Валентин Александрович Рунов

Битва за Маньчжурию. 1900–1945 гг.

© Рунов В.А., 2021

© ООО «Издательство «Вече», 2021

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2021

Сайт издательства www.veche.ru

Введение

По мнению ученых, название территории Маньчжурия произошло в начале XVII века от названия населявшего ее народа маньчжуры южнотунгусского происхождения, который издавна проживал на северо-востоке современного Китая. История этого края весьма пестрая.

Известно, что в древности Маньчжурия делилась на множество отдельных владений, которые то соединялись в одно государство под властью одного вождя-завоевателя, то вновь распадались. В 1234 году Маньчжурию покорили монголы, после свержения владычества которых в Китае (1368 г.) возрожденное китайское государство – новая империя Мин – в начале XV века безуспешно пыталась покорить Маньчжурию, но закрепиться только на Ляодунском полуострове.

В конце XVI века один из маньчжурских вождей объединил под своей властью ряд территорий Маньчжуриии, и в 1616 году объявил себя императором. Сама империи была названа «Поздняя Цзинь», и затем ею был завоеван полуостров Ляодун, ранее принадлежавший Минской империи. В 1644 году цинские армии перешли Великую китайскую стену, взяли Пекин и присоединили весь Китай к своему государству. Но при этом, являясь господствующей группой в Цинской империи, маньчжуры весьма скоро восприняли китайскую культуру. При этом сама Маньчжурия никогда не была полностью интегрирована с покоренным внутренним Китаем. Несмотря на то, что со второй половины XIX века цинское руководство открыло дорогу в Маньчжурию китайцам из южных районов, их права собственности в этом районе были предельно ограничены.

Притеснения китайцев привели к тому, что они начали объединяться в организованные бандитские формирования, получившие название «хунхузы» (краснобородый). В 1878 году гиринский губернатор Мин Ань так оценивал социально-правовую ситуацию во вверенной провинции: «В пределах ее неуважение и неповиновение закону стали обычным явлением с тех пор, как в нее потянулись из внутренних провинций Китая вереницы переселенцев… во многих местностях хозяевами стали нахальные негодяи; сильные стали притеснять слабых, а на убийство и поджог стали смотреть, как на обыкновенное дело».

Российская империя всегда стремилась не только обеспечить безопасность своих границ, но и расширить стою территорию за счет сопредельных с нею государств. На Дальнем Востоке такой территорией стала Маньчжурия. Однако в начале XX века в борьбе за эту территорию победила Япония.

Революционные события в России, в 1920-е годы также охватившие Монголию и Китай, в очередной раз поставили Маньчжурию на кон дипломатической и военной «игры» ряда государств, в которой в очередной раз победила Япония. В результате этого у юго-восточной границы СССР появилось марионеточное государство Маньчжоу-Го, целиком зависящее от Японии, наличие которого определило международную политику в том регионе второй половины 30-х и первой половины 40-х годов XX столетия. СССР, Япония и Китай были главными «игроками» в Маньчжурии в тот период.

В 1945 году в схватке с Японией и вассальным ей государством Маньчжоу-Го победил Советский Союз. Казалось бы, настало время поквитаться за все предыдущие поражения и в полной мере воспользоваться плодами одержанной победы. Но на деле произошло совсем другое…

В свете этой скупой информации можно сделать вывод о том, что битва за Маньчжурию с переменным успехом велась более 50 лет и стала одной из ярких страниц мировой истории первой половины XX века.

В то же время в отечественной литературе данная проблема освещена недостаточно глубоко и всесторонне, несмотря на то, что книг по истории Русско-японской и Советско-японской войны написано немало. Главной целью этих трудов стал военный аспект: замысел, подготовка, ход военных действий, итоги операций сторон. И мало кого интересовало то, что за границами этого аспекта оставалось еще очень многое.

В частности, в 1947 году в СССР был издан Атлас офицера, в котором были отражены все значимые события мировой военной истории с древнейших времен по конец Второй мировой войны. По какой-то непонятной причине Советско-японская война 1945 года в него не вошла, при том что операции Великой Отечественной войны расписаны достаточно подробно. Сказать, что это ошибка издателей, – невозможно. Подобные издания готовились коллегиально, продолжительное время, под редакцией очень ответственных лиц. Это значит, было на то соответствующее указание. Вопрос – какое? Сегодня об этом можно только догадываться…

Вторая проблема – Япония. Это сравнительно небольшое по территории, но густо заселенное государство «внезапно» вышло на мировую арену в конце XIX века и практически сразу же заявило о себе как об одной из ведущих политических и военных сил XX века. По какой-то причине Российская империя не сразу распознала своего нового грозного соседа, вследствие чего затем несколько десятилетий была вынуждена жить с опаской в его сторону. Самобытность культуры Японии и ее народа с большим трудом была понята косным русским мышлением, а после того, как понята, – возведена в ранг особого культа, которым многие восторгаются и поныне.

Третья проблема – Китай. В последний раз он был создан и укрепился в результате борьбы Советского Союза с Японией, и вначале не воспринимался ими как значимая сила. Но в итоге победа досталась именно этому государству, которое не только получило Маньчжурию, но и приобрело возможность для стремительного дальнейшего развития на будущее.

В данной книге я не беру на себя смелость ответить на все вопросы, связанные с событиями, имевшими место в Маньчжурии в первой половине XX века, – это дело более углубленного исследования, для которого потребуются архивные документы не только Российской Федерации, но также Китая и Японии. Я хочу только осторожно прикоснуться к этой проблеме на фоне основных исторических событий. В их числе восстание «боксеров» (1900 г.), Русско-японская война (1904–1905 гг.), Хасан (1938 г.), Халхин-Гол (1939 г.) и Советско-японская война (1945 г.). Также хочу заглянуть за «занавес» последней войны, осветив некоторые интересные вопросы тех событий. Также, на мой взгляд, может представлять определенный интерес то, как видели события, происходившие в Маньчжурии, их современники и доносили средства массовой информации до широкого круга читателей.

Глава 1. На восточных рубежах Российской империи

Первые шаги

27 апреля 1891 года на фрегате «Память Азова» в Нагасаки прибыл двадцатитрехлетний цесаревич Николай (будущий император Николай II), который совершал длительное морское путешествие по восточным странам. Перед Японией он успел побывать в Греции, Египте, Индии, на Цейлоне, в Сингапуре, на Яве, в Сайгоне, Бангкоке, Гонконге, Кантоне и Шанхае. Хотя Япония считала Россию своим главным соперником на Дальнем Востоке, японским принцам оказывали в России самый радушный прием.

Прощаясь с Вами, Ваше Величество, я не могу не выразить подлинную благодарность за добрый прием со стороны Вашего Величества и Ваших подданных. Я никогда не забуду добрых чувств, проявленных Вашим Величеством и Императрицей. Глубоко сожалею, что был не в состоянии лично приветствовать Ее Величество Императрицу. Мои впечатления от Японии ничем не омрачены. Я глубоко сожалею, что не смог нанести визит Вашему Величеству в императорской столице Японии.

Из письма наследника Николая Александровича – будущего Николая II императору Японии

Российская империя, стремясь расширить свои границы и обеспечить выход в мировой океан, была очень заинтересована в освоении Дальнего Востока.

Изучение дальневосточных рубежей Российской империи началось во время первой русской кругосветной экспедиции 1803–1806 гг. под командованием адмирала И.Ф. Крузенштерна и капитана 1-го ранга Ю.Ф. Лисянского. На корабле «Надежда» моряки И.Ф. Крузенштерна обследовали и подробно описали восточные берега о. Сахалин, провели гидрографические, астрономические и метеорологические исследования.

Свою лепту в изучение и охрану дальневосточных рубежей России внесли и моряки флотилии Балтийского флота, направленные на Дальний Восток для содействия Российско-американской компании в 1806–1814 гг.

Для защиты дальневосточных территорий Российской империи, морских торговых путей и промыслов 10 мая 1731 года была создана русская военная флотилия на Дальнем Востоке с главной базой в Охотске, позже получившая название Сибирской.

Так как Охотское море зимой замерзает, и судоходство на нем прекращается, в 1849 году для более надежной охраны побережья и Курильских островов главная база Сибирской флотилии была перенесена в Петропавловский порт (ныне – Петропавловск-Камчатский. В 1855 году главная база Сибирской военной флотилии была перенесена в более защищенный порт – Николаевск.

В 1853–1854 годах на Дальний Восток прибыла дипломатическая миссия графа Е.В. Путятина с внушительным отрядом военных кораблей Балтийского флота. А 18 июня 1859 года в бухту, известную в те времена под названием «Порт Мэй», вошел корвет «Америка» с генерал-губернатором Восточной Сибири Н.Н. Муравьевым-Амурским на борту. Он приказал основать здесь порт, который затем получил название Владивосток.

К тому времени по решению императора Александра II на Дальний Восток начали прибывать корабли с Балтийского флота в составе так называемых «Амурских отрядов», которые в 1860 году были объедены в самостоятельное соединение – Отряд судов Балтийского флота в Китайском море. В 1862 году этот отряд стал называться – Эскадра Балтийского флота в Тихом океане. Ее основу составляли парусно-винтовые фрегаты, корветы и клипера, которые постоянно несли службу в портах Японии, Цинской империи.

Так было проложено начало русскому военно-морскому присутствию на Дальнем Востоке.

Но это составляло только часть сложной и многогранной проблемы, связанной с утверждением российской государственности в этом далеком и недостаточно освоенном людьми крае, на который имели свои виды и другие государства. И уже с самого начала Амурских экспедиций возникла необходимость решения дипломатических вопросов с Цинской империей и Японией.

Цинская империя возникла в результате завоевания маньчжурами в союзе с монголами южных районов Китая еще в середине XVII века, и вскоре стала ареной экономических интересов ряда ведущих стран мира. Повышенный спрос на китайские товары (шелк, чай, керамика и др.) привлек к Цинской империи, прежде всего, английских купцов, а затем и других европейцев. Однако, ослабленная рядом опиумных войн, империя постепенно теряла контроль над периферийными территориями, в том числе и над Маньчжурией.

К середине XIX века сухопутная граница между Российской и Цинской империями была самой протяженной, и составляла примерно 10 тысяч верст. На западе она начиналась от пика Повало-Швейковского на Памире и продолжалась до реки Тумынцзянь в Приморье. Неразграниченными оставались земли по Амуру, острова по Аргуни и вся территория к юго-западу от Саянских гор. Но при этом левый берег Амура Китай практически не осваивал. Маньчжурские деревни находились только на юге Зейско-Буреинской равнины.

В 50-х гг. XIX века в связи с политической нестабильностью в Китае (восстание тайпинов в 1850–1864 гг., англо-франко-китайская война 1856–1860 гг.) возникла угроза проникновения в бассейн Амура Великобритании, Франции и США.

Но это не соответствовало интересам Российской империи. Экспедиции Г.И. Невельского в 1848–1853 гг., исследовавшие низовья Амура и открывшие пролив между Сахалином и материком, показали, что Амур может стать основной транспортной магистралью, связывающей дальневосточные и тихоокеанские владения России с остальной частью империи. И уже ранней весной 1854 года по приказу генерал-адъютанта Н.Н. Муравьева военная экспедиция из 29 офицеров и 862 нижних чинов на пароходе «Аргунь», на больших лодках и плотах прошла от Шилкинского завода до поста Мариинск и соединилась с отрядом Г.И. Невельского, а затем проплыла по Амуру, выйдя к «Великому океану».

В середине 1850-х гг. власти Восточной Сибири начали создание военных постов в низовьях Амура и переселение на Амур забайкальских казаков. Одновременно в Китай было направлено специальное посольство, которое, помимо прочего, должно было поставить перед китайским правительством вопрос о пограничных проблемах. В договоре об общих принципах взаимоотношений между двумя странами, подписанном в Тяньцзине 1 (13) июня 1858 года, стороны условились немедленно исследовать неопределенные участки границы и зафиксировать итоги разграничения в специальном документе.

В соответствии с этим документом весь левый берег Амура, от слияния рек Шилка и Аргунь до устья, переходил к России. Территория от реки Уссури, правого притока Амура, до моря объявлялась в «общем владении» России и Китая впредь до «определения по сим местам границы» между ними. Плавание по Амуру, Сунгари и Уссури разрешалось только русским и китайским судам.

Айгунский договор 1858 года был утвержден китайским и российским императорами. Тем не менее вскоре китайские власти стали ставить под сомнение его законность. Поэтому вопрос об Амуре, так же как и о других неопределенных участках русско-китайской границы, обсуждала в 1860 году в Пекине новая специальная российская миссия во главе с Н.П. Игнатьевым.

Новый (Пекинский) русско-китайский договор был подписан 2 ноября 1860 года. Он подтверждал условия Айгунского договора 1858 года. Западный участок границы по договору был определен только как самое общее направление пограничной линии, «следуя направлению гор, течению больших рек и линии ныне существующих китайских пикетов». Это объяснялось тем, что местность, по которой устанавливалась граница, была труднодоступной, практически неизученной, с населением, подданство которого сложно определялось из-за кочевого образа жизни. Но при этом китайское и корейское население, оказавшееся на отошедшей к России территории, получило право остаться на прежних местах проживания и продолжать привычную хозяйственную деятельность.

Заключением договоров с Цинской империей правительство России стремилось не только закрепить за собой уже освоенные территории на Дальнем Востоке, но и создать перспективы для будущих проектов в этом регионе.

Вторым важнейшим «игроком» на Дальнем Востоке была Япония, процесс установления границы с которой Россия начала в середине XIX века. В 1852 году туда было направлено российское посольство, которое получило задачу установить границу между островами Уруп и Итуруп на Курильских островах и по проливу Лаперуза. Таким образом, правительство Николая I было готово признать владением Японии Южные Курилы, но намеревалось закрепить за Российской империей весь Сахалин.

Но сложившаяся международная обстановка не благоприятствовала русско-японским переговорам. Начавшаяся Крымская война отвлекла силы России с Дальнего Востока. Это позволило англо-французскому флоту повысить свою активность на Тихом океане. В 1854 году этот флот даже пытался захватить Петропавловск-Камчатский.

Данные обстоятельства потребовали скорейшего урегулирования отношений России с Японией даже ценой уступок. Согласно трактату, подписанному в Симоде 26 января 1855 года, русско-японская граница на Курилах устанавливалась между Урупом и Итурупом, как того и хотели в Санкт-Петербурге, а сам остров Сахалин российская сторона согласилась признать «неразделенным между Россией и Японией». И на протяжении 60-х – первой половины 70-х гг. XIX века Сахалин, находившийся в совместном управлении российской и японской администрации, свободно заселялся русскими и японцами.

Между тем Япония всячески стремилась расширять и укреплять свое влияние на Дальнем Востоке. В середине 70-х годов XIX века для этого оно использовало события, которые происходили на Балканах. В 1875 году российское правительство, полностью отвлеченное событиями на Балканах, пошло навстречу японским просьбам уступить все Курильские острова в обмен на отказ Японии от ее прав на Сахалин. Этот обмен официально был оформлен Петербургским договором 25 апреля 1875 года.

В 1890–1891 гг. 23-летний цесаревич Николай Александрович (будущий император Николай II) совершил поездку на Дальний Восток. 15 апреля 1891 года в сопровождении шести кораблей Российского императорского флота он прибыл в Японию, желая лучше познакомиться с этой страной и тем самым укрепить российско-японские отношения. Но там его подстерегала неприятность. Во время пребывания в Оцу японский полицейский внезапно кинулся к коляске, в которой рикша вез Николая, и нанес седоку два удара саблей. Хотя полученные Николаем раны не были тяжелыми, программа пребывания наследника российского престола в Японии была нарушена. Он срочно вернулся на крейсер «Память Азова» и отплыл во Владивосток, а оттуда уехал в Санкт-Петербург.

Несмотря на это и сравнительно молодой возраст, будущий император всероссийский достаточно хорошо оценил стратегическое значение Дальнего Востока. Поэтому, едва взойдя на престол, он 10 мая 1896 года утвердил «Положение» о строительстве коммерческого порта во Владивостоке в бухте Золотой Рог, выделив на это из казны огромную по тем временам сумму в 600 тысяч рублей. Благодаря этому к 1900 году Владивосток становиться крупнейшим торговым портом в данном регионе.

Таким образом, к концу XIX века Российская империя твердо укрепилась на Дальнем Востоке, четко определив свои границы с Японией и достаточно ясно обозначив свои интересы по линии разграничения с Цинской империей. Владивосток стал основным потом на побережье Японского моря. Но на повестку дня был вынесен новый вопрос, связанный с созданием линий коммуникаций между центром России и ее Дальним Востоком.

Теперь о самом инциденте.

По описанию российского «Правительственного вестника», «взрыв негодования» в Японии «был всеобщий и неудержимый. Можно сказать, что нет города, селения, общества или учреждения, от которых не поступило бы… какого-нибудь заявления ужаса и омерзения по поводу совершившегося преступления. Адреса, письма, телеграммы и визиты считались тысячами». По состоянию на 7 мая «по приблизительному расчету… всех заявлений… поступило около 24 тысяч. Кроме того, в Киото и Кобе почти ежечасно являлись депутации даже из самых отдаленных губерний, приносившие адресы и подарки Наследнику Цесаревичу». Не было также «недостатка в сочувственных изъявлениях» и «со стороны японского духовенства и учащейся молодежи», отмечалось, что «по всей Японии бонзы и синтоистские жрецы совершали публичные моления за выздоровление Цесаревича…».

Через 20 минут после происшествия Арисугава Такэхито в своей телеграмме сообщал об «ужасном» характере раны. Многие члены правительства, сформированного Мацукатой Масаеси всего пятью днями ранее, опасаясь, что покушение может привести к войне между странами, подали в отставку. В народе распространились слухи даже о смерти Николая Александровича. По распоряжению императора Мэйдези в Киото были направлены члены правительства и врачи, а также православный епископ Николай Касаткин, пользовавшийся у японцев большим уважением и впоследствии выступивший между японским императором и российским наследником в качестве переводчика. Мэйдзи и его супруга направили в связи со случившимся послания Александру III и Марии Федоровне со словами искреннего сожаления.

В связи с покушением в Киото были направлены представители Токийского городского собрания, обеих палат Национального парламента, Токийского университета и других организаций. В знак уважения к раненому цесаревичу на следующий день после нападения были закрыты биржа, некоторые школы, токийский театр кабуки, а также другие места развлечений. Для покоя Николая Александровича экипажам и рикшам было запрещено подъезжать непосредственно к гостинице, а на ее стоянку коляски доставлялись на руках. Доходило до смешного – по решению местных властей в течение пяти дней в публичных домах города Киото не принимали клиентов.

Мэйдзи специальным поездом вместе с несколькими профессорами медицины ранним утром 30 апреля отправился из Токио в Киото и уже вечером был там. На вокзале императора встречал Дмитрий Шевич. В разговоре с ним Мэйдзи выразил радость по поводу неопасности раны, назвал произошедшее «величайшей печалью» своей жизни, сообщил о намерении оставаться в Киото до выздоровления пострадавшего и выразил желание немедленно с тем встретиться. Российский дипломат заметил, что цесаревич, вероятно, уже лег в постель, в связи с чем встреча была отложена.

На следующий день, 1 мая, утром император посетил Николая, выразил ему глубокое сожаление по поводу инцидента, заверил в скором наказании нападавшего и высказал надежду, что после поправки тот посетит Токио и увидит живописные места в других уголках Японии. Цесаревич поблагодарил императора, но заявил, что вопрос о посещении будет рассмотрен в России.

7 мая Николая Александровича на корабле в сопровождении двух принцев и других официальных лиц посетил император Мэйдзи. До того момента не было случаев, чтобы император Японии ступал на корабль иностранного государства. Отдельные члены японского правительства опасались, что русские могут выкрасть Мэйдзи, однако тот настоял на посещении, заявив, что русские не являются варварами и совершить такое неспособны. По сообщению «Правительственного вестника», «состоявшийся затем завтрак имел весьма задушевный характер. Во время завтрака Наследник Цесаревич пил за здоровье императора и императрицы Японии, на что царственный гость Его Высочества отвечал тостом за Государя Императора и Государыню Императрицу. По окончании завтрака Высочайшие Особы распрощались самым сердечным образом, и император съехал с фрегата». Во второй половине дня эскадра снялась с якоря и направилась во Владивосток. В память о случившемся в городе Оцу была возведена часовня, а близ места нападения установлен монумент.

В завершение нужно сказать несколько слов о судьбе человека, поднявшего руку на будущего императора всероссийского.

Часть членов японского правительства предлагала сообщить об организации покушения Цуды Сандзо и его последующую смерть «в результате болезни». Но большинство политиков считало необходимым судить полицейского военным судом с вынесением смертного приговора. Меж тем по законам мирного времени Японии действия Цуды Сандзо квалифицировались как попытка предумышленного убийства, что наказывалось пожизненной каторгой.

К моменту инцидента в Оцу статья, предусматривавшая наказание за нападение на представителей царских семей и миссий иностранных государств, так и не была принята. Поэтому для возможности вынесения смертного приговора члены правительства планировали задействовать 116-ю статью Уголовного кодекса, согласно которой «лица, причиняющие зло императору, императрице, наследному принцу, подвергаются смертной казни».

Рассмотрение дела, по существу, при закрытых дверях, началось после полудня 15 мая. Шестью голосами из семи судьи постановили: «В соответствии с законом, преступление квалифицируется как покушение на убийство… подсудимый Сандзо приговаривается к пожизненным каторжным работам».

По сообщению посла Японии в России «все, начиная с императора России», были «полностью удовлетворены этим приговором». И хотя посол России Дмитрий Шевич настаивал на смертной казни, впоследствии в секретной телеграмме на имя министра иностранных дел он приводил доводы в пользу озвученного приговора. Он писал: «Япония не могла обвинить Россию во вмешательстве во внутренние дела, Цуда не стал героем-мучеником, и такой вердикт не провоцировал патриотов-шовинистов мстить иностранцам».

После вынесения приговора Цуда был временно помещен в тюрьму в Кобе, а 20 июня отправлен в тюрьму города Кусиро на острове Хоккайдо, где, согласно официальной версии, скончался от пневмонии 18 сентября того же года.

Но это были только внешние атрибуты признания вины. На самом деле японцы были весьма сдержанны и даже осторожны в отношении будущих связей с Российской империей, прежде всего на Дальнем Востоке.

Китайская восточная железная дорога

Проведение через северо-восточный Китай железной дороги, для соединения одного из пунктов строящейся русской Забайкальской железной дороги с Тихим океаном, представляется существенно важным в интересах охранения целости и независимости Китайской империи… Если японско-китайское столкновение после одержанных Японией побед окончилось сравнительно небольшими денежными и территориальными жертвами для Китая, то только благодаря заступничеству России, по приглашению которой за интересы Китая вступились также Франция и Германия…

Необходимо, чтобы Китай воспользовался наступившим мирным временем для того, чтобы обеспечить себя от возможности повторения событий, подобных последнему столкновению с Японией, и от всех пагубных для Китая и для ныне царствующей там династии последствий, какие могла бы иметь для них новая несчастная война.

Наиболее действительною к тому мерою является проведение железной дороги, ибо раз противники Китая будут знать, что Россия может, по приглашению китайского правительства, во всякое время прислать к нему на помощь свои войска, передвинув их по железной дороге в угрожаемый неприятелем район, то это совершенно предохранит северо-восточный Китай, побережье Желтого моря и ту часть государства, где расположена столица Пекин, от опасности новых столкновений с Японией или вообще с какою бы то ни было державою.

Из официального меморандума правительства Российской империи

Хорошо известно, что коммуникации – обязательное условие для любого прогресса. Поэтому практически сразу же с приходом России на Дальний Восток этот вопрос стал весьма актуальным. Однако решение его было найдено только в 1891 году в виде сооружения Транссибирской железной дороги.

Строительство этой дороги началось одновременно из Владивостока и Челябинска и велось на государственные средства. При этом были продемонстрированы невиданные до того времени темпы железнодорожного строительства. Всего за 10 лет было проложено 7,5 тысячи километров новой железнодорожной магистрали. Но полностью решить данную проблему до конца не удалось. С восточной стороны Транссиб был доведен от Владивостока до Хабаровска. Но затем строительные работы затормозились в связи с необходимостью возведения огромного моста через реку Амур. С западной стороны железнодорожные пути были доведены только до Забайкалья…

Сразу же нужно сказать о том, что данный проект был не столько военно-стратегическим, сколько коммерческим. Русский и европейский капитал кратчайшим путем рвался на Дальний Восток в поисках новых рынков и товаров, и тезис «время – деньги» играл ведущую роль при строительстве Транссибирской железной дороги. Но крупный российский и иностранный капиталы не желали ждать, пока будут преодолены все трудности и реализован данный проект. В результате в середине 90-х годов XIX века появился проект строительства железной дороги на Дальний Восток из Забайкалья через территорию Маньчжурии.

Главным сторонником данного проекта выступил министр финансов С.Ю. Витте, который считал, что эта железная дорога будет содействовать мирному завоеванию Маньчжурии Россией. В пользу маньчжурского варианта сыграло и усиление на Дальнем Востоке активности Японии, угрожавшее интересам Российской империи в Китае. Так было принято решение о сооружении железнодорожной магистрали, получившей название «Китайско-Восточная железная дорога» (КВЖД), которая должна была стать частью Транссибирской железной дороги.

Так как данный проект был коммерческим, то уже при обсуждении планов строительства КВЖД было решено привлечь к участию в нем частный капитал. С этой целью в декабре 1895 года был создан Русско-Китайский банк с первоначальным капиталом в шесть миллионов рублей. При его формировании 15 % средств предоставил Санкт-Петербургский международный коммерческий банк, а 61 % поступил от четырех французских банков. Таким образом, основную роль при строительстве КВЖД играл иностранный капитал, прежде всего французский, который, следовательно, вполне резонно рассчитывал определять политику в данном регионе в будущем.

Правда, дипломатические тонкости, связанные с согласованием всех вопросов, западные капиталисты постарались взвалить на плечи Российской империи. 22 мая 1896 года состоялось подписание секретного (Московского) Российско-китайского договора о союзе этих стран против Японии. Но об истинном характере этого договора можно судить уже по тому, что с российской стороны первую подпись под ним поставили министр финансов С.Ю. Витте, и только затем – министр иностранных дел князь А.Б. Лобанов-Ростовский. С китайской (Цинской) стороны договор подписал министр одной из провинций Цинской империи Ли Хунчжан, который, согласно мемуарам Э.Э. Ухтомского, за это получил от российского правительства взятку в размере трех миллионов рублей. Этот договор предоставил России право на постройку железнодорожной магистрали через территорию Маньчжурии.

После этого события развивались по вполне определенному сценарию. 27 августа 1896 года китайский посланник в Российской империи Сюй Цзэнчэн подписал с правлением Русско-Китайского банка соглашение о предоставлении банку права на постройку железной дороги через Маньчжурию и о создании акционерного «Общества Китайской Восточной железной дороги» со сроком действия 80 лет.

4 декабря того же года устав этого акционерного общества был утвержден Николаем II. После чего сразу же в Петербурге состоялись выборы правления Общества КВЖД. По результатам выборов вице-председателем стал известный инженер-путеец С.И. Кербедз, членами правления – заместитель министра финансов П.М. Романов, руководитель Перербургского международного коммерческого банка А.Ю. Ротштейн, директор Российско-Китайского банка Д.Д. Покотилов и другие видные финансисты. Но формально первым председателем Общества КВЖД, по указу императора Китая, был назначен бывший посланник Цинской империи в Петербурге и Берлине Сюй Цзэнчэн.

Подбором специалистов для прокладки КВЖД руководил лично С.Ю. Витте. По его рекомендации главным инженером этой железной дороги был назначен А.И. Югович, имевший большой опыт строительства Рязанско-Уральской железной дороги. Пунктом расположения Строительного управления по возведению КВЖД был выбран участок на берегу реки Сунгари, в месте ее предполагаемого пересечения с железнодорожной магистралью. Поначалу это место назвали «железнодорожным поселком Сунгари», но впоследствии там возник город Харбин.

24 апреля 1897 года на берега Сунгари прибыл авангардный отряд Строительного управления КВЖД во главе с инженером А.И. Шидловским под охраной пешей Кубанской полусотни есаула Павиевского. Затем в целях охраны строительства КВЖД была создана специальная Охранная стража, позднее преобразованная в Заамурский округ пограничной стражи.

Сами строительные работы на КВЖД были начаты 16 августа 1897 года и велись одновременно из пункта расположения Строительного управления по трем направлениям: из станции Гродеково в Приморье, из Забайкалья в сторону Харбина и из Порт-Артура на север.

Дорога строилась однопутной с шириной колеи 1524 мм. Ее расчетная пропускная способность составляла 10 пар поездов в сутки. Расстояния между остановочными пунктами колебались от 32 километров на равнинных участках и 26 километров на горных.

По мере строительства железной дороги аппетиты российского и стоявшего за ним международного капиталов к Дальнему Востоку все больше усиливались. В середине 1890-х годов на территории Кореи в районе реки Ялу было установлено наличие огромных запасов промышленного леса. В сентябре 1896 года владивостокский купец Юлий Бринер выкупил у корейского правительства концессию на разработку этого леса сроком на 20 лет. Но борьбу за эту концессию также вели англичане и японцы. Заготовки леса по условиям этой концессии должны были начаться не позднее 1903 года, в противном случае она теряла силу и могла быть снова выставлена на торги.

Но для того чтобы строить железную дорогу, сразу же остро встал вопрос о том, кого привлекать к выполнению строительных работ, при том что плотность населения Амурского края была очень маленькой – на площади 400 тысяч квадратных километров, даже по данным 1906 года, имелось всего 170 тысяч душ населения. И это при том, что на грандиозную стройку требовалось не менее 100 тысяч рабочих.

Начались поиски решения данного вопроса. Было предложено привезти нужную рабочую силу по найму из западных районов Российской империи. Но экономисты подсчитали, что перевозка рабочих из центра России, оплата труда и проживание выйдут куда дороже, нежели наем на сооружение дороги нетребовательных китайцев и корейцев. Но руководители данного проекта выступили против – Маньчжурия должна была стать русской. Было принято решение не допускать на дорогу ни одного «желтолицего» и во чтобы то ни стало строить дорогу и заселять прилегающие территории исключительно русскими людьми.

Но где взять этих людей?

Было решено привлечь арестантов и каторжан. И это предложение вскоре было успешно реализовано. Военный губернатор Амурской области А.М. Валуев писал: «Арестанты ради сокращения сроков охотно идут на государственные работы. Они выполняют земляные работы, заготавливают лес, шпалы, окупают государству значительную часть своего содержания, не переполняют тюрем, хорошо справляются на труднейших участках строящейся дороги, где отказываются работать вольные рабочие, прекрасно ведут себя, незаметно скапливают небольшую сумму для начала новой жизни по отбытию наказания. Арестантский труд надежнее вольного: они исправно выполняют уроки, не бастуют, не прогуливают, не бросают работу».

В итоге треть строительных работ на КВЖД выполнялась ссыльно-каторжными. Две трети работ выполняли крестьяне и рабочие, приехавшие сюда семьями из Смоленской, Витебской, Минской, Вильненской и Гродненской областей. Кроме того, к работам были привлечены и малые народы: нанайцы, эвенки, орочи и эвины.

Но китайцы не остались в стороне от данного проекта. Руководители строительства КВЖД столкнулись с такой проблемой, как наплыв контрабандного спирта из Китая. Спирт доставлялся тоннами, рабочие постепенно спивались. Традиционно сильнее других страдали от наплыва алкоголя малые народы – эвенки, нанайцы. Торговля спиртным приобрела катастрофические масштабы, полностью меняя уклад жизни строителей железной дороги.

Таким образом, строительство Китайской Восточной железной дороги дало мощный толчок к развитию ранее отсталых районов северо-восточного Китая, превратив их в экономически развитую территорию империи Цин. Прежде всего, там возник город Харбин. Начинавшийся с деревянного барака в 1898 году, он к 1905 году имел население свыше 171 тысячи человек. В то время в Хабаровске проживало чуть более 30 тысяч человек, во Владивостоке – около 70 тысяч, а в Благовещенске, оставшемся «на задворках» без железнодорожного сообщения, – менее 50 тысяч человек.

В то же время к концу XIX века строительство Китайской Восточной дороги и наличие концессии на разработку лесных запасов Кореи еще больше обострили международную обстановку на Дальнем Востоке и, в частности, в Маньчжурии, которая с уровня дипломатии все больше скатывалась до состояния вооруженной борьбы, в которую постепенно втягивались новые силы.

«Боксерское» восстание

Наиболее действенным для сего средством было бы заселение русскими колонистами земель, расположенных вдоль линии Китайской Восточной железной дороги, а также в той плодородной части Монголии, которая прилегает к Забайкалью. Но для того, чтобы успешно конкурировать с местным китайским населением, колонисты эти должны отличаться особенной стойкостью, энергией, трудолюбием и духом взаимной солидарности, без чего экономическая борьба с китайцами для них будет трудна. Требованиям этим вполне удовлетворяют наши раскольники и в частности духоборы… Переселение означенных сектантов в пределы Маньчжурии или Монголии, если бы таковое было признано возможным, несомненно, оказало бы большую услугу русскому делу на Дальнем Востоке. В частности для Китайской Восточной железной дороги оно облегчило бы возможность комплектовать кадры ее низших агентов русскими людьми, а не китайцами. Вместе с тем, сектанты эти благодаря их трезвости, энергии, трудолюбию явились бы крайне желательным для железной дороги элементом.

Из всеподданического доклада статс-секретаря министра финансов С.Ю. Вите императору Николаю II от 17 апреля 1899 года.

РГИА. Ф. 560. Оп. 28. Д. 164. Л. 8—10

16 августа министр внутренних дел Д.С. Сипягин сообщал в письме № 448 министру финансов С.Ю. Витте, что для него не подлежит сомнению: одним из способов обеспечения в будущем неприкосновенности Маньчжурской железной дороги является колонизация прилегающих к ней местностей русскими переселенцами. «Не менее важным для успеха дела является вопрос о надлежащем подборе переселенцев. В этом отношении я полагал бы преимущественно воспользоваться раскольниками и некоторыми категориями сектантов, как например, духоборами, часть которых выселилась в недавнее время в Америку. При отсутствии в крае постоянного русского населения подобные лица не могут представлять опасности с точки зрения религиозной пропаганды, стойкие в охране своей народности и способные преодолеть самые трудные условия водворения.

Из письма министра внутренних дел Д.С. Сипягина министру финансов С.Ю. Витте от 30 августа 1901 года.

РГИА. Ф. 560. Оп. 28. Д. 164. Л. 16, 18, 19

Приход в Китай европейцев с их железными дорогами, телеграфом, опиумом и другими инструментами цивилизации не нашел поддержки среди населения этой страны. Уже во второй половине 90-х годов XIX века недовольство китайцев засильем иностранцев стало выражаться в созданиях тайных обществ «Ихэтуань», «Ихэцюань», «Дадаохуэй», «Иминьхуэй», названия которых можно перевести как «Отряды справедливости и мира», «Кулак во имя справедливости и согласия», «Союз больших мечей» и «Союз справедливых». Из-за схожести физических упражнений (цюань) членов этих обществ с кулачным боем европейцы их прозвали «боксерами».

В 1898 году «боксеры» начали нападать на русских рабочих и инженеров, строивших КВЖД. С молчаливого согласия императрицы Цы Си ихэтуани разворачивали свою деятельность в течение 1899 года, а в 1900 году начинаются массовые убийства иностранцев и китайцев-христиан.

В связи с антихристианскими погромами Российская империя, начиная с 1899 года, стала направлять в Китай свои войска. То же делали и другие страны. В результате сложился Альянс восьми держав, в состав которого вошли Российская империя, США, Германия, Великобритания, Франция, Япония, Австро-Венгрия и Италия.

Основные действия сил Альянса происходили в районе Пекина, где 20 июня 1900 года восставшие осадили посольский квартал. В этой осаде против 20 тысяч восставших 525 солдат и добровольцы из числа жителей квартала (около 900 европейцев и несколько сотен китайцев-христиан) продержались 56 дней. 14 августа 20-тысячная армия Альянса во главе с русским генералом Н. Линевичем ворвалась в Пекин и освободила осаженных. После чего императрица бежала, а сама китайская столица была разграблена.

Но беспорядки в Маньчжурии продолжались. К исходу второй декады июня 1900 года мятежные отряды китайцев захватили почти всю линию строящейся железной дороги, уничтожив не только находившиеся там мелкие гарнизоны, но также рабочих и служащих.

26 июня последовало высочайшее повеление о вступлении войск России в Маньчжурию. Ставилась задача разгрома китайских войск и отрядов вооруженного населения. Тогда же было решено не присоединять Маньчжурию к России, а принять все меры к быстрейшему восстановлению в занимаемых русскими районах законного китайского управления.

Но раньше, чем это повеление было исполнено, китайцы 2 июля сами перешли в наступление на Благовещенск. Для защиты города и железной дороги командующим Приамурским военным округом было создано три отряда. Один из них – Забайкальский – возглавил генерал-майор Ренненкампф. В него вошли четыре батальона, две сотни казаков и 18 орудий.

21 июля Забайкальский отряд на судах прибыл в город, за неделю очистив по пути от противника весь правый берег Амура от Покровки до Благовещенска. Железнодорожная коммуникация была взята под охрану. Однако около 800 верст строящейся магистрали оставалось в руках китайцев.

После этого по приказу командования отряд Павла Карловича был направлен на Цицикар и овладел этим городом. «Взятием Цицикара, – доносил военному министру генерал-лейтенант Н.И. Гродеков, – блистательно выполнена задача, указанная генералу Ренненкампфу. Быстрота исполнения ее превысила всякие ожидания. Выступив 24 июля из Айгуна, генерал Ренненкампф через двадцать два дня занял Цицикар. Если считать, что восемь дней он простоял у перевала через Хинган и в Мегрене, путь в 400 верст с боями был пройден за 14 дней, что составило в среднем около 30 верст в сутки. За время рейда отряд потерял 30 человек убитыми и 85 ранеными. Трофеи составили 74 орудия, около 470 пудов серебра в слитках и 14 675 монет».

Итак, целью экспедиции был не только разгром повстанческих отрядов, но и захват больших запасов серебра, которое добывалось и хранилось в этой местности. Как видно, Ренненкампф успешно справился с обоими задачами. За умелое руководство отрядом Павел Карлович был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени.

24 августа конный отряд Ренненкампфа численностью 922 казака при 6 орудиях оставил Цицикар. На пятый день он с перестрелкой переправился через Сунгари. Разведчики вошли в город Бодунэ. Там было захвачено две пушки и 1112 пудов серебра. Затем Павел Карлович продолжил путь на Куаньченцзы, заняв его 8 сентября. После этого его отряд без отдыха выступил к Гирину. Марш проходил успешно. Передовой отряд за сутки преодолел около 120 верст. В стычке у Сан-Чен-Туна жизнь генералу Ренненкампфу самопожертвованием спас казак Антипьев. Затем темп продвижения снизился – преодолевали перевал через Лаолин. К Гирину передовой отряд, насчитывавший 150 человек, подошел в 7 часов 10 сентября. За 20 верст до города отряд столкнулся с китайской пехотой (около 500 человек). Растерявшийся противник без боя сложил оружие.

Перед городской стеной разъезд казаков встретили парламентеры. Они указали удобное место для бивака. По их просьбе Павел Карлович назвал численность выдвигавшихся войск: 150 человек с ним, в 20 верстах – еще около 800 казаков с 6 орудиями, а за ними в 30 верстах двигалась бригада пехоты с артиллерией. Ренненкампф договорился, что в город войдет только передовой отряд. Рысью отряд направился к дому наместника Цзянь-Цзюня. Там была разоружена охрана численностью более 200 человек. Цзянь-Цзюню было предложено отдать приказ всему гарнизону сложить оружие. К исходу дня этот приказ выполнило более двух с половиной тысяч китайцев. Было взято 69 орудий, а на монетном дворе захвачено 904 пуда серебра, большею частью в чеканной монете.

13 сентября отряд продолжил свой путь на Мукден. Через 10 дней его авангардная сотня вступила в Те-Линь. На этом основные военные действия в Северной Маньчжурии закончились.

Война в Китае с целью подавления «боксерского» восстания нашла слабое отражение на страницах военной истории России, точно так же, как и имена основных ее участников. И это не удивительно – действия русских отрядов были мало похожими на классические операции и бои, а скорее носили характер карательных операций. Царское правительство «стеснялось» афишировать и свои успехи по захвату больших запасов маньчжурского серебра. Тем не менее, с военной точки зрения, действия русских военных отрядов, которые происходили в форме стремительных рейдов и неожиданных для противника действий, заслуживают внимания.

После предъявленной 22 декабря 1900 года коллективной ноты стран Альянса Китаю правительство последнего было вынуждено удовлетворить требования. В Берлин отправился принц императорского дома с целью выразить сожаление об убийстве сотрудника немецкого посольства. Последнему должен был быть установлен памятник на месте убийства, а также памятники убитым в ходе восстания иностранцам. Также Китай был обязан выразить сожаление об убийстве японского дипломата, прекратить импорт оружия и возместить убытки пострадавшим в течение 39 лет в размере 450 миллионов лянов серебра (1 лян ~ 40 г серебра). Были и другие унизительные для Китая условия.

11 сентября 1901 года императрица Цы Си приказала беспощадно истреблять «боксеров», которых недавно сама поддержала. Данная акция была крайне жестокой, соразмерно жестокости самих борцов за независимость Китая, чьи трупы теперь лежали на улицах в назидание всем остальным. Последний отряд «боксеров» был уничтожен в Маньчжурии в июле 1902 года русскими казаками.

Таким образом, война в Китае завершилась поражением национально-освободительного движения. Победили силы ряда империалистических держав, в том числе и России, интересы которой в Маньчжурии были особенно велики.

Основные задачи вооруженной борьбы решались наступлением союзных десантных войск на Пекин и действиями российских войск в Маньчжурии. На пекинском направлении первые действия десантников из-за недооценки противника оказались неэффективными. С прибытием русских подкреплений они стали более удачными. При этом командование западных стран, Японии и США действовало нерешительно и вяло. Русские же войска, составлявшие менее четверти общей группировки, решили главные задачи и обеспечили взятие Пекина.

В Маньчжурии борьба с китайцами велась силами войск Приамурского военного округа. Но частные боевые задачи, и, прежде всего, в начале войны, были решены исключительно силами Охранной стражи. В первую очередь это было вызвано ее размещением непосредственно в районах массовых выступлений китайцев, а также нежеланием российского правительства вводить войска в Маньчжурию по политическим мотивам. В результате охранная стража более месяца была вынуждена самостоятельно вести боевые действия в крайне сложной оперативно-тактической обстановке, действуя отдельными отрядами по нескольким наиболее важным направлениям.

В этих условиях вся ответственность за успех таких действий ложилась на плечи командиров отрядов. В их числе были генералы А.А. Гернгросс, П.И. Мищенко, В.В. Сахаров, Д.И. Субботич, П.К. Ренненкампф. За все время операции в Китае в 1900–1901 годах в виде наград офицерам русской армии было вручено 24 ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия. Но дважды этим орденом, 4-й и 3-й степени, был отмечен только один человек – Павел Карлович Ренненкампф, в связи с чем имя его стало известно всей России.

После подавления «боксерского» восстания Российская империя усилила работу, направленную на колонизацию этого края.

27 октября 1902 года в Ялте состоялось совещание по вопросу о заселении полосы вдоль КВЖД. К участию в нем царь пригласил кроме обычной троицы министра внутренних дел Плеве. Куропаткин настаивал на необходимости в интересах охраны линии вообще приостановить заселение Маньчжурии китайцами. Витте возражал, доказывая, что гарантию спокойствия дороги нужно искать в ее охране и особенно в установлении добрых отношений с местным населением. Обсуждение вышло за рамки частной темы и коснулось политики в Маньчжурии вообще. Военный министр считал, что чем дольше будет откладываться радикальное решение маньчжурского вопроса, тем труднее будет осуществить его. Витте, напротив, полагал желательным дать событиям развиваться естественным образом, не форсируя их. Он говорил, что нужно дать уравновеситься положению вещей на Дальнем Востоке после недавних приобретений России, потребовавших от нее неимоверного напряжения сил. На этот раз ему не удалось выйти победителем. Плеве поддержал Куропаткина. Даже Ламсдорф готов был пойти на уступки военному министру, занявшись выяснением вопроса, насколько можно замедлить, а то и приостановить заселение китайцами северной части Маньчжурии.

Для выполнения этой задачи было принято решение о переселении туда россиян, прежде всего старообрядцев, которые терпели притеснения в других районах государства.

Летом 1903 года Николай II повелел министру финансов С.Ю. Витте представить всеподданнейший доклад, составленный в соответствии с его непосредственными указаниями, относительно прав гражданских по отправлению духовных треб старообрядцев, поселяющихся на территории Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). Министр финансов составил такой доклад под названием «О правах гражданских и по отправлению духовных треб старообрядцев и принадлежащих к коренному населению последователей вероучений, различествующих от православной веры, при поселении в Маньчжурии». На подлинном докладе министр финансов написал: «Высочайшее соизволение последовало 20 июня 1903 года. Петергоф». В докладе говорилось, что 23 мая 1903 года император утвердил правила о водворении русских подданных на участках земли, принадлежащих обществу КВЖД в Маньчжурии, в том числе старообрядцам и русским последователям вероучений, различествующих от православной веры, за исключением сект скопческой и хлыстовской. Далее утверждалось, что государь указал на необходимость обеспечить на будущее время в пределах Маньчжурии свободу исповедания остальных вероучений от каких-либо ограничительных мер, применяемых к ним в империи.

Этому докладу предшествовала переписка, которую вел министр финансов С.Ю. Витте в разное время с министрами внутренних дел Д.С. Сипягиным и В.К. Плеве, а также с наместником императора на Дальнем Востоке Е.И. Алексеевым по вопросу о переселении в полосу отчуждения строящейся Китайско-Восточной железной дороги старообрядцев с целью создания там постоянного русского населения.

Местная администрация была заинтересована в широком привлечении старообрядцев на Дальний Восток, отмечая, что «старообрядчество по известному своему трудолюбию, охоте к земледелию, воздержанной жизни дает более широкие надежды на прочное заселение края».

Несмотря на неблагоприятные признаки, Витте продолжал отстаивать свою линию. В октябре он выступил против уловок военного ведомства, за точное исполнение принятых обязательств о выводе войск из Маньчжурии. В декабре министр финансов принял участие в обмене мнениями по вопросу о возможности соглашения с Японией. Посланник в Токио Р.Р. Розен в специальной записке доказывал бесполезность подобного соглашения и предлагал ускоренно готовиться к войне в целях утверждения в Маньчжурии и Корее.

Между тем тучи на дальневосточном горизонте быстро сгущались. Соглашение 1902 года предусматривало вывод русских войск из Маньчжурии в три этапа. Первый из них – очищение юго-западной части Мукденской провинции – был осуществлен в срок. К 26 марта 1903 года предстояло вывести войска из остальной части Мукденской и из Гиринской провинций.

В это время в правящих кругах России стало складываться мнение, что простое выполнение обязательства будет иметь следствием утрату русского влияния в Маньчжурии. Отдельные политики и капиталисты предлагали не только не очищать Маньчжурию, но закрепиться в ней, особенно в южной ее части. Военное министерство, в свою очередь, также хотело утвердиться в северной части Маньчжурии, и считало нужным обусловить второй этап вывода войск предварительными гарантиями. В их числе были требования о сохранении за собой нескольких населенных пунктов по правому берегу Амура с окрестной трехверстной полосой, прекращении заселения китайцами Северной Маньчжурии и особенно местностей, соседствующих с КВЖД, и др.

11 января 1903 года состоялось предварительное совещание в МИД, в котором участвовали Ламсдорф, товарищ министра В.С. Оболенский, директор первого департамента Н.Г. Гартвиг, а также дипломатические представители России в дальневосточных странах Р.Р. Розен, П.М. Лессар и А.И. Павлов.

Совещание рекомендовало освободить Маньчжурию в установленные сроки, но с предъявлением требований о дополнительных гарантиях, то есть пошло на уступки становившейся теперь «средней» линии ведомства Куропаткина. Правда, сами условия были несколько смягчены по сравнению с пожеланиями Военного министерства. Предполагалось разделить выдвижение гарантий на две очереди. На втором этапе эвакуации предусматривалось потребовать сохранения существующего административного строя в Монголии, неотчуждаемости освобождаемых русскими войсками земель и устранения в пограничных с Россией областях Китая влияния иностранцев. Перед наступлением же срока эвакуации Цицикарской провинции (26 сентября 1903 г.) – выставить дополнительные условия в целях обеспечения безопасности плавания по Амуру и воспрещения китайцам заселять местность вдоль КВЖД. Проект такой инструкции поручили разработать Лессару.

