по буквам прочитал парень и добавил. - Б…ь! Вы же, суки, меня со всех сторон обложили! Одни развели, как лоха ушастого. Другие в галимые шестерки записали. Войны захотели? Я же вас...

Глава 15. Первый пошел

***

Адвокатская контора

Пантюшин внимательно наблюдал за своим клиентом, причем старался это делать не в лоб, а словно бы исподволь. После возвращения из имперской палаты тот уже около получаса молча сидел у окна, не делая ни попутки встать или завести разговор. Стряпчий, чувствуя подавленное состояние парня, тоже помалкивал. К чему бередить душу ненужными вопросами. Был предельно ясно, что у дело о привилегиях им не выиграть. На это нет ни малейшей надежды. У их противника слишком серьезный покровитель - целый действительный тайный советник, глава имперской канцелярии, фигура очень высокого полета, с которой в суде не пободаешься.

- Александр Николаевич.

Мужчина не сразу понял, что его позвали. Встрепенулся и поднял голову на своего клиента.

-Александр Николаевич, - голос у Рафаэля звучал нехорошо, неровно, с плохо сдерживаемой злостью. - В свете всего этого, - парнишка махнул рукой, изобразив в воздухе нечто неопределенное. - Вам лучше уехать на несколько дней из города в деревню, например. Снимите какой-нибудь сельский домик у молодой вдовушки, попейте коровьего молока, подышите свежим воздухом. На рыбалку, в конец концов, сходите.

С недоумением на лице Пантюшин наклонился вперед. Ему в какой-то момент даже показалось, что он ослышался. Что это еще такое? Какая еще деревня? Какой домик? Зачем? У него же дел невпроворот здесь. Одно дело за другим идет.

- Я же сказал, отдохните немного от дел. Не нужно так много работать, нужно и о своем здоровье подумать.

Стряпчий прищурился. Кажется, до него начало доходить, о чем его просили. И дальнейший разговор полностью подтвердил его догадку.

- Чего непонятного? Вас просто в городе не должно быть несколько дней. И, главное, все должны об этом знать. Расскажите о своем желание родным, знакомым. С сумкой вас должен видеть извозчик. Понятно?

Пантюшин осторожно кивнул. Похоже, Рафаэль решил устроить что-то очень нехорошее. И гадать о причине было просто глупо. Все было ясно и так.

- Все понял, господи Мирский. У меня как раз есть на примете такой домик. Действительно, почему бы немного и не отдохнуть. Погоды стоят отли...

В этот момент хлопнула дверь. Парень, даже не попрощавшись, вышел.

- Что-то мне подсказывает, что в городе скоро будет жарко, пожалуй, даже очень жарко. А зная господина Мир…

Договаривать не стал. Некоторые вещи, вообще, опасно вслух произносить, даже если находишься наедине с самим собой. Это все лучше держать в голове, и только в голове.

- Да уж, дела.

Пантюшин и не думал артачится. Сейчас же начнет собираться. Возьмет немного вещей, любимую книгу, блокнот с записями по последним делам и сразу же отправится на вокзал. Поезд до Белой Балки, где у обреталась одна его знакомая особа, как раз под вечер отходил.

- Надеюсь, город останется целым.

Сказал и вздрогнул. Больно уже странная слава тянулась за этим парнем. Достаточно вспомнить только, как он от его адвокатской конторы отвадил любителей чужого добра. А там такие мордовороты с глазами душегубов были, что мама не горюй. Пискнуть не успеешь, как тебе горло от уха до уха полоснут. Приходили, угрожали, хотели денег. Когда же Мирский узнал об это, но через сутки проблема таинственным образом разрешилась. Никто чужой больше не приходил, а в его сторону на улице, вообще, перестали смотреть. Боялись.

- Все, хватит забивать себе голову, - он вскинул голову и посмотрел в сторону двери. Там уже стояла собранная дорожная сумка с парой белья, бумагами. Осталось, лишь взять деньги на расходы, и можно отправляться в путь. - Викуся, я еду к тебе…

***

В этой части набережной почти не бывало людей. Редко прогуливались парочки, семьи с детьми, совершающие променад. Причалы были недалеко, оттого здесь всегда грязно, у кромки воды скапливается мусор, и особенно противно кричат чайки. Рафи же, напротив, это место очень любил и при каждом удобно случае старался сюда попасть.

Это было его особенное место, куда он забредал, когда ему нужно было над чем-то подумать. А сейчас бы именно такой случай.

- … Что же за люди такие? Желание договориться принимают за слабость, доброту - за страх…

Сейчас в нем, как никогда раньше, ощущалась какая-то раздвоенность. Вновь внутри него «рвали душу» двое - собственно, сам Рафи, мальчишка и недавний сирота, и чужой человек из другого мира. Казалось бы, они уже давно стали одним целым, но иногда все это снова возвращалось.

- Я же с столько раз хотел все решить миром… Приходил, предлагал дружбу… Просил…

Юнец внутри него совершенно искренне не понимал, почему происходило именно так. Вспомнился приют, где его неучастие в драках и склоках принимали за страх. Потом всплыла в памяти первая встреча с трехами, уличной бандой малолеток, которые даже не пытались с ним договориться, а сразу полезли в драку. С тем же самым он столкнулся в стенах гимназии, где его миролюбие тут же было высмеяно.

Тот чужой, что уже прекрасно освоился в нем и почти стал своим, напротив, все прекрасно понимал. И его посыл был совершенно однозначен: только сила имеет значение. Весь этот мир, растолковывал он, построен на равновесии между силой и слабость. Только эти два полюса определяют жизнь каждого из людей. Ты или сильный, или слабый, что накладывает отпечаток на твои отношения с миром, со своими и чужими. Поэтому, втолковывал он, это все и происходило. Ведешь себя с позиции слабого, значит, ты он и есть. Тем самым ты подаешь сигнал для остальных, что с тобой можно не считаться.

- Значит, все просто… Просто, как дважды два. Ты или слабый, или сильный.

Оглядываясь с этими мыслями в голове на свое прошлое, Рафи все видел уже в другом ключе. Там, где раньше чувствовалась какая-то неопределенность, противоречивость, сейчас виделась контрастная черно-белая картина.

- Хорошо, - Рафи поднялся с прогретых солнцем камней набережной и с силой запустил камень в море. Он наконец определился, что должен дальше делать. - Ради Ланы, ради себя.

Раздвоенность, сомнения и нерешительность исчезли, уступив место кристальной ясности. Между силой и слабостью он окончательно выбрал силу, особенно так, как он ее понимал.

- Раз доброты не понимаете, буду говорить по-другому.

***

Городской рынок

Рафи запахнул старую куртку и поглубже на глаза натянул кепку. Немного сгорбился, руки засунул в карманы, то и дело сплевывал через губу. Со стороны посмотришь, от уличной босоты ни в жизнь не отличишь. Один в один малолетний воришка. В таком образе парнишка и заявился на городской рынок, чтобы кое-что провернуть.

Первыми в его импровизированном списке жертв стояли братья Брокарь, ловкие мошенники, которые не один десяток купцов в столице разорили с помощью своего высокородного дядюшки. «Нагрели» они и его тоже на очень внушительную сумму, отчего у Рафи до сих пор щека дергалась при упоминании из фамилии. «Пощипать» таких сам Бог велел. Витяна же оставил напоследок, решив с ним не спешить. Беглый каторжанин был матерым зверем с хорошей чуйкой, что делало его очень непредсказуемым противником. С таким никак нельзя спешить.

- А с этими чертями можно не церемонится, к ногтю… Витян хоть по чесноку «наехал», а эти исподтишка, чужими руками. Знаю таких, повидал. Присосутся, как гниды, и сосут кровь. Давить таких надо… Жалко, что вони много поднимется, - не полный отморозок, понимал, что смерть родственников действительного тайного советника империи вызовет много вопросов. - Здесь с умом нужно действовать. Для начала напугать до усеру… Чтобы ни есть, ни спать не могли.

Скрипнув зубами от предвкушения, Рафи быстро зашагал на южную часть рынка. Там часто стояли те, кто на работу нанять можно было - плотники с инструментом, землекопы, каменщики и всякий другой рабочий люд. Правда, Рафи совсем не работяги нужны были, а кое-кто другой.

В стороне от всех прямо у высокого деревянного забора стояла высокая карета, покрашенная в черный цвет. Рядом стоял старый дет со всклоченной бородой, одетый в серый, видавший виды, зипун. На ногах такие же ветхие сапоги. Видать, катафалк не больно-то кормит своего владельца

- Доброго здравия, дедушка! - вежливо поздоровался Рафи, привлекая внимание старика. Тот, не прекращая лузгать семечки, посмотрел на него. - Найма ждешь или уже наняли?

Старик молча покачал головой. Похоже, свободен и на мели. Самое то, что и нужно.

- Работенка одна есть. Хорошая, денежная, - паренек начал вытаскивать из-за пазухи ассигнации. Сначала одну рублевую бумажку показал, затем - втору, за ней - третью. Старый тут же оживился, сбросив семечки под ноги. - Денька два, может три нужно у одного дома постоять со своим катафалком. Само собой, карету нужно помыть, лошадь почистить, костюм поприличнее одеть.

Рафи к первым трем рублям добавил еще столько же, заставив старика громко сглотнуть.

- Еще пару молодцов нужно в черное одеть - в черные порты, черную рубаху и такого же цвета армяк. Главное, чтобы они мордастые были, крупные. Есть такие на примете?

Быстро кивнул, дед добавил:

- Есть, есть. Племяшей попрошу - Аркашку и Николку. Здоровые дурни вымахали, руками не обхватишь, - руками показал такую раму, что и представить страшно. Видно, родственники, и правда, парни немаленькие. - Чаво там делать-то надоть? Просто стоять? А что так? Где покойник-то, где он родимый?

Словно не слышав вопрос, Рафи продолжил:

- Вам сказано стоять на улице у катафалка с утра и до позднего вечера. Просто стойте, и все. Кто будет спрашивать, скажете важный господин нанял. А кто, не знаете…

***

Дом семейства Брокарь.

Все началось этим утром.

Николай с супругой завтракали, когда их младшенький, Витенька, посмотрел в окно и громко пролепетал про «стлашных дядей». Естественно, они не обратили на это никакого внимания. Что на улице может быть страшного? Может кочегар прошел мимо дома, а может и дворник с большой метлой. Ребенку все едино.

- У-у, стлашные дяди, - еще раз повторил малец, забыв про кашу в тарелке. Повернулся на стуле всем телом и уткнулся лицом в стекло. - И калета страшная.

Супруга покосилась на него, явно прося успокоить ребенка. Сама от мигрени мучилась, поэтому старалась лишний раз разговаривать.

- Ну, Витюшенька, давай посмотрим на твоих страшных дядей, - Брокарь старший со вздохом поднялся из-за стола и направился к окну. - Показывай.

- Вон! - мальчишка, обрадованный внимаем отца, встал на стуле в полный рост и затыкал в стекло. - Вон дяди, и лошатка!

Прищурившись, мужчина некоторое время изучал кусок улицы перед их домом. Ничего страшного там, действительно, не было. На противоположной стороне улицы просто стоял какой-то черный катафалк и трое рядом с ним. Похоже, Витенька их испугался.

- Чего же в них страшного? Дяденьки просто так одеты. Вот постоят немного и скоро уедут, - Брокарь погладил ребенка по голове, усаживая его снова за стол и показывая на тарелку с недоеденной кашей. - Кушай, а то остынет. Совсем немного осталось. И не смотри туда. Скоро все равно они уедут.

Малец, недовольно сморщив личико, взялся за ложку и начал бодро есть.

- Вот и славно…

Только на этом ничего не закончилось, а, похоже, все только начиналось. Странный катафалк никуда не исчез и через час, и через два. Когда сели полдничать, то он все еще стоя на прежнем месте, о чем младший Брокарь тут же возвестил с тревожным придыханием:

- Смотли, опять стлашные дядечки стоят! Вон, вон и вон!

Николай уже без напоминая супруги поднялся и подошел к окну. Все вновь подтвердилось: катафалк с троими мужчинами в черных одеждах стоял на своем месте.

- Что это еще такое? - недоумевал мужчина, шире одёргивая штору. - Чего они здесь забыли?

После ужина, когда укладывали маленького Витеньку, про катафалк уже напомнила супруга. Со страдальческим видом умирающего лебедя, она простонала:

- Что же им надо? Коленька, сделай же что-нибудь! Скажи, чтобы они убирались! - недовольно топырила изящный пальчики и кривилась при этом, словно ей невыносимо тяжко это все видеть. - Я не могу этого видеть. Ты же знаешь, что у меня мигрень и от такого мне только хуже…

Конечно, Брокарь никого не стал выгонять. Катафалк может и стоял почти целый день, но что в этом такого? Дорогу не загораживал, проезду не мешал. Может поломалось что, а может и по своей собственной надобности прибыли.

- Может, и правда, что в соседях случилось…

Успокоив себя, поспешил в постель. От всех этих разговор спал плохо, сны какие-то нехорошие снились. Что точно снилось припомнить не мог, но помнил, что это было что-то очень плохое.

- Коля?! - вдруг в столовой взвизгнула супруга. - Он… Он опять здесь.

Накинув халат, Брокарь поспешил туда. И через несколько минут разглядывал в окно тот же самый катафалк, что и вчера. Казалось, он ни на метр не сдвинулся. Стоял ровно напротив окон их столовой.

- Коля, сделай хоть что-то! - трагическим тоном простонала женщина. - Если меня не жалко, пожалей нашего сына. Он же боится их эту проклятую карету… И дайте мне кто-нибудь воду? Я должна принять капли от мигрени. Нюрка?!

Вскоре в комнату вошла горничная со стаканом в одной руке и небольшим серым конвертом в другой.

- Что это? - Брокарь кивнул на конверт.

- Так, мальчонка чумазый передал, - пожала плечами горничная. - Сказал, хозяину лично в руки

Мужчина взял конверт, с недоумением его повертел в руках, ища адрес или какие-то пометки. Только совсем ничего не было. В его руках был самый обычный конверт из простой серой бумаги. Таких гривенник за десяток отдают на почте.

- От кого ещё...

Надорвал край и вытащил небольшой листок бумаги, на котором было что-то написано. Сдвинув очки на нос, прищурился.

- Это для тебя... Что это ещё такое?

Брокарь переводил взгляд с письма на горничную, и обратно.

- Ещё и испачкано в чём-то...

Присмотревшись к непонятным бурым пятнам на обороте письма, мужчина вдруг побледнел. До него наконец дошло, что это были за пятна и что означала эта надпись.

- Я... Я... Я этого так не оставлю, - дрожащим голосом забормотал он, медленно подходя к окну. Прижавшись к стене, начал осторожно выглядывать наружу. - Я всех вас... Я в полицию... Я жандармам... К самому городничему...

Чуть отдышавшись, Брокарь бросился к телефонному аппарату. От волнения начал набирать всё номера подряд, пока, наконец, не добрался до полиции.

***

Следующий день стал для Брокарей еще хуже предыдущего.
... Утром проснулись от холода. С супругой озябли просто страх, еле из под одеял вылезли.

- Обе голанки холодные, - неприятно удивился Брокарь, потрогав печку у кровати. - Истопник, подлец, опять запил! Шкуру с него спущу... Сволочь! Нюрка!

Только горничная тоже не отвечала.

Кое-как одевшись, Брокарь вышел из спальни.

- Нюрка! Где ты там ходишь?! – кричал он, спускаясь в столовую. Утром горничная обычно здесь возилась, расставляя столовые приборы к завтраку. - Почему печи не топлены?! Я же тебе говорил, чтобы за Филькой следила! Нюрка?

К его удивлению столовая встретила его странной тишиной и пустотой. На большом столе, где они обычно принимали пищу, было пусто. Мужчина непонимающе качнул головой. Сразу и не знал что подумать.

- Да, где вы все-то? На кухне что ли…

Кузня была в полуподвальном помещении, чтобы запахи готовящейся пищи не смущали хозяев. Отсюда всегда пыхало жаром, вкусными запахами, а сейчас нет.

- Как же так? Эй, есть тут кто?

Ему было уже совсем не смешно. Получалось, что в доме, вообще, никого не было, кроме них. Куда-то пропали и истопник, и горничная, и их кухарка.

- Черт…

Какое-то время Брокарь бродил по холодной кухне, бездумно разглядывая огромные кастрюли и сковороды. Он даже не понимал, с чего начать. Куда все могли запропаститься?

- Никого… Подожди-ка, а садовник? – он бросился к окну, выходящему в их небольшой сад. Отсюда как раз должно было видно небольшой домик их сторожа, а заодно и садовника. Отставной солдат, выпивоха и балагур, точно должен быть на месте. – Сейчас все узнаем.

Как был в пижаме, Брокарь так и выскочил через черный ход. Пробежал, ежась от холода, по замощенной дорожке и оказался перед небольшой деревянной халупой, из трубы над которой вился легкий дымок. Значит, хозяин дома был.

- Калугин! Ты там! Открывай! Калугин! – забарабанил Брокарь по двери. – Калугин! В доме никого! Куда все делись?

Дверь со скрипом распахнулись, а на пороге появился невысокий плотный мужик с окосевшими глазами. Видать, принял уже с утра.

- Куда все делись?

- Хозяин? Ик, - шумно икнул сторож, с трудом узнавая Брокаря. – Дык, ушли все… Совсем ушли. И Нюрка, и Михайловна, и Филька-истопник… Горилки вон мне оставил и ушел.

- Как же так?

Чуть постояв, сторож добавил:

- Дык, деловые с улицы сказали. Мол, кто у тобе работать станет, резать будут или дом сожгут… Болтали, что и в салон твой ночью красного петуха пустили.

Глава 16. Второму приготовиться

***

Новый день Николаю Брокарю казался бесконечным, сумев вместить в себя столько неприятных событий, что не во всяком месяце случается. Сначала перед окнами целый день стоял катафалк с гробовщиками, которые до ужаса напугали его супруга. Еле-еле сердечными каплями отпоил. Потом передали то проклятое письмо с угрозами, от которого стало еще хуже. Вечером исчезли все слуги - горничная, повариха и истопник, которых, как выяснилось позже, кто-то очень сильно напугал и посоветовал прочь бежать от господского дома. Вдобавок ко всему этому ночью сгорел его новый, только отстроенный салон игрушек, от которого одни головешки остались и ничего больше. Подумать только, огромное здание с товаром, с дорогим убранством превратилось в пепел и угли. А ведь они с братом под это дело кредит брали.

И вот случилось новое несчастье…

- Что еще случилось с моим братом? - у Николая Брокаря екнуло сердце, когда из телефонной трубки раздался печальный голос супруги брата. Та нервным, сбивающимся голосом рассказывала о нападение.- Что? С ним все в порядке? Как это случилось?

Оказалось, на его брата кто-то напал, когда он совершал утренний променад. В одной из подворотен на него наскочило то ли трое, то ли четверо мордоворотов с повязками на лицах и сильно избили. По словам супружницы, на Брокаре-младшем места живого не было. Мол, после вызова доктора лежит и громко стонет. Вот она и переживает, как бы он Богу душу не отдал.

- Зови лучшего доктора, Лизонька. Лучше даже двоих зови. Пусть в четыре руки Гошу осмотрят, - Брокарь быстро взял себя в руки и начал раздавать указания на правах старшего брата. - И сейчас же звони околоточному в полицейский участок. Пусть немедленно начнут поиск этих бандитов. А я к полицмейстеру побегу, чтобы во всем разобраться.

Ему было уже ясно, что все происходящее с ним и братом далеко не цепь случайных совпадений. Он ясно видел связь между всеми этими событиями, но пока еще не понимал ее природу. Собственно, именно об этом ему сказал и полицмейстер, когда он пришел в полицейскую управу.

- Вы поймите меня, дорогой Николай Евгеньевич. Я, конечно, безмерно уважаю вашего дядюшку, но что я сейчас могу сделать? - Стефан Карлович Винтер, столичный глава полицейской управы, виновато развел пухлые ручки. Мол, я хоть и полицмейстер в столице, но далеко не всесилен. - Эту шпану, что сожгла ваш салон, напугала слуг и напала на вашего брата, сейчас вряд ли найдешь. Они поди уже в свои норы попрятались от страха и будут сидеть там до морковкиного заговенья. Послушайте моего совета, Николай Евгеньевич.

Полицмейстер махнул пальчиком, унизанным массивным перстнем с большим синим камнем. Брокарь тут же сел на стул рядом.

- Вы же понимаете, что это все неспроста. Ну вот это все, что происходит вокруг вас, - взгляд у полицмейстера приобрел особую глубину, недосказанность, словно он намекал на какие-то тайные обстоятельства. А на что намекал и без слов было понятно. Мол, вы так всякие дела «мутите», а нам потом разбираться. Разберитесь уж сами как-нибудь, а потом и в полицию идите. - Лучше идите прямо сейчас домой, сядьте в укромном месте и вспомните, кому вы перешли дорогу. Слышал, что вы с братом весьма преуспели в скупке столичной недвижимости. Чем вам не причина? Может кому-нибудь наступили на любимую мозоль? А мы со своей стороны обязательно примем меры, будем в оба смотреть…

Только Брокарь по глазам видел, что ничего тот делать не будет. Для вида и внешней шумихи, конечно, кого-то пошлет «на улицу» поглядеть и послушать. Повезет, если полицейские что-то узнают, не повезет - и Бог с ними. Как говорится, мы старались. И честно говоря, Николай прекрасно понимал полицмейстера. Ведь, такие происшествия были нередки и, как правило, начинались из-за ссор между очень серьезными людьми. А кто в здравом уме и по доброй воле захочет влезать в чей-то конфликт? Правильно, никто. Вот и полицмейстер не хотел.

- Подумай, Николай Евгеньевич, хорошо подумай, - по-доброму, почти ласково добавил полицмейстер. - Если уж так за вас с братом взялись, то может и причина этому есть?

Гость уже хотел покачать головой, как его осенило. Кажется, он знает, кто это мог быть.

- Это же этот гаденыш Мир…, - начал было говорить, но не договорил. Резко захлопнул рот, издав при этом громкий звук. Нельзя было сейчас ничего рассказывать, - Оговорился я, ваше высокопревосходительство. Даже и не знаю, что думать. Дома поразмыслю над всем этим. Еще у брата спрошу. Может он что-то знает. А засим позвольте откланяться.

И только закрыв дверь кабинета, Брокарь выдохнул.

- Вот же я дурень, - в сердцах пробормотал он, спускаясь по лестнице полицейского управления и выходя на улицу. - Что бы обо мне подумал полицмейстер, вздумай я во всем обвинить какого-то мальчишку?! Рассмеялся бы, наверное. После же рассказал об этом, как о курьезе своей супруге, та - подругам, а те - всему городу. Огласка, позор… Буду говорить, братья Брокари какого-то пацана испугались, всякие небылицы рассказывают.

С этими мыслями Николай поймал извозчика и отправился на пролетке домой, где его ждал еще один неприятный сюрприз. У самого крыльца лежали три гроба, оббитые черным бархатом. Два больших - взрослых и один маленький - детский.

- Коленька, Коленька, миленький! - с выпученными глазами бросилась ему на грудь супруга, едва только он открыл дверь. - Ты видел? Ты видел это? Они же нас убьют! Слышишь? Зарежут, как цыплят! - у женщины явно был нервный срыв. Вцепилась в него, руками не оторвать. При этом то шептала, то громко визжала. - Почему не едет полиция? Коленька, где околоточный? Почему нет полиции? Это ведь все душегубы! Понимаешь!

С жутким трудом ему удалось успокоить супругу. На руках отнес в спальню. Укрыл одеялом, принес горячий шоколад, долго разговаривал с ней о всяких милых глупостях. И дождавшись, как она задремала, осторожно вышел.

- Уже и венки появились, - остановившись у окна, Брокарь заметил на гробах букеты с траурными лентами. - Значит, следят… Обложили…

Мужчина с растерянным лицом опустился в кресло. Честно говоря, такого с ним еще ни разу не случалось. Он никак не мог взять в толк, что происходило вокруг их семьи. Фарс и ужас в одном флаконе! С одной стороны их пугали как-то несерьезно, по-детски. Наняли катафалк, гробовщиков, подбросили записки с угрозами, гробы приволокли к крыльцу. Прямо глупые шутки от университетских студиозов, которые, как выпьют, то всякие глупости и чудят. С другой же стороны, новый салон в самом дорогом месте столицы подожгли. К тому же и родного брата так «отоварили», что на нем живого места нет. Как это все вместе называется?

- Серьезные люди так не работают. По себе знаю.

Он и сам такое проворачивал много раз, только делая все гораздо жестче и страшнее. Нанятые им каторжане приходили ночью и отрезали уши и нос у должника или его супруги. Могли запросто и сжечь всю семью, если они артачитаться начинали. И никаких шуток при этом не отпускали, все серьезно и надежно делали. А здесь не пойми что.

- И всякая шелупонь уличная так делать не станет. Не дураки они на нас лезть, а тем более целый магазин жечь. Знают, что тогда их каждая собака будет искать. Не деловые и не шелупонь… Хм, кто же это тогда?

Но чем больше он думал о происходящем, чем чаще в его голове всплывало то самое имя - Мирский. Брокарь и так и эдак про себя его мусолил, словно это могло как-то помочь. Вспоминал их последнюю встречу в имперской канцелярии, его голос и интонацию.

- Нет, не может быть, чтобы все устроил этот мальчишка, - покачал он головой, не веря этой мысли. - Его стряпчий же сказал, что они пойдут в суд…

Мысль о виновности этого подростка казалась дикостью. Никак он не походил на того, кто мог все это устроить. Пошутить, да. Но поджечь салон в самом центре столицы и искалечить его брата никак не мог.

- Это же пустышка. Дядя сказал, что за ним никто не стоит и можно не опасаться этого дела. Кто же тогда? С кого спросить?

Мужчина вытащил из потайного ящика секретера небольшую записную книжку и углубился в чтение. Здесь были отражены все более или менее важные персоны, с которыми ему довелось пересечься. Возможно, всплыло какое-то прошлое дело и это его отголоски. Ведь, раньше они вели дела с еще большим размахом, в год разоряя десяток, а то и более, купцов и дворян средней руки.

- Хм… И кто же мог это сделать? Барон Рыльский? - вспомнился черноволосый юноша, которого пару лет назад они с братом в результате хитроумной махинации лишили наследства, а заодно и родительского имения. Уж очень сильно он тогда возмущался. Грозился дойти до самого государя-императора в поисках защиты и милости. - Вроде на Кавказе сгинул. Хотя проверить не грех… Тогда Красильников? Купец первой гильдии. Помнится, на кресте поклялся, что лично меня придушит…

Так, бормоча себе под нос фамилии, светские титулы своих давних жертв, Брокарь задумчиво бродил по дому. Спустился со второго этажа на первый, прошелся по гостиной, остановился у окна. Вдруг захотелось открыть его, вдохнуть аромат роз, которыми супруга засадила весь сад. Щелкнул щеколдами и дернул на себя массивные деревянные рамы, впуская внутрь будоражащий аромат цветов.

- Хорош… Черт! Что это еще такое? - обеспокоенно вдохнул еще и еще. Нежный аромат роз перебивал какой-то резкий тяжелый запах, который он не сразу и определил. - Подожди-ка… Это же светильное масло!

Мужчина перегнулся через подоконник, выглядывая в сад. Стена дома прямо перед его носом была густо пролита желтоватой маслянистой жидкостью, на земле уже образовалась целая лужа. Встал на цыпочки и посмотрел наверх, в сторону второго этажа.

- Господи, господи…, - Брокарь почувствовал, как его спина покрывается холодным липким потом. К душной вони светильного масла прибавился и жуткий запах пота. - Здесь же все стены пролиты. И там, там тоже…

Он уже и не сомневался, что с другой стороны стены выглядели точно так же. Наверняка, все здесь было пролито этой горючей жидкостью. И теперь достаточно было одного чиха, чтобы все здесь превратилось в один большой погребальный костер.

- Господи, надо звонить в полицию… Нет, пожарным…, - растерянно бормотал он, не понимая что делать первым и куда бежать сначала. - Надо уходить, срочно бежать отсюда.

Уже стоя у телефонного аппарата, тут же одернул руку. Нельзя терять ни минуты. В любой момент все могло полыхнуть. Нужно бежать за супругой и ребенком на второй этаж.

И только сделал шаг к лестнице, как в дверь кто-то громко, по-хозяйски постучал.

- Хозяин?! - донесся из-за двери приглушенный голос. - Гостей не ждешь?

Брокарь замер. Голос ему показался смутно знакомым.

- Открывай! - дверь уже, явно, пнули ногой. - А то мне курить зверски хочется. Где-то в кармане спички были…

Бледный, как смерть, мужчина медленно пошел к двери. Он все уже понял.

- Брокарь, дружище! - дверь открылась, а стой стороны стоял улыбающийся подросток в гимназическом костюме. Весь чистенький, все отуженное, накрахмаленное на нем, прямо пай-мальчик. Лишь глаза холодные, словно ножи острые. - Я проходил мимо и подумал, а не поговорить ли нам о моих патентах. Ведь, такой прекрасный момент для этого, не находишь? Чего молчишь, как рыба, смотришь в пол?

А тот никак не мог оторвать взгляда от самой обыкновенной коробки спичек, которую этот юнец держал в руках. Мирский, заметив это, несколько раз тряхнул коробку, показывая, что она отнюдь не пуста.

- Я… Я…

- Что ты заладил - я, я? - парень, сияя, как новенький пятак, шагнул через порог. - Смотрю, побледнел весь? Уж не захворал ли? Вон, водички выпей.

Отходя назад, Брокарь наткнулся на небольшой столик с графином воды. Трясущимися руками наполнил бокал и залпом выпил воду.

- Полегчало?

Мирский смотрел по-доброму, улыбался. Даже помог поставить стакан назад, когда Брокарь его чуть не выронил. Только от этой напускной доброты хозяину дому становилось вся тяжелей и тяжелей.

- А теперь перейдем к нашему делу…

Мирский нахмурился. Улыбка сменилась угрожающей ухмылкой. Сразу стало ясно, что разговор будет не о розовых пони.

- Завтра сюда придет мой стряпчий и ты перепишешь на него те самые патенты. И не дай Бог, что-то пойдет не по плану и ты выкинешь какой-то фортель, - парень сделал шаг, оказавшись в непосредственной близости. Поднял коробок на уровень груди и, вытащив из нее спичку, медленно чиркнул ею. На кончике спички тут же появился крошечный огонек. - То я больше приходить не будут. Не зачем. Потому что ни тебя, ни твоей семьи больше не будет. Понял меня?

Брокарь с трудом отвел огонька от яркого огонька. Медленно кивнул.

- Я все сделаю, как нужно. Как скажете… Только не нужно больше ничего делать. Прошу вас.

Брокарь «сломался». Вроде бы не должен был, но сломался. Ведь, было дело и с благородными конфликтовал, буквально выгрызая у них «свое». Под дулом револьвера стоял, а все равно держался на своем. Сейчас же поплыл.

- Я все отдам, подпишу все бумаги.

Но сейчас все было по-другому. Мужчина стоял перед юнцом и внутренне содрогался. Все недавно произошедшее в его голове теперь сложилось в цельную картину, которая пугала до ужаса. Этот мальчишка, с виду напоминавший чистенького и юного ангелочка, казался чудовищем, с которым было не договориться.

- Сейчас, сейчас принесу…

- Не надо. Не торопись. Завтра придет стряпчий, все и оформите, - мальчишка на его глазах зажег новую спичку. При этом улыбался так, что того и гляди рот порвет. – Смотри, как хорошо горит. Красиво…

- Я понял, все понял, - быстро проговорил Брокарь.

Мужчина с трудом отвел взгляд от огонька. Сейчас он совершенно отчетливо осознал, что его так напугало. Мирский был безумец, самый настоящей безумец. А как еще назвать человека, который с улыбкой машет зажженной спичкой в доме, залитом светильным маслом? Только, безумец!

***

Кто бы знал, как тяжело было держать улыбку абсолютного отморозка и вести себя соответственно. Тренироваться пришлось, около часа строя рожи перед зеркалом. Зато эффект оказался, что надо! Брокарь-старший, хорошо «подогретый» его «шутками», был бледнее мела, трясся, как банной лист.

- … А с Витяном такой номер не пройдет, - размышлял Рафи над второй проблемой – Витяном. Каторжанин, оказался, крепким орешком, который просто так не разгрызешь. - Сам отморозок, каких еще поискать. Такого нахрапом никак не взять. С ним по-другому работать нужно.

Витян оказался той еще проблемой. Осторожный, чуйка звериная, но при этом совсем без тормозов. С таким «воевать» себе дороже.

- … В одном месте два раза не ночует. Мордовороты постоянно при нем. Наконец, ствол с «заряженными» пулями за поясом…

Рафи покачал головой. Ясно, как Божий день, что нахрапом Витяна не взять. Будет слишком шумно, привлечет очень много внимания, чего сейчас никому не нужно.

- А разобраться с ним, кровь из носа, нужно. Этот мафиози недоделанный совсем обнаглел. Как с Северов вернулся, себя большим паханом возомнил.

Только проблема была не в этом. Витян мог считать себя хоть государем-императором, лишь бы это других не касалось. Но он решил, что Рафи его билет в новую жизнь. Мол, с его оружейным талантом можно будет весь город под себя подмять. Ведь, против револьвера с магическими пулями никакая кодла не пойдет, а если таких стволом десяток, два, три…

- Похоже, на каторге все мозги себе отморозил. Таким макаром скоро его жандармы приметят, а там и до меня недалеко.

Глава 17. Вот тебе и рассчитал, счетовод, б...ь

***

Рафи все правильно рассчитал. Мысль разобраться с Витяном чужими руками и при этом остаться «не при делах» приобретала все более реальные очертания. Оказалось, что «улица», и правда, бурлила. Возвращение Витяна и его претензии на долю «общего пирога» мало кого обрадовали. Ведь, все уже было поделено, обговорено, и никого лишнего здесь не ждали.

- Пусть дерьмо еще сильнее забурлит, побежит по трубам… Главное, еще немного поддать...

И парень поддал. За пару вечеров пробежался по своим старым уличным связям, которые еще оставались, и везде намеками-полунамеками говорил об одном и том же. Мол, его старый кореш, Витян, почти десяток шпалеров с особыми патронами заказал сделать. Вроде как хочет старую власть - белую кость - на улице подвинуть.

- Видит Бог, я гений, - хмыкнул Рафи, вспоминая реакцию на его слова. - Пусть попробует теперь от такого обвинения отмазаться… И главное, правдоподобно.

Действительно, только глухой не слышал, что Витян снова метил в старшие. Как сбежал с каторги, то много об этом было самых разных слухов. Да и сам каторжанин давал пищу для них. Вроде бы как начал активно обзаводиться верными людьми, конфликтовать кое с кем из «старичков» на улице. Словом, слух о желании Витяна раздобыть револьверы с зачарованными патронами и просто на просто положить всех своих бывших корешей лег на благодатную почву.

- Вот и стрелу ему уже забили… Надо бы тоже на все это поглядеть… Хоть одним глазком.

Хочешь - не хочешь, но и ему придется туда пойти. Надо понимать, чем все это закончится. Слишком уж резкий Витян. Может такого учудить, что и рад не будешь.

- Контроль, он и в Африке контроль.

Вздыхая, Рафи коснулся пары револьверов, что лежали на столе. Здесь блестела россыпь патронов, которые он только что под самую завязку заполнил магией. Без такого аргумента было просто глупо идти на воровское толковище. Кто знает, как дело повернется: может в одну сторону, а может и совсем в другую сторону.

***

Дом мадам Камовой

Несмотря на солнечный день окна в доме были плотно зашторены. У кого другого это могло бы вызвать удивление и долгие перешептывания, может быть даже тревогу или желание справится о здоровье хозяйки. Только сама Камова не раз говорила соседским кумушкам, что предпочитает тишину и полумрак уличный звукам и ярким солнечным лучам.

- Так…

Женщина склонилась над письменным столом и что-то тщательно писала, старательно меняя почерк. Красивые, четко прописанные чернилами буквы сразу же приобретали явно выраженный наклон влево. Вследствие этого и весь текст выглядел совершенно по-особенному.

- Значит… Его Высокопревосходительству… Хм…

Не раз и не два отрываясь от письма, она начинала читать уже написанное, словно проверяя складность речи и чистописание.

- … Жандармского корпуса… генералу Мирскому. Сим письмом сообщаю, что завтра вечером в портовых складах будут находится два опасных для империи и государя субъекта. Первый, беглый каторжник и душегуб, а второй - промышляет изготовлением зачарованного оружия. Как мне стало известно, оные субъекты собрались в тайном месте, чтобы обговорить новое злодейское преступление. С собой у них непременно будет оружие…

Прочитав уже написанное, Камова удовлетворенно хмыкнула. Отложила перо в сторону и промокнула письмо промокательной бумажкой, чтобы чернила немного подсохли, а после можно было продолжить.

- Хороша…

Повернувшись к большому зеркалу, она с довольной улыбкой рассматривала свое отражение. Моложавая женщина оттуда ей тоже загадочно улыбалось и, кажется, даже кивало, словно полностью одобряя ее поступки. Такие разговоры со своим отражением у ней давно же вошли в привычку, став едва ли не обязательным ритуалом перед принятием важного решения. Так разговаривая, словно с живым собеседником, Камова наполнялась уверенностью, что поступает совершенно верно. Вот и сейчас, все сомнения и тревоги, что она еще ощущала, спрятались глубоко-глубоко внутри.

- Одним выстрелом - двух зайцев… Честно говоря, для Витяя это и к лучшему. Здесь ему точно не выжить, а на каторге, глядишь, и поживет еще. Парень-то крепкий, злости много. А с Рафаэлем…, - тут она замолчала, поджав губы. От улыбки не осталось и следа. - Извини, Рафи, мой мальчик, но за тебя слишком много платят.

Незнакомец, что не так давно вышел на нее, и правда, предложил Камовой очень много. Правда, это были не деньги и драгоценности, а нечто гораздо большее. Ей предложили все вернуть назад и занять на «улице» то место, которое когда-то давным-давно было ее по праву. Она, как в дни своей молодости, получала в свои руки контроль над всеми притонами с «веселыми девочками». А кто не согласиться, бросить эту опостылевшую жизнь глупой вдовушки и вернуться на «улицу» во всей прежней власти и силе?

- И все снова вернется на круги своя, - женщина хищно улыбнулась, уже предчувствуя, как изменится ее жизнь.

Вскочила с места и несколько раз крутанулась на месте, вскидывая полу платья вверх. Вся раскраснелась, в глазах заиграли бесята, поднималась и опускалась высокая грудь, выгодно подчеркивая ее стать.

- Хорроша..., - едва не промурлыкала она, кивая своему отражению. - И все будет, как раньше, - вместе с этими словами из правого рукава на миг показалось серебристое жало ножа, с которым она уже сроднилась. Казалось, серебряная гадюка выглянула из своего убежища, и сразу же спряталась. - Как раньше…

Через какое-то время Камова вернулась к столу, чтобы закончить одно письмо и начать другое.

- С этим все, - пробормотала женщина, аккуратно складывая листок вдвое и засовывая его в простой серый конверт. Быстро чирканула адрес и положила на край стола. - А теперь тобой займемся.

Подвинула к себе чистый лист.

- Итак… Значит, хочешь, чтобы тебя называли «господин Н»?

Этим письмом Камова хотела напомнить тому незнакомцу, что «заказал» Рафаэля, обо их договоре. Все шло к тому, что завтра ее племянник и его бывший товарищ окажутся в руках у жандармов, а, значит, условия договора с ее стороны будут выполнены.

- И не дай Бог, господин Н, если меня обманешь, - ее глаза сверкнули угрозой. - Найду и всю твою требуху выпотрошу… Думаешь, назвался господином Н, напялил тот дурацкий шарф и тебя никто не узнал? А Катька Шило не дура, обо всем заранее подумала.

После одной из встреч с незнакомцем Камова отправила по его следу пацана-газетчика, дав ему наказ смотреть в оба. Хороший помощник, оказался. За пару монеток местная боссота кого-хочешь отыщет. Вот и этот лопоухий пацан все сделал, как нужно. В этот же день принес ей кусочек газеты, где углем нарисовал герб.

- Так что, ваше сиятельство, если «прокатить» меня вздумаете на сивом мерине, я жандармам и про князя Сабурова напишу, - ухмыльнулась она, вспоминая герб. Тот, и правда, как она потом справилась в городской библиотеке, принадлежал княжескому роду Сабуровых. - Да, да, Ваше сиятельство, про ваши грязные бумажки тоже напишу.

Наконец, закончила писать и второе письмо, которое легло в точно таком же сером конверте рядом с первым. Спрятала перо в шкатулку, куда отправила и чернильницу-непроливайку.

- Хм, чем же это вам всем так Рафаэль не угодил? Аж целому сиятельству…, - в ее голосе послышались нотки любопытства. - Неплохо бы узнать, хотя, какая теперь разница? - взглядом окинула стопку уже готовых писем, которые осталось лишь кинуть в почтовый ящик. И тогда жернова неумолимой судьбы снова закрутятся, переламывая еще одну жизнь. - Все уже решено.

Качнув головой, Камова махнула рукой. Каждый из них уже выбрал свой дальнейший путь, и теперь от них уже ничего не зависело. По крайней мере, ей так казалось.

***

Роскошное мраморное здание, где располагалось главное управление жандармерии, казалось единственным островком спокойствия на многолюдных проспектах столицы. В солнечный день улицы были полны прогуливающихся жителей города, снующих туда-сюда легких экипажей с дамами и их кавалерами, всадников в ярких военных мундирах с аксельбантами. И только у крыльца жандармерии было пусто, словно все неосознанно старались избегать это здание.

- Ваше Высокопревосходительство, разрешите? - хорошо вышколенный секретарь постучал именно так, как генерал и любил, - не тихо и не громко. Сразу же появился на пороге с небольшим подносом, на котором стояла небольшая чашечка кофе и тарелочка с небольшой булочкой. Этот ритуал с кофе, заваренным по-турецки, и свежайшей булочкой из соседней пекарни уже давно устоялся, и именно с него начиналось каждое рабочее утро Мирского. - Булочка сегодня просто божественная!

Мирский кивнул. Аромат свежевыпеченного хлеба, и правда, дурманил, заставляя жадно раздуваться его ноздри. Хотя, признаться, кофе тоже пахло весьма недурно.

- Почта пришла?

Секретарь, быстро освободив поднос, через мгновение вернулся с пачкой разнокалиберных конвертов. Рабочий день начинался и с разбора корреспонденции.

- Эти, Ваше Превосходительство, лично в руки, - умница-секретарь уже отобрал те письма, что направлялись с обычными казенными вопросами. Оставалась особая стопка, которая требовала высочайшего внимания со стороны хозяина кабинета, то есть самого Мирского. - Особливо прошу обратить внимание на это.

Генерал, потянувшись было к самому большому конверту, замер. Секретарь показывал на серый, скромно выглядевший конверт, что выглядело очень даже странно. Что может быть важного в таком? Чуть поколебавшись, Мирский все же занялся самым большим.

