Князь Сибирский. Том 3

Глава 1

Это третий том серии «Князь Сибирский»

Первый том можно прочитать тут: https://author.today/work/309039

Радовали меня выражения на лицах присутствующих. Вот как ни крути, а я был доволен. Немного жалел, что не принес с собой тот тесак десантников, что на время позаимствовал у кого-то из своих людей.

Наверное, распахни я сейчас плащ и продемонстрируй его, в комнате бы мгновенно повысилась влажность, да и вонять начало. А главное, я мог бы легко добиться нужного мне эффекта, хотя и так вышло неплохо.

Все-таки, моё сообщение, переданное княгине Мироновой и непонятно как попавшее сюда, достигло нужных ушей. Я видел это по глазам. Ужас застыл в них.

Пожалуй, лишь один человек смотрел на меня не как все — Фон Кляйнен. Похоже, он знал больше, чем остальные. Либо понимал, что все рассказанное наемниками неправда, либо догадывался о способе каким эти ложные воспоминания попали им в головы. И в том, и в другом случае — он становился для меня главным врагом на этой вечеринке.

За ним нужен глаз да глаз, чтобы чего-нибудь не выкинул. А главное, не стоит давать ему возможности убедить всех, что услышанное и увиденное ими — лишь сказка для детей среднего пенсионного возраста.

— Итак, начнем, пожалуй, — произнес я, переместившись в точку, чтобы лучше следить за Фон Клйненом и быть подальше от окон кабинета.

— Что тебе нужно, — еле выдавила из себя княгиня.

— Алёна Андреевна, — с издевкой сказал я, — нужна мне сущая малость. Я хочу, чтобы вы пошли нахрен. Испарились с моей дороги перестали чинить мне препятствия. А также ответили за содеянное вами: за смерти моих людей, за тех, кто был замучен и убит в угоду ваших извращенных представлений о мире и за произвол ваших людей, что посчитали себя выше других.

— Да что ты несешь? — хрипло выкрикнула Смирнова. — Мальчишка! Тебе не помешало бы узнать больше, прежде чем бросаться такими словами. Если хочешь такого, то тебе придется убить меня и всех, кто сейчас находится в этой комнате, а также оставшихся у меня магов. Хоть их ряды сильно пострадали благодаря твоим выходкам!

— Ну а что? Идея не лишена смысла и вполне реализуема, — усмехнулся я.

Несколько человек побелели еще больше, словно их выпачкали пудрой, а девица, что сидела по левую руку от Смирновой и была весьма сильно на нее похоже, закатила глаза и грохнулась в обморок, смачно ударившись головой о стол. Звук прозвучал, как выстрел. Как еще голова не раскололась?

Смирнова презрительно оттолкнула от себя девушку, и та безвольно повалилась в бок, сползла со стола и, уронив стул, завалилась на пол.

Никто даже не шелохнулся. Только Фон Кляйнен слегка косо глянул на упавшую и тут же уставился на меня.

— Ты не посмеешь! — произнесла Смирнова. — Это государственное преступление! Тебя найдут и уничтожат. Если ты так поступишь с моей семьей, остальные поймут, что рано или поздно ты можешь заявиться и к ним. Этого не допустят! Одиночка не справится с нами всеми.

— Да не собираюсь я вас убивать. Пока не собираюсь. И если вы будете вести себя тихо, то и не стану. Кстати, забыл предупредить, если кто дернется, умрет страшной смертью. И еще, все что вы скажете, я могу использовать против вас.

О! Высказался! В глубине души я смеялся. Надо же так удачно зайти на огонек. Я не представлял, кто все эти люди, кроме княгини и ее внучки, судя по всему. Может быть даже той, которой сватали Вениамина. Фон Кляйнен, конечно же, мне тоже был знаком. И еще один невысокий полный человек с военной выправкой, который сейчас сидел справа от Смирновой и выглядел так, словно кол проглотил. Это был начальник службы безопасности. Его я тоже раньше видел.

Выслушав мои слова, некоторые трусливые товарищи покосились на фото на экране, судя по всему, решив, что я угрожаю им такой же расправой, как несчастной гигантской макаке.

Что ж, пусть думают, что хотят. Их воображение сейчас самый лучший мой союзник.

— Ух, сбили вы меня с мысли, — я картинно почесал затылок. — О чем я говорил? Решал, как разделаться с вами? Нет?

Сидящие замотали головами, как болванчики на приборной панели машины. Даже девица, валяющаяся на полу, замотала. Значит пришла в себя, но предпочла продолжать спектакль.

— И вправду, — весело согласился я. — Я говорил о том, зачем я сюда пришел и что мне нужно. А нужно мне, чтобы мне не мешали. У меня есть дела в столице. Я хочу быть уверенным, что смогу спокойно ими заниматься, а по возвращении к себе на базу видеть своих людей живыми и здоровыми.

— Не выйдет! — желчно произнесла княгиня. — Твое чертово логово уже разнесли на кусочки, уничтожили! Точно так же, как и всех твоих людей с этой мироновской сучкой в придачу! Ведь хотела же еще тогда продать ее кому-нибудь из своих восточных друзей!

Тираду про Олесю я пока не стал удостаивать внимания. Оставил на потом. А вот насчет логова решил немного расстроить княгиню.

— Если вы про тех наемников, что заявились ко мне на трех вездеходах, да еще с ищейками в команде, то их трупы сейчас догорают неподалеку от моей база на льду. Но их там так много, что боюсь они могут протопить лед и достаться на обед кусурам.

— Не верю! — взвизгнула Смирнова. — Ты не мог бы с ними справится!

Я лишь пожал плечами.

— Можете подождать, вдруг они придут к вам в виде призраков и отчитаются о провале.

Желваки на лице княгини ходили верх и вниз. Как бы старушка себе все зубы не переломала.

Действие мои слова возымели. Тут не поспоришь. Теперь как раз настало время выдвигать требования о предоставлении безопасности. Одна проблема, где гарантии, что их выполнят?

Пока я на секунду задумался, как лучше все разъяснить, упустил из виду Фон Кляйнена. А он не зевал. Шустрый оказался малый.

Молниеносным движением, свойственным скорее военному, чем ученому, он выхватил пистолет откуда-то из-под полы и вскинул ствол, нацелив его на меня.

Дальше произошло разом несколько вещей.

Безопасник вскочил, заметив оружие в кабинете. Инстинкт сработал что ли?

Смирнова завопила:

— Какого хера у него пушка⁉

Стекло кабинета звякнуло и разлетелось на тысячи осколков.

Фон Кляйнен взвизгнул, когда пуля раздробила ему кисть руки, в которой он держал пистолет, и ствол с тяжелым стуком упал на пол.

Череп безопасника разлетелся, заляпав все кровавыми ошметками, осколками кости и мозгами.

Обезглавленный начальник службы безопасности рухнул, придавив так и валяющуюся на полу девицу. Та только пискнула и тут же потеряла сознание, похоже, теперь по-настоящему.

Вот предлагал же военным использовать что-нибудь попроще, но Костя настоял, что снайперские винтовки старого образца будут в самый раз.

А вот что началось дальше описать сложно.

Все вскочили в один момент и принялись орать, кто от страха, кто от непонимания происходящего.

Среди присутствующих оказались и одаренные.

Кто-то кинулся к окну и тут же получил пулю, упал, как подкошенный. Звуков выстрелов слышно не было. Люди Константина располагались довольно далеко. Лишь наблюдательный пункт установили ближе. В тех самых черных машинах, что я видел недалеко от входа.

Так что простому человеку, привыкшему к энергетическому оружию, могло показаться, что в кабинете сейчас творилась натуральная чертовщина. Один из людей, не представляю, кто это был, даже упал на колени и принялся молится. Потом вдруг выхватил энерго-пистолет, видимо, это был кто-то из безопасников, раз имел оружие при себе, и кинулся в мою сторону.

Я был готов действовать еще только входя в комнату и ни на секунду не упускал ощущение покалываний в пальцах.

Так что сиреневая молния, сорвавшаяся с моей ладони, мгновенно расплавила пушку и заодно сожгла руку мужика по локоть.

Визг и тошнотворная вонь паленого поросенка сделали свое дело. Кого-то начало тошнить прямо на стол. Безрукого мужика успокоили снайперы.

— Меня защищайте! — орала княгиня Смирнова, бешеными глазами глядя на то, как в панике рвутся одновременно во все стороны ее люди.

Кого-то пробегающего мимо, она схватила за шкирку и поставила перед собой, словно живой щит. Человек, глянув на княгиню безумными глазами, попытался ударить ее и вырваться. Но тут же схватился за горло, захрипел и рухнул к ногам злобной госпожи.

Меня оттесняли от стены сразу двое. Я чувствовал, как на меня воздействуют даром, не мог только понять в чем он заключается. Странно, раньше такого не было. Я не чувствовал чего-то особенного.

Я старался вычленить в безумствующей толпе одаренных. Людей оставалось всего пятеро, но они создавали эффект большого количества народу. Возможно, потому что кабинет был небольшим, а возможно, всему виной беготня.

Одного я нашел. Он стоял в углу, прижавшись спиной к стене с окнами, чтобы не попасться на глаза снайперам и совершал какие-то пассы руками.

Его снайперы не видели, а по остальным не работали, боясь зацепить меня. Стрелять в княгиню я запретил сразу. Она была моей. С ней я хотел не просто разобраться, мне нужен был еще и разговор.

Пока я был занят тем, кто давил на меня, Фон Кляйнен, баюкая поврежденную руку ползком добрался до двери и распахнув ее, выскочил наружу.

Вот же хренов неуловимый Джо! Нет, не так. Джо нахрен был никому не нужен, а эту крысу я бы посадил в клетку, да выспросил у нее кое-что. Но этот Летучий Голландец вновь умудрился свалить. Надеюсь, его заметят люди Кости на выходе и возьмут живым. Терять такого человека мне не хотелось, но бросаться следом тоже не вариант.

Я упокоил того, что жался к стене. Теперь его черная посмертная тень была отпечатана на стене кабинета Смирновой, а пепел ссыпался на ковер. Ничего, уборщики потом сметут его куда-нибудь.

Какой-то жирный идиот в костюме бросился к княгине. Не знаю, что он хотел. Может и впрямь защитить ее или наоборот попросить защиты, но снайперы расценили это, как агрессию к объекту, который до конца должен был оставаться живым и снесли ему башку точным попаданием в затылок.

Вся в крови с ног до головы, княгиня шагнула в сторону, позволяя своему безголовому вассалу упасть к ее ногам. Смирновой сейчас явно было не до меня.

Вот только давление на горло усилилось, стало трудно дышать. Значит это не тот, что махал ручками у стены. Может он вообще шторы пытался закрыть? Тогда это я тем более правильно его сжег. Иначе снайперам ничего не стало бы видно. Портьеры не стекло, на осколки не рассыпятся.

Я вдруг вспомнил про девицу, что валялась внизу. Если она родственница княгини, то может и дар похожий унаследовала?

Наклонившись, я глянул под стол. И верно, ручонки ко мне тянет и напряглась вся, аж покраснела. Или это по ней растеклась кровь безопасника? Да пофиг.

Я собрался уже было засадить нерадивой девице молнию по самое «не хочу», но вовремя спохватился. Особа княжеских кровей могла и пригодиться. Так что я просто приглушил силу разряда и вырубил Смирнову младшую.

Затем распрямился и одним ударом прикончил последнего оставшегося в кабинете мужика, все еще бегающего туда-сюда, словно курица с отрубленной головой.

И тут же почувствовал на себе настоящую силу дара.

Думал голова у меня оторвется от тела, так сдавило горло.

Я вытянул вперед кулак, стараясь вырубить княгиню, но молния вдруг распалась на веер тонких разрядов, что через мгновение слились в плоскую пленку, затрепетавшую между мной и Смирновой. Давление на горло тут же ослабло.

Что-то странное происходило с моей молнией. Она трансформировалась, а ей навстречу от ладони Смирновой протянулось такая же пленка, но еще менее заметная. Лишь иногда что-то серебристо-серой поблескивало отсветами.

Обе пленки сплелись, перемешались и разлетелись в стороны, но не исчезли, а закружились цветным снегом вокруг нас, образуя тонкий кокон, внутри которого теперь стояли мы с княгиней.

— Какого черта! — прохрипела Смирнова. — Как ты умудрился это сделать⁈

— О чем вы, Алена Андреевна? — тоже прохрипел я.

То, что происходило, я не понимал. Что все это значит? Но теперь уже собирался выяснить. Потому что Смирнова имела об этом больше представлений и точно могла просветить меня.

— Да о том, что ты сопротивляешься! Этого не может быть. Ты ведь только шестой ранг получил. Не мог ты за это время уничтожить сотню монстров!

— Так я и не уничтожал. Только нескольких там на льду и еще немного в этом кабинете.

Слова давались мне с трудом. Но я должен был это сказать.

— Какого черта ты вообще приперся! Хотел убить меня, так мог бы пробраться в дом ночью.

Было видно, что княгиня тоже с трудом держится.

— Мог бы, но прежде, чем убивать, я хотел поговорить.

— О чем⁈

— О том, что если вы дадите мне гарантии, то я не стану уничтожать ваш род.

— Ты и так практически меня уничтожил, а теперь заявляешь, что тебе нужны гарантии⁈ Да ты псих! — прорычала княгиня и вытянула вперед вторую ладонь.

Я вновь почувствовал давление. Сил у княгини еще осталось дай бог.

Моя вторая рука протянулась навстречу княжеской длани и равновесие восстановилось.

— Мне нужна свобода от вашей мести или что вы там творите, — продолжил я. — Взамен этого, обещаю дать вам возможность существовать. Не убью ни вас, ни ваших родственников. Только ограничения в действиях и пятидесятипроцентный взнос в мой фонд от всего, что вы добываете.

— А может тебя еще в задницу поцеловать⁈ — взревела Смирнова.

— Фу, от вас мне такого не надо, а вот внучку свою можете отправить ко мне, ей позволю, — через силу рассмеялся я.

— Ах ты урод! — зарычала княгиня. — Да я лучше выдвину тебя на получение титула, чем отдам свою внучку.

— Титула? — удивился я и чуть не ослабил натиск.

Глава 2

Пузырь вокруг нас переливался всеми цветами радуги, искрил и колыхался, но не пропадал. Было видно, как он подпитывается из тех ручейков силы, что текли от меня и от княгини, соединялись вместе, образуя тонкую пленку.

Со стороны все могло казаться идиллией. Два человека протянули руки друг к другу и разговаривают. Что тут такого? Но я ощущал мощь, что разливалась вокруг. Напряжение силы, что я не так уж хорошо понимал. А кто ее понимает? Может, Фон Кляйнен? Найти бы поганца и спросить.

Я снова вспомнил про этого крысеныша, что умудрился сбежать и разозлился.

— Считай, что я твой шанс на вхождение в высший свет, — напряженно пробормотала Смирнова, услышав заинтересованность в моем голосе.

— Только вы? Или это может сделать любой из десяти семей?

Княгиня фыркнула, аж слюни полетели во все стороны. Хорошо, что нас разделяла пленка.

— Если ты надеешься на Мироновых, то напрасно. Я по праву рода княгиня, а им титул дарован. Эти выскочки только и могут что дергать своими ручонками в Палате.

— Но ведь кроме Мироновых есть еще семьи, — не унимался я.

Мне нравилось наблюдать, как княгиня злится. Ее лицо в такие моменты становилось на редкость мерзким, как у старухи Шапокляк при виде плюшевого Чебурашки.

— Есть, но от них ты точно ничего не добьешься!

Добьюсь или нет — это не ее дело, да и вообще вопрос праздный. Возможно, что та же Дана может представить меня к титулу, просто по молодости лет не знает об этом.

Но не в этом дело. Я не хотел становиться зависимым от Смирновой. Да, информация, что титул можно получить так просто, меня порадовала. Но становиться Смирновским ставленником я точно не собирался.

Правда сейчас мне нужно было как-то свести это противостояние к миру. А что может быть лучше, чем сделка? Когда есть обоюдная выгода, даже непримиримые враги могут зарыть труп третьего, ну или топор войны, кому что ближе.

— Отлично! — сказал я. — Расходимся и делаем обещанное.

— Отпускай первый, — хитро произнесла Смирнова.

— Ага, разбежался! — рассмеялся я.

Она меня что за дурака держит?

Черт! Вот, как плохо не знать матчасть! Что будет, если я ослаблю напор первым? Меня убьет, разорвет на части или защита исчезнет, и никто не пострадает? Дар Смирновой мгновенно не убивает в отличии от моего. Даже если отпущу и почувствую удушение у меня будет время ответить.

Рассуждать об этом хорошо, но стоит ли пробовать? Я решил упереться и не сдаваться. Вспомнилась Олеся, что частенько притворялась бараном в подобных ситуациях.

Смирнова некоторое время смотрела мне в глаза и не шевелилась. Я видел, как выступил пот у нее на лбу, как едва заметно скользнула нога, словно я давил со всей силы, а княгиня упиралась.

Интересненько! Кто не выдержит первым? Кто здесь сегодня слабое звено?

Что самое странное, я такого напора не чувствовал. Для меня это противостояние было не больше, чем детсадовское перетягивание каната.

— Черт! — выругалась княгиня. — Сдаюсь!

Я даже не представлял какого ей, особе голубых кровей, произнести такое. Наверное, если бы в комнате был хоть кто-то живой, кроме ее внучки, после того как услышал такие слова точно бы на завтра проснулся с головой в тумбочке.

Напряжение со стороны княгини разом пропало. Что-то изменилось и в пленке кокона. Она вдруг подернулась пеленой и разлетелась цветными искрами.

По пальцам вновь забегали мурашки и пошли крохотные разряды. Я все еще стоял, вытянув руки вперед.

— Ослабляй! — вскрикнула Смирнова, заметив молнии.

Я улыбнулся и опустил руки.

— Ну ты и фрукт! — выдохнула княгиня.

— Я такой фрукт, что хрен откусишь. А если откусишь, то подавишься.

Смирнова недовольно на меня посмотрела, словно я ей пошлый анекдот рассказал.

— Как ранг-то поднял до седьмого? Или это восьмой? Признавайся! — спросила княгиня.

— Вот еще! Стану я такое рассказывать. Это же стратегически невыгодно.

Эх, знал бы я сам, как такое случилось. Но ничего, выясню!

— Не люблю самоуверенных, — пробормотала сквозь зубы старуха, но я ее услышал. — Что с внучкой моей сделал, изверг? — недовольно кряхтя, княгиня пошла в обход стола.

Я следил за ней. Не доверял? Может быть. А может моя чуйка заставляла меня это делать.

Смирнова присела над внучкой, так что мне не стало ее видно из-за крышки стола. И вдруг резко выпрямилась, словно пружиной подброшенная. В ее руках был пистолет, что выронил Фон Кляйнен. И черная точка дула смотрела на меня.

Но я уже стоял, вытянув руку вперед и со скользящими меж пальцев молниями. Едва я понял, что задумала старушка, начал действовать.

Топора у меня не было, пришлось мочить так.

Молния сорвалась с кончиков пальцев и изломанной линией устремилась прямиком в лоб княгине.

Прозвучал выстрел, и я удивленно глянул на уже рассыпающийся прахом пистолет в таких же почерневших и начавших крошиться руках.

Я видел, как пуля замерла в воздухе, задрожала, словно старалась преодолеть сопротивление среды, но никак не могла сдвинуться с места. Разряд гасил кинетическую энергию микро-взрыва патрона дольше, чем рассыпалась в пепел старуха.

Кажется, последняя черная жирная снежинка упала на пол одновременно со свинцом.

Я выдохнул.

Нельзя доверять таким людям. Старая сука и здесь хотела переиграть меня. Но не вышло!

Стоя один посреди комнаты, я размышлял как действовать дальше. На всякий случай оглянулся к окну и показал поднятый вверх большой палец снайперам. На этот раз жест я согласовал. Ребята должны были понять меня однозначно.

Где-то за столом зашевелилась внучка Смирновой. Новая княгиня рода.

Я обошел стол, взял девушку под руку и помог встать.

— Вся власть в ваших руках, княжна. Или уже княгиня? — ухмыляясь произнес я. — Готовы вести переговоры от лица семьи?

Девушка вертела головой, ничего не понимая и не соображая, что происходит. Я дал ей немного времени осознать произошедшее, а заодно решил рассмотреть новую главу рода Смирновых.

Ничего так, симпатичная. Милая мордашка, если не знать какой она станет к старости. Красивые карие глазки, тонкие губки. С такой можно было бы замутить на вечеринке и классно оторваться ночью не будь она такой ранимой и, судя по всему, избалованной. Да еще в обморок постоянно падает.

Я сам себя остановил. Стоп! Хватит таких мыслей. Мне и с двумя княжнами разобраться бы. Клеить сейчас третью не лучший вариант. Но смотреть и наслаждаться видом никто не запрещал.

Не стесняясь, я стал разглядывать девушку, пока она отряхивалась, то наклоняясь вперед, то вытряхивая черный пепел из декольте.

Кажется девчонка приходила в норму.

Через пару минут прихорашиваний, девушка подошла к столу, отодвинула кресло и, заняв место бабки, улыбнулась и взглянула на меня миндалевидными глазками.

— Я готова, — произнесла она. — Можем поговорить.

— Отлично!

Я подошел и уселся напротив нее в кресло. Пришлось отодвинуть ногой безголовое тело толстяка, но я быстро справился.

В дверь вдруг постучали, и створка тут же приоткрылась.

Человек в ливрее заглянул внутрь.

— Простите княжна… — начал было он.

— Княгиня! — громко и отчетливо произнесла новая Смирнова. — Моя бабка мертва, теперь я стою во главе семьи.

Человек удивленно обвел взглядом кабинет, больше похожий на бойню, но промолчал.

— Есть какие-то пожелания, госпожа? — быстро сориентировался человек.

— Нет. Пока можешь быть свободен, — распорядилась девушка.

Человек в ливрее низко поклонился и исчез за дверью.

Ого, а деваха-то не промах. Медленно запрягала, да быстро едет. Ну и отлично! Посмотрим, как она в остальном ориентироваться будет.

— Как на счет быть на ты? — предложил я.

— Я не против, — заявила новоиспечённая княгиня.

— Вот и замечательно! Ты хотела о чем-то поговорить. Начинай.

— Спасибо, — произнесла девушка. — Смена власти в семье многих повергнет в шок, но я уже давно была к ней готова. Бабуля не хотела помирать, так что спасибо, что помог старой суке сдохнуть.

Ого! Какие выражения из молодого и невинного ротика. Я аж залюбовался девчонкой. Отличную смену себе готовила Алена Андреевна.

— Давай для начала познакомимся, — усмехнувшись, предложил я. — Макар.

— Ольга, — ответила девушка, слегка смутившись.

Все-таки эта ее напускная жесткость была не настоящей.

Интересная замена Алене Андреевне. Может и прогнуть ее получится. В конце концов мне нужны были свои люди в будущем. А теперь получалось, что я поспособствовал ее возвышению и она мне, как бы, слегка должна.

— Очень приятно, Ольга, — сказал я.

— И мне, — еще больше смутившись произнесла она.

— Мы с твоей бабкой обсуждали взносы в фонды, но сейчас, когда произошли такие изменения, я готов дать возможность роду Смирновых продолжать развиваться. Не в моих интересах кого-то зажимать. Так что, двадцать процентов за проезд через мои земли и рекомендация к жалованию княжеского титула меня вполне устроит.

— Почему двадцать? — спросила девушка. — Я слышала, что цифра была в два раза ниже.

— Это для остальных, дорогуша. Твой род мне слегка должен. Но не переживай, если будете себя хорошо вести, то я снижу сборы через год. Но пока другого предложения не будет. Как говорил один товарищ, дети за родителей не отвечают. Но я считаю, что твоя семья должна понести некоторое наказание. Скажи спасибо, что я отказался от цифры в пятьдесят процентов.

— Может быть я могу как-то повлиять на твое решение? — чуть растягивая слова, спросила Ольга.

Ого! Вот это скорость. Девушке понадобилось несколько секунд, чтобы перейти от упоминания недовольства старой княгиней к флирту. Далеко пойдете девушка. Правда не в этом случае.

— Весьма признателен за предложение, — очень галантно произнес я, — но вынужден отказать. Решение принято.

— Хорошо, но попробовать стоило, — легко согласилась Ольга. — И кстати, отдельное тебе спасибо, что скормил моего жениха кусуре. Он был еще тот мудила.

Вах! Я в очередной раз взглянул на сидящую передо мной девушку и улыбнулся. Похоже, я с ней еще хлебну проблем. При таких-то закидонах.

Но сейчас у меня не было другого кандидата для заключения сделки со Смирновыми, так что я еще раз проговорил все условия и пожал руку новой княгине.

Надо будет за ней присматривать. Может у нее это все от нервов, а потом девушка придет в себя и будет вполне вменяемая. Тогда глядишь, и еще один голос в Палате появится у Даны. Но сейчас я с Ольгой это точно обсуждать не собирался.

Нужно было откланиваться и валить. Уже начинало пованивать трупами, точнее их выделениями. Прибираться в этом кабинете будут ещё долго.

— Хочешь дружеский совет? — расщедрившись решил спросить я.

Девушка подняла на меня глазки и кивнула.

— Следи за тылами. После переворотов всегда есть желающие совершить кульбит еще раз. И замуруй нахрен этот кабинет, а себе найди новый. Тут воняет.

— Спасибо, я учту, — ответила девушка.

Я развернулся и вышел из кабинета. В коридоре меня поджидало сразу два человека из прислуги.

Ко мне подошли, поклонились, представились и спросили, что произошло. Я как мог без подробностей ответил, что у них новая пчеломатка и сейчас всем трутням начнут отрывать яйца. Так что моя им рекомендация начинать быстро и старательно работать.

Шутки, кажется, не оценили, но суть поняли.

Через парадное крыльцо я вышел из дома. Надежда, что Фон Кляйнена все же заметили и отловили, не покидала меня.

В небольшом парке, раскинувшемся перед домом, было тихо. Словно и не было этой бешеной разборки в кабинете Смирновой.

Здесь на улице царила тишь, и крошечные февральские снежинки кружили, медленно опускаясь на промерзшую землю.

Парк чистили от снега регулярно. Ни сугробов, ни переметов не было видно. Судя по всему, снег вывозили. Или же использовали какой-нибудь хитрый плавильный механизм.

В этом мире энергию не жалели. У богатых ее тут было так много, что она, по сути, стала расчетной валютой. Если подогревались проезжие части и тротуары, то почему бы не найти способ топить снег?

Я какое-то время постоял, размышляя о подобном агрегате и ловя ртом одиночные снежинки. Мозг все еще работал быстро, и мне хотелось немного успокоиться прежде, чем, я пойду, найду Константина и поблагодарю его за отлично проведенную операцию.

Об оплате мы договорились, точнее, о том, что сегодня она не понадобится, но я оставил в карманах парочку средних кристаллов, желая отблагодарить людей и финансово.

Подойдя к воротам, я вспомнил, что сжег замок, когда шел сюда. Придется новой хозяйке особняка заняться еще и этим вопросам. Хотя, что-то мне подсказывало, что ей сейчас будет не до этого. Если все Смирновы такие, как бабка и внучка, то разборки в этом роду начнутся непременно. И я бы пожелал победить сильнейшему, но в новом экономико-политическом контексте, мне это было не на руку.

Останься у власти Ольга, и я подозреваю, что смог бы найти с ней общий язык. Я видел, как она пускала по мне слюнки. Пусть в какие-то моменты и притворно, но иногда там проскакивало что-то реальное. Симпатии такого рода всегда давали возможности манипулировать. Доказано еще королевским двором французов.

Я даже подумал, не помочь ли ей, но решил, что буду решать эти вопросы по мере поступления проблем. Если девчонка обратится ко мне с просьбой помочь, то я подсажу ее на крючок еще глубже и смогу управлять этой семьей в своих интересах. Но для этого она должна прийти ко мне сама, а лучше приползти на коленях и долго умолять о помощи.

Если честно, почему-то этот род мне совершенно не было жалко.

Постояв у ворот пару минут, и разглядывая улицу в поисках признаков жизни я заметил, что на проезжей части стоят две машины. Причем одна ближе к выезду с территории особняка, а вторая чуть дальше. Видимо, Костя решил подобраться поближе, чтобы лучше координировать действия своих людей.

Оба автомобиля были одной марки. С другой стороны, а чего я еще ожидал от военных? Везде и во всех мирах они оставались чем-то неуловимо похожи, что наши, что местные. Никакой фантазии. Наверняка все местные жители легко могут отличить гражданскую машину от военной.

Большой, я бы сказал, джип черного цвета, окна тонированные вхлам, здоровенные колеса с протектором такой фактуры, что хоть по снегу, хоть по льду, хоть по песку катайся.

Усмехнувшись своим мыслям, я пошел к той, что стояла ближе.

Дошел и постучал в металлический бок дверцы.

Тонированное стекло уползло вниз, и я увидел довольную физиономию Кости.

— Ну, как тебе? — в первую же очередь спросил он.

— Все отлично! — улыбаясь, ответил я.

— Садись, надо отчаливать. Могут корреспонденты пожаловать. Ребята говорят, кто-то ошивался недалеко от их позиций.

— Они видели, что происходит? — встревожился я.

— Нет, там все уже было закончено, но гуляющего неподалеку подозрительного типа брать не стали. Не нужно вызывать лишние подозрения. Кто-то из моих опознал в нем внештатного корреспондента. Парень был слишком далеко. Но у этих товарищей иногда нюх так работает… Так что не задерживаемся.

— А больше никого не видели? — спросил я. — Там один сбежал…

Костя нахмурился и покачал головой.

— Нет. Видимо, он знает пути отхода. А это критично?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Потом увидим. А пока поехали.

Я заскочил в машину, и мы тут же тронулись. Второй автомобиль последовал за нами.

— Держи, — я протянул Константину кристаллы.

— Что это? — недовольно произнес он.

— Моя благодарность.

— Договорились же…

— Знаю. Но там вышло все так, как я и не ждал. Да и я все равно хотел тебе их отдать. Тебе и твоим людям.

— Не возьму! — заартачился Костя.

— Тебе не надо, сбудь и бойцам отдай. Премируй людей. Они отлично отработали. Это не оплата и не подачка. Просто хочу таким образом сказать спасибо всем, кто был задействован в операции.

— Хорошо, — нехотя согласился Костя. — Раздам ребятам. Если честно, и впрямь, отлично сработали, — он усмехнулся.

— Подбросишь к дому Ковалевых?

— На переговоры собрался?

— Конечно, — ответил я даже не моргнув.

Константин высадил меня недалеко от моего снегохода, так что я снова шел километр к особняку Даны. Зато немного прогулялся.

Ворота открылись, едва я к ним подошел. Даже не успел нажать кнопку вызова.

Дверь особняка Дана открыла сама. В доме было пусто и тихо, видимо, девушка всех отослала.

Но ее вид мне не понравился.

Она словно ревнивая жена стояла в проеме двери и осматривала меня с ног до головы.

— На тебе кровь! — выпалила Дана и отошла в сторону.

Что⁈ Блин, осматривался же после бойни. Может что пропустил?

Дана протянула руку и откуда-то с воротника достала частичку даже не знаю чего. Но кровь там реально была.

— По телевизору в прямом эфире сообщили о заварушке в особняке Смирновых. Не хочешь мне рассказать, где ты был?

Глава 3

Рассказывать пришлось долго.

Мы переместились в одну из гостиных с диваном, парой кресел, огромным толстым ковром на полу и камином у стены. Дана сидела напротив меня на диване и молча слушала. А я говорил.

Не помню, чтобы я не замолкал так долго. Вроде бы и рассказ не длинный, но пришлось объяснять каждый свой ход. Не нужно думать, что я отчитывался перед девушкой. Просто старался, чтобы она поняла. Я не хотел того, что там случилось. Был готов, но не хотел.

Но теперь уже поздно. Раскаиваюсь ли я? Нет! Тут и думать нечего.

— И что? Теперь ты ко всем так на огонек заглянешь? — спросила Дана, выслушав меня.

— Зачем? Они не сделали мне ничего плохого. Я за политические варианты решения вопросов. Мне потому и стало интересно то, чем ты занимаешься. Я вижу в твоем пути хороший шанс изменить этот мир. Не перекроить его под себя, да так, что все вокруг кровью умоются, а поменять в лучшую сторону. В этом обществе давно назрел раскол. Люди готовы к переменам и, если несколько зарвавшихся семей хотят оставить все, как было, это их проблемы, что они не готовы. Люди Константина, кстати, тоже за политический вариант, который предлагаешь ты.

— Ты уверен, что им можно доверять? — спросила Дана.

— Пока они меня не подводили. Зато уже дважды помогли. Думаю, это кое-что да значит.

— Да, выглядит многообещающе, — задумчиво произнесла девушка. — Особенно, в свете того, что мои реформы скоро выйдут на финальную прямую. Боюсь, что некоторым это может не понравиться.

— Не переживай, я сумею тебя защитить, — пообещал я.

Дана улыбнулась, но с легким сомнением покачала головой.

— Одному с системой не справиться.

— Но ведь ты пытаешься! — возразил я.

— Да, и у меня мало что получается. Пока все мои проекты и реформы натыкаются на непонимание и сопротивление в Палате. Иногда мне кажется, что есть кто-то, кто стоит за ширмой и дергает за ниточки. Кто-то, кто не дает нам развиваться. Но не паранойя ли это?

— Не думаю, — я попытался успокоить Дану. — Может все и вовсе не так?

— Люди это чувствуют лучше, им со стороны видно, как все происходит. И они порой выдвигают теории заговоров. А изнутри, кажется, что все обстоит проще. Просто сегодня этот представитель был не в том настроении, чтобы поддержать проект. А на завтра заболел другой. Мой единомышленник отсутствовал по уважительной причине и голосовали без него. Это допускается законом. Но все эти мелочи.

— Когда они складываются в одну кучу, кажутся странными? — продолжил я за Дану.

— Именно! Словно мозаика собирается, и ты видишь на ней не то, что ожидал.

— Я не специалист в политике, но, когда такое случается, я бы начинал искать виноватых. Что-то прогнило в вашем королевстве и пора бы уже начинать нюхать, что бы понять, что или кто воняет.

— Ты меня поддержишь? — спросила девушка.

— Обязательно! — заверил ее я. — И теперь у нас есть возможность и дополнительная поддержка. Военные структуры всегда служили той силой, что проворачивала революции. Без силы нет власти. Да и я, как выяснилось, мощный тип.

Дана рассмеялась.

— Ну а что? — продолжил я. — Бывшая княгиня Смирнова разглядела во мне седьмой или даже восьмой ранг.

— Ого! — искренне удивилась Дана.

— И я ощущал эту силу. Но в одиночку тут не совладать. Тем более, если тебе противостоит кто-то не менее могущественный, да еще с хорошим запасом наличных. Но в любом случае, ты теперь не одна. Есть я, есть мои люди, есть военные. Я смогу заставить этот механизм вращаться, как надо. У тебя же, есть идеи и решения. Это отлично! Мы можем дополнять друг друга.

— Спасибо! — поблагодарила меня Дана. — Это для меня очень важно.

— Но, — перебил я девушку. — есть много непонятного. И для того, чтобы не попасть впросак позже, нужно изучить все эти моменты.

— Какие, например?

— Дар — это раз. Что за монстры и почему семьи прокачивают своих магов на них вместо того, чтобы просто тренироваться, как ты или я. Что за экспедиции устраивает Фон Кляйнен. Этот тип, кстати, мне очень даже интересен. Хотел бы поговорить с ним по душам. Уж больно он подозрительный. И это два. И три — что за люди следили за мной и напали на нас с Олесей? Если мы не поймем всего этого, то рискуем получить удар в спину в самый неподходящий момент.

— Согласна, — произнесла Дана. — Однако, с первыми двумя пунктами многие пытались разобраться, но никто не преуспел.

— Это не значит, что у меня не выйдет, — усмехнулся я. — К тому же, у тебя теперь есть новый член Палаты, а это исключает ее участие в каких-то подковерных играх. Если только ее не завербуют раньше. Но тут у тебя все карты на руках. Ты должна стать первой.

— Сомневаюсь, что получится, — произнесла Дана.

— Почему?

— Она молодая девчонка. Я же старуха, что правит государством. Я не могу явиться к ней в образе Даны. А если стать кем-то другой, то потом придется поддерживать еще и третью линию поведения. Обязательно где-нибудь проколюсь.

— Хорошо, согласен. Не стоит тебе так подставляться. Я постараюсь решить этот вопрос со своей стороны. Может отправлю к ней Олесю. Девчонка из того же окружения. И возраст у них близкий. Ольга, может, чуть старше. Думаю, что они смогут найти общие темы для разговоров.

— Не думаешь, что это опасно? Лезть во все это?

— Ты же не испугалась, когда решила менять мир к лучшему? — удивился я.

— Тогда я была совсем молодая и наивная. И мне нечего было терять.

— А сейчас есть?

— Сейчас есть ты.

Я пересел ближе к Дане и обнял ее. Почувствовал, как девушка дрожит и крепче прижал ее к себе.

— И я начала бояться, — призналась девушка.

— Не бойся!

Стараясь успокоить Дану, я понимал, что это не так просто. Когда человеку есть что терять, когда у него что-то появляется за спиной… В такой ситуации может не бояться только настоящий отморозок или социопат.

Я не боюсь. Но, может, я слишком самоуверенный? Не сомневаюсь, что смогу защитить своих девчонок, если они будут рядом. Вот только проблема в том, что Дана постоянно должна быть на виду. Это осложняло дело, если я хотел приглядывать и за ней, и за Олесей. Но если вдруг что случится… А я этого не допущу, но вдруг… Месть моя будет страшна! Думаю, что сообщение с родом Смирновых дойдет до всех власть имущих. Я не оставлю без ответа любые козни против меня и тех, кто мне дорог!

— Мы начали перебазироваться на территорию твоей колонии, — сменил я тему разговора.

— Решил, что там будет безопасней?

— В какой-то мере да. Там есть, чем защитить себя от нападения, и есть возможность вести добычу. Я, конечно, усилю рейды по сбору налога за проезд. Но почему бы не предложить людям работу? Ты ведь не против, если я расконсервирую технику, что имеется на твоих складах?

— Пользуйся по своему усмотрению, — с напускной снисходительностью заявила Дана.

Секунду посидела, выдерживая княжескую паузу, и рассмеялась. И я рассмеялся вместе с ней.

Напряжение как-то враз отпустило. Все, что произошло за последние дни отодвинулось назад и стало казаться ненастоящим. А реальность… реальность она была здесь и сейчас. В этом доме, в этой комнате с этой девчонкой, что сидела так близко от меня.

Я наклонился вперед и поцеловал Дану. Она обняла меня за шею и принялась страстно целовать, явно намекая на желание продолжения.

— В доме мы одни, — горячо прошептала она мне в ухо, на мгновение перестав целоваться.

Я улыбнулся и стянул с нее одежду.

Дана принялась раздевать меня.

Лаская ее тело, я думал только о ней. Я был здесь и сейчас. Никакого прошлого и будущего не существовало для меня в тот момент. Все что у нас было: много ласк, нежности и тихих стонов.

Я лежал на ковре, параллельно дивану. Дана положила мне голову на живот и закинула стройные голые ноги на сиденье.

— Что планируешь делать дальше? — вдруг спросила девушка, когда полностью отдышалась.

— Вернусь к своим. Доеду до первой колонии и начну делать то, что должен. Начну добычу, буду готовить рейды и накапливать аквамарилл. Затем снова вернусь к тебе. И так по кругу.

— Ты же понимаешь, что не выйдет? — произнесла Дана, повернув ко мне голову.

— Понимаю, — признался я, — но могу же я немного помечтать о спокойной жизни?

— Переночуешь сегодня у меня? А завтра отправишься обратно.

— Хорошо, — легко согласился я, потому что и сам этого хотел.

И дело даже не в том, что я не пресытился Даной или у меня были какие-то идеи, чем этаким еще ее удивить. Нет. Мне хотелось тепла домашней жизни. Какого-то суточного суррогата этой идиллии. Сам не ожидал от себя такого. Но в Дане было то, что меня притягивало. Давало надежду, что я когда-нибудь смогу получить то, о чем мечтал.

Мимолётные ощущения прошли, оставив только легкий мутный осадок воспоминаний. Зато опять нахлынули гормоны, и я притворился диким зверем и вновь набросился на скромную молодую девушку с одной лишь целью — овладеть ей. Дана мне отлично подыграла, за что я и доставил ей массу удовольствий.

Проснулся я очень рано. За окном еще была серая хмарь. Затянутое облаками небо обещало снег. Мне больше нравятся солнечные дни зимой. Когда снег искрится и сверкает, а небо голубое и далекое. В такую погоду я люблю вставать с рассветом и садиться напротив окна. Смотреть, как над горизонтом поднимается красный шар солнца, постепенно становясь оранжевым, затем желтым и наконец белым, слепящим, но не обжигающим.

Хорошо, когда в такие моменты ты можешь побыть один. Выпить чашечку кофе или кружку вкусного, например кенийского высокогорного чая. Есть время подумать и немного помечтать. Забыть обо всем, что сулит проблемы и сосредоточится только на хорошем. Смотреть на солнце, щурить глаза и думать, как прекрасна жизнь.

Я вылез из кровати, куда мы с Даной переместились ночью по ходу наших утех. Различные поверхности со временем становятся очень привлекательными для использования их в качестве опоры при определенном роде занятий, но широкая и удобная кровать всегда вне конкуренции. Может быть, именно поэтому, где бы ни начинались мои развлечения, заканчивались они именно в кровати, если она, конечно, присутствовала в помещении.

Дана еще спала, поджав ноги к животу, свернувшись калачиком, словно котенок. Её лицо выражало абсолютную беззаботность. Вот так я всегда бы хотел спать. Да и днем, порой не помешает иметь такое же выражение лица, но в моем случае — это давно уже стало невыполнимой мечтой. Дане же это иногда удавалось. Я видел это уже несколько раз. И это было прекрасно.

Тихонько, чтобы не разбудить девушку, я вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Мои вещи остались в гостиной, где мы их стянули вчера вечером и больше уже не надевали. Я легко нашел комнату с большим толстым ковром и оделся. Заодно собрал разбросанную одежду Даны и сложил ее стопочкой на краю дивана. Подумал было отнести вещи в спальню, но решил не рисковать и не будить девушку.

Кухню пришлось немного поискать. Где располагалась столовая я знал, но вот на счет места приготовления еды были сомнения. Но открыв пару дверей, я обнаружил это священное место. Кухня оказалась под стать особняку — большая и хорошо оснащенная.

Дана говорила, что она всех отпустила до сегодняшнего обеда, так что в доме было абсолютно пусто и очень тихо. Только откуда-то из кабинета слышался звук часового механизма. Еще в прошлый раз я заметил там огромные напольные часы с маятником. Они-то и оповещали всех окружающих, что время не дремлет. Странно, что боя в часах не было. Может, просто в этом мире не водились кукушки?

В кухне я раздобыл чайник, налил в него воды и, немного поколдовав с плитой, запитанной от общедомовой энергосистемы, поставил его греться.

Кофе нигде не было, а вот чай найти удалось.

Крупные коричневые листья пахли солнцем и черносливом с оттенком чего-то цветочного. Запах был мне не знаком. Но чего я ожидал в чужом мире? Тем не менее, он показался мне достойным чтобы его опробовать.

Поискав, я раздобыл заварочный чайник. Шум закипающей воды раздался совсем скоро. Мощность конфорки была порядочной. Дождавшись, когда вскипела вода, я заварил крепкий настой.

Выждав положенные несколько минут, я приоткрыл крышечку и понюхал получившуюся жидкость. Пахло замечательно! Аромат отзывался чем-то уютным и умиротворяющим, словно в детство вернулся. Нет — это, конечно, не был чай со слоном. Запах был гораздо интересней и насыщенней, но что-то общее чувствовалось. Возможно, какие-то воспоминания детства, смешанные с ностальгией по дому.

Огромная белая кружка нашлась рядом с заварником и даже не одна. Взял обе. На тот случай, если Дана проснется и захочет ко мне присоединиться.

На серебряный поднос поставил чайник, заварник, две кружки и сахарницу с комочками рафинада внутри. Положил две ложечки. Что за чай я заварил было не ясно. Некоторые напитки я предпочитал пить без сахара, а некоторые раскрывались только в сладком виде. Так что я решил проявить немного предусмотрительности.

Со всем этим я перебрался в столовую. Окна так как раз выходили на юго-восток, где зимой и всходило солнце. И пусть сегодняшний день обещал быть облачным, может быть мне удастся разглядеть хотя бы светлое пятнышко светила. Сегодня мне и этого будет достаточно.

Усевшись в глубокое, но на удивление удобное кресло, я налил себе чая. Вдохнул терпкий аромат и пригубил жидкость.

Тепло от крепкого напитка мгновенно разлилось по телу. Такой тонкий вкус был мне не знаком, но на будущее я решил спросить у Даны, что за чай я у нее раздобыл. Я сделал еще глоток. Побольше. Мне нравилось. Развалившись в кресле, я улыбнулся и посмотрел в окно.

Красный размазанный шар, едва проглядывал сквозь облака, но даже это не расстроило меня и не сбило с настроя. Я наслаждался моментом одиночества и блаженства, когда в дверь громко и нетерпеливо забарабанили.

Черт! Я чуть не разлил чай на себя. Кто мог там быть? Дана же сказала, что отправила всех до обеда. И как они преодолели ворота? Никакого вызова не было. Никто не звонил и не спрашивал разрешения войти. Или я мог его просто не услышать? Может Дана и звук отключила, решив, что нам никто не нужен?

Я аккуратно поставил кружку с чаем на столик рядом с собой и поднялся из кресла.

Со стороны спальни раздались шаркающие шаги. Заспанная Дана вышла и, протирая глаза двинулась к двери. Девушка накинула на себя какой-то халат. Я был этому несказанно рад. А то, судя по состоянию, она могла бы открывать двери абсолютно голой.

Дана явно еще не проснулась. Как любила говорить моя мама: «поднять подняли, а разбудить забыли».

— Стой! — успел предупредить я. — Ты же в образе Даны. Спрячься пока. Я сам открою.

Дана, подняла на меня заспанные глаза, улыбнулась, кивнула и такой же медленной шаркающей походкой отправилась в обратную сторону.

Я подошел к входной двери, встряхнул кисти, вызывая покалывания в пальцах, приготовился.

Оглянулся, на всякий случай проверив, что девушку не будет видно от входа. Дана стояла в гостиной правее от холла и выглядывала из-за приоткрытой двери. Отлично. Хорошее место. Здесь она была почти не заметна, если не приглядываться, но видела вошедшего и могла в случае чего среагировать.

Я провернул защелку, запирающую дверь сразу в трех местах, и потянул за ручку. Створка приоткрылась.

На пороге стояла Олеся.

Ее глаза были красные от слез, на щеках застыли ледяные ручейки. В подрагивающих руках девушка держала газету.

Глава 4

* * *

— Господа, вам не кажется, что последнее время мы слишком часто стали здесь собираться? — произнесла Первая.

Сегодня она сидела не в ложе, как обычно, а со всеми вместе за круглым столом, что стоял в центре комнаты.

— Дела требуют нашего внимания, — ответила Четвертая.

— Это все ясно, — раздраженно произнесла Первая, — но дела были и раньше, а сейчас у нас одна заноза в заднице, и она постоянно ноет.

— Вы о князе Сибирском? — на всякий случай уточнил Третий.

— Я о Макаре Добронравове! — громогласно перебила встрявшего в разговор женщина. — Он не князь! Запомните это и больше не повторяйте этой ереси!

Третий стушевался. В последнее время он начал замечать, что Первая стала раздражительной. Может возраст у нее такой? А может есть и другие причины.

Поговаривали, что у нее не все так хорошо с добычей. Месторождение заканчивается, а нового места для добычи разведчики не нашли. Не ровен час, когда Первая перестанет быть таковой. И Третий очень надеялся, что подвижка переместит его на второе место, а оттуда уже шаг до того, чтобы стать Первым.

Нет, они конечно все заодно, но плох тот солдат, что не мечтает стать генералом.

Статус Первого дает много привилегий и Третий не безосновательно считал, что все бы хотели оказаться на этом тепленьком местечке.

— Что у нас с ситуацией? — немного успокоившись спросила Первая, — Третий? Пятый? Есть что доложить?

— Наши люди прибыли на место нахождения логова Добронравова, — начал Третий, — но база оказалась покинута и частично выжжена. Аналитики предположили, что было нападение, и им пришлось бежать. А может, большую часть людей перебили. Если бежали, то пока не ясно куда. Следы от базы удалось проследить только до дороги общего пользования, но это могли уезжать и нападавшие.

— Ясно, — протянула Первая. — Опять в дерьмо сели. Ожидаемо.

Третий стиснул зубы так, что ему показалось, они начали крошиться. Пошарил языком во рту, но крошева не нашел.

— Пятый? — спросила Первая. — У вас-то новости хоть приятные?

— Сегодня утром совершено нападение на особняк Смирновой.

Первая стукнула по столу двумя кулаками.

— Вот! Вот как должно начинаться хорошее утро! — радостно воскликнула она, не сдерживая своих чувств. — Учитесь Третий, а то опять в Четвертые перейдете.

Женщина вроде бы и шутила, но Третий вновь напрягся. Какое тут во Вторые метить? Здесь бы на своем месте удержаться.

— И что дальше?

— Кто именно нападал не ясно, но факт перехода власти внутри семьи зафиксирован, — продолжил Пятый. — Главой семьи стала Ольга — старшая внучка. Есть версии, что это ее рук дело. Она умело устранила бабку, чтобы занять ее место.

— Странное предположение, — пробормотала Вторая. — Мои источники говорят, что были задействованы военные, а значит разборки были не внутренними.

— Я знаю, что там произошло, — вмешалась Четвертая.

Все разом замолчали и посмотрели на нее.

— Вечером ко мне заявился Фон Кляйнен напомнить, что я все еще не отослала запрошенный им аквамарилл. У него была перебинтована рука и, как я поняла, он ей даже шевелить не мог. Я его порасспросила, он долго отнекивался, но рассказал, что был у Смирновых, когда туда заявился князь Сибирский.

— Мать вашу! — заорала Первая. — Еще раз назовете его князем, лишу пальца!

Словно в доказательство своих слов Первая рубанула воздух ребром правой ладони, и стоявший на небольшом круглом столике горшок с цветком лопнул и сполз на пол под тем же углом, как располагалась ладонь женщины.

Четверка присутствующих глянула на острый ровно срезанный край горшка и одновременно сглотнула.

— Прости, Первая, — произнесла Четвертая. — Так вот, похоже все это нападение было дело рук Добронравова и его людей.

— Что там было дальше?

— Фон Кляйнен не знал. Ему удалось улизнуть почти в самом начале.

— Эта крыса всегда найдет возможность слинять, — усмехнулась Первая, вновь приходя в хорошее расположение духа. — Смена власти нам на руку. Старая Смирнова воротила нос от нас. Ей было сделано предложение еще по молодости через вербовщика моей матерью, но она отказалась.

— Она знала о нас и осталась жива?

— Доподлинно она ничего не знала. Ни о том кто, ни о том, есть ли вообще. Матушка в итоге, поняв, что Алена не расположена к такого рода интригам, свела все к шутке. Больше Смирнова ни разу не пыталась с кем-либо заговорить на эту тему.

— Так может попробовать предложить Ольге? Вдруг внучка окажется благоразумней бабки, — предложил Пятый.

— Сделайте ей подарок. Выясните, что она любит. Мальчиков, девочек, пони? И дайте ей это. Следом отправьте вербовщика. Сами не светитесь.

— Она точно нам нужна? — с сомнением произнес Третий.

— А что? Боитесь, она займет ваше место? — усмехнулась Первая. — Не переживайте, если согласится она станет Шестой, а шестерки нам нужны.

Все дружно рассмеялись.

— Что делать с Добронравовым? — вернулся к обсуждению Пятый.

— Нужно понять, чего он хочет. Если его желания идут вразрез с нашим, то пустить паршивца в расход. Слишком деятельные нам не нужны, — разъяснила свою позицию Первая.

Остальные четверо согласно закивали головами. Решение было принято.

* * *

Я мгновение смотрел на Олесю, застывшую в дверях, заплаканную, с поникшими плечами и таким выражением глаз, что мне хотелось испепелить того, кто в этом повинен.

Протянув руку, я взял девушку за предплечье и завел в дом.

Олеся секунду держалась, а потом зарыдала в голос и повисла у меня на шее.

Я глянул на Дану, та уже скрылась в столовой и через пару секунд появилась оттуда со стаканом воды.

Погладив Олесю по спине, Дана произнесла:

— Держи, — и протянула стакан.

Я взял Олесю за плечи и отстранил от себя.

— Выпей и расскажи, что случилось.

Девушка просто стояла, никак не реагировала и рыдала.

Я вновь прижал ее к себе и принялся гладить по спине, по волосам, тихо нашептывая слова успокоения.

Наконец всхлипы прекратились, и Олеся выпрямилась.

Дана тут же протянула ей воду. На этот раз девушка взяла стакан и сделала несколько глотков.

— Что произошло? Как ты тут оказалась? — спросил я.

— Пройдете в гостиную, — предложила Дана и повела нас в комнату, что была немного дальше по коридору.

Видимо, девушка не хотела вести гостью в ту комнату, где могли быть разбросаны по полу ее вещи, включая нижнее белье. Она ведь не знала, что я все прибрал.

Но я не стал ничего предпринимать. Куда вела, туда и шли.

По пути Олеся допила воду, и я забрал у нее пустой стакан.

Гостиная оказалась поменьше, но весьма уютная.

Я усадил Олесю на диван и сел с ней рядом, держа за руку. Дана села в кресло напротив.

— Пару дней назад в газетах появились объявления о пропаже нескольких женщин и девушек в городе, — вновь всхлипнув, но тут же успокоившись, начала Олеся. — Я сама не видела, ребята на базе сказали.

Олеся замолчала. Я протянул Дане стакан и попросил налить еще воды. На столике у кресла стоял графин с прозрачной жидкостью и девушка, наполнив стакан оттуда, отдала его Олесе.

Та глотнула воды и продолжила:

— А вчера вечером из города привезли эту газету, — сбивчиво и путаясь в словах произнесла Олеся. — После того, как ты уехал, и мы начали переезд. Олег отправил ребят в город купить необходимое, и они захватили газету. А тут вот.

Она так и не выпускала газету из рук и сейчас протянула мне отсыревший свёрнутый в несколько раз таблоид.

Я развернул бумагу и прямо по середине увидел заголовок: «Загадочные исчезновения не пощадили никого!» и ниже подзаголовок: «Семья Мироновых лишилась еще двух наследниц».

Я непонимающе смотрел на страницу газеты, где какой-то писака описывал, как страдала глава семьи от пропажи старшей внучки, якобы потерявшей голову от какого-то красавца бандита и ушедшую с ним в восточные края, где этот якобы бандит грабил караваны на границе с Китаем и жил в роскошном дворце где-то в горах Алтая. Дальше шла информация, что по данным полиции вчера были объявлены в розыск две молодые наследницы рода, одной из которых было тринадцать, а второй пятнадцать лет отроду.

Я передал газету Дане, а сам уставился на Олесю.

— Уверена, что это правда? О нас там какой-то бред написан.

— Это правда, — вновь разревелась девушка.

Затем немного успокоившись продолжила:

— Я заехала ночью в особняк семьи и встретилась с человеком, который не сдаст меня бабке. Он подтвердил, что они пропали.

— Но какого черта⁉ Что это вообще за исчезновения? У вас тут что какой-то маньяк завелся?

Дана вдруг скомкала газету и бросила ее на пол.

— Это не маньяк! Я могу предположить, что случилось!

Я совсем уже ничего не понимал, но посмотрел на нее вопросительно.

— Бьюсь об заклад, это все Фон Кляйнен.

— С чего ты взяла? — не понял я такого вывода.

Затем глянул на Олесю. Девушка сидела, понурив голову, словно что-то знала.

— Каждый раз, когда идет набор в новую экспедицию по городу, и не только по столице, проходит волна исчезновений, — ответила Дана. — Эти исчезновения касались раньше только семей из сословия рабочих и редко мозгарей. Некоторые подозревали с чем это связано, но все молчали. Потому что ни военных, ни промышленников, ни тем более добытчиков это никогда не касалось.

— Тогда что изменилось сейчас? — задал я вопрос, от которого Олеся только ниже уронила голову и обхватила ее руками.

— Ты, — жестко ответила Дана.

Олеся вновь зарыдала. Она не произнесла ни слова. Я видел, что она согласна с Даной, но не хочет обвинять меня в случившемся.

Сука Фон Кляйнен решил добраться до меня через ее родственников? С чего он взял, что мне будет важно, что сестры моей подруги пропали? Хотя, черт, мне важно! Хренов крысеныш!

Я сжал кулаки и задумался.

— Не сердись на меня, — вдруг произнесла сквозь слезы Олеся. — Я не хочу это на тебя взваливать. Я сама пошла за тобой, и моя семья переживет потерю девчонок.

— Зато я нет! — ответил я. — Надо найти их!

— Это бесполезно, — сказала Дана, отчего Олеся еще больше расплакалась. — Экспедиции не возвращаются, а тех, кого украли, Фон Кляйнен наверняка добавит к экспедиции где-то по ходу.

— Если я присоединись к экспедиции, то смогу найти их, — сказал я.

— Да Фон Кляйнен просто убьет их, поняв, кого ты ищешь. И ты уверен, что хочешь отправится туда, откуда еще никто не возвращался?

— Я вернусь! — не унимался я. — Заодно смогу переговорить с этой крысой!

— Не думаю, что он идет с ними? Иначе, он бы тоже не вернулся, — резонно заметила Дана.

— Когда и откуда стартует экспедиция?

— Не-е-ет! — прорыдала Олеся и вцепилась в меня мертвой хваткой. — Не пу-у-у-щу!

Девушка какое-то время вздрагивала от рыданий, но вскоре успокоилась.

— Я просто оказалась не готова. Не знала, что делать и куда идти, — произнесла она. — Я любила сестер, но теперь это не важно. Ехать туда — это верная смерть!

Я не собирался ни с кем спорить или уговаривать. Принял решение и знаю, что намерен делать. Найти Фон Кляйнена, разобраться с этим вопросом и заодно выяснить все, что я хочу знать о даре. Подозреваю, что мои методы задавать вопросы могли бы вызвать много претензий в каком-нибудь суде по правам человека, если бы таковой здесь был.

Я погладил Олесю по спине и отодвинул от себя. Девушка сопротивлялась, но я был настойчив.

Встал, подошел к Дане и попросил ее выйти вместе со мной. Девушка взглянула в заплаканные глаза подруги, но встала и мы вместе вышли.

— Говори, — потребовал я. — Когда и где.

— Тебе не добраться туда без документов. Старт через два дня из Амстердама. Там начинается граница льдов и вечно замерзшее море. Оттуда они и уходят. На поезде ты мог бы успеть, но у тебя нет ни паспорта, ни других документов.

— Есть варианты, где он может быть или где взять новый?

— Новый, даже если решишь добыть нелегальный, тебе будут делать пару дней. Не успеешь. А все документы Макара Добронравова должны быть у Смирновых. Скорее всего при передаче тебя от Мироновых, отдали и документы.

— Отлично, значит заберу.

— Одумайся! — срывающимся голосом попросила Дана, — Не стоит тебе в это лезть. Мы ведь так много запланировали!

— Не могу, ты же видела Олесю! Да и с Фон Кляйненом давно хотелось поговорить по душам. Теперь есть повод.

— Без поддержки? Без подготовки?

— Плевать! Я справлюсь!

Дана только вздохнула. Мне показалось, что в ее голосе промелькнула паника, но я предпочел этого не замечать.

— Пожалуйста, оставь Олесю у себя. Успокой, напои чаем. Может, пусть тут заночует. Займи ее делом, отвлеки от этого. Хорошо?

Я наклонился и поцеловал Дану.

— Пожалуйста, — слегка улыбнувшись попросил я.

— Хорошо, — помолчав, ответила девушка.

— Отлично! Кстати, можешь попробовать вовлечь ее в процесс вербовки Ольги Смирновой. Я предупрежу ее, что прибудет мой человек для разговора.

— Ты собрался забрать у нее документы?

— Конечно, им они больше без надобности. Еще я переговорю с Константином или передам ему сообщение. Он свяжется с тобой. Будь в образе Розы, Костя ничего об этом не знает. Начинайте с ним решать вопросы безопасности, раз твои реформы уже выходят на такой уровень, что могут появиться недовольные. И не лезь к Успенским. Твой лысый водитель попал сюда через них. Вернусь, сам с этим разберусь.

— Хорошо, — произнесла Дана.

Девушка стояла рядом и никак не хотела отпускать меня. А я понимал, что уже пора идти. Времени было мало. Мне еще предстояло потратить время на то, чтобы добраться до нового расположения моих людей, до колонии Даны. Некоторую подготовку я все же собирался осуществить. С наскока такие сложные дела не решаются. Если сестер Олеси похитили два дня назад, то по горячим следам их уже и ищейки не найдут. Но я знал, кого мне искать.

— Попрощаешься с Олесей?

— Нет, — ответил я. — Будет только хуже. Передай ей, что я все сделаю.

— Ты только вернись, — потребовала Дана. — Не вздумай умереть, иначе найду и наваляю тебе за это!

— Хорошо, — усмехнулся я.

Прошел по коридору, вышел в холл, нашел и надел свой плащ и вышел из дома.

Подойдя к воротам, обнаружил, что два прутка были раздвинуты. Так, видимо, Олеся и проникла внутрь. Я пролез через образовавшийся проем, как мог, свел прутья ворот обратно и отправился к своему снегоходу. Кристалл от системы лежал у меня в кармане, но я на всякий случай проверил его еще у ворот.

Уже покинув территорию особняка, я понял, что так и не обсудил вопрос княжеского титула с Даной. Теперь это придется отложить на некоторое время.

За город я выехал быстро, срезав через парк, минуя дороги. По пути распугал стайку детишек, возившихся со снегом в самом сердце раскинувшейся на многие гектары искусственной рощи.

Сначала на базу, затем обратно в столицу за документами к Смирновым и на поезд до Амстердама. Что я буду делать там решу на месте.

Привычный мне выезд из города был перекрыт. Велись какие-то работы. Я свернул вправо и отправился ко второй известной мне дороге.

Уже покидая городскую черту, я заметил странный вездеход, что казалось следует за мной по пятам, но сильно переживать не стал. Если что, я легко уйду от него на снегоходе. А через некоторое время вездеход пропал из зеркала заднего вида, и я о нем забыл.

Голова была занята построением планов. Нужно было продумать все. И не забыть раздать распоряжения. Нельзя чтобы в мое отсутствие работа встала.

Дана и Олеся уже были при деле. Косте я отправлю сообщение через Олега. Уверен, он найдет, как связаться с военными. Тем более с Костей у нас была оговорена пара явок.

У самого Олега тоже дел было невпроворот. Организовать новую базу, решить вопросы с защитой и не забыть про рейды. Семьи не должны расслабляться. Если Смирновы и так согласились делать отчисления, то все остальные должны знать, что деятельность идет вперед.

Была мысль не трогать пока Мироновых, но решил, что это неправильно. В конце концов я помогаю им в другом плане. Пусть тоже участвуют в хорошем деле.

Выскочивший из-за поворота вездеход я даже не заметил. Точнее увидел его краем глаза в последний момент. Лишь когда его тупой огромный нос был уже в метре от меня. Я понял, что он даже не тормозил и шел на таран.

Газ до упора, и я смог выскочить из-под огромной гусеницы в последний момент. Кажется, он даже чуть зацепил меня, потому что снегоход занесло и начало тащить боком. Я выровнял машину рулем и оглянулся.

Здоровенная тонированная машины неслась за мной следом.

Что за черт! Откуда он взялся?

Я вильнул, резко сворачивая на узкую дорогу. Большой машине здесь за мной не угнаться. Снег из-под гусеницы летел и плотным облаком закрывал весь вид. В зеркало разобрать хоть что-то было просто невозможно.

Я оглянулся, стараясь различить погоню и почувствовал, как вылетаю из седла.

Все-таки отсутствие звука при движении техники — большой минус.

Кувыркаясь в воздухе, я увидел в кого врезался. Поперек дороги стоял точно такой же снегоход, как мой, выскочивший из-за кучи снега, счищенного на край дороги. Или же специально сюда привезенного?

Второй снегоход выехал из-за кучи и рванул следом за мной. Человек весь в черном внимательно следил за моим полетом.

Еще находясь в воздухе, я встряхнул кистью и саданул молнией по преследователю. Промазал.

Я рухнул на спину, тут же вышибив воздух из легких. Выгнулся дугой, стараясь вдохнуть и увидел, как человек на ходу соскакивает со снегохода и в прыжке заносит руку с чем-то в кулаке.

Резкий укол и все тело обмякло, словно превратившись в кисель. Ни рукой, ни ногой пошевелить невозможно.

Я безвольно наблюдал, как к нам подъехал вездеход. Меня подняли и запихали на заднее сиденье. Последнее, что я почувствовал, прежде чем отключиться — это как меня вдавило в спинку сиденья. Вездеход резко набирал скорость.

Это что? Меня снова похитили? Надеюсь, Фон Кляйнен?..

Глава 5

Я пришел в себя привязанным к стулу и с заломленными за спиной руками. Причем ладони были вывернуты кверху и замотанны какими-то тряпками. Или же это были огромные верхонки? Пальцы все еще были онемевшие и разобрать точнее просто не удавалось. Что-то мне подсказывало, я знаю из какой ткани они сделаны.

На глазах оказалась повязка. Осязание вернулось еще не полностью, так что я даже не сразу понял, что глаза завязаны. Только присмотревшись, осознал, что это не зрение село, а смотрю я на мир сквозь крупное плетение волокон. Сначала решил, что мешок на голову нацепили, но с возвращением ощущений, понял: нет — повязка. И опять же, наверняка, ткань таже.

Значит захватившие меня люди знали о возможности блокировать молнии и то, что я способен метать разряды из глаз. Все сложнее и сложнее быть громовержцем. Ну ладно, пусть не Зевс и не Тор, а просто рядом стоял, но все же метание молний моя стихия. Пикачу уже не канал. Не умела желтая мышь вытворять то, что подвластно мне. А боги…. Они на то и боги, что у них масса возможностей.

Судя по тому, что сквозь ткань пробивался свет, находился уже не в автомобиле и не в каком-нибудь подвале. Приглушенный и мягкий свет проникал под повязку. Я бы предположил, что я в комнате, где есть большое не зашторенное окно. Лампы накаливания давали совершенно другой спектр.

Можно только порадоваться, что на улице по-прежнему пасмурно. И есть шанс, что сейчас все еще тот же день, когда я уехал из города. Плохо было то, что меня не начнут искать. Дане я запретил это делать. Олеся была с ней, а Олег и не знал, что я собираюсь приехать.

Что ж, значит рассчитывать я мог только на себя. Тем лучше. Когда человек надеется, что его кто-то спасет, он загодя отбрасывает самые дикие идеи, а когда ложной надежды нет, тут и самая невероятная дичь может сработать.

Я принюхался. Иногда и запах может сказать много.

Воняло потом и сыростью. Такое ощущение, что я был в раздевалке спортсменов. Или же в этом доме просто было влажно и жила куча мужиков, не любящих мыться или же ежедневно выматывающихся так, что даже мытье не спасало.

Интересно, это финальный пункт моего назначения? Или меня просто перевозят с места на место чтобы запутать? Хотя, если я без сознания, то хоть путай, хоть нет, а запомнить я ничего не смогу.

— Очнулся? — спросил прокуренный мужской голос.

Хотя, я здесь сигарет, кажется, не видел. Может тогда пропитый?

— Не уверен, — как мог невнятнее произнес я.

Пусть думают, что я еще не отошел, и язык у меня заплетается. Морочить голову похитителям тоже полезно.

— Доза была небольшая, — с сомнением проговорил пропитый. — Да и не заплетается язык после этой штуки. Так что не прикидывайся. Говори нормально.

— А о чем мне говорить с трупом?

— Я-то как раз вполне живой, а вот ты можешь и в ящик сыграть, если заказчик даст такое указание.

— И кто же он этот загадочный заказчик? Уж не Фон Кляйнен ли? — в надежде услышать хоть звук подтверждения или опровержения спросил я.

Но прокуренный вообще никак не отреагировал на мой вопрос.

— Значит о таких вещах мы говорить можем даже с трупом? — хрипло рассмеялся мой собеседник.

— Если я узнаю заказчика, то ты мне будешь не интересен. А значит имеешь шанс остаться в живых. Хотя, порой, живые начинают завидовать мертвым. Так что у тебя просто будет выбор.

Пропитый опять заржал над моей шуткой.

— А ты парень — не промах. Сидишь обездвиженный в блокирующей твой дар одежде и еще угрожаешь тому, кого даже не видишь.

Я решил не отвечать. Надо же придерживаться своих же слов и не говорить с трупами. А то, что все, кто затеял мое похищение станут мертвее мертвых, я даже не сомневался.

Меня лишь злило, что это все оттягивает начало операции по преследованию Фон Кляйнена. Если меня задержат тут на пару дней, то догнать крысеныша будет сложно. А значит надо выбираться, как можно быстрее.

Я сосредоточился и постарался создать заряды сквозь кожу, но только сейчас понял, что на мне и плаща нет. Проинспектировав свои ощущения, я понял, что на мне плотно облегающий костюм, словно на аквалангисте. Даже голова так же стянута. Может поэтому изначально решил, что на ней мешок? Костюм и повязка. Да уж! Надеюсь, я в нем хоть на Дэдпула похож, а не на пугало.

— Эй, смертничек? — позвал я.

Подождал, но мне никто не ответил. Ушел он куда-то что ли?

Стоило поэкспериментировать с разрядами. Других вариантов у меня пока не было. Ноги и руки даже не двигались, так крепко оказались прикручены к стулу.

Зато редкое плетение повязки давало мне хоть немного повода для радости. Видеть я ничего кроме света пока не мог, даже не мог разглядеть своих коленей, хотя они должны были быть прямо перед глазами. Но если проходил свет, то ведь и разряд мог? Или же тут экранирования, как в клетке Фарадея?

Знать я этого не знал, но исследовать вопрос стоило.

На всякий случай перед всем этим я постарался породить молнию языком или губами. В общем через рот. Ну а что, у Годзиллы получалось. Но я не доисторический мутировавший ящер. Я не питался все детство отходами Фукусимы. Да и другого говна не ел. Только правильная еда. Только овощи с грядки. Только хардкор! Ну ладно. Такого тоже не было, но я действительно всегда старался питаться правильно.

В общем, мой рот отказался извергать что-то отличное от проклятий, и я от него отстал. Зато вернулся к глазам. Они-то точно меня не подведут.

— Что ты там рот разевал? — вдруг спросил тот же пропитый голос.

Вот блин. Не ушел он что ли? Хотя я ведь не слышал ни звука открывания и закрывания двери. Ничего. И вдруг до меня дошло. В комнате я был один. А говорили со мной через динамик. Вот откуда этот дребезжащий хриплый отзвук! А вовсе не от употребления алкоголя или пристрастия к табаку.

Что ж это даже лучше. Ну, в какой-то степени. Если за мной следят через камеру, то вряд ли заметят мои микродвижения глазами и вообще…

Но плохо было то, что наблюдатели могли находиться очень далеко отсюда. И достать их мне будет не просто.

Зато убить меня дистанционно проще простого. Нет, электрический стул, конечно, не прокатит. И я думаю они вполне осознают этот факт. Но ведь есть отравляющие газы и прочая хрень. Чего только не выдумал человек для истребления себе подобных.

Так, стоп! Такие мысли могут оказать демотивирующее действие. А мне сейчас надо собраться в кучу и навалять ублюдкам.

Для того, чтобы убедиться, что руки действительно мне не помощники, я попробовал палец-автоген и пару видов молний. Как и ожидалось — эффекта ноль.

Разряды из глаз — это хорошо, но я помню, какие ощущения у меня вызывали крошечные искорки, что то и дело скользили у меня между пальцев. Вот такое же я и постарался вызвать, только с поправкой на зрение.

Сначала ничего не вышло. Но с каждым разом я вновь и вновь начинал видеть все в слегка сиреневом свете, словно через цветные очки. И вот, даже не знаю с какой попытки, мне удалось. Я увидел, как прямо перед моими глазами крошечные разряды начали ползать туда-сюда. Проскакивали между радужкой и поверхностью ткани. Отлично!

Для начала надо бы попробовать увеличить просветы в плетении ткани. Мне хотелось видеть хоть что-то. Да и наружу, если получится, будет проще запускать разряд. Доля миллиметра за один раз — это все что мне удавалось сделать. Но зато, через несколько минут, я смог увидеть свои колени. Замечательно.

Осмотревшись, я ничего не понял, кроме того, что свет идет со всех сторон. Странно. Я что сижу под стеклянным колпаком? Ладно, пофиг. Позже разберемся.

Теперь бы еще научить разряды выползать наружу. Вот тут главное не переборщить. Если мне это удастся, и молния окажется заметной, то ее могут увидеть мои надзиратели. Тогда они решат что-нибудь поменять, а это меня пока не устраивало. Может оно конечно и к лучшему, если кому-то придется зайти в комнату? Тогда у меня будет шанс хоть что-то предпринять. Но если мне опять просто вколют ту же гадость, я просто отрублюсь. А это еще минус время. А я и так опаздываю.

Руководствуясь такими рассуждениями, я раз за разом пробовал свои силы. И в какой-то момент мне показалось, что крошечный разряд преодолел сетку плетения ткани и попал наружу.

Я замер, но ничего не произошло. Зато теперь я представлял, что могу сделать. Поможет ли мне это? Да кто его знает?

— Эй, — прохрипел голос. — Тут с тобой поговорить хотят. Отвечай вежливо и по существу.

— Ага, обязательно, — ответил я вежливо и по существу.

— Здравствуй Макар, — этот голос тоже хрипел, но тембр был иным.

Единственное, что я мог сказать, со мной говорил мужчина.

— Мы не знакомы, но я представляю группу людей, кому не безразлична судьба этой страны.

Ого! С козырей зашел! Я в каком-то смысле даже не сомневался, кто меня похитил, но такое подтверждение было однозначным. А заодно, теперь я мог сказать это точно, теневое правительство существовало. Тут Дане не показалось. Вот только были ли это люди, стоящие за плечами глав семей или же сами эти семьи, что сговорились узким кружком и вершили судьбы по своему усмотрению? Это еще нужно было выяснить. И одна идейка у меня была.

— Тебя пригласили сюда для того, чтобы понять представляешь ли ты опасность нашим интересам. Я сейчас говорю прямо без обиняков. Не собираюсь ходить вокруг да около.

— Пригласили? — рассмеялся я. — В следующий раз, когда я найду вас, точно так же приглашу к себе на чай. Надеюсь, вам это понравится.

— По существу и вежливо! — прорычал первый голос.

— Да пошел ты!

— Не будем отвлекаться на оскорбления, — из динамика снова раздался голос представителя групп. — Какие цели ты преследуешь?

— Эээ, а можно другой вопрос? Сам я из охотников. У меня и целей-то нет. Кроме разве что рыбку поймать, да животинку пристрелить.

— Кхм, — укоризненно произнес динамик. — Может все-таки будешь серьезней?

— Я и так серьезен. Просто не знаю, что ответить на такой вопрос. Мне сейчас надо свою политическую программу изложить? Или может все планы раскрыть?

— Хорошо, спрошу иначе. Собираешься ли ты свергнуть законную власть и встать во главе государства самолично или поставить у власти своего человека?

Ого! А вот и второй козырь! Да с чего они вообще такое взяли? Хотя… Действия Даны могли вызвать подозрения, а мои нападения с целью отобрать кристаллы и попытаться установить свои порядки на ледяных просторах… Да еще, если они уже знают про Смирнову.

— Слушай, как там тебя… представитель. Предлагаю решить вопрос миром. Сейчас ты меня отпускаешь, мы идем в кафе, берем по кружке чая и обсуждаем дальнейшие дела. И у меня действительно есть много вопросов к тем, кто имеет здесь власть.

— Так не пойдет, — спокойно прохрипел голос.

— Иначе не выйдет.

— Иначе выйдет и очень просто. Неужели ты думаешь, что первый революционер в нашей стране? Таких как ты было десятки. Вот только они сейчас лежат в земле или сгнили где-нибудь в другом месте, а мы все там же. Стоим во главе страны и направляем ее туда, куда она и должна идти. Не забывайся кто ты!

— Ох тебя и прорвало! Наверное, сейчас прям покраснел весь и ручки трясутся. Да вот только коротки они у тебя! Заходи сюда! Чего за камерой да за микрофоном прячешься? Слабо, как мужик с мужиком?

Я старался его вывести из себя. У меня был всего лишь один шанс. И мне надо было, чтобы контроль его максимально ослаб. Другого варианта выяснить, кто за всем этим стоит у меня не будет. По крайней мере сейчас. Но упускать свой шанс я не собирался.

— Да как ты смеешь так разговаривать!.. — начал было пропитый, но тут же заткнулся.

Похоже микрофон выключили. Сейчас моему охранничку натягивают глаз на очко, за то, что едва не проговорился. Вот и отлично. А мы подождем. Еще немного потренируемся с разрядами. Сейчас им наверняка не до того, чтобы смотреть в камеры. Там сейчас разборки идут. Надеюсь, там не много народу? А то ведь могут и подглядывать.

На всякий случай, я снова не стал усердствовать. Зато преодолеть тканевый барьер повязки на этот раз оказалось легче.

На этот раз я услышал звук включаемого микрофона.

— Ну что? Уладили свои разногласия? — весело спросил я. — Охранник мой жив? Или уже тоже начал гнить где-нибудь?

Представитель групп молчал. Я слышал, как он дышит, но ничего не говорит. И это было замечательно.

— Ты не понимаешь, с чем играешь, — наконец произнес он. — Я хотел просто поговорить, но ты путаешь мне карты. Если не сможешь убедить меня, что не опасен власти, то тебя просто убьют. Я легко отдам такой приказ. Не в первый раз.

— Ну так отдавай. Зачем я тебе вообще нужен?

А вправду? Зачем я им? Почему они со мной говорят? Вот о чем стоит подумать. Не просто так они тянут. Если бы я им лишь перешел дорогу, давно бы замочили и дело с концом. Ну может так легко им это бы и не удалось, но попытались бы точно.

Это значит, что в том, что я делаю есть что-то, что их устраивает. Что-то такое, ради чего они готовы терпеть меня. Причем, это явно связано не с деятельностью Даны. Ведь она идет против них. Это связано с чем-то другим. И тут есть несколько вариантов. Либо это мои робингудские замашки. И они просто таким образом хотят получить дополнительный рычаг воздействия на семьи, не входящие в их кружок заговорщиков, либо это связано с Фон Кляйненом. Ведь они наверняка в курсе наших с ним отношений. А может быть просто с даром? Тоже вариант. Может мой уникальный дар им понадобился? Черт! Слишком много неизвестных и много вариантов.

— Последний раз спрошу, — недовольно произнес голос, так и не ответив на мой вопрос. — Замышляешь что-то против власти?

Сказать нет? Проблем-то соврать неизвестно кому. Да только так не интересно. Так я ничего не выгадаю и не узнаю. Тем более что власть олицетворяет Дана. А против неё я точно ничего не замышляю. Но им об этом знать не нужно.

— Послушай, что я тебе скажу, урод, — начал я издалека. — Засунь свой вопрос себе в толстую задницу, затем тащи ее сюда и только тогда мы поговорим.

— Я не привык, чтобы со мной так говорили! — воскликнул голос в динамике.

— Да мне пофиг, как ты привык. После того, как я все тут изменю, тебе придется привыкать к другому отношению. Может даже научишься лизать мне ботинки!

— Я урою тебя! — прохрипел динамик.

— Заходите господин Успенский, всегда рад вас видеть!

— Как?..

Вопрос прозвучал, и микрофон тут же вырубился. Но в этом коротком слове было столько удивления искреннего и неподдельного, что я понял: я угадал!

Это была единственная фамилия, которую я знал. И крошечный шанс, что с той стороны микрофона окажется именно этот человек. Но сложив все, что я знал, я решил рискнуть. Если бы не угадал, то ничего не получил. А угадал, значит получил все.

Если за внедрением лысого к Дане стояли Успенские, то значит во всей той структуре они имеют самый низкий рейтинг. Не станет верхушка подставляться. А для разговора со мной кого пошлют? Правильно — шестерку. Я, конечно, о-го-го какой крутой, но они-то этого не знают. Да и не пойдет король вести допрос. Отправят кого попроще.

В общем, можно сколь угодно долго себя хвалить, но нужно было готовиться к приходу кого-то реального.

После того, как этот козел осознает, что прокололся, у него не останется выбора кроме как пустить меня в расход. И это сделает уже его шестерка. Что придет он сам можно даже не надеяться. Главное, чтобы все получилось.

Лязгнула задвижка на дверях и скрипнули петли, словно подзастыли на морозе.

Я приготовился.

Поднял голову, как смог высоко, и увидел. Не дальше, чем в метре от моей головы чернело отверстие ствола.

Глава 6

Не раздумывая ни секунды, я сосредоточился и вложил все, что мог в молнию, выпущенную из глаз через ткань.

В этот же момент раздался выстрел.

Ткань мгновенно выгорела, оставшись перед глазами черными обугленными краями. Зато в середине зияла дыра, через которую я мог отлично лицезреть происходящее.

В сиреневом свете рвущейся из глаз молнии, я второй раз в жизни увидел, как пуля зависла в воздухе.

Один момент меня смущал. В прошлый раз я сжег и пистолет, и руку, что его направляла. Сейчас мне не хотелось такого. Ведь на крик могут прибежать еще похитители, а справиться с несколькими людьми в моем положении будет не просто.

В этот раз рука с пистолетом не превратилась в пепел, а все еще была напротив лица. Зато в глазах стрелявшего поселилось недоумение и легкий испуг.

Ну еще бы. Не часто в жизни можно видеть остановленные в воздухе пули, если ты не фанат Матрицы.

Но сейчас я радовался не этому.

— Слава богу, что рука цела, — сам не заметив того, произнес я вслух.

— Старовер? — пробормотал стрелок в полном недоумении, переходящем во что-то совершенно иное. — Господи боже, прости меня! — завопил здоровенный мужик, бросив на пол пистолет, задрал глаза к верху и сложил ладони вместе.

Затем он грохнулся на колени и, глядя на меня, залепетал:

— Прости меня грешного, не признал!

Согнулся в поясе, ударился головой о лед.

Мать вашу! Лед вокруг!

Снова выпрямился, стоя на коленях и заголосил:

— Приказывай, что хочешь сделаю. Моя вина, все исправлю!

— Развяжи меня, — совершенно обалдев от происходящего, предложил я.

Мужик бросился вперед и начал распутывать веревки. С первого раза у него не вышло, и он принялся рвать их зубами, пытаясь развязать затянутые узлы.

Я смотрел на это и молчал. Начни я сейчас говорить, враз мог бы все испортить. Потому, что кроме матов и прочих «какогохренов» у меня в голове ничего не было.

Мужик наконец справился с веревками и помог мне встать.

При этом он непрерывно бормотал: «Нашей веры, нашей! Да ещё чудеса творит!»

Сказать, что я охреневал, значит не сказать ничего. Но я, как мог держался. На всякий случай оглянулся, не появились ли крылья за спиной. И потрогал голову. Вдруг терновый венец на ней возник. Но нет. Все было в порядке. Обычный темно-серого цвета обтягивающий костюм из ткани, что блокировала мой дар, и прожженная посередине повязка на глазах.

Я сдернул повязку и кинул ее на пол. Лед! Только сейчас я вновь обратил на это внимание.

— Чем я еще могу служить? — подобострастно спросил меня мужик.

Я помотал головой, осматриваясь. Слов пока у меня не находилось.

— Могу я удалиться, отправиться к своей семье и донести до них весть?

— Иди с богом, — махнул я рукой, во все глаза разглядывая, что меня окружало.

Взмах получился крест на крест, как-то сам собой, от чего мужик едва не завизжал. Он перекрестился, поклонился, словно за моей спиной был иконостас, а я вдруг стал батюшкой, и попятился спиной к двери. При этом не переставая бормотать:

— Чудо! Как есть чудо! Вот семья-то рада будет! Все рады будут!

Скрипнули петли вмурованной в лед дверной коробки, и мужик исчез за дверью. Я остался один в ледовой иглу.

Я стоял в полном смятении и не мог поверить глазам.

Круглое помещение, сложенное из кубиков льда. Прозрачного, пропускающего свет льда. Небольшое, метров двенадцать по площади. До верха купола не меньше двух с половиной метров. В самом углу стоял агрегат очень похожий на обогреватель с крошечным кристаллом аквамарилла в гнезде и чьими-то заботливо развешанными носками на решетке. Теперь ясно откуда сырость и такой запах.

О своем чудесном освобождении я пока даже не думал. Лишь где-то на задворках сознания отложились «староверы» и что-то про «чудо». Да пофиг. Я пока переваривал ледяной дом.

Содрал с рук «верхонки», что следовало бы сделать сразу. Мало ли кто тут еще кроме моего «единоверца» окажется. Но никого не было. На улице и вовсе стояла тишина. После того, как выбежал мой палач, и зашуршали гусеницы снегохода — ни звука. Вымерли они там все что ли?

В углу обнаружился мой плащ, варварски скомканный и брошенный. Хорошо, хоть лужа от обогревателя не доползла до него и не намочила.

Я стянул с себя блокирующую одежду. Поднял и натянул плащ на голое тело, почувствовал себя эксгибиционистом. Но это было не важно. Главное, стало теплее.

Поискал глазами и нашел свою обувь. С носками повезло. Похитители с меня их не сняли. Видимо решили, что не помешают. Интересно, кто и зачем повесил на обогреватель свои носки? Хотя, какая нафиг разница?

Подобрал с пола пистолет. Быстренько проверил систему. Совершенно обычный огнестрел. Выщелкнул обойму и насчитал семь патронов. Вставил обратно, передернул затвор. Отлично! Не зря охотой увлекался в своем мире и в тир ходил.

Подошел к обогревателю и выдернул кристалл из гнезда, сунул в карман. Пригодится.

Подойдя к двери, дернул ручку и вышел наружу, готовый ко всему.

Как оказалось не совсем.

Рядом с моей ледяной избушкой стояла вторая такая же с распахнутой дверью. Сквозь прозрачные стены виднелись внутренности помещения, и они были пусты.

Зато вокруг раскинулось ледяное поле. На сколько хватало глаз — сверкающая снегом плоскость. Ни домов, ни деревьев, ни людей.

— Иди себе с богом, — пробормотал я вслух. — Отличная шутка. Похоже бог ушел вместе с ним, оставив меня одного.

Все, что я обнаружил — это следы на снегу, да одиноко висящий провод, натянутый между иглу. Отлично! Будет на чем повеситься, если что.

На одном конце провода, том, что входил в мою ледяную избу, был закреплен динамик и крохотная камера.

Я осторожно подкрался ко второму иглу, хоть и видел, что он пуст. Провод заходил сюда, но заканчивался каким-то странным разъемом, очевидно предназначенным для втыкания в какое-то оборудование, которого и след простыл.

Быстро же они свернули свой балаган. Интересно, а товарищ Успенский был здесь? Или же его просто ретранслировали? Не удивлюсь если второе.

Судя по всему, едва разговор закончился, оборудование упаковали или просто сложили в чемодан, сели на вездеход и рванули прочь, оставив одного мужика на снегоходе пристрелить меня. Ну а что? Какие могли быть проблемы со связанным и полностью блокированным одаренным?

Слава богу, все оказалось веселее. Я должен быть благодарен своей дурной привычке славить всевышнего в которого и не верил вовсе. Но вот только мое нынешнее положение как-то не вязалось с благословенным божьим промыслом. Разве что бородатый мужик на небе любил хорошие и жесткие шутки. Тогда все в порядке. Ситуация в таком стиле. Чудесным образом освободиться и остаться хрен знает где одному. Без транспорта, без теплой одежды. Голому под плащом уже становилось некомфортно.

Даже, если я возьму с собой обогреватель и попрусь наугад. Ладно, не совсем наугад. Южное направление я мог определить по солнцу. Сколько мне идти до ближайшего поселения? День? А может неделю.

На вездеходе меня могли завезти очень далеко. Сотню-две километров, как пить дать. Значит не дойду.

Была бы красная тряпка вызвал бы конгура, оседлал бы мартышку, взял под контроль и заставил бы отнести себя в ближайший город. А лучше сразу в столицу. Может еще и на башню какую отправил бы его вскарабкаться. Уверен, этот мир такого еще не видел.

Но ладно, если красную тряпку еще можно попытаться сделать, то не факт, что рядом бродит конгур. Хотя, какая нафиг красная тряпка? Если серую ткань пропитать кровью будет черная хрень. На такую даже конгур не позарится.

Может продырявить отверстие во льды и вызвать кусуру? Тут кровь как раз подойдет. Но как на нем перемещаться? По льду его хватит не больше чем на пятьсот метров. Проверено на собственном опыте, да и то, я хожу быстрее, чем он ползает.

Дать ему себя проглотить? Так я не Иов, чтобы в животе твари путешествовать.

Пока я размышлял, стоя внутри иглу, снаружи вдруг что-то изменилось. Я замер, поняв, что там кто-то есть.

Встряхнул рукой, приготовился.

Послышались торопливые шаги, и в иглу ворвался давешний мужик, что повез родным весть о чуде. Тяжела ноша оказалась? Не довез? Решил за новой порцией вернуться?

— Снова согрешил, прости! — торопливо произнес он. — Был так рад, что не подумал. Ехать-то тебе не на чем. Бог, конечно, своего посланца не бросит, но как говорил мой дед «на бога надейся, а сам не плошай». Поехали. В деревне будут рады.

— Благослови боже твоего деда! — воскликнул я, воздев руки к небу.

— Аминь, — на полном серьезе произнес мужик.

Да уж. Бог своего посланца не оставит. Но дед все же воспитал правильного внука. Хоть теперь я и не представлял, как буду отмазываться от всей этой, свалившейся на меня беды. Никакой я не мессия. И уж точно не божий посланник. Но ничего. Выкручусь. Главное жив остался.

Я прошел следом за мужиком и уселся на снегоход позади него.

— Как тебя зовут? — спросил я мужика, едва мы тронулись.

— Мефодий, — важно ответил мужик.

— Макар, — представился я, хотя догадывался, что он знает.

* * *

В небольшом кабинете князя Каменева было пусто. Он никак не мог решить в каком стиле обставить комнату. То ему хотелось удариться в классику, то в пышный ампир, то в новый минимализм. Как результат метаний — пустой кабинет со столом посередине и двумя креслами.

Князь стоял в центре комнаты и в очередной раз раздумывал над обстановкой. Сейчас ему казались уместными шкафы с книгами, тяжелая деревянная мебель и огромный бар в углу.

Подумав про бар, князь дошел до гостиной, и потребовал себе хереса. Буквально на днях ему доставили в качестве презента бочонок отличного напитка из Испании, куда он нелегально сбыл партию кристаллов в обход официальных каналов, да еще по завышенным ценам, так как покупатель не был представителем государства.

Слуга принес графин, наполненный янтарной жидкостью, а также тарелочку фруктов и вазу с колотым льдом. Все это поставил на круглый столик. Напиток налил в пузатый стакан и аккуратно, стараясь не стукнуть дном о стол, пристроил графин рядом.

Князь немного подумал и положил три кубика льда в бокал. Сделал глоток и зажмурился от удовольствия.

— Господин, — отвлек его слуга от благостных ощущений. — К вам посетитель.

— Кто?

— Господин Успенский собственной персоной.

— Проводи его сюда и прихвати еще один бокал для хереса.

Слуга исчез, а князь Каменев поднялся из кресла, куда успел присесть и стал ждать, когда его товарищ войдет в комнату.

Князь Успенский вошел стремительно, как он это обычно и делал. Осмотрел комнату, остановил взгляд на Каменеве, коротко кивнул и подошел ближе.

— Проходите Пятый, не стесняйтесь. Здесь нас никто не побеспокоит. Сейчас только слуга принесет бокал, и я угощу вас замечательным напитком.

— Отлично, Третий, — вновь склонил голову Успенский. — Буду рад присоединиться к вам. Тем более, есть что отпраздновать.

Каменев приподнял бровь, но от вопроса воздержался. В комнату как раз вошел слуга с пустым бокалом.

Князь Каменев кивнул слуге и тот, наполнив бокал, вышел.

— Рассказывайте Пятый, теперь мы одни.

— Как вы знаете, вчера мы взяли Добронравова.

Третий кивнул и пригубил херес.

— Продолжайте, мой друг, — снисходительно произнес он. — И попробуйте херес. Он только вчера из Испании.

Пятый сделал большой глоток, словно и не почувствовав вкуса.

— Сегодня утром я допрашивал его.

— Он все рассказал?

— Тут как посмотреть, — замялся Успенский. — Но ясно одно, он знал, кто мы и что у нас за организация, — выпалил Пятый на одном дыхании.

— Тише! Тише, мой друг! С чего такие выводы?

— Он напрямую обратился ко мне по фамилии. Он знал! — легкие нотки паники проскользнули в голосе Пятого.

— И что? — спросил Третий.

— Непонятно, кто еще может это знать! С кем этот человек работал? Вы можете ответить на этот вопрос?

— Почему вы говорите о нем в прошедшем времени?

— Потому что, его пришлось…того. Пустить в расход.

— И что вы так волнуетесь? Не впервой же.

— Нет, конечно! Но тут может быть цепочка! Как вы не понимаете, Третий. Если за ним стоят люди, то и они знают. А значит мы раскрыты!

— Так. Стоп! Давайте обо всем по порядку. Вы его убили?

— Да.

— Самолично? — чуть с издевкой спросил Каменев.

— Нет. Я нанял специально на этот случай человека из деревни староверов. Они отморозки, легко соглашаются на такую работу за деньги. Для них важны только единоверцы. Все мы для них порождение дьявола.

— Рассказать он никому не расскажет?

— Конечно нет! Они и не общаются ни с кем не из своего круга. Дал ему древний огнестрел. Не отследить. А говорить если станет, то кто ему поверит. Они чокнутые!

— Отличный ход, Пятый! — похвалил соратника Третий. — Значит наша головная боль устранена. Остается только выяснить все его контакты и пройтись по ним. Мы знаем с кем он общался?

— За ним увязалась внучка Мироновой, но он увез ее куда-то на север. Знаем, что там же с ним действует его старый знакомый Олег Силаев. Тоже одаренный. Остальные его люди совсем мелочь. Какие-то охотники и рабочие из Салехарда. Так, ни о чем.

— Эти не страшны. Они могут говорить, что угодно. Им не поверят. А вот с внучкой Мироновой нужно разобраться. Бабка ведь ее не жалует? — спросил Каменев.

— Нет, но Олеся до сих пор значится наследницей и первой претенденткой на роль главы семьи.

— Переговорите с Мироновой старшей. Если отречется, то получит какие-нибудь привилегии. Она же не по роду имеет титул?

— Нет. Жалован.

— Вот и отлично. Наобещайте что-нибудь. После этого найдите и устраните внучку. Что там с тем, что Добронравов имел контакты с Розой Ковалевой?

— Да, контакты имел. Что конкретно, не известно. Наш человек перестал выходить на связь. Подозреваю, что его раскрыли и устранили.

— Черт! Как не кстати! Значит старая карга знает, что происходит. Устранить главу государства — это тебе не внучку второстепенных добытчиков порешить, — задумчиво произнес Каменев.

— И что будем делать? — в ожидании ответа Успенский замер с поднятым бокалом в руке, не рискую сделать глоток, чтобы не пропустить ни слова.

— Будем думать, — ответил Каменев.

— Известить Первую и остальных?

— Сообщите, что Добронравов устранен. Препятствий дальнейших нет. И еще, найдите куда спряталась его шайка. Накрыть их всех и дело с концом. А то могут подать нехороший пример остальным. Такие вещи надо пресекать.

— Первая так и говорила, едва пошли слухи, но вы… — Пятый замолчал не договорив, поняв, что сморозил лишнее.

Каменев глянул на него тяжелым взглядом, и Успенский с трудом сглотнул.

— Я лишь старался быть осторожным, а Первая, порой, слишком пренебрежительно относиться ко всему. В том числе к нашим людским ресурсам.

— Конечно, Третий, так и было.

— Вот и отлично. Мы друг друга понимаем, — улыбнувшись, произнес Каменев.

Успенский закивал.

— Про Миронову пока ничего не говорите. И не говорите, о том, что мы, возможно, подчеркиваю, только возможно, раскрыты, — продолжил Третий.

— Так и сделаю. Мне заняться устранением внучки, если бабка откажется от нее?

— Конечно, — ответил Каменев. — Это ваша работа. За нее вас и держат.

— Так и сделаю, — вновь повторил Пятый.

— Вербовка Смирновой начата?

— На послезавтра согласовал с ней встречу вербовщика.

— Подарок подготовили?

— О, да, — как-то хитро рассмеялся Успенский.

— Хорошо. Значит все идет хорошо.

— Розу Ковалеву пока не трогайте. Я займусь ей сам. Надо тряхнуть стариной хоть она и не в моем вкусе, но дама видная, а я для нее слегка молод. Но думаю, как раз это в таком возрасте и может заинтересовать одинокую женщину.

Глава 7

До деревни мы ехали минут сорок. Причем Мефодий гнал снегоход, словно от дьявола ноги уносил. Хотя, наверное, я не прав. Эти ребята ноги дьяволу оторвут и в задницу ему же запихают. Как еще они могли совмещать какую-то дикую разновидность веры, граничащей с сектантством, и легкое нажатие на спусковой крючок пистолета, приставленного к голове связанного человека?

Тут нужен особый склад ума. Вера частенько выворачивает мозги набекрень, особенно, если ее трактовать свободно.

Но я не в обиде. Глупо обижаться на того, кто тебя спас, хоть перед этим и чуть не пристрелил. Я вообще очень терпим к верующим людям. У каждого свои тараканы в голове. А такие, может еще получше некоторых будут.

Ровная ледяная поверхность сменилась рубленым припаем, а значит мы приближались к суше.

Ничего, кроме этого, особо не изменилось и я уже подумал, что ошибся или же в момент становления ледяной корки был небольшой шторм, но поверхность стала иметь явный уклон. Мы двигались в едва заметный, но однозначно имеющийся подъем.

Снег вокруг стал глубоким. Уже не лед. Гусеница стала проваливаться глубже под весом машины и двух седоков, так что наша скорость заметно упала.

То справа, то слева начали появляться какие-то заснеженные, торчащие прямо из земли столбики. Я не сразу понял, что это полностью заметенные снегом крошечные деревца. Зато, когда увидел выпирающую из-под снежной шапки кривую ветку, картинка сразу сложилась. Мы двигались по тундре.

Еще через десять минут впереди появилась растительность повыше и среди редких тощих стволов замелькали низенькие строения.

Казалось, домики жались к земле точно так же, как хилые деревца, но была в этих невысоких строениях какая-то основательность.

То, что деревня оказалась устроенной на твердой земле, а не на льду. То, что дома окружали, пусть редкие и невысокие, но все же деревья. То, что я видел людей на улице, хоть и не много. Все это вызывало во мне какие-то теплые эмоции.

Мефодий остановил снегоход не доезжая околицы. Было видно, что обжитая территория начинается только метрах в пятидесяти впереди. Я хотел задать вопрос, но мужик начал объяснять сам.

— В деревне на технике нельзя. Запрещено. Оставим машину здесь.

Ого! Сурово тут у них. Еще, поди, аквамарилл не используют.

Я, конечно, иронизировал и прикалывался в своих мыслях, но как оказалось был абсолютно прав.

Мефодий повел меня к стоящему в самом центре большому дому.

Из дверей нам навстречу выскочила парочка молодых девушек, закутанных в теплые платки и дубленые шубы до пят.

Та, что оказалась кареглазой и, видимо, чуть помоложе, бросила на меня удивленный взгляд и улыбнулась. За что тут же получила подзатыльник от подруги, и обе девчонки, склонив головы и уставившись в землю, прошли мимо.

Сурово тут у них, ничего не скажешь.

Мефодий проводил вертихвостку тяжелым взглядом и покачал головой. Я не понял его выражения лица, но спрашивать не стал.

За входной дверью оказалась небольшая прихожая. Тут было темно и тепло. Свет проникал только с улицы. И едва дверь за нами закрылась, наступила темнота.

Мефодий тут же толкнул дверь, что вела в дом и тусклый свет, проникающий внутрь помещений через крохотные оконца, разогнал сумрак.

— Обожди здесь, — попросил меня мой провожатый. — Я подготовлю народ к твоему появлению. Незнакомцы к нам не забредают. Так что… В общем погоди, — немного скомкано закончил Мефодий.

Я присел на короткую лавку, что стояла у стены и с удовольствием вытянул ноги. Сидеть на снегоходе позади водителя оказалось не слишком удобно. Ноги затекли. Да они у меня еще и не отошли с того времени, как были привязаны к стулу.

Сам же мой проводник разоблачился. Даже обувь снял. Передо мной стоял крепкий мужик лет тридцати, может чуть больше. Пышная окладистая борода не давала точнее определить возраст. Я знал по собственному опыту, что растительность на лице легко может прибавить с десяток лет визуальному образу.

Мефодий переступил порог, чуть повернулся к углу, перекрестился, поклонился и, три раза шаркнув ногами, вошел внутрь.

Тут же раздались голоса, но голос моего провожатого перекрыл их все, забубнив громко и восторженно. Слов я разобрать не мог, но догадывался о содержании беседы.

Входная дверь вдруг распахнулась. На пороге стояла давешняя кареглазенькая. Раскрасневшись не то от морозца, не то от чего другого, она прошмыгнула мимо меня заглянула в комнату, откуда тут же послышался недовольный мужской рык.

Девица откуда-то со стены за углом стащила непонятного предназначения тряпку и вновь оказалась передо мной.

— Простите, — пролепетала она, стреляя глазками, — забыла забрать.

Развернулась и тут же выскочила из дома.

На меня она приходила посмотреть, что ли? То же мне диковинку в деревню привели. По улицам, мать их, слона водили. Но сверкающие глазки любопытной девушки мне запомнились. Симпатичные. Я даже улыбнулся.

И не заметил, как передо мной снова возник Мефодий.

— Идем, — восторженно произнес он. — Дед тебя хочет видеть.

Ого! Дед. Так он еще живой. И впрямь бог его благословил, раз внуку не меньше тридцати. Хотя, если дети ранние и у него, и у потомка, то нормально.

— Одежду можешь не снимать. Только разуйся.

Я и не собирался снимать плащ. У меня под ним ничего не было.

Сняв ботинки, я вошел в большую и единственную в этом доме комнату.

Справа от меня виднелась печь. Печь, Карл! В левом дальнем — на полочке стояла икона.

Под ней располагался стол, за которым сидело три человека.

Я понимал, что будь я старовером, то должен был перекреститься и поклониться красному углу, как это сделал Мефодий, входя в комнату. Но я не собирался выдавать себя за другого. Не собирался играть в эту игру. Спасся от выстрела благодаря недопониманию и хорошо. Заигрывать с силами, что мне неведомы я не хотел. Тут и без них проблем хватает.

Мефодий шел впереди и не видел, что я не совершил «приветствие». Зато сидящие за столом нахмурились.

Мой провожатый открыл было рот, чтобы что-то сказать, но старик, сидящий по центру, властно поднял руку и Мефодий промолчал.

— Выйдите все вон, — коротко и спокойно произнес дед.

Не споря, не говоря ни слова, трое вышли из помещения, повозились в сенях и вышли в холод.

— Проходи, садись, не стой столбом, — пробормотал старик, показывая рукой на деревянный стул перед собой.

Я молча прошел. Мне было интересно, что будет дальше. Помогать старику, сказав хоть что-то я не собирался. Да он и сам все понимал. Маразм его еще не коснулся.