Совещание признало возможным, если обстоятельства потребуют, заключить новое соглашение с Японией по корейскому вопросу, которое должно явиться продолжением и развитием существующих договоров и базироваться на принципе целостности и неприкосновенности соседней империи.

Победили противники С.Ю. Вите. 6 мая 1903 года царь сделал Безобразова статс-секретарем, а другого его сторонника – военного агента в Китае К.И. Вогака – генералом свиты.

На следующий день он вновь созвал особое совещание по вопросу о концессиях на Ялуцзяне, теперь уже с участием Безобразова и Вогака. В его постановлении прямо указывалось на желательность включить Маньчжурию в сферу русского политико-экономического влияния. Было признано излишним стеснять деятельность будущего общества эксплуатацией лишь лесных богатств на Ялуцзяне. Участие казны не лимитировалось, а должно было соответствовать действительным интересам и потребностям страны на Дальнем Востоке. Допущение иностранных капиталов предполагалось отложить по крайней мере до времени достаточного упрочения политико-экономического положения России в регионе. Государственный надзор за деятельностью будущего общества и содействие его правильной организации возлагались на главного начальника Квантунской области Алексеева, что означало полное изъятие компании из ведения Министерства финансов.

Таким образом, подавление «Боксерского» восстания полностью было использовано деловыми кругами Российской империи для удовлетворения своих финансовых амбиций, за которые русскому народу предстояло расплачиваться собственной кровью.

На сопках Маньчжурии

Насколько государь император не ожидал разрыва с Японией, видно из того, что в сентябре месяце он уехал в Дармштадт и вернулся в Петербург поздней осенью. Когда император Вильгельм предупреждал его в Дармштадте, что японцы энергично готовятся к войне, его величество отвечал, что войны не будет, потому что он воевать не хочет.

Из мемуаров С.Ю. Витте

Настроение среди призываемых запасных и их приехавших родственников унылое. Женщины, неся мешки и узлы за своими мужьями, заливаются слезами. Мужья стараются утешить своих жен тем, что их не на войну «погонят», а куда-нибудь в город заменять солдат, находящихся на действительной службе.

Болховские письма // Орловский вестник. 1904. 19 дек. № 232. С. 3

Население желает скорого прекращения войны, которая, по его словам, ведется неизвестно из-за чего и требует от народа огромных жертв. М. Сурин приводит также следующие высказывания крестьян: «Война во всем вызвала застой, жить трудно и даже невыносимо. Душевное настроение соответствует ходу войны. Война нам принесла много бедствий и много слез. Положение очень плачевное: сбыт и заработок плох, а жить нужно. Всюду тихо: ни разгула, ни песен».

Сурин М. Война и деревня. М., 1907. С. 15—17

Наш крестьянин в возрасте свыше 35 лет часто тяжелеет, становится, как говорят, сырым, обрастает бородой, теряет солдатский вид, труднее молодежи переносит тяжести походной жизни. Необходимо также принять во внимание, что сельские жители в возрасте свыше 35 лет уже являлись домохозяевами, часто многосемейными. Все их интересы и помыслы, даже по прибытии в Маньчжурию, были дома. Эти заботы отнимали у них веселость, бодрость, необходимые для солдата. А тут еще сама война казалась непонятной, а с родины вместо призыва к подвигу присылались прокламации, подговаривавшие не сражаться с японцами, а бить своих офицеров.

Куропаткин А.Н. Русско-японская война 1904–1905: итоги войны. СПб., 2002. С. 242—243

Усиление позиций России в Маньчжурии после окончания войны в Китае не устраивало не только Японию, но и ряд западноевропейских государств, а также США. В январе 1902 года был подписан англо-японский договор, по которому стороны признавали право друг друга вмешиваться в дела Кореи и Китая и обязывались соблюдать нейтралитет, если одна из них начнет с ними войну. При этом прежде всего подразумевалась война между Японией и Россией.

Особенно усердствовали в этом деле США, которые стремились захватить ключевые стратегические позиции в Тихоокеанском регионе. Для этого нужно было добиться максимального ослабления России и Японии, почему они всячески подталкивая эти страны к войне друг с другом. При этом США экономически помогали Японии – ей был предоставлен специальный заем на военные расходы в размере 500 миллионов долларов. Кроме того, президент Т. Рузвельт предупредил правительства Франции и Германии, что, если они окажут какую-либо помощь России, его страна выступит на стороне Японии. Он заявил: «Я буду в высшей мере доволен победой Японии, ибо Япония ведет нашу игру».

Япония, используя благоприятные политико-экономические условия, целеустремленно наращивала свою боевую мощь, готовясь к войне с Россией. За период с 1896 по 1903 год она израсходовала на военные цели 773 миллионов иен и всю конрибуцию, полученную с Китая по Симоносекскому договору 1895 года. В результате к 1904 году ей удалось создать армию общей численностью свыше 375 тысяч человек, на вооружении которой имелось 1140 орудий и 147 пулеметов. Японский флот состоял из 80 боевых кораблей.

В это же время и в Японии резко усилилось влияние кругов, считавших страну подготовленной к схватке с Россией, а войну – самым эффективным способом захвата Маньчжурии, которая, по их мнению, должна была превратиться в «подлинный источник богатства и силы Японии». При этом, под предлогом заботы о безопасности оккупированной ею Кореи Страна восходящего солнца требовала вывода русских войск из Маньчжурии, предусмотренного договором от 26 марта 1902 года. В телеграмме от 28 июля 1903 года японский министр иностранных дел писал:

«Японское правительство сохраняло положение наблюдательной сдержанности до тех пор, пока были основания надеяться, что Россия исполнит свои обязательства к Китаю и свои уверения, дававшиеся другим державам относительно очищения Маньчжурии.

Предъявив в Пекине новые требования, Россия стала скорее укреплять, нежели ослаблять свой захват Маньчжурии, и тем заставляет верить, что она оставила свое намерение удалиться из Маньчжурии.

Усиление же ее деятельности вдоль корейской границы таково, что возбуждает сомнение относительно пределов ее домогательств.

Невозбранное, постоянное занятие Маньчжурии Россией создало бы положение дел, вредное для безопасности и интересов Японии.

Но еще более серьезным является для японского правительства то, что Россия, утвердившись на флангах Кореи, явилась бы постоянной угрозой независимому существованию этой империи и, во всяком случае, стала бы преобладающей в Корее силой, ибо Корея есть важный передовой пост линии обороны Японии и, вследствие этого, Япония считает независимость Кореи безусловно необходимой для своего спокойствия и безопасности».

В это время Россия продолжала экономическую экспансию в Маньчжурии и Корее. В 1903 году статс-секретарь императора А.М. Безобразов, управляющий делами Особого комитета Дальнего Востока вице-адмирал А.М. Абаза и некоторые другие высокопоставленные чиновники приобрели концессию на эксплуатацию лесов Северной Кореи. Половина акций концессии принадлежала членам правящего дома Романовых, которые также были не прочь «срубить» легкие деньги за счет государства. Вполне понятно, что, прикрывая свои коммерческие интересы, эти люди повсюду говорили об интересах государственных и ратовали за укрепление военной мощи России в том регионе. Но осуществить это на практике ввиду низкой степени заселенности края и отсутствии развитой сети коммуникаций было невозможно.

Против милитаристского курса дальневосточной политики А.М. Безобразова выступал министр финансов и шеф Отдельного корпуса пограничной стражи С.Ю. Витте. Он постоянно информировал царя о соотношении сил на Дальнем Востоке и предлагал добиваться политических целей мирным путем. Но царственная родня и их сторонники оказались сильнее, и в августе 1903 года Витте был вынужден подать в отставку. Новым министром финансов был назначен Э.Д. Плеске, который до того был управляющим Государственным банком Российской империи и, судя по воспоминания современников, не обладал «широким полетом мысли». Поэтому он достаточно быстро стал сторонником позиций А.М. Безобразова и царской родни.

Сторонником войны с Японией был и министр внутренних дел России В.К. Плеве, считал ее наиболее действенным средством против растущего революционного движения. При этом он искренне верил в то, что такая война обязательно будет победоносной, краткосрочной и позволит «вскрыть многие язвы, от которых страдает российское общество».

Также постоянно и всеми возможными средствами подталкивал Николая II к войне с Японией германский император Вильгельм, который обещал ему в случае победы огромные экономические выгоды.

Против войны с Японией выступал военный министр генерал от инфантерии А.Н. Куропаткин. В письменной форме и устно он неоднократно предупреждал Николая II о возможных тяжелых для России последствиях отхода от мирного курса урегулирования дальневосточной проблемы, о сложностях развертывания и всестороннего обеспечения крупной войсковой группировки на Дальнем Востоке. Но император, который в то время находился под влиянием других людей, оставался практически глухим к доводам военного министра.

Таким образом, Русско-японская война стала следствием экспансионистских устремлений как России, так и Японии в Маньчжурию и Корею. А конец июля 1903 года можно условно назвать переходным периодом, когда был окончательно выбран силовой путь решения военно-политического кризиса. Начало войны стало лишь вопросом времени.

В плане организации Россия решила упредить противника, и в середине июня 1903 года для повышения оперативности управления ее делами на Дальнем Востоке было учреждено особое наместничество. В его состав вошли Приамурское генерал-губернаторство, Квантунская область, а также российские войска и учреждения, располагавшиеся на территории Маньчжурии. Наместником, подчиненным непосредственно императору, был назначен адмирал Е.И. Алексеев – 60-летний внебрачный сын Александра II. К тому времени он уже около пяти лет провел на Дальнем Востоке, где начинал командующим Тихоокеанским флотом. Затем, став одновременно и командующим войсками Квантунской области, принял участие в войне в Китае.

Для войны к 1904 году на Дальнем Востоке была развернута группировка войск общей численностью 98 тысяч человек, а также части Отдельного корпуса охранной стражи численностью 25 тысяч человек. На вооружении у этих войск имелось 148 орудий и 8 пулеметов. Российский флот на Тихом океане состоял из 63 боевых кораблей. Таким образом, к началу войны Япония превосходила Россию на Дальнем Востоке по численности войск в 3 раза, артиллерии – в 8 раз, пулеметам – в 18 раз, кораблям – в 1,3 раза.

Куропаткин доказывал императору, что начинать военные действия при таком соотношении сил крайне рискованно. Но царедворцы и родственники успокаивали тем, что большое количество войск находилось еще в европейской части России, и за счет этих сил можно было нарастить дальневосточную группировку. Правда, для их переброски на Дальний Восток при слаборазвитой дорожной сети требовалось несколько месяцев, но Николай II не хотел утруждать себя такими подсчетами. Он был целиком заражен идеей быстротечной победоносной войны, которую тайком уже вынашивал давно.

Нужно сказать, что это имело определенные основания. Планированием действий российских войск в случае войны с Японией Генеральный штаб занимался с конца 1901 года. Тогда были разработаны «Общие основания плана стратегического развертывания войск Приамурского округа и ожидаемых подкреплений в случае столкновения с Японией», которые Николай II рассмотрел и одобрил. На основании этого документа в мае 1903 года штаб Приамурского округа разработал свой мобилизационный план, который утвердил военный министр А.Н. Куропаткин. Основной расчет в нем делался на то, что главный удар японское командование нанесет в Южной Маньчжурии и, следовательно, туда потребуется перебросить большие массы войск с дальневосточной территории России. Для этого, с учетом низкой пропускной способности КВЖД, не превышавшей 5 пар поездов в сутки, данную операцию планировалось завершить за 74 суток.

Но для того, чтобы ее начать вовремя, требовалось с большой точностью знать планы и действия противника. Но, к сожалению, агентурная разведка вооруженных сил Японии российским Генеральным штабом в то время была организована крайне слабо.

С 1898 по 1903 год военным агентом в Японии был сын отставного военного министра полковник Б.П. Ванновский. Имея прекрасное общее европейское образование и специальное в Николаевской академии Генерального штаба, он оказался совершенно не готовым к работе в Стране восходящего солнца. При этом честность и порядочность не позволяли этому офицеру заниматься приписками и фантазиями, чем нередко грешили другие агенты. Поэтому он откровенно писал в своих докладах, что по ряду важных моментов «достоверных сведений не имею».

Скудость разведывательной информации нервировала российский Генеральный штаб. Это привело к тому, что Б.П. Ванновский был сменен полковником В.К. Самойловым. Но и тот оказался честным. 24 мая 1903 года он сообщил в Петербург, что «все, что касается численного состава армии в Японии, составляет большой секрет, и достать какие-либо сведения можно только случайно. Сведения же, сообщенные мне иностранными военными агентами, хотя и разнятся от наших, не могут считаться достоверными».

Пришлось планы строить на сведениях, полученных из других источников. В период подготовки к войне одним из лучших тайных агентов России в Японии был французский журналист Бале. Прекрасно зная язык, культуру и быт этой страны, он доставлял русскому командованию весьма ценную информацию. Кроме того, в тесном контакте с русской разведкой работал французский военный атташе в Японии барон Корвизар. Его помощь была настолько существенной, что летом 1903 года, по ходатайству полковника В.К. Самойлова, Корвизар получил орден Святого Станислава 2-й степени. Но информации, получаемой от этих людей, для полной картины происходивших в Японии военных приготовлений было явно недостаточно.

Даже в условиях большой скудости информации разведывательная работа в условиях приготовления к войне была поставлена в России крайне плохо. Главный штаб о полученных данных не информировал военный и пограничный округа, а те в свою очередь не спешили с докладами в вышестоящую инстанцию и между собой. Кроме того, в мирное время военные и пограничные округа не имели специальных разведывательных отделов или даже отделений. Сказывался финансовый и кадровый голод. Офицеры, занимавшиеся агентурной разведкой, не получали никакой специальной подготовки. Курс тайной разведки был введен в программу Николаевской академии Генерального штаба только в 1906 году.

Таким образом, до начала войны российское командование фактически не располагало сведениями о противнике и замыслах его действий. Стратегические планы строились в большинстве своем на домыслах, под которые не были подведены достоверные сведения и математические расчеты. В войсках, развернутых на Дальнем Востоке, не было должного количества управленцев оперативно-тактического звена, знакомых с особенностями театра военных действий, организацией и военным искусством противника.

В то же время нужно сказать, что японская агентура в Маньчжурии и на русском Дальнем Востоке действовала более успешно. Разветвленная сеть агентов была заблаговременно создана из китайцев и корейцев. В Иноку и Цзиньчжоу существовали разведывательные школы для подготовки тайных агентов из китайцев. Кроме того, японское правительство не жалело денег, и многие китайские, да и российские чиновники, работавшие на КВЖД и в других государственных структурах, стали его платными агентами. Такими же агентами являлись практически все купцы и владельцы частных лавок, а также чайных домиков и борделей, которые постоянно посещались российскими офицерами.

И, как назло, вплоть до начала ХХ века в Российской империи отсутствовала четкая организация контрразведки. Для борьбы с агентами на Дальнем Востоке пришлось делать первые шаги в этом направлении. Правда, из-за отсутствия специалистов дело ограничилось введением полицейского надзора за китайскими и корейскими торговцами, который велся бессистемно и эпизодически. Результаты такой «работы» были крайне неудовлетворительными. Так, в Маньчжурии на период боевых действий было решено миссионеров, купцов и других китайских подданных, служивших на КВЖД, отселить в тыл. Но так как сил для этого было недостаточно, то позже принимается решение многих из них оставить в Маньчжурии под личную ответственность управляющего КВЖД полковника Хорвата. Он же, в свою очередь, перепоручил организацию контрразведки начальнику транспортов действующей армии генерал-майору Н.А. Ухач-Огоровичу, который совершенно не знал этого дела и не уделял ему внимания. Поэтому контрразведка велась вяло и почти без результатов.

Между тем обстановка на Дальнем Востоке стремительно накалялась. 24 января 1904 года Япония разорвала дипломатические отношения с Россией. Спустя три дня японский флот внезапно атаковал русскую эскадру на внешнем рейде Порт-Артура, а крейсер «Варяг» и канонерскую лодку «Кореец» – в порту Чемульпо.

Российские власти решили действовать адекватно. 27 января 1904 года в штабы войск Дальнего Востока была разослана телеграмма за подписью адмирала Алексеева, которая гласила: «Высочайшим повелением перевести на военное положение войска наместничества Приморского, Квантунскую область и остров Сахалин по мобилизационному предписанию Приамурского округа № 8 и Квантунской области № 2, для чего призвать из района наместничества офицерских и нижних чинов запаса армии и флота и приобрести от населения потребное для войск число лошадей. Первым днем мобилизации считать 28 января».

В тот же день командующий войсками Заамурского пограничного округа генерал-лейтенант Н.М. Чичагов телеграфировал подчиненным ему войскам: «Война объявлена. Японская эскадра в десяти милях от Порт-Артура. Объявить о сем всем частям. Отслужить молебны. Поздравить от меня моих лихих заамурцев с походом. Выражаю уверенность, что заамурцы до последней капли крови постоят за святое русское дело на Дальнем Востоке и тем докажут свою безграничную преданность обожаемому Монарху и дорогой Родине».

28 января 1904 года японское правительство официально объявило войну России.

3 февраля командующий Заамурским округом Отдельного корпуса пограничной стражи в очередной раз сформулировал задачу, стоявшую перед пограничными войсками в случае начала войны. В телеграмме генерал Чичагов указывал: «Его Императорское Величество через министра финансов… возложил на чинов вверенного мне Заамурского округа бдительно охранять дорогу. Потрудимся же все от мала до велика оправдать доверие нашего Верховного Вождя…»

Особое внимание уделялось охране железнодорожных мостов. Они оборудовались окопами и землянками, где размещались постоянные караулы. В помощь пограничникам были выделены офицеры-саперы. Для взаимного оповещения постов установили специальные сигнальные шесты с промасленной соломой на конце, которые в случае опасности поджигались.

Принятые меры дали положительные результаты. В подавляющем большинстве случаев диверсантов противника на подходах к мостам пограничники встречали огнем. Так, в ночь на 9 июня 1904 года один из мостов, расположенных южнее Мукдена, подвергся нападению отряда из 200 хунхузов, возглавляемого японским офицером. Нападавшие были встречены огнем девяти стражников, которыми командовал унтер-офицер Ткаченко. В течение двух часов горстка храбрецов вела неравный бой с превосходящими силами противника и смогла удержать охраняемый объект до прибытия подкрепления. Диверсанты отступили, оставив на поле боя 26 трупов. Среди оборонявшихся было 2 убитых и 6 раненых. Все защитники моста за проявленные героизм и мужество были отмечены знаком Военного ордена 4-й степени.

С началом войны агентурные сведения о японской армии в штаб наместника Е.А. Алексеева поступали от военных агентов, работавших в Корее и Китае. Но зачастую они там и «зависали» не доходя до войск. Причиной этого были плохие личные отношениями между Алексеевым и командующим Маньчжурской армией генералом А.Н. Куропаткиным. Только после назначения последнего в октябре 1904 года главнокомандующим сведения стали поступать непосредственно в его штаб. Но трудность оставалась в том, что чиновники МИДа, Министерства финансов и военные агенты из европейских стран добытые разведывательные сведения направляли своему начальству в Петербург, и они нередко не доходили не только до штаба действующей армии, но и до Военного министерства.

В самой Маньчжурской армии разведкой ведал полковник Генерального штаба А.Д. Нечволодов, который в 1904 году был назначен военным агентом в Корею, но не успел доехать к месту службы. В конце апреля того года он командировал в Японию трех тайных агентов из числа иностранцев – Шаффанжона, Барбье и Мейера, которые посылали в штаб армии информацию кружным путем через Европу. Она, как правило, устаревала.

С конца июня 1904 года организация агентурной разведки была поручена генерал-майору Генерального штаба В.А. Косаговскому, которому был подчинен и Нечволодов. Но на организацию разведки была выделена мизерная сумма в 50 тысяч рублей. Кроме того, на пути плодотворной работы этих людей также стоял субъективный фактор – вражда к Касаговскому генерал-квартирмейстера Маньчжурской армии генерала В.И. Харкевича. По этому поводу начальник разведки писал в своем дневнике: «Владимир Иванович Харкевич боялся, как бы я не стал ему поперек дороги, и употребил все от него зависящее, чтобы затормозить мне это дело. И, увы, он благополучным образом достиг этой гнуснейшей цели на пагубу русскому делу. Харкевич не только не дал мне ни одного способного офицера Генштаба, но еще и подставлял всюду ножку, подрывая мой престиж и восстанавливая против меня Куропаткина, Сахарова и вообще весь штаб».

Японцы действовали более удачно. После сражения под Мукденом в начале 1905 года им удалось захватить часть штабных обозов с делами разведывательного отделения русской армии. В результате этого практически все русские агенты, работавшие в Японии, оказались под угрозой провала. Многих из них пришлось отозвать, в том числе и журналиста Бале. Источники информации пресеклись.

Непосредственно в армии разведка работала неэффективно и исключительно в интересах главного командования. До 26 октября 1904 года штабы корпусов и дивизий от вышестоящих инстанций не получали никакой информации о противнике. Затем, после разделения армии на три оперативных объединения, каждое из них обзавелось своим разведывательным отделением, взаимодействие между которыми также не было налажено. Школа по подготовке агентов из китайцев была создана только в мае 1905 года, но возглавивший ее редактор одной из местных газет в деле разведки был полным профаном. Поэтому эта школа не оправдала возлагавшихся на нее надежд и через два месяца была закрыта.

По мере продвижения японских войск по территории Маньчжурии на Север российским командованием в начале лета 1905 года была предпринята попытка организации партизанских действий на флангах и в тылу противника. С этой целью с разрешения главнокомандующего купцом Тифонтаем при участии китайского полковника Чжан-Чжен-юаня был сформирован специальный отряд «Пинтуй». В его состав вошли 500 китайцев, навербованных из бывших солдат, милиционеров и даже хунхузов. Русскую сторону представляли офицер (вначале штабс-капитан Блонский, а затем поручик Суслов), 10 казаков и два фельдшера.

По итогам организации и ведения партизанских действий отмечалось, что их низкая эффективность обуславливалась, прежде всего, отсутствием специальной подготовки и слабым знанием военной организации противника. Для боевых же действий армейского характера «они не были подготовлены и представляли из себя слишком слабые силы».

В поисках новых форм воздействия на противника японское правительство не ограничилось ведением активной разведывательной, контрразведывательной и чисто военной деятельности на театре войны и в прилегавших к нему районах. Японцы одними из первых при подготовке и особенно в ходе войны применили такой вид противоборства, как ослабление правительственной власти в стране за счет активизации оппозиционного (революционного) движения. При этом ставка была сделана на финляндскую и грузинскую националистические оппозиции.

При разработке планов будущей войны японцы учитывали возможный рост революционного движения в России. Уже в середине 1903 года в одном из документов японского Генерального штаба указывалось, что российское социалистическое движение (особенно Бунд) следует рассматривать как возможного союзника при проведении подрывных операций. Вместе с тем до начала войны японский Генштаб не имел ясного представления об организации таких операций. Такое представление появилось лишь после начала сотрудничества их агентов с лидерами оппозиционных партий России.

В июне 1906 года в Петербурге в издательстве А.С. Суворина вышла в свет брошюра «Изнанка революции. Вооруженное восстание в России на японские средства». В ней были воспроизведены фотокопии писем, которыми в первой половине 1905 года обменивался бывший военный атташе Японии в России полковник Мотодзиро Акаси с организаторами и руководителями Финляндской партии активного сопротивления К. Циллиакусом и Грузинской партии социалистов-федералистов-революционеров Г.Г. Деканозовым. Опубликованная переписка касалась главным образом закупки и нелегальной отправки в Россию большой партии оружия для революционных организаций.

Акаси занимал пост японского военного атташе в России в 1902–1904 гг. Безусловно, в то время он был под наблюдением русской полиции, но ничего предосудительного за офицером замечено не было. Но после переезда японского дипломатического представительства из Петербурга в Стокгольм в связи с началом войны связи Акаси с лидерами оппозиционных националистических партий активизировались.

Весной 1905 года русскому правительству становится известно, что Циллиакус закупил в Гамбурге 6 тысяч «маузерных пистолетов» и намерен купить яхту для доставки оружия в Россию. «Циллиакус находится в сношениях с японцами и доставляет большие суммы денег финляндским и польским революционерам», – сообщает российский агент.

Зимой и весной 1904 года японская агентура активизировала работу среди руководства Польской социалистической партии (ППС). В марте 1904 года член Центрального революционного комитета ППС В. Иодко даже представил японцам план антироссийского вооруженного восстания. Но в Токио к такой перспективе отнеслись с недоверием. Зато Ю. Пилсудский на разведывательную работу, диверсии в тылу русской армии и пропаганду среди польских солдат получил 20 тысяч фунтов стерлингов (200 тысяч рублей).

Сотрудничество Акаси с Деканозовым началось с июня 1904 года после их встречи в Париже. Там грузинскому националисту удалось убедить японского резидента начать с ним активное сотрудничество, обещая получение быстрых результатов.

Следствием деятельности японцев среди российских антиправительственных организаций стали решения Парижской (1904 г.) и Женевской (1905 г.) конференций социал-демократических партий России, наметивших курс на вооруженное восстание.

В феврале 1905 года Циллиакус, обещая к лету «разжечь в России большое движение», запросил у Японии на это 450 тысяч иен. Уже в середине марта военное ведомство Японии приняло решение ассигновать на нужды вооруженного восстания в России миллион иен, которое к концу месяца было одобрено правительством.

В конце марта – начале апреля 1905 года в эмиграции развернулась работа по закупке оружия, которой руководили Циллиакус и Деканозов. В июне в Гамбурге Циллиакус приобрел 2,5–3 тысячи револьверов «Веблей» с патронами. Затем в Швейцарии Деканозов закупил около 25 тысяч снятых с вооружения винтовок и 4 миллиона патронов. Треть винтовок и чуть больше четверти боеприпасов предполагалось направить в Россию через Черное море и Кавказ, остальные – через Балтику и Финляндию. Для их доставки были закуплены две паровые яхты и 315-тонный пароход «Джон Графтон». На нем в начале сентября часть оружия и боеприпасов были доставлены в Финляндию, но большинство груза погибло вместе с пароходом на каменной отмели вблизи Якобстадта. Так неудачно завершилась попытка вооружения финляндских революционеров японцами.

Для доставки оружия на Кавказ был куплен 597-тонный пароход «Сириус». Он вышел из Амстердама 22 сентября 1905 года, имея на борту 8500 винтовок «Веттерлей» и около 2 миллионов патронов. Через два месяца груз был перегружен на четыре баркаса неподалеку от Поти, которые устремились в заранее намеченные места побережья. Один из них ночью в потийском порту был внезапно атакован местными пограничниками, но, несмотря на это, в город удалось переправить свыше 600 винтовок и 10 тысяч патронов. Второй баркас был задержан пограничниками в море вблизи местечка Анаклия. С него властями было снято 1200 винтовок и 220 тысяч патронов. Однако часть оружия и боеприпасов команде еще ранее удалось выгрузить в районе Редут-Кале. Судьба оружия, разгруженного с третьего баркаса в окрестностях Гагр, до конца не известна. Известно лишь, что часть груза (900 винтовок) была спрятана в имении князя Инал-Ипа, а другая перевезена в Сухуми. Оружие с четвертого баркаса было выгружено неподалеку от Батуми и переправлено в ряд населенных пунктов Кутаисской губернии. В итоге большая часть груза парохода «Сириус» попала по назначению.

Таким образом, во время Русско-японской войны японское правительство применило новую форму борьбы в виде специальной операции, целью которой была активизация антиправительственных выступлений, в том числе и вооруженных восстаний, на территории противника. Средством проведения этой операции были выбраны оппозиционные революционные партии, прежде всего националистического уклона. На их деятельность за годы войны было передано около миллиона иен (по современному курсу 35 миллионов долларов)

Неудачи преследовали русскую армию. 20 декабря 1904 г. (2 января 1905 г.) капитулировал гарнизон Порт-Артура. За время героической обороны крепости русские войска потеряли 10 634 человека убитыми и умершими от ран, 24 146 ранеными, что составляло более 60 процентов от общей численности гарнизона. При этом потери японцев составили около 110 тыс. человек убитыми и ранеными. Попытка вернуть стратегическую инициативу в сражении у Сандепу в середине января 1905 года успеха не имела. В феврале русская армия потерпела тяжелое поражение в Мукденском сражении и отступила на Сыпингайские позиции. В мае у острова Цусима японский флот разгромил российскую эскадру вице-адмирала З.П. Рожественского, что окончательно утвердило господство противника на Тихом океане.

Военные неудачи на суше и море вынудили российское правительство искать другие пути урегулирования военного конфликта. 24 июля (6 августа) 1905 года в американском городе Портсмуте начались мирные переговоры. С российской стороны их вел председатель комитета министров С.Ю. Витте.

Переговоры шли трудно. Условия, первоначально выдвинутые японцами, предусматривали передачу им Сахалина, Камчатки, Уссурийского края, Приморской области, Квантунского правительства со всеми его сооружениями и выплату Россией контрибуции в размере 3 млрд руб. С.Ю. Витте счел эти требования неприемлемыми. Начались дипломатические «торги», которые продолжались в течение месяца. Наконец, 23 августа (5 сентября) мирный договор был подписан. Россия признала за Японией преобладание ее интересов в Корее, уступила ей право на аренду Квантунского п-ва с Порт-Артуром и Дальним, передала без оплаты Южную ветку КВЖД от Харбина до Порт-Артура со всем имуществом и южную часть Сахалина. Прямой материальный ущерб, понесенный Россией в ходе войны, составил 2294,9 млн руб. Людские потери русской армии и флота достигли 270 тыс. человек.

Таким образом, в годы Русско-японской войны наша страна, в отличие от противника, противопоставила японской стороне почти только военные средства борьбы, которые реализовывались на линии соприкосновения сторон. Война велась за пределами территории империи и с обеих сторон носила характер колониальной, преследующей интересы слишком узкого круга лиц.

Русско-японская война завершилась поражением России и показала отсталость и косность ее политической и военной стратегии по сравнению с хорошо подготовленным противником. Причин поражения было несколько.

Во-первых, в российских правительственных кругах ни Японию как государство, ни тем более японскую армию не воспринимали в качестве серьезного военного противника.

Во-вторых, вложив огромные средства в развитие Маньчжурии, Россия в то же время крайне мало внимания уделяла стратегическим возможностям собственных дальневосточных территорий. Историк А.А. Керсновский писал: «Не было смысла захватывать чужие земли, когда собственные оставались втуне. Мы набросились на каменистый Ляодун, пренебрегая богатейшей Камчаткой. Мы затратили огромные деньги на оборудование китайской территории и оставили в запустении искони русский край непочатых сил от Урала до Берингова моря. Имея богатейший в мире Кузнецкий угольный бассейн, мы не тронули его и стали разрабатывать за тридевять земель в чужой стране Янтайские копи. Имея лучшую стоянку на Тихом океане – Петропавловск, мы зачем-то пошли в порт-артурскую мышеловку… И даже в нашей непоследовательной политике мы не сумели быть последовательными: взяв китайские земли, мы не подумали их прежде всего укрепить, принесли Порт-Артур в жертву Дальнему».

В-третьих, Россия не смогла своевременно отреагировать на изменения границ войны, которые расширились далеко за пределы театра военных действий. Но, в отличии от предыдущей войны 1990–1901 годов, Япония сделала многое, чтобы подорвать мощь России изнутри, спровоцировав в стране широкомасштабные вооруженные выступления антиправительственных националистических партий и организаций. Вооружение и финансирование этой «пятой» колоны, предназначенной для действий вдалеке от Маньчжурского ТВД, стало актом активного вмешательства иностранного государства во внутренние дела России, противодействовать которому официальные петербургские власти не были готовы. Была успешно проведена специальная операция по финансированию и вооружению националистических антиправительственных партий Финляндии и Грузии. В то же время сама российская сторона не смогла предпринять адекватные меры в отношении Японии. В результате невидимые границы войны с официального ТВД были передвинуты на территорию Российской империи, вызвали там революционные беспорядки, причинив немало бед стране и в определенной мере предопределив ее последующую судьбу.

В-четвертых, проявилась несостоятельность российской военной науки, особенно ее высших составных частей – стратегии и оперативного искусства. В стратегическом планировании и ведении войны не просматривалась четкая система использования сухопутных войск и флота для победы над врагом. Каждый вид вооруженных сил действовал самостоятельно. В ходе войны был образован фронт, состоявший из трех армий, которые также использовались без четкого единого плана, что приводило к распаду фронтовой операции на армейские, а последних – на корпусные и дивизионные. В результате военные действия зачастую распадались на отдельные бои частей и даже подразделений, не объединенные единым оперативно-стратегическим замыслом и не способные повлиять на ход и исход войны.

В-пятых, постоянно ощущался низкий уровень профессиональной подготовки высшего командного состава российской армии и флота. «Большинство старших начальников маньчжурских армий были, подобно Куропаткину, представителями упадочной эпохи русской армии», – пишет Керсновский. И продолжает: «Отрицательной величиной являлся маньчжурский Пфуль – Харкевич… автор удивительного плана войны «под Барклая». Генерал Каульбарс имеет право на признательность энергичным подавлением смуты. Командующим армией он был посредственным, и то же можно сказать о Бильдерлинге. Большинство командиров корпусов и начальников дивизий были бесцветны и ничем себя не проявили».

Ненамного лучшей была боевая подготовка старших офицеров и боевая слаженность войск. В результате проведенной инспекции в одном из отчетных документов отмечалось: «Осмотренные мною части… должны быть признаны недостаточно подготовленными для действий в составе отрядов из нескольких рот и сотен. Учения нескольких рот и сотен проявили в большинстве случаев недостаточное знакомство старших офицеров с делом обучения подчиненных их командованию частей».

Глава 2. Проба сил

Восточный проект

Мы продолжали тот курс, который был взят раньше, и… могу сказать вам по чистой совести, что продолжали его совершенно последовательно и с громадным успехом… Взятие Владивостока показало (ведь Владивосток далеко, но ведь это город-то нашенский)… всеобщее стремление к нам, к нашим завоеваниям. И здесь и там – РСФСР. Это стремление избавило нас и от врагов гражданских, и от врагов внешних, которые наступали на нас. Я говорю о Японии. Мы завоевали дипломатическую обстановку… признанную всем миром.

В.И. Ленин, из выступления в ноябре 1922 г.

Заслушав доклад тов. Бухарина о китайской революции и прения по докладу, собрание актива московской организации в количестве 3000 чел. целиком присоединяется к политической линии Центрального Комитета, проводимой им в отношении китайской революции и опирающейся полностью на решение VII расширенного пленума Исполкома Коминтерна. Китайская революция является буржуазно-демократической национально-освободительной революцией, направленной главным своим острием против империализма, против феодальных отношений и феодально-капиталистических клик Китая, на которые опирается иностранный империализм.

Эта революция, где главными движущими силами являются пролетариат и крестьянство, в ходе своего развития проявляет тенденции и будет перерастать в революцию социалистическую. Собрание актива считает совершенно неправильным и глубоко ошибочным требование выхода кит. компартии из Гоминьдана и изоляции китайской компартии и пролетариата от национально-освободительного движения Китая.

Китайский пролетариат и китайская компартия видят и должны ясно видеть свои исторические задачи. Они должны стремиться, строго сообразуя свою тактику со всей совокупностью внутренней и международной обстановки, довести буржуазно-демократическую революцию до конца и в то же время в полном согласии с решениями пленума Исполкома Коминтерна готовиться к переводу ее на рельсы социалистической революции.

«Правда», 6 апреля 1927 г.

После удачного захвата власти большевиками в октябре 1917 года идея всемирной революции начала будоражить умы многих людей, и не только в самой Советской России. Основания для этого были. В начале 1918 года революционные выступления произошли в Финляндии. Осенью того же года – в Австрии и Германии. Правда, все они были довольно быстро подавлены властями.

На этой волне в начале марта 1919 года в Москве собрался 1-й Учредительный съезд Коминтерна, на который съехались делегаты коммунистических и левых социал-демократических партий 30 стран. Среди них были представители Германии, Австрии, Польши, Болгарии, США, Китая, Кореи. Конгресс принял Манифест к международному пролетариату, который был написан Л.Д. Троцким.

Но последующие события 1919 года показали, что идея большевиков «раздуть огонь мировой революции» в западном направлении потерпел полный крах. Провалились революционные выступления в Германии и Венгрии, на путь государственной самостоятельности стали Финляндия, Эстония, Латвия и Литва. Некогда вассальная России Польша не только восстановила свою государственную самостоятельность, но и начала агрессию на восток, против Советской России. Не прочь за счет территорий бывшей Российской империи была поживиться и Румыния.

Тогда большевики решили перебросить свои революционные устремления на Восток. Их эмиссары начали активно работать в Турции, Туркестане, Персии, Афганистане, Монголии и, конечно же, в Китае. Причем после Монголии Китай представлялся наиболее подходящей ареной для укоренения коммунистической идеи.

Этому способствовало то, что в 1911 году революционным путем в Китае была свергнута Цинская династия, а 1 января 1912 года провозглашена Китайская Республика и Сунь Ятсеном основана партия Гоминьдан (Китайская Национальная партия).

22 февраля 1918 года Народный комиссариат по иностранным делам (НКИД) направил международным отделам краевых Совдепов инструкцию, в которой предписывал им в отношении к соседним народам руководствоваться принципами, изложенными в Декрете о мире. В отношении Китая было сказано, «… что нынешнее пекинское правительство не является выразителем воли китайского народа и ведет борьбу с поднявшим восстание против реакционного Севера народом Южного Китая, образовавшим Федеративную Республику».

В конце 1918 года по инициативе американского правительства начались переговоры об установлении общего контроля США, Японии и некоторых стран Европы над железными дорогами Сибири и Китайско-Восточной железной дорогой. Основная борьба развернулась между представителями США и Японии. В январе 1919 года американо-японские переговоры завершились подписанием соглашения «О надзоре над Сибирской железной дорогой и КВЖД». Позднее к этому соглашению присоединились Великобритания, Франция, Италия, Китай и сибирское правительство Колчака.

В этой обстановке советское правительство решило играть на упреждение. 25 июля 1919 года Народный комиссариат по иностранным делам опубликовал «Обращение правительства РСФСР к китайскому народу и правительствам Южного и Северного Китая», в котором призывал их избавиться от иностранного давления.

Более четко общие контуры политики Советской России и Коминтерна в странах Востока были сформулированы в решениях II конгресса Коммунистического Интернационала (июль – август 1920 г.). Они предусматривали активизацию усилий по формированию в странах Востока коммунистических групп, а в перспективе – партий, способных стать проводниками политики Коминтерна, пропагандистами идей марксизма и организаторами коммунистического и национально-освободительного движения в этих странах.

В том же 1920 году известный левацкими взглядами в китайской революционной среде Ан Ненхак представил II конгрессу Коминтерна доклад о революционной ситуации в Китае. В этом докладе хунхузы, эмигранты и батраки рассматривались как три наиболее «активно революционные силы» Китая. Причем хунхузы в этих оценках выдвигались на первое место. Их организованные банды, с которыми российские власти боролись еще в 1900 году на линии КВЖД, с тех пор не только не прекратили своего существования, но даже еще более усилились. Они контролировали целые районы страны, активно занимались поборами с местного населения, рэкетом приезжих купцов, похищениями с выкупом, были также попытки договориться о «крышевании» КВЖД. Одним словом, это были, говоря современным языком, незаконные вооруженные формирования, которые за соответствующие деньги можно было использовать в интересах любой политической партии или силы.

Отношения Советской России с Японией в период Гражданской войны также были очень сложными. Это было связано с тем, что в то время иностранными государствами проводилась политика, направленная на отторжение Дальнего Востока от Советской России. Средством этой политики была выбрана интервенция ряда заинтересованных государств, которая условно прошла два этапа. На первом этапе (апрель 1918 г. – апрель 1920 г.) она осуществлялась совместно силами Японии, США, Англии, Франции и Италии. На втором (апрель 1920 г. – октябрь 1922 г.) – одна Япония продолжала держать здесь свои войска.

Все началось с того, что в марте – апреле 1920 года произошли вооруженное столкновение японских и советских войск в Николаевске-на-Амуре и нападение японских войск на революционные войска и организации Приморья. Это вынудило советское руководство развернуть фронт (командующий С.М. Серышев, комиссар П.П. Постышев) на левом берегу Амура из партизан и частей Приморской революционной армии Дальневосточной республики (ДВР) с целью воспрещения распространения японской агрессии в Забайкалье.

29 апреля началась выработка условий перемирия русско-японской комиссией и установление «нейтральной зоны» между территориями, занятыми революционными и японскими войсками. Соглашение об эвакуации японских войск из Забайкалья было заключено 15 июля. На основании этого 21 октября они ушли из Хабаровска, а 22 октября – из Читы. 28 октября на конференции представителей Забайкалья, Приморья, Амурской области и Сахалина произошло признание Дальневосточной Республики (ДВР), как нераздельной и единой территории.

Правда, это не устраивало многие запанные страны и, прежде всего, Японию. 21 мая 1921 года при поддержке японских войск произошел белогвардейский переворот во Владивостоке, в результате которого власть перешла в руки «Приамурского правительства». За свою поддержку на Дайренской конференции (26 августа 1921 г. – 16 апреля 1922 г.) Япония потребовала от правительства ДВР признания за ней особых прав на Дальнем Востоке. Но реализации этого замысла помешали разгром белых народно-революционной армией под командованием В.К. Блюхера в Волочаевском сражении и освобождение Хабаровска (14 февраля 1922 г.).

После этого японское правительство адмирала Като приняло решение об очередной эвакуации японских войск из Приморья. 24 июня их корабли покинули гавань Владивостока, а на следующий день в этот город вошли части Красной армии. Правда, Сахалин японцы оставили за собой.

В начале 1920-х годов Советская Россия продолжала активно реализовывать свой план на территории Китая. В 1921 году основана Коммунистическая партия Китая, генеральным секретарем которой был избран Чэнь Дусю.

Летом 1921 года в Москве состоялся III конгресс Коминтерна, куда также прибыла делегации только что созданной Коммунистической партии Китая. Во время этого визита в очередной раз были обсуждены планы расширения революционного движения на территории этой страны. Для этого в конце 1922 года в аппарате Коминтерна был создан так называемый Восточный отдел, который и должен был решать все эти вопросы.

Для работы в Китае 12 августа 1922 года в Пекин прибыла российская делегация во главе с А.А. Иоффе. При этом, формально стремясь установить дипломатические отношения с центральным правительством Китая, советское руководство в то же время вынашивало планы создать в Пекине другое, дружественное Советской России правительство, используя существовавшие противоречия между различными противоборствовавшими военно-политическими группировками и их лидерами.

В то время в Китае их было несколько. Одним из таких лидеров был Сунь Ятсен, который в 1912 году основал партию Гоминьдан. Борясь за власть, в 1923 году он объявляет о создании Кантонского правительства и, чтобы отразить японскую агрессию и объединить Китай, идет на сотрудничество с коммунистами и Коминтерном. Однако его деятельность в данном ключе продолжалась не долго – в марте 1925 года он умер.

* * *

Вопросами расширения коммунистического влияния в странах Востока Советская Россия занималась основательно. Но для работы в странах Востока нужны были подготовленные для этого специалисты, имевшие не только соответствующее общее, но и специальное военное образование. И уже 20 сентября 1919 года начальник Азиатской части Главного штаба А.А. Давлетшин подал начальнику Всероссийского главного штаба РККА Н.И. Раттэлю докладную записку о целесообразности организации особого отдела восточных языков при Академии Генштаба РККА. Раттель передал эту записку председателю РВСР Л.Д. Троцкому, которому данное предложение понравилось, и он поручил основательно проработать данный вопрос.

Эта работа была выполнена. В результате 29 января 1920 года за подписью Л.Д. Троцкого появился приказ Революционного Военного Совета, в котором было указано, что так как наша Красная армия ощущает острую нужду в специалистах-востоковедах, то «с 1 февраля с.г. при Академии Генерального штаба Рабоче-Крестьянской Красной армии учреждается Восточное отделение Академии на 40 слушателей». В «Положении о Восточном отделении Академии Генерального штаба», подготовленном А.Е. Снесаревым, говорилось, что оно создается «с целью подготовки военнослужащих для службы Генерального штаба и Красной армии на восточных окраинах и сопредельных странах Среднего, Ближнего и Дальнего Востока, а также для службы по военно-дипломатической части». Также определялось, что «помимо изучения языков в Восточном отделении академии проходится ряд специальных предметов, положенных по общей программе академии, чтобы выпускаемые из отделения специалисты-востоковеды в то же время являлись бы и генштабистами, получившими соответствующую высшую военную подготовку для службы по Генеральному штабу».

Таким образом, уже в 1920 году в Советской России была организована целенаправленная подготовка специалистов для работы в странах Дальнего Востока. Наравне с разведывательными и дипломатическими, они должны были решать задачи, связанные с экспортом социалистической революции в эти страны, созданием и поддержкой там коммунистических движений.

В то время данный регион был весьма неспокойный. После поражения белых в Сибири и Забайкалье в Китай устремились остатки войск армии адмирала А.В. Колчака, отрядов генералов М.К. Дитерихса, В.О. Каппеля, атамана Г.М. Семенова. В Маньчжурии, по разным сведениям, в 1920-е годы проживало от 150 до 300 тысяч выходцев из России. Нужно было вести целенаправленную работу для того, чтобы если не ликвидировать, то хотя бы нейтрализовать эту огромную армию людей, враждебно настроенных против Советской Республики и СССР.

Основания для этого были. Руководители и члены белоэмигрантских организаций лелеяли надежду на то, что большевики долго не удержатся у власти, и активно налаживали связи с контрреволюционным подпольем в России с целью подготовки восстания. В Маньчжурии крупнейшим центром антисоветского движения стал город Харбин.

С каждым последующим годом объем задач постоянно возрастал, и требовалось все больше и больше специалистов, подготовленных для работы в странах Востока. В 1922 году Восточное отделение Военной академии РККА было расширено и стало именоваться Восточным отделом. Количество слушателей было увеличено в 2 раза, с 40 до 80 человек.

Первая группа советских военных специалистов во главе с А.И. Геккером приехала в Пекин 21 июня 1923 года. В ее составе было пять человек – все слушатели Восточного отдела Военной академии РККА (в последующем – Военная академия имени М.В. Фрунзе): Иоган (Яков) Гансович Герман, Владимир Ефимович Поляк, Павел Смоленцев, Николай Терешатов и Александр Иванович Черепанов. Точных сведений о том, чем занималась эта группа, не сохранилось, но догадаться нетрудно.

В августе 1923 года советское правительство направило в Китай очередную миссию во главе с заместителем наркома по иностранным делам Л.М. Караханом, отвечавшим за восточное направление советской внешней политики. Основная задача, поставленная перед миссией, состояла в установлении дипломатических отношений между двумя государствами и заключении договора, который устранил бы противоречия между Советской Россией и Китаем.

Весной 1924 года на территории Китая была открыта созданная с помощью и на средства Советского Союза военная школа младшего командного состава на острове Вампу (начальник Чан Кайши), который находился в 25 км от Кантона, в устье реки Чжуцзян, получившая в последующем известность под именем школы Вампу. Кроме того, в связи с установлением советско-китайских дипломатических отношений на территории Китая было открыто большое количество консульств и генконсульств НКИД и торгпредств СССР, под «крышей» которых были созданы резидентуры военной разведки. Их центры находились в Харбине, Цицикаре, Дайрене, Мукдене, Сеуле (Корея), Чифу, Шанхае, Ханькоу, Чанше, Кантоне и Калгане.

Для работы в Китае в мае 1924 года состоялся первый выпуск слушателей Восточного отдела Военной академии РККА, группа которых сразу же убыла в Китай. И уже в октябре 1924 года в Гуанчжоу прибыло советское судно, на борту которого находилось столь необходимое для снабжения Национально-революционной армии Сунь Ятсена оружие.

После этого с каждым годом Китай требовал все больше сил. В августе 1925 года Разведывательным управлением РККА стал прорабатываться вопрос о создании основного разведывательного центра в Пекине с подчинением ему в «оперативном отношении» разведывательных центров, находившихся в Харбине и в Корее. Общее руководство основным центром должен был осуществлять военный атташе в Пекине Воронин. В Харбине работой должен был руководить Геккер при наличии помощника, которого нужно было отобрать на месте. В качестве такого помощника был определен Д.Ф. Попов (псевдоним «Горайский»). Также в Китае работал В.Т. Сухоруков – оба выпускники Восточного отдела Военной академии РККА 1924 года. В помощь ему и другим специалистам, работавшим в Китае, в 1925 году из числа выпускников Восточного факультета Военной академии РККА были направлены Зильберт Иосиф Исаевич, Майцелик Федор Георгиевич, Рогачев Виктор Павлович, Рыбаков Михаил Александрович. В это время в Китае работала известная разведчица и также выпускница Военной академии РККА Мира Сахновская.

В стране шла гражданская война, и она была разделена на части, каждой из которых управляли полевые командиры-«милитаристы». Под контролем Сунь-Ятсена находилась только центральная часть провинции Гуандун – коридор, протянувшийся с севера на юг. С севера над ним нависали войска У Пэй-фу. На юге находилась английская колония Гонконг. Восточную и юго-западную части Гуандуна занимали войска, подчиненные другому полевому командиру…

Первым явственным сигналом того, что в Гоминьдане назревает недовольство политикой Москвы, стали события марта 1926 года, когда Чан Кайши неожиданно блокировал штаб и квартиры советских советников и произвел аресты среди коммунистов. После этого он упразднил Военный совет как высший орган управления войсками и объявил себя главнокомандующим Национально-революционной армией. В литературе советского периода эти события оценивались как столкновение буржуазного и демократического крыльев в Гоминьдане.

К концу 1926 года под властью Национального правительства находилось семь провинций Юга Китая, включая и такой ключевой город, как Ухань, куда вскоре и переехало само правительство. В начале следующего 1927 года гоминьдановские армии предприняли военные операции, направленные на захват Шанхая и Нанкина, традиционно считавшегося южной столицей Китая. Войскам северных милитаристов У Пэйфу и Сунь Чуаньфана было нанесено тяжелейшее поражение.

Сразу же нужно сказать, что далеко не последнюю роль в этом триумфе Гоминьдана сыграла военная и материальная поддержка со стороны СССР, а также работа советских военных советников во главе с В.К. Блюхером. Последние не только планировали все важнейшие военные операции Гоминьдана, но и зачастую непосредственно находились в войсках во время ведения военных действий.

В марте 1927 года с целью ослабить рост влияния Чан Кайши ЦИК Гоминьдана принял решение освободить его от всех партийных и государственных постов, за исключением Главкома. Имеются даже сведения о том, что был отдан секретный приказ о его аресте. Но генерал оказался «на высоте». В захваченных его войсками Шанхае и Нанкине он установил собственный политический режим, распорядился распустить профсоюзы, подверг арестам и репрессиям коммунистов. А 18 апреля 1927 года Чан Кайши провозгласил образование собственного Национального правительства, что означало раскол в национально-революционном движении.

Таким образом, с этого времени в Китае существовали два Гоминьдана и два правительства, одно с центром в Ухане, другое – в Нанкине. При этом оба правительства провозглашали верность «трем народным принципам» Сунь Ятсена, конечным целям национальной революции и подтверждали готовность к сотрудничеству с СССР.

Но такая ситуация не могла сохраняться в течение сколько-нибудь длительного времени. Уже в конце июля 1927 года руководство уханьского Гоминьдана предложило коммунистам, желавшим продолжать участвовать в его работе и в правительстве, отмежеваться от Коммунистической партии Китая. Это стало прологом «мирного» изгнания коммунистов из Гоминьдана. При этом советские советники еще в течение некоторого времени сохраняли свои посты. Но затем часть из них вернулась на родину, а некоторые по приказу Москвы ушли в подполье, сосредоточившись на помощи китайским коммунистам.

Раскол внутри Гоминьдана был преодолен только в начале следующего 1928 года. Тогда в соответствии с решениями февральского пленума ЦИК Гоминьдана было образовано новое Национальное правительство со столицей в Нанкине. Во главе стал Чан Кайши. Он также сохранил за собой и высшее военное руководство. Этому правительству к концу этого года удалось добиться признания со стороны всех других основных политических сил Китая. Так начался новый этап истории Китая ХХ века, который принято называть «нанкинским» десятилетием.

Конфликт на КВЖД 1929 года

Наши шаги, направленные к тому, чтобы взять КВЖД в свои руки, не содержали в себе ничего необычного. Мы хотим сначала взять в свои руки КВЖД, а потом приступить к обсуждению других вопросов.

Из заявления председателя национального правительства Китайской Республики Чан Кайши

Ни на шаг не отступая от настойчивого курса на мирное разрешение конфликта, не изменяя общих оборонительных задач ОДВА, РВС армии решил предпринять активно оборонительные действия и, упредив противника, разгромить его группирующиеся силы. Успех этой операции будет иметь совершенно исключительное политическое значение, выражающееся в деморализации китайских войск на всех участках, в переломе настроения беднейшей части китайского населения в нашу пользу, в создании вполне положительного общественного мнения в Маньчжурии для ускорения разрешения мирным путем затянувшегося конфликта. Вместе с тем это будет новой и яркой демонстрацией и превосходства Красной армии над противником.

Из директивы штаба Особой Дальневосточной армии

Разгромлены полностью 15-я и 17-я смешанные бригады противника. В результате боев взято свыше восьми тысяч пленных и около тысячи раненых солдат. В числе пленных захвачен командующий Северо-Западным фронтом генерал Лян Чжуцзян со своим штабом и около 250 офицеров. Противник потерял убитыми около полутора тысяч. Нами взята почти вся имеющаяся артиллерия, два бронепоезда, большое число военного имущества, снаряжение, орудия и прочее.

Из доклада командующего Особой Дальневосточной армией В.К. Блюхера в Москву 20 ноября 1929 г.

Вмешательство Москвы во внутриполитическую борьбу в Китае и прямая поддержка коммунистического движения привели к ухудшению советско-китайских отношений, а после объединения Китая под эгидой Гоминьдана межгосударственные отношения между СССР и Китаем стали еще более натянутыми. Но прологом к переходу конфликта в острую фазу стали события, связанные с захватом мукденскими властями в декабре 1928 года телефонной станции в Харбине, в соответствии с существовавшими соглашениями принадлежавшей администрации КВЖД, что, естественно, вызвало резкие протесты советской стороны.

Таким образом, китайские власти нарушили Мукденское и Пекинское соглашения о совместном управлении КВЖД и 10 июля 1929 года с помощью отрядов маньчжурских войск и белогвардейцев захватили все ключевые пункты Китайско-Восточной железной дороги, разгромили профсоюзные и кооперативные организации советских рабочих и служащих, подвергнув многих ответственных работников аресту. Одновременно маньчжурские войска начали сосредоточиваться у советской границы, обстреливать пограничные заставы и населенные пункты.

Нужно сказать, что Чан Кайши не только не планировал военное вторжение на советскую территорию, но и всеми силами стремился избежать военного конфликта с СССР, понимая, что его результаты могут быть не в пользу Китая. Так, известно, что летом 1929 года он неоднократно обращался к Чжан Сюэляну с предостережениями и рекомендациями всеми силами избегать действий на границе, способных вызвать вооруженный ответ со стороны Советского Союза.

Но в Китае уже было немало сил, враждебно относившихся к СССР. 28 августа через германского посла в Москве министру иностранных дел М.М. Литвинову было вручено послание китайского правительства. В нем Нанкин гарантировал освобождение ранее арестованных граждан СССР, однако отказывался восстановить на своих постах прежних советских руководителей администрации КВЖД. Таким образом, китайское правительство вновь заявляло о своей решимости удержать дорогу под своим полным контролем, что было явно неприемлемо для Москвы.

Советская сторона на действия китайского правительства реагировала соответствующим образом. Приказом РВС СССР от 7 августа 1929 года была образована Особая Дальневосточная армия (командующий В.К. Блюхер), в состав которой вошли Амурская военная флотилия и войска, переброшенные из Сибирского военного округа: в Забайкалье – 18-й стрелковый корпус, в Приморье – 19-й стрелковый корпус.

Разгром группировок маньчжурских войск был осуществлен в период с 11 октября по 20 ноября 1929 года в результате четырех последовательных операций: 11–12 октября – Лахасуская, 30 октября – 2 ноября – Фугдинская, 17–18 ноября – Мишаньская, 17–20 ноября – Маньчжурско-Чжалайнорская. Первые две операции были проведены силами Амурской флотилии под командованием Я.И. Озолина. Последняя – под руководством С.С. Вострецова.

Большой вклад в разгром противника внесли пограничники. Части и подразделения пограничной охраны блокировали движение китайских судов по Аргуни, Амуру и Уссури, охраняли границу от проникновения агентуры китайских спецслужб, диверсионных и иных формирований в период подготовки наступательных операций ОДВА. Сводные боевые отряды пограничных войск самостоятельно и во взаимодействии с частями ОДВА участвовали в разгроме китайских приграничных гарнизонов, кордонов погранохраны, являвшихся базами провокаций против Советского Союза. Войска также выполняли задачи по пропуску частей и соединений ОДВА, участвовавших в операциях по разгрому китайских группировок, обеспечивали прикрытие их тылов по линии государственной границы. Кроме того, оперативные группы пограничных частей во взаимодействии с органами ОГПУ и командованием соединений ОДВА решали задачи оперативного характера.

1 декабря 1929 года китайские власти были вынуждены начать переговоры о перемирии. 22 декабря был подписан Хабаровский протокол, в соответствии с которым СССР и Китай соглашались восстановить статус КВЖД на основе положений договора 1924 года. Советские граждане, арестованные китайскими властями, подлежали освобождению, а захваченные в плен китайские военнослужащие передавались китайской стороне. На всей территории восточных провинций Китая возобновили работу советские консульства, так же как и китайские консульские учреждения на территории советского Дальнего Востока.

После этого советские войска были эвакуированы с территории Маньчжурии. Впрочем, уже 8 февраля 1930 года нанкинское правительство объявило о непризнании Хабаровского протокола и потребовало его доработки.

Таким образом, Красная армия добилась успехов в конфликте с китайскими войсками на КВЖД, но Советский Союз не воспользовался плодами военной победы для того, что добиться от Китая каких-либо новых уступок. Одержав победу в конфликте, СССР потерпел поражение в борьбе за общественное мнение в Китае, которое было целиком на стороне нанкинского правительства. Показательно также и то, что Нанкин же в этом конфликте столкнулся не только с военным, но и дипломатическим поражением, так как ни одна из западных держав не выступила однозначно на стороне Китая. Более того, легкость, с которой ОКДВА нанесла поражение противнику, свидетельствовала о слабости Китая, сделав его легкой добычей для более сильных держав, и в первую очередь для Японии.

Конфликт 1936 года

Поскольку оказались безуспешными все предпринятые Советским Союзом по отношению к Японии миролюбивые акции, а также в силу активных провокационных действий японского империализма, направленных против Советского Союза, СССР всегда готов выступить против этого агрессора. Таким образом, разгром японского милитаризма становится общей целью китайской революции, японской революции и борьбы Советского Союза против этого агрессора.

Из Постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 25 декабря 1935 г.

Сианьские события приобретали особое значение в связи с тем, что, во-первых, происходили они во время, когда японская военщина готовила против Китая очередной удар, и, во-вторых, что к моменту возникновения этих событий нанкинское правительство, возглавляемое Чан Кайши, в известной мере выправило курс своей внешней политики, поворачиваясь все более и более в сторону сопротивления японской агрессии.

Из справки НКИД СССР о событиях в Сиани в декабре 1936 года

В сентябре 1931 года под предлогом незначительного инцидента японские войска, не встречая серьезного сопротивления, начали устанавливать военный контроль в Маньчжурии. К началу следующего 1932 года вся территория трех восточных провинций была захвачена японской армией. Попытки Китая остановить японскую агрессию при помощи Лиги Наций и западных держав ни к чему не привели.

В марте 1932 года было объявлено о создании государства Маньчжоу-Го, ставшего двумя годами позже «Маньчжурской империей». Первым и единственным императором этого марионеточного государства стал последний правитель цинского Китая Пу И, тайно перевезенный японскими агентами из Тяньцзиня, где находилась его резиденция.

Уже с самого начала японской агрессии Советский Союз, несмотря на объявленную им политику нейтралитета, оказался косвенно вовлеченным в события, происходившие в Северо-Восточном Китае. Это было вызвано тем, что японское командование потребовало предоставить КВЖД для транспортировки своих войск. Это вызывало протесты со стороны советской администрации дороги, которая, в соответствии с общей позицией СССР, также объявила о нейтралитете. Однако весной 1932 года стало ясно, что, несмотря на многочисленные протесты советской стороны, подлинными хозяевами дороги уже стали японские военные власти, которые диктовали свои условия. В сложившейся ситуации отстоять свои интересы СССР мог только пойдя на военный конфликт с Японией. Но к этому Москва в этот период была не готова.

Японцы быстро почувствовали слабость СССР. Они надавили на Нанкин, который отдал распоряжение Чжан Сюэляну отвести свои армии из Маньчжурии в пределы Северного Китая. В мае 1933 года в Тангу было заключено японо-китайское соглашение, которое фактически зафиксировало отказ китайского правительства от Маньчжурии.

Начался период советско-японского противостояния в Маньчжурии, который был связан в основном с пограничными инцидентами. Так, 13 апреля 1935 года, установив на сопредельной территории сосредоточение японского вооруженного отряда в секторе охраны границы заставой «Полтавка», командующий Приморской группой Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии (ОКДА) приказал привести один батальон и резервы в боевую готовность, а также усилить заставу взводом пехоты при двух пулеметах. Однако до прямого столкновения сторон дело не дошло.

В 1936 году на хасанском участке границы произошли крупные боестолкновения. Так, 26 марта группа японцев углубилась на советскую территорию на 300 м и завязала бой с пограничниками. На помощь пришел кавалерийский эскадрон под командованием капитана Бокача и военного комиссара И.А. Пожарского и стрелковый взвод лейтенанта М.В. Краскина. Противник был выбит с высоты Безымянная.

В конце ноября 1936 года произошел вооруженный конфликт между советскими пограничниками и японскими войсками в районе заставы Турий Рог. Тогда, с увеличением численности японского отряда, захватившего сопку Павлова, по приказу командующего Приморской группой ОКДА в район конфликта прибыл стрелковый полк. Эта часть наступательными действиями 27 ноября восстановила границу. После этого застава Турий Рог была усилена стрелковой ротой с танковым взводом.

10 марта 1937 года, когда пограничное командование на Дальнем Востоке узнало о подготовке японцами очередного нападения на советские пограничные наряды, было приказано «привести в боевую готовность приданные Гродековскому отряду подразделения поддержки Красной армии и выдвинуть их к границе». Войсковые подразделения совместно с пограничниками участвовали в отражении нападений противника на заставу Гладуха 26 мая 1937 года.

При угрозе увеличения масштабов вооруженного конфликта заблаговременно увеличивалось количество сил войсковой поддержки пограничников со стороны Красной армии.

24 июля 1938 года на участке Посьетского пограничного отряда было установлено наличие до двух полков японских и маньчжурских войск. На угрожаемое направление из состава 40-й стрелковой дивизии были выдвинуты два стрелковых батальона, каждый из которых на усилении имел артиллерийский дивизион, танковую роту, две батареи противотанковых орудий, взвод ПВО, а также два кавалерийских эскадрона с полковой батареей.

При сосредоточении в районе островов Константиновской группы 30 июня 1937 года группы до 1000 японских солдат, обстрелявших пограничные бронекатера, по приказу командующего ОКДА В.К. Блюхера на советском берегу были развернуты два стрелковых батальона с артиллерией, которые находились в готовности открыть огонь по противнику.

Укрепление власти Японии в Маньчжурии не находило поддержки в китайском обществе. 23 сентября 1937 года в условиях кардинально изменившейся военно-политической обстановки в Китае Чан Кайши выступил с официальным заявлением, из которого следовало, что Коммунистическая партия Китая получала статус легальной политической организации, и гоминьдановское правительство изъявляет готовность сотрудничать с ней в антияпонской борьбе.

В итоге планам Японии по вовлечению Китая в Антикоминтерновский пакт не было суждено осуществиться. Более того, 21 августа 1937 года был подписан «Договор о ненападении между СССР и Китайской Республикой» на срок пять лет. Правда, этот договор был более актуальный для Китая, чем для СССР. Так, в статье второй этого договора говорилось о том, что в случае, если одна из договаривающихся сторон подвергнется нападению одной или нескольких третьих держав, то договаривающиеся стороны берут на себя обязательство не оказывать нападающим ни прямо, ни косвенно никакой помощи. В результате этого договора СССР с Японией должен был «разбираться» собственными силами.

При этом СССР брал на себя обязательства оказывать помощь Китаю, в которой тот так остро нуждался.

В октябре 1937 года Китай получил первый кредит на 50 миллионов долларов США, затем немедленно начались поставки военных материалов из Советского Союза. При этом Москва была согласна на оплату поставок не в конвертируемой валюте или золоте, а товарами, являвшимися традиционными статьями китайского экспорта. Среди них значились продукты сельского хозяйства: чай, кожа, шерсть, хлопок, шелк, тунговое масло, лекарственные растения. Наряду с этим Китай был готов оплачивать поставки военных материалов из СССР такими стратегическими материалами, необходимыми для военной промышленности, как сурьма, олово, цинк, никель, вольфрам и красная медь. А в 1938 году СССР предоставил Китаю очередной заем, также в размере 50 миллионов долларов США, и на тех же условиях.

Таким образом, позиция СССР в отношении Сианьского кризиса продемонстрировала готовность Кремля уже в 1936 году строить взаимовыгодное сотрудничество с Китаем не на основе родства политических программ их лидеров, а на основе близости реальных геополитических задач, продиктованных международной обстановкой, несмотря на разность идеологических платформ.

Конфликт у озера Хасан 1938 года

Кто сеет бурю, пожнет ураган.

Из сообщения газеты «Правда» о пограничном конфликте возле озера Хасан

Все рода войск, в особенности пехота, обнаружили неумение действовать на поле боя, маневрировать, сочетать движение и огонь, применяться к местности, что в данной обстановке, как и вообще в условиях Дальнего Востока, изобилующего горами и сопками, является азбукой боевой и тактической выучки войск.

Из приказа НКО СССР от 4 сентября 1938 года

Нахождение японских войск вдоль советских границ резко снизило доходность Китайской Восточной железной дороги. Согласно секретному докладу управляющего КВЖД Ю.В. Рудого, доходы от дороги составили в 1929 году 68,1 миллиона, в 1930 году – 49,2 миллиона, а в 1931 году – всего 40,6 миллиона рублей.

2 мая 1933 года советское правительство выразило готовность продать железную дорогу, запросив за это сумму в размере 250 миллионов золотых рублей (625 млн японских иен). Однако маньчжурская делегация в ответ предложила всего 25 миллионов золотых рублей. В Москве были возмущены, но торги продолжались. В августе советская делегация понизила выкупную сумму до 160 миллионов иен, но японо-маньчжурская сторона соглашалась только на сумму не выше 120 миллионов иен. После этого переговоры зашли в тупик.

Однако, видимо, японская сторона также сомневалась при оценке стоимости КВЖД, и поэтому обратилась к эмигрантским специалистам из России. Как известно, в это дело были вовлечены бывший царский министр финансов граф В.Н. Коковцев и С.В. Востротин. Данная работа велась в японском посольстве в Париже. В Москве знали об этой работе. Согласно секретной записке, переданной ОГПУ И.В. Сталину в ноябре 1933 года, В.Н. Коковцов определил минимальную стоимость КВЖД в 125 миллионов золотых рублей. После этого 12 сентября министр иностранных дел Японии предложил цену в 140 миллионов иен. Но при этом он заявил, что ⅔ выкупной суммы должно обеспечиваться товарами и только ⅓ – денежными платежами. Причем сразу же после подписания соглашения советская сторона могла рассчитывать только на получение половины от этой суммы.

По соглашению все советские служащие подлежали увольнению с получением целого ряда выплат и выездом в СССР. Правда, выплачиваемые уволенным служащим суммы, как правило, были очень значительными. Также уволенным разрешалось вывезти в СССР беспошлинно за государственный счет все имущество без ограничения его размера.

В 1935 году значительная часть советских граждан выехала из Китая в СССР, а к 1938 году в Маньчжурии были закрыты три из пяти советских консульства. Оставшаяся советская колония в Маньчжурии перешла под опеку советского консульства, которое иногда помогало нуждающимся небольшими выплатами. При этом многие советские граждане, оставшиеся в Маньчжурии, отказались от советского гражданства и перешли в «эмигрантское состояние».

К лету 1938 года обстановка на границах Дальнего Востока продолжала накаляться. За несколько месяцев границу нарушили 1754 человека, из них 124 раза – военнослужащие Квантунской армии. Японские самолеты 40 раз вторгались в воздушное пространство СССР. В докладе Управления пограничных и внутренних войск Дальнего Востока за июнь 1938 года отмечалось, что японцы ведут настоящую войсковую разведку подступов к границе наших грунтовых дорог и железнодорожных путей, пытаются захватить наших пограничников в целях уточнения данных о нашей приграничной полосе.

В отношении соотношения сил советских и японских войск в Маньчжурии в районе конфликта существует несколько мнений. По иностранным источникам, у японцев в Маньчжурии в лету 1938 года находились 7 пехотных дивизий. В составе этой группировки насчитывалось 220 тысяч человек личного состава, 170 танков и 340 самолетов. По данным японцев, в 1938 году Советский Союз содержал на Дальнем Востоке группировку численностью в 450 тысяч человек, 1900 танков и 2000 самолетов. Но по другим источникам, в составе Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии находилось 105 тысяч человек личного состава, 946 орудий, 890 танков и 766 самолетов.

1 июля 1938 года был образован Краснознаменный Дальневосточный фронт в составе двух армий. Командующим войсками фронта был назначен Маршал Советского Союза В.К. Блюхер, заместителем – комдив М.М. Попов, начальником штаба фронта – комкор Г.М. Штерн, членом Военного совета – дивизионный комиссар П.И. Мазепов, заместителем командующего фронтом по авиации – комкор П.И. Рычагов. Командующим Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии (ОКДВА) был назначен комкор И.С. Конев, 1-й Приморской армией – комбриг К.П. Подлас.

Нелишним будет напомнить, что данные события происходили в разгар политических репрессий. К тому времени из ближайшего окружения В.К. Блюхера уже были арестованы заместитель командующего ОКДВА М.В. Санкурский, начальник ВВС армии А.Я. Лапин, начальник БТВ армии И.И. Деревцов, заместитель командующего армией по оборонному строительству комдив Я.З. Покус, помощник командующего Особой кадровой Дальневосточной армией и командир-комиссар Особого колхозного стрелкового корпуса комкор М.В. Калмыков, военный прокурор ОКДВА В.И. Малкис и многие другие. В ОКДВА все начальники политорганов оказались врагами народа. Всего с 1 января 1937 года по 6 ноября 1937 года были арестованы 2527 человек командно-начальствующего состава. Из них 1673 человек были уволены, а 1088 человек осуждены. Кроме того, с должности был снят и позже арестован командующий Тихоокеанским флотом флагман 1-го ранга М.В. Викторов. Не избежали ареста первый секретарь Хабаровского крайкома ВКП(б) А.И. Лаврентьев и начальник НКВД Дальневосточного края Т.Д. Дерибас. В результате в штабах и войсках Дальнего Востока обстановка была крайне напряженной. Среди начальствующего состава запуганных и дрожащих за свою жизнь в то время было немало. Поэтому трудно было рассчитывать на то, что эти люди в случае опасности будут действовать смело и рискованно.

Правда, сам В.К. Блюхер избежал ареста в 1937 году. Более того, он был участником суда над М.Н. Тухачевским и другими военачальниками, и даже выступал с обвинениями этих людей. Но из своих источников он знал, что и против него плетутся интриги. Поэтому больше интересовался «подковерной» борьбой, чем истинным положением дел во вверенных ему войсках.

Между тем в июле 1938 года произошло новое обострение советско-японских отношений. Японское командование потребовало от советских властей отвести войска с некоторых высот в районе озера Хасан на дальневосточном участке границы между СССР и Маньчжурией. Опасаясь инцидентов, 25 июля 1938 года в связи с осложнением обстановки на участке границы в районе озера Хасан нарком обороны СССР К.Е. Ворошилов отдал приказ усилить охрану государственной границы.

Но японцы своих угроз на ветер не бросали. В конце июля 1938 года японское командование сосредоточило вблизи Посьетского участка советской границы три пехотных дивизии, механизированную бригаду, кавалерийский полк, три пулеметных батальона и 70 самолетов.

29 июля две японские роты (около 150 человек) внезапно атаковали сопку Безымянная, оборонявшуюся 11 пограничниками, и даже захватили эту высоту. Но затем, после прибытия подкреплений, японцы с нее были выбиты.

Вечером 30 июля японская артиллерия обстреляла сопку, после чего японская пехота вновь предприняла попытку ее захвата, но и эта атака была отбита.

31 июля два полка японцев из состава 19-й пехотной дивизии захватили важные в тактическом отношении сопки Безымянная и Заозерная.

Для разгрома вторгшихся на территорию СССР японских войск командующим Дальневосточным фронтом были выделены две стрелковые дивизии и механизированная бригада, сведенные в 39-й стрелковый корпус под командованием комбрига В.Н. Сергеева. Всеми советскими войсками в районе Хасана руководил начальник штаба Дальневосточного фронта комкор Г.М. Штерн, который 3 августа вступил в командование корпусом.

Ход вооруженного разрешения создавшегося пограничного конфликта условно можно разделить на три периода: первый – с 29 по 31 июля, его характерной особенностью являлось ведение пограничных оборонительных боев. Этот период характеризовался ожесточенными оборонительными пограничными боями, ведущую роль в организации и ведении которых играли части и подразделения пограничных войск, поддерживаемые приданными армейскими подразделениями. Второй – с 1 по 5 августа, период развертывания армейской группировки войск и подготовки ее к контрнаступлению. Важнейшей задачей пограничных войск в этот период было надежное прикрытие общевойсковой группировки с флангов и воспрещение внезапного выхода противника в тыл армейского корпуса через прилегающие к месту конфликта участки границы. Третий – с 6 по 10 августа, контрнаступление советской группировки и полное освобождение захваченной Японией территории. 6 августа перешел в наступление 39-й корпус и 9 августа полностью очистил советскую территорию от японских захватчиков. 10 августа было отбито несколько атак японцев.

10 августа японский посол в Москве Сигэмицу предложил начать переговоры, и 11 августа боевые действия прекратились. За героизм и мужество обе дивизии были награждены орденами Ленина, 26 человекам присвоено звание Героя Советского Союза, около 6,5 тыс. человек награждены орденами и медалями. 5 июля 1939 г. был учрежден нагрудный знак «Участник Хасанских боев». В ходе конфликта погибло 989 советских воинов.

Не обошлось без скандала.

На рассвете 13 июня 1938 года на южной окраине Приморской области маньчжурским пограничным патрулем Хунчуньского погранотряда был обнаружен неизвестный перебежчик, который поднял руки и швырнул на землю два пистолета. Из-под весеннего пальто на форменной одежде блеснули ордена. Он предъявил удостоверение, подписанное народным комиссаром НКВД Н.И. Ежовым на имя Генриха Самойловича Люшкова, комиссара госбезопасности 3-го ранга.

Дезертир был отправлен в Сеул и оттуда в Токио. Он рассказал о беспорядках, раздиравших СССР и армию, сообщил сведения о дислокации и численности войск ОКДВА, пунктах управления и секретных кодах для связи, а также все, что ему было известно о советской резидентуре, агентах в Маньчжурии и Японии.

В отношении маршала В.К. Блюхера Люшков показал, что тот честолюбив и амбициозен. Он хотел большего и считал себя выше Ворошилова. Блюхер, по его мнению, в армии был популярнее Ворошилова. Но при этом он не приемлет институт военных комиссаров и очень осторожен.

Вполне понятно, что бегство Г.С. Люшкова повергло руководство страны и лично И.В. Сталина в шок. При расследование дела Люшкова было выявлено, что 28 мая 1938 года на автомобиле пересек монголо-маньчжурскую границу начальник артиллерии 36-й стрелковой дивизии майор Герман Франциевич Фронт – выпускник Академии им. Фрунзе. Еще во время службы в Чите он неоднократно намекал, что рано или поздно попадет под репрессии из-за своей немецкой фамилии.

Таким образом, вооруженный конфликт у озера Хасан в 1938 году явился результатом крайне напряженной обстановки на Дальневосточной границе между Маньчжоу-Го, за спиной которого стояла Япония, и Советским Союзом. В решающей степени этому способствовали действия японской стороны, которая таким образом стремилась укрепить свою власть в Маньчжурии и «прощупывала» возможности расширить ее на другие территории. Советская сторона пресекла эти попытки. Но при этом был вскрыт целый ряд недостатков в организации, вооружении и среди командного состава Красной армии. Очень скоро они стали решающими при разоблачении В.К. Блюхера в качестве одного из «врагов народа».

События у реки Халхин-Гол в 1939 году

Весной 1939 года японцы активизировали провокации на границе Монгольской Народной Республики и Маньчжурии. 28 мая их войска нарушили государственную границу МНР и стали продвигаться к реке Халхин-Гол. В состав группировки входили 23-я пехотная дивизия, два полка 7-й пехотной дивизии, Хинганская кавалеристская бригада, два танковых полка. Всего в ее составе насчитывалось 38 тысяч человек, 310 орудий, 135 танков и 225 самолетов. Общее командование данной группировкой осуществлял командир 32-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Мититаро Камацубара.

Бои в районе реки Халхин-Гол для Красной армии начались неудачно, особенно для авиации – только 27 и 29 мая 1939 года были сбиты 15 советских самолетов, при этом японцы потеряли один.

В ночь на 3 июля японцы начали наступательную операцию, что стало полной неожиданностью для советско-монгольского командования. В распоряжении Г.К. Жукова была лишь 11-я танковая бригада комбрига Яковлева без поддержки еще не подошедшей пехоты. Он приказал идти танкистам в контратаку. При этом он сильно рисковал, так как этот приказ противоречил советским боевым уставам. Более того, для Жукова это был первый опыт командования крупной группировкой войск в боевой обстановке.

Это сражение вошло в историю как Баин-Цаганское побоище. Половина техники бригады была потеряна, около 200 танкистов погибло. Часть советских войск оказалась в окружении, ситуация становилась опасной. Из Москвы вылетела комиссия для разбирательства и «прощупывания» Жукова.

В начале августа на халхин-голском направлении была развернута 6-я японская армия под командованием генерала Огису Риппо. В ее состав вошли 7-я и 23-я пехотная дивизии, 14-я пехотная бригада, маньчжурская пехотная бригада и три кавалерийских полка. Численность данного объединения достигала 75 тысяч человек личного состава, на вооружении которых имелось 500 орудий и 182 танков. Для поддержки наземных войск с воздуха было выделено до 350 самолетов.

К этому времени советское командование перебросило в район Халхин-Гола две стрелковые дивизии, 6-ю танковую и 212-ю воздушно-десантную бригады, увеличив количество самолетов до 515. Кроме того, Монголия выдвинула туда три кавалерийские дивизии (4,8 тысяч человек) во главе с маршалом Х. Чойбалсаном. В результате этого численность советско-монгольских войск превышала численность японских по пехоте в 1,5 раза, по танкам в 4 раза, по артиллерии в 2 раза и по самолетам в 1,6 раза.

Несмотря на это, 17 августа японские войска перешли в наступление, но к 20 августа были остановлены сопротивлением советско-монгольских войск. После этого 20 августа после ударов авиации и почти трехчасовой артподготовки советско-монгольские войска сами перешли в наступление и, нанося удары по флангам, 23 августа окружили противника, а к исходу 28 августа нанесли ему поражение. 31 августа территория Монгольской Народной Республики была полностью освобождена от японских захватчиков.

Правда, и после этого японское командование не отказалось от своих планов. 4 и 8 сентября японцы силами подошедшей 2-й пехотной дивизии вновь устремились на территорию МНР, но также были отброшены. Одновременно в течение нескольких дней, вплоть до 15 сентября, японская авиация пыталась взять реванш в воздухе. Однако и там советские летчики одержали убедительную победу.

15 сентября в Москве было подписано советско-японское соглашение, согласно которому с 14 часов 16 сентября боевые действия в районе реки Халхин-Гол прекращались. К тому времени там японские войска уже потеряли около 61 тысяч человек личного состава (из них около 25 тысяч убитыми), 200 орудий, 660 самолетов. На то время потери советских войск составили 8 тысяч человек убитыми, около 16 тысяч человек ранеными, а также 207 самолетов.

За героизм и мужество, проявленные в боях на Халхин-Голе, 24 части и соединения были награждены орденами Ленина и Красного Знамени, 70 человек удостоены звания Героя Советского Союза, в том числе Г.К. Жуков, а комкор Я. Смушкевич, майоры С. Грицевец и Г. Кравченко стали первыми дважды Героями Советского Союза.

Всем известно, что вооруженный конфликт на реке Халхин-Гол в качестве основного действующего лица выдвинул Г.К. Жукова. Но в военных кругах упорно ходили разговоры о том, что истинным разработчиком плана наступательной операции был не Георгий Константинович, а начальник штаба армейской группы комбриг Михаил Андреевич Богданов, который практически остался неизвестным. По итогам операции был удостоен только ордена Красного Знамени, при том что монголы вручили ему высший в то время национальный орден «Красное Знамя за воинскую доблесть».

А дело было в том, что по окончании боевых действий в сентябре 1939 года приказом НКО СССР комбриг М.А. Богданов был назначен заместителем командующего 1-й армейской группы, штаб которой находился в г. Улан-Батор. В том же месяце Постановлением Правительства СССР он был назначен председателем советско-монгольской делегации в Смешанной комиссии по разрешению спорных вопросов о государственной границе между МНР и Маньчжурией в районе конфликта. Однако в ходе переговоров стороны вскоре зашли в тупик, так как ни одна из них не признавала карты другой стороны в качестве основы для переговоров, а отсутствие четкой демаркационной линии (границы) создавало определенную нервозность в высшем советском руководстве, поскольку начавшийся конфликт советской и мировой общественности должен был быть представлен как акт нарушения границы МНР и агрессии со стороны Квантунской армии.

21 мая 1939 года, когда боевые действия уже развернулись, Л.П. Берия в секретном донесении И.В. Сталину и В.М. Молотову сообщает, что в Улан-Баторе «нашлась еще одна карта, датированная 5 июля 1887 г., причем аналогичных экземпляров ни в архивах Народного комиссариата иностранных дел, ни в Управлении военной топографии рабоче-крестьянской Красной армии, ни в Генштабе РККА обнаружить не удалось». По сообщению Лаврентия Павловича, на данном варианте карты примерная граница проходила восточнее реки Халхин-Гол, что автоматически превращало идущие бои в войну на территории МНР.

Однако на последующих переговорах появилась маньчжурская карта 1887 года, которая и была взята за основу конфликта. На этой карте граница была обозначена значительно восточнее реки Халхин-Гол, что делало агрессором Монгольскую Народную Республику и помогавшую ей Красную армию.

В Москве по этому поводу выразили недовольство и, как тогда было принято, начали искать виновного. В качестве главного виновника был «назначен» комбриг М.А. Богданов. За совершенную «грубейшую ошибку, нанесшую ущерб престижу СССР», он был предан суду, и 1 марта 1940 года Военной коллегией Верховного суда СССР осужден на четыре года исправительно-трудовых лагерей. Правда, в заключении он находился чуть более года. Постановлением Верховного Совета СССР от 23 августа 1941 года М.А. Богданов был амнистирован со снятием судимости и направлен в распоряжение НКО СССР. Он был восстановлен в звании «комбриг», ему были возвращены его награды, а в декабре он вступил в командование стрелковой дивизий.

События на реке Халхин-Гол в очередной раз показали высокую зависимость войск от наличия на ТВД коммуникаций, прежде всего железных дорог. В то время считалось, что при проведении операций с использованием одной и более дивизий войска не могут отрываться от своей базы снабжения, привязанной к железнодорожному узлу, более чем на 200 километров. Для ударной группировки японских войск, действовавшей в районе реки Халхин-Гол, такой базой был город Хайлар, находившийся на удалении 200–220 километров от района боевых действий, то есть более, чем на предельной дальности. Доставлять все необходимое оттуда в войска можно было только автомобильным или гужевым транспортом по дорогам, не имевшим твердого покрытия. С началом сезона дождей эти дороги превращались в непроходимые для машин трясины, а этот сезон начинался уже в июне, достигая пика в июле и августе. Кроме того, перевозки сильно затруднялись в связи с активностью советской авиации, которая фактически господствовала в воздухе. Поэтому не удивительно, что автомобильный транспорт с перевозками не справлялся. Перевозить грузы приходилось по раскисшим грунтовым дорогам и преимущественно по ночам. В результате в войсках постоянно ощущалась острейшая нехватка патронов, снарядов, воды, топлива, еды, возникали проблемы с эвакуацией раненых и больных.

Также нужно помнить и о том, что ко времени событий на реке Халхин-Гол уже почти два года в Китае полыхала Японо-китайская война. К тому времени японские войска, высадившись на восточном побережье Китая, уже заняли большие районы его территории, включая и Пекин, где сформировали временное правительство Китая, полностью подконтрольное Токио. Ввиду японской агрессии Чан Кайши выступил с призывам создания единого фронта борьбы против японской агрессии, объединив усилия отрядов Гоминьдана и Коммунистической партии Китая. Основная часть населения страны поддержала его в этом. В результате, несмотря на слабое вооружение и оснащение, китайцы начали оказывать японцам активное сопротивление, местами нанося ощутимые удары.

Безусловно, в сложившейся обстановке в советских интересах было, чтобы Китай продолжал сражаться, приковывая к себе основные силы японской армии. И.В. Сталин называл это «дергать японского тигра за хвост руками китайских товарищей». Для этого Китаю постоянно оказывалась военная помощь оружием, боеприпасами, боевой техникой и топливом, а также «добровольцами» в виде летчиков, артиллеристов, танкистов и др. Так, по имеющимся данным, только в феврале 1939 года в Китае находились свыше 700 советских авиаторов (летчиков, штурманов, авиатехников), воевавших против японцев.

Несколько иной была позиция США и Великобритании. Боевые действия в районе реки Халхин-Гол практически совпали с переговорами японского министра иностранных дел Хатиро Ариты с английским послом в Токио Робертом Крейги. В результате этих переговоров в июле 1939 года между Англией и Японией было заключено соглашение, по которому Великобритания признала японские захваты в Китае, тем самым фактически оказав дипломатическую поддержку агрессии против МНР и ее союзника в лице СССР. В это же время правительство США продлило на шесть месяцев аннулированный ранее торговый договор с Японией, а затем полностью восстановило его. В рамках соглашения Япония закупила в США грузовики для Квантунской армии, станки для своих авиазаводов, а также необходимые ей стратегические материалы (стальной и железный лом, бензин и нефтепродукты) и др. По решению правительства США новое эмбарго на Японию было наложено только 26 июля 1941 года.

Таким образом, события в районе реки Халхин-Гол стали очередной пробой сил не только на уровне Японии, Монгольской Народной Республики и СССР, которые непосредственно участвовали в этом конфликте, но и других государств. На фоне этих событий свои проблемы также пытались решить Китай, США и Великобритания. В связи с этим Маньчжурия в очередной раз превращалась в арену ожесточенных политических, экономических и военных схваток, отголоски которых отдавались во всех уголках земного шара.

Укрепление дальневосточных границ СССР

Мероприятия по укреплению дальневосточных границ выполняются строго в соответствии с принятым планом, и даже с опережением его на отдельных участках. Уже построенные и строящиеся укрепленные районы располагают всем необходимым для того, чтобы не только дать достойный отпор агрессору, но и, при необходимости, смогут служить плацдармом для наступательных действий наших войск.

Из доклада начальника НКВД Приморского края от 16 апреля 1941 г.

В связи с событиями, происходившими на Дальнем Востоке в Забайкалье в период Гражданской войны, дальневосточные рубежи Советского Союза считались зоной повышенной опасности. Но особенно актуальной эта проблема стала после 1932 года, сразу же после того, как японцами была оккупирована северо-восточная часть Китая (Маньчжурия) и сформирована там Квантунская армия.

В свете этих событий руководством СССР принимается решение о прикрытии дальневосточных границ укрепленными районами. Для этого по приказу РВС СССР № 007 от 25 февраля 1932 года создается Дальневосточное (Хабаровское) управление инспектора инженерных войск РККА и развертывается несколько саперных батальонов. В последующем для выполнения строительных задач частично были привлечены другие войсковые части и даже местное население. Повышения качества работ по созданию укрепленных районов советское руководство также пыталось добиться за счет привлечения к их строительству слушателей ведущих военных академий. В частности, в 1932 году на Дальний Восток для организации фортификационных работ было отправлено 30 слушателей третьего курса и адъюнкт К. Молчанов инженерного факультета Военно-технической академии.

Силами этих организаций и людей вдоль границы от Благовещенска до Владивостока было возведено 14 укрепленных районов, расположенных слева направо в следующем порядке: 101-й (Благовещенский), 102-й (Усть-Сунгарийский), 4-й (Хабаровский), 109-й (Иманский), 8-й (Лесозаводски), 112-й (Турьий Рог), 105-й (Гродековский), 106-й (Полтавский), 111-й (Шуфанский), 107-й (Барабашский), 110-й (Славянский), 7-й (Краскинский), 8-й (Фоташанский), 113-й (Посьетский). Все укрепленные районы возводились по единым типовым проектам, их организационная структура определялась в соответствии с едиными требованиями. Наиболее крупными из них были Благовещенский и Гродековский.

В качестве гарнизонов для этих укрепленных районов, создававшихся в полосе ответственности Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии (ОКДВА), директивой штаба РККА от 22 ноября 1933 года штабу Белорусского военного округа было предписано сформировать четыре отдельных пулеметных батальона и отдельный химический взвод. Весной следующего года эти подразделения прибыли на Дальний Восток.

Инженерные работы по сооружению укрепленных районов велись достаточно активно. Так, в составе 101-го (Благовещенского) укрепленного района на конец 1940 года было подготовлено 12 батальонных районов обороны. В пределах каждого из них, в зависимости от важности направления, было сооружено от 30 до 40 долговременных оборонительных сооружений (ДОС), в основном долговременных огневых точек (ДОТ). В состав постоянного гарнизона укрепленного района входили три пулеметных батальона (99-й, 100-й и 107-й), 77-й артиллерийский дивизион, 70-й саперный батальон, 68-й батальон связи, 42-я отдельная рота ПХО и 3-я мотопонтонная рота. Каждый из пулеметных батальонов, как правило, усиливался ротой танков, от 8 до 13 взводов капонирной артиллерии и взводом караульных собак. Полевое заполнение должны были осуществлять батальоны 189-го стрелкового полка. Всего по штату в составе этого укрепленного района было положено иметь 4069 человек личного состава, до 30 танков и около 24 капонирных и полевых орудий.

105-й (Гродековский) укрепленный район включал в себя 10 батальонных районов обороны, в каждом из которых было около 30 ДОС. Всего в этом укрепленном районе имелось 277 пулеметных ДОТов, в том числе один ДОТ с бронеколпаком, два артиллерийских капонира и четыре пулеметных ДОТа, совмещенных с командно-наблюдательным пунктом.

Достаточно сильными по своему составу были и другие укрепленные районы. Так, 109-й (Иманский) укрепленный район был создан в 1939 году для защиты долины реки Иман, важного железнодорожного моста через реку и дороги, проходившей вдоль долины реки в глубь советской территории в районе Дальнореченска. Его оперативное значение определялось тем, что Иманский укрепленный район располагался напротив японского Хутоуского укрепленного района, к которому было подведено шоссе. На основании этого советское командование предполагало, что японское командование рассматривало именно это направление для нанесения главного удара по району Имана и Лесозаводска. Это позволило бы противнику отрезать войска, обороняющие Гродековский и Полтавский укрепрайоны, от остальной территории Приморья и выйти к побережью Японского моря, отрезав Владивосток с суши. По состоянию на 1940 год в Иманском укрепленном районе насчитывалось 104 долговременных фортификационных сооружения и 10 каменно-бутовых объектов.

102-й (Усть-Сунгарийский) укрепленный район был создан приказом войскам ОКДВА от 25 января 1932 года в селе Михайлово-Семеновское (Блюхерово, Ленинское) на Амуре. Для проведения строительных работ в укрепленном районе было организовано Управление начальников работ (УНР-102), которое в свою очередь делилось на строительные участки, соответствующие будущим батальонным или ротным районам обороны. Общая протяженность Усть-Сунгарийского укрепленного района – влево и вправо напротив устья реки Сунгари по линии государственной госграницы составляла 35 километров. Он насчитывал 47 пулеметных ДОТов, один ДОТ, совмещенный с артиллерийским наблюдательным пунктом, шесть орудийных полукапониров и семь командно-наблюдательных пунктов.

Первым в место дислокации укрепленного района в середине 1933 года прибыл 81-й отдельный артиллерийский дивизион большой мощности, который был укомплектован личным составом Краснознаменной Амурской военной флотилии. В октябре 1933 года 50-я и 60-я артиллерийские батареи этого дивизиона четырехорудийного состава были установлены на временные огневые позиции на острове Среднем. Всего в дивизионе насчитывалось 310 человек личного состава. На вооружении он имел 8 – 152-мм пушек, 8 станковых и 3 ручных пулемета, 3 грузовых автомобиля, 2 трактора, 1 моторный катер и 3 шлюпки-шестерки. Но в октябре 1936 года было принято решение о перемещении в следующем году 50-й батареи в бухту Де-Кастри и замене ее на огневых позициях ложной. Эти работы были успешно выполнены к концу марта 1937 года.

В 1934 году в распоряжение коменданта Усть-Сунгарийского УРа прибыл 90-й отдельный пулеметный батальон, сформированный из частей Минского УРа и дивизий Белорусского военного округа. При формировании имуществом и материальной частью (кроме станковых пулеметов) этот батальон был обеспечен по табелям и штатам военного времени. В нем насчитывалось 435 человек личного состава, 287 винтовок, 84 станковых пулемета системы «максим». Для наблюдения за противником и корректирования огня имелось 167 биноклей, 8 перископов, 32 буссоли и 32 дальномера, а также большой комплект другого имущества. Штаб батальона разместился в станице Усть-Сунгари.

Всего по состоянию на 1 января 1937 года в составе Усть-Сунгарийского укрепленного района насчитывалось 4030 человек личного состава, 167 станковых и 3 ручных пулемета, 18 – 76-мм пушек, 3 – 122-мм пушки, 6 – 107-мм пушек, 3 – 152-мм пушки, а также 11 мотоциклов, 24 трактора, 26 прицепов и 1245 лошадей. Примерно таким он оставался и до конца 1942 года. Однако при проверке укрепленного района комиссией НКО было установлено, что артиллерийские полукапониры постройки 1939 и 1940 годов не были обеспечены табельным вооружением. В частности, не хватало 8 – 76-мм артиллерийских установок Л-17. Вместо них были установлены 45-мм противотанковые пушки на рамах, прикрепленных к коробу Л-17. Однако, как отмечалось в актах проверки, эти крепления были ненадежными и при испытаниях выходили из строя.

В последующем состав 102-го укрепленного района несколько менялся. К концу 1943 года в составе Усть-Сунгарийского укрепленного района насчитывалось 5 трехамбразурных железобетонных и гравиебетонных ДОТов типа «Б» (больших), 42 ДОТа типа «М» (малых), 13 двухорудийных артиллерийских полукапониров, а также 3 бетонных козырька. В соответствии с материалами инвентаризации, проведенной в это время, табельным вооружением УР был обеспечен не полностью. В частности, недоставало восьми 76-мм установок Л-17, вместо которых в ДОТах были установлены 45-мм противотанковые пушки на рамах, прикрепленных к коробу Л-17. Но при этом указывалось, что эти «крепления не надежные, и при испытаниях не выдержали».

Постоянный гарнизон Усть-Сунгарийского укрепленного района по состоянию на 9 августа 1945 года составляли отдельные 81-й артиллерийский дивизион большой мощности, 95-й дивизион полевой артиллерии, 111-й батальон связи, 146-й саперный батальон, 81-я автотранспортная рота, а также 41-й полевой автохлебозавод и 2924-я военно-почтовая станция.

107-й (Барабашский) укрепленный район первоначально был частью Приморского укрепленного района, предназначенного для защиты Владивостока со стороны Маньчжурии, а с марта 1934 года стал самостоятельной боевой единицей. Его оборонительные сооружения протянулись от поселка Приморский до российско-китайской границы и по фронту перекрывали пространство около 60 км. Оборонительные сооружения располагались Т-образно, и их перпендикулярная часть на глубину до 28 км перекрывала танкоопасное направление от государственной границы в строну Владивостока.

Огневые точки каждого узла обороны этого УРа были представлены в основном малыми оборонительными сооружениями класса М-2 и М-3. У поселка Приморского была расположена цепь долговременных оборонительных сооружений, состоявшая из семи ДОТов (4 трехамбразурных, 3 двухамбразурных), двух расположенных на высотах трехамбразурных наблюдательных пунктов и двух орудийных полукапониров. При этом самый правый из этих полукапониров был расположен над железнодорожной насыпью и оснащен двумя 76,2-мм пушками образца 1902 года на казематных лафетах образца 1932 года. С его орудий можно было простреливать всю равнину, простиравшуюся от берега Амурского залива к пос. Приморскому.

Левее от этого орудийного полукапонира, по правому берегу реки Барабашевки (Монгугай), на расстоянии от 200 до 600 метров друг от друга, было расположено пять ДОТов. Они должны были прикрывать доступ от побережья Амурского залива в устье Монгугая вдоль холмистого хребта в сторону поселка Барабаш. Бетонные стены и перекрытия этих ДОТов должны были выдерживать прямое попадание 152-мм снарядов, а их амбразуры оборудовались броневыми заслонками, способными выдержать прямое попадание снаряда 45-мм пушки.

Для выполнения боевой задачи в зоне ответственности Барабашского укрепленного района по плану прикрытия государственной границы должны были размещаться два мотострелковых полка, артиллерийский полк, самоходно-артиллерийский дивизион, разведывательный батальон и ряд других подразделений.

В Забайкалье располагался 31-й (Даурский) укрепленный район, строительство которого началось весной 1932 года. По состоянию на 1 января 1937 года на его территории было построено 167 железобетонных огневых точек, 29 командно-наблюдательных пунктов, 3 артиллерийских наблюдательных пункта, 4 убежища для личного состава. Тогда по штату гарнизон Даурского УРа состоял из управления, двух отдельных пулеметных батальонов (88-го и 94-го) 4-х ротного состава, трех (58-й, 87-й и 96-й) отдельных артиллерийских дивизионов, отдельной роты связи и отдельной саперной роты. Всего он насчитывал 6251 человек личного состава, на вооружении которых имелось 535 станковых пулеметов, 6 – 76-мм пушек, 36 – 122-мм гаубиц, 12 – 152-мм гаубиц и 12 – 107-мм пушек.

В августе 1939 года был разработан новый план совершенствования Забайкальского УРа. По этому плану было решено к концу года в его состав включить управление начальника инженеров, а также дополнительно сформировать 205-й и 207-й отдельные пулеметные батальоны трехротного состава с двумя отделениями ПТО в каждом, три отдельные пулеметные роты, два конных взвода для несения караульной службы, школу младшего комсостава и автотранспортный взвод.

Таким образом, советские границы со стороны Дальнего Востока и Забайкалья в предвоенные годы были оборудованы системой укрепленных районов, которые совместно с войсками полевого заполнения должны были обеспечить надежную защиту территории страны в этом регионе. Вполне вероятно, что этот фактор также сыграл определенную роль в отказе Японии от агрессии против СССР в годы Великой Отечественной войны.

Глава 3. На пути к большой войне

Государство Маньчжоу-Го

Лига Наций отказалась признавать Маньчжоу-Го, что привело Японию к выходу из этой организации в 1934 году. В то же время Маньчжоу-Го было признано 23 из 80 существовавших на тот момент государств мира. С СССР дипломатические отношения Маньчжоу-Го были установлены де-факто 23 марта 1935 года, а де-юре – 13 апреля 1940 года.

Первые месяцы 1933 г., от восстановления отношений до приезда полпредства в китайских кругах возлагали большие надежды на помощь со стороны Советского Союза в японо-китайском конфликте. Возможно, что руководящая часть правительства, представляемая Чан Кайши, не рассчитывала и даже не хотела этого, но часть руководящих кругов нанкинского правительства, находившаяся под влиянием широкой кампании в китайской прессе в пользу восстановления отношений, безусловно надеялась на некоторую поддержку от Советского Союза для оказания сопротивления Японии… Но охлаждение наступило довольно быстро… совпало с опубликованием нашего предложения о продаже КВЖД… По мнению китайцев, дружественные отношения с СССР могли бы иметь для китайцев ценность, если бы создавали гарантию против японской агрессии, с этой точки зрения советский нейтралитет ничего не даст, так как вследствие своей слабости Китай не может оказать сопротивление Японии.

Из доклада советского полпреда в Китайской Республике Д.В. Богомолова от 30 января 1934 года

Чан Кайши только говорит о готовности вести переговоры, он еще не потерял надежды договориться с японцами и избежать войны на Дальнем Востоке. Доказательства этому – Чан Кайши понимает, что без предварительного единого фронта с КПК пакта о взаимопомощи не будет, а он ставит коммунистам неприемлемые условия и открыл против них новую кампанию… На днях в Шанхае арестовали 7 лидеров Антияпонской ассоциации спасения, среди них нет коммунистов.

Из доклада военного атташе в Китае Лепина от 14 декабря 1936 года

После захвата Маньчжурии японцы способствовали созданию на этой территории марионеточного государства Маньчжоу-Го, которое еще именовалось Великая Маньчжурская империя. Столицей этого государства стал город Суньцзин (ныне Чанчунь), а во главе его был поставлен последний китайский император из маньчжурской династии Цин Пу И.

Дальнейшее ослабление цинского правительства привело к усилению России также и в самой империи Цин – во Внутренней Маньчжурии, где была построена Китайская Восточная железная дорога и началась активная колонизация примыкавщих к ней территорий. После Русско-японской войны российское влияние в Маньчжурии было заменено японским. Но, начиная с 1925 года Китай начинает противодействовать усилению японского влияния на континенте, но в 1931 году в Маньчжурию снова вернулись японцы.

1 марта 1934 года Маньчжоу-Го было объявлено Великой Маньчжурской империей (Маньчжоу-Ди-Го). Но при этом Лига Наций отказалась признавать Маньчжоу-Го. Это привело Японию к выходу из этой организации в 1934 году. В то же время Маньчжоу-Го было признано 23 из 80 существовавших на тот момент государств мира. В их числе были Япония, Сальвадор, Ватикан, Королевство Италия, Испания, Германия, Венгрия, Словакия, Франция, Румыния, Болгария, Финляндия, Хорватия, Таиланд, Дания, Филиппины. Дипломатические отношения с СССР были установлены де-факто 23 марта 1935 года, де-юре – 13 апреля 1941 года. Генеральное консульство СССР было в городе Харбине. Консульства Маньчжоу-Го в СССР с 1933 года располагались в Чите, Благовещенске и Москве.

Фактически Маньчжоу-Го контролировалось Японией и целиком следовало в русле ее политики. Правда, в государстве существовало Законодательное Собрание, чья роль фактически сводилась к формальному одобрению решений Госсовета. Единственной разрешенной политической партией являлось финансируемое правительством Общество Согласия. Его название объясняется выдвинутой японцами паназиатской концепцией «согласия народов», предполагавшей самоопределение различных азиатских народов по образцу советской модели «союза народов». Вместе с тем предполагалось сосуществование различных национальностей строго в рамках единого централизованного государства, что могло бы помочь избежать возможного ослабления. Общество Согласия предполагало самоорганизацию в рамках отдельных общин для разных национальностей. В нем были представлены монголы, маньчжуры, корейцы, японцы, мусульмане, русские эмигранты и китайское большинство. При этом для организации была характерна опора на традиционных для каждой общины религиозных лидеров.

Общество задумывалось как основная политическая сила Маньчжоу-Го, призванная заменить в этом качестве Квантунскую армию. Однако на деле Общество Согласия превратилось в идеологический инструмент в руках японских военных. В середине 1930-х годов руководство Квантунской армии приказало обществу провести чистку своих лидеров, обвиненных в левых симпатиях. После чистки организация стала фактически ничем не отличаться от фашистских партий Европы того времени, стоящих на позициях антикоммунизма. С этой целью в общество были включены все госслужащие, вплоть до учителей, и все важные фигуры общества. Молодежь в возрасте от 16 до 19 лет, начиная с 1937 года, автоматически зачислялась в организацию. К 1943 году в обществе состояло до 10 % населения Маньчжурии.

Одним из направлений политики японских властей было привлечение в Маньчжурию японских переселенцев, которые должны были осуществить колонизацию этого края. С этой целью в 1932 году там уже насчитывалось порядка 100 тысяч японских крестьян. За период с 1938 по 1942 год в Маньчжоу-Го прибыло до 200 тысяч молодых японских поселенцев. Но другие источники говорят о наличии в Маньчжурии до 590 тысяч лиц японской национальности. В целом же за время существования Маньчжоу-Го население этой территории увеличилось на 18 миллионов человек.

Интересным является тот факт, что в 1934 году в Японии возник «план Фугу» по привлечению в Маньчжоу-Го от 18 до 600 тысяч евреев. Этот план возник в то время, когда СССР приступил к образованию на части территории бывшей Внешней Маньчжурии Еврейской Автономной Области. Но в 1938 году этот план вызвал ожесточенные дебаты на конференции кабинета министров Японии, и был отклонен. При этом следует сказать, что в Японии на то время практически отсутствовало еврейское население, а сам «план Фугу» появился под влиянием представлений о евреях, как о людях с большими финансовыми возможностями, способных превратить Маньчжоу-Го в «доходную колонию». Но на деле выяснилось, что количество еврейских беженцев, прибывших из Европы в Японию и подконтрольные ей территории, составило всего несколько тысяч человек, и большинство их бежали из Европы буквально с пустыми руками. В связи с этим интерес к евреям у японского правительства быстро пропал.

Другое дело – экономические интересы. Благодаря японским инвестициям и богатым природным ресурсам началась индустриализация Маньчжурии. Основой экономики стали разработанные японскими властями пятилетние планы (первый на 1937–1941 годы, второй на 1942–1946 годы), которые предусматривали увеличение производства материалов, экспортируемых в метрополию (стали, эфирного масла, алюминия и др.). Несмотря на то, что оба эти плана не были выполнены, значение Маньчжоу-Го для метрополии было огромным: в 1944 году на колонию приходилось (по сравнению с производством в Японии) 228 % добычи железной руды, 52 % – каменного угля, 85 % выплавки чугуна.

Ключевую роль в создании и дальнейшей жизни Маньчжоу-Го играла Квантунская армия – японская группа армий на Дальнем Востоке. Командующий Квантунской армией одновременно являлся и японским послом в Маньчжоу-Го. Он имел право вето на решения императора. С 1932 по 1945 год на этом посту друг друга сменили 6 человек: Н. Муто (8 августа 1932—25 июля 1933), Т. Хисикари (29 июля 1933 – 10 декабря 1934), Д. Минами (10 декабря 1934 – 6 марта 1936), К. Уэда (6 марта 1936 – 7 сентября 1939), Е. Умэдзу (7 сентября 1939 – 18 июля 1944) и О. Ямада (18 июля 1944 – 11 августа 1945).

Квантунская армия сформировала и обучила Маньчжурскую императорскую армию. Ее ядром являлась Северо-Восточная армия генерала Чжана Сюэляна численностью до 160 тысяч человек.

В первое время своего существования части Сухопутных войск Маньчжурской армии отличались низким уровнем боеспособности, дисциплины и боевой подготовки. Организация частей сохраняла уклад старой китайской армии, среди личного состава находилось много опиумных наркоманов. Маньчжурские войска были склонны к дезертирству и даже мятежам. Так, в августе 1932 года 2000 военнослужащих дезертировали из гарнизона Вукумихо, а 7-я кавалерийская бригада подняла мятеж. В итоге все эти силы присоединились к китайским партизанам, сражавшимся с японцами.

Для борьбы с этими явлениями в феврале 1933 года из этнических маньчжуров была сформирована Императорская гвардия Маньжоу-го, которая должна была нести гарнизонную службу в столице и охранять императора Пу И. В 1934 году, согласно новому уставу Сухопутных войск, право занимать командные должности получили только офицеры, прошедшие подготовку в военных училищах Императорской Маньчжурии или Японской империи.

Вначале личный состав Маньчжурской армии был вооружен различным стрелковым оружием из гоминьдановских арсеналов: до 26 типов винтовок и свыше 20 типов пистолетов, что создавало большие проблемы с эксплуатацией и ремонтом вооружения. Но в 1932 году на вооружение Сухопутных войск были приняты японские единая винтовка «38», карабин «38», станковый пулемет «3», ручной пулемет «11» и миномет «10». Затем в части начали поступать чешские пулеметы ZBvz 26.

На вооружении артиллерии состояли японские горные орудия «41» и полевые орудия «38», орудия немецкого производства, а также трофейные орудия и минометы Сухопутных войск Гоминьдана.

В Маньчжурской императорской армии уже имелось некоторое количество японских бронеавтомобилей «Исудзу» и «Дова». Только в 1943 году для формирования танковой роты из частей Квантунской армии было передано около 10 легких танков «94». Кроме того, для обучения личного состава нередко использовались легкие танки «95» собственного лицензионного производства.

В 1932 году численность личного состава Сухопутных войск Императорской Маньчжурии составила 111 тысяч человек, которые организационно были сведены в четыре армейские группы (по провинциям):

– армейская группа Фэнтянь (7 пехотных и 2 кавалерийские бригады, общая численность 20 тысяч человек);

– армейская группа Цзилинь (7 пехотных, 2 кавалерийские бригады и вспомогательные части, общая численность 35 тысяч человек);

– армейская группа Хэйлунцзян (5 пехотных и 3 кавалерийских бригады, общая численность 25 тысяч человек);

– армейская группа Суньань (общая численность 4,5 тысячи человек).

Кроме того, в составе Сухопутных войск имелись речные части, отдельные кавалерийские бригады и крепостные гарнизоны.

В 1944 году общая численность Сухопутных войск Императорской Маньчжурии возросла до 200 тысяч человек. В общей сложности Сухопутных войсках на тот момент имелось 10 пехотных, 21 смешанная и 6 кавалерийских бригад.

Также они имели собственную авиацию и флот. ВВС Императорской Маньчжурии начинались с того, что в 1939 году были сформированы три эскадрильи военных летчиков, одна из которых, столичная, находилась г. Синьцзин. В 1940 году на базе столичной эскадрильи был сформирован Штаб и Летная школа ВВС. Но в 1941 году в школе произошли убийство одного из японских инструкторов и бунт курсантов-маньчжур, в результате которого часть курсантов бежала и перешла на сторону маньчжурских партизан. По состоянию на осень 1942 года ВВС Маньчжурской империи в своем составе имели 20 учебных самолетов И-95, УБЛА-91 и УБИ-91. В составе ВВС были сформированы батальоны военно-транспортной авиации, оснащенные транспортными самолетами «95». Вполне понятно, что в боевом отношении эти ВВС особой значимости не имели.

В составе флота имелись 1 эсминец, 16 боевых катеров и 4 канонерские лодки. Но боевые возможности этого флота были крайне низкими. Это объяснялось тем, что в 1942 году большинство японских офицеров были отозваны на родину. После этого многие суда вышли из строя и были разоружены.

Таким образом, Маньчжоу-Го к середине 40-х годов XX века представляло собой вполне сформированное марионеточное государство с собственными экономикой и вооруженными силами, которое находилось под полным контролем у Японии. В то же время оно также находилось в сфере интересов Китая и Советского Союза.

Квантунская армия

Квантунская армия в лице своего руководства, независимо от личностей, имен и званий генералов, ее возглавлявших, была постоянно обуяна мессианскими настроениями: победить Россию.

В Токио принимались решения геополитического характера, и в них война с Россией все откладывалась до «более удобного момента». И год от года нетерпение «квантунцев» росло. Их лишали, как им казалось, верной и легкой добычи. Другие армии сражались на юге, покоряя Китай, а Квантунская армия томилась многомесячным бездельем, продолжая при том усиливаться для боев, которые никак не начинались. Тем более что стычки и даже походы против китайских генералов, пытавшихся отстаивать северные провинции, никак не поглощали всей энергии Квантунской армии.

В японской армии, а тем более в ее Квантунской ветви, дух неподчинения центру был велик. Тамошние генералы лучше, чем в Токио, знали, чего хотят. Поэтому когда их агрессивность выплескивалась на севере, Токио занимал в конечном счете более компромиссную позицию, хотя никак не препятствовал «всплескам» Квантунской активности.

Из записки разведывательного управления штаба Дальневосточного фронта

В начале 1945 года военно-политическое руководство Японии отчетливо осознавало всю бесперспективность продолжения войны. Тем не менее оно искало возможность любыми средствами ее затянуть, чтобы добиться почетного мира. В конце января командующие японскими вооруженными силами на Азиатско-Тихоокеанском театре войны получили из Токио директиву, которая гласила: «Императорская Ставка предполагает сломить боевой дух врага путем разгрома американских сил вторжения и тем самым обеспечить надежную оборону империи с метрополией, находящейся в ее центре».

Понимая, что США с союзниками в скором времени выйдут на ближние подступы к Японским островам, императорская Ставка вознамерилась превратить метрополию, Корею, Маньчжурию и оккупированную часть Китая в «неприступную крепость», чтобы в случае штурма противник понес большие потери, а значит, и война затянулась бы на неопределенное время. Избежать безоговорочной капитуляции и добиться компромиссных условий мира политики и дипломаты в Токио вознамерились с помощью СССР, рассчитывая использовать его как посредника в переговорах с США и их союзниками в войне против Японии.

Между тем защита «неприступной крепости» требовала огромных сил. Хотя Япония постоянно поддерживала на театре войны существенное численное преимущество над противником в сухопутных войсках, в Ставке и правительственных кругах заговорили о необходимости тотальной мобилизации всех, кто только способен держать в руках оружие. Пытаясь придать войне общенародный характер, Высший совет по руководству войной создал гражданский добровольческий корпус – по сути, японский вариант фольксштурма. В корпус обязали вступить все население, за исключением стариков, детей, калек, беременных и кормящих матерей. К августу 1945 года в нем насчитывалось уже 28 миллионов человек, а из зачисленных в него военнообязанных создали боевые отряды, являвшиеся мощным резервом армии. В сельской местности шло формирование крестьянского трудового корпуса. Для отражения возможного вторжения противника на острова началось поголовное обучение населения военному делу.

Еще 21 июня японский парламент принял закон «О чрезвычайных мерах военного времени», санкционировавший любые действия властей по организации обороны и пресечению беспорядков, а на следующий день – закон «О добровольной военной службе», по которому в случае необходимости призыву подлежали все мужчины в возрасте от 15 до 60 и женщины от 17 до 40 лет. В результате принятых мер к августу численность регулярных вооруженных сил Японии выросла до 7,2 миллиона человек, в том числе сухопутных войск – до 5,5 миллиона человек.

Впрочем, военно-политическое руководство Японии беспокоила не только численность вооруженных сил. Оно делало все возможное и даже невозможное для того, чтобы поднять боевой дух военнослужащих. Характерно, что к этому времени началась усиленная популяризация самоубийств в случае угрозы плена, поощрение «тактики поголовной гибели», подготовка смертников – летчиков-камикадзе, человеко-торпед («кайтэн») и водителей самовзрывающихся скоростных катеров, боевых пловцов и т. д. В конце войны и в сухопутных войсках появились отряды и даже бригада смертников, предназначенные в основном для борьбы с танками противника.

В организационном плане на то время сухопутные войска Японии включали четыре стратегические группировки: Южную группу армий, Экспедиционные силы в Китае, Квантунскую группировку войск, а также 1-ю и 2-ю Объединенные армии национальной обороны вместе с 5-м фронтом, сосредоточенные в метрополии. На островных территориях и в Юго-Восточной Азии действовали 8-й и 10-й фронты. Кроме того, имелись Объединенные воздушная армия и Объединенный флот Военно-морских сил Японии.

Квантунская армия представляла собой отдельную стратегическую группировку войск, предназначенную для агрессии против Китая, СССР и Монголии. Она вела свою историю с 1919 года, так как была сформирована на базе гарнизона Квантунской области, расположенной на юго-западной оконечности Ляодунского полуострова.

18 сентября 1931 года Квантунская армия начала агрессию против Китая, и к началу 1932 года оккупировала Маньчжурию. Затем она вторглась в китайскую провинцию Жэхэ и дошла до Великой стены. Численность Квантунской армии к 1938 году была доведена до 200 тысяч.

Квантунская армия считалась образцовым объединением и выполняла роль базы подготовки сухопутных сил, которые время от времени перебрасывались на другие участки. Служба в Квантунской армии не только считалась почетной, но фактически являлась гарантией успешной карьеры для офицеров, стремившихся получить командные должности.

В 1941–1943 годах в Маньчжурии и Корее в составе Квантунской армии находилось до 16 японских дивизий общей численностью около 700 тысяч человек. Если в 1944 году части и подразделения этой группировки еще привлекались для участия в боях в районе Южных морей, то начиная с 1945 года они исключительно были сосредоточены на северо-востоке Китая.

Шло непрерывное наращивание численности сил Квантунской армии. 17 июля 1945 года императорская Ставка дала указание и о передислокации из Южной Кореи в Северную 34-й армии, которая с 10 августа вошла в состав 17-го фронта. В самой Маньчжурии проводилась тотальная мобилизация местного населения, причем одних только корейцев планировалось призвать 210 тысяч человек.

В организационном плане войска Квантунской стратегической группировки были сведены во фронтовые и армейские объединения, которые включили три фронта – 1, 3 и 17-й, а также отдельную 4-ю полевую армию. Всего в составе этих объединений насчитывалось 42 пехотные и 7 кавалерийских дивизии, 23 пехотные, 2 кавалерийские, 2 танковые бригады, бригада смертников, 6 отдельных полков, 2 воздушные армии, а также Сунгарийская военная флотилия. Кроме того, в распоряжении японского командования находились войска 250-тысячной армии марионеточного государства Маньчжоу-Го и кавалерийские соединения японского ставленника во Внутренней Монголии князя Дэ Вана.

1-й, или Восточно-Маньчжурский, фронт (3-я и 5-я армии) под командованием генерала Сэйити Кита располагал десятью пехотными дивизиями и одной бригадой. Он был развернут на границах с Приморьем, имея главные силы на муданьцзянском направлении, выводящем к Харбину и Гирину. Штаб фронта размещался в Муданьцзяне.

3-й фронт (30-я и 44-я армии), которым командовал генерал Усироку, частью сил (две дивизии) дислоцировался поблизости от границы Монгольской Народной Республики, а главную свою группировку (шесть пехотных дивизий, три пехотные бригады и одна танковая бригада) держал в глубине Маньчжурии, в районе Мукдена. Там же находился и штаб фронта.

4-я отдельная армия генерала Уэмура была разбросана на огромном пространстве Северной Маньчжурии в четырехугольнике Хайлар, Цицикар, Харбин, Сахалян. В нее входили три пехотные дивизии и четыре бригады.

17-й фронт (34-я и 59-я армии), командующий генерал Есио Кудъуки, располагался в Корее, штаб имел в Сеуле. В его составе было девять пехотных дивизий. После начала наступления советских войск в Маньчжурии 17-й фронт приказом императорской Ставки был с 10 августа переподчинен Квантунской армии. Войска начали переброску на север, но до капитуляции Японии принять участие в боевых действиях (если не считать попыток отражения советских десантов в корейских портах) не успели. После капитуляции остатки японских войск в Корее были переданы под оперативное управление армии США для поддержания общественного порядка до прибытия достаточного количества союзных войск.

2-я воздушная армия генерала Харада, дислоцированная в центре Маньчжурии, насчитывала почти 1200 самолетов, но боевых из них было немногим более двух сотен. Кроме того, в Корее находилась 5-я воздушная армия ВВС Японии, располагавшая 600 самолетами.

Командующему Квантунской армией подчинялись также войска Маньчжоу-Го, Внутренней Монголии и провинции Суйюань; суммарно – до двадцати пехотных дивизий и 14–15 бригад конницы. Не в пример японским войска эти были слабо обучены, плохо вооружены, но общая численность их достигала приблизительно 300 тысяч.

В результате общая численность группировки японских и марионеточных войск в Маньчжурии к августу 1945 года превышала 1 миллион человек. На своем вооружении она имела 6640 орудий и минометов, 1215 танков, 1907 боевых самолетов (исправных около 800) и 26 кораблей. Кроме этих сил японское командование предусматривало возможность использования в Маньчжурии жандармских, полицейских, железнодорожных и иных военизированных формирований, а также вооруженных отрядов резервистов-переселенцев.

Правда, боеготовность войск Квантунской армии была невысокой. В подготовленном для японского Генштаба в конце июля 1945 года отчете о боеготовности соединений Квантунской армии указывалось, что из 30 с лишним дивизий и бригад, входивших в ее списочный состав, боеготовность только одной дивизии была оценена на 80 %, одной – 70 %, одной – 65 %, одной – 60 %. Боеготовность остальных дивизий была следующей: четырех – 35 %, трех – 20 %, а остальных девятнадцати – только 15 %. В оценку входили укомплектованность живой силой и техникой и уровень боевой подготовки.

Танковые войска Маньчжурской армии были представлены 1-й смешанной механизированной бригадой, которая в своем составе имела 102 танка. Состав бригады был такой: два танковых полка, пехотный батальон, артдивизион, разведывательную роту, роту связи, ремонтную роту и транспортное подразделение. Каждый танковый полк включал три смешанных роты (средние танки Тип 89 и легкие Тип 95), роту танкового резерва (легкие танки). Кроме того, имелись 3 средних и 2 легких танка командиров и столько же в составе транспортно-ремонтной роты – всего в полку насчитывалось 50 танков. В состав полка входила также моторизованная пехотная рота.

После боев с советскими войсками на р. Халхин-Гол весной – летом 1939 года была ускорена программа строительства средних танков. В результате этого три роты 4-го танкового полка, имевшие тогда на вооружении легкие танки Тип 95 «Ха-го», были перевооружены на средние Тип 97 «Чи-ха». Остальные танки находились в отдельных танковых подразделениях дивизий.

В начале 1930-х годов в Японии говорили о необходимости иметь в Маньчжурии «крупные моторизованные соединения, не уступающие соединениям красных», и рисовали картины столкновений «сотен автомобилей и танков на полях Маньчжурии». Но практика неизменно отставала от теории. В ходе японо-китайской войны полки 1-й смешанной механизированной бригады дробились и поротно (а то и поштучно) придавались пехотным соединениям и частям. Неслучайно в танковых полках не стали создавать батальонов – полки состояли из танковых рот и сохранили «ротную» организацию до конца войны. К тому же основная роль в маневренных действиях на большую глубину отводилась тогда авиации и кавалерии.

К концу 1939 года японское военное руководство пересмотрело принципы ведения операции и боя. Танки считались уже не только средством сопровождения пехоты, но «эшелоном для глубокого проникновения в оборону и подавления его тыла». Затем к 1940 году японцы приняли новый полевой устав, устав пехоты и наставления по родам войск, включая танковые.

В 1941 году японцы приступили к созданию новых танковых частей. Взамен смешанной механизированной бригады Квантунской армии были образованы две танковые бригады или группы трехполкового состава по 98 средних танков Тип 89 «Оцу» и 28 легких Тип 95 в каждой. Для их формирования использовали как уже имеющиеся танковые полки, так и вновь сформированные 10-й и 11-й. В результате 1-я танковая бригада (группа) включила 3-й, 5-й и 9-й танковые полки и вошла в подчинение 3-й армии (штаб в Дунине), 2-я танковая бригада (4-й, 10-й и 11-й полки) была передана 5-й армии (к северу от оз. Ханка). Каждая танковая бригада включала также колонну снабжения в составе 142 грузовых автомашин и 6 ремонтных летучек с прицепами.

В это же время часть пехотных дивизий Квантунской армии получали механизированные подразделения, которые должны были взять на себя задачи прежних разведывательных и кавалерийских подразделений. Отдельные пехотные дивизии в составе 3-й, 5-й и 20-й армий, имевших задачу оборонять районы к северу от озера Ханка, получили танковые батальоны, каждый в составе двух танковых и одной мотопехотной рот. В каждом таком батальоне насчитывалось 33 легких танка Тип 95. В мотопехотной роте было 120 человек личного состава, который перевозился на 15 грузовиках.

В Маньчжурии японцы попытались сформировать и более крупное танковое соединение. В июле 1942 года на основе еще формируемых 1-й и 2-й танковых дивизий Квантунской армии начинает создаваться 1-я танковая (механизированная) армия со штабом в Сыпингай. В ноябре 1942 года в Китае началось формирование 3-й танковой дивизия.

Таковая армия предназначалась для участия в наступательной операции на территорию СССР. Однако реально эта армия так и не была сформирована, а действия танковых дивизий никогда не объединялись в оперативном масштабе. В 1943 году «1-я танковая армия» вообще прекратила свое существование. 1-ю танковую дивизию вернули в подчинение 3-й армии и перевели в район Тунгана, а 2-ю танковую дивизию подчинили 5-й армии, определив местом ее базирования в районе города Муданьцзяна. Учебная бригада стала основным танковым резервом Квантунской армии.

С 1943 года ускоренными темпами шло переформирование танковых полков. При этом одни из них получили дополнительную танковую роту, другие, напротив, оказались ослаблены. К этому приводила практика их использования по частям. Несколько пехотных дивизий получили отдельные танковые полки в составе двух рот средних и одной роты легких танков (всего около 60 машин).

В июне 1944 года танковые силы в Маньчжурии вновь были ослаблены. Разведывательные батальоны 1-й и 2-й танковых дивизий были переформированы в 26-й и 27-й танковые полки и отправлены соответственно на Иводзиму и Окинаву. 3-й танковый полк 1-й танковой дивизии был передислоцирован в Центральный Китай и подчинен 6-й армии, а ее 9-й танковый полк перебросили на тихоокеанские острова Гуам и Сайпан. В июле того года 2-ю танковую дивизию перебросили на Филиппины. При этом из нее изъяли часть кадрового состава, который использовали для формирования в Маньчжурии 1-й отдельной танковой бригады, которая включала два танковых полка, пехотный батальон, артиллерийский дивизион, инженерный и ремонтный батальоны.

В октябре 1944 года были утверждены новые штаты танковых дивизий. Теперь дивизия включала только одну танковую бригаду трехполкового состава, но в ее штаб была введена штабная танковая рота, а пехотный полк дополнительно получил роту средних танков. По новому сокращенному штату в самой Японии была сформирована 4-я танковая дивизия на базе танковой школы в Тиба. Таким образом, к августу 1945 года в сухопутных войсках Японии имелись 4 танковые дивизии и 6 танковых бригад. Танковая дивизия имела по штату 127 легких и 249 средних танков.

Последнее ослабление танковой группировки Маньчжурской армии произошло в марте 1945 года. Тогда 1-ю танковую дивизию перебросили в Японию. В результате этого к началу Маньчжурской наступательной операции советских войск в августе 1945 года Квантунская группировка в полосах наступления советских фронтов располагала всего двумя (1-й и 9-й) отдельными танковыми бригадами и 35-м отдельным танковым полком, не считая отдельных танковых рот пехотных дивизий.

Отдельная танковая бригада трехполкового состава имела до 150 средних и 38 легких танков.

Основной единицей был танковый полк. Он состоял из штаба полка, трех рот средних танков, одной роты легких танков и роты самоходных установок. Рота средних танков состояла из трех танковых взводов по 3 танка, транспортного взвода (6–8 грузовых автомашин), а также командирских танков – 2 средних Тип 97 и 1 легкого Тип 95. Рота легких танков включала три взвода по три танка Тип 95 и три командирских танка Тип 95. Штаб полка имел три средних танка Тип 1 «Чи-хе» и два легких Тип 95. Рота самоходных установок включала три батареи по три 75-мм самоходные пушки «Хо-ни» и управление роты из двух самоходных пушек и одного легкого танка Тип 95. Всего танковый полк имел 36 средних и 18 легких танков и 9 самоходных пушек.

В 1944 году Императорский Генеральный штаб в Токио отдал приказ о призыве 250 тысяч японских резервистов в Квантунскую армию. Из них планировалось сформировать еще восемь пехотных дивизий и семь бригад, а также подразделения поддержки и обеспечения. Но эти меры на самом деле только ослабили Квантунскую армию, поскольку опытных ветеранов сменили новобранцы, которым надо было срочно пройти боевую подготовку.

Таким образом, к августу 1945 года в Маньчжурии войска противника имели в своем составе около миллиона человек, 6260 орудий и минометов (в основном легкие), 1155 танков (в основном броневики и легкие танки), 1800 самолетов (в основном учебные и устаревшие типы), 25 кораблей. Из состава этой группировки только третья часть войск располагалась в приграничной зоне, а главные силы – в центральных районах Маньчжоу-Го. Кроме того, в данном районе находились еще десятки тысяч японских гражданских лиц, которые приехали в Маньчжурию как колонисты или работали в японской армии. Все это стало основанием для утверждения о том, как хорошо подготовлена Кватнунская армия, противостоявшая советским войскам в Маньчжурии.

Подготовка ТВД японцами

В течение 1943 г. японское командование продолжало всесторонне дооборудовать маньчжурский плацдарм, что характеризовалось строительством новых узлов сопротивления, оборонительных рубежей, аэродромов, шоссейных и грунтовых дорог, ж.-д. веток, военных городков и казарм, а также постройкой новых пристаней. наблюдательных постов и вышек и работами по гидромелиорации.

Военные операции японцев 1943 г. на юге, носившие оборонительный характер, наложили свой отпечаток на оборонное строительство в Маньчжурии. Если в прошлые годы японцы, создавая систему укреплений в Маньчжурии, исходили только из расчетов наступательной стратегии, то в 1943 г., учтя опыт войны, японское командование стало придавать вопросам подготовки театра к обороне более важное значение.

Оборонное строительство в Маньчжурии в истекшем году шло как по линии доусиления огневой мощи старых укрепрайонов, путем строительства новых ДОТов, ДЗОТов (Сахалинский, Фуцзиньский, Пограничненский, Дуннинский Уры) и увеличения противотанковых препятствий (Мишаньский, Дуннинский Уры), так и по линии создания второй линии обороны и насыщения промежутков между укрепленными районами и узлами сопротивления новыми сооружениями…

Из итогового донесения разведывательного отдела штаба Амурской Краснознаменной флотилии за 1943 год

Дальневосточный театр представлял собой сочетание горно-таежной, болотистой и пустынной местности с большим количеством рек, озер и болот к востоку от Большого Хингана. Объединения и даже соединения могли вести здесь наступательные действия только на отдельных направлениях, порой изолированных друг от друга на сотни километров.

Японцы в предвидении войны с Советским Союзом заблаговременно оборудовали театр военных действий, создавая там систему оборонительных сооружений.

Еще в 1934 году штаб японской Квантунской армии разослал приказ о начале реализации «плана по строительству комплекса военных сооружений». Речь шла о строительстве крепостей и укреплений в важных пунктах пограничной зоны с СССР, которые предполагалось использовать не столько в целях обороны, сколько в качестве плацдарма для военного вторжения в Советский Союз.

Всего у границ с Советским Союзом и Монгольской Народной Республикой к августу 1945 года было создано 17 укрепрайонов.

Наиболее мощной система укрепленных районов была на участке от Японского моря до Хабаровска. Там были созданы Хутоуский, Мишаньский, Пограничненский, Дуннинский, Хуньчуньский и Кэнхынский укрепленные районы. Каждый из них сооружался с учетом характера местности и имел размеры по фронту от 40 до 80 километров и глубину от 12 до 25 километров. При этом его глубина определялась не только долговременными оборонительными сооружениями (ДОС), но и различными оборонительными сооружениями полевого типа, которые возводили войска полевого заполнения. Сами долговременные оборонительные сооружения строились на протяжении почти двадцати лет, а строительство системы траншей и ходов сообщения было произведено в основном в течение 1944 года силами войск и местного населения.

Количество узлов сопротивления и долговременных оборонительных сооружений в пределах каждого укрепленного района было разным. Так, Дуннинский укрепленный район, протяжением по фронту до 80 километров и глубиной до 18 километров, имел около 600 долговременных оборонительных сооружений, 16 000 погонных метров потерн, 7000 погонных метров противотанковых рвов, 88 погонных километров траншей и ходов сообщения. Халун-Аршанский укрепленный район, протяжением по фронту 60 километров и глубиной более 12 километров, насчитывал 700 долговременных оборонительных сооружений.

Для решения единой тактической задачи несколько долговременных оборонительных сооружений объединялось в подземные огневые группы, располагавшиеся на одной или нескольких соседних высотах, являющихся тактическим ключом к данному району. Большинство подземных огневых групп имело от 3 до 12 броневых куполов и железобетонных сооружений, которые выходили на поверхность и предназначались для ведения огня и наблюдения.

Мощность каждого сооружения определялась исходя из возлагаемой на него тактической и огневой задачи. Поэтому наряду с небольшими, малой мощности сооружениями полевого типа возводились многоэтажные железобетонные и подземные долговременные оборонительные сооружения, представлявшие собой целые ансамбли. Форма и планировка сооружений определялись местностью, что способствовало лучшему вписыванию их в рельеф и значительно облегчало условия маскировки. Под землей размещались убежища и казармы для отдыха личного состава, склады, штабы, узлы связи, электростанции. Каждое долговременное сооружение было оборудовано системами вентиляции, отопления, водоснабжения и т. п.

Открытые огневые сооружения полевого типа, возводимые в системе японских траншей, предназначались для ведения огня в секторе от 90 до 360 градусов. В своем большинстве они представляли собой открытые площадки, оборудованные нишами и простейшими укрытиями для размещения вооружения и солдат. Наиболее часто встречались открытые площадки для станкового пулемета, вынесенные или примыкавшие к траншее.

Все открытые огневые позиции оборудовались укрытиями, которые находились при сооружении или были к нему максимально приближены. При этом каждое укрытие обслуживало две огневые позиции – как основную, так и дополнительную. Открытые площадки простейшего типа обеспечивали маневр огнем и самим оружием. Огневые расчеты занимали их по сигналу к бою, а до сигнала находились в укрытиях.

Железобетонные колпаки устанавливались для боевого оборудования траншей и отдельных участков ходов сообщения. Они обеспечивали укрытие личного состава не только от настильного, но и от навесного огня, мелких мин и осколков. Каждый железобетонный колпак, расположенный непосредственно в траншее или по условиям местности вынесенный вперед или в сторону, имел три амбразуры и обеспечивал ведение огня в секторе до 180–200 градусов. Крышей служили щиты: металлический (25–30 мм), железобетонный (10–15 см) или деревянный (8—10 см), которые сверху засыпали слоем фунта толщиной 20–30 см.

Когда японцы пришли в Маньчжурию, там не было автомобильных дорог. В последующие годы дорожное строительство велось настолько активно, что к 1945 году протяженность автомобильных дорог достигала 22 тысяч километров. Также развивалась и сеть железных дорог, протяженность которых увеличилась с 1931 по 1945 год более чем в два раза, с 6140 километров до 13 700 километров.

Велось аэродромное строительство. Если в 1931 году в Маньчжурии было всего пять примитивных аэродромов, то к 1945 году в Маньчжурии и Корее было построено 20 авиационных баз, 133 аэродрома, более 200 посадочных площадок, способных осуществлять боевое обслуживание свыше 6 тысяч самолетов.

Развитие Маньчжурии под контролем Японии

Хотя ни договор девяти держав, ни Устав Лиги не позволяют Японии прибегать к открытым действиям, имеющим целью отделение Маньчжурии от Китая, эти договоры не должны препятствовать дезинтеграции государства, если таковой является воля китайского народа.

Из меморандума штаба Квантунской армии

В условиях капитализма развитие любого региона земного шара во многом зависело от наличия природных ресурсов, иностранных инвестиций и населения. Не была исключением из этого правила и Маньчжурия.

Под воздействием этих средств в конце XIX – первом десятилетии XX века на севере Маньчжурии, в трансграничных с российским Дальним Востоком районах, сформировался ряд отраслей (мукомольная, винокуренная и др.), производящих потребительскую продукцию, и прежде всего продукты питания. Рынок южной части Маньчжурии был более приспособлен к требованиям Японии, Великобритании и США. В частности, Япония стала крупнейшим рынком сбыта соевого шрота, а англо-американские предприниматели импортировали в основном соевое масло. По состоянию на 1902 год на территории Маньчжурии хозяйничал британский капитал, на долю Российской империи приходилось 30 % суммарных инвестиций, а на долю Японии – всего 0,3 %.

После победы в войне 1904–1905 гг. Япония получила право на разработку природных ресурсов Маньчжурии, которые ранее принадлежали России. Для того чтобы обеспечить вывоз сырья и производимых товаров, в 1906 году началась постройка Южно-Маньчжурской железной дороги (ЮМЖД). А 4 сентября 1909 года было подписано японо-китайское соглашение относительно всех железных дорог в Маньчжурии. Кроме того, это соглашение закрепляло за японским капиталом каменноугольные копи, расположенные вдоль Мукден-Аньдуньской железной дороги, а также правительство Китая признало за Японией право на разработку Фушуньских и Яньтайских каменноугольных месторождений и добычу других полезных ископаемых в Южной Маньчжурии.

В конце существования Республики Китай японское влияние распространилось буквально на все стороны экономики, включая транспорт, финансы, торговлю и, конечно, промышленность северо-востока Поднебесной. В этот период произошла полная потеря Китаем собственных региональных интересов. Развитие экономики региона подчинялось исключительно внешним факторам, в результате чего было создана типичная колониальная экономика.

Таким образом, к началу Первой мировой войны в Маньчжурии произошло перераспределение права собственности. В 1914 году Великобритания, как и прежде, лидировала в этом районе. Однако суммарные инвестиции России в промышленность Маньчжурии в то время составляли лишь 15,5 %, и страна в списке крупнейших инвесторов Китая была отодвинута на третье место. Четвертым по значимости китайским инвестором стала Япония, на долю которой приходилось 13,5 % суммарных инвестиций.

В 1920-е годы крупнейшие японские концерны начали активно вкладывать капиталы в Маньчжурию, и по состоянию на 1931 год Япония становится основным инвестором экономики северо-востока Китая. В это же время Япония приступила к выкачиванию из Маньчжурии всех видов сырья, прежде всего для тяжелой промышленности. В метрополию пошел поток каменного угля, железной руды, бокситов, цинка, олова, леса. Но помимо импорта природных ресурсов японские предприниматели открывали в Китае новые предприятия.

Данный процесс продолжался в первой половине 1930-х годов. С 1931 года по 1936 год японские капиталовложения в Маньчжоу-Го выросли почти в два раза и достигли 2,8 миллиардов иен. Из них 90 % приходилось на инвестиции в транспортную систему, обрабатывающую промышленность и горное дело. В результате этого в течение первых четырех лет существования государства Маньчжоу-Го появилось 248 новых японских и японо-маньчжурских предприятий (заводов, электростанций, рудников, угольных шахт). В течение этого времени объем производства в десяти ведущих отраслях добывающей и обрабатывающей промышленности Маньчжоу-Го вырос более чем в два раза, при этом среднегодовой прирост составил почти 17 %.

С целью более полного и всестороннего использования экономических и людских ресурсов Маньчжоу-Го японская сторона к концу 1936 года даже разработала первый пятилетний план на 1937–1941 гг. В результате его реализации предусматривалась ликвидация дефицита тех стратегических материалов, в которых особенно остро нуждалась Япония, за счет увеличения производства в Маньчжурии стали почти в 2 раза, алюминия – на 30 %, добычи угля – на 12 %. Кроме того, там планировалось наладить массовый выпуск самолетов, увеличив их производство с 340 до 30 тысяч единиц ежегодно.

В 1938 году, в связи с подготовкой к войне с СССР, первый пятилетний план был скорректирован в сторону увеличения объемов выпуска промышленной продукции военного назначения. При этом расходы Японии на строительство военно-промышленной базы в Маньчжурии покрывались главным образом за счет японского, в том числе и частного, капитала, а также за счет привлечения зарубежного, главным образом американского, капитала.

Несмотря на то что в полном объеме первый пятилетний план выполнить не удалось, в 1942 году Японией был принят второй пятилетний план экономического развития Маньчжоу-Го на 1942–1946 гг. Основное внимание в этом плане уделялось добыче угля и железной руды, производству алюминия, свинца и меди, выплавке чугуна и стали. Для реализации этого плана Япония планировала инвестировать в Маньчжурию 6,4 миллиарда иен при том, что правительство Маньчжоу-Го со своей стороны вложит в это дело только 2,2 миллиарда маньчжурских юаней. Планировалось, кроме предприятий горнорудной и химической промышленности, создать в Маньчжоу-Го самолетосборочные и самолеторемонтные, танкостроительные и танкоремонтные заводы, предприятия по производству и сборке грузовых машин, строительного оборудования, станкостроения.

Японцы стали инициаторами создания в Маньчжурии развитой химической промышленности. Наиболее интенсивно происходил выпуск искусственного жидкого топлива (ИЖТ). В 1930 году в городе Фушуне был запущен первый крупный сланцевый завод, который в том году дал 4 тысячи тонн топлива, а всего через год на этом заводе было переработано уже 60 тысяч тонн сырой нефти. Также был налажен выпуск сланцевого мазута (сланцевого масла). Если в 1935 году комбинат дал 145 тысяч тонн этой продукции, то в 1936 году – уже 300 тысяч тонн. И это при том, что в самой Японии ежегодное производство ИЖТ в то время не превышало 250 тысяч тонн.

Для того, чтобы обеспечить промышленность электроэнергией, был сделан прорыв и в области электрификации Маньчжурии. Началось активное строительство гидростанций. Также интенсивно строились линии электропередач и системы преобразования высокочастотной электроэнергии. В результате этого генерирующие мощности региона с 1932 по 1944 год увеличились более чем в 8 раз.

Стремясь повысить производительность труда на военно-промышленных предприятиях, японская администрация с 1942 года ввела сдельную оплату труда, установив повышенный тариф за перевыполнение заданий.

Таким образом, после 1931 года на территории Маньчжурии Япония проводила колониальную экономическую политику, которая выражалась в следующем: «Промышленность – в Японии, сырье – из Маньчжурии». В связи с этим на северо-востоке Китая получила развитие горнодобывающая, металлургическая и химическая, а также ряд других сырьевых отраслей промышленности, которые дали мощный толчок для экономического развития данного района, обеспечили высокую занятость его населения, состав которого был весьма разнообразным.

Маньчжуры на протяжении трех веков были правящей нацией Китая, присоединив все его южные провинции к своему государству Цин. Во второй половине XIX века, после потери Приамурья и Приморья, цинское руководство осознало необходимость более густо заселить северо-восточные окраины страны и открыло туда дорогу китайцам.

Поражение белых армий на Дальнем Востоке в годы Гражданской войны вызвало обширную эмиграцию в Маньчжурию из России как военных, так и гражданских лиц. Уже в конце 1920 года, после отступления из Забайкалья, в Китае оказались порядка 120 тысяч русских, в основном осевших в Маньчжурии, а также в таких городах как Шанхай, Тяньцзинь и Циндао. В январе 1921 года из Забайкалья через китайскую границу перешло 8511 офицеров и 16 289 солдат из состава семеновско-каппелевских войск. В октябре – ноябре 1922 года с падением Приамурского правительства в Китай эвакуировались остатки Земской рати в составе 5,5 тысячи человек.

Кроме этих людей, в Маньчжурии также находилось достаточно большое количество граждан СССР, которые были заняты на обслуживании Китайской Восточной железной дороги. В 1930 году, согласно материалам администрации Особого района Восточных провинций Китайской республики, в Маньчжурии проживало 110 тысяч русских, из них в Харбине и на КВЖД – 96 тысяч, в Мукдене – 2 тысячи человек. Из этого числа приблизительно 50 тысяч человек являлись гражданами СССР, а остальные 60 тысяч – эмигрантами. И это при том, что на то время белоэмигрантов в полном смысле этого слова в Китае насчитывалось 75 тысяч человек.

После этого, как видно, процесс притока русского населения в Маньчжурию продолжался. По данным следующей переписи от 1932 года, общее количество русских эмигрантов в Китае исчислялось уже в 122,5 тысячи, из которых 110 тысяч проживали в Маньчжурии.

Изменения в численности русских, проживавших в Китае, произошли в середине 1930-х годов. Это связано с двумя факторами: вторжением японских войск в Китай и созданием Маньчжоу-Го (1932), и с продажей Советским Союзом КВЖД Маньчжоу-Го в 1935 году. Это вызвало отток примерно 30 тысяч граждан СССР обратно на родину. Кроме того, уехала из Маньчжурии и часть русских эмигрантов, недовольных действиями новой японско-маньчжурской администрации.

Всего к середине 1930-х годов в Маньчжурии проживало более 31 миллиона человек. Из них 30,5 миллиона китайцев, 598 тысяч корейцев, 213 тысяч японцев и более 60 тысяч русских. Из числа последних 33,6 тысячи человек имели «нансеновские паспорта», паспорта Российской империи и другие документы, а остальные были подданными Маньчжоу-Го. К 1945 году в Маньчжурии проживало 68,9 тысячи человек из числа бывших подданных Российской империи.

Столицей российской эмиграции в Китае был город Харбин. По данным Главного бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурии, к марту 1944 года в Харбине проживало 65,5 тысячи российских эмигрантов. Правда, из них только 37 тысяч человек были русской национальности. Кроме того, в этом городе находились достаточно многочисленные украинская, белорусская, грузинская, бурятская, татарская и другие национальные общины. Основу общества русских эмигрантов (25 тысяч человек) составляли казаки. Из них, как писала русская эмигрантская газета «Новая заря» в 1939 году, «8352 человек занимались домашним трудом, 6335 – земледелием, 5826 были заняты в промышленности, 4602 – в торговле, 3278 – в транспорте, 1780 были служащими, 1040 – учителями, 521 – врачами и медицинскими работниками, 370 – священниками и церковными служащими, 213 – творческими работниками (литераторами, журналистами, художниками)».

Таким образом, Маньчжурия к лету 1945 года представляла собой район, достаточно развитый в экономическом отношении, обладающий большими запасами сырья и человеческих ресурсов. Его население было достаточно пестрым по своему составу, и эмигранты из бывшей Российской империи занимали в нем очень незначительную часть. В то же время они, сосредоточенные в одном месте (Харбине), могли существенно влиять на обстановку в этом районе.

Стратегические планы японского командования

Японские войска все еще оккупируют громадные неприятельские территории, и враги только высадились на мелких островах. Поэтому я возражаю против того, чтобы думать об условиях для Японии как побежденной страны.

Из заявления военного министра Японии Анами на заседании кабинета министров в январе 1945 года

В конце июля 1945 года США, Великобритания и китайское правительство Чан Кайши в совместном заявлении (декларации) призвали Японию к безоговорочной капитуляции, указывая при этом на участь, постигшую фашистскую Германию. При этом союзники заявляли: «Выбора никакого нет. Мы не потерпим никакой затяжки».

Но это японцев не испугало. Через два дня после опубликования союзнической декларации из Токио был получен ответ: «Правительство Японии не придает большого значения заявлению союзников. Мы будем неотступно продолжать движение вперед для успешного завершения войны».

Но при этом на Западе хорошо знали, что к 1945 году японская армия оказалась ослабленной в результате того, что страна была фактически изолирована от импорта вооружения, военной техники и другого имущества. Подводные лодки США, которые буквально хозяйничали в Тихом океане, постоянно топили японские корабли и суда. В результате этих действий к началу 1945 года японский торговый флот был фактически весь уничтожен. С 1943 года японские войска страдали от недостатка снабжения, особенно продовольствия, медикаментов, боеприпасов и вооружения.

До 1944 года Япония в основном продолжала готовить наступательные операции против китайцев. Кроме того, также имелись в виду и операции против Советского Союза с целью захвата территорий на Дальнем Востоке. Но к сентябрю 1944 года планы изменились, и Токио начал готовиться к упорной обороне Маньчжурии. Вначале эту оборону готовили только непосредственно по линии границы, но потом ее начали наращивать в глубину. Основная идея этой обороны заключалась в том, что меньшая часть сил выделялась для непосредственной обороны границ, а основные силы, находясь в глубине, готовились для проведения контрударов, занятия промежуточных рубежей и наращивания усилий на наиболее угрожаемых направлениях.

По линии границы в укрепленных районах, их опорных пунктах должны были обороняться взводы, роты и батальоны, задачей которых было установить начало наступления противника и максимально сдерживать продвижение наступающих войск врага. Эту идею предстояло реализовать войскам прикрытия. Составляя примерно третью часть сил Квантунской армии, они включали армию Маньчжоу-Го, пограничные войска и часть полевых войск.

Главные силы Квантунской армии были сосредоточены в Центральной Маньчжурии на глубине от 40 до 70 километров в укрепленных районах, каждый из которых должна была оборонять одна или более дивизий. На первом этапе им предстояло ликвидировать прорыв советских войск на любом операционном направлении путем проведения мощных контрударов, но с непременным сохранением компактности всей группировки. В случае неблагоприятного исхода оборонительной операции японское командование предусматривало отвод войск на рубеж Чанчунь, Мукден, Цзиньчжоу, а при невозможности закрепиться там – в Корею, где планировалось организовать отпор на рубеже рек Тумыньцзян и Ялуцзян. Отвод войск должен был осуществляться по мере возможности медленно и размеренно. Конечная цель заключалась в том, чтобы занять заранее подготовленные оборонительные позиции в Тунхуа и Анту и провести решительное оборонительное сражение вдоль северной границы Кореи, где было решено стоять насмерть.

Параллельно разрабатывался и другой вариант оборонительной операции. Он заключался в том, чтобы использовать Маньчжурию в качестве «последнего оплота империи». Туда должны были эвакуироваться император и его окружение, если бы японским войскам под ударами американо-британских соединений пришлось оставить метрополию.

При этом японское командование считало, что противостоять даже превосходившим по силе и подготовке советским войскам Квантунская группировка способна в течение не менее года.

Данный расчет строился на том, что, как считало японское командование, только на прорыв приграничной полосы и долговременных укреплений у советских войск уйдет не менее месяца. Затем еще два месяца им потребуется на то, чтобы продвинуться до рубежа Байчэнцикар, Бэйань, Цзямусы, Муданьцзян. В итоге, по предварительным прогнозам японского командования, первый этап операции должен был продлиться где-то около трех месяцев.

После этого должна была наступить оперативная пауза сроком примерно еще на три месяца для того, чтобы тянуть тылы и подготовиться к новому этапу операции. И только после этого последуют наступательные действия с целью захвата советскими войсками остальной части Маньчжурии и Внутренней Монголии, которые также займут не менее чем половину года. За это время японское командование рассчитывало перегруппировать силы для контрнаступления и, при благоприятном развитии событий, даже перейти в наступление на территорию СССР, после чего добиться почетных условий заключения мира.

Немалые надежды японское командование возлагало и на организацию партизанских действий на занятой противником территории. Мелкие группы диверсантов, по возможности из числа белоэмигрантов, а также смертники должны были проводить небольшие по масштабам, но систематические и с решительными целями «специальные операции», которые могли существенным образом парализовать работу войскового тыла противника.

По некоторым сведениям, к апрелю 1945 года в определенных кругах Японии появились несколько другие настроения. Так, 11 апреля из резидентуры НКГБ в Австралии пришло следующее сообщение: «Комментируя решение советского правительства о денонсации пакта с Японией, американский дипломат Ф. заявил, что, по имеющимся у него данным, в настоящее время в правящих кругах Японии идет ожесточенная борьба по вопросу выхода из создавшегося положения. Существует группа, которая считает, что Япония не должна ждать, когда на нее нападет Советский Союз. Наоборот, используя преимущество нападающей стороны, она сама первая должна напасть на СССР. В этом случае, полагает эта группа, японцы могут даже покинуть свои собственные острова и основным центром сопротивления сделать Маньчжурию и Корею.

Другая группа считает, что по соображениям национального престижа Япония ни в коем случае не должна покидать свои острова. Вместе с тем, продолжая войну с Англией и Америкой, Япония должна пойти на далеко идущие уступки по отношению к СССР».

Однако идея, связанная с нанесением упреждающего удара, у императора и большинства его министров не нашла поддержки. В основе остался расчет на стратегическую оборонительную операцию с целью изматывания сил противника и принуждения его к переговорам на максимально выгодных для Японии условиях.

Стратегические планы союзников

В результате интенсивных налетов ВВС США на территорию собственно Японии многим городам и промышленным центрам нанесены колоссальные разрушения, а некоторые из них полностью уничтожены, в том числе полностью уничтожены промышленные районы в пяти крупных промышленных центрах Японии – Токио, Осака, Нагоя, Кобе и Фукуока. Кроме того, по данным японской печати, на 1.8.45 г. в результате бомбардировок полностью уничтожено 48 больших, средних и малых городов Японии, в том числе: Нагоя, Йокогама, Хакодате, Аомори, Немуро, Кавасаки, Цуруми, Акаси, Хамамацу, Сидзуока, Тоехаси, Йоккаици, Цуруга, являющиеся крупными промышленными центрами и торговыми портами.

Не меньшие разрушения нанесены другим городам. Столица и промышленный центр Японии – г. Токио – уничтожен примерно на 75–80 процентов. По данным на 1.8.1945 г., из 35 районов Токио полностью сгорели 22 района, сгорели на 80 процентов 7 районов, сгорели на 20–50 процентов 6 районов.

Всего на территории Токио сгорело и разрушено около 800 000 зданий и пострадало от бомбардировок 3 000 000 чел. населения. Осака уничтожен на 70 процентов, г. Кобе – на 80 процентов, ГМБ Куре – на 80 процентов. Значительные разрушения нанесены также другим японским городам, подвергшимся бомбардировкам.

Перед лицом непрерывно нараставшего мощного концентрического воздушного наступления ВВС США ПВО Японии оказалась бессильной и не смогла оказать сколько-нибудь эффективного противодействия.

Из обзора боевых действий ВВС США против Японии разведывательного управления Главного морского штаба ВМФ СССР от 6 августа 1945 года

В течение всей Второй мировой войны США рассматривали Японию в качестве своего основного противника и делали все возможное для ее поражения. Но при этом и в начале 1945 года, кода разгром фашистской Германии уже практически был очевиден, в США по поводу дальнейшего ведения войны не было единого мнения. Председатель Объединенного комитета начальников штабов адмирал У. Леги, главнокомандующий ВМС, начальник морского штаба адмирал Э. Кинг и командующий ВВС армии генерал Г. Арнольд считали, что действий флота и авиации вполне достаточно для того, чтобы вынудить Японию капитулировать. Такого же взгляда придерживалось практически все политическое и военное руководство США, в том числе и президент.

Но вскоре все начало меняться. Ставка на флот и авиацию стала квалифицироваться как «стратегия ограниченных целей», и многие считали, что она может играть только вспомогательную роль в предстоящей операции по разгрому Японии. Тогда даже Объединенным комитетом начальников штабов был разработан соответствующий замысел стратегических действий, в котором указывалось, что «Стратегия ограниченных целей» не дает гарантий в том, что она приведет Японию к безоговорочной капитуляции или разгрому.

Воздушные удары рассматривались, прежде всего, как средство массового психологического воздействия на народ, но не являлись основным средством нанесения поражения войсковым группировкам или важным стратегическим объектам, которые прикрывались ПВО. Поэтому, несмотря на крупномасштабность бoмбардировок, американская авиация 65 % своего смертоносного груза сбрасывала не на военно-морские и авиационные базы или скопления войск, а на японские города, поражая мирное население.

Аналогичная оценка ситуации содержалась и в меморандуме военного министра Г. Стимсона, составленного 2 июля 1945 года на имя президента Г. Трумэна. Военный министр предлагал президенту изыскать такой способ, который принудил бы японские вооруженные силы к капитуляции без насильственной оккупации собственно Японии. При этом многие военные эксперты США сходились в том, что заставить Японию капитулировать в короткий срок можно только путем нанесения решающего поражения одной из ее стратегических группировок.

В качестве главной цели для проведения такой операции рассматривалась группировка японских войск, находившаяся на территории Маньчжурии. Это объяснялось тем, что данный регион был связующим звеном между метрополией и континентом. Он, с его развитой промышленной структурой и богатыми сырьевыми ресурсами, с крупными стратегическими запасами, являлся не только важной базой Японии, но одновременно и ее «ахиллесовой пятой». И в Вашингтоне хорошо понимали, что с потерей столь важного плацдарма Япония лишится большей части необходимых для продолжения войны средств и вынуждена будет капитулировать.

В то же время американское руководство хорошо понимало, что решить эту задачу в короткий срок могли только советские войска, сосредоточенные в непосредственной близости от Маньчжурии и Кореи. Вот почему среди видных военачальников немало было тех, кто связывал планы завершения войны на Тихом океане с обязательным вступлением в нее Советского Союза. К тому же руководители США и Великобритании понимали, что «если Россия так и останется нейтральной», то «огромная японская армия в Маньчжурии может быть брошена на защиту собственно Японии» и островов, операции по захвату которых потребуют огромных человеческих и материальных затрат.

Безусловно, правящие круги США и Великобритании этого не хотели, и заблаговременно делали все возможное для того, чтобы заручиться соответствующими договоренностями с СССР. Этому призваны были служить и договоренности глав трех великих держав в Тегеране относительно вступления СССР в войну против Японии вскоре после разгрома Третьего рейха. Специальное соглашение, подписанное ими 11 февраля в Ялте, предусматривало вступление Советского Союза в войну на Дальнем Востоке через два или три месяца после капитуляции Германии.

Советский Союз каждый раз подтверждал свои обязательства по отношению к союзникам, но со своей стороны не инициировал данный вопрос. Еще в сентябре 1944 года в беседе с американским послом в СССР А. Гарриманом И.В. Сталин заявил, что в его позиции нет по этому вопросу никаких изменений, но если США и Великобритания предпочитают поставить Японию на колени без советского участия, то он готов с этим согласиться.

Сталин понимал, что кроме чисто технических сложностей, которые неминуемо возникнут при переброске огромного количества личного состава, военной техники и средств снабжения войск на такой далекий театр военных действий, придется решать целый ряд иных проблем, но главная из них – психологическая подготовка населения, уже в течение четырех лет страдавшего от тягот жестокой войны. Было очевидно и то, что предстоявшая кампания на Дальнем Востоке ляжет на плечи народа дополнительным экономическим бременем. На подготовку страны к решению этих проблем как раз и требовалось, по мнению Сталина, не менее двух-трех месяцев. В данной ситуации нужно было изыскать, а затем убедительно обосновать перед советскими людьми, в том числе и воинами Красной армии, такие политические, моральные и иные преимущества, которые были бы адекватны неизбежным в случае вступления СССР в новую войну материальным и человеческим жертвам.

Также нужно отметить, что сама Япония в значительной степени провоцировала такие настроения. По признанию ее министра иностранных дел И. Мацуоки, пакт о нейтралитете от 13 апреля 1943 года был нужен Японии лишь для прикрытия военных приготовлений на севере и подготовки без лишних помех к войне в бассейне Тихого океана. Такая позиция Японии вынуждала Советский Союз на протяжении всей войны с Германией держать у своих дальневосточных границ от 32 до 59 расчетных дивизий сухопутных войск, от 10 до 29 авиационных дивизий, до 6 дивизий и 4 бригад войск ПВО страны общей численностью более 1 миллиона солдат и офицеров, 8—16 тысяч орудий и минометов, свыше 2 тысяч танков и САУ, от 3 до 4 тысяч боевых самолетов и более 100 боевых кораблей основных классов. В сумме это составляло от 15 до 30 % от всех боевых сил и средств РККА при том, что все остальные были вынуждены вести боевые действия на советско-германском фронте.

Правда, в Вашингтоне и Лондоне хорошо понимали, что Советский Союз случае его войны с Японией непременно выставит территориальные требования. Это стало ясно после того, как в беседе с послом Гарриманом в октябре 1944 года И.В. Сталин высказал ему некоторые свои конкретные предложения относительно послевоенных претензий в этом регионе. Правда, президент США Ф. Рузвельт, узнав об «азиатских требованиях Сталина», был поражен их скромностью. Затем на Крымской конференции этот вопрос обсуждался им и Сталиным 8 и 10 февраля 1945 года, и в ответ на согласие вступить войну против Японии через два-три месяца после капитуляции Германии президент обещал поддержать требования советской стороны.

Не скупились на обещания и англичане. Так, 10 февраля британский премьер У. Черчилль в беседе с глазу на глаз заверил И.В. Сталина, что будет «приветствовать появление русских кораблей в Тихом океане», а далее высказался за то, чтобы «потери, понесенные Россией во время русско-японской войны, были восполнены».

На следующий день главы правительств подписали специальное соглашение. Оно гласило:

«Руководители Трех Великих Держав – Советского Союза, Соединенных Штатов Америки и Великобритании – согласились в том, что через два-три месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе Советский Союз вступит в войну против Японии на стороне Союзников при условии:

1. Сохранения status quo Внешней Монголии (Монгольской Народной Республики);

2. Восстановления принадлежавших России прав, нарушенных вероломным нападение Японии в 1904 г., а именно:

а) возвращения Советскому Союзу южной части о. Сахалина и всех прилегающих к нему островов;

б) интернационализации торгового порта Дайрена с обеспечением преимущественных интересов Советского Союза в этом порту и восстановления аренды на Порт-Артур как на военно-морскую базу СССР;

с) совместной эксплуатации Китайско-Восточной железной дороги и Южно-Маньчжурской железной дороги, дающей выход на Дайрен, на началах организации смешанного Советско-Китайского Общества с обеспечением преимущественных интересов Советского Сюза, при этом имеется в виду, что Китай сохраняет в Маньчжурии полный суверенитет;

3. Передачи Советскому Союзу Курильских островов».

Также указывалось, что соглашение относительно Внешней Монголии и вышеупомянутых портов и железных дорог потребует согласия генералиссимуса Чан Кайши, и что президент США Ф. Рузвельт примет меры к тому, чтобы было получено такое согласие.

Данное соглашение оставалось строго конфиденциальным вплоть до 5 июля, когда Черчилль принял решение проинформировать о нем премьер-министров британских доминионов.

В то время никто в США и, прежде всего, в Министерстве обороны этой страны не сомневался в правильности и выгодности принятого в Крыму решения. 21 мая военный министр Г. Стимсон писал исполнявшему обязанности госсекретаря США Дж. Грю: «Вступление России в войну против Японии будет иметь далеко идущий военный эффект, который почти определенно приведет к сокращению сроков войны и тем самым спасет многие американские жизни». Подобные выводы были свойственны и другим высокопоставленным чиновникам и депутатам парламента США.

Так как вопросы, связанные с человеческими жертвами и экономическими расходами, для американцев всегда были на первом месте, то и в ходе работы Потсдамской конференции (17 июля – 2 августа 1945 г.) мнение американской стороны по этому вопросу не только не изменилось, но даже усилилось. Учитывая прочность позиций Японии на континенте, Объединенный комитет начальников штабов счел необходимым сделать все возможное для того, чтобы «изгнанием японской армии с материка занялись русские». При этом генерал Д. Макартур, которому было поручено общее руководство военными действиями в этом регионе, был убежден, что американские войска «не должны высаживаться на острова собственно Японии, пока русская армия не начнет военные действия в Маньчжурии».

Но их опасения были напрасны. Советская делегация в Потсдаме подтвердила намерения своей страны выполнить положения заключенного в Ялте соглашения, что было встречено союзниками с большим удовлетворением. Правда, в то время среди высших представителей политического и военного руководства США все настойчивее обсуждалась идея применения против Японии атомного оружия, работы над созданием которого к лету того года подошли к своему завершению. Однако даже перспектива использования атомной бомбы никак не повлияла на позицию Г. Трумэна. В своих мемуарах он пишет, что в Потсдаме одной из важнейших для него задач было «получить лично от Сталина подтверждение о вступлении России в войну против Японии в намеченные сроки».

Таким образом, союзники приняли согласованное твердое решение через два-три месяца после капитуляции Германии начать активные военные действия против Японии, определив задачи сторон и условия послевоенного передела мира. При этом Советский Союз был одной из наиболее заинтересованных сторон в успешном завершении данной кампании.

Глава 4. Маньчжурская операция

Подготовка операции

Подготовка к Дальневосточной кампании началась задолго до открытия военных действий.

Маршал Василевский вспоминал: «То, что мне придется ехать на Дальний Восток, я впервые узнал летом 1944 года. После окончания Белорусской операции И.В. Сталин в беседе со мной сказал, что мне будет поручено командование войсками Дальнего Востока в войне с милитаристской Японией… Как только закончилась Восточно-Прусская операция, я был отозван Ставкой с 3-го Белорусского фронта по должности заместителя народного комиссара обороны».

Проведение стратегической наступательной операции на отдаленном (Дальневосточном) театре военных действий требовало переброски в этот район большого количества сил и средств.

Средства материально-технического обеспечения войск на Дальний Восток начали перебрасываться уже с февраля 1945 года. Начиная с мая по единственной Транссибирской железнодорожной магистрали было перевезено 2 фронтовых и 4 армейских управления, 15 управлений стрелковых, артиллерийского, танкового и механизированного корпусов, 36 управлений стрелковых, артиллерийских и зенитно-артиллерийских дивизий, а также 53 бригады основных родов сухопутных войск и 2 укрепленных района, что в общей сложности составило 30 расчетных дивизий.

Всего к началу военных действий против Маньчжурской армии было переброшено свыше 87 расчетных дивизий. Сюда же прибыли управления 6-го бомбардировочного авиационного корпуса и 5 авиационных дивизий, 3 корпуса ПВО. Всего с мая по 8 августа с запада на восток было переброшено свыше 403 тысяч военнослужащих, около 275 тысяч единиц стрелкового оружия, 7137 орудий и минометов, 2119 танков и самоходных артиллерийских установок, 17 374 грузовые автомашины, около 1,5 тысячи тракторов и тягачей, свыше 36 тысяч лошадей.

По пространственному размаху, срокам осуществления, количеству переброшенных войск, оружия, военной техники и материальных средств это была беспрецедентная в истории войн стратегическая перегруппировка. В условиях ограниченного количества железных дорог это было достигнуто тем, что все они полностью были переданы под контроль военным. В результате загрузка и прохождение каждого поезда были взяты под жесткий контроль и эффективно использовались все мощности и каждая минута времени.

19 марта 1945 года. Ставка ВГК издает первую директиву по Дальневосточной кампании, в которой намечается создание южнее Хабаровска нового фронтового объединения. Тогда же из состава Дальневосточного фронта и была выделена Приморская группа войск. Ее командующим был назначен маршал К.А. Мерецков, обладавший большим опытом прорыва укрепленных районов. В состав группы включались 1-я Краснознаменная, 25-я и 35-я общевойсковые армии, 10-й механизированный корпус и 9-я воздушная армия.

27 апреля была начата непосредственная разработка плана войны с Японией. Этот план предусматривал проведение Маньчжурской стратегической наступательной операции, Южно-Сахалинской наступательной операции, Курильской десантной операции и десантной операции по овладению северной частью острова Хоккайдо до линии, протянувшейся от города Кудо до города Румоэ. Для общего руководства военными действиями в кампании было создано Главное командование советских войск на Дальнем Востоке во главе с Маршалом Советского Союза A.M. Василевским.

К участию в военных действиях против Японии планировалось привлечь войска трех фронтов, силы Тихоокеанского флота, Краснознаменной Амурской военной флотилии, три армии ПВО (Забайкальскую, Приамурскую и Приморскую), а также войска монгольской Народно-Революциой армии во главе с маршалом X. Чойбалсаном. В составе данной группировки к началу военных действий было сосредоточено 11 общевойсковых, 6-я танковая и 3 воздушные армии. Она насчитывала более 1,7 миллиона человек, около 30 тысяч орудий и минометов свыше 5200 танков и самоходных артиллерийских установок, более 5 тысяч боевых самолетов. Кроме того, в полной боевой готовности находилось 93 боевых надводных корабля основных классов, 78 подводных лодок, 273 катера и авиация Тихоокеанского флота (100 боевых самолетов), которой командовал адмирал И.С. Юмашев, и Краснознаменной Амурской флотилии под командой контр-адмирала Н.В. Антонова.

Замысел Дальневосточной кампании состоял в том, чтобы одновременным вторжением советских войск из Забайкалья, Приморья и Приамурья в пределы Маньчжурии нанести сокрушительные удары по Квантунской группировке и разгромить ее соединения в этом районе Северной Кореи.

В рамках Маньчжурской стратегической операции предусматривались два глубоких и мощных встречных удара: один с территории Монгольской Народной Республики, второй – со стороны советского Приморья. По замыслу советского командования, это должно было поставить войска Квантунской группировки перед необходимостью вести оборону на два фронта. Кроме того, намечались еще несколько вспомогательных ударов из Забайкалья и Приамурья по сходящимся к центру Маньчжурии направлениям. Для изоляции Квантунской группировки от Экспедиционных сил японской армии, сосредоточенных в Китае, и от находившихся в метрополии, планировалось нанести вспомогательные удары на калган-бэйпинском направлении с выходом на побережье Желтого моря и вдоль восточного побережья Северной Кореи.

В завершение кампании, в зависимости от того, удастся ли разгромить японские войска в Маньчжурии и Северной Корее, намечалось освобождение от японцев Южного Сахалина и Курильских островов и высадка десанта на остров Хоккайдо.

Этот замысел, разработанный Генеральным штабом, 27 июня был одобрен Ставкой ВГК, утвержден ЦК партии и Государственным Комитетом Обороны. И только вопрос о высадке советского десанта на Хоккайдо остался открытым. Все понимали, что данный вопрос находится более в политической, чем в военной плоскости. Поэтому было решено оставить его открытым до определенного времени.

28 июня командующие Забайкальским и Дальневосточным фронтами, а также Приморской группой войск получили конкретные задачи. Войска Забайкальского фронта под командованием Маршала Советского Союза Р.Я. Малиновского должны были рассечь 3-й фронт японцев на две части, преодолеть пустынную степь и горный xpeбет Большого Хингана, а затем по кратчайшему направлению стремительно выйти жизненно важным районам Центральной Маньчжурии. При этом главный удар планировалось нанести силами трех общевойсковых (17-й, 3-й и 53-й) и одной танковой (6-й гвардейской) армий в обход Халун-Аршанского укрепленного района с юга в общем направлении на Чанчунь. Исключительно ответственная задача ставилась 6-й гвардейской танковой армии генерал-полковника А.Г. Кравченко. Она должна была к десятому дню наступления закрепиться на перевалах через Большой Хинган, и тем самым помешать противнику переброску резервов из Центральной Маньчжурии.

Соединениям монгольской Народно-революционной армии, действовавшим в составе конно-механизированной группы генерал-лейтенанта И.А. Плиева, предстояло ударом на Калган (Чжанцзякоу) и Долоннор (Долунь) сковать войска противника на правом крыле Забайкальского фронта. В это время левофланговая 36-я армия должна была овладеть Хайларским укрепленным районом, остальным силам надлежало прочно оборонять государственную границу и быть в готовности наступать на хайларском направлении в обход Мачжуро-Чжалайнорского укрепрайона на Цицикар.

Приморская группа 5 августа была переименована в 1-й Дальневосточный фронт под командованием Маршала Советского Союза Мерецкова. Этот фронт получил задачу вторгнуться в центральные районы Маньчжурии с территории советского Приморья, и совместно с войсками Забайкальского и Дальневосточного фронтов разгромить противника. Главный удар 1-й Дальневосточный фронт должен был нанести силами двух общевойсковых (1-й Краснознаменной и 5-й) армий, 10-го механизированного корпуса и кавалерийской дивизии в направлении Харбина. Прикрытие правого крыла этого фронта и обеспечение бесперебойной работы железной дороги на участке Хабаровск – Владивосток было возложено на войска 35-й армии, которым было приказано наступать в общем направлении на Мишань. С юга ударную группировку поддерживали войска 25-й армии, которой в последующем предстояло наступать в сторону портов Северной Кореи.

Дальневосточный (с 5 августа 2-й Дальневосточный) фронт под командованием генерала армии М.А. Пуркаева получил задачу, форсировав реки Амур и Усури в районе Ленинское, Бикин, нанести главный удар вдоль Сунгари в направлении на Харбин. Эту задачу должна была выполнить 15-я армия во взаимодействии с Амурской флотилией. После соединения войск этого фронта с войсками 1-го Дальневосточного фронта, наступавшими на Харбин с востока, они должны были совместными усилиями продолжать наступление с целью рассечения группировки войск противника в северо-восточной части Маньчжурии.

После достижения успеха на сунгарийском направлении 2-й Краснознаменной армии надлежало нанести вспомогательный удар из района Благовещенска на Цицикар, чтобы во взаимодействии с войсками левого крыла Забайкальского фронта расчленить и уничтожить японскую группировку в северо-западной части Маньчжурии.

Таким образом, замысел Маньчжурской стратегической операции был определен с учетом особенностей театра и характера предстоявших военных действий. На первом этапе операции Ставка Верховного Главнокомандования стремилась быстро разгромить японские войска прикрытия, преодолеть труднодоступные горно-пустынную и горно-таежную полосы местности, а затем главные силы трех взаимодействующих фронтов вывести на рубежи, с которых они могли бы развить наступление на жизненно важные узлы обороны противника.

Особое значение отводилось поиску способов преодоления укрепленных районов, особенно сплошной их зоны в Приморье. В войсках отрабатывались приемы прорыва ночью железобетонных укреплений без предварительного их огневого поражения, с использованием промежутков между опорными пунктами, узлами сопротивления и отдельными железобетонными сооружениями. Отрабатывались и варианты уничтожения гарнизонов дотов непосредственно в казармах.

Важнейшей составной частью подготовки Маньчжурской стратегической наступательной операции стали мероприятия по маскировке, которые решались совершенно по-иному, чем на Европейском театре военных действий.

В этом плане большой комплекс задач возлагался на пограничные войска.

Прикрытие государственной границы СССР на время перегруппировки, сосредоточения и развертывания войск на Дальнем Востоке было возложено на силы укрепрайонов, полевые части, заранее выдвинутые на подготовленные оборонительные рубежи, и на пограничные войска. Основными задачами пограничных войск в этот период были охрана государственной границы и борьба с агентурной разведкой противника.

В целом пограничникам удалось успешно противостоять японской разведке. Об этом свидетельствует динамика задержания и разоблачения японских агентов в Хабаровском и Приморском пограничных округах. Так, за период с 1 января по 8 августа 1945 года там было задержано 163 японских шпиона, причем наибольшее количество задержанных приходилось на период, когда советские войска готовились к боевым действиям. В частности, если за первый квартал 1945 года было разоблачено 39 японских агентов, то за второй – 63, а за июль и 8 дней августа – 613.

Одна из задач, которую выполняли пограничные войска в период подготовки к наступательной операции, заключалась в поддержании установленного командованием фронтов и армий пограничного режима. Они контролировали передвижение военнослужащих в пограничной полосе, соблюдение войсками мер маскировки, знакомили офицеров, а через них и весь личный состав полевых войск с правилами пограничного режима, местностью, прохождением линии границы, местами, которые просматривались с сопредельной территории, наиболее удобными маршрутами выдвижения к границе. Подразделениям РККА придавались проводники из личного состава пограничных застав, хорошо знавшие местность и маршруты движения. Командование полевых войск получало от пограничников постоянную информацию о деятельности разведки противника, его системе наблюдения для принятия соответствующих мер по обеспечению скрытности действий частей и подразделений РККА.

Вопрос с проводниками был весьма актуальным. Дело в том, что в связи с пустынной местностью и наличием железных дорог выжидательные районы для войск приходилось назначать на большом удалении от границы. Так, в Забайкалье приходилось выгружать прибывавшие с запада войска на удалении 500–600 км от исходных районов, а затем своим ходом выдвигать их к линии фронта.

Поскольку пустынно-степная местность существенно затрудняет маскировку войск, необходимо было обеспечить скрытность создания ударных группировок. Это достигалось за счет организации последовательного (поэтапного) вывода (развертывания войск. Вначале соединения и части из мест постоянной дислокации или со станций выгрузки выдвигались в районы сосредоточения, которые, как правило, отстояли от государственной границы на 150 км и даже далее. В последующем они под видом учений выводились в выжидательные районы, подготовленные или только намеченные в 60–90 км от границы. Более двух недель войска в районах усиленно готовились к предстоявшему наступлению с учетом реальной обстановки.

Особое внимание обращалось на подготовку личного состава, не имевшего боевого опыта. А их было немало. Так, архивные материалы свидетельствуют, что только в соединениях и частях 5-й армии их было более 60 %. Прибывавшие на пополнение механики-водители имели практику вождения не более восьми часов каждый, а знаний и навыков по обслуживанию материальной части у них практически не было.

7 августа командование Забайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов получило директиву Ставки ВГК, которая предписывала начать боевые действия 9 августа 1945 года.

8 августа в 17 часов по московскому времени в Москве народный комиссар иностранных дел СССР В.М. Молотов японскому послу Наотакэ Сато передал заявление советского правительства, в котором говорилось, что в связи с отказом Японии прекратить военные действия против США, Великобритании и Китая Советский Союз с 9 августа считает себя в состоянии войны с ней. В заявлении далее указывалось, что этот шаг является «единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий». Об объявлении войны в Токио узнали в 4 часа 9 августа через перехваченную радиопередачу.

Прорыв 5-й армии 1-го Дальневосточного фронта

Наиболее сложной была задача 1-го Дальневосточного фронта, заключавшаяся в прорыве хорошо подготовленной обороны японских войск. На направлении главного удара фронта должна была наступать 5-й армия, перед которой стояла задача наступать в общем направлении на Муданьцзян, уничтожить противника в приграничной полосе обороны и к исходу восьмого дня операции овладеть рубежом по западному берегу реки Мулинхэ. В дальнейшем к исходу восемнадцатого дня операции эта армия должна была форсировать реку Муданьцзян и выйти на рубеж Муданьцзян, Нинъань. Одновременно с развитием успеха на главном направлении армии предстояло действовать в направлении на Суйфынхэ для свертывания обороны противника на этом участке в южном направлении.

Сложность заключалась в том, что Муданьцзянское операционное направление, на котором предстояло действовать войскам 5-й армии, представляло собой систему горных хребтов Восточно-Маньчжурских гор, почти 400-км барьером отделявших Советское Приморье от Центрально-Маньчжурской равнины. Эти хребты в свою очередь были расчленены на множество отдельных массивов, отрогов, высоких и крутых сопок. Горы большей частью были покрыты чрезвычайно густыми хвойными и лиственными лесами, растительность которых поднималась в три-четыре яруса, была густо перевита диким виноградом и лимонником, что существенно препятствовало движению даже одиночного пешехода.

Дополнительные препятствия для действий войск представляли собой заболоченные участки рек Мулинхэ и Муданьцзян, долины которых на ширину до 20 километров были покрыты рисовыми полями и посевами других сельскохозяйственных культур. Характерной особенностью этих рек, в отличие от европейских, было то, что их разлив происходил дважды в году – ранней весной и, особенно бурный и продолжительный, – летом (в июле – августе). А лето для Маньчжурии характерно частыми муссонными дождями. В этот период с гор в долины стекают потоки воды, которые превращают незначительные реки и ручьи в обширные водные препятствия, а долины – в труднопроходимые болота. Имевшиеся дороги, главным образом полевые, в дождливое время становились непригодными для движения и требовали значительных работ по поддержанию их в проезжем состоянии. Мосты на дорогах имели малую грузоподъемность и не были приспособлены для движения по ним тяжелого транспорта, артиллерии и танков.

Все это, в совокупности, существенно препятствовало проведению наступательной операции больших масс войск.

В полосе предстоявшего наступления войск 5-й армии занимали оборону соединения и части 5-й японской, 6-й Маньчжурской армий и резерва 1-го фронта. Общая численность войск противника составляла около 65 тысяч человек, на вооружении их имелось 500 орудий и минометов и около 100 танков.

Но при этом японское командование, стремясь избежать больших потерь в приграничной полосе от ударов артиллерии и авиации, решило основные усилия сосредоточить на удержании второй полосы обороны, возложив задачу по обороне узлов сопротивления на пограничные гарнизоны и незначительную часть полевых войск. Расчет делался на то, что в условиях труднодоступной местности при наличии мощных оборонительных сооружений даже незначительные силы войск прикрытия смогут сковать и обескровить наступавшие войска.

С потерей приграничной полосы предполагалось ведением сдерживающих действий в межполосном пространстве и на главной полосе обороны измотать, а ударом в южном направлении из района Линькоу силами 5–6 дивизий завершить разгром наступавших по разобщенным направлениям советских войск.

Ставка делалась на оборону, хорошо подготовленную в инженерном отношении, общая глубина которой достигала 140 километров. Она состояла из трех полос. На первой (приграничной) полосе обороны глубиной от 3 до 10 километров находились три узла сопротивления Пограничненского укрепленного района (УР). Здесь оборонялись подразделения пограничных гарнизонов и батальоны трех пехотных полков 124-й пехотной дивизии – всего до 6 тысяч человек.

Основным препятствием на данном направлении был Волынский узел сопротивления, где размещалось около половины этих сил. Он прикрывал с востока рокадные дороги, железнодорожную коммуникацию (бывшую КВЖД), узлы шоссейных и железных дорог – города Силин, Суйян, а своими флангами опирался на труднодоступную местность.

Волынский узел сопротивления состоял из семи опорных пунктов, располагавшихся на высотах, имевших кодовые названия «Верблюд», «Острая» и «Груша». Промежутки между опорными пунктами обеспечивались умело организованной системой флангового огня артиллерии и пулеметов. Каждый опорный пункт был подготовлен к круговой обороне, прикрывался противотанковыми и противопехотными заграждениями. Общая глубина обороны данного узла сопротивления достигала 5 километров.

Каждый из опорных пунктов оборудовался долговременными огневыми сооружениями, которые были соединены между собой системой подземных галерей. Сами ДОС представляли собой многоярусное расположение огневых точек на высотах, прикрытых заграждениями.

Вторая и третья полосы обороны проходили по западным берегам рек Мулинхэ и Муданьцзян, на них были сосредоточены основные силы войск 5-й японской армии (124-я и часть 126-й пехотных дивизий) и резерва фронта (122-я пехотная дивизия, 1-я мотобригада «смертников», 139-я смешанная бригада, маньчжурские части, инженерные и железнодорожные войска).

Кроме того, ряд населенных пунктов готовился к круговой обороне, в межполосном пространстве было подготовлено много различного рода промежуточных и отсечных позиций, отдельных опорных пунктов и узлов сопротивления, прикрывавших дороги, переправы, перевалы и другие важные направления.

Нацеленная для наступления на данном направлении 5-я армия в своем составе имела четыре стрелковых корпуса (12 стрелковых дивизий), укрепленный район, пять танковых бригад (по 84–86 танков каждая), шесть тяжелых самоходно-артиллерийских полков, около тридцати различных артиллерийских соединений и частей, другие части усиления. Поддержка наступления войск армии с воздуха была возложена на 9-ю воздушную армию.

Несмотря на то что 5-я армия на Дальний Восток прибыла с Западного театра военных действий и ее командование и часть личного состава имели богатый боевой опыт прорыва укрепленных районов, определенные недостатки были налицо. В частности, войска армии не знали ни района предстоящих боевых действий, ни противостоявшего противника. Кроме того, более 60 процентов солдат и сержантов поступили в состав армии из запасных полков и участия в боях на Западном фронте не принимали.

Особенно низким уровнем подготовки характеризовались части танковых войск. Так, в результате инспекторской проверки, проведенной группой офицеров и генералов Управления командующего бронетанковыми и механизированными войсками для определения состояния боевой готовности войск, были вскрыты существенные недостатки в подготовке штабов, подразделений и танковых экипажей. Прибывавшие на пополнение механики-водители танков Т-34 и САУ получили практику вождения не более восьми моточасов каждый. Знаний и навыков по обслуживанию машин почти не имели, материальную часть танков знали плохо и водить их в условиях Дальнего Востока не могли.

Хорошо понимая предстоящие трудности, командующий 5-й армией генерал-полковник Н.И. Крылов решил главный удар нанести в общем направлении Силин, Мулин (Мулинчжэнь), Муданьцзян и к исходу первого дня операции овладеть рубежом близлежащих высот, носивших условные названия «Сяотяньтай», «Уваншань» и «Треугольник». На выполнение ближайшей задачи – овладение рубежом Балисяоу, Силин, Суифыньхэ – отводилось четверо суток. Затем, наращивая усилия войск вводом в сражение второго эшелона армии, на восьмой день форсировать реку Мулинхэ и овладеть узлами дорог на ее западном берегу. В дальнейшем, развивая наступление в западном направлении, к исходу восемнадцатого дня операции во взаимодействии с 1-й Краснознаменной армией овладеть городами Муданьцзян и Нинъань.

Оперативное построение войск армии предполагалось иметь в два эшелона с выделением подвижного резерва. В первом эшелоне должны были наступать три стрелковых корпуса, имея задачи на три-четыре дня боевых действий. При этом 65-й стрелковый корпус был нацелен на прорыв обороны противника в направлении опорного пункта «Верблюд», 72-го стрелковый корпус – в направлении опорного пункта «Острая», а 17-й стрелковый корпус имел задачу с прорывом укрепленного района развивать наступление в южном и юго-западном направлениях в целях свертывания обороны противника вдоль государственной границы.

Во втором эшелоне армии должен был действовать 45-й стрелковый корпус, который предусматривалось использовать для наращивания усилий в полосе 65-го стрелкового корпуса с рубежа реки Мацяохэ. Подвижный резерв командующего армией составляли одна танковая бригада и два тяжелых самоходно-артиллерийских полка.

Ставка делалась на нанесение предельно сильного первоначального удара. Для этого боевые порядки стрелковых корпусов, дивизий и даже полков также строились в два эшелона. Плотность войск была очень высокой: стрелковые дивизии наступали в полосах шириной от 1,4 до 2,8 км, а стрелковые полки – от 0,6 до 1,5 километра. При этом один батальон каждого стрелкового полка первого эшелона выделялся для проведения разведки боем. Но для того, чтобы хоть как-то «смягчить» их задачу, для чего, как правило, использовались штрафные батальоны, данные батальоны были названы «передовыми».

Большая ставка делалась на достижение внезапности начала наступления. С этой целью наступление войск 5-й армии намечалось начать ночной атакой передовых батальонов, усиленных двумя-тремя артиллерийскими дивизионами, танковыми и артиллерийско-самоходными частями. В каждом передовом батальоне должны были действовать штурмовые группы в составе усиленного взвода, подготовленные в стрелковых ротах первого эшелона. На передовые подразделения возлагались задачи по захвату всех важных объектов в опорных пунктах укрепленных районов.

Танковые и самоходно-артиллерийские части должны были наступать на направлении главного удара, имея оперативную плотность свыше 40 боевых машин на 1 километр участка прорыва. При этом из входивших в состав армии пяти танковых бригад и шести самоходно-артиллерийских полков по одной бригаде и полку планировалось использовать для усиления стрелковых дивизий первых эшелонов корпусов в качестве танков непосредственной поддержки пехоты.

Предусматривалось мощное огневое поражение противника методом артиллерийского наступления по пяти периодам: первый период – предварительное разрушение долговременных сооружений (в день, предшествующий началу операции); второй – обеспечение действий передовых батальонов (в ночь перед наступлением в течение полутора-двух часов); третий – артиллерийская подготовка; четвертый – поддержка атаки; пятый период – сопровождение войск при бое в глубине обороны противника. Одновременно предусматривался вариант перехода в наступление без артиллерийской подготовки.

В интересах централизованного управления артиллерией и обеспечения ее взаимодействия со стрелковыми соединениями в ходе прорыва обороны созданные в армии армейская артиллерийская группа и группа гвардейских минометных частей делились на две подгруппы каждая. Подгруппа предназначалась для поддержки одного из стрелковых корпусов, наступавших на направлении главного удара.

В полосе наступления 72-го стрелкового корпуса для более тесного взаимодействия артиллерии со стрелковыми соединениями пушечные бригады левой артиллерийской подгруппы армии предназначались для подавления артиллерийских батарей противника, гаубичные бригады большой мощности и дивизионы особой мощности корпусной артиллерийской группы – для разрушения оборонительных сооружений противника в полосах наступления стрелковых дивизий первого эшелона корпуса. Гвардейские минометные полки были сведены в корпусную группу гвардейских минометных частей.

В стрелковых дивизиях первого эшелона вся штатная и приданная артиллерия распределялась по дивизионным и полковым артиллерийским группам, создававшимся в каждом полку первого эшелона. На тех же принципах организовывались артиллерийские группы и в 65-м стрелковом корпусе.

Планирование боевого применения артиллерии было проведено с особой тщательностью и детализацией, что обусловливалось ее исключительно важной ролью, особенно на период преодоления укрепленного района. В целях достижения эффективности огня артиллерии разрушения предусматривалось одновременное воздействие не более чем по пяти-шести целям на 1 км фронта. Продолжительность артиллерийской подготовки должна была составлять 4 часа.

Артиллерийская поддержка атаки в условиях очагового характера обороны противника планировалась методом последовательного сосредоточения огня в сочетании с огневым валом на отдельных участках. Особое внимание обращалось на перемещение артиллерии с тем, чтобы не допустить ее отставания от пехоты и танков и обеспечить постоянную готовность к ведению огня не менее 50 % орудий и минометов.

Применение 9-й воздушной армии в интересах 5-й армии планировалось по трем периодам. Целью проведения предварительной авиационной подготовки продолжительностью пять суток являлось вскрытие группировки противника перед фронтом армии и разрушение оборонительных сооружений в Волынском узле сопротивления. Непосредственная авиационная подготовка предусматривала период разрушения (в день, предшествующий началу операции) и период подготовки атаки. Перед переходом в наступление войск армии должны были наноситься массированные удары авиации по обороне противника. С началом атаки предусматривалось перенацеливание штурмовой авиации для нанесения ударов с целью обеспечения прорыва обороны наземными войсками и сопровождения пехоты и танков на всю тактическую глубину. В частности, из 3514 запланированных во фронте на этот день самолето-вылетов около 80 % выделялось для действий в полосе армии.

Поддержку наступающих войск в оперативной глубине планировалось осуществлять непрерывными групповыми ударами по вновь выявленным целям, а с выходом войск армии к реке Мулинхе и Муданьцзян – сосредоточенными ударами штурмовой авиации для обеспечения захвата переправ и форсирования рек передовыми отрядами. Управление авиацией и ее взаимодействие с наземными войсками осуществлялись оперативной группой во главе с командующим 9-й воздушной армии с наблюдательного пункта (НП) 5-й армии и представителями авиации с НП стрелковых корпусов.

В интересах обеспечения штурма долговременных сооружений в полосе армии планировались действия 163 групп разграждения (по две группы на каждую стрелковую роту) и 106 штурмовых групп (не менее двух на каждый передовой батальон). Каждая группа разграждения состояла из трех-четырех саперов и автоматчиков. Основу штурмовой группы составлял стрелковый взвод, усиленный одним-двумя отделениями саперов, одним-двумя танками и САУ, орудиями, отделением противотанковых ружей, расчетами ранцевых огнеметов. Организационно группа состояла из четырех подгрупп: разведки и разграждения, блокирования, атаки и огневой. Задача первой состояла в выявлении удобных и скрытых подходов к долговременным сооружениям и проделывании проходов в заграждениях. Подгруппа атаки во взаимодействии с подгруппой блокирования, перекрывавшей входы и выходы из сооружения, при поддержке огневой группы должна была штурмовать оборонительное сооружение.

Для обеспечения продвижения войск в каждом стрелковом полку был сформирован дорожно-мостовой отряд. В состав отрядов включали до стрелкового батальона и от одного до трех саперных взводов. Один из полковых колонных путей должен был улучшаться дивизионным дорожным отрядом (саперный и стрелковый батальоны) и являлся дивизионным маршрутом. Другой дивизионный маршрут должен был обеспечивать корпусной отряд (два саперных батальона и до полка пехоты). Наконец, армейский дорожный отряд (четыре саперных батальона, понтонный, дорожно-мостовой батальоны, два автомобильных батальона) должен прокладывать армейскую дорогу.

Для разведки противника в полосе армии было развернуто 567 наблюдательных пунктов, которые обеспечивали просмотр территории противника на глубину до 6 километров. Новым методом разведки в тех условиях явилась организация большого количества фланговых наблюдательных пунктов, которые дали возможность просматривать на отдельных направлениях обратные скаты сопок на территории противника. Кроме того, были созданы команды разведчиков со специальной фотоаппаратурой для детального изучения долговременных сооружений.

С целью детального изучения японской обороны вблизи государственной границы было проведено фотографирование приграничной полосы с самолетов без нарушения границы Маньчжурии. Аэрофотографирование дало возможность наиболее полно уточнить расположение японских укреплений в глубине обороны, и к началу операции все офицеры до командира роты включительно получили карты с нанесенными оборонительными сооружениями противника.

С наступлением темноты 7 августа соединения 5-й армии скрытно начали выдвижение в исходное положение для наступления. Но непосредственно директиву на наступление командующий армией получил только в 5 часов 45 минут 8 августа. В ней войскам 5-й армии было приказано в 1 час ночи 9 августа по хабаровскому времени (в 18 часов 8 августа по московскому) приступить к выполнению задач в соответствии с отданными ранее распоряжениями.

Между тем погода резко испортилась, и около полуночи начался ливень. Советским командованием было решено также использовать этот фактор с целью достижения внезапности. Под прикрытием ливня, в ночной темноте в указанное время передовые батальоны, соблюдая полную тишину, без предварительного огневого воздействия перешли государственную границу и скрытно приблизились к опорным пунктам противника.

Ликвидация японских пограничных постов осуществлялась специально подготовленными отрядами, основу которых составляли пограничники, хорошо знавшие местность и расположение пограничных постов японцев. Используя скрытые подходы, они приблизились к неприятелю и бесшумно сняли часовых. Затем по сигналу пограничников к долговременным огневым сооружениям узла сопротивления противника также незаметно подошли основные силы передовых батальонов.

Таким образом, противник был застигнут врасплох. Большинство гарнизонов были атакованы в момент занятия ими огневых сооружений или спящими в казармах. Лишь немногим из них по подземным галереям удалось выйти на огневые позиции. По признанию начальника штаба японской армии, наступление советских войск было настолько неожиданным, что штаб армии в течение всей ночи и до 12 часов 9 августа не знал и не мог добиться никаких сведений о том, что творится на границе. Поэтому в первый час боевых действий лишь на отдельных участках раздавались одиночные винтовочные выстрелы и звучали редкие разрывы гранат.

Однако с рассветом оборонявшиеся стали оказывать более организованное сопротивление. Так, 11-й пограничный гарнизон японцев, успевший занять свои огневые сооружения в районе опорного пункта «Верблюд», встретил передовые батальоны 144-й стрелковой дивизии 65-го стрелкового корпуса организованным огнем артиллерии и пулеметов, установленных в дотах. Правда, долго удерживать данный опорный пункт ему не удалось – мощными ударами авиации и 10-минутным огневым налетом артиллерии сопротивление противника было подавлено. Но и после этого было принято решение не атаковать опорный пункт в лоб. Он был обойден с севера подразделениями 449-го стрелкового полка во взаимодействии с танковым батальоном 208-й танковой 6ригады и атакован с тыла. В результате укрепленная высота «Верблюд» была взята без больших потерь с советской стороны.

После этого, оценив сложившуюся обстановку, командир соединения быстро создал передовой отряд, включив в его состав 208-й танковую бригаду, 345-й самоходно-артиллерийский полк и 503-й отдельный самоходно-артиллерийский дивизион. Этот отряд, используя образовавшиеся бреши во вражеской обороне, перешел к стремительному преследованию отходившего противника вдоль шоссе на Лаоцин.

Также не менее успешно действовали передовые подразделения 190-й и 97-й стрелковых дивизий этого корпуса. Внезапно атаковав укрепления противника и наступая в обход опорного пункта «Верблюд» с севера, они уже к утру продвинулись на глубину от 4 до 6 километров.

Передовые батальоны 63-й стрелковой дивизии с подразделениями 218-й танковой бригады и 479-го тяжелого самоходно-артиллерийского полка к 5 часам овладели опорными пунктами на высотах «Офицерская» и «Груша». К 9 часам, преодолев оборонительные сооружения Волынского узла сопротивления, танковые части составили передовой отряд и устремились в глубину обороны противника.

При этом нужно отметить, что отдельные окруженные японские гарнизоны оказывали ожесточенное сопротивление, нередко доводя бой до рукопашной схватки. Поэтому ликвидация окруженных японских войск в узлах сопротивления осуществлялась специально выделявшимися для этого силами и средствами. В состав их, как правило, выделяли по одному стрелковому полку, усиленному саперными подразделениями и самоходной артиллерией от каждой дивизии. Для уничтожения продолжавших сопротивление гарнизонов долговременных сооружений использовались штурмовые группы.

Вместе с тем, как свидетельствует опыт уничтожения долговременных сооружений, выполнение этой задачи требовало значительных усилий. Так, один из ДОТов до его полного разрушения пришлось подрывать четырежды. Первый заряд весом 250 килограмм ожидаемого результата не дал, поскольку удар принял на себя слой грунта двухметровой толщины. Вторым зарядом в 500 килограмм был разрушен стальной колпак, но проникнуть в ДОТ не удалось. Для его дальнейшего разрушения было подорвано еще три заряда, в результате чего в верхнем этаже были уничтожены оставшиеся в живых японцы. И только взрывом заряда в 400 килограмм огневое сооружение было полностью разрушено, а его гарнизон уничтожен.

Таким образом, развивая успех передовых батальонов и буквально сметая подходившие для закрытия брешей отдельные подразделения противника, главные силы стрелковых корпусов 5-й армии к исходу 9 августа прорвали Волынский узел сопротивления и, продвинувшись на глубину от 16 до 22 километров, выполнили задачу второго, а на правом фланге – и третьего дня операции. В результате первого дня операции японские войска потеряли около тысячи человек убитыми и 7 тысяч пленными. При этом потери войск самой 5-й армии составили 113 человек убитыми и 301 ранеными.

В 6 часов 10 августа войска 5-й армии возобновили наступление, имея впереди передовые отряды, созданные во всех дивизиях и корпусах первого эшелона. Это было вызвано тем, что после прорыва Волынского узла сопротивления боевые действия противником велись только по отдельным направлениям отрядами прикрытия, которые стремились задержать наступавших в узлах дорог, на перевалах и в населенных пунктах. Но передовые отряды, действуя на удалении до 15 километров от главных сил и не ввязываясь в затяжные бои, сбивали арьергарды противника, уничтожали или обходили очаги сопротивления японских войск, способствуя безостановочному продвижению главных сил.

Стремительность наступления позволила войскам армии перерезать все основные коммуникации противника прежде, чем командование Квантунской армии смогло воспользоваться ими для отхода и организации обороны на рубеже реки Мулинхэ. К исходу 10 августа соединения 65-го и 72-го стрелковых корпусов вышли на рубеж Мацяохэ, Силин. К утру 11 августа их передовые отряды вышли к реке Мулинхэ и овладели плацдармом на ее западном берегу севернее и южнее Сячэнцзы.

Не менее успешно действовали и передовые отряды 65-го стрелкового корпуса. Командир корпуса генерал-майор Г.Е. Перекрестов, получив сведения о том, что оборонительная полоса в районе Мулин (Мулинчжень) занята незначительными силами японских войск, решил стремительными действиями передового отряда овладеть этим важным в тактическом отношении плацдармом на западном берегу реки. Передовой отряд в составе танковой бригады, усиленной стрелковым полком и полком самоходно-артиллерийских установок, противотанковой батареей и саперной ротой, в течение ночи продвинулся на глубину до 20 километров, к 6 часам 11 августа с ходу форсировал реку Мулинхэ и овладел северо-восточной окраиной города Мулин.

С утра 12 августа войска 5-й армии приступили к преодолению реки Мулинхэ. Опять-таки впереди действовали передовые отряды. Была проведена 30-минутная артиллерийская и авиационная подготовка, после которой и перешли в наступление вначале передовые отряды, а затем – главные силы корпусов первого эшелона армии. Не встречая сильного сопротивления со стороны противника, они в течение этого дня продвинулись на глубину до 20 километров и овладели городом Даймагоу.

Японское командование всеми силами стремилось задержать наступление советских войск. Во второй половине 12 августа им были предприняты попытки проведения ряда контратак в южном и северном направлениях при поддержке огня артиллерии и двух бронепоездов. Однако эти попытки оказались безрезультатными.

В ночь с 12 на 13 августа командование 5-й армии провело перегруппировку своих войск. Утром 13 августа в сражение был введен второй эшелон армии – 45-й стрелковый корпус. После этого войска армии, развивая наступление в западном направлении, к исходу дня вышли на подступы к городу Муданьцзян.

Развернулись ожесточенные бои за этот город. В течение двух дней японцы оказывали яростное сопротивление, опираясь на заранее подготовленные оборонительные рубежи и используя бригаду «смертников». Эти «смертники» после отхода японских войск укрывались в заблаговременно оборудованных вдоль дорог и тщательно замаскированных укрытиях. Пропустив мимо себя наступавшую советскую пехоту, они, обвешанные толовыми шашками, со связками гранат, бутылками с зажигательной смесью или противотанковыми минами, бросались под гусеницы проходивших танков и самоходных орудий. Однако существенного ущерба «смертники» нанести не смогли. Успешную борьбу с ними вели десанты автоматчиков на танках, которые с появлением «истребителей танков» уничтожали их огнем, не давая приблизиться.

Положение противника становилось все более безнадежным. Попытки японского командования сосредоточить в районе Муданьцзяна крупные силы и нанести мощный контрудар провалились, так как основные силы 5-й японской армии были разгромлены в междуречье, а часть ее сил была отрезана и отброшена в труднодоступные горные районы и затем уничтожена. Войска армии вышли непосредственно к внешнему городскому оборонительному обводу.

В ночь на 16 августа соединения 5-й армии провели перегруппировку сил и во взаимодействии с 1-й Краснознаменной армией приступили к уничтожению противника непосредственно в городе. После часовой артиллерийской и авиационной подготовки части 97-й и 144-й стрелковых дивизий, сломив сопротивление противника, вышли к р. Муданьцзян. Попытка форсировать реку в районе станции Эхэ вследствие упорного сопротивления противника успеха не имела. В этой обстановке дивизии, совершив маневр в южном направлении, с ходу захватили переправы в районе Эхэчжань и к 12 часам 45 минутам ворвались в город.

О том, что представляла собой оборона Муданьцзяна, А.М. Василевский позже вспоминал: «Главная группировка японских войск сражалась у Муданьцзяна. Здесь враг потерял около 40 тысяч солдат. Получив известие о том, что краснознаменцы прорвали оборону противника в районе Муданьцзяна, я поехал посмотреть, и вот что увидел. Сначала, километров на пять, тянулось предполье, подготовленное для сдерживания наших авангардов. Сравнительно небольшой интервал, и мы уперлись в главную оборонительную полосу с долговременными железобетонными точками. Я стал определять глубину этой полосы и в том месте, где находился, насчитал четыре километра. Проехали дальше ровно пятнадцать километров, и перед нами открылась новая полоса обороны, трехкилометровой глубины. Отъехали еще на пятнадцать километров и обнаружили еще оборонительную полосу такой же глубины. Узлы сопротивления выглядели чрезвычайно внушительно. При осмотре одного из них мы насчитали 17 артиллерийских ДОТов, 5 артиллерийско-пулеметных точек, свыше 50 пулеметных гнезд и массу различных сооружений полевого типа».

Таким образом, в результате наступательной операции, проведенной войсками 5-й армии, были разгромлены основные силы 5-й японской армии. Всего в период с 9 по 16 августа было уничтожено около 4200 солдат и офицеров противника и еще 55 000 человек было взято в плен. Потери 5-й армии за это время составили 1713 человек убитыми, 5791 ранеными. Кроме того, еще 1500 человек были потеряны «по другим причинам».

Захват Харбина 20 августа 1945 года

Несмотря на обилие мемуаров советских полководцев об этих событиях, операция, связанная с овладением советскими войсками городом Харбином, до сих пор хранит в себе много тайн. В то же время именно этот момент самым коренным образом отразился на качестве дальнейшего сопротивления со стороны японцев и в определенной степени способствовал успешному решению советским командованием последующих задач.

Нужно признать, что операция по захвату Харбина была спланирована советской разведкой задолго до начала военных действий. Тогда вице-консул СССР в Харбине А.Н. Логинов поставил задачу перед сотрудниками резидентуры сделать все возможное для того, чтобы советские войска вступили в город с наименьшими потерями, сохранив до их прихода все находящиеся там ценности.

Был разработан план операции. Он предусматривал создание в Харбине вооруженных отрядов из лояльных к СССР жителей из числа русских эмигрантов, китайцев и других иностранцев. Эти отряды должны были взять под охрану важнейшие объекты, разоружить гарнизон, собрать данные о заминированных зданиях. Руководить их действиями должен был штаб обороны Харбина под командованием майора госбезопасности Н.В. Дрожкина. Но так как формально инициатива создания этого штаба как бы исходила от русских граждан, проживших в Харбине, то его руководителем стал бывший военный моряк и агент ОГПУ с 1920-х годов В.И. Сергунов.

Правда, на русских эмигрантов, проживавших в Харбине, советское командование рассчитывало очень мало. Поэтому туда заранее были направлены отряды и спецгруппы, сформированные Г.И. Мордвиновым. В мае 1945 года он и сам нелегально был направлен на КВЖД для создания партизанских отрядов и диверсионных групп, которые затем участвовали в захвате Харбина. При этом оружие бойцам выдали с военных складов армии Маньчжоу-Го.

После того, как император Японии Хирохито 15 августа 1945 года объявил, что Япония принимает условия Потсдамской декларации о безоговорочной капитуляции, в Харбине был создан Штаб обороны Харбина (ШОХ) под руководством генерального консульства СССР, в который вошли русские молодые люди – граждане СССР и эмигранты, в количестве более 1200 человек. В это время японцы разоружили войска и полицию Маньчжоу-Го и сами стали патрулировать город. Одновременно, во избежание возможных инцидентов, группы сил обороны Харбина также начали патрулировать город группами в несколько человек под руководством сотрудников генерального консульства СССР.

18 августа на Харбинский аэродром высадился воздушный десант в количестве 120 человек под командованием подполковника М.С. Забелина. В его задачу входили захват Харбинского аэродрома и некоторых других военных объектов, обеспечение сохранности мостов на Сунгари и их удержание до подхода главных сил. Ситуация осложнялась тем, что в то время к Харбину отходили главные силы 1-ro фронта Квантунской армии, понесшие поражение в приграничных боях.

В 19 часов командиру десанта доложили, что на аэродроме захвачен начальник штаба Квантунской армии генерал-лейтенант Х. Хата. Это произошло следующим образом. Непосредственный участник данных событий В.Г. Широколов позже вспоминал:

«…Штаб Квантунской армии во главе с генералом Х. Хата дислоцировался на аэродроме в Модягоу, был готов к тому, чтобы в любую минуту бежать, лишь бы не попасть в плен к Красной армии… Как только машина ШОХа (Штаб обороны Харбина. – Авт.) выехала на проселочную дорогу, идущую параллельно Ипподромному шоссе, метров через двести мы увидели такую картину: по направлению к памятнику Чурейто рысью ехали две арбы, на каждой из которых сидели по пять – семь человек. Все было необычно: арбы были на резиновом ходу, лошади не мелкой монгольской породы, каких мы привыкли видеть ежедневно, а большие, гнедой масти, которые использовались только в Квантунской армии. Мы одно время ехали параллельно с последней арбой (первая ушла очень далеко) – машина по проселочной дороге, а арба по шоссе. Рельеф местности не позволял нам переехать на шоссе, чем и воспользовались седоки первой повозки…

В этот момент сыграла решающую роль моя интуиция, выработанная и воспитанная в самом себе в течение 13 лет репрессивной японской оккупации, – я правильно и точно отличал японцев, воспитанных на самурайских традициях, от простых японцев, то есть различал военных, жандармов и прочих, в какую бы одежду они ни наряжались. В данном случае я видел, что передо мной были не простые японцы, а из высшей элиты… Нами овладела мысль – нельзя отпускать врага. Я крикнул ребятам: «Этих японцев нельзя отпускать, их нужно забрать и доставить в ШОХ».

С этого момента началась погоня, предупредительная стрельба из пулемета «по верху». Шофер нашей машины полустоя крутил баранку и через открытую дверь кабины разговаривал с нами, ища подходящее место, чтобы выброситься на шоссе, но так, чтобы значительно опередить быстро бежавшую лошадь. Люди, сидевшие на арбе, поняли, что за ними погоня. Возница изо всей силы стал стегать лошадь, которая перешла в галоп.

План японцев, сидевших на арбе, был ясен: осталось совсем немного до железнодорожного переезда, а там рукой подать до памятника Чурейто, под которым было убежище… Наша машина наконец круто повернула вправо, рывком выскочила на Ипподромное шоссе, опередив бегущую лошадь метров на пятьдесят. Дали пулеметную очередь «по верху», возница с трудом остановил лошадь, по инерции ударившуюся грудью в капот машины. Японцы поняли, что они в плену, и подняли руки. Их оказалось шестеро». (Широколобов В.Г. «Из истории ШОХа». Еще об августе 1945 года // На сопках Маньчжурии. Новосибирск. 1998. № 56. С. 1–3)

Из мемуаров К.А. Мерецкова:

«19 августа из Харбина на командный пункт нашего фронта был доставлен начальник штаба Квантунской армии генерал-лейтенант X. Хата с группой генералов и офицеров. Он был принят А.М. Василевским и мною. Перед нами сидел бритоголовый человек с угрюмым взглядом. Ворот его рубашки был расстегнут, как будто ему было трудно дышать. Брови временами непроизвольно дергались. Обрюзгшее лицо выражало усталость. Не о таком исходе событий мечтал он, конечно. Спокойнее держались сопровождавшие его офицеры. По-видимому, они радовались, что на них лежит меньше ответственности. Когда они обращались к советским офицерам, сквозь их зубы слышалось легкое шипение: так изображается у японцев особая степень почтительности при разговоре.

Мы предъявили X. Хата конкретные требования, указали сборные пункты сдачи в плен, маршруты движения к ним и время. Хата согласился со всеми указаниями советского командования. Он объяснил, что приказ штаба Квантунской армии о капитуляции не удалось довести до японских войск своевременно, ввиду того что в первые же дни советского наступления была прервана связь с соединениями и японская армия потеряла сразу же управление. Пришлось оповещать самолетами.

Маршал А.М. Василевский заявил Хата, что японские войска должны сдаваться организованно и вместе со своими офицерами и что в первые дни забота о питании пленных солдат ложится на японских офицеров.

Вы должны, говорил А.М. Василевский, переходить к нам со своими кухнями и запасами продовольствия. Японские генералы пускай являются вместе со своими адъютантами и необходимыми для себя вещами. Нам некогда будет после, да это будет и неудобно, разыскивать их личные вещи, которые могут понадобиться. А я гарантирую хорошее отношение со стороны Красной армии и к высшим офицерам, и к солдатам».

Небезынтересно отметить, что Хата попросил разрешения до вступления Красной армии в различные города оставить у японских солдат оружие, поскольку «население там ненадежное». Мы и сами потом убедились, как население Китая и Кореи ненавидело японских оккупантов, власть которых держалась исключительно на штыках. Зато отношение местных жителей к советским воинам было прямо противоположным. И китайцы, и маньчжуры, и корейцы встречали наших воинов с неподдельной радостью и выражали горячее стремление оказать хоть какое-нибудь содействие.

А.М. Василевский послал с Хата командующему Квантунской армией генералу Ямада следующий ультиматум:

«Главнокомандующему Квантунской армией генералу Ямада.

Начальник штаба Квантунской армии генерал-лейтенант Хата получил 19.8.1945 года от меня следующие указания о порядке капитуляции Квантунской армии и ее разоружения.

1. Немедленно прекратить боевые действия частей Квантунской армии повсюду, а там, где это окажется невозможным, быстро довести до сведения войск приказ о немедленном прекращении боевых действий и прекратить боевые действия не позднее 12 часов дня 20.8.45 года.

2. Немедленно прекратить всякие перегруппировки войск Квантунской армии. Все передвижения, необходимые для обеспечения выполнения условий капитуляции, производить каждый раз по моему указанию.

3. Дать командующему 1-м фронтом и командующим 3-й, 5-й и 34-й армиями следующие указания:

а) немедленно связаться с командованием советских войск на местах через своих делегатов, выслав их в пункты встречи: Яньцзи, Нингуша, Муданьцзян;

б) войскам, дислоцирующимся в Северной Корее, сосредоточиться по указанию представителя командования 1-м Дальневосточным фронтом, для чего командующему 34-й армией прибыть к утру 22.8.45 года в Яньцзи;

в) командующему 1-м фронтом за получением указаний по выполнению условий капитуляции прибыть в 20.00 20.8.45 года в Нингушу;

г) предписать соединениям и частям сдать оружие в районах: Боли, Муданьцзян, Нингуша, Ванцин, Дуньхуа, Яньцзи, Кайней, Сейсин, Харбин, Гирин;

д) представить в штаб Главкома советских войск на Дальнем Востоке к утру 22.8.45 года:

1) полный перечень всех соединений и частей Квантунской армии;

2) перечень тыловых частей и учреждений, складов и содержавшихся в них запасов;

3) все мероприятия по выполнению условий капитуляции войскам Квантунской армии осуществлять через командование и штабы армий. Поэтому на период с 20 по 25 августа вся сеть связи штаба Квантунской армии со штабами армий остается полностью в распоряжении главнокомандующего Квантунской армией.

4. Ответственность за питание и санитарное состояние своих войск в период капитуляции и в последующем несет Главное командование Квантунской армии. Поэтому войска должны иметь свои кухни и обеспечиваться по существующим нормам питанием за счет запасов продовольствия Квантунской армии».

О приходе советских войск в Харбин И.А. Дьяков в своей книге «Православие в Китае» пишет: «К собору быстро подходит автомобиль и выходит… офицер, настоящий русский офицер с золотыми погонами. Трудно забыть это первое «ура» по адресу этого первого русского офицера. Многие плакали. Совершенно незнакомые люди поздравляли друг друга… В соборе в это время совершался торжественный благодарственный молебен по случаю освобождения нас от японского ига».

После захвата Харбина советскими войсками начальника гарнизона и военный комендант города генерал А.П. Белобородов 21 августа 1945 года издал следующий приказ.

«В целях поддержания нормальной жизни и порядка на территории города Харбина и в его окрестностях приказываю:

1) Всем гражданским властям продолжать исполнение своих обязанностей.

2) Всем владельцам торговых и промышленных предприятий продолжать свою деятельность. Цены на товары, продукты питания и т. д. остаются такими, какими они были до прихода советских войск. Продажа спиртных напитков воспрещается до особого распоряжения.

3) Местным властям и гражданскому населению оказывать всемерную помощь в обеспечении нормальной работы школ, больниц, амбулаторий и других культурных и коммунальных учреждений и предприятий.

4) Богослужение в храмах и молитвенных домах отправляется беспрепятственно.

5) Местному населению сдать военному коменданту все имеющееся оружие, боеприпасы, военные материалы, военное имущество и радиоаппаратуру.

6) Все склады и складские помещения со всем наличным в них имуществом, принадлежавшие японским и маньчжурским военным властям, переходят в распоряжение советского командования.

7) Хождение по улицам разрешается с 5.00 до 23.00 по местному времени».

Правда, далеко не все проходило так гладко, как того хотелось советской администрации. В.Г. Широколов вспоминал: «К сожалению, были случаи нарушения порядка в городе и грабежи, совершаемые в том числе и военнослужащими. Это вынудило коменданта города издать и вывесить по городу, уже в сентябре, приказ на русском и китайском языках о том, что в случае мародерства следует вызывать комендантский патруль, которому разрешается применять оружие на месте преступления. В основном солдаты и офицеры относились к харбинцам дружелюбно, приходили в гости, а когда, скажу забегая вперед, начались репрессии СМЕРШа, то через офицеров армии родственники посылали задержанным в харбинскую тюрьму записки и передачи и получали ответы до тех пор, пока задержанных не увезли в СССР».

На направлении встречного удара

В Забайкалье наши войска, преодолев ожесточенное сопротивление противника, штурмом овладели маньчжуро-чжалайнорским укрепленным районом японцев… в районе озера Буир-Нур наши войска овладели населенными пунктами Джинджин сумэ и Хошу сумэ, не встретив особого сопротивления противника. В общем за день 9 августа наши войска продвинулись от 15 до 22 километров.

Из сводки Совинформбюро за 9 августа 1945 года

В первый же день главные силы Забайкальского фронта продвинулись на 50, а подвижные войска – на 150 километров… До самого Хайлара советские части не встречали сопротивления противника… На правом фланге 36-й армии войска, преодолев сопротивление мелких групп противника, овладели станцией Маньчжурия, городом Чжалайнор и двинулись на Хайлар.

Из истории Великой Отечественной войны

Против 36-й армии враг, опираясь на реку Аргунь и мощные сооружения Чжалайнор-Маньчжурского укрепленного района, попытался организовать стойкую оборону. Но к утру 9 августа инженерные войска навели… пять мостов и оборудовали паромные переправы. Форсировав реку Аргунь на участке Богдановка, Староцурухайтуй, соединения армии овладели Чжалайнор-Маньчжурским укрепленным районом… и, преодолев почти 40 км, наступали на Хайлар.

Из истории Второй мировой войны, 1980 г.

Ночью 9 августа 1945 года армия форсировала реку Аргунь у небольшой приграничной деревушки Старо цурухайтуй и начала продвижение в глубь Маньчжурии. Ближайшим объектом был город Хайлар на КВЖД, в 120 км от границы. Сюда одновременно с нами вдоль железной дороги наступала колонна под командованием генерала С.С. Фоменко… На всем 120-километровом участке от границы до Хайлара мы встретили только один незначительный поселок, где размещалось какое-то подразделение маньчжурской пограничной стражи да старая корчма.

Из воспоминаний представителя штаба Забайкальского фронта при штабе 36-й армии А.И. Ковтун-Станкевича

До самого Хайлара части передового отряда 36-й под командованием генерал-майора В.А. Бурмасова не встречали сопротивления противника. Ожесточенные бои развернулись лишь у этого города. Укрепленный район оборонялся гарнизоном численностью около 3 тыс. японских солдат и офицеров.

Из сводки штаба 36-й армии

На пути наступления нашей пулеметно-артиллерийской бригады (командир – полковник Шкляренко) стояли укрепрайоны «Даймакучан», «Джалайнор» и особенно мощный «Хайларский»… Внезапный мощный удар по врагу, которому предшествовала артиллерийская подготовка, позволил нашим войскам с ходу взять укрепрайон «Даймакучан» и к вечеру этого же дня подойти к Джалайнорскому укрепленному району.

Дальнейший путь на Хайлар был особенно трудным. Абсолютное бездорожье, августовская жара, отсутствие воды… имеющиеся колодцы отступающими японскими частями забрасывались песком и отравлялись. Перед Хайларским укрепрайоном более 15 километров дивизион шел по шпалам КВЖД…

На рассвете японцы почти без выстрела пропустили мимо Хайлара передовые танковые подразделения наших войск. Поверив обманчивой тишине, части наступающей общевойсковой дивизии… в походных порядках, выставив только боковое охранение, пошли по дороге между Хайларским укрепрайоном и озером. Когда голова колонны стала втягиваться в полуразрушенный Хайлар, японцы из дотов Хайларского УРА открыли массированный огонь…

Наши калибры не могли пробить двухметровую бетонную толщу дотов врага, только обнажили их, стали видны амбразуры. Тогда было принято решение вести стрельбу прямой наводкой… Здесь требовалось большое хладнокровие…

Из воспоминаний офицера-артиллериста М.И. Соколова

36-я армия силами 2-го и 86-го стрелковых корпусов, 293-й и 298-й стрелковых дивизий, 31-го и 32-го укрепленных районов, а также ряд танковых, артиллерийских и других соединений и частей наносила удар из районов Даурии и северо-восточнее Дурэя на Хайлар с целью обеспечения главной ударной группировки фронта с Севера.

Для стремительного преодоления степных и горных районов, разгрома с ходу частей прикрытия противника и обеспечения быстрого выхода главных сил армии в центральные районы Маньчжурии была создана армейская подвижная группа в составе 205-й танковой бригады, стрелкового полка на автомашинах, артиллерийского и зенитно-артиллерийского полков, самоходно-артиллерийского дивизиона, дивизиона реактивной артиллериии и саперной роты.

Начав наступление в ночь на 9 августа без артиллерийской и авиационной подготовки, войска 36-й армии успешно преодолели позиции частей прикрытия противника, на правом фланге овладели Чжалайнор-Маньчжурским укрепленным районом, а на левом – форсировали реку Аргунь и устремились к городу Хайлар. К исходу первого дня наступления, практически не встречая сопротивления противника, они продвинулись на 40 км.

На второй день, продолжая стремительное наступление, соединения 36-й армии блокировали Хайларский укрепленный район, а главными силами развивали наступление в глубь Маньчжурии. Бои за Хайларский укрепленный район продолжались до 18 августа.

В последующем, преодолев горный массив Большой Хингран, соединения 36-й армии 17 августа заняли города Бухэду (Бокэту), Ялу и Чжеланьтунь (Бутэхаци), а 19 августа передовыми подразделениями 205-й танковой бригады ворвались в город Цицикар.

В это время вела наступление 6-я гвардейская танковая армия (командующий А.Г. Кравченко), в составе которой находились 5-й гвардейский танковый, 9-й и 7-й гвардейские механизированные корпуса и отельные части. Всего в армии насчитывалось 1019 танков и самоходно-артиллерийских установок, 188 бронемашин, 945 полевых орудий и минометов, 43 установки реактивных минометов, 165 зенитных орудий, 4689 автомашин и 948 мотоциклов.

Наступая в первом эшелоне фронта на Чанчунь, войска армии к исходу третьего дня операции (11 августа) преодолели хребет Большой Хинган и вышли на Центрально-Маньчжурскую равнину в районе Лубэя.

С 12 августа 6-я гвардейская танковая армия главными силами успешно развивала наступление на Мукден (Шэньян), а частью сил – на Чанчунь. Быстрый выход ее соединений и частей к важнейшим районам Маньчжурии обеспечил расчленение главной группировки японской Квантунской армии и во многом способствовал ее быстрой капитуляции.

На четвертый день операции 6-я гвардейская танковая армия преодолела Большой Хинган и в районе Лубэй, Туцюань вышла в пределы Центрально-Маньчжурской равнины. Стремительные действия крупного танкового объединения оказали решающее влияние на ход всей операции в Маньчжурии. Армии удалось упредить японцев в захвате перевалов через Большой Хинган, лишить возможности навязать нашим войскам затяжные бои в горах и тем самым обеспечить выход главных сил Забайкальского фронта в тыл основной группировки Квантунской армии.

На правом крыле фронта танковые части и соединения советско-монгольской конно-механизированной группы (командующий И.А. Плиев) к исходу 14 августа продвинулись на 350–400 км, овладели Долоннором и вышли на подступы к Калгану. Передовой отряд 17-й армии, действующий на левом фланге, в трудных условиях пустынной местности продвинулся на 250–300 км, преодолел южные отроги хребта Большой Хинган и вечером 12 августа овладел Линьси. Одна рота 70-го танкового батальона вышла в район Дабанынана. Второй передовой отряд этой армии встретил участок барханов протяженностью 60 км и преодолевал его трое суток.

В результате стремительных действий войск Забайкальского фронта японские части прикрытия были застигнуты врасплох и быстро разгромлены. За 6 дней танковые и механизированные соединения продвинулись на основных направлениях на 350–400 км. Пути сообщения, связывавшие японские войска, которые действовали в Северной и Северо-Западной Маньчжурии, с главными силами Квантунской армии, были перерезаны. Вражеские войска, сопротивлявшиеся на солуньском, хайларском и цицикарском направлениях, оказались отрезанными от своих высших штабов и баз снабжения. Кроме того, выход передовых отрядов советско-монгольской конно-механизированной группы в район Долоннора поставил под угрозу и коммуникации Квантунской армии, связывавшие ее с японскими войсками, сосредоточенными в Северном Китае.

* * *

Начало военных действий СССР против Японии было одобрено многими влиятельными силами мира. Так, в специальном заявлении правительства Великобритании, сделанном 9 августа, было сказано: «Война, объявленная сегодня Советским Союзом, является доказательством солидарности, существующей между основными союзниками, и она должна сократить срок борьбы и создать условия, которые будут содействовать установлению всеобщего мира. Мы приветствуем это великое решение Советской России».

Приветствовал это и лидер партии Гоминьдан Чан Кайши. В своей телеграмме И.В. Сталину от 9 августа он писал: «Объявление Советским Союзом с сегодняшнего дня войны против Японии вызвало у всего китайского народа чувство глубокого воодушевления. От имени Правительства, народа и армии Китая имею честь выразить Вам, а также Правительству и героическому народу и армии Советского Союза искреннее и радостное восхищение».

Тогда же вышла и статья другого китайского лидера, Мао Цзэдуна, «Последняя битва с японскими захватчиками», в которой говорилось: «Восьмого августа правительство Советского Союза объявило войну Японии; китайский народ горячо приветствует это. Благодаря этому шагу Советского Союза сроки войны с Японией значительно сократятся. Война с Японией уже находится в своей последней стадии, настал час окончательной победы над японскими захватчиками и всеми их приспешниками. В этих условиях все силы борьбы против японских захватчиков в Китае должны развернуть контрнаступление в масштабе всей страны и сражаться в тесном и эффективном взаимодействии с Советским Союзом и другими союзными державами».

Результаты первого этапа Маньчжурской операции и на самом деле были впечатляющие. 20 августа войска 1-го Дальневосточного фронта, преодолев линию укрепленных районов противника, овладели таким важными городами, как Харбин, Муданьдзян и Гирин. Войска Забайкальского фронта, преодолев пустыню Гоби и хребет Большого Хингана, овладели городами Цицикар, Чанчунь и Мукден. Так же успешно наступали и войска 2-го Дальневосточного фронта. Сопротивление противника практически на всех стратегически важных направлениях было сломлено. Советские войска получили возможность на всех направлениях перейти к преследованию отходящего противника, сопротивление которого с каждым днем становилось все слабее.

Логический финал

Церемония подписания акта о капитуляции Японии полностью была срежиссирована американцами и прошла по определенному ими сценарию. Со стороны это выглядело следующим образом.

К правому борту линкора пришвартовался миноносец «Будконан», на котором прибыл генерал Макартур. Вслед за ними поднимаются на линкор делегация союзных стран и гости. Делегация занимает свои места позади стола. Справа налево – представители Китая, Великобритании, СССР, Австралии, Канады, Франции, Голландии, Новой Зеландии. Гости, свыше 230 корреспондентов, размещаются в носовой части линкора, заполняя капитанский мостик, все орудийные площадки башни. Заканчивается подготовка к церемонии. Зеленым сукном накрывается небольшой стол, ставятся две чернильницы, промокательная бумага. Затем появляются два стула, один против другого. Устанавливается микрофон. Все делается неторопливо.

Затем по трапу поднимается японская делегация в составе одиннадцати человек, привезенных на катере после подготовки всей церемонии. При общем молчании присутствующих подходят к столу представители японской заносчивой дипломатии и оголтелой военщины. Впереди, весь в черном, глава японской делегации министр иностранных дел Японии Мамору Сигемицу. За ним – толстенький, приземистый начальник армейского Генерального штаба Японии генерал Умэдзу. С ними – японские дипломатические и военные чины в разношерстных мундирах и костюмах. Жалкий вид являет вся эта группа! В течение пяти минут японская делегация стоит под суровыми взглядами всех присутствующих на корабле представителей свободолюбивых наций. Японцам приходится стоять как раз напротив китайской делегации.

На палубе корабля появляется генерал Макартур. При общей тишине Макартур обращается с речью к делегации и гостям. Закончив свою речь, Макартур скупым жестом предлагает японским делегатам подойти к столу. Медленно подходит Сигемицу. Неловко выполнив свою тяжелую обязанность, Сигемицу отходит от стола, ни на кого не глядя. Старательно ставит свою подпись генерал Умэдзу. Японцы удаляются на свои места. К разложенным на столе папкам подходит Макартур и приглашает с собой двух американских генералов – Уэйнарайта и Персиваля – героев Коррегидора. Только недавно они вырваны из японского плена – несколько дней назад Уэйнрайт был освобожден Красной армией в Маньчжурии. После Макартура подписывают акт китайские делегаты. За китайцами к столу подходит английский адмирал Фрэзер.

Только после него Макартур приглашает к столу советскую делегацию. Подписывающего акт по уполномочию Верховного главнокомандующего советскими вооруженными силами генерал-лейтенанта Деревянко сопровождают генерал-майор авиации Воронов и контр-адмирал Стеценко. За генералом Деревянко следуют австралийский генерал Блэми, представитель Канады генерал Грейв, французский делегат генерал Леклерк, представители Голландии и Новой Зеландии…

Итак, акт о капитуляции Японии был подписан 2 сентября 1945 года на борту американского линкора «Миссури» в Токийском заливе. Со стороны Японской империи в импровизированной церемонии участвовали министр иностранных дел Сигэмицу Мамору и начальник Генерального штаба генерал Умэдзу Есидзиро, а принимал их капитуляцию Верховный главнокомандующий союзными армиями генерал армии США Дуглас Макартур. Представитель Советского Союза, страна которого внесла основной вклад в разгром сухопутных сил Японии, для подписания акта был приглашен только после представителей Китая и Великобритании.

Безусловно, для Кремля это была большая «пощечина». Поэтому в последующих советских изданиях все излагалось несколько иначе. Так, присутствовавший на этой церемонии советский разведчик Михаил Иванов позже в своих мемуарах, проверенных советской цензурой, писал: «Генерал Макартур первым подписывает акт от имени США, затем ставит свою подпись представитель Советского Союза генерал-лейтенант К.Н. Деревянко, дальше ставят подписи представители Великобритании, Китая, Австралии, Канады, Франции, Голландии и Новой Зеландии…»

В тот же день с обращением к советскому народу выступил Иосиф Сталин. Он заявил: «Два очага мирового фашизма и мировой агрессии образовались накануне нынешней мировой войны: Германия – на Западе и Япония – на Востоке. Это они развязали Вторую мировую войну. Это они поставили человечество и его цивилизацию на край гибели. Очаг мировой агрессии на Западе был ликвидирован четыре месяца назад, в результате чего Германия оказалась вынужденной капитулировать. Через четыре месяца после этого был ликвидирован очаг мировой агрессии на Востоке, в результате чего Япония, главная союзница Германии, также оказалась вынужденной подписать акт капитуляции. Это означает, что наступил конец Второй мировой войны. Теперь мы можем сказать, что условия, необходимые для мира во всем мире, уже завоеваны».

Мировая общественность на это событие реагировала, говоря языком прессы, достаточно бурно. Так, из Лондона сообщали: «3 сентября. (ТАСС). Как указывает дипломатический обозреватель агентства Рейтер, заявление Генералиссимуса Сталина, что Советский Союз получит обратно Южный Сахалин и Курильские острова, расположенные к северу от Японии, не явилось сюрпризом для информированных лондонских кругов, где возвращение этих территорий считалось неизбежным со времени вступления России в войну на Дальнем Востоке. Возвращение этих территорий подразумевалось в Потсдамском обращении к народу Японии, где говорилось, что японский суверенитет будет ограничен основными японскими островами и «теми небольшими островами, которые мы выберем».

Примерно в таком же ключе отреагировали и официальные средства массой информации многих других стран.

Но это только официальная часть подписания акта о капитуляции Японии. В последующие годы многих историков интересовал вопрос о том, почему подписание столь важного документа советским руководством было поручено не Маршалу Советского Союза А.М. Василевскому, а какому-то генерал-лейтенанту К.Н. Деревянко, имя которого до этого практически никому не было известно?

Кузьма Николаевич Деревянко родился в 1904 году в семье украинских крестьян. С трех до девяти лет жил на Вологодчине, в городе Великий Устюг, куда в 1907 году был сослан его отец за участие в революционных событиях. Там он окончил церковно-приходскую школу, а затем три класса гимназии. В 1922 году 18-летний Кузьма вступил в ряды РККА, в 1924 году окончил 5-ю Харьковскую объединенную школу червонных старшин. Службу проходил на Украине на ничего не значащих должностях.

Все поменялось после того, как в 1936 году К.Н. Деревянко окончил Специальный (Восточный) факультет Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе, на котором осуществлялась подготовка военных дипломатов и кадровых разведчиков. После окончания учебы он становится сотрудником IV Разведывательного управления Штаба РККА – предшественника знаменитого ГРУ Министерства обороны СССР. Он назначается начальником перевалочной базы Сары-Озек в Казахстане, через которую шла поставка оружия Китаю, воюющему с Японией. Путь от станции Сары-Озек до советско-китайской границы и далее до Ланьжоу по территории Китая был протяженностью более двух тысяч километров и проходил через перевалы Тянь-Шаня и пустыни Гоби. Эти районы контролировались японской авиацией. Поэтому организовать в таких условиях бесперебойный проезд автоколонн с оружием и боеприпасами было крайне сложно. Но Деревянко это удалось. Неоднократно ему приходилось бывать и в самом Китае с различными миссиями. «Более двух лет, – вспоминал сын, – мы с мамой не знали, где находится отец. Только «почтовый ящик» через который обменивались письмами, связывал нас». За организацию поставок в Китай техники и вооружения Кузьма Николаевич был награжден орденом Ленина.

Но наступил 1938 год. По доносу его увольняют из Разведуправления, но не арестовывают, как многих вокруг. Он проходит самую серьезную политическую проверку на лояльность советской власти, боевую в период Советско-финляндской войны.

После окончания этой войны Деревянко был назначен заместителем начальника разведотдела Прибалтийского Особого военного округа. На этой должности он и встретил начало Великой Отечественной войны. Позже в ответах на вопросы начальника Военно-научного управления Генерального штаба генерал-полковника А.П. Покровского он писал: «В период с 20 по 29.06.41 г. мне, как одному из заместителей начальника разведывательного отдела, пришлось выполнять задания начальника штаба округа в гг. Таурогене, Риге и других местах». Сегодня нетрудно себе представить, что это были за задания…

Деревянко стал активным участником Великой Отечественной войны. Воевал в должностях начальника разведывательных отделов штабов армий и фронтов, выслужил чин генерал-лейтенанта, был награжден орденами Суворова, Кутузова и Богдана Хмельницкого. Но после разгрома Германии получил новое задание, и в июне 1945 года был назначен начальником штаба 35-й армии Приморской группы войск Дальневосточного фронта, а в августе – представителем Главного командования советский войск на Дальнем Востоке при штабе союзных войск на Тихом океане. Ему-то и было доверено подписывать акт о капитуляции Японии на борту американского линкора «Миссури» 2 сентября 1945 года.

Безусловно, советское руководство всех уровней хорошо понимало историческое значение этого акта. Уже следующий день репортаж об этой церемонии появился на первой странице газеты «Правда». Там же было размещено и фото, запечатлевшее момент подписания генерал-лейтенантом К.Н. Деревянко акта о капитуляции Японии. Но при этом, безусловно, никто не знал историю, связанную с его появлением. И только спустя много лет о ней стало известно благодаря книге «Солдат, генерал, дипломат», написанной сыном К.Н. Деревянко Виталием Кузьмичом со слов фотожурналиста В.А. Темина, присутствовавшего на этой церемонии. В частности, он пишет:

«Известный советский фотожурналист Виктор Антонович Темин, специальный корреспондент газеты «Правда», подарил мне фотоснимок, на котором изображен момент подписания акта генералом Деревянко. При этом он рассказал следующую любопытную историю о рождении этого снимка.

Около 500 корреспондентов со всех концов мира прибыли на линкор «Миссури». Каждому из них было указано место для съемки. Советских журналистов поставили примерно в 70 метрах от стола, где предстояло подписание акта. «Такое расстояние меня не устраивало, – рассказывал Темин, – тем более что у меня не было телеобъектива. Съемка могла провалиться.

Удалось уговорить американского солдата из охраны, и он пропустил меня. Лучшие места занимали кинооператоры и фотокорреспонденты американских агентств». Темин подошел к ним и начал было готовиться к съемке. Но тут появились два американских офицера и в категорической форме попросили его удалиться. «Это место закуплено американским агентством за 10 тысяч долларов, – сказали они. – Просим, сэр, покинуть его, или солдаты выбросят вас за борт».

«Чувствую, дело принимает серьезный оборот, – продолжал рассказ Виктор Антонович. – Что же делать?» К счастью, в это время на борт линкора поднялась советская делегация. Темин подбежал к генералу Деревянко и негромко сообщил: «Мне не дают места для съемки». «Пристраивайся к нам», – не оборачиваясь, сказал Кузьма Николаевич.

Навстречу им вышел генерал Дуглас Макартур. Представив членов советской делегации, генерал Деревянко, показывая на Темина, сообщил: «Мой специальный фотокорреспондент, – и, обратившись к Виктору Антоновичу, спросил: – Где вам удобнее расположиться?» «Вот здесь», – ответил Темин и показал на то место, с которого его удалили американские офицеры. «Надеюсь, генерал, вы разрешите, – попросил Макартура Кузьма Николаевич» – «О’кей!» – кивнул тот и широким взмахом руки как бы отсек офицеров, следовавших по пятам советского фотокорреспондента… Кстати, позже, прознав, что его надули, Макартур также пообещал утопить Темина в океане…»

Нужно сказать, что подписанием акта о капитуляции миссия генерал-лейтенанта Деревянко в Японии не завершилась. Менее чем за месяц до нее американцы сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Появление оружия страшной силы беспокоило Сталина, и ему понадобился полный отчет об уничтоженных американскими ядерными бомбами городах. И эта ответственная задача была поручена К.Н. Деревянко. При этом существует версия, что посылая генерала на зараженные мощной дозой радиации руины японских городов, И.В. Сталин хорошо понимал, что посылает Деревянко на верную смерть, так как на то время ему уже было известно о поражающих радиоактивных факторах ядерного оружия. Возможно, это и так – люди, даже генералы, всегда были только разменными фигурами в «игре» политиков. Правда, некоторые историки «независимой» Украины даже выдвигают версию о том, что Сталин таким образом хотел расправиться с известным военачальником, увидев в нем набирающего силу врага!

Тем не менее генерал К.Н. Деревянко задание выполнил. Поехав на места ядерных взрывов, он собственноручно сделал фотографии для отчета, получив при этом смертельную дозу радиации.

В 1946 году генерал К.Н. Деревянко вернулся на Родину, был назначен членом Союзного Совета по делам Японии от СССР. Вскоре он начал болеть, но продолжал оставаться в строю. В сентябре 1950 года его назначают начальником кафедры вооруженных сил иностранных государств Высшей военной академии имени К.Е. Ворошилова, в декабре 1953 года – начальником информационного отдела Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. Но он работал из последних сил – врачи констатировали онкологию. «Катастрофически старею, и, видимо, осталось мне недолго…» – написал он брату.

Летом 1954-го Деревянко приехал на Украину попрощаться с родными. Он понимал, что больше их не увидит. По воспоминаниям близких, прощаясь, шутил, развлекал малышей байками о Японии, говорил, что построит для них дом в японском стиле. Через несколько дней в Умань прилетел санитарный самолет из Москвы. Генерал попросил пилота сделать круг над родным селом, чтобы он мог увидеть из окна самолета отчий дом.

30 декабря 1954 года генерал-лейтенант Кузьма Николаевич Деревянко скончался и был похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище в Москве. Ему было всего 50 лет…

В 1991 году распался Советский Союз, и Украина стала независимым государством, которое остро нуждалось в собственной истории и собственных героях. Тогда-то и вспомнили о К.Н. Деревянко. 7 мая 2007 года указом президента Ющенко ему посмертно было присвоено звание «Герой Украины» с формулировкой «За мужество и самоотверженность, проявленные в годы Второй мировой войны 1939–1945 годов, выдающиеся дипломатические заслуги в послевоенном урегулировании межгосударственных отношений».

Особенности применения родов войск и специальных войск

Стрелковые войска в ходе ведения боевых действий играли основную роль при прорыве обороны противника и закреплении достигнутого успеха.

При прорыве обороны в начале операции главна ставка делалась на достижение внезапности. Это достигалось тщательной маскировкой исходного района для наступления, переходом в наступление ночью, при неблагоприятных метеорологических условиях и на труднодоступных участках местности. Но даже при этом создавались высокие тактические плотности сил и средств. В результате этого на каждый километр участка прорыва приходилось 200–240 орудий и минометов, 30–40 танков и самоходно-артиллерийских установок. Такие высокие плотности в условиях горно-лесистой местности были достигнуты впервые за годы Великой Отечественной войны.

При прорыве укрепленных районов противника большую роль сыграли внезапные, смелые и решительные действия передовых батальонов, которые смогли незаметно приблизиться к дотам противника, захватить или блокировать их, обеспечив переход в наступление главных сил соединения без артиллерийской и авиационной подготовки. При этом характерным было то, что в связи с горной местностью силы первых эшелонов стрелковых дивизий расчленялись по отдельным, иногда изолированным направлениям. В связи с этим на каждом из направлений приходилось наступать, создавая сильные смешанные отряды в составе одной-двух стрелковых дивизий, одной-двух танковых бригад и других средств усиления. Для придания этим отрядам полной самостоятельности предусматривались меры боевого и материального обеспечения.

В ходе операции имело место широкое применение передовых отрядов, которые, как правило, создавались во всех стрелковых дивизиях и корпусах первых эшелонов армий. Это было не новым – передовые отряды широко использовались и в завершающих операциях на советско-германском фронте. Но при действиях в условиях горно-таежной местности они создавались более сильными по составу, чем на равнинной местности. Это объяснялось тем, что в данных условиях передовые отряды нередко вынуждены были самостоятельно решать сложные боевые задачи, так как подход и развертывание главных сил стрелковых соединений были связаны с большими трудностями. Поэтому в состав передовых отрядов включали от батальона до полка пехоты, посаженной на автомашины и усиленной танками (до бригады), артиллерией (до полка), саперами, химиками и связистами. Отрыв передовых отрядов от главных сил соединений составлял от 10 до 50 километров.

Танковые и механизированные войска составляли основу главных ударных группировок всех общевойсковых армий. Они использовались также для усиления стрелковых соединений и частей. Танки принимали самое активное участие при прорыве рубежа укрепленных районов и в их уничтожении, при прокладке колонных путей через тайгу.

Количественное усиление общевойсковых армий танками зависело от места и роли их во фронтовой операции, характера местности и других условий. Общевойсковая армия получала на усиление от двух до пяти танковых бригад и от двух до шести самоходных артиллерийских полков. Это позволяло создать тактические плотности до 30–40 танков на 1 км фронта.

Отдельные танковые бригады особенно эффективно действовали в составе передовых отрядов дивизий и корпусов. Они обладали достаточной огневой мощью и хорошей маневренностью, благодаря чему успешно обходили узлы сопротивления противника, перерезали его коммуникации и обеспечивали выход своих главных сил на указанные рубежи в глубине вражеской обороны.

Наиболее трудные задачи пришлись на долю танковых и механизированных войск 1-й Краснознаменной и 5-й армий 1-го Дальневосточного фронта, наносивших главные удары через горно-таежную местность (а в 5-й армии – и через мощный укрепленный район). Каждая дивизия первого эшелона 5-й армии усиливалась танковой бригадой (65 танков) и тяжелым самоходно-артиллерийским полком (21 САУ). Кроме того, в каждой дивизии имелся самоходно-артиллерийский дивизион (13 СУ-76). При прорыве укрепленных районов эти средства использовались для создания групп непосредственной поддержки пехоты. После преодоления укрепленных районов из них формировались передовые отряды соединений и подвижные группы армий, которые использовались в качестве основной ударной силы этих временных формирований.

Наибольших результатов достигли танковые и механизированные войска Забайкальского фронта, в составе которых было использовано более половины всех танковых и механизированных соединений и частей, имевшихся в советских войсках на Дальнем Востоке. Этому в определенной степени способствовали условия пустынно-степной местности, позволявшие развивать высокие темпы наступления и осуществить широкие обходные маневры. Кроме того, укрепленные районы здесь были построены лишь на отдельных направлениях, что позволяло осуществлять их обход.

Особенно большую роль сыграли танковые и механизированные войска в ходе развития операции, осуществляя стремительное и глубокое преследование врага с целью упредить его в развертывании на тыловых и промежуточных рубежах, восстановить новый сплошной фронт обороны.

Характерным для действий советской авиации было то, что она безраздельно господствовала в воздухе и тем самым содействовала успешному осуществлению операций сухопутных войск и флота. Авиация вела разведку, наносила массированные удары по объектам в глубине территории противника, участвовала в уничтожении опорных пунктов и узлов сопротивления укрепленных районов, поддерживала наземные войска при ведении преследования, дезорганизовывала управление и снабжение войск противника.

В отличие от задач, характерных и для предшествующих операций Великой Отечественной войны, в ходе преследования врага новыми являлись снабжение танковых войск горюче-смазочными материалами и боеприпасами силами транспортной авиации, участие в проведении десантных операций, а также указание направления движения войскам при преодолении пустынной и горной местности.

Всего за время военных действий воздушные армии фронтов и авиация Тихоокеанского флота совершили более 14 тысяч боевых самолето-вылетов.

При этом нужно отметить что противник, стремясь сохранить свою авиацию и отказавшись от борьбы за господство в воздухе, имел достаточно сильную зенитную оборону. Поэтому значительная часть каждого воздушного эшелона или группы советских самолетов заблаговременно была ориентирована на подавление средств ПВО противника. Группы подавления, как правило, составляли головную часть воздушного эшелона (группы) и сами делились на две группы: разведки и ударную. Задача первой группы сводилась к обнаружению средств ПВО противника, второй – к их подавлению. Особенностью было то, что нередко в качестве штурмовиков использовалась и истребительная авиация.

Артиллерия. В ходе развития наступления и преследования противника ведущее место принадлежало полковой, дивизионной и истребительно-противотанковой артиллерии. Эта артиллерия благодаря высокой подвижности и маневренности стремилась не отставать от пехоты и танков, при необходимости поддерживая их своим огнем. Особенно высокую маневренность при преследовании показали бригады 120-мм и 160-мм минометов, легкие гаубичные артиллерийские бригады, дивизионы и полки гвардейских минометных частей, оснащенные реактивными установками М-13 «катюша».

Опыт Маньчжуркой операции показал, что при при отсутствии дорог на территории противника необходимо особенно тщательно планировать перемещение артиллерии. С этой целью вся артиллерия разбивалась на соответствующие группы, каждая из которых получала свой маршрут и график перемещения. Более маневренная артиллерия двигалась в боевых порядках войск, тяжелая, используя до предела свою дальнобойность, должна была перемещаться с расчетом прибытия ее для прорыва последующих рубежей обороны. При этом намеченную к перемещению артиллерию, как правило, обеспечивали увеличенной нормой заправок горючего, с тем, чтобы при продвижении она как можно меньше была зависима от этого фактора.

В ходе операции в горно-лесистой и горно-пустынной местности в составе 1-й Краснознаменной армии успешно действовали горно-вьючные артиллерийские батареи, которые неотступно сопровождали стрелковые части и соединения в самых труднейших условиях.

Маньчжурская операция в очередной раз подтвердила исключительно важное значение инженерных войск, которые оказывали большую помощь частям и соединениям в преодолении водных преград, участвовали в штурме вражеских укреплений, в прокладке колонных путей, в преодолении горных хребтов, тайги, болот и пустынь. Кроме того, они обеспечили действия войск в глубине обороны противника в составе отрядов обеспечения движения и т. д.

Так, при подготовке к штурму долговременных огневых сооружений противника в полосе 5-й армии было выделено шесть инженерно-саперных батальонов, личный состав которых вошел в состав 163 групп разграждения и 106 штурмовых групп. В состав каждой группы разграждения входило по три-четыре сапера. В результате этого в данной армии, наносившей главный удар на 12-километровом фронте, плотность инженерных войск достигала 8,5 роты саперов на одну дивизию, а в 35-й армии – 12 рот саперов на одну дивизию.

Не менее важной задачей инженерных войск являлось обеспечение войск дорогами. Наибольший объем дорожных работ пришелся на войска 1-го Дальневосточного фронта. Только на направлении главного удара фронта, в полосах 5-й и 1-й Краснознаменной армий, за время боевых действий было проложено 320 километров колонных путей, построено 120 километров гати, отремонтировано 597 километров дорог, построено и отремонтировано 2395 погонных метров мостов и труб.

Организация дорожно-мостового обеспечения продвижения войск наиболее показательна на примере 5-й армии. Каждый стрелковый полк для обеспечения продвижения своей артиллерии и обозов имел дорожно-мостовой отряд, прокладывавший колонный путь непосредственно за боевыми порядками полка. Состав отряда включал до одного стрелкового батальона и одного-трех взводов саперов. Один из полков колонных путей улучшался дивизионным дорожным отрядом (состав отряда – саперный и стрелковой батальоны) и являлся дивизионным маршрутом. Один из дивизионных маршрутов совершенствовался в свою очередь корпусным отрядом (состав – два саперных батальона и до полка пехоты). Наконец, армейский дорожный отряд (четыре саперных батальона, один понтонный, один дорожно-мостовой батальоны и два автобатальона) прокладывал армейскую дорогу.

Такое глубокое эшелонирование инженерных войск строилось в расчете иметь хотя бы одну хорошую дорогу для постоянного движения автотранспорта. Дороги, которые прокладывались полковыми, дивизионными и даже корпусными отрядами, на отдельных участках могли быть использованы только для разового пропуска грузов. Главными трудностями при строительстве дорог являлась заболоченность падей и даже отдельных скатов сопок, а также наличие отдельных очагов вечной мерзлоты.

Столь серьезное значение инженерным войскам в Маньчжурской операции уделялось потому, что некоторые направления, избранные для наступления, ранее считались непроходимыми для больших масс войск и техники. В частности, войскам 1-й Краснознаменной армии в ходе наступления пришлось преодолевать на протяжении 12–18 километров горно-пересеченную местность в условиях болот и труднопроходимой тайги, где на один гектар местности в среднем насчитывалось до 3 тысяч деревьев диаметром от 25 до 40 сантиметров. Кроме того, движению войск препятствовал густой сплошной кустарник, переплетенный лианами и виноградником.

Большое значение при прокладке колонного пути через горно-таежную местность имели детальная разведка маршрута и провешивание его. Необходимо было обходить наиболее трудные подъемы и болотистые участки, даже допуская увеличение маршрута. В конечном счете это ускоряло общий темп продвижения вперед, так как на преодоление больших подъемов и болотистых участков затрачивалось очень много сил и времени, и, кроме того, колонный путь на этих участках требовал постоянного ремонта проезжей части и обязательного дежурства тракторов-тягачей.

Инженерные войска успешно справлялись с данной задачей. Было определено, что темп прокладки колонного пути в горно-таежной местности при хорошей организации работы достигал 1 километра в час.

Разведка минновзрывных заграждений противника производилась специальными разведывательными группами саперов (обычно отделение), снабженных миноискателями, щупами, кошками и указками. Эти разведгруппы следовали впереди боевых порядков войск и, так как плотность и глубина минирования в приграничной полосе были незначительными, успевали производить разминирование дорог и устраивать проходы для войск. При сопровождении танков саперы, произведя разведку и разграждение минированного участка, далее продвигались на танках, как десант. Инженерные войска 5-й армии за время боевых действий проверили на минирование 620 километров дорог, сделали 69 проходов в минных полях и проволочных заграждениях, сняли более 10 тысяч противотанковых и противопехотных мин противника.

Трудность ориентировки в пустынно-степной местности потребовала установки большого количества указателей, провешивания дорог и выкладки земляных тумб (пирамид) по маршрутам движения. Это также стало одной из важнейшей задач для инженерных войск. Большое внимание уделялось службе регулирования движения, особенно в ночное время. Решение было найдено в том, что в ночное время группы регулировщиков для обозначения направления движения через каждые 10–15 км разжигали костры и через 3–5 км маячили фонарями. Это исключало возможность блуждания колонн по пустыне и степям.

Всего за время операции инженерными войсками только одного Забайкальского фронта было проверено на минирование 2255 километров дорог и маршрутов, отремонтировано 154 километров дорог, построено и отремонтировано 105 мостов, оборудовано 59 бродов, установлено 1350 дорожных указателей.

В ходе Маньчжурской операции особую роль играло управление. Это объяснялось тем, что войска наступали на широком фронте, в быстрых темпах, при больших скачках перемещения командных пунктов, характером местности, погодными условиями и др.

Постановка задач в ходе операции (в звене армия – корпус) осуществлялась шифром при помощи кодированных карт (изданных штабами фронтов и доведенных до полков), что обеспечивало единое ориентирование; путем использования специально разработанных переговорных и радиосигнальных таблиц, а также посылкой офицеров на самолетах связи с боевыми приказами и распоряжениями. Постановка задач (в звене дивизия и ниже) в большинстве случаев производилась личным общением командира с подчиненными и дублировалась боевыми приказами или распоряжениями.

Важную роль в управлении войсками сыграли оперативные группы, выделяемые из состава первого эшелона штабов (армий, корпусов), которые в течение всей операции осуществляли непосредственное руководство войсками.

Особая ответственность ложилась на части и подразделения связи. Управление войсками осуществлялось с помощью проводных, радио– и подвижных средств связи. На приморско-маньчжурском стратегическом направлении до выхода войск на рубеж Муданьцзян, Ванцин проводная связь обеспечивала управление войсками устойчивой связью (в звене фронт – армия), однако даже в этом звене имели место перерывы в проводной связи при переходах армий на новые командные пункты.

На марше, в период преследования противника, строительство и ремонт постоянных линий не поспевали к сроку из-за быстрых темпов продвижения войск и отставания частей связи.

Работа радиосвязи в ходе боевых действий проходила в соответствии с планами организации связи фронтов и армий и фактически была основным видом связи на всем протяжении войны. Однако вследствие больших расстояний и особенно горного характера местности имели место случаи неустойчивой радиосвязи.

Опыт показал, что в горных и горно-таежных районах способы и методы организации и осуществления радиосвязи существенно отличались от обычных. Экранирующие действия гор снижали дальность радиосвязи. Сильно снижали дальность работы радиостанций горные хребты, находящиеся между ними; сказывалось это и при размещении радиостанций в долинах и падях. Ливни и дожди вызывали большие перебои, а иногда и полное прекращение радиосвязи. Также было отмечено, что на расстояние 70–90 км в горах являлось для радиостанций средней мощности критическим, создавались так называемые мертвые зоны, в которых не проходили радиоволны. В этих случаях устанавливались промежуточные станции.

В целом же радиосвязь работала с большой нагрузкой. Наибольшего напряжения эта нагрузка достигла в период сражения за Муданьцзян. Так, с радиоузла штаба 1-й Краснознаменной армии за время операции было отправлено 1400 радиограмм, а общее время радиопереговоров превысило 140 часов.

Большие трудности были связаны с организацией фельдъегерской связи. Применение подвижных средств связи затруднялось бездорожьем и большой удаленностью штабов. Неэффективными были и конные посыльные. Поэтому из подвижных средств связи особое значение приобрела работа самолетов связи. Однако и они имели ограниченные возможности из-за отсутствия достаточного количества посадочных площадок и трудностей ориентирования.

Применение воздушных десантов. Для того, чтобы ускорить разоружение сдающихся в плен войск противника, предотвратить возможное разрушение промышленных предприятий, средств транспорта, связи и других важных объектов и не допустить вывоза материальных ценностей, в период с 18 по 27 августа в Чанчуне, Гирине, Шеньяне, Даляне, Порт-Артуре и других городах были высажены воздушные десанты. Их численность была в пределах от 200 до 500 человек.

Большинство воздушных десантов были посадочными. Для их переброски использовались транспортные самолеты Ли-2, которые входили в состав 21-й гвардейской и 54-й авиационно-транспортных дивизий.

19 августа десант вылетел в Чанчунь, где располагался штаб Квантунской армии. Перед его вылетом, на рассвете, на самолете С-47 туда же направился особоуполномоченный штаба Забайкальского фронта полковник И.Т. Артеменко, которому предстояло принять капитуляцию японского гарнизона (148-я пехотная дивизия) и всех других японских войск, находящихся в окрестностях города.

Группа полковника Артеменко приземлилась на Чанчуньским центральном аэродроме, где базировалось около 300 самолетов противника. Убедившись, что обстановка не является угрожающей, Артеменко передал условленный сигнал на вылет основных сил десанта, а сам направился в штаб командующего Квантунской армией генерала Ямада. В разгар переговоров с последним над городом появились транспортные самолеты с десантом. К 11 часам дня на городском аэродроме высадились главные силы десанта из состава 30-й гвардейской механизированной бригады под командованием гвардии майора П.Н. Авраменко. Десантники разоружили японскую аэродромную охрану, заняли круговую оборону и приступили к разоружению частей Квантунской армии и манчьжурских войск. Кроме того, подразделения воздушного десанта заняли банк, почту, радиостанцию, телеграф и железнодорожный узел. Утром 20 августа в Чуньчунь вошли авангардные части 6-й гвардейской танковой армии.

Десантникам Забайкальского фронта принадлежала главная роль и в овладении Мукденом. В состав воздушного десанта входило 225 человек.

В 13 часов 20 августа группа транспортных самолетов Ли-2 в сопровождении истребителей произвела посадку на аэродроме Мукдена. Немедленно была организована оборона аэродрома. На аэродроме был захвачен в плен император Маньчжоу-Го Пу И. Затем десантники освободили из японского лагеря для военнопленных большое количество военнослужащих союзных армий – американцев и англичан.

22 августа советские десантники (200 человек из 6-й гвардейской танковой армии) под руководством заместителя командующего Забайкальским фронтом генерал-лейтенанта В.Д. Иванова высадились в Порт-Артуре. На Иванова возлагалась задача вести переговоры о капитуляции и разоружении японских и морских частей в Порт-Артурском гарнизоне. Десантники же должны были захватить все важные объекты города и порта.

Операция прошла успешно. После высадки десантники немедленно разоружили несколько подразделений гарнизона, взяв в плен около 200 японских солдат и морских пехотинцев. В это же время другая часть десантников заняла телеграф, телефонную станцию, вокзал и порт, на внутреннем рейде которого стояли японские корабли. 23 августа в Порт-Артур прибыла танковая бригада 6-й гвардейской танковой армии.

О многочисленности высаженных воздушных десантов на заключительном этапе войны на Дальнем Востоке говорит тот факт, что военно-транспортная авиация трех фронтов из 7650 вылетов 20 процентов произвела на переброску воздушных десантов.

Таким образом, стратегическая наступательная операция, проведенная советскими войсками в Маньчжурии, потребовала особых подходов в деле использования родов войск и специальных войск. Был получен новый опыт по использованию танков, артиллерии и других родов войск в условиях горно-таежной и горно-пустынной местности при слабо развитой дорожной сети. В большинстве случаев все эти задачи были решены успешно.

Глава 5. О чем не писали в газетах

В целом события Советско-японской войны историками хорошо описаны. Достаточно много о них сказано в различной мемуарной литературе и научных статьях, посвященных отдельным вопросам политики и военного искусства. В то же время нередко у читателей возникают вопросы, связанные с отдельными событиями и явлениями, которые имели место в то время, но которым тогда и в последующее время по разным причинам не было уделено достаточно внимания. На этом основании данные события и явления нередко обрастают различными мифами, весьма далекими от фактов. Постараюсь по мере сил ответить на некоторые из этих вопросов.

Десантная операция на Хоккайдо

Несмотря на успешное начало войны с Японией, командование союзников, даже учитывая эффект от применения ядерного оружия и последствия вступления в войну СССР, продолжало вынашивать планы двух своих операций по вторжению на японские острова. Первая из них, под названием «Олимпик», должна была начаться 1 ноября 1945 года и предполагала высадку десанта и захват южной части острова Кюсю. Для ее проведения предназначались 14 дивизий (около 800 тысяч человек) и более 500 боевых кораблей, в том числе 42 авианосца и 24 линкора. Это сделало бы «Олимпик» крупнейшей десантной операцией в истории войн.

Вторую десантную операцию (операция «Коронет») намечалось начать 1 марта 1946 года с целью захвата на острове Хонсю, расположенном к югу от Токио. Для ее проведения намечалось использовать 25 дивизий, всего около 1,1 миллиона человек.

Данные сроки определялись на основании расчетов, представленных Объединенным комитетом начальников штабов на Квебекской конференции в 1944 году. Тогда союзники полагали, что Япония должна была капитулировать не позже чем через год после того, как будет повержена Германия, то есть к маю 1946 года. Однако последовавшие сражения на Тихом океане за острова Иводзиму и Окинаву, в ходе которых американцам пришлось преодолевать ожесточенное сопротивление противника, отодвинули срок предполагаемой капитуляции Японии на 1947 год.

По первоначальному плану войны СССР с Японией был намечен также и захват острова Хоккайдо. В данной десантной операции должны были участвовать две-три стрелковые дивизии 87-го стрелкового корпуса, предварительно переброшенные из Приморья на Сахалин, истребительная и бомбардировочная авиационные дивизии из состава 9-й воздушной армии 1-го Дальневосточного фронта, боевые и вспомогательные корабли Тихоокеанского флота, а также суда морского торгового флота, предназначенные для переброски десантируемых войск. Саму операцию планировалось провести в период с 19 августа по 1 сентября 1945 года.

О ходе подготовки десантной операции на Хоккайдо Василевский систематически докладывал лично Верховному главнокомандующему. В очередной шифровке от 20 августа маршал сообщал: «В настоящее время я и командование первым Дальневосточным фронтом серьезно заняты подготовкой десантной операции на остров Хоккайдо. Сейчас ведем морскую разведку, готовим авиацию, артиллерию, пехоту и транспортные средства. С Вашего разрешения морскую операцию здесь начнем после занятия южной части Сахалина».

15 августа император Японии Хирохито огласил нации свое решение прекратить борьбу и капитулировать. В тот же день президент США Гарри Трумэн разослал для информации руководителям государств, сражавшихся против Японии, проект общего приказа № 1 командующего союзными войсками на Тихом океане генерала Дугласа Макартура о порядке принятия, координации и проведения общей капитуляции японских вооруженных сил. Иосиф Сталин, получивший этот документ, был немало изумлен, поскольку в нем не указывалось, что японские гарнизоны на Курилах должны сдаться именно армии СССР, что подразумевалось решениями Ялтинской конференции.

В ответном послании Трумэну 16 августа Сталин предложил включить в район сдачи японских вооруженных сил советским войскам не только все Курильские острова, но и северную часть Хоккайдо по линии, пролегающей от города Кусиро до города Румои.

Пока шла эта переписка, советские войска успели подавить основной очаг сопротивления японцев на Сахалине (Котонский укрепленный район) и высадиться на самый северный остров Курильской гряды – Шумшу, где местный гарнизон, несмотря на решение императора о капитуляции, оказал десантникам яростное сопротивление

Восемнадцатого августа командующие Тихоокеанским флотом и Первым Дальневосточным фронтом получили от А.М. Василевского приказ в период с 19 августа по 1 сентября оккупировать половину острова Хоккайдо к северу от линии, идущей от города Кусиро до города Румои.

19 августа командующий Тихоокеанским флотом адмирал И. Юмашев определил корабельный состав десанта: лидер «Тбилиси», эсминцы «Резвый», «Разящий», «Рьяный», четыре сторожевых корабля, четыре тральщика, десять катеров и двенадцать десантных судов, половина из которых – из состава гражданского флота. Десант должен был стартовать из Владивостока 21 августа и высадиться на японскую землю 24 августа. В тот же день на боевые позиции к берегам Хоккайдо были отправлены четыре подлодки, которые должны были высадить в районе Румои разведгруппы и первую группу десанта численностью около 120 человек.

Ночью 21 августа, когда корабли Тихоокеанского флота уже готовились выйти к берегам Хоккайдо, штабом флота была получена новая директива от А.М. Василевского. В этой директиве он указал, что дата десанта в северной части Хоккайдо будет дополнительно определена Ставкой Верховного главнокомандования. При этом десантное соединение, согласно той же директиве, должно было стартовать не из Владивостока, а из порта Отомари (Корсаков) расположенного в южной части Сахалина, который на тот момент еще находился под японским контролем.

22 августа А.М. Василевский получил указание от И.В. Сталина приостановить подготовку к высадке на Хоккайдо вплоть до особых указаний. Так в напряженном ожидании прошло пять дней. И только 27 августа, когда советские войска уже завершили операцию на Сахалине и разоружили японские гарнизоны на северных островах Курильской гряды, был получен приказ Ставки во избежание конфликтов с союзниками «категорически запретить посылать какие бы то ни было корабли и самолеты в сторону острова Хоккайдо».

Сегодня многие задают себе вопрос о том, почему же Ставка ВГК в августе 1945 года отказалась от высадки советских войск на остров Хоккайдо?

Специалисты считают, что на то время оккупация острова Хоккайдо утратила свое военно-стратегическое значение для обеспечения безаговорочной капитуляции Японии. Но также существует мнение о том, что выраженное Сталиным пожелание по поводу того, чтобы представители советского командования приняли капитуляцию японских войск в северной части этого острова, встретило негативную реакцию президента США Трумэна. Не желая конфликтовать с союзниками, И.В. Сталин пошел на их условия.

Правда, существует еще одна версия, связанная с данными событиями.

2 апреля 1992 года в газете «Известия» был опубликован материал, в котором приводились высказывания бывшего командующего Тихоокеанским флотом адмирала И. Юмашева, который должен был реализовать план высадки десанта на Хоккайдо. Уже после назначения на пост военно-морского министра в 1950 году Юмашев в беседе со И.В. Сталиным признался, что не решился после разговора с Василевским позвонить ему и настоять на своем. В ответ И.В. Сталин, по словам адмирала, сказал примерно следующее: «Напрасно, товарищ Юмашев. Если бы получилось – наградили бы… если бы не вышло – наказали бы».

Правда, это только одна из версий, множество которых всегда появляется уже после того, как произошли конкретные события. Безусловно, она имеет право на свое существование. Читателю только остается выбирать…

Заговор против императора Японии

В предвидении поражения нередко возникали заговоры против вождей с тем, чтобы спасти все остальное или остальных. Все хорошо помнят, что в июле 1944 года, когда поражение Германии во Второй мировой войне стало уже очевидным, против Гитлера сложился очередной заговор, который едва не стоил фюреру жизни. Не миновало это в августе 1945 года и Японию. Но на этот раз причина попытки государственного переворота крылась совсем в другом.

Поздно вечером 12 августа 1945 года группа офицеров, в состав которой входили майор Кэндзи Хатанака, подполковники Масатаки Идой, Масахико Такешитом и Инабе Масао и полковник Окитсугу Арао, обратилась к военному министру Анаме Кортике с просьбой сделать все возможное для того, чтобы не допустить принятие императором условий Потсдамской декларации. Но Анами отказался помогать офицерам в этом деле. После этого Хатанака и другие решили, что у них не остается другого пути, как совершить государственный переворот собственными силами.

Вскоре после проведения правительственного совещания в ночь 13–14 августа, на котором вопрос о капитуляции был решен положительно, группа офицеров собралась в соседней комнате. Некоторое время царило молчание. Затем генерал Торасиро Кавабэ предложил, чтобы все присутствующие офицеры подписали бумагу о том, что «армия будет действовать в соответствии с Имперским решением до последнего». Эта бумага была подписана всеми высокопоставленными офицерами.

Непосредственной организацией заговора Кэндзи Хатанака занимался в течение 13 и первую половину 14 августа. В полном смысле слова заговором против императора это назвать было невозможно, так как японские офицеры, воспитанные в духе преданности своему господину, не допускали мысли о возможности покуситься на его жизнь. Цель заговора состояла в том, чтобы добиться от императора соблюдения кодекса чести, не допускавшего капитуляцию перед врагом.

В 21 час 30 минут 14 августа заговорщики Хатанаки начинают осуществлять свой план. К тому времени в императорский дворец дополнительно был введен второй полк императорской гвардии. Хатанаке совместно с подполковником Дзиро Шиизаки удалось убедить командира второго полка императорской гвардии присоединиться к заговорщикам, заверяя его в том, что в нем участвует его непосредственный начальник генерал Сидзуити Танаки.

Затем майор Кэндзи Хатанака пошел в штаб командира восточного региона армии генерала Сидзуити Танаки с тем, чтобы попытаться убедить его присоединиться к перевороту. Но Танака решительно отверг это предложение и приказал Хатанаке и остальным заговорщикам расходиться по домам. Хатанака не выполнил этот приказ и продолжал уже начатое дело. Он надеялся, что захват дворца послужит сигналом для всей армии не выполнять приказа о капитуляции. Объявить об этом было решено в 2 часа 15 августа, а до того времени заговорщики были намерены продолжать попытки склонить на свою сторону как можно больше должностных лиц армии.

Вскоре после 1 часа ночи 15 августа люди майора Кэндзи Хатанаки окружили императорский дворец. После этого лидер мятежников с двумя своими товарищами пошли в кабинет командующего 1-й дивизией императорской гвардии генерал-лейтенанта Такэси Мори, предложив ему присоединиться к перевороту. От этого зависело очень многое, так как командиры всех полков императорской гвардии были непосредственными подчиненными генерала Мори и, в соответствии с кодексом чести, были обязаны безоговорочно выполнять его приказания.

В то время в кабинете у Мори был его родственник подполковник Мичайнори Ширейши. Генерал, выслушав Хатанаку, категорически отказался участвовать в заговоре. Тогда глава заговорщиков выхватил оружие. Ширейши пытался защитить Мори и был убит первым, затем такая же участь постигла и генерала. Правда, это были единственные два убийства, совершенные заговорщиками в течение данной ночи.

После этого Хатанака, используя официальную печать генерала Мори, отдал приказ частям императорской гвардии занять дворец под предлогом «защиты императора». Охранявшие дворец полицейские были разоружены и все входы заблокированы. В течение этой ночи мятежники под руководством майора Хатанаки задержали восемнадцать человек, которые должны были осуществить запись обращения императора к нации о капитуляции. Однако до непосредственных ответственных за это дело они добраться не смогли – двое мужчин прятались в «банковском сейфе» – большой камере под императорским дворцом, о которой Хатанака и его люди ничего не знали.

Примерно в то же время другая группа повстанцев Хатанаки во главе с капитаном Такео Сасаки отправился в офис премьер-министра Судзуки с целью убить его. Но, будучи предупрежденным заранее, премьер-министр успел скрыться всего за несколько минут до их прихода. Мятежники, огорченные неудачей, подожгли его дом.

Затем они направились с той же целью в дом председателя Тайного совета Киитиро Хиранума, однако и этот высокопоставленный чиновник успел сбежать. Мятежники также подожгли его дом.

Около 3 часов 15 августа Хатанаке доложили, что части войск Восточного округа приближаются к императорскому дворцу для того, чтобы подавить мятеж. Хатанака понял, что его план рушится. Он тщетно пытался уговорить начальника штаба армии Восточного округа предоставить ему десять минут эфирного времени для того, чтобы объяснить народу Японии истинную цель заговора, но тот не согласился. В это же время командир 2-го полка императорской гвардии, установив, что армия не поддерживает это восстание, приказал Хатанаке покинуть территорию дворца.

Около 5 часов утра майор Кэндзи Хатанака предпринял последнюю попытку получить эфирное время. Он пошел в радиостудию и, размахивая пистолетом, потребовал от сотрудников выполнять его команды. Но те ответили, что не могут это сделать без соответствующей команды своего непосредственного начальника. Через час мятежный майор был вынужден отступить. Он собрал своих офицеров и вышел из радиостудии. В то время Танака узнал, что дворец уже находится под контролем правительственных войск.

К 8 часам 15 августа восстание группы майора Хатанаки было полностью подавлено, но наиболее активные его участники не сдавались. Хатанака на мотоцикле, а другой его товарищ – на лошадях начали ездить по улицам Токио, разбрасывая листовки, в которых объяснялись цели их действий. Затем около 11 часов Хатанака застрелился, а его товарищ заколол себя кинжалом. В кармане Хатанаки было найдено его смертное стихотворение: «У меня нет ничего, чтобы сожалеть теперь, что темные облака исчезли с царствования императора».

Военный министр Анаме Кортике, который узнал о заговоре еще в самом его начале, но не поддержал Хатанаку, также счел себя нарушившим присягу и 14 августа совершил харакири, оставив записку о том, что своей смертью он смиренно приносит извинения императору «за великое преступление». Правда, что подразумевалось под этим «преступлением» – поражение в войне или недоносительство о перевороте, – так и осталось неизвестным.

Таким образом, действия майора Хатанаки и небольшой группы его товарищей попыткой государственного переворота назвать трудно. Планов свержения императора и его правительства с целью изменения существующей власти у них не было. Не было у них и планов, связанных с назначением на высшие государственные посты участников заговора. По сути дела, это был акт отчаяния, направленный на принуждение высших государственных лиц к соблюдению закона о чести в самурайском духе. Но император, многие другие лица из его ближайшего окружения, и даже военачальники японской армии в силу сложившихся обстоятельств уже были весьма далеки от традиций древней Японии.

Император Хирохито

Хорошо известно, что одним из логических финалов разгрома фашистской Германии стало овладение советскими войсками Берлином и самоубийство Адольфа Гитлера. Но в войне с Японией все сложилось несколько по-другому, и ее император остался не только живым, но и при власти. Это было вызвано целым рядом обстоятельств.

Согласно древним японским мифам, «божественным» основателем императорской династии Японии является небесный принц Ниниги-но Микото, внук богини Аматэрасу Омиками (Великая священная богиня, сияющая на небе), которая послала его на землю править населявшими ее богами и людьми. При этом Аматэрасу Омиками вручила внуку три регалии императорской власти – бронзовое зеркало, яшмовые подвески и меч. В своем напутствии она сказала: «Освещай мир так же ярко, как это зеркало. Правь миром чудодейственным взмахом этих яшмовых подвесок. Покарай тех, кто непослушен тебе, потрясая этим божественным мечом».

В настоящее время зеркало хранится в главном синтоистском святилище Исэ дзингу (название дзингу означает, что святилище относится к императорскому культу), яшмовые подвески – в императорском дворце в Токио, меч – в Ацута дзингу в городе Нагоя. Эти регалии синтоистские жрецы демонстрируют только императору во время проведении церемоний, связанных с восшествием на престол.

Спустившись с небес в указанное ему место, небесный принц Ниниги оказался на Японских островах. Там он женился на дочери земного принца Оямацуми принцессе Конохана-но-Сакуя-Химэ. Вскоре у них родился сын – принц Хо-но-Ори-но-Микото, который и стал дедом первого земного императора Дзимму (Божественный воин). Вместе со своими дружинами Дзимму пришел с юга острова Кюсю на равнину Ямато на остров Хонсю. Там в небольшом местечке Касивара 11 февраля 660 года до н. э. он основал свою резиденцию, которую можно считать первой столицей Японии. С этого числа и ведется отсчет основания японского государства. С 1873 года эта дата стала отмечаться как государственный праздник под названием День основания империи (Кигэнсэцу). По преданию, император Дзимму скончался в 585 году до н. э. в возрасте 127 лет.

Безусловно, никаких письменных или других документов с тех далеких времен в Японии не сохранилось. В связи с этим первые четырнадцать императоров, включая Дзимму, считаются «легендарными», т. е. их знают только поименно. Зато следующие за ними еще четырнадцать императоров называют «историческим личностям», так как о них есть упоминания в китайских и корейских хрониках. «Реальные императоры», то есть те, о жизни которых имеются достоверные факты, начинаются с двадцать девятого императора Киммэй (509–571 гг. н. э.).

Правда, результаты археологических раскопок свидетельствуют о том, что ранние предки современных японцев, жившие отдельными племенами, населяли южную и северную часть острова Кюсю, и в те времена там не было никаких государственных образований, а везде господствовали первобытные отношения. Государство Ямато, по заключению японских и зарубежных историков, появилось только на рубеже III–IV веков н. э. Тогда же произошло основание первой императорской династии. А именование японских правителей «императорами» вошло в обиход только в XVIII веке, начиная с Дзимму. При этом император Дзимму «не определил» порядок престолонаследия от отца к сыну. Он как бы предоставил потомкам право самим назначать своих преемников. В связи с этим вопрос о престолонаследии порождал большие неурядицы и смуту, так как император, помимо первой, главной, жены имел еще двенадцать жен, дети которых за неимением прямого наследника могли занять престол.

Первая постоянная столица Японии была основана в городе Нара в 710 году. Затем в 794 году она была перенесена в город Киото, где находилась до 1868 года. И только после этого столицей Японии стал город Токио.

Так как считалось, что императорская династия берет свое начало от богини Солнца, то у японских монархов не было родов и фамилий, у них были только имя и девиз, остающийся и после смерти.

Несмотря на то, что с 1889 года Япония стала конституционной монархией, роль в ней императора (наместника бога на Земле) оставалась очень значимой. В конституции было записано:

Статья 4. Император является главой империи, сочетая в себе права на суверенитет, и осуществляет их в соответствии с положениями настоящей Конституции.

Статья 6. Император дает разрешение на законы и порядки, их принятие и исполнение.

Статья 11. Император имеет высшее командование армии и флота.

Таким образом, в период Второй мировой войны японский император Хирохито практически был полноправным правителем своей страны и Верховным главнокомандующим ее армией и флотом, и от его решений полностью зависел политический курс государства, в том числе и вопрос об участии или неучастии Японии в войне. В 1945 году по своему возрасту, образованию и времени пребывания во власти Хирохито был вполне сложившимся руководителем, способным нести ответственность за свои решения и судьбу государства.

Будущий император Японии Хирохито родился 29 апреля 1901 года во Токио в семье наследного принца Есихито (впоследствии императора) и принцессы Садако. В детстве он получил блестящее образование в школе для детей высшей аристократии, в которой обучался в период с 1908 по 1914 год. В это время, в июле 1912 года, умер его дед император Мэйдзи, после чего Хирохито был объявлен наследником трона, но формально титул наследного принца он получил 2 ноября 1916 года. В то время, с 1914 года, он обучался в специальном Институте наследного принца, где предметы преподавали профессора Токийского императорского университета и высшие военные чины японской армии и флота.

В 1921 году наследный принц Хирохито совершил шестимесячную поездку в Европу, посетив Англию, Францию, Германию, Италию и Испанию. Тогда он не только познакомился со многими видными в то время руководителями государств и политическими деятелями, но и наглядно увидел результаты Первой мировой войны для этих государств.

По возвращении на родину, 29 ноября 1921 года он становится регентом Японии вместо своего болеющего отца императора Есихито. А 25 декабря 1926 года, после смерти отца, Хирохито унаследовал трон и дал периоду своего правления девиз «Сева» (Эпоха Просвещенного мира). Правда, это был только девиз, так как первая часть правления Хирохито как императора (между 1926 и 1945 годами) прошла под знаком все увеличивающейся военной мощи страны, которая постоянно конфликтовала с соседями. Это объяснялось тем, что после убийства премьер-министра Японии Инукаи Цуеси в 1932 году военные обладали практически полным контролем над всей политической жизнью Японии, и вплоть до самого начала Второй мировой войны Хирохито действовал строго в соответствии с протоколом, оставаясь на расстоянии от реального принятия решений.

Нужно отметить, что осенью 1941 года Хирохито был противником вступления Японии в войну, однако генералитету удалось убедить его в обратном. И 8 декабря 1941 года произошла атака японских ВВС на американскую военно-морскую базу Пёрл-Харбор. Одновременно началось вторжение японских войск в Юго-Восточную Азию.

Но после того, как нация вступила в войну, император Хирохито отбросил свои сомнения и вел себя как руководитель государства и Верховный главнокомандующий, остро заинтересованный в военной победе.

Но время шло, и его взгляды на этот вопрос постепенно менялись В начале 1945 года, после очередного проигранного японцами сражения, император начал серию индивидуальных встреч с членами правительства с целью обсудить дальнейший ход войны. И тогда все, кроме одного, советовали продолжать войну. Исключением был бывший премьер-министр Коноэ, настаивавший на ведении мирных переговоров. Правда, Хирохито также допускал, что рано или поздно мирные переговоры неизбежны. Но при этом он считал, что вооруженные силы вначале должны одержать где-либо существенную победу с тем, чтобы усилить позиции Японии на этих переговорах. И с его одобрения в июне кабинет министров произвел переоценку военной стратегии, твердо решив сражаться до последнего человека.

Однако после атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки министры императорского флота и иностранных дел посоветовали императору объявить о безоговорочной капитуляции. Правда, в то время в Японии и, прежде всего, в рядах ее вооруженных сил, было много противников этого. Это вылилось в то, что в ночь на 15 августа офицерами Министерства армии, а также служащими императорской гвардии была предпринята попытка государственного переворота с тем, чтобы воспрепятствовать капитуляции. Страна оказалась на грани раскола, но переворот завершить не удалось. О причинах этого будет сказано в отдельной статье.

Итак, возобладали разумные силы, и 15 августа Хирохито по радио обратился к нации с объявлением о капитуляции Японии. Напомню, что к тому времени советские войска в ходе Маньчжурской наступательной операции уже преодолели все приграничные укрепленные районы противника и вышли на оперативный простор. У Маньчжурской армии заранее подготовленных в тылу рубежей сопротивления не было, и ее разгром был только делом времени. Император своим заявлением только ускорил этот процесс.

Таким образом, император Хирохито оказался в очень сложном положении: с одной стороны, он был прямым виновником войны на Дальнем Востоке, с другой – стал одним из наиболее активных инициаторов ее прекращения. Но при определении дальнейшей его судьбы решающими выступили совсем иные факторы.

После завершения Второй мировой войны президент США Г. Трумэн предлагал отдать императора Хирохито под суд в качестве военного преступника. Того же требовали Великобритания, Новая Зеландия и левые силы Японии. На этом также настаивал и И.В. Сталин.

Однако в итоге американцы изменили свое решение. Сразу после поражения император был доставлен в штаб к Макартуру, где на протяжении трех дней с ним велись переговоры. По сути дела, это был тот, связанный с послевоенным переустройством мира в Тихоокеанском регионе и роли Японии в этом процессе, как субъекта, полностью подконтрольного США. В результате Хирохито принял условия американцев, а генерал Макартур настоял на том, чтобы Хирохито остался императором и символом единства японской нации. Но при этом его заставили отказаться от традиционных утверждений о божественной природе японских императоров, а в 1946 году титул монарха был изменен с «повелителя Империи» на «конституционного монарха».

Несмотря на это, Хирохито продолжал оставаться активной фигурой в жизни Японии. После Иранской революции (1979) и недолговечной Центральноафриканской империи (1979) Хирохито оказался последним монархом в мире, который носил титул императора. В послевоенные годы император Японии совершил ряд заграничных поездок, во время которых встречался с королевой Великобритании Елизаветой II (1971) и президентами США Р. Никсоном (1971) и Д. Фордом (1975). Правда, встреч Хирохито с лидерами СССР И.В. Сталиным, Н.С. Хрущевым и Л.И. Брежневым не было.

Император Японии Хирохито дожил до глубокой старости и умер в 1989 году, выполняя многие обязанности, которые обычно выполняют главы государств. Он похоронен на Императорском кладбище Мусаси в городе Хатидзи вместе со своим отцом императором Тайсе. На престоле Хирохито сменил его 57-летний сын Акихито, церемония возведения на престол которого состоялась 12 ноября 1990 года.

Токийский трибунал

Требование о проведении военного суда над японцами было зафиксировано в Потсдамской декларации, 10-й пункт которой гласил: «Мы не стремимся к порабощению японцев как расы или уничтожению их как нации, однако должно быть осуществлено суровое правосудие в отношении всех военных преступников, включая тех, кто совершал зверства против наших военнопленных».

Ключевую роль в развертывании процесса сыграли США, которые хотели усилить свое влияние после суда над нацистами в Нюрнберге, где американцы по большей части остались на втором плане. В вину японцам ставился союз с Германией и Италией, подписанный в Берлине 27 сентября 1940 года сроком на 10 лет. Рассматривалось нападение Японии на США в Пёрл-Харборе, а также на Филиппины и Голландию в юго-западной части Тихого океана, на представителей Британского Содружества и на французский Индокитай, обширные территории которого, равно как и земли Китая, подверглись длительной оккупации.

Свою работу трибунал начал 3 мая 1946 года и длился в течение двух с половиной лет. Для его проведения был сформирован специальный судебный орган, в состав которого вошли представители 11 государств: СССР, США, Китай, Великобритания, Австралия, Канада, Франция, Нидерданды, Новая Зеландия, Индия и Филиппины. В качестве обвиняемых к участию в процессе было привлечено 29 человек, главным образом из числа высшего военного и гражданского руководства Японской империи, среди которых – четыре бывших премьер-министра, 11 министров, восемь генералов и два посла. В ходе процесса было проведено 818 открытых судебных заседаний и 131 заседание в судейской комнате; трибунал принял 4356 документальных доказательств и 1194 свидетельских показания (из которых 419 были заслушаны непосредственно трибуналом). Международный военный трибунал для Дальнего Востока завершил свою работу 12 ноября 1948 года.

Устав, определявший структуру трибунала, юрисдикцию и общие условия, был утвержден главнокомандующим союзных войск на Дальнем Востоке американским генералом Дугласом Макартуром. Он вобрал в себя важнейшие положения Нюрнбергского трибунала, однако в нем не был соблюден принцип равноправного участия стран в организации и проведении процесса. Если нацистов судили на четырех языках, то в Токио использовался только английский. Обвинительное заключение составили представители 11 держав, которых японская агрессия коснулась напрямую (9 из них являлись подписантами Акта о капитуляции Японии). Процесс возглавлял австралийский судья Уильям Уэбб, главным обвинителем был назначен американский прокурор Джозеф Киннан. СССР в качестве судьи представлял на процессе член Военной коллегии Верховного суда, генерал-майор юстиции Иван Михеевич Зарянов, а в качестве прокурора – начальник Договорно-правового отдела МИД С.А. Голунский, которого вскоре сменил прокурор Москвы А.Н. Васильев. При этом советская сторона, если так можно выразиться, осталась наименее пострадавшей от японцев.

Первоначально обвинительное заключение состояло из 55 пунктов, в которых осуждались агрессивные войны Японии, начиная с 1937 года, преступный характер политики японского руководства, принесшей неисчислимые жертвы и лишения народам многих стран, самому японскому народу. Приводились факты массовых убийств – к примеру, Нанкинской резни, в ходе которой было уничтожено более 300 тыс. жителей города и китайских военных. Воспроизводился «марш смерти» на Филиппинах, во время которого погибли десятки тысяч военнопленных и т. д.

Пункты обвинения на Токийском процессе были разделены на три категории – преступления против мира, массовые убийства и преступления против обычаев войны и против человечности. Во всех пунктах обвинительного заключения были детализированы как сами многочисленные акты преступных деяний, так и формы конкретного участия в них отдельных обвиняемых. Было отмечено, что все эти преступления были заранее запланированы, чтобы обеспечить Японии и ее союзникам господство над миром.

«Осуществление агрессии сопровождалось неслыханными жестокостями, полным попранием принципов свободы и уважения человеческой личности, разорением экономики, уничтожением культурных ценностей», – устанавливал трибунал.

Советский обвинитель Васильев делал особый акцент на то, что «главные японские военные преступники вершили свои преступления вместе со своими сообщниками из гитлеровской клики и что империалистическая Япония должна разделить ответственность гитлеровской Германии за все совершенные ею злодеяния».

«Миллионы погибших на полях сражений и замученных в фашистских застенках; миллионы женщин, детей и стариков, истребленных в мирных городах и селах, подвергшихся захвату, многомиллионные убытки, понесенные народами всего мира в результате огромных разрушений, вызванных агрессивной войной; гибель колоссальных культурных и исторических ценностей, варварски уничтоженных, – таков счет, предъявляемый человечеством к империалистической Японии в сообщничестве с гитлеровской Германией», – следовало из его слов.

Виновность всех подсудимых была неопровержимо доказана. В состоявшем из 1214 страниц приговоре констатировалось, что на протяжении рассмотренного трибуналом периода 1928–1945 годов внешняя и внутренняя политика Японии была направлена на подготовку и развязывание агрессивных войн, а подсудимые совместно с руководством Германии и Италии стремились к завоеванию мирового господства и порабощению других народов.

Подробно был рассмотрен и вопрос об агрессивных действиях японских милитаристов против СССР.

Трибунал проигнорировал американские бомбардировки Хиросимы и Нагасаки и ряд процессуальных процедур, что позволило некоторым подвергнуть критике ход процесса, называя его не справедливым беспристрастным судом, а расправой победителей над проигравшими.

Вопрос государственной принадлежности так называемых «северных территорий» – трех крупных и череды мелких островов Курил остался открытым.

Самый серьезный раскол между самими судьями случился по поводу применения к осужденным смертной казни. У такой меры нашлись принципиальные противники, однако победило в итоге мнение большинства.

К смертной казни через повешение были приговорены семь человек – генералы Коэндзи Доихара, Сэйсиро Итагаки, Хэйтаро Кимура, Иванэ Мацуи, Акира Муто, Хидэки Тодзио, а также бывший глава МИД и премьер-министр Японии Коки Хирота. Приговор был приведен в исполнение в ночь на 23 декабря 1948 года во дворе тюрьмы Сугамо в Токио.

16 подсудимых получили пожизненные сроки, еще у двоих вина была доказана частично – им назначили 20 и семь лет заключения соответственно. К двадцати годам заключения был приговорен министр иностранных дел и министр по делам Великой Восточной Азии Сигэнори Того, он умер в тюрьме в 1949 году. К семи годам заключения был приговорен посол в СССР Мамору Сигэмицу, который был помилован в 1950 году.

Все остальные вышли по УДО в середине 1950-х годов. Двое из них впоследствии даже вернулись к политической деятельности и занимали высокие посты в японском правительстве. Так, Мамору Сигэмицу стал министром иностранных дел и первым представителем Японии в ООН. Приговоренный к пожизненному заключению Окинори Кая в 1963 году был министром юстиции, а ушел из политики только в 1972 году.

29-м на скамье подсудимых должен был оказаться бывший премьер Фумимаро Коноэ. Однако он отказался от добровольной сдачи и в ночь на 16 декабря 1945 года принял цианистый калий. Экс-министр иностранных дел Есукэ Мацуока и адмирал флота Осами Нагано умерли во время судебного следствия. Главного идеолога японского милитаризма Сюмэя Окаву признали невменяемым из-за развившегося психического заболевания и исключили из числа подсудимых Токийского трибунала, но оставили в тюрьме, переведя в американский военный госпиталь.

В завершение этого раздела нужно сказать о том, что некоторые лица, напрямую виновные в трагических событиях, произошедших на Дальнем Востоке в годы Второй мировой войны, избежали заслуженного наказания.

Власти США, которые были очень заинтересованы в разработке оружия массового поражения, по ходатайству генерала Макартура предоставили иммунитет руководителю программы разработки биологического оружия Сиро Исии и его подчиненным, которые были причастны к насильственным биологическим экспериментам над людьми.

Также избежал наказания военный преступник, непосредственно ответственный за массовые казни китайцев во время взятия Нанкина в 1937 году, член императорской семьи принц Асака Ясухико. Причиной этого стало то, что на суде генерал Иванэ Мацуи всю ответственность за это злодеяние принял на себя. С конца 1947 года принц Ясухико проживал на территории Японии как обычный гражданин. Все его дети стали офицерами императорской армии, но при этом им было запрещено заниматься политической или общественной деятельностью. В 1950 году бывший принц Ясухико переехал на жительство в Атами, где 18 декабря 1951 года принял католицизм. Практически все время он проводил за игрой в гольф и занимался тем, что проектировал поля для гольфа. Скончался 13 апреля 1981 года в своем доме в Атами в возрасте 93 лет.

Иммунитет неприкосновенности был представлен всем членам императорской семьи. Причем неприкосновенность императора Хирохито была единственной оговоркой акта о капитуляции и была распространена на всю семью. Во время самого судебного процесса американцы и подсудимые японские генералы следили за тем, чтобы отвести все обвинения от семьи императора, несмотря на то, что генерал Тодзио однажды заявил, что «ни один японский подданный… не может действовать против воли императора». Но на следующем слушании Тодзио откорректировал высказывание. Он сказал, что толчком к началу войны послужила «рекомендация Верховного командования», а «император, пусть и неохотно, лишь выразил свое согласие с уже принятым решением».

Главный обвинитель от СССР на Токийском процессе генерал И.М. Зарянов в 1951 году стал членом Верховного суда СССР. Но после смерти Сталина, в июне 1955 года он был исключен из партии «за допущение и грубое нарушение социалистической законности во время работы в Военной коллегии Верховного Суда СССР», лишен генеральского звания, исключен из КПСС «за допущение и грубое нарушение социалистической законности во время работы в Военной коллегии Верховного Суда СССР» в связи с так называемым «Ленинградским делом». Но более серьезного наказания избежал, спокойно проживал в Москве, дожил до 80 лет и умер только в 1975 году. Похоронен на Введенском кладбище.

Император ПУ И

После поражения Японии в сентябре 1945 года решались судьбы не только японского императора Хирохито и его ближайшего окружения, но также и других ответственных политических деятелей, причастных к событиям, происходившим на Дальнем Востоке в годы Второй мировой войны. Одной из главных фигур в этом списке был император государства Маньчжоу-Го Пу И.

Пу И, последний император государства Цин, был десятым представителем маньчжурской династии Айсин Геро. Он родился 7 февраля 1906 года и в двухлетнем возрасте стал императором при регентстве его отца Айсиньгеро Цзайфеня, имевшего титул «князь Чунь».

После Синьхайской революции, разрушившей империю Цин и приведшей к созданию Китайской Республики, 12 февраля 1912 года императрица Луньюй, ставшая регентом вместо ушедшего в отставку князя Чуня, подписала акт об отречении императора. Согласно условиям, обещанным монаршей семье генералом Юань Шикаем, Пу И сохранил титул императора и право жительства в пекинском Запретном городе, но по протоколу приравнивался к иностранному монарху.

В июле 1917 года, после того, как власть в Пекине захватил генерал Чжань Юинь, Пу И на две недели вновь был провозглашен царствующим императором. Но после того, как войска под командованием генерала Дуань Цижуя вошли в Пекин, Пуи был вторично отстранен от власти. Но и после этого императорской семье было позволено остаться в Пекине, в Запретном городе.

После достижения 18-летия в 1924 году Пу И был низложен окончательно, лишен всех титулов, изгнан со своим двором из Запретного города и объявлен обычным гражданином республики. Но при этом он не был арестован иди даже ограничен в перемещении. Воспользовавшись этим, Пу И отправился на северо-восток Китая, на территорию, подконтрольную японским войскам, и в 1925 году поселился на территории японской концессии в Тяньцзине, где организовал «двор в изгнании».

Японцы сразу увидели в свергнутом монархе большой политический потенциал и начали оказывать ему всевозможную помощь. 1 марта 1932 года, под патронажем японцев, по решению Всеманьчжурской ассамблеи, было образовано государство Маньчжоу-Го, и Пу И был назначен главой этого государства под девизом «Датун» (Верховным правителем). 2 марта 1934 года он был провозглашен императором Даманьчжоу-Ди-Го (Великой Маньчжурской империи) с девизом правления «Кандэ» (Цветущая мораль). Коронация прошла 10 мая 1934 года. По своему статусу Пу И также являлся главнокомандующим Маньчжурской армией. Правда, особых военных решений он никогда не принимал.

Японцами планировалось, что император, уже подписавший акт об отречении, будет в экстренном порядке отправлен в Токио. Однако этого не произошло.

В ночь с 18 на 19 августа 1945 года уполномоченный Военного совета, начальник политотдела штаба Забайкальского фронта генерал А.Д. Притула был вызван к командующему фронтом Р.Я. Малиновскому. Маршал приказал ему немедленно вылететь с десантом в Мукден с тем, чтобы захватить важнейшие объекты, документы и императора Маньчжоу-Го Пу И.

Вскоре после этого армада из нескольких самолетов поднялась в воздух и подошла к Мукдену. Противовоздушная оборона японцев молчала. Самолеты смогли беспрепятственно приземлиться, и десантники взяли под охрану аэродром. Правда, четыре японских летчика все-таки смогли поднять в воздух свои самолеты. Но эти самолеты, набрав высоту, почти одновременно тут же перешли в глубокий штопор и врезались в землю. Таким образом, эти летчики сделали себе своеобразное самурайское харакири в воздухе.

Между тем подразделения десанта без боя захватили все важнейшие объекты города. А.Д. Притула с группой десантников решил занять здание аэропорта. Но когда они подошли к этому объекту, навстречу им вышел человек в форме японского военнослужащего и на чистом русском языке сказал: «Господин генерал, я русский эмигрант, ныне начальник охраны аэродрома. Имею вам сообщить, что в правительственном павильоне находится император Пу И со своей свитой».

Притула с бойцами направился в указанный павильон, где и арестовал Пу И и сопровождавших его лиц.

Итак, побег императора Пу И из Маньчжурии в Японию не удался. Не исключено, что это даже спасло ему жизнь. Позже на суде он говорил следующее: «Цель моей отправки была в том, чтобы заставить меня и мою семью молчать, убив всех нас… Мне сразу сказали, что если со мной что-то случится в Японии, японское правительство не признает себя ответственным…»

Бывший император Пу И был вывезен на самолете в СССР. Сначала он находился в Чите, где ему предъявили обвинения как пособнику японских милитаристов и взяли под стражу. Его судили за «военные преступления», а вернее, за то, что он был марионеткой японской военщины.

9 августа 1946 года Пу И был доставлен в Токио. В этот день все японские газеты вышли с его фотографиями. Выглядел он весьма презентабельно – худощавый, в хорошем костюме, белой рубашке с галстуком, в тонких очках.

Газеты подчеркивали важность его показаний, строили предположения, как поведет себя последний китайский император. Ажиотаж вокруг Пу И был таков, что его допрос решил провести лично главный обвинитель Кинан.

Надо сразу сказать, императорское прошлое сказалось – Пу И держался на допросах с достоинством, свободно, на вопросы отвечал подробно. Не давал себя сбить и увести в сторону. Он давал показания в течение 8 дней. Затем Пу И снова вернулся в Хабаровск.

Надо отметить, от китайской стороны с завидным постоянством поступали ноты с просьбой о передаче им Пу И. Но советские власти бывшего императора не отдавали. Кто знал, какие у Чан Кайши планы в отношении последнего императора… На одну из последних китайских нот от 23 ноября 1948 года последовало указание из Кремля: в передаче отказать, ноту оставить без ответа.

В 1949 году с установлением в Китае власти коммунистов Пу И написал письмо И.В. Сталину с просьбой не передавать его китайским властям. При этом он писал, что знакомство с трудами Маркса и Ленина в тюремной библиотеке произвело на него глубокое впечатление и изменило его мировоззрение.

1 июня 1950 года премьер Чжоу Эньлай в беседе с послом СССР в КНР заявил, что китайское правительство готово принять Пу И, если советская сторона находит это своевременным. Отказать «своим» советское руководство не сочло возможным. Да, честно говоря, политическая надобность в экс-императоре пропала.

14 июля 1950 года правительство СССР приняло постановление о передаче властям КНР бывшего императора Пу И. В Китае он был помещен в тюрьму для военных преступников в городе Фушань, провинции Ляонин. Там он провел почти девять лет.

В 1959 году по особому разрешению Мао Цзэдуна бывший император Пу И был освобожден из заключения как «перевоспитавшийся». После этого он поселился в Пекине, где работал в ботаническом саду, а затем архивариусом в национальной библиотеке. Заявил о том, что принимает народную власть. Осенью 1961 года даже состоялась встреча Пу И с председателем КНР Мао Цзэдуном. Правда, подробности их разговора так и остаются неизвестными. Тем не менее с 1964 года бывший император был членом политико-консультативного совета КНР. С одобрения Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая написал мемуары «Первая половина жизни» (в английском переводе – «От императора до гражданина»), в которых предстает как чисто формальный властитель, с чьим мнением никто не считался.

Но началась «культурная революция», и Пу И, как воплощение старого режима и реакционной монархии, стал одной из очевидных потенциальных мишеней для толп хунвейбинов. Для того чтобы исключить самосуд, ему была обеспечена государственная защита. В 1962 году Пу И в пятый раз вступил в брак медсестрой Ли Шусянь, но детей у них не было.

Пу И умер 17 октября 1967 года от рака печени. Его тело было кремировано, а прах вначале захоронен на правительственном кладбище Бабаошань в Пекине, а затем перезахоронен на Цинсилине, в 300 метрах от гробницы своего приемного отца Гуансюя.

Камикадзе

Многие люди, когда разговор заходит о Советско-японской войне, говоря о противнике, прежде всего вспоминают камикадзе, которые якобы массово составляли японскую армию, особенно ее вооруженные силы. При этом в качестве примера действий камикадзе мне неоднократно говорили о разгроме в Пёрл-Харборе. Поэтому возникла необходимость в этом вопросе постараться все расставить на свои места.

Прежде всего в отношении Пёрл-Харбора – гавани на острове Оаху (Гавайи), которая была центральной базой Тихоокеанского флота военно-морских сил США. Там на самом деле ударами японской авиации 7 декабря 1941 года было потоплено 4 линкора, 2 эсминца и 1 минный заградитель. Еще 4 линейных корабля, 3 легких крейсера и 1 эсминец получили серьезные повреждения. Кроме того, на аэродроме базы было уничтожено 188 американских самолетов и еще 159 были тяжело повреждены. Во время этого налета американцы потеряли 2403 человека убитыми (из них больше 1000 на борту взорвавшегося линкора «Аризона») и 1178 ранеными. Во время атаки базы японцы потеряли 29 самолетов и 5 сверхмалых подводных лодок. Потери в людях составили 64 человека (55 летчиков, 9 подводников). Еще один человек (лейтенант Сакамаки) был взят в плен. Он доплыл до берега после того, как его сверхмалая подводная лодка наскочила на риф.

Теперь о летчиках, которые атаковали базу Пёрл-Хабор. Инициатором этой воздушной атаки был летчик морской авиации полковник Минору Гэнда. Он служил в штабе 1-го воздушного флота, находившегося под командованием вице-адмирала Тюити Нагумо, в состав которого входили шесть новейших авианосцев. Однако личность командующего вице-адмирала Нагумо мало соответствовала наступательным возможностям авианосного соединении, он был сторонником осторожных действий и мало верил в возможности новых авианосцев.

Но Гэнда был другого мнения. В прошлом отчаянный летчик-истребитель, он командовал отрядом летчиков, прославившихся на флоте как «фокусники Гэнда». Кроме того, он был способным военным теоретиком, и с 1935 года разрабатывал тактику массированного применения авиации с помощью авианосцев.

План нападения на Пёрл-Харбор, осуществленный под руководством адмирала Исороку Ямамоту, реально был разработан Гэндой. С камикадзе его связывают потому, что по первоначальному замыслу адмирала Ямамоту атака авиации должна была осуществляться «с билетом в один конец»: пилоты, вылетев с расстояния в 500–600 миль от цели, после нападения должны были сесть на воду недалеко от острова Оаху, где могли быть подобраны эсминцами и подлодками. Но так как дотянуть до этого острова могли далеко не все, то заранее допускалась массовая гибель большого количества пилотов, которых называли «смертниками во имя императора».

На деле все было по-другому. Полковник Гэнда выразил свое несогласие с подобной атакой и предложил использовать для удара авианосное соединение, скрытно подошедшее к цели на относительно небольшое расстояние. Гэнда убедил Ямамото в ключевом значении для нападения фактора внезапности, и с этой позиции разработал план операции. Этот план и был осуществлен на практике. Поэтому ни о какой атаке летчиков-камикадзе на Пёрл-Харбор говорить не приходится.

Теперь о камикадзе. Само название «камикадзе» переводится как «божественный ветер» – название тайфуна, который дважды, в 1274 и 1281 годах, уничтожил корабли монгольской армады хана Хубилая на подступах к берегам Японии. В годы Второй мировой войны этот термин начали использовать для обозначения всех добровольцев-смертников, выразивших готовность отдать свою жизнь за свою страну и ее императора. Особенно это было распространено среди летчиков, отличительными чертами в форме которых были белый шарф и флаг с изображением красного солнца. Другие смертники носили на голове белую повязку с изображением красного солнца.

Хотя самурайского сословия давно не существовало, многие японцы помнили о великих предках и жили согласно кодексу бусидо. Они не допускали даже мысли о том, чтобы струсить и бросить своего хозяина в пылу сражения. Именно поэтому в ряды камикадзе и других смертников вступало так много добровольцев из всех слоев общества.

Другим рычагом воздействия на общественное сознание являлась традиционная японская религия – синтоизм, которая подразумевала существование на земле огромного количества божеств. В милитаристской Японии в первой половине ХХ века синтоизм встал на службу государству: все добровольцы, вступающие в отряды смертников, автоматически причислялись императором к военным богам, и, по легенде, их души после смерти попадали в синтоистский храм Ясукуни. А так как подавляющее количество японцев середины прошлого столетия относили себя к синтоистам или синто-буддистам, поэтому перспектива стать богом при жизни, а после смерти поселиться в одном из самых престижных синтоистских храмов страны казалась им блестящей. Этим и пользовались наиболее милитаризированные круги японской военщины, создавая отряды смертников.

Начало этому процессу положили военные неудачи Японии. После поражения в битве с силами США у атолла Мидуэй 4 июня 1942 года японский флот, потерявший 4 тяжелых авианосца, 248 самолетов и лучших пилотов, навсегда лишился возможности эффективно действовать вне зон прикрытия береговой авиации на Тихом океане. В последующие два года союзные войска, подкрепленные индустриальной мощью США, шаг за шагом продвигались по направлению к Японским островам. 15 июля 1944 года войсками США были захвачены базы японской армии на острове Сайпан. В результате этого у дальней бомбардировочной авиации США появилась возможность наносить удары непосредственно по территории Японии. И та практически не имела сил для того, чтобы не допустить этого. Так, первый воздушный флот к этому моменту имел в распоряжении лишь 41 самолет.

В этих условиях командующий первым воздушным флотом вице-адмирал Такидзиро Ониси, фанатичный боец Ямато, принял решение сформировать специальный ударный отряд летчиков-камикадзе. На брифинге 19 октября Ониси заявил: «Я не думаю, что есть еще какой-то способ выполнить стоящую перед нами задачу, кроме как обрушить вооруженный 250-килограммовой бомбой Zero на американский авианосец». И в этой идее его поддержали, оставалось только воплотить ее в жизнь.

Определенные условия для этого имелись. В годы Второй мировой войны основной массой камикадзе были двадцатилетние студенты различных японских университетов. Причины вступления в отряды смертников варьировались от патриотизма до желания прославить свой род. Огромную роль в этом явлении играет также особое отношение японцев к смерти – умереть с честью за свою страну и за императора было высшей целью для многих молодых японцев того времени. Камикадзе превозносили как героев, о них молились в храмах как о святых, их родные сразу же становились самыми уважаемыми людьми в своем городе. Также активно отряды смертников пополняли выходцы из бедных слоев населения, для которых «повышение» до божества являлось единственной возможностью прославить свой род и стать элитой. Поэтому японская армия никогда не имела проблем с нехваткой людей, пожелавших стать камикадзе. В частности, в авиации добровольцев было в три раза больше, чем самолетов, и они с видимым нетерпением ждали своей очереди послужить императору и родине.

Первые отряды летчиков-камикадзе были сформированы 20 октября 1944 года на основе подразделений морской авиации. Ожидая своей высокой миссии, камикадзе жили в армейских общежитиях или казармах и ежедневно тренировались. Перед вылетом пилоты-смертники играли в карты, обсуждали детали предстоящей атаки, пели песни и одевались во все чистое. Многие писали письма родным и назначали им встречу в храме Ясукуни. В конверт с письмом смертники клали прядь волос, необходимых родственникам для символических похорон. Многие пилоты увлекались поэзией и писали родным хокку.

В последний путь камикадзе провожали синтоистские священники. После церемонии для летчиков устраивался пир, во время которого те пили саке, ели и пытались веселиться. На голове каждого камикадзе виднелась повязка хатимаки с изображением восходящего солнца (такие же в древности носили самураи). Другой принадлежностью многих летчиков-камикадзе являлись пояса-сэннинбари, которые для них ткали матери или сестры. Символом камикадзе был цветок хризантемы.

Непосредственно перед вылетами проводились специальные церемонии, включающие ритуальную чашечку саке. Вылет каждой группы камикадзе сопровождался боем барабанов и громкими патриотическими песнями. Товарищи, оставшиеся на аэродроме, отдавали улетающим честь и размахивали мечами. Санитарки подбрасывали в небо цветы. Иногда на проводах присутствовали гражданские лица, например, старшеклассницы из близлежащих школ.

Набрав высоту, по преданию, летчики-камикадзе пролетали над горой Каймон на юго-западе Японии. При этом пилоты бросали последний взгляд на свою родину и, салютуя, прощались с ней.

Изначально набор в камикадзе велся на добровольной основе. Но ближе к концу войны власти объявили принудительный призыв в отряды смертников в связи с тем, что истинных патриотов-самураев оставалось все меньше.

Многие японские военнослужащие поступали в ряды камикадзе из-за страха позора. Трусов называли «не японцами» и людьми с «маленьким животом» (японцы верили, что душа человека находится в животе), часто били и заставляли делать унизительную работу. Также имело значение и то, что к концу войны были законодательно оформлены права и льготы смертников, а также членов их семей. До свидания с богами камикадзе получал возможность пожить всласть на грешной земле. Каждый владелец ресторана считал за честь бесплатно принять у себя пилота-смертника. Всеобщим почетом, уважением и любовью окружалась и ближняя родня будущего «бога».

При всем этом нужно отметить то, что соединения камикадзе могли казаться элитными только по внешним атрибутам их деятельности, но не по уровню подготовки. В секретной инструкции Генштаба командирам войсковых частей рекомендовалось пополнять отряды пилотов-самоубийц молодыми людьми в возрасте от 19 до 25 лет, не имевшими серьезных летных навыков, так как опытные кадры ценились слишком высоко, чтобы переводить их понапрасну. По мнению армейского руководства Японии, только массовая подготовка камикадзе могла остановить американское наступление. Поэтому попавший в отряд боевой летчик в дополнительном обучении не нуждался. А камикадзе-новичков готовили даже хуже, чем обычных летчиков. Их учили только взлету и посадке, но не учили бомбометанию или стрельбе, что позволяло резко сократить сроки подготовки.

Точную дату начала использования летчиков-камикадзе назвать трудно. Но существует информация, что первыми камикадзе стали лейтенант Такеси Косаи и неизвестный сержант, которые, подвесив к своим «Zero» по две 100-килограммовых бомбы, вылетели 13 сентября 1944 года с острова Негрос (Филиппины) с целью таранить американские корабли. Оба не вернулись, но американцы не сообщали о повреждениях своих кораблей японскими самолетами.

15 октября 1944 контр-адмирал Масафуми Арима, возглавивший воздушную атаку на американское морское соединение в районе между Тайванем и Окинавой, перед вылетом на своем бомбардировщике «Мицубиси G4M» снял с себя все опознавательные знаки и заявил, что не вернется из боя. Это и случилось. В этот день в ходе боя авианосец США «Франклин» получил повреждения, но нет свидетельств об атаке камикадзе.

Первая документально зафиксированная атака камикадзе была проведена 21 октября 1944 года против флагмана австралийского флота, тяжелого крейсера «Австралия». Тогда вооруженный 200-килограммовой бомбой самолет, пилот которого так и остался неизвестен, врезался в надстройки «Австралии», разбросав обломки и топливо по большой площади. Погибло 30 человек, включая командира корабля. Однако крейсеру повезло, так как бомба не взорвалась.

Атаки продолжались, и 25 октября «Австралия» получила еще одно попадание самолета-камикадзе, после чего корабль пришлось отправить на ремонт. А всего к концу войны крейсер «Австралия» пережил 6 попаданий самолетов камикадзе, и так и не был потоплен.

25 октября 1944 года отряд камикадзе, возглавляемый Юкио Сэки, атаковал американское авианосное соединение на востоке залива Лите. Первый самолет ударился в корму авианосца «Сенти». Погибло 16 человек, и начался пожар. Через несколько минут также был выведен из строя авианосец «Суони». Пожары, возникшие из-за попадания камикадзе в палубу эскортного авианосца «Сент-Ло», вскоре вызвали детонацию арсенала, в результате которой корабль разорвало на части и погибло 114 членов экипажа. Всего в результате этой атаки японцы потопили один и вывели из строя шесть авианосцев, потеряв при этом 17 самолетов.

Первоначальный успех привел к немедленному расширению программы. Вскоре было сформировано четыре воздушных соединения – «Асахи», «Сикисима», «Ямадзакура» и «Ямато». В течение последующих нескольких месяцев более двух тысяч японских самолетов совершили самоубийственные атаки, и, безусловно, ряд из них достигли своей цели.

Одной из разновидностью воздушных камикадзе стали наводчики крылатых ракет. Несмотря на то, что первые налеты камикадзе на американские корабли произвели тот эффект, на который они были рассчитаны (команды этих кораблей были сильно напуганы), но довольно быстро выяснилось, что попасть во вражеский корабль не так-то просто, особенно для летчика низкой квалификации. Еще сложнее для него было вести воздушный бой с истребителями прикрытия, которые постоянно находились на боевом дежурстве в районе дислокации флота.

Поэтому японцы пошли дальше – для камикадзе уже был придуман такой самолет, который, по замыслу его создателей, было бы трудно сбить истребителям. Это были пилотируемые крылатые бомбы «Йокосука MXY7 Ока» (в переводе с японского «Цветок вишни»). Они представляли собой деревянный планер с зарядом взрывчатки в носовой части, одноместной кабиной пилота в средней части и ракетным двигателем в хвостовой части корпуса. «Ока» управлялась сидевшим в ней камикадзе, а реактивные ускорители служили для того, чтобы на подходе к цели разгонять самолет-бомбу до скорости почти 1000 км/ч. На такой скорости разогнавшийся ракетный снаряд был малоуязвим для зениток и истребителей. Заряд боеголовки составлял 1,2 тонны аммонала, что было достаточно для уверенного поражения морских целей.

Однако, в связи с высокой степенью уязвимости бомбардировщика-носителя, боевая эффективность самолетов MXY7 оказалась ниже всякой критики. В связи с этим американцы прозвали их «Бака» (дурак). По другой версии, название «Бака» было введено американской пропагандой, чтобы вселить уверенность в американских военнослужащих и матросов, в соответствии с постулатом психологического воздействия.

Несмотря на это, летчики-камикадзе продолжали делать свою «работу», нанося ощутимый ущерб противнику. Приведем только частичную хронику их побед:

29 октября 1944 года самолетами камикадзе были повреждены авианосцы «Франклин» и «Белло Вуд». На борту первого было уничтожено 33 самолета и погибло 56 моряков, на втором – 92 убитых и 44 раненых.

1 ноября 1944 года летчиком-камикадзе был потоплен эсминец «Эбнер Рид» и еще 2 эсминца выведено из строя. 5 ноября был серьезно поврежден авианосец «Лексингтон», на борту которого погиб 41 человек и 126 были ранены. 25 ноября было повреждено еще 4 авианосца.

26 ноября 1944 года камикадзе нанесли удар по транспортам и кораблям прикрытия в заливе Лейте. В результате этой атаки был потоплен один эсминец и повреждены два линкора, крейсер и четыре эсминца.

В декабре 1944 года были потоплены три эсминца, шесть транспортов и повреждено несколько десятков кораблей.

3 января 1945 года попадание камикадзе в авианосец «Оммани Бей» вначале вызвало пожар, но затем в результате детонации боезапаса корабль взорвался и затонул, унося с собой в морскую пучину 95 моряков. 6 января были повреждены два линкора.

Всего, по имеющимся данным, в результате действий камикадзе в битве за Филиппины американцы потеряли 2 авианосца, 6 эсминцев и 11 транспортов. Кроме того, повреждения получили еще 22 авианосца, 5 линкоров, 10 крейсеров и 23 эсминца.

Дальнейшие действия по массированному применению камикадзе развернулись во время битвы за Иводзиму.

21 февраля 1945 года в результате пожаров, вызванных попаданием камикадзе, сгорел и затонул авианосец «Бисмарк Си» (318 человек погибло) и получил серьезные повреждения авианосец «Тикондерога», на борту которого погибло 140 человек.

Максимальной интенсивности атаки камикадзе достигли во время битвы за Окинаву, в которой участвовало 1465 самолетов. В результате их ударов 3 апреля 1945 года был выведен из строя авианосец «Уэйк-Айленд». 6 апреля вместе со всем экипажем (94 человека) уничтожен эсминец «Буш», в который врезалось 4 самолета. Также был потоплен эсминец «Кэлхаун». 7 апреля получил серьезные повреждения авианосец «Хэнкок». На нем было уничтожено 20 самолетов и погибло 72 человека, а еще 82 человека были ранены. Затем был потоплен еще один эсминец, выведено из строя 3 авианосца, линкор и 9 эсминцев. 4 мая полностью сгорел авианосец «Сэнгамон» с 21 самолетом на борту. 11 мая попадание двух камикадзе вызвало пожар на авианосце «Банкер-Хилл», в котором было уничтожено 80 самолетов, погиб 391 человек и 264 было ранено. Всего же к концу битвы за Окинаву американский флот потерял 26 кораблей и 225 были повреждены, в том числе 27 авианосцев. При этом подсчитано, что во время атак на корабли 90 % японских самолетов было сбито в воздухе.

В связи с уменьшением у японцев количества самолетов был разработан специальный тип летательного аппарата для действий камикадзе – «Накадзима Ки-115 Цугури». Он представлял собой простой в постройке самолет, в котором могли быть использованы устаревшие двигатели 1920-х и 1930-х годов. Шасси не убирались, а сбрасывались сразу после взлета, что позволяло использовать их повторно. Всего было произведено около сотни этих самолетов, каждый из которых мог нести 800-килограммовую бомбу. Правда, реально ни один из них так и не был использован.

К концу Второй мировой войны японской морской авиацией было подготовлено 2525 летчиков-камикадзе, и еще 1387 камикадзе предоставила армия. В соответствии с японскими заявлениями, в результате атак камикадзе был потоплен 81 вражеский корабль и 195 повреждены. По американским данным, было потоплено 34 корабля и 288 кораблей получили различные повреждения.

Нужно отметить, что авианалеты камикадзе были самой результативной по количеству пострадавших формой применения сил и средств стран Оси против кораблей и судов противника. Так, по статистике ВМС США, 68 % случаев боевого травматизма различной степени тяжести среди личного состава флота (не считая погибших) приходилось именно на последствия атак камикадзе. Также от них страдали и корабли. Даже в тех случаях, когда атака камикадзе не заканчивалась потоплением корабля противника, полученные повреждения не позволяли ему продолжать выполнять прежнюю задачу. В 60 % случаев успешной атаки даже одного летчика-камикадзе на американский авианосец корабль или был потоплен, или был вынужден возвращаться на базу для капитального ремонта. Оставшиеся 40 %, как правило, испытывали большие затруднения с организацией нормального процесса взлета-посадки палубных самолетов. В случае более одного попадания в цель значение процентного показателя кораблей, возвратившихся на базу для ремонта, составляло 100 %.

Но атаки камикадзе далеко не всегда достигали намеченных целей. Необходимость подлетать к цели на довольно близкое расстояние для атаки делала бомбардировщики-носители очень уязвимыми от средств корабельной ПВО. Приближение групп самолетов к кораблям уже на дальних подступах обнаруживалась радиолокаторами, которые имелись в то время у американцев. Кроме того, как выяснилось, разогнавшаяся под действием ускорителей крылатая ракета плохо маневрировала и не очень-то точно наводилась на цель. Поэтому многие из них, даже прорвавшись в район расположения кораблей, не попадали в намеченную цель. Всего, по данным японского историка Хацухо Найто, в самоубийственных атаках в 1944–1945 годах погибло 2525 морских и 1388 армейских летчиков.

Имели место случаи, когда летчики-камикадзе использовались по наземным целям. Так, в ходе Маньчжурской операции были зафиксированы случаи, когда советские танки подвергались атакам японских самолетов, стремившихся уничтожить их воздушным тараном. Так, в течение 12 и 13 августа на колонну 5-го гвардейского танкового корпуса совершили налеты 54 вражеских самолета, однако ущерба не причинили: 2 самолета были сбиты зенитчиками, 3 – истребителями. Остальные 9 летчиков-смертников врезались в землю, не сумев поразить боевые машины.

В связи с невозможностью добиться уничтожения вражеского флота ударами с воздуха, японское командование решило организовать его атаки с глубины с помощью управляемых торпед «Кайтэн». «Кайтэн» в переводе с японского языка означает «путь в небо» или «мистическая сила, способная изменить ход войны». Каждая «кайтэн» представляла собой торпеду длиной 15 метров, способную нести 1500 килограммов взрывчатки на скорости 60 километров в час.

Разработку человеко-торпед еще в 1933 году начал японский капитан Екоу Нориеси, однако тогда Морской Генштаб отклонил его проект на том основании, что этот «изобретатель» не предполагал возвращения водителя торпеды обратно. Спустя десять лет с точно такой же идеей выступили молодые лейтенанты Куроки Хироси и Нисин Секио, и в новых условиях военное командование решилось на данный шаг.

В сентябре 1944 года открылись первые школы водителей человеко-торпед. Попасть в них было непросто: несмотря на то, что набор велся на добровольной основе, женатые и колеблющиеся отсеивались моментально. Отбор проходили психически уравновешенные, физически развитые и патриотично настроенные молодые люди в возрасте от 18 до 25 лет.

Первое погружение «кайтэн» произошло 6 сентября 1944 года и завершилось неудачей – аппарат врезался в морское дно и затонул. При этом погибли оба водителя торпеды, одним из которых являлся инициатор создания данного типа оружия Хироси Куроки. В дальнейшем во время тренировок погибло еще 15 человек.

7 ноября 1944 года состоялась церемония выпуска первой боевой кайтэн-группы «Кикусуй». Церемония началась с торжественной патриотической речи вице-адмирала Мива, после которой он вручил каждому из бойцов короткий церемониальный меч и пожелал удачи в проведении операции. Вечером члены «Кикусуй» писали близким прощальные письма. Отличительными знаками каждого из 12 водителей была зеленая повязка с хризантемами на левом рукаве (отличительный знак отряда), а на лбу – повязка хатимаки.

В восемь часов утра следующего дня наступила пора прощаться. Спев японский гимн, члены «Кикусуй» заняли свои места в торпедах. Для переброски кайтэн в район боевых действий использовались подводные лодки-носители. Целью первой боевой группы смертников стало крупное соединение американских кораблей, прибывших на стоянку близ Каролинских островов.

Атака была проведена рано утром 20 ноября 1944 года. В результате этой атаки японцы потеряли девять человеко-торпед и одну подводную лодку. Несколько управляемых торпед разбились о рифы, так и не достигнув цели, а подлодку-носитель потопили американские самолеты. Результат атаки – был уничтожен американский танкер «Миссисинева». Однако японская пропаганда, чтобы воодушевить население и сагитировать молодых людей вступать в ряды смертников, намеренно завысила вражеские потери. Было объявлено, что члены «Кикусуй» потопили три авианосца и два линкора.

В январе 1945 года другой отряд «кайтэн» «Конго», состоящий из 24 человеко-торпед, в результате атаки потопил американские танкер и десантное судно, уничтожив при этом около 50 солдат. Но японская пропаганда добавила к этому списку еще около десяти крупных кораблей и назвала операцию успешной. При этом скрывалось, что в ходе данной операции снова были вскрыты и уничтожены подводные лодки-носители и в общей сложности погибло 210 человек.

Несмотря на столь неутешительную статистику, группы «кайтэн» снаряжались с огромной скоростью и одна за другой отправлялись на задания. Однако очень скоро американцы научились эффективно бороться с ними. Подводные лодки-носители обнаруживались еще на подходе к цели и топились при помощи авиации. Стоянки кораблей огораживались сетями и минировались.

Сами атаки носили плохо управляемый характер. Множество «кайтэн» взрывались сами собой из-за неисправности или запутавшись в сетях. Но особенно ужасная участь ждала водителей торпед, не достигших цели и избежавших столкновения со скалами: они умирали от удушья, так как кислорода в каюте хватало максимум на час, а люк открывался только снаружи. Впоследствии в качестве «лекарства» от удушья смертникам перед отправлением стали выдавать яд.

В марте 1944 года, когда союзники практически хозяйничали в Тихом океане, Институт военного кораблестроения Японии получил от правительства задание разработать специальные катера под управлением смертников. Они получили названия «Синье» – «сотрясающий море», и «Мару-ни» – «грузовая лодка». Это боевое средство выглядело следуюшим образом: в носовую часть катеров помещалась взрывчатка весом 200–250 килограмм, а управлять ими мог один человек.

Катера предназначались для ночных атак на корабли противника: в задачи водителя входило подойти к вражескому судну, сбросить бомбу и вернуться на базу. Однако уйти из зоны взрыва удавалось очень редко, поэтому многие моряки на всей скорости таранили корабли неприятеля, даже не пытаясь спастись.

В сентябре 1944 года семь боевых дивизионов катеров-самоубийц (дивизион состоял из 40–50 судов) направились на Филиппины. Но при подходе к цели катера были обнаружены и попали под удары американской авиации. Намеченная операция была сорвана.

9 января 1945 года американцы высадились на острове Лусон. Ночью следующего дня отряд японских катеров приблизился к стоянке вражеских судов и атаковал их, отправив на дно три десантные баржи типа «LCI». Еще семь кораблей получили незначительные повреждения. Эта операция стоила японцам сорока пяти катеров-самоубийц.

В ночь на 1 февраля 1945 года 20 катеров предприняли неудачную попытку атаковать американские десантные суда в Южном Лусоне. Спустя 10 дней также неудачно завершилась попытка атаки американских судов в районе острова Коррехидор.

6 апреля 1945 года во время боев за Окинаву катер смертника протаранил эскадренный миноносец «Хатчинс» и на некоторое время вывел его из строя. А всего в течение этого месяца четыре американских корабля незначительно пострадали от действий японских смертников.

По-видимому, американцам «надоели» эти атаки. Им удалось установить местонахождение баз, на которых тренировались японские водители-смертники, и они начали постоянно наносить по ним авиационные удары. В связи с этим в мае 1945 года использование катеров-самоубийц прекратилось.

Средства для производства атак постепенно кончались при том, что людей все еще оставалось достаточно много. Поэтому в январе 1945 года в Японии начался набор в ряды водолазов-смертников, получивших название «фукурю» – «драконы подводного грота». Их задача состояла в том, чтобы погрузиться под воду на глубину 10–15 метров и ждать приближения американских десантных барж для их последующего уничтожения. Для этого подводники вооружались самодельными взрывными устройствами, прикрепленными к бамбуковому шесту. Подплыв к барже, такой водолаз должен ударить этим зарядом по дну вражеского корабля. Правда, в результате взрыва сам водолаз неминуемо погибал.

Точной цифры потоплений силами водолазов-смертников не установлено. Правда, известно несколько случаев внезапного подрыва американских кораблей без видимой на то причины.

Таким образом, камикадзе готовились и использовались японским командованием как средство борьбы с флотом противника, прежде всего, США и Великобритании, которые хозяйничали в Тихом океане.

На советский Тихоокеанский флот массированных атак японских камикадзе не было. Правда, пилотами-смертниками был потоплен советский катер-тральщик КТ-152, атакованный в районе Курильских островов. Но также имели место случаи, когда камикадзе использовались для борьбы с наземными целями, прежде всего с танками.

Готовясь к войне с СССР, Квантунская армия сформировала специальную бригаду смертников для борьбы с танками противника. Четыре тысячи ее солдат были обучены бросаться под танки, жертвуя собой, взрывать мосты вместе с неприятельскими танками и т. д. Кроме того, отряды смертников формировались штабами всех дивизий и полков.

В каждой роте японцы создали команды истребителей танков. На вооружении у них были бутылки с зажигательной смесью, связки ручных гранат, а также длинные бамбуковые шесты с прикрепленными к ним минами. Истребители танков – смертники располагались в одиночных узких окопчиках на расстоянии 150–200 метров перед узлами сопротивления. При подходе неприятельских танков они пытались шестами подтащить под них мины. Если же это не удавалось, то они пропускали танки, а затем сзади бросали в них бутылки.

Типичным способом борьбы с танками была засада. Сильно пересеченная лесисто-болотистая местность как нельзя лучше подходила для засад как отдельных солдат-смертников, так и целых подразделений. К тому же необходимо признать удивительную способность японских солдат тщательно маскироваться и не обнаруживать своего присутствия даже в нескольких метрах от противника.

Так, во время Маньчжурской операции 1945 года советские войска впервые столкнулись с действиями японских смертников – истребителей танков. Отмечено несколько случаев, когда ремонтировавшие свою машину танкисты случайно находили рядом с танком узкую щель с японским солдатом. С двухпудовым зарядом взрывчатки, привязанным к спине и груди, он мог просидеть сутки и более, выжидая подходящий момент, чтобы действовать наверняка. Редко удавалось захватить в плен обнаруженного смертника: они немедленно подрывали себя зарядами.

Также были отмечены случаи использованя «живых мин». Такой случай имел место во время боев на подступах к городу Муданьдзяну, где дислоцировалась 1-я мотомеханизированная бригада смертников, насчитывавшая пять тысяч солдат и офицеров. В тот раз двести таких смертников, обвязавшись сумками с толом, с гранатами и минами, образовали живое подвижное противотанковое минное поле. Заросли густого гаоляна позволяли им скрытно подкрадываться к советским танкам и взрывать их. Японцы таким образом подбили и сожгли около десятка советских танков, но при этом 1-я мотомеханизированная бригада смертников была почти полностью уничтожена.

В качестве примеров использования японским командованием смертников можно привести воспоминания некоторых участников Советско-японской войны

Дмитрий Федорович Лоза, Герой Советского Союза, который в Маньчжурской операции воевал на американском танке «Шерман», вспоминал:

«В 17 часов 19 августа первый батальон, идя головным в колонне части, вышел к полустанку Бахута, в котором стояло лишь одно небольшое кирпичное здание… Неожиданно послышалась команда: «Воздух!» Командиры орудий экипажей кинулись к зенитным пулеметам, которые вот уже много суток были зачехлены и установлены в походное положение, поскольку самолеты противника нас до этого часа ни разу не беспокоили. На горизонте появились шесть стремительно приближающихся истребителей-бомбардировщиков. «Западники» (ветераны войны с гитлеровской Германией. – Авт.) хорошо усвоили тактику действий немецких летчиков, которые, прежде чем сбросить бомбы на цель, делали круг над ней, выбирая точку прицеливания, и только после этого ведущий переводил свой самолет в пике.

Здесь же атака развивалась настолько стремительно, что экипажам даже не хватило времени на подготовку пулеметов к стрельбе. Первый самолет на малой высоте помчался к головному танку батальона и с полного хода врезался в его лобовую часть. Куски фюзеляжа разлетелись в разные стороны. Искореженный мотор рухнул под гусеницы. Языки пламени заплясали на корпусе «Шермана». Ударом был контужен механик-водитель гвардии сержант Николай Зуев. Десантники с первых трех танков кинулись к кирпичному зданию, чтобы укрыться в нем. Второй японский летчик направил свою машину в это строение, но, пробив крышу, она застряла на чердаке. Никто из наших бойцов не пострадал.

Нам сразу стало ясно, что батальон атакован камикадзе. Третий пилот не стал повторять ошибку товарища. Он резко снизился и направил самолет в окна здания, но достичь цели ему не удалось. Задев крылом телеграфный столб, истребитель-бомбардировщик рухнул на землю и сразу запылал костром. Четвертый самолет спикировал на колонну, врезался в автомашину медицинского пункта батальона, которая загорелась. Два последних смертника нацелили удар по хвостовым танкам, но, встреченные плотным зенитным огнем, рухнули в воду недалеко от полотна железной дороги.

Воздушная атака длилась несколько коротких минут. Шесть истребителей-бомбардировщиков превратились в бесформенные груды металла. Шесть летчиков погибли, и, что нас весьма удивило, в кабинах двух самолетов кроме летчиков находились девушки. По всей вероятности, это были невесты смертников, решившие разделить со своими избранниками печальную судьбу.

Ущерб от атаки оказался незначительный: сгорела автомашина, заклинило башню головного «Шермана», вышел из строя механик-водитель. Быстро сбросили с насыпи автомашину, за рычаги «Эмча» сел помощник механика-водителя, и марш продолжился…»

Другой участник этой войны, в то время командир танковой роты А. Фадин вспоминал: «…Спускаясь на равнину, мы вскоре услышали гул отдаленной перестрелки – это танки нашего разведывательного отряда завязали бой с японскими подразделениями, оборонявшими город Дубей. Командир батальона по радио приказывает ускорить движение. Развертываю роту в линию взводных колонн, чтобы атаковать неприятеля с ходу. И каково же было наше разочарование, когда, подойдя к окраине Дубея, мы увидели, что разведчики уже завершили разгром противника без нас, оставив на поле боя несколько десятков трупов японских солдат и офицеров…

Объезжая убитых, я обратил внимание, что у некоторых из них в руках бамбуковые шесты длиной метра четыре, на конце которых что-то вроде немецкого фаустпатрона. Только в отличие от гитлеровцев японский солдат должен был не выстрелить этим кумулятивным зарядом по танку, а, добежав до цели с шестом наперевес, ткнуть миной в борт, подрывая не только танк, но и самого себя…»

И все же спасти Японию от поражения в войне камикадзе не смогли. На военном языке это была бессмысленная попытка оттянуть поражение, реально – акт отчаяния японского командования ценой человеческих жизней оправдать свое бессилие.

В завершение этого очерка хочется дать небольшую справку о создателе корпуса камикадзе вице-адмирале Ониси Такидзира. Он родился в 1891 году, окончил военно-морскую академию Этадзима и участвовал в Первой мировой войне, в которой Япония сражалась на стороне Антанты. Тогда, будучи летчиком только зарождавшейся морской авиации Японии, он получил свою первую боевую награду за потопление немецкого минного заградителя. После окончания войны Ониси Такидзира стал одним из энтузиастов морской авиации, в звании контр-адмирала командовал авиационными флотилиями во время войны в Китае. Но при этом оставался энтузиастом морской авиации. В 1941 году он вместе с капитаном 2-го ранга Гэнда Минору разрабатывал план нападения на Пёрл-Харбор. В последующие годы руководил крупными операциями морской авиации на Филиппинах и в Голландской Вест-Индии. В октябре 1944 года Ониси Такидзира перешел со штабной службы на командную и начал формирование первых подразделений пилотов-смертников. С 19 мая 1945 года он стал первым заместителем начальника Генерального штаба военно-морского флота Японии, лично курировал все операции, связанные с использованием камикадзе. После капитуляции Японии Ониси Такидзира покончил жизнь ритуальным самоубийством, совершив харакири 16 августа 1945 года. При этом он отказался от помощи ассистента и умер после 12-часовой агонии.

Харакири

Другой легендой о японцах-воинах, широко распространенной в нашей стране, стали рассказы о том, что они настолько были преданы своему императору и родине, что в случае нарушения долга были готовы немедленно покончить с собой путем совершения обряда харакири.

Харакири или сэппуку (буквально – «вспарывание живота») – ритуальное самоубийство, которое было принято среди самурайского сословия в средневековой Японии. Эта форма самоубийства совершалась либо по приговору, как наказание, либо добровольно (в тех случаях, когда была затронута честь воина, в знак верности своему господину). Совершая харакири, самураи демонстрировали свое мужество перед лицом боли и смерти и чистоту своих помыслов перед богами и людьми. Сэппуку состояло в том, что самоубийца прорезал живот поперек, от левого бока до правого или, по другому способу, прорезал его дважды: сначала горизонтально от левого бока к правому, а потом вертикально от диафрагмы до пупка.

История этого ритуального самоубийства относится к XIV веку, когда в Японии смерть от собственной руки стала цениться значительно выше, чем даже смерть в бою. Тогда в Японии самоубийство начали рассматривать как проявление высшего героизма, демонстрацию силы и самообладания. Но, как известно, боль в животе переносить очень трудно, поэтому вспороть себе живот означало нелегко уйти из жизни, и тот, кто совершал сэппуку, мог сказать: «Оповести, что я умер мужественно». У самураев смерть в бою и «смерть на циновке» (сэппуку совершалось на циновке) в одинаковой степени расценивалась как геройство.

Впоследствии, когда сэппуку распространилось и стало применяться в качестве привилегированной смертной казни, для него был выработан особый сложный ритуал. Один из важных моментов этого ритуала состоял в том, что помощник самоубийцы, обычно его лучший друг, становился с мечом рядом. Самоубийца наносил себе удар кинжалом в живот, а в этот момент помощник одним взмахом меча отрубал ему голову. В результате зачастую харакири или сэппуку, как правило, сводилось к ритуальному обезглавливанию.

Теперь в отношении массовых харакири офицеров японской армии в сентябре 1945 года.

К началу августа 1945 года многим в Стране восходящего солнца стало понятно, что ее поражение неизбежно. Но затем, уже после атомной бомбардировки ее городов, это был вынужден признать и император. Он выступил со следующим заявлением: «Я не желаю дальнейшего разрушения культур, не хочу больше несчастий для других народов мира. Именно поэтому мы должны принять невыносимые условия». Имелась в виду капитуