Руслан Агишев

Восстание братьев

1

– Стой! Стой! – орал высокий парень, стараясь влезть в полузакрытые дверцы набиравшего скорость автобуса. – Да, стой же, тебе говорю!

Раздалось легкое шипение и, потерявший равновесие, парень ввалился внутрь салона.

– Урод, притормозить не смог! – слезая с какого-то пассажира, пробормотал Димка. – Вот, падла!

– Прекратите ругаться, – вдруг раздалось у него практически у самого уха. – Как же вам не стыдно! Чтож за молодежь-то пошла… Одни охальники и грубияны, не то что в наше время. Эх…

Подняв, наконец, глаза, он увидел источник нотаций. Прямо перед ним сидела сухонькая бабулька и с укоризной глядела на него.

– Разве можно так, – продолжала она негромко, но назойливо, ворчать. – Вон вышел бы на улицу и там ругался. Ругайся, сколько душе угодно!

Минутная стрелка тем временем неумолимо приближалась к девяти часа. "Опять опоздал! – с отчаянием размышлял парень, пропуская мимо ушей старческое бормотание. – Этот хрыч точно не простит. Сегодня, как пить дать, уволит!".

– … Никого не слушают, – никак не могла успокоиться женщина, буравя глазами свою жертву. – Воткнут себе в уши затычки и все! На всех им наплевать. Что за время такое? Как же так себя можно вести? Убила бы!

И без того раздосадованный опозданием, он не выдержал и взорвался:

– Да, сколько же можно талдычить одно и тоже? Не пора ли заткнуться?

После этих слов тишина мгновенно окутала автобус. Мордастый с маленькими глазками мужик, только что буквально висевший на поручнях, быстро задвигал локтями, смещаясь к выходу. Рядом стоявшая дамочка, закутанная в мохнатую шубу, тоже попыталась куда-то исчезнуть, но вокруг были люди. Она слегка подвигалась, но увидев, что ничего не удается, буквально окаменела на месте. Тонкие губы превратились в две красноватые черточки, глаза подернулись бездушной пеленой.

– Совсем что-ли в маразм впала, старая карга? – слегка наклонившись, прошептал он. – Дома будешь орать! Поняла!

С бабульки в этот момент можно было писать картину под названием "Разбушевавшийся демон". Старческое лицо медленно приобретало красоваться оттенок. Казалось, что еще несколько минут и её хватит удар. Цветастый платок слегка сполз на бок, начиная прикрывать ухо.

– Ты, ты, паскудник…, - сухонькая фигура немного выросла в размерах; бабуля встала с сиденья. – На кого своим поганым языком треплешь? На меня?

Её рука резко вытянулась вперед.

– Я тебя…, - узловатый палец словно наконечник копья нацелился на парня. – В порошок сотру!

Опешивший от такого напора Димка скривил на лице улыбку и попытался вставить свое веское слово, но… в этот момент в автобусе странно запахло. Откуда-то ощутимо повеяло свежестью! От бабульки, для которой именно сейчас больше подошло бы имя "мегера", начали ветвиться небольшие голубоватые молнии.

– Оошаро медита Ка! – прорезали воздух незнакомые слова. – Заданти велита…, - на миг угрожающий голос смолк и сразу же закончил фразу. – Димка!

Пространство стало расплываться, и перед глазами юркими козочками запрыгали звездочки…

– А-а-а-а-а! – непрерывно закричал Димка, размахивая руками. – А-а-а-а-а-а!

Пролетела секунда, потом еще одна, а затем еще одна. Из секунд сложились минуты, из минут – часы, из часов – сутки. Один временной оборот следовал за другим, эпоха сменялась эпохой.

– Эна – Дио! – раздавался мощный голос. – Эна – Дио! Пошевеливайтесь, сухопутные крысы! Мы не успеваем до заката войти в порт! Быстрее! Эна – Дио!

Голова словно взорвалась. Органы чувств включились, одновременно, все сразу! Яркий до умопомрачения свет резанул по глазам. Больно! Он сильно сжал веки, но свет все равно, назойливо пробирался внутрь. Противный крик чаек словно острые саморезы вкручивался в уши.

– А-а-а-а-а-а! – Димка дернул руками, пытаясь хоть ими прикрыть уши. – Что это такое?

Со звоном отяжелевшие руки упали на что-то твердое. Он едва раскрыл рот для нового еще более мощного вопля, как послышался необычный чавкающий звук и спина взорвалась болью. Через несколько секунд звук повторился, одарив его еще более сильными ощущениями. Мозг взрывался жуткими образами. Почерневшая пила с тупыми зубьями рвала его тело! Потом ее сменяли какие-то непонятные острые зубья, похожие на древний плуг!

– Господин! Господин! – каким-то кусочком сознания он уловил просительный голос. – Господин, да дозволено будет говорить вашему рабу. Диметриус хороший гребец! Сильный, выносливый. Он просто еще не совсем оправился от заразы, которую мы подхватили на Кальяре.

В ответ на пространную речь прогремел буквально нечеловеческий рык:

– Да пошел ты, собачий корм! Закрой свое хайло и греби, пока я не занялся тобой!

Веки дрогнули и между ними образовалась небольшая щёлка. Когда глаза привыкли к свету, он приоткрыл их чуть больше и испытал шок. Море! Корабль! Прямо перед ним ритмично двигались потные спины. Гремели железные цепи. Он опустил взгляд на свои руки. "Руки! – словно молния пронзила его мозг. – Мои руки!". Сильные слегка вытянутые пальцы капканом вцепились отполированную рукоять весла. Прямо на запястьях были одеты мощные металлические браслеты с прикрепленными к ним цепью.

– О, мой бог! – непроизвольно вырвалось у него при виде всего этого. – О, мой бог, да что же это такое!

– Замолчи, скиф! – раздался за спиной недовольный шепот. – А то этот выкидыш Аида снова приголубит тебя. Греби и молчи! После поговорим.

– Что? – ошалело переспросил Димка, пытаясь повернуть голову в сторону своего незнакомого собеседника. – Кто ты такой?

Хлоп! Хлесткий удар с чавканьем взрезал кожу на плечах.

– Ты опять за старое, акулья отрыжка, – прорычал надсмотрщик, занося руку для нового удара. – Выброшу за борт, клянусь Зевсом!

Огромная полуголая туша с грохотом приземлилась около него и татуированные ручищи приподняли Димку как кутенка.

– Из непокоренных, значит, – лысая, блестевшая от пота, башка изрыгала прямо ему в лицо протухший воздух. – Я не раб! Мы не рабы! И вся остальная чушь! Ничего, я и не таких раскалывал! – выпученные от бешенства глаза приблизились. – Ноги будешь целовать, как последняя гетера! Отцепить его!

Через пару минут сильные руки подхватили его и кинули на верхнюю палубу. Шипя от боли в рассеченной спине, Димка уже не сопротивлялся. К его кандалам привязали просмоленный канат и потащили к борту.

– Килевать, скифа, – коротко бросил здоровяк, одновременно давая знак рукой. – Передавай от меня привет, Посейдону.

Димка почувствовал, как его приподняли и с уханьем бросили в воду. Синяя мгла, со сторону казавшаяся такой страшной и непонятной, сразу же схватила его в свои объятия. Он с опаской открыл глаза, стараясь что-нибудь рассмотреть, но вдруг его с силой потянуло вниз.

– Не спеши, – прошептал загорелый до черноты гребец. – Заир не любит, когда тянут быстро.

Стрельнув в его сторону глазами, раб ослабил канат.

– Хорошо. Хорошо! – рассмеялся Заир, поигрывая изукрашенной плеткой. – Пусть теперь попробует наше гостеприимство…

Сила, толкавшая его вниз, куда-то исчезла и разукрашенное шрамами тело застыло около борта. Он почему-то совершенно не боялся. В этот момент он чувствовал какое-то опустошение, словно из него вынули что-то важное, а взамен ничего не оставили. Перед глазами проплывали какие-то рыбешки, норовящие ткнуться в него носом. Однако стоило протянуть к ним руку, как серебристая стайка мгновенно рассыпалась и бросалась в разные стороны.

Димка очнулся поздней ночью. Сводящая с ума жара сменилась легкой прохладой. Морская волна тихо накатывалась на борт, еле слышно поскрипывали доски.

– Никак, Скиф очнулся, – уловило ухо мимолетный шепот. – Очнулся.

Плеча осторожно кто-то коснулся.

– Скиф, – раздался из-за спин знакомый голос. – Ты в порядке?

Он понимал, что зовут точно его, но что-то сказать в ответ получилось не сразу. "Куда я, вообще, попал? – мысли, как крошечные тараканы, носились в его сознании. – Куда, к черту, я попал? Корабль?! Море?! Что, дери его за ногу, здесь происходит?!".

– Ему походу башку совсем отшибло, – зашептал кто-то спереди. – Вон даже не шевелиться. Доигрался на этот раз! Говорил же, смирись! Потерпи! У! Ты чего?

Впереди кому-то, по видимому, отвесили затрещину.

– Помолчал бы лучше, Шестипалый! – пробурчал кто-то другой. – Это из-за тебя ему так досталось! Тебя, недоумка, хотел прикрыть.

"Похоже, они сейчас передерутся, – подумал парень, ощупывая свое лицо. – А оно мне надо?". Он приподнял руку и тихо звякнул кандалами, привлекая к себе внимание.

– Эй, народ! – Димка подумал, что именно такое обращение будет к месту. Ну, не называть же их товарищами или господами в самом деле. – Может поговорим спокойнее!

Весь остаток ночи он проговорил со своими новыми друзьями и понял, что лучше бы ему отшибли голову, как предполагал один из гребцов. Все оказалось до банального просто и вместе с тем неимоверно сложно. Простота состояла в том, что он точно знал в каком месте находился в данный момент. Это было море, а точнее Средиземное море или, как его называли местные Срединное море. Со всем остальным обстояли большие или лучше сказать неимоверные сложности. Во-первых, Димка не мог определиться со временем. Ни от кого из гребцов, до кого он смог "докричаться" своим шепотом, ему не удалось узнать о сегодняшнем годе, что наводило на очень нехорошие мысли. Во-вторых, и этот момент его беспокоил, пожалуй, больше всего, так и не стало понятно, как он вообще сюда попал. Из бормотания, начавшегося после его осторожных вопросов, нельзя было извлечь никакой толковой информации, что также не добавляло ему оптимизма.

"Боже! – в растерянности размышлял он. – Такого не может быть! Такого просто не может быть, потому что просто не может быть! Не может быть! Какое к черту Средиземное море?! Курорт?! Юг?! Греция?! Да, я спятил!".

Он вновь и вновь с ужасом вертел головой по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то, хотя бы самый крошечный, намек на ответ. "Это розыгрыш, – всматривался он в свои кандалы. – Это долбаный розыгрыш! Дебилы! Денег им мало! Совсем зажрались! Чертово шоу!". Парень уже набрал в грудь побольше воздуху, чтобы заорать на весь корабль, как с треском откинулась крышка трюма. Через мгновение оттуда показалась иссиня-черная курчавая голова; она что-то непонятное проорала вниз и начала вытаскивать смуглое тело. Металлический звон сопровождал каждое его движение…

– Еще один сдох, – с затаенной радостью закричал носильщик, подтаскивая тело к борту. – Господин, господин, господин! Еще один отправился в Аид! Куда его? За борт?

Димка с шумом выдохнул. Для него больше не осталось никаких вопросов. Розыгрышем здесь и не пахло – на шоу, даже самом кассовом, люди как правило не умирают.

2

Ярко-красная пентеконтра стремительно заходило в порт. Далеко выступающий нос с еле заметным бронзовым тараном легко разрезал воду, с каждой секундой бросая судно на десятки метров вперед.

– Куда прешь? – писклявым голосом заорал капитан соседнего корабля, в опасной близости от которого проносилась пентеконтра. – Засужу-у-у-у-у!

С громким треском разлетелась крайняя пара весел. Следом вновь раздался раздосадованный вопль капитана. Когда неприятный голос стал затихать, а до причала оставались ничтожные метры, воздух прорезал рык:

– Задний ход, акулий корм! Быстрее, быстрее!

Петеконтра взбрыкнула, как ретивая кобылка. Десятки массивных весел разом рванули в воду.

– Эна – дио! – рыча капитан с азартом рассматривая быстро приближающийся причал. – Эна – дио! Скормлю собакам почтенного Азарха! Быстрее! А ну прочь!

Не выдержав напряжения, свиноподобный капитан слетел с носа на первого попавшего гребца и выбросил его в сторону. Густо заросшие черными волосами руки крепко вцепились в рукоять.

– Ритм, ритм! – на мостике выросла фигура Заира. – Эна – дио! Эна – дио!

Плотная группа встречающих, одетая в основной массе в легкие спадающие почти до самых пят белоснежные хитоны, благоразумно отпрянула от края причала. Лишь один человек из всех, довольно пожилой бородач, посмеиваясь остался на месте. Азарх, один из самых богатых торговцев живым товаром в Таргосе, был давним торговым партнером капитана и поэтому знал все его шутки.

– Еще! Еще! – не умолкал Заир, пощелкивая в воздухе кнутом. – Эна – дио! Эна – дио!

Наконец, корабль стал сбрасывать скорость. Ряды весел все еще дружно вспарывали воду, заставляя ее вскипать у самых бортов, но всем уже было понятно, что грозный пловец вот вот остановиться. Толпа снова бросилась к краю причала и начала громко скандировать имя капитана.

– Далан! Далан! – кричала толпа, приветствуя человека, который богатством и разнообразием своего товара не раз поражал самую искушенную публику. – Далан! Далан! Далан!

Хлоп! Борт мягко, почти неслышно, коснулся массивного причального бруса, рассчитанного на многократно более сильные удары. Через мгновение с борта был перекинут заранее приготовленный дощатый настил, по которому неторопливо спустился капитан. Едва подошвы его задубевших сандалий коснулись причала, как на него налетели купцы. Шум! Гам! Вопли! Какие-то выкрики!

– Я первый! Отпусти! Уважаемый Далан! – кричал ему в самое ухо какой-то пузатый торговец, одновременно отталкивая менее удачливых коллег. – Уважаемый Далан! Я Хафиз, торговец тканями. Самыми лучшими, смею заметить, на этом побережье!

– Не слушай его, уважаемый Далан! Его ткани – это дешевое дерьмо, которое впору носить лишь самому последнему варвару! – из-за плеча первого кричал кто-то еще. – Лучше зайди в мою лавку! Будь уверен, только здесь ты найдешь все, что угодно твоей душе!

– Это мои ткани ты назвал варварскими?! – капитан был мгновенно забыт и его ухо, наконец-то, смогло вздохнуть свободно. – Ты, недоношенный ублюдок осла и кобылы, посмел оскорбить благословенный самим Зевсом товар?! Стража, стража, хватайте этого наглого варвара!