На вид деду было лет сто. Глубокие морщины прорезали его лицо, казалось, сразу во всех направлениях. Я такое видел только на фотках каких-нибудь известных фотохудожников, которые они привозили из далеких восточных стран.

Но несмотря на сморщенное лицо, глаза старика были живые. В них горел разум. И сразу становилось ясно, что мозги у него были на месте. Это меня, однозначно, радовало. С разумным всегда можно договориться.

— Что не старовер вижу, — прокряхтел старик одними губами. — Внучок мой слегка блаженный. Вот мы его и отправляем на такие дела. А деньги деревне всегда нужны.

Я молчал.

— Молчишь?

— Молчу, — в тон ему произнес я.

Старик закашлял, но через секунду я понял, что он так смеется.

— Пулю остановил, значит, — перестав перхать, не то сказал, не то спросил дед. — Силой остановил?

— Даром, — машинально поправил я его.

— Кому он может и дар, а кому проклятье, — наставительно произнес старик. — Значит из одаренных?

— Из них, — признался я, хоть и так все было понятно.

— И что мне с тобой делать? Пришлых иноверцев положено расчленять и зверью скармливать. Так мне с тобой поступить?

— Хотел сначала сказать делайте, что хотите, только не бросайте в терновый куст, но быть расчлененным мне не улыбается. Да и справитесь ли?

Я внимательно посмотрел деду в глаза, стараясь чтобы мой взгляд не выглядел угрожающе. Я и не грозил, просто предупреждал. Если старик умный, то сам поймет.

Он таковым и оказался. Рассмеялся, выдержав мой взгляд и произнес:

— Ну в кустах ты можешь девок портить. Зачем туда мужчину бросать? А справиться может и сможем. Но вижу, многих моих положишь прежде. Да и внучки могут пострадать. А они у меня красавицы. Я за них сам кому хочешь шею сверну. На такой размен я пойти не могу. Но вот так просто отпустить иноверца тоже. Сам же понимаешь, авторитет надо держать.

Он продемонстрировал мне кулак, словно что-то сжимал в нем. Ох не авторитет он тут сохраняет. Похоже, всю деревню в этом самом кулаке и держит. Но это не мое дело. Со своим уставов в чужой монастырь не ходят.

— Ну так объяви, что свой я и проблем-то? Внук твой подтвердит, а то, что двое меня заподозрили могу и поправить.

— И как же? — удивился дед.

— Памяти лишу и всего-то.

Я пошарил взглядом по комнате и заметил бутыль с мутной жидкостью в углу.

— Вон, перебрали немного. Вот и не помнят, — предложил я.

— Мы не пьем спиртного. Почти. Но то, что ты говоришь выглядит, как план. Пост у нас сейчас заканчивается. В конце легко и в обморок упасть, — рассудительно закончил старик.

— Проси их вернуться. И будем надеяться, что они ничего Мефодию не рассказали.

— А и рассказали не беда. Вера в нем крепка. А то, что он видел своими глазами, как ты чудеса творил, да бога благодарил, все перекроет.

— Вот и отлично! — обрадовался я. — Приятно иметь дело с мудрым человеком.

— Ладно тебе. Пустое. Благодарить за такие дела. Чувствую себя предателем, а я к этому не привык. Но подставлять своих не собираюсь. Негоже им гибнуть от руки проходимца.

На проходимца я хотел возразить, но вдруг сообразил, что это ведь просто тот, кто идет мимо. Прошел и его забыли. Вот и ладно.

— Позвать твоих? — спросил я.

— Сам позову, — усмехнулся старик.

Встал, обошел стол и твердой походкой отправился в сени. Там приоткрыл двери и крикнул своих товарищей. Мефодию что-то тихо сказал и тот развернувшись ушел прочь.

— Переговорили? — едва не с порога спросили двое, что сидели за столом вместе с дедом.

— Проходите, садитесь, — каким-то неестественно добрым голосом предложил старик.

Мне показалось, что от этого его голоса мы сейчас спалимся, как пить дать. Но двое даже не чухнули. Просто прошли и сели за стол, как велел дед.

Сам старик остался у меня за спиной. Может опасался, что и его могу прихватить, а может что задумал. На всякий случай я коротко оглянулся. Доверять незнакомцу нельзя, а контроль ситуации — это святое.

Но дед просто стоял у дверей крестился и, кажется, даже что-то бормотал одними губами. Молился он что ли? А может прощенье просил у своего бога, что предать своих пришлось. Не объяснишь же всем, что защитить хотел?

Я был готов и, мгновенно, не поднимая руки, вырубил мужиков за столом. Те упали лицами на столешницу и замерли. Я чуть дольше подержал разряд, стирая память на двадцать минут. Теперь точно не вспомнят, что я приходил. А дальше дед уж пусть сам легенду придумывает.

Мне показалось или ветвистая молния, исчезая, чуть отклонилась в сторону? Словно в магнитное поле попала.

Закончив, я обернулся, как раз вовремя, чтобы заметить, как старик прячет руку за спину. Будь я проклят, если ошибся! Но по пальцам деда скользили крошечные фиолетовые разряды. Я замер, соображая, что делать.

Нет, старик не пытался что-то предпринять, он словно впитал часть моей молнии, что проскочила между мной и теми двумя, что я лишил сознания.

Я вопросительно глянул на старика, но тот картинно пожал плечами и приложил палец к губам.

Да и хрен с ним! У каждого свои скелеты в шкафу. Я не собирался лезть в этот шифоньер. Иногда из такого можно не выбраться, пополнив чью-то коллекцию пыльных костей.

— Готово, — отчитался я о проделанной работе. — Минут десять еще будут в отключке. Потом очнуться, но ничего не будут помнить из последних двадцати минут жизни.

— Силен, — пробурчал дед, но кажется одобрительно. — Есть на чем деревню покинуть?

— Откуда? Меня Мефодий привез на вашем снегоходе.

— Опять не задача. Забирай машинку. Получиться, так оставь ее в столице по адресу… — он замялся, словно вспоминая что-то, потом отошел в красный угол и достал из-за иконы небольшой картонный прямоугольник, странно знакомой формы.

Я не сразу опознал в нем визитную карточку.

— Здесь оставь, — протянув мне визитку, произнес старик.

Все страньше и страньше, как говорила одна известная девочка.

Но я, верный своим правилам, и после получения визитки, не стал ничего выяснять и удивляться. Жили люди до меня, имели свои тайны, так пусть все так и остается. Мне они ничего плохого не сделали. Даже помогли.

Я спрятал визитку во внутренний карман плаща.

— Ты что голый под плащом? — удивился старик.

От удивления его голос вдруг помолодел. Перестал быть таким уж надтреснутым и шамкающим. Я вновь на него глянул. Похоже, про сто лет я погорячился. Максимум девяносто.

— Погоди, сейчас тебе исподнее выдам. Иноверец или нет, негоже в таком виде расхаживать.

Дед подошел к печи, достал из-за нее какое-то тряпье и протянул мне.

Это оказалось что-то очень похожее на термобелье.

Я, не снимая плащ, натянул подштанники, затем-таки избавился от верхней одежды и быстро, как мог, надел кофту. Снова облачился, словно и не раздевался.

— Скор, — усмехнувшись, пробормотал дед. — Поди и спичка бы прогореть не успела?

Я замер от какого-то странного ощущения, что это все неспроста. Но снова остановил себя. Не суйся, куда не следует. Меньше знаешь — лучше спишь.

— Все, тебе пора, — поторопил меня дед.

— Спасибо! — поблагодарил я странного старика.

— Погоди, Мефодия предупрежу, — вместо ответа вновь прошамкал дед, снова становясь столетним.

Он вышел на минуту, а вернулся уже с совершенно другим выражением лица. За спиной в сенях маячил мой провожатый.

— Иди! — грозно прогремел его голос. — Веры ты нашей, но не стоит соблазнять моих людей чудесами. Нам есть чем заняться и здесь.

— Деда, так он не… — начал было Мефодий, но тут же получил затрещину от деда, да такую, что я думал у мужика череп расколется.

— Веры он нашей, но фокусник, — все же пояснил дед. — Пусть идет восвояси. Его своя семья ждет.

Мефодий склонил голову, повинуясь распоряжению деда.

— И пусть заберет этот дьявольский механизм, нечего ему болтаться у нашей деревни.

— Хорошо, — еще ниже склонился мой проводник.

Сдерживая улыбку, чтобы не сдать деда, я выскользнул из избы и рванул к околице. Где-то там стоял снегоход. От свободы меня отделяло всего ничего — сотня метров.

В термобелье было несравнимо теплее, и я легко шел по морозцу, даже не переживая, что замерзну. Одно дело ехать на снегоходе сидя за Мефодием, что заслонял меня от ветра и другое дело за рулем.

Не получи я от деда одежду, кто знает, доехал бы вообще хоть куда-то.

Народу вокруг почти не было. Может все по домам сидели, а может просто имели соответствующее распоряжение при появлении чужака не высовываться. Но мне все время казалось, что на меня пялятся из окон.

Но едва я перешагнул границу деревни, как тяжесть взгляда наблюдателя тут же пропала. Словно я был не интересен за пределами поселения. На территории деревни, я чужак, а за ее пределами просто какой-то человек, проходимец.

Довольный развязкой я подошел к снегоходу, перебросил ногу через сидушку и собрался уже дать газу, как вдруг заметил сидящую на снегу, сжавшуюся в комочек девушку в длинной дубленке и теплом платке.

Ее карие глаза я узнал мгновенно.

— Забери меня с собой, — пробормотала едва слышно девушка, стрельнув в меня глазками. — Что хочешь для тебя буду делать. Забери!

Глава 8

Я обошел снегоход и присел рядом с девчонкой.

На вид ей было лет шестнадцать, может даже чуть меньше. Красивая. Глазищами так и стреляет во все стороны. И огонь в них такой, что сразу видно, лет через пять не одного мужика спалит. Не место ей было в этой деревне.

Вот только кто я такой, чтобы решать, где ее место? Ни сват, ни брат, ни отец.

Вдруг вспомнилось, что я сам еду спасать похищенных сестер Олеси, которые примерно такого же возраста. Вспомнил, как рыдала Олеся, говоря о том, что они пропали. А тут что? Сам девчонку умыкну? Было бы ей лет двадцать еще бы подумал. Может и впрямь, не по кобылке ярмо. Но так…

— Давно сидишь? — спросил я девушку. — Не замерзла?

Та только помотала головой и вновь уставилась на меня вопросительно.

— Возьмешь? — уже не так слезно, но более развязно спросила девчонка.

Я поднялся и протянул ей руку.

— Идем, — просто сказал я.

Девушка подала мне руку и позволила себя поднять. Попыталась сделать шаг к снегоходу и даже занесла ногу, чтобы забраться на него, но я держал ее крепко.

Дернул за руку, увлекая за собой, и зашагал в сторону деревни.

— Куда? — удивленно и ошарашено спросила она. — Куда ты меня ведешь?

— К деду, — не оборачиваясь произнес я.

— Я не вернусь! — капризно захныкала девчонка. — Думала ты настоящий мужчина и поможешь женщине в беде! Дед всегда говорил, что мужчина так и должен поступать.

— Твой дед прав, — назидательно произнес я. — Вот только не доросла ты еще до того.

— Не пойду! Не утащишь! Все равно я от тебя не отстану! — заговорила она скороговоркой.

Девчонка уперлась ногами, затормозив, и перестала ими перебирать. Я проволок ее с полметра, но мне это надоело. Вздохнув, я взял настырную девчонку под контроль и дальше она безропотно шла своими ногами.

В деревне было все так же малолюдно. На нас смотрели с интересом, но видимо, заметив, что девушка спокойно идет сама, ничего не говорили и не бросались помогать.

Дед встретил у двери дома на улице. В окно он нас что ли заметил?

Стоял прямой и строгий. Сурово глядел на внучку.

— Сбежать пыталась? — переведя взгляд с девушки на меня, спросил он.

— Не в первый раз? — вопросом на вопрос ответил я.

— Период бунтарства у нее. Возраст такой… сложный, — со вздохом прошамкал дед. — Не в себе…

Старик мотнул головой в сторону внучки.

— Отпустить?

— Да. Только чуть в сторонку отойди чтоб под горячую руку не попасть. И обожди немного. Еще поговорим. Не бойся, бить я ее не стану. Сам кого хошь за нее урою.

Даже не сомневался, что он может. Не внучку ударить, а шею за нее свернуть. Он же предупреждал.

Я сделал шаг в сторону и снял контроль.

Девчонка дернулась, словно соображая, как сюда попала.

— Какого черта? — произнесла она.

— Как ты смеешь, поминать черта при мне! — загрохотал голос деда. — Опять сбежать намылилась? Скажи спасибо, что человек хороший на твоем пути попался, не увез.

Девчонка только потупилась и исподлобья взглянула на меня с нескрываемой обидой.

— Видела, что хороший, — пробормотала девушка. — Вот и надеялась, что не вернет деспоту, а увезет с собой.

Ого, а девчонка-то с норовом! Не боится деда.

— Мне перечить решила⁈ Под домашний арест на месяц сядешь! — горячился старик.

— Все равно сбегу! Не удержишь!

— Исполнится двадцать, я тебя сам из деревни выпну, если не одумаешься! Но пока сиди и не высовывайся!

Пока старик кричал на внучку, со стороны ближайшего дома подошла девушка, что в прошлый раз была с кареглазой. Взяла девчонку под руку и потащила за собой.

Кареглазая бунтарка оглянулась и бросила в мою сторону такой взгляд, что у любого мужика колени бы подогнулись. Ох, а что будет через пару-тройку лет… Не завидую я деду.

— Такую оставь в деревне, — пробормотал старик, глядя вслед уходящим девушкам. — Попортит мне всех парней. Передерутся насмерть из-за нее. Даже не уверен, что до двадцати дотерплю.

— Да уж, тяжело с девочками, — протянул я.

— Вся в бабку, жену мою первую. Та тоже огонь была.

— А сейчас где? — спросил я.

— Умерла, царство ей небесное. Давненько уже. У тебя самого-то дочери были?

Дед спросил это так буднично, что я не сомневался, он все знает.

— Нет, детьми не обзавелся. Ни тут, ни там.

— Молодым ушел?

— В тридцать с небольшим.

— Идем в избу, чего на виду у всех стоять. Сейчас своих остолопов выгоню — поговорим по душам, самогоночки выпьем. Раз так вышло.

Пить я не хотел. Да и девчонок ехать спасать нужно было. Но в голосе деда было столько всего, что я понял — разговора не избежать, и быстрым он не выйдет.

Мы сидели за столом, куда была выставлена пузатая бутыль с мутноватой жидкостью и собрана нехитрая закуска, но в таком количестве, что можно было прокормить небольшую семью. В основном строганина, но были и огурчики из бочонка, и капуста квашенная с болотными ягодами, и икра черная.

Последняя меня особо удивила, но старик был настойчив и сказал, что этого добра у них полно.

Женщина в возрасте принесла хлеб. Каравая я не видел с детства, да и то по большей части в кино или в новостях, где им встречали почетных гостей. А здесь… Запах свежего хлеба будоражил и пьянил. Хотелось оторвать ломоть и съесть просто так, может запив молоком, но молока на столе не было.

Старик, заметив мои взгляды, усмехнулся и произнес:

— Не стесняйся, будь как дома.

Но я все же дождался, когда женщина вышла, поклонившись напоследок деду. Тот кивнул и махнул рукой, отпуская.

Я отломил каравай и с удовольствием откусил горячий хлебный мякиш.

— Соскучился по-нашему? — рассмеялся старик. — Сразу видно, наш, русский. Поешь пока, а я тебе историю расскажу. В чем-то может даже поучительную.

Я был не против выслушать его рассказ. Так что просто кивнул.

Дед разлил самогон по небольшим стаканам. Не граненые, так миллилитров на сто пятьдесят. Налил по половине и, не чокаясь, выпил, крякнув при этом и закусив капустой.

Я понюхал напиток и тоже проглотил, что было в стакане. Не любитель я такого рода развлечений. Не мой это напиток. Но сейчас я видел, что старика надо поддержать.

На удивление самогон оказался неплохим. Мутноватость была присуща бутылю, а не напитку. Сама жидкость оказалась абсолютно прозрачной и содержала минимум сивушных масел.

Дед, заметив мое удивление, пояснил:

— Вымораживанием чистил. Самый надежный способ! — дед замолчал и некоторое время не произносил ни слова.

Я ждал.

— За внучку спасибо! Огромное спасибо! Не знаю, что и делал бы, потеряй ее сейчас. Нет, знаю, конечно, но многим бы это не понравилось. Да и не молод я уже, по окопам грязь месить.

Затем похрустел немного капустой, взглянул в упор и продолжил рассказывать.

— Меня на войне убили. Фриц в блиндаж гранату забросил. Нас там шестеро было: я, мне за сорок уже стукнуло, две медсестрички, совсем соплюхи молоденькие, да трое раненых пацанов. Сестры перевязывали их, а я на страже стоял. Не усмотрел, — дед замолчал. — Сорок в те времена уже серьезный возраст был. Граната влетела и мне под ноги. Схватил я ее, к животу прижал, да с ней из блиндажа в окоп прыгнул.

Старик посмотрел на меня, стараясь понять верю ли я ему. Я верил. Такой бы смог.

— Очнулся на снегу. Солнце светит, аж слепит. Думал, господь в рай за хороший поступок отправил, раз все белое вокруг. На ноги поднялся, а на меня волосатая тварь размером с паровоз, на попа поставленный, несется. Так и понял, что не рай здесь.

— Как выкрутился? — спросил я, представив, насколько конгур, как противник сложнее кусуры.

— Помяли меня тогда знатно. Думал точно не задержусь на этом свете. Но тело молодое оказалось. Живучее. Это восемьдесят лет назад было.

Ого! Охренеть! Значит ему реально около сотни. Не мог же он в пацана попасть?

— Мне сейчас девяносто восемь здешних годков, — словно отвечая на мой невысказанный вопрос, сказал старик. — Все, с кем я начинал и был знаком в молодости, давно мертвы, а мои выкрутасы помнят лишь единицы. И то им сейчас лет под сраку, а тогда они еще под стол пешком ходили.

— Что за «выкрутасы»? — поинтересовался я.

— Все по порядку. Расскажу. Давай-ка, еще по одной и твою историю послушаем.

Мы выпили, закусили, и старик посмотрел на меня вопросительно.

Смысла тянуть я не видел, так что рассказал свою историю. С самого начала и до настоящего момента. Все, кроме истории Даны и Розы. Не знаю, это я считал темой только для своих. Дед мне однозначно нравился. Тем более, что он так же, как и я оказался попаданцем. Не зря я чувствовал в его словах некую родственную близость с самого начала. Но история Даны — это отдельно. Может позже расскажу, но не сейчас.

— Ага, — только и произнес дед, выслушав рассказ. — Значит не зря вернулся, сам господь тебя вернул.

Я удивленно на него глянул.

— Вижу, на распутье ты стоишь. Желание есть, а понимания мало. Я тоже таким был, когда сюда попал. И точно так же, как ты, хотел все изменить здесь. Я до революции еще родился. В Российской Империи. Далеко от центра жил и в октябрьских событиях лично не участвовал. Сначала на заводе работал, потом в Красную армию пошел. Будённого лично знал.

Вот так старикан! У меня аж дух захватило.

— В общем, почва тут для переворотов не слишком благостная была. Пришлось расшатывать, убеждать, идеологию навязывать. Я не слишком силен во всем этом был, но старался, как мог. Рабочие меня понимали и слушали. Крестьян, кому земли раздавать нужно, я здесь не нашел. Наверное, все южнее живут. В общем, народу я не мало собрал. Думал все — вот оно! Сейчас заживем, но не тут-то было.

— И что пошло не так? — спросил я увлеченный рассказом.

— Много чего, — задумчиво произнес старик. — Не учел я некоторые моменты: жадность людскую, силу военных, предательство и женщин. В один момент, все против меня повернулось. Народ мой положили. Единицы выжили. Кого-то подкупили, что нас сдали. Нашел позже кого, но это уже не важно было. Сам я еле спасся. Лишенный всего, бежал. С детьми своими и несколькими семьями соратников. Дальше скучно. Но надеюсь, тебе поучительно будет. Я тебе подробней чуть позже расскажу. Подскажу кому верить из нынешних можно, а кто и тогда говном был, и сейчас таким же остался. Здесь семейная приемлемость ценится. Многие по стопам предков идут. Фамилии я тебе назову. Научу чего сказать. Обратишься к ним, как потребуется. Кому про долг напомнишь, а кому про честь. Помогут.

Ох и старикан! Не сдался он до сих пор. Вижу, что не сдался, просто своих сил уже нет, но мир изменить и сейчас хочет. Мы с ним проговорили до самой ночи. А когда самогон кончился, он достал еще бутыль, и мы продолжили.

Все ключевые фамилии он заставил меня записать на листочке карандашом. По каждой собственноручно приписку сделал.

Голова уже порядком гудела от выпитого, но старик все говорил и говорил. По ощущениям, сейчас из-за печи должен был выйти Будённый собственной персоной и начать объяснять о стратегии и тактике конного боя. Я даже оглянулся туда, но Семён Михайлович не явился.

— Дед, — обратился я к старику. — Как тебя зовут?

Язык немного заплетался, но я старался держаться в рамках приличия.

— Зови дед, не ошибешься, — усмехнулся старик. — А от кого весточку передать я тебе потом напишу отдельно. Фамилия сложная, не запомнишь.

— Дед, ты не хочешь знать, кто ту войну выиграл?

Старик, внимательно на меня посмотрел, словно и не пил вовсе. Затем обнял меня за плечи, придвинул к себе и доверительно сообщил:

— А я и так знаю.

— Откуда? — не понял я.

За все время рассказа он не упоминал, что встречался еще с кем-то из нашего мира.

— Ниоткуда. Просто знаю. Наши выиграли! Потому, что если не они, то я и знать не хочу. Так что для меня вопрос закрытый.

— Да, наши! — подтвердил я. — И в космос мы первыми полетели!

Я сначала хотел ему сообщить, что потом с Советским Союзом стало. Но передумал. Пусть для него будет так, как есть. Хотел бы знать, сам спросил.

Когда попадаешь в другой мир, все, что было прежде не имеет значения. Это совсем разные жизни — та и эта. Незачем смешивать. Тут старик прав.

Если в той жизни у тебя было что-то что может помочь здесь: знания, умения, образование или что-то еще, то считай тебе повезло. А если нет, то живи с нуля. Судьба или бог, кто-то дал тебе этот шанс. Зачем? Я задумался.

Кажется, я первый раз за все время пребывания в этом мире захотел узнать ответ на этот вопрос.

Дед наконец закончил объяснять мне все тонкости ведения революционной борьбы в конкретно взятом историко-культурном контексте и перешел к философским рассуждениям о благе и проклятии дара. Похоже, и его проняло так как речь его стала менее связной.

Я понимал, что еще немного и я просто упаду под стол. Ведь не хотел же пить. Но с другой стороны. Я столько узнал от этого человека. Никогда бы не смог выяснить таких подробностей сам. Нет, наверное, смог бы, но потратил на это много времени и кучу ресурсов. А здесь, словно с энциклопедией весь вечер провел. Только вот было ощущение, что под конец мне этой энциклопедией дали по башке.

— Кажется, я должен откланяться, — с чего-то я заговорил высоким слогом. — Мне пора, но я не знаю куда.

— Сейчас все решим.

Дед встал и, слегка покачиваясь, прошел в сени. Я слышал, как открывается входная дверь, и по ногам едва заметно тянет холодом.

Через минуту дед вернулся и грохнулся на лавку рядом со мной.

— Сейчас тебе постелют постель. Сам я здесь на печке переночую.

Не успел я ничего возразить, как в доме появилась давешняя женщина, что приносила хлеб.

— Проводи нашего дорогого гостя в дом и будь с ним вежлива. Он наш, свой!

На этот раз слово «наш» дед произнес искренне, не как тогда, когда Мефодию обо мне распоряжения давал.

Женщина помогла мне одеться, хоть я чувствовал, что вполне еще способен и не на такое. Затем взяла меня под руку и повела. Еще не доходя до порога, я высвободился.

— Сам могу идти, — произнес я почти трезвым голосом.

Женщина кивнула и позволила мне передвигаться самостоятельно. Это было не просто, но я справлялся. Нельзя было ударить в грязь лицом.

Постель мне постелили в домике на окраине. Женщина довела меня до двери, но заходить не стала. Наверное, это было не прилично в здешнем обществе. Я и не настаивал.

Поблагодарив за сопровождение, я зашел внутрь. Тепло натопленной печки сразу разморило.

Я поискал засов на двери, но ничего не нашел. Дверь просто плотно притворялась и все. Причем открывалась она на улицу, так что даже подпереть ее не удалось. Да и пофиг!

Я прошел внутрь.

Здесь тоже была всего одна комната с небольшой печкой. В комнате стояла деревянная кровать, ларь и два стула. Крошечный столик располагался у окошка. Вполне так себе чистенько, но никаких предметов, что могли бы создать уют не было. Словно этот дом предназначался для гостей. Может так оно и было.

Скинув плащ, я остался в одном белье, что днем выдал мне дед. Подштанники и кофта были теплыми, но спать в них было не слишком удобно.

Постель выглядела замечательно, толстая перина, огромная подушка и теплое одеяло. Видимо под утро должно было стать прохладно, когда тепло от печи иссякнет.

Я скинул с себя исподнее и оставшись в одних носках замер посередине комнаты.

В моей постели под одеялом кто-то лежал.

Глава 9

Я замер, кажется, даже дышать перестал.

Неужели кареглазая бунтарка решилась на такое? Я уже готов был броситься на поиски своего плаща. Не хватало еще предстать перед ней в таком виде, как вдруг одеяло зашевелилось.

Из-под него показалась голова девушки с туго заплетенными в косу каштановыми волосами. И насколько я помнил, глаза у нее были зеленые.

В моей кровати лежала та, что уводила кареглазую внучку под домашний арест.

Девчонка была гораздо старше своей подруги. Или сестры? Что-то общее в их чертах было. На вид я мог дать ей лет двадцать — двадцать два.

— Не замерз так стоять? — усмехнувшись спросила девушка.

Ее голос оказался мелодичный и приятный. В нем присутствовала некоторая бархатистость, отчего он звучал очень соблазнительно. А в том, как девушка говорила чувствовалась раскрепощенность, уверенность и возбуждение.

— Здесь довольно тепло, — произнес я, улыбнувшись в ответ.

— Жаль, а то я хотела предложить согреть тебя.

Девушка откинула с себя одеяло, продемонстрировав полностью обнаженное тело. На небольшой груди темными пятнышками выделялись торчащие твердые соски. Девчонка была возбуждена и это чувствовалось не только по голосу.

Да какого черта⁈ Стоять полностью голым перед обнаженной девушкой — глупо. А сказать «нет» в таком положении — еще невероятней.

Я стянул носки и нырнул под одеяло.

Меня тут же обожгло ее горячее дыхание. А от слов, которые она зашептала мне в ухо я завелся с полуоборота.

Я отрубился сразу, едва девчонка ушла. Она даже не назвала мне своего имени, да я и не спрашивал. Думать о чем-то я не хотел и не собирался.

Девушка умело довела меня до оргазма дважды, при чем оба раза прижималась ко мне всем телом, не позволяя выйти.

После всего этого и выпитого ранее, я был обессилен и расслаблен. Так что неудивительно, что проспал до самого утра, ни разу не проснувшись. Даже не запирающаяся дверь не стала мне помехой.

Проснувшись утром в сером полумраке дома, я вспомнил, что было накануне и задумался. Не то, чтобы я жалел о случившемся. Нет, было весело и хорошо. А уж сколько информации я получил от деда! Вот только что-то мне подсказывало, что произошедшее ночью было моей платой за подарки старика.

Не по своей воле девчонка оказалась со мной в одной постели. Нет, может вызвалась она и сама, но если не она, то в кровати могла быть и другая. Свежая кровь подобным изолированным поселениям была нужна, как воздух. Дед это наверняка понимал. Зря не предупредил. Не люблю я, когда меня используют, не согласовав действия со мной. Но возмущаться я не стал. Дед был тот еще стратег, пусть все остается на его совести.

Если уж говорить честно, то никто не заставлял меня спать с незнакомкой. Можно списывать на алкоголь или что-то еще, но я сам принял решение и отвечать мне.

Конечно, Олеся говорила, что у одаренных дети случаются очень редко. Но возможно — это касалось только когда оба имеют дар. А как обстоят дела, когда один его не имеет?

Эти рассуждения завели меня в тупик, и я решил оставить их на потом. Высказывать деду за эту подставу я тоже не собирался. Хотя бы по той причине, что имелась крошечная вероятность, что он ни при чем.

Мне же сейчас надо было думать о другом. Нужно собираться и двигать по делам. Каждый день промедлений лишают меня шанса догнать экспедицию и найти сестер Олеси.

Нет, день, что я провел в деревни дал мне очень многое. Более того, что-то мне подсказывало: в случае необходимости я могу обратиться к деду за поддержкой. Не сейчас. Сейчас он все сказал, а я получил даже больше, чем хотел. Позже, когда я начну свой священный поход против устоявшихся порядков.

Я поднялся с кровати и оделся. Вещи оказались аккуратно сложены на стуле, а вместо исподнего, что я получил от старика днем ранее, лежали полноценные теплые штаны и кофта. А также термобелье, трусы и чистые носки. Меня явно обеспечили одеждой.

Сначала я собирался отправится и поблагодарить деда за теплый прием, а заодно забрать все бумаги с написанными на них адресами и явками, но обнаружил все это в карманах плаща. Мне как бы намекали, собирайся одевайся и вали.

Ну а что? От меня получили, что хотели. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить.

Немного подумав, я решил поступить по-своему. Выметаться из деревни, не попрощавшись я считал не приличным. Так что прошел к дому, где мы ночью сидели с дедом, но дверь оказалась запертой.

— Дед отправился на охоту рано утром, — вывел меня из состояния задумчивости голос Мефодия. — Проводить тебя?

— Нет, спасибо, — буркнул я. — Сам доберусь.

Я отправился к вездеходу, а Мефодий проводил меня взглядом и пошел по своим делам.

Проходя мимо одного из домов, я заметил кареглазую бунтарку в окне. Девушка махала мне рукой и, прильнув к окну, оставила отпечаток губ на стекле.

Я подошел чуть ближе и помахал рукой бестии в периоде бунтарства. За ее спиной виднелась большая светлая комната. Мне даже удалось разглядеть в ней девушку, с которой я провел безумную ночь. Та заметила меня, кивнула и улыбнулась. Я ей ответил, но решил не усугублять ситуацию и просто прошел дальше.

Снегоход все так же ждал меня за околицей.

Ночью выпал легкий снежок и присыпал машину. Я смахнул его, проверил кристалл в гнезде, вспомнил, что в кармане у меня лежит аквамарилл от обогревателя из иглу. Проверил — кристаллик оказался на месте.

Все, можно отчаливать.

Оглянувшись на деревню, я помахал ей рукой. Мало ли, вдруг, кто смотрит. Затем отвернулся, дал газу и унесся в снежную даль. Ни оглядок, ни сожалений. Сейчас у меня были другие задачи.

Базу Даны, куда должен был отправиться Олег с нашими людьми, я искал довольно долго. Карт у меня с собой не было, я только помнил, как ехать по компасу от своего старого логова до базы. Точнее, как мы разбирали этот путь с Олегом.

Так что, перво-наперво я нашел старую базу. Приближаться не стал. Подумал, что за ней могут следить. Я вообще остановился максимально далеко от стоящих домиками торосов. Убедился, что это именно то место и проверил приборы для ориентации на местности.

Затем сделал большой крюк, забирая на восток. После второго похищения, я стал осторожней.

Этот мир вообще радовал меня своими манерами. Ну, казалось бы, что такого, однако, меня похитили уже дважды. А еще кто-то похищал девушек и это тоже стоило учесть. Складывалось впечатление, что здесь украсть человека — любимое занятие. Или же, все проще. За всеми этими действиями стоят одни и те же люди. А их методы не отличаются разнообразием?

Нет, мы уже выяснили, что теневое правительство существует и они работают отдельно от Фон Кляйнена. Будем исходить из этого. Иначе меня бы не стали убивать, а передали бы в загребущие ручонки иностранного профессора. Поправка. В одну ручонку. Я был уверен, что пользоваться правой рукой Фон Кляйнен не сможет еще долго.

До базы по моим подсчетам предстояло ехать часа три. Так что я удобней устроился на, не слишком предназначенном для этого, сиденье снегохода и отправился в путь.

Погода портилась с каждой минутой. Сначала рваные облака над головой сменились сплошной облачностью, что серой пеленой затянула все небо от горизонта до горизонта. А затем ровный серый слой превратился в неоднородный кучевой и, наконец, посыпался снежными хлопьями.

И если поначалу снег даже радовал… Во-первых, при небольшой скорости — это даже красиво. Во-вторых, снег заметал мои следы. То позже, когда повалило всерьез, глаза стало резать от острых игл, что каждый момент впивались мне в лицо, не давая толком рассмотреть дорогу.

У меня не было с собой ни очков, ни маски. Так что я бесился из-за отвратительной погоды, но ничего с ней поделать не мог. Не в моей власти повлиять на небесную канцелярию. Зато в голове вновь всплыла мысль, что как-то уже туда приходила: надо бы сделать в этом мире потеплее. Неплохо было бы поправить не только государственную политику, но и с климатом разобраться.

Как? Это вопрос не простой. Я знал, что здесь нет Гольфстрима. Или же он очень давно остыл. А что, если его можно вновь запустить? Как? Снова этот вопрос.

Я решил, что могу просто помечтать об этом, пока пробиваюсь сквозь снег, валящий с неба стеной.

Было бы забавно проделать такое. Отличный бы финт ушами вышел. Особенно, если удастся прикупить в собственность Британские острова. Наверняка, этот кусок обледенелой земли в таком климате нафиг никому не нужен. Но если здесь потеплеет, то комфортнее загородной резиденции не найти. А что, это мысль!

Я решил сразу же после поиска сестер Олеси выяснить этот вопрос. Все равно ведь буду в Европе. Может удастся что-то узнать. Например, кому сейчас принадлежит этот кусок суши.

Интересно, в Европе сейчас разговаривают в основном на немецком? Или на французском? Первый я знал на троечку. Из французского вообще мог сказать только те слова, что позаимствовали русские в период повальным увлечением всем европейским. Да еще, что помнил из фильмов про мушкетеров. Правда мой выговор, вряд ли будет отличаться от гасконского произношения Михаила Боярского.

За этими мыслями я и добрался до первой колонии Ковалевых, что отправился обживать мой товарищ.

Издалека казалось, что территория не обитаема, но по мере приближения я замечал то один намек на присутствие здесь людей, то другой.

Снег оказался довольно сильно утрамбован, даже будучи присыпанным свежими хлопьями. Можно было легко различить накатанные гусеницами транспорта места.

Значит Олег добрался сюда. Это было хорошо.

Вот только я вновь был на чужом снегоходе и меня сложно было опознать по залепленному снежным крошевом лицу. Разве что плащ остался прежним.

Я сбросил скорость и на ходу отряхнул снег с лица. Так хотя бы есть шанс быть опознанным в бинокль. Главное, чтобы не стали лупить из турелей без разбору. Но такой неосмотрительности от своих людей я не ожидал. Наоборот. Судя по тому, как ведет дела Олег, здесь все должно было работать, как часы.

И действительно. Несмотря на послеобеденное время, при моем приближении зажегся прожектор и, сверкнув металлическим боком в лучах заходящего солнца, в мою сторону повернулся ствол пушки.

Я затормозил и полностью остановил снегоход. Сошел на землю, и помахал рукой тем, кто меня рассматривал с охранной вышки.

Не прошло и нескольких секунд, как ворота поползли в сторону и мне на встречу вышли люди.

Двое парней, мне не знакомых, с винтовками на перевес и один парнишка, которого я знал. Он постоянно ходил следом за Олегом подсматривая, как и что тот делает.

Меня узнали и тут же расслабились.

— Добро пожаловать домой, князь, — немного шутливо произнес парень, но при этом поклонился.

Ого! Вот я и стал господином. Нет, не хочу такого. Князь — титул нужный мне для определенных целей. Для своих соратников я не собирался быть кем-то таким.

Я подошел к парню и пожал ему руку.

— Рад вернуться. Олег здесь?

— Да, идемте, сейчас ему все сообщат.

Я собрался было идти за снегоходом, но один из парней махнул мне рукой и отправился загонять мою машину в ангар.

Большие скрипучие ворота имелись и здесь. Вот только при движении лишних звуков они не издавали. Видимо, Олегу тоже не нравилась эта идея с оповещением об открытии.

Мой товарищ встретил меня практически сразу, едва я вошел на территорию.

— Привет! — радостно выкрикнул он и бросился меня обнимать. — Ох! Каждый раз, когда ты уезжаешь, мне кажется, что ты можешь не вернуться. Такие сообщения проскальзывают в газетах! Я стараюсь им не верить, но, когда официальная пресса говорит, что тебе нашли мертвым, как тут усомниться?

— Что⁈ — не поверил я. — О моей смерти написали газеты?

— Да, — немного смутился Олег. — Но у меня есть другая плохая новость. Прости друг.

Олег низко склонил голову, словно каялся.

— Олесю я не уберег. Сбежала, прихватив снегоход. Не знаю, что на нее нашло. Отправили погоню, но ребята вернулись ни с чем.

— Успокойся. Она меня нашла. Она сейчас у Ковалевой. Черт! Газеты! Если девчонки прочитали о моей смерти… Не наделали бы глупостей.

Олег задумался.

— Газеты была сегодняшней. Если и прочитали, то только сегодня утром. Не думаю, что успеют что-то предпринять. Завтра с самого утра отправим гонца, и передадим сообщение.

— Не нужно гонца. Я сам заскочу к ним. Увидев меня живого, уж точно поверят, что в газете была утка.

— Надо бы вообще радиоканал наладить. Проще будет общаться.

— Радиоканал нельзя. Быстро вычислят.

— Кто? — удивился Олег.

— Поверь есть такие. Расскажу чуть позже. Сейчас мне надо все подготовить. Ты в курсе почему Олеся сбежала?

— Нет, — честно признался Олег.

Пришлось потратить пару минут и все ему рассказать.

— Ого! Это уже серьезно. Ты уверен, что это Фон Кляйнен ворует девчонок? У наших ребят тоже подружки пропали. Точнее у некоторых, те что оставались в городе.

— Много? — спросил я, подозревая, что цифра меня удивит.

— У наших трое, но по городу, говорят, еще с десяток. И это только в Салехарде. Что было в столице даже не представляю.

Я молчал. Мне нужно было подумать, как быть.

Скажи я сейчас, что собираюсь отправится на помощь Олесиным сестрам со мной тут же увяжутся еще люди. Пойти войной на Фон Кляйнена, конечно, здорово, да только это невозможно. Заграничная операция — это уже какое-то объявление войны выходит. К тому же я предполагал действовать скрытно. А делать это в одного гораздо проще. Нет. Не стоит никому знать, куда я отправляюсь. Получится найти девушек, постараюсь вернуть всех.

Но Олегу я конечно же решил рассказать куда и зачем собираюсь, но с условием, что он будет молчать.

Мне предстояло снарядиться в этот поход, и советы Олега мне однозначно пригодятся.

Ожидаемо, мой товарищ начал настаивать, что он должен ехать со мной. Но я не принял его доводы.

Здесь нужно было ставить на ноги добычу. Поднимать и развивать базу. Кроме него я не мог пока положиться ни на кого. К тому же, у меня были сообщения и просьбы к военным. Найти Костю я не успевал, и Олег должен был сообщить новые данные уже после моего отъезда.

В общем, после долгих споров, я все же должен был отправиться один. И это меня радовало. Правда было ясно, что на поезд до Амстердама я безнадежно опоздал, а следующий отходит только через день. Упускать два дня — значит еще больше отставать от Фон Кляйнена. На это я пойти не мог.

Олег предложил отправиться с пересадками. Но у нас не было точного расписания, а единственный человек, кто был связан с железными дорогами — это дальний родственник Олега, работавший на ремонтном заводе, тоже мало что знал. Он смог сказать, что стыковочные поезда есть и идут через южное и юго-западное направление. По его же прикидкам мне потребуется не больше трёх дней, чтобы добраться до Амстердама. Если же ехать на прямом поезде, то чуть больше трех суток в пути плюс сутки до отправления. По всему выходило, что рискнуть и поехать с пересадками выгоднее.

— А как там обстоят дела с дорогами? — спросил я Олега. — Не в курсе?

— ЖД пути там отличные, — начал родственник Олега.

— Да, я тоже слышал такое, — подтвердил Олег.

— Я не о них, — перебил я говорящих. — Я про автомобильные дороги.

— Ты с ума сошел⁈ — тут же воскликнул мой товарищ. — Через Польшу дорога есть, но на чем ты поедешь? У нас дороги подогревают, а там нет. На обычной машине тут же с трассы улетишь. На вездеходе будешь тащиться больше недели.

— А если взять южнее?

— Можно проехать через Львов, Будапешт, Вену и Мюнхен, но это сотни лишних километров. К тому же я не специалист в этом, — рассуждал Олег. — С географией у меня все в порядке, в последние годя подтянул, но вот сам я там никогда не был. Не представляю, какого там.

— Вот и узнаю, — я хлопнул товарища по плечу, и поблагодарив его родственника за беседу, отправился собирать вещи.

Глава 10

В дальнюю поездку главное взять с собой достаточно средств. Когда есть деньги, то купить можно что угодно.

Я как-то ездил в Китай на два месяца с одним рюкзаком для ноутбука, сложив туда минимум одежды. И ничего. Купил все, что потребовалось, а перед возвращением раздал накопившиеся за время путешествия барахло беднякам в трущобах Шанхая.

Точно так же я собирался поступить и здесь. Взять кристаллов и часть имеющейся у Олега наличности. Деньги пригодятся мне на начальном этапе, а аквамарилл позже, либо для оплаты дорогих покупок, если такие потребуются.

Я дождался Олега в кабинете, что он устроил в одном из зданий колонии и рассказал, что задумал. А за одно, обо всем, что произошло со времени нашего расставания. Умолчал только о той, с кем провел ночь в деревне. Об этом распространяться я не хотел.

Олег недовольно, впрочем, как всегда, выслушал и сам достал из сейфа все что нужно. Мне показалось, что средств теперь было у меня с излишком, но мой товарищ настоял, чтобы я взял больше.

— Запас карман не тянет, — пробурчал Олег.

— Хорошо, — согласился я.

— Мне что делать прикажешь пока тебя нет? Опять переживать из-за статеек в газете?

Я видел, что Олег все прекрасно понимает, просто не хочет принимать неизбежное. А потому, я решил серьезно ответить на его риторический вопрос.

— Продолжаем действовать в отношении семей, как договаривались, — начал я отдавать наставления Олегу на время моего отъезда. — Укрепляй оборону базы. Догадываюсь, что вас станут искать. Они считают, что я мертв. Это хорошо! Пусть так считают и дальше. Мертвый живому не соперник. Но вы можете быть под прицелом. Поэтому, если требуется, пересмотри протоколы безопасности.

Олег кивал и делал какие-то пометки в толстом блокноте, что завел за время моего отсутствия.

Кроме прочего я отдал распоряжения и для военных. Я просил Константина присмотреть за Ковалевой и во всем ей помогать, а если потребуется и охранять. Я полагал, что Костя додумается до этого сам, но на всякий случай попросил Олега записать и эту информацию.

Наш разговор занял продолжительное время, но Олег, видимо, не мог отойти от того, что я задумал.

— Уверен, что сумеешь преодолеть такое расстояние? — уже в который раз спросил он.

— Уверен, — твердо ответил я. — Точно в городе только один салон, где можно купить, что я хочу?

— Может и еще есть. Я не знаю. Не у того спрашиваешь. Просто этот я видел, когда проходил мимо. Так что о нем точно знаю.

— Хорошо! Спасибо тебе за все! Ты замечательный друг!

— Только не вздумай со мной прощаться! — воскликнул Олег в ответ на мою тираду.

— Я и не прощаюсь. Еще увидимся.

— Постой! — Олег схватил меня за рукав. — Ты что в ночь собрался ехать⁈ Останься до утра! С рассветом поедешь. Сейчас не видно же нефига!

— Понимаю, что утром безопасней, но я переживаю за девчонок.

— За сестер Олеси? — удивился Олег.

— Нет. За других, — усмехнулся я. — Дана и Олеся — две особы, способные выкинуть что угодно, особенно, реши они, что я погиб. Если буду медлить, утром могу их уже не застать.

— Уверен?

— Да.

— Отправлю с тобой пару снегоходов для сопровождения. В ночи вас не опознают, но зато не заблудишься. Ребятам есть, где в столице заночевать. Утром по свету вернутся.

— Хорошо, — согласился я.

Иногда Олег обо мне заботился, как о своем сыне. Он вроде упоминал о нем. Где кстати он сейчас? Я собрался спросить об этом Олега, но решил отложить разговор до того, как вернусь.

Выехали мы через час, когда солнце уже зашло. Погода подуспокоилась. Снег перестал валить, но одиночные снежинки то и дело пролетали. В любом случае, отправляться в такую дальнюю поездку лучше было при хорошей видимости. Нам повезло, что снегопад прекратился, и я решил считать это хорошим знаком.

Меня поехали сопровождать трое парней на двух снегоходах, и мы, рассредоточившись так, чтобы не забрасывать друг друга снегом из-под гусениц, рванули в столицу.

Все же удаленность базы, с одной стороны, была нам на руку, а с другой сильно усложняла перемещения. Особенно, если требовалась некоторая срочность, как сейчас.

Но доехали мы без приключений. Как и в прошлые разы я остановился немного поодаль от территории особняка Даны. В этот раз даже дальше.

Снегоход передал парню, что ехал вторым пассажиром и отправил всех троих отдыхать.

Парни вначале принялись сопротивляться, мол Олег отдал приказ проводить до крыльца, но я категорически отказался идти с ними куда бы то ни было, и им пришлось сдаться. За кого они меня считают? За барышню, что надо вести до дома? Сам дойду, тем более день на дворе.

Я проследил, как скрылись за углом стоп-сигналы снегоходов и только тогда отправился к особняку. Идти, на этот раз было больше километра, но я не жалел, что остановился так далеко. Сейчас безопасность была для меня на первом месте.

Подходя к огороженной территории, я видел, что в доме горит свет. Несколько окон на втором этаже светились, да и на первом, кажется в столовой, горели лампы.

На улице было совсем темно, но я решил не идти напрямую. Мало ли что. Вдруг за домом следят. Раз уж меня считают мертвым, то нужно оставаться таким, как можно дольше.

Я перемахнул через решетчатый забор, вспомнив деньки своей славной юности, когда мы ходили в школу в старшие классы, сигая через высоченную решетку ограды. Обходить было лень.

Оказавшись в небольшом парке, что окружал дом, я осмотрелся. Стоило проявить осторожность. Раз уже решил пробираться тайком, то стоило до конца придерживаться плана.

В самом парке ничего подозрительного я не заметил, но несколько человек шатались без дела за забором. Это было немного подозрительно, но они меня не видели, и я решил, что и дальше не стану попадаться им на глаза. Если это слежка за Розой Ковалевой, то стоит быть аккуратным.

Я знал, что где-то с противоположной входу стороны есть дверь для прислуги. Ее я и решил поискать.

Осторожно пробравшись к самой стене дома, я обошел его и довольно быстро нашел, что искал. Дверь оказалась открыта. Повезло.

В доме явно был кто-то кроме Даны. Я прислушался. Голоса раздавались из холла у входной двери.

— Вы очень интересная дама, Роза Васильевна, — проговорил низкий мужской голос. — Для такого мужчины как я было бы счастьем оказаться знакомым с вами поближе.

Голоса стихли и послышалась какая-то возня. Я насторожился. И вдруг:

— Да что вы себе позволяете! — вскрикнула Дана голосом Розы.

Я рванул вперед. Ревнивый я? Возможно. Но сейчас у меня шоры опустились.

Хлопнула входная дверь. Я не успел даже проскочить кухню.

Из холла раздался хрипловатый смех Розы, а следом вдруг всхлипы. Кажется, плакала уже Дана.

Я выскочил в холл, и Дана мгновенно превратилась в Розу. Я даже моргнуть не успел.

Секундная заминка, и Роза, вновь став Даной, бросилась ко мне и со слезами на глазах повисла у меня на шее.

— Живой, живой, живой, — только и твердила она, не переставая.

Я обнял ее, и мы долго стояли так в пустом холле у входной двери.

— Как так вышло? — наконец спросила Дана, немного успокоившись. — Почему написали, что тебя нашли мертвым в сотне километров от берега во льдах?

— Меня снова похитили. И пытались убить. Но все обошлось. Я жив, как видишь. А что у тебя за хахаль был? Кто это решился приставать к Розе?

— А, не обращай внимания, — махнула рукой Дана. — Князь Каменев заходил. Почву прощупывал. Они давно за мной следят, то поговорить пробуют, то в чем-то переубедить, но Роза она сильная и жесткая. Не сдается.

Я видел, что Дана старается все это перевести в шутку, но чем-то мне не нравился этот визит.

— О чем говорили на этот раз?

Дана внимательно и серьезно посмотрела на меня, вздохнула, но начала рассказывать.

— Выспрашивал, как моя семья в затворничестве поживает? Не скучаю ли я по ним? Не завела ли себя любовника? Это я думала было в шутку, но он перед уходом попытался меня, то есть Розу поцеловать, так что уже и не знаю, что он там себе надумал, — девушка замолчала.

— И это все?

— Про тебя спрашивал, — вдруг произнесла Дана и снова замолчала. — Как я отнеслась к новости о твоей смерти. Мол князь Сибирский мертв… Значит снова не будет препятствий при транспортировке кристаллов… Просил выделить полицейские силы… на поиск твоих людей на севере, — Дана говорила все медленнее и медленнее, словно до нее только сейчас доходил смысл слов.

— Черт! Он тоже в нем!

— В чем? — удивилась Дана, выйдя из короткого ступора.

— В тайном правительстве. Успенский там, и Каменев тоже.

— А Успенский с чего?

— Потому что это они организовали мое похищение, и Успенский меня допрашивал. А потом отдал приказ убить.

— Тебя допрашивали⁈ — воскликнула Дана.

— Да так… Задавали вопросы. Не переживай. Не о чем беспокоиться. Я ведь жив.

Дана стояла и смотрела на меня. Затем снова обняла, прижавшись щекой к моей груди.

— Останься у меня! Мы все сможем уладить.

— Не могу. Ты же знаешь, сестры Олеси похищены. Я собрал все необходимое и завтра утром отправляюсь в Амстердам. Надеюсь, мне удастся догнать экспедицию до отправки. Кстати, а где Олеся?

— Она у Смирновых. Вроде они сдружились с Ольгой. Уже второй день там проводит.

— Каменев видел ее здесь? — с тревогой спросил я.

— Нет, — ответила Дана. — Думаешь, она в опасности?

— Да. Подозреваю, что сейчас на всех людей, связанных со мной, может начаться охота. Про то, что княжна Миронова увязалась за мной, знают, а значит и она в опасности.

— Она собиралась вернуться сегодня вечером.

— Во сколько?

Дана бросила взгляд мне за спину, где на стене висели часы.

— Часа через два точно должна прийти. Не позже.

— Черт! О ней могут знать. На улице за забором бродят какие-то типы. Похоже слежка.

— Тебя не заметили? — тут же встревожилась Дана.

— Нет, надеюсь. Я был очень осторожен.

— Ага, так осторожен, что чуть не выскочил бить морду князю Каменеву, — рассмеялась Дана.

Ее отпустило нервное напряжение и сейчас девушка просто смеялась от души.

— Да уж. Я как представил, что он пристает к тебе, так сам не свой стал.

— Ревнуешь? Боишься, что променяю тебя на кого-то другого? — все еще веселясь, спросила Дана.

— Нет, этого не боюсь, а вот то, что он мог сделать тебе больно или еще хуже, что ты бы вдруг потеряла контроль и стала собой. Вот этого я допустить не могу.

— Ты бы убил его? — вдруг серьезно спросила девушка.

— Наверное, — честно признался я. — Если бы случилось что-то такое. Он в теневом правительстве, это значит, что ему нельзя доверять. Это значит, что они не отступят и не согласятся менять привычный образ жизни, а ты, все-таки, хочешь перемен. Ты задумала реформы, которые однозначно многое изменят. Значит ты их враг. А с врагами они не церемонятся. Полагаю то, что ты глава государства сдерживает их, но как только выйдет твой срок, их уже ничто не остановит.

— Ты знаешь, кто еще состоит в этой тайной организации? — поинтересовалась девушка.

— Нет. Догадываюсь, что есть еще. Может быть, Смирнова была, но не ее внучка.

— Вот тут не спеши, — Дана вдруг стала серьезной. — Олеся рассказывала, что к Ольге приходил человек и предлагал прибыть на закрытое мероприятие для приватной беседы в очень узких кругах. Высших кругах!

— Ого! И она согласилась? — я был заинтригован.

— Ольге преподнесли подарок, но она попросила пару дней на принятие решения.

— Что-то еще?

— Это все, что знает Олеся. Может быть, после сегодняшних посиделок она будет знать больше.

— Надо что-то делать с людьми на улице. Если они заметят приближающуюся к твоему дому Олесю, они ее схватят, а главное поймут, что ты в этом тоже замешана. Я имею ввиду в связях со мной.

— И что ты предлагаешь?

— Нейтрализовать наблюдателей.

— Ты точно знаешь сколько их? Где они находятся? Кто за кем следит?

А девчонка умна. Не даром она мне нравится. Дана задавала мне вопросы один за одним. И отрицательный ответ на любой из них грозил провалом операции, а я не знал ответов и на половину.

Значит надо придумывать что-то еще. Понятное дело, что если я упущу хоть одного соглядатая, то он тут же доложит своему хозяину, что произошло. Нужно было действовать очень осторожно.

— Есть вблизи твоей усадьбы места, где точно никто не сможет увидеть происходящее?

— Есть закрытая беседка в парке, — тут же ответила Дана.

— Отлично. У меня есть план.

Дана, как всегда, оказалась против моих идей, расценив их, как весьма опасные. Я и сам понимал, что это не просто и в любой момент меня могут раскрыть, но ничего лучше за короткий срок я придумать не смог.

Значит делаем, что можем.

Дана по моему плану, должна была наблюдать из комнаты на втором этаже с выключенным светом за территорией перед своим имением. Не слишком удачный наблюдательный пункт, но за неимением лучшего сойдет. Бинокль в доме был, да еще позволяющий лучше видеть ночью. Девушка не знала откуда он взялся, но помнила его еще с детства. И это было замечательно!

Девушка должна была отслеживать тех, кто наблюдает за остальными. Я же собирался пойти на охоту.

В своем плаще я был похож на любого другого одаренного в округе. Большинство же из тех, кто шатался недалеко от дома были одеты неприметно: темного цвета куртки, вязанные шапочки, темные тканевые брюки, такая же темная обувь и серые незаметные лица. Самые настоящие шпионы. Тех, кого не отличишь от толпы и есть самые умелые.

В окружающей темноте я легко перебрался через забор там же, где проникал на территорию. Предварительно убедившись, что меня не видят, я отряхнулся, расправил плащ и пошел искать первую жертву.

Главное было не ошибиться. Цена ошибки чья-то невинная жизнь. Если этих наемников мне было не жаль, ведь уйди хоть один отсюда живым, обладая информацией обо мне или об Олеси, и все… Можно считать мы раскрыты. Олеся не сможет защитить сама себя при всех ее возможностях. Когда навалятся толпой или всадят иглы со снотворным из толпы прохожих или из-за угла. Так что для себя я все решил. Но вот если я ошибусь… Я не хотел убивать невиновных.

В темноте я смог сориентироваться, где находится та беседка, о которой говорила мне Дана. После чего принялся выслеживать тех, кто выслеживал Олесю.

Первого я нагнал совсем рядом с беседкой. Убедился, что все остальные достаточно далеко и подошел к соглядатаю.

— У меня есть для тебя задание от князя Успенского, — тихо, почти шепотом произнес я, ощущая себя шпионом из пятидесятых годов.

— Говори, я слушаю, — ответил мне человек в неприметной одежде.

Как пароль и отзыв. Как определение свой и чужой. Как два пальца об асфальт.

— Отойдем, тут могут следить.

Человек немного дернулся, видимо, считая, что следят тут только они, но через миг последовал за мной к беседке.

Я пропустил его вперед и мгновенно испепелил коротким и мощным разрядом. Надеюсь, вспышку не было видно. По крайней мере я старался. Неприятно, но кто-то должен. Выпалывать сорняки, что бы они не задавили культурные растения — работа не из легких.

Ногой я размел пепел, хоть в сгущающихся сумерках его и не было видно.

Идем дальше.

Еще двое дали верный отзыв на предложенный мной пароль и разделили судьбу первого шпиона. А вот с четвертым возникла проблема.

— У меня есть для тебя задание от князя Успенского, — уже привычно произнес я.

— От кого? — не понял меня человек. — Вы кто такой? — тут же перешел в наступление не типичный шпион.

— Простите, я ошибся, — пробормотал я и постарался уйти в сторону, но меня задержали крепкой рукой и приблизились вплотную, заглянув в лицо.

— О черт! — тихо выругался тот, кого я принял за шпиона Успенского. — Вы же должны быть мертвы!

Глава 11

Вот так вот и палятся самоуверенные шпионы-самоучки. Выдав себя нелепой фразой, которую сочли верным паролем, получив неожиданный ответ и растерявшись или позволив противнику увидеть своё лицо.

Я собрался было шарахнуть мужика разрядом прямо здесь. Сейчас-то он точно со мной никуда не пойдет, но что-то меня остановило. Может выправка человека в штатском, может та сила, с которой он меня схватил, а может что-то смутно знакомое в чертах лица. Такое ощущение, будто я его раньше видел.

Сдержав первый порыв, я был рад, что так поступил.

— Мы считали, что вы погибли, — шепотом продолжил человек, отпустив меня и отойдя на шаг.

Будь он шпионом Успенского, схватившим меня за руку, точно не стал бы отпускать.

— Кто вы? — спросил я.

— Извините, вы верно меня не узнали, я был в отряде Константина и участвовал в операции у особняка Смирновых.

Черт! Точно! Вот почему его лицо мне знакомо.

Свой! Меня тут же отпустило напряжение.

Значит Костя, решив, что я погиб, либо заподозрил, что все не так просто, либо решил выполнять свои обязанности до конца и отправил людей присматривать за домом Ковалевых.

Отлично! Я ценю такую предусмотрительность.

— Верно, не узнал. Но теперь вижу. Лицо мне знакомо.

— Спасибо, — вдруг поблагодарил меня человек.

— За что?

— За то, что не убили без разбора.

— Я стараюсь этого не делать. Не люблю невинные смерти. Много тут ваших людей? — спросил я.

— Нас двое, — тут же отрапортовал собеседник.

— А кто остальные?

— Предполагаю, люди князя Успенского, раз уж вы об этом спрашивали, — ответил он. — Но мы просто наблюдаем за ними. Видим, что ошиваются здесь и приглядывают за домом. Ничего не предпринимаем. Выследили всех, кто есть и ведем учет, — усмехнулся военный.

— Отлично! — обрадовался я.

Военные не просто так свой хлеб едят. Если они заметили соглядатаев и решили вычислить всех, то наверняка сделали это с лучшей точностью, чем я. У них и понимание есть где лучше скрыться, и по личному составу на такую операцию знают сколько народу может потребоваться.

— И сколько тут не ваших?

— Пятеро, — ответил собеседник.

— Уже двое осталось. Надеюсь, вашего напарника я не того…

— Нет, он сейчас идет по другой стороне парка. Обход и наблюдение. Ему сюда еще минут двадцать добираться.

— Вот и отлично. Значит у противника осталось всего двое. Надо их найти и обезвредить. Нельзя дать им уйти.

— Если они не вернутся с задания, тот кто отправил их все равно поймет.

— Поймет, но у нас будет больше времени. Если же сейчас кто-то уйдет, через полчаса тут будут толпы наемников. Мне нужно вывести из-под удара княжну Миронову. На главу государства они не посмеют напасть. Тем более, исчезновение людей у ее дома еще не означает, что она к этому причастна.

— Хорошо, — согласился военный. — Один из наблюдателей сейчас слева от нас в трехстах метров. Он ходит по одним и тем же аллеям. Его легко сможем взять. Последний — смотрящий. Он следит за всеми. И если троих вы уже устранили, то он может всполошиться.

— Значит начинать следует с него. Где он?

— В машине. Черная легковушка в правой части парка. Я покажу.

— Только не светимся! — предупредил я. — Просто покажешь мне машину, чтобы я не ошибся. Дальше я сам. Если сможешь, задержи последнего, чтобы не убежал. Буду признателен.

— Идет.

Мы пошли на расстоянии друг от друга, но параллельными курсами.

Идти пришлось минут десять. Зато та часть парка оказалась абсолютно не освещенной, да и народу не было от слова «совсем».

Мой провожатый, проходя мимо припаркованного на обочине автомобиля кивнул, указывая на цель.

Я подошел ближе и заметил внутри человека. Он сидел и делал вид, что просто смотрит в окно.

Как же плохо, что машины на аквамарилле не издают звуков. Я даже не мог понять включено зажигание или нет. Точнее, правильнее будет сказать «запитаны цепи».

В любой момент автомобиль мог сорваться с места и скрыться за поворотом. Тогда его уже не догнать.

Я сделал небольшой крюк, чтобы подойти к машине сзади. Хорошо еще, что вдоль обочины шел тротуар и я мог притвориться прогуливающимся.

Хотя какому идиоту может прийти в голову гулять по темному неосвещенному парку в такое время?

Вот и моя цель подумала точно так же.

Не успел я приблизиться, как машина сорвалась с места и рванула вперед с пробуксовкой.

Твою ж мать! Но нет, нельзя дать ему уйти.

Я выставил вперед кулак, и ветвистая молний проскочила между мной и задним стеклом автомобиля. Стекло тут же испарилось при попадании разряда.

Прошло около секунды, пока глаза привыкали к темноте после яркой вспышки. За это время автомобиль преодолел еще сотню метров.

Пришлось выцеливать.

Вторая молния вошла внутрь салона.

Машина вильнула, резко сменив направление движения и, не тормозя врезалась в толстый ствол дерева, тут же замерев.

С ветвей на крышу обрушилась целая гора снега. Погребя под собой и авто и водителя.

Я бросился следом, но бежать было довольно далеко.

Пока я бежал, заметил, что по корпусу машины забегали сиреневые разряды. Сначала еле заметные, они разрастались с огромной скоростью, пока не покрыли собой все авто.

С этого расстояния я видел, что тот, кто сидел за рулем застыл в кресле и не двигался. Видимо был без сознания.

Я чуть замедлился. Разряды уже выстреливали на метр, а то и два от машины. Мне они вряд ли доставят проблем. Все же их источником явно был аквамарилл. Судя по всему, я угодил своей молнией в гнездо с кристаллом.

Не успел я полностью остановиться, как кристалл рванул. Взрывом вынесло оставшиеся стекла машины, а заодно и останки водителя. Разбросав осколки и ошметки до соседних стволов. Взрывной волной сорвало снег с ветвей окружающих деревьев и аккуратно присыпало все это безобразие. Так что картина стала выглядеть вполне буднично. Ни подпалин, ни крови. Все бело и мирно. Выжить после такого невозможно, так что я развернулся и побрел обратно. Пусть потом эксперты выясняют, что тут произошло.

Я вернулся в то место парка, где мы встретились с наблюдателем от военных. Поискав глазами своего знакомого, я обнаружил двоих склонившихся над третьим.

Подбежал к ним и облегченно выдохнул. Мой товарищ был жив, а рядом с ним стоял, видимо, тот второй, что обходил парк. На снегу лежал труп соглядатая от князя Успенского.

— Что с ним? — спросил я.

— Что-то сделал с собой. Мы попытались его задержать. Так как он был последним, то думал, может удастся допросить, — произнес военный.

— Ясно, — я чуть наклонился над трупом. — Похоже яд. Я такое уже видел.

— Что с ним делать?

— Избавьтесь, — коротко ответил я. — Хотя…

Я вытянул вперед ладонь и коротким разрядом превратил труп в горку пепла.

— Так вам будет проще.

Военные переглянулись и принялись собирать, то что осталось от трупа в какой-то бумажный пакетик, вынутый из кармана.

Отлично! Кажется, здесь мы закончили.

— Макар⁈ — раздалось позади.

Я не успел обернуться, как у меня на шее повисла Олеся. Как она подошла незаметно и так близко, не представляю.

Я обнял девушку и поцеловал.

На губах остался соленый привкус. Олеся беззвучно плакала, зарывшись лицом в воротник моего плаща.

— Идем. Не стоит тебе тут мерзнуть. На улице мы закончили.

— Идите, — произнес один из военных. — Дальше мы сами.

— Спасибо! И передавайте привет Константину. Скоро к нему приедет посыльный с распоряжениями. Там все будет объяснено.

— Есть! — коротко по-военному ответил мне дуэт голосов.

Мы с Олесей направились к воротам. Девушка держала меня под руку и ничего не говорила.

На улице у входа в дом нас встретила Дана. Внимательно и насторожено посмотрела нам за спину, словно стараясь что-то разглядеть в темноте. Затем впустила в дом и, войдя следом, закрыла дверь. Помедлила секунду и повернула задвижку.

После чего бросилась мне на шею. Олеся повторила маневр подруги. Теперь на мне висело разом две девчонки, а точнее две княжны. Уфф! Несмотря на все события, произошедшие за последние часы, я был счастлив.

Позволив барышням пообнимать меня еще немного, я отстранился. Времени все же не было. Мне нужно спешить. Сейчас не лучший момент для нежностей и проявления чувств.

— Что с тобой произошло? — спросила Олеся.

— Дана тебе все расскажет.

— А ты?

— Я убегаю. Подготовился к путешествию и теперь пора отправляться. Иначе могу опоздать и не застать твоих сестер живыми.

Олеся вмиг погрустнела.

— Погоди, — вдруг сказала Дана. — Не успела тебе сказать. Ты убежал на прогулку в парк.

Ага, веселенькая вышла прогулка. Отлично развлекся!

Девушка вышла из холла, бросив через плечо:

— Проходите в гостиную и располагайтесь. Я быстро!

Задерживаться я не собирался, точнее не мог, но дождаться Дану было нужно.

Девушка вернулась через минуту и протянула мне что-то маленькое.

Я с удивлением обнаружил в своих руках «корочки».

Плотный черный картон с золотым тиснением: «Удостоверение»

Открыл. Внутри оказалась моя фотография, не очень хорошего качества, но узнаваемая, залепленная сразу несколькими печатями.

В графах ФИО значилось: Петров Сергей Валентинович.

— Удостоверение — это все, что я успела сделать за пару дней. Надеялась, что ты заскочишь перед поездкой. Легенда есть, но при полной проверке лопнет по швам. Печати, включая гербовую, настоящие. Да и сотрудник такой числится при главе государства, — быстро заговорила Дана, видимо, чтобы я не успел ничего возразить. — Через границу ты с ним не пройдешь, там только по паспорту, но на всех проверках у нас и там можешь смело показывать. По официальным данным этот сотрудник отправился в командировку за границу. Там привилегии не обещаю, но с нашей стороны никто не станет тебя трогать. Главное не забудь про границу, — повторилась Дана, волнуясь.

Я еще раз посмотрел на корочки и спрятал их во внутренний карман, туда, где лежал запас аквамарилла.

— Спасибо, милая! — поблагодарил я Дану и поцеловал в губы.

Олеся на миг отвернулась, сделав вид, что внимательно изучает картину на стене.

— Все, мне пора, — уже в который раз попрощался я.

На этот раз я действительно развернулся и пошел.

У самых дверей меня догнала Олеся, обняла и тоже поцеловала в губы. Я видел, что Дана стоит в дверях и лишь улыбается при виде этого.

Ох, что-то не нравилось мне такое откровенное смирение двух девчонок при виде проявления чувств соперницы. Мое мужское чувство самосохранения вдруг взбрыкнуло, нарисовав веселую картинку возможного будущего. Большинство мужчин при этом развернулись и задержались бы здесь на часок, но я понимал, что нельзя. Да и то, что рисовала моя фантазия… Тут часом не обойтись.

Так что просто улыбнулся и вышел из дома.

Сердце гулко стучало в груди. Улыбка не сползала с губ, но я шел не оборачиваясь, скрипел свежевыпавшим снежком и думал, что я самый счастливый хряк на планете.

Как прошел через опустевший парк, как добрался до стоянки такси, как уселся в машину, почти на автомате назвав адрес особняка Смирновых, совершенно не отложилось в памяти. Словно мне ее кто-то подтер, как мог делать я сам. Но никаких негативных последствий этого не возникло. Значит я просто размечтался сам не зная о чем.

В особняке Смирновых не светилось ни одного окна. Добропорядочные граждане в такое время видят десятый сон, а не шатаются по заснеженным улицам города.

Хотя снега на улицах, конечно же, не было. На проезжих частях он мгновенно таял, едва касаясь поверхности, а на тротуарах лежал совсем уж жалкий пушок, что выпал сегодня ночью. Зима уже сдавала свои позиции, уступая место весне.

В моем же сердце во всю глотку орали коты. Не думал, что два поцелуя могут сотворить со мной такое. Тем более, что и с той, и с другой девушкой у меня было гораздо больше. И тем не менее я чувствовал подъем и возбуждение, просто вдыхая потеплевший воздух.

Переговорное устройство у ворот долго молчало, издавая протяжные сонные гудки. Я ждал.

— Кого черт принес? — послышался хриплый недовольный голос.

Я легко узнал в нем голос мужчины, что вечно ошивался поблизости старой княгини.

— Открывай свинья, медведь пришел! — весело крикнул я в микрофон.

Хотелось шутить и веселиться. Даже, если твои шутки невозможно понять окружающим.

— Что? — с огромным опозданием отозвалось устройство.

— Князь Сибирский на пороге, открывай ворота, а то снесу на хрен!

— Извините, не признал, — виновато отозвался динамик.

Ворота тут же поползли в сторону.

Вот так. Меня стали признавать и даже извиняться. Прогресс, черт возьми!

— И разбуди Ольгу, хочу ее видеть, — бросил я напоследок, прежде чем человек на той стороне отключил связь.

Сонная княгиня встретила меня в холле самолично. Быстро же она прибежала. Надеюсь, я не оторвал ее от важных личных дел. Такая мысль возникла, когда под тонким шелковым халатом, наспех запахнутым, я не заметил никакого нижнего белья. Либо она спала голой, либо была не одна. Но мне было наплевать.

— Чего вам князь? Да еще в такое время? — чуть шутливо спросила она.

Ага, значит не сердимся. Уже хорошо. Я заметил, как княгиня стрельнула в меня глазками. Ладно, видимо спала. Не стала бы она так смотреть на меня, едва покинув другого мужчину. Тьфу ты черт! Весна окончательно сорвала мне крышу. Мысли не о том.

— Вам не кажется, что это неприлично являться к даме в такое время, да еще без приглашения? — улыбаясь, продолжила Ольга.

— Есть разговор. Всего лишь разговор, а вовсе не то, что ты подумала.

— Жаль, я была бы не против, — откровенно призналась девушка. — Поговаривают вы мертвы, а с мертвыми у меня еще никогда не было. Или же вы бесплотное привидение?

Княгиня распахнула халат, едва не вызвав у меня приступ хохота. Тоже мне эксгибиционистка нашлась. Но надо признать, тело у нее было шикарным.

— Прикройся! — приказал я, приходя в себя, — Совсем с ума сошла!

— Ты оторвал меня кое от чего, теперь расхлебывай, — запахивая халат, уже не таким веселым тоном произнесла Ольга. — Чего хотел?

— Мне нужны мои документы. Паспорт, — уточнил я. — Его наверняка передали вашей семье Мироновы, когда торговались с твоей бабкой.

— Было такое, — чуть подумав, ответила девушка. — Но тебе придется его отработать.

Ее голос вновь приобрел игривые оттенки, и я заметил легкое движение. Княгиня вновь собралась продемонстрировать мне себя во всей красе.

— Да иди ты! — вспылил я. — Ты отлично выглядишь, но я не собираюсь с тобой спать!

— И незачем так грубить, — притворно надула губки Ольга. — Мог бы просто сказать, что не хочешь. Уверен? — сделала еще одну попытку девушка.

— Абсолютно! Отдай паспорт и я пойду. И кстати, что у тебя был за человек с предложением?

Княгиня замерла, уже собираясь выйти из комнаты.

— Ты о том человеке, который звал меня в какое-то тайное общество? — обернувшись, спросила она.

Распахнувшийся при этом халатик демонстрировал мне оголенную грудь, но я сделал усилие и посмотрел Ольге в глаза.

— О нем.

— Да идиот какой-то. Моя бабка рассказывала, что к ней по молодости тоже подходили. Мол есть тайное правительство, куда хотят затащить нас уже не первое поколение. Наша семья имеет давнюю историю. Титул получил наш далекий предок еще в одиннадцатом веке. Но бабка меня еще при жизни предостерегала не лезть в эту трясину. Мы независимый род. Были им, таким и останемся! — гордо заявила мне княгиня Смирнова.

Что ж, уважаю! Отличная позиция! Значит у Даны с Олесей есть шанс заполучить если уже не соратника, то как минимум, не противника.

— Я затребовала с него подарок, — продолжила девушка. — Думала такое невозможно выполнить в принципе. Но они сделали. Я теперь и не знаю вовсе, что мне с ним делать. Мне он совершенно не нужен. Я даже не умею им управлять. Просто на улице как-то увидела молодую девчонку на таком и захотела, что-то похожее, но в разы круче. Вот и получила.

— И что же это? — меня заинтересовало, что такого могла потребовать княгиня.

Девушка хитро на меня посмотрела, протянула руку и сказала:

— Идем, покажу!

— Надеюсь, идти нужно не в спальню? — пошутил я, протягивая руку Ольге.

— Дурак! Стала бы я тащить тебя в спальню. Здесь есть отличный диван. К тому же, мне нравится в необычных местах.

Я не стал отвечать. Видел, что она все еще не отказалась от своих желаний. От чего я такого ее отвлек, что она сейчас чуть не насильно на меня лезет?

Мы прошли по длинным коридорам. Сначала в них были окна, затем они сменились глухими стенами. На всякий случай, я был готов ко всему. Даже к тому, что мы войдем в комнату, где окажется засада или же какая-нибудь хитрая утварь для сексуальных утех.

Но княгиня не стала так извращаться.

Едва мы вошли в просторное помещение, и Ольга сделала шаг в сторону, я в восторге замер на месте. Честное слово, даже рот раскрыл.

— Вижу, что это тебя возбуждает гораздо больше, чем я, — казалось бы в шутку, но с явным огорчением произнесла княгиня.

Краем глаза я видел, что она стояла, даже не запахивая халата, повернувшись таким образом, чтобы ткань не скрывала ее тела.

— Ладно, развлекайся, схожу за твоими документами, — недовольно произнесла девушка и удалилась.

Я же остался в одиночестве рассматривать чудо, стоящее передо мной, с повязанным красным бантом на самом интересном месте.

Глава 12

Когда-то давно у меня был отличный байк. Точнее, началось все еще раньше.

Мне исполнилось четырнадцать лет, когда родители подарили мне на день рождения одноцилиндровый «Восход-3М». Он стал моей первой энчиладой свободы. Глотком холодного воздуха, что успеваешь вдохнуть во время поездки.

Водить его по трассам общего пользования я тогда еще не мог, но вполне спокойно катался по гаражам, и даже изредка выезжал за трассу в лес, поноситься по пыльным проселочным дорогам, почувствовать вкус свободы.

Модель этого мотоцикла отличалась плохой управляемостью, слабым движком и отвратительной устойчивостью на больших, для него, скоростях. Например, разогнавшись под сотню, переднее колесо практически теряло сцепление с дорогой и можно было вертеть руль влево-вправо, не поворачивая мотоцикл. Сбросив скорость, снова можно было восстановить контроль над управлением. Отвратительно! Но это был байк! Не мопед, не велосипед с моторчиком — байк! И этим все сказано.

К шестнадцати годам, подзаработав немного денег и продав «Восход», я купил с рук подержанную старую «Яву». Ту, что была с обтекаемым бензобаком каплевидной формы, а не распространенную позже «квадратную» модель.

Вот тут уже можно было разгуляться. Мощный, устойчивый, быстрый. Сто двадцать для него было раз плюнуть. Тогда и автомобили до таких скоростей редко разгонялись. «Москвич-412» — ведро с гайками, и вовсе мог рассыпаться от таких нагрузок прямо на ходу. А «Ява» тянула! Шла плавно и уверенно. Шикарный был байк! Девчонки так и липли к нему. Ну а я пользовался моментом.

Ох, сколько же было вывезено за город подружек. И возвращено обратно, конечно! Но не все возвращались в целости и сохранности. Некоторые кое-что теряли навсегда, оставив на тех полянах, где трава пахла земляникой, а песни птиц заглушали все звуки.

Потом я пересел на «ИЖ-Юпитер» — двухцилиндровый монстр, с потолком скорости в сто сорок. И как я тогда не разбился?

Но потом юность кончилась, начались студенческие будни и байки были загнаны на постой в гараж, а позже и вовсе проданы за копейки — времена изменились. В моду вошли автомобили. На самом деле, они просто стали доступней. А вывозить девчонок за город было лучше на чем-то с крышей и задним сиденьем.

Таким образом, я лишился романтики двух колес на некоторый срок.

Позже, когда появились деньги в таком количестве, что мог позволить себе дорогие игрушки, я вновь вернулся к байкам.

Мои товарищи тогда предпочитали спорт, а я перся от чоперов. Харлей был слишком пафосным и дорогим, но японцы тоже умели делать классные агрегаты. Так у меня появилась «Хонда Валькирия Руна» — шестицилиндровый зверь пурпурного цвета.

То, что сейчас стояло передо мной отдаленно ее напоминало. Вот только этот монстр питался аквамариллом и имел на переднем обтекателе значок «кристалл внутри». О чем-то таком я и мечтал. Именно подобный байк я собирался приобрести для путешествия в Европу.

Но как верно сказала Ольга, конфигурация типа «моснструозный» не могла быть представлена в простом салоне. Для ее комплектации требовалось время. И я уже смирился, что получу что-то попроще, но зато прямо сейчас.

И вот передо мной стояло это…

Черный лоснящийся дорогим лаком бок, никаких выхлопных труб, только не слишком понятные мне агрегаты. Место, где у обычного байка должен быть мотор, занято ребристой коробочкой, излучающей очень слабое сиреневое сияние.

Я прямо чувствовал, как байк источает флюиды мощи, которую создатели запихали в агрегат. Не знаю, на что он способен, но ни один виденный мной до этого кристалл аквамарилла не светился.

Я подошел и нежно коснулся руля. Прорезиненные рукояти были теплыми и явно удобными. Узкие фары придавали хищный вид, а ширине заднего протектора позавидовал бы любой любитель чоперов.

Приборная панель слабо светилась, отображая различные показатели. Питание подавалось с кнопки.

Металлическая надпись «Пуск», оказалась слегка выпуклой и приятно холодила пальцы при касании. Я нажал ее, и машина ожила. Пришлось убрать бантик с приборной панели, чтобы разглядеть все отображаемые на ней характеристики.

Гладкий экран здесь выглядел бы чужеродно, несмотря на футуристичность самого мотоцикла. Так что создатели этого монстра сделали верный выбор, снабдив его аналоговыми приборами «под старину». А между ними слабо светилась весьма крупная панель, спрятанная между спидометром и каким-то вторым циферблатом со стрелкой, назначение которого я сначала не понял. Но присмотревшись, определил по названию отображаемых единиц, мгновенно выдаваемую мощность. На панели же высвечивались дополнительные характеристики. Такие как: запас хода, остаточная мощность кристалла, цифровой одометр, и куча непонятных цифр, в которых можно было долго разбираться без инструкции.

Максимальная скорость значилась, как триста шестьдесят. Да я на машине до такого не разгонялся! Но тут… В этом байке было что-то завораживающее, то чувство, когда ты видишь вещь и понимаешь, она предназначена только тебе.

Ольга вернулась и неслышно подошла ко мне. Она подвязала халатик пояском, словно давая понять, что все попытки приставания закончены. Я был ей за это признателен.

— Держи, — произнесла она и протянула мне документы. — Здесь и паспорт, и документы на мотоцикл. Считай дарю его тебе за красивые глазки.

— Да я готов тебя расцеловать за такое!

Я наклонился, собираясь поцеловать девушку в щеку, но она повернула голову и наши губы встретились. Ольга притянула меня к себе за шею и просунула язык мне в рот. Я отстранился.

— Попытка — не пытка, — усмехнулась княгиня и сделала шаг назад.

— Ничего, — ответил я. — Дело не в тебе. Дело во мне.

— Даже не сомневаюсь. Дело всегда в мужиках. Если они хотят, то легко могут заполучить любую, а жаждущая внимание женщина редко добивается своего.

— Да ладно! — рассмеялся я. — Ты теперь правишь семьей. Многие другие семьи тоже возглавляют женщины. Захоти ты любого, и он окажется у твоих ног.

— В чем-то ты прав, но с тобой мне не повезло, — задумчиво протянула девушка. — Или все дело в Олесе? Она мне много про тебя рассказывала. Ты с ней?

Я на миг задумался, как ответить на этот вопрос. Про Дану я рассказывать не собирался, а значит ответ прост.

— Да с ней.

— Хочешь я избавлюсь от не? Тогда мы сможем быть вместе?

— Да ты с ума сошла! Только попробуй ее тронь!

— Да шучу я! Шучу! — засмеялась Ольга.

— А я на полном серьезе. Мне нужно уехать, но когда я вернусь Олеся должна быть жива! Не дай бог с ней что-то случится! Ты меня знаешь.

— Ты что, старовер?

— Нет! Черт возьми! Просто такое устойчивое фразеологическое выражение!

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Расслабился. Что-то я нервничаю. Переживаю из-за поездки?

Я еще раз взглянул на байк и немного успокоился. Если уж я еду на нем, то точно успею в Амстердам раньше поезда. Даже, если мне придется хорошенько забраться на юг.

— Уже собрался? — спросила Ольга, проследив мой взгляд.

— Да, мне пора. Еще раз спасибо за такого красавца!

— Да не за что. Мне он ни к чему.

— Где у тебя тут выезд?

Ольга подошла к входной двери и что-то нажала на небольшом пульте. Дальняя стена раскрылась прямо на улицу. От нее к границе усадьбы шла широкая подогреваемая дорога. Теплое покрытие слегка парило, растапливая снежинки, что падали на него с неба.

Я подошел к Ольге и поцеловал ее. На этот раз девушка не проделывала свой трюк. Правда на этот раз я сам прильнул к ее губам, но языку воли не давал. Короткий поцелуй, как благодарность за подарок и все, можно ехать.

Байк мягко тронулся с места. Тяжелый очень массивный корпус легко встал на два колеса. Видимо низкий центр тяжести. Такой будет устойчив на дороге и легко управляем.

Выезжая на улицу, я, не оглядываясь, помахал девушке рукой.

— Если передумаешь на счет меня, ты знаешь, где искать! — со смехом крикнула Ольга на прощание и закрыла ворота, что были стеной.

Фары включились автоматически, едва за моей спиной исчезло освещение. Приятный, не режущий глаза, свет выхватывал предметы даже на очень большом расстоянии. Когда подъехал к выезду, внешние ворота оказались уже открытыми, и я спокойно покинул резиденцию Смирновых, оставившую в голове очень смешанные чувства.

Несмотря на все попытки Ольги, она не была агрессивна. Не попыталась затащить меня в постель силой. Это бы ей не удалось, конечно, но надо отдать ей должное, она и не стала пробовать. Это давало мне надежду, что и с Олесей она поступит правильно.

Своими словами я намекнул ей, что девушку стоит беречь и защищать. Ведь я мог и без разбора решить наказывать всех направо и налево, случись с ней что.

Теперь я почти не переживал за безопасность Олеси. Костя будет начеку, но еще и княгиня Смирнова должна внести свою лепту. Вот и отлично! Теперь я мог сосредоточится на текущих задачах.

Карты у меня не было, я просто ехал по улице, что вела в направлении южной окраины города. Мне стоило прикупить в дорогу небольшую палатку, еду, питье и всякую мелочь, что может оказаться полезной в дальнем путешествии.

Я не знал есть ли в этом мире круглосуточные гипермаркеты, где я мог бы все это приобрести. Деньги у меня были, а информации мало. Снова вспомнился Китай, куда я отправился без знания языка. Тогда еще не было смартфонов, чтобы пользоваться онлайн переводчиками, так что задача ориентироваться в стране не была столь уж тривиальной. Но ничего, выкрутился же.

На одном из уличных щитов с информацией я увидел рекламу гипермаркета. На красивой картинке виднелись длинные ряды товаров и не только продуктового направления, а главное через весь щит протянулась надпись: «круглосуточно!». Большая красная стрелка указывала вправо.

Я присмотрелся и увидел огромное квадратное здание неподалёку. Судя по всему, под нужды магазина приспособили старый производственный корпус. Я свернул и тихонько покатил к большой пустой стоянке.

Остановившись недалеко от входа, я повторно нажал кнопку «пуск» и цепи обесточились, оставив панельку с информацией слабо тлеть. Вот только, как тут осуществлялся контроль от угона? Если кто угодно подойдет и нажмет кнопку, мотоцикл можно будет увести? Странно. Не подумал об этом, когда выезжал от Смирновой. Хотя, если Ольга сама не пользовалась такой техникой, то могла и не знать.

Я был уверен, что создатели этого чуда должны были предусмотреть защиту. Были бы здесь в ходу телефоны, позвонил бы Дане и спросил. Она разъезжала по городу на байке и должна была знать. Вот, кстати, телефонизация всей страны — еще одна отличная бизнес-идея. Какие безумные деньги сотовые операторы заколачивали в моем мире я знал не понаслышке. Мой товарищ когда-то был соучредителем одного регионального оператора, купленного позже глобальными игроками.

Но телефонов не было. И я не говорю о сотовых. Я здесь даже проводных аппаратов не встречал. Только радиосвязь. Может что-то и было, да я не знаю.

Я принялся осматривать корпус мотоцикла в поисках секретки. Ну не может такого быть, чтобы байк можно было оставлять только в гараже или на охраняемой парковке. А как же поездки в магазин? Или наши люди на монстро-байках в булочные не ездят?

Совсем рядом с краем сиденья я нашел крохотную замочную скважину с торчащим из нее ключом. Размер ключика был такой, что крупный парень мог бы просто не удержать его пальцами. Ключ бы потерялся между ними. Да уж, не слишком удобное решение.

Я повернул ключик, и черные лакированные обтекатели между сиденьем и панелью приборов, чуть приподнявшись, разошлись в стороны, словно крышечки на чемоданчиках для хранения декоративной косметики. Одна моя подруга пользовалась таким. Набор этот стоил больше, чем моя тогдашняя машина.

В образовавшемся отделении, что было на том месте, где обычный мотоцикл имел бензобак, виднелся крошечный кристаллик в гнезде, расположенном так, чтобы к нему легко можно было дотянуться.

Я вытащил кристалл, и панелька совсем погасла, превратившись в матово черный прямоугольник. Отлично! Вот она секреточка! И что самое главное, гнездо было не универсальное, оно четко соответствовало форме и размеру кристалла. Так что если даже отделение вскроют, то любой кристалл в него не запихают. Что ж, вполне продумано, как по мне.

Я закрыл отделение на ключ, сам же крохотный предмет положил в карман вместе с кристаллом. Главное не потерять, иначе байк останется на приколе.

Осмотревшись по сторонам и заметив всего пару человек, прибывших сюда на машинах, я отправился за покупками.

Народу в супермаркете было совсем мало, видимо ночной закуп не пользовался спросом у местных. Но люди все же ходили между рядов полок и что-то складывали себе в тележки.

Если отвлечься от местного колорита, то вполне так себе обычный городской гипермаркет.

Тележку я нашел на входе и покатил ее перед собой, матерясь на вихляющее и поскрипывающее колесико.

Одноместная палатка и крохотный спальник, что можно было уложить в карман я нашел быстро. Не думал, что в этом мире удастся найти такие вещи. Если поставить в один ряд паровоз и мини-спальник, то любой из наших туристов схватил бы второе, не раздумывая ни секунды. Ну да, нафига на природе паровоз, да еще без рельсов?

Тем не менее, я прикинул войдет ли палатка и спальник в бардачок моего байка. По всему выходило, что войдут.

Без горячего в дороге я мог обойтись. Проживу пару дней на бутербродах. Опять же, наверняка вдоль дорог есть закусочные. А вот спать в придорожных гостиницах я не любил. Лучше уж в палатке.

Все что мне осталось — это набор туриста, куда входили спички, карта местности и прочая мелочь, необходимая в дороге, и можно отправляться за едой. Такой нашелся, причем была даже карта автомобильных дорог не только России, но и Европы. Я взял все.

Провизию я собирал быстро, особо не разбирая, что складываю в корзину, ориентировался по объему. Я сильно сомневался, что удастся раздобыть дорожные сумки для мотоцикла. Не в пакетах же вести то, что не войдет в бардачок.

Но к моему прискорбию, гора в тележке росла, и я осознавал, что уложить все в отделение мотоцикла не удастся.

Пришлось вернуться в отдел хозтоваров и подобрать заплечный рюкзак. Мне приглянулся небольшой литров на тридцать. На нем была шнуровка и удобные лямки с дополнительным креплением, застегивающимся на животе. Отлично! Я очень надеялся, что его удастся закрепить на заднем крыле байка. Ехать с такой штуковиной за спиной не очень удобно. Тем более, мне предстояло преодолеть около четырех с половиной тысяч километров.

Я отдавал себе отчет, что рюкзак, привязанный к крылу, попросту может сдуть, особенно учитывая скорость, с какой я планировал передвигаться, но будем оптимистами. Может уже по месту что-то придумаю.

Собрав все свое барахло, прикинув суммарную вместимость бардачка и рюкзака, я наконец-то удовлетворился выбором. Прошел на кассу и оплатил товары.

Деньги у меня еще оставались и даже вполне приличная сумма. Это было хорошая новость. Я не представлял, где и как я буду продавать кристаллы. Я уже пожалел, что не решился предложить их Дане или Ольге. Наверняка они могли бы купить у меня запас, но кристаллы были компактней и перевозить их было легче. Я, конечно, планировал потратить основную их часть на покупку байка, но так уж вышло, что сэкономил. Ну, да ладно, не пригодятся, так вернусь с ним обратно. Запас, он ведь, карман не тянет.

При выходе из магазина я сразу заметил неладное. У моего мотоцикла ошивалась толпа мужиков. И откуда понабежали? Когда я парковался никого ведь не было.

Я не стал останавливаться. Хорошо, что еще в магазине упихал все в рюкзак и теперь нес свою ношу на одном плече.

Встряхнув ладонью, вызвал покалывание в пальцах и отправился защищать свою собственность.

Глава 13

Обступившие мой байк мужики были все, как на подбор, здоровенные, в коротких кожаных куртках, плотных штанах, ботинках военного образца и вязанных шапочках, натянутых по самые брови.

Я насчитал пятерых. Четверо стояли плотной группой, один чуть в стороне.

— Слышь, пацан, — произнес громила из группы, обернувшись на звук моих шагов. — Твой байк?

— Мой, — спокойно произнес я, подойдя к мотоциклу и поставив рюкзак на сиденье.

Меня тут же обступили, придвинувшись вплотную.

— А не рановато тебе на таком ездить? Тебе бы трехколесный велик в самый раз был.

Практически все загоготали. Молчал только тот, что стоял отдельно.

— Может дашь нам на нем прокатиться?

— Боюсь, если ты и твои дружки не отойдут, то вы не сможете на него сесть, — улыбнувшись ответил я.

В принципе, любого здравомыслящего человека мое поведение, как минимум бы насторожило. Хамит, улыбается, не боится. Но этих отморозков было не пронять.

— Это почему не сможем? — все так же идиотски похихикивая, спросил другой бугай.

— Потому что, я вам яйца оторву, если не отойдете, — не переставая улыбаться произнес я.

— Эй, он, кажется, нарывается! — завопил детина, но не сдвинулся и с места, лишь положил ладонь на рукоять ножа, что скрывался под курткой.

— Придурок, оставь его в покое, — произнес самый вменяемый из них, что стоял чуть в стороне и в достаточном отдалении. — Не видишь, что ли, пацан не боится. Плащ на нем модненький, такие одаренные из привилегированных носят.

— Да мне пофиг на его плащ! — взревел, тот, что с ножом и, резко выхватив клинок, махнул им прямо передо мной.

Если бы я не отклонился, кончик ножа перерезал бы мне горло. Ого! А мужики-то серьезно настроены. Догадываются, что мой байк не пять копеек стоит.

В ту же секунду трое товарищей задиры сделали ко мне по шагу, но за мгновение до этого, я дал короткий разряд по паху чудака с ножом.

Причем я слегка умерил силу молнии, не желая спалить мужика под чистую.

Визг разорвал тишину, а заодно и мои перепонки. Я едва не оглох.

Мужик подпрыгнул, тут же упал, схватившись за свое хозяйство.

Почерневшие края дыры на штанах не способны были скрыть отсутствие того, что там должно было быть. Пошедшая волдырями кожа и хлещущая кровь. Вонь паленого и визг, отныне обреченного на бездетность ушлепка.

Троица на миг замедлилась. Лишь тот, что стоял в стороне, предусмотрительно сделал пару шагов назад. Остальные выхватили ножи, а один даже присовокупил к ним пистолет, на вид энергетический.

— Ребята, давайте жить дружно! — предложил я, изобразив на лице улыбку кота Леопольда, правда немного дополнил ее хищной ухмылочкой.

Но, как и глупые мышата, эти поперли на меня толпой, видимо, рассчитывая задавить массой.

Я повернул руку ладонью вверх и поднял ее на уровень пояса. С пальцев мгновенно сорвались несколько молний и ударили в нападавших.

Я особо не метился, но приоритетными направлениями определил руки, держащие оружие.

В глазах противников я успел заметить отражение сиреневых разрядов. После чего в них появился страх, а спустя мгновение дикая боль.

Кричали теперь все четверо разом.

Троица новых голосов, присоединившихся к кастрату, вопила даже чуть громче. У всех вместо одной из рук осталась по черной культе. Повезло еще, что молния мгновенно запекла сосуды, и кровь не хлестала фонтаном.

Тот, что лишился хозяйства чуть раньше, кажется, вообще не собирался затыкаться.

Мужик, наблюдающий со стороны, вынул пистолет — обычный огнестрел. Я собрался уже было вдарить и по нему, как вдруг, он сделал шаг, направил ствол вниз и выстрелил в голову евнуху. Голова взорвалась спелым арбузом, раскрасив покрытие парковки красно-черным. Вопли тут же стихли. Причем все разом.

— А я вас мудаков предупреждал, что так и будет! — зло сказал товарищ с пистолетом. — Не послушали, бандитами стать хотите. Кишка тонка для такого.

Мне казалось, что я уже чего-то недопонимаю. Последние слова были обращены как будто ко мне. Словно дружок отморозков рассказывал какую-то историю специально для меня.

Я всмотрелся в него. Пожилой, под шестьдесят, слегка морщинистое лицо. Явно старше тех четверых, что пострадали от моего дара.

Трое оставшихся в живых со страхом и неприязнью смотрели то на меня, то на своего товарища.

— Как думаешь, добить этих недоделанных байкеров? Или в живых оставить? — обращаясь ко мне, спросил мужик с пистолетом.

Байкеров? Я быстро глянул по сторонам. У левого угла гипермаркета, в темном закутке парковки действительно скученно стояло несколько мотоциклов. Там же толпилось еще человек пять. Ага, дружки? Странным было то, что пятеро у байков вполне равнодушно смотрели в нашу сторону, а когда я глянул на них, то и вовсе скрылись за углом.

— Байкеру сложновато обходиться одной рукой, — рассудительно начал я, собираясь все свести к тому, что можно и протезы поставить.

Но не успел.

Три выстрела слились в один продолжительный раскат грома.

Тела одноруких бандитов дернулись и тут же замерли, распластанные на земле.

Что-то мне везет последнее время на непонятных типов. Причем в данном случае я сильно подозревал, что за мой счет кто-то провернул кадровые перестановки.

Да и хрен бы с ними, главное, от меня отстаньте.

— Вот так-то лучше, — задумчиво произнес пожилой и убрал пистолет за пояс. — Не дрейфь пацан, это у нас междусобойчик был. Хоть я вижу, ты не из пугливых.

— А чего мне боятся?

Я поднял руку и продемонстрировал растекшиеся по коже крохотные разряды. Выглядело это красиво и впечатляюще, и немного щекотало кожу.

— И то верно, — рассмеялся мужик.

Затем подошел ближе и протянул мне руку.

— Художник, — произнес он, представляясь.

— В смысле? — не понял я.

— В смысле, я рисовать люблю, — усмехнулся мужик.

— Мозгами на асфальте?

— Иногда и так приходится, — вновь рассмеялся Художник.

Я пожал ему руку и представился в ответ.

— Макар.

Говорить, что князь Сибирский, не стоило. Чем дольше я буду оставаться мертвым для окружающих, тем лучше.

— Отлично Макар, считай я у тебя в долгу. Только не думай, что долг слишком большой. Я бы от них и так избавился, но при таком раскладе лучше вышло.

Я не собирался вникать во внутренние разборки байкерской банды, так что просто кивнул.

— Держи, — мужик протянул мне кусочек картона, выуженный из кармана куртки. — Если что, обращайся. Могу байк раскрасить, могу картину в полный рост нарисовать, а могу и морду кому надо набить. Полный комплекс услуг, для своих, — Художник заржал в голос и хлопнул меня по плечу.

Я забрал у него визитку. На кусочке квадратного картона значился адрес и название «Художественная мастерская».

Сунув визитку во внутренний карман, я вдруг наткнулся пальцами на острый угол того, что лежало внутри.

Черт! Визитка, что дал мне дед! А я ведь-таки забыл отогнать снегоход по данному мне адресу. Может попросить в качестве оплаты долга сделать это байкеров? Думаю, такую цену они вполне могли бы заплатить за оказанную услугу.

Я вытащил визитку из кармана, так и не положив туда вторую карточку.

Собрался посмотрел на адрес и обалдело уставился на два одинаковых кусочка картона.

— Нда, не задача, — пробормотал я.

— Что такое? Читать не умеешь? — спросил Художник.

— Умею, но тут такое дело…

Я развернул к нему визитки надписями.

— Откуда это у тебя? — очень серьезно спросил мужик. — В настоящий момент у меня всего лишь три долга, что я имею. И один ушел на тот свет. Если ты пришил кого-то из моих дружков и забрал у него эту карточку, то…

Он замолчал, не договорив, потому что я перебил его.

— Эту визитку мне дал дед. В смысле старик в деревне староверов. Он мне кое чем помог, — я усмехнулся, — как и я ему. В общем, дед попросил оставить его снегоход по этому адресу.

— Дед? — удивился Художник.

— Ага. Слегка двинутый старик, что живет в закрытой для посторонних деревне.

Мужик задумался. Потом посмотрел на мои руки. Затем вновь на меня.

— Твоего роста, лицо слегка квадратное, вечно восхваляет бога, и шарашит такими же молниями, как ты? Это твой старик?

— Лицо все в морщинах, но по форме похоже. Роста ниже, но он древний совсем. А про молнии не знаю, но догадываюсь, что ты прав.

Художник шагнул ко мне, схватил за грудки плаща, но тут же отпустил, отшагнул и схватился за голову.

— Он жив⁈ — он не то спрашивал, не то утверждал. — Как же так? Ты уверен? Давно его видел?

— Вчера, — уже совсем мало понимая в происходящем произнес я.

— Вчера, — как сумасшедший повторил Художник. — Это ведь совсем недавно.

— Ага, — подтвердил я безумно верное утверждение.

Мужик вновь подступил ко мне, я на всякий случай отшагнул, готовый ко всему, но он снова сделал шаг и крепко обнял меня.

Я отстранился. По суровому, обветренному лицу мужика текли слезы.

— Это лучшая новость за последние годы, какую мне доводилось слышать. Мой старый соратник жив!

Художник утер слезу. Оглянулся в ту сторону, где стояли мотоциклы, видимо желая убедиться, что никто не видит это проявление эмоций. Одинокие байки мирно дремали с стойле.

— Идем. Моя мастерская за углом. Выпьем, расскажешь мне об Аркаше.

— Мне нужно ехать, но полчаса уделить могу. Напои чаем, и я расскажу.

Мне было немного жалко старого байкера, да и самому интересно, что связывало этих двух людей. Хотя догадаться было не сложно.

Интересно, как распорядилась судьба. Я позабыл про снегоход, а меня случай свел с тем, кому я обещал его оставить. Не случись необходимости провести чистку в байкерской банде, и я бы уехал просто так. Я не слишком верил в судьбу, но после таких случайностей невольно задумаешься над тем, что есть высший замысел. И может дед прав, что хранит верность старым идеям.

Художественная мастерская представляла собой огромный ангар, где повсюду лежали детали мотоциклов. Кое-где стояли целые байки, а где-то их разобрали для ремонта. Стены мастерской украшали здоровенные картины в тяжелых рамах, словно я попал в какой-то старинный особняк викторианской эпохи. Но эти две вещи не слишком сочетались. Хоть на полотнах чаще всего и были изображены мотоциклы и их владельцы. Иногда в виде портретов, иногда на фоне горных пейзажей.

Я рассматривал картины и вдруг увидел знакомое лицо. Узнать деда было не просто, но это точно был он. Относительно молодой. Наверно, на картине ему было столько, сколько сейчас Художнику — под шестьдесят, а может и того меньше.

Дед был изображен на каких-то развалинах здания, вокруг бушевало пламя, и сновали люди.

— Он? — спросил Художник, заметив мой взгляд.

— Похож, — честно признался я.

— Невероятно! — произнес он. — Не думал, что это возможно. Идем в мою берлогу.

Художник, не обращая внимания на работающих в ангаре людей, прошел в дальний его конец и открыл слабо приметную дверь.

— Таська! — крикнул он. — Притащи чаю нашему гостю, а мне чего покрепче. Мой старый друг воскрес, буду праздновать!

Все окружающие стали пялиться на меня, видимо приняв за воскресшего друга. Но решив, что не подхожу по возрасту, вернулись к работе.

В берлоге Художника царил полумрак. Здесь все оказалось по-спартански просто. Шкаф с документами, стол с крошками и круглыми следами от стаканов, два стула и одно кресло за столом. Да еще металлический сейф в углу. Судя по размерам, там могли храниться винтовки. Или стопки наличности.

— Располагайся, — радушно предложил хозяин.

Я уселся на стул, а сам Художник занял полагающееся по статусу кресло.

Дверь открылась и в комнату впорхнула девушка. Стройная, но с огромной грудью наперевес. В коротких шортиках и топике поверх которого была накинута не застёгнутая кофта.

Девушка поставила на стол кружку с горячим чаем, над которым поднимался легкий парок. Недовольно посмотрела на хозяина берлоги и, кинув мимолетный взгляд на меня, улыбнулась открыто и приветливо. Затем повернулась к Художнику и строго произнесла:

— Если опять нажрешься, будешь спать здесь, ко мне даже не суйся, пристрелю.

После этого поставила на стол бутылку водки, что держала за горлышко все это время и достала из карманов шорт две стопки.

Вновь глянула на меня, улыбнулась и вышла, прикрыв за собой дверь.

А строга девица! И, судя по всему, с хозяином ее связывают отнюдь не платонические отношения.

— Она шутит так, — оправдался Художник.

— Не пристрелит? — усмехнулся я.

— Пробовала пару раз, но не сегодня. Сегодня у меня есть повод, она понимает.

— Ты хозяин — тебе и решать.

Художник налил себе стопку, подтолкнул ко мне кружку чая и ничего не говоря выпил прозрачную жидкость залпом.

— Рассказывай, — крякнув, произнес он.

Я пересказал, что у меня произошло с дедом, не стал только упоминать про то, что мы оба попаданцы.

Мужик меня слушал и кивал, иногда приговаривая:

— Ну точно он! Как пить дать.

Я рассказал и про то, что отправляюсь в Европу. Цели называть не стал. Байкер — птица гордая, куда хочет туда и летит. А Художник не стал расспрашивать. Не рассказал, значит так нужно. Выспрашивать такое не принято.

Когда я закончил, настала его очередь изливать душу. К тому моменту мой чай кончился, а бутылка водки опустела на половину.

— Таська! — крикнул Художник, — Принеси еще чаю!

Через минуту появилась девушка и сменила мою пустую кружку на полную. После чего, вновь мне улыбнувшись, вышла.

— Мы с Аркашей вместе боролись на баррикадах. Он тут решил устроить переворот. Ну, сам понимаешь… А я ему немного помогал, по мере сил. Это лет сорок назад было, не меньше. Я тогда только-только пятый ранг получил и к шестому шел уверенным шагом. Но встретил его и понял, все, что он говорит правда. Что мы рабы у власть имущих семей.

— Так ты тоже одаренный? — удивился я.

— Одаренный — то тот, кто на побегушках у семей. А я просто имею дар. Как хочу так и имею! — слегка пьяным голосом рассмеялся Художник. — Аркаша меня, да и не только меня, тогда убедил в этом. Мы и подняли восстание. Но не срослось. Еще ничего не закончилось, а наши товарищи, — на этом слове, он скривил лицо, словно откусил лимона, — начали тащить одеяло на себя.

Художник замолчал, налил стопку и выпил. Тут же налил вторую, взял ее в руку и продолжил:

— Предали нас. Кто не знаю. А после и разбираться не стал. Все, кто мог бежали и начали скрываться, кто и где сумел. Я почти сразу подался в байкеры. Я и раньше любил это дело. Мастерскую открыл через месяц. Меня и не трогали особо. Я на вторых ролях был. Отказался от борьбы и ладно. А Аркадий пытался сопротивляться. Через год он ко мне зашел, предлагал вновь поднять знамя борьбы, но я струсил, честно говоря. Мастерская уже раскачалась. Доход кое какой давала. В общем, жить можно было. Народ потихоньку ко мне потянулся. А тут он. Со старыми идеями. Я отказался, но дал визитку, мол многим тебе обязан, если что будет нужно обращайся, но не с этим. Он ничего не сказал. Взял картонку и ушел. А через неделю газеты написали, что восстание полностью подавлено. Все лидеры убиты, в том числе и Аркадий Семенович. Я газетам поверил. С этим у властителей всегда строго было.

Он вновь замолчал и выпил.

— С тех пор так и занимаешься рисованием? — спросил я.

— Им, ну и байки чиню.

— А что это было перед магазином? И кстати, там тела остались…

— Об этом не беспокойся, все прибрали уже, — Художник на секунду задумался. — А в последнее время молодёжь совсем от рук отбилась. Наслушались сказок про чудика, что аквамарилл у семей ворует и тоже захотели из грязи в князи. Да не тут-то было. Силенок не хватает. Говорят, там князь в противоход пошел, а эти… Как дураками были, так и остались. Нельзя быть мелкими бандитами, если уж идти против власти, так по-крупному, как Аркаша когда-то. Да и то он не сдюжил. А эти решили, что могут брать что хотят и у кого хотят. А я против, чтобы они простых и честных граждан обкрадывали. Говорил им не один раз. Прекратите! Хотите борьбы, так нужна идея, да все без толку. А в последнее время против меня переть стали. Я такого не люблю. Не нравится — вали! А своих позиций и свою мастерскую я никому не отдам.

— Ага, ясно, — сказал я, когда пауза затянулась.

— Да что тебе может быть ясно… — без наезда, но горько произнес Художник. — Сам молодой еще. В этом возрасте только за девками гоняться, да портить их направо-налево. А мозгов-то, по сути, еще и нет. Это я не в обиду тебе. Так, размышляю. Ты-то вроде пацан дельный. Раз дед тебе такое рассказал и обещал помочь связями, то и впрямь в тебе что-то увидел.

— Пора мне, — произнес я, видя, что Художнику уже хочется побыть одному, повспоминать старое, выпить. — Если окажешь мне услугу и заберешь снегоход, то будем считать, что сочлись.

— Сделаю, не переживай.

Я протянул Художнику карточку, затем подумал и прибавил к ней вторую.

— Не спеши. Оставь себе одну. Хотя нет, дай сюда.

Я протянул визитки. Художник взял одну из них, достал ручку из ящика стола и что-то на ней накарябал. Затем протянул мне обратно.

— Вот теперь бери. Обещать ничего не стану, но наше байкерское братство далеко за пределами России бывает. Меня могут знать. Возникнут проблемы, покажешь ее, может помочь.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я, встал и собрался уходить.

— Гони сюда байк и подойди к Таське, она распорядится. Тебе в дальней дороге сумки лишними не будут. Пять минут и ребята все закрепят. А рюкзак твой только для походов по бабам годиться. Презервативы туда положи, — сказав это Художник усмехнулся. — Как пойдешь, кликни ко мне Таську, я ей накажу что сделать. А хочешь так поспи немного, утром ехать легче.

— Таську позову, байк подгоню, но спать не останусь. За городом прикорну.

Я развернулся и вышел из берлоги.

В ангаре все так же работали люди. Они тут совсем не спят что ли?

Глава 14

Я вышел на улицу, сразу погрузившись в предрассветную темноту. Фонари горели лишь напротив входа в магазин, а закуток, где располагалась художественная мастерская полностью находился вне освещенной зоны. Словно вокруг намеренно разбили лампы или перерезали провода. Горстка мотоциклов, что стояла на улице сиротливо отсвечивала бликами далёкого света.

Мой байк так и стоял одиноким монументом посреди парковки. Как и говорил Художник трупов рядом с ним не было. Кто-то все прибрал, избавив утренних посетителей от нелицеприятной картины. Лишь на асфальте осталось красно-черное художество, работы самого мастера.

Я аккуратно подошел к мотоциклу, стараясь не замарать обувь. Раскрыл нишу с секреткой, вставил кристалл и отогнал байк к мастерской.

Меня впустили, открыв створку гаражных ворот, и тут же взяли в оборот.

Пока к мотоциклу крепили дорожные сумки, портя его безупречный внешний вид, я разговаривал с Тасей.

Девушка проверила мое снаряжение, добавила туда несколько небольших листков с картами, отметила на них рекомендуемый маршрут до Будапешта. И нарисовала несколько возможных вариантов дальнейшего перемещения.

— Художник сказал подсказать тебе, как лучше ехать, — объяснила свои поступки девушка, — Я проложила тебе трассу южнее. Там сейчас стоит боле менее подходящая погода. Если соберешься ехать севернее, то попадешь в дожди, или снегопад. У них там трассы не подогреваются, только чистятся, но это совсем другое. На байке там может быть некомфортно. Так что лучше придерживайся маршрута.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарил я девушку.

— Обратно так же поедешь?

— Пока не знаю. Об этом рано говорить.

А вправду, как я буду добираться обратно? Ведь мне в случае успеха придется отправить домой кучу девчонок. Не на байке же я их всех повезу? Вообще, изначально предполагал отправить их на поезде, а самому вернуться тем же путем, но насмотревшись в последнее время преступлений на ровном месте, решил, что оставлять спасенных без присмотра нельзя. А значит поеду вместе с ними.

— Ты не в курсе, как отправить груз из Европы к нам? — спросил я девушку.

— А что, обратно на паровозе собрался? — усмехнулась она.

— Не исключаю, что придется.

— Там все просто.

Тася рассказала, как происходит процедура сдачи и получения груза при ЖД перевозках. В принципе, ничего сложного. Главное иметь паспорт. Меня слегка удивило, что в Европу можно было въезжать по внутреннему российскому документу, но я тут же смекнул, что кто главный, тот и диктует правила. А в этом мире, моя страна явно шла впереди планеты всей. Все же, аквамарилл давал значительные блага для добывающего его государства. И это, на мой взгляд, было справедливо. Вот только большая часть этих благ оседала в карманах десяти семей и вот этот расклад меня как раз бесил.

Пока мы разговаривали, парни Художника закончили заниматься модернизацией моего железного коня. А сам хозяин мастерской вновь громогласно позвал к себе Тасю, после чего в ангаре девушка уже не появлялась.

Меня проводили легкими хлопками по плечу и пожеланием хорошей дороги.

Из города я выезжал уже на рассвете.

Нет ничего лучше покидать привычное место рано утром. Где-то внутри ты чувствуешь душевный подъем. Даже если не смыкал глаз всю ночь, все равно кажется, что ты бодр и полон сил.

Я не спал уже больше суток, но когда слева над горизонтом начало вставать солнце, я почувствовал то, чего уже давно был лишен — жажду странствий.

Мой байк катил по широкой ровной дороге, что шла из столицы прямиком на юг. Как советовала Тася, я решил не заезжать в старую Москву, а сразу уйти южнее, тогда и дальше смогу двигаться по теплым краям.

Навстречу мне ехали грузовики с кузовами, забитыми каким-то товаром. В столицу везли все, что могло понадобиться большому городу. Многие водители высовывались в окна и махали мне рукой. Кто-то просто приветственно сигналил, завидев мой байк. Да уж, незаметно на такой технике не проскочишь. Слишком бросается в глаза.

В мастерской мне выдали балаклаву и старинные мотоциклетные очки, а также каску, хорошо хоть без рогов, а то и такие экземпляры в наличии имелись.

В общем, сейчас узнать меня было практически невозможно. Разве что по плащу, который я наотрез отказался менять. Но таких плащей была масса. Так что все в порядке. Это немного отличало меня от других байкеров, но я надеялся, что конфликтов с ними у меня не возникнет.

В конце концов у меня была карточка Художника, обещающая мне легкое разрешение конфликтов с байкерской братией и удостоверение специального представителя главы государства, что должно было избавить меня от проблем с блюстителями порядка.

В целом, я был доволен тем, как снаряжен в дорогу. Теперь оставалось лишь ехать и ехать.

Мне всегда нравилось быть за рулем. И даже не в том дело, что я стремлюсь иметь возможность всегда управлять собственной жизнью. Просто поездка — это отдельная история.

Когда ты перемещаешься из пункта А в пункт Б мгновенно, как например с помощью гипотетического телепорта, то ты теряешь возможность насладиться процессом. Даже самолет не дает того ощущения плавности изменения, какое бывает на машине или поезде. Резкая перемена — это всегда стресс. Вспомните свой перелет из зимы в лето, и вы поймете, о чем я говорю. Возможно, поэтому я предпочитал наземные виды транспорта и раньше.

Сама по себе езда никогда не вызывала у меня отторжения. Я любил наблюдать, как мимо проплывают леса, горы, поля. Я умел и умею наслаждаться неспешностью. Но когда требуется срочность, тут нет равных самолету, ну или телепорту, если размышлять гипотетически.

Вот только в данном случае, самое быстрое перемещение мог обеспечить байк. Особенно, имеющий в своем распоряжении такую мощь.

Едва городские окраины остались позади, а дорога стала немного свободней, я решил испытать на что способен мой транспорт.

Проверив показания приборов, я посмотрел на циферблат мгновенно выдаваемой мощности. Стрелка указывала на сто шестьдесят киловатт. Я повернул рукоять до упора, и тонкий металлический указатель моментально скакнул до трехсот.

Меня вдавило в сиденье, хоть оно и не имело спинки. Пришлось крепко держаться за руль, чтобы не оказаться задницей на трассе.

Ну еще бы, около четырехсот лошадей сейчас тянули меня вперед.

Стрелка спидометра метнулась за сотню, и уверенно и быстро преодолела отметку в двести.

Уши заложило от навалившегося потока воздуха, а байк все разгонялся и разгонялся. На двухстах восьмидесяти я сбросил газ. Сердце колотилось, а меня потряхивало от адреналина.

Ого! Это было круто, хоть и мало. Немного отдышавшись, я решил повторить.

На этот раз я выбрал уходящий за горизонт прямой участок дороги. В пределах видимости ни встречных, ни попутных машин не было, так что я вдохнув, вновь проделал трюк с газом.

Из легких мгновенно выдавило воздух, а на шкале мощности я увидел почти четыреста киловатт. Твою ж мать! Да это больше, чем Додж Тамагавк! И моему байку не нужно было раскручивать на валу десять цилиндров, чтобы показать такое.

В какой-то момент мне показалось, что меня сдует с мотоцикла. Я бросил взгляд на спидометр, офигел и сбавил скорость. Цифра, которую я успел заметить переваливала за триста километров в час. И это за какие-то ничтожные несколько секунд разгона. Вах! Моему восторгу не было предела.

Ребенок внутри меня вопил: «Давай еще! Быстрее! У тебя есть запас в шестьдесят километров! Клади стрелку!» Но взрослый я сопротивлялся. Ответственность за девчонок, за тех, кто мне доверился, вдруг мгновенно навалилась на меня тяжелым грузом и заставила снизить скорость до приемлемых двухсот километров.

Скажи мне кто, что я буду гнать на байке двести, да еще считать это приемлемой скоростью, ни за что бы не поверил. Но вот оно. Двести на спидометре, а мое сердце усмиряет бешеный ритм и входит в норму.

Байк не просто летел, он мягко катил. Скорость почти не ощущалась. Но зато я понимал, что в любой момент, потребуйся мне от кого оторваться или наоборот догнать, в моем распоряжении не мотоцикл — а истребитель.

На всякий случай, я глянул на сумки, что прикрепили к байку в мастерской. На месте ли? Все было в порядке и крепления выдержали.

Я прикинул, что если дороги будут свободны, то я доберусь до места назначения за тридцать часов. Но мне требовалось еще поспать и пройти границу, а значит добавляем десять часов сверху. Итого около двух суток, что с запасом давало мне преимущество перед поездом.

Был шанс успеть даже раньше того состава, что отправился в Амстердам за день до меня. И если предполагать, что похищенных сестер Олеси везут на нем, то у меня были все возможности предотвратить трагедию.

Эти мысли навели меня на размышления о Фон Кляйнене. Где искать этого крысеныша? Я сильно сомневался, что он отправится в одном купе с похищенными. Но ведь другой поезд он вряд ли выберет? По времени не успеет. Либо поедет позже, и тогда я смогу его дождаться, либо он в этом же составе, и тогда я смогу убить двух зайцев одним выстрелом.

Заснеженные поля сменились высокими хвойными лесами по обе стороны дороги. Поворотов на проселок стало меньше, как реже стали попадаться и таблички с названиями населенных пунктов.

Это тебе не Москва с областью в моем мире. Там всюду были толпы народа. Густо заселенная территория. Здесь же, городки и деревеньки ютились только совсем рядом со столицей, обеспечивая ее существование, дальше же шли пустые просторы.

Снег на ветвях елей и сосен виднелся на протяжении трехсот километров дороги, а затем как-то резко сошел на нет. Может ветра здесь были сильнее?

Но ощущение, что двигаемся на юг, присутствовало. И хоть вокруг наблюдались последние признаки зимы, с каждым километром весеннее настроение заставляло меня улыбаться все больше и больше.

Через четыре часа безостановочной гонки я покинул пределы смешанных лесов и вновь выехал на бескрайние просторы. Вокруг снова раскинулись поля, чернеющие мокрой жирной землей вперемежку со снегом. В большом количестве стали попадаться стаи птиц. Природа оживала, стремясь к продолжению рода.

Но все же я понимал, будь я в своем мире, снега вокруг уже не было бы. В этих широтах у нас реки вскрываются в середине марта, не то, что снег стаивает. А здесь не то, что земля не просохла, здесь все еще имелся частичный снежный покров.

Будучи на севере, не так сильно замечаешь отличие в климате, но чем южнее я забирался, тем отчетливей понимал, средние температурные показатели здесь явно ниже наших. Неужели теплый Гольфстрим оказывал такое заметное влияние даже в центральной России?

Может рассуждения мои стали неспешными, а может недосып давал о себе знать, но меня резко начало срубать.

Заметив невдалеке от дороги небольшой лесок из хвойных деревьев, я решил остановиться. Если дальше начнутся преимущественно лиственные леса, то в них не переночуешь незаметно. Листьев на деревьях еще не было видно. Подозреваю, что они появятся лишь километров на шестьсот южнее, а я так далеко в этом направлении не заберусь. Мой путь уже уходил на запад.

Так что я решил воспользоваться последней возможностью спрятаться от посторонних глаз и поспать. Время близилось к обеду, как указывали мне бортовые часы.

Я накрыл байк брезентом цвета хаки, что подарили мне байкеры, раскинул палатку, быстро перекусив, забрался внутрь и тут же отрубился.

Даже не думал, что после такой поездки, таких восторгов, организм решит дать мне возможность отдохнуть, но тут мое тело было со мной заодно.

Я не ставил будильник. У меня его попросту не было, но был уверен, что мои внутренние часы поднимут меня не позднее трех-четырех часов дня.

Когда я проснулся на улице вовсю светило солнце. Высунув голову из палатки, я убедился, что все на месте. Подошел к мотоциклу, скинул брезент и, вставив кристалл в гнездо секретки, глянул на часы. Цифры показывали пятнадцать сорок. Отлично! Как и планировал.

Наскоро перекусив бутербродом, запив все это холодной водой, я вновь выдвинулся в дорогу.

С трассы по-прежнему не было съездов, и я спокойно несся по прямой, обгоняя редкие машины, и наблюдая восторги встречных водителей через лобовое стекло грузовиков.

Но через час впереди замаячил город. Точнее крохотный городок.

Я искал съезды с трассы, чтобы обогнуть его, но к моему великому сожалению, дорога вела сквозь жилую зону.

Вот такого я никогда не любил. Зачем строить города на трассе? Понятно, что какие-нибудь придорожные кафе должны быть. Понятно, что тем, кто их содержит надо где-то жить, но так…

Но все оказалось еще сложнее.

В поселении располагалось градообразующее предприятие. Подъехав ближе, я мог любоваться гигантскими корпусами какого-то завода. Что именно тут производили я не представлял, но скорее всего занимались переработкой чего-то добытого совсем рядом. Невдалеке за городом виднелись высоченные отвалы породы, а пыль стояла столбом.

Ничего не поделаешь, придется заезжать внутрь и проезжать это недоразумение насквозь.

Не то, чтобы я боялся чего-то. Меня совершенно не страшили возможные трудности с местными, но вот само по себе… Заявиться в такой городок на моем байке, то же самое, что приехать в деревню на Феррари. Каждая собака через пять минут будет знать, что в городе левый.

Я, конечно, сомневался, что до этой глуши докатились слухи обо мне или о моей деятельности, но этот завод и карьер кому-то принадлежал. И этот кто-то наверняка живет не здесь, а в столице. По крайней мере это вполне возможно. И вот такой расклад меня не устраивал.

Вряд ли большой начальник сидит тут сейчас самолично, но у него есть осведомители — мелкие управляющие, кто-то, кто ведет его дела на местах. И они, как правило, стараются выслужиться, держа своего босса в курсе всех событий.

Если я был уверен, что мое инкогнито совершенно точно сохранят староверы… Если я мог рассчитывать, что байкеры наверняка меня не выдадут, особенно после чистки рядов… Да и не представлялся я им. Мало ли Макаров на крутом байке могло заявиться за покупками. То вот здесь…

Была бы ночь — проскочил, но сейчас лишь вечер. Солнце только село, и на улицы опустилась серая тень. Большая часть народу не на работе или возвращаются со смены. В общем, попал по полной программе.

Я ехал по центральной дороге города в надежде, что она окажется максимально прямой и выведет меня вновь на трассу кратчайшим путем. Эта центральная улица была, как и везде чистой от снега. Явно подогреваемой. Ну еще бы, все же государственная трасса. Но вот на примыкающих к ней проездах всюду лежал снег.

Было видно, что его чистят, но какого хрена не топят? Странно.

Вглядевшись в лица прохожих, я везде замечал какую-то странную обреченность, словно у этих людей не было надежды. Словно не было вокруг радости. Ни в весенней погоде, ни в закатившемся за горизонт солнце. Ничего из этого людей не радовало. Они лишь спешили добраться до дома, чтобы там упасть и уснуть.

Я видел такое когда-то давно. В те годы, когда многие потеряли надежду, многие не понимали, что делать со своей новой и прекрасной жизнью в новом и прекрасном обществе.

И то, что я видел сейчас, вернуло меня в то время. Я прямо-таки почувствовал себя там.

В какой-то степени, это было невыносимо. Видеть вокруг эти лица. Вспоминать свое прошлое.

Я дал газу, желая быстрее покинуть это место, но что-то внутри меня противилось. Рука сама собой сбрасывала газ, словно меня кто-то заставлял смотреть на это снова и снова.

И в какой-то момент я понял, что меня еще смущало в окружающем. В окнах домов не горел свет. Витрины магазинов стояли темными. Лишь кое-где виднелись тусклые отсветы, словно кто-то включил слабенький фонарик или зажег свечу.

Да что за хрень здесь творится?

Глава 15

Сразу после поворота дороги справа от меня возникло трехэтажное здание с массивными колоннами. В здании на третьем этаже ярко светились окна.

Прямо над входом металлическими буквами бронзового цвета значилось: «Администрация».

Отлично! Значит градоначальник работать при свечах не может, а на народ похрен. Проживут и без света. Не удивлюсь, если в домах нет и отопления.

Я не борец за права всех, не вождь народов, не сердобольный страдалец за души людские, но меня всегда раздражала несправедливость. А тут она просто зашкаливала!

В общем, я не смог проехать мимо.

Вздохнув, я решил заглянуть на огонек. Всегда полезно поговорить по душам с тем, кто может хоть что-то рассказать. А уж спрашивать я умел.

Припарковавшись рядом со входом, я вытащил кристалл из секретки. Вытаскивать вещи из сумок было глупо, я просто понадеялся, что за короткий промежуток времени, да еще рядом со зданием администрации никто не позарится на их содержимое.

На входе меня встретил охранник.

— Не положено оставлять транспортное средство на проходе! — протестующе заявил он.

— Не лезь ко мне, — отмахнулся я от него. — Итак на взводе, до греха не доводи!

Мужик собрался что-то возразить, но увидев мой взгляд в миг заткнулся и отошел в сторону. Вот так-то лучше. Верный настрой для разговора с мелкими властителями.

Перед широкой лестницей, уходящей высоко вверх и там расходящейся на два марша, предприняли вторую попытку меня остановить.

На этот раз на моем пути возникло сразу два охранника. Оба постукивали по ладоням вынутыми из держателей резиновыми дубинками.

Я оглянулся на охранника, что был у самого входа. Тот подавал какие-то знаки своим товарищам. Я бы определил их как: «Не лезьте к нему!». Но «друзья» не вняли предупреждению и голосу разума.

— Вы к кому? — вроде и вежливо, но с явным намеком «проваливай отсюда» спросил меня один из охранников.

— Главный у себя? — не обращая внимания ни на что, спросил я.

— Смотря кого вы имеете ввиду, — задумчиво протянул охранник. — Мэра или управляющего.

— Какого управляющего? — на секунду растерялся я.

— Управляющий заводом, — теперь непонимание было в голосе моего собеседника.

И верно, если посетитель не знает, кого ищет — это выглядит странно.

— А управляющий тоже здесь? — сообразив, что оба зайца могут быть пойманы одним силком, спросил я.

— Неа, — довольно ответил охранник.

— А мэр?

— И его нет.

— Тогда нафига ты меня об этом спрашивал? — я уже начинал злиться.

Похоже, мне просто морочили голову, не желая пропускать дальше.

— Положено, — ничуть не смутившись, ответил охранник.

— А как же свет на третьем этаже?

Я не собирался сдаваться так просто. Если уж я решил здесь задержаться ненадолго, то отступать смысла не имело.

— Забыли выключить, — нахально заявил мой собеседник.

— Я тогда поднимусь и проверю. В городе нет света, а тут такое расточительство.

Я сделал шаг вперед, и мне тут же преградили путь. Оба охранника встали напротив и, удобней перехватив дубинки, уставились на меня довольными зенками.

Встряхнув кистями рук, я ощутил покалывание в пальцах. Наверное, еще мгновение и я раскидал бы этих наслаждающихся своей крохотной властью ушлепков, но вдруг вспомнил, что в кармане у меня лежит один интересный документ.

Во-первых, я мог прибавить немного очков главе государства в глазах местных. А то, что все здесь происходящее станет достоянием гласности я не сомневался. Во-вторых, я легко могу избежать проблем с полицией, которую могут вызвать, если я начну буянить прямо сейчас.

Я неспешно залез в карман, нащупал там удостоверение представителя, достал его и в развернутом виде сунул в морду охранникам.

Надо было видеть, как менялись их глаза во время неторопливого прочтения, написанного черным по белому.

Взгляд одного забегал, сравнивая мое лицо с фотографией в «корочках».

— Простите, Сергей Валентинович, — залепетал тот, что говорил со мной до этого. — Нас никто не предупреждал.

Я улыбнулся. Мужик старался незаметно спрятать дубинку за спину. Второй следовал его примеру. На лицах застыло выражение виноватой покорности. Лизоблюды хреновы! Как еще в штаны не наделали.

— Вас не предупредили, потому что не положено! — властным голосом, не терпящим возражений, заявил я. — А у вас тут бардак твориться! Что за манера общения с посетителями?

— Простите, господин представитель. Все исправим, господин представитель, — забормотал охранник.

— То-то, — довольно сказал я, подняв указательный палец вверх. — У себя?

— Оба на месте. Вас проводить?

Охранник тут же засуетился, поняв, что никакого наказания не последует, а подобные выговоры он, наверняка, слышал уже не раз.

— Проводи, — милостиво согласился я.

— Оставайся на посту, — бросил охранник своему товарищу. — Я провожу гостя и вернусь.

Мы поднялись по лестнице на третий этаж. На огромную площадку, выложенную белым мрамором, выходило лишь две двери. На обеих были таблички с должностью и именем.

— Дальше я сам. Можешь быть свободен, — произнес я.

Охранник тут же ретировался, радуясь, что так легко отделался.

Вот что делают «корочки». И не надо применять силу. В современном обществе власть она вся на бумаге. Зато скатись мир в анархию и сразу станет ясно кто есть кто.

Я усмехнулся. Уверен, что и там я смогу отстоять свое право.

Для начала я подошел к двери с надписью «Мэр: Локтев Андрей Михайлович».

Начать я планировал с него. А к управляющему, глядишь, мы заглянем вместе.

Стучать я не стал. Если уж собрался надрать уши провинившемуся, то входить надо с пинка. Но пинать дверь я тоже не захотел. Вдруг закрыта на замок, конфуз выйдет. Придется вышибать, а это уже как-то больше к анархической власти, чем к бюрократической.

Повернув ручку, я толкнул дверь. Заперто.

Стучать смысла не было. Это сразу как-то слишком просительно. А хотелось ворваться неожиданно, сунуть удостоверение в красную жирную морду и начать качать права. Не знаю уж почему, но лицо мэра именно таким мне и представлялось.

Я улыбнулся, коснулся ручки и коротким разрядом расплавил замок. Металл вытек тяжелыми серыми каплями из скважины. Ничего потом заменят. Нефиг прятаться за замками от народа!

Я толкнул дверь, на этот раз тяжелая створка бесшумно поддалась.

Крохотная приемная была пуста, а дальше была еще одна закрытая дверь. Из-за нее раздавались какие-то звуки.

Значит мэр все же на месте.

Я подошел и резко распахнул дверь кабинета.

На меня зло уставились серые глаза. На толстом некрасивом лице, лоснящемся от пота и натуги появилось выражение ярости.

— Какого хера! — выкрикнул мужик, стоящий со спущенными штанами у стола и трахающий молоденькую девчонку, что лежала на спине с задранными кверху ногами.

Девчонка вывернулась, глянула на меня и завизжала. Оттолкнула мэра, соскочила со стола и принялась торопливо собирать разбросанные по полу вещи.

Я подождал пока деваха, сверкая голыми ягодицами, не проскользнет мимо меня в приемную и только после этого прикрыл за ней дверь.

— Штаны натяни, урод! — приказал я.

— Ты кто такой⁈ — визгливо заорал голозадый.

— Сначала оденься, потом поговорим, — повторил я уже чуть спокойней.

— Я сейчас охрану позову! — взревел мэр и натягивая одной рукой штаны, второй одновременно потянулся к кнопке вызова на столе.

— С охраной можешь не торопиться, — произнес я.

Но мужик не унимался и уже почти нажал кнопку.

Я сделал движение ладонью, и тонкая сиреневая молния превратила устройство вызова в расплавленный кусок металла.

Мэр едва успел отдернуть руку.

— Это возмутительно! — вновь взревел он и сделал шаг ко мне.

Не знаю, что он намеревался делать, но выяснять это я не стал.

Просто развернул удостоверение и сунул ему в красную жирную рожу. Все, как хотел.

Мэр замер, как вкопанный, уставившись на документ.

— Проверяющий, — со вздохом облегчения произнес мужик.

Его плечи вмиг опустились, поза стала расслабленной. Он развернулся и пошел обратно к столу. Сел в кресло.

Он меня не то, что не боялся, он считал, что у него все под контролем. Но ведь кого-то он испугался? Ладно, это мы выясним.

— И незачем было пугать мою секретаршу? — уже спокойно произнес мэр, вальяжно развалившись в кресле. — Что за спешка такая? Вечер же. И почему меня не уведомили, что прибудет очередной проверяющий?

Он явно принимал меня за кого-то другого.

— У нас все отлично! — заявил мэр, открыв верхний ящик стола и достав оттуда сигареты.

— Я сам вижу, как у вас все «отлично»!

От его поведения, меня начинало потряхивать. Я обычно спокоен, лишь изредка нервничаю. Но когда меня что-то бесит, я могу быть грубым. Как тогда на своем Испытании. Так что не советовал бы никому меня бесить, но ведь люди не слушают, не понимают.

— А что? Что такого заметил представитель? — едва не веселясь, спросил мэр.

— На улицах нет света. Дороги не подогреваются. Этого мало? Почему у вас люди в домах не получают освещение?

— А зачем оно им? — рассмеялся мэр. — Поесть после работы можно и при свечах — романтика! А спать и плодить новых рабочих, так и вообще свет не нужен.

Я не знал, как здесь все устроено. Но в столице я видел, что в окнах горел свет. Значит это не только возможно технически, но и норма жизни.

Багровея от возмущения, я шагнул к мэру.

— Погодите, погодите, — запротестовал мэр. — Если есть соответствующее распоряжение Управляющего, то я все быстро исправлю.

— А при чем тут управляющий?

Мэр немного удивленно на меня посмотрел. Черт! Кажется, я себя выдал. Но мужик все же вернулся к довольному выражению и легкой ухмылке. Может решил, что я его проверяю на знание субординации?

— Как же при чем? Город содержит компания Волковых. Завод принадлежит им, все мощности в городе принадлежат им, вот они и решают, как ими распоряжаться.

Вот оно что! Значит город рабочих, а если уж смотреть на это более широко, то рабов, которые могут жить в любых условиях и работать за еду или что там им тут дают за труд?

— Так что, как решит компания, так и будет. А представитель компании на месте — управляющий. Государство не лезет в такие дела. Мы лишь осуществляем номинальную власть.

Теперь мне стало немного понятней, чем занималась Дана. Почему она хотела проводить те самые реформы, что не нравились голосующим против. И что-то мне подсказывало, что тайное правительство ко всему этому имеет прямое отношение.

И еще было ясно, почему этот тип меня не боится. Представитель главы государства — это лишь для охранников страшно. Те, кто имеют власть станут бояться разве что бандитов, решивших ущемить их права и экспроприировать собственность.

Вот только я прекрасно помнил, как Дана рассказывала мне, что и как выделяется на содержание городов. Именно поэтому ей было нужно больше аквамарилла, который, по ее мнению, уходил налево. Для содержания коммунального хозяйства требовалось много энергии. Ее старались экономить. И как я сейчас видел, весьма кардинальными способами.

И если в столице все было хорошо, то стоило немного отъехать и хорошее заканчивалось. Все как везде. Но где тот аквамарилл, что выделялся на содержание города? Почему-то я был уверен, что знаю, где его искать.

— Вставай! — велел я.

— Что за спешка, дайте человеку немного отдышаться… после физических нагрузок.

Ой, зря он про это напомнил!

— Вставай, сука! Идем к управляющему!

Мэр дернулся, но тут же расплылся в улыбке.

— Нехорошо так разговаривать с представителем местной власти, даже, если вы прибыли от самой главы государства.

Я поднял ладонь и продемонстрировал стекающие по ней крохотные молнии.

— Если ты сейчас же не встанешь, я тебе что-нибудь поджарю. И тогда можешь увольнять свою секретаршу, она тебе больше не понадобится.

Мэр скосил взгляд на расплавленное устройство вызова, сглотнул и поднялся.

— Но вы должны понимать, что сейчас вечер и Управляющий может быть занят, — пролепетал мэр, подходя ко мне.

— Если он занят тем же, чем ты, я его прерву.

— Управляющий не подчиняется вам. Он представитель крупного бизнеса. А у них есть соответствующие договоренности. Так что вам стоило бы вначале все выяснить, чтобы потом конфуза не вышло.

— Прямо здесь и сейчас я — власть в отдельно взятом городе! — оборвал я его причитания.

Когда вокруг такая анархия, то сила — это и есть власть. Не думал, что все так плохо. Но зато теперь я точно знал, чего я хочу. И был готов помогать Дане менять существующие устои. Хотя я и до этого ее поддерживал.

Мэр вышел в приемную вперед меня и отрицательно помотал головой секретарше, что уже успела одеться и сейчас вскочила со своего места.

Мы вышли из владений мэра и прошли через холл к другой двери. Я даже не стал читать имя хозяина этого кабинета. Мне было все равно, кто он.

Мэр деликатно постучал в дверь и стал ждать. Через минуту он повторил стук.

Судя по всему, управляющий не мог оторваться от своего занятия. Что ж, я и так уже потратил кучу времени на это, надо заканчивать и ехать дальше. Вот только где гарантия, что после моего отъезда все не вернется на круги своя?

Дверь так и оставалась закрытой. Никто не спешил нам ее открывать.

Я подошел, выжег замок и толкнул створку. Как и с кабинетом мэра.

Здесь был точно такой же кабинет, как в первом случае: приемная и еще одна дверь.

В приемной стояло два стола друг напротив друга. Словно к управляющему шло гораздо больше посетителей, чем к мэру. Наверное, так оно и было, раз он был тут властью.

Я, не останавливаясь, прошел дальше и теперь уже не стесняясь распахнул дверь пинком, на всякий случай приготовившись атаковать. Мало ли кто мог занимать время управляющего. Но все оказалось банальней.

Как и мэр, управляющий развлекался. Но в отличие от первого здесь были задействованы две секретарши. Видимо, статус обязывал.

Теплый прием представителя повторился. Только девчонки завизжали на два голоса, а толстый мужик, подозрительно похожий на мэра не стал кричать, а резко бросился к столу и выхватил пистолет из ящика.

Я среагировал мгновенно.

Разряд расплавил ребристый ствол энергетического оружия. Хорошо, что я опознал пистолет и уменьшил энергию молнии. Иначе мы получили бы взрыв кристалла и размазанные по стенам ошметки управляющего.

Мужик тем временем не ударился в панику, а молча ринулся к сейфу. Не знаю, что он подумал или решил, но тут из-за моей спины вышел мэр и крикнул:

— Успокойся, Петя! Это представитель главы государства!

Управляющий тут же замер. А через мгновение развернулся ко мне с широкой улыбкой на лице.

— Добрый вечер! Чего же вы сразу не сказали. А то врываетесь в кабинет, словно бандиты какие. Девочек моих пугаете.

Какие они все тут заботливые! Только о том, чтобы никто не напугал их девочек и переживают.

— Что случилось? — продолжил управляющий Петя. — Чем обязаны визиту столь высокой особы?

— Они хотят, чтобы город получил причитающееся, — опередил меня мэр.

Понятливая скотина. Сразу смекнул к чему я клоню.

— Причитающееся? — удивился управляющий. — Так ведь город все и получает.

— Где подогрев дорог? — начал перечислять я. — Где свет в домах? И это я еще не спрашиваю об условиях труда.

Я старался говорить спокойно, но после всего увиденного мне это сложно давалось. Если уж честно, то мне хотелось, чтобы этот жирный боров дал мне повод его испепелить. Пусть только дернется еще раз. Может я зря уменьшил энергию разряда? Может, стоило все же посмотреть, как его довольная рожа разлетается на ошметки?

Да уж, мои мысли не отличались человеколюбием.

— Ага, — произнес управляющий. — Я все понял. Понял, чего вы хотите.

Он глянул на мэра. Я проследил его взгляд.

Мэр улыбался и кивал.

Управляющий, наконец застегнув ширинку, выпрямился, развернулся и медленно пошел к сейфу. Но не к тому, куда кинулся минуту назад, а к другому — встроенному в стену.

Я напрягся. Приготовился в случае чего ответить силой.

Но управляющий был очень осторожен. Он медленно, не пряча рук, подошел в дверце, набрал код и открыл сейф.

Внутри на мягкой подложке лежала приличная горка кристаллов аквамарилла.

Управляющий покопался в ней, выбрал два небольших кристалла и протянул мне.

— Держите, это вам, — улыбаясь произнес он. — Лично вам. От нашего города в благодарность за отлично выполненную работу.

Я улыбнулся в ответ, а улыбка на лице управляющего стала еще шире.

Он так и не понял своей ошибки.

Глава 16

Я подошел и, все так же улыбаясь, взял оба кристалла в правую руку.

Скорректировал силу, и заставил аквамарилл подняться в воздух. Тонкие молнии словно обхватили его и приподняли над ладонью. Улыбка превратилась в хищный оскал против моей воли.

Управляющий заметил перемены и затараторил:

— Это вам! Вам! Хотите еще, я сейчас достану. Мне не жалко.

— Тебе не жалко⁈ — спросил я.

От моего голоса у мэра подкосились ноги, а управляющий сделал шаг назад.

— Вы воруете то, что вам присылает государство, складываете это себе в сейфы, а после этого говорите, что вам не жалко!

Я чувствовал, что завелся всерьез.

Молнии ползали уже по всему телу. Меня даже слегка приподняло в воздух. Я словно стоял, опираясь на крошечные разряды под ногами.

Мэр на полусогнутых подполз к управляющему и попытался спрятаться за него.

Я развернул левую руку ладонью кверху, и две толстые ветвящиеся молнии метнулись к трясущимся представителям власти. Миг, и их вздернуло в воздух, выгнув спины, опутав паутиной разрядов.

Я держал этих двоих на весу, заставив дергаться и извиваться, но не убивал.

— Вы решили откусить кусок пирога, суки! А не боитесь подавиться?

Эмоции зашкаливали. Меня слегка клинило.

Я заставил рты этих ушлепков раскрыться в немом крике, а другой рукой поднес к ним кристаллики аквамарилла. Каждому свой. Каждой свинье по кусочку убийственной энергии.

Стоило мне запихать им в рот то, что они украли, слегка добавить мощности и их бОшки разлетятся по кабинету, раскрасив стены не хуже работ Художника.

Но я вдруг осознал, что не хочу этого делать. Эмоции взяли надо мной верх. Но я не чудовище, не монстр какой! Я не такой, как они! Я просто человек, не любящий несправедливости. Да и кристаллы тратить на них жалко. Не мне эти скоты причинили столько горя. Пусть народ сам с ними разбирается. Пусть идут под суд.

Хотя, с чего я взял, что в коррумпированном городе будет справедливый суд? Не, они точно выкрутятся! Так что, я поступлю иначе.

Я опустил на пол мэра и управляющего. Подошел и забрал кристаллы, так и оставшиеся висеть в воздухе напротив лиц этих двоих.

Оба вора облегченно выдохнули, видимо, решили, что я передумал. Но я и не собирался этого делать.

Два коротких разряда выжгли мозг мудакам, заставив тряпичными куклами осесть к моим ногам.

Сзади кто-то коротко вскрикнул.

Я резко обернулся, готовый ко всему. Но это оказались секретарши, что стояли в дверях. Причем здесь были все трое. Девушка из кабинета мэра тоже подошла.

— Они и впрямь мертвы? — едва слышно спросила одна, и в её голосе прозвучала надежда.

— Они воры. Ворам место на кладбище.

Я думал, мне придется стирать секретаршам память, но девушки друг за дружкой подошли ко мне ближе. Глянули в глаза, а затем шагнули мимо, и каждая по разу пнула своих бывших боссов.

Мне казалось, что им хотелось больше, но они сдержались.

Затем такой же вереницей они прошли в обратную сторону. Проходя мимо меня, они по очереди обнимали меня и говорили спасибо. Я немного опешил от такого, но держался с достоинством.

— Кто вы? — спросила меня секретарша мэра, отпустив мою шею.

Говорить, что я представитель главы государства как-то не с руки. Представитель обязан был арестовать воров и передать в органы правопорядка. Но у меня было и другое имя. И настало время его вернуть с того света.

— Я князь Сибирский, — произнес я, ухмыльнувшись.

Девушки переглянулись, но ничего не сказали. Так молча и вышли из кабинета.

Вытащив все, что было в сейфе, я рассовал кристаллы по карманам плаща. Не смешивая со своими. Оставалось выяснить, как их вернуть на службу городу. Для этого мне нужен был энергетик или кто-то занимающий подобную должность.

Я не представлял, где мне искать такого человека в столь поздний час.

Выйдя в приемную, я застал девушек за какой-то работой. Я не понял, чем они заняты, но делали они это очень увлеченно.

— Кто-нибудь из вас знает, где мне найти энергетика? — спросил я. — Того, что заведует снабжением города. Хочу вернуть в город свет и тепло.

Секретарши переглянулись. Та, что работала на мэра, улыбнулась мне и сказала:

— Идемте со мной, я все сделаю.

Девушка развернулась и вышла из кабинета управляющего. Я последовал за ней.

В приемной мэра секретарша что-то поискала в бумажном справочнике, затем вытащила из стола какое-то подобие рации и произнесла в микрофон:

— Пригласите в кабинет мэра Льва Даниловича.

Я вопросительно поднял бровь.

— Присядьте. Минут через десять он будет здесь.

Отлично! Телефонов нет, но оперативность имеется.

Я уселся в приемной и стал смотреть в сторону двери, каждый раз ловя восхищенный взгляд краем глаз. Но едва я поворачивался к девушке, она сразу делала вид, что занята с бумагами.

Я не стал ничего говорить или спрашивать, а просто решил дождаться нужного мне человека.

Несколько раз мне казалось, что девушка хочет что-то спросить и вот-вот сделает это, но она лишь протяжно вздыхала и продолжала копаться в бумагах.

Через десять минут дверь в приемную распахнулась и на пороге возник пожилой человек в старомодном костюме, длинной расстёгнутой куртке и забавной шапочке.

— К вашим услугам, мадам, — произнес бодрый дедок, улыбаясь девушке.

Его образ как-то не вязался со всем, что тут происходит, но я не стал заморачиваться, доверившись секретарше.

— Здравствуйте, Лев Данилович, простите, что дергаем вас в нерабочее время, но тут надо помочь. — девушка кивнула в мою сторону.

Энергетик посмотрел на меня строго, но с интересом.

— И в чем требуется помощь молодому человеку?

Я коротко объяснил, что мне нужно. Энергетик задумался.

— Нам придется попасть на станцию, — пояснил он. — Сети имеются, конечно. Требуется лишь переключить питание и установить кристаллы. У вас есть чем запитать установки?

Я сунул руку в карман и вытащил горсть аквамарилла различного размера и конфигурации.

Энергетик придирчиво осмотрел мою коллекцию.

— Не густо, конечно, но на первое время хватит.

— Нужны максимально большие экземпляры? — спросил я.

— Да.

— Едем. На месте выберем.

У меня были еще и свои запасы и среди тех кристаллов могла оказаться парочка покрупнее.

— Да тут и ехать не нужно. Пешком пройтись проще, — усмехнулся дедок. — Молодёжи все бы только ездить. Совсем ногами пользоваться разучились.

Я видел, что секретарша улыбается ворчанию энергетика. У меня, при виде довольной девушки, уголки губ сами поползли вверх.

Мы спустились по лестнице на первый этаж. Охранники были на своих местах. Они еще и не знали, что их боссов нет в живых. Интересно, что бы они сделали сейчас, прознав об этом?

Дедок бодро шел к выходу. Я удивился, что он так нигде и не обзавелся верхней одеждой. На улице, конечно, не мороз, и мне в моем плаще становилось уже жарковато, но энергетик вообще был в пиджаке и рубашке.

— Вы не замерзнете, — спросил я, подозревая, что дедок попросту забыл одеться.

— Ни в коем разе, — серьезно ответил он мне. — Я живу тут в соседнем доме, а станция в квартале дальше.

Это все объясняло.

Мы беспрепятственно вышли на улицу. Мой байк так и стоял, где я его оставил.

Поискав глазами в направлении, куда мы отправились что-нибудь похожее на промышленное здание, я легко нашел станцию.

Действительно через несколько домов от нас высилось серое квадратное здание за отгораживающим его серым бетонным забором. С тротуара было плоховато видно, но иногда в промежутках между домами, мелькали какие-то странные установки в глубине территории. Проводов видно не было, но кто сказал, что коммуникации должны идти по воздуху? Может, допускается подземная прокладка?

Дедок бодро подошел к проходной, где дежурил охранник. Парень был серьезный: военная экипировка, винтовка на плече и двое вооруженных помощников на посту за спиной.

Энергетик предъявил пропуск, и его впустили.

— Этот со мной, — бросил он охране.

— Не положено, — отрезал парень с винтовкой.

— Под мою ответственность, — не сдавался дедок.

— Лев Данилович, вы же знаете правила, — укоризненно произнес охранник.

Я достал из кармана удостоверение и сунул его в лицо парню.

— С проверкой, — коротко сказал я, всем своим видом показывая, что за моей спиной таких сотни.

— Положен сопровождающий, — нехотя сдался охранник.

— Так выдай нам уже его и не заставляй пожилого человека задницу морозить! — прикрикнул на охранника энергетик.

Нам тут же дали сопровождение — одного из парней, что стояли на посту. Серьёзный молодой человек со слегка нагловатым выражением лица. Мне он не понравился, но спорить я не стал.

В машинный зал, как выразился энергетик, можно идти только в халатах. Так что нам пришлось переодеться в белые одежды. Дедок даже охранника заставил натянуть белых халат поверх военного снаряжения, отчего парень стал похож на презерватив, ну точнее на то, на что его натягивают. Полукруглая военного образца каска довершала образ. Но я смог сдержатся от улыбки.

Зато дедок не посчитал это нужным.

— Не начни мне тут только фонтанировать, — заржал он, хлопнув парня по плечу.

Парнишка зло на него глянул, явно не оценив шутки.

Энергетик прошел к установкам в центре огромного зала. Остановился, с любовью во взгляде осмотрел все и повернулся ко мне.

— Показывай, что у тебя есть. Будем подбирать подходящие.

Я поискал поверхность пригодную для выкладки моего богатства и, найдя небольшой столик, принялся выкладывать кристаллы на него. Отдельно положил те, что взял из сейфа и отдельно свои запасы.

С каждым новым выложенным кристаллом энергетик только охал и покачивал головой. А вот глаза охранника начали алчно светиться. Я даже стал за ним присматривать, не наделал бы он глупостей.

Кристаллы, что я выгреб из сейфа управляющего, дедок отмел сразу. Среди них была всего лишь парочка крупных, но энергетику не понравилась их структура.

— Сигнатура будет не та, — загадочно бурчал себе под нос дедок.

А вот из тех, что я планировал потратить на приобретение байка три штуки были отобраны и с великой аккуратностью отложены в сторону.

— Вы представляете, молодой человек, какое вы сейчас богатство тут разложили? — спросил меня энергетик.

Я покосился на охранника, тот во все глаза смотрел на разложенные на столе кристаллы.

— Представляю, — коротко ответил я. — Эти три подойдут?

— Конечно, — закивал энергетик. — Если вы согласны их отдать, то этого гарантированно хватит на год работы, а может и дольше.

— Освещение и отопление жилых домов и улиц? — на всякий случай уточнил я.

— На все нужды города, — заверил меня энергетик. — Можно взять много мелких и менять их по мере расхода, но тогда придется их где-то хранить, а у меня нет сейфа. Да и не хотел бы я брать на себя такую ответственность. А эти, — он провел рукой над отборной тройкой, — установим прямо сейчас. У энергомашин нет возможности изымать неотработанные кристаллы. Так что установим и с концами. Уже не вытащить, пока полностью не используем.

— Вот и отлично!

Я действительно был рад такому раскладу. Сомневаться в порядочности энергетика я не собирался, но ведь были и другие работники. И то, что кристаллы нельзя было изъять — очень даже замечательное решение.

— Берите и ставьте, — дал я отмашку.

Дедок взял кристаллы и по очереди опускал их в какие-то ниши на трех разных агрегатах.

Пока он это делал, я собрал остатки роскоши и все спрятал в карман. Охранник проводил голодным взглядом последний кристалл, исчезнувший в моем кармане, и едва заметно сглотнул.

— Готово! — довольно воскликнул дедок, закончив свои занятия. — Можем запускать?

— Конечно!

Энергетик подошел к пульту и начал колдовать над кнопками. Его руки так и порхали над панелью управления. И куда делся возраст и медлительность?

На дальней стене начали загораться какие-то лампочки, отображая трассировки. Я не слишком понимал, но видимо энергетику это что-то говорило.

— Вот и все, — наконец произнес он. — Теперь нужно только следить. Запустить может и один человек, а вот поддерживать работу нужна бригада. Я сейчас вызову людей и установлю смены.

Он продолжал бубнить что-то еще, видимо, проговаривая себе план действий.

— Если я тут больше не нужен, то, пожалуй, удалюсь, — произнес я.

— Да, да, конечно, — не оглядываясь произнес дедок, полностью поглощенный своими заботами. — Вас проводят.

Охранник кивнул мне, и мы направились к выходу. Я пропустил парня вперед, все еще подозревая, что глупости из его головы никуда не исчезли.

На проходной отметили, что я вышел, а едва я ступил за территорию, обо мне словно забыли. Хотя, алчный взгляд в спину я ещё некоторое время ощущал.

Обратный путь к мэрии я нашел легко. Хоть небо и стало уже черным и на нем проступили звезды, на улицах посветлело — зажглись фонари.

В некоторых окнах домов тоже загорелся свет. Не во многих, но это, я думаю, от того, что народ просто еще не понял, что можно его включать.

Я шагал по улице и видел, как город пробуждается. Появись свет в одном окне дома, как он начинал загораться в соседних окнах. И так, световой волной, распространялся дальше.

Пока я дошел до мэрии многие дома превратились в нарядные новогодние елки с гирляндами-окошками, развешанными по фасадам. И пусть новый год давно прошел и на улицах пахло весной, но вид этих светящихся точек вызывал во мне радость и веселье, какое я обычно ощущал в канун этого праздника. А еще, где-то внутри, поселилась легкая грусть. Я чувствовал тот уют, что дарит людям свет в их домах, но не мог применить его к себе. Сейчас у меня не было дома, где я мог бы просто посидеть на кухне и попить чай. Поговорить с любимой женщиной или помочь с уроками сыну. Сейчас мой путь — это путь воина. Попона коня для нас мягкая постель, а ласки девушек нам только сняться.

Дойдя до мэрии, я сначала думал зайти попрощаться с девушками-секретаршами, но решил, что в этом нет никакого смысла. Я и так задержался.

Так что я просто проверил все ли на месте в сумках моего байка, установил кристаллик секретки и подал питание в цепи.

Развернув байк на площадке перед входом, я собрался уже было тронутся в путь, как вдруг мое внимание привлек листок, наклеенный на фонарный столб. Мне казалось, что раньше там ничего не было. Я бы заметил большой белый прямоугольник с фотографиями и надписью.

Я подогнал байк ближе. На столбе, в отбрасываемом фонарем свете висела листовка. На белом фоне располагались две фотографии. На одной был труп мэра, на второй управляющего. Под ними шла надпись: «Пьющие кровь народа твари мертвы!» И чуть ниже: «Да здравствует Князь Сибирский — Освободитель!» Прямо так, каждое слово с большой буквы!