- Надо же, прием… Пустышка! - раздосадовано кинул на стол приглашение на праздничный прием в дом одного из великих князей. За неделю таких картонок с красивыми гербами и золоченными вензелями набиралось больше десятка, что невероятно раздражало его. Времени и так было мало. не хватало его тратить еще и на это пустопорожнее дело. - Подготовь что-то соответствующее.

Секретарь сразу же с готовностью кивнул. Мол, все понял и сделает в чистом виде. Видно было, что такое он уже не раз проделывал, готовя от имени генерала письмо с глубочайшими извинениями по причине невозможности прибыть на прием.

- Давай на это поглядим.

Наконец, очередь дошла и до скромного серого конверта. Его верх уже был аккуратно надрезан и оставалось лишь вытащить само письмо, что, собственно, генерал и сделал.

- Так…, - негромко прогудел он себе под нос, сразу же обратив внимание на неестественный почерк. Его взгляд пробежал по строкам, остановившись на подписи. - Надо же, «доброжелатель»... И что же ты хочешь нам рассказать?

Но по мере чтения, его лицо начинало вытягиваться от удивления. Заметивший эту метаморфозу, секретарь даже сделал шаг вперед.

- Давай-ка, вызывай сюда Ерофей Игнатьича! - вдруг вскинул голову Мирский и требовательно посмотрел на секретаря. Взволнованный голос генерала не оставлял сомнений, что случилось что-то важное. - Пусть свой отряд поднимает, а сам в мой кабинет мухой! Чего встал?

Едва секретарь вылетел из кабинета, как Мирский уже держал телефонную трубку у уха.

- Барышня, главного полицмейстера мне! - в ответ из трубки кто-то испуганно пискнул. Не каждый день ведь сотрудницы телефонной станции принимают звонок из главного управления жандармерии, да еще и направляют его лично главному полицмейстеру. - Что там возитесь?!

Не прошло и минуты, во время которой в кабинете раздавалось лишь тяжелое сопение генерала, как из трубки донесся грозный рык. Мирский в ответ рявкнул еще громче.

- Дмитрий Иванович, это Мирский! Узнал? Твои архаровцы нужны… Что зубоскалишь? Мы и сами бы справились, только дело уж больно нехорошее. Как бы чего худого не случилось. Похоже, придется кое-кого брать с тем самым оружием…

Голос у собеседника с той стороны тут же потерял всю веселость. Главный полицмейстер не даром ел свой хлеб, и тоже прекрасно понимал, что может наделать даже один человек с оружием, в котором заряженные магией патроны. Разрушительная мощь у таких патрон такая, что иной раз лучше бы из пушки пальнули. Ведь, магический заряд магическому заряд рознь. Один одаренный слабенько зарядит, а другой сильнее. Не дай Бог, появится третий, который все сделает еще хуже.

- За точность не ручаюсь. Не похоже на обман или шутку, - продолжал генерал, отвечая на вопросы главного полицейского. - Знают, черти, что за такое шкуру спущу, назад одену и снова спущу.

Разговор продолжился еще несколько минут, обсуждали конкретные вещи: сколько и кто бойцов выделит, какие улицы будут перекрывать, где боевых магов поставить.

- Добро, Дмитрий Иванович! - наконец, кивнул Мирский, завершая разговор. - Направляй своего связного к нам. До вечера нужно все вопросы решить.

Только опустил трубку, как в дверь постучали. Почти сразу же дверь открылась и за ней показался запыхавшийся мужчина в полковничьем мундире. Он-то Мирскому был и нужен.

***

Порт, старые склады.

Не будь дурак, Рафи на место воровского собрания заранее пришел. Нужно было хорошенько осмотреться, присмотреть пути отхода, если что-то не так пойдет. Всего, конечно, не предусмотришь, но многое точно можно.

- Вот здесь вроде бы нормально.

Испачкавшийся в пыли, как черт, парень остановился. Прямо перед ним до потолка ангара возвышалась настоящая гора из мешков с мукой. Судя по их твердости, не уступающей и камню, мука была подмочена. Оттого, видно, ее в старых ангарах и бросили. Как говориться, вытаскивать себе дороже.

- Если повыше забраться и там устроиться, то получится отличный наблюдательный пункт, - запрокинув голову назад, Рафи стал всматриваться в потолок. - Отсюда и уходить хорошо.

Оглядев свой окончательно запачканный костюм, он махнул рукой. Теперь уже поздно об этом беспокоиться. Начал дело - доделывай.

- Непонятно только, услышу я оттуда что-нибудь или нет…

Чтобы взобраться на самый верх пришлось помучиться, но оно явно того стоило. Оказавшись на самой верхотуре, Рафи сразу же понял - это то самое место. Отсюда все очень хорошо просматривалось. В случае нападения можно было целую роту положить, особенно, его пулями с особой начинкой.

- А воры-то к комфорту привыкли, - усмехнулся парень, внимательно рассматривая закуток у каменной стены.

Там «шестерки» уже успели поставить огромный стол, приволокли откуда-то добротные стулья и поставили рядом. Трое теток неопределенного возраста шустро накрывали на стол, раскладывая на скатерть разные припасы.

- Что-то не пойму, они пришли вопросы решать, или водку жрать?

Стол, и правда, ломился от всякой всячины. «Короли ночи», видать, не привыкли себе в чем-то отказывать.

- А вот и первая парочка…

Рафи пригнулся, прижавшись к пыльному мешку. Не хватало еще, чтобы его заметили.

- Этот боров, кажется, с Заводского конца, - взгляд парня следил за тучным мужиком, который, едва присел за стол, тут же накинулся на еду. - А его сосед вроде с Низовки, больно уж одет быдловато.

Постепенно закуток начал заполнятся людьми, среди которых бил самые разные персонажи. Одни выглядели, словно только что сошли с обложки модного журнала. Другие, напротив, были одеты чуть лучше, чем нищие с паперти. Встретишь такого у храма, и рука сама потянется за монетой для подаяния.

Последним заявился Витян. Судя по его виду, настроен он был весьма и весьма решительно. Лицо кривится презрением, смотрит на всех нагло с вызовом, руки в карманах длинного плаща держит, словно там у него по шпалеру наготове.

- Смелый, но глупый, - у Рафи даже что-то шевельнулись в душе. На мгновение подумалось, а не зря ли он все это затеял? - Положат, ведь, прямо здесь, даже пикнуть не успеет.

Пальцы сами собой нащупали шершавые рукояти револьверов. Казалось, они просились вытащить их и дать им порезвиться.

- А разве не для этого я сюда пришел?

Со вздохом он вытащил оба пистолета и положил перед собой. Теперь осталось лишь выбрать нужный момент, сделать пару выстрелов, и его последняя проблема решена. Две зачарованные пули с гарантией всех похоронят в этом складу.

- Одну пулю сюда, вторую сюда, - стволом Рафи качнул в сторону дальней части кирпичной стены ангара. Если попасть прямо в массивную подпорку, то вниз тут же обрушится град камней. Никого и хоронить не придется. - А может и одной хва…

И тут ему вдруг с силой закрывают рот и что-то холодное и острое начинает щекотать его шею. Рафи даже дергаться не стал. Почувствовал, что одно неловкое движение и его просто на просто пережрут шею, как куренку.

Застонав, он тяжело засопел. Вчистую его переиграли. Кто-то, видно, рассуждал точно также, как и он. Поэтому убежище Рафи так быстро и разгадали.

- Не балуй, паря, - прямо у его уха раздался скрипучий шепот. - Дернешься, без башки останешься. Сиди и смотри.

Промычав, Рафи уставился вниз. Похоже, собравших внизу ожидал точно такой же сюрприз, что и его.

- Все вас к ногтю, - говоривший с ножом явно радовался. - К стенке поставить и по пуле каждому.

В этот момент внизу что-то сильно грохнуло. Одна из «шестерок» рухнула на землю и завопила благим матом. Скорее всего, винтовочный выстрел. Сразу же раздался второй, третий, четвертый. Опять пронзительно закричали.

- Пошло дело, - радовались за спиной у Рафи.

Через распахнутые ворота уже вбегали здоровенные мужики в узнаваемых черных мундирах. С другого входа им навстречу неслась точно такая толпа, но уже в серых - полицейских - мундирах. Одни лупили ножнами, вторые прикладами винтовок. Только кровь и сопли во все стороны разлетались.

- Господин капитан, у меня исчо один! - заорал жандарм, рывком ставя Рафи на ноги. - Здесь его, паскудину спымав! Цельных два револьверта было… А ты давай вниз! Ну?! Шлепнуть бы тебя, да вся недолга.

Парень остановился у края и замер. Похоже, его угораздило очень серьезно и при этом по-глупому вляпаться. Готовил - готовил ловушку, а сам точно в такую же и попал. Даже обидно стало от этого. Вокруг пальца, уроды, обвели. Кто же такой хитрый? Неужто Витян, сука, все это провернул?!

- Вниз, давай, говорю! - в спину его больно ткнули, явно стараясь поторопить. - Или полетать, как птица хочется? - Рафи еще один тычок почувствовал, более сильный, чем первый. - Слазь, я сказал!

Тяжело вздохнув, парень начал спускаться. Головой при этом вертел, как пропеллером. Чувствовал, что еще немного и шансов вырваться, вообще, никаких не будет. Если что-то изображать, то только сейчас. Внизу его сразу спеленают, как младенца.

- Чаво зыркаешь? Поспешай! - тяжело кряхтел конвоир сзади. Спускаться с такой верхотуры и ему было непросто.

Где-то на половине спуска, Рафи наконец, решился. Жандарм позади чуть отстал. Кругом как раз мучная пыль в воздух поднялась, дышать плохо стало. Пора.

Парень с силой оттолкнулся от мешка и прыгнул вперед, стараясь достать до поперечной балки. От нее как раз до окна можно было добраться, а оттуда на крышу вырваться. Словом, момент, и он уже на свободе. Как говориться, ищи-свищи.

К сожалению, не дотянулся. В этой чертовой пыли неправильно расстояние рассчитал. Самую чуть не дотянулся, кончиками пальцев только мазнул по деревяшке.

- А-а! - заорал Рафи, полетев вниз.

Свернулся, вроде, в клубочек, да бестолку. Первым ударом его так приложило, что весь дух из него едва не вытряхнуло. От второго удара зубы клацнули и во рту сразу солоно от крови стало. А как в третий раз его о мешок с окаменевшей мукой приложило, он и, вовсе, в беспамятство впал.

Глава 18. Охотник или жертва?

***

Вечерело. Никитинский проспект уже опустел. Редкие фигуры, кутаясь в пальто или шинели, спешили уйти с открытого пространства. Пронизывающий ветер, да и время, совсем не располагали для прогулок.

- Где же этот дом? – недовольно бормотала Камова, вглядываясь в полустертый номер на фасаде здания. Свою часть сделки она выполнила и пришла за платой, а нужный номер, словно специально, найти никак не удавалось. – Четные номера по этой стороне… Он должен быть где-то здесь.

У очередного прохода, ведущего куда-то между каменными стенами безликих домов, она остановилась. Решила проверить внутренний двор. Может нужный дом был там.

Толкнула ржавую решетку, отозвавшуюся противным скрипом, и оказалась под аркой. Длинный проход вел в небольшой дворик, огороженный старыми каменными домами.

- А вот и он! – с облегчением прошептала Камова, наконец-то увидев заветную десятку на табличке. Именно дом под номером десять был указан в переданной ей записке, как место для встречи с господином Н, заказчиков недавней истории с Рафаэлем.

Осмотревшись по сторонам, она обнаружила и черную карету со знакомой анаграммой на дверце. Значит, ее уже ждали.

- Госпожа Камова, вы опоздали, - из темноты рядом с каретой вышел высокий мужчина, одетый, как и в прошлую их встречу, в темный плащ с накинутым капюшоном. Лицо закрывала маска, оставляя открытыми лишь глаза. -Надеюсь, вы понимаете, что мне совсем не доставляет удовольствия ожидать вас в таком месте.

Женщина подошла ближе, оказавшись в нескольких шагах от него. Кивнула мужчине, как старому знакомому, и насмешливо хмыкнула.

- Ничего, не расклеился, ведь, - Камова всем своим видом показывала, что сейчас они на равных. Здесь не было аристократа и мещанки, а были лишь двое сообщников. - Я все сделала, господин Н.

И незнакомца она демонстративно именовала таким тоном, что того коробила. Явно, не привык к такому обращению.

- Жандармы прихватили его вместе с целым выводком уголовников. И зная Рафаэля, скорее всего, нашли у него и магическое оружие. Словом, дела у мальчика совсем плохи, как я и говорила. Теперь пришло время рассчитаться, господин Н.

Проговорила и замолчала. Мол, сейчас твой ход.

- Хорошо, если все так. Мне нужно время, чтобы все проверить и убедиться. Мой человек пока еще ничего не знает. Как только этот ублюдок окажется за решеткой, мы рассчитаемся.

Незнакомец коротко кивнул, давая понять, что разговор окончен. Он уже начал разворачиваться к карете, как женщина недовольно заворчала.

- Не-е, господин Н, так дела не делаются. Работа сделана и должна быть оплачена, - возмущенно звенел ее голос. – Я не могу больше ждать.

На что мужчина просто пожал плечами, даже не думая ничего отвечать. Развернулся и поставил ноку на подножку кареты.

- Думаешь, ваше сиятельство, можно просто так взять и уехать, - повысила голос Камова, особенно выделяя титул – «ваше сиятельство». –Думал, я не узнаю, кто ты такой? Князь Сабуров, плохо ты меня знаешь. Я все и про всех знаю, - с угрозой ухмыльнулась Камова. – Делай все, что обещал. Иначе я молчать не буду…

Фигура у кареты дрогнула. Убралась нога с подножки и князь повернулся к ней.

- Значит, узнала все-таки. Мой небольшой маскарад не помог, - князь Сабуров сорвал маску с лица. –Плохо… Плохо для тебя. Виктор!

От стены отделилась тень, превратившаяся в болезненно худого мужчину с обнаженным стилетом в руке. Одно стремительное движение, и Камова начинает оседать на брусчатку.

- Уходим.

Оказавшись на земле, женщина что-то еще пыталась сказать. Шевелила губами, на которых пузырилась кровь. Тянула в сторону князя левую руку, словно пыталась его остановить.

- Оставь ее, Виктор. Сама подохнет.

Из рукава женского платья выпал узкий клинок с простой серой рукоятью. Камова из последних сил дотянулась до него, вцепившись пальцами, и испустила дух.

***

Окраина столицы. Пересыльная тюрьма

Первое, что Рафи почувствовал, когда пришел в себя, была жуткая вонь. Настолько тошнотворная и невыносимая, что вызывала стойкое желание опорожнить желудок. И позывы к этому были столько сильны, что его аж скрутило.

- Куды брыкаешься, ирод? - тут же раздался откуда-то сверху раздраженный бас. Следом Рафи «прилетел» довольно болезненный тычок в спину. - Помираешь и помирай дальше.

- Что там Прошка?

- Да, пацан тутошний, похоже, загибается, - басил тот, кого назвали Прошкой. - Судороги вроде…

- Б…ь, мертвяка нам тут только не хватало! Смердеть теперь будет до завтрева. Прошка, к стенке яго пни, чтобы не мешал.

Кто-то сильный схватил Рафи за шкирку, как кутенка, и швырнул к стене. У парня аж хрустнуло что-то в спине, настолько сильный оказался удар. В то же время именно это его окончательно и взбодрило.

Рафи открыл глаза, и, стараясь не привлекать к себе внимания, стал осматриваться. Для всех он как будто загибается, вот и не нужно их раньше времени переубеждать в этом.

- Тюряга, - прошептал одними губами, подтверждая очевидное.

Увиденное его совсем не порадовало. Сразу стало ясно, отчего здесь была такая вонь. В полутемном помещении камеры примерно десять на десять шагов находилось десятков пять арестантов, не меньше. Тут же у дверей стояла огромная деревянная бадья с коричневатой жижей, служившая туалетом.

- Замели, значит…

Нужно скорее соображать, что и как теперь делать. Как сейчас действуют полиция и жандармы он не знал, но, чувствовал, что времени на раскачку у него просто нет. Похоже, после задержания его, как и остальных, просто закинули в общую камеру и на время забыли. Но вряд ли это было на долго. Скорее всего, наверху скоро зашевелятся, начнут дознание и тогда конец.

Вжавшись в каменную стены, Рафи быстро ощупал свои карманы. Лучше было избавиться от всего, что могло его хоть как-то выдать. Гимназическую книжку он оставил в съемной квартире, поэтому документов у него с собой никаких не было. Одежда тоже вряд ли могла его выдать. Специально одел все старое, ношенное, в чем сотни беспризорников бегает.

- Стволы еще там в порту сбросил. Пусть теперь ищут хозяина.

При мысли о револьвере и патронах с магической начинкой его сразу же бросило в пот. Попадись в руки полиции и жандармов с таким «подарком», можно было смело ставить на себе крест. За незаконное распространение магического огнестрела, способного убить одаренного, имперские судью однозначно приговаривали к плахе. В его случае и на возраст не посмотрят.

- Вроде весь «чистый», не за что прицепиться…, - он ощупал свои карманы еще раз и неожиданно замер. Вспомнил кое-что. - Хотя, подожди-ка, а где зажигалка?

Вспомнил, что с собой у него была зажигалка собственного изобретения. Керосиновая, с никелированной отделкой и золотистой монограммой, составленной из первых двух букв своего имени и фамилии. Специально для себя сделал, ни у кого такой не было. По ней его опознать, как два пальца о камень.

- Вот же, б…ь, зажигалка! Где она? Куда…

Для верности Рафи еще раз ощупал карманы, поглядел за пазухой, за подкладкой куртки. К сожалению, ничего и нигде не было. Зажигалка, как сквозь землю провалилась.

Медленно поднялся на ноги и стал осматриваться. Вдруг зажигалка просто выпала из кармана и сейчас где-то под ногами валяется. А может ее уже кто-то успел поднять и сейчас гадает, что это такое.

- … же она запропастилась?

Бесполезно. Людей полно, морды хитрые. Замучаешься гадать, кто стащил.

- Черт, все равно, что искать иголку в стоге сена. Хотя…

Тут Рафи кое-что заметил. Показалось, что у каких-то хануриков, самого что ни на есть бандитского вида, что-то сверкнуло. Неужели никель его зажигалки? Очень похоже. Ведь, он специально никелированную поверхность зажигалки так начищал, что она аж глаза слепила.

Эти трое сидели прямо под окном. Самое козырное место, чистое, светлое, от бадьи с дерьмом далеко. Все молодые, наглые, на всех с высока поглядывают. Руки, чуть ли не до самых плеч от татуировок синие.

Парень шел, лавируя между сидящими прямо на полу арестантами. Страшная теснота, того и гляди на чью-то руку или ногу наступишь. Подошел к этой троице и замер, узнав свою зажигалку. Серебристый предмет лежал прямо на пачке игральных карт. Похоже, кто-то его на кон поставил.

- Это мое. Верните, - Рафи требовательно вытянул руку, показывая на зажигалку.

Все трое, словно по команде, повернулись в его сторону. Вылитые волки или голодные псы. Смотрят на него с какой-то ненасытной жадностью, как на добычу, а не равного себе человека.

- Чиво? Братва, вы слышали? – первый, болезненно худой, с вырванными ноздрями, удивленно развел руки. Словно поверить не мог, что услышал такое. – Этот шкет что-то вякает или у мине в ушах звенит?

Он картинно стал ковырять в ушах. Причем делал это так, будто бы что-то оттуда выковыривал. Не отставали от него и остальные. Троица смотрела на Рафи, как на прыщ, вскочивший на пустом месте.

- Это чувырло говорит, что ты, Чапа, у него энту штуку подрезал, - сидевший рядом смуглый парень, похожий то ли на цыгана, то ли на молдаванина, кивнул на зажигалку на столе. – Предъяву тебе кидает.

Чапа, живо переменившись в лице, вскочил с места и развернулся к Рафи. Обвел его взглядом с головы до ног, шумно вдохнул воздух и смачно сплюнул. После, растягивая слова, заговорил:

- Ты, гниль, мне предъяву кидаешь?

В камере давно уже повисла тишина. Оставшиеся арестанты, как мыши в присутствие кота, вжались в стены и уставились в пол, похоже, молились, чтобы никто на них ничего не подумал.

- Ты, карась безродный, кому свое фуфло толкаешь? Мне, уважаемому бродяге, записному арестанту? – у худого уголовника, словно из воздуха, в руке появился небольшой кусок железки, заточенный до бритвенной остроты. Говоря, он не переставал крутить заточку между пальцами. Нож, как живой, извивался, крутил кульбиты. – Я тебе сейчас так попишу, что родная мамаша не узнает. Ты понял меня?

Рафи все это время стоял совершенно прямо, смотря лишь на свою зажигалку. Все остальное, включая этих троих, для него было лишь фоном. Ведь, этот проклятый кусок металла мог запросто уничтожить все то, чего он достиг. Если зажигалку обнаружат полицейские и свяжут ее с ним, то его просто на просто размажут. Лану снова отправят в приют или, вообще, продадут кому-нибудь на забаву. Из него выпотрошат все секреты по изготовлению магического оружия, а потом избавятся, как от ненужной вещи.

- Верни мою вещь, - он попросил снова, кивая на зажигалку.

Понимание неотвратимо надвигающей на него беды было столь явным и красочным, что парень напоминал собой сжатую до предела пружину. И сейчас ему было достаточно самого крохотного усилия, чтобы «взорваться».

- Братва, шкет совсем берега попутал, - худой, качая головой, тяжело вздохнул. Мол, смотрите, я ни в чем не виноват, я ничего первый не начинал. Меня заставляют отвечать. – Сам напрашивается. Видно, придется ему юшку пустить, потрошки выпустить.

Нож снова заскользил между его пальцами, напоминая гибкую змейку. Туда – сюда, туда – сюда. Змейка то свое металлическое жало показывала, то пеньковую рукоять.

- А может его того? – Чапа вдруг сально улыбнулся. – Нам скоро на кичу, когда еще бабца попробуем, а тут свежее мяско. Маруха прямо огонь…

Оживились и те трое, что с ним сидели. Вскоре все четверо смотрели на Рафи уже совсем другими глазами. Глазами его едва не раздевали.

- Слышь, карась, если жить хочешь, свои портки сымай. Обчество хоче…

Договорить худой не успел. Рафи скользнул вперед, едва не размазавшись в воздухе, и с ходу ударил. Кулак с хрустом воткнулся в грудь, отбрасывая арестанта к стене. Со стоном тело сидельца перевернулось, и застыло изломанной куклой. С подбородка выступила капелька крови, которая через мгновение превратилась в тоненький ручеек.

- Отдай мое, - в очередной раз Рафи требовательно тянул руку. – Отдай.

Тишина стала вязкой, плотной, ее ножом резать можно было. Вся камера, как один, уставилась на лежащее тело. После, словно по команде, повернулись к парню и с диким удивлением стали его рассматривать.

- Ах ты, сучий потрох, - угрожающе захрипел цыган, поднимаясь с корточек. – Нашего кен…

Еще одно неуловимое движение, мерзкий чавкающий звук, и очередное тело стало сползать по стенке на пол. Рафи сделал шаг вперед и снова вытянул руку, с которой капала кровь.

- Дай…

И это «дай» в полной тишине прозвучало, как выстрел – сухо, хлестко. По ладоням Рафи прошло едва уловимое свечение, что отличало лишь одаренных. И все сразу же все стало ясно – этот внешне совершенно обычный парень не простой человек.

Последний из троицы арестантов аж в лице переменился. Побелел, в глазах появился животный ужас. До него только сейчас дошло, что он с дружками не только обокрал самого настоящего мага, но и прилюдно его унизил. А унижение, как известно, маги считали самым страшным оскорблением. По имперским законам простолюдина за такое могли просто на просто изувечить, причем сделать это совершенно безнаказанно.

- Стой, братка… Стой, подожди, - голос у урки откровенно дрожал. – Твое? Бери, бери…

Трясущая, синяя от татуировок, рука схватила зажигалку.

- На, бери, братка… Кто же знал-то, что твое… Бог попутал…

Арестант держал железку одними кончиками пальцев, словно это было что очень и очень опасное.

- Бери, бери… Я же того… совсем не при делах…

Рафи взял зажигалку и вернулся на свое место, где спокойно сел на доски. Главная улика, по которой его могли узнать, снова была с ним. Прикрывшись полой куртки, он быстро разобрал зажигалку на запчасти – шесть или семь разнокалиберных деталей, которые незаметно рассовал в щели между досками пола. Вот теперь точно все.

Едва Рафи закончил, как заскрежетал засов. Похоже, надзиратель ковырялся ключом в замке. Следом раздался неприятный скрип плохо смазанного металла: дверь открылась и пропустила вперед еще одного арестанта.

- Принимайте нового сидельца! – буркнул надзиратель, снова закрывая дверь. – Пошел, чаво застыл?!

А оказавшийся в камере незнакомец расправил плечи и стал вглядываться в лица остальных арестантов, вероятно, ища знакомых. Оглядел и «споткнулся» на Рафи.

- Рафа?! – выдохнул он на одном дыхании.

- Витян?! – удивился, поднявший голову, Рафи. Не веря своим глазам, он поднялся. – Ты?

Бывшие друзья и сегодняшние враги замерли друг напротив друга. Один в один два хищных зверя, готовых вцепиться друг другу в горло.

- Надо же, как мне подфартило, - криво усмехнулся Витян, сжимая кулаки. – Думал на кичу отъеду, а с гнидой так и не поквитаюсь. Это ведь ты, сучонок, на нас фараонов навел. Всех позвал на толковище, а сам навел на нас фараонов. И такая встреча…

Витян медленно стал смещаться к центру камеры, явно, собираясь прижать Рафи к стене и лишить его маневра. После этого можно было и напасть. Он чуть сгорбился, согнул руки. Явный признак, что уже готов к броску.

Но внезапно его враг засмеялся, что сразу же сбило весь настрой Витяна. Кто в здравом уме ржет, как конь, когда на него вот-вот нападут?! Только умалишенный, но Рафи никак на такого не походил!

- Ха-ха-ха! Вот же умора! Ха-ха-ха! – парнишка даже за живот схватился, так его от смеха прихватило. – Ха-ха-ха! Гениально же получилось! Ха-ха-ха! Я просто не могу…

С откровенным недоумением Витян смотрел на ржущего парнишку, и не знал, что делать.

- Это же просто гениально! Чего смотришь, как баран на новые ворота? Ты не понял, что случилось? – вытирая слезы, Рафи кивнул Витяну. – Нас же развели, как последних лохов! Понимаешь? Это же высшая лига! Сначала стравили, после грамотно подвели друг к другу. А вишенкой на торте стали фараоны, которых слили нас обоих! Видит Бог, это высший пилотаж! Понял?

Витян покачал головой. Видно было, что до него так и не дошел весь расклад.

- Чего тут не понятного, - развел руками Рафи. – Не я тебя и остальных заложил. Я просто не мог этого сделать, так как и сам там был. За вами следил.

- Если не ты, гнида, то кто?

Парень скривился, словно ему не понравился вопрос.

- Не правильный вопрос задаешь, Витян, совсем не правильный. Нужно спросить, как нам свалить отсюда…

Глава 19. Не льсти себе. Ты всего лишь песчинка

***

Окраина столицы. Пересыльная тюрьма

Жара стояла просто несусветная. Вонь от переполненной бадьи с дерьмом смешивалась с тошнотворным запахом немытого человеческого тела, превращаясь в невообразимые, ощущаемые физически, миазмы. В камере, где в лучшие времена сидело около десятка арестантов, сейчас было больше пятидесяти сидельцев и они продолжали прибывать. Примерно раз в пару часов железная дверь с противным скрежетом открывалась, и внутрь вталкивался очередной бедолага в помятой одежде и синим лицом.

Люди вповалку лежали по всему полу, сидели у стены. Самый забитые толпились вплотную другу к другу у «марьи иванны», той самой бадьи, приспособленной под нужник. Лишь у окошка, самого «козырного» места, где было чуть прохладнее от сквозившего здесь ветерка, было просторно. Арестанты старательно держались в стороне от этого места, стараясь даже не коситься туда.

А сидевшие там двое, напротив, держались свободно, уверенно, словно и не сидели за решеткой, и не ждали уголовного разбирательства. Вообще, странная парочка, если со стороны посмотреть. Тот, что справа сидел, худой с алчущим волчьим взглядом, был здесь известным человеком. За ним тянулась слава откровенного отморозка, который, вообще, никого и ни во что не ставил. Шептали, что он лично троих, а то и четверых, фараонов на перо поставил, и ему ничего за это не было.

Второй, невысокий парнишка, похожий на нахохлившегося хищного зверька, тоже был непростым человечком. Еще утром на глазах у всех сидельцев он замертво уложил двух матерых уголовников. Причем сделал это парой ударов голыми руками. И всем тогда стало ясно, что этот щуплый парнишка одаренный, и его лучше оставить в покое.

- … Если эта гнида, правда, нас сдала фараонам, я его зубами рвать буду, - Витян кровожадно щелкнул зубами, напоминая собой оскалившегося пса. Это впечатление еще больше усиливалось напряженной, наклоненной вперед фигурой. Казалось, дай команду и он рванет вперед, чтобы рвать в кровь и мясо любого, кто встанет у него на пути. – Рафа, точно не знаешь эту суку?

Рафи мотнул головой. Не знал, к сожалению. Уже всю голову «сломал», пытаясь разобраться в произошедшей подставе. Перебрал все возможные фигуры, которые могли быть к этому причастны. Толку все равно не было. Слишком уже все было грамотно устроено. Причем придумано так, что ему самому даже завидно стало. Их с Витяном сначала стравили, столкнули лбами, а после обоих сдали жандармам, как нашкодивших хулиганов.

- Ладно, Витян, после будем голову ломать. Главное, что сейчас делать будем? Как пить дать, скоро всех к следакам тягать будут, - Рафи угрюмо кивнул в сторону железной двери. – Если меня узнают, то полный амбец. Может прямо отсюда рванем?

Покосившись на стену рядом, парень осторожно коснулся ее ладонью. Кирпичная кладка казалась монолитной, незыблемой, но даже она вряд ли устоит против мага. Пришлось бы, конечно, попотеть.

- Кхе, кхе, - Витян с трудом давил в себе смех. – Ты чего, Рафа, с дуба рухнул? Ну, проломишь ты стенку, а дальше?! Это же столичная пересылка! Крепость, б…ь, изнутри и снаружи! Три ряда кирпичных стен вокруг тюряги, конвойных почти три сотни! А через два квартала на север находятся казармы имперской гвардии. Фараонам нужно лишь свистнуть, и через полчаса тут будет полтысячи лбов в армейском снаряжении. Нас же уже на выходе нашинкуют в мелкую сечку.

Успокоившись, Витян наклонился вперед. Поманил пальцем. Похоже, что-то секретное сказать хотел.

- Смотри… Если свинтить нужно, пока тебя за жабры не взяли, то нужно самой пересылки дождаться. У пересыльной команды и порядки попроще, и рожи потоньше, - при этих словах уголовник очень выразительно потер пальцами друг о друга. Явно намекал на то, что с конвойными можно кое о чем договориться. – Только до этого еще дожить нужно. Если за тебя крепко фараоны взялись, то до пересылки можно и не дотянуть.

Замолчав, показал Рафи на лицо. Мол, мордашка, как паспорт, и ее запросто могут срисовать.

- Значит, переседеть нужно, - качнул головой Рафи, в задумчивости почесывая подбородок. Проблема явно тлела и вот-вот должна была полыхнуть. – Но как? Шмотки на мне только для дурака проблема. Если следак с головой дружит, то на раз-два меня раскусит. Вон, на ногти посмотрел, и уже каюк.

Тяжело вздохнув, он опустил взгляд на руки. Ногти у него, и правда, были аккуратно подстрижены, чистые. После посмотрел на руки товарища и снова покачал головой. Все было ясно без слов. На ногти Витяна без слез не взглянешь: черная кайма, обгрызены, на мизинце, вообще, ничего не было.

- А если…, - тут блуждающий взгляд Рафи наткнулся на одного из сидельцев, что с потерянным видом сидел у самой бадьи с дерьмом. Лицо у того больше напоминало отбивной кусок мяса, чем человеческое лицо. – Витян?! Нужно срочно мне набить рожу.

У соседа вмиг округлились глаза.

- Ты чего, Рафа? Что еще за херня? Рожу набить? Зачем?

Рафи глазами показал на того арестанта, который только что привлек его внимание. Какое-то время Витян смотрел туда же и непонимающе качал головой.

- А-а, решил харю спрятать, - наконец, до него дошло. – Ну ты и жук! Так, без базара, Рафа, без базара. Это я ведь запросто. Смотри, только не заори, - хохотнул Витян, вытянув перед собой кулаки и хрустнув ими. - Я мягко, как кошак лапой…

***

В следующие несколько мгновений произошло то, чего никто из арестантов не ожидал. Двое товарищей, что сидели на самом «козырном» месте камеры и тихо шушукались, вдруг начали потасовку. Казалось бы, с бухты-барахты сначала первый заехал второму в нос, затем второй – первому.

- Ах ты, сука! На!

- Падла! Да я тебя!

Разменялись ударами. Кровь летела в одну сторону, слюни - в другую сторону. Лица сразу же заалели ссадинами и синяками, которые через мгновение начали наливаться синевой.

И пока сидельцы в камере смотрели на все это с открытым ртом, потасовка на какое-то время сошла на нет. Вот только что двое махали кулаками и вдруг уже спокойно сидят, разговаривают. Причем, до слуха арестантов доносились какие-то странные обрывки этого разговора.

- … Ну, нормально? Теперь узнают?

- Слабовато. Еще бы немного рихтануть, чтобы с гарантией…

- Черт…

- Точно нужно.

- Ладно, давай.

- Б…ь, кому рассказать, не поверят. Сами себя мутузим…

Едва этот разговор стих, как все началось снова. Сидевшие рядом, вновь стали лупить друг друга. Сочные, резкие, удары посыпались один за другим. Головы только из стороны в стороны мотались. Опять полетели кровь и сопли.

В камере установилась такая тишина, что ее ножом можно было резать. Арестанты сидели, как рот в воды набрали. Только глазами хлопали и едва дышали при этом. Что здесь происходит? То сидят и разговаривают, то кулаками машут, то снова щерятся, то обратно биться лезут. Чего они там не поделили? Только все эти вопросы так и остались без ответа.

***

На следующий день все и началось. Дверь камеры с самого утра, как заводная, хлопала и хлопала, пропуская то конвойного, то арестанта.

- Ну, вонючий сброд, кто следующий к его благородию? – на пороге камеры снова возник медведеобразный конвойный, с презрением оглядывая притихших сидельцев. Видно, что гадали, чья теперь очередь идти на разговор к следователю. - Чего языки в задницы засунули? Ты и ты, встать!

Его толстый волосатый палец уткнулся в толпу, из которой тут же вытолкнули толстяка в мятых брюках и засаленной жилетке на голое тело. Следом от стенки отошел невысокий паренек с измочаленным лицом. Считай, места живого не было.

- Б…ь! Вы, что с ним, сукины дети, сделали?! – зло рявкнул конвойный, уставившись на избитого босяка. – За что мальчонку изувечили?! Будь моя воля, всех бы к стенке поставил! Как звери, б…ь. Между собой грызетесь. Ничего, ничего, боссота, сейчас его благородие из каждого душу вытрясет. А вы чего встали? Его благородие ждет…

Хлестнув по арестантам ненавидящим взглядом, он вывел из камеры толстяка в жилетке и этого парнишку.

- Шагайте, шагайте, - конвойный распахнул соседнюю дверь. – Ваше благородие, исчо двоих доставил! Глядите, как эти ироды парнишку измордовали.

Подтолкнул паренька к большому столу, где уже ожидал следователь из жандармов.

- Что?! Ты кого черта этого оборванца привел? – из-за стола поднялась плотная фигура, затянутая в черный жандармский мундир. Рот на холеном лице поручика презрительно скривился. – Какой от него прок?! Что он может знать о зачарованном оружии?!

Конвойный вытянулся во весь фрунт и ел начальство глазами.

- Дык, ваше благородие, сказано же было, что всех тягать нужно. Сами же говорили, вдруг кто-то знает или слышал о тех револьвертах,. Вот я и тягаю, - конвойный развёл руками, показывая, что с него взятки гладки. - Можа мальчонка что и видел…

Поручик брезгливо сморщился. Ещё раз оглядел с ног и до головы парнишку, и махнул рукой в сторону двери.

- Гони его в зашей! Какой с него спрос, весь измордованный в мясо. Всё равно ни чёрта он не знает. Это шакалье поди из него весь дух выбили. Видишь, вся рожа отбита. Эй, собачий корм, слышишь меня? Кто такой? Что знаешь про воровскую сходку?

Парнишка даже бровью не повёл в ответ. Не понятно, слышит или нет. Глаза от от синяков опухли, в щелки превратились. Уши, словно лопухи.

- Я же говорю, что мне из "деловых" кто-то нужен. Гони этот сброд.
Конвойный кивнул. Мол, всё понял. Взял избитого парнишку за шкирку и вытолкнул его из комнаты.

- Давай, давай, вахмистр! Следующего веди! Его Высокопревосходительство уже два раза по телефону справлялся. Времени совсем нет. Результат, кровь из носа нужен.

***

В это же самое время на окраине столицы произошла встреча, о которой мало кто слышал. Хотя встречались здесь далеко не простые люди, а те, чьи имена некогда были на слуху у очень многих. Сейчас же эти двое людей - статный мужчина с ухоженным породистым лицом и юнец с угрюмым взглядом - прятались от нескромных взглядов в скромной одноэтажной усадьбе, огороженной высокой каменной стеной. Вдобавок у сторожки с наглухо закрытыми воротами мелькали то двое, то трое крепких парней с узнаваемыми гербами князей Сабуровых на лацканах пиджаков.

- ... Отец, когда прекратится моя ссылка? - Алексей волком смотрел на отца, князя Сабурова. - Ты же обещал, что скоро я вернусь обратно. Ты же клялся маме, что не пройдёт двух месяцев и я снова буду дома.

Сабуров-старший спокойно выдержал обвиняющий взгляд сына. Стоял перед ним, сложив руки на груди. Чуть наклонил голову в сторону. На лице ни намёка на эмоции. Камень, гранит.

Княжич же, напротив, буквально фонил отчаянием. Лицо кривилось: уголки рта опущены, губы изогнулись вниз, под глазами чёрные мешки.

- Я больше не могу так, отец, - заламывал руки парень, едва не плача. - Эти же хуже каторги... Я, Сабуров, родственник самого императора, должен каждый день ходить в присутственное место и перекладывать с места на место пустые бумажки! Меня уже тошнит от рож этих людишек! Я боюсь, что не сдержусь и сожгу всю эту шваль! Вчера, отец, вчера это почти случилось...

У юнца "загорелись" глаза. По рукам прошлась судорога. Явный признак наступающего магического приступа.

- Я уже представил, как по моим жилам течёт огонь и выплескивается наружу, - с горячностью зашептал Алексей, вытягивая перед собой руки. Казалось, вот-вот и жаркое пламя зальёт всё вокруг. - Всё вокруг горит, пылает... Трещат эти чертовы столы с кучей гербовой бумаги, заявлениями и справками... Визжат, как свиньи, эти людишки... Расползается кожа, плавятся волосы, жареное мясо слезает с костей.

Парень в это мгновенье напоминал безумца, у которого окончательно и бесповоротно снесло крышу. Страшное зрелище, особенно для незнакомца, но не для родного отца.

Сабуров-старший резко шагнул вперёд, размахнулся и от души залепил сыну пощёчину. У того аж голова мотнулась в сторону, как у игрушки-паяца.

- Соберись, тряпка! - рявкнул на сына князь, хватая его за ворот рубахи. Мужчина с такой силой тряхнул парня, что раздался треск ткани. И пиджак и рубаха разлетелись на куски, как бумажные. - Да, какой ты к чёрту Сабуров?! Я, Сабуров! Твой дед Сабуров! Твой прадед Сабуров! Никто из Сабуровых не сдаётся! Слышишь, никто и никогда не сдаётся!

Князь буквально выплевывал из себя слова, до краев приправленные презрением.
- Посмотри на себя! На кого ты сейчас похож? На тряпку, на размазню, на грязь под ногами!

Серевший на глазах парень медленно отступал назад.

- Приди в себя, черт побери! Подбери сопли, - продолжал давить мужчина, продолжая смотреть на отпрыска с откровенным презрением. - А теперь слушай меня внимательно!

Алексей упёрся спиной в стену и съежился, словно став ниже.

- Завтра же всё вернётся на круги своя. Ты станешь самым прилежнейшим из всех клерков в присутственном месте. Будешь приходить раньше всех и уходить позже всех, приветливо улыбаться всём и каждому, с отменным старанием делать свою работу. Ни у кого даже мысли не должно было возникнуть, что тебе что-то не нравится. Ты понял меня, чтобы даже мысли не было?!

А теперь уже сам князь выглядел взбешенным, что было гораздо страшнее. Нарастало ощущение какой-то непреодолимой силы, которая заполняло всё вокруг них. Все равно, что было стоять на пути стремительного горного потока. Ни единого сомнения, что тебя сомнет и раздавит.

- Ты будешь сидеть и молчать, сидеть и молчать. Понял меня? И не дай Бог я от тебя ещё что-то услышу...

Парень в этот время всё сильнее и сильнее вжимался в стену, с ужасом смотря на отца.

- Веди себя ниже травы тише воды, и жди от меня послания. Мое слово крепко. Я сказал, что скоро все будет по-прежнему, значит, именно так и случится. Но, если случится хоть что-то…

Алексей резко мотнул головой. Мол, никогда и ни за что. Он будет, как рыба: нем и глух ко всему и ко всем.

- … Если ты все-таки что-то выкинешь, - князь заглядывал в глаза сына, словно пытался «прочитать» будущее. – Тебя просто не станет, а твое место займет один из твоих кузенов.

У парня расширились глаза от ужаса. Ведь, понимал, что с ним не шутили, и князь сделает именно так, как сказал.

- То, что в тебе течет кровь Сабуровых, еще не делает тебя Сабуровым, - князь говорил так, словно вбивал гвозди в крышку гроба: жестко, мощно, без тени сомнения. – А теперь иди. Ты получишь знак, когда все изменится. Иди.

С видом побитой собаки, парень вышел из комнаты. Едва дверь за ним захлопнулась, в комнате появился новый человек. Высокий дородный человек в черном плаще и черной шляпе в полной тишине пересек комнату и расположился в кресле.

- Вы же видите, Ваше Высочество, в каком отчаянии находится мой сын. Он уже на грани. В любой момент может случиться срыв, - князь Сабуров сразу же повернулся к гостю. – Какие еще доказательства нужны моей верности нашему общему делу? Этой ссылкой нынешний император нанес смертельное оскорбление нашему роду! Разве не так?!

Великий князь снял шляпу, и стало прекрасно видно его саркастическую улыбку.

- Знаете, князь, я всегда поражался вашей изобретательности, - гость качнул головой. – Мне даже завидно, как умело вы используете проблему с вашим сыном. Не надо, ничего не говорите, - он махнул рукой, останавливая Сабуров, путавшего вставить слово. – Все слова уже давно сказаны и сейчас настало время действовать. Хочу окончательно расставить все точки над «и», князь, чтобы потом не случилось какой-нибудь неприятности.

Последнее было сказано таким тоном, что обоим стало ясно, о какой неприятности шла речь. Конечно же, о смерти, причем мучительной смертности. Заговор против действующего императора был не детской игрой, чтобы мильдальничать. На кону стояло слишком многое.

- Я могу надеяться на род Сабуровых, когда придет время выступить?

- Да, Ваше Высочество, - князь низко склонил головы. Причем глубина поклона была такой, словно перед ним был не просто один из многочисленных великих князей, а сам император. – Род Сабуровых к вашим услугам. Мы все, как один, выступим за правое дело…

Глава 20. Не-е, не песчинка, а глыба, которая вот-вот покатится с горы

***

Время в камере текло неторопливо, едва двигаясь, что накладывало свой отпечаток и на сидельцев. Народ лениво переговаривался, развалившись прямо на деревянном полу. Кто по наглее заняли места у стены, привалившись к ней на манер дивана или софы. Если кто их арестантов и ходил, то делал это неторопливо, словно прогуливаясь.

- ... Бр-р, всё никак не привыкну к этому, - Рафи дёрнул плечами, наблюдая, как его товарищ готовит чифир. Зрелище, и в самом деле, было не очень. Чернильная жидкость казалась густой, тягучей от брошенных в бокал двух, а то трёх горстей чайных листьев. Горьковатый аромат, поднимавшийся дымком к потолку, щекотал ноздри и горло, заставляя кривится. - Как ты, вообще, можешь пить эту гадость? Жуткая же горечь.

Витян же, смачно отхлебнувший обжигающего напитка, хрипло засмеялся. - Ни хера ты Рафа не догоняешь в этом деле

Махнул на него рукой молодой вор. При этом такое лицо сделал, словно бывалый каторжан, не один десяток лет отмотавший по разным кичам.

- Сразу видно, что ничего не смыслишь в воровском деле. Чифирь же первое дело для нашего брата. Глотаешь, и сразу по телу бодрость расходится. Перо в руки само просится. Кому хочешь можно потроха вынуть...

Он сделал ещё глоток, зажмурившись от удовольствия. Видно, что привык к горькому вкусу напитка.

- А я вот, братка, на другое дивлюсь, - отложив опустевшую кружку, задумчиво начал Витян. – Как так получается, что к тебе все эти напряги липнут?

Рафи непонимающе дернул головой. О чем это он? Какие еще такие напряги?

- Ну, ты сам посуди, - усмехнулся товарищ, неопределенно крутанув пальцем. – Сказывают, что ты прямо тут двоих вальнул. А на воле и того больше – на тебя серьезные люди убивцев «зарядили». Словом, жизнь удалась: здесь мочкануть хотели, и там пожить спокойно не дадут. Чего же ты, братка, шебутной такой? Чего молчишь?

Но Рафи даже ухом не повел, задумался. Ведь, про каких-то серьезных людей на воле, что на него зубы точат, он и слыхать не слыхивал. О чем-то, конечно, догадывался, но не более того. А тут ему прямым текстом об этом говорят. Любопытно, получается.

- Оглох что ли?

- Что за люди такие? – поднял голову Рафи. – Почему раньше ничего не говорил?

- А когда? Мы, считай, только-только с тобой на мировую пошли. До этого ведь, в глотку друг другу вцепиться хотели, - ухмыльнулся молодой вор, разводя руками. Мол, о таких серьезных вопросах так просто и не расскажешь. – Тухлое это больно дело, братка. Все перемешалось меж собой. Не знаю, с чего и начать.

Чуть помолчав, собравшись с мыслями, продолжил.

- Когда меня по этапу отправили, я на тебя шибко зол был. Собственными руками удавить хотел. И удавил бы, если бы встретил. Считай, каждую свободную минуту представлял, как ножичком тебя кромсать буду. А тут, словно по заказу, один человек пришел…

Получалась, и правда, очень «мутная» история, от который шел такой душок, что дурно становилось. Его заказал неизвестный человек, явно, не уличный босяк. Витян особо выделил, что посланник ходил по селению каторжан, как по своему дому, а надзиратели и охрана перед ним на задних лапах прыгали. Обычного обывателя туда и на порог бы не пустили. Местный околоточный с полицией еще на железнодорожной станции бы встретили и назад завернули.

- … А еще, братка, за него большие люди от нашего обчества попросили. Сказали, что надо человека уважить и сделать все, как он просит.

Это был еще один «странный» камешек в фундамент всей этой непонятной истории, которая разворачивалась вокруг Рафи. Ведь, воровской мир кержаков, что верховодили на северной каторге, вообще, чужих не признавал и славился особой закрытостью и нелюдимостью. К таким на кривой козе да с мешком денег не подъедешь. Словом, помощь от кержаков очень дорого стоила, и о многом говорили.

- Вот сам и суди, Рафа, что это за человек, раз все вокруг с его рук кормятся…

«Кормятся» - очень точно выразился Витян, дав весьма образную и законченную характеристику незнакомца. «Кормить» одновременно и чиновников по линии жандармерии, и воровскую верхушку, мог только очень важный человек, обладавшие серьезным влияем.

- Это, Рафа, конкретный замес получается. С таким бодаться, себе дороже, - Витян в сомнениях хрустнул сбитыми костяшками кулаков. Похоже, даже отмороженность здесь пасовала. - Знаешь, что мне обещали, как тебя вальну?

Рафи покачал головой. Не знал, конечно же, но уже догадывался, что не мало.

- Сказали, что на второй же день чистый билет мне выправят. Понимаешь? Мол, никакой фараон больше ко мне и на версту не подойдёт. Во как!

Впечатляюще, ничего не скажешь. Чтобы обелить перед законом такого прожженного преступника, как Витян, нужно было иметь очень серьёзное влияние во власти. Какой-то барончик или чинуша средней руки точно такие вопросы решить не сможет. Тут калибр больше нужен, гораздо больше.

- Ещё пообещали, что на город смотрящим снова поставят. Как оно?

А это, честно говоря, было ещё хуже. Так влиять на воровской мир уже могли лишь единицы, которых можно пересчитать по пальцам одной руки. Вот, скажем, глава жандармов Мирский мог. Его достаточно дать команду, и уже завтра проблемы с законом сами собой бы устранялись. Исчезли бы, как их и не было. С ворами тоже бы смог справиться, к бабушке не ходи. Просто идеальный кандидат.

- Черт, - дохнуло холодком, по спине у Рафи побежали муражки. - А вдруг?

С первого взгляда, конечно, неправдоподобно и натянуто. А вот со второго, отмахнуться уже не получается. Червячок сомнений внутри него как-то быстро вырос просто до гигантских размеров.

- Лизка же сохнет по мне. И кто знает, что она могла про меня наговорить... Скажет с обиды, что не так на неё посмотрел или того хуже, - про "того хуже" даже думать не хотелось. Мирский, а в этом нет сомнений, за невинный поцелуй запросто по стенке размажет. - Б...ь.

И снова в это сразу не очень верилось. Хотелось просто отмахнуться и не думать об этом. Ведь, Лиза никогда бы так с ним не поступила. Она же настоящее невинное создание, комнатный цветочек, безгрешный ангелочек.

- А всё же вдруг...

Рафи так над всем этим задумался, что совсем "выпал" из разговора. Сидел и смотрел в одну точку, время от времени бурча что-то маловразумительное. И очнулся лишь тогда, когда его тормошить начали.

- Эй, братка, ты че? Слышь?!

Парня кто-то с силой тряхнул за плечи.
- Рафа?! Что за хрень? Сидишь, как стукнутый, бормочешь что-то себе под нос. Зовешь, а ты, как чужой.

- Да, всё, всё! - отмахнулся Рафи. - здесь я, здесь. Задумался просто всём этим.. дерьмом.

В ответ хохотнули. Витян так улыбнулся, что того гляди челюсть вывихнет.

- Задумался, свисти дальше! Труханул, поди?! - снова фыркнул вор. - Ты лучше скажи, что дальше делать будешь? Если таким людям не угодил, то в тюряге тебе никакого резона сидеть нет. Достанут, как пить дать. Тут за сотенный билет в легкую горло перережут, глазом моргнуть не успеешь. Любой из этих чертей…

Он кивнул в сторону остальных арестантов. Повернувшись туда же, Рафи тоже качнул головой. И у него не было никаких сомнений, что здесь ему не жить. Ведь, целыми сутками бодрствовать не сможешь. Витян тоже не всегда подстраховать сможет.

- Уходить тебе, братка, нужно. Пока суд не начался и до всего не докопались, вертухаи не сильно злые. А вот после суда все по-взрослому будет.

Вор наклонился ближе, явно, собираясь сказать что-то не для чужих ушей.

- Отсюда можно в лазарет попробовать попасть. Со мной вряд ли проканает. Не поверят, суки. А вот у тебя шанс есть. По возрасту еще не старшак, мордашка безобидная. Слезу пустишь перед вертухаем, за живот схватишься, начнешь по полу кататься, орать станешь, что в брюхе все жжет, как в печи. Если все пойдет как надо, то сегодня же в лазарете окажешься. Ну а там, как Бог на душу положит…

Внимательно слушавший его, парень покачал головой. План слишком скороспелый, на живую нитку скроенный. Да лазарета доберешься, а там как? К тому же Рафи, кровь из носа, на воле товарищ нужен был, чтобы с врагами разобраться. И Витян для всего этого подходил просто идеально.

- А у меня другой план. Ну-ка, подсади меня, в окошко хочу глянуть.

Витян недоуменно посмотрел на небольшой окошко с прутьями в палец толщиной. В такое кошке даже не пролезть, а про человека и говорить нечего.

- Давай, давай.

Встав товарищу на плечи, парень быстро осмотрелся. Как он и думал, прямо за их стеной был крутой берег реки.

- Ты чего удумал? Оконце крохотное, да и прутья сидят, как влитые, не расшатать, - со знанием дела говорил вор. - Про стену и говорить нечего. Это же внешняя стена бывшего бастиона, и тут кирпича в четыре, а то и пять шагов. Здесь и одаренный зубы обломает.

Но Рафи лишь повел плечами. Ему сейчас выбираться не приходилось. Нутром чуял, как у него истекало время. Еще немного и его инкогнито будет раскрыто, и тогда конец. Ему все припомнят, и законопатят туда, откуда уже никогда не вернешься. Нет уж, так не пойдет. Сейчас на кону стояло слишком многое, чтобы он отступил или сдерживался. Пришло время идти вперед и бить в полную силу.

- Отойди в сторону…

- Братка, какого хера? - Витян все еще не понимал, что хотел сделать его товарищ. - Ты чего?

Воздух в углу камеры вдруг начал уплотняться, нагреваться. Остро запахло свежестью, как бывает после только что прошедшей грозы. Вены на руках Рафи засветились, напоминая собой искрящую сеточку.

- Вот же, б…ь! - Витят аж в лице переменился, когда до него дошло, что сейчас произойдет. В один миг он сайгаком отпрыгнул в сторону.

***

Отчаянно ревел клаксон, требуя пропустить. Роскошный черный мобиль почти уперся в задний борт повозки, с верхом груженой мешками с картошкой. Бедолага сельчанин, пузатый мужичонка с испуганным видом бегал рядом и не знал что делать. Перегруженная товаром для ярмарки, повозка проломила заднюю ось и, похоже, эта поломка должна была затянуться надолго.

- … Точно, Ваше сиятельство. Хорошо, если за два часа управятся, - шофер повернулся назад, где сидел господин Мирского, шеф столичных жандармов. - Посмотрите, сколько мешков. Пудов по шесть каждый, не каждый и осилит поднять. Тут цельная команда грузчиков с рынка нужна. И то вандалаться будут до морковкиного заговенья.

Мирский шумно выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Эта непредвиденная задержка ему никак не была нужна. Через полчаса он должен будет позвонить самому канцлеру и доложить о том самом нашумевшем деле с портовой сходкой бандитов и найденными при них револьверами с зачарованными пулями. А как тут звонить? О чем докладывать, если он и до тюрьмы никак добраться не может?

- Проклятье, - прошипел он, со злостью стукая по спинке водительского кресла. - Что раскорячился, как баба на сносях?! В обход давай! Чтобы через десять минут был у ворот централа, или прямо там и ока…

Через зеркало видно было, как побледнел шофер. Знал, конечно, что хозяин такие угрозы просто так на ветер не бросает. Пообещал - обязательно сделает. Ведь, самого шефа жандармов возит, понимать должен такое с первого слова.

- Сей момент, Ваше сиятельство! По Кутузовской поедем. Там, почитай, сейчас никого и нет.

С этими словами шофер с силой вжал педаль газа, и черный мобиль рванул с места. Вновь загудел клаксон, заставляя шарахаться в стороны зазевавшихся прохожих, брыкаться лошадей и заливаться лаем собак. Особо непонятливым водитель мобиля еще и добавлял «по матери», высовываясь из двери едва ли не до половины.

- Сейчас, Ваше Сиятельство, мигом дом…

Но Мирский его уже не слышал, с головой погрузившись в свои дела. Последние, если честно, были так себе. Следователь, что с самого утра «копал» по портовому делу в тюрьме, толком ничего не нашел. Недавно звонил и жаловался, что среди задержанных одно уличное ворье и шантрапа. «Деловые» же все, как один в отказ пошли. Мол, никакого оружия с зачарованными пулями они в глаза не видели. А если бы и увидели, то ни в жизни бы и на пушечный выстрел не подошли.

- Откуда же тогда аж два револьвера с полными обоймами вылезли? Не с Луны же свалились?

Хуже все было то, что результаты осмотра этих самых револьверов и патронов в них были уже доложены самому государю-императору. Уровень магических эманаций в пулях был таким, что в пору было за голову хвататься. Одной такой пули с лихвой бы хватило, чтобы добрую половину кирпичного дома в развалины превратить.

- И кто же у нас это такой наглый?

Мирский мысленно перебирал тех, кто мог бы такие патроны сотворить и «выпустить» их в свободное плаванье. Честно говоря, набиралось немало. По-хорошему, почти каждый более или менее сильный одаренный мог зачаровать патрон для револьвера. И проверить их всех в империи представлялось весьма и весьма сложной, а точнее невозможной, задачей.

- Значит, нужно по горячим следам… Трясти все, кого только можно. Кто-то же должен был что-то видеть, слышать, знать… Все трясти так, чтобы всю душу вытрясти.

Собственно, за этим он и ехал в тюремный централ. Туда же уже отправились специально вызванные им маги из дознавателей. Будут всем этим подонкам «душу выворачивать». Дело, конечно, грязное, муторное, иногда и кровавое, но дело должно быть сделано, а результат получен. Как говориться, никуда не денешься.

- Ваше Сиятельство, почти приехали, - вдруг раздался довольный возглас шофера, отрывая генерала от размышлений. - Вон он, родимый!

Мирский повернулся к окну, рассматривая красную громадину центральной столичной тюрьмы, напоминающей каменную глыбу. Вдоль реки протянулись внешние корпуса с сотнями крошечных окошек и массивных сторожевых башен рядом. А прямо на их пути возвышалось угловатое административное здание, напоминающее пушечный бастион из стародавних времен.

- К малым воротам, давай, - генерал махнул рукой в сторону больших ворот. - Сразу на место пойдем.

Шофер крутанул руль, сворачивая на лево. Дорога огибала тюрьму и вела к еще одному входу, аккурат со стороны реки. Администрация здесь принимала речные грузы, отправляла по реке баржи с арестантами на каторгу.

Мобиль у крутого поворота притормозил, чтобы плавно завернуть. У ворот как раз появилась фигура в форме и с ружьем, принявшаяся копошиться у громадного засова. Похоже, узнали автомобиль, оттого и засуетились.

- Ваше Сия…

Шофер высунулся из двери и таращился куда-то вверх. Пытался что-то крикнуть, но голос дал петуха и окончательно пропал.

Высунулся и генерал.

- Господи…

Почти над их головами пошла трещинами кирпичная стена. На глазах красный монолит пронзали глубокие разрывы. С оглушительными хлопками разрывался кирпич, раскидывая во все стороны сотни острых осколков. По крыше мобиля тут же забарабанили камни, грозя похоронить их или покалечить.

- Прячьтесь, Ваше Сиятельство! Туда! - шофер прыжком подскочил к генералу и потащил его в сторону ворот. Других укрытий больше не было. - Поспешать надо.

И тут грохнуло по-настоящему! Ба-ах! Оба - и шофер, и генерал - разом на землю повалились. Прямо над их головами здоровенный кусок стены, размером с дом, вырвался и свалился прямиком в реку. Следом с неба прямо каменный дождь пролился, со свистом резали воздух крошечные осколки.

- Это что же такое деется…, - пригибаясь к земле, ошеломленно шептал шофер. По его лицу текла кровь, которую он, похоже, и не замечал. - Что же такое деется… Прямо среди бела дня… Ироды, как есть, ироды…

Генерал, тоже получившие свое, уже перевязывал ладонь носовым платком.

- Охре…

Забыв про руку, он задрал голову вверх. В паре сотен шагов от них прямо кирпичным валунам, остаткам корпуса, шустро спускалась целая орава арестантов. Прыгали с камня на камень, перескакивали. Кто-то срывался и с воплем летел вниз. Более удачливые быстро оказывались на земле и со всех ног припускали в сторону реки.

Глава 21. Не стой на пути лавины

***

Беглецы до глубокой ночи прятались в старом лодочном сарае, забравшись под полусгнивший остов шлюпки. Здесь, почти в десяти верстах вверх по течению, их вряд ли кто-то будет искать. Весь сыск – полиция, жандармы и другие охочие люди – будут шерстить русло реки вниз по течению. Кто в здравом уме вверх пойдет, как говориться, дураков нет.

- Витян, ты чего? Считай, как в реку сиганули, ни одного слова не сказал...

Молодой вор, и правда, выглядел каким-то пришибленным. Лежал на спутанной рыболовной сети и смотрел куда-то вдаль. Взгляд задумчивый, отстраненный.

- Чего случилось? Из-за побега что ли? Так сам же сказал, что нам уходить нужно…

Тот, пожевав губу, усмехнулся.

- Ты, Рафа совсем не догоняешь, чего произошло или просто позлить меня хочешь? – Витян пристально вглядывался в лицо товарища по несчастью, словно пытаясь там найти следы обмана. – Мать твою, точно не вдупляешь. Ох…ть! Я же предложил по тихому свинтить с централа, через лазарет, а ты чего устроил?

Вопрос, конечно же, был риторическим. Чего там устроил Рафи, они прекрасно помнили. Похоже, теперь и за всю жизнь не забудут, как массивные стены столичного централа из первостатейного кирпича ходили ходуном и сыпались, словно игрушечные.

- Ты же, реально, больной, братка! – без всякого сомнения в голосе следом выдал Витян. – Они же теперь, как пить дать, весь город на уши поставят! Все здесь через мелкое ситечко просеивать будут. Зачем же так бабахнул? Не мог тихонечко, мягко…

- Я еще учусь, - угрюмо буркнул в ответ Рафи. Сейчас и сам понимал, что дал маху. – Не во всем разбираюсь. Переборщил малеха.

- Малеха?! – вор аж подпрыгнул на месте. – Б…ь, ты пол стены к херам снес! Правильно про тебя на улице говорят, что отморозок, как свет еще не видел. Тобой же в сквадах пацанов пугают…

К счастью, в ссору это все равно не выросло. Оба понимали, что они теперь крепко повязаны, еще крепче, чем раньше. И связала их пока еще неизвестная личность человека, который хотел убить Рафаэля.

- Надо к тетушке идти, Рафи. Зуб даю, она что-то знает. Придем прямо к ней домой и спросим.

Соглашаясь, Рафи кивнул. Другого предложения все равно не было. Мадам Камова, и правда, не раз хвалилась, что знает слишком много.

- Клифты сменяем на другие, чтобы рыбной вони поменьше было, и двинем, - Витян с отвращением повел носом. Пованивало от них, действительно, знатно. Просто шибало за десяток шагов гнилостной вонью. – Есть тут один фраерок, что мне должен. Он нам все справит, как надо. С утреца почапаем.

- Только на экипаже поедем, - вскинул головы Рафи. – Вызовем самый богатый, чтобы даже мысли ни у кого не возникло остановить. Пусть полиция лучше в трущобах нас ищет.

Собственно, так и сделали. Едва обзавелись новой одеждой, остановили экипаж. Добротный, блестящий свежим лаком и позолотой, выглядел богато, солидно. Сразу видно, что не босяков и гопоту везет, а достойных и почтенных господ.

- … Рафа, а может к черту этого урода? Давай банк ломанем, а? – Витян всю дорогу фантазировал, что и как теперь им делать. Идеи одна другой краше была. - В тебе же столько дури, что стенку вынести сможем. Наберем хабара и свалим из города. Пусть потом нас ищут, как ветра в поле.

- Плевать я хотел на деньги, - бурчал Рафи в ответ. – И тебе завязать советую. Чую, скоро не до этого будет.

За разговорами время в пути пролетело незаметно, словно его и не было. Экипаж мягко остановился, и кучер откуда-то сверху негромко кашлянул. Мол, приехали господа хорошие, прошу выходить.

- … Куда, прешь к парадному, – Витян дернул товарища за рукав, таща в ближайшую подворотню. – Здесь вмиг срисуют. У тетушки такие соседи, что сразу фараонам донесут. Давай, через черный ход. Я завсегда через него шастал, - хитро ухмыльнулся вор, кивая на неприметную дверь у обшарпанной стены. – У меня и ключик имеется.

Крадучись пробрались к двери, отворили ключом и оказались внутри.

- Стой, - прошептал Витян, легонько касаясь плеча товарища. – Чуешь?

Рафи остановился и шумно вдохнул. Покачал головой. Вроде бы ничего необычного.

- Эх, Рафа, - улыбнулся вор. – Сразу видно, что не воровских мастей ты. Чуешь, как пахнет? Нежилой дух, Рафа. Кто часто на дело ходит, сразу такое чувствует. Дня три – четыре тут никого не было. Странно…

И правда, странно. Камова редко, когда надолго исчезала из дома.

- Давай пошарим немного, - Витян показал на ближайшую дверь. – Я в гостиную, ты – в спальню. Потом на второй этаж.

Кивнув, Рафи толкнул дверь. В спальне тоже никого не было. Все вещи лежали на своих местах – небольшая библия, ее любимый теплый жакет на спинке кресла, круглые очки для чтения на столике. Казалось, сейчас дверь откроется, войдет хозяйка в ночном халате и примется за вечернее чтение.

Шерстяная дорожка на втором этаже была чиста. Здесь тоже никто не ходил. Похоже, заглядывать в эти комнаты уже не имело смысла. Хотя Рафи все же проверил и их.

- Рафа, ну че там? – гулко стуча башмаками, по лестнице поднялся Витян. Судя по его растерянному лицу, он тоже ничего не нашел. – Нашел что-нибудь? У меня пусто. Тетушка, как сквозь землю провалилась.

У парня тоже ничего не было.

- Херня какая-то, Рафа. Придется мне на улицу смотаться, с людьми потолковать. Тетушка не фраер голимый, ее многие помнят и знают. Может кто-то что и видел, слышал.

- Подожди, по-другому сделаем. Тебе лучше на улице не появляться.

Рафи спустился вниз и схватил телефонную трубку. Сейчас разгар дня, и его стряпчий точно должен быть на месте. Пусть лучше он все разузнает, а они пока тут посидят.

- Пантюшин у аппарата, - почти сразу же отозвалась трубка знакомым голосом.

- Александр Николаевич, добрый день. Узнали?

- А Рафаэль Станиславович! – судя по тону, стряпчий был рад, что было хорошим знаком. Если бы было что-то плохое, то такой радости точно бы не было. – Вы куда-то пропали. Я уже два раза к вам на квартиру ходил. Хотел о ваших доходах по патентам отчитаться. Да и ваша сестра уже о вас справлялась.

- Все хорошо. Немного приболел, но мне уже лучше. Мне ваша помощь нужна…

- К вашим услугам, Рафаэль Станиславович, - тут же с готовностью отозвался стряпчий. – Вы же знаете, что можете мне полностью доверять.

- Вы что-нибудь слышали о моем бывшем опекуне, госпоже Камовой?

На той стороне воцарилась тишина. Пантюшин почему-то не спешил отвечать, что настораживало.

- Э-э, тут такое дело… Точнее сказать, происшествие, - почему-то неуверенно начал стряпчий. – Уже вчера было во всех газетах…

Рафи замер, плотнее прижимая телефонную трубку к уху.

- Вынужден сообщить, что с госпожой Камовой случилось трагическое происшествие. Ее тело было обнаружено у церкви Святого Михаила. Поговаривают, что на нее какие-то бандиты напали. Вроде ограбить хотели…

Витян, услышав об этом, тут же в позу встал:

- Что он туфту гонит! Из наших ее никто и пальцем не тронет. Все знают, что она из деловых была… Да и сама тетушка не промах была. Шилом могла любого быка расписать так, что мать родная не узнает. Ни хера не наши это. Порешу эту суку, когда найду…

Рафи тоже не верил в уличных грабителей. Слишком все просто, очень просто выходило, а оттого и неправдоподобно. Много раз он видел, как перед Камовой даже самые суровые громили на цыпочках ходили. Про ее шило, вообще, настоящие легенды ходили. Мол, попробуй только на нее косо посмотреть, а в твоем брюхе уже нож торчать будет.

- Витян, давай, вспоминай, что видел или слышал, когда в последний раз с ней виделся. Напрягись, сейчас любая мелочь важна.

Тот, сильно взбудораженный этими известиям, никак не мог успокоиться. Мерил шагами гостиную, кривился, грозился кому-то оторвать голову. Словом, с трудом удалось его разговорить.

- … Черт его знает, Рафа. Все, как и всегда было. Вроде мутила она что-то, - Витян вспоминал какими-то обрывками, которые с первого взгляда не представляли никакого интереса. – Кажется, говорила, что скоро по-настоящему заживет… Хм, и тебя вроде бы поминала…

Картина вырисовывалась, честно говоря, не очень красивая. Похоже, Камова неким образом имела отношение к тем несчастьям, что в последнее время свалились на Рафаэля. Что и как, особой ясности не было. В доме не нашлось и бумаг, которые бы пролили свет на это дело.

- … Думаю, она не просто так оказалась ночью на улице, - нахмурился Рафи, пытаясь в уме сложить детали этой запутанной картины. - К бабке не ходи, встречалась с кем-то… Давай-ка, Витян, еще раз пошарим по дому. Может все-таки что-то упустили в первый раз.

И в точку! Через час потный и измазанный в пыли, Рафи держал в руках большую книгу в твердой обложке с красивыми фигурными вензелями. По словам товарища, раньше он ее в доме не видел.

- И зачем, интересно, ей понадобилась книга о дворянских родах? – вслух спросил Рафи, начиная переворачивать тяжелые мелованные листы с красочными иллюстрациями, на которых красовались вычурные гербы знатных родов. – Смотри-ка, закладка!

Затаив дыхание, парень открыл книгу на том самом месте, где была закладка.

- Ух ты, род Сабуровых!

Вот теперь-то все детали этой непонятной прежде картины встали на свои места. Именно Сабуровы идеально подходили на роль тех самых людей, которые могли хотеть его крови. Причем, «хотеть крови» вряд ли было фигуральным выражением. Рафаэля, явно, хотели прикончить.

- Что же вы, черти, никак меня в покое не оставите?! – с нескрываемой ненавистью прошипел парень, с хрустом выдирая эту самую страницу из книги. – Опять на рожон лезете? Снова крови хотите?

С обреченностью Рафи вздохнул. Это все напоминало какой-то замкнутый круг с врагами и смертями, которому не было ни конца, ни начала. Похоже, смерть снова постучалась в его дверь, и ее не удержат никакие запоры.

- Похоже, они никогда от меня не отстанут.

Вновь, стало абсолютно ясно, что ему придется защищаться. Хотя…

- А почему защищаться? Я ведь знаю, кто мой враг. Разве этого мало, чтобы начать первым.

Рафи повернулся к Витяну, который все это время терпеливо ждал.

- Ты, кажется, хотел револьверы с зачарованными патронами? – тот непонимающе кивнул. Конечно, хотел. – Сколь тебе нужно? Десять, двадцать, тридцать? Как думаешь, что случится, если у босоты в городе появится такое оружие?

Витян сначала хмурился, пытаясь сообразить, что может произойти. А потом вдруг расплылся в улыбке:

- Фараоны с жандармами в натуре обосруться…

***

В тиши императорского дворца раздавались гулкие шаги. По широкой мраморной лестнице поднимался высокий мужчина, затянутый в жандармский мундир с золотым шитьем. Хмурился, смотрел прямо перед собой, не обращая никакого внимания на роскошное убранство интерьеров.

- Сергей Александрович, мое почтение! – Мирский, глава отдельного корпуса жандармов, встрепенулся, когда ему на встречу начал спускаться знакомый, один из имперских министров. – Как здоровье вашей супруги, дрожайшей Марьи Ивановны?

Тот даже не остановился. Лишь мазнул по нему отстраненным взглядом, и пробурчал в ответ что-то неразборчивое. Такой маловразумительный ответ мог означать и ответное приветствие, и пожелание доброго дня, и даже извинения. Но Мирский прочитал в нем совсем другое, что ему очень не понравилось..

- Хм… Рожу кривит, даже не остановился, чтобы поздороваться, - у него шевельнулось в душе нехорошее предчувствие. Отношение придворных всегда была наилучшим барометром императорской милости. Если придворные тебе улыбаются или лебезят перед тобой, то ты в фаворе. В противном случае, ситуация полный швах. – А раньше рот не закрывал. Михаил Павлович, как ваше драгоценное здоровье? Михаил Павлович, как вам сегодняшние новости? Михаил Павлович то, Михаил Павлович се…

Значит, его не просто так вызвали во дворец, уже окончательно понял Мирский. Скорее всего это происшествие в столичной тюрьме стало для императора последней каплей.

- Подожди, Миша, не вешай нос, - подбадривал сам себя Мирский, вышагивая по коридору. Спину держал идеально ровно, лицо было совершенно невозмутимым. Шел так, словно ничего плохого не случилось. –Сейчас ты все обстоятельно доложишь императору. Расскажешь про разработанный план поимки сбежавших арес…

План у него, и правда, был. Кое-что из него он даже уже начал претворять в жизнь. К этому часу полиции и жандармам уже удалось поймать большую часть сбежавших из тюрьмы арестантов. Оставшимся на воле беглецам, он был уверен, тоже не долго гулять. Главное, чтобы ему дали время загладить свою вину.

- Мне нужен последний шанс…

Но, когда Мирский переступил порог императорского кабинета и оказался внутри, то мгновенно понял, что никакого второго шанса у него не будет.

- Михаил Павлович, как хорошо, что вы не заставили себя ждать, - холодно кивнул ему император и махнул рукой, приглашая подойти ближе. – А мы вот с вашим заместителем как раз обсуждаем недавнее происшествие.

Граф Орлов, возглавлявший один из департаментов Отдельного корпуса жандармов, в этот момент выглядел вылитым бульдогом, который вцепился в свою добычу и не намерен ее отдавать. Плотный, низенький, с круглым лицом и чуть выступающей челюстью, он даже бровью не повел при виде своего непосредственного руководителя.

- Я, Ваше Величество, готов немедленно представить вам свой план по поим…, - Мирский попытался перехватить инициативу в разговоре, но был тут же остановлен властным взмахов царственной руки.

- Не надо, Михаил Павлович, не надо. Граф мне все уже рассказал, и я полностью с ним согласен. Пришло время для жестких решений, которые позволят защитить покой наших подданных. Граф, прошу вас.

Орлов, решительно дернув головой, сделал шаг вперед. Выпятил челюсть, чуть наклонился вперед, словно перед атакой. Ощущение бульдожьей хватки стало настолько явным, что впору было креститься.

- Как я и докладывал, Ваше Величество, были допущены непозволительные промедление и мягкость, которые мне сложно чем-то оправдать, - в голосе ясно звучали обвиняющие нотки, перед лицом императора готовые с легкостью превратиться в приговор. – Предлагаю, немедленно взять под арест весь персонал столичного тюремного заведения и допросить его сотрудников с особым пристрастием. Также высочайшим повелением разрешить стрелять на поражение в беглецов…

«Бульдог» не умолкал, предлагая все новые и новые меры запредельной жесткости. Ограничения уже касались не только уголовного элемента, но и части добропорядочных жителей столицы, что могло привести к волнения. Странно, что император этого не видел.

- Ваше Вели…, - Мирский снова попробовал вставить слово, но опять был остановлен императором.

- Михаил Павлович, скажу прямо, ваши последние действия вызвали мое глубокое неудовлетворение, - император недовольно качал головой, давая понять, что обратного хода уже не будет. – В свете всех последних событий, думаю, будет правильно, если вы попросите об отставке с вашей должности.

У Мирского тут же перехватило дыхание. Он, конечно, ожидал какой-то негативной реакции на произошедшее, но такого – никак нет. Император недвусмысленно давал ему понять, что выход у него только один – уходить добровольно.

- Да, Ваше Величество, - с потухшими глазами поклонился он. Как верного слуги императора, он должен был подчиниться. – Вы совершенно правы. Я прошу вас освободить меня с поста…

Позже от императора прозвучали высокопарные выражения, которые приличествовали моменту – о многолетней и безупречной службе, о верности престолу и отечеству, о беспощадности к врагам и т.д. Но Мирский это все уже не слушал, судорожно стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

Выходя из кабинета, Мирский едва не столкнулся с князем Сабуровым. Тот ожидал в приемной, явно готовясь войти к императору.

- Мои соболезнования, - князь едва обозначил поклон.

Мирский заставил себя поклониться в ответ. Он молчал, хотя внутри него все клокотало. Теперь-то ему было понятно, почему на его место пригласили именно Орлова при прочих других более достойных кандидатурах.

- Это же ветвь рода Сабуровых…

Куда уж больше-то?

***

Новоиспеченный глава Отдельного корпуса жандармов рьяно начал свою службу на новом месте. Кое-кто в Высшем свете пенял, что тот даже слишком рьяно взялся за своё дело. Мол, так и надорваться можно с непривычки. Но то были злопыхатели, завистники, веры которым было ни на грош. Хотя...

С того самого дня, как был подписан высочайший указ о назначении графа Орлова главой Отдельного жандармского корпуса, на улицы столицы уже вышли удвоенные патрули полиции и жандармов. Причем все были не в парадной, как бывало, а в повседневной форме, и "вооружены до зубов". У каждого вдобавок к уставному карабину к поясу была ещё приторочена и кобура с увесистым револьвером.

К концу недели уже появились первые результаты, о которых с придыханием писали столичные газеты. О князе Мирском, бывшем Главе, никто и не вспоминал, словно никогда и не было такого человека. Зато новому Главе целые газетные развороты посвящали, на которых красочно и со смаком освещали каждый его шаг. Тут он лично вышел в патруль со своими людьми, там красуется в героической позе с револьвером в руке. Одним словом, газеты лепили настоящего солдата и верного императору подданного.

Почти все газеты вышли с заголовками о том, что наконец-то в борьбе с преступностью произошел перелом, и скоро можно будет без всякого страха ходить по самым злачным местам с пачкой ассигнаций в руках. Печатали фото десятков мужчин и женщин в наручниках, кучи отобранных ножей, кинжалов и револьверов. В статьях на все лады смаковали жалостливые истории о купцам и юных девушках, спасённых из жестоких лап мошенников, грабителей и вымогателей всех мастей.
Такое усердие, проявленное на службе, не преминул отметить император, официально выразив свою благодарность главному жандарму столицы и пожаловав ему звание действительного тайного советника. К последнему, кстати сказать, полагались не только почёт и уважение, но и существенная прибавка к денежному содержанию.

Только изнанка всего этого была совсем не такой, как её старательно расписывали для простых столичных обывателей. К сожалению, здесь все не благоухало порядком, а жутко смердело обманом и показухой. Газетчики, словно оправдывая прозвище падальщики, просто отрабатывали свой гонорар, щедро занесённый им молчаливыми господами в хороших одинаковых костюмах и кепках. Специально нанятые люди рассказывали истории о чудесном избавлении от бандитов, не забывая поминать полицию и жандармов.

Наконец, в кутузках вместо настоящих матерых воров сидела всякая шантрапа, собранная во время массовых облав на окраинах города. По-настоящему серьезных людей в камерах сидело шиш до маленько. Хотя и эти здесь больно не задерживались. За оговоренную мзду их быстро выпускали наружу, даже вызывая экипаж ко входу тюрьмы.

Мздоимство стало настоящим бичом, что первыми на себе ощутили торговые люди. Что жандармы, что полиция, словно с цепи сорвались после назначения графа Орлова на новую должность. Если раньше про «барашка в бумажке» говорили шепотом, то теперь никто даже не пытался таиться. В салон или лавку заходил служивый человек и говорил, сколько и когда денег нужно заплатить. Вдобавок, еще грозился, что жаловаться не имеет смысла, так как за его спиной стоят большие люди.

Обо всем этом граф самолично рассказывал своему негласного покровителю - князю Сабурову, благодаря связям которого и занял столь высокую должность. Жестикулировал, широко улыбался. Не забывал выпячивать грудь, где красовался недавно врученный ему орден.

- ... А ты заигрался тут? - вдруг огородили его вопросом, молчавший весь разговор покровитель. Сабурову, а он этого и не скрывал, очень не понравилась такая явная демонстрация собственной значимости. - Забыл для чего тут поставлен? Набивать карманы и потрахивать благородных просительниц можно было и в другом месте. Ведь, могу, Саша, все отмотать назад.

У того чуть удар не случился. Поперхнулся вином, вмиг побледнел, хватаясь за тесный ворот мундира.

- Будешь, думать только о мошне и чреслах, а не о деле, вмиг окажешься в той же самой дыре, из которой я тебя вытащил...

От князя ощутимо дохнуло холодом. К своему ужаса барон не просто это почувствовал, но и увидел собственными глазами. От ног гостя по дубовому паркету медленно поползла изморозь, распространяя замысловатые ледяные узоры во все стороны.

- Я... Я никогда... Ваше Сиятельство...

С графом в одно мгновение произошла удивительная метаморфоза. Из вальяжного, гордого и довольного собой господина и барина он разом превратился в жалкое, заискивающее существо. Губы дрожали, кривились. Поросячьи глазки являли такое отчаяние и страх, что не каждый день увидишь.

- Я же для общего дела, Ваше Сиятельство. Исключительно, ради общего блага, - придя в себя, граф заговорил более осмысленно. - Я всецело вам верен и готов сделать все...

Ба-ац! Сабуров со всей силы хлопнул ладонью по столу, заставляя подпрыгнуть папки с документами. Отшатнувшийся жандарм от испуга чуть с кресла не свалился.

- Чего ты готов сделать? Ты же животное! - князь ткнул в него пальцем, перепугав того ещё сильнее. Хотя, казалось бы, куда больше. Жандарм и так уже был весь серый с синеющими губами. - Кто два дня назад приказал взять под стражу барона Ягужинского, а после вызвал в этот кабинет его дочь? А про вдову Воротынский, которую ты тут целые сутки объезжал? Об этом уже весь Свет гудит! Думаешь, не найдутся благодетели, которые все донесут императору в нужном свете? Ты, сучья немощь, все дело загубишь!

А у графа язык от страха отнялся. Он только бомотал что-то непонятное и не мог оторвать глаз от пола, где в его сторону медленно ползли ледяные щупальца.

- Ты, б...ь, был поставлен, чтобы почву подготовить для переворота, чтобы приглядывать за всем и... Чего глаза пучину? Говори.
Граф, и правда, явно пытался что-то сказать. Открывал рот снова и снова, хотя оттуда ничего вразумительного так и не раздавалось.
- Говори!

И того, наконец, прорвало.

- Ваше Сиятельство, так я делаю все это. Я же все продумал заранее, что в точности по вашим словам сделать, - быстро, едва не захлебываясь, говорил граф. - С этим Ягужинским, к примеру, ведь все непросто...

Как смог, главный жандарм сделал хитрое выражение лица. Подмигнуть, правда, не решился. Кстати, правильно сделал, что не подмигнул. Еще неизвестно, как на такое панибратство гость бы отреагировал. Мог скривиться, а мог и шарахнуть льдом.

- Я ведь завтра задумал заговор раскрыть…

И снова хитро улыбнулся. Мол, оцените, Ваше Сиятельство, мою хитровыделанную задумку.

- С самого утра приду к Его Величеству и доложу о заговоре. Так мол и так, государь, ваш верный слуга раскрыл заговор против Вашего Величества. Я тут уже кое-какие бумаги подготовил, чтобы все смотрелось очень даже благопристойно. Есть письма, в которых этот самый барон Ягужинский высказывался очень и очень вольно об императоре. Даже позволял себе кое-какие крамольные мысли, например, о республике. Есть и ответные письма от его армейских дружков, что и похлеще его говорят. Чем не заговор? – граф мерзко улыбнулся. – Вот вы про его дочку говорили, Ваше Сиятельство? А ведь эта самая особа и рассказал про письма. Так как вам такая задумка? Годная для нашего дела?

Князь задумался. Облокотился на стол и начал барабанить пальцами о столешницу, что было явным признаком его глубокой задумчивости. Затих и хозяин кабинета, боясь потревожить важного гостя.

Продолжалось это тревожное молчание ровно до тех пор, как гулко ударили огромные кабинетные часы, отсчитывая полдень. Вровень с третьим ударом Сабуров оторвал взгляд от окна, куда все это время и был направлен его взгляд.

- Похоже, правду о тебе говорили, - граф тут же угодливо вытянул шею. Мол, говорите, готов все выслушать. – Что за своей выгодой и об общем деле не забываешь. Хорошо придумал. Только…

Граф, вообще, превратился в одно большое ухо.

- Нужен больший масштаб. Заговор из десятка старых служак, которые выжили из ума, никому не интересен. В их окружении, Саша, нужно еще покопаться, хорошенько покопаться. Должны быть еще недовольные, проворовавшиеся, дураки, в конце концов. Пусть тоже чего-нибудь напишут… Может, об оружии или о взрывчатке. Нужно что-то эдакое придумать, чтобы у нашего императора мурашки по спине побежали. А… придумал! Постарайся найти такое письмо, где бы про семью императора шла речь…

Жандарм тут же кивнул, «схватывая мысль на лету». Конечно же, он найдет такое письмо. Обязательно найдет, даже его если еще и в помине нет.

- Понял меня?

- Все понял, Ваше Сиятельство! Все сделаю, - с готовностью снова кивнул граф, встав и поклонившись от усердия. – Только нужно несколько дней на подготовку, чтобы все было, как должно быть.

Сабуров качнул головой, давая свое разрешение.

- Сегодня же начну, Ваше Сиятельство.

- И еще, - встав с кресла, князь вновь задумался. – Ты не забыл о моей маленькой просьбе?

Граф без промедления поклонился.

- Уже звонил в гимназию, Ваше Сиятельство. Сделал внушение, сказав так, как и было обговорено.

***

Санкт-Петербургская императорская гимназия, кабинет директора

Михаил Валентинович Добролюбов, бессменный вот уже два десятка лет директор Санкт-Петербургской императорской гимназии, положил трубку телефонного аппарата и замер, как мышь под взглядом матерого уличного кота. Все казалось, что вновь раздаться звонкая трель и из трубки послышится властный голос одного из самых могущественных людей империи.

- Чуяло мое сердце, что будет продолжение всей этой истории, - задумчиво проговорил мужчина, блуждая взглядом по стенам кабинета. После такого разговора ему точно нужно было посидеть и подумать. – Надо же, только одного сняли, и сразу же за второго взялись… Хм, а я все думал, сын его или нет. Похоже, все-таки родная кровь. Иначе так бы не гнобили…

Сказал, и тут же с тревогой огляделся, словно кто-то его мог подслушать в его собственном кабинете. Слишком уже опасные речи вел, за что можно было не только должности, но и жизни лишиться.

- Может быть это и к лучшему, - после долгого раздумья кивнул он своему отражению в зеркале. – Все равно ему здесь жизни не дадут. Вон поговаривают, что скоро княжич Сабуров вернется… Да и нам будет спокойнее.

Вздохнув, директор поднял телефонную трубку. Нечего откладывать этот дело, нужно с ним прямо сейчас разобраться.

- Анна Петровна, вызовите ко мне господина Мирского. Да, прямо сейчас. И потрудитесь занести его табели посещаемости занятий и успеваемости.

Через несколько минут на его стол легла небольшая кожаная папка с нужной фамилией. Внутри и находились табели – толстая пачка бумаг.

- Так… А вот и повод нашелся, - удовлетворенно кивнул он, ногтем подчеркнув несколько цифр в первом же табеле. – Оформим, предъявим.

Ожидание гимназиста надолго не затянулось. Вскоре в дверь постучали, и через мгновение на пороге кабинета появился господин Мирский. Немного бледный, с горячими глазами. Неужели что-то уже слышал?

- Присаживайтесь.

Негромко, но твердо поздоровавшись, парень сел в кресло.

- Этот разговор мне совсем не доставляет удовольствия, но я вынужден его вести. Признаюсь, вы меня разочаровали.

Мирский не дрогнул. Как сидел с идеально ровной стеной, так и остался сидеть. Ни одна мышца на лице не шевельнулась.

- Вот ваши табели об успеваемости и посещении учебных занятий, - директор подвинул бумаги в сторону юноши. – У вас большое число прогулов, молодой человек. Есть предметы, по которым вы проявляется возмутительное незнание. Скажу прямо, с таким букетом неудовлетворительных отметок вы просто физически не можете оставаться гимназистом Санкт-Петербургской императорской гимназии.

Говорил, и начинал сам в это верить. Излагаемые вещи уже виделись именно такими, какими они и должны были быть. И если раньше внутри него шевелился какой-то червячок сомнений, то теперь была тишь да гладь.

Однако, Мирский снова смог его удивить, как и делал до этого множество раз. Он насмешливо посмотрел на Добролюбова и задал всего лишь один вопрос совершенно безэмоциональным тоном:

- Кто вам звонил по поводу меня?

- Что? – переспросил директор с таким видом, словно не понял вопроса. – Какой еще звонок? О чем вы говорите? Никто мне не звонил и не должен был звонить! Эти бумаги сами за себя говорят. Разве их недостаточно?

Мирский взял пачку табелей, мазнул по ним взглядом, и положил их обратно на стол.

- Нет, недостаточно. Пол гимназии имеет точно такие же оценки и столько же, не отмеченных в табеле, занятий, - криво усмехнулся гимназист. Причем глядел на директора так, что тот ерзать начал, почуяв себя очень даже неуютно. – И вдруг именно я оказался крайним. Правда, странно?

Добролюбов не выдержал и отвел взгляд. Правда, тут же вскинул голову. Разозлился на самого себя, что какой-то пацан смог его смутить и почувствовать виноватым. Никогда такого не было и не будет!

- Не советую так со мной шутить, господин Мирский! Напоминаю, вы гимназист Санкт-Петербургской императорской гимназии и имеете важные обязанности в связи с этим. Вы должны иметь отличную успеваемость по всем предметам и, естественно, посещать занятия. Вы же демонстративно нарушаете эти правила! Таким людям не место в нашем заведении! Надеюсь, вы меня понимаете?

Не переставая ухмыляться, Мирский кивнул.

- Тогда жду от вас заявления, господин Мирский, - сухо подытожил Добролюбов. – Если же вы будете упрямиться и своим поведением позорить наше заведение, то мне придется принять меры. Надеюсь, вам не хочется огласки?

Парень подвинул к себе листок бумаги, взял автоматическую ручку. Видя это. Добролюбов с облегчением вздохнул. Наконец-то, он избавится от этой заносы и все вернется на круги своя. Но этим надеждам не суждено было сбыться.

Мирский вдруг резко встал и наклонился над столом, оказавшись в самой близи от директора.

- Не пугай меня, старый хрен, пуганый уже, - с угрозой заговорил парень. – Я тебе сам такую огласку устрою, что завтра уже от стыда пулю себе в лоб пустишь. Думаешь, не смогу?

Добролюбов скрипнул зубами. К сожалению, Мирского он уже успел хорошо узнать. Упертый, наглый, очень хитрый. Точно сделает так, как обещает.

- Но…

Директор напрягся. Ему явно предлагали сделку.

- Скажешь, кто тебе звонил, и сразу же напишу то, что нужно. Ну?

Уже Добролюбов подвинул к себе листок бумаги, на котором дрожащей ручкой вывел одно единственное слово. Мирский быстро глянул на листок и кивнул.

- Отлично.

***

Оба незадачливых приятеля – Рафаэль и Витян – сидели в темной комнате. Свет в доме Камовой они, по-прежнему, включать не решались, чтобы не смущать соседей.

- Знатно нас обложили, суки, - ухмыльнулся молодой вор, поглаживая рукоять револьвера. Рядом на столе стояли золотистые патроны, от которых исходило еле заметное мерцание. Зачарованные, значит. – Тебя из гимназии турнули… Меня из воров поперли, падлы. Гнали, что я на каторге ссучился. Мол, какой-то верный человек им про это сказал.

Рафи положил на стол еще один револьвер, откинул барабан и начал его набивать патронами.

- Смотрю, Рафа, решился, наконец. Хочешь, разобраться по-свойски с этими суками, да? – Витян ощерился, не выпуская из рук пистолет. – С такими патронами мы всем дырок наделаем. И таких дырок, что ногу просунуть можно будет.

- Думаю, это только начало, Витян, - задумчиво проговорил парень, не обратив внимания на откровения вора. – Дальше будут давить. Скорее всего по жесткому разбираться станут. Я бы точно так сделал.

Глава 23. Обложили

***

Сначала по столице поползли странные нехорошие слухи. Поговаривали, что в казармы, где располагались дворцовые гвардейские полки - Семёновский и Преображенский, несколько раз наведались следователи из жандармов в больших чинах. Вроде как один из них был аж действительным тайным советником, что по Табели о рангах соответствовало целому генералу. Мол, приходили, задавали вопросы с душком, а не ведет ли кто-то среди солдат и офицеров нехорошие разговоры, не собираются ли на непонятные встречи.

Как известно, дыма без огня не бывает. Раз, такие слухи пошли, значит, что-то, и правда, было. Только оба полковника - граф Киреевский и князь Богарт, что командовали полками, молчали так, словно в рот воды набрали. У них спрашивают с намёком, а они ни слова в ответ. В обоих полках, как специально, объявили карантин: не единой души ни внутрь, ни наружу не пускают. Словом, поневоле начнёшь что-то нехорошее подозревать.

14-го числа, прямо на Троицу, прогремела другая новость, и тоже с гвардейскими полками связана. В казармах стрельба началась! На пол города было слышно, как из ружей палили. Знатный шум стоял. По проспектам городовые с околоточными, как наскипидаренные носились. Усы торчком, рожа в мыле, шашка в одной руке, револьвер в другой. Горожане, глядя на такое, на улицу выходить страшились. Всё больше дома отсиживались и в окна поглядывали.

Прояснилось всё лишь к утру следующего дня. Как раз газеты и написали, что при попытке задержания государственных преступников из числа солдат и офицеров столичных гвардейских полков, последние открыли огонь из ружей и револьверов. Жандармские следователи, естественно, открыли огонь в ответ, застрелив то ли двоих, то ли троих.
Ничего другого газеты особо не сообщали, заставляя читателей додумывать самостоятельно. Оттого вновь по городу поползли слухи, один фантастичнее другого. Одни говорили от попытке переворота, другие - о заговоре, третьи - о переодетом иностранном агенте, четвёртые - о каком-то сумасшедшем в форме. Еще сумбурнее рассказывали о количестве жертв этой заварушке со стрельбой. Число тел, оставшихся после перестрелки, достигало в разговорах каких-то немыслимых цифр - десятки и десятки человек. Послушать, так на плацу осталось лежать не меньше четверти солдат всего полка и несчётное число жандармов.

Реальность же, как всегда получается, сильно отличалась от слухов...

- ... Подозрения, Ваше Величество, полностью подтвердились, - граф Орлов, глава Отдельного жандармского корпуса, вытянулся перед императором с таким видом, словно случилось что-то невероятно страшное. - Как я вам и докладывал, в полках творится такое, что и представить страшно. Собираются всякие общества, собрания и клубы, где ведутся далеко не верноподданеческие разговоры. Даже о республике на западный манер говорят. Мол, там всё устроено на благо народа, а у нас, напротив. Это же возмутительно!

Император хмуро кивнул. Раньше ему тоже докладывали о том, что в дворцовой гвардии, самых отборных полках, процветает вольнодумство и излишний либерализм. На это он всегда смотрел свысока и сквозь пальцы. Мол, это всё пустые разговоры, которые никогда ни к чему не приведут. Сейчас же, понял, что дело зашло слишком далеко.

- Ошибки быть не может? – вдруг у него в голове мелькнула мысль, что все это могло быть ошибкой. – Это точно? Дворцовые полки всегда были опорой трона…

Жандарм скорбно качнул головой и положил на стол перед императором папку с бумагами.

- Мои агенты все тщательно фиксировали, Ваше Величество. Ошибки быть не может. Вот, вот, прошу.

Император взял наугад пару листков из середины стопки и пробежался по ним глазами. Все так и было. Агент сообщал, что один из офицеров Семеновского полка, действительно, на офицерском собрании восхищался демократическими режимами и откровенно нелицеприятно высказывался по поводу власти российского самодержца. Другой агент рассказывал, что на одной из тайных встреч в полку обсуждалась возможность дворцового переворота.

- Сам виноват… Сам… Не нужно было с ними миндальничать… Распустились, - император с хрустом смял листок и запустил его в угол комнаты. - Возомнили о себе…

Смял еще один листок и кинул его туда же, куда и первый.

- Чего им еще не хватает?! Элита, казармы в столице у самого дворца, чинами и наградами не обижают, - с обидой бормотал он, застыв у окна. Отсюда как раз открывался прекрасный вид на казармы столичных полков.

Стоявший за его спиной жандарм тихо кашлянул, напоминая о себе. Видно, что еще не все рассказал.

- Чего еще?

- Ваше Величество, я даже не знаю, как об этом докладывать, - замялся граф. – У меня язык не поворачивается.

Хозяин кабинета резко развернулся и с явным неудовольствием посмотрел на жандарма. Без слов было понятно, что требовал четкого ответа.

- Есть совершенно доказанные свидетельства, что кое-кто из офицеров зашел гораздо дальше обычных разговоров, - осторожно начал граф. - Они говорили о вашей семье, Ваше Величество.

- ЧТО?! – император аж в лице изменился. – Что ты сказал?

В кабинете тут же скакнула вверх температура. Фигура императора размылась от раскаленного воздуха.

- ПОВТОРИ, ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?

Посеревший от страха, жандарм медленно попятился к двери. Несмотря на обжигающе горячий воздух в кабинете, его била дрожь, а меж лопаток выступил холодный пот. Так страшно, ему давно не было. Одно неловкое движение или неверное слово, и его просто сожгут.

- Они, Ваше Величество, …, - граф съежился, став даже ростом ниже. - Хотели схватить вашу семью, а после выдвинуть вам требование об отречении от престола.

От императорских черных туфель потянулись извилистые огненные дорожки, после которых начал тлеть паркет из драгоценного палисандра.

- КТО? КТО ОНИ?

Жандарм уперся спиной в закрытую дверь и, закрыв глаза от нестерпимого жара, вскинул руки.

- ГОВОРИ!

… Они на самом верху, Ваше Величество… Мне этого не простят, - граф тянул до самого последнего момента. Ведь, все должно быть совершенно натурально. У императора ни капли сомнения не должно было быть. – Это Долгорукие, Ваше Величество… В Семеновском полку служат два брата из рода Долгоруких – Семен и Иван. Именно они вели эти речи.

Едва прозвучало название одного из самых знатных родов империи, по древности соперничавшего с императорским родом, хозяин кабинет вздрогнул. Огненная аура, бушевавшая вокруг него, вспыхнула напоследок и затухла. Это, действительно, оказался сильный удар.

- … Хотели дождаться Пасхи, когда императорская фамилия выезжает в загородной дворец, и претворить в жизнь свой план, - жандарм продолжал подливать масла в огонь. – Хвастались, что у них везде есть свои люди. Мол, в легкую дело провернут. Никто даже и сообразить ничего не успеет, как государыня и их высочества с цесаревичем окажут в их руках. И у вас просто не будет другого выхода…

Только что, едва не сгоравший от ярости, император тяжело опустился в кресло. Выглядел опустошенным, растерянным. Такой резкий контраст между дикой злобой и подавленностью.

- Почему Долгорукие? У них же есть все, что только можно пожелать, - глухо пробормотал он, бросая потерянный взгляд на графа Орлова. – Члены рода занимают самые высокие посты в империи, владеют крупнейшими поместьями в стране. Нет, вообще, ни одного дела, в которое бы они не сунули свой нос. Чего им еще нужно?

Жандарм вновь оказался рядом.

- Им нужно все, Ваше Величество, - тихо прошептал он. – Я знаю таких людей. Им всегда мало, хочется большего и большего. Они не успокоятся, пока не заберут все.

Он осторожно подводил императора к одному, единственному выходу из этого положения – к выходу, который будет выгоден для него самого. Император должен чувствовать, что загнан в угол и враги ополчились на него и его семью.

- Ваше Величество, нельзя медлить. Нужно действовать, иначе ваша семья…

Граф специально не договорил, давая императору самому додумать остальное. И тот, похоже, додумал.

- Да, да, граф, вы совершенно правы, - хозяин кабинета вскинул голову. От растерянности на лице не осталось и следа, глаза горели отчаянной решимостью. Сомнений у него больше не было. – Я должен обезопасить свою семью… Вы ведь подготовили все необходимые документы? – прищурился император. – И не говорите, что не подготовили, иначе я в вас сильно разочаруюсь.

Не говоря ни слова, жандарм из недавней папки вытащил лист на гербовой бумаге, которая использовалась для императорских указов.

- Хорошо… Этим указом я приостанавливаю действие Грамоты на права и вольности российского дворянства на срок расследования, - император поставил под указом замысловатую размашистую подпись. – Теперь все в ваших руках, граф. Прошу вас, распутайте этот клубок до самого конца.

Жандарм коротко поклонился. Всем своим видом в этот момент он показывал, что не подведет и самым решительным образом разберется со всеми врагами империи.

- Все враги империи понесут заслуженное наказание…

С этими словами граф вышел из кабинета, где успел сделать лишь несколько шагов. От жуткого напряжения, что он только что перенес, силы его оставили.

- Ваше Высокопревосходительство, вам плохо? – бросился к нему на помощь секретарь, тут же вскочив из-за стола. – Сейчас я позову врача…

Орлов вцепился в рукав мужчины и хрипло прошипел:

- Не нужно врача. Сейчас все пройдет. Лучше дай воды…

Но едва граф остался в комнате один, как на его губах заиграла широкая улыбка.

- Мне не плохо, черт побери… Мне чертовски хорошо… Теперь я так развернусь, что знать по настоящему взвоет. А кто будет виноват?

Улыбка на глазах превратилась в хищный оскал. У него все получалось, как нельзя лучше. Император, и правда, испугался за безопасность своей семьи. Он поверил в то, что есть настоящий заговор. И теперь нельзя было останавливаться. Нужно было давить и давить, все время взвинчивая темп, пока трон, действительно, не зашатается, и с тирана решат спросить.

***

Невысокий паренек в нетерпении соскочил с экипажа, даже не дождавшись его остановки. Бросил плату в пару монет бородатому кучеру, который их с завидной ловкостью поймал, и свернул в переулок.

- … Почти неделю уже не виделись. Сейчас начнет дуться, разговаривать не будет.

Шагавший Рафи улыбнулся, вспоминая сестренку. Он, и правда, давно уже с ней не виделся. Со всеми последними событиями, которые не иначе как безумными и нельзя было назвать, он опасался к ней приходить. За ним тянулся слишком длинный шлейф неприятностей, что запросто перескакивали на других. Не дай Бог, что-то и ее затронет.

- Ничего, ничего, против своих любимых мармеладок она точно не устоит… Знатная, ведь, сладкоежка.

Небольшая коробка с разноцветными мармеладками из конфетного салона господина Богарта, известного на всю столицу своими сладостями, была у него подмышкой. Пришлось, конечно, выложить за них кругленькую сумму, но оно того стоило. Да, и с деньгами теперь особых проблем не было. Возвращенные патенты на настольные игры, наконец, начали приносить доход. Небольшой, но стабильный.

- Надо будет и доктору Зарубину потом что-то купить. Например, какой-нибудь сувенир, - вспомнил он и о докторе, который все это время и приглядывал за Ланой. – И его супруге тоже… Сильно выручают.

Рафи еще прибавил шаг, уже едва не переходя на бег. Опасности вроде бы никакой не было, но все равно его что-то тревожило. Причем с каждым шагом она становилась все сильнее и сильнее.

В конце концов, он не выдержал и пустился вприпрыжку. До конца переулка, где и находилась клиника доктора Зарубина, добежал в один момент. Вскочил на крыльцо, резко дернул за веревочку, заставляя зазвенеть дверной колокольчик. В нетерпении нажал на дверь, но, к его удивлению, она не шелохнулась. Всегда приветливо приоткрытая, словно приглашавшая пациентов, она была крепко накрепко закрыта. Похоже, заперта на засов с той стороны.

- Доктор?! – громко позвал Рафи. – Доктор, вы там?! Это я, Рафаэль!

Некоторое время ничего не происходило. С той стороны царила мертвая тишина, ни звука не раздавалось, что было просто невероятно. В это время суток доктор всегда находился в клинике. Если же куда-то отлучался, то за него оставалась супруга.

- Доктор, откройте! – Рафи удвоил усилия. От его ударов дверь даже начала шататься. - Это я, Рафаэль!

- Рафаэль Станиславович? – наконец, оттуда донесся радостный вскрик. Похоже, это был голос доктора. Ведь, только он, памятуя о спасении клиники, называл его с полным отчеством. – Подождите.

Послышался скрежет засова и звон цепочки и дверь немного приоткрылась. Мужчина с тревожным видом выглянул и быстро огляделся. Мотнул головой в одну сторону, потом в другую.

- Быстрее, заходите! – дернул парня за рукав и втянул внутрь. – Они где-то здесь…

Едва они оказались в коридоре, как Зарубин быстро задвинул сначала засов, а потом цепочку повесил. И, судя по его недовольному виду, он с радостью бы еще и пару замков защелкнул.

- Что тут происходит? Опять ждем незваных гостей? - Рафи показал на засов и цепочку. – Те же самые бандиты, что были в прошлый раз?

Зарубин мотнул головой, все еще вглядываясь в небольшой окошко у двери. Похоже, продолжал кого-то высматривать.

- Можешь мне толком рассказать, что здесь происходит? Надеюсь, это не касается Ланы.

Доктор оторвался от окна и, внимательно посмотрев на парня, кивнул.

- Это началось два дня назад…

Тяжело вздохнув, мужчина опустился на диван. Видно было, что устал. Лицо осунулось, темные круги под глазами. Скорее всего, пару ночей и не спал толком.

- Сначала прямо ко мне пришел какой-то господин. Высокий, плотный с нехорошим взглядом. Посмотрит на тебя и хочется под стол залезть. Понимаете меня?

Рафи понимающе кивнул. В гимназии на уроках практической магии им рассказывали про такой взгляд. Ничего не обычного и страшного. При должном умении им мог овладеть даже начинающий маг. Однако на обычных людей владелец такого давящего взгляда мог оказывать просто гипнотическое воздействие, буквально лишая воли к сопротивлению.

- И представляете, он все про вашу сестру знает – про ее особую силу, про ее необычную связь с Екатериной Голицыной. Стал мне предлагать денег, очень много денег, чтобы я ее отдал.

Рафи тут же подобрался, как зверь перед прыжком. Услышана новость была, прямо сказать, паршивой. О способностях Ланы знали лишь несколько человек, большая часть из которых сейчас находилась в этой комнате. Еще об этом знали Голицыны – старый и молодой князья, которые уже давно в могиле. Правда, об этом могла догадываться и мать Екатерины Голицыной. Перед его глазами сразу же появилось точеное лицо жгучей брюнетки, с которой у него так интересно сложились отношения.

- Естественно, я отказал ему, - доктор дернул плечами. – Только вечером, когда я возвращался домой, на меня напали какие-то люди. И если бы не случайно припозднившийся полицейский, то я бы с вами сейчас не разговаривал.

- А сегодня утром в мой почтовый ящик подбросили письмо. Вот…

Парень развернул свернутый листок и увидел всего лишь одну цифру, точнее время – девятнадцать ноль-ноль. Похоже, кто-то назначил встречу.

- Раз не указана дата, то это сегодня, - Зарубин бросил быстрый взгляд на стену, где висела большие часы в деревянной рамке. – Поэтому я все и запер. Думал, это они… Что же нам теперь делать? Неужели кто-то снова хочет из вашей сестры сделать личного фамильяра?

Но у Рафи было другое мнение. Что-то здесь не складывалось. Лана никак не могла быть целью. Если бы был жив старый князь Голицын, то в это еще можно было поверить. Но сейчас, нет.

- А сейчас мы это и узнаем…

В этот самый момент кто-то тяжелый поднялся по ступенькам крыльца. С силой дернул за ручку, заставляя дверь жалобно скрипнуть.

- Доктор? – голос у незнакомца был глухой, угрожающий. Как пить дать, без магии здесь не обошлось. – Я же знаю, что ты здесь. Быстро тащи ее сюда.

Голос мага стал еще ниже, едва не вибрируя от силы. На Зарубина в этот момент было смотреть страшно. Он весь скрючился на диване, колени подтянул к животу и обхватил их руками. Вдобавок, еще и подвывать от страха начал.

- Ты совсем там оглох? – на дверь нажали еще сильнее, заставив вынуться металлические петли. – Быстро открывай!

Рафи мягко подошел к двери, встав сбоку. Рука, коснувшись рукояти револьвера, отпрянула. Стрелять было никак нельзя. Незваный гость мог и погибнуть, а кто тогда обо всем расскажет?

Ухмыльнувшись, парень потянул к себе тяжелую табуретку, что стояла у входа. Сколоченная из толстых сосновых досок, она была идеальным средством для разговора с неприятным собеседником.

- Клизма ходячая, я теб…

Глава 24. Еще хуже

***

Возле дамского салона мадам Карданэ неторопливо прогуливался высокий плотный господин, являя собой скучающий тип довольно обеспеченного человека на послеобеденном променаде. Был одет в костюм модного фасона в серую клетку, на голове – темный котелок. Из приспущенных брюк выглядывали блестящие штиблеты с острыми носами.

- М-м-м, - невнятно бормотал что-то себе под нос, лениво посматривая по сторонам. Точно скучающий, пресыщенный тип. – Какие стоят погоды…

Прогулочным шагом доходил до угла дома, где некоторое время стоял, рассматривал разнообразные театральные афиши на рекламной тумбе. Затем разворачивался и шел обратно, изящно размахивая тростью с серебряным набалдашником.

- М-м-м-м…

Но первое впечатление обманчиво. Господин на улице никак не был скучающим типом, который прогуливался от безделья и засматривался на проходящих мимо дам, хотя и усиленно делал такой вид. У этого человека здесь было совершенно определенное дело, суть которого была довольно неприглядна.

- … Что же они там так долго возятся?

Михаил Корн, будучи доверенным человеком князя Сабурова, не понимал, почему этим делом должен заниматься именно он. Его вотчина - вопросы совсем другого калибра, к которым никто другой не мог даже подобраться. Например, мягко, но убедительно, надавить на княжеского конкурента так, чтобы тот, без шума и пыли, переписал все свое имущество. Или устроить фальшивое нападение на своего хозяина так, чтобы улики указывали на его недругов. Словом, он был птицей очень высокого полета, которого привлекали лишь для особых дел.

- Не могли эту соплячку сами притащить? Дали бы по зубам этому доктору, и всего дел-то… Да и, вообще, на кой черт она сдалась? - правда, сейчас ворчал он больше для самоуспокоения. Ведь, хозяин попросил его честь по чести, да и денег отвалил столько, что подумать страшно. Хотя внутри его медленно и незаметно грыз какой-то червячок сомнений. Все равно дело ему казалось странным, с ярко выраженным душком. – Ладно, разберемся… Поучу своих ротозеев работать.

Собственно, именно этим Корн сейчас и занимался – со стороны наблюдал за работой своих подручных. Шестеро парней, дуболомы, конечно, но другого здесь и не нужно, как раз ломились в дверь клиники. Доктор, Зарубин, кажется, заперся на все засовы и носа не высовывал.

- Что они там телятся? Пора ломать двери этого халупы.

Несколько раз нервно дернул головой в сторону поворота улицы, что выходила на широкий проспект. Лишний шум мог и полицию привлечь. Легенда, конечно, уже заготовлена, но использовать ее не очень-то и хотелось.

- Не буду больше с этими дураками работать. Черный ход даже не удосужились проверить. В таких домах она обязательно должен быть…

Один из амбалов, наконец, начал шуровать небольшой фомкой у двери. Похоже, пытался замок отжать. Остальные сгрудились за его спиной и выкрикивали угрозы.

- Точно бездари, тупицы… Ничего стоящего нельзя поручить.

Дверь продолжала держаться, к их удивлению даже не думая поддаваться. От этого по улице такой хруст стоял, что и мертвого можно разбудить. Хмурому Корну это все уже поперек горла встало. Продеться, видимо, и ему вмешаться, пока эти придурки весь квартал не разнесли.

- Все, хватит, - выдохнул он, резко срываясь с места. До крыльца клиники было с полста метров, плевое расстояние. – Черта лысого им запла…

И в этот момент раздался громкий хлопок! ХЛОП! Массивная дубовая дверь с широкими вставками из бронзы, словно изнутри взорвалась. Остатки двери - куски дерева, ошметки искривленной бронзы – превратились в смертоносные снаряды, и в один момент смели неудачливых налетчиков.

- А-а… Сука… Веньке все брюхо разворотило… Глаза, глаза, я ничего не вижу…, - голосили разлетевшиеся, словно кегли люди. Один баюкал руку, второй ногу. Пара, вообще, лежали совершенно неподвижно – скрючились, неестественно разметав руки и ноги. - Гад… Я же тебе кишки выпущу…

Один все же смог подняться. Харя вся в крови, щепками поцарапана. На лбу шишка от прилетевшей бронзовой полоски. Зарычал, нож из-за пазухи вытащил, и внутрь полез.

- Дурак, с ножом полез… Совсем без мозгов, - пробормотал Корн, прижимаясь к стене дома. Он-то сразу понял, что у стрелка внутри был зачарованный огнестрел, и появляться на его мушке было самой последней тупостью. – Хотя… иди, иди.

Ухмыляясь, он надел кастет, самое подходящее средство, чтобы «угомонить» стрелка. Сразу видно, что тот новичок. Человек с опытом вряд ли бы стал среди бела дня такими пулями палить. Кому на каторгу или на плаху хочется?

Словно в подтверждении его мыслей, еще раз оглушительно грохнуло. На косяки и потолок брызнуло кровью и ошметками человеческой плоти. Точно зачарованной пулей стрельнул. От обычной такого ни в жизнь не получится.

Корн подобрался, занеся кулак. Стрелок должен вот-вот выйти. Ведь, ломившиеся в дверь налетчики в полном составе валялись на мостовой. По всем признакам опасаться нечего.

Так и случилось.

- … Рафаэль Станиславович, может не надо выходить? – изнутри послышался чей-то дрожащий голос. Его обладатель был явно испуган, и не пытался этого скрыть. -Давайте дождемся полиции… Они наверняка все слышали. Ведь, вы устроили такой грохот, что его сложно не услышать.

- … Нельзя ждать, - а это уже был другой голос, явно принадлежащий не взрослому, а скорее подростку. Керн удивленно покачал головой от такого открытия. – Фараонам не понравится начинка моих патронов. Нужно подбросить пистолет кому-нибудь из этих. И пусть потом разбираются, откуда это все взялось... Да и обыскать тела не помешает. Чую, неспроста они за сестренкой заявились.

В прихожей что-то тихо прошелестело, очень похожее на звук шагов по коврику. Хрустнула половица, вторая, и на развороченном пороге появилась фигура подростка с выставленным вперед пистолетом.

- Вроде живых не…

Большего парнишка сказать не успел. От резкого удара, да еще усиленного кастетом, сразу же рухнул, как подкошенный. А дальше было делом техники.

Корн быстро связал бесчувственное тело, решив забрать странного стрелка с собой. Когда очнется, то его будет ждать очень интересный, но крайне болезненный, разговор в подвале Сабуровского дворца. Надо же выяснить, откуда у этого пацана оружие, за которое жандармы могут запросто голову оторвать.

- А ну руки в гору! – прорычал Корн, врываясь в дом. Мужчина, чистый задохлик с профессорской бородкой, при его виде тут же рухнул на пол. – Ты доктор Зарубин?! Один в клинике?! Нет? Кто еще с тобой? Жена?! Дети? Девочка-фамильяр здесь?! Будешь, молчать, сука, на куски резать начну!

Доктор трясся, как осиновый лист. Толком сказать ничего не мог, только головой кивал. Такого пугать одно удовольствие: максимально эффективно и никакой опасности.

- Сейчас притащу сюда твою женушку, разложу на полу и начну пользовать, - Корн, широко улыбаясь, активно задвигал тазом, отчего доктор пришел в еще больший ужас. – А потом буду шинковать ее у тебя на глазах. Говори, сука, что знаешь!

И Зарубин ожидаемо «сломался». Умоляюще выставил руки вперед, словно перед молитвой, и заговорил:

- … Здесь, здесь она. Это Лана, Лана, сестра Рафаэля Станиславовича… Он помог мне, то есть нам с клиникой. А мы его сестру взяли к себе… Там в дальней комнате… Вы ведь ничего ей не сделаете? Пожалуйста… Не трогайте… Она ведь совсем ребенок, просто необычный ребенок. И ради Бога, не пугайте ее. Ей никак нельзя пуга…

Не дослушав, Корн с силой дал ему кулаком в зубы. Он и так уже услышал достаточно. Времени не было на лишнюю болтовню. Ясно, что девчонку он нашел и доставит ее его сиятельству. Еще этого пацана прихватит. А вот с теми обормотами, что валяются на улице, нужно что-то решать…

- Слушай меня внимательно, ушлепок, - Корн схватил за волосы доктора и притянул к себе. – Я сейчас уйду, прихватив девчонку и этого пацана, а ты будешь себя вести очень хорошо. Полицейским, когда они заявятся, скажешь, что тебя хотели ограбить какое-то уличное отребье. Мол, угрожали, хотели марафету. Понял меня? Ну?

Зарубин, размазывая кровь по разбитому лицу, кивнул.

- И не дай Бог, что-нибудь лишнее ляпнешь, - Корн скрипнул зубами, отчего получился откровенно угрожающий оскал. – Сожжем все, включая твою женушку и деток. Зажарим, как куропаток, а тебя заставим смотреть. Ясно?

Доктор снова кивнул, не в силах произнести ни слова.

***

Резиденция княжеского рода Сабуровых

Сабуров никогда не суетился. Не видел в этом никакой нужды. Прожитые годы и внушительный опыт говорили, что суетливость до добра не доводит и всё обязательно возвращается на круги своя.

- ... Правду говорят, что, если долго ждать у реки, то можно увидеть проплывающий мимо труп своего врага.
Князь, утопая в громадном кресле, отсалютовал своему отражению бокалом с виски. Отражение, мужчина с гордо вскинутой головой, ответил ему тем же.
- Трупа, конечно, пока не видно, но запашок уже чувствуется, - усмешка тронула его губы. - Очень даже чувствуется... Я бы даже сказал, что сильно пованивает.

Дела, и правда, шли превосходно. Пожалуй, даже лучше, чем он рассчитывал.

Проблему с сыном, наконец-то, удалось разрешить. Этот негодник, смог сдержать свой норов и продержаться в ссылке положенный минимально обязательный срок. Поданное ходатайство о смягчении приговора, должным образом подкреплённое очень внушительными средствами, возымело своё действие: его сын получил разрешение на возвращение в столицу, хотя и с небольшими ограничениями.

Всё двигалось, как нужно, и с заговором. Свой человек на посту главы Отдельного жандармского корпуса пользовался почти безграничным доверием императора. Раскрытие мифического заговора ещё больше укрепило положение графа Орлова, которого государыня теперь называла не иначе, как своим спасителем и непрестанно благодарила. Главный жандарм же, пользуясь всём этим, на полную раскручивал маховик репрессий против придуманных заговорщиков. Естественно, в число последних обязательно попадали те дворянские рода, которые хоть когда-то вступали в конфликт с Сабуровами. От всего этого напряжение среди благородного сословия зрело всё сильнее и сильнее, а император начинал видеться тираном и сосредоточением всего зла. Собственно, это группе заговорщиков и нужно было.

- Ещё и с этим наглым пацаном вопрос решился, - кивнул князь. Приятно, когда всё получается именно так, как ты и задумал. - Накажем за дерзость, а его сестра пойдёт приятным подарком. Найдем, кому её пристроить. Фамильяры такой силы сегодня в особой цене.

В этот момент дверь его кабинета тихо приоткрылась, пропуская внутрь изящную женскую фигурку в траурном платье и кружевной чёрной вуалью на лице. Князь ей кивнул, как старой знакомой, и показал на соседнее кресло. Гостью он сразу узнал.

- Ваше сиятельство, несравненное удовольствие снова лицезреть вас, - с манерами завзятого ловеласа Сабуров приподнялся и приложился губами к ладошке в чёрной шёлковой перчатке. Причем задержался гораздо дольше, чем это положено по этикету. – Вы обворожительны.

Судя по встрепенувшимся бесенятам в его глазах, он был явно не прочь позволить себе большее. Да и она, своим видом давала понять в ответ, что вряд ли была бы против. Но дело, прежде всего, считали они оба.

- Догадываюсь, что вы беспокоитесь о нашем небольшом деле, - улыбнулся Сабуров. – Вы пришли, как нельзя кстати. Спешу вас заверить, что ваша помощь оказалась весьма к месту. По указанному вами адресу мы обнаружили и ту девочку, и ее братца.

Глаза у княгини Голицына сверкнули. Явно разволновалась, хотя и старалась не подавать вида. Зачастило дыхание, поджались губы.

- Надеюсь, вы не считаете меня аморальной особой из-за этого поступка, - тихо проговорила она с жалобной хрипотцой в голосе. Кажется, даже сверкнуло несколько слезинок в уголках глаз. – Я ведь всего лишь слабая всеми покинутая женщина, которая недавно лишилась мужа и вот-вот окажется на улице…

Конечно, же это была игра, что понимали они оба. Однако эти правила игры были придуманы не ими, и приходилось их соблюдать. Она делала вид, что глубоко сожалеет о своем поступке, а он делал вид, что верит ей.

- Что вы такое говорите, ваше сиятельство? – Сабуров вскочил со своего места, словно удивленный этими словами. – Вы поступили совершенно правильно, что все нам рассказали. Этой девочке не место в какой-то там захудалой клинике. Род Сабуровых предоставит ей самых лучших докторов, самые превосходные условия. Из этого невзрачного камня будет создано настоящее сокровище, бриллиант.

В руках князя появился бокал с красным вином, которое тут же было предложено его гостье.

- Прошу вас, попробуйте этот напиток. Вам нужно успокоиться…

Женщина взяла бокал. Сначала чуть пригубила вино, а потом сделал глубокий глоток.

- А что будет с тем юношей… с братом этой девочки? Надеюсь, вы не причините ему вреда?

Голос у нее дрогнул, на что сразу же обратил внимание хозяин кабинета. Такая женщина вряд ли будет беспокоиться о каком-то там никому неинтересном пацане. Значит, дело было не просто в жалости или запоздалом милосердии.

И тут Сабуров плюнул на все условности и громко расхохотался.

- Ха-ха-ха-ха! Какое коварство, ваше сиятельство! – он с нескрываемым восхищением смотрел на нее. – Вы соблазнили этого мальчишку, а потом продали нам его с сестрой! Ха-ха-ха-ха! И только не надо этих оскорбленных взглядов! Я нисколько не обвиняю вас, а скорее хвалю. Вы чрезвычайно расчетливая молодая особа, которая точно знает, чего она хочет от этой жизни. При этом вы готовы на все.

Она, и правда, строила из себя грубо оскорбленную невинность. То бледнела, то краснела. Глаза метали молнии, глубоко дышала, словно ей никак не хватало воздуха. Но, наконец, и она сдалась, и отбросила, ставшие теперь не нужными, фальшивые маски.

- Да, да, я знаю чего хочу от этой жизни, и готова ради этого на все. Вы же прекрасно знаете, какова была моя жизнь рядом с пьяницей-мужем и деспотом-свекром. У монашек жизнь и то была светлее и радостнее. Этот старый дурак меня чуть не за служанку держал, - и столько искренней ненависти было в ее голосе при упоминании старого князя Голицына, что Сабуров аж присвистнул от удивления. – А когда эти два урода отправились в ад, их родственнички хотят меня обобрать и оставить без гроша в кармане. Ведь, поэтому я пришла к вам. Надеюсь, вы помните, что обещали мне помочь?

Сабуров неопределенно махнул рукой. Мол, он все помнит.

- Мое слово – камень. Обещал, значит, сделаю. Ты получишь титул и большую долю наследства княжеского рода. Никто тебя не троне, будешь жить в свое удовольствие. А если хочешь большего…

Его рука коснулась женской шеи и медленно заскользила вниз, к белоснежной ложбинке, виднеющейся в лифе платья.

- Хочу, ваше сиятельство, - тут же жадно отозвалась княжна, развернувшись к хозяину кабинета. – Хочу большего…, всего... Хочу, чтобы эти твари-родственнички сдохли, чтобы долго мучились перед смертью. Я все им припомню, каждое оскорбление, каждую усмешку… Хочу, чтобы они у меня в ногах валялись, пощады просили.

Неопределенно хмыкая, мужчина мял женскую грудь, явно не собираясь этим ограничиваться.

- Вы ведь поможете бедной вдове, которая готова отблагодарить своего спасителя, - княжна, облизывая губы, запрокинул голову. – Готова на все…

Хороша чертовка, не отнять. Сабуров рыкнул, и двумя руками разодрал ворот платья, освобождая молочно белые полушария…

Кстати, пока продолжение пишется можно заценить и кое-что особенное, не похожее на обычные истории .

«БИЧ БОЖИЙ» инженер попадает в кавказца начала 19 века и начинает строить свое государство. Прогрессорство такое, что дух захватывает. Звездолета, правда, нет, но на танк можно смело рассчитывать.

https://author.today/reader/125891/1004793

Глава 25. Яма становится ещё глубже

***

Столица. Резиденция князей Сабуровых

Одна из старейших усадеб, жемчужина имперского барокко, занимала почти целый квартал, ограниченный чёткими линиями проспектов Благоверного князя Владимира и Его Высокопревосходительства генерал-губернатора Сахалинского губернаторства И. П. Столыпина. Комплекс величественных зданий неизменно украшали мраморная колоннада, величественные широкие лестницы с уставшими на дыбы львами. По белоснежным стенам вились причудливые каменные узоры, превращая их в произведение искусства и притягивая взоры прохожих.

Кабинет князя Сабурова, как и всё комнаты и залы резиденции, отличался монументальными размерами, более преличествующими самому государю-императору, а не одному из своих подданых. Высоченые потолки, гигантский письменный стол, ростовые окна, всё здесь «работало» на подавление вошедшего, на его превращение в незаметную песчинку, готовя тем самым гостя к встрече с хозяином кабинета.

-... Садись, Алексей.

Сабуров-старший пристально разглядывал только что вошедшего в кабинет сына. Это была их первая встреча за последние пол года, с момента отправки последнего в ссылку.

-Ты изменился. Повзрослел... наконец. Пусть это станет для тебя хорошим уроком, а главное последним уроком.

Сын напоминал каменную статую. Сидел на самом краешке кресла с идеально прямой спиной. Голова смотрела прямо, подбородок чуть вздёрнут, глаза широко раскрыты. Посмотреть, так идеальный сын, верный своему отцу и семье, готовый исполнить любое указание старшего.

-Ты должен знать, что этот урок стоил нашему роду немалых потерь, – князь многозначительно качнул головой, давая понять, что они, и правда, понесли серьезный ущерб. – Мне пришлось пойти на значительные уступки в наших делах на Дальнем Востоке. Это был очень болезненный удар, сын, который ещё долго будет откликаться на благосостоянии нашего рода. Если будет ещё один такой удар, то...

Алексей поклонился, благодаря отца.

-Отец, я усвоил урок. Такого больше не повторится, – парень с серьёзным видов снова склонил голову. - Можешь мне верить. Я понял, что своими опрометчивыми поступками поставил под угрозы положение семьи. Моему поведению не было прощения. Ещё раз прошу прощения, отец, у тебя и всего рода. Я всё осознал.

Опустил голову.

-Прости.

У Сабурова-старшего потеплело в глазах. Кажется, впервые за много-много лет его сын повёл себя, как взрослый ответственный человек, как будущий князь Сабуров. Как же долго он ждал этого, как надеялся услышать эти слова, как молил об этом Бога. Мужчина, чувствуя вставший ком в груди, сделал вид, что ему что-то попало в глаз. Смахнул слезу и вновь посмотрел на сына.

-Ты прощён, сын, – твёрдо произнёс он, положил руку ему на плечо и сжал его. Лишние слова тут ни к чему. Наконец-то, у него появился настоящий наследник, а не тот разгильдяй, с ветром в голове, чтобы до этого. – Я тоже должен тебе кое-что сказать...

Сабуров ненадолго замолчал. Решение посвятить сына в подробности готовящегося заговора только пришло ему в голову. Слишком уж он расчувствовался, что вроде бы было ему и не свойственно.

-Грядут очень большие дела, Алексей, после которых наш род наконец-то займёт своё истинное положение.

Все-таки в последний момент князь сдержался и ограничился общими словами. Осторожность взяла верх. Ведь, слишком многое поставлено на карту. После неудавшегося заговора обычно искореняли весь род, разрушали розовую усадьбу, землю там посыпали солью, а родовое имя вычеркивали их всех имперских книг. Страшное наказание. Ты предаешь не только будущие поколения, но и всё прошлые.

-Раз ты усвоил свою ошибку, Алексей, должен усвоить и следующее. Как будущий князь Сабуров, ты должен всегда доводить свои дела до конца. Любые – мелкие, большие, важные или неважные. Ничего не должно оставаться незавершённым. Это есть альфа и омега могущества нашего рода.

-Да, отец.

Парень уважительно кивнул.

-Только к чему ты это мне говоришь?

Алексей недоуменно развёл руками. Не понимал все-таки о шла речь. О каком деле он мог забыть? Что такого важного?

-Не забыл ещё фамилию Мирский?

При звуке этой фамилии парень тут же вскинул голову и впился в отца глазами. Сразу было видно, что ничего не забыл. Очень хорошо помнил.

-Не забыл, отец. Очень хорошо помню, – непроизвольно щелкнул зубами при это, словно пёс при виде висевшей рядом кости с куском мяса. – Это из-за него все случилось. Из-за этого уро...

Кажется, впервые за всё время разговора парень показал свое настоящее лицо. Его черты на мгновение жутко исказились, но тут же всё вернулось к норме. Будто бы ничего и не было.

-Прости, отец, – Алексей поник головой, извиняясь за внезапную вспышку гнева. – Я прекрасного помню этого человека. Мне не нужно было, вообще, связываться с этим безродным и не позорить свой род.

Одобрительно кашлянув, Сабуров-старший поднял руку.

-Хорошо, что держись себя в руках. Это очень хорошо, сын... У меня есть для тебя подарок. В нашем подвале, надеюсь ты помнишь это место, тебя ждёт Мирский. Его судьба теперь в твоих руках. И мне будет очень интересно, что ты сделаешь.

У парня на какое-то мгновение сверкнула в глазах радость. Руки с силой вцепились в фигурные подлокотники кресел, но тут же всё прошло. Вновь перед отцом сидел совершенно спокойный сын.

-Буду ждать твоего решения, Алексей.

***

Когда звучит слово подвал, то перед глазами обычного человека чаще всего возникает нечто типичное – погребок, подземная комнатка, погруженная в полумрак и заполненная разнообразными домашними солениями. У любителей старинных романов при слове подвал немного другие ассоциации – сырая кирпичная кладка, затянутые паутиной углы, непроницаемая затхлая темень, звон цепей вдалеке.

В резиденции Сабуровых простонародным словом подвал называлось трёхэтажное пространство, заглубленное на пятнадцать с лишним метров в землю и способное с лёгкостью выдержать прямое попадание сверхмощного боеприпаса. Напичканное сверхсекретными системами защиты в смутные времена оно служило надёжным убежищем для всех членов рода.

Первый подземный этаж напоминал собой фешенебельный отель на десятки номеров повышенного комфорта. На сотни метров под землёй протянулись пространства, оборудованные зонами приёма пищи, релаксации. Ниже располагался технический этаж с многочисленными агрегатами очистки воздуха и воды, арсенальными комнатами, километрами эвакуационных тоннелей. Третий этаж имел ограниченный доступ и был зоной, где решались очень специфические вопросы.

-Господин Алексей, вам открыт доступ, – неприметного вида охранник в чёрном костюме почтительно пропустил княжича в лифт, ведущий на третий этаж. – Прошу оставить ваш коммуникатор здесь. Системы подавления превратят его в кусок оплавленного пластика. Я верну его после..

Сабуров-младший после некоторой заминки вынул личный коммуникатор из кармана и передал его охраннику. Поморщился при этом. Ведь, хотел их встречу с тем уродом заснять на видео. Слишком уж долго он мечтал об этом. И не хотел ничего пропустить.

-Черт, – скрипнул зубами. Он ведь уже предвкушал, как будет «разговаривать» с этим чёртом. Причём, под разговором Алексей понимал отнюдь не разговор, а нечто совсем другое. -Я уже настроился.

-Что, господин? – охраник повернул голову.

Алексей махнул рукой в ответ. Мол, не твоё дело. – Твоё дело нажимать на кнопки лифта.

Оказавшись на нужном этаже, парень глубоко задышал. До хруста сжались кулаки. Как же он долго ждал этого часа. В таких подробностях представлял, что от реальности было не отличить.

-Из-за тебя, сука, всё это дерьмо, – скрипнул зубами княжич, быстро шагая по ярко освещенному коридору. – Я, Сабуров, б...ь, целых шесть месяцев ишачил клерком в каком-то Мухосранске. Мать твою, целых пол года жрал какое-то дерьмо, драл прыщавых институток! Я тебе, сука, такую жизнь устрою, что в ногах будешь валяться, ноги станешь целовать. Я... Я...

Беспристрастным оком многочисленных видеокамер фиксировалась удивительная трансформация, произошедшая с Сабуровым-младшим. В лифт вошёл скромный молодой человек с каменным выражением лица, а вышел настоящий дьявол во плоти. Конечно, без необходимых атрибутов в виде рогов, копыт и трехзубых копыт, но с пылающим от злобы лицом.

Здесь ему уже не нужно было притворяться, и можно было быть самим собой. Да, тысячу раз да, Алексей при встрече с отцом сыграл того, кого князь и хотел видеть. Ведь, за всё время его ссылки он усвоил одну важную истину: можно делать всё на свете, главное, чтобы об этом не узнали и тебя не поймали. Обманул – всё отрицай, украл – скрой следы, убил – не сознавайся никогда и ни за что.

-Я растопчу его... без следов.

Ссылка выбила его из привычной зоны комфорта и это стало для него настоящим откровением. Лучше всех вместе взятых мозгоправов она выбила из него всю мажористую спесь и дурь, которые у парня сейчас вызывали лишь горький смех. И правда, какой толк от всего этого хлама – мобилей, красивых шмоток, денег, если в любой момент можно этого лишиться? Правильно, никакого.

-Да... Никто и никогда ничего не узнаёт. Только так и никак иначе.

Быстрым шагом прошёл до нужной двери. Неприметная, похожая на обычную офисную, она тем не менее имела последнюю «А» степень защиты, то есть могла определённое время противостоять магическому воздействию. «В» и «С» категории таким никак не могли похвастаться. Там было лишь противопульное и антивандальное бронирование.

-Открывай, чертовая железяка, у меня полный доступ, – недовольно буркнул княжич, когда сенсор двери, считывая карту доступа, излишне задумался. – Быстрее.

Наконец, сенсор издал разрешающей сигнал и дверь плавно ушла в бок, открывая вход в небольшое помещение без окон. У самой стены, покрытой серыми выпуклыми панелями, в неестественной позе застыло тело.

-Эй, зверёк? – позвал Алексей, оказываясь у пленника – Слышишь меня? Конечно, слышишь. От той дури, что тебе колят, точно глухоты не бывает. Ты точно зверёк и это твоя клетка.

Тело шевельнулось и отвалилось от стены. Пленник, худощавый юноша, повернулся и сел, положив на колени руки в наручниках. Лицо пустое, серое, без единой кровинки, словно из камня высекли. Верный признак, что человека накачали препаратами, лищающими воли.

-Нужно будет приказать, чтобы тебе ещё цепь к шее приковали. Это твоё настоящее место, зверёк. Ты никто и звать тебя никак. Понял меня?

Сабуров-младший сёл рядом прямо на пол, и с видимым удовольствием на лице уставился на пленника.

-Ты, наверное, уже попробовал это всё на зуб. Конечно, попробывал, по глазам вижу, – ухмыльнулся княжич, показывая глазами на дверь и стены. – Словом, даже не думай. Везде антимагические сплавы. Хорошего мага не остановят, но тебе, зверёк, точно хватит. А для гарантии тебе один интересный препарат вкололи. Чувствуешь, ведь. Специально для магов химичили, чтобы из них на время овощей делать... Хм, а ты хорошо держишься. Овощ овощем, а даже не дёрнулся ни разу.

Злорадство в его взгляде уступило место острому любопытство. Чувствовалось, что ждал хоть каких-то эмоций, а тут молчание и пустота. Какое тут удовольствие от победы? Совсем никакого.

-А знаешь, я ведь припас для тебя кое-что, – Сабуров-младший расплылся в улыбке. Такое придумал, что из любого эмоции выбьет. - Можешь мне поверить, это точно тебя расшевелит.

У пленника на лице, по-прежнему, было ноль эмоций. Казалось, его, вообще, ни чем не пробьёшь. Человек в камне. Как сидел, так и остался сидеть. Ни одна мышца на лице не дрогнула.

-А знаешь, кто у тебя в соседях? Вот прямо за этой стенкой? – княжич показал на ближнюю стену. – Должен почувствовать, ведь родная кровь все-таки.

Пленник впервые за всё время встрепенулся, что конечно же не ускользнуло от взгляда княжича.

-Зашевелился, – рассмеялся Алексей. – Значит, почувствовал сестру-то.

Про неё он ещё вчера услышал. Как говориться, случайно, одним ухом. Вроде Сабуров-старший сильно впечатлился силой девочки, и решил подарить её старому товарищу для каких-то магических экспериментов.

-Догадываешься, что теперь с этой девкой будет, – княжич заглядывал в глаза пленнику, пытаясь там найти следы отчаяния. – Я буду тебе во всех подробностях рассказывать о ней. Каждый день, а может и чаще...

Пленник еще раз дернулся, звякнув наручниками. На лице что-то мелькнуло.

-Теперь я торопиться не буду. Стану растягивать удовольствия. Дождусь, когда ты сломаешься. Слышишь меня? Слышишь, конечно, слышишь. И как, теперь настроение, зверёк? Чего не улыбаешься, как тогда? Почему не смешно?

Алексей хохотнул, видя, как меняется лицо пленника.

-Ничего, ничего, ты обязательно сломаешься. Рано или поздно, но это наверняка произойдёт. Оба-на, заговорил! Чего-чего?

Пленник, и правда, что-то пытался сказать, хотя и не получалось. Открывал рот, а раздавалось лишь невнятное бормотание. Препарат, похоже, ещё действовал.

-Чего там бормочешь? Чётче говори, ни хрена не понимаю.

Парнишка замолчал, собираясь с силами и пытаясь что-то изобразить непослушными губами.

-Что? – княжич наклонился ниже.

Наконец, пленник смог выдавать из себя всего одно слово:

-П... П... Почему?

-Чего «почему»? – переспросил Сабуров-младший. - Почему я всё это делаю?

Парень кивнул и снова попытался спросить:

-Обиде...

Сказано было едва слышно, но княжич всё же услышал.

-Что ты сказал!? Я обиделся? – Алексей аж в лице переменился. – Ты чего такое говоришь, плесень? Какая у черту обида между нами? Обида может быть между равными, а ты и тебе подобные пыль, грязь под ногами!

И Сабуров-младший не оправдывался, а действительно так думал. Был убеждён совершенно искренне, что принадлежит к высшему сословию. Он с молоком матери впитал, а со временем лишь утвердился во мнении, что является частью совершенно особого мира. Его стезя быть наверху, быть всегда правым, быть первым. И эта убеждённость совершенно естественно формировала и его отношение к людям низшего круга.

-Дело совсем не в обиде, а совсем в другом. Такие, как ты, похожи на тараканов. Они никак не поймут, что их место не за столом, а на полу, в грязи. А вы всё лезети и лезети на стол, никак не понимая своего предназначения.

Княжич говорил быстро, активно жестикулируя. Остро чувствовалось, что всё это выстраданное, не придуманное. Это были его настоящие и сокровенные мысли.

-Таких, как ты, нужно крепко учить, чтобы другим неповадно было. Вот я этим и займусь... Ты эту науку с кровью выучишь. Ты, твоя сестра, твоя бывшая подружка... Да, да, не забыл Лизку Мирскую? Эту жандармскую сучку? Я ведь и её достану. Ведь её папаня теперь никто и звать его никак. Как тебе такое?

А вот теперь пленника окончательно проняло, никакие препараты-блокираторы не помогли. В один миг всё изменилось. Лицо жутко исказилось, рот оскалился. Тело с хрустом выгнулось и рванулось вперёд. И казалось, сейчас оно снесёт всё на своём пути – ошарашенного княжича, бронированную дверь, стены из сверхпрочного металла.

Но... ничего не произошло. Блокиратор сработал.

ИЗ боярок ещё кое-что могу посоветовать.

«Незванный».

ГГ - учёный, не знающий местных реалий, но обладающий исключительными аналитическими способностями. На каждую свалившуюся ему на голову проблему он найдёт свой неожиданный ответ.

Теперь он уборщик туалетов в одной из лучших магических академий Российской империи.

https://author.today/reader/193678

Глава 26 Нет, это не дно

***

Усадьба графа Мирского, бывшего шефа Отдельного жандармского корпуса.

Граф Мирский в раздумьях застыл у ростового зеркала гардеробной. Задумчиво перебирал галстуки, аккуратными рядами свисавшие с полки. Никак не мог подобрать нужный оттенок, который бы подошел к его мундиру. Брал то серо-стальной, то более светлый, то, наоборот, гораздо темнее. Прикладывал к лацкану и снова откладывал в сторону.

- Миша! - из спальни, граничившей с его гардеробной, донесся голос супруги. - Дорогой, напоминаю, мы наконец-то едем в отпуск. Надеюсь, ты не забыл про это?

Его рука с очередным галстуком зависла в воздухе.

- Даже не думай посмотреть на мундир! Хватит с тебя этого, пожалей, наконец-то, себя. Нельзя жить одной службой…

Мужчина со вздохом повесил галстук обратно. Задержал взгляд на строгом генеральском мундире, в котором последние годы неизменно являлся в столичное жандармское управление. Действительно, нельзя все время думать о службе. Особенно, если ее больше нет.

- Да уж… Нельзя…, - покачал головой, а его изображение - высокий плотный мужчина с горделиво поднятым подбородком - кивнуло в ответ. - Почти пятнадцать лет, и на улицу, считай, выбросили. Орден в зубы, и монаршая милость, вот вся служба и вышла.

Мирский скрипнул зубами. Боль от недавней отставки со службы еще не прошла. Просто немного ее острота приглушилась, но сама она все еще оставалась с ним, напоминая о себе, как сейчас, ноющей пустотой.

Он еще ощущал, как туловище стягивал строгий мундир, давно уже ставший его второй кожей. Подбородок поддерживал высокий твердый ворот. Все казалось таким, словно, и правда, ему вновь нужно было идти на службу.

- Дорогой, посмотри на тот сюртук, что я для тебя отобрала, - снова раздался голос супруги, которая и не думала оставлять его в покое. - Бежевый, который.

Делая над собой немалое усилие, мужчина оторвал взгляд от мундира, резким движением задвинул вешалку подальше, с глаз долой.

- Ты слышишь меня? – женский голос звучал громче. Похоже, его супруга уже стояла на пороге гардеробной. – Миша, ну что же ты? – она зашла внутри и укоризненно посмотрела на супруга. Мол, что же ты так долго возишься. – Вот же твой сюртук. Скорее одевайся, у нас так много дел намечено на сегодня. Перед завтрашним отъездом мы обязательно должны посетить Александровский пассаж. Кузина мне сказала, что туда на днях завезли просто очаровательные панамы. А ты знаешь, какая у меня нежная кожа…

Под непрерывное женское щебетание Мирский одел сюртук, повязал шейный платок. У двери гардеробной замер, вновь остановив свой взгляд на генеральском мундире. Понимал, что с прежней жизнью придется окончательно распрощаться. Как бы ни было горько, но прежней жизни не вернуть.

-Миша, все хорошо. Теперь все будет хорошо, – на его плечи легли женские ладошки, а у уха раздался тихий голос супруги. Конечно, она понимала, как ему тяжело. И пусть он не подает вида, но внутри всем равно было нелегко. – В кои то веки отдохнем всей семьёй. Обязательно сходим на грязи. Кузина от них просто в восторге. У тебя как раз спину то и дело прихвает.

Он повернулся и с благодарностью приобнял её. Взял узкие ладошки и нежно коснулся их губами.

-Милая, чтобы я без тебя делал... Ты совершенно права: хватит жить прошлым, теперь все будет хорошо. Отправимся в путешествие, и будем только мы – ты, я и Лизонька.

Обнявшись, они вышли из спальни. Как когда-то давно, улыбались друг другу, шептали что-то милое, смешное, словно и не прошло с момента их встречи больше двух десятков лет.

-Миша, – глубоко задышала она, когда её крепко прижали к стене, а мужские руки скользнули с тали вниз. – А если Лиза увидит...

Объятия сразу же ослабли.

– Собирай Лизоньку, а я пока велю заложить экипаж, – мужчина погладил её по плечу, и первым стал спускался нам первый этаж. – Если снова будет упрямится, передай, что я буду очень недоволен.

Супруга направилась к дверям в сад, где с самого утра возилась с цветами их дочь. Мирский проводил её глазами, любуясь плавными изгибами женского тела. С этой проклятой службой он, действительно, забыл обо всем на свете.

- И, правда, теперь все будет хорошо…

Сказав это, Мирский схватился за дверную ручку. Сейчас он прикажет заложить экипаж, и они поедут по магазинам. К долгожданному путешествию нужно было хорошо подготовиться, особенно женщинам.

- Хм, это еще что такое? – приоткрыв входную дверь, вновь захлопнул ее. Из открытого окна, ведущего в сад, донесся встревоженный голос супруги. – Неужели Лиза опять взялась за свое? Совсем от рук отбилась, как познакомилась с этим…

Того парня, с которым когда-то поддерживала дружеские отношения его дочь и которого он считал вполне приличным молодым человеком, Мирский самому себе запретил называть по имени. Более того недовольно хмурился, когда кто-то случайно называл его имя.

- Что еще случилось? – строго спросил он, выходя в сад. -

- Миша, Лизоньки нигде нет! – из резной беседки ему навстречу вылетела бледная супруга. – Она вот тут возилась. Кажется, на качелях ее видела, а сейчас тут пусто. Книжку вот нашла, - женщина показал небольшой потрепанный томик какого-то романа с яркой картинкой на обложке. Их дочь находилась в таком романтическом возрасте, когда все юные особы с замиранием сердца зачитываются вот такими бульварными романчиками про благородных героев и их дам сердца. – С ней точно что-то случилось. Как в тот раз…

Мирский быстро обнял супругу, не дав ей договорить. Не хватало еще, чтобы она снова начала вспоминать про тот страшный случай, когда их Лизоньку похитили. Ему до сих пор иногда кошмары снятся про тот день. Ведь, только чудом с ней ничего не случилось. И если бы не тот парнишка…

- Ты везде посмотрела? – женщина кивнула. – Не надо волноваться. Она наверняка ходит где-то тут. Ты же знаешь, какой она стала забывчивой, рассеянной. Вечно в облаках витает. Может в булочную пошла, за своими любимыми пирожными? Или решила пошутить над нами? Лиза, ведь, не хотела ехать в пассаж.

Он успокаивал супругу, но его самого никак не покидало чувство тревоги. К тому же оно с каждой секундой усиливалось все сильнее и сильнее.

- Давай, вдвоем ее поищем. Ты еще раз пройдись по саду, посмотри у задней двери, открыта она или нет. Я вернусь в дом и расспрошу прислугу. Может они что-нибудь видели. Еще пошлю кучера до булочной, чтобы он и там поглядел. Хорошо?

Женщина молча кивнула. Судя по лицу, вроде бы даже немного успокоилась.

- Уверен, что она где-то здесь. Вот увидишь, Лизонька где-нибудь спряталась, и сейчас, шалунья, следит за нами. Помнишь, как на прошлой неделе?

Но женщина, не слушая его, уже была у беседки. Мирский со вздохом развернулся и вернулся в дом.

- Ну, я ей задам за такие шутки…, - сдавленно бурчал он, чувствуя, как начинает злиться. - Негодница, это уже переходит всякие границы. Норов свой показывает. В этот раз без наказания никак не обойдись…

Но про наказание Мирскому пришлось забыть. В доме Лизаветы не было, в саду тоже. Посланный в булочную кучер также вернулся ни с чем, продавец сегодня не видел их девочку.

- Что ты молчишь? – женщина зло смотрела на мужа. – Или опять скажешь, что она где-то спряталась? Ее нигде нет! Ты понимаешь это! – закричала она во весь голос. - Нашей Лизоньки нигде нет! А ты смотришь в стену, как в тот раз! Сделай же что-нибудь! – женщина явно впадала в истерику. Лицо раскраснелось, кривились губы, в голосе появились визгливые нотки. Того гляди, ударится в рыдания. - Ты совсем оглох?! Я сказала, сде…

Договорить она не успела. Он схватил ее за плечи и с силой тряхнул. По-другому сейчас было никак нельзя. Им обоим нужно было иметь трезвые головы, а не кричать друг на друга, выясняя отношения.

- Прекрати истерику, - медленно, подчеркнуто тихо произнес Мирский, глядя супруге прямо в глаза. – Криками нашей девочке сейчас не поможешь. Прежде чем действовать, нужно успокоиться и подумать. Поняла?

У женщины на глазах выступили слезы. Была прикушены губа. Видно было, что еле-еле сдерживалась, чтобы не зарыдать. Но, найдя в себе силы, она медленно кивнула.

- Прежде пошлем всех слуг пройтись по улице. Пусть расспросят дворников, мальчишек-газетчиков. Эти всегда все видят, слышат. Могут что-то и рассказать, - смахнув слезы, супруга внимательно его слушала. – Позови всех слуг в гостиную, а я пока сделаю несколько звонков…

Получившие необходимые указания, слуги были тут же выпровожены за дверь с наказом обойти все окрестные улицы и расспросить все, кого только можно. После звонка в полицию, давнему другу семьи, трое околоточных с пятью рядовыми полицейскими тут же начали подворный обход.

Следующие несколько часов прошли в тревожном ожидании. Ни она, ни он никак не могли найти себе места, бродя, как неприкаянные из угла в угол дома. Друг на друга старались не смотреть, не разговаривать. Супруга сдавленно рыдала, не выпуская из рук платка. Мирский мрачнел все сильнее и сильнее.

К середине дня, когда первые поиски не дали результата, стало ясно, что их опасения полностью подтвердились – их дочь пропала.

- … Если это он, я его собственными руками уничтожу, - Мирский резко вскочил с кресла, в котором только что сидел. В этот момент он аж в лице переменился. – Я предупреждал этого сукина сына, чтобы он держался от нашей дочери, как можно дальше!

Супруга, что только что приняла сердечные капли и прилегла на софе, встрепенулась. Вскинула голову и вопросительно посмотрела на супруга.

- Это он, подлец, во всем виноват! – едва не рычал Мирский, уже найдя виновного в похищении дочери. – Ты же видела, как она себя вела в последние дни. Влюбилась в этого негодяя, как последняя дурочка. Ему только ручкой нужно было ее поманить.

Мужчина схватился за трубку телефонного аппарата.

- Ты у меня пожалеешь, что появился на свет, - скрипел он зубами, представляя, что он сделает с малолетним преступником. – Барышня! Гимназию! Директора! Да, да, директора императорской гимназии! Что значит, никто не отвечает?! Еще раз соединяйте! Звоните, пока не ответит!

Ему нужен был адрес места жительства Рафаэля Мирского, того самого мальчишки, которого он подозревал в похищении своей дочери. В гимназии должны были знать.

- Подожди-ка, кажется, он что-то говорил о своей опекунше, - Мирский замер с трубкой в руке, когда вспомнил один из давних разговоров с парнем. Тот как раз рассказывал о тетушке, которая приютила его. – Они как раз с ней и были на пасхальном императорском балу. Так…

Профессиональная память жандарма следом подкинула фамилию доктора Зарубина, владельца клиники, где лечилась сестра Рафаэля Мирского.

- Получается, этого подлеца нужно искать в одном из этих адресов.

***

Перед двухэтажным каменным домом остановился сначала один черный экипаж, затем второй. Вышли четверо полицейских и встали у фасада, оглядываясь по сторонам. Пятый, представительный господин в дорогом плаще, быстро поднялся по лестнице и с силой заколотил по двери.

- Что она там заснула что ли? – скрипнул зубами Мирский. – Или глухая?

Один из полицейских подошел к нему и нерешительно кашлянул.

- Чего тебе?

- Дык, Ваше Высокопревосходительство, вспомнил я, - бородатый малый в полицейской форме околоточного виновато пожал плечами. – Хозяйка же покойница. На прошлой неделе самолично тут с осмотром был. Кто-то ножичком ее в бок ткнул и был таков. Ничего толком и не на…

Мирский, не дослушав его, махнул рукой.

- Вскрывай дверь.

Он все равно должен был убедиться, что там нет этого мальчишки. Вдруг он сейчас там прячется, а они тут прохлаждаются.

- Ломайте дверь, говорю. Чего встали? Полсотни на брата даю.

Пять десятков рубликов – хорошие деньги, особенно для околоточных. На их зарплату не больно-то разгуляешься, а здесь сразу пол сотни можно заработать.

И вот они уже в восемь рук ломают дверь. Добротная, из хорошо выдержанного дуба, вдобавок скрепленная каленными металлическими полосами она все же сопротивлялась недолго. Вскоре раздался треск и все, проход оказался свободен.

- Здесь стойте, натопчите только, - и едва он перешагнул через порог и оказался в прихожей, как в его руке, словно из ниоткуда, возник револьвер. – А вот и следы…Много следов. Эти явно подростковые, а эти…

Здесь были двое, и явно не один день, судя по остаткам еды на диване и комоде. Однозначно, прятались.

- Я уверен, что это ты, скотина. Ты здесь от всех прятался.

Пока полицейские обыскивали дом, Мирский медленно, вершок за вершком, «прочесал» гостиную. Рафаэль, похоже, большую часть времени провел именно здесь, а значит, и шансов найти какие-то следы больше тут, а не в других комнатах.

- Странно все это…

На комоде он наткнулся на большую книгу - «Роспись дворянских родов Российской империи», которая вряд ли должна была здесь лежать. Когда-то роскошное издание с красочными иллюстрациями гербов и портретов, сейчас выглядело потрепанным, мятым. Книгу явно внимательно рассматривали, многие страницы были смяты на манер закладки. Очень похоже на то, что здесь искали какую-то информацию.

- Вот!

Пара страниц оказались вырваны.

- Буква «С», значит… Кто же здесь у нас был?

Он начал вспоминать самые известные рода, но следующая находка вновь привлекла его внимание.

- Хм… Откуда это еще?

Косо брошенный взгляд остановился на золотистом цилиндрике патрона, закатившимся под стол. Просто так его и не заметишь, оттого, наверное, его и не нашли.

- А вот это уже очень плохо.

Едва патрон оказался в его руке, как по палец легонько кольнуло, а по коже пошло легкое онемение. Действительно, плохой признак. Похоже, кто-то здесь баловался магией. Ведь, патрон был явно зачарован, и в добавок наполнен под самую завязку.

- Очень плохо…

Обнаружение зачарованных патроном при таких обстоятельствах - это явная чрезвычайная ситуация, которая требует немедленного вмешательства всех специальных служб империи. Неслучайно, наказания за нелегальное производство зачарованных и использование патронов самое жесткое из всех возможных. За такое одаренный мог запросто лишиться головы, а про простых людей и говорить нечего. Оттого обычные преступники старались держаться от такого на расстоянии. Понимали, что в случае поимки судья даже слушать их не будет - просто «нарисует» высший приговор.

- Черт… Если сообщить наверх, тут такое поднимается, что о Лизе никто и не вспомнит. А мне это совсем не нужно.

Быстро оглядевшись по сторонам (к счастью, никого из полицейских рядом не было, все по другим комнатам «шарились»), Мирский спрятал патрон в карман пиджака. До поры до времени так будет лучше. Главное, теперь помнить, что у этого мальчишки или его спутника может быть оружие с зачарованными патронами.

- Ваше Высокопревосходительство! - по лестнице, громко стуча сапогами, спускались полицейские. Впереди шел ефрейтор, здоровый детина с густыми усами, который и стал докладывать. - Никого нет. В комнатах пыль, все окна закрыты. А вот дверь черного входа, похоже, недавно открывали. Так и заходили.

Все четверо встали перед Мирским, выжидательно на него поглядывая. Ждали приказаний.

- Нужно еще один адрес проверить. Ефрейтор, это бойцам, сам разделишь, - мужчина сунул ефрейтору свернутые купюры, отчего полицейские сразу же оживились. - Идем.

Следующий адрес находился в трех кварталах отсюда, где был район победнее. Пришлось немного поплутать, пока на место прибыли.

- Вот здесь, - Мирский показал на переулок, разделявший два невзрачных доходных дома. Четырёхэтажные коробки угрюмо глядели на улицу крохотными оконцами с давно немытыми стеклами, оставляя впечатление убогости, бедности, а то и нищеты. Сразу чувствовалось, что большая часть жильцов здесь из городского дна. - Видите вывеску - «Клиника доктора Зарубина»? Нам туда.

Мирский проверил, как вылезает револьвер из внутреннего кармана. Не хотелось бы, чтобы он пригодился, но все может быть. С этим пареньком было связано столько странностей, что он уже и не знал, чего еще можно ожидать от него.

Чем ближе мужчина подходил к зданию клиники, тем беспокойнее ему становилось. Опытный взгляд сразу же подметил кое-какие вещи, которые совсем не прибавляли радости. Прямо перед дверью, явно новой, недавно поставленной, лежали еще неубранные куски старой. Особенно выделялись покореженные кованные петли, едва не свернутые в дугу. Это чем же их нужно было долбить, чтобы добиться такого результата? Кувалдой что ли? В трех местах на стенах вдобавок заметил пулевые отверстия.

- Приготовьте оружие, - приказал он, показывая на стену. Полицейские, едва только это увидели, тут же подобрались. - Не нравится мне тут.

Мирский осторожно подошел к двери и несколько раз постучал. Не дождавшись ответа, постучал еще раз, но на этот раз гораздо сильнее. Там точно кто-то должен быть. Видно же было, что у крыльца кто-то совсем недавно убирался.

- Открывайте! - мужчина постучал снова, и не думая останавливаться. - Я же знаю, что вы там!

Наконец, когда он уже начал терять терпение, оттуда послышался шум. Кто-то подошел к двери, звякнул запор.

- Уходите. Мы больше не работаем, - послышался приглушенный мужской голос, в котором отчетливо слышался страх. - Слышите? Уходите, а тоя вызову полицию. Мы закрылись.

Кто-то из полицейских громко хохотнул. Остальные тут же подхватили, тоже не сдержавшись. И правда, смешно. Хотят вызвать полицию, а они уже тут, как тут.

- Полиция уже тут, - Мирский ударил уже ногой. Эти задержки его уже начали сводит с ума. Ведь, счет шел на часы. Кто знает, что сейчас происходит с его девочкой. - Открывайте, а то мы сломаем дверь.

Тихо звякнул железо, потом еще раз и еще. Похоже, там было целых три засова, что очень многое говорило о владельце клиники.

- Что вам надо? - дверь приоткрылась, а из полумрака на них уставился бледный, как смерть молодой мужчина с короткой бородкой. Вдобавок на нем были круглые очки, что совсем не придавали ему мужественности. - Я уже все сказал полиции. У нас все хорошо. Просто на улице рядом с клиникой повздорили какие-то пьянчужки. Больше ничего не было.

Мирский прищурился, качая головой. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы видеть фальшь. Владелец клиники совершенно определенно врал о случившемся, и делал это и-за сильного страха. А, значит, его нужно было напугать еще сильнее, чтобы он заговорил. Как говориться, клин клином вышибают.

- Я генерал Мирский Михаил Павлович, действительный тайный советник. Хочешь позвоню, и сюда прискачет эскадрон жандармов и перетряхнут всю твою богадельню до самой последней клизмы? - мужичок при этих словах, сказанных очень решительным, угрожающим тоном, побледнел еще сильнее. С такой силой вцепился в дверной косяк, что костяшки пальцев побелели. - Чего молчишь? Позвонить?

Тот резко мотнул головой. Не хотел.

- Давай, выкладывай все, как на духу. Что здесь произошло, кто участвовал? Чего всем нужно было? И не дай Бог соврешь мне.

Следующие полчаса, пока доктор Зарубин (а этим неказистым мужичком оказался именно владелец клиники) рассказывал такие вещи, что волосы на голове начинали шевелиться. А ведь Мирского, как бывшего главу Отдельного жандармского корпуса, сложно было чем-то удивить. По крайней мере, он всегда так думал.

-…Сказали, что убью меня, а всю мою семью сожгут… А потом, потом они всех забрали, - Зарубин рассказывал, а сам все время дергал головой, словно хотел оглядеться по сторонам. Причем голос был беспокойный, прыгающий. Хорошо напугали. - И ее, и его.

Получалось, просто дикая картина. Среди бела дня на клинику напала настоящая банда вооруженных людей. Был стрельба, и даже магический бой, что еще опаснее. Бандиты снесли дверь, разворотили пол этажа, и угрожая убийством, похитили двух человек - Рафаэля Мирского с сестрой. А парнишка, нельзя забывать, дворянин и одаренный, что уже тянет на имперское преступление первой категории.

- Кто же это у нас такой сумасшедший? Совсем ничего не боится, -задумчиво пробормотал бывший жандарм. - Совсем не похожи на бандитов…

Эта мысль ему уже приходила в голову и не раз. Ни за какие деньги городское отребье не пойдет на такое. Все они прекрасно знают, что им головы открутят, и это было совсем не фигуральным выражением. Здесь было совсем другое.

- Это не точно не они…

Здесь явно поработали люди одного из благородных родов. Очень похожий почерк - никакого страха, открытое применение оружия и магии. Наконец, полиция сюда не слишком спешила.

- Господин? - из задумчивости Мирского вывел тихий голос доктора. Тот делал знаки, стараясь, чтобы этого не заметили полицейские. Похоже, совсем им не доверял. - Господин…

Делая вид, что хотят осмотреть другую комнату, они поднялись и прошли дальше. Полицейские остались в прихожей, громко обсуждая, кто и на что потратит свои заработанные деньги.

- Господин, Рафи, кажется, знал, чьи это было люди, - Зарубин, вообще, перешел на шепот. - Он упомянул фамилию Сабурова.

Стоявший у шкафа, Мирский несколько мгновений непонимающе молчал. Пытался «переварить» то, что услышал. Слишком уж неожиданным было то, что ему рассказали. И тут его осенило.

- Сабуров, черт побери!

У него в голове вдруг сложились все кусочки этой мозаики, которая еще полчаса назад казалась набором несвязанных друг с другом картинок и сюжетов.

- Страница из книги! Вот, значит, что они искали, - вспомнил он про вырванные страницы из книги о дворянских родах. - А еще был слух, что с того ублюдка сняли опалу и разрешили вернуться из ссылки. И здесь тоже Сабуров…

А вот эта ниточка - княжич Сабуров, только что вернувшийся в город - могла вести и к его дочери. Ведь, когда-то уже Алексей Сабуров уже похищал ее и пытался обесчестить.

- Неужели он?

Первым его порывом было бежать к телефону и звонить в свое бывшее место службы. Ведь, такими делами могло заниматься лишь жандармское управление, причем в самых больших чинах. Но, не успев дернуться к телефонному аппарату, Мирский опустился на стул.

- Нельзя, нельзя туда звонить.

Звонок новому главе столичных жандармов стал бы настоящей катастрофой. Ведь, сегодняшний глава Отдельного жандармского корпуса граф Орлов был ставленником князя Сабурова.

- Тогда к Его Величеству… Я все расскажу…

Но Мирский остался сидеть на стуле. На его лице вдруг появилось выражение беспомощности, отчаяния. Кажется, первый раз в своей жизни он не знал, что ему делать.

- А что расскажу? Про свои домыслы? Скажут, клевета на достойного человека.

Глава 27. И нет черты, за которую бы не перешел враг. Но ты не можешь ответить и вынужден только смотреть на его бесчинства. Терпи, ведь скоро придет и твое время

***

Внешне мало что предвещало скорое наступление эпохальных и трагических событий. Империя, а особенно ее столица, по-прежнему блистали россыпью ярких уличных светильников, играли разноцветными бликами неоновые вывески роскошных магазинов и салонов, по широким проспектам сновали дорогие мобили. В старинных особняках гремела музыка, благородные кавалеры приглашали на танец своих дам. Императорский дворец, мраморной громадиной возвышавшийся над городом, выглядел недосягаемой твердыней, а власть самого императора - несокрушимой. Но так ли все было на самом деле?

К сожалению, за яркой картиной богатой и счастливой жизни скрывалось совсем другое. Империя уже давно не была тем монолитом, как когда-то. Самая разная гниль проникла туда, где её раньше и в помине не было. Гниль превосходства, избранности безнадежно поразила элиту – дворянство, одаренных, окончательно отдаливших их от простых подданных. Два разных мира, два разных народа, с одним прошлым, но разным будущим, стали явью. Настоящим стала вражда и ненависть, зависть и злоба. Гниль наживы, обмана и ростовщичества заразили экономику империи, лишив её здорового духа соперничества. Фабриканты и меценаты напрочь забыли о старинных традициях купеческого сословия с его верностью своему слову, заботой о сирых и убогих. Мошенничество стало для многих средством наживы, обогащения. Для миллионов подданных деньги превратились в мерило всего на свете – успеха, радости, удовольствия, любви, дружбы. Самая разная гниль медленно и неуклонно заражала тело империи, пусть ещё мощное, величественное, но уже неизлечимо больное.

Единственным скрепляющим тело империи стержнем еще оставалась фигура императора, которую продолжала окутывать пелена избранности и божественного величия. Он оставался непререкаемым авторитетом и арбитром и в роскошном княжеском дворце, и в бедняцкой хижине самого последнего батрака. На величественных праздниках во время выходов к поданным рыдающие от счастья люди тянули к нему своих детей, новорожденных младенцев для благословления. Неизлечимо больные просили прикоснуться к ним, ибо верили, что монаршее касание исцелит их от всех недугов. Но и это уже было красивой лубочной картинкой, «сладкой» сказкой на ночь и день, которой так любили потчевали народ имперские газеты. Все менялось и тут, особенно в последнее время.

Россказни о государе, защитнике народа и радетеле за страну, уже мало «заходили», веры им становилось все меньше и меньше. Ведь, дряхлеющая и утопающая в пороке империя всем своим видом говорила совершенно о другом - о наступлении мира без порядка, о правде сильного и наглого. Среди знатных радов все чаще велись разговоры о старом добром времени, когда главу империи выбирали из самых достойных дворян, когда император был всего лишь первым среди равных. И пусть в этих разговорах еще не было крамолы и выглядело это лишь умозрительным философствованием, но сигнал о смене настроений среди опоры империи - дворян - давало ясный и понятный. Сегодня велись ничего не значащие разговоры, завтра строились планы, а после завтра за ними следовали действия. Словом, опасаться было чего.

Вдобавок на фоне всего этого происходили странные события, которые многих заставляли призадуматься о будущем империи.

Время от времени крупнейшие заводы - монополисты в своей отрасли - начинали сотрясать забастовки, стачки. Тысячные коллективы на время превращались во взрывоопасную массу, готовую рвануть так, что заденет вся и всех. Полиция и жандармы с ног сбивались, чтобы докопаться до самых корней происходящего, но было бесполезно - все было шито и крыто. Положение усугублялось странной волной банкротств, когда внешне совершенно успешные предприятия вдруг объявляли о своей финансовой несостоятельности и выгоняли без выходного пособия тысячи рабочих. Толпы безработных мужчин и женщин оказывались на улице, прилагая массу усилий, чтобы найти новое место.

Более ясным предвестником тревожных событий стали слухи о мятежах в армии, чему сначала никто и не думал верить. В самом деле, какие мятежи могут быть там, где все без исключения давали присягу на верность империи и императору? Тем более армия всегда была на особом положении - привилегированном обеспечении, обласканной многочисленными милостями императора. О каких мятежах в таком случае, вообще, можно вести речь? Но после неожиданно начались аресты среди рядового состава и господ офицеров двух самых известных полков империи - Семеновского и Преображенского. Оказалось, как сообщили имперские газеты, бунтовщики замышляли заговор против императора. Хотели во время смены караула во дворце разоружить охрану, захватить семью императора, а его самого шантажом заставить отречься от престола.

И все эти события казались мало связными друг с другом. С первого взгляда не просматривались ни логика, ни последовательность, что лишь еще больше запутывало власть в их попытках все взять под контроль. Без всякой внешней или внутренней причины все начиналось «сыпаться» то в одном, то в другом местах.

***

Родовая резиденция князя Сабурова

Княжич раньше обычного вернулся из гимназии, где ему было официально было объявлено о восстановлении в правах имперского гимназиста и допуске к занятиям. После бурной встречи, устроенной его старой компанией, у него царило приподнятое настроение. Наконец-то, схлынуло, копившееся долгое время, напряжение. Теперь все «вернется на круги своя» и произошедшее с ним за последние пол года забудется, как страшный сон. Никогда больше не будет нищебродских апартаментов, кургузых чиновничьих мундиров, нудной канцелярской работы, прыщавых девок с рыхлым телом.

- Никогда, - оказавшись в огромной гостиной, он шумно потянулся. После выдохнул еще громче, чем прежде. - Никогда больше... Теперь все будет по-другому.

Кивнув своим мыслям, Алексей направился к широкой лестнице. Нужно было переодеться во что-то более предпочтительное для клуба, который он снял, чтобы отпраздновать свое возвращение.

- Хочу что-то особенное, - в голове уже крутились образы с соблазнительными и на все готовыми особами, которые, словно мотыльки, во множестве слетались на запах денег. - Сначала попробую шоколадку, а после сразу …

На середине лестницы его шаг замедляется, и он замирает, недоуменно дергая по сторонам головой. Только сейчас до него вдруг дошло, что в доме было непривычно тихо. Казалось, все домашние просто испарились. Не было видно даже прислуги, которой обычно был наводнен дом. Где горничные, что то и дело пробегали мимо? Где мажордом, внушительного вида мужчина в роскошной ливрее, вот уже пять десятков лет неизменно встречающий в гостиной Сабуровых? Где все они?

- Черт, а где все-то? Че за склеп?

Тишина, царившая в доме, стала почему-то казаться плотной, физически ощущаемой. Не самое приятное чувство. Алексей стал нервно вертеть головой. Уж больно сильно тишина давила на нервы.

- Странно.

Не зная, что и думать, парень продолжил подниматься по ступенькам. Решил пройти и по второму этажу в надежде хоть кого-то встретить. Должен же быть во всем доме хоть кто-то!

- Подожди-ка, вроде кто-то говорит?

Ему точно послышался чей-то голос.

- Отец, кажется.

Судя по всему, голос доносился из левого крыла дома, где располагался рабочий кабинет князя Сабурова.

- Уж не тот ли это таинственный гость, о котором ходят слухи?

Алексей вспомнил, что в доме говорили о каком-то особом госте, который иногда приходит к ним. Отец семейства не раз предупреждал и членов семьи, и слуг, что в такие дни никто не должен видеть гостя. И не дай Бог, случится обратное, то гнев его будет просто ужасен, а сомневаться в этом никак не приходилось.

- Очень похоже. Кажется, утром что-то говорили об этом, - княжич заинтересованно посмотрел в сторону коридора. Голос отца, по-прежнему, звучал время от времени, словно приглашал пройти и приобщиться к тайне таинственного гостя. - Интересно, что это за такой особенный гость… Что-то уж много их стало в последнее время.

Любопытство, обуявшее его, оказалось настолько сильным, что парень напрочь забыл и о гардеробе, и о походе в ночной клуб. Происходящее здесь и сейчас казалось гораздо притягательнее, чем даже соблазнительные красотки, разгорячённые клубными танцами.

- Что же ты такое задумал?

Тут же вспомнились многочисленные оговорки отца про то, скоро все изменится и семья займет то место, которое им, роду Сабуровых, принадлежит по праву первородства. И чем Алексей больше обо всем этом думал, тем более притягательными становились тайна и этот незнакомец.

- Я только одним глазком… Ничего серьезно все равно не будет, - оправдывал он сам себя, нутром чувствуя, что напал на что-то очень серьезно. - Лишь одним глазком…

Но лучше бы и не пытался обо всем разузнать. Это он же понял, едва только разобрал первые слова отца.

- … Низложение императора пройдет, как по маслу, Екселенц. Механизм уже запущен, и этого не остановить, - голос князя Сабурова звучал совершенно непривычно. Сейчас в нем ни на грамм не было тех ноток превосходства и ледяного презрения, что отличали его в обычное время. Князь выказывал не просто уважение, а явно нечто гораздо большее. - Волна организованных нами банкротств еще только набирает силу. Скоро большая часть крупнейших производств, расположенных в центральных губерниях, объявит о своем банкротстве и временно приостановит работу. Прогноз показывает, что уже через несколько дней уровень преступности в столице взлетит вверх. Чуть позже возникнут перебои с продуктами. С последним, правда, придется постараться. На складах хранятся слишком большие запасы товаров, от которых не просто будет избавиться в такие сроки. Возможно, попробуем пожар…

У Алексея тут же пересохло в горле. Натуральная Сахара стала. На одних цыпочках он отошел к стене и спрятался в небольшой выемке, где стояла мраморная статуя какой-то древней богини. Здесь только смог выдохнуть.

- Мать его, это же заговор… А я-то думал, о чем он все недоговаривает.

От услышанного дух захватывал. Ведь, это уже не были обычные дворянские склоки, в которые то и дело влезал князь Сабуров. Здесь было все очень и очень серьезно.

- Заговор против императора… Черт.

Справившись с волнением и уняв дрожь, парень осторожно высунулся из укрытия и продолжил слушать. Его полностью захватило желание все знать об этом, а может и стать частью истории.

- Я уже не сопливый пацан со своими играми… Я тоже могу…

Ведь, для него вся эта история реальный шанс показать себя настоящим князем Сабуровым, а не легкомысленным повесой.

- Они все узнают, на что я способен.

Алексей неосознанно выпрямился, расправил плечи и вскинул подбородок, приняв очень героическую позу. Со стороны это выглядело комично, но для него все было всерьез, по-настоящему.

- Я тоже князь Сабуров, князь Сабуров, - несколько раз твердо повторил он. - Сабуров.

***

Несколькими десятками метров ниже тоже царила тишина - стерильная, тревожная. Подземное убежище рода Сабуров стало тюрьмой, приняв в специальные камеры безликих гостей.

- … семнадцать, тридцать четыре, шестьдесят восемь, сто тридцать шесть, двести семьдесят два, пятьсот сорок четыре, - лежа на смятой кровати, Рафи негромко считал. Именно счет и звучавший голос ему помогали держаться. Брал простые числа и бесконечно складывал их, снова и снова продолжая ряд. - Тысяча восемьдесят восемь, две тысячи сто семьдесят шесть…

Когда надоедало складывать числа, он закрывал глаза и начинал их мысленно писать. Представлял старинную школьную доску, кусок мела в пальцах. Старался почувствовать каждое движение: невесомость мела, его скрип при письме по деревянной поверхности доски. Это тоже занимало ум и отвлекало от…

- Твари… Вот же твари…

Временами, как сейчас, например, и счет не помогал. Честно говоря, в последнее время уже ничего не помогало. Он готов был на стенку лезть или в петлю, лишь бы вырваться из этой западни.

- Какие же вы твари…

Удушающая ненависть опять накатывала на него, сводя судорогой тело. Жутко хотелось вскочить на ноги, и бежать, бежать, бежать, а лучше бить, ломать, резать. Пальцы с хрустом сжимались в кулаки, ногти оставляли на коже глубокие следы, сочившиеся кровью.

- Просто твари…

Сколько еще сможет продержаться, чтобы не сойти с ума и не вышибить себе мозги об стену, Рафи не знал. Но с каждым днем или часом (время здесь уже превратилось в нечто неопределенное) делать это становилось все тяжелее и тяжелее.

Медленно сполз с кровати и оказался на полу, где свернулся калачиком, и лежал так, пока не услышал жужжание дверного замка. Похоже, его мучитель пришел снова.

Рафи поднялся с пола и сел на кровать. Отгородился от всего непроницаемой маской на лице, чтобы не доставлять врагу удовольствия видом своих страданий.

- А вот и я! Сегодня просто отличный день.

Княжич, судя по всему, пребывал просто в отличном настроении. Он даже не стал садиться, а сразу начал энергично вышагивать по комнате, не забывая при этом то и дело пристально вглядываться в своего пленника.

- Что-то ты совсем хреново выглядишь? Наверное, плохо спал? Может тебе свет мешает спать?

Рафи никак не реагировал. Все всегда было примерно одним и тем же - словесный поток с оскорблениями, угрозами. И поддаваться эмоциям никак нельзя было, так как этого врага лишь раззадоривало, придавала новых сил.

- Я ведь тоже не выспался, - Сабуров, наконец, остановился. Схватил стул и, подвинув его к кровати, сел. - Представляешь, всю ночь с твоей подружкой кувыркался.

И жадно при этом вглядывался в глаза Рафи. Ясно же, что реакции ждал.

- Знаешь, как царапалась, орала, когда я срывал с нее шмотки - княжич звучно причмокнул, показывая, как ему это понравилось. - Дура, не понимала своего счастья. Вот я ей доходчиво и объяснил. Сорвал с нее тряпки, разложил на столе…

Все это он сопровождал характерными движениями, ясно показывающими, что он делал с девушкой.

- Сладкая оказалась, очень сладкая, - парень снова причмокнул. - А она все тебя звала, представляешь?

Рафи почувствовал, как его пальцы проминают сверхтвердый металлопласт, из которого была изготовлена его кровать. Материал, соперничающий твердостью с металлом, вдруг оказался мягким и податливым, как пластилин. Пальцы с легкостью проминали его.

- Как же она кричала, как она кричала. Я аж весь дыбов вставал! - княжич даже закатил глаза. Мол, даже сейчас, когда вспоминаю эту ночь, кайфую. - Сейчас снова к ней пойду. Пусть только подмоется сначала, а то я вчера ее попачкал. Ну ты ведь понимаешь, о чем я.

Когда руки Рафи прошли сквозь кровать и уперлись в стену, он понял, что больше не может сдерживаться. Переполнявшая его ненависть дошла до предела и сжигала изнутри. Еще мгновение и…

- Знаешь, а сегодня я сделаю тебе звук. Уверен, тебе понравятся ее стоны или может хрипы. Хорошо ведь бу…

И тут Рафи с силой ударил по стене руками, отталкиваясь от нее. Тело рвануло вперед, чтобы обрушится на врага всей своей массой. Казалось, сейчас княжича просто сметет, как кеглю шаром для боулинга. Но Рафи с хрустом ударился в силовое поле и со стоном рухнул на пол. Магический ошейник снова показал свою силу.

- Ты же животное, пес, а так этого и не понял! Твое место теперь здесь, сидеть на цепи и ждать своего хозяина! Это твоя конура, пес! Никакой больше магии, будет лишь больнее! Я обязательно об этом позабочусь.

Валявшийся Рафи попытался подняться. Но тело никак не хотело его слушаться, его ломали судороги, заставляя дергаться конечности. От дикой боли он прокусил губу, старясь не закричать.

- А я лучше не к твоей сучке пойду, - Алексей наклонился ниже, чтобы видеть лицо парня. - Тут ведь сидит и твоя сестра, которая тоже хочет со мной позабавится. Как думаешь, долго она продержится?

Глава 28. Никто не поможет тебе, кроме тебя самого. Сдохни, но сделай

***

Резиденция князя Сабурова, подземное убежище

Тишина. В операторской комнате мерно гудели вентиляторы системы охлаждения, сохранявших постоянную температуру в сердце подземного убежища - компьютеризированном центре обработки данных. Самообучающийся ИИ управлял системами жизнеобеспечения и охраны, напрямую контролируя инфраструктуру очистки и подачи воздуха, воды, газа, безопасности. В комнатах, залах, технических помещениях, извилистых коридорах, вентиляционных тоннелях располагались сотни разнообразных датчиков - давления, температуры, слежения.

На огромном мониторе, куда выводилась информация с датчиков жизнеобеспечения и систем безопасности, транслировалась картинка с камер в одной из комнат. На первый взгляд изображение выглядело статичным и казалось поставленным на паузу при воспроизведении записи. В скудно обставленном помещении на кровати неподвижно лежал человек и на протяжении часов совершенно не двигался. Лишь изредка, может раз или два в сутки, он поднимался и, как сомнамбула, начинал бродить по комнате, тыкаясь то в одну стену, то в другую.

Ночью пленник часто без причины вскакивал с кровати и начинал быстро озираться по сторонам, словно кого-то или что-то увидел. Не найдя никого, он возвращался на кровать или просто валился на пол, где снова забывался тревожным сном. На следующий день все повторялось в точности, как и было, только лишь с небольшими вариациями.

***

Говорят, время вариативная категория. Во время поцелуя с любимой девушкой минута становится мгновением, а при поцелуе горячей сковородки - напротив, вечностью. Но для Рафи оно стало пластичным, как гончарная глина, позволяя растягиваться и сжиматься, превращаться в шары и пирамиды, делиться вдвое и трое.

Это началось в один момент. Сначала он потерял счет времени. Напутал даты, дни недели, за которыми тщательно следил с самого первого дня заключения. Дни слились в нечто длинное, неразличимое, непонятное, в котором не видно ни различий, особенностей.

Когда окончательно сбился суточный цикл, перестал различать дни и ночи. Автоматическое включение в камере света утром и его выключение ночью уже казалось ему ничего не значащей формальностью. Дни и ночи перестали различаться. При свете Рафи мог часами напролет валяться в кровати или на полу, а ночью начинал судорожно носиться на камере. Сон перестал быть нормальным, превратившись в нервную дерганную дремоту.

От недостатка сна начало путаться сознание, за которыми последовали первые провалы в памяти. Свое имя он еще помнил, но все остальное уже стал забывать. Иногда, когда случались редкие прозрения, Рафи пытался судорожно вспоминать свою жизнь. Не всегда что-то получалось. Чаще всего перед глазами возникали какие-то расплывчатые образы мужчин и женщин, которые казались ему удивительно знакомыми. С каждым разом попытки вспомнить хоть что-то из прошлого проходили все хуже и хуже.

Но в этот день все пошло не так…

Едва в камере включился яркий свет, как Рафи поднял и сел. Словно старый дед, медленно, помогая себе руками, сполз с кровати и оказался на полу. Так же медленно, прикладывая значительные усилия, вновь поднялся на ноги и пошел к противоположной стене. Шаркая ногами, добрался и уткнулся лбом о зеркало, чего он еще никогда не делал. К этой части комнаты, где висело зеркало, еще ни разу не подходил.

- …Э-э, - тихо позвал парень, увидев в отражении незнакомого человека. - Эй, ты кто?

Тот, кто отражался, и правда, мало напоминал юнца, заточенного в этих четырех стенах около месяца назад. На паря смотрело чрезвычайно осунувшееся лицо неприятного мертвенно-бледного цвета. Под глазами раскинулись темные мешки, делавшие его лицо очень похожим на лицевую часть черепа. Глаза уже давно потускнели, напоминая глаза, выброшенных на берег рыб. Пустая оболочка, а не человек.

- Ты кто та…

Он начал было говорить, но сразу же замолчал. Нервно дернул головой при звуке своего же голоса, который вдруг показался чужим, неприятным.

- … Кто такой? - повторил вопрос снова, но уже чуть увереннее. - Я тебя не знаю… Ты, ты же…

И тут его глаза расширились от удивления. Он наконец-то узнал в зеркале… самого себя.

- Ты - это я! Я - Рафаэль Мирский!

Потрясенно начал изучать в зеркале черты своего лица. Осторожно, словно боясь потревожить или причинить боль, касался носа, щек, подбородка. Рафи заново узнавал свое лицо.

- Я - Рафи…

С лицо перешел на одежду, которую, казалось, видел впервые в своей жизни. Щупал пальцами ткань брюк, футболки, даже попытался оторвать кусочек. Совершенно дикое ощущение, когда в чужом, незнакомо тебе человеке, узнаешь самого же себя.

- Б…ь, я точно схожу с ума, - Рафи с силой провел пятерней по свои волосам, превращая прическу в лохматую шапку. - Или уже сошел… Этот сучий потрох сделал из меня конченного психа.

Совершенно разбитый этой мыслью, парень медленно вернулся к кровати. Несколько мгновений постоял рядом, а потом просто рухнул вниз, как подстреленный.

- Я псих, б…ь, настоящий псих, - снова и снова шептали его губы, по щекам текли слезу. - Сабуров, сука…

В один момент нахлынули все воспоминания, который так тщательно скрывал его мозг последние недели. Психический блок распался, и он все окончательно вспомнил. Сильнейшее потрясение.

- А-а-а-а…, - тихо-тихо, едва слышно, заскулил. Когда же сдерживать рвущийся из груди крик уде не больше сил, Рафи с силой вгрызться в свою же ладонь, чтобы одной болью скрыть другую боль. - А-а-а-а.

Со временем, когда день сменился ночью, его боль чуть притупилась, давая Рафи выдохнуть. Постепенно злоба и ненависть уступили место жгучей обиде на всех, кто был виновен в случившемся с ним. Парня аж трясти начало.

- Какие же вы суки…

Обивка кровати под его скрюченными пальцами жалобно затрещала, начиная расход по швам. Трелькнуло несколько пружин, высвобождаясь из плена ткани.

- Давить вас нужно… Все давить, как чертовых тараканов…

Эмоции нарастали, становясь все сильнее и сильнее. Захлестывали так, что становилось тяжело дышать. Рафи ненавидел Алексея Сабурова, его отца, это проклятое место, и… самого себя в придачу за слабость и готовность легко сдаться.

- И сам тоже хорошо… Прав этот ушлепок, что ты пес… Тебе приказали страдать, а ты и рад… Назвали ничтожеством, а ты вильнул хвостом и с готовностью поджал лапы.

Бурлившая внутри ненависть дошла до предела и в один момент вырвалась наружу. Рафи с силой рванул руками, разрывая плотное полотно кровати, как бумагу. А из горла стал рваться жутки крик:

- Сука-а-а-а-а-а-а!

«Выплюнув» из себя все копившееся напряжение, парень без сил свалился обратно. Тело разбила слабость, в голове поселилась пустота, а с ней пришло и понимание.

- Никто мне не поможет, кроме меня самого… Никто… Превращусь в психа и буду ходить под себя с глупой улыбкой на лице, если не найду отсюда выход… Вот так-то, Рафа.

С этим бормотанием парень устроился на своем привычном месте. Стараясь не коситься на видеокамеры у потолка, он лег на разгромленную кровать и застыл без движения, уставившись в потолок. Для любого возможного наблюдателя ничего не должно было измениться. Пусть думают, что он побесился и снова «превратился» в подобие овоща. Ему сейчас нужно немного времени, чтобы разобраться в себе и найти выход из этого места.

- Никто не поможет, кроме меня самого…

Истерика или срыв, как это ни странно, помогли. Словно от удара хорошей киянкой из головы моментально вылетела вся шелуха - и жалость к себе, и безразличие, и отчаяние, и желание набросить на голову петлю. Остались лишь здоровая злость и готовность зубами выгрызать себе путь отсюда.

Погрузившись в себя, Рафи снова и снова искал слабые места своей персональной тюрьмы, просчитывал варианты на успех от того или иного шага. Естественно, все это он уже пытался сделать в первые дни, когда только оказался здесь. И тогда потерпел неудачу, но сейчас все должно было быть иначе...

Охранные системы его камеры на первый взгляд были идеальным сплавом техномагических технологий, которые выстраивали идеальную защиту вокруг плененного одаренного с особыми способностями. Все системы безопасности были максимально автоматизированы, чтобы исключить любой человеческий фактор. На двери, технических люках стояли электронный замки, к которым не было никакого доступа. Пол, стены и потолок представляли собой сплошное покрытие из какого-то сверхпрочного пластика, на котором от ударов даже царапин не оставалось. Блокиратор магических способностей в виде тонкого ошейника ставил окончательную точку на всех его планах выбраться отсюда.

- Замкнутые круг, получается. Ошейник не дает использовать магию, а без нее с этими чертовыми замками не справиться.

Разобраться с блокиратором в виде ошейника вряд ли будет просто, скорее всего невозможно. Глупо думать, что он, обычный подросток без специального образования, сможет голыми руками вскрыть замок ошейника.

- Хорошо поработали, уроды…

Рафи, маскируясь под потягивание и почесывание, незаметно ощупал ошейник, но так толком ничего и не понял. Пальцы везде натыкались на единую без всяких швов и щелей поверхность. Ничего похожего на замок или застежку даже близко не было.

- Черт…

Попытки выяснить принцип работы блокиратора тоже ни к чему хорошему не привели. На любые всплески магии он реагировал совершенно одинаково: выдавал нечто подобное энергетическому импульсу, который в момент «скручивал» тело от боли. Похоже, это было некое подобие шокового импульса, действующего на нервные окончания.

- На предохранитель похоже, - Рафи размышлял, пытаясь как-то воспользоваться своими техническими знаниями из другого мира. Ведь, развитие техники здесь идет примерно в том же самом направлении, что и там. - Если все это дело с магией представить в виде некого энергетического контура. И пока напряженность не выше определенного значения, предохранитель остается всего лишь перемычкой. Но при превышении порогового значения он срабатывает…

Схема работы блокиратора теперь была более или менее понятно. Конечно, вся соль была в деталях, но общая картина была ясна.

- Поэтому вопрос: как исключить из цепи или контура предохранитель? Если только попробовать его перегрузить…

Мелькнувшая в голове мысль показалась довольно стоящей.

- Правда, неизвестно на какую мощность он рассчитан. Проверить бы, поглядеть.

Понемногу план более или менее вырисовывался. Выход из камеры зависел от блокиратора. Если удастся его снять, то с замками и охраной проблем быть не должно. По крайней мере, Рафи чувствовал, что может справиться.

- Похоже, придется проверять…

А вот теперь наступил черед действий, от которых ничего хорошего парень не ждал. У него заранее вспотела спина и закололо в боку. Боль, которую причинял блокиратор, была не самым приятным ощущением.

- Никто мне не поможет, кроме меня самого, - проговорил Рафи, как мантру, и стиснул зубы, чтобы от боли не откусить язык. - Ну, поехали.

К сожалению, чуда не произошло. Едва парень потянулся к магическому источнику, его тут же вдавило в кровать с такой силой, что выбило из легких весь воздух.

- Че-е-рт, - с трудом вдохнул он, едва не физически ощущая, как раскрываются его легкие. - Вот это стукнуло.

Отдышавшись, Рафи попробовал еще раз, приложив чуть больше усилий. Ведь, ему нужно было понять разницу в действии блокиратора. И понял… От боли скрутило еще сильнее. Кажется, даже в глазах потемнело и что-то в спине хрустнуло, когда он извивался.

- Б…ь, больно-то как!

Пришлось почти час в себя приходить. Лежал пластом, весь мокрый от пота с головы и до ног, никак не мог отдышаться.

- Все-таки есть зависимость… Чем больше прилагаешь усилий, тем сильнее он реагировал. Это хорошо, относительно хорошо…

Хорошее в этом было то, что блокиратор с такой функцией должен был иметь дополнительный механизм, который оценивает силу реакции. А как известно, чем сложнее устройство, тем больше вероятности, что оно сломается.

- Не сдохнуть бы только при проверке, - Рафи слабо улыбнулся. Перспектива «загнуться» при уже почти открытой двери камеры, и правда, казалась смешной. - Ладно, еще раз попробую, а там посмотрим, что получится.

Руки он заранее просунул в разорванный матрас, чтобы их не сломало, когда его будет «крутить» от боли. Зубы сжал еще сильнее, надеясь, что это поможет.

- Ну…

Попробовал, и сразу же потерял сознание от дикой боли. Его, как лампочку, словно отключили от электричества. Раз, и все.

- Хр-р-р… Жив… вроде…

Слово «вроде» очень точно характеризовало то, что он сейчас чувствовал. Рафи был вроде жив, а вроде и мертв. Казалось, все было на месте, но все равно чувствовал себя, словно разделенным на запчасти - руки отдельно, ноги отдельно, голова отдельно.

- Главное, жив.

В голове уже крутилась подленькая мыслишка - а может бросить все это, забыть и не пыркаться. И все выглядело очень и очень разумно. Ведь, не было никакой гарантии, что удастся нащупать этот самый нужный предел блокиратора и его перегрузить. Скорее он просто не вытянет это.

- А хрена вам всем, - Рафи попытался я улыбнуться, но не смог. Прокушенная насквозь губа кровоточила. - Все равно буду пробовать. Подготовлюсь только немного.

Эти его опыты, какие бы безрассудные и с виду глупые они не были, показали одно - нужен сильный, как можно более сильный, импульс, чтобы что-то получилось. Словом, у Рафи была всего лишь одна попытка.

- А как иначе? - парень все же улыбнулся. Хотя похоже это было больше на оскал голодного зверя - белоснежные зубы, выглядывали из-под буро-красной раздвоенной губы. - Всегда есть только один единственный шанс. Всегда…

Очень кстати, вспомнилось, как с ним занимались перед одной из дуэлей. Мастер для увеличения личной силы тогда использовал очень необычный прием: положил его в гроб, забил крышку гвоздями и закопал в землю. При этом сказал, что ничто так не помогает разобраться в себе, как темнота и одиночество. Помнится, тогда Рафи это помогло.

- Гроба, конечно, нет, но обойдемся и без него.

Он закрыл глаза и попытался снова впасть в то самое состояние, что и тогда.

- Тут и так как один большой гроб.

Постепенно Рафи «нащупал» нужные эмоции. Ведь, камера, и правда, ничем от гроба особым не отличалась.

- Теперь посмотрим…

Представил, что вокруг одна лишь земля, земля на сотни и сотни метров. Земля черная, плотная, скрывает его от всех и вся. Здесь он один, совершенно один, а, значит, не нужно ничего бояться и беспокоиться. В других местах страшно, плохо, а здесь хорошо, тишина, спокойствие.

- Один…

Боль уже давно отступила, словно ее и не было никогда. Тело расслабилось, потеплело, стало невесомым. Один за другим исчезали другие ощущения, погружая его в бесконечную тишину, темноту и спокойствие.

Рафи, словно заново себя собирал. Отбросив все плохое, слабое, недолговечное, он, кирпич за кирпичом, строил новое «Я». Ломал перегородки, смело выкидывал ненужное, словно какой-то хлам. Получалось более сильное, цельное, самодостаточное «Я», которое не сдвинуть, не уязвить.

Источник магии в нем ощущался теперь не как крошечная горошинка или комочек, а нечто, напоминающее горный поток. Рафи чувствовал, как в источник бурлит, резонирует, требует действия.

- Хорошо…

Рафи очнулся. В темноте камеры глаза светились, выдавая невероятную концентрации магии. И осталось лишь выпустить ее, что он и сделал.

- Пошла!

Он схватился пальцами за обруч на шее и со всей силы дернул.

КСТАТИ, В КАЧЕСТВЕ ЛЕГКОГО ЧТИВА МОГУ ПОРЕКОМЕНДОВАТЬ СМЕСЬ ИЗ ФЕНТЕЗИ И ПОПАДАНСТВА, ПРО ГНОМОВ, ПРОГРЕССОРСТВО, ПАРОВЫЕ ТАНКИ, ПУШКИ И ВЕЛИКИЕ ИМПЕРИИ

Целых 4 книги, 3 бесплатно и 1 платная цикл «Спаситель»

https://author.today/reader/122704/977200

Глава 29. Случай...

***

Витяна за его короткую, но бурную жизнь как только не называли. Тетушка, теперь уже покойница, звала лишь Витяем и никак иначе. Причем говорила это таким тоном и с таким видом, что он всякий раз чувствовал себя маленьким сопливым пацаном. В скваде, где он когда-то верховодил, прозывали Витом, иногда - Старым (в скваде-то, считай одни мальки были).Старшие, кто всю Улицу держал, дали погоняло «Борзый», недвусмысленно намекая на излишнюю дерзать и неприятие авторитетов. Но что бы сукой, наплевавшим на воровской закон и продавшимся жандармам…

- … Сами вы все сучились, падлы. Жрёте и пьёте в три горла, а мальки на улице с голоду пухнут, - попадись сейчас Витяну вживую кто-нибудь из старшаков или их прихлебателей, что о нем такие паскудные слухи распускает, точно бы на ремни пустил. - Начальники в золотых погонах вам хрусты башляют, а я, значит, сука… Ничего, ничего, вот Рафу вытащу на волю, а потом и ваша очередь придет. Всех передавлю, как клопов. Чай, против зачарованного оружия не попрете.

Прежде чем попасть на этот пустырь на окраине города и добраться до своей тайной нычки, он много где успел побывать. Когда Рафи, его кореш, неожиданно исчез, то Витян сразу смекнул, что дело тут нечистое. Ведь, тот просто хотел сестренку проведать в клинике, а не на край света собирался. Точно что-то случилось.

Пару дней он походил по улице, огляделся у клиники, поговорил кое с кем из старых знакомцев, и все его подозрения подтвердились. Рассказали, что не так давно тут целый бой случился. Какие-то серьезные люди, около десятка, настоящее побоище у клиники устроили. Говорили и про выстрелы, и даже про взрывы. Кое-какие следы - вывороченные камни в брусчатке, отверстия от пуль в стенах - Витян и сам видел.

К сожалению, с доктором Зарубиным, хозяином клиники, поговорить не удалось. Съехал вместе с семьей, а куда отправился не понятно. Но подсказку Витян все равно нашел. Ему на одного человека указали, который в этом побоище участвовал. Вот с ним парень и побеседовал по душам, вызнав все, что нужно.

- А ты, корешок, подожди немного. Я только чуть подготовлюсь, а то этих тварей на арапа не возьмешь, с голым задом не пойдешь…

Укрытый от нескромных глаз, Витян стоял на коленях посреди развалин старого дома и шустро копался в битых кирпичах. Камни отбрасывал в одну сторону, куски дерева - в другую сторону. До нычки так просто было не добраться, в свое время хорошо потрудился, чтобы все спрятать.

- … Хорошо хоть тогда успел запас сделать, - парень еле слышно бормотал, благодаря себя за предусмотрительность. Ведь, только из-за его врожденной паранойи и появился этот тайник с оружием, о котором никто не знал. - А вот они…

Именно здесь, на заброшенном пустыре, Витян зарыл весь свой арсенал, за который жандармы могли с легкостью отправить на эшафот все городское отребье, не разбирая пола и возраста. В свое время Рафи починил больше четырех десятков револьверов и зачаровал больше полутысячи пистолетных патрон.

Он осторожно вытащил ящик, сколоченный из толстых дубовых досок, и для крепости скрепленный металлическими полосками. Вроде и время прошло немного, а металл уже ржавчиной подернулся. Дерево тоже от сырости кое-где проминаться начало. Провернул несколько раз толстым ключом, отбросил замок и сразу же откинул крышку. Внутри в хорошо промасленной холстине лежало заветное оружие и патроны в мешочках.

- Ну, теперь точно повоюем. Осталось только пацанов набрать.

Об этом Витян тоже уже думал, прекрасно понимая, что один с сотней пистолетов он многого не навоюет. Если же удастся сманить знакомых со сквада, то можно уже и про дело говорить. Оставалась, правда, опасность, что его прямо там же убьют. Ведь, слух о том, что Витян ссучился и стал вести дела с легавыми уже пошел в народ. Кто-то не поверил, а кто-то и поверил. На улице разное повидали, поэтому давно уже перестали верить в человека.

- Вот пусть при всех с меня и спросят - гад я или нет. А я отвечу всем и каждому за свои слова и поступки, - ощерился Витян, сверкнув глазами. Вот за такую бесшабашность и самонадеянную лихость его совершенно справедливо и прозвали «борзым». Другой бы сто раз подумал, прежде чем лезть в логово к тигру. - А я так отвечу, что зубов не соберут, - он засунул один из револьверов за пояс. Причем специально проверил, чтобы тот был заряжен зачарованными патронами. В таком деле глупо было осторожничать и нужен был аргумент посерьёзнее. - Ну, с Богом.

Отряхнул одежду, закинул тяжелый сидор за плечо, и пошел выбираться с пустыря. До территории его бывшего сквада было около квартала шагать.

- Держись, Рафа, держись. Витян своих корешей не бросает. С такими волынами мы там все по кирпичику разнесем. Они даже дернуться не успеют... А то, суки, строят из себя, не пойми кого. Они, значит, люди, а мы пустое место. Смотрят, как на быдло или коровью лепешку. Хера вам! Волына всех нас уровняет, ей все равно, кого к Боженьке отправлять - тебя с патлами и золотыми кружевами или меня с дырой в кармане...

Вот так, разговаривая сам с собой, парень и дошагал до места. Голову поднял, отрывая от брусчатки, лишь тогда, когда где-то совсем рядом услышал пронзительный свист. Кто-то своих предупреждает о чужаке, а, значит, он уже была территория трех - его бывшего сквада.

- Эй, боссота, стоять! - в спину прилетел громкий окрик. Сразу же послышался топот, скрип то ли двери, то ли окна. - Какого лешего у нас нужно?

Витян огляделся, а к нему уже со всех сторон подбиралось четверо малолеток. Недомерки, конечно, худющие, но от всей толпы можно и не отбиться. А, значит, нужно действовать первым. Мальки, выросшие на улице, как звери, понимали только силу.

- Сами замерли, утырки! - Витян резко крутанулся, стоя на месте. Раз, а у него уже в руке зажат револьвер. - Кто дернется, живо дырок наделаю. Кого в дырявые записать?

Пацанва тут же отпрянула назад. Но, к их чести, сказать, никто не побежал прятаться по своим норам, откуда они только что выскочили. Этой упертостью и отличались сквады малолеток, напоминавшие крыс, зажатых в углу.

- Че вылупились?! Я Витян, погоняло «Старый», тут вырос и вопросы решал. Хочу со старшаками поговорить…

Мальки мигом скучковались и начали шептаться. Витяна в лицо никто из них не знал, но прозвище слышали. Теперь думали, как поступить.

- Точно тутошний, из наших? - первым отозвался самый крупный из малолеток, пацан лет семи в изодранной до нельзя куртке и замызганных штанах. Лицо чумазое, все в болячках и царапинах, но глаза смотрели дерзко с вызовом. Похоже, именно он в дозоре и был главным. - Серга Зайца знаешь?

- Это который с губой что ли? - Витян кивнул, вспоминая из своих подручных с раздвоенной губой. Того, и правда, из-за этого уродства звали зайцем, так как зубы из-за вздернутой губы постоянно было видно. - Знаю.

Чуть подумав, малек снова спросил:

- А Верку Седло?

Витян в ответ ухмыльнулся. Верку он точно никогда не забудет. Ведь, у этой девахи была такая корма, что руки сами тянулись к ней. Кровь кипела, как хотелось ее оседлать. Вот оттого и прицепилось прозвище «Седло».

- Ну, пошли тогда, - малек, видимо, решив что-то для себя, наконец, махнул рукой. Прошел, значит, проверку. - Старшие там, сам все им и расскажешь.

Витян шел за ним и с интересом поглядывал по сторонам. Больше полугода прошло с тех пор, как он тут был в последний раз. Срок не малый, особенно для трущоб. Тут один прожить не просто, а про месяц и говорить нечего. Все очень быстро менялось.

- Ба! Народ, глядите, кто к нам пожаловал?! - едва они свернули в тесный дворик, как раздался удивленный возглас. - Старый?!

К парню бросилась худенькая фигурка и с силой его облапила. Оказался старый знакомец, пацан с вихрастой рыжей башкой. Улыбался во весь щербатый рот.

- Мы уж думали, ты того…, - малек выразительно качнул головой. - Тут такого про тебя говорили, что голова пухнет. Я одному хмырю даже рожу разбил за базар. Старый, ты ведь с нами?

И столько в этом коротком вопросе было все невысказанного, что у Витяна неожиданного для него ком подступил к горлу и в глазах что-то стало мутно. Выходит, его здесь помнили, скучали и ждали.

Витян кивнул, взъерошив мальчишке волосы.

- Ты чего, Леха? Что за вопросы, конечно, свой. Я своих не продаю и не бросаю. Понял? - тот улыбнулся и тоже кивнул. - Старшаки в доме?

Разговор с теми, кто теперь верховодил в скваде, оказался сложный. Старшие тоже оказались молодые да ранние, резкие, не признающие никаких авторитетов. Пришлось поорать друг на друга, помахать револьвером и даже пару раз выстрелить.

- … Я, б…ь, за такие предъявы гланды вырву! Что за пустые слова?! Кто-то там чего-то сказал, пустил слух. Да, клал я на них с прибором! - орал с красной рожей Витян, продолжая махать револьвером. - Если есть что предъявить, я слушаю ушами! Ну?

Оба старшака - крепко сбитые парни с бритыми наголо головами - валялись на полу и оторопело вертели головами по сторонам. Похоже, их сильно приложило после выстрелов. В воздухе медленно летала меловая взвесь, похожая на снег. Пол покрыт стеклянными осколками. В потолке зияет огромная дура, а половины стены как не бывало.

- Раз нечего сказать, тогда бывайте, - выразительно махнул револьвером и вышел через дыру во дворе. - Леха, разговор есть.

Знакомец уже стоял рядом. Видно, что переживал, как разговор окончится.

- Н ты дал, Старый! Бабахнуло так, что у меня уши заложило! - едва не пищал от восторга малек. - Это волыной так?! Зачарованная?! Дай потрогать! А пули какие?

- Подожди, балабол, - Витян легонько тряхнул парнишку, чтобы привести его в чувство. - Говорю же, разговор есть. Пошли, потрещим.

Оказавшись в глухом проулке, где один мусор гулял по брусчатке, они остановились.

- Помощь твоя нужна, Леха, - Витян устало сел на бордюрный камень и облокотился спиной на стену. - Для правильного дела нужны десятка полтора пацанов.

Он медленно развязал завязки сидора, показывая его содержимое. В холстине блеснул вороненный металл оружия и россыпь золотых бочонков - патрон.

- Одного моего кореша взяли и в доме держат с кучей здоровенных лбов. Хочу к ним в гости сходить и немного пошуметь. Ты как? Деньгами не обижу.

Рядом с сидором появился пухлый сверток, из которого выглядывали денежные купюры. Внушительное зрелище, от которого у мальчишки тут же загорелись глаза.

- Найдешь пацанов? Пошумите немного, постреляете и свалите, а дальше я сам.

Малек осторожно коснулся свертка с деньгами и тут же одернул руку, словно от раскаленной кастрюли. Для него это, вообще, несусветные вещи.

- Найду, Старый, - мальчишка перевел взгляд на Витяна и кивнул. - Только … не нужны мне деньги. Лучше возвращайся, Старый. Без тебя тут совсем край. Старшаки все под себя подмяли. С добычи нам одни объедки достаются… А если слово против скажешь, до полусмерти лупасят. Знаешь, сколько уже на пустыре закопали…

У Витяна заиграли желваки. Очень уж ему захотелось вернуться в тот дом и снова поговорить со старшаками. Понятно теперь, чего они такие холеные, а мальчик худые и морды через одного битые.

- Слово даю, разберусь со своим делом и со старшаками вопрос порешаю, - парень сделал характерное движение, словно что-то откручивал, и тут же подмигнул. - Ну ты как, со мной? Хорошо. Приводи всех, кого найдешь к старой булочной, что на Климовской. Там за ней есть укромное местечко.

Малек внимательно слушал, морщив лоб от напряжения.

- Только бери тех, кто поздоровее и выше. И… похоже, придется немного приодеть вас, а то толпу оборванцев на улице сразу приметят. Возьмешь денег и купишь на всех черные плащи и шапки, как у извозчиков. Лица тоже масками закройте. Еще… по улице не шляйтесь. Возьми пару – тройку экипажей. Не жмись, денег хватит на все…

***

Резиденция князя Сабурова

Этот вечер для князя был особым. Он специально отклонил приглашение на светский раут у графа Захарова. Супругу отправил на прием в дворянском собрании, оставшись дома в полном одиночестве. Получила отставку на сегодня и его молодая пассия княжна Голицына. Никуда не денется, обязательно придет в другой раз, будет знать свое место.

- Итак…

Про себя Сабуров такие вечера, когда оставался один и погружался в размышления, называл вечерами осмысления. Крепко накрепко приказывая охране себя не беспокоить, он глубоко погружался в себя, окидывая мысленным взглядом то, что происходило в последнее время. Без спешки и эмоций сложные вещи всегда удивительным образом становились простыми и понятными, у беспокоящих его проблем непременно находились решения, плану на ближайшее будущее наполнялись особым смыслом и стройностью. К тому же такое времяпровождение начинало приносить эмоциональное удовольствие, превращаясь в нечто обязательное и неотъемлемое в его жизни.

- Решающий час приближается, - князь полулежал в любимом кресле, скользя взглядов по огромной картине своего предка – его сиятельства святейшего князя и первого имперского князя Михаила Сабурова, фактического правителя при слабовольном императоре Николае Третьем. Картина неспроста висела именно в его кабинете, а не родовой галерее с длинной чередой знаменитых предков. Сабуров видел в князе Михаиле пример для себя и пытался во всем ему подражать. – Скоро неразумный правитель будет повержен, и трон займет более достойный государь, который приведет империю к истинному величию.

Как же ласкали слух эти слова – достойный государь, повержен неразумный правитель, истинное величие. Словно особые слова-ключи, они будили в нем сладостные картины будущего. Перед глазами князя начинали мелькать величественные образы – массивная императорская корона на золотом подносе, древний скипетр с огромным, чистым, как слеза алмазом, он сам в роскошной красной императорской мантии.

Он думал о том, что все складывается, как нельзя лучше. В сложных многоходовых операциях всегда что-то идет не по плану. Какая-то деталь обязательно выпадает, заставляя шататься всю тщательно выстроенную конструкцию. Но здесь все шло, как по маслу. Император, словно бычок на закланье, шел по строго отведенному для него пути прямо к своему концу. Все остальные игроки находились на своих местах и ждали условного сигнала.

- Словно концерт гениального композитора, где тщательно расписаны все партии и каждый вступает именно тогда, когда нужно…

В самое ближайшее время градус народного недовольства достигнет нужной температуры, что позволит организовать городские волнения. Сначала начнутся стачки на нескольких крупных заводах, где рабочие выйдут на улицы. Их поддержат на других предприятиях, где тоже все уже давно готово для этого. Следом поднимется городская беднота, которая на окраинах начнет грабить магазины, громить присутственные места.

- Словно гигантский удав, душащий жертву в своих объятиях, все будет нарастать постепенно. Жандармы, полиция и армия будет дергаться из стороны в сторону, чтобы потушить разгорающийся пожар. Возникнет хаос…

Нужные люди на местах, посвященные в свою версию плана, будут всячески мешать усилиям власти навести порядок. Инструкции уже переданы, роли согласованы. Предать заговорщиков не получится, родовые клятвы верности не позволят. Словом, все ждали лишь сигнала к началу.

- А вот после…, - широкая улыбка появилась на губах Сабурова. - Каждый получит по заслугам.

Естественно, род Сабуровых возвысится на высоту, о которой прежде можно было только мечтать. Ему, как и его прославленному предку, был обещан пост канцлера империи. Правда, …

- Ну, мы еще посмотрим, кто и что получит в награду, - многообещающим тоном прошептал князь, стараясь не произносить вслух то, о чем мечтал. – Посмотрим…

С превосходством кинул взгляд на картину. Мол, смотри, князь Михаил, твой потомок может стать императором.

В этот самый момент, когда он вел мысленную беседу с предком, за окном раздался жуткий грохот. Не хлопок, не выстрел, а самый настоящий взрыв. С окон во все стороны рванули осколки, с потолка кабинета посыпалась роскошная золоченная лепнина.

- Господи!

Ничего не понимающий, Сабуров рухнул на пол, закрывая голову руками.

Баах! Баах! Следом снова рвануло! Потом еще раз!

Он подполз к подоконнику и осторожно выглянул наружу.

- Что, черт побери, происходит…

С диким удивлением он наблюдал, как с улицы его дом обстреливают какие-то люди в черном. Больше десятка, в черных плащах, масках на лице, они стреляли в сторону дома. За их спинами стояли четыре черных экипажа.

Баах! Баах! Револьверные пули с невероятным грохотом разрывались, оставляя в каменной кладке дома рванные дыры, местами вырывая из кладки целые блоки. Баах! Баах! Дураку понятно, что такие повреждения могли оставить только зачарованные пули. Но как и почему…

- Этого не может быть… Кто в здравом уме станет палить в самом центре столицы из зачарованного оружия? Черт побери… Это же…

Холодея, он вдруг понимает, что это за люди. С такой наглостью напасть на родовое гнездо старейшего в империи рода и использовать при этом запрещенное оружие могли лишь те, кому плевать на остальных.

- Как же так?! Этот слабосилок все узнал и решился бросить в бой гвардию?! Он же спятил… Он не мог так поступить…

Но мощные взрывы, то и дело раздающиеся за окном, убеждали его в обратном. Похоже, император сделал такой ход, который никто от него не ожидал и спутал все карты заговорщиков.

- Черт, черт, все же сорвется! - бормоча себе под нос, Сабуров быстро пополз в телефонному аппарату. - Надо срочно начинать, еще не поздно…

Глава 30. И что теперь? Куда идти, куда бежать?

***

Родовая резиденция князя Сабурова

Огромный кабинет выглядел совершенно разгромленным. В воздухе плавала гипсовая взвесь, покрывавшая все вокруг тонким серым покрывалом. На полу прямо на паркете из драгоценных пород древесины беспорядочно валялись куски золотой лепнины, остатки роскошной бронзовой люстры, осколки стекла. Одна из рам превратилась в обугленные кусок дерева, когда в окно попала одна из зачарованных пуль.

- Черт, черт, возьмите же кто-нибудь трубку! - сам князь Сабуров скорчился у тумбочки и судорожно цеплялся за телефонную трубку. - Проклятые гудки…

Не отвечал уже второй номер из списка тех, кто участвовал в заговоре. Значит, его догадки совершенно верны, и родовую резиденцию пытается взять штурмом одна из особых частей имперской гвардии, подчиняющаяся лично императору. И это если не конец, то очень близко.

- Да, да! Это я, я! - едва не заорал в трубку он, когда по одному из номеров наконец-то ответили. - Что не звонить?! Какие договоренности, какая, черт дери, секретность?! Все это пошло прахом!

Сабуров дозвонился до самого главного заговорщика, которого по праву можно назвать кукловодом и организатором. Он всегда держался в тени, руководя заговором только через Сабурова. Для всех остальных именно князь был тем, кто стоял на самом верху и готовил переворот.

- Кто подслушивает?! Вы там совсем оглохли? Не слышите?! - князь резко дернул рукой, в которой была зажата трубка телефонного аппарата. Поднял руку высокого над головой, чтобы были слышны звуки боя. - Вот, вот! Они окружили мой дом! Это имперская гвардия! Слышите, как стреляют! Никто не жалеет патрон! Это одаренные…

Стены дома, и правда, сотрясались с завидной регулярностей. Нападавшие совсем не жалели зачарованных патроном, что говорило лишь об одном - у них было в достатке зачарованных боеприпасов.

- Успокоиться?! Может я спятил, Ваше высочество?! Что не произносить вслух?! Какая, к черту, теперь разница?! Они все равно уже все знают!

Голос на той стороне провода задрожал от злости. Великому князю Михаилу, брата императора тоже было, что терять. Его явно не казнят, как обычного заговорщика, но наказание все равно должно быть суровым.

- Они следили за нами! Черт! Точно! Среди нас есть предатель, поэтому императору все известно…

Сабуров уже откровенно паниковал. От его недавней уверенности и даже бравады уже ничего не осталось. Страшный испуг охватил его, и он уже не слушал, что ему говорили.

- Императору все известно…

Его блуждающий взгляд вдруг остановился на огромной картине предка, изображенного в парадной позе на коне и с золотым знаком власти великого канцлера. Глаза князя тут же закостенели, он уронил телефонную трубку и ткнул пальцем в картину.

- Это ты, все ты! Черт… Я же хотел, как ты… стать великим канцлером, - громко шептал он, тыкая в картину пальцем. - Это все из-за тебя… Они же уничтожат весь род, весь, никого не оставят… Наказание за попытку переворота - забвение.

Забвение - не просто казнь с лишением имущества и титулов. Это нечто более худшее, применяемое лишь к самым отъявленным преступникам, покусившимся на основы государственной власти. В его случае весь род Сабуровы будет просто вычеркнут из истории империи. Специальные имперские чиновники из Архивного имперского управления тщательно проследят, чтобы род Сабуров не упоминался ни в одном из исторически собраний, ни в одной из книг. Будут физически стерты все упоминания о Сабуровых из архивов, библиотек. Любые носители памяти станут целью для них, и их сокрытие будет также тягчайшим преступлением.

- Я сам… сам уничтожил свой род…

Жуткое ощущение, особенно для того, кто всю свою жизнь хотел добиться обратного. Князь Сабуров с детства мечтал прославить свой род, вознести его еще выше. Он старался во всем походить на своего великого предка, строя свою империю. И вот каким оказался итог - Забвение рода.

-Господи, я…

С громким хлопком рухнули обе створки двери, едва державшиеся на искореженных петлях. В проеме показался широкоплечий мужчина, весь перемазанный в меле.

- Господин, где вы? - начальник охраны дергал головой по сторонам, не сразу найдя взглядом князя. - Господин, вы целы?! Что с вами? - он живо подскочил к Сабурову и опустился рядом, тут же став осматривать князя. - Вы ранены? Кажется, нет. Вроде бы оглушены, просто.

Сабуров вяло отмахивался.

- Господин, нападающие просто стреляют и даже не пытаются ворваться на территорию, - начальник охраны махнул рукой в сторону окна. - Это очень странно. Имперские гвардейцы так не действуют. Их боевые пятерки всегда идут вперед. Двое прикрывают, а трое сносят все на с воем пути. А эти просто обстреливают дом, не давая нам высунуться. Может просто отвлекают?

Он вопросительно посмотрел на князя, но тот молчал.

- Что делать, господин? Если гвардейцы пойдут на штурм, то можем не удержать дом. Мы еще не знаем, сколько их рядом. Господин?

Князь, наконец, поднял глаза. Взгляд был затравленный, растерянный.

- Я раздал всем ружья, но у нас обычные патроны. С гвардейцами нам не тягаться, - охранник с сожалением коснулся револьвера в кобуре. Патроны в нем, и правда, не мерцали, как должны были, если бы имели магический заряд. - Может попробовать снарядить несколько обойм? Господин, вы слышите меня? По-другому, нам не выстоять.

Качая головой, Сабуров зашевелил губами. Правда, ничего не было слышно.

- Господин, что делать? Нам нужны зачарованные патроны и помощь. Вы вызвали наших дружинников? - с надеждой в голосе охранник спрашивал про княжескую дружину, одно из военизированных образований рода, находящихся на загородной базе. - Господин?

- … Тащи патроны. Сейчас будет тебе оружие, - прохрипел Сабуров, приходя в себя. Растерянность во взгляде сменилась на отчаяние и злость. Похоже, князь решился идти до конца, если заговорил про зачарованные боеприпасы. Ведь, изготовление зачарованных боеприпасов частными лицами, даже из благородного сословия, каралось серьезным наказанием. - Иди.

Охранник, пригибаясь, чтобы с улицы не было видно, исчез в проеме двери. Сабуров же вновь потянулся трубке телефонного аппарата.

- Да, это я, - на том конце провода послышался строгий по-военному резкий голос. Это был полковник лейб-гвардии, командир одного из гвардейских полков столичного гарнизона, тоже участник заговора. - Слушай внимательно. Мы почти раскрыты, поэтому начинаем сегодня. Выводи полк и блокируй дворец. Оповести остальных, чтобы начали нападать на полицейские и жандармские участки в городе. Мне нужно побольше шума, огня и трупов. Действуй.

Бросив трубку, Сабуров повернулся к стене, где висела лохмотьями злополучная картина. Из-за разодранного полотна предок уже смотрелся по-другому. Не было ничего парадного, торжественного. Сейчас там был израненный полководец, которого загнали в ловушку, но он все равно готов идти до самого конца.

- Все равно пути назад нет, - сверкнули безумством глаза князя. - Только вперед… или вниз, в могилу.

В этот самый момент что-то с такой силой грохнуло, что тряхнуло весь дом. На глазах изумленного Сабурова по стенам и потолку поползли трещины. Каменная кладка, которой насчитывалось не одна сотня лет, скрежетала, разваливаясь на куски.

- Император пустил магов…

Это мог быть лишь очень сильный магический удар. Ни что другое не могло дать такого эффекта. Князь ясно почувствовал, как резко повысился остаточный магический фон.

- Это точно конец.

***

Что это было? Как это произошло? Как ему удалось такое сделать? Ничего этого Рафи не знал. Честно говоря, и не мог знать. Теория магии - наука без красивых фокусов и ярких опытов, научный интерес к глубинным, глубоко теоретическим вопросами магии - интересовала и была, по-настоящему, знакома лишь единицам. По пальцам одной или может двух рук можно было пересчитать людей, которые могли ответить на вопросы о том, что только что произошло Рафи.

Состоись такой разговор, без всякого сомнения, при этом зазвучал был «птичий» язык ученых, понятный лишь посвященным. Разговор начался бы с критики теории Кранца-Фельти о магогранице, согласно которой у любого одаренного был некий непреодолимый придел в развитии способностей. Маг путем усиленных тренировок мог существенно повысить свой потенциал, но только лишь до определенного предела - так называемой магогранице, красной линии. Началось бы обсуждение другой теории, у которой даже официального названия не имелось по причине ее исключительной невероятности. Редкий ученый-маговед признался бы, что поддерживает основное положение теории об отсутствии границ в способностях одаренного. Ведь, это противоречит всему, что знало человечеств о себе, о Земле, о пространстве за ее пределами. Но вдруг маргиналы от науки правы, и границ способностей просто нет, а переход на новый уровень, скачок, лишь следствие особых условий.

***

Ощущение было таким, словно из него одним движением вынули весь скелет, все косточки, до единой! Рафи выдохнул, а вдохнуть не мог, словно грудь зажало металлическими прутами, а на шею закинуло петлю.

- Хр-р-р, - захрипел парень, судорожно развевая рот в попытках вдохнуть воздух. Лицо наливалось кровью, в висках стучали молотки. - Хр-р-р-р.

Подогнулись ноги, и он рухнул на пол. Лишь после этого, когда его хорошенько тряхнуло, мышечный зажим «сорвался», и ему удалось сделать глоток воздуха.

- Ах…

Отдышавшись, Рафи все равно не смог встать. Жуткая слабость разбила все его тело. Чувствуя выжатым, как лимон, он стал ползти к двери.

- Сдохну… в этих развалинах…

От сильнейшего магического выброса его камера превратилась в руины. Часть потолка, как раз над кроватью, обрушилась. Оставайся он там, точно бы превратило всмятку. Пол местами вздыбился, напоминая растущие снизу вверх сталагмиты. От тяжеленный металлической двери осталась лишь искореженная конструкция, выброшенная в коридор.

- Черт…, - шептал он заплетающимся языком. - Сдохну…

Сил не было, но с маниакальным упорством он пытался ползти. Медленно выбрасывал руку вперед, прижимался к полу, дергал ногой, пытаясь оттолкнуться. Потом то же самое повторял с другой рукой и ногой. Полз, словно гигантская гусеница, извиваясь телом и конечностями.

- Не-е… Все… Не могу больше…

На половину высунувшись из дверного проема, Рафи вытянулся без сил.

- Все…

Магическая вспышка высушила его до дна. Одна оболочка, похожая на человека, осталась.

Он скреб пальцами по полу, сгребая в сторону куски камней. Дергал ногами, словно пловец. Бесполезно. Сил не осталось и ползти.

Перед глазами все расплывалось. Коридор, уходящий вдаль, превращался в темный тоннель, в которого было ничего не разобрать.

- Все…

Его рука дернулась и застыла. Пальцы едва шевелились.

- Не могу…

В этот момент Рафи что-то услышал. Какое-то шорканье или шуршание. Он дернул головой в ту сторону, пытаясь рассмотреть новую опасность. Щурил до слез глаза, но мутная пелена никуда не уходила.

- Эй, - еле-еле пробормотал парень.

Шоркающий звук приближался, становясь все сильней и сильнее. Похоже, кто-то шел к нему.

- Сюда, - обреченно прошептал он, уже понимая, что ничего хорошего его не ждет. Он в логове своего врага, который мечтает его убить.

Шаги стихли. Кто-то встал рядом и наклонился. Перед его глазами, по-прежнему, была пелена, и он не мог ничего разглядеть.

Парень закрыл глаза, готовясь к худшему. Но вдруг почувствовал, что на него что-то капнуло. Следом кто-то всхлипнул и тут же его с силой обняли, прижавшись к нему мокрым от слез лицом.

- Рафи, Рафи, мой хороший, ты снова пришел за мной! – пробивался сквозь рыдания удивительно знакомый голос. – Я верила! Я знала, что ты придешь и спасешь меня! Рафи…

- Лиза? Ты?

- Я, я!

Его снова обняли и стали покрывать поцелуями. Лиза, дочь графа Мирского, бывшего главы Отдельного жандармского корпуса, никак не могла наговориться и наплакаться. Сквозь счастливые рыдания, она рассказывала и о своем жутком похищении, и о страшной камере и угрозах, и о своей любви. О последнем особенно много, подробно и с потоком слез.

- … Стой, Лиза, - Рафи коснулся ее щеки. – Нам нужно уходить… Они скоро придут. Слышишь меня? Нам нужно уходить. Помоги мне встать.

Услышав про «них», она тут же испуганно втянула шею.

- А пока они не опомнились, у нас есть шанс. Давай, тяни меня за руку…

С невероятным трудом, то подталкивая, то вытягивая, она помогла Рафи встать. Поднырнула под его руку и потянула вперед.

- На лифте не подняться. Не стоит даже пытаться, - парень кивнул на дергавшиеся створки подъемника, мимо которого они ковыляли. – Нам нужна лестница. Ищи указатель… Лишь бы только лестница оказалась целой…

- Вон там! – радостно вскрикнула Лиза, резко дернув парня в сторону. – Дверь в стене! Рафи, туда!

Им повезло. Как и в коридоре, здесь тоже кругом валялись обломки кирпича, монолитных блоков. Пол и ступеньки были засыпаны осколками плитки. Из стен торчали переплетенные куски арматуры, образуя лабиринт.

- Пройдем, обязательно пройдем, - хрипел Рафи, напрягая силы. Каждая ступенька, каждый шаг давались с диким трудом, но он шел вперед. – Лиза, солнышко, нельзя останавливаться.

Та держалась молодцом, стараясь не показывать вида, что держится из последних сил. Всякий раз поворачивая лицо в его сторону, она улыбалась. Но это Рафи совсем не обманывало. На сером от мела и пыли девичьем лице виднелись мокрые дорожки от слез.

- Держись, моя девочка, держись, - снова и снова повторял парень, как заведенный. – Еще немного, еще совсем немного.

И она всякий раз кивала в ответ, слышал это и минуту, и десять минут, и полчаса назад. Устало улыбалась и, скрипнув зубами, отворачивалась, чтобы всхлипнуть.

- Еще совсем немного…

В конце концов, их сил хватило на еще один пролет, где оба они и свалились. Тяжело дыша, парень и девушка прижались друг к другу. Их руки сплелись, на большее просто не хватил сил.

- Девочка моя…

- Рафи…

Он смотрел в ее глаза, она смотрела в ответ.

- Извини меня… Я так и не смог тебя спасти…

- А я тебя…

Оба грустно улыбались, пытаясь теснее прижаться друг к другу.

- Они идут, - ее взгляд метнулся к верху.

- Идут, - согласился парень.

С пролета над ними сыпалась белая взвесь, словно снег зимой. Слышались гулкие шаги.

- Поцелуй меня…

На Рафи с вызовом смотрели черные глаза, и ответ мог быть лишь один. Он потянулся и легко коснулся губами ее щеки.

- Нет, - недовольно наморщилась Лиза. – В губы.

Парень потянулся было к ней, но прямо перед ними что-то грохнуло. С верхней ступеньки кто-то спрыгнул.

- Ни хера себе! – прямо над ними раздался возмущенный вопль. – Рафа, ну ты и жучара! Я тут иду его спасть, а он тут обжимается! Девку себе завел!

Прямо над ними завис Витян. Весь перемазанный в пыли и саже, воняющий порохом, с двумя револьверами в руках, он напоминал бандита с большой дороги, а не спасителя. Через грудь протянулся полупустой патронташ.

- Витян, дружище, я тоже рад тебя видеть, - улыбнулся Рафи, щуря глаза. – За мной пришел?

- За тобой, б…ь! Пол города расхерачил. Эти волыны, скажу тебе, зачетные штуки, Рафа. Если дотянем до вечера, еще мне сделаешь.

Рафи кивнул. Конечно, сделает, если они выберутся.

- Наверху полная задница. Эти уроды из дома тоже палить начали во все стороны. Скоро и до нас доберутся. А у меня патрон с гулькин нос… Вставайте, чего разлеглись!

Теперь уже Витян поддерживал обоих. С одной стороны на нем висела девичья фигурка, с другой мужская. Кряхтел, но держался.

- Ты мне теперь по гроб жизни должен, Рафа. Слышишь?

Рафи молча кивал, стараясь беречь силы.

- Я пол города на уши поднял. Завтра точно такой шухер поднимется, что из города придется валить. За эти валыны нам точно боки оторвут.

Глава 31. Час пробил

***

Резиденция графа Мирского, бывшего главы Отдельного жандармского корпуса

Последние события застали Мирского, как и абсолютное большинство жителей столицы, врасплох. Он дожидался приезда в город своих доверенных людей – бывших сослуживцев на пенсии, родственников из армии, нескольких нанятых магов, чтобы официально обвинить князя Сабурова в похищении своей дочери. Бросая такое обвинение одному из самых влиятельных людей империи, нужно было иметь за спиной весьма крепкий тыл, подготовкой которого граф и занимался последнее время. И тут грянули эти события…

- Ваше сиятельство! – в гостиную, где Мирский обсуждал с двоюродным братом, капитаном одного из гвардейских полков, возможные действия своего врага, с криками «влетел» садовник Прохор. Возбужденный, лицом аж багровый, глаза выпучены, дышит, как загнанная лошадь. – Ваше сиятельство! Михаил Павлович! Тама такое…

Привлеченные его криками, в гостиной стали собираться и другие. Вскоре почти вся комната была заполнена крепкими мужчинами, встретив которых в темном переулке, ноги сами собой несли прочь.

- Ваше сиятельство, Михаил Павлович, тама чистое светопреставление! – Прохор застыл на пороге и тыкал в сторону окон. – На базаре говорят, что в городе буза поднялась. Мол, заводы и низы поднялись, и пошли полицейских и жандармов громить. Самолично слышал, как из винтарей палят. Вот, вот, слышите!

Из-за закрытых окон, и в самом деле, донесся приглушенный выстрел. Затем еще несколько.

- Еще такое рассказывают, что и повторить страшно, - добавил он, до шепота понизив голос. И весь вид его был таким, словно он бежал отчего-то очень страшного. - Уже и здесь палят! - он быстро втянул шею в плечи. -И до нас, значит-ца, добрались. Господи…

- Хватит причитать! - граф быстро подошел к садовнику и с такой силой тряхнул его за плечи, что у того даже зубы клацнули. - Быстро все рассказывай! Что это за выстрелы? Кто стреляет? Что говорят?

Прохор сгорбился, лицо перекосился. Испугался, похоже.

- Они грозятся, что до самого верха пойдут, - садовник показал дрожащим пальцев в сторону окон. - Сказывали, мол со всех богатеев спросят за свою жизнь. А главное, спросят с самого…, - мужичок выразительно показал уже не на окно, а на потолок. - Что же таперича будет, Михаил Павлович?

Но Мирский на него даже не смотрел. Он прошел к одному из окон и несколько минут пристально смотрел на улицу. Затем резко развернулся к остальным.

- Господа, происходит что-то очень странное, суть чего мне не до конца ясна, - граф внимательно оглядел собравшихся, застывших вокруг него с неподвижными серьезными лицами. Дураков здесь не было, все понимали, что такого рода события ничем хорошим никогда не заканчивались. - Но одно скажу точно: никаким восстанием городской бедноты здесь и не пахнет. Слишком все организованно… Только что в окно я видел винтовку новейшего образца в руках какого-то оборванца.

Граф замолчал, хотя мог рассказать и о многом другом, что ему было известно еще в бытность главой Отдельного жандармского корпуса. Взять, к примеру, рабочие профсоюзы, без которых не должно было обойтись ни одно выступление рабочих. Все эти организации были под плотным колпаком жандармерии, все руководство и все его наиболее активные члены были десятки раз «переписаны». И любое шевеление с их стороны сразу же стало бы известно власти.

Мирский больше поверил бы в заговор военных, среди которых были весьма амбициозные персоны. Среди последних были и желающие занять место императора, и имеющие ресурсы для этого. Вот там и нужно было бы искать. Только ему было совсем не до этого.

- Получается, все наши планы придется пересмотреть. С учетом того, что творится на улицах, наши шансы добраться до князя Сабурова весьма и весьма возросли. В такой неразберихе будет проще подобра…

В этот самый момент раздалась пронзительная трель дверного звонка.

- Прохор, меня ни для кого нет! - крикнул граф, не поворачивая головы. - Гони всех прочь! И, вообще, лучше закрыть все двери.

Но Прохор уже был в коридоре и тянул дверную ручку на себя. Через коридор было видно, как он вскинул руки, а после вдруг начал опускаться на колени.

- Батюшки мои! Кровиночка наша нашлась! Солнышко наше появилось! - громко, по-бабьи, запричитал Прохор, всполошив своими воплями всех людей в гостиной, и особенно, самого графа. – Только Божьим промыслом, только Божьим промыслом и никак иначе! Господи, прости и помилуй! Наше солнышко нашлося! Михаил Павлович! Быстрее сюды! Господин?!

Мирский недовольно вскинул голову. Нахмурился, развернувшись в сторону коридора.

- Прохор, что это еще за концерт?

Увидев стоявшего на коленях Прохора, граф пошел в его сторону.

- Я тебя спраши…

Большего сказать не смог. Оказавшись в гостиной, встал, как вкопанный прямо напротив двери.

- Господи, Лиза, доченька….

Чувствуя, как сердце в груди ходит ходуном, он медленно пошел вперед.

- Лиза…

Снова и снова повторял имя дочери, не замечая, как по щекам текут слезы.

- Лизонька…

Все вокруг пропало, исчезло. Ничего кроме нее не видел. Схватил дочь и крепко обнял.

- Лизонька, маленькая моя, как же ты нас всех напугала… Мы с ног сбились, искали тебя. Мама слегла, второй день с постели не встает. Маленькая моя, где ты была? Что с тобой случилось?

Мирский чуть отступил и с таким диким удивлением в глазах уставился на нее, словно не узнал.

- Кто это с тобой сделал?

Она походила не на дочь благородного семейства, а скорее на замарашку с городского дна. Платье напоминало ношенную ветошь, покрытую копотью и пылью. Волосы покрыты пеплом, лицо вымазано сажей и покрыто многочисленными царапинами. Дымом несло так, словно она только что вылезла из камина.

- Скажи мне, Лиза! Это они?! – Мирский наконец заметил еще двоих, стоявших у самого порога. Выглядели они тоже не самым лучшим образом. Были грязные, потные и дышали, как загнанные лошади. – И он здесь?! – его взгляд уперся в невысокого подростка, в котором граф тут же узнал Рафаэля Мирского. Его глаза мигом налились кровью. Ведь, виновный во всем, что случилось с его дочерью, стоял перед ним. – Это он с тобой сделал?! Я тебя своими собственными руками при…

В то же мгновение воздух вокруг него уплотнился, превратившись в тяжелую густую массу, наподобие желе. Заходил ходуном пол под ногами. Жалобно заскрипела кирпичная кладка. Любой маг в гневе страшен, а маг пространства, умеющий управлять гравитацией, в двойне, в тройне.

- … Батюшка! - на его пути вдруг встала Лиза, закрывая собой подростка. Вся нахохлилась, насупилась, взгляд упрямый, настоящая дочь своего отца. – Рафи меня спас. Слышишь?! Рафи меня спас. Это Сабуров… Алексей Сабуров во всем виноват.

Мигом все напряжение спало. Растерянный граф сделал шаг назад. До него дошло, что он едва своими собственными руками не угробил спасителя дочери.

- Рафаэль и вы, молодой человек, приношу свои извинения, - Мирский быстро взял в себя в руки, превратившись из разгневанной фурии в радушного хозяина. Посторонился, приглашая их войти. – Проходите, нас ждет серьезный разговор.

Вчетвером – он сам, Лиза, двое парней – вошли в дом и прошли в гостиную, где их уже ждали ничего не понимающие люди. Ведь, только что они готовились к нападению на дом одного из могущественных людей империи, чтобы освободить дочь своего друга и патрона. А теперь выходило, что она пришла сама.

- Друзья, я пока сам ничего не понимаю, - Мирский пожал плечами, показывая, что знает не больше остальных. – Прошу меня извинить, но я должен сначала сам во всем разобраться…

Коротко поклонился и увлек за собой в личный кабинет всю троицу.

- Лизонька, думаю, тебе лучше пойти к матери и обрадовать ее своим возвращением. Она вся извелась…

Та насупилась, продолжая, как клещ цепляться за руку Рафаэля. Последнее Мирский отметил с едва различимым вздохом. Честно говоря, сейчас он уже и не знал, чего об этом обо всем думать.

- Я с Рафи буду.

- Хорошо. А теперь, молодые люди, все подробно рассказывайте о случившемся. Прошу вас, ничего не пропустить. Думаю, сейчас, как никогда, важны любые, даже самые мельчайшие, подробности. Вокруг что-то происходит, и нужно во всем, как можно скорее, разобраться.

Двое парней так переглянулись друг с другом, что у Мирского тут же под ложечкой засосало. Значит, и правда, происходило что-то очень плохое. Собственно, их рассказ и подтвердил все его опасения.

- Чего тут разбираться? Полная задница! – первым подал голос высокий парень самого ершистого хулиганистого вида. Сразу видно, что о манерах, принятых в высоком обществе, он и слыхать не слыхивал. Вдобавок, внимательный взгляд графа отметил его оттопыренные карманы с торчащими рукоятками револьверов. – Князь теперь со всей своей кодлой нас искать будет! А в городе знатная буча завертелась – все палят, орут, магазины грабят. Говорю же, задница! Валить из города нужно, пока еще не поздно. Ведь, в этих хоромах не спрятаться, - хулиган недобро ощерился, показывая на роскошное убранство кабинета с огромными окнами в пол. – Окошко выдавил, разбил, и заходи…

- Подожди, Витян, - Рафаэль махнул рукой, прерывая товарища. – Это все мелочи.

У графа аж лицо при этих словах вытянулось. Ничего себе мелочи! Что же тогда этот мальчишка считает важным делом?! Он даже подался вперед, ожидая ответа. И парнишка его не подвел, выдав такое…

- Все это, что вокруг, мишура, завеса для отвода глаз, - Рафаэль махнул в сторону окна, из которого слышались редкие выстрелы, грохот. – Самое главное будет твориться не на улице, а там!

Мирский проследил за его рукой, которая показывала примерно в сторону дворцовой площади. И мысли, возникшие при этом в его голове, мужчине совсем не понравились.

- Что ты хочешь этим сказать? Говори яснее, - зазвенел голос графа.

- А чего тут рассусоливать? Прямо сейчас раскручивается заговор, - недобро улыбнулся паренек. – Князь Сабуров, уж не знаю один или не один, намеревается подвинуть императора на троне.

- Что?! – у Мирского брови взлетели вверх. – Если это шутки, то весьма скверные и глупые.

- Какие уж тут шутки? – развел руками паренек. – Его сынок обо всем проговорился. Говорит, его батя собрался в императоры и теперь, мол, заживем по-настоящему.

- Подожди-ка…

Граф качнул головой, вставая с места и подходя к окну. Только что услышанное оказалось настолько шокирующим, что он никак себе места найти не мог.

- Заговор… Господи, заговор, - еле слышано бормотал мужчина себе под нос, вышагивая по кабинету и совсем не обращая внимания на остальных. Словно забыл о них. – А все признаки говорили о… Черт, заговор…

Наконец, метавшийся по кабинету, граф окончательно замер у окна. Уставился куда-то вдаль, не говоря при этом ни слова. Мирский смотрел в окно, но ничего не видел. Перед глазами, словно непроницаемая пелена. Казалось, спал с открытыми глазами, но искаженное лицо и определившиеся морщины, напротив, говорили о напряженной работе мысли.

- Да… Теперь все ясно… Господи, как же я не увидел этого раньше…

Это было самое настоящее озарение. Все элементы мозаики, что еще мгновение казались никак не связанными друг с другом, неожиданно сложились в единую и совершенно гармоничную картину. С этим делом все окончательно стало понятно.

- Боже, настоящий заговор… Только не в нем тут дело…

Конечно, был совершенно убежден Мирский, князь Сабуров не был главой этого заговора. Номинальной, формальной верхушкой может быть и был, но ни как его настоящим центром, который получит всю выгоду от заговора. При всем могуществе рода Сабуровых, политический вес князя все же был недостаточным, чтобы вокруг него объединились все недовольные. Скорее наоборот, фигура князя Сабурова стала бы настоящим бельмом на глаза для других родов, столь же могущественных и родовитых.

- Нет, сто раз нет, - шептал Мирский. – Здесь нужен совсем другой человек, патрон гораздо большего калибра, чтобы стать новым императором. И это…

В бытность работы главой Отдельного жандармского корпуса у него были все эти наработки о странных встречах аристократах, о не менее странных разговорах между ними, о подозрительных шевелениях в армии. Естественно, тогда он ни с кем не делился своими мыслями. Ведь, еще год назад только мысль о том, что в столице будут свергать императора, ему показалась бы совершеннейшим бредом. Однако, сейчас все изменилось. Невозможное буквально на глазах становилось возможным.

- … Великий князь Михаил… Конечно, же он стоит за всем этим. Этот престарелый развратник все-таки решился на переворот… Не понятно, почему этой подготовки никто не заметил?

Подготовить заговор – это не великосветский бал организовать. Тут масштабы существенно больше. Если бы разговор шел лишь о начальном этапе, Мирский бы понял. В самом начале конспирация могла бы все объяснить. Но сейчас, когда дело приняло нешуточный оборот, почему власть ничего не предпринимает в ответ?!

- Или заметил? А ведь мой преемник должен все знать…

Он бы никогда не поверил, что глава Отдельного корпуса жандармов ничего не знает о заговоре. Такого просто физически не могло быть.

- Знает, знает, подлец. Он и Сабуров – одна сатана.

Теперь ему все окончательно ясно. Император в огромной опасности. Заговорщики, о которых он мог и не догадываться, находились подле него и готовились нанести свой удар. И нужно было срочно что-то предпринять.

- Если только уже не было поздно…

Мирский резко развернулся к дверям и тут же наткнулся на встревоженные взгляды. Честно говоря, мужчина уже и забыл про дочь и ее компанию в своем кабинете.

- Лиза, молодые люди, я оставлю вас. Пройдите в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. После вас будут ждать в столовой, а мне нужно срочно уйти.

***

Граф быстро прошел в гостиную, где его тут же встретил встревоженный гул голосов. Взгляды гостей – удивленные, беспокойные – скрестились на нем. Им всем нужны были ответы на один единственный вопрос: что, в конце концов, здесь происходит?

- Друзья, все вы откликнулись на мой призыв о помощи, за что я вам бесконечно благодарен. Клянусь, вы все можете в дальнейшем, что бы ни случилось, также можете рассчитывать на мою искреннюю благодарность и помощь. Но сейчас разговор пойдет совсем о другом. Неожиданно выяснились вещи, значение которых просто невероятно. Итак…

Он обвел взглядом людей в классических костюмах, мундирах военных. Здесь находились не просто люди с улицы, а весьма уважаемые господа – офицеры гвардейских полков, промышленники, чиновники столичным ведомств в весьма немалых чинах и должностях.

- Вы откликнулись на мой призыв о помощи, но теперь вашей помощи просит империя и сам император! – с жаром начал говорить Мирский, видя с каким удивлением собравшиеся внимают его словам. – Да, да, друзья, вы не ослышались! Стрельба, которая слышится за стенами, это не обычные волнения рабочих или городского дна. Все гораздо хуже. Прикрываясь специально организованной бучей, заговорщики решились на свержение императора. И возможно уже сейчас они во дворце.

- Кто? – негромко спросил высокий мужчина в полковничьем мундире.

- Князь Сабуров, а за его спиной стоит великий князь Михаил, - также коротко ответил граф.

И больше не нужно было никаких пояснений. Все и так прекрасно понимали политические расклады. При новой власти им всем уже ничего не светит. Сабуров, да и сам великий князь Михаил, славились особой злопамятностью и просто какой-то иезуитской ненавистью к своим врагам.

- Тогда у нас просто нет выбора. Мы должны немедленно действовать, - добавил полковник, выйдя вперед.

Глава 32. Уже не переворот, но еще не революция

***

Императорский дворец

В длинном коридоре гулко звучали шаги, тревожным эхом отдаваясь по многочисленным закоулкам дворца. Высокая фигура в строгом военном мундире стремительно приближалась к дверям большого императорского зала. Двое рослых гвардейцев, стоявших у двери с каменными лицами, тут же поприветствовали императора и четкими согласованными движениями отворили створки дверей.

- Ваше императорское Величество, все в сборе, - внутри правителя уже ждал его секретарь. – Как вы и приказали, в полном составе собран малый Кабинет министров.

- Благодарю, Сергей Викентьевич, - коротко бросил император, быстро проходя к своему месту за столом. – Итак, господа…

Сделав паузу, он быстро оглядел собравшихся. Как и обычно, великий канцлер, светлейший князь Долгорукий, занял место по его правую руку. Невооруженным глазом было видно, что он волновался. То и дело вытирал пот со лба платком, шумно дышал и качал головой. Давно уже понятно было, что не тянул он эту должность. Однако, близкий родственник, один из дядьев…

Рядом с ним неизменно располагался военный министр, выглядевший соответственно духу своей должности. Это был массивный, дородный мужчина с вечно недовольным выражением лица и громогласным голосом. Когда открывал рот, то просто держись. Не мог говорить тихо и спокойно, обязательно начинал командовать.

В стороне от них сидели глава Отдельного жандармского корпуса граф Орлов, министр внутренних дел барон Витгенштейн и министр промышленности и торговли князь Скобелев, вместе о чем-то шептавшиеся.

- … Господа, насколько я понимаю, происходящие события начинают принимать наихудший оборот из всех возможных. Начавшись, как рядовые волнения рабочих на трех заводах, они быстро перекинулись и на остальные мало мальски значимые предприятия. К сегодняшнему дню, как мне доложили, они уже создали рабочие дружины и вооружились винтовками и револьверами из разграбленных полицейских управлений. А помнится еще недавно кто-то из здесь сидящих уверял меня, что нет причин для беспокойства и в самом скором времени все волнения сойдут на нет.

Император наклонился над столом и пристально посмотрел в сторону графа Орлова, ясно давая всем понять, кто именно успокаивал его.

- Слушаю…

Граф поднялся, оправил черный жандармский мундир, и сжал кулак.

- Ваше Величество, от своих слов я не отказываюсь! - твердо произнес он. Его бульдожье лицо при этом выражало полнейшую уверенность в своих словах. - Как я и говорил раньше, нет поводов для беспокойства. Бунтует лишь сброд, городская голытьба, с которой легко можно справиться. Захваченного оружия у него не больше двух десятков единиц, просто капля в море. Вам нужно лишь отдать приказ, и мои люди вступят в дело. К утру можно будет успокоить город.

Высказал все это и встал в позу, горделиво выпятив вперед грудь.

- Вы предлагаете радикально решить этот вопрос? - с явной нерешительностью в голосе спросил князь Долгорукий. - Не думаете ли вы, что это может дать обратный эффект. Потопчите конями работяг, а в ответ на улицы еще больше людей выйдет.

Глава жандармов презрительно отмахнулся.

- Я вас уверяю, один единственный жандарм легко разгонит полсотни человек этого сброда. Вы видели моих орлов? Все, как на подбор, косая сажень в плечах, пудовые кулаки. А шашкой так владеют, что, вообще, загляденье. Раз ударят и человека располовинят. Уверяю вас, Ваше Величество, нет никакого повода для беспокойства. Покричат, побьют стекла, а через несколько дней, когда дома жрать будет нечего, по домам разойдутся. А там уже мы всех зачинщиков по одному переловим.

Император задумчиво поглядывал на остальных. Мнение главного жандарма было понятно. Но что думали обо всем этом остальные?

- Не нравится мне все это, - буркнул военный министр, хрустнув кулаками. - Что-то больно сильно ваши работяги разгулялись. Вчера в нашем квартале на дом имперского судьи напали. Из ружей постреляли охрану, разбили окна и влезли в дом. Словом, нечего здесь сюсюкаться! Ввести в столице военное положение, пока не поздно, и всех к ногтю прижать! И никаких переговоров! С этим быдлом только так и нужно разговаривать. Чуть слабину дашь, они уже и на шею сядут.

У его соседей появились на губах понимающие улыбки. Военный министр был в своем репертуаре. Ему бы только шашкой от души помахать и из винтовки пострелять.

- Ваше Величество, честно говоря, я тоже против каких-либо уступок, - военного министра неожиданно поддержал и с другой стороны стола. Министр промышленности и торговли, сухопарый господин с абсолютно лысой головой, презрительно скривил лицо, упоминая рабочих. - Наши промышленники и так терпят довольно серьезные убытки от простоя предприятий. Если заставить их поднять зарплаты, то будут недовольные. И не мне вам, господа, напоминать, что в экономике империи нарастают кризисные явления. Мы просто не можем себе позволить хотя бы какие-то послабления в этом вопросе…

Слушая его, император кивал. Его советники тоже говорили об этом: нельзя идти на поводу у протестующих.

- Ваше Величество, - в этот момент за его плечом возникла фигура секретаря, наклонившегося к уху императора. - Вас настоятельно просит подойти к телефонному аппарату граф Мирский. Я сообщил ему по совещании, но он настаивает. Говорит, что дело касается вашей безопасности и жизни вашей се…

- Что за чушь?! - чуть громче чем нужно, вскрикнул император, отчего разговоры за столом смолкли и все посмотрели на него. - У меня нет времени… Хорошо, я сейчас подойду. Господа, прошу меня извинить, я вынужден вас покинуть на несколько минут.

И провожаемый внимательными взглядами, император вышел из кабинета. Телефонный аппарат располагался в особой комнате, где можно было поговорить в уединении и комфорте.

- Граф? - он прислонил трубку к уху.

- Ваше Величество, какое счастье, что я застал вас! - из трубки тут же раздался вздох облегчения. - Вы в огромной опасности! Вам срочно нужно покинуть дворец и проехать в расположение столичного гарнизона, к верным войскам, - взволновано говорил Мирский, не давая императору ни слова вставить. - Заговорщики уже начали действовать. Думаю, во дворце уже не безопасно…

- Что? - недоверчиво хмыкнул император. - Вы там пьяны, граф? Что вы несете? В городе самые обычные волнения. Меня уверили, что все находится под контролем. В любой момент войска и жандармские части готовы выступить и подавить все на корню. Если это ваши инсинуации, чтобы вернуться ко двору, то я вами очень недоволен, граф. Мне, кажется, я догадываюсь, кого вы хотите опорочить вашими выдумками. Граф Орлов, может быть, звезд с неба не хватает, но он честный служака и всей душой верен престолу. Все, прощайте, граф.

- Ваше Величество, постойте,- надрывался в отчаянии голос в трубке. Вы должны меня выслушать, Ваше…

Император скривился, вставая с кресла. Занес трубку телефонного аппарата, чтобы его повесить, как за дверью раздался глухой грохот. Что-то, похоже, упало.

- Что там еще случилось? - удивился он.

Тут дверь переговорной комнаты широко распахнулась и внутрь ввалилось окровавленное тело одного из гвардейцев-часовых. На груди высокого солдата разливалась краснота, окрашивая роскошный белоснежный мундир в ярко-алый цвет. Толчками выливаясь из раны, кровь медленно подступала к черным штиблетам императора.

- Господи… Мирский, заговор!

В голове сверкнула мысль о заговорщиках. Значит, Мирский был совершенно прав: его обманывали и заговорщики уже во дворце.

Он быстро огляделся. Коридор был пуст, за окном тоже никого не было. Он довольно сильный маг, а значит, у него неплохие шансы выбраться из дворца и найти верных людей. Главное, все делать быстро.

Но тут оглушающе грохнул выстрел, и из-за угла рухнуло тело второго гвардейца. Попадание точно в лоб, отчего солдат даже за оружие не успел схватиться.

- Это же…

Следом, перешагивая через тело, на пороге комнаты появился граф Орлов с пистолетом в руке. И, как ошарашено отметил император, оружие было направлено на него самого, а не куда-то еще.

- Ваше Величество, прошу вас не делать глупостей, - покачал револьвером главный жандарм. - Оставьте ваши магические способности при себе. Ваша семья, включая вдовствующую императрицу, в наших руках. И если только вы попытаетесь что-то выкинуть, то я им не завидую. Они будут долго, очень долго умирать. Надеюсь, вы не допустите этого, Ваше Величество.

Из правителя, словно вынули скелет. Он сгорбился, телефонная трубка сорвалась с руки. Лицо стало жалким, и излучало полнейшее отчаяние. Ведь, он ничего не мог сделать! Все его магические способности, армия, полицейские, тысячи верных дворян, все это ничем не могло ему помочь.

- Вот и отлично, Ваше Величество, - ухмыльнулся граф. – Вы хороший семьянин, а вот император … дерьмо.

Презрительно сплюнул прямо под ноги правители и заливисто рассмеялся.

- А чего скривились-то? Правда глаза колет? Что, нечего ответить? – жандарм подошел к императору вплотную. Смотрел с вызовом. Мол, только попробуй слово поперек сказать, и сразу же увидишь, что после этого с твоей семьей случится. – Я еще раз советую делать то, что говорят. Немного позора, но зато останетесь с семьей, живыми. И не надо ждать помощи, Ваше Величество. Не надо…

Император при этих словах дернулся, словно застигнутый врасплох.

- Ха-ха-ха! Выходит, я был прав, Ваше Величество: вы ждете, что к вам придут на помощь. Ха-ха-ха! – граф с чувством рассмеялся. – Уверяю вас, никто не придет! Никто! А знаете почему?!

Видно было, что жандарма аж распирало от желания рассказать. Похоже, чувство значимости и важности было настолько велико, что он уже не мог сдерживаться.

- Очень просто, Ваше Величество, очень просто. Для всех в столице происходят самые обыкновенные волнения рабочих и бедноты, и нет никакого заговора. Понимаете, никакого заговора и заговорщиков нет и в помине! – захлебываясь от восторга, рассказывал граф. – Как понимаете, если нет опасности, не будет и спасителей… Тихо и мирно вы подпишете отречение, а завтрашнее утро империя встретит с новым правителем.

Но император, казалось, его не слушал. Почему-то напряженно всматривался в окно, с которого открывался вид на огромную дворцовую площадь.

- Подожди-ка, - вдруг осенило графа, внезапно догадавшего о причине такого интереса к тому, что творится на улице. – Неужели, Ваше Величество, все же надеется на помощь. Ха-ха-ха! Уж не на Мирского ли надеетесь? Ведь, только у этого моралиста и хватит глупости, чтобы прийти во дворец! Это же он только что звонил? Конечно же, он. Значит, ждете своего верного подданного? Так и мы ждем такого рода спасителей…

Жандарм с довольной улыбкой кивнул в сторону окна, предлагая подойти ближе.

- Знаете, я даже надеюсь, что он не только придет сам, но и приведет с собой сподвижников. Посмотрите вон туда, - показал на протяженное здание знаменитого пассажа, выступавшее своеобразной границей площади на севере. – Там уже заняли место наши люди с оружием. В соседнем доме ждут приказа маги. Словом, кто бы не появился на площади и особенно у дворца, его ожидает очень жаркий прием. А утром газеты напишут очень красивую историю о мятежнике и предателе графе Мирском, который затаил обиду на императора после своего увольнения со службы и решил воспользоваться волнениями в городе, чтобы его свергнуть. Красиво ведь?

***

Резиденция графа Мирского

После всего пережитого Рафи ощущал себя, словно в сказке. Лежал распаренный после горячей ванны, вкусно благоухающий разными цветочными мазями, одетый в мягкую пижаму веселой расцветки. Стены его комнаты, явно девчачьей, оклеены в роскошные атласные обои нежно голубого окраса. Точно такого же цвета было и покрывало, небрежно сложенное у него в ногах. Вдобавок, чтобы картина рая была законченной, имелся и ангел в виде Лизы Мирской, в белоснежном платье порхавшей возле него.

- … Рафи, может еще один кусочек, скушаешь? Всего один, совсем крохотный, а? Доктор Величко сказал, что тебе нужно много кушать, чтобы выздороветь. Только один кусочек запеканки? Вот этот, который на тебя смотрит?

Огромные зеленые глаза девицы смотрели на него с такой надеждой, что он никак не мог отказаться. Голова сама собой изобразила нечто похожее на согласие.

- Лопну сейчас, - парень все же сделал попытку отказаться, поглаживая надутый, как бурдюк, живот. - Лопну и все вокруг запачкаю.

Ангел мило хихикнул, но тарелку с небольшим кусочком творожной запеканки так и не убрал.

- Хорошо, хорошо.

С тяжелым вздохом Рафи открыл рот. Девичью любовь, особенно первая, страшная сила. Не успеешь опомнится, а уже накормлен, помыт, одет и уложен в кровать.

- Лиза, кусок в горло не лезет, когда ты так на меня смотришь.

От нее, и правда, прямо физически «фонило» щенячьим восторгом. Казалось, дай знак, и она начнет подпрыгивать на месте и вилять хвостиком.

- Доктор Величко сказал, что надо, - насупилась было она, но тут же улыбнулась. Видно было, что получала удовольствие от всего процесса. - А еще молоко, - показала на большую чашку, стоявшую на туалетном столике. - Рафи, ну пожалуйста.

Парень опять кивнул. Смирился уже. Если начал, то, значит, и дальше нужно подыгрывать.

- Хорошо, только…

Он внимательно посмотрел на девицу, застывшую в ожидании.

- Какие новости? Где Витян, твой отец?

Рафи еще толком ничего не знал. От него только-только врач вышел, и он ни с кем еще не разговаривал.

- Да, все шумят, - Лиза махнула рукой в сторону окна. Видимо, имея ввиду волнения в городе. - Матушка все двери заперла и запретила к окнам подходить. Сказала, что нужно батюшка с товарищами дождаться.

- Батюшку? Графа дома нет? - у парня все внутри опустилось. Чтобы в такое время оставить семью, нужна была очень веская причина. - А где он?

Та наморщила лоб, словно решала говорить или не говорить. Но потом кивну сама себе.

- Я подслушала, как разговорили батюшка с матушкой. Знаю, что нехорошо, но больно любопытно было. Не вытерпела, - она смущенно потупилась, хотя, чувствовалось, что нисколько не раскаивалась. - Батюшка сказал, что … такое слово странное - узурпация, во! Сказал, что идет узурпация трона и они должны помочь императору.

Парень чуть молоком не подавился, которое только что пригубил из кружки. Ни хрена себе, Мирский замахнулся! Решил пободаться с заговорщиками, которые готовились к этому не один месяц, а возможно и ни один год.

- Псих, - шепотом резюмировал парень, поражаясь то ли смелости графа Мирского, то ли откровенной глупости. - Попер на рожон с кучкой товарищей, бред. Лиза, а Витя…

Спросить про закадычного друга, Рафи не успел. Дверь в спальню резко распахнулась и внутрь буквально влетел взмыленной, как скаковая лошадь после бегов, Витян. Вращая бешенными глазами, огляделся. После вырвал у него из рук чашку с молоком и одним махом все выпил.

- Пизд…, - громко и емко выдал он, в грязной одежде усаживаясь на белоснежные простыни кровати. - Пока ты тут мудя на белой простынке греешь, ее папашку на площади с дерьмом мешают. Чего вылупился? Сам туда бегал, только что прибежал. Жарко там…

Рафи, не говоря ни слова, начал вставать. С кряхтением откинул одеяло, спустил ноги на пол и попытался встать. Получилось, правда, не очень. Прежде немного помучился.

- Это плохо, Витян, очень плохо. Похоже, Мирский сейчас единственный, кто нам хотя бы пытается поверить. Остальные даже разговариваться не станут, сразу магией поджарят.

Соглашаясь, Витян качнул головой. Тоже всю ситуацию просчитал.

- Я и говорю, что нам пизд… Валить нужно отсюда, как я говорил раньше. На восток пойдем, отсидимся. Ты, парень башковитый, что-нибудь придумаешь, как заработать.

- Не-е, дружище. Нельзя бежать. Эти точно искать станут и, можешь не сомневаться, обязательно найдут, - не согласился Рафи. - Тут по-другому действовать нужно.

Он на мгновение задумался. В голове крутилась одна отчаянная мыслишка, которая могла выгореть, а могла, наоборот, с гарантией привести их в могилу.

- Мы, братан, будем народ мутить. Только сделаем это по-настоящему, с огоньком, чтобы он все тут к ногтю прижал. А мы в это время сделаем то, что нам нужно…

КСТАТИ, есть история про парня в прошлом с ИЕСУСОВОЙ способностью превращать воду в спиртосодержащую жидкость. Словом, трепещите враги и друзья, он всех напоит вусмерть…

https://author.today/reader/184253/1536090

Глава 33. Уже близко

***

Резиденция графа Мирского

Рафи уже несколько минут не двигался. Стоял, как столб, не моргая и ничего не говоря, отчего остальные – Лиза и Витян – начали обеспокоенно переглядываться. Видно было, что понять ничего не могли.

- Рафа, ты чего? – Витян не выдержал первым, осторожно касаясь рукава товарища. Легонько потрепал, а, не дождавшись никакого ответа, дернул посильнее. –Спишь что ли?

Парень, по-прежнему, никак на него не реагировал. Стоял с широко раскрытыми глазами, уставившись куда-то в стену.

- Рафи, мой хороший, - жалобно пискнула Лиза, выглядывая из-за спины Витяна. Испугалась, бедняжка. - Рафи, очнись. Рафи-и.

Тот, наконец, пошевелился. Медленно повернулся и наткнулся на встревоженные взгляды товарищей:

- Чего на меня уставились? У меня рога выросли? Хвост и копыта появились?

- Рафа, мы чуть не обосрались от страха, - хмыкнул Витян. – Думали, может спятил. Кто вас магов знает, что там в вашей башке твориться. Лизка, так ведь?

Девушка кивнула, не сводя настороженного взгляда с Рафи.

- Ты какой-то странный стал. Глаза вон другие – холодные, колючие, - тихо проговорила она. – И голос у тебя взрослый, как у батюшки…

Упомянув отца – графа Мирского, не так давно отправившегося к императорскому дворцу, она всхлипнула. Ведь, граф со своими сторонниками повали в ловушку на дворцовой площади и сейчас уже мог быть мертвым.

- Рафи, - она не сводила с парня заплаканных глаз. Верила, что только он сейчас может хоть что-то сделать. – Рафи-и…

Худенькие девичьи плечи дернулись. И девушка уже была готова разрыдаться, как ее руки коснулись.

- Лиза, не плачь. Мы обязательно поможем твоему отцу. Слышишь меня? Обязательно найдем и поможем ему, - твердо проговорил Рафи. – А сейчас, пообещай мне, пожалуйста: ты пойдешь к своей матушке и будешь вместе с ней ждать нас. Ты меня поняла?

Та неопределенно качнула головой. Причем было не понятно, согласилась она с его просьбой или нет. Однако Рафи на это никакого внимания не обратил.

- А мы сейчас начнем революцию делать…Витян, у нас есть броневик?

Товарищ недоуменно дернул головой. Он про такое и слыхать не слыхивал, что сейчас и было написано на его лице.

- Броневик? А что это такое?

Рафи в ответ просто махнул рукой.

- Забудь, старина. Хотя, почему это забыть? – загорелись глаза у парня. – Нам точно нужен броневик. И если его нет, то мы сами его сделаем. Понимаешь, сами сделаем. Мобиль найдем, металл тоже. Заклепаем так, что из пушки его не пробьешь. Понимаешь меня?

Витян в ответ недоуменно пожал плечами. Откуда ему такое знать?

- Так…

***

Резиденция графа Мирского

Честно говоря, Рафи не знал, что и по какой причине сейчас творилось с ним. Может дело было в пытках, которые он претерпел в казематах князя Сабурова. Может дело было в чем-то другом. Неизвестно.

С самого утра в его голове начали «всплывать» воспоминания, которые он не помнил и никогда не знал. Перед глазами появлялись образы странных угловатых машин с угрожающими раструбами стволов, опытных бойцов в необычной форме и экипировке. С языка срывались чужеродные слова, которых здесь он никогда не слышал, но смысл которых понимал прекрасно: «контртеррористическая операция», «спецназ», «калаш», «берцы», «анальгин», «медпакет» и др.

Но, главное, теперь Рафи знал, что им нужно делать. И это знание тоже было чужим подарком из другого мира.

- … Ре-во-люция? – Витян с трудом произнес явно незнакомое ему слово. Наморщился, пытаясь понять, о чем шла речь. Слово было чужие, не знакомое, никогда такое не слышал. Может, вообще, это ругательство. – Чего такое? Лаешься что ли?

Рафи улыбнулся в ответ.

- Витян, слушай меня внимательно. Сегодня придется хорошенько поработать. Время на вес золота. Промедлим, потом кровью умоемся.

Товарищ напрягся.

- Мне снова нужны твои беспризорники. Помнишь, с кем меня вызволяли? – Витян кивнул. – Собирай всех, кого найдешь. Деньги – не проблема. Дам столько, сколько попросишь. Веди сюда всех, кого найдешь. Всем работу найдем. Если есть малышня, то и ее бери. Тащи, сказал. Все пригодятся. Давай, шевели, шевели батонами.

Молча кивнув, Витян вышел из гостиной. Простучали шаги, а потом хлопнула дверь.

- Хор-рошо, - протянул парень, оставшись в гостиной один. – А я пока займусь нашим вундерваффе. Пусть из говна и палок, но броневик…

Насколько он помнил, во внутреннем дворике стоял мобиль семьи Мирских. Новая, очень дорогая модель, на которой граф толком еще и не ездил. Все берег для особого случая, который, по всей видимости, уже наступил.

Сгорая от нетерпения, Рафи выбежал из гостиной. Через дверь для прислуги попал во внутренний дворик, где тут же встал, как вкопанный. Прямо перед ним стоял ОН!

- Понятно теперь чего он тебя прятал, - присвистнул парень, медленно обходя роскошный мобиль. – Если я не ошибаюсь, это последняя модель Росича, модификация Империум. Вот тебе и Мирский! Вот это подарок в тонну живого веса! Это, знаешь, какой танк выйдет, просто загляденье.

Сверкающий хромом и позолотой, красавец был почти пять метров длинны. Двигатель под капотом мог разогнать крошку до целых восьмидесяти верст в час. Сидения из настоящей, тонко выделанной кожи. Вставки на дверях, передних и задних панелях из драгоценного красного дерева. Словом, мечта, а не мобиль.

- Жаль, конечно, но придется тебя немного подрихтовать, - легонько похлопал по капоту, ощущая немалую толщину металла. – А может и много. Слишком уж железа в тебе много. Тут не броневик получится, а настоящий танк. Ну что, приступим…

Конечно же, задача – «сварганить» самопальный бронеавтомобиль – непосильная для обычного человека, который не в ладах с инструментами. Но для Рафи эта проблема и близко не стояла. Как раз с железом он был на ты.

- В принципе, ничего сложного делать не нужно, - прикидывал парень, обходя мобиль по кругу. Причем делал это уже в четвертый или даже пятый раз. – Стекла закроем металлическими листами, закрепим все на клепки. Добавим побольше болтов для крепости и надежности. После придет черед амбразур для стрельбы…

Понимая, что он хочет получить, Рафи не стал медлить. Стоявший рядом гараж за несколько минут был самым натуральным образом разгромлен так, как это не смогли бы сделать и пара десятков косоруких механиков. Зато рядом с мобилем выросла внушительная горка будущих деталей – стопка металлических листов трехмиллиметровой толщины, почти целое ведро разнокалиберных болтов с гайками, пара неплохих зубил и с десяток молотков.

-А сейчас придется чуть-чуть пошуметь…

Про «чуть-чуть пошуметь» оказалось не совсем правдой, а точнее совсем не правдой. Шумел Рафи так, что звонари с ближайшей колокольни могли ему позавидовать. А как иначе? Железные листы нужно было сначала отрезать по размеру, после придать им нужные изгибы, и наконец, посадить на клепки. И в каждой из этих операций молоток был просто незаменим.

В какой-то момент, когда он уже начал уставать, во двор ввалилась шумная орава малолетних оборванцев. Чумазые, сопливые, одетые в самое разное рванье, они тут же принялись шариться по двору, заглядывать во все двери подряд, кричать, и даже драть друг с другом.

Чтобы прекратить весь этот бардак Рафи со всей дури долбанул кувалдой по железному листу, что к него остался не удел. Тут же раздался такой звон, что галдящая орава тут же присмирела. Ребятня повылазила из всех щелей и настороженно уставилась на него.

- А ну хватит галдеть! Живо все замолкли! Живо, я сказал! – и всякий раз долбил кувалдой по железу, чтобы звон как следует по ушам бил. – А теперь на меня смотреть! Ну!?

Чувствовалось, что на этот раз Витян особенно постарался, и привёл едва ли не весь свой бывший сквад. Дворик был полон разновозрастными гавриками, числом под тридцать – сорок душ. Здесь были и старшаки, пятеро парней семнадцати – восемнадцати лет, настороженно разглядывающих двор и сам дом. Перед ними стояла ребенка чуть помладше, самая боевая часть сквада, которая всеми делами на улице и занималась. А между ними всеми возилась и малышня – чумазые бандиты и бандитки в рваных и грязных балахонах, на которых у Рафи были особые планы.

Рафи медленно оглядкой своё патлатое, попахивающее и шумное воинство и незаметно вздохнул. Ведь, других бойцов у него все равно нет и не будет. Значит, именно с ними и придется делать революцию.

- Витян, старина, забирай старших и вооружи их. Лично за них отвечаешь, - парень кивнул на взрослых сквадовцев, выделявшихся своим независимым видом. - Объясни им все, раздай боеприпасы.

Это будет его штурмовой отряд, который и пойдет под прикрытием броневика на штурм императорского дворца. Вид, конечно, не очень, зато наглости хватает. Да и огневая мощь неплохая. Он так «зарядил» патроны к револьверам, что они искриться начали. По этой причине Рафи и испытывать их не стал. Побоялся, что рванет слишком сильно.

- А теперь займемся вами…

На разнокалиберную малышню у него были особые планы. Ведь, именно они должны были сыграть роль в отвлечении внимания власти.

- Что насупились, разбойники? - широко улыбнулся Рафи, вытаскивая, заранее приготовленный короб с конфетами. - Никто подластиться не желает?

Аккуратно положил короб на землю и сделал шаг назад, словно предчувствовал, что сейчас будет.

- Чего карамельки и шоколад ни разу не пробовали? - еще шире улыбнулся парень. - Вкуснятина, прост пальчики оближешь.

Из короба так призывно глядели конфетки самых разных расцветок и размеров, что кое-кто не выдержал. Первым подошел полненький мальчишка в длинном не по размеру армяке и рваной шапке с большими полями. Вылитый волшебник из старинной сказки, только сильно потрепанный и маленький, к тому же.

- Попробуй.

Под прицелом большого числа глаз пацан осторожно взял самую ярку конфету и медленно развернул этикету. Несколько мгновений с таким видом нюхал начинку, словно там было что-то опасное и страшное, а не сладость. После с явной опаской лизнул. Зажмурил глаза, и снова лизнул, а потом еще раз.

- Ну как?

Тот неопределенно мотнул головой. Мол, не разобрал. Сам же слишком живо потянулся за следующей конфетой.

- Ребя, Пузо же все сожрет! - в этот момент из толпы малышни раздался пронзительный возмущенный вопль. - Вон урчит даже! Гад…

Толпа в один момент сорвалась с места и рванула к коробу. С рычанием, криками и визгами, малышня в один миг расправилась со сладостями. Кое-кто даже и обертку не снял…

- Вкусно? Хорошо? - облизывающиеся дети кивнули. Таких сладостей они отродясь не видали. - Дело сделаем, накуплю столько, что от пуза есть будете. Еще и денег дам. Договор?

С ними по-другому было нельзя. Это по возрасту они малышня, которая еще под стол пешком ходит. А по жизненному опыт уже такие, что любого взрослого за пояс заткнут. Ведь, жизнь на улице далеко не сахар. Здесь день за неделю, а то и месяц, обычных идет. Рано, очень рано взрослеешь.

- Вот и договорились. Давайте, ближе, и слушайте меня внимательно.

Толпа сгрудилась вокруг него.

- Сначала разделитесь на группки, по два - три человека, которые пойдут к тому заводу, который я укажу. Все рабочие сейчас у проходной, бастуют…

Рафи решил обратиться к опыту провокаторов. В памяти сейчас всплывало много чего интересного, о чем он даже не догадывался. Вспоминались чужие имена, и последствия их поступков.

- … Делаете очень просто, без всяких мудрствований. Оденетесь еще хуже, лицо вымажьте сажей и пылью, чтобы вид пожалостливее был. После идете туда, где самая большая толпа из рабочих и начинаете голосить.

Малышня слушала его, раскрыв рот. Черные глазенки только блестели. Не все, конечно же, понимали, что им втолковывал Рафи.

- Плачете, ревете во весь голос, что солдаты мамку и папку убили, сиротой оставили. И чтобы пожалостливее было, пусть у людей слезу выбьет. Помните, чай, как милостыню просить. Такие сказки рассказываете, что заслушаетесь.

Кое у кого при этом улыбки на губах появились. Милостыню они, и правда, большие мастера просить. На базаре, бывало, такие кренделя выкидывали, что рука сама в кошель тянется за монеткой.

- Про мамку рассказывайте, про маленькую сестренку…

В этот момент, сидевший прямо на земле, малыш вдруг всхлипнул. Чумазый, весь сопливый, начал глазенки руками тереть. Похоже, про семью вспомнил.

- Вот так и надо реветь! - Рафи тут же показал на заливавшегося слезами мальчонку. - Видите?! Главное, при этом нужные вещи говорить. Можно еще про государя-батюшку рассказать, что, мол, солдаты хотели его свергнуть. Вроде бы они кричали об этом… Дошло?

Те, что чуть постарше, сразу ухватили суть. Закивали головами, глазки заблестели.

- В городе четыре крупных завода, к которым и нужно будет отправиться. К Путивльскому ваша банда отправиться, - не откладывая дело в долгий ящик, Рафи сразу же начал распределять пацанов по группам и направлениям. - На Железноделательный вы трое пойдете…

Когда же малышня убралась со двора, парень повернулся к остальным, ребятам постарше. Во главе с Витяном, они стояли у полуразобранного мобиля и ждали, когда до них дело дойдет. Вот и дошло.

- А мы с вами сейчас приладим все это железо на место и потом немного повоюем.

Не чувствуя особого энтузиазма с их стороны, Рафи продолжил о главном:

- Каждому по сотне рублей выплачу. Кто решит с улицей завязать, работу дам, с жильем помогу. Никого не обижу. Нужно лишь подсобить в одном хорошем деле. Ну, чего надумали?

***

Задумка с малышней сработала так, что и желать большего не нужно было. Малолетние оборванцы оказались такими артистами, которых еще нужно было поискать.

- … А-а-а-а! Мамку вбили, тату вбили, - забравшись в самую толпу начинал голосить чумазый малыш. Ревел громко, с надрывом. Слюни летели в одну сторону, сопли - в другую сторону. - Солдатня проклятая…. А-а-а-а! Прямо шашкой рубанули! А-а-а-а-а! Вжик, вжик… А-а-а-а!

История у каждого из заводов не особо менялась. Добавлялись лишь незначительные детали, но суть при этом оставалась неизменной - злые солдаты зарубили или затоптали лошадьми мать или отца бедного малыша, оставив его сиротой. Иногда добавляли про злого заводского мастера, что выбросил на улицу отца-рабочего. Или вставляли кусок про сгоревшую избу.

- … Ругались шибко, лаялись, грозились всю бедноту извести, - ревел малыш, переходя от одной заготовки к другой. - Солдатня кричала, что скоро старого государя-батюшку сбросим и вся власть их станет…

Про солдатский заговор особенно удачно получалось. Разгоряченная толпа мастеровых, каждый из которых не понаслышке знал голод, безденежье и жестокость властей и заводского начальства, тут же превращалась в негодующую волну, готовую смести любое препятствие. И нужен был лишь толчок.

- … А солдатня вся на площади у дворца…

Так примерно у каждого из заводов и выходило. Высоко замотивированная толпа получала стимул и направление к действию.

Вот примерно к вечеру, когда добропорядочные граждане садились ужинать, все и рвануло. Бастующие рабочие, разгромив свои заводские управления и вооружившись чем попало, двинулись к дворцовой площади. По пути переворачивали пролетки, роскошные мобили дворня, громили салоны и магазины. При этом выкрикивали самые разные лозунги - от «Даешь восьмичасовой день!», «Отменить заводские штрафы!» и до «Защитим государя-батюшку!», «Прочь руки от нашего императора!». Словом, сумбур в головах отражался и в их действиях.

А позади всей этой толпы тихонько двигалась небольшая группа с диковинным мобилем, густо укрытым плотной рогожей. Посмотришь со стороны, едет странная телега, груженая какими-то мешками. Рядышком тихо пылили полтора десятка крепких парней весьма решительного вида.

Глава 34. До здравствует император

***

Императорский дворец

Заговорщики…

Время начало клониться к вечеру, и заговорщики, наконец, смогли «выдохнуть». Свержение действующего императора прошло, «как по нотам». Он и его семья были изолированы под надежной охраной из верных людей. Дворец полностью контролировали части столичного гарнизона, возглавляемые заговорщиками. Словом, власть сменилась так быстро, что никто и подумать не мог.

- …Десяток гвардейцев из личной императорской охраны, конечно, пришлось отправить туда, куда им и следовало идти. Но в остальном, экселенц, все прошло без шума и пыли, - с широкой улыбкой на губах докладывал князь Сабуров, сидя напротив великого князя Михаила, главного выгодополучателя заговора. - Мы полностью контролируем дворец, казармы гарнизона. Без нашего ведома никто оттуда и носа не высунет. Некоторым из особо любопытных офицеров пришлось все доступно объяснить.

Развалившийся в кресле, грузный мужчина кивнул. Видно было, что великого князя еще потряхивало от возбуждения. Полные ладони он специально сцепил пальцами, чтобы не было заметно их дрожи. Боялся, получается.

- А, главное, экселенц, империя находится в полнейшем неведении. Для всех ситуация проста и понятна: в столице небольшие волнения, полиция и жандармы постепенно берут город под свой контроль, а император всем этим делом руководит, - Сабуров был просто в восторге от произошедшего. Хотя, поначалу, и он переживал, сомневался, а в какой-то момент уже готовился к казни. - Из дворца не ушло ни строчки, ни звука.

Великий князь, шумно отхлебнув вина из бокала, вновь кивнул. Более или менее успокоившись, начал розоветь лицом, дышать чуть тише.

- Думаю, к концу дня или может ранним утром завтра можно будет объявить о трагической кончине императора, скажем от шальной пули, - продолжал Сабуров. - Как и требуют законы и обычаи, по всей империи объявим траур, накажем виновных, и…

Князь сделал длинную паузу, явно готовясь выдать что-то особенное.

- И объявим о коронации нового императора - Михаила.

Сабуров сделал глубокий поклон, чем заслужил от пока еще великого князя еще один благосклонный кивок.

- Хорошо, князь, - у будущего императора оказался неприятный скрипучий голос. - А что мы будем делать с его семьей? Ты же понимаешь, что она никогда не смириться.

Он явно намекал на супругу своего брата, которая обладал очень своенравным характером и слыла довольно жесткой для своего положения. Злые языки даже поговаривали, что императором более приличествовало быть ей, а не ее супругу.

- Согласен, экселенц, она не смирится, - согласился Сабуров. - Даже, если мы приставим к горлу ее детей нож, она не станет заодно с нами. Значит, траурные мероприятия придется продлить и расширить.

Последняя фраза прозвучала особенно многозначительно, угрожающе.

- Хорошо сказано, князь. Продлить и расширить, - великий князь еще раз повторил слова своего сторонника. Видно было, что они ему очень понравились. - Продлить и расширить. Мы так и сделаем. Поверь мне, для похорон своего брата и его семья я никаких денег не пожалею. Всю столицу окрасив в красные и черные цвета, цвета траура и скорби. Объявим амнистию по тюрьмам и каторгам, чтобы каждая собака в империи знала про мою скорбь. Очень хорошо, князь, очень хорошо.

Он снова взялся за бокал. Разыгравшееся воображение требовало еще топлива.

- Экселенц, я принес то, что вы просили, - Сабуров вдруг протянул будущему императору какой-то крупный сверток. - Правда, пришлось разобраться с хранителем. Эта развалина посмел кричать про какие-то традиции.

Со свертка сдернул покрывало, открывая вид на главный атрибут императорской власти - Императорскую корону, удивительное изделие из красного золота и пяти тысяч бриллиантов небесно-голубого цвета, увенчанное громадным изумрудом глубоко зеленого цвета.

- Мне никогда не нравился этот старик, - пробормотал великий князь, не сводя жадного взгляда с короны. - Давно его надо было отправить…

Договорить не успел, резко дернувшись в сторону огромного окна. На улице только что грохнул взрыв, потом еще один. Следом начали раздаваться выстрелы.

- Это еще что такое? - задрожал у него голос. Второй подбородок затрясся от гримас на его лице. Значит, никуда его страх не ушел, а просто спрятался поглубже. - Ты же сказал, что победили? Какого черта на дворцовой что-то взрывается и стреляют? Что это?

Скривившись в ответ, Сабуров бросился к окну. Видно было, что и сам ничего не понимал.

- Ты сказал, что больше не будет никаких проблем, - снова и снова повторял великий князь, все сильнее накручивая себя. - Значит, мой братец все же позвал себе на помощь? Так ведь?

Не поворачиваясь, Сабуров мотнул головой:

- Я же говорил, что дворец полностью блокирован. Единственный, кто пришел на помощь к императору, это его бывший любимчик, граф Мирский со своими людьми. Но и они тоже сидят в подвале, по крайней мере, кто остался в живых… Это всего лишь рвань и мастеровые, просто их очень много.

На огромную площадь, и правда, со всех концов валили люди. Огромный поток шел со стороны Ивана Великого, не меньший - через старые Пушкарские ворота. Подходили люди и по двум главным мостам империи. Дворцовая площадь начинала напоминать полноводное озеро, которое стремительно наполнялось речушками и ручьями.

- Ничего, экселенц, ничего. Сейчас мои люди прочистят им мозги. Думаю, пары выстрелов будет достаточно, чтобы эти крысы разбежались по своим норам.

Со стороны двойной цепочки гвардейцев, окруживших дворец, раздались еле слышные выстрелы. В толпе кто-то упал, раздались возмущенные крики.

- Господи, как же их много! - с явной опаской воскликнул будущий император. Не такого продолжения вечера он ожидал. - Весь город что ли собрался…

- Нет нужды беспокоиться, экселенц. Это всего лишь быдло, грязь под вашими ногами. Скоро от этой толпы ничего не останется, я вам гарантирую. Видите, к гвардейцам подходит подкрепление с северной части дворца. Сейчас они дадут еще один залп, который все и расставит по своим местам.

Собственно, так и получилось. Грянул сдвоенный залп, который буквально скосил первый ряд бунтовщиков. Многие люди упали с криками боли и во втором ряду. Следом по толпе ударили боевые маги, мгновенно свалив с ног оглушающими заклятьями сотни и сотни людей. Пусть и условно боевые, эти магические плетения при должной силе не просто оглушали, а по-настоящему калечили. У пострадавших выдавливало глаза, рвало перепонки, отбивало внутренние органы. Словом, приятного мало.

- Что я говорил? - Сабуров сиял, как новенький гривенник. - Видите, экселенц? Этот сброд сейчас начнет в панике разбегаться. Честно говоря, на них хватило бы и прежней сотни гвардейцев. Зря командир снял солдат с северной части дворца.

И тут что с такой силой рвануло на севере, что ощутимо трухнуло дворец. Даже позолота с потолка местами осыпалась, со звоном тренькнули окна.

- Сабуров?! - заорал, как полоумный великий князь. - Они ворвались во дворец? Ты обманул меня, - задыхаясь от страха, он вскочил с кресла, но, запутавшись в своих же собственных, повалился на пол. - Ты все врал, что мы их разбили. Слышишь? Ты все врал, и сейчас продолжаешь врать.

Где-то внизу в здании стреляли, причем явно магически измененными патронами. Как маги, они хорошо это ощущали. После каждого выстрела магической фон ощутимо «подскакивал».

- Подожди-ка…, - великий князь вдруг дернулся всем телом. Ему явно пришла в голову какая-то мысль. - Ведь, это все ты! Это твои люди там! Точно! Какой же я дурак, что поверил тебе, - толстяк в сердцах стукнул себя по голове. - Ты обманул меня, и сам решил влезть на трон. Я же тебя раз…

Сабуров резко вскинул руку, превращая так и несостоявшегося императора в кусок льда.

- Мерзкий слизняк, как же ты мне надоел, - князь с чувством сплюнул на скованное льдом тело. - Но ничего страшного, - улыбнулся он. - Что ни делается, все к лучшему. Все равно это рано или поздно случилось бы.

Он замер у стола, где лежала корона. Выдохнул, и, взяв обеими руками, водрузил ее на свою голову.

- Вот все и вернулось на круги своя, - прошептал князь, сделав шаг к зеркалу. - После стольких веков забвения древняя кровь снова станет королевской… Только нужно еще чуть-чуть подождать.

Осторожно снял корону, засунул ее в сумку, и повесил на плечо. Расстаться с такой ценностью он не мог себя заставить. После решительно одернул пиджак, и вышел из кабинета.

- Кто же это такой смелый и… умный?

Он уже догадывался, что кто-то очень хитро сыграл против него его же собственными картами. Сабуров сам готовил эти волнения, а кто-то повернул их против него же самого. Хитро, просто гениально, если это так на самом деле.

- Воронцовы? Эти знатные тихушники вполне могли такое состряпать. Зря я их пожалел в прошлый раз. Нужно было раздавить, когда была такая возможность, - он вспомнил о давних торговых соперниках - княжеском роде Воронцовых. - Или нет? Кишка у них все же тонка, как мне кажется...

Бормоча это, князь быстро шел в северную часть дворца. Нужно было как можно скорее разобраться с новой угрозой. Вдруг, это что-то серьезное?

- Или Долгорукие? Насколько я знаю, в армии у них очень сильные позиции. Эти точно мо…

Только рот раскрыл, как впереди него что-то рвануло. Сразу же еще раз, швыряя его в сторону роскошного гобелена. Оглушенный князь еще в полете отмахнулся, посылая ту сторону ледяную плеть.

- Тьфу, - отплевываясь от пыли и мела, Сабуров встал на ноги и медленно пошел вперед, в сторону разрушенного пролета мраморной лестницы. Все вокруг, стены, паркетный пол, мраморные руины были покрыты льдом. Иди приходилось осторожно, внимательно смотря себя под ноги. - Эй, кто вы такие? - громко крикнул он, заметив чей-то силуэт у стены. Вроде бы человек прятался, держа в руке револьвер. - Из какого рода? Вы хоть понимаете, куда влезли? Вы покушаетесь на самого государя…

Оказавшись вблизи, князь замер. Стоял и смотрел на того, кто едва не убил его.

- Что это еще за оборванец?

Привалившись к стене, действительно, стояла ледяная фигура какого-то босяка с улицы.

- И откуда у него такое оружие? - от подобранного револьвера ощутимо «фонило» магией. Сабуром осторожно сдвинул барабан и выбил из камор пару патрон. - Ничего себе заряд! - патрон едва не светился, настолько много в него было влито магии. - Теперь-то понятно, откуда все эти… разрушения.

По-прежнему, ничего не понимая, князь начал спускаться вниз. Лед скрепил разрушенную лестницу, позволив безопасно спуститься на первый этаж. Выглянув за дверь, где находился один из многочисленных бальных залов, он сразу же наткнулся на еще одно несуразность - перекореженный мобиль, сейчас больше напоминавший груду металла.

- Они же его в таран превратили…

Тяжеленая машина, обшитая железными листами, действительно, проломила часть стены с окном, а внутри дворца снесла три или четыре деревянные перегородки.

- Кто же ты за хитроумный гад такой?

Куда идти дальше он не знал. Стреляли и сзади, и сбоку, и спереди. Похоже, нападавшие были уже во дворце и долбили из зачарованного оружия во все стороны, не жалея ни дворца, ни себя.

- Эй?! Я же знаю, что ты меня слышишь, - Сабурову жутко хотелось знать, кто же смог его обыграть. - Назови себя, или и дальше будешь действовать, как вор без чести! Слышишь, ты, бессовестный ублюдок? Ты не чтишь традиции империи…

И тут за его спиной раздался издевательский смешок. Сабуров тут же развернулся, но никого там не увидел.

- Не меня ищешь?

Послышался тот же самый голос, но уже со стороны висевшей на одной петле двери. Часть стены здесь обрушилась, а часть еще стояла, по-видимому, и скрывая незнакомца.

- Кто ты? - хрипло спросил князь, осторожно шагая к стене. Правая рука, окутавшись серебром, уже была готова хлестнуть ледяной плетью. - Покажись.

Застыв у стены, Сабуров наклонился вперед, но тут же застыл. Его лба коснулось обжигающе горячее дуло пистолета. Верный признак, что здесь не обошлось без магии.

- Не глупи, - князь облизнул внезапно пересохшие губы. Магией он точно не успевал ударить. С той стороны нужно было лишь спустить курок, чтобы все здесь превратить в небольшой филиал ада. – Кто ты, чего хочешь? Кто ты такой, черт тебя дери? Присоединяйся к…

Рука, державшая револьвер, дрогнула. Через мгновение из-за проема показалось и остальное тело, а главное, мальчишеское лицо.

- Ты? Это был ты?

С Сабуровым чуть удар не случился. Ведь, тем, кто разрушил все его планы, оказался не император, не граф Мирский, не кто-то из других великих родов, а самый обыкновенный пацан! Это же шок и трепет!

Его лицо исказилось с такой силой, что стало напоминать страшную маску. Внутри него бушевала самая настоящая буря, вот-вот готовая разразиться громом и молниями. Чувствовалось, что князь едва сдерживался.

- А хорошо я тебя сделал, - рот у пацана растянулся в издевательской улыбке. – Как сопливого младенца. Ха-ха-ха-ха!

Вот тут князь не выдержал. Его, потомка древнейшего княжеского рода, разработавшего и воплотившего в жизнь гениальный план, оскорбляет какое-то малолетнее быдло.

И Сабуров сорвался. Заорал, как умалишенный. С рук сорвались ледяные плети.

- А-а-а-а…

Но не успел. Щелкнул боек, дернулся ствол револьвера, посылая вперед зачарованную пулю.

БА-АХ! Рвануло так, что рухнули стены, а за ними обвалился и потолок.

***

Куча каменного и деревянного хлама дернулась. Покатились куски штукатурки, другого мусора. Из образовавшейся щели высунулась рука, за ней - голова с всклоченными волосами.

- Голова-а-а… Моя голова…

Рафи чувствовал, как его голова самым натуральным образом раскалывается. Это ощущение было настолько явным, что пришлось даже схватиться обеими руками за голову и с силой ее сжать.

- Голова-а-а… Что с моей головой?

Глаза красные от лопнувших капилляров. В ушах сплошной звон. Рафи пытался встать, но у него никак не получалось. Пришлось ползти на четвереньках, загребая руками.

- Надо ее перевязать, обязательно перевязать, - бормотал парень, время от времени останавливаясь и сжимая голову руками. Боль на какое-то мгновение отпускала его, но вскоре появлялась и наступала с еще большей силой. – Моя голова-а-а… Черт, моя голова-а-а…

Ему срочно нужна была какая-то ткань, на худой конец, кусок полотна, чтобы перевязать голову.

- Нужно перевязать…

Полз, загребая руками, пока не наткнулся на какую-то сумку или котомку.

- Перевязать…

Начал тормошить сумку, поворачивать ее из стороны в сторону, пока оттуда не выпало нечто массивное, сверкающее. Страдая от мучительной боли, Рафи никак не мог понять, что такое нашел. Голова раскалывалась, словно в нее вбивали раскаленные гвозди или метровые иглы.

- Холодное, хорошее, - найденная железка принесла приятную прохладу, отчего он тут же водрузил ее на голову. – Хор-рошо…

Чуть полегчало, и Рафи смог подняться на ноги. Касаясь стен, медленно пошел вперед.

- Хор-рошо…

Его шатало из стороны в сторону. Подкашивались ноги, перед глазами все расплывалось. От магического взрыва он толком ничего не помнил: ни чего здесь делал, ни куда шел. В голове свербела лишь одна мысль – ему нужно было кого-то спасти.

- Сейчас, сейчас…

Где-то в стороне еще грохотало, слышались взрывы, выстрелы. Но он и ухом не вел, просто шел дальше.

- Это где-то здесь, где-то здесь.

Увидев впереди кучку гвардейцев, Рафи сразу же повернул к ним.

- Стой! – раздались крики. – Подними руки! Что в сумке? Оружие? Брось сумку! Бросай, я сказал, сумку!

Рафи опустил голову, недоуменно разглядывая сумку в своей руке. Когда он ее взял и зачем, не знал и даже не помнил.

- Брось сумку! – кричали ему гвардейцы. – Бросай!

Бросил. Холщовая сумка кувыркнулась несколько раз, теряя содержимое. Оттуда выпало что-то круглое, влажное.

- Б…ь! Голова! Это голова! – заорал кто-то из гвардейцев. – Сабуров, братцы. Сабуров мертв. Охренеть, Сабурову бошку оторвали…

Рафи, мотая головой, шел в их сторону. В голове еще звенело, не давая ему прийти в себя. Поэтому он просто передвигал ноги, двигаясь вперед.

- Братцы, валить нужно. Сабурова больше нет, и нас же теперь на куски резать будут, - переговаривались гвардейцы, медленно отходя в сторону и давая Рафи дорогу. – Черт, вы на этого глядите! У него же … Б…ь, у него императорская корона на голове! Не-ет, с меня хватит! – пара из солдат бросила ружья и рванул по коридору. Глядя на них, начали пятиться и остальные. - Я на такое не подписывался! Валим отсюда! Пошло оно все к черту…

Проводив их пустым взглядом, парень подошел к закрытой двери. Ему почему-то нужно было открыть именно эту дверь. Что и как, Рафи, по-прежнему, не знал. Просто нужно.

Дернул ручку, но дверь не поддалась. Массивный замок висел на самом видном месте, словно говоря, что так просто не сдастся.

- Мне нужно туда, - пробормотал Рафи, упрямо дергая дверь. – Мне нужно…

Старинные бронзовые ручки, в которые парень вцепился, вдруг начали краснеть. В воздухе запахло горелым деревом, бронза начала оплывать, теряя форму.

- Мне нужно туда.

После особенно сильного рывка, замок свалился на пол, где и застыл бесформенной грудой железа. Створки со скрипом пошли внутрь.

Рафи шагнул вперед, и оказался в большой комнате, где встретился с глазами высокого человека в черном мундире. Тот стоял так, чтобы прикрыть собой еще троих – миловидную женщину средних лет с испуганным лицом и двух детей – мальчика и девочку.

Никто и опомнится не успел, как мальчишка издал радостный вопль и выскочил вперед:

- Рафи! Ты пришел спасти нас! Батюшка, это же Рафаэль! Ты же помнишь, какие игры он нам приносил!

Высокий мужчина удивленно оглядел парня, почему-то особенно задержавшись на его голове.

- Молодой человек, думаю, вам нужно многое нам объяснить, - после недолгого молчания негромко проговорил мужчина. – Например, как вы прошли сюда? Ведь, за дверью была охрана из заговорщиков. Как они вас пропустили?

Рафи непонимающе дернул головой. В голове постепенно начало проясняться, и он стал приходить в себя после сильной контузии.

- Заговорщики?! Они просто ушли, Ваше Величество, - узнав, наконец, императора, парень поклонился. – А вот он не успел…

Выглянув за дверь, Рафи пнул ногой оторванную взрывом голову.

- Сабуров? – прошептал император, сразу же узнав в обезображенной голове своего врага. – Вижу, не долго ты радовался.

- Похоже, теперь вы свободны, Ваше Величество, - Рафи снова поклонился, показывая на дверь. – Ваши враги разбежались, чтобы спрятаться. Самое время с ними разобраться.

Император кивнул.

- Но прежде, молодой человек, потрудитесь объяснить это, - палец государя обвиняющее коснулся головы парня, точнее того, что было на ней надето. – Почему вы надели императорскую корону?

В этот момент у Рафи оказалось такое растерянное лицо, что цесаревич прыснул от смеха. Следом рассмеялась его маленькая сестренка.

- Я… Хм, не знаю, - пробормотал парень, осторожно ощупывая свой головной убор. – Припоминаю, что где-то подобрал это и надел… У меня сильно болела голова после взрыва… И я подумал, что нужно надеть, - его объяснения были сумбурными, но ничего другого он просто и не помнил. – Надел, и полегчало.

Император, по-прежнему, не сводил с него глаз. А после слов об избавлении от боли, и вовсе, «прикипел» к нему взглядом.

- Корона древний символ власти, молодой человек. Сильный магический артефакт, который принимает лишь достойнейшего. И ее просто так нельзя водрузить на голову. Похоже, теперь вы станете частым гостем во дворце.

Рафи побледнел в один момент. Руки сами собой потянулись к короне.

- Уже поздно, Рафаэль, - грустно произнес император, глядя на его потуги. - Артефакт признал тебя… Готовься, спокойной жизни у тебя больше не будет, - вздохнул он. - Скоро об этом узнают великие рода…

От автора.

Уважаемые читатели, друзья, еще одна длинная история подошла к концу. Вместе с нами главный герой прошел длинный путь от безвестного сироты и до человека, ставшего частью империи.

Выражаю большую благодарность за внимание к этой истории, терпение к огрехам и логическим нестыковкам, и конечно же, за комментарии.

Всем всего хорошего.

Content

Незаменимый

Глава 1. Тучи на горизонте

Глава 2. Как же так...

Глава 3. Наконец-то, все наладилось, решил ты, и чертовски ошибся

Глава 4. Много непростых решений

Глава 5. Он слишком много о себе думал

Глава 6. Не надо испытывать мое терпение.

Глава 7. Как бы не было тяжело, лучше идти вперед

Глава 8. Ничего не скроешь. Все тайное все равно станет явным

Глава 9. Не разбив скорлупу, не приготовить омлет. Берегитесь яйца... чужие

Глава 10. Он в рожу дал, а ему под дых. Ничья что ли или разминка?

Глава 11. Амурные дела, и не только

Глава 12 Ну и как тут подготовиться к именинам цесаревича?

Глава 13. Вот тебе и именины

Глава 14. Обложили...

Глава 15. Первый пошел

Глава 16. Второму приготовиться

Глава 17. Вот тебе и рассчитал, счетовод, б...ь

Глава 18. Охотник или жертва?

Глава 19. Не льсти себе. Ты всего лишь песчинка

Глава 20. Не-е, не песчинка, а глыба, которая вот-вот покатится с горы

Глава 21. Не стой на пути лавины

Куда уж больше-то?

Глава 23. Обложили

Глава 24. Еще хуже

Глава 25. Яма становится ещё глубже

Глава 26 Нет, это не дно

Глава 27. И нет черты, за которую бы не перешел враг. Но ты не можешь ответить и вынужден только смотреть на его бесчинства. Терпи, ведь скоро придет и твое время

Глава 28. Никто не поможет тебе, кроме тебя самого. Сдохни, но сделай

Глава 29. Случай...

Глава 30. И что теперь? Куда идти, куда бежать?

Глава 31. Час пробил

Глава 32. Уже не переворот, но еще не революция

Глава 33. Уже близко

Глава 34. До здравствует император