Давно уже привыкший к такому назойливому вниманию, Далан привычно протиснулся в толпу, раз за разом отталкивая наиболее наглых попрошаек.

– Прочь, прочь, – презрительно оттопыривая губу, продвигался он вперед к стоявший недалеко цели. – Шакалье отродье! Не надо мне ничего! Пошли прочь от меня!

Последнего, самого нетерпеливого купца с искусно завитой бородой, Далан просто столкнул с пути, отвесив вдогонку смачный пинок. Он никогда не отличался особым пиететом к купеческому сословию, к которому кстати формально принадлежал и сам. Капитан их всех презирал или, точнее, почти всех. Он считал себя выше их, ползающих, копошащихся в навозе, червей. Он, Далан-корабел, было по сравнению с ними небожителем, каждый день рисковавшим своей жизнь! Его красная пентеконтра была известна далеко за пределами известного мира; она забиралась в такие неведомые земли, которые здесь считались всего лишь выдумкой хитроватых сказочников. Однако, трюмы его корабля, несмотря на все риски и опасности, были всегда забиты под завязку такими диковинками, которыми сначала восхищались, а лишь потом пытались купить за бешеные деньги.

В этот раз Далан возвратился из такой дыры, о которой не слышали даже самые опытные корабелы. Его товаром были красочные шкуры невиданных животных, куски благоухающего словно дорогие благовония дерево, огромные белоснежные зубы драконов (по крайней мере об этом ему рассказал тот охотник, что их продал), и многое другое, о чем лучше рассказывать не в портовой таверне, полной всякого сброда, а в просторном и прохладном дворце. Естественно, для такого разговора ему нужен был и соответствующий собеседник, фигура которого полностью бы соответствовала масштабам добытого товара.

– Уважаемый Азарх! – на губах капитана заиграла самая сердечная из всех возможных улыбок. – Как я рад видеть моего дорого друга, – он с чувством потряс пухлые и усыпанные перстнями руки своего собеседника. – Сколько дней, сколько ночей, хочу заметить бессонных ночей, я готовился к нашей встрече!

Покрытое потными складками, лицо Азарха расплылось в не менее любезную маску. Толстые влажные губы, похожие на небольшие колбасные обрубки, начали шевелиться еще до того, как купец начал говорить.

– Уж, а я как рад, мой друг, достопочтенный Далан, – его слова, казалось, масляными и липкими, и даже больше, неестественными, но таковы были правила игры. – Я тоже не спал, представляя нашу встречу. Я неустанно молился всем богам, чтобы они отвратили от твоего прекрасного корабля бури и послали ему попутный ветер.

Сделав в ответ благочестивую мину, Далан неторопливо ответил:

– Значит, твои молитвы, уважаемый Азарх, были услышаны, ибо мой корабль счастливо избежал все опасности бурного моря… Но не пойти ли нам в более подходящее для столь уважаемых людей место, чтобы обсудить некоторые вещи.

Они одновременно понимающе усмехнулись и двинулись в сторону богатой части города, где расположился дом торговца. В дороге они продолжали перекидываться ленивыми фразами, мало понятными суетящимся вокруг людям.

– Твой прошлый подарок меня так порадовал, что я признателен до самых корней моих волос, – проговорил Азарх, легко касаясь хитона капитана. – Я целых две недели наслаждался им…

Далан не сразу ответил, так как на него надвигались чьи-то роскошно изукрашенные носилки. Высоченные мускулистые носильщики рассекали толпу так, словно корабль бурное море. Едва они поравнялись с моряком, как легкая занавеска паланкина чуть дрогнула и оттуда выпорхнула точенная кисть, сжимавшая кружевной платочек. Далан с замиравшими от восхищения глазами следил как нежные пальчики разжались и белый кусочек ткани скользнул к земле. Его стремительному броску в этот момент мог бы позавидовать и дикий зверь; он ухватил платок у самой дороги, а когда с просящей улыбкой выпрямился, то паланкина уже простыл след.

– О, я вижу, уважаемый Далан, вы пользуетесь большой популярностью, – засмеялся толстяк, не пропустивший из произошедшего ни единого мига. – Видимо слухи о вашем походе уже разнеслись по всему городу и многие стремятся хоть одним глазком, но посмотреть на те диковинные товары, которые добыл самый прославленный капитан нашего города. Однако, я надеюсь, что наши с вами договоренности останутся в силе.

Быстро согнав со своего лица мечтательное выражение, моряк пробормотал:

– Все остается в силе! Еще ни разу Далан не нарушал своего слова.

Следующая их беседа состоялась уже во дворце купца, который язык просто не поворачивался назвать просто домом. За массивным и высоким забором раскинулось целая группа живописных зданий, представлявших собой немаленький дворцовый комплекс. Центральное здание, укрывшись за толстыми мраморными колоннами, встречало своих гостей свежестью великолепного фонтана. Несколько мускулистых мужских фигур, застывших в героических позах, орошали окружающее пространство нежным дождем водяных капель. Азарх, не давая гостю насладиться прохладой, повел его сразу к столу, накрытому чуть вдалеке на небольшом возвышении.

– Угощайся, дорогой друг, – окидывая пухлой рукой, воскликнул Азарх. – Кушай! Сегодня мой дом – это твой дом! Все для гостя! Эй, Батан! Где тебя носить жирная скотина?!

Через секунду прямо перед столом возникла коленопреклоненная фигура молодого и довольно сильно располневшего мужчины. На его круглом лице застыло искреннее раскаяние, сильно замешанное на остром страхе.

– Мой господин, я примчался едва услышал ваш зов, – негромко выдавил он из себя слова. – Я готовил танцовщиц для вашего гостя…

В ответ Азарх со зверским выражением на лице пнул его ногой.

– Негодный раб! – взвизгнул он, снова пиная Батана. – Ты заставил меня ждать! Скотина! Плетей ему!

Из глубоких ниш, искусно скрытых от непосвященного взгляда роскошной спадавшей до пола тканью, выбежали двое горилоподобных людей и, связав раба, куда-то потащили его.

– И чтобы до костей его! До костей! – прокричал он вдогонку. – Вечно мне попадаются такое неучи, – наконец, Азарх повернулся к моряку своей потной физиономией. – Что же такое случилось людьми? Куда катиться мир?! Я опозорен перед моим гостем! Какое горе!

На лице моряка не один мускул не дрогнул. Он уже не раз присутствовал на таких концертах и всякий раз его охватывало отвращение. Однако, Азарх был и оставался для него самым главным торговым партнером, без которого ему в этом городе было не выжить.

– Может, уважаемый Азарх, мы приступим? – жадно хватая кусок какого-то мяса, проговорил капитан. – Весь мой товар к твоим услугам.

Огорчение в мгновение ока покинуло купеческое лицо.

– Хорошо, хорошо, – потирая руки, в ответ заговорил он. – Нам с тобой ни к чему эти долгие вступления. – Его глазки подозрительно заблестели. – Я думаю, ты знаешь, о чем бы я хотел услышать в первую очередь…

Капитан мысленно скривился, словно надкусил горьковатый плод, и кивнул головой:

– Думаю, есть, что тебя заинтересует.

Азарх аж подпрыгнул от предвкушения.

– Близ Фронтиды нам встретился один крошечный островок, куда мы и пристали, надеясь пополнить запасы свежей воды, – негромко продолжил он, внимательно смотря на купца. – Когда я с частью команды высадился на берег, то сразу же увидел следы от легких лодок по всему пляжу. Понимаешь, уважаемый Азарх, их были десятки штук. Почти у самой кромки леса мы наткнулись на большую площадку со столбом по середине.

– Занимательно, – пробормотал купец с интересом в голосе. – Очень занимательно, но какое это имеет отношение ко мне? Вы знаете, что мне нужно!

– Хорошо, хорошо, – примирительно проговорил моряк, отхлебывая из кубка. – Вывезли мы с этого острова одного человека. Он назвался Диметриусом, скифом. Ох, уж я и намучился с ним! Всю дорогу мутил мне воду. Заир, вы его знаете, все перепробывал.

– Так…, - заинтересовался Азарх.

– Его секли несколько раз. Били с оттяжкой, да с солью! А этой скотине все нипочем! – с восхищением продолжал капитан. – Отлежится и опять за свое. Потом кошками его обработали. Всю спину вспахали, до костей! Думали, не выживет! Как вам такой экземпляр?!

Купец некоторое время молчал, словно обдумывал ответ. Его толстые губы медленно причмокивали, а в глазах горел нехороший огонек. Все, кто с ним были близко знакомы, догадывались о чем примерно он думал. После такого раздумья Азарх обычно спускался в подвал своего роскошного дворца и долго оттуда не поднимался. Далан уже давно подозревал его в противоестественных наклонностях. Да, и в городе поговаривали, что Азарх ни одно смазливое личико не пропустит мимо себя. Ни одно смазливое мужское личико!

– Ну, мой друг, – неожиданно очнулся купец, потягиваясь при этих словах словно довольная кошка. – Ты просто совершенно не искушен в науке причинения боли! Ты много по своей неопытности не знаешь… Сколько ты хочешь за него?

Договорились они лишь к вечеру, когда яркое солнце уже практически опустилось за верхушки высоких деревьев. Раб ушел за очень не плохие деньги; капитан выручил за него почти два таланта золотом. Два таланта золотых монет, действительно, была очень большой сумой для раба-мужчины, который не был искусным ремесленником. За два таланта в это время года на городском рынке можно было практически не торгуясь купить несколько опытных танцовщиц, которые магией своего тела могли свести с ума практически любого. Однако, хитрый моряк нисколько не рисковал навлечь гнев со стороны своего партнера, так как он прекрасно знал качество товара. "Об этого скифа, – злорадно размышлял он. – Этот извращенец рук-то обломает! Черт, кремень, а не человек! Если бы не Азарх, ни за чтобы не продал".

3

Слегка задремавший моряк, крепко обнявший длинное копье, совершенно ни чего не почувствовал. Наступивший вечер ласково убаюкивал его своей прохладой, а крики рыночных торговцев уже не звучали так сильно. Поэтому Маруд не услышал, как по причалу поднялся капитан.

– Ах, ты сухопутная крыса! – заорал мгновенно впавший в ярость моряк. – На посту спать?! Сгною в рее!

Оглушенный сильным ударом, Маруд словно птичка взлетел в воздух и столь же стремительно упал за борт.

– Поднять эту гниду! – ни как не мог успокоиться капитан, раздавая указания подбежавшему Заиру. – И палок ему, палок, этой скотине!

Вопли матроса, которому послушание вбивали гибкими палками, были прекрасно слышны и в трюме. Запертые здесь рабы-гребцы тихо переговаривались между собой, пытаясь угадать, что им несет неожиданный гнев капитана.

– Наверное, девка строптивая попалась, – с ухмылкой предположил низкорослый загиеец, всем своим телом показывая при этом, что это было за действие. – Он и так и эдак… Мол я капитан, а она ни в какую!

– Дурак, ты, овечья подстилка! – рявкнул на него кто-то, сидевший рядом. – Эта туша даже любит строптивых. Дело не в этом! Тут что-то другое. Может сделка сорвалась?! Хотя, если бы у него сорвалась сделка, то он бы не просто высек кого-нибудь, а метал гром и молнии!

Димка сидел в стороне от них, прислонившись спиной к жесткому борту, и думал. В этот момент ему оставалось только размышлять о своем прошлом… Мать, отец, братья, его девушка! Что с ними? От самоуничижительных дум его оторвал ощутимый тычок в бок.

– Не время спать, Скиф! – кто-то прошептал с боку. – Мы уже давно готовы и ждем только твоего сигнала. Нас почти сорок человек на борту. Кандалы подпилены и спаду в нужный момент от легкого толчка.

– Ворон прав, – раздался голос с другой стороны. – Тянуть больше нельзя! В любой момент кто-нибудь может проговориться и тогда, живые позавидуют мертвым!

"Да, что они все от меня ждут?! – чуть не взорвался Дима. – Какой к черту сигнал? Они, что говорят про восстание?! Восстание, здесь?! Да, нас сомнут! У нас ни чего нет! Ни мечей, ни даже ножей! Они психи…".

Крышка трюма вдруг распахнулась и внутрь протиснулась рука с небольшим слабо мерцающим огоньком. Видимо, ничего не разглядев, следом показалась и голова.

– Эй, Скиф?! – прогнусавила голова, тыча во все стороны свечой. – Где тебя носит Аид? Капитан зовет. Похоже повезло тебе – выпала тебе жить в большом и красивом доме, а не мотаться как нам по далеким морям. – неожиданно захохотал моряк. – В красивом доме! Ха-ха-ха! С добрым и нежным хозяином! Ха-ха-ха! Выходи, давай быстрее!

Голова уже убралась, а смех все еще отчетливо слышался. Более того, похоже, на верху смеялся уже не один и даже не двое!

– Решайся, Диметриус! – на плечо легла жесткая рука. – Кажется, тебя продали этой старой скотине – Азарху. От него дорога одна – в могилу!

– Ладно, – не веря самому себе, прошептал парень. – Я согласен. Я согласен! – все тверже и тверже говорил он среди притихших рабов. – Я с вами!

– Тогда выходи и ни чего не бойся, – услышал он, вылезая из трюма. – Будь готов ко всему!

Палуба встретила его большим количеством маленьких огоньков, которые словно светлячки мелькали вокруг него.

– Пошевеливайся! – кто-то с силой толкнул его к причалу. – Там тебя уже давно ждут.

У корабля стояли четверо людей. Даже при прыгающем свете факелов было заметно, что они сюда пришли далеко не морем любоваться. Мягкими красноватыми бликами на них играл металл панцирей. В руках застыли длинные копья с широкими бронзовыми наконечниками, которыми так удобно орудовать в пешей схватке. За спиной у каждого висел массивный щит. Вообще-то, казалось, что они собрались на реальную битву.

– Принимайте! – вновь кто-то подтолкнул его в спину. – Капитан, сказал, что за него уже заплачено. Только осторожнее с ним! Он из непокоренных!

Дальнейшее Димка еще долго будет вспоминать как страшный сон, отнявший у него прошлой и будущее. Едва его, словно связанного барана передали из рук в руки, как за спиной раздался чей-то пронзительный вопль. Следом со скрежетом досок и звоном кандалов на палубу словно черти полезли полуголые рабы.

– А-а-а-а-а-а! – продолжал верещать моряк, с ужасом рассматривая свои рассыпанные кишки. – А-а-а-а-а-а!

Опытные моряки, не по наслышки знавшие что такое бунт, быстро сгруппировались вокруг своего боцмана – Заира. Размахивая неизменной плеткой, тот орал в лицо разбушевавшейся толпе:

– Что, трюмные крысы, воздухом решили подышать?! Так, дышите! Дышите, ибо дышите последний раз! Мертвых я скормлю храмовым гадюкам, а живых растерзают бродячие псы!

– Бей их братцы! – закричал, сообразивший наконец, Димка. – Выпусти им кишки! Крови, крови, крови!

Словно ждавшие этого сигнала галерники бросились на моряков. Визжавшие от ненависти рожи встречались с твердыми кулаками, с легкостью ломавшими кости. Короткие ножи, уже давно вытащенные из за пазухи, выбивали искру из отполированных до блеска цепей.

Пнув растерявшегося от таких событий нового конвоира, Димка с ужасным ревом прыгнул обратно на палубу и сразу же вцепился в высоченного матроса. От неожиданности тот отпустил какого-то кандальника, которого с яростью месил до этого, и попытался сбросить своего седока. Димке в какой-то момент показалось, что он вновь, как в далеком детстве, пытается удержаться на бабушкином бычке, однолетке. Его шатала и мотало из стороны в сторону как ветер. Несколько раз даже успело приложить о высокий корабельный борт, после встречи с которым у него чуть дух не вышибло.

 О, черт! Черт! – орал он, со всей дури вцепившись в густую курчавую шевелюру здоровяка. – О, черт! Черт!

Наконец, его пальцы удачно соскользнули с макушки и нащупали глазницы. Он с силой надавил на глаза и жал, жал до тех пор, пока здоровенный мужик с хрипами не сложился пополам. Второго противника он не увидел, а нащупал, когда неожиданно защипавшие глаза пришлось закрыть. Вытянув вперед руки с развевающимися мощными цепями парень изо всех сил молотил ими, стараясь попасть хоть в кого-нибудь.

– О! – наконец-то, замычал кто-то, когда его руки врезались во что-то мягкое. – На помощь!

Руки словно тяжелый кузнечный молот не переставая долбили в одну точку. С каждым ударов цель становилась все меньше и меньше. В конце концов, его удары лишь скользили по чей-то макушке.

– Остановить, друг! – кто-то схватил его за плечо и сильно тряхнул. – Остановись! Врагов больше не осталось.

Димка осторожно открыл глаза и в ошеломлении замер. По палубе, еще утром достойной принять даже королевскую особу, прошли разбушевавшиеся титаны. Скорченные тела с развороченными внутренностями покрывали ее одним сплошным кровавым месивом. То тут то здесь, словно чужеродные клетки, валялись выломанные доски, не сдержавшие неистовый порыв рабов. "Боже мой, вот это мы тут прошлись! – чуть не присвистнул парень, в задумчивости обозревая поле битвы. – Трупы, трупы и еще раз трупы!".

– Диметриус! – перед ним возник коренастый раб, смуглую кожу которого во множестве пересекали светлые черточки шрамов. – Что теперь? Куда ты поведешь нас дальше? Где будет наш дом?

Израненные рабы, мгновение назад грабившие своих поверженных врагов, сразу же насторожились. Их можно было понять. Сейчас, по законам Таргосаим всем грозила не просто смертная казнь, а казнь в бронзовом быке, который медленно нагревали огнем. От человека, который их поведет дальше, зависело слишком многое, чтобы не слушать его. Десятки глаз внимательно смотрели на вымазанную в крови фигуру и с нетерпением ждали его слов. "Вот тебе и выпал шанс все изменить! – еле слышно прошептал Дима, не отводя глаз от своих товарищей. – Этот шанс выпадает не многим. Он бесконечно маленький, крошечный, но он есть! От того, что я сейчас скажу и что сделаю, будет зависеть вся моя дальнейшая жизнь! Смогу ли я? Готов ли я? Достоин ли я?". Кровь словно зашипела в его жилах, превращаясь в гремучую смесь мужества и безумства, и со всей силой ударила в голову, зажигая глаза неистовым огнем решимости.

– Братья! – негромко проговорил он, до боли сжимая кулаки. – Братья! Вы моя плоть и кровь! Вот! Мы как пальцы руки; куда вы туда и я! – Димка несколько раз сжал и разжал жилистый кулак; движения сопровождались поднимающимся гулом. – Теперь мы свободны!

Бывшие рабы разразились восторженными криками.

– Мы свободны! – вновь с воодушевлением повторил он. – Мы сами взяли себе эту свободу! Вот этими руками! Вот этой кровью! – Рабы взметнули верх добытое оружие. – Но посмотрите вокруг! Взгляните туда! – Его руки нацелились на спящий город, который не обратил ни какого внимания на потасовку в порту. – Вокруг нас тьма! Она ощетинилась копьями и мечами и ждет, когда мы снова станем слабыми. Вы этого хотите?!

Парень подошел ближе к толпе и почувствовал ее ярость, ее готовность убивать. На него накатывала волна безумства, которая толкала вперед, к действию.

– Вы этого хотите? – раз за разом бросал он в толпу. – Нет! Мы больше не будем бояться! Мы больше не будем пресмыкаться перед кучкой жирных подонков! Мы вскроем им пузо и посмотрим какого цвета у них кровь! Да! Вперед, братья! Вперед, в город, пока еще они спят и весть о восстании рабов не взбудоражила стражу!

Димка вытащил из под ног меч и бросился вслед за яростно вопящими рабами.

 Врывайтесь в дома и режьте всех, кто попадется! Утопите этот город в крови! Крови, крови, крови!

4

Огромный город горел. Высоко в небо уходили рваные клубы черного дыма. Больше всего пострадали предместья, где дерева было больше всего. В богатой части города, где дома строили, как правило, из мрамора, пожары разгорались не так охотно. То тут то там раздавались глухие удары, которыми восставшие щедро осыпали массивные двери поместий; слышался восторженный рев рабов, дорвавшихся до своих мучителей.

– Что же делать? Что же делать? – обхватив голову руками, мучительно повторял Азарх. – Что же теперь с нами будет? Они же всех вырежут! Всех, ты понимаешь?! Всех нас! Что ты ржешь? Что ты ржешь, как лошадь?!

Запрокинув голову, капитан громко и заливисто смеялся, что в условиях общего помешательства выглядело более чем странно. Десятки людей, мужчин и женщин, искавшие защиты в доме у купца, с неприязненностью рассматривали неказисто одетого моряка. Некоторые мужчины с недоумением схватились за оружие.

– Ну, что вы друзья? Что вы похватали ваши железки? – развязно произнес Далан, уже не скрывавший своего презрения к этой расфуфыренной толпе работорговцев. – Я вижу, вы испугались? – Он вновь рассмеялся. – Испугались этого сброда?! Это же ваши рабы, только вооруженные палками и железками. Они держать-то их правильно не имеют!

– Что ты сказал, необразованный червь? – буквально выпрыгнул вперед мужчина в расшитой золотом военной форме. – Мы испугались?! Да, мы сражались как львы, защищая арсенал! Они накатывались на нас волна за волной! Мы даже не успели натянуть панцири, как они ворвались через ворота. Целый десяток гоплитов пал сразу же, не успев даже выхватить мечи. Понимаешь, поганая крыса, целый десяток моих солдат вырезали как кутят!

– Давайте успокоимся, – попытался развести их в стороны Азарх. – Сейчас не время ссориться! Нам нужно найти выход и сделать это срочно.

Мужчины с ненавистью посмотрели друг на друга и скрепя зубами разошлись в разные стороны. Обстановка, действительно, складывалась нерадостная! Маленький бунт подобно искре воспламенил мощное пламя рабского гнева. Восстание разрасталось подобно катящемуся снежному кому: несколько десяток бывших гребцов в течение каких-то пары часов разрослись до сотен бойцов. Они как ветер врывались в господские усадьбы, снося все на своем пути. Жалкие горстки защитников, которые выставляли не успевшие убежать горожане, рабы рассеивали не останавливаясь. Они бросались прямо на лезвия копий, вереща слова ненависти и злобы, и умирали с улыбкой на устах.

На улицах творилось какое-то безумие, которое было сложно вообразить даже в самых смелых мыслях. Несмотря на позднюю ночь темноты не было вообще. Пламя масштабных пожаров освещало не только широкие площади, но и узкие улочки. Разъяренные рабы зверски пытали своих бывших господ, разрывая окровавленные тела на куски и разбрасывая их в стороны. Никто не ушел от возмездия! Мужчины и женщины, старики и дети – в эту ночь испытали на себе все то, что с таким удовольствием преподносили своим рабам.

– Все просто! – с азартом рубанул рукой Далан, обращаясь к стоявшим мужчинам. – Сейчас весь город – это одна большая опасность! Но за городом еще хуже. Вспомните, что у нас лежит за городом, и вы поймете о чем, я говорю.

– О, Зевс, – прошептал пожилой мужчина с красивым породистым лицом. – За городом сельские латифундии! Это не сотни, это тысячи рабов! Мы не пройдем и стадия, как нас растопчет разбушевавшаяся чернь…

Капитан улыбнулся и довольно проговорил:

– Вот видите, пробиваться за город бессмысленно! До гарнизона мы просто не доберемся. Кстати, я не уверен, что и войска справятся здесь. Наш единственный шанс сейчас, это порт! Только там мы можем надеяться на спасение. Все рабы ринулись в город, где есть чем поживиться. В порту остались лишь корабли и их, я думаю, пока трогать не будут. По крайней мере, о них точно никто не вспомнит до утра. Решайтесь, господа?! Я предлагаю реальный шанс спастись.

– Что тут думать, – с яростью проорал тот самый военный, что защищал арсенал. – Он прав! Надо идти только в порт и никуда больше!

Через несколько минут собрание закрылось, и разношерстная толпа двинулась к воротам. Здесь собралось почти тридцать человек, из которых вооружена была лишь едва треть. Остальные были женщинами, закутанными в роскошные одеяния, и разновозрастные дети, испуганно посматривающие по сторонам. Кое-кто из собравшихся людей держал в руках наспех связаннее узлы с торчавшей во все стороны драгоценной посудой и изысканной тканью. Увидев последних капитан в сердцах сплюнул и зло проговорил:

– Наш шанс – это скорость! Если мы успеем прорваться, и они не сразу сообразят, куда мы пробиваемся, то выживем, в противном случае – нет. Ваши узлы вам не прибавят скорости, а ждать никого не будем. Каждый сам за себя! Вперед, узнаем какого цвета у них кровь!

Ворота рухнули на улицу, открыв прекрасный вид на какой-то разгоравшийся особняк. Оттуда слышались истошные женские вопли, прерываемые чьими-то громкими пьяными воплями.

– Это же дом уважаемого Гаратина, советника самого деспота, – со злорадством пробормотал Азарх, останавливаясь на секунду. – Горит, как свечка…

– Быстрее, быстрее! – дернул его за руку моряк. – В этом городе больше не останется господ. К утру это будет город рабов! Вперед, вперед! Они могут сообразить, что к чему.

Небольшая группа людей ринулась вниз по улице, стараясь нигде не сворачивать. Мужчины убивали всех, кого встречали. То там, то здесь раздавались резкие вскрики и тела валились на мостовую. Остальные перешагивали через залитые кровью трупы и бежали дальше. Казалось, этой гонке не будет конца!

– Еще немного и мы будем у причала! – задыхаясь от бега, забормотал моряк. – Вон за тем поворотом будет спуск к кораблям. Еще чуть-чуть.

Тем временем из-за ближайшего дома выскочила большая группа одетых в разномастное тряпье людей. Они были вооружены какими-то кольями и с трудом держались на ногах от неимоверного количества выпитого спиртного. От неожиданности обе группы встали как вкопанные и некоторое время рассматривали друг друга. Купцов и членов их семей спасло то, что пьяная толпа не сразу сообразила, кого встретила на своем пути. Им показалось, что на пути стояла точно такая же банда веселившихся рабов, с усердием отмечавшая освобождения от ненавистных господ.

– Чего застыли? – с яростью прошептал Далан, занося над головой меч. – Вперед.

Заорав что-то нечленораздельное, моряк практически полностью разрубил впереди стоявшего человека. Молодой парень, только что дружелюбно протягивавший ему бутыль с вином, с хрипом опустился на землю. Это оказалось сигналом к схватке!

5

– Диметриус! Диметриус! – сквозь сон прорывался какой-то смутно знакомый голос. – Вставай! Хватит дрыхнуть.

"Опоздал! – с ужасом всплыло в его мозгу. – Опять, будильник меня прокатил. О, Боже!". Перед открытыми глазами торчала лохматая рожа и улыбалась во всей несколько десятков зубов.

– Это же я, Зигги Хорек! – смущенно пробормотал тормошащий парня мужик встретив недоуменный взгляд. – Вставай быстрее! Час назад пала последняя усадьба. Город теперь наш! Все братья стекаются к площади. Давай собирайся – ждут только тебя!

Поход по улицам напоминал участие в каком-то нереально кровавом шоу. Чадящие развалины негодна пышных дворцов возвышались с обеих сторон мостовой. Под ногами хрустел мусор. То и дело приходилось перелезать через какие-то баррикады, с помощью которых жители богатого района надеялись сдержать восставших. Возле стен валялись перерубленные трупы; получившие свободы рабы особо не церемонились со своими бывшими хозяевами воздавая им сполна за годы страданий и унижений. На проходивших с подозрением поглядывали кучки оборванцев, выглядывавших из ближайших подворотен.

– Скиф, не обращай внимания на эту шваль! – проговорил Загги, заметив брошенный парнем взгляд на насторожившихся оборванцев. – Это не рабы. Сейчас здесь много шляется всякого сброда, желающего поживиться за нас счет – нищие, бывшие арендаторы, вольноотпущенники. Ничего, все это дерьмо мы еще выметем из нашего города!

Площадь, куда они так стремились, встретила их восторженными воплями, переходящими в непрерывный рев. Оборванные, одетые в лохмотья, наряженные в роскошные платья с свисающими драгоценностями, восставшие окружили их плотной толпой и громко скандировали:

– Кровь! Кровь! Кровь! Кровь! Кровь!

Сотни добытых в схватках мечей, десятки копий из разграбленного арсенала, взлетали вверх и сразу же падали вниз.

– Кровь! Кровь! Кровь!

Дюжие мордовороты, вставшие рядом с ними, с трудом сдерживали людей. Перекошенные от счастья лица высовывались из под рук и ног добровольной стражи, стремясь добраться до своего лидера. Какой-то особо ретивый мужичок с ярко красным лицом, встав на остатки разрушенного фонтана, попытался даже перепрыгнуть через живую цепь, но его быстро спустили на землю.

– Что они кричат, Зигги? – ошеломленно пробормотал Дмитрий, теряясь в этом море восторженных лиц. – Какая. к черту кровь?

– Ха-ха-ха-ха! – чуть не согнулся по полам его спутник. – Ты посмотри на себя! Посмотри! При чем тут кровь?! Ха-ха-ха-ха!

Парень резко остановился и с некоторым испугом провел по своему лицу. Он ожидал, что угодно – чудовищный во все лицо шрам, висящие ошметки кожи и еще что-то страшное… Но Димка почувствовал всего лишь какую-то грязь, плотными потеками покрывавшую его лицо.

– Боже! – бросился он к фонтану, на дне которого еще оставалось немного воды. – Это же кровь! Кровь!

Его возглас сразу же был подхвачен многотысячной толпой:

– Кровь! Кровь! Кровь! Кровь! Кровь!

Все его тело вплоть до серой набедренной повязки было покрыто застывшими бурыми разводами. "Это как же я выглядел вчера при свете факелов? – ужаснулся он. – Демон! Я был настоящим демоном!".

– Пошли, брат, – продолжая посмеиваться, потянул его за собой Зигги. – Ты славно бился и твое место впереди всех нас! Я правильно говорю, братья?! – вдруг резко обернулся он к толпе. – Скиф Кровь! Скиф Кровь! Скиф Кровь!

Толпа словно этого и ждала.

– Скиф Кровь! Скиф Кровь! Скиф Кровь! Скиф Кровь!

Дмитрий под крики толпы подошел к огромной куче барахла, беспорядочно наваленного в центре площади, и осторожно взобрался на нее. "Вот я и вождь! – с непонятным воодушевлением подумал он. – Я вождь восставших рабов, как Спартак! Я вождь угнетенных!". Парень с подозрительно накатившейся слезой окинул людское море, с надеждой смотрящего на него. "Они ждут меня… А что я им смогу дать? – продолжал молчать он. – Я всего лишь человек… Я всего лишь обычный каменщик, что день и ночь горбатился на постройке особняков для богатеньких "буратин". Какой из меня к черту вождь?! Тут нужен настоящий герой, титан, настоящая гора… Боже! Что я за червь такой?!". Опустившийся вниз взгляд неожиданно зацепился за застывшую в мольбе еле заметную фигурку. Чумазая девушка с развевающимися на ветру волосами так пронзительно смотрела на него, что в нем что-то дрогнуло. На протянутых ею вперед руках ярко выделялись четко продавленные узоры – следы многократно нанесенного клейма. "Что я за такой человек? Первый раз мне выпал шанс изменить все в своей жизни… Шанс сделать что-то настоящее, такое, что спасет людей! – через стекающие слезы он продолжал разглядывать девушку. – Значит, решено!".

– Братья! Мои братья! – вдруг он резко вскинул голову. – Мы победили! Город наш!

– Да! Да! Да! Скиф Кровь! Скиф Кровь! – скандировала толпа. – Скиф Кровь! Скиф Кровь!

Дмитрий нагнулся и прямо из под ног набрал горсть каких-то драгоценностей. Сверкающие на солнце бусы раскачивались из стороны в сторону, небольшие монетки проскакивали между пальцами и падали вниз.

– Братья! – прорычал он, неожиданно меняя эмоциональный настрой. – Это что такое? – На вытянутых руках блестело золото. – Вам нужно это?! Вот это?! – размахнувшись, Скиф бросил в толпу кусочки металла. – Значит, за это мы бились?! Да?

Близко стоявший и высокий как каланча раб выронил из рук оружие и бросился подбирать разлетевшиеся монеты. Подобрав несколько штук, он с недоумением закричал:

– Это же золото! Золото, братья! Мы станем богаты, как эфоры! Да, Азарх перед нами бедняк, нищий, которого никто не пустит за порог дома… Это же дворцы с фонтанами, прекрасные девы с мягкими как морская пена волосами. Золото, Скиф. Золото!

Он тянул к Скифу подобранные монеты и кривил дрожащие губы.

– Значит, ты сражался вот за этот металл? А твои товарищи умирали, чтобы ты сытно жрал и сладко спал?! Так?! – распаляясь кричал Дмитрий. – Ты же земляной червь, а не брат мне. Пошел прочь от меня! – он с силой ударил его в лицо. – Пошел прочь из этого города и забери с собой весь тот сброд, который думает точно так же!

В течении часа собравшаяся толпа потеряла значительную часть своей численности. Люди уходили маленькими группками, склоняясь под тяжестью массивных узлов и сундуков.

– Это отбросы, братья! – взревел Дмитрий, кивая головой на ушедших. – Это зараженная плоть, которой не место среди нас! Если рука предаст тебя, то отрежь ее и выбрось на землю, как смертоносную гадюку. Мы братья! Мы братья!

Димка был не сильно сведущ в мировой истории и значительная часть его исторического багажа составляли разрозненные знания лишь о наиболее известных исторических деятелей – Дмитрия Донского, Александра Невского, Пугачева, Разина, Петра Первого, Жукова и, конечно, Спартака. Конечно, где-то в глубинах мозга, в складках подсознания, прятались полные раскладки по всем историческим событиям за последние несколько тысячелетий, но они были ему не подвластны. Для Дмитрия было все просто: есть они, есть враг, а есть победа, для которой нужно было много и много потрудиться.

Каким бы наивным трудягой он не был, Дмитрий прекрасно понимал, что построить объективно равноправное общество ему вряд ли удастся. Однако, никто не запрещал ему пытаться сделать это по своему разумению. Новое общество, решил он, должно быть спартанским по своей сути, то есть минимум потребностей и максимум работы над собой с щедрой толикой милитаристских устремлений. Среди своих сторонников он ввел строгую иерархию. Все делились на ряд категорий, представители которых в тоже время обладали равными правами, но неравной ответственностью. Во главе восставших стоял он, получивший звание Первый брат. Непосредственно ему подчинялись пять Старших братьев, которые возглавляли разные по численности и назначению отряды. Рядовая масса бывших рабов получила название Братья, которые руководили малоопытными Младшими братьями. Ниже всех в иерархии располагались послушники, которые со временем могли стать Младшими братьями.

Фундаментом всего их военизированного общества была свобода и равенство всех перед неизбежной карой за преступления против свободы. Категория преступлений против свободы заставила Дмитрия сильно поломать голову. В конце концов он не придумал ничего лучше, как взять основные постулаты жизни спартанского общества. Из школьного курса истории ему запали сразу несколько общеобязательных для всех правил – постоянная общефизическая и военная подготовка, совместные обеды и песни, полный запрет на роскошь в любых ее проявлениях. Именно эти правила и положили начало целому набору общеобязательных требований, который вошел в историю под названием "Кодекс Старших братьев". Позднее, по прошествии столетий, в эпоху возрождения, когда интерес к гармоничному развитию человека совпал с активным творчеством целого ряда титанов человеческого гения, новоявленные историки будут много говорить о республике восставших рабов, раскинувшейся на сотни тысяч километров на юге Европы. Еще через пару столетий эстафету перехватят ученые XIX века, положившие начало яростному спору об истоках спартанской культуры и характере социально-экономических процессов в сред восставших рабов.

6

– Постоянно тренируй свое тело и разум, ибо только так, ты достигнешь совершенства в борьбе за свободу. Изгони из своего сердца желание обладать презренным металлом; лишь свобода достойна твоего преклонения, – громко проговаривал чеканные слова высокий воин, обращаясь к застывшему перед ним строю. – Все братья равны между собой, ибо истинная свобода не терпит рабства.

Толпа, которую некоторые назвали строем, мало таковой напоминала. Разновозрастные мужчины стояли беспорядочной гурьбой, которая чутко реагировала на каждое слово. Худые как скелеты, покрытые шрамами и язвами, круглые как пончики, все они слово за словом повторяли правила Старших братьев. Эти слова разнеслись по всему побережью, проникая в далекие усадьбы и заставляя их хозяев трепетать от беспричинного страха, а сердца рабов сжиматься от едва осознаваемой надежды на свободу и месть.

– Вы все послушники! – проорал воин, недвусмысленно поигрывая коротким клинком. – Если будете прилежны и исполнительны, если будете каждый день истекать потом на этом поле, то может быть когда-нибудь вы и получите маленький, практически крошечный шанс стать братом! Я знаю, что сейчас ваше сердце переполняет страх. Вы боитесь до ломоту в костях нас, своих бывших хозяев, эфоров, строя тяжелых гоплитов. Ваша жизнь – это бесконечный страх! – он с усмешкой смотрел на своих новобранцев, в испуге переминавшихся с ноги на ногу. – Братья дают вам шанс жить по настоящему! Дают шанс жить как люди! Дают шанс испытать высшее наслаждение в этой богами забытой жизни – наслаждение в неистовой битве за единственную ценность – Свободу! Хотите этого?

Никакой толпы уже не было. Перед Филиппом, а именно так звали этого зажигательного оратора, стояли полные решимости люди, которым впервые в жизни дали настоящую цель. Здесь больше уже не было ни искусного горшечника, поражавшего своего господина чудесными черно-красными амфорами; ни кандальника-шахтера, годами глотавшего рудную пыль в каменоломнях Карахеса; ни сладкоголосого педагога, обучавшего чтению и письму господского сынка! Это были послушники!

– А теперь вперед, в казармы! – внезапно проорал Филипп, взмахнув своим мечом. – Там вам выдадут хитоны и дадут ваше первое задание. Бегом! Марш!

Сверкая грязными пятками, два десятка человек побежали в сторону видевшегося недалеко приземистого здания. Брат проводил их взглядом и с улыбкой вложил в ножны меч. Только после этого, он обратил внимание, как к нему быстрыми шагами приближался человек, которого боготворила значительная часть их войска. Брат мгновенно рухнул на одно колено, одновременно прокричав:

– До здравствует, Первый брат!

Дмитрий остановился и недовольно покачал головой:

– Что же ты, Филипп, делаешь? Учишь молодежь, а сам забыл третий закон?! Все братья равны между собой. Запомни на будущее – больше я не потерплю такого!

– Я понял, Первый брат, – вздохнув с облегчением, ответил тот.

– Нам нужно поговорить кое о чем, – загадочно начал Дмитрий, сразу перейдя к делу. – Сегодня у меня собрание Старших братьев. Ты должен быть там! Я все сказал.

– Но как…? – недоуменно пробормотал Брат. – Там же только Старшие братья! А я…

Он в растерянности провожал взглядом своего вождя, пытаясь сообразить для чего он мог понадобиться на этом собрании. В голову ничего не лезло, как он напрягал брови и морщил лоб. Вместо нужных мыслей вспоминались всякая чушь, в которую он старался не верить. Фигура их предводителя, как и всякого неординарного человека, была окружена неким ореолом таинственности и загадочности. По городу о нем ходило столько баек, что впору было отлавливать их распространителей и сечь на городской площади. Одни говорили, что Первый брат почти всю жизнь работал на рудниках, глубоко под землей, где ворочал неподъемные каменные глыбы. Вот, мол поэтому, у него такая сила! Другие сообщали о том, что сила ему дана от высших сил. Он, шептали они, принес им в жертву своего сына, за что боги наделили его безраздельной властью над всеми неживыми существами. По словам третьих, все еще проще! Первый брат, просто, был богом, спустившимся с небе, чтобы защитить невинных и наказать тех, кто их угнетает. Филипп старался гнать от себя такие мысли, потому что верил лишь в одно – в свой меч! В этом была вся его религия.

Однако, все же некоторое ему не давало покоя, заставляя вновь и вновь думать об этом. Однажды, когда Филипп был всего лишь послушником и только мечтал когда-нибудь стать Братом, ему довелось участвовать в захвате одного небольшого портового городка. В тот день силы восставших довольно быстро вскрыли оборону и растеклись по прямым улицам, освобождая все новых и новых рабов. Он, как и десятки других послушников, бежал впереди всех, надеясь таким образом заслужить право стать Младшим братом. Возле одной из усадеб, высоким забором отгородившейся от остального города, его прижала к воротам стража. Восемь тяжело вооруженных пехотинцев грамотно перекрыли ему пути отхода и медленно сжимали кольцо. По-видимому, им уже нечего было терять! Стражников рабы старались в плен не брать, так как они сопротивлялись яростнее всех. Сквозь прорези глухих шлемов зло сверкали глаза, а остро заточенная черная бронза следила за каждым его движением. В тот момент Филипп в первый и последний раз пожалел, что сбежал от своего хозяина. Скиф появился неожиданно, так словно поджидал именно этого! С душераздирающим ревом он снес громадные ворота, только что наглухо запертые и в лепешку смял стоявшего на пути стражника. Богато украшенный позолоченными фигурами нагрудник не смог спасти своего хозяина, в животе которого расцвел огромный кровавый цветок. Стража нисколько не растерялась и сразу же атаковала нового противника, забыв про скорчившегося Филиппа. Семь наконечников молниями набросились на Скифа… Дальнейшее, Филипп никому не рассказывал, потому что ему все равно бы никто не поверил. Первый брат просто прыгнул на древки и обеими руками начал рвать опешивших солдат. Копья, даже не столь длинные как у всадников, в такой сшибке были совершенно бесполезны.

– Значит, надо идти, – решил, наконец-то, Брат.

В просторном зале бывшего поместья Азарха было непривычно тихо. Собравшиеся братья сидели за столом, негромко переговариваясь между собой. Когда Филипп вошел в зал на него почти никто не обратил внимания.

– Проходи Филипп, – негромко произнес Скиф, показывая рукой на массивные мраморные лавки. – Братья! – он встал изо стала. – Сегодня непростой день! Вы все знаете Филиппа, – кивок в сторону вошедшего солдата. – Он давно с нами и в борьбе с рабством показал себя настоящим бойцом. В схватку Брат бросается первым… Думаю, ему пора стать Старшим!

Со стороны стола раздался одобрительный гул. Кто-то из сидевших, по-видимому, из-за переполнявших его чувств сильно хлопнул по столу.

– А так ли он силен, как ты говоришь Первый брат? – от стола отошел крупный мужчина с небрежно запахнутым плащом на плечах. – Достоин ли он стать Старшим братом?! Готов ли он к этой ноше? Сможет ли Филипп вынести эту тяжесть? Старшие братья, кто еще может поручиться за этого человека?

Рядом с ним хмыкнул сосед. Зигги вытащил из ножен свой меч, с которым не расставался с самого первого дня восстания.

– Вот мой меч, братья! – проговорил он. – Филипп, как этот меч. Он прямой как клинок; он тверд, как черная бронза! В его сердце нет жалости к нашим врагам. Филипп достоин стать Старшим братом! Вот мое слово.

– Хорошо, – подвел итог Скиф, выходя в центр зала. – Тогда пусть начнется испытание!

После этих слов Филиппа начало слегка трясти. Хлоп! Сзади кто-то сильно ударил его по плечу.

– Не волнуйся! – рассмеялся, тихо подобравшийся Зигги. – Ты пройдешь все это.

Несколько братьев на мгновение появились в помещении, но положив на пол жаровню с металлически прутом, быстро ретировались.

– Старший брат не боится боли, ибо она постоянный его спутник! – речитативом начал один из собравшихся. – Старший брат не боится огня, ибо огонь в его душе горит постоянно! Подойди ко мне и прими боль от огня!

Внутренне содрогаясь, Филипп подошел к жаровне и напряг все мышцы.

– Огонь – это благо! – негромко говорил Старший брат, медленно прислоняя к предплечью раскаленный пруток. – Боль – это благо!

Переливаясь малиновым цветом, наконечник осторожно коснулся загорелой кожи. Раздалось шипение и воздух наполнился запахом паленой плоти. Адская боль пронзила руку!

– Почувствуй огонь на ощупь, – в сознание проникали чеканные слова, несущие за собой еще большую боль. – Попробуй огонь на вкус. Посмотри внутрь себя! – ярко-синие глаза пристально рассматривали его лицо, ища следы страха. – Найди боль!

Боль жидким огнем растекалась по жилам по мере того, как в кожу все сильнее и сильнее вдавливался металл.

– Почувствуй свою силу, – уже шептал ему голос. – Вот она, почти рядом! Осталось только протянуть руку…

Филипп чувствовал, как через поры медленно просачиваются капельки пота. С каждой секундой силу него становилось все меньше и меньше. Наконец, Старший брат произнес:

– Он выдержал испытание огнем! Он смог побороть первую боль! Ты сильный, Брат! Не многие из тех, кто находится за этими стенами, смог бы стать с тобой вровень. А теперь испытание землей… Старший брат не боится смерти! Старший брат сам несет смерть, даже мрак сырой земли не страшит его.

Филипп не успел даже перевести дух после первого испытания, как сзади его подхватили и повели в сад, где чернела свежевыкопаная яма.

– Прими мрак такой, каков он и есть на самом деле! – торжественно произнес все тот же Старший брат, толкая его вниз. – Напугай мрак своим гневом!

Воин упал вниз ямы и сразу же туда полетело широкая ткань, целиком накрывшая его. Следом за ней на Филиппа обрушился земляной дождь. Старшие браться собственноручно бросали в яму земляные комки, стремясь как можно скорее засыпать испытуемого.

Лишь ткань накрыла его и тело ощутило тяжесть первых комьев, как Филиппа охватила паника. Она была не просто липкой и мерзкой на ощупь, заставляя бояться и дрожать, а больше походила на бездонное болото, что с чавканьем за редкие мгновения пожирало неосторожных путников. Он попытался закричать, но из рта лишь раздался беззвучный стон. Все тело плотно охватила мягкая ткань, придавленная многокилограммовым грузом. Пошевелить руками и ногами не было никакой возможности – это были идеальные оковы.

Спасло его то, что в первые секунды он смог повернуться таким образом, что между его телом и землей создался большой воздушный пузырь, который и дал ему надежды бороться до конца. Еще страшнее было другое – незнание! "Когда меня раскопают? – с трудом ломая свой страх, спрашивал он себя. – А раскопают ли меня, вообще? Дождусь ли я? Может быть это испытание должно продолжаться не часы, а целый сутки или того больше, несколько суток! Если я прав, то мне конец".

Душно стало довольно скоро, хотя Филипп уже давно потерял счет времени. Один раз ему показалось, что прошел уже целый день и его начинают откапывать, в другой – что он умер и маленькие черви медленно обгладывают его плоть. Последнее было для него особенно страшным! "Вот они! Вот, ползут! – безумно дергаясь, шептал он сам себе. – Они уже совсем близко… Маленькие, черные, грызут и грызут своими зубами. О! Сколько же можно? Прямо по коже! Один, второй, третий". Разгоряченное страхом сознание рисовало удивительно четкие и красочные картины, в которые не просто верилось, а которыми жилось!

Духота становилась просто невыносимой! Хотелось сорвать эту тряпку, что лежала на нем, и карабкаться вверх, к свету, свежему воздуху, к людям. Каждый вздох казался таки слабым и коротким, что кололо в грудине. Он пытался дышать чаще, но это не помогало. "Еще немного, еще совсем немного, – билась у него в висках. – Они скоро придут за мной и это закончиться! Совсем немного! Я выдержу, я все выдержу! Это не страшнее Аида! Это всего лишь земля".

Филиппа начали откапывать на рассвете второго дня, когда только слегка окрасило золотом верхушки деревьев поместья.

– Пришло время братья! – с тревогой в голосе произнес Скиф, подходя к могиле. – Сейчас мы узнаем, готов ли наш брат идти дальше по пути Силы.

Короткими деревянными лопатам, отполированными от частого употребления, Старшие братья начали энергично откидывать землю.

7

– Тащи его наверх! – закричал Зигги, поддерживая тело снизу. – Кажется, в его теле еще теплиться жизнь, а дух силен так, как и прежде!

Слегка подрагивающее тело вытащили на верх, где Филиппа быстро привели в чувство.

– Ты еще на шаг стал ближе к нам, брат, – добродушно проговорил Скиф. – Испытания изменили тебя. Я чувствую в тебе новое… Твой разум стал сильнее, а воля приобрела остроту закаленного клинка. Тебе осталось сделать лишь одно!

Все присутствующие Старшие братья встали вокруг него и начали медленно читать:

– Старший брат не знает сомнений! Старший брат – это копье, направляемое рукой опытного воина точно в цель! Приведите женщину!

Когда Филипп открыл глаза, то увидел тоненькую женскую фигурку. Она стояла буквально в метре от него и излучала такую беззащитность и нежность, что сразу же охватывало желание защитить ее от всех известных и не известных напастей. Ее роскошные длинные волосы водопадом спадали прямо на белоснежное покрывало, накинутое на ее плечи. Один из стоявших рядом Старших братьев, грубым движением сорвал с нее плащ, явив взгляду ее тело.

Худая, с выступающими наружу ребрами, она гордо смотрела прямо на него, словно чего-то ожидала от него. Ее изящные руки с голубыми прожилками вен были вызывающе сложена на груди.

– Внимательно смотри на нее, брат, – палец Зигги указывал точно на ее грудь. – Смотри и запомни – перед тобой стоит не беззащитный ребенок и далеко не слабая женщина! Нет! Не верь своим глазам, если ты видишь в ней хоть каплю света и доброты! Это чудовище! Это исчадье Ада!

С каждым брошенным в ее адрес оскорблением лицо девушки каменело все больше, представляя в конце концов прекрасную, но холодную скульптуру неизвестного мастера. Огромные глаза, цветом напоминавшее пасмурное осеннее небо, метали убийственные, поражающие все вокруг, молнии. Плотно прижатые друг к другу губы выражали бесконечное презрение ко всем собравшимся вкруг нее.

– Она сонными зарезала троих Младших братьев, зашедших в ее селение в поисках провианта! – палец казалось пробуравит ее насквозь. – Огромным тупым ножом, что свежуют скот, она отрезала им головы и насадила на колья возле дома старосты. Но это еще не все…

Филипп смотрел на нее и убеждался, что это все правда. Каждое слово было правдой.

– Прикидываясь гетерой, она пробралась в наш город и познакомилась с Братом, командующим северным отрядом и прикрывающим город от Заремских пиратов. На следующий день того обнаружили мертвым, с руками и ногами лежащими отдельно от него. Лишь к вечеру мы смогли схватить ее, когда она почти добралась до центрального особняка. Видишь, что это за чудовище! Вот возьми.

Зигги в этот момент протянул ему свой меч. Блестящее черное лезвие, поражающее своей хищной красотой, коснулось ладоней Филиппа и его тело пронзила огненная искра.

– Он признал тебя, – ухмыльнулся Старший брат. – Возьми его и убей, эту тварь! Заруби это чудовище, что явилось причиной смерти наших братьев! Готов ли ты к этому, брат?!

Едва стоявший на ногах, Филипп на автомате приподнял клинок над головой. Лицо девушки не дрогнула; она также как и раньше продолжала смотреть прямо перед собой. Он ясно представлял, как лезвие ударит точно под тем углом, который и нужен для безболезненного отделения головы и тело глухо сползет на пол. "Она ни чего не почувствует, – словно в тумане проскальзывали его мысли. – Это же лучше чем пытки. Раз, и все! Нет ни боли, ни мучений – практически, райская смерть! Всего лишь один шаг…".

Его руки дрогнули, и клинок вместо того, чтобы ударить по шее, вяло опустился вдоль тела. Филипп опустошенно выдохнул прямо перед собой и еле слышно пробормотал:

– Вот и все. Я не могу этого сделать! Забирайте меч. Я всего лишь воин и мне не суждено стать Старшим братом!

Вслед за ним выдохнула и девушка, с лица которой в мгновении ока спала окаменелость. Из нее словно выдернули твердый стержень, который все это время заставлял ее держаться. Угловатые плечики опустились вниз, и девушка разрыдалась. Стоявший рядом Филипп не знал что ему делать. Он ни как не мог понять, что же сейчас произошло: прошел ли он эти испытания или нет. Если не прошел, то почему лица обступивших его Старших братьев буквально излучали довольство. С недоуменным видом он посмотрел на Первого брата.

– Что, Филипп, ты так ничего и не понял? – улыбаясь, спросил тот. – Не понял смысл всех этих испытаний?

Еще первые дни восстания, когда их борьба только набирала обороты, а будущее было таким призрачным и непонятным, Дмитрий начала задумывать о том, во что выльется вся эта затея с построением нового государства – государства без рабов и господ, где каждый был бы равен перед другими. В условиях несовершенства технологий, господства архаичных обычаев и моделей поведения, ему наиболее приемлемым виделся лишь один путь – путь четкого контроля и регламентации каждого шага своих все более увеличивавшихся в количестве подданных. Разветвленная иерархия братьев, к созданию которой Скиф приступил буквально сразу же после полного взятия своего первого города – Таргоса, не давала и не могла дать гарантию воплощения в жизнь его планов. Ему жизненно требовалось еще то, что послужило бы преградой для идеологического разобщения его сторонников. Последнее, как показывала история, случалось сплошь и рядом. Еще недавно мощное и сплоченное общество, своим развитие демонстрировавшее множество потрясающих успехов, могло за несколько столетий, а то и десятилетий скатиться чуть ли не до феодальной цивилизации.

Дмитрий прекрасно помнил, как тяжело рождались его первые мысли по этому поводу…

– Всё должно быть чрезвычайно просто и понятно, как в природе! – взволнованно ходил он из угла в угол огромной комнаты, которую ее бывший владелец использовал исключительно для пышных приемов и празднеств. – Любая сложная система может существовать только лишь только тогда, когда в свою основу включает какие-то более простые, а лучше элементарные элементы. Все огромное и искусственно созданное – не жизненно способно!

Невысокий служка, оставшийся от прежних хозяев и не пожелавший никуда уходить, просунул в дверь любопытное лицо. Ему показалось, что его кто-то позвал. Однако, Скиф в раздражении махнул рукой, призывая его убраться обратно.

– Что нам нужно? – он пытался раздробить свои цели на более легкие и понятные. – Во-первых, нам нужно общество, которое способно без всяких проблем защитить само себя в условиях отсутствия сколь бы то ни было современных технологий. – Скиф на секунду задумался и продолжил. – Во-вторых, нужно сделать так, чтобы в обществе шел непрерывный отбор самых лучших во всех смыслах этого слова. У нас должен получиться эдакий Эдем для человечества! Золотой век, черт его дери!

Часы раздумий и беготни по большому дворцу не могли не привести хоть к какому-нибудь результату. Естественно, результат был и был довольно интересным, по крайней мере так он считал. В свое общество Братьев с его иерархическими ступенями Скиф встроил стройную систему испытаний – своеобразных экзаменов, по результатам которого человек переходил из одной категории в другую. Испытания для перехода в разные категории существенно разнились даже не столько по набору преград и затраченных усилий, сколько по вложенный в них философии. По первоначальному замыслу Дмитрий пытался из бывшего раба, неважно сломленного или несломленного, сильного или слабого, доброго или злого, сделать некую приближенную к идеалу модель настоящего человека с твердыми принципами и сильной волей. Общество Братьев создавалось не просто как сборная армия из всякого отребья, а как целая цивилизационная система, должная, по мысли Скифа, сделать переворот в современном мире.

8

Деспот Арденского зелота, граничившего с вольным городом Таргос, был в чрезвычайно хорошем настроении, чего уже давно не случалось. Обычно, Велит II Арденский бывал в крайне скверном расположении духа и чтобы себя повеселить частенько устраивал кровавые развлечения. Однако, именно сегодня все изменилось! Развалившаяся в низком кресле туша всем своим видом просто излучала добродушие и радость. Его толстые, похожие на маленькие колбаски, пальцы, с густо нанизанными кольцами, легко порхали над роскошных столом, выискивая лакомые куски. Вымазанные в стекающем жире губы находились в непрерывном движении и время от времени растягивались в улыбку, заставляя собравшихся гадать над причиной столь непонятого веселья.

– О, боги! Благословенные боги! – негромко забормотал он, наконец, оторвавшись от стола и сытно при этом рыгнув. – Я верил, что это когда-нибудь случиться! Я молился и верил, молился и верил… И вот, это случилось! Проклятый город получил то что хотел! Нате, кушайте! Зариф! Где тебя носит, бездельник?!

На мгновение среди располагавшихся по сторонам зала придворных поднялся шум, источником которого явился высокий и худой как палка человек, затянутый в хламиду темного цвета. С напряженным лицом, ясно говорившем всем присутствующем о сильном испуге его владельца, ломился к столу своего повелителя. Худыми и острыми локтями он с силой расталкивал плотную толпу, прекрасно осознавая чем ему может откликнуться даже небольшая задержка. Вот наконец, он выбрался из людской кучи и растянулся ниц перед троном.

– Я здесь, мой повелитель, – прогнусавил он, осторожно приподнимая голову и пытаясь поймать взгляд деспота.

– Вижу ты торопился, – громко рассмеялся тот, с удовольствием наблюдавший героический проход последнего. – Молодец! Зариф, сегодня хороший день. Боги мне послали очень хорошее известие, о котором я молил последние годы… Подними голову, я же не могу разговаривать с твоей лысиной.

Нервно хихикая, человек на коленях подполз к самому трону и замер, пожирая глазами повелителя.

– Это все милостивые боги, – забормотал он, надеясь хорошее настроение деспота обратить в свою пользу. – Я же говорил, что боги знают о нашем повелители и следят за его славными деяниями. Да продлятся его годы на бесчисленное число солнечных оборотов и вознаградится его мудрость еще большим богатством!

Велит II надулся как индюк, выслушивая льстивую речь. Было видно, какой гордостью лучились его глаза во время этой тирады. Он даже причмокивать начал в так словам.

– Вели срочно приготовить самого лучшего быка! – в воодушевлении начал он. – С белоснежной кожей… И чтобы не единого изъяна! Рога покрыть чистым золотом, копыта – серебром. В хвост вплести пурпурные ленты. Боги должны знать, что деспот Ардена благодарен им за их милость! И быстрее, быстрее! К вечеру жертвоприношение должно быть совершено! А теперь приступим.

По его небрежному кивку, высоченные, как серебристые сосны Священной рощи, стражники быстро отворили золоченные ворота, через которые буквально влетела небольшая группа мужчин. Во главе их, задыхаясь от бега, несся Азарх. Его ручонки крепко держали полы расшитого серебром халата, который все равно развевался парусом.

– Мой господин! Мой господин! – захлебываясь, закричал он едва касаясь пола рукой. – Ваша мудрость и справедливость не знает границ! Мы пришли просить вашей милости…

Вдруг, грубо оттолкнув его, прямо под ноги деспоту бросился еще один старик.

– Погибаем! Погибаем от нечестивых! – взревел он, как подраненный подсвинок. – Яви свое могущество! Таргос захвачен оборванцами! Грязный сброд шарит по нашим домам и спит с нашими женами! Пощади! Не допусти разорения! Все отняли! Все, ничего не осталось!

Верещавший старик размазывал на жирном лице слезы и катался по полу словно в припадке. Его дорогой хитон с трудом сдерживал мощные телеса, не знавшие раньше таких энергичных шевелений.

– А-а-а-а-а! – орал он, медленно приближаясь к трону все ближе и, наконец, хватая правителя за сандалю. – Не оставь! Не оставь! Все отняли! Все!

Деспот являл в этот момент монументальную фигуру, претендующую, как минимум, на звание "Спасителя всего известного человечества". Встав с трона, Велит II небрежным движением закинул полу алого плаща на плечо и простер руку на голову склонившегося перед ним человека.

– Успокойся! – проникновенным голосом заговорил деспот. – Теперь все будет хорошо. Я помогу и возьму вас под свою защиту. Под моей рукой вам нечего бояться всякого сброда.

– Господин, господин, – раздался дрожащий голос с низу. – А город, а наше имущество… Мой дворец, мои виноградники, оливковые рощи? Господин?!

Велит внутренне потер руки. Этого вопроса он ждал с самого прихода своих странных "почти" гостей. Еще вчера он и подумать не мог, что Таргос, самый лакомый кусочек восточного побережья, о котором ему приходилось лишь мечтать и скрежетать ночью зубами от бессилия, сам упадет в его руки, как перезрелый плод. "Крепость, которая надежно укроет его флот от любого врага, – грезил правитель наяву, слушая мольбу пришельцев. – Огромный город с роскошными усадьбами и сотнями ремесленных мастерских. Все это просто плывет ко мне без всякого труда!". "А как же восставшие рабы? – тут же возник ехидный голосок, время от времени портящий ему настроение. – Как с ними быть?! Справишься?". Однако, Велит даже и не думал расстраиваться – ни одной морщинки не появилось на его лбу.

– Я принял решение! – громко возвестил он всем собравшимся в зале. – Как справедливый и честный правитель, я не могу не откликнуться на мольбы моих старых и добрых друзей – таргосцев, с которыми меня связывают десятилетия теплых и выгодных отношений!

Из всей компании пришельцев лишь двое человек слушали эту пафосную речь без должного воодушевления. Первым был Азарх, расчетливый ум которого уже давно просчитал все выгоды столь простого присоединения Таргоса к Арденскому зелоту и просто вопил от зависти от потерянных барышей. Сделав такой шаг, Велит II одним махом выскочит на первое место по могуществу и влиянию среди остальных правителей зелотов обозримой Ойкумены, так как город Таргос был не только хорошо укрепленной крепостью и удобной гаванью, но и располагался в чрезвычайно выгодном месте. Ярко-алые пентеконтры Таргоса были всем известны, как лучшие торговые корабли, забиравшиеся в такие дали, что остальным и не снились. Вторым человеком, скепсис которого мешал ему радоваться за богатых жителей Таргоса, был капитан Далан, на корабле которого все и прибыли ко двору деспота. Много раз ученый жизнью, Далан также прекрасно видел, какую "свинью они подкладывают" всем жителям города, прося Велита вмешаться в их внутреннее дело. Если ранее, правитель опасался гнева остальных деспотов полуострова, то теперь он получал совершенно законные основания вмешаться во внутреннее устройство свободного и богатого портового города. Такая помощь ему практически ничего не стоила, так как сухопутная армия зелота была довольно хорошо вооружена и обучена. Во всяком случае, именно так и рассуждал капитан.

– Прямо сейчас мой военачальники начнут сбор войска! – продолжал он, давай знак рукой одетым в сверкающие доспехи воинам. – Вот мои лучшие тетрархи – предводители многих сотен воинов, которые не знают поражений и легко разгонят любое варварское войско…

Двое воинов, представших перед правителем, заслуживали отдельного разговора, так как своими действиями оказали серьезное влияние на весь ход дальнейшей истории полуострова. Ближе всех к просителям стоял молодой мужчина в роскошной накидке, контрастно оттенявшей его доспехи. Его горделивый взгляд легко скользил по почтительно склонившимся фигурам, словно это именно он являлся деспотом, а не туша, занимавшая трон. Чуть в стороне от него стоял другой человек, внешний вид которого мог рассказать очень многое внимательному глазу. Убранством своей одежды он существенно проигрывал молодому щеголю: у него не было ни массивных изукрашенных наплечников, ни золоченных наколенников. Ножны его меча были изготовлены из обычной бычьей шкуры, пробитой по краям простыми бронзовыми наклепками. Плаща на нем не было вообще. Словом, встретив его в холле дворца, любой из гостей не обратил бы на него никакого внимания, приняв еще за одного городского стражника. Однако, моряк, едва только окинул его взглядом, сразу же смекнул, что все далеко не так просто, как представляется. Стоявший в полоборота воин уже довольно давно перешагнул возраст зрелой молодости и ему смело можно было дать как пятьдесят, так шестьдесят лет. Густые посеребренные сединой волосы спускались до самых его плеч. Лицо, открытые участки сильных рук покрывали многочисленные шрамы, выдававшие его очень насыщенную жизнь. Об это говорил и довольно обтертый, но начищенный до блеска, нагрудник. Чувствовалось, что военачальник провел большую часть своей жизни не на теплом ложе в компании сластолюбивых наложниц, а в самом горниле жаркой битвы.

9

Красномордый и растрепанный солдатик с испуганным выражением лица пронесся мимо него как ветер, сильно ударив по спине ножнами своего меча. Далан даже не успел как следует обозлиться, как следом за ним протопали, поднимая до небес пыль, товарищи первого сорвиголовы. Прямо за ними вприпрыжку бежала перемазанная в глине мелкота, выкрикивающая что-то боевое, а почтенные матроны жалостливо провожали их взглядом.

– Прочь с дороги! Прочь с дороги! – орали они в три здоровые глотки, активно помогая себе при этом локтями. – Прочь, голозадое отребье!

– Эти-то хоть предупредили, – резво отпрыгивая с центра улицы в сторону какого-то угла, пробормотал моряк. – Что за стадо баранов?! И кто вообще здесь видел армию?

Когда топот и звон метала стали стихать капитан, наконец, соизволил покинуть свой закуток. По улице вновь неторопливо поплыли грубо сколоченные телеги с огромными в рост человека колесами. Доверху нагруженные пузатыми мешками, они занимали пол улицы и по глазам извозчиков было, видно, что им и этого мало. Чертыхаясь, он осторожно пролез между двумя таким мастадонтами и свернул в переулок, что вел в сторону причала.

– Вот бараны! – не мог успокоиться Далан, быстро шагая вперед. – Поход, поход! Одним ударом их всех сметем! Это лишь оборванцы! – смешно коверкая голос, передразнивал он одного из придворных. – Они нам не противники! Наша армия огромна и сильна.

Уже месяц прошел после того дня, как деспот Арденского зелота начал собирать свое войско. Внешне все начиналось просто великолепно! Разодетые вельможи, расфуфыренные военачальники деловито суетились, грозно хмуря брови и осыпая армию восставших рабов всевозможными ругательствами. В городе, ставшем больше напоминать разоренный улей с пчелами, горожане начали передвигаться только бегом, словно и они тоже собирались на войну. Всеобщая эйфория близкой и легкой победы как-то быстро и совсем без усилия завладела умами людей.

– До чего же все-таки они, бараны! – кипятился моряк, подходя к деревянному настилу причала. – Кого они хотят обмануть?! Меня?! Капитана Далана, что с 15 лет ходил вместе со взрослыми в набеги на соседские племена?! Я же их насквозь вижу, эти тупиц! Целый месяц эта чванливая свинья не может собрать своих солдат! Он думает. Что рабы сами разбегутся от столь долгого ожидания? Так что-ли?

В тоже время столь явно отвратительное настроение, в котором находился капитан в последнее время, имело под собой гораздо более серьезные причины, чем банальная волокита при сборе поместного ополчения. Дело в том, что дней десять назад к нему заявился один из моряков, у которого в Таргосе остались какие-то непонятные делишки и не менее непонятные друзья. Тот моряк рассказал своему капитану довольно много занятных вещей, которые и явились причиной такого гнева.

– Пройдоху ко мне! – закричал он, едва поднялся на корабль. – И быстро! Надо его еще раз послушать…

Через пару минут перед Даланом появился тот самый хорошо осведомленный соглядатай. Судя по глазам последнего тот точно перед приходом капитана успел не мало "принять на грудь", что впрочем совершенно не мешало ему довольно внятно изъясняться.

– Давай еще раз, Пройдоха, расскажи мне все по порядку! – дернул его за шкирку капитан. – Только смотри, не ври мне!

Довольно икнув, тот кивнул и начал говорить:

– Все странно капитан… Очень странно! Говорят такое, что даже язык не поворачивается повторить. Но если позволите, я расскажу, все расскажу. Их стало много, очень много. Брательник говорит, что их уже пять сотен, а рабы все прибывают и прибывают. Как крысы! Все бегут и бегут! – засмеялся Пройдоха. – Все бегут и бегут!

Капитан облокотился на борт, продолжая следить за рассказом.

– Только теперь там нет рабов. Во всем Таргосе больше не осталось ни одного раба! – вдруг, выдал пьяница. – Ни одного!

– Что?! – взревел Далан. – И что ты орал, пьяный олух? – он схватил его за грудки и со всей силы тряхнул. – Куда они пошли? В горы? Когда?

Висевший как мешок моряк вновь хмыкнул.

– Рабов в городе нет, а есть Братья, – наконец, закончил он, с вселенских добродушием смотря на своего собеседника. – А может лучше выпьем? А? – он внимательно вглядывался в глаза капитана, словно надеясь обнаружить там положительный ответ на его вопрос. – Наш Скиф всех рабов объявил родственниками, то есть Братьями. Хотя нет, вроде были еще и какие-то послушники. Плохо там стало, не то что в дни пожаров! Ни украсть, ни пограбить, только поле да казармы, поле да казармы!

Последние слова из не вырывались с тяжким трудом. Видно, что сон практически переборо его и Пройдоха того и гляди вырубиться.

– Вот и все, – подвел итог капитан, наблюдая как тело сползло на палубу. – Немного…

Однако, опытный мозг даже из этой довольно скудной информации мог выудить достаточно любопытного. Во-первых, было совершенно ясно, что Таргос полностью в рукав восставших и незаметно пограбить в городе вряд ли удасться.

– Ничего, переживу как-нибудь, – успокоил сам себя капитан. – Наверстаю.

Во-вторых, поведение восставших было очень странным. Предводителей рабов Далан не считал глупее себя и прекрасно понимал, что они должны действовать именно так, как действовал бы и он в такой ситуации. После захвата города и повсеместного грабежа, нужны было срочно идти в горы, куда вряд ли доберется регулярная армия. В горах, особенно со знающим проводником, можно было не только скрывать до скончания веков, но более того жить припеваючи. Занимайся чем хочешь: желаешь грабь торговые караваны, нападай на небольшие фермы и усадьбы, а желаешь выращивая коз на неприступных вершинах. Словом, здесь скрывалась какая-то тайна, которые, к слову сказать, он не сильно любил. В третьих, с каждым днем восставших становилось все больше и больше. Вокруг было столько сельскохозяйственных ферм, что армия рабов могла вырасти до неприлично гигантских размеров. Естественно, Далан не верил, что обыкновенные рабы смогут разбить настоящую армию, состоящую из профессиональных воинов, но неприятный холодок он, однозначно, испытывал.

– Что же делать? – лихорадочно размышлял он, рассматривая с палубы волнующееся море. – Стоит или не нет идти к деспоту? Им могут быть важны любые сведения о численности, подготовке восставших…

Вдруг, взгляд его затуманился, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он вспомнил, как совсем недавно его даже на порог дворца не пустили. Его, капитана Далана, не пустили даже дворцовых ворот, куда с легкостью проходил даже самый последний нищий купчишка.

– Нет уж, нет! – со всей дури стукнул моряк по дереву. – Нет! Капитан Далан знает себе цену! О вам не последняя гетера, которую можно сначала приголубить, а потом вышвырнуть на улицу. Посмотрим, как вы справитесь одни!

Пока он говорил, его лицо медленно светлело. В голове родилась гениальная идея, которая могла бы многое прояснить в столь запутанном и сложном деле. Моряк резко выпрямился и энергичным шагом двинулся на корму, откуда уже начал раздавать оплеухи команде.

– Поднимайтесь, банда бездельников! – разносился его раздраженный голос далеко в порту. – Вперед, на весла! И я еще вас должен кормить?! Плетей, плетей!

Корабль, как в старые времена, словно и не было никакого восстания, отошел от причала и стал медленно маневрировать между остальными судами, постепенно набирая ход.

– Вперед, волки! – зычный орал ни на минуту не стихал. – Выдать еще плетей?! На! Получи!

Напротив сторожевой башни, далеко выдавалась далеко в море, корабль резко дернулся и стремительно умчался к горизонту, оставляя за собой быстро исчезавший пенистый след.

10

До ущелья пришлось добираться почти два дня, из которых большую часть времени Димка шел пешком, ведя упиравшегося жеребца под узды. Усыпанная разнокалиберными камнями дорога, могла такой называться лишь тем, кто имел крылья и не имел возможности в полной мере насладится всеми прелестями пешего пути. Он уже почти отчаялся добраться до заветного места, как неожиданно заметил приметную сосну. "А как увидишь посейдонов трезубец, так смело сворачивая влево, – звучал в его голове дребезжащий голос одного древнего выжившего из ума дедка, что почти сразу же и забыл, о чем говорил. – И главное не ищи легкой дороги! По ней ходят лишь безумцы!".

– Наконец-то, – с облегчением вздохнул он, забирая чуть влево. – Ну и вот, почти добрались, коняга. Вот за тем поворотом…

На столь непонятное для своих ближайших соратников дело, как поход черт знает куда, Дмитрий решился не сразу. Ему предшествовали долгие и мучительные размышления о дальнейшем повышение обороноспособности их нового государства и сплоченности создаваемого общества. За эти недели выяснилось, что все романтические мечтания, которые он так стремился воплотить в жизнь, совершенно не желали внедряться. Скиф столкнулся с суровой реальностью, которая строго и неумолимо наказывала за малейшее отступление от проверенной веками практики! Обнаружилось многое… Создаваемое на ниве всеобщего равенства общество Братьев было крайне рыхлым и аморфным, совершенно не похожим на то, что он видел в своих мечтах. Братья, что Младшие, что "Средние", с трудом отвыкали от рабских привычек и поступали, как правило так, как они привыкли делать в своей жизни. Они воровали у своих же товарищей, грабили зазевавшихся путников, которые осмеливались прогуливаться поздней ночью по улицам города и еще многое другое. Еще более неприятная картина вырисовывалась в войске восставших! Бывшие рабы совершенно не знали дисциплины и строгие правила и нормы в условиях свободы внедрялись в их среду с большим скрипом. Покинуть свой пост для них было обычным делом. Более того, они постоянно что-то выпрашивали у своих старших товарищей, канючили, не желая подчиняться приказам, жаловались на свою тяжелую жизнь. Словом царил совершеннейший бардак!

Выход из сложившегося положения виделся ему непросто. Дмитрий решился обратиться к местной мифологии и поискать там какого-нибудь завалявшегося бога, которого можно было легко объявить своей ипостасью. "Божественный авторитет должен непременно иметь непререкаемую силу! – с воодушевлением рассуждал он. – Именно таким образом мы и сможем продавить среди них и дисциплину и новые ценности!". Поиск подходящего бога оказался довольно сложным делом. Конечно, древнегреческий пантеон был довольно обширным и выбрать было из чего, но существовало одно или даже два "НО". Во-первых, местные засыпали его именами такого количества богов, что раскалывалась голова. Были боги известные, были боги малоизвестные, были боги вообще мало кому знакомые, словом пантеон был крайне неструктурированный. Во-вторых, все подходящие ему кандидатуры обладали одним небольшим изъянов, которые крайне усложнял процедуру его перевоплощения. Один сильно хромал, второй был божественно красив, третий обладал садистскими склонностями, а четвертый, вообще, по любой причине начинал метать молнии.

Был еще один момент, который правда почти не беспокоил его. Это моральная сторона такого перевоплощения! Дмитрий прожил часть своей сознательной жизни в таком обществе, где твердость убеждений, честность и доброта быстро сдавали свои позиции. Он практически свыкся с такой жизнью и с легкостью сам применял все эти ранее презираемые всеми приемы.

Словом положение виделось ему крайне сложным до тех пор, пока в один прекрасный день он совершенно случайно не услышал об одной древней и загадочной бабульке. Ее имя всплыло совершенно случайно! Мужичок, у которого оно вырвалось, сразу же испуганно оглянулся, словно чего-то опасался. Он буквально вывалил на предводителя восставших целый ворох информации – и про ее скверный характер, и про таинственных гостей, и про неслыханную кровожадность, и, главное, про ее могущество в приготовлении всякого рода зелий. Услышанные истории Дмитрию чрезвычайно понравились; ему сразу же захотелось встретиться с таким ценным в настоящее время человеком.

– А вот и дорога! – радостно воскликнул он и сразу же поперхнулся. – Что за черт?! – вместо одной тропинки, перед ним виднелись две – одна была четко различимой, посыпанной светлым песочком, а вторая – какая-то невзрачная и заросшая. – И по какой мне идти?

Наплевав на все, он решил идти по первой и уже занес ногу, как кое-что случилось. Из под какого-то кусточка вылезла нереально древняя старушенция. Если бы Димка не был твердо уверен в своем рассудке, то мог бы подумать, что ему встретилась Баба-Яга из одной из русских сказок. Это была мечта всех детских режиссеров! Невысокого росточка, какая-то вся неопрятная и неряшливая, с длинными крючковатыми ногтями, бабка нехорошо посматривала на Скифа.

– Чего встал-то? – прокаркала она, тыкая в него изогнутой клюкой. – Забыл что-ли чего?

– Женщину одну ищу, мать, – ответил Дмитрий, почтительно склоняя голову. – Может ты знаешь ее? Где-то в этих краях ее хижина… Совет мне нужен. Говорят она всем помогает и никому не отказывает.

Некоторое время бабка продолжала его разглядывать. Казалось небольшие глаза, выглядывавшие из под косматых седых бровей, заглядывали ему прямо в душу и что-то там искали.

– Здесь можно искать только одну женщину, – забормотала она почему-то слегка потеплевшим голосом. – Меня, сынок, ты ищешь, меня! Я бабка Милениха. Давай за мной следуй!

Не сказав больше ни слова, она развернулась и направилась по той самой сильно заросшей тропке. Ее скрюченная фигурка ковыляла довольно шустро и Скиф с трудом поспевал за ней. В отличии от бабки, которая своими габаритами везде могла пролезть, ему приходилось заботиться не только о себе, но и своем коне. Перекосившаяся избушка появилась довольно неожиданно. Вот они шли по густым зарослям, где в нескольких шагах ничего не было видно, и вдруг пройдя очередной раскидистый куст, они увидели домик. Сложенная из тонких крупных валунов на мховой подкладке, избенка выглядела неказисто, но это впечатление сразу же исчезало, когда он вошел внутрь. Небольшая комнатка была довольно уютной, правда со слегка закопченным потолком. Крошечное окошко было задернуто какой-то дерюгой, убрав которую в комнате стало значительно веселее.

– Садись, новый человек, садись, – снова заскрипела она, засуетившись у стола. – Чую, тяжело тебе. Давит что-то, жить спокойно не дает! Может кровушки много пролил? А может и еще больше пролить собираешься?! А, человече?

Дмитрий обалдел. Бабка оказалась, действительно, непростой. То ли она что-то слышала о нем, то ли что-то умеет… В любом случае ему нужна ее помощь, иначе его судьба была незавидной!

– Я Скиф, мать! – он решил "взять быка за рога". – Слышала, наверное, от добрых людей обо мне? Да, полил я эту землю кровью! И еще полью! Много крови будет! Ох, как много!

Бабка выглядела недовольной. Такие слова ей явно были не по праву. Похоже, она ожидала услышать что-то другое, но Димку уже понесло.

– Думаешь, я монстр?! Да?! – распалялся он, с трудом заставляя себе не вскочить с лавки. – Зверь, который хочет до сыта напиться крови? Так, что-ли? Ха-ха-ха-ха! Нет! Тысячу раз нет! Я лишь справедливости хочу! Для всех, для каждого! Для самого последнего, распоследнего нищего! – его лицо исказила гримаса. – Чтобы каждый жить мог! Чтобы всех одной меркой мерили!

На мгновение ему показалось, что в глазах старой ведьмы мелькнуло сочувствие. Она неожиданно встала, прервав тем самым его монолог.

– Неподъемную ношу ты выбрал, человече, – начала она, тяжело вздыхая. – Многих я видела до тебя, что желали того же. Много их прошло через меня. Сильные, красивые…, - речь ее становилась тягучей, будто она что-то вспоминала. – Хорошо говорили. Клялись в честности и доброте. Совета просили, вот как ты сейчас, а что потом? Что, я тебя спрашиваю? – неожиданно жестко закончила она. – Зверьми они все настоящими стали! Людей рвали как дикие звери!

Ведьма подошла к нему и наклонилась к самому лицу.

– Даже боги оставили это дело, – прошептала она. – Даже с их силой невозможно изменить людей. Грязь, обман и ужас – вот наш удел!

По глазам старой карги Дмитрий понял, что она вряд ли ему будет в чем-то помогать. Оставалось сделать одно – уйти…

11

Далан напряженно вглядывался в темноту.

– Где-то здесь это каменный палец, – шептал он, почти высовываясь с носа корабля. – Там, что-ли?

Пентенконтра медленно продвигалась вперед. Голые спины немногочисленных гребцов взмокли от напряжения – каждый неосторожный хлопок веслом мог грозить, если не столкновением, то обнаружением точно.

– Господин, скоро появится луна, – кто-то прошептал за его спиной. – Нужно двигаться быстрее.

– Знаю, Аид тебя забери! – не оборачиваясь, прошипел капитан. – Никак этот риф не могу найти!

Новый помощник, нанятые взамен убитого Заира, чрезвычайно его раздражал. Это был какой-то нервный и всего боящийся тип. С головорезами Далана он говорил тихим, слегка виноватым, голосом, будто чего-то просил и даже не надеялся на успех своей просьбы. "Баран! – мысленно ругался капитан, продолжая всматриваться в море. – Слабовольный баран! Прирежут еще этого, недоноска в трюме". Вдруг, по левому борту показалось какое-то темное пятно. Ему даже показалось, что донеся всплеск. "Вот он! – обрадовался моряк".

– Возьми чуть в право, Керид! – приглушенно крикнул он своему помощнику. – А вы, волки, наддайте! Мы уже близко! Скоро у вас будет столько золота, что не только гетеры, но и почтенные матроны будут со сладостными воплями бросаться к вам на шеи.

Гребцы оживились. Послышались негромкие смешки. Корабль ощутимо прибавили скорость.

– Значит, почтенный Перикл, твой дом находится почти у самой гавани, – Далан уже был рядом с одним из своих пассажиров. – А рядом дом самого советника?

– Совершенно верно, капитан, – раздраженно произнес тот. – Я уже вам устал повторять… Мой дом расположен почти у самого порта. Мне так было удобнее вести дела, да и супруге нравился вид из окон. Через улицу жил советник. Это все в одном квартале.

Моряк радостно потер руки. Наконец-то, удача сама плывет ему в руки. После гибели почти половины команды и перенесенного унижения во дворце деспота, он снова на своем собственном судне и под его рукой почти два десятка опытных и готовых на все головорезов.

– Я выпью этот город, как кожаный бурдюк с вином! – скалил он зубы. – Бараны! Вот они где богатства!

Пристань выглядел пустынной. По каменному пандусу гулял легкий ветер, тащивший за собой какой-то мусор. Пентеконтра осторожно стукнулась бортом и на камень упали сходни.

– Сит и Хриплый, вы первые! – начал раздавать приказания капитан. – Проверить дорогу! С собой не брать ни чего лишнего, только ножи и удавки. Вперед! Мы чуть погодя за вами двинем.

Еле слышный свист, раздавшийся чуть позднее, возвестил, что дорого свободна и можно идти. С корабля вышли почти два десятка рыл в полном вооружении. Далан решил все поставить на этот поход! Если уж столько воинам здесь не справиться, то меньшим количеством грабить вообще не имеет смыла. Подвязанные тканью сандалии скрадывали шум шагов и уже за несколько метров их совершенно не было слышно.

До искомого особняка они добрались быстро. Благо к нему можно было пройти через приземистые здания складов, где уже давно было все разграблено.

– Не обманул, сановник, – пробормотал Далан, разглядывая прекрасно сохранившееся двухэтажное здание с крепкими деревянными ставнями на окнах. – Похоже, там точно есть чем поживиться. Ей, Сит, вяжи его! Только в здании, дурень!

Ничего не подозревавший проводник замысловатым ключом открыл входную дверь и сразу же прилег отдохнуть, успокоенный ударом сзади. Неподвижное тело убрали со входа, чтобы не мешалось и приступили к обыску.

– О, это мы славно зашли, – обрадовался низенький моряк, ковыряясь в громадном сундуке с бельем. – Ничего не тронуто! Все богатое, новое… Капитан, я так согласен жить!

Словно соглашаясь с ним, раздались восторженные вопли и со второго этажа. От издаваемого ими шума, Далан схватился за головы и птицей взлетел наверх.

– Церберова отрыжка! – налетел он на шумящих моряков, щедрой рукой раздавая крепкие затрещины. – Сказал же, тише! Тише, безмозглые овцы! Если кто услышит, не уйдем же. Быстрее набивайте мешки! Брать только ценное а то у нас еще дом советника на очереди.

В это время моряк сильно стукнулся об угол, который в потемках не заметил. От удара на пол что-то упало и в установившейся тишине тонко запели монетки, катящиеся по полу.

– Что встали? – шикнул он на своих людей. – Собирайте! Вот, кажется, зачем сюда так хотел попасть этот боров…

Далан отвернулся от ползающих моряков и подошел к одному из окон, которое как раз выходило на дворец советника, и заметил опасное шевеление возле него.

– О, Аид, мы опоздали! – в сердцах сплюнул он на пол. – Там кто-то есть.

Улица, возле дворца становившаяся небольшой площадью, была полна заполнена темными фигурами, настороженно озиравшимися по сторонам. Они, похоже, чего-то ждали. Около открытых ворот нетерпеливо прогуливался высокий человек, лицо которого было скрыто накинутым капюшоном. Вдруг, из ближайшей подворотни, грохоча колесами, выехала странная повозка. Непривычно высокая со скошенным назад передком, она была оббита медными листками, тускло блестевшими в свете выглянувшей луны.

– Клянусь волосатыми ляжками Аида, это все неспроста! – бормотал он, осторожно приседая, чтобы не отсвечивать в окне. – Вон еще одна повозка, следом третья… Что здесь происходит?

Внешне они очень напоминали повозки, в которых перевозились городские налоги. Правда, были отличия: те не были столь высокими, да и металла на них было меньше.

– Капитан, мы взяли одного из рабов, – произнес моряк, подошедший сзади. – Вам нужно взглянуть на него.

Далан быстро спустился со второго этажа и увидел еще одно тело у входа. На нем было одето темное одеяние, почти полностью скрывавшее его фигуру, и от этого моряк чуть не заорал.

– Вы кого приволокли, олухи? – он снес ударом руки первого попавшегося человека. – Пройти что-ли мимо не могли?! Это же один из них! Да за окном их полна площадь! А если его хватятся? Что тогда будем делать? Этот курятник они разнесут за несколько минут!

Один из его людей нагнулся к телу и приподнял рукав.

– Успокойся, капитан, все получилось случайно, – заговорил тот, показывая на руку. – Лучше посмотри на это! Видишь знак? – безобразный рубец ожога выделялся даже на загорелой коже. – Это Брат и он не последний человек у них. Мы можем много узнать о них, а если понадобиться и прикрыться им.

– Хорошо, хорошо, – примирительно проговорил Далан, с любопытством разглядывая пленного. – Сейчас я его расспрошу, что твориться на улице…

Тонкое лезвие осторожно коснулось впалой щеки лежащего и медленно поползло в сторону рта, оставляя за собой кровавую полосу.

– Кто ты такой, раб? – спросил Далан, увидев, что брат очнулся. – И какого Цербера твориться на улице?

Несколько секунд тот неслышно шевелил губами, будто пробуя их на вкус.

– В нашем городе больше нет рабов, пират! Я брат Парвус, – наконец, выдавил он из себя. – Командую Серым десятком второй сотни… Зря вы пришли к нам в город. У нас вам совсем не рады. Уходите, пока можете!

С ненавистью посмотрев на головорезов, он добавил:

– Здесь Старший брат, Зигги!

Капитан всей кожей почувствовал, как изменилась атмосфера к комнате. В воздухе повисло какое-то напряжение. Он спрятал нож и повернулся к своим людям. Увиденное ему совершенно не понравилось. Даже в полумраке помещения было явно заметно, как посерели их лица. "Кажется, эти псы знают что-то такое, чего не знаю я, – с беспокойством подумал Далан. – Дерьмово!".

– Далан, ты хороший капитан, – открыл рот один из них, после мимолетно брошенного взгляда на пленника. – Не бросаешь своих, да и заработать с тобой всегда можно… Ты, пойми, Зигги – это один из Старших братьев! Его еще называют Бык. Он самый первый принял святое благословение!

Остальные, также как и первый бывшие родом из этой местности, синхронно переглянулись.

– Нужно уходить, капитан, – поддержал его второй. – Быстрее уходить! Бросим эти мешки, свои жизни дороже. Еще потом награбим!

– Клянусь красной задницей Аида, я на такое не пойду! – отходя к стене, глухо проревел Далан. – Да, пошел он, этот Зигги! И пошли, все его братья! Я, капитан Далан, бывал в таких переделках, откуда ваш Зигги не смог бы и ноги унести. Никто не тронется с места, пока все золото и серебро не будет собрано! Ясно!

Капитан медленно потянул из ножен меч, закрывая его телом от остальных. Он не боялся схватки. Вся его недолгая жизнь была сплошной дракой, в которой он получал не только безобидные синяки, но и полновесные удары мечом. "Двоих я точно достанут, – просчитывал свои действия моряк. – Рубанул справа и все, можно выносить! Остальное отребье будет меня слушать, как миленькое!". Однако, схватки не случилось. Моряки, испугавшись шумом драки насторожить восставших рабов, стали молча набивать оставшиеся мешки.

Однако, драка случилось позднее, когда их группа выдвинулась к кораблю. Шедший во главе отряда Далан, поворачивая на узкую улочку, первым заметил вылетевшую на них повозку. Здоровенная махина, дребезжа колесами, снесла угол здания и уткнулась в каменный забор. Следом за ней показался мужчина с обрывком веревки в руках.

– О, боги! – заорал капитан, отрубая человеку руку. – Бегом! Бегом к кораблю!

Грохоча набитыми мешками головорезы понеслись к порту.

12

Под звуки барабанов войско выходило из города. Два квинтила тяжелых пехотинцев, поднимая серую пыль в воздух, мерно вышагивали через Золотые ворота. Каждый гоплит был одет в массивную кирасу, повторявшую изгибы туловища и прикрывавшую жизненно важные органы. Его руки и ноги защищали специальные накладки, прикрывавшие их от рубящих ударов. Помимо собственно доспехов воины несли большой круглый щит и короткий кривой меч с обратным изгибом.

Уходящие в рассвет солдаты казались мифологическими героями, сошедшими с небес для борьбы с врагами города. Следом за ними гарцевала кавалерия. Лишь четыре моры всадников удалось собрать деспоту, затратив на это почти полтысячи талантов полновесного серебра. Велит II, считая себя гениальным полководцем, не видел свою армию без всадников и щедрой рукой раздавал серебро на их вооружение. В итоге, рослые кони для похода собирались по всему зелоту, а претендентам, желавшим здесь служить, приходилось устраивать настоящий отбор.

– Разве это не прекрасно? – деспот смотрел на проходящие войска с невысокого балкона и лениво махал пухлой ручкой. – Вы видите как они идут? Впереди Мармийские наемники, за ними городское ополчение… И все ветераны! Сила! – с воодушевлением продолжал он. – Мы их растопчем! Это козий помет будет вымаливать прощение, корчась от ударов плетьми!

Каждое его слово вызывало в толпе сгрудившихся придворных самый восторженный отклик. Они внимательно следили за малейшими морщинками на лице своего повелителя и живо, как и полагается настоящим лизоблюдам, на них реагировали.

– Как верно подмечено! Точно! Совершенно правильно! – подхватывали они на разные голоса. – Наемники никогда не подведут! Мы развесив их на деревьях, пока мясо не сгниет на костях и само не упадет на землю.

Однако, в городе было как минимум два человека, которые бы не согласились с ними. Обоих даже самый привередливый и подозрительный глаз не смог бы заподозрить в таком настроении. Первый из них, лекарь Салютий, в этот момент стоял в толпе таких же, как он, небогатых горожан и вместе с ними махал рукой проходящим войскам. Его губы кривились, но также издавали приветственные вопли.

– До здравствует Велит II Благословенный! – разносился крик из их угла. – да продлятся его годы! Растопчи их!

"Около двух тысяч пехотинцев, – подсчитывал, прерываясь на очередной хвалебный рев. – Кажется мармийцы… Да, точно они! Еще всадники! Проклятый деспот!".

Родившийся в семье рабов, Салютий даже помыслить не мог о том, кто-то поднимет восстание. Всю свою жизнь он привык скрывать свое происхождение и редкой ночью не просыпался от ночных кошмаров. Так продолжалось до того памятного дня, когда в дверь его дома постучался какой-то хромец и не рассказал о чудесной стране, где нет рабов и все равным между собой. С этих пор он наладил тайную связь с восставшими, которым передавал все мало-мальски важные сведения о жизни деспота и его ближайших придворных.

Вторым человеком, который пребывал в чрезвычайно плохом расположении духа, был Перикл, один из возглавлявших войско полководцев. У него, как и Салютия, также были довольно веские причины. "Кого мне дали в сотетрархи (сотетрарх – один из равноправных полководцев)? – размышлял он, с недовольством взирая на своего соседа. – Этого молокососа, Карву?! У него же еще молоко на губах не обсохло! Думает один раз разогнал три десятка разбойников и стал великим полководцем? Неуч! Отрубил бы с мое на границе, вот тогда бы мы и посмотрели на твою рожу". Сосед его, молодой красавец и мечта всех женщин, Карв догадывался о таких мыслях, и поэтому старался улыбаться еще сильнее и лучезарные.

Войско двигалось медленно, что приводило опытного Перикла в бешенство.

– Беременные козы двигаются быстрее! – бушевал он, мотаясь вдоль растянувшейся колоны. – Где десятник? Где носит этого жирного борова? Зарублю, негодяя!

Часто приходилось останавливаться из-за ветхих и развалившихся на глазах повозках. Еще больше время отнимали довольно странные в военное время увлечения молодого Карва. С группой точно также как и он сорвиголов, сотетрарх носился по склонам соседних холмов, гоняя диких волков и зайцев.

– Взять его! – не выдержал Перикл, когда войско в очередной раз встало из-за переломившейся оси фургона с припасами. – Таким разгильдяям не место в моем войске! Стянуть с него штаны и пороть, пока кровь не покроет тело!

Дюжие телохранители, неотступно следовавшие за своим господином, сноровисто ухватили главу обозников, тучного человека с свисавшими на лице жирными складками.

– Не надо, господин! – визжал он, размазывая по щекам слезы. – Я все исправлю! Больше не будет ни каких поломок! Мои повозку будут летать!

– Будут, будут, – ласково пробормотал Перикл, давя знак своим людям. – Еще как будут!

Узкие кожаные ремешки со вшитыми в них свинцовыми накладками со свистом опустились на пухлое тело. Нежная кожа бело-мраморного цвета, не знавшая ни чего жестче чем поглаживание женской ладошкой, с первых ударов окрасилось красным. Визг стоял такой, что недоуменные гоплиты из далеко ушедших десятков и сотен оборачивались и спрашивали друг друга о причине воплей.

– Что здесь происходит? Перикл, кто приказал сечь уважаемого Захария? – внезапно у привязанного виновника возникла фигура второго тетрарха. – Я не отдавал такого приказа!

Визг сразу же прекратился, сменившись правда жалобными стонами:

– Доблестный Карв, это я Захарий. Мы встречались с на обеде у моего дяди… Я ничего не совершал! Это все происки моих врагов, подкупившие перекупщиков. Они во всем виноваты! Это по их вине были закуплены старые повозки! Я не виноват!

Тьфу! Плюнув на землю, Перикл умчался в начало колонны.

– Ну, что, Захария, ты понял кто твой благодетель? – подмигивая развязанному сановнику, спросил тетрарх.

– Понял, мой господин! – забормотал тот, пытаясь поцеловать его ногу. – Я все понял! Богам буду каждый день молиться за ваше здоровье и удачу! Каждый день! Только не отдавайте меня на растерзание этому зверю!

После всех этих остановок войско добралось до места привала лишь к закату, когда люди буквально валились с ног от усталости. Небольшая долина, зажатая между цепью невысоких холмов, на ночь превратилась в походный лагерь. Возле бурного источника ржали лошади, требовавшие воды после тяжелого перехода. Рядом с ними свою доля пытались урвать и водовозы, размахивавшие тяжелыми ведрами. У самого подножия холмов, там где было не столь сыро, показалось множество огоньков – кучки солдат разжигали костры и готовили ужин.

– Вы расставили посты, Карв? – рассаживаясь в заботливо приготовленное кресло, спросил Перикл. – Здесь полно этих разбойников и мы должны быть начеку.

Пренебрежительно отмахиваясь, тот пробормотал:

– Нам некого опасаться. Это отребье, наверное, уже бежит поджав хвост, чтобы забиться в какую-нибудь нору. Наши солдаты устали и я решил посты сегодня не расставлять!

Старик аж опешил от таких слов. Его рука, потянувшаяся было к аппетитно зажаренной куропатке, замерла в воздухе. Стоявший недалеко от стола слуга мгновенно среагировал, исчезнув из палатки – когда случались подобные свары, ему обычно доставалось в первую очередь.

– Как так, решил не расставлять? – переспросил Перикл, судорожно сжимая в кулаке полотенце. – Ты в своем уме, тетрарх? – воин выпрямился во весь рост и навис над столом. – А если на нас нападут? Может они прямо сейчас крадутся к нашему лагерю?

Высказанные претензии оказались пророческими. Восставшие, действительно, готовились напасть на отдыхавшее войско. Правда, нападение готовилось не совсем то, о котором говорил старик. Десятки закутанных в черное фигур тащили на холмы странные шары. Разные в диаметре, метровые, полуметровые и даже двухметровые, они были густо вымазаны в какой-то вязкой и неприятно пахнущей жидкости. Завязав трепьем носы, люди подталкивали их прямо к самым вершинам холмов и по сигналу поджигали.

Ничего не подозревавшие воины уже давно спали вокруг затухавших костров. Лишь редко где можно было заметить застывшие фигуры, обнимавшие свои копья. Лагерь спал, пока истошный вопль не прорезал темноту!

– А-а-а-а-а! – звучал над долиной дикий голос. – Нападение! На нас напали!

С нависших холмов мчались, набирая скорость, огненный клубки. Кусочки горящей ткани, отлетавшей от шаров, веером разлетались над землей.

– Подъем! – запоздало зазвучала труба, поднимая лагерь. – Нападение! К оружию!

Едва успев схватить меч, Перикл выбежал из палатки. Паника охватила людей. Не слушая десятников, полураздетые гоплиты метались по кустам. Носились испуганно ржавшие кони. Горели попавшие под удар повозки. Словом, был самый подходящий удар, чтобы нанести по ним удар и покончить с этой войной раз и на всегда.

– Мармийцы, ко мне! – вдруг зычно заревел Перикл, одновременно пытаясь застегнуть панцирь. – К оружию! К оружию!

"Главное, – адскими молоточками кровь била в виски. – Успеть построиться… Нужно успеть, пока не ударили!". Словно услышав его мысленные стенания, наемники маленькими группками стекались к видной издалека палатке. В полном вооружении, с обнаженными мечами, они привычно начали выстраивать живую стену. Не прошло и получаса после неожиданного нападения, как полководцы были огорожены с трех сторон тремя рядами тяжелых гоплитов. Грозно зыркая через прорези шлемов, солдаты были готовы идти вперед. Однако, нападения не было! Нанеся удар, браться скрылись…

14

После посещения старой ведьмы и буквально вымоленного согласия помогать ему, Дмитрий стал незамедлительно претворять свой план в жизнь. Не мудрствуя лукаво, он объявил себя воплощением бога Ареса! Памятуя о недоверчивости своих соратников к чудесам, снисхождение на него божественного духа он обставил максимально торжественно и таинственно.

– Братья мои! – предстал он перед огромной толпой. – Мне был знак, что боги нами недовольны!

Тысячный амфитеатр внимательно слушал, пораженный такой новостью. Пристали с мест даже его ближайшие сподвижники – Старшие братья, так как им об этом Дмитрий ничего не говорил.

– Они сказали мне, что грядет битва! – он почувствовал напряжение зрителей, их громадный эмоциональный заряд. – Наступает жестокая битва, которая раздавит нас, как ненужный сор. Лишь некоторые из вас смогут снова увидеть своих родных!

Напряжение достигало пика. Собравшиеся начали недоуменно переглядываться.

– Вы готовы к ней? – вдруг, закричал он, поднимая обе руки к небесам. – Вы готовы умереть?

Люди молчали.

– Я был там! – его руки по-прежнему смотрели в небо. – Я молил их сжалиться над браться! Я просил взять мою жизнь взамен ваших, но они поступили иначе… Они дали мне Силу Бога!

В медленно наступавшей темноте (Димка специально подгадал шоу к тому моменту, когда солнечный диск скроется за горизонтом) он провел руками по своему лицу, словно сам не верил в сказанное. Между тем из ладони в рот незаметно перекочевал маленький грецкий орех с крошечным угольком внутри.

– Мне дали Божественную Силу! – вновь заговорил он, начиная спускать с возвышения в сторону центра амфитеатра. – Вот она сила!

Темный силуэт, с трудом освещаемый светом десятка факелов, вдруг взорвался. На глаза пораженных зрителей, особенно сидевших ближе всего, из головы Первого брата вырвался яркий сноп красного пламени. Почти полуметровый сгусток огня осветил сверкавшие безумием глаза, его опаленные волосы!

– Я Первый брат! – глухо заговорил он, когда пламя исчезло. – Я Слово и Дело Бога! Слушайте меня братья!

Ответом ему стал бурный взрыв криков собравшихся воинов. Свершившееся на их глазах действо, иначе как волшебство было и не назвать. Оно повергло их в священный трепет. Многие падали ниц, начиная петь молитвенные песни.

– Я Слово и дело Бога! Я говорю вам – всякий, кто не верит в нашу победу, не достоин жить! Всякий, кто лжив и жаден, не достоин жить! Всякий, кто черен душой, не достоин жить!

Content

Руслан Агишев
Восстание братьев

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

14