Я немного опешил, но потом догадался, кто это сделал. Вот над чем так упорно работали девчонки в приемной. Да уж! Не ожидал. Приятно, конечно, когда тебе благодарны, но не слишком ли это?

Я оглянулся. На всех ближайших столбах виднелись подобные листовки. И эта череда белеющих прямоугольников уходила вдоль улицы до самого ее конца. И когда только успели развесить? Не так уж я и долго провел с энергетиком.

Улыбаясь, я тронулся и покатил по освещенным улицам городка. Я ехал, а за моей спиной загорались окна домов. И, судя по всему, воспламенялись сердца. Не этого ли ты хотел, новоиспеченный революционер? Когда низы созрели — верхушке не устоять? Возможно. Но сейчас у меня есть более срочное дело.

Жилые районы я покидал довольный. И даже не от того, что совершил маленький переворот, а от того, что кто-то это оценил. Никогда не думал, что для меня это так важно.

Я подъехал к окраине города и собирался дать газу, но не успел.

Дорогу обступали густые заросли высоких кустов. Эта рукотворная ограда символизировала границу территории и служила чем-то вроде отсечки: жилые районы, небольшая промзона, дальше ухоженная и выстриженная поляна, а потом западная граница. Все здания завода и карьер располагались с восточной стороны откуда я и попал в городок. А на западе было это недоразумение. Возможно, так власти хотели сделать городок красивее, но получилось лишь отличное место для засады.

Я ожидал чего-то такого. Еще с того момента, как увидел алчный взгляд охранника.

Глава 17

Прорываться сквозь заслон, образованный подогнанными друг к другу машинами, было глупо — только байк поврежу. Так что я просто решил затормозить. Может удастся договориться?

— Сойди с мотоцикла и подними руки вверх! — выкрикнули мне из-за баррикад.

Голос был незнакомый. Но кто сказал, что мой провожатый по энергостанции должен был встречать меня сам? Мог просто шепнуть дружкам, что у меня в карманах целое состояние и спокойно потирать ручки в ожидании навара.

Я слез с байка и, как просили, поднял руки вверх.

— Развернись и встань на колени! — послышалось вновь.

— А не пойти бы вам в жопу, господа! — крикнул я в ответ.

Они явно не понимали с кем имеют дело. Не видели во мне одаренного, да и вообще, думали на лоха напали. Лоха, у которого из карманов можно достать счастливую и долгую жизнь в достатке.

Мне никто не ответил. Видимо, совещались. Им ничего не стоило меня убить, будь я простым путешественником, но если им шепнул охранник, а я был в этом уверен, то они знали, что я представитель высшей власти. И вот в этом для них уже была проблема.

— У меня ничего нет! — крикнул я, решив прощупать почву. — В сумках байка лишь палатка, карты и немного продуктов.

— Не гони! — раздался голос из-за машин.

Вот этого подонка я уже знал. И впрямь охранник. Да, не просто шепнул, а сам приперся. Не доверял дружкам?

— Ну так выходи и проверь. Или ноги отнялись от страха? — я развлекался во всю.

— У нас ружья! — послышался первый голос. — Не подчинишься, мы тебя убьем!

— Ну так стреляйте! Чего ждать⁈ Или боитесь, что за мое убийство ваш городок с землей сравняют? Ссыте убивать полномочного представителя главы государства?

По длительному молчанию мне показалось, что эти ребята уже пожалели, что решили на меня напасть.

— Давайте поступим так, — предложил я. — Вы сейчас садитесь в свои тачки и валите отсюда подобру-поздорову. Я даже оборачиваться не стану, чтобы не видеть ваши лица. И будем считать, что я вас не видел и не знаю. И да, не забудьте подобрать за собой дерьмо, что вывалилось из ваших штанишек!

Я их провоцировал намеренно, желая быстрее закончить это противостояние хоть чем-то. Либо сдадутся, либо сдохнут. Стоять посреди дороги мне надоело.

Снова молчание.

Я развернулся и посмотрел в сторону перегородивших дорогу машин, стараясь разглядеть того, кто за ними прячется.

Мне казалось, я дал им отличную возможность решить все миром. Ну может немного перегнул с последним, но должен же я как-то развлекаться. Но я ошибся. Жажда легких денег застилала глаза этим отморозкам не хуже шор на лошади. Видим цель — не замечаем очевидного!

— Ты думаешь, мы тебя боимся? Или не готовы пустить в ход оружие? — произнес охранник со станции, выйдя из-за баррикады.

За машинами поднялись еще двое. Встали в полный рост.

Вот теперь пошла жара в хату! Теперь уже все по серьезному. Карты раскрыты, маски сброшены, лица показаны.

Все трое демонстративно небрежно держали в руках оружие. Ладно бы еще военные винтовки, так нет у всех был допотопный охотничий гладкоствол.

С такого расстояния, конечно, пофиг, что нарезное, что обычная двухстволка. Дробью прилетит — мало не покажется. Дробь в моем случае даже хуже. Пулю я легко мог остановить, а вот как поймать разом несколько десятков дробин? Может и справлюсь. Но пробовать не слишком хотелось. Энергетические винтовки для меня вообще было бы шикарно, но тут все не так.

А значит, решение одно — не доводить дело до стрельбы.

— Может вы и смелые малые, — начал я. — И не боитесь убивать представителя власти, да вот только я не просто чей-то ставленник. Я князь Сибирский. Слышали о таком?

Конечно, моя слава могла не докатиться до этих мест. Но, а вдруг?

— Ты князь Сибирский? — недоверчиво спросил охранник. — Тот, что собирает дань с семей добытчиков?

— Он самый.

— Князь мертв. Об этом в газетах писали, — все еще не веря мне, произнес он.

Было видно, что охранник колебался. Мое признание произвело сильное впечатление. Я заметил, как мгновенно намокли края шапки, что была на нем. Пот выступил темными разводами по низу ткани.

— А ты поменьше газетам верь, — усмехнулся я.

— Да чего ты с ним разговариваешь⁉ — недовольно крикнул парень, что стоял за машиной слева. — Кончаем его и все! Хоть князь он, хоть герцог!

— Тихо! Заткнись! — прикрикнул на своего подельника охранник.

Он явно передумал меня убивать. По легко считываемому выражению лица я видел, как напряженно работает его мозг.

Он же видел, как я отдал часть кристаллов на благо города. И если раньше мог считать, что я просто представитель, приехавший наладить ситуацию и имеющий в запасе государственный аквамарилл, то сейчас для него все мои действия выглядели совершенно иначе.

— Нам тут тяжело живется, — словно оправдываясь, произнес он. — Не от хорошей жизни мы вышли на дорогу. Да ты и сам должен знать, если грабил транспорт семей, что везли кристаллы с мест добычи.

Это его нелепое оправдание словно переключило фокус в моем сознании. Все действия парня стали выглядеть немного иначе: бедная семья, отсутствие денег и перспектив, работа в охране, лишь бы свести концы с концами, и вид кристаллов, что находятся в метре от него. Протяни руку и возьми. Не одному человеку такая ситуация кружила голову и заставляла принимать необдуманные решения. Когда дома голодные дети, трудно устоять.

— Я знаю, — примирительно ответил я. — Понимаю, что хочется все сразу и нахаляву. Но подумай сам. Я легко могу вас убить, но говорю с вами. Вы неплохие ребята, что хотят жить по-другому. И у вас сейчас будет шанс. И если вы проморгаете его, то вернётесь к тому, что было, а если поймаете свою удачу за хвост, то сможете жить лучше.

— О чем ты? — не понял охранник.

— А вы вернитесь в город и узнаете. Человек может ошибаться, но если у него есть второй шанс он обязан его использовать. Умный точно им воспользуется. В противном случае, его ждет худшая жизнь. Сейчас в вашем городке может быть неспокойно. Ты же охранник — человек призванный защищать и беречь. Возвращайтесь и сделайте все по совести. Не впадайте в анархию, а поступите по-человечески.

Не знаю, что подействовало на него, но алчность, что я видел в глазах тогда, и в самом начале нашего разговора, пропала. Наглое выражение лица сменилось задумчивостью. Он явно не был глуп, он соображал.

— Мэр и управляющий мертвы, — сказал я и посмотрел в глаза охраннику. — Сейчас люди могут слегка растеряться. Возьми надежных ребят, привлеки полицию и удержите порядок в городе. Я вернусь позже и узнаю, как у вас дела.

— Коррупционеры мертвы? — неуверенно спросили с той стороны баррикад.

— Да пофиг на них! — возмутился тот, что предлагал меня убить. — Нам о своих семьях надо думать!

— Заткнись! — вновь прикрикнул на него охранник. — Я и думаю о семьях! Отгоните машины! Пропустите его!

Я видел, как один из парней полез в машину, но второй все еще не мог отказаться от гипотетического богатства.

— Вот уж хрен я отступлю!

Он вскинул ружье одновременно с тем, как молния ударила ему в лоб.

Охранник дернулся, а второй парень выскочил из машины.

— Спокойно! — предостерёг их я. — Он просто вырубился. Через десять минут очнется. Сможешь переубедить его?

Вопрос я адресовал охраннику.

— Да, я справлюсь, — ответил тот. — Я услышал тебя на счет остального. Не думай, что я тут очень многое решаю, но сделаю все, что будет от меня зависеть. И спасибо!

— Молодец! — похвалил я охранника.

Когда человек отказывается от личного богатства в угоду социуму, такое надо поощрять и хвалить. Для него наверняка не просто было решиться на это. Да, моя слава давила на него, заставляя принять нужное мне решение, но ведь дело не только в этом. Решение парень принял сам. И это радовало, говорило, что все не безнадежно.

Автомобиль отъехал, давая возможность проехать дальше. Байк плавно покатил по дороге, легко втиснувшись в освободившийся коридор.

Проезжая мимо, я увидел, как охранник и его товарищ вытянулись по стойке смирно и проводили меня взглядом. Я слегка расчувствовался и махнул им рукой.

В зеркало заднего вида, я заметил, как оба бросились к своему товарищу, но с тем все было в порядке. Я давно научился контролировать силу разрядов.

Интересно, где граница моих сил? На что вообще я способен?

Об этом хорошо размышлять, когда едешь на байке по ровной дороге, уходящей за горизонт, а впереди тебя ждут приключения. Может быть я романтик, но это путешествие доставляло мне радость. И если бы не цель и сжатые сроки, то я с удовольствием бы покатался по теплым краям, там, где есть много солнца, соленый воздух и морские брызги.

Проехав меньше двухсот километров, я понял, что больше не могу. Дико хотелось спать. С непривычки, от постоянного сидения, болела спина. Все, что произошло вечером требовало небольшого переосмысления.

Дело шло к тому, что мне стоило остановиться и отдохнуть.

Выбрав подходящее место, я съехал с дороги и разбил палатку.

Еще двадцать минут назад меня срубало прямо во время езды, а сейчас я лежал, пялился в полог и не мог уснуть.

События, произошедшие в городке, не шли у меня из головы.

Нет, не то, что я наказал коррупционеров, а то, как на это отреагировали люди. Действия секретарш, нелепая попытка остановить меня и забрать кристаллы, а затем такая же быстрая перемена в человеке, узнавшем, кто я такой. Все это, как-то не до конца укладывалось в голове.

Получалось так, что жизнь, увиденная мною в столице, совершенно не соответствует действительности. Даже на просторах северных льдов все выглядело гораздо радужнее и проще.

А здесь… Какая-то дикая трагедия девушек-секретарш, которым приходится удовлетворять сексуальные потребности боссов по вечерам. Безвыходное положение охранников, вынужденных выходить на большую дорогу, пытаясь прокормить свою семью. Наверняка, еще и жуткие условия труда на заводе и карьере.

Все это делало мою идею о переформатировании мира еще более жизнеспособной. Я бы сказал, даже необходимой. Возможно, мир созрел для изменений? Тогда выходит, что борьба деда-старовера просто-напросто возникла слишком рано? Или он совершил какую-то другую ошибку?

Но что бы там ни было, я хотел сделать все правильно. Мне не улыбалось основывать свою секту и уходить в тайгу, как это сделал мой предшественник. А для этого нужно было что-то больше, чем избавление города от коррумпированной верхушки. Еще далеко не факт, что на их место не придут точно такие же новые начальники.

На этих мыслях, я наконец-то уснул.

До границы оставалось всего каких-то пятьсот километров.

* * *

В загородном клубе сегодня было шумно. Все началось еще до собрания. Четвертая со Второй о чем-то громко спорили. Первая сидела в задумчивости в своей ложе. Ей предстояло принять кадровое решение, при котором могли возникнуть трудности.

Для обеспечения безопасности изредка привлекались наемники, но они всегда оставались за пределами клуба. Сейчас же, Первая размышляла не ввести ли их в помещение, но немного поразмыслив, решила, что справится собственными силами.

Когда все собрались и поприветствовали друг друга, слово взяла Четвертая.

— Я инициировала это срочное собрание по важному поводу, — начала она. — Буквально сегодня под утро мне поступило донесение, что в небольшом городке Губинск, где располагается комплекс предприятий по добыче и переработки доломита, произошел переворот. В ночь со вчера на сегодня законная власть свергнута, и сейчас поселением управляют повстанцы.

— Так отправьте туда полицию, при необходимости усильте их наемными частями и дело с концом! Нафига было вытаскивать нас из постели ни свет ни заря? — не дав договорить коллеге, возмутился Третий.

— Сперва дослушайте меня! — повысила голос Четвертая.

— Заткнитесь и слушайте, Третий! — рявкнула Первая.

— Как стало доподлинно известно, — вздохнув, продолжила Четвертая, — к этому причастен Макар Добронравов, так же известный присутствующим под преступной кличкой «князь Сибирский».

— Не может быть! — вскочив с места, воскликнул Третий, косясь на Пятого. — Это ложь!

Пятый мгновенно скукожился на своем месте, не рискуя говорить, пока его не спросят.

Четвертая, криво улыбнувшись, подошла к столику, за которым сидели Третий и Пятый и выложила перед ними слегка измятый лист бумаги.

— Освободитель⁈ — прорычал Третий. — Да вы совсем охренели, если верите такому⁈

— Есть и другие доказательства, — спокойно вступила в разговор Вторая. — Мой человек на электростанции заявил, что ночью подали питание в городскую сеть. Сейчас формируются сменные бригады для поддержания работы коммунальных сетей.

— И что? Это значит, что ко всему причастен мертвец⁈ — не унимался Третий.

— Человек дал описание находившегося на станции, якобы, законного представителя главы государства.

— Что⁈ — взревел Третий. — Пятый, как это все понимать⁈ Вы же отчитались о полном выполнении операции!

Пятый поднял глаза и собрался уже что-то ответить, когда зазвучал сухой голос Первой.

— Не вставайте, Пятый. С вами мы еще разберемся. Вторая, обеспечьте неподвижность провинившегося.

Вторая, не поднимаясь с места, плавно повела рукой вверх, а затем резко опустила ее до уровня коленей.

Пятый взвыл и замычал, распластанный по креслу, словно на него навалилась вся тяжесть мира или резко возросла гравитация.

— Отлично, Вторая, благодарю, — так же спокойно и сухо произнесла Первая и перевела взгляд на стоящего по стойке смирно коллегу. — Третий, вы обвиняетесь в невыполнении распоряжений Совета Столпов Круга Власти, — ее голос приобрел торжественность, когда зазвучал приговор. — В неуважении к вышестоящим, и пренебрежении своими прямыми обязанностями, а именно, контролем над исполнением воли Совета. Кроме того, вашей задачей было выяснить причастность Розы Ковалевой к истории с этим человеком. Вы утверждали, что между ними нет связи. А теперь мы видим совершенно иные обстоятельства. За все это вы приговариваетесь к неограниченному во времени понижению Высоты Столпа до Четвертого уровня. Лишь предыдущие заслуги, оградили вас от гнева Совета и позволили мне, как Председателю, оставить вас среди нашего Круга.

Ноги Третьего подкосились, но он устоял. Все к чему он шел столько лет рассыпалось вмиг. Столько стараний и интриг, столько подкупов и унижений перед высшими Столпами: все в одну секунду потеряло свою силу. Но противиться воле Совета он не мог.

И ладно бы его не повысили до Второго уровня, его еще и столкнули вниз с пьедестала. И всему виной мудак, что сидит справа. Гнида Пятый, что не смог замочить отмороженного ублюдка. Не смог сам и не убедился, что это сделал кто-то другой.

Третий приподнял руку, и она налилась густым оранжевым светом. Он был готов покарать провинившегося.

— Остановитесь! — потребовала Первая. — Еще движение, и я приму меры.

Но Третий уже не мог себя контролировать.

Первая лишь повела взглядом, и Вторая среагировала мгновенно. Короткий взмах, и Третий рухнул на пол, придавленный невидимой силой.

— Полежите и отдышитесь пока, — произнесла Первая и тут же утратила всякий интерес к распластанному на полу человеку. — Теперь, что касается вас, Пятый. Мы не можем уменьшить ваш Уровень в нашей иерархии. Наш Круг ограничен пятеркой. Но и изгнать вас за первую провинность было бы неправильно. К тому же, изгнание равносильно смерти в прямом смысле. Круг не покидают, из него уносят вперед ногами. В виду того, что это первый ваш существенный просчет, Совет в лице трех представителей постановил наказать вас вынесением первого предупреждения. Снимете пиджак и рубаху сами?

Пятый что-то замычал и замотал головой. Придавленному к полу Третьему казалось, что Пятый пытается отказаться. Еще бы, предупреждения выжигаются огнем, такое мало кому понравится. Но сейчас сам Третий имел птичьи права и не то, что помочь коллеге не мог, даже не стал бы этого делать. Ведь из-за того проступка, на него тоже падет наказание. Да еще какое! Боль от огня предупреждения ничто по сравнению с унижением, которое совсем скоро испытает Третий.

Тем временем Первая зачитывала приговор Пятому. Придавленный к креслу человек пытался вырываться, но это было совершенно бесполезно. Четвертая подошла к приговоренному и распахнула на нем пиджак. Затем так же небрежно дернула рубашку, задирая ее кверху. Обнажённый слегка обрюзгший живот Пятого мелко трясся.

Первая закончила читать приговор и воздела руку кверху. На ее ладони возник крохотный ярко оранжевый лепесток огня. Он закружился, превращаясь в некое подобие печати сантиметров пять в диаметре. Витиеватые линии на оттиске что-то означали, но ни Пятый, ни Третий не знали, что именно. Как, впрочем, и сама Первая. Но такова была традиция.

По велению Первой, печать метнулась к человеку на стуле и впилась в незащищенную кожу. Человек заорал. Крик через секунду перешел в визг, а затем постепенно стих. На животе остался кроваво красный оттиск. В помещении завоняло паленой кожей и мочой.

Первая презрительно посмотрела на Пятого, но ничего не сказала. Прислуга потом все уберет.

— А теперь, переходим к вам Третий, — вновь сухо произнесла Первая.

Понижение уровня не сопровождалось никакими яркими эффектами или болевыми ощущениями, но официальное объявление заставило, теперь уже Четвертого, скривиться, словно ему на живую выдирали зуб.

Бывшая Четвертая наоборот сияла от радости, будто ей удалось выиграть в лотерею. В какой-то степени, так оно и было.

Глава 18

Проснулся я рано. Где-то совсем рядом в ветвях раздавалось тонкое протяжное пение птицы. Этот звук привел меня в чувство лучше любого будильника.

Воздух в палатке отдавал ночной прохладой, и мне стало зябко. Пришлось растереть руки, плечи и ноги, чтобы немного согреться. Зевнув, я принялся выбираться из-под тента.

Еще не разошедшийся с ночи туман плавал каким-то бесформенным облаком над самой землей. Пахнуло влагой и прелой травой. Я зевнул, выпрямился, и меня тут же пробил озноб. Поежившись, я огляделся.

Стоя по пояс в серо-серебристом облаке, я видел лишь верхушки предметов. Дуга руля торчала из ваты тумана, словно замысловатый лук, зависший в воздухе. Весь остальной байк был укрыт брезентом и находился под серебристой поверхностью дымки. Край палатки полукуполом плавал за моей спиной. Ближайшие деревья напоминали подрезанные снизу соцветия брокколи.

Я усмехнулся. Вдруг нестерпимо захотелось отведать горячего сырного супа.

Подойдя к байку, я стянул с него тент и пошарил в сумках. Со стороны было похоже, что я просто погрузил руку в туман и что-то там делаю.

Найдя пакет с бутербродами, я наскоро перекусил. Жить стало легче, жизнь стала веселей. Жаль, что не удалось выпить горячего чаю, но ничего, потерпим.

Теперь можно был отправляться в путь.

Я собрал все вещи, сложил в сумки, поймав себя на мысли, что тороплюсь. За это время туман немного растянуло, а среди ветвей начало проглядывать красное утреннее солнце.

К трассе я выехал в приподнятом настроении. Уже хотелось поскорее начать двигаться. Дорожное полотно разгоняло туман лучше солнечных лучей. Марево теплого воздуха едва заметно колыхалось над самой поверхностью.

Взглянув налево и направо, убедившись, что вокруг ожидаемо пусто, я вывернул на асфальт и дал газу. По бокам замелькали деревья, через минуту слившиеся в единую серо-зеленую полосу.

К моей великой радости, городов на пути больше не встречалось. Трасса огибала населенные пункты, словно опасаясь к ним приближаться. Извивалась змеей, уворачивалась от мест обитания людей. Зато, выйдя на простор, уходила вдаль стрелой. На этих участках я выжимал, сколько мог. Каждый раз ловя адреналиновый кайф, замечая на спидометре цифры далеко за двести.

По моим прикидкам приграничная зона должна была начаться совсем скоро. Еще перед тем, как сесть на байк утром, я изучил карты, определил значимые повороты дороги, указывающие на приближение к границе.

Очередную серию поворотов я прошел медленно, понимая, что за ней меня будет ждать проверка. Бояться пограничников не было никакого смысла. Я не вез контрабанды. У меня имелся документ — паспорт на мое имя. Удостоверение представителя я еще утром убрал подальше. Имена в бумагах не совпадали, так что не стоило вызывать лишние подозрения.

Единственной проблемой были кристаллы, но у меня была идея, как решить этот вопрос. Я ощущал в себе силы аккуратно и незаметно подменить воспоминания в голове досматривающего. Главное, чтобы он был один. И не стал поднимать тревоги, едва заметив годовой бюджет небольшого города у меня в кармане.

Первый шлагбаум на дороге попался мне через километр.

Широкая черно-белая полоса перекрыла мне путь. В крохотной будке сбоку сидел человек и, прихватив винтовку, вышел мне на встречу.

— Доброе утро! Лейтенант Калужный, — представился он. — Здесь приграничная зона, требуется проверка документов.

Я кивнул и молча протянул ему паспорт, достав его из внутреннего кармана.

Лейтенант проверил документ. Попросил меня показать лицо и снять шлем. Я расстегнул ремешок, стащил каску и снял балаклаву.

— Планируете пересечь границу? — поинтересовался военный.

— Да, конечно. Зачем же мне еще туда ехать? — усмехнулся я.

— Мало ли, — протянул лейтенант, сообразив, что задал глупый вопрос.

— Досмотр дальше? — спросил я, чтобы хоть как-то ускорить процедуру.

— Да, все верно. По дороге доберетесь до комплекса зданий таможни. Там проверят все остальное.

Лейтенант отдал мне паспорт и ушел к себе в будку. Шлагбаум дрогнул и нехотя пополз вбок.

Не дожидаясь, когда будет открыта вся ширина проезжей части, я тронулся и скользнул в образовавшийся проезд. Заглянув в будку, я заметил, как военный что-то быстро говорит по рации. Может, просто предупреждает погранцов, что к ним посетитель?

Здания таможни выплыли из-за поворота величавой вереницей низких приземистых бункеров. А как еще можно назвать строения из серого бетона с узкими горизонтальными окнами. Из таких легко можно было вести заградительный огонь по тем, кто нелегально решит перебраться на другую сторону. Меня немного передернуло от такого, но может быть, я просто плохо выспался.

Кроме серых неприветливых зданий впереди виднелся забор, уходящий вправо и влево. А также большая огороженная парковка. На ней вразнобой стояли автомобили, мотоциклы, даже снегоходы. Как сюда попали последние, я ума не приложу. Вокруг снега не было ни на йоту. Повсюду ровные бурые поля с пробивающимися зелеными ростками. Разве что в Новый Год кто-то приезжал.

Я подъехал ближе к зданию и мне на встречу вышел человек в форме. Махнул рукой, привлекая внимание, и указал на парковку.

Въехав в распахнувшиеся прямо передо мной ворота, я затормозил, запарковал байк и отправился на досмотр. Как я понимал, после личного досмотра и проверки документов, меня пропустят на полосу транспортного контроля и лишь после этого я смогу проехать на территорию другой страны.

Пока я шел, старался понять, что там за забором. Высокие бетонные плиты не давали увидеть ничего кроме неба. Оно с той стороны было точно таким же, как с этой. Правда совсем недалеко вверх поднимались клубы белого пара. Я не был уверен на все сто, но думаю там стоял паровоз.

Сначала я решил, что составы тоже проходят какие-то пограничные процедуры. Но затем понял, что с нашей стороны нет никаких подъездных железнодорожных путей. Значит рельсы от заставы шли только с той стороны. Наверное, это было распространенной практикой добираться сюда на автомобилях и прочем колесно-гусеничном транспорте, а дальше ехать поездом. Что ж, буду знать.

Людей в здании таможни было немного. Парочка человек стояла и заполняла какие-то декларации, еще несколько переминались у окошек с ноги на ногу. Кто-то явно нервничал, кто-то стоял спокойно.

Я никогда не рассматривал таможню, как нечто страшное. Может, от того, что никогда не вез контрабанду?

Над кабинками таможенников красовался растянутый от стены до стены плакат: «Прежде, чем идти на проверку, заполните документы!»

Я поискал глазами и нашел стопку бланков. Пробежался глазами по тексту и понял, что заполнять много. Но тут же в самом углу помещения заметил зеленый огонек над кабинкой с надписью: «Заполнение таможенных деклараций» Далее указывалась стоимость, показавшаяся мне приемлемой платой за узаконенный бюрократизм.

Я нашел нужную сумму, вывернув карман, и отправился за помощью.

Молоденькая девчушка сидела за крохотным столиком с разложенными на нем бумагами и несколькими шариковыми ручками веселеньких расцветок.

— Здравствуйте, — произнесла девушка, посмотрела мне в глаза и отчего-то потупилась, мгновенно залилась румянцем.

Странное впечатление я произвожу на девушек. Я заметил в ней и другие перемены. Девушка выпрямилась, расправив плечи, подав вперед грудь. А прогиб в области поясницы позволил мне лицезреть приятные округлости ее ягодиц. Девчонка едва уловимым движением коснулась пряди русых волос, чуть подкрутив их пальчиком, и убрала локон за ухо.

— Вы молчите и так смотрите на меня, словно хотите съесть, — вновь зардевшись, произнесла она.

Похоже я попал. Когда девушки начинают так себя вести, то жди беды. А точнее, я приготовился к длительной и унылой процедуре заполнения бумаг, которую девчонка постарается тянуть, как можно дольше. Стреляющие в меня глазки так прямо и заявляли об этом.

Я даже решил, что стану заполнять все сам, но подумав немного, остался. Сколько бы не тянула девушка, она все равно сделает это быстрее меня. Может если ей улыбнуться, то дело пойдет быстрее?

Улыбка получилась доброй и, как мне показалось, плотоядной.

Девчонка тоже это заметила, потому что грудь совсем уж полезла вперед, рискуя разорвать блузку.

Черт! Только приключений на таможне мне не хватало!

Я протянул ей документы и, поняв свою ошибку с улыбкой, серьезно произнес:

— Мне нужна декларация. И все что требуется для прохождения таможни.

Голос подействовал. Девушка пришла в себя, мгновенно приняв обычную позу.

Это меня порадовало, но как оказалось напрасно. Действовала девчонка неумело, постоянно путалась, дважды испортив бланк.

Мысль сделать все самому вновь пришла в голову. Но заметив, что я собираюсь отказаться от услуг, девушка собралась и принялась работать, как должно.

На все про все ушло минут сорок. Не знаю справился ли я быстрее сам или нет, но расплатившись, я вышел в полной уверенности, что где-то просчитался.

Как назло, все кабинки с пограничниками оказались заняты. Даже, та, что горела зеленым вдруг переключилась на красный, словно по волшебству, вывесив табличку «обед».

Какой нафиг обед? Утро же! Но идти возмущаться я не стал. Лезть в дела таможни я не собирался.

Дождавшись своей очереди, я прошел к таможеннику. Боялся я лишь того, что за дверью вновь окажется какая-нибудь барышня, что решит со мной пофлиртовать в служебное время.

Но мне повезло. В кабинке оказался мужчина средних лет. Подтянутый, с военной выправкой. Этакий «настоящий полковник».

Он, строго взглянув на меня, протянул руку за документами. Я отдал бумаги и паспорт. По моему предыдущему опыту я знал примерное время для рассмотрения документов. Пусть я и не проходил таможню в этом мире, но не думаю, что процедура сильно отличается.

Вопреки моему ожиданию. Бумаги вернулись ко мне почти сразу. «Полковник» лишь взглянул в паспорт.

— Имеете при себе вещи подлежащие к декларированию? Может быть, большие суммы наличных? Предметы государственной тайны?

Его вопросы мне не нравились, словно он к чему-то клонил.

Интересно, если я не скажу про кристаллы в кармане, меня станут насильно досматривать? Вообще, так как тут не было полноценного рентгена, а использовали какой-то его аналог на аквамарилле, то досмотр должны были проводить вручную. Я лишь надеялся, что его будет делать одиночка.

— Нет, — ответил я, стараясь придать голосу бодрость. — Все мое имущество указано в декларации.

«Полковник» вновь уставился в строки текста.

— Тут сказано, что вы хотите пересечь границу на мотоцикле. У вас есть на него документы?

Я порылся в кармане и протянул бумаги, отданные мне Ольгой. Таможенник внимательно их изучил.

— Вы не являетесь собственником транспортного средства, — произнес он. — Есть документы, подтверждающие добровольную передачу?

Вот те раз! Кто бы знал. Ольга отдала мне все, что у нее было на байк, а оказывается этого недостаточно. Может девушка просто не знала? Или впопыхах забыла это сделать?

— Мне нужно проверить, не числиться ли это транспортное средство в угоне, — произнес таможенник и очень быстро выскользнул из кабинки.

Черт! Я даже не успел среагировать. Нужно было вырубать его и менять воспоминания. Как он вообще, так быстро все провернул?

Я остался в кабинке один, но сейчас вдруг все начало складываться в цельную картину. И рация на въезде в приграничную зону, и неопытная девчонка, заполняющая мою декларацию слишком долго, и таможенник с отменной реакцией и военной выправкой. Меня пасли! Меня завели в ловушку и сейчас что-то готовят. Но как?

Я поднялся со стула. Походил взад вперед, приводя мысли в порядок. Встряхнул слегка затекшие кисти рук. Добился ощущения покалывания в пальцах. В общем приготовился к любому развитию событий.

Но, черт возьми, как они все это провернули?

Вернулся полковник. Один, на что я уже и не рассчитывал.

— Мотоцикл числиться в угоне, — как-то слишком спокойно произнес он.

— Что значит в угоне? Мне его передала бывшая хозяйка, — я не хотел вот так сразу переходить к активным действиям.

Пока моей жизни ничего не грозило, я хотел выяснить как можно больше.

— Хозяйка мотоцикла Смирнова Ольга Владимировна, подала заявление об угоне вчера днем, — ответил мне таможенник. — Мы обязаны изъять транспортное средство при обнаружении или попытке пересечь границу.

«Полковник» говорил так буднично и спокойно, словно просили меня пожертвовать рубль на лечение больного котика. Нет, даже еще спокойней.

— Кроме того, буду вынужден просить вас продемонстрировать все содержимое карманов, предварительно сняв плащ. Для полного досмотра сейчас подойдет понятой. К тому же ведется запись этого разговора через камеру. Насчет мотоцикла я уже распорядился. Его опечатают и позже отправят хозяйке.

— И как же я должен, по-вашему, действовать? — спросил я пограничника. — Если заберете байк, то мне что, дальше пешком идти?

Я хотел выяснить, что тут вообще происходит. Что задумали эти люди.

— Это не мое дело, — ответил таможенник. — К вам претензий нет, можете продолжить путь. В указании к задержанию транспортного средства особо указано, что претензий к держателю сего средства в данный момент нет. Запретов на пересечение границы не найдено. Если, конечно, вы не хотите в чем-то признаться.

Он замолчал в ожидании.

— Признаваться не в чем, — ответил я.

Значит цель просто меня задержать. Не дать мне прибыть вовремя? Как-то все сложно. Или вторая партия будет разыграна едва у меня обнаружат запас аквамарилла?

Дверь приоткрылась и в комнатке появился второй таможенник. Этот был еще больше ростом и шириной плеч мог конкурировать с Ильей Муромцем.

Я постарался незаметно выяснить место расположения камеры наблюдения. Висела она неудачно — за спиной таможенника. Это было мне вызовом. Я понимал, как могу все решить, но для этого потребуется перейти на новый уровень владения собственным даром.

— Отлично, вот и наш понятой, — произнес «полковник».

Не знаю, может ли понятым быть таможенник, но я не стал вдаваться в детали. Мне было все равно. А если решат добавить в нашу компанию еще кого-нибудь, то это лишь усложнит мою задачу.

— Прошу вас, выложите содержимое карманов на стол и снимите плащ.

Я неспешно принялся вытаскивать то, что лежало у меня в карманах. Первой на стол легла визитка Художника. Но она не произвела никакого впечатления на присутствующих в комнате людей. Потом деньги: купюры и несколько металлических монеток. Затем на свет появились какие-то обрывки бумажек, что я успел напихать в карманы за время поездки.

Удивительно, но количество хлама в карманах резко увеличивается в самом начале путешествия, а затем как-то нелинейно прирост этого барахла спадает.

В общем, я выложил все, что смог, максимально достоверно имитируя поиски по всем закуткам плаща. Не достал я только аквамарилл и удостоверение представителя главы государства. Эти вещи не имели права попасть на камеру.

— Это все? — с легким недоумением и удивлением спросил «полковник».

— Да, — ответил я, искренне и открыто улыбаясь.

— Вы уверены?

— У вас есть сомнения?

Таможенник замялся и глянул на понятого. Скотина! Он точно знал, что это не все. Значит была информация, что именно я везу. Кто⁈ Кто слил⁈

Я лихорадочно пытался вспомнить показывал ли я кристаллы Ольге. Казалось, что нет. Значит она могла только подставить с мотоциклом. Как-то у меня не вырисовывалось вся картинка. Я не люблю работать в условиях частичного информирования, но тут иначе не получается. Что ж, будем распутывать этот клубок постепенно. На счет переметнувшейся Ольги я тоже был не до конца уверен. Такое могли провернуть и те, кто подарил ей байк. А это как раз люди из теневого правительства. Вот у них точно были возможности подстроить все это. Оставался только вопрос с кристаллами. Или же с фальшивыми «корочками»? Кстати да. Таможенники могли ожидать увидеть их, а вовсе не кристаллы.

— Вам помочь? — спросил меня «понятой».

— Я что похож на барышню, чтобы мне нужно было помогать?

Таможенник, уже шагнувший в мою сторону, замер и вернулся обратно за стол.

Я прикинул расположение камеры и «полковника». Камера была над его правым плечом. Я чуть сместился влево, вздохнул, снял плащ и положил его слева от себя, заставив таможенника сделать полшага в сторону камеры. Сейчас он был уже ближе к тому месту, где по моей задумке должен быть.

— Выворачивай карманы, — приказал «полковник» второму.

Понятой шагнул ближе к столу. Я наклонился чуть вперед. Между понятым и моим плащом оказался стул, на котором до этого сидел «полковник».

— Передайте плащ пожалуйста, — попросил коллегу понятой.

«Полковник» протянул руку к плащу и тут я сделал свой ход.

Глава 19

В тот момент, как «полковник» протянул руку и попытался взять мой плащ, я наклонился вперед и схватил его первым. Это должно было выглядеть, как неловкий конфуз.

В моменте наши пальцы соприкоснулись, наткнувшись друг на друга. Короткую сиреневую молнию было невозможно увидеть через камеру, я был в этом абсолютно убежден.

Полковник на миг замер, ударившись ногой о стоящий стул, и немного не естественно выпрямился.

Я протянул плащ второму таможеннику, но в тот момент, как он его попытался забрать, коснулся руки. В данном случае молния вообще была скрыта одеждой от камеры.

Понятой потянул на себя плащ, и я его отпустил.

— Если бы вы стояли чуть правее, то не ударились бы о стул, — произнес я в адрес «полковника», сделав нужные мне акценты на словах.

Таможенник сдвинулся вправо, заняв именно то положение, какое я хотел.

Теперь камера не могла видеть, что лежит на столе перед понятым и «полковником». Вот и отлично! Осталось только правильно поставить вторую мою марионетку, и игра считай сделана.

— Подходите ближе, — предложил я понятому. — С вашего места будет неудобно рассматривать предметы на столе.

Понятой приблизился, так что его руки укрыл от камеры торс «полковника». Вот теперь все, как надо.

Понятой принялся вытаскивать из моих карманов аквамарилл, а под конец достал и удостоверение.

Все это он делал без моего приказа, лишний раз доказывая, что выучка у военных сильна и находится где-то в иной плоскости, чем мысли. Что называется действовать на инстинктах. Это было отлично. Если бы мне пришлось заставлять его проверять мои карманы, могло бы стать подозрительно.

Совершенно безэмоционально понятой выложил в кучку на столе кристаллы на сумму в тысячи раз превышающие зарплату всех работников таможни.

— Ой, кажется, я достал не все купюры из карманов, — как ни в чем не бывало произнес я. — Но ведь денег здесь все равно меньше допустимого к провозу?

— Да, — коротко ответил «полковник», уставившись слепым взглядом на купюры, и словно не замечая гору богатства.

— У вас нет претензий к содержимому моих карманов? — спросил я.

«Полковник» замялся. Я понял, что неверно сформулировал вопрос.

— У вас ведь нет претензий к количеству денег и тому мусору, что оказался в моих карманах? — изменил я формулировку.

— Нет, — ответил «полковник».

— Нет, — подтвердил понятой.

— Вот и отлично! Тогда я соберу все обратно, а вы просто постойте. Не утруждайте себя сбором моих пожитков.

Два истукана замерли на месте и, не шевелясь смотрели, как внутри карманов исчезают груды сокровищ.

Я аккуратно, следя за тем, чтобы не светануть камере кристаллы, сложил все по карманам и надел плащ. Мусор и бумажки собирать не стал. Сами потом выбросят.

— Скажите что я могу идти и мы все займемся своими делами, — произнес я, понимая, что скоро действие моего контроля кончится.

Оставалась самая малость.

— Идите, — согласился «полковник».

— Отлично! Рад иметь дела с пограничной службой! — отчеканил я, улыбнувшись, и забрал свои документы со стола.

Собравшись уходить, я по очереди пожал руки «полковнику» и понятому, одновременно пропуская между нами крохотные разряды, подтирающие ненужные мне воспоминания. Тут было главное не перестараться. Если заметят явные провалы в памяти, смогут понять, что случилось. Они конечно все равно сообразят рано или поздно, но мне главное, чтобы это время наступило не скоро.

Единственное, чего я пока не знал, как стану вытаскивать байк с охраняемой стоянки таможни. Мне нужно было не просто его оттуда забрать, а еще и перетащить на венгерскую сторону. Ладно бы просто угнать и рвануть по дороге, но ведь тут еще есть несколько КПП с проверкой транспортных средств. Умел бы я уменьшать вещи, тогда бы другое дело, а так…

Я шел через коридор, ведущий меня к выходу на сторону Венгрии и думал, как поступить. Строил планы. Мне не хотелось оставлять такую замечательную игрушку, как супер-байк на попечение таможенникам.

Запасной план у меня тоже был. Но с ним все просто. Есть поезд, и он, наверняка, поможет мне добраться из пункта А в пункт Б. В конце концов, сейчас мне главное попасть в Амстердам, а там уже действовать по обстоятельствам.

Из здания я вышел уже в другой стране. А это означало, что здесь действуют другие законы и нужны другие деньги.

Подозреваю, что в злачных местах должны быть те, кто спекулирует на обменных курсах. Вот только мне нужен был не обмен валюты одного государства на деньги другого. Мне нужно было продать аквамарилл. Самый крохотный кристаллик. Это позволит мне спокойно добраться до нужного места, не обращаясь к посторонним людям за помощью.

Я осмотрелся. С этой стороны забора все так же была ранняя весна. В воздухе носилась любовь, как сказал бы поэт. Но я не поэт, так что решил, что пахнет сыростью и чуть подогретой землей. Этот запах слегка дурманил, вызывая ассоциации с сеновалом. Не знаю, что на меня нашло, но и впрямь захотелось чего-нибудь этакого, да так, чтобы душу выворачивало.

Вспомнил про девчонку на таможне, но тут же отмел дурацкие мысли. В голове всплыл образ Даны, расставивший все по своим местам.

Я еще грезил своей женщиной, как вдруг из дверей таможни показалась та самая юная девушка. О черт! Как не вовремя! Да еще ее наряд… Разодета она была в черную матовую кожу: обтягивающие штаны, высокие ботинки и короткая куртка. Няшка! На сгибе локтя девушка держала мотоциклетный шлем.

Девчонка весело махнула кому-то рукой и отправилась в сторону густо растущих деревьев. Деревца стояли группкой чуть в стороне от дороги. Под раскидистыми ветвями я заметил несколько человек в ожидании приближения своей знакомой. Ого! Это еще что за работники таможенной службы? Среди стволов виднелись припаркованные байки.

Развернувшись, я проследовал за девушкой. Пришлось прибавить шагу, чтобы начать нагонять ее.

Я не был уверен в правильности своих действий, но попробовать стоило. На крайний случай у меня была визитка Художника, обещавшего мне помощь любого, кто его знает. Опять же, кто, как не байкеры поймут необходимость вытащить из «тюрьмы» своего железного друга.

Меня заметили и от группы байкеров отделилось два рослых мужика в кожанках и банданах. Девушка затравленно оглянулась. Но заметив меня махнула рукой, словно байкеры не были причастны к моему задержанию.

Мужики остановились и подождали, когда юная няшка пройдет за их спины и там остановится в ожидании меня.

Я неспешно шел в их сторону. Торопиться уже не было смысла, меня точно ждали.

— Привет! — первым поздоровался я, но мне никто не ответил.

Только девчонка, высунувшись из-за спин старших вновь помахала мне.

— Что это было? Там в здании? — спросил я у неё, решив начать с расстановки всех точек над i, прежде чем просить о помощи.

Мужики молчали.

— Имею ввиду, это что? Подработка? Какого хера там произошло?

— Выбирай выражение! — рыкнул один из бугаев, что стоял напротив меня.

— Я говорю вежливо! — перебил его я. — Если бы я говорил не вежливо, то послал бы вас нахрен, прежде чем выяснять, что происходит.

Я не собирался грубить, но что-то на меня нашло. Нафига меня вообще пытались задержать? Чего хотели этим добиться? Просто потянуть время? Или же у них были какие-то далеко идущие цели?

Мужики мгновенно напряглись, но вдруг няшка шагнула вперед и положила им руки на плечи.

— Мальчики, спокойней, — произнесла она тем самым голосом, что мне запомнился по короткому общению с ней.

Правда сейчас она не краснела, но что-то игривое в ее глазах скользило. Она мило улыбалась, но я видел напряжение во взгляде.

— Позовите Бориса, — попросила девушка бугаев, что все еще смотрели на меня быками.

— Ты тут нормально? — немного невнятно спросил один из байкеров.

— Конечно! — весело ответила ему няшка.

— Расскажешь? — спросил я, когда бугаи удалились.

— Нечего особо рассказывать, — пожала плечами девушка. — Мой отец служит на таможне. Попросил сыграть роль. Взамен сказал, что отпустит с друзьями в поход на байках.

— Что-то конкретно от тебя требовалось?

— Нет. Только немного тебя задержать, — задумавшись на миг ответила няшка.

И все-таки задержать. Зачем? Этот вопрос уже порядком мне надоел. Если уж на то пошло, то мое опоздание к месту рандеву вообще могло волновать только Фон Кляйнена. Но как он смог узнать, что я буду пересекать границу тут и как смог организовать все остальное? Неужели его связи с теневым правительством так сильны? Что именно их связывает?

Я понимал, что экспедиция тут имеет важное значение. Не просто так о ней все говорят. И где-то глубоко в груди начинали скрести кошки, когда я думал об этом. Не знаю, что это было, но как-то оно меня напрягало. В голове стало еще больше путаницы, но я пообещал себе, что задам все эти вопросы крысенышу, едва найду его. Что-то мне подсказывало, что беседа будет долгой.

— У вас тут все в порядке? — спросил низкий голос с легкой хрипотцой.

Из-за девушки вышел мужчина, чуть ниже меня ростом. В байкерской куртке, но без банданы. Стянутые в хвост черные волосы едва подернула седина. Мне показалось, что девчонка ему годилась в дочери, но когда она обернулась, то обняла и поцеловала подошедшего в губы. Тот звонко шлепнул ее по заднице и чуть оттолкнул от себя.

— Беги, не мешай нам разговаривать. Если что позову.

— Хорошо, — произнесла девушка, кивнула мне и убежала дальше.

— Что-то хотел спросить? — строго произнес байкер.

Я не знал ни кто они такие, ни что делают в Венгрии. Но помнил одно. Художник говорил, что его знают далеко за пределами города. А значит, есть возможность обратиться за помощью.

Попросить помочь достать байк? Но так ли это прямо сейчас надо? Теневое правительство знает мой маршрут и по байку легко отследят меня. А значит, будут новые препоны. Разумнее сейчас сменить транспорт. А байк пусть постоит на бесплатной охраняемой стоянке…

А потому я решил начать с другого. Было кое-что, чем байкеры мне могли помочь причем не бескорыстно. Для этого мне не требовалось прикрываться именем Художника. Тем более, про дела на таможне я уже и так понял. И не считал, что девчонка знает что-то сверх уже рассказанного.

— Мне нужна наличка, Борис, — произнес я, глядя в глаза байкеру.

— Всем нужна, — глубокомысленно ответил он. — Откуда знаешь, как меня зовут?

— Девчонка проболталась, — как бы мимоходом бросил я. — У меня есть то, что можно обменять на деньги.

— Да, она болтливая, но язычок у нее что надо, — усмехнулся байкер. — И что же это?

— Маленький сиреневый кристаллик, — ответил я.

— Уж не тот ли, что с большой точностью подойдет и запитает цепи твоего байка? — усмехнулся Борис.

— Нет! Тот не продам, — я улыбнулся, представив, как удивятся таможенники, если решат перегнать байк на другое место.

Дурацкая манера ставить дом на сигнализацию, когда лишь вышел в магазин. Запирать машину, отлучаясь лишь для того, чтобы оплатить заправку. И тому подобные привычки показывали с одной стороны мою манию контроля, а с другой, так плотно вошли в жизнь, что перестали фиксироваться мозгом, уйдя в разряд инстинктов.

— Если не байк, тогда что?

— Просто кристалл. И он немного побольше того, что позволяет запитать цепи.

— Ого! Контрабанда! — весело потирая ладони, рассмеялся Борис. — Но как протащил?

— Не важно, но мне за него нужны местные деньги.

— Покажи, — потребовал байкер.

— Сначала докажи, что у тебя есть наличка, — я не собирался уступать.

Я, конечно, легко раскидаю эту тусовку, но рядом таможня, а один из таможенников знает, что здесь находится его дочь. Сталкиваться лоб в лоб с военными я не хотел.

Борис выдержал мой взгляд, но в итоге сдался.

— Стой здесь.

Он отошел совсем ненадолго, а вернулся с тканевой черной сумкой. Распахнул ее передо мной и продемонстрировал наполовину заполнявшие ее пачки купюр неизвестного мне вида.

— Достаточно? — спросил он. — Теперь кристалл.

Я полагал, что тот аквамарилл, что я решил продать стоит гораздо меньше, но спорить не стал. Такое количество наличных мне не нужно. Хотя был уверен, что и на такую сумму у меня есть что предложить.

Шарить в кармане наугад, выискивая самый маленький кристаллик было не слишком удобно, но светить своими богатствами я не собирался. В итоге нащупав кристалл, что показался мне достаточно маленьким, я вынул его из кармана.

На землю упала визитка Художника. Видимо, я случайно зацепил ее пальцами, когда искал кристалл.

— Черт! — выругался Борис. — Почему сразу не сказал, что от Художника?

— Я не от него.

— Такие визитки имеют единицы. Это значит, что он тебе должен и долг его может отдать любой из братства. Дальше мы уже сами сочтемся.

Байкер оглянулся и сделал едва заметный жест, но я видел, как сразу расслабились люди, что стояли рядом со своими мотоциклами.

— Опасался меня? — спросил я.

— Принимал меры. Не перед всеми безопасно светить такими суммами. Всякое бывало.

— Теперь все в порядке? — удивился я.

— Теперь да. Ты свой. Так что у тебя на сделку?

Я протянул Борису кристалл, а сам поднял визитку. Пока что, помощь байкеров была мне без надобности. Обмен мы могли провести честно, и никто никому ничего не будет должен. Зато наличие визитки Художника давало мне уверенность, что со мной станут торговать без обмана.

Байкер рассматривал кристалл. Кажется, он его даже попробовал надкусить

— Сколько дашь за такой? — спросил я, устав ждать пока Борис налюбуется кристаллом на просвет.

— Сто тысяч, — мгновенно ответил байкер.

Он пошарил в сумке и вынул десять пачек купюр. Деньги едва умещались у него в руке. Растяжка пальцев явно уступала музыкантам.

— Идет? — он протянул мне правую руку, держа купюры в левой.

От меня требовалось скрепить сделку. Я не представлял реальной стоимости кристалла, но полагал, что это разумная цена. Хотя я совершенно не знал соотношения денежного номинала, но мог предположить, что если бы это была маленькая сумма, то продемонстрировав мне сумку Борис не стал бы так заботиться о безопасности.

— Идет! — подтвердил я и пожал руку.

Борис отдал мне деньги и довольно улыбнулся.

— Смогу немного на тебе заработать, — довольно заявил он. — Тысяч десять накину, будет в самый раз.

Своими расчетами он лишь подтвердил, что сделка была разумной. Вот и отлично!

— Что собрался делать? Вижу, что байк твой просто так не достать с той стороны.

— Как раз хотел поговорить об этом, — усмехнулся я. — Не хотелось бы отдавать им такого товарища.

— Это точно! Машинка, что надо! Но вот вопрос: зачем он тебе здесь?

— Нужно быстро добраться до Амстердама. Паровоз — не вариант. Слишком медленно.

— На байке сейчас тоже слишком быстро не получится. Здесь дороги не греют, а значит местами лед. На перевалах так и вообще снег лежит. Недели две ждать нужно. После этого можно соваться.

Ого! Вот значит как. Не тот вид транспорта я выбрал. Теперь я начинал думать, что оставить мотоцикл на стоянке под присмотром военных не такая плохая идея. Что ни делается — все к лучшему.

— Ничего, вернусь за ним позже. Без ключика он никуда не уедет. А захотят, так пусть тащат, все равно найду.

— Разумно, — подтвердил мои доводы Борис.

— Мне нужно попасть в Амстердам, — произнес я. — Полагаю, этот состав идет до Будапешта. Там пересяду на другой и поеду дальше.

Байкер чуть наклонился в бок, словно заглядывая мне за спину и посмотрел на поезд, что стоял на путях.

— Этот действительно идет до столицы, но там нет прямого поезда на Амстердам. Нужно ехать до Парижа, там еще пересадка и только оттуда есть прямой.

— Долго добираться? — слегка расстроившись спросил я.

— Суток трое не меньше. Там пересадки неудобные. Да и паровоз быстро не тянет. Если есть время тусани с нами. Мы сейчас на юг. Там дождемся пока дороги станут получше и тогда уже поедем в Париж. Сейчас ехать туда на байке самоубийство.

— Нет, пожалуй, откажусь. Времени мало, — ответил я на предложение байкера.

— Торопишься? — все же поинтересовался Борис.

— Ага. Нужно, как можно быстрее.

— Тогда поезд точно не твой вариант.

— Есть другие? — заинтересовался я.

— Постой тут немного. Сейчас кое-что выясню.

Борис развернулся и быстрым шагом ушел к своим. Байкеры принялись что-то обсуждать. Лишь девушка встала чуть в стороне и бросала на меня заинтересованные взгляды. Вот как на такое реагировать? Я же видел, что она подруга главного, а смотрела на меня так, словно по первому щелчку пальцев готова сбросить с себя всю одежду. Но это не мое дело. Произносить трагическим голосом «О времена, о нравы!» и заламывать руки я точно не собирался.

Через пару минут вернулся Борис.

— Есть один вариант, но нужно будет прокатиться.

— Далеко?

— За пару часов доедем.

— А что за вариант?

— Увидишь, — загадочно сказал Борис и усмехнулся.

У меня было не слишком много решений, как добраться быстрее, так что я готов был согласиться на что угодно, лишь бы это действительно помогло. А потому я просто кивнул.

— Поедешь на байке Катьки, — улыбнулся Борис.

Он отдавал приказы так же точно и эффективно, как это делали только военные. Байкеры зашевелились и уже через десять минут были готовы стартовать.

Девчонка, что строила мне глазки уселась за спину Бориса, видимо она и была Катькой, остальные оседлали своих коней. Мне достался черный спорт-байк, очень впечатляющего вида. Не чопер, конечно, но для спортсмена он был шикарен. Сколько же зарабатывает папаша девчонки на таможне? Или это шустрый язычок позволил добиться таких результатов? Да к черту все! Мне было это совершенно не важно, главное, что есть шанс.

Ехали мы действительно недолго. Мне даже показалось, что меньше полутора часов. Байк вел себя очень прилично в отличии от своей хозяйки. Пару раз я стартанул на нем так, что поставил на колесо. Каждый раз байкеры дружно сигналили, приветствуя безумства собрата. Наверное, я и вправду мог влиться в их ряды. Мне даже захотелось бросить все, спасти Олесиных сестер, вернуться в столицу, забрать Дану и увезти ее куда-нибудь на юг. Туда, где байком можно было пользоваться круглый год, не переобувая его в шипованную резину или не прилаживая к нему гусеницы. Но это был бы провал. Это было бы решение сродни организации секты староверов. Тогда я ничем не буду отличаться от деда, что принял подобное. Нет! Это не мой путь!

За этими мыслями я слегка выпал из реальности. Задумался так, что не заметил, как Борис притормозил и поравнялся со мной.

Лишь когда он стал кивать куда-то вперед, я поднял взгляд и тут же увидел предлагаемое им решение. Сказать, что оно меня впечатлило, значит не сказать ничего.

Глава 20

* * *

— Ты что, не мог нанять людей в России? — спросил тучный красномордый господин, увешанный перстнями и цепями из золота, как новогодняя елка гирляндами.

Он по-хозяйски развалился в кресле рядом с крохотным столиком красного дерева.

— В последнее время иметь дела с их военными стало небезопасно, — ответил Юрген Фон Кляйнен собеседнику.

Будучи гостем, он сидел на скромном деревянном стуле, придвинутом к столику с другого края.

Слуга подал крепкое красное вино. Вежливо склонился перед гостем, пока тот не взял с серебряного подноса высокий хрустальный бокал. Фон Кляйнен кивнул на слугу и вопросительно посмотрел на сидящего напротив толстяка.

— Он ни слова не понимает по-немецки, так что говори спокойно.

— Какая гадость! — скривился Юрген, отхлебнув сладкий терпкий напиток. — У тебя что, нет ничего лучше?

Красномордый заржал.

— Пей что дают! — сквозь смех произнес он. — Это лучшее Эгерское вино, доступное в настоящий момент. «Бычья кровь»!

— Скорее уж бычья моча, — ответил Фон Кляйнен и отставил бокал.

— Тебе видней, — вновь заржал толстый. — Я не пробовал.

Фон Кляйнен зло посмотрел на собеседника, но сдержался. Ничего не поделаешь, барон был ему нужен.

Спешно убегая из России, Фон Кляйнен не смог договориться с военными о выделении конвоя для экспедиции. А кто-то должен был держать в руках несколько сотен людей. При том, что никто из этих сотен не знал зачем нужен в экспедиции. Все неквалифицированные кадры считали, что идут как подручные спецов, которым всегда нужна помощь. Если бы эти недалекие узнали правду, то дали бы деру или подняли бунт. И то, и другое уже случалось, но лишь поначалу. Теперь Юрген был более бдителен и предусмотрителен.

Прибыв в Будапешт вечерним поездом, Фон Кляйнен оперативно сумел договориться о встрече с человеком, который мог ему помочь. Наемники «барона» отличались беспринципностью и жестокостью, но сейчас именно это и было нужно Юргену. Еще они брали много денег, но это как раз было не важно. Мертвым платить никто не собирался. А доля барона была вполне разумной.

— Сколько человек тебе нужно? — перешел барон к деловому вопросу.

— Не менее двадцати. Оружие, униформа и прочее должно быть свое. Я не снабженец.

— Это уж точно! — красномордый вновь рассмеялся. — Оплата?

— Наемникам по факту выполнения. Тебе сразу.

— Людям нужен аванс. Должны же они содержать семьи, — начал напирать барон.

— Хорошо, — тут же согласился Фон Кляйнен. — Будет десять процентов аванса.

На такие расходы он был готов идти. Тем более, что девяносто процентов от суммы все равно останется у него.

— И еще, — продолжил Юрген. — мне нужны два одаренных. Желательно с даром контроля, не боевики. Найдется?

— Есть, но будет дорого стоить.

— Деньги есть. Аквамариллом возмешь?

— Возьму, — согласился толстяк. — С тобой приятно иметь дело.

Фон Кляйнен вымученно улыбнулся, поднялся со стула, подошел и пожал руку барону. Полагалось поцеловать перстень, но Юрген не собирался так унижаться. В конце концов, это сделка, а не одолжение.

— Когда требуются люди? — спросил барон.

— Одаренные сегодня. По остальным распорядится мой поверенный. Он прибудет вечером.

— Договорились, — усмехнулся толстяк. — Двоих пришлю тебе в отель, как только будут готовы.

— Ты знаешь, где я остановился? — удивился Фон Кляйнен.

Барон вновь заржал в голос.

— Это моя работа, знать, что происходит в городе.

Фон Кляйнен отправился к себе в номер ждать обещанных одаренных. По его прикидкам, из Будапешта нужно было выезжать вечером, так что время у него еще было.

В номере его ждал человек, увидеть которого Юрген надеялся ближе к отъезду.

— Цель обнаружена и идет по заданному маршруту, — отчеканил человек, вскочив едва Фон Кляйнен вошел в комнату.

— Когда прибудет на границу?

— Завтра утром.

— До поезда?

— Предположительно, после.

— Все равно постарайтесь задержать его, насколько сможете. Мне нужно время подготовиться, — отдал распоряжение Фон Кляйнен.

— Все распоряжения уже отданы. В Российской столице тоже ниточки потянули. Будете проводить задержание? — поинтересовался человек.

Юрген глянул на него, решив, что это вообще не его дело, но потом вдруг передумал и поделился мыслями. Иногда ему было приятно допускать кого-нибудь до своих планов. И когда они сбывались, а чаще всего так и было, человек становился восторженным поклонником гения Фон Кляйнена.

— Нет, на этот раз я хочу с ним поговорить. Он уже большой мальчик. Но чтобы он не наделал глупостей подготовка должна быть серьезной.

* * *

Громада дирижабля поднималась над придорожными деревьями, как тень коммунизма над Европой. Нависала, угрожая раздавить.

Я прикинул длину. Не меньше футбольного поля. Не «Гинденбург» конечно, но весьма впечатляющий.

Борис, заметивший в моих глазах интерес, махнул рукой и умчался вперед, предложив следовать за собой.

До причальной платформы дирижабля мы ехали еще минут десять.

Несмотря на колоссальные размеры корпуса, сама гондола оказалась небольшой. Судя по количеству окон и длине, там могло разместиться человек двадцать пассажиров. Но как оказалось, разместиться они там могли с комфортом.

С байкерами я распрощался у самого причала. Борис смог договориться с капитаном, и меня пустили за разумные деньги на борт. Оказалось, что есть пара свободных кают. Немецким я не владел, так что все переговоры вел байкер.

Я занял помещение, что располагалось в самом хвосте и уже из окна смотрел, как удаляется вереница мотоциклов.

Утренний настрой на приключения вдруг снова проснулся во мне. Еще бы, я полечу на дирижабле! Ух! Честно говоря, давно не испытывал такого эмоционального подъема.

Единственно, я надеялся, что все это путешествие безопасно. Я знал, что в моем мире тоже были дирижабли. Не такие большие, конечно, и использовались они для других целей, но все же. И наполняли их гелием, в отличии от того же «Гинденбурга», наполненного водородом. Времена опасных путешествий закончились с гибелью гигантского цеппелина.

Но вот как обстояли дела с безопасностью здесь? Знал бы я немецкий мог бы расспросить капитана. Он вроде бы довольно добродушно общался с Борисом. Но я не обладал лингвистическими способностями, так что решил просто выйти и немного понаблюдать что да как.

Ключи от каюты у меня были, и хоть внутри я ничего не оставил, решил запереть комнату. Хотя бы для того, чтобы обозначить занятость помещения.

Гондола оказалась двухуровневой. На верхнем располагались пассажиры, а нижний служил техническим помещением и одновременно моторным отсеком. Если честно, то мои попутчики меня не особо интересовали. Мне было главное быстро добраться до места назначения, а вот каким образом приводится в действие эта махина мне было интересно.

Найдя лестницу вниз, я спустился и дёрнул небольшую дверцу. Не заперто!

Я проник внутрь и тихонько притворил за собой вход. Здесь царила тишина. На верхней палубе были слышны голоса, а здесь же раздавалось лишь тихое постукивание, словно тикали настенные часы.

Поискав глазами источник звуков, я сделал вывод, что он разносится из небольшого агрегата в хвосте отсека.

Агрегат был похож на ребристую коробку размером с ламповый телевизор семидесятых годов. Я легко определил в нем двигатель. Из коробки шел толстый шкив и уходил куда-то за стенку. Наверняка снаружи на него был надет здоровенный винт.

Это абсолютно точно был не паровой котел и не двигатель внутреннего сгорания. Легкое сиреневое свечение подсказало, что он имеет родство с движком моего байка. Шкив явно приводился в движение силой кристалла.

Теперь было ясно для чего мы продаем аквамарилл за границу. Нет, я был уверен, что применений ему масса, но вот про дирижабли как-то не думал.

Наверняка количество летающих громадин не такое уж и большое. А значит и кристаллов надо мало.

Единственно, что меня смутило, что движок был один. Как-то странно, что такая огромная машина приводится в движение единственным агрегатом.

Я обошел помещение по кругу и обнаружил еще две подобные установки, вынесенные на консолях наружу. Вот три двигателя — это уже сила.

Я собрался было уходить, как вдруг дверца открылась и на пороге появился рабочий. Точнее работник воздушного флота. Выправка, фуражка и синий китель говорили сами за себя.

Мы одновременно замерли.

Я пришел в себя первым и попытался проскользнуть мимо воздухоплавателя, но он тоже среагировал и перекрыл мне дорогу.

Я попытался его отодвинуть, но он начал мне что-то высказывать на немецком, от чего я сразу напрягся. Не люблю, когда на меня кричат, а немецкий выглядит именно так, словно на нем невозможно спокойно разговаривать.

Сначала я хотел просто усмирить разбушевавшегося работника воздушного флота, но решил, что проще уладить все без применения дара. А то вырублю его, а без него мы лететь не сможем. Или сотру память, а он карты забудет.

Я вытянул перед собой руки в успокоительном жесте и постарался показать на пальцах, что я заблудился, но он ни в какую не унимался. Я встряхнул ладонью и почувствовал крошечные разряды. Еще секунда и я бы его усмирил, но в этот момент открылась дверца и на пороге появилась миниатюрная брюнетка с четвертым размером груди.

Воздухоплаватель недовольно обернулся, не переставая что-то говорить на своем языке, но тут же замолчал, тупо уставившись в глубокий вырез на блузке.

Девушка что-то ему сказала на немецком. Мужик в форме тут же кивнул, отошел в сторону и показал на меня. При этом взгляд от декольте он не отрывал.

— Он переживает, что вы что-нибудь тут сломаете, — с акцентом, но на хорошем русском языке произнесла брюнетка.

— Скажите ему, что я оказался тут случайно. Было просто интересно. Я пассажир и еду в самой крайней каюте. В хвосте. Я не собираюсь тут ничего ломать.

Девушка обернулась и начала переводить, при этом ко мне она повернулась спиной, продемонстрировав туго обтянутый штанами безупречный зад.

Да уж, ее тело отлично отвлекало внимание. Единственное, что было немного странным, двигалась она чуть неестественно. Но я даже не мог сказать в чем эта неестественность проявляется. Может у нее такие движения от телосложения? Не так-то просто постоянно таскать с собой такую грудь.

Пока я раздумывал над причинами, девушка закончила объясняться с воздухоплавателем. Тот недовольно смотрел на меня, но брюнетка взяла меня за руку и повела прочь.

Проходя мимо, я услышал, как мужик что-то бурчит себе под нос, зло зыркая глазами. Может он приревновал ее ко мне?

Я проследовал за девушкой на верхнюю палубу и остановился. Она попыталась потянуть меня за собой, но я не собирался идти дальше. Для начала нужно было выяснить кто она такая и что тут делает. И с чего она вообще решила вмешаться.

Нет, девушки часто бывали ко мне неравнодушны, но в данном случае, меня однозначно что-то напрягало.

— Как ты оказалась внизу? — спросил я, едва смог высвободить руку из удивительно цепких рук девушки.

— Услышала крики и спустилась, — ответила та. — Думала может нужна помощь.

— Спасибо, мне ты точно помогла, — улыбнувшись ответил я.

— Может и ты мне сумеешь помочь? — чуть с придыханием спросила девушка.

Вот это да! Нет, меня, конечно, цепляли, но чтобы так откровенно? Такое только в кино бывает. Это меня тоже смущало.

Я чувствовал подставу, но никак не мог понять в чем она и кто расставил эти сети. К тому же, у меня никак не шла из головы вся эта история с моим задержанием на границе и конфискацией байка.

Варианта у меня было три. Либо я иду с этой странной девицей, куда она меня зовет и там попадаю в ловушку, либо попросту прощаюсь и сваливаю с дирижабля. Искать новый способ добраться до Амстердама не хотелось, но что поделать. Ну и третий вариант: я иду, а там просто банальный секс. Такой вариант я тоже не готов был исключать. Со своей точки зрения он был самый неинтересный, но все же лучше второго. Ну а первый вообще в самый раз. Ловушка, которая раскрыта, не представляет опасности. Более того, может дать мне информацию! И я к ней мог подготовиться.

Таким образом выходило, что два из трех в мою пользу.

— Куда идти? — принял я решение. — Помогать красивым дамам — мое первоочередное занятие!

Сарказма девушка не почувствовала. И это был еще один довод в пользу ловушки.

Брюнеточка вновь взяла меня за руку, словно это было чем-то важным. Может ритуалом каким? Или так она давала понять своим сообщникам, что я именно тот, кого они ждут. Не знаю. Я встряхнул свободной кистью руки и приготовился.

Меня повели, точнее, я позволил это сделать. Шел и изображал из себя несведущего ни в чем парня. Этакий простофиля, клюнувший на шикарную задницу и вываливающуюся наружу грудь. Таким, наверное, меня сейчас и видели пассажиры, что встречались на палубе. Но мне было все равно. Уже самому стало интересно, что же там будет.

Я вертел головой по сторонам, стараясь разобраться в чем подстава, но все, кто нам встречались, выглядели обычными людьми. Да и не стоило считать себя каким-то таким уж особенным, что для моей поимки дирижабль наводнили одними агентами.

Мы шли куда-то в переднюю часть гондолы. Я решил запомнить номер каюты, куда меня вели. Мало ли, вдруг пригодиться.

Девушка остановилась напротив двери с цифрой два.

— Мы пришли. Там темно, окно закрыто, но ты не пугайся. В темноте я могу позволить больше, — томным голосом проворковала брюнеточка.

Да уж. Неужели меня считают за идиота?

Девушка распахнула дверь и посторонилась, пропуская меня вперед. Внутри действительно ничего не было видно.

Я улыбнулся, и шагнул за дверь.

Одновременно с переступанием порога я развернул ладонь вверх и создал плотный столб мелких разрядов. Получилось что-то похожее на огромную зажигалку с пьезоподжигом, но без пламени.

Сразу за мной шагнула девица и мгновенно рухнула на пол к моим ногам, едва успев захлопнуть дверь. Обращать на нее внимания я не стал. Прямо напротив меня стояло два человека и еще один сидел на стуле.

Сидящего я легко узнал.

Один из тех, кто стоял за его спиной. Выглядел, как сомнамбула, но в момент, как девушка упала, он начал приходить в себя. И впрямь брюнеточка была под контролем.

Я ощутил чье-то присутствие в своей голове. И мне это сразу не понравилось.

Свободную кисть я сжал в кулак и махнул в сторону стоявшего человека.

Размышлял я довольно просто. Если тот, что держал под контролем девчонку только приходит в себя, то мной занялся второй.

Сиреневый сгусток разрядов ударил контролеру в лоб и тот мгновенно рухнул, будто из-под него выбили опору. Я не стал выдавать полную мощность. Хотелось поговорить со всеми, кто устроил мне такое.

Фон Кляйнен вскочил с места, резвее щеночка, и замахал руками.

Я видел, что одна кисть его затянута в черную кожаную перчатку.

— Стоп! Хватит! — заорал он. — Остановитесь все! Выслушай меня!

Я не стал вырубать второго контролера. Раздвоения сознания в голове не возникало, а значит никто не пытался меня подчинить. Но просто так стоять я не собирался. Коротким движением я сам взял под контроль того, кто недавно управлял девицей. Вот теперь можно и послушать, что нам скажет мелкий крысеныш.

— И почему я должен остановиться и выслушать тебя? — задал я вопрос единственному, кто мог что-то ответить.

— Потому, что я хочу поговорить, — усмехнулся Фон Кляйнен.

— В прошлый раз ты попытался аргументировать свои слова пистолетом.

— Но ведь не вышло? — усмехнулся крысеныш. — Кто старое помянет, тому глаз вон? Как у вас говорят.

— Глаз вон, я могу и без этого. В твоем случае сразу два.

— Притормози, — голос стал серьезней и в нем послышалась просьба.

На просьбу я привык реагировать.

— Хорошо, я тебя слушаю. Что ты мне хочешь поведать. И лучше начни сразу с того места, где находятся сестры Мироновы.

— Давай, я лучше начну с того, что это за экспедиция и зачем нужна?

Глава 21

Доверять человеку, который тебя похищал, угрожал пистолетом, да и вообще черт те знает, что устраивал — не мой стиль. Но выслушать историю мне хотелось. Не факт, что я готов буду в нее поверить, но все же…

— Как на счет избавиться от этих двоих для начала? — предложил я.

Контролировать ситуацию сложнее, когда приходится делать это сразу по трем направлениям. Да еще, если учесть, что оба спутника Фон Кляйнена тоже умеют залезать тебе в голову.

— Самое время, — неожиданно заявил Фон Клйнен. — Дирижабль стартует через десять минут. А у этих двоих нет билета.

— А девчонка? — спросил я, кивнув на брюнетку, все еще лежащую без сознания.

— Она здешняя. Летит с каким-то старым хреном. Очухается сама уйдет. Хотя, думаю, что можно и поспособствовать. Если ты, конечно, не решил с ней развлечься?

Я не стал ничего на это отвечать.

Фон Кляйнен поднялся и постарался привести в чувства своего спутника, которого я вырубил. На это потребовалось пара минут. Второго, все еще находящегося под моим контролем, я заставил взять товарища под руки и отправиться на выход.

Так-то в идеале было бы убить обоих менталистов. Но потом придётся думать, куда девать трупы, а мне хотелось проделать всё тихо, не привлекая лишнего внимания. Поэтому просто подтёр память всем троим, включая брюнетку.

По пути, моя марионетка привела в чувство брюнетку, и та уставилась на нас с полным непониманием и ужасом. Поднялась, отряхнулась и, косо поглядывая на меня, вышла из каюты.

За списание зайцев на берег мне никто даже спасибо не сказал, но я и не ожидал. Все это время я был на чеку и следил за происходящим. Слепо доверять Фон Кляйнену я не собирался. Но крысеныш вел себя, как примерный школьник пионерского возраста. Ни шага в сторону.

— Сейчас будем взлетать. Не хочешь посмотреть? Уверен, что в твоем мире такого не увидишь. — Фон Кляйнен заговорщицки посмотрел на меня.

То, что он знал эту информацию, секретом для меня не было. Но я вновь не стал ничего отвечать. Я собирался получать информацию, а не выдавать ее.

Конечно же на старт дирижабля я бы хотел взглянуть. И желательно сделать это не из узкого окна каюты, к тому же наглухо закрытого. Но едва я представил, как стану смотреть на это зрелище вместе с Фон Кляненом, которого уже некоторое время считал своим реальным врагом, то понял, что готов пока отказаться от развлечения. Если уж на то пошло, смогу взглянуть на него в более подобающей такому случаю компании. Например, соберусь и куда-нибудь вывезу Дану.

— Пожалуй я откажусь, — усмехнулся я. — К тому же, я видел, как взлетают дирижабли.

Уточнять, что это было в записи я не стал.

— Я думал, что у вас уже не осталось таких громадин.

Фон Кляйнен все еще налегал на историю с другим миром. Не знаю, чего он хотел. Если уж знает о моем происхождении, то зачем так настойчиво добивается моего подтверждения своих мыслей. Если только ему нужно однозначно достоверное подтверждение?

Я вдруг понял, что совершенно не понимаю всего того, что связано с даром. Ведь, как мне казалось, именно по моему дару Фон Кляйнен сделал выводы, что я иномирец. И раз уж он так клонил в эту сторону, то и речь пойдет не только об экспедиции. Все это, наверняка, будет связано.

Да, я очень хотел поговорить с Фон Кляйненом! Я знал, что у него есть ответы! И я получу их! Даже если мне придётся открыто признать, что я иномирец. В крайнем случае у меня всегда под рукой мои молнии.

И тут Фон Кляйнен сказал:

— Мы не сможем начать разговор, пока ты не подтвердишь моих мыслей. Лично я уверен в своей правоте на девяносто девять процентов, но вот есть один процент, который требует всей этой игры.

Пол под ногами едва заметно качнулся, и я на мгновение потерял ощущение твердой почвы.

Любой, кто ожидал бы такого, смог быстро повернуть все в свою пользу, но Фон Кляйнен стоял, как ни в чем ни бывало. Дирижабль мягко пошел вверх, а крысеныш лишь заулыбался.

— Уверен, что не хочешь взглянуть?

— Нет. Не хочу. Но открой окно. Сидеть в темной тесной комнате с мужиком мне как-то не интересно.

Фон Кляйнен рассмеялся и подошел к окну, дернул крючок и распахнул створку, закрепив ее под потолком, так чтобы она не болталась.

За окном уплывали вниз верхушки деревьев. Плавно и неспешно картинка менялась. Сначала исчезли ближайшие деревья, затем стали видны поля и край далекого леса, но через некоторое время исчезли и они.

Мы поднялись довольно высоко, когда я почувствовал слабый вектор тяги. Видимо, включили двигатели, и поплыли вперед.

— Ну как? — довольно спросил Фон Кляйнен. — Чувствуешь прелесть полета?

— Не такой восторг, как на самолете с реактивным двигателем, но все же, — ответил я.

Фон Кляйнен довольно усмехнулся.

— Признание — первый шаг к диалогу.

— Зачем тебе все это? — не удержался я.

— Что именно? — удивился мой собеседник.

— Охота за мной. Похищение людей. Да и вообще, этот разговор.

— Чтобы ответить на твои вопросы, я должен начать немного издалека. Позволишь мне присесть?

Я кивнул.

— Усаживайся поудобней. Разговор будет долгим. Лететь нам около десяти часов, — сказал он, все еще стоя у окна.

— Это в том случае, если ты сможешь убедить меня не выбрасывать тебя за борт. Иначе лететь тебе пару минут.

— Уверен, ты не сделаешь этого. Я ведь не просто так подстраховался. Младшие сестрички княжны Мироновой не случайно попали ко мне в руки. Я знал, что ты попрешься их спасать. Княжна тебе не безразлична. Но при этом, похищая ее сестер, я знал, что ты не впадешь в ярость и не прикончишь меня раньше, чем мы поговорим. Схвати я Олесю или… — он сделал долгую паузу.

Я ждал. Если он сейчас назовет имя Даны, я просто возьму его под контроль, выведаю, где сестры Мироновы и выброшу гада за борт. Остальное меня не интересует. Потому что, если он знает, что Роза это Дана, то ей грозит большая опасность и я не имею права позволить случиться чему-то плохому.

— Розу Ковалеву, — наконец произнес Фон Кляйнен. — Не знаю, что ты нашел в этой старухе, но ты неоправданно много времени проводишь в ее доме. Уверен, что там есть какая-то тайна, но я не готов в это лезть. Вижу, если сунусь, то мне не жить. Это читается в твоих глазах. И я верю, что именно так ты и попытаешься поступить.

Я молчал. Нельзя выдавать своих мыслей, ни словом, ни взглядом. Только слушать, получать информацию и анализировать.

— Так вот, — продолжил Фон Кляйнен, — я все верно рассчитал, и ты не бросился мстить мне в первую же секунду, а значит, мы можем пообщаться, как цивилизованные люди. И да, предлагаю считать недоразумением то, что было между нами до этого.

— Ты имеешь ввиду мое похищение?

— Именно. Не стоит сгущать краски. Ты ведь легко выбрался, а я получил почти все, что хотел.

— Хорошо, давай начнем с того, что ты вообще хочешь мне сказать. И затем, я задам вопросы.

— Договорились, — тут же обрадовался Фон Кляйнен. — Тогда начну, пожалуй, с самого начала. Или точнее с того, что мне видится началом.

Я поискал глазами стул, нашел его ближе к окну и уселся. Фон Кляйнен последовал моему примеру и сел ближе к небольшому столику.

— В этот мир пришли монстры, — произнес Фон Кляйнен.

Сказал он это так, будто выдал откровение. Но даже это дало мне некоторую информацию. Хотя бы то, что до того момента монстров здесь не было.

— И как давно? — все же спросил я.

— Сложно сказать. Я этот вопрос досконально не изучал. Но не менее чем пятьсот тридцать лет назад.

Что-то в его словах меня насторожило. Что-то царапнуло, но я пока не понимал, что именно. Может столь четкая «приблизительная дата»? Другой бы сказал «примерно пятьсот лет назад», а тут… Но я пока лишь мотал на ус. Слушал и старался понять, где будет подвох. Но один вопрос я всё-таки задал:

— Это было до или после того, как мир замерз? До остановки Гольфстрима?

Фон Кляйнен внимательно посмотрел на меня. Его взгляд стал цепким и строгим. Но через мгновение он вновь приобрел обычное, чуть придурковатое выражение. Словно со мной разговаривал восточный мудрец, старающийся казаться простаком.

— Есть повод полагать, что эти события произошли одновременно, — наконец выдал он.

— И какое-же из них первично?

— Ээ-э, нет. Так мы уйдем совсем не туда, — остановил меня Фон Кляйнен. — Обо всем этом хорошо спорить кабинетным ученым, но сейчас я говорю о другом.

— Хорошо, буду слушать. Рассказывай.

— В общем, пришли монстры, — вновь вернулся к своей мысли Фон Кляйнен. — Но, кроме этого, в мире появились кристаллы неизвестного до тех пор минерала. Сейчас мы называем его аквамарилл. Но и это еще не все. Стали появляться одаренные люди. Те, кто имел возможность творить магию. Кто-то говорит, что они были и до этого, но я склонен полагать, что все это лишь мифы и сказки. Нет ни одного подтвержденного свидетельства тому, что дар был раньше.

— Значит, все это звенья одной цепи?

— Полагаю да.

— И ты не в курсе, что или кто за этим стоит?

Я внимательно следил за реакцией Фон Кляйнена, хотя и понимал, что лично он здесь ни при чем. Если все случилось пятьсот лет назад, то тогда не то, что его самого, далеких предков еще в проекте не было. Но я понимал, что у этого человека, явно занимающегося исследованием дара и всего, что с ним связано, имеются какие-то представления о происходящем.

— Я совершенно не в курсе, что или кто послужил толчком к этим изменениям.

И вот опять! Он что-то не договаривал.

— Хорошо, и что дальше?

— А дальше начался передел сфер влияния. Европа тогда погрязла во внутренних войнах. В Азии были свои разборки, и никто не обратил внимания на первые странные находки сиреневого минерала, который к тому же, в первые месяцы унес столько жизней, что его даже собирались запретить к добыче. Но нашлись люди на Руси, тогда еще не было ни Российской Империи, ни того, во что она превратилась сейчас. В общем, нашлись те, кто смог придумать применение для столь нестабильной субстанции. И началось возвышение родов, начались переделы власти уже в самой стране.

— И как на это все отреагировали Европа и Азия? — задал я вопрос.

— Сначала попытались встроиться в систему, но русские не позволили так просто встать во главе. К тому же, постепенное оледенение тех мест, где были залежи минерала, и наличие монстров, не позволяющих его спокойно добывать, сделали свое дело. У русских были народы крайнего севера: охотники и рыболовы, кто смог быстро приспособиться, к тому же в те места стали достаточно быстро отправлять недовольных происходящими изменениями, и уже с их помощью разработка месторождений пошла быстрее. Одновременно с этим искали применения кристаллам, и довольно быстро нашли. Об электричестве тогда еще и не подозревали. Его открыли только лет через триста, да и то быстро забросили развитие темы. Аквамарилл выглядел гораздо перспективней и интересней.

— Откуда тогда вообще есть сведения об электричестве? О том, что им вообще занимались?

— Научные работы. Я изучал архивы. Все кроме русских искали способы уйти от использования аквамарилла, но это было не так просто сделать. Правящие элиты уже тогда подсадили на него многие страны, и дальше жестко ограничили импорт. Так что возник дефицит. Но я опять ушел не туда.

Я вопросительно посмотрел на Фон Кляйнена. Он немного помолчал, собираясь с мыслями.

Пол каюты чуть накренился. Дирижабль закладывал вираж. Что-то заскрипело. Фон Кляйнен даже внимания на это не обратил. Видимо, так бывало.

— Княжеские роды, что быстро поднялись на добыче столкнулись с некоторыми проблемами. Скажем так, одаренные, примкнувшие к князьям упирались в потолок своей силы. А так как, все эти роды часто дрались между собой за участки месторождений, то сила имела значение. Это сейчас все поделено и застолблено, а тогда… В общем стали заходить дальше на север, лезть в такие дебри, где другие не достанут. Ну и стали чаще сталкиваться с монстрами. Тогда и появился первый одаренный, ставший сильнее других после убийства монстра. Тогда и стали набирать обороты идеи об убийстве монстров для получения высших рангов.

Фон Кляйнен снова замолчал, но не успел я ничего сказать, как он продолжил.

— Мои предшественники, кто изучал вопрос пришли к однозначному выводу — монстры позволяют идти дальше по рангам и обретать силы, недоступные другим.

Заявление конечно было спорным. Я уже знал, что тренировки могут дать лучший результат, но своими наблюдениями делиться не спешил.

— Ты тоже придерживаешься этих идей? — спросил я.

— Конечно! — удивленно воскликнул Фон Кляйнен. — Именно эти твари позволяют развиваться. Я говорил это всегда… Как только начал заниматься этим вопросом серьезно, — поправился он.

— Хорошо, с этим все ясно. Так что на счет экспедиций?

— Погоди немного, — успокоил меня собеседник. — Когда выяснили зависимость, поняли, что дар надо изучать. Без исследований и экспериментов далеко не уйти. Но это уже было гораздо позже. Я один из первых, кто стал этим заниматься. Изучать дар, изучать монстров, узнавать откуда они вообще берутся. Для этого я стал собирать экспедиции.

— Ага, а еще похищать людей.

— Это домыслы! — тут же бросился защищаться Фон Кляйнен.

— Меня ты похитил, сестер Мироновых похитил, кучу народу из мелких городков тоже.

— В первом каюсь, во втором повинен, признаю, но только лишь для того, чтобы удержать тебя от опрометчивых действий. К третьему не имею никакого отношения.

Вот снова! Он опять врал. Сидел напротив меня и говорил заведомую ложь. Или же часть правды. Не знаю, читать мысли я не умел. Можно, конечно, взять его под контроль и выведать все, что он знает, но я пока решил выслушать его версию. Контроль — это уже последний аргумент.

— Хорошо, — сказал я, — давай предположим, я тебе поверил. Что дальше?

— Экспедиции — это сложное и опасное мероприятие. Там может случиться что угодно.

— Именно поэтому никто из них никогда не возвращался? — решил уточнить я.

— Возвращались, — заявил Фон Кляйнен, — но слишком мало.

— Почему об этом не в курсе кто-то еще кроме тебя?

— Все, кто вернулся — невменяемы. Они содержатся в специальных клиниках недалеко от Амстердама. Под моим присмотром.

— И что же такого происходит в этих экспедициях?

Не то, чтобы я ему поверил, но допустил такую возможность.

— Стычки с монстрами. Там, куда мы отправляемся, тварей много больше. Говорят, там многие сходят с ума лишь от одного вида этих тварей.

— Говорят? — удивился я. — Ты сам там был?

— Конечно, нет! — воскликнул Фон Кляйнен. — Я исследователь-теоретик, а не экспериментатор.

— Тогда как ты вообще можешь говорить о происходящем там?

— Я получаю доклады от глав экспедиций. Кроме того, в паре случаев мне удалось получить путевой журнал исследовательского похода. Я изучаю все это очень внимательно. Но записи и показания умалишенных — слабые результаты.

— Я все равно не понимаю, зачем отправлять туда столько народу, если результатов ноль?

— Подручные всегда нужны. Экспедиция — сложное мероприятие. Там много кто должен присутствовать. Все те люди, кто нанимается к нам, готовы работать кем угодно. К тому же, они получают хорошее вознаграждение. В том числе авансом, который могут использовать их семьи, пока их кормильцы находятся в экспедиции.

— В той, откуда никто не возвращается, — уточнил я.

— В этом нет моей вины. Я плачу — люди идут.

— И чего за все эти годы ты узнал? Если данных так мало, то может надо искать другой способ получать знания?

— Узнал я много чего. С точки зрения науки, я смог выяснить огромное количество фактов. Например, что монстры приходят из одной единственной точки. Что эти твари бывают только двух видов конгуры и кусуры. Что каждый раз после экспедиции количество монстров сильно возрастает. А это очень важно для княжеских семей. Им нужно на ком-то растить своих магов. Узнал, что одни одаренные лучше реагируют на кусур, а другие на конгуров. Так появилась необходимость распределить монстров между семьями. Их стали называть тотемными монстрами. Одни семьи убивают одних тварей, другие других. Все в плюсе. Так что, как не посмотри на это, а экспедиции — играют важную роль. И вот теперь, мы подошли к главному вопросу нашей беседы.

— К какому? — спросил я после короткой паузы.

Фон Кляйнен внимательно на меня посмотрел, но так и не сказал ничего.

— В чем моя роль? — наконец поняв к чему он клонит, спросил я.

Глава 22

Фон Кляйнен молчал некоторое время, и я понял, что он раздумывает с чего начать. Я не стал его торопить. Пусть подумает. В конце концов его история вызывала у меня подозрения, а здесь вообще-то дело касалось непосредственно меня.

Мне было интересно не только, что он скажет. Мне оказалась интересна вся эта история. И если честно, уже хотелось докопаться до истины.

— Не все маги одинаково сильны, — наконец начал Фон Кляйнен. — Те, кто родился здесь тоже сильно различаются в потенциальной силе, но иномирцы… Они изначально значительно сильнее местных. Я не знаю с чем это связано. Мои исследования выявили только разницу, но не ее причину. Может быть, вы имеете большие способности к магии. Может быть дело в чем-то еще. Но факт остается фактом.

— Маги из любого другого мира кроме этого? — решил уточнить я.

— Дело в том, что я встречал магов только из двух миров. Этого и того, откуда пришел ты.

— Откуда такая уверенность?

— Все, кого я находил, рассказывали об одном и том же. Я сравнивал показания и исторические события. Вы все из одного мира. Это я могу сказать точно.

— Все, кого ты находил? Или кого захватывал и заставлял силой с тобой сотрудничать? — не удержался я от колкости.

— Не стоит считать меня чудовищем. Я со всеми стараюсь договориться.

— Хорошо, допустим. И зачем они? Зачем тебе эти сильные маги? — я решил вернуться к основному вопросу.

— Вот тут снова требуется небольшое отступление, — ответил Фон Кляйнен. — Как я уже говорил, монстры приходят в этот мир. И место проникновения определено. Оно одно. Назовем его порталом. В том месте мои экспедиции установили оборудование для изучения этого явления. Мы называем его «рамка». Это оттого, что оборудование как бы обрамляет портал, а в момент перехода позволяет изучать то, что приходит в этот мир. Рамка питается от аквамарилла. Большого количества аквамарилла. Именно его мне передают княжеские семьи. И именно его я использую для изучения этих явлений.

— И сколь большая эта рамка? Насколько большой портал?

— Такой, что сквозь него может пройти конгур.

Я прикинул размер. Выходило, что рамка должна быть огромной. Я почему-то сразу представил овал, утыканный кристаллами со всех сторон. Этакое порождение злобного гения-социопата из комиксов. Одновременно пугающий и красивый, смертоносный и завораживающий.

Не знаю, с чего у меня разыгралось воображение, но портал я представил во всей красе.

— Так вот, — продолжил Фон Кляйнен. — Еще самые ранние исследования показали, что портал можно закрыть.

Вот так новость! Я был немного удивлен. Исследования показали, но портал так и не закрыли? Чего тянуть, если есть такая возможность? Не понятно. Если уже делать, то делать, а нет, так и не заикаться об этом.

— Почему же не закрыли? — спросил я.

— Потому что, не хватает сил. Аквамарилл не помогает, он лишь питание для оборудования, но я полагаю, что силы, имеющие сродство с этим кристаллом, способны закрыть врата в другой мир. И именно подобными силами обладаете вы — маги из другого мира. Именно для этого я похитил тебя, уж прости. Мне требовалось убедиться, что ты тот самый. Я хотел увидеть проявления твоего дара прежде, чем сделаю предложение.

— Убедился? — усмехнувшись спросил я.

— Убедился, — кивнул Фон Кляйнен.

— Жаль, что не помер, пока убеждался, — зло буркнул я, вспомнив какой устроил взрыв в поезде.

— Это не просто. Я имею ввиду, что убить меня не просто, — усмехнулся Фон Кляйнен. — Мои изучения дара позволили создать вещество, пропитав которым одежду можно получить весьма сильную резистенцию к твоим силам.

— Я об этом уже знаю. Сталкивался как-то с твоими разработками.

Фон Кляйнен слегка удивился, словно не знал, что его поделки уже кто-то использует. Я в это удивление не поверил. У меня сложилось и продолжало поддерживаться устойчивое чувство, что я слышу не более чем часть правды, если не откровенную ложь. Мне казалось, еще немного и я смогу поймать его на лжи. Еще чуть-чуть и на нем начнут пылать штаны.

Каюту вновь чуть накренило. Дирижабль снова заложил вираж. Интересно все-таки узнать, чем наполнена эта громадина. Не хотелось бы, чтобы на очередном вираже лопнули баллоны с водородом, и случайная искра поджарила нас, как куриц-гриль.

— Итак, — продолжил Фон Кляйнен, — маги из твоего мира способны прикрыть этот портал, и я пытаюсь добиться этого с их помощью.

— Тогда чего ты сам туда не идешь? Боишься повредиться умом?

— Мне достаточно, что мои ассистенты четко следуют указаниям, — отрезал Фон Кляйнен.

— А зачем тебе вообще закрывать этот портал? — спросил я. — В мире ведь все сбалансировано? Монстры приходят. Маги прокачивают уровень. Монстры не пускают всех подряд добывать аквамарилл. Не правда ли, все здорово и продумано, как и то, что у белочки на шкурке дырочки именно там, где у нее глазки?

Фон Кляйнен не понял моей шутки и тупо уставился на меня. Я не собирался ему объяснять смысл фразы. Хотя идея с уничтожением монстров для получения легкого доступа к месторождениям кристаллов мне показалась жизнеспособной. Надо будет подумать над ней на досуге.

— Портал нужно закрыть, чтобы прекратить приход монстров, — стоял на своем Фон Кляйнен. — Монстры нападают на людей и убивают их. Исследования северных районов невозможно проводить из-за наличия там больших скоплений тварей.

— Ну так может стоит отправить туда всех княжеских магов? И райончик расчистят, и ранги получат?

Фон Кляйнен вновь тупо на меня посмотрел.

Я задумался. Какая-то сомнительная идея с такой целью. Словно меня просто-напросто хотели заманить в экспедицию, а для какой цели было не так важно. Фон Кляйнен будто решил, что я поведусь на такое и пойду туда сам.

Нет, я, конечно, хотел бы избавить мир от монстров. Тут крысеныш попал в точку с моим человеколюбием. Тем более, что я знаю о возможности двигаться по уровням без охоты на тварей, но все же замануха казалась мне слишком слабой. Тем не менее я решил задуматься и над этой стороной вопроса. Если мне удастся спасти не только сестер Олеси, но и попутно избавить мир от монстров, то может быть это и имело смысл. Все же, Фон Кляйнену удалось меня зацепить такой идеей. Вот только мне было ясно, что она не единственная причина. Тогда в чем дело? Что еще задумал этот крысеныш? Пока разговор давал мне пищу для размышлений, я не собирался его прекращать. Хотелось выслушать все, а уже потом буду решать, что в этой истории правда.

— Все княжеские маги не смогут справиться с той ордой монстров, что уже бродит по этому миру. Точнее сможет, наверное, но пока они будут это делать, появятся новые монстры. И все пойдет по кругу.

— А почему монстры вообще оттуда лезут? Зачем им сюда лезть? — спросил я.

— Этого я не знаю, — как-то слишком уж быстро ответил Фон Кляйнен.

Язык его тела выдавал в нем знание по этому поводу, но он не хотел им со мной делиться. Что ж, еще один повод за то, чтобы принудить его говорить под контролем. Но пока я ждал. Пока дирижабль летит, можно не торопиться.

— Хорошо, допустим маги из моего мира могут закрыть портал, но с чего ты взял, что это получится у меня. Может быть, стоит собрать нас несколько человек и лишь тогда начать операцию по спасению?

— Во-первых, — улыбнулся Фон Кляйнен, — у тебя есть все шансы сделать это и одному. Из всех, кто прибывал сюда, ты самый сильный, — он снова льстиво улыбнулся, но я не отреагировал на сомнительный комплимент. — Во-вторых, в этом мире нет других магов из твоего. Всех, кто появлялся, я находил, и мы старались закрыть портал. Да маги появляются регулярно и стабильно. И это навело меня на мысль, о неслучайности такого появления. Может быть, какая-то высшая сущность посылает нам спасение таким образом, но мы пока не можем им воспользоваться. Только один единственный раз на моей памяти маг из вашего мира не пришел. И вот тогда начались проблемы.

Я смотрел на Фон Кляйнена и видел, что он готов выдать мне очередную историю. Смотрел и старался иметь заинтересованный вид внимательного слушателя, а сам думал про деда.

На вид Фон Кляйнену было лет шестьдесят, может быть чуть больше. Но я точно знал, что маг из моего мира присутствует в этом и попал он сюда восемьдесят лет назад. Что-то тут снова не вязалось. Концы с концами не сходились.

То, что Фон Кляйнен не знал про деда это было странно, но вполне объяснимо. Например, дед мог не светить свои способности, а вести идеологическую борьбу совершенно на другом уровне. Это не удивительно. Дед был из того времени, когда идеология правила массовым сознанием. Но вот то, что в то время Фон Кляйнена никак не могло быть на свете в этом я не сомневался. Либо все было еще проще. Дед не единственный, кто ускользнул от зорких глаз крысеныша. Может где-то есть и еще один человек из моего мира? Но в любом случае история стала еще интересней и необычней.

— Я считаю, что мои попытки закрыть портал приносят свои плоды. Каждый раз монстрам становится сложнее проникать сюда, но если эту попытку пропустить, то портал вновь начинает работать в полную силу. И тогда твари прут из него, как ненормальные. В тот раз все едва не вышло из-под контроля. По всей стране даже вспыхивали восстания из-за опасений людей быть съеденными тварями. Наверняка ты слышал эту историю.

Да, эту историю я слышал, но в совершенно другой интерпретации. Думаю, что Фон Кляйнен надеялся на другой ответ. Так что я просто покачал головой, словно и не знаю ничего.

Крысеныш принялся мне рассказывать то, о чем говорил дед, вот только причины и доводы приводил совершенно иные.

Если спросите кому я верил, думаю не стоит даже упоминать, что не Фон Кляйнену. Хотя он и рассказал мне очень долгую и занимательную сказку. В конце я даже услышал какую-то уж больно душещипательную историю, чтобы она была правдивой. Но я не выказывал своих подозрений, а только слушал этого сказочника и прикидывал, как вывести его на чистую воду. И решение пришло. Только вновь решил с ним повременить. Я видел, что запас историй для меня еще не иссяк. Видимо, Фон Кляйнен считал, что на моих ушах еще осталось место для лапши.

Я украдкой взглянул в окно. Мы летели на северо-запад, так что солнце маячило за нашим окном постоянно. И сейчас оно уже вскарабкалось довольно высоко. Время перевалило за обед. Я бы не отказался перекусить, но не был уверен, что стюарды предложат выбрать курицу или рыбу.

Перебивать Фон Кляйнена мне тоже не хотелось, пусть пока порезвится.

Единственное к какому выводу я пришел, так это то, что в экспедицию стоит отправиться. Такие невероятные истории должны были прикрывать еще более безумную правду. А безумную правду я обожал, особенно если видел, что ее стоит исправить. Как в той истории с моим Испытанием. И что-то мне подсказывало, что в данном случае все будет еще хуже. А искоренять плохое в этом мире, видимо, уже начало становиться моим хобби.

Фон Кляйнен уже перешел к чему-то другому и залихватски описывал мои дальнейшие перспективы в этом мире после закрытия портала, когда я вдруг понял, что упустил какую-то мысль.

— Погоди, что-то я не совсем понял, как ты перешел от моей тебе помощи, к всемирной славе и богатству?

Фон Кляйнен на миг замолчал, соображая на каком моменте я отпал.

— Видимо, ты пропустил то, что, закрыв портал, и сам станешь сильнее. Это как использовать новые умения твоего дара, как перейти на новый ранг. Как убить тысячу монстров. Ты уйдешь за пределы всех известных рангов. Станешь уникальным магом этого мира. Я не знаю никого, кто сможет сравниться с тобой по силе, после того как ты провернешь такое.

— Это если не погибну, как все мои предшественники, — слегка охладил я его задор.

— Ты не погибнешь! Ты уже самый сильный среди них!

Понятно, в ход пошла неприкрытая лесть и заговор зубов. Видимо, это было последним аргументом, способным по мнению Фон Кляйнена склонить меня на его сторону.

Я не хотел ничего говорить этому человеку. Ни то, что и так уже решил отправиться туда, ни то, что догадываюсь, там все не так просто. Мне уже окончательно надоели эти рекламные лозунги, так что я решился. Пора было узнать всю правду. Но для начала у меня был еще один вопрос к этой крысе.

— Давай предположим, что я готов отправиться туда и помочь тебе с порталом.

Фон Кляйнен мгновенно замолчал и закивал головой.

— Ты отправишься со мной? — спросил я.

— Нет! Зачем же мне туда? Я буду смотреть, как обычно. Но как только у тебя все получится, буду ждать тебя в гости с подробным докладом.

— Но, если ты говоришь, что я так силен и у меня все выйдет, не лучше ли самому присутствовать при этом замечательном событии? К тому же, со мной безопасно. Я ведь самый сильный маг в этом мире.

Крысеныш затих. Я думал, он свой язык проглотил. Но он вдруг принялся что-то мямлить, пытаясь придумать какие-то нелепые отмазки.

Я завел руку за спину, сделав вид, что просто разминаю пальцы, а сам встряхнул кистью и дождался появления привычного покалывания. Затем создал нужные мне разряды для взятия цели под контроль и, без подготовки, когда Фон Кляйнен что-то решил ответить, швырнул в него сеть молний.

Крысеныш вновь замолчал и как-то удивленно посмотрел на меня. Разряды, словно шелуха, осыпались с него на пол. Такого эффекта я раньше не видел. И думал, что ничего не вышло. Может быть, на Фон Кляйнене снова была какая-то одежда, блокирующая мои силы? Но через миг, он дернулся, и замер в неудобной позе, в точности, как жертвы контроля. Все-таки получилось.

— Окей, гугл, — усмехнувшись произнес я. — А теперь, давай-ка, выдай мне информацию по теме.

Для начала я собирался выспросить у подконтрольного Фон Кляйнена истинные цели моей вербовки в экспедицию. И какого же было мое удивление, когда крысеныш повторил то же самое, что говорил до этого. Может чуть, другими словами, где-то что-то добавил, о чем-то не сказал, но суть нисколько не изменилась.

Я сидел и ничего не понимал. Неужели, я был неправ? Неужели, все сказанное истина?

Может контроль был слабым?

Я приказал Фон Кляйнену встать и раздеться. Не подумайте ничего лишнего. Раздеться до трусов. Снять одежду, которая могла экранировать мои способности.

Он безропотно выполнил мой приказ.

После этого я вновь попытался взять его под контроль. На этот раз никакой заминки и осыпания разрядов не произошло.

Я приказал Фон Кляйнену одеться и вновь задал ему те же самые вопросы. И вновь получил те же самые ответы. Это меня немного выбило из колеи.

Спросив про сестер Олеси получил ответ, что они в Амстердаме готовятся к экспедиции со всеми остальными и что на их счет есть особое распоряжение, не нагружать девчонок тяжелой работой. Все выглядело так, что крыс говорил правду.

Тогда я решился на последнее испытание. Приказал Фон Кляйнену пойти и выброситься за борт. Безо всяких колебаний и сомнений он направился к выходу из каюты.

Черт! Да как так-то⁈

Я отменил приказ, и Фон Кляйнен тут же вернулся на место. Я не собирался пока от него избавляться. Мне нужны были ответы на вопросы, а я никак не мог их получить. Или меня просто ответы не устраивали? Может дело во мне, и это я хочу, чтобы все было иначе?

В любом случае, если я собирался отправиться в экспедицию, то собирался взять этого человека с собой. Неправильно, когда кто-то отправляет других на смерть, а сам при этом сидит в безопасном кабинете. Будь ты хоть каким кабинетным червем, теперь нюхнуть пороху тебе придется.

Вот только как мне скрыть, что он под моим постоянным контролем?

Глава 23

До предполагаемого прилета в Амстердам оставалось еще часа три, а я все так же безуспешно старался заставить Фон Кляйнена вести себя естественно.

Крысеныш никак не хотел выглядеть адекватно. То у него взгляд расфокусировался, то слюна изо рта текла, то он вообще начинал двигаться, сильно напоминая марионетку или куклу чревовещателя. Ходил, словно ему руку в одно место засунули. Пару раз у меня складывалось впечатление, что он просто дурачит меня. Ну не могло же все быть настолько плохо?

За бортом похолодало. Мы явно двигались на север. Пришлось прикрыть ставни на окне, отчего в помещении повис полумрак. При таком освещении поведение Фон Кляйнена пугало еще больше. Точнее не то, чтобы пугало, но выглядело жутковато. Была одна проблема — отпустить его из-под контроля я не мог.

Задолбавшись с экспериментами, я просто приказал ему вести себя так, словно он не находится под ментальным контролем. Это немного помогло, но не слишком. Зато так он хотя бы на деревянного мальчика или робота Вертера не походил.

Я понимал, что любой, кто его хорошо знает, мгновенно заподозрит неладное, но надеялся, что все его боятся и не станут лезть с расспросами. Подумают, что шефу немного нездоровится или укачало во время перелета.

Но было и кое-что еще. Я нефига не знал немецкого языка. Как я собирался встраиваться в экспедицию, пока для меня было загадкой. Понятно, что там куча русских. Ведь большая часть наемников в этот поход пришла из России, а значит эта задача как-то решена, но все же.

Я надеялся, что на автопилоте Фон Кляйнен будет разговаривать на том языке, на каком разговаривал и в обычном состоянии, но все же риски были. Если что-то пойдет не так, мне придется быстро решать все на ходу. Я был к этому готов, но не представлял масштабов происходящего.

Все эти мысли метались в моей голове, пока я не сказал себе: «Хватит!»

Это подействовало, и я успокоился. Я собирался отправиться в логово врага, оказаться на его территории. И лишние волнения мне ни к чему. Чем холоднее будет моя голова, тем проще будет управлять ситуацией.

Я почувствовал холод. Даже при закрытой створке, прохлада пробиралась внутрь и стало некомфортно. Озноб полз по спине, вызывая неприятные ощущения. Фон Кляйнен тоже мерз. Стоя на одном месте, он мелко подрагивал.

В дверь постучали.

Фон Кляйнен крикнул что-то на немецком и ему ответили. Я замер.

Дверь открылась и появился стюард с каким-то приспособлением размером с небольшой чемоданчик. Фон Кляйнен вновь что-то произнес, и стюард вышел, оставив приспособление в каюте. Мой подконтрольный подошел и нажал единственную кнопку, выпирающую из верхнего торца. От «чемоданчика» потянуло теплом.

Ого! Обогреватель! Отлично. А то и впрямь можно было замерзнуть.

Немного согревшись, я сообразил, что Фон Кляйнен вполне сносно выполнил свои функции. Он реально вел себя почти как обычный человек, при этом находясь под моим контролем.

Для проверки, я все же заставил его встать и станцевать вприсядку.

Корявые движения, которые Фон Кляйнен старательно выделывал посередине каюты, убедили меня, что он под контролем.

Дальнейший полет прошел без происшествий. Своего подконтрольного я оставил в покое и позволил сесть на стул. Сам же решил немного подготовиться морально и подумать.

Понятно, что Фон Кляйнен рассказал какую-то часть правды. И мне хотелось немного поразмышлять об услышанном.

Хотя бы о том, что он прокололся в нескольких моментах. Про возраст я решил не думать, потому что не представлял возможно ли такое вообще. Может ли человек жить очень долго? В моем старом мире нет, а как на счет здесь? Тут есть магия. Мало ли, как она влияет на организм. В общем, этот вопрос я решил пока оставить.

А вот на счет того, что нужно бы закрыть портал, чтобы монстры не лезли в мир и это будет хорошо, я засомневался сразу. Фон Кляйнен настаивал, как он сказал сам, что за счет монстров качают свои силы маги княжеских семей. И он утверждал, что это не просто самый легкий, но и единственный способ. Значит, никому не выгодно прекращать приход монстров в этот мир. Если только они не хотят ослабить боевую силу России. Слишком уж это походило на подставу со стороны других государств.

Тем более, когда он выдал мне экскурс истории на тему попыток получить контроль над месторождениями аквамарилла со стороны. Не выйдет ли так, что есть некий внешний заказчик этого мероприятия? Что если кто-то хочет ослабить, а после захватить нас? Эта мысль сразу мне не пришла в голову, но вот сейчас казалась вполне имеющей право на существование.

Всех раскладов я не знал, а посоветоваться было не с кем. Сейчас бы Константина сюда. Или хотя бы Олега. Они лучше разбираются в таких вещах. Но ни того, ни другого под рукой не было. Так что придется довольствоваться своими мозгами.

В общем, я решил не уничтожать портал сразу. Если пойму, что смогу это сделать, то просто немного придержу коней. Буду искать подводные камни. В этом вопросе, я пообещал себе, что буду осторожен.

С другой стороны, Фон Кляйнен плотно общается с княжескими семьями в России. Они снабжают его экспедиции не только финансами, но и аквамариллом, и живой силой. Значит самому крысенышу тоже выгодно, чтобы портал продолжал работать. Уверен, он имеет неплохой процент с этого финансирования.

По всему выходило, что Фон Кляйнену портал закрывать не нужно. А значит, это все ложь. Очередное вранье, призванное скрыть за высокими лозунгами какую-то неприглядную картинку.

Я понимал, что если Фон Кляйнен мне лгал в одном, то мог соврать и в остальном, а значит надо держать ухо востро от начала и до конца. Нельзя было расслабляться. Но нужно было выяснить все, что удастся. А самое главное, спасти сестер Олеси. И всех остальных, кого удастся. Лучше бы вообще остановить эту экспедицию, а до портала сгонять самому.

Я вдруг понял, что не знаю, когда стартует этот поход. Фон Кляйнен сказал, что сестры Мироновы в Амстердаме и готовятся к выходу экспедиции, но в какой момент это было?

— Эй, — окликнул я Фон Кляйнена, тот тут же с готовностью повернул ко мне голову. — Когда выходит экспедиция?

— Вышла сегодня. Как раз в тот момент, как мы поднялись в воздух.

— Отлично, — с сарказмом произнес я, но Фон Кляйнен никак на это не отреагировал. — И как же мы их будем догонять?

— В порту, куда причалит дирижабль, тебя будут ждать люди. С ними ты последуешь за основной группой и сможешь настичь их к моменту, когда рамка уже будет развернута.

— Не я, а мы, — уточнил я, но и на это крыс не отреагировал.

Сначала я решил, что эти слова означают малую дальность похода. Мол стартанем позже, а когда нагоним уже все будет готово. Но на самом деле, это значило лишь то, что разворачивать оборудование будут меньше десяти часов. А вот сколько добираться до места назначения, я так и не знал.

— А где именно находится портал?

— На северном побережье Великобритании, в районе Оркнейских островов, — с услужливостью гугла ответил Фон Клйнен.

Ага. Как-то все сходилось в одной точке. Гольфстрим остыл, и в том месте, где проходило его Норвежское ответвление появился портал. Все действительно связано. Еще бы помнить карту и хотя бы приблизительно представлять расстояния.

Я в очередной раз пожалел, что плоховато учил географию. Нет, представление, где и что находится я имею, но вот далеко ли от Амстердама до этих самых островов не представлял.

Фон Кляйнен, словно подслушав мои мысли, пояснил.

— Экспедиции добираться туда около пятнадцати часов. Может чуть больше, но вы поедете на быстрых снегоходах, доберетесь за меньшее время.

— Не вы, а мы, — снова поправил я своего подконтрольного.

Что бы он ни говорил, а отпускать его я не собирался. Поедет с нами, как миленький.

Интересно, мне всегда хотелось попасть на север Британии. Но в своем мире я побывал только в южной ее части, да еще в Ирландии. Красивые места, надо признать. Тогда, стоя на знаменитых белых утесах Дувра, я решил, что было бы неплохо прикупить там недвижимость. Пейзажи сильно отличались от того, что я видел у нас.

Есть места, пропитанные историей. Таких много в нашей стране, много в Европе, много в Китае, да и вообще там, где человеческая цивилизация появилась больше пятисот лет назад. Причем не просто поселились люди, а именно появились города. Появилась сама история.

Но вот с белыми скалами у меня были связаны какие-то странные воспоминания, словно я приехал в то место, где уже бывал. Этакое дежавю в историческом контексте.

В общем, ничего особенного, но что-то меня там зацепило.

Место нахождения портала, конечно, совершенно на противоположной стороне, но тем не менее — это все Великобритания. Интересно, кому сейчас принадлежат эти острова? И нужен ли этот кусок обледенелой земли хоть кому-то?

Если нет Гольфстрима, то и жить там практически невозможно. Надо бы выяснить все это досконально. Хотел ведь прикупить недвижимость, так почему бы не сделать это сейчас? Буду гордым владельцем не только Сибирской равнины, чью территорию, скажем честно, я приписал себе незаконно, а хозяином огромного острова. Пусть и замерзшего. Построю там огромный иглу и буду себе принимать гостей.

Я посмеялся над своими мыслями. Придет же такое в голову, но идея засела в мозгу и не собиралась его покидать. Так что я решил все узнать, как будет возможность.

На всякий случай спросил об этом Фон Кляйнена, но он ответил, что не в курсе. Последним владельцем той земли являлась Франция, но кажется она пыталась избавиться от неликвида, так что кто именно сейчас владеет этими островами было неизвестно.

Неликвид — это хорошо! Неликвид всегда стоит дешево. Это мне нравилось. Купить землю за копейки, а затем вдруг узнать, что там зарыт клад с партийным золотом — вот мечта настоящего кладоискателя.

Что-то подобное было с одним моим знакомым на стыке девяностых и двухтысячных. Он приобрел дачу в одной сибирской деревеньке. Когда-то через те места проходил Иркутский тракт. Товарищ решил построить там домик и по верной традиции в первую очередь начал возводить забор. И какого же было его удивление, когда, вырыв яму под столб, наткнулся на ведро с золотыми монетами. Об этом даже в газетах писали.

Я пока не мог понять зачем нужен этот остров, но некое внутреннее чутье подсказывало, что такая корова мне нужна.

Размечтавшись, как я стану не только князем, но и лэндлордом, не заметил, как дирижабль пошел на снижение. Когда тяга ослабла настолько, что я смог это почувствовать, я подошел и открыл ставню на окне. Под нами раскинулся пригород. Невысокие дома с белыми стенами и темными, порой черными балками, стягивающими строение. Средневековые постройки, выведенные в абсолют. Узнаваемый дизайн старого города.

Мне всегда нравилось такое. Я даже дом себе построил в этом же стиле.

Я засмотрелся на окрестности. Здесь все еще лежал снег. Хорошо, что не поперся сюда на байке. Точно бы где-нибудь пришлось оставлять и пересаживаться на что-то с гусеницами. Дороги здесь не подогревались.

Фон Кляйнен встал и подошел ко мне. Тоже уставился в окно.

На причале нас ждали. Несколько человек в военно-полевой форме с серо-белыми разводами и винтовками на плечах. Сомневаюсь, что этот почетный караул прибыл сюда приветствовать кого-то другого.

— Не забывай, — в форме приказа обратился я к Фон Кляйнену, — ты ведешь себя, как обычно, и едешь со мной догонять экспедицию. Если тебя спросят, то это была твоя идея.

Он даже не повернулся ко мне, но едва заметно кивнул. Отлично! Надеюсь, все пройдет, как надо.

* * *

Олег с самого утра был занят. Носился, словно угорелый по всей базе. Почему-то именно сегодня везде требовалось его непосредственное присутствие.

Он давно уже смог грамотно делегировать часть обязанностей по хозчасти, и в последнее время занимался только расширением влияния их маленькой, но бойкой организации.

Но сегодня, все шло кувырком.

На месторождении с самого утра прогремел взрыв. Никто не погиб, защитила одежда, но пострадавшие были. Их уже привезли обратно, но так как с медиками была беда, Олег оперативно пытался решить эти вопросы.

Кто-то из рабочих случайно нарушил герметичность отсека, где жили семьи, а раньше был один из бараков для зэков, и теперь там все промерзло. Искать виновного было не его делом, но пришлось заняться и этим, так как тем, кто должен был отвечать за технику безопасности оказался медик, а он сейчас был нужен в другом месте.

Так что, когда к Олегу подошел человек и попросил отойти в сторону на пару слов, он слегка вспылил. Но человек был настойчив и Олегу пришлось отойти и даже наскоро извиниться. В конце концов пришедший был ни при чем.

— Что еще случилось? — уже спокойней спросил Олег.

— У ворот базы стоит делегация, три человека, — коротко отчитался человек, это был один из караульных.

— Что за делегация? — не понял Олег.

— Говорят, что из соседней колонии.

— Чьей?

— Смирновской.

Олег приподнял бровь и прикинул, какого хрена там могло случиться.

— Вооружены? — спросил Олег.

— Оружие есть, но готовы сдать, перед тем как войти внутрь.

— О чем просят?

— Не говорят. Просят переговоров с главным.

— Хрен с ними, ведите.

— Куда вести? — уточнил караульный.

— Давай в мой кабинет. Через пять минут я там буду.

Караульный козырнул, развернулся на месте и вышел.

Олег задумался, но потом решил не гадать. Быстро закончил дела, назначив ответственного за возвращение барака к норме, и отправился в кабинет.

В небольшой комнате, служившей ему кабинетом, уже ждали трое. Все сидели без оружия, но в серых тюремных бушлатах. Лица у всех были помяты, местами виднелись кровоподтеки.

Олег с интересом их разглядывал. Один из приехавших казался ему знакомым.

— Здравствуйте, Олег Данилович, — произнес тот, что кого-то напоминал. — Вы, наверное, меня не узнали, но я был одним из заключенных в колонии семьи Смирновых, где вы работали.

Олег честно старался припомнить, но лишь смутно осознавал, что тип ему знаком. На всякий случай он кивнул, подтверждая не то вероятность того, что не помнит, не то, что наоборот узнал человека. Пусть сам догадывается, что именно Олег имел ввиду.

— Отлично! — человек решил, что его вспомнили. — Вы меня тогда спасли от конгура на выработках.

Точно! Вот теперь Олег вспомнил. Был такой случай.

— Вижу теперь точно узнали, — расплылся приезжий в теплой и широкой улыбке, продемонстрировавшей отсутствие части зубов.

— Рад, что вы живы и здоровы, — ответил Олег. — Чем обязан визиту?

— Тут дело такое, — слегка замялся беззубый. — Мы колонию захватили. Бунт устроили и всех охранников порешили.

Олег немного напрягся.

— Мы слышали, что вы здесь новое производство организовали. У вас люди за деньги работают. Семьи имеют и живут дружно. Нас ваш пример сподвиг мятеж поднять. Мы тоже хотим так.

Олег слегка опешил от услышанного.

— Мы умеем добывать кристаллы, знаем, что с ними делать, но у нас нет канала сбыта. — быстро заговорил второй прибывший.

— А еще есть большой вопрос безопасности, — подхватил третий. — Если вы научите нас, как защититься от нападений, если поможете в этом вопросе…

— Мы стали бы платить вам процент за сбыт, — вновь перебил своего товарища второй.

— К тому же, — подняв руку, призвал товарищей помолчать беззубый, — у нас есть сведения, что несколько других колоний готовятся сбросить власть семей и перейти на независимое положение. Вы могли бы, если согласитесь, объединить нас в общую структуру закрытых мини-городов. Научите нас, как быть. Помогите. Я знаю, вы хороший человек. За внутреннюю безопасность не беспокойтесь. Там мы все сами сделаем. От злостных асоциалов мы избавимся. Нам не нужны бандиты. А вот как общаться с внешним миром нам не ясно.

Олег слушал это все и немного отходил от первого шока. Вот бы сейчас Макар был здесь. Он бы заценил произошедшее. Олег точно это знал, потому что видел в товарище это понимание глобальных перемен. И сейчас произошло именно такое событие. Сейчас менялась история страны, а его друг был где-то далеко.

Олег коротко разъяснил, что требуется от бывшей колонии, если они хотят сотрудничать. Готовой инструкции у него не было, но что-то он придумывал на ходу, что-то более подробное обещал прислать чуть позже с посыльным. Делегирование обязанностей — было отличным решением и сейчас Олег готов был масштабировать свой проект закрытого города. Конечно, для этого требовалось гораздо больше, но идеи у него имелись.

Когда переговоры были окончены, Олег самолично вышел проводить бывших зеков и обещал прислать делегацию в ближайшее время.

Едва распрощались, Олег собрался было идти обратно, как вдруг дозорный с вышки сообщил, что со стороны столицы к ним приближаются два снегохода. Идут полным ходом. Преследователей не видно.

— Кто-то из наших?

— Никак нет! — отрапортовал дозорный. — Наши все на базе или разработках.

— Мы кого-то ждем? — с надеждой в голосе спросил Олег.

Нежданные гости — самые отвратительные существа в мире. В этом Олег убеждался уже не однократно.

— Нет, Олег Данилович, все наши учтены.

Глава 24

Когда гондола коснулась пристани, ее тут же принялись крепить толстыми причальными канатами два пацана в серой сильно поношенной одежде. Оба выглядели как под копирку. Мне даже показалось, что у меня в глазах двоится. Но моргнув, я понял, что передо мной близнецы.

Первым из гондолы вышел какой-то пышно разодетый старый хрен, ведя под руку ту самую брюнетку. Девушка вышагивала, надменно косясь вокруг, поправляя воротник из серого горностая. Скользнув по мне взглядом, сделала вид, что не узнаёт. Но как-то слишком поспешно отвела глаза, и воротник подняла повыше. А уж как покраснела…

Фон Кляйнен тем временем спокойно спустился со сходней впереди меня и прямиком направился к военным в камуфляже. Принялся о чем-то с ними говорить на немецком. Черт! Как жаль, что я не знал языка. Наверняка ведь мог бы узнать много полезного.

Через минуту ко мне подошел один из людей с оружием и на хорошем русском произнес:

— Пройдемте, нам пора выезжать.

Я замер, глядя на Фон Кляйнена. Он ведь тоже должен был ехать с нами, но крысеныш стоял и беседовал с одним из военных. Черт! Неужели я все же ошибся? Он не под контролем? Нет! Не может быть.

Я тряхнул рукой, вызывая покалывание.

Фон Кляйнен словно почувствовал это, сразу же повысил голос, перейдя на приказной тон. Похоже, мои конвоиры, а я воспринимал этих военных именно так, были недовольны каким-то решением своего хозяина.

Тот, кто разговаривал со мной, тоже замер, прислушиваясь.

— Странно, — произнес он, — зачем герр Фон Кляйнен собрался сопровождать нас в погоне за экспедицией?

Он произнес это больше для меня, потому что тут же спросил:

— Во время полета не происходило ничего странного?

— Нет, — довольно ответил я, — совершенно ничего странного. Герр Фон Кляйнен раздумывал ехать ему или нет, но видимо принял положительное решение. Думаю, вам стоит выполнять решения своего господина.

— Он наш наниматель, — отрезал военный, — рекомендую не путать эти понятия.

Ага, немного перегнул. Что ж бывает. Как обычно, ляпну что-то не то, а потом расхлебывай.

Спустя минуту все устаканилось. Нас позвали следовать куда-то в сторону от причального пирса, и мы пошли. Все вместе.

Недалеко от площадки, огражденной забором, и видимо, служащей своеобразным аэропортом в местном понимании, находились ангары. Туда мы и направились. Откатив ворота одного из них, военный и мы следом, вошли внутрь.

Там стояли три шикарных вездехода. Не могу сказать, что те на которых я ездил были плохими, но эти выглядели, как произведения футуристического искусства с рекламных плакатов шестидесятых годов. Когда все еще верили в возможность покорения не только ближнего космоса, но и далеких планет.

Подозреваю, эти штуки стоили очень дорого. Мало того, что дизайн выдающийся, так еще и приводились в движение аквамариллом, а как я понимал, здесь это был дефицит.

Хотя, учитывая деятельность Фон Кляйнена, кристаллы у него могли быть в избытке.

По машинам распределились быстро. К моему сожалению, Фон Кляйнен оказался в другом вездеходе. Контролировать его поведение я больше не мог. Надеялся только на то, что контроль не спадет. Но на всякий случай, перед тем как забраться в кабину, прошел мимо и коснулся плеча крысеныша ладонью, прогнав между нами сиреневый разряд. Фон Кляйнен вздрогнул, но остался невозмутимо стоять на месте.

Вот теперь я был готов отправляться.

Вездеходы тронулись один за одним, тихо скребя гусеницами по заснеженному покрытию. Уже привычная мне тишина и скрежет замёрзшей резины траков.

В попутчики мне достался тот, кто владел русским и какой-то совершенно отстраненный водитель. Я видел лишь его лысый затылок. Оказавшись в кабине, водитель снял рукавицы и шапку, принялся настраивать климат-контроль.

В ноги подуло теплом, затем быстро сменившимся на прохладный воздух, а затем снова на тепло.

— Нам ехать по льду, — зачем-то пояснил мне мой конвоир. — Там холодно.

Я в этом даже не сомневался. Прекрасно понимал, как мы поедем. От Амстердама до нужной нам точки можно было легко добраться практически по прямой. Но ехать нужно было по замерзшей поверхности Северного моря. Не сомневаюсь, что лед легко выдержит наш вес. А значит путь ясен.

Наконец, совладав с печкой, водитель уставился в лобовик и принялся следить за дорогой.

Мне же было интересно окружающее.

Мы ехали через окраину города. Всюду дома в стиле фахверк. Мне было странно это видеть, ведь наш Амстердам я помнил совершенно не таким. Желтые, красные, горчичные, бордовые и белые дома: ярко — вот каким мне запомнился этот город. Но здесь все было иначе. Словно английские крестьяне из семнадцатого века привнесли в него свое деревенское искусство создания каркасных домов. Не могу сказать, что это было не красиво, просто иначе, чем у нас.

Совсем скоро мы спустились к каналу и по пологому склону выехали на лед.

Если среди домов нам еще встречались люди, то замерзшая водная гладь была пуста. Припорошенная снегом она больше походила на ровную белую дорогу или даже магистраль. Разметки тут, конечно, не было, но парочка вездеходов навстречу нам попалась. Все они были какими-то топорными по сравнению с нашими и очень громоздкими. А еще, к моему огромному удивлению, из выхлопных труб, задранных кверху валил дым. Дым, мать его!

Я постарался проследить взглядом за одним из вездеходов, но мне мало что удалось. Мы уже набрали приличную скорость, и встречка унеслась от нас почти мгновенно.

— На каком принципе передвигается тот вездеход, что встретился нам? — спросил я своего конвоира.

— О! — гордо произнес он. — Это новинка! Двигатель внутреннего сгорания. Совсем недавнее изобретение. Как тебе?

Как мне? По мне, так мы только что встретили допотопную телегу по сравнению с тем, на чем мы двигались сами. Но я видел такую радость в глазах этого военного, словно ребенку показали шагающий экскаватор в карьере и сказали, если будет себя хорошо вести, то разрешат забраться в кабину.

Наверное, для моего конвоира так оно и было. Он видел в этой громоздкой, грохочущей телеге символ освобождения, а я лишь отзвук нового рабства. Ничего не меняется из мира в мир. Человеческая наивность вездесуща. О какой морали ментального контроля я размышлял? Идеология — вот где контроль настоящий. Я не сомневался, что Россию демонизируют и здесь. Поработили всех своим аквамариллом и теперь выкручиваем руки. Что с нас еще взять?

Я вдруг подумал, интересно, а если закрыть портал, что будет с аквамариллом. Он ведь тоже как-то связан со всем этим? Не иссякнут ли месторождения? Не распадется ли он загадочным образом на плесень и на липовый мед? Кто знает? И это была еще одна причина хорошенько подумать, прежде чем ломать что-то существующее. Ломать — не строить, как любил поговаривать мой отец. Прежде, чем сломать что-то ненужное сначала надо построить что-то нужное, а у нас денег нет. Это тоже его высказывание.

Деньги у меня сейчас были. Точнее средства и не только денежные. Был еще и доступ к власти. Пусть пока не полный. Пусть пока на моем пути стояло какое-то теневое правительство, которое наверняка не захочет сдаваться просто так. Но я понимал, что смогу с этим справится. Я верил в людей и надеялся, что рано или поздно они пойдут за мной. А я постараюсь сделать так, чтобы всем было хорошо. Нет, конечно, всем не будет, но пусть хорошо будет подавляющему большинству. Это уже много.

Пафос в голове растекся мыслями о глобальных прожектах. Переход на новые виды энергии, если выяснится, что аквамарилл кончится. Покорение великих рек. Стройки века. Черт! Да я просто грезил какой-то идеей всеобщего социализма. В голове возникла мысль решить вопросы с экологически чистыми источниками энергии, которые в моем мире не продвинулись из-за нефтяного лобби (и я сейчас вовсе не про зеленых), а здесь у меня были не только все шансы, но еще и ряд возможностей.

И кстати, на счет закрытия портала была и противоположная мысль. Уже в пользу проведения этой операции. Если Фон Кляйнен окажется прав, и я стану настолько сильным, то смогу реализовать еще больше. То почему нет? Почему не закрыть портал и не начать менять мир к лучшему? Я вроде бы никогда не был слишком тщеславным, но идея перестроить этот мир меня так и не покидала. А ведь магическая власть — она тоже власть, да еще какая.

Мы наконец выехали за пределы города и скорость движения еще возросла. Теперь мы практически летели над поверхностью. По моим скромным прикидкам разогнались не меньше, чем до ста пятидесяти километров в час.

— Хорошо идем! — прокричал мне почти в самое ухо мой конвоир.

Шума двигателя не было, но на такой скорости траки издавали звук, что заглушал все окружающие.

— Таким образом быстро нагоним! — крикнул я в ответ.

— Нет! — с нескрываемой грустью прокричал военный. — Дальше пойдет неровный молодой лед, там очень сильно скинем скорость. К тому же транспорт экспедиции тоже движется прилично.

Ну да, не пешком же они идут. Это тебе не северные поморы, бредущие с обозом в столицу, вместе с будущим светилой науки.

Я думал, что мы будем двигаться всю ночь, потому что выезжали мы уже на закате, но, к полной моей неожиданности, через пару часов пути, наш небольшой караван стал забирать левее, к виднеющимся на горизонте темным скалам.

На мой вопрос конвоир ответил, что идем на ночевку. С одной стороны, это было неплохо. Я не спал весь день и довольно сильно вымотался. С другой, как бы не опоздать к началу. Не то чтобы я опасался пропустить какое-то веселье, но все же хотелось бы начать не с середины.

Фон Кляйнен все еще вел себя вполне адекватно, находясь под контролем, но вот что случится после того, как он поспит. Я слишком мало знал о своих способностях и не мог гарантировать такого длительного влияния. Так что я постарался быть как можно ближе к нему все время, пока военные разбивали лагерь, а перед тем, как идти спать снова коснулся Фон Кляйнена разрядом. К тому же, решил встать пораньше и повторить процедуру.

Ночь спустилась на лагерь, а я все еще не мог уснуть. Мне представлялось, как Фон Кляйнен выходит из-под контроля и начинаются неприятности. С такими мыслями я и уснул.

* * *

Олег не пошел обратно к себе, а остался ждать того, кто приближался со стороны столицы.

Минут через десять снегоходы затормозили у самых ворот и, заметив знакомую фигуру, к нему кинулась Олеся. Следом степенно шла женщина, а если уж быть честным, то старуха, которую Олег видел лишь по телевизору, как и остальные жители нового независимого мини-города.

Олеся моментально повисла на шее Олега, но через секунду отпустила его и принялась приветствовать остальных знакомых. Ей улыбались и махали.

Олег же низко склонил голову, едва вторая гостья подошла ближе. Остальные последовали его примеру.

— Здравствуйте, госпожа! Чем обязаны такому визиту? — произнес Олег, осознав, что его голос непроизвольно дрогнул.

Роза Ковалева повернулась к приветствовавшему ее и коротко кивнула.

— Пройдемте туда, где нас не смогут слышать другие, нужно переговорить, — мягко ответила старуха.

Олег развернулся и, кивком головы отдав приказ закрыть периметр, тут же устремился к себе в кабинет. Все время, пока он шел к зданию, чувствовал пронзительный взгляд в районе лопаток. В итоге его аж пот прошиб.

— Располагайтесь, госпожа. Рад приветствовать вас в нашей скромной обители.

— Вообще-то, это моя скромная колония, — усмехнулась Ковалева.

Олега вновь прошиб пот. Макар сказал, что обо всем договорено, но мало ли. Макар далеко, а Роза Ковалева здесь. Захочет их выгнать, и что делать? Не поднимать же руку на главу государства.

— Расслабьтесь, Олег Данилович, — хрипло рассмеялась старуха. — Я в курсе, что дала свое согласие на использование вами моих площадей, назовем это так.

Олег закивал и немного расслабился. Олеся стояла в стороне и, казалось, едва не давилась от смеха. Вот же чертовка! Ей-то все ни по чем, она почти ровня Ковалевой. А он кто? Охотник? А сейчас еще и бандит с большой дороги.

— Нас тут точно не услышат? — чуть недоверчиво спросила Роза.

— Абсолютно точно, госпожа, — отчеканил Олег.

— Отлично! — обрадовалась старуха. — Расслабьтесь, я к вам с информацией и если уж на то пошло, с просьбой.

Глаза Олега едва не вылезли из орбит. С просьбой? Это с той от которой невозможно отказаться?

— Что-то случилось? — наконец вернув контроль над собой, спросил Олег.

— Случилось, — без обиняков заявила Ковалева. — Небезызвестный вам человек, отправившийся на спасение сестер этой молодой девочки, — в этот момент Олеся хрюкнула и засмеялась, но тут же замолчала.

Роза Ковалева, строго глянула на нее, но ничего не сказала, лишь продолжила, обращаясь к Олегу:

— Макар Добронравов сегодня утром пересек границу и отправился в дальнейший путь, но по сведениям моего человека, на том же самом транспорте, по какой-то причине оказался герр Юрген Фон Кляйнен.

Олег напрягся, даже кулаки сжал.

— Я полагаю, — продолжила старуха, — не нужно объяснять, что это за человек. И что случайным такое соседство быть не могло. А это значит, что Макар угодил в западню. Сможет ли он выпутаться большой вопрос.

— Но… — начал было Олег.

— Я тоже верю в способности этого юноши, — перебила его Роза, а Олеся вновь хрюкнула, но тут же зажала рот ладошкой. — Но в игру вступили и другие семьи. Например, известная вам семья Смирновых, обретя новую главу, неожиданно для меня сменила приоритеты и выступила против Макара. Сейчас не так важно, что происходит у нас здесь. С этим я постараюсь разобраться, но вас же прошу организовать помощь другу.

— Но я ведь даже не знаю, куда именно он отправился, — разведя руками, возразил Олег.

Он был ошарашен этими известиями. Не мог адекватно воспринимать смешки Олеси, но решил считать их проявлением истерики. Но самое главное, он действительно не представлял, как помочь Макару.

— У меня есть план, но с его выполнением стоит поторопиться. Вы однозначно не успеете нагнать Макара до того, как он настигнет экспедицию, но возможно, сможете успеть как раз в тот момент, как ему потребуется помощь.

— Я готов сделать все, что будет необходимо, — выдохнул Олег. — Все наши ресурсы в вашем распоряжении, все люди и транспорт. Если у вас есть план, госпожа, только скажите, я все сделаю.

Олег знал об особых отношениях Розы и Макара, хоть и не предполагал, что именно их связывает. Поэтому готов был поверить и довериться этой женщине.

— Отлично! — произнесла старуха. — Вам необходимо взять с собой три-четыре надежных человека. Одаренных. Другие там не справятся. И немедленно отправится в столицу. Там вас будет ждать спец-поезд. Максимально облегченный вагон и мощный локомотив. В столице к вам присоединятся еще четыре человека. Константина вы должны знать. С ним будет еще один одаренный вашего класса — строго летальный. Вы оба медленные, поэтому прикрывать вас будут маги попроще. Вместе вы доберетесь до Архангельска. Там вас будет ждать лучшая техника, какую я смогла достать.

— Погодите, госпожа, — Олег наконец решился вставить слово. — Но куда нам ехать? И зачем столько народу? Если Макар отправился выручить из беды сестер Олеси, и он планировал действовать скрытно, то…

— Скрытно уже не выйдет. Если Фон Кляйнен затащил его в экспедицию, а у меня есть все основания так полагать, то это уже не скрытная операция, а значит, там будет война. Ему нужна поддержка. Ему нужна ваша помощь!

Олег видел, что с Розой что-то происходило. Она словно была на грани срыва. Только что руки не заламывала. И он вдруг понял, что она очень опасается за Макара. Так сильно, что готова не приказывать, а просить о помощи. Она на миг показалась ему такой человечной… Олег ценил это в людях. С такими людьми он готов был иметь дела. Так что и сейчас не собирался отказываться.

— Мне все же, не совсем ясно, как мы будем его искать. И если есть возможность добраться до места назначения достаточно быстро, то почему Макар не воспользовался ей?

Роза секунду молчала.

— Потому что этот путь практически невозможно преодолеть. Одному, так уж точно, — старуха вновь замолчала. — От Архангельска вам придется идти по тропе конгуров.

Глава 25

* * *

На этот раз встречались в комнате для переговоров в здании Палаты. Заседание было внеочередным и проходило не в клубе, так что этикет позволял не обращаться друг к другу по номерам, но Первая решила задать тон именно к такому общению.

— Третья, доложите о достигнутом, — попросила Первая, едва все вошли и уселись за круглый стол.

Первой не слишком нравилось собираться вне клуба, потому что здесь сложно было выдерживать верные отношения Высоты Столпов. Все сидели за одним столом, как бы показывающим, что они равны, а это было неверно. Хотя новенькую все же не допустили за стол, и она стояла отдельно все время, пока шло заседание.

— Двойной шпион донес нужную нам информацию до Розы Ковалевой. Она считает, что Макар Добронравов попал в ловушку Фон Кляйнена, — начала рассказ Третья.

— А это не так? — удивилась Вторая.

— Это так, — кивнула Третья, — но без нас она этого бы не узнала. Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы информация дошла до нужных ушей.

От входной двери послышался тихий вздох. Первая недовольно обернулась на этот звук. Новенькая замерла под взглядом стальных глаз и перестала дышать. Вот так. Это верное решение со стороны только что введенного в Круг Столпа. Шестая должна быть тише воды и ниже травы.

— Что в итоге мы имеем? — вновь вернулась к разговору Первая.

— Роза Ковалева в сопровождении княжны Мироновой покинула столицу и отбыла в неизвестном направлении. Теперь ее силы нам не помеха, — отчиталась Третья.

— Прям таки в неизвестном? — с недовольством в голосе спросил Четвертый.

После недавних событий он ушел из фавора Первой и сейчас старался больше молчать, но такой ответ мог означать некомпетентность докладчика, так что он просто не мог не воспользоваться случаем.

— Они путали следы, — начала оправдываться Третья.

Четвертый почувствовал слабину и принялся давить.

— Если старуха может запутать ваших ищеек, то вы зря платите им деньги, — усмехнулся Четвертый. — И значит обрекаете нас на неразумные траты.

— Замолчите, Четвертый, — раскусив его намерения устало произнесла Первая. — И впрямь неизвестно, куда отправилась Ковалева?

Третья только пожала плечами. Четвертый довольно улыбнулся.

— Простите. Если позволите? — раздалось от двери.

— Шестой слово никто не давал, — рявкнул Четвертый.

Ему не нравилось, что в их компании появилась еще одна дама. Пусть и очень молодая, но уже зарекомендовавшая себя весьма дерзкой особой.

— Последний раз прошу, — произнесла Первая, — Заткнитесь, Четвертый или, клянусь Кругом, я вас заткну сама.

Четвертый недовольно скривился, но замолчал. Еще бы немного и он смог растоптать Третью, показать, что его компетенции гораздо выше и больше соответствуют занимаемой до недавнего времени должности.

— Говорите, Шестая, — предложила Первая.

— Госпожа, я почти уверена, что Ковалева и Миронова отправились в одну из заброшенных колоний Ковалевых. Там, по слухам, располагается штаб Князя Сибирского, откуда он руководит нападениями на наших доставщиков кристаллов.

— Слухи? Сам руководит? — ехидно спросила Первая, криво улыбнувшись.

Эту усмешку тут же поддержали все кроме второй. Ей не требовалось выслуживаться. Она и так знала, что стоит на самой высокой из возможных ступеней.

— Госпожа? — непонимающе спросила Шестая.

— Когда ты что-то говоришь в этом обществе, то должна четко понимать, что это значит. Здесь нет места домыслам и предположениям. О них ты можешь говорить с нами во время неофициальных встреч. Здесь же, только факты. Тебе, как новенькой, пока прощаю проступок. В дальнейшем, может последовать наказание. Проконсультируйтесь у Пятого, что все это значит.

Шестая взглянула на Пятого, тот громко сглотнул, вспомнив недавно пережитое.

— Да, госпожа, — тихо ответила Шестая.

— Можете утверждать наверняка куда отправились эти дамы?

— Нет, госпожа.

— Отлично. Продолжим.

Первая вновь повернулась к Третьей.

— С полной уверенностью можем утверждать лишь то, что они покинули пределы города. Но нам больше ничего и не требовалось. Кроме того, есть достоверная информация, что проведена оперативная мобилизация небольших резервов военных структур, — доложила Третья.

— Полиция? — спросила Вторая.

— Полиция осталась в городе.

— Черт! Мы так надеялись, что она отправит хотя бы отдельные части.

— Старуха не так глупа, — вставил свои пять копеек Четвертый.

— Тем не менее, мы достигли поставленной цели, — не обратила на него внимания Третья.

— Отлично! — похвалила Первая. — Приступаем к следующему этапу. Кстати, удалось выяснить, что связывает Ковалеву и Князя… тьфу ты, Добронравова?

У дверей снова зашевелилась Шестая, словно хотела что-то сказать, но передумала. Ее знания касались лишь слухов. К тому же очень фантастически невероятных слухов, так что она решила не встревать. Только попав в кулуары высшей власти, Ольга Смирнова была не готова покидать их.

— Четвертый, — произнесла Первая, взглянув на сидевшего теперь тихо мужчину. — Вы готовы? Ваши военные части способны среагировать быстро? Готовы на столкновения с полицией?

— Да, Первая. Теперь мы готовы.

— Вводите части в город. Пора менять власть!

* * *

Выезжали мы еще затемно.

Я, как и планировал, проснулся пораньше и провернул фокус с продлением контроля над Фон Кляйненом. Мне казалось, никто ничего не заметил, и это было именно то, что нужно.

Погрузились в вездеходы и поехали дальше.

Сегодня погода немного ухудшилась. Посыпала мелкая крупа, и подул легкий западный ветер. Но с каждым часом погода ухудшалась. Сначала ветер разошелся и превратился если не в ураган, то совершенно точно стал неприятным. Затем снег укрупнился и вместо манки с неба начала сыпаться гречка. Крохотные кусочки льда колотили в лобовое стекло с такой силой, что казалось вот-вот пробьют его насквозь.

В тепле кабины поначалу казалось, что все наружные невзгоды слишком далеки от нас, но со временем стало казаться, что мы зависли в каком-то густом и мутном киселе. Ни направлений, ни верха, ни низа. Только трассирующие в свете фар белые пули.

Вести стало практически невозможно и наша скорость упала до минимума.

— Тормозим! — раздалось по рации. — Дальше не поедем, пока не успокоится, иначе можем куда-нибудь провалиться и застрять.

И впрямь, направление вполне уверенно показывал компас. А вот как заметить в такой кутерьме разломы или крупные торосы? Мы встали на прикол и простояли так несколько часов. Наконец буран улегся, и мы смогли продолжить путь.

Еще утром я видел, что впереди нашего лидера виднелась накатанная колея — следы от машин экспедиции. Мы легко и быстро двигались по ним. Сейчас же перед нами оказалось совершенно ровное белое поле. Снега выпало не так много, но пурга стерла все неровности на льду. Словно в пескоструйке срезала все выступы и бугорки, затянула углубления.

Одним словом — девственная белизна ледяной равнины. Всюду, куда дотягивался взгляд было видно лишь одно — снег.

Лидер двигался медленнее, чем обычно, но все же вперед. Я видел, как стрелка компаса стабильно указывает в одном направлении. Том же самом, как было до бурана.

По расчетам Фон Кляйнена мы должны были нагнать экспедицию к ночи, как раз уже в пункте назначения. Точнее, слово нагнать не совсем верно отражала суть. Мы просто должны были прибыть на место развертывания оборудования. Но после бури наше время прибытия сдвигалось на те часы, что мы простояли. Это если сама экспедиция точно так же не попала в непогоду.

Но проехав еще два часа, мы поняли, что в буран попали только мы. Видимо, атмосферные выкрутасы захватили только нас. Словно буран прошел узкой полосой. Понял я это по тому, что впереди снова появилась наезженная колея. Значит снега тут не было. А по скудным переговорам наших водителей я смог вычленить запомнившееся мне с детства слово «глюклих», что в моей памяти отложилось, как «повезло».

Видимо экспедицию минула сия небесная кара, и они продолжали двигаться все то время, пока мы пережидали метель.

К вечеру наша группа вновь ускорилась. Пока не стемнело видимость стала лучше, а лед ровнее.

Я все это время сидел и смотрел за окно, пока там можно было что-то разглядеть. Как только стемнело, перебрался на сиденье так, чтобы видеть кусочек реальности в свете фар. Конус света сильно сузил угол обзора. Но что тут вообще можно было высматривать?

Бортовые часы показывали чуть меньше двух ночи, когда впереди забрезжила тонкая полоска света. Крошечной линзой над горизонтом поднималось светло желтое сияние. Небо к ночи стало абсолютно прозрачным, казалось, даже утратило голубизну, зато проступили звезды. Но эта же прозрачность воздуха почти полностью убрала засветку. И, способные казаться в другом случае размазанными пятнами, прожектора превратились в остроконечные звездочки над самым горизонтом.

Мы приближались к цели.

На лице водителя заиграла улыбка, замеченная мной в зеркале заднего вида. Он даже принялся что-то тихонько напевать.

Мой конвоир тоже расслабился, но совсем уж бдительности не терял.

Вначале я думал взять обоих под контроль, но пока сам не понимал, как мне это могло помочь. Вначале стоило осмотреться, действовать мы всегда успеем.

Мы приближались и замедляли движение одновременно. Я приник к прозрачной перегородке, отделяющей салон от водителя, и неотрывно смотрел вперед через лобовик.

Перед нами вырастал небольшой экспедиционный городок.

Кое-где были установлены палатки, и их серые края трепал легкий ветерок. Судя по покрывшимся изморозью стеклам вездехода, снаружи было очень холодно, но пока я был внутри это не казалось мне проблемой.

Но палатки — это не то, что притягивало внимание.

Прямо посреди освещенного круга стояла она — рамка.

Гротескное, но одновременно элегантное сооружение. А точнее огромное кольцо, со всех сторон утыканное какими-то трубками, кубиками, толстенными кабелями. И конечно же кристаллами аквамарилла. Сиреневые штуки торчали, казалось, из каждой дырки, куда их можно было засунуть. Это напомнило мне излишне обременённые всякими проводками кольца ускорителя или же незакрытые кожухами агрегаты из фильмов про звездные войны.

Сама рамка оказалась тонким металлическим ободом, а вот массивность ей придавало то, что было на нее навешано. Фон Кляйнен утверждал, что это научное оборудование. Что ж, готов ему поверить. Все равно ни хрена в этом не понимал.

Вездеход остановился на окраине городка, и мы, утеплившись, вышли на улицу.

Дыхание в миг перехватило. А изо рта вырвалось облачко пара.

Фон Кляйнен подошел ко мне и произнес так, словно не был под контролем.

— Проходи, располагайся поудобней, скоро начнем.

Я, захваченный величием конструкции на миг растерялся, но тут же взял себя в руки. Так. Стоп! Все идет по моему плану. Фон Кляйнен под контролем. Мне надо выяснить, что тут на самом деле происходит, найти сестер Олеси, желательно всех остальных, кого сюда привели насильно, забрать их и валить. А эти сумасшедшие ученые пусть остаются, если им так это нужно, наблюдают своих конгуров и кусур. Но узнать, что происходит я обязан. Раз уж здесь, должен понять надо ли уничтожать портал.

Мне показалось странным, что Фон Кляйнен рассказывал про портал, а здесь кроме самой рамки ничего видно не было. Или же место перехода из другого мира было невидимым?

Я, честно говоря, ожидал увидеть хоть какие-то эффекты перехода. Думал там будет болтаться какая-нибудь хрень в воздухе, рядом с которой установят рамку. Из этой хрени будут лезть монстры, а рамка позволит снимать показания. Но похоже, я сильно ошибался или намеренно был введен в заблуждение.

Присаживаться и ждать я, конечно, не собирался. Я сюда не за этим пришел. Пока, как я понял, ничего не началось я должен был подготовиться к своей операции. Кто бы там, что ни замыслил, а я тоже не лыком шит.

Я незаметно скользнул в тень вездеходов и отошел за границу городка. Отсюда я мог лучше наблюдать за происходящим.

Для начала стоило осмотреться и разложить все по полочкам.

Первое, что бросилось в глаза, были наемники. Все они выделялись униформой, камуфлирующей их под окружающий ландшафт. Их я легко отделил от остальных. Дальше, были явно научные работники. Они что-то настраивали, пялились в мониторы, тыкали непонятными хренями в еще более непонятные штуки.

С этими тоже все ясно.

Отдельной компанией стояли люди, как мне показалось совершенно неприкаянные. Словно им не досталось работы. Как я понимал, это и были те, кого наняли в подручные. Но тогда почему их ничем не занимают? Какого хрена было тащить сюда сотню человек, если для них нет работы? Доставить сюда каждого из них немалых денег должно было стоить. И вот они здесь, но ничего не делают. Непорядок.

Я подошел чуть ближе и услышал, что говорят на русском. Все верно. Это были те, кого Фон Кляйнен нанял по объявлениям. Значит кое-кого я уже нашел.

Оставалось найти сестер Олеси. Я не знал их лично, но помнил фото в газете. Среди тех, что топтались на улице, девчонок не было.

Я выделил несколько палаток, где явно размещались ученые. И несколько, предназначенных для военных. Одна штабная. Но вот проблема, где палатки для этих людей. Для сотни людей. Еще не развернули? Так дайте им самим это сделать. Все равно же стоят просто так.

Сердце дрогнуло, но четкой картинки еще не сложилось.

Я сделал вид, что просто иду мимо своих земляков. Не хотелось прямо сейчас поднимать панику. Я боялся, что их могут начать расстреливать вояки, если начнется буча. Слишком уж много пушек было вокруг.

Вдруг я услышал, что кто-то сказал о девчонках, что увели в штабную палатку. Бинго! Я был уверен, что это именно те, кого я искал.

С ними все ясно. Но как быть с остальными.

Я решил пока провести небольшую подготовку на случай, если придется действовать быстро. Пробрался ближе к наемникам, выбрал того, что показался мне одиночкой и попробовал взять его под контроль. К моему удивлению, ничего не вышло. Я даже попробовал сделать это еще раз и проверить, приказав ему присесть. Ничего. Вся одежда военных оказалась сплошной защитой от моих воздействий. Вот это уже было плохо. Мне придется раздевать их, чтобы взять под контроль, но я не брюнетка с огромной грудью, чтобы мне легко удалось снять форму с наемника. Черт! Это была сложность. Но все решаемо.

Я подобрался к палатке и заглянул внутрь. Там переодевались трое. Отлично! Тянуть было нельзя. Оденься они и будут для меня потеряны. Быстрая подготовка и короткие разряды. Сразу по троим. Есть! Они мои.

Трое — это уже хорошо! Я приказал своим марионеткам одеваться и вооружаться, все как обычно, но закатать рукава бушлата. Не слишком удобно, но зато смогу их опознать.

Следующая палатка — и еще двое в мою копилку. В последней палатке оказалось еще четверо. Пришлось поднапрячься, но вот оно. Еще четыре человека, готовых выполнять мои приказы беспрекословно. Отлично! Итого: девять человек.

Я пересчитал всех наемников, что слонялись по улице с не закатанными рукавами. Насчитал четырнадцать человек. Против моих девяти. Силы почти равны. Это меня радовало. Научники были мне без надобности. Я был уверен, что сила в военных. Могли быть еще одаренные, но я их не опознал, а в штабную палатку пока решил не заглядывать.

Вдруг вокруг что-то изменилось. Словно напряжение разлилось в воздухе. И тихий треск. Такое бывает, когда идешь в дождь под линией электропередачи.

И еще свет. Изменилось освещение. Я выскочил из-за палаток и уставился на повисшее в воздухе сиреневое полотно портала. Точно посередине рамки образовалось нечто колышущееся и извивающееся, словно старающееся вырваться наружу.

Гудели кристаллы. Точно так же, как в моем байке. Только в сотни раз сильнее. Я кожей чувствовал какая мощь сейчас ухает не пойми куда.

Что-то происходило. Люди задвигались и заволновались. Я все еще не мог понять, что творится. Находясь в тени палатки я был незаметным наблюдателем.

Наемники выстроились в две цепи и стали выстраивать в колонну по одному людей, якобы чернорабочих.

От гула меня немного мутило, и я стал хуже соображать.

Лишь когда первый человек шагнул в портал, получив прикладом винтовки по спине, я понял, что случилось что-то страшное.

Крик оборвался на полутоне, и человек исчез в колышущемся мареве. И почти мгновенно с того же полутона возвысился мощный рык.

С другой стороны портала возник конгур.

Тварь ревела, но шагала вперед, словно по инерции.

Я замер. Как-то машинально огляделся в поисках ярких предметов. Ничего! Все в порядке.

Тонкий луч с рамки угодил в голову конгуру, тот мгновенно перестал реветь и словно зомби зашагал прочь.

Вновь послышался крик, на этот раз женский. В портал впихнули девушку, которая начала сопротивляться, но ее схватили под руки и просто зашвырнули в портал. На этот раз потребовалось около секунды. С противоположной стороны возникла длинная пасть с полным набором зубов размером со штыковую лопату. Медленно но верно из портала выползала кусура.

Впереди по ходу ее движение грохнуло. Осколки льда и брызги черной воды взмыли в небо, но грохот взрыва потонул в воплях людей.

Раздались выстрелы. Несколько человек рухнули замертво.

Твою ж мать! Да они совсем охренели!

Картинка мгновенно сложилась в голове. Фон Кляйнен гнал сюда людей, набранных у нас, и превращал их в монстров. А как же княжеские семьи? Они не знают, что отправляют людей на смерть? Да еще потом сами же убивают тех, кто получился в результате этого мерзкого и жуткого преобразования! Они не знают⁈

В голове стучало, не то от давления, не то мысль. Знают! Эти мудаки все знают и сами дают Фон Кляйнену людей для его целей! Они не просто знают, а еще и поощряют это. Им ведь надо тренировать своих магов. Уроды! Я вернусь! И припомню все это!

А пока надо было действовать.

Кусура наконец вылезла из портала и отправилась прямиком в образовавшуюся от взрыва прорубь.

В это время в портал пытались запихать очередного несчастного.

Я бросился вперед.

Мне требовалось отдать приказ своим подконтрольным. Так, чтобы они его услышали. А значит придется подойти ближе.

Затормозив в нескольких метрах от разбушевавшейся толпы, я крикнул что было мочи:

— Атаковать всех, кто с оружием без закатанных рукавов!

Раздались выстрелы. Несколько военных разом упали, но другие тут же сориентировались и стали стрелять в ответ.

Я оказался метрах в пяти от полотна портала и старался отгонять любого, кто шел сюда.

Паника среди людей лишь возрастала.

С противоположной стороны появился еще один конгур, и не обращая внимания на разборки, побрел восвояси.

Кто-то из военных, получивших ранение упал в портал и с другой стороны тут же появилась еще одна тварь, рухнула на лед и принялась отползать в сторону, затем получила луч от рамки, поднялась и заковыляла вслед остальным.

Я встряхнул кистями и вызвал покалывание. Нужно было массово брать под контроль народ и успокаивать, отводить подальше от этой шайтан-машины. Я видел, что кто-то в панике сам попал в поле портала и теперь, с другой стороны, почти друг за другом вышли два конгура. Черт!

Молнии заветвились, разрастаясь.

— И что ты намерен делать? — раздался спокойный голос прямо за спиной.

Я обернулся.

В метре от меня стоял Фон Кляйнен и улыбался.

Черт! Только и пронеслось в голове.

На резки и короткий удар я даже не успел среагировать. А его силе едва смог удивиться, когда полетел головой прямиком в портал.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Князь Сибирский. Том 3

Content

Князь Сибирский. Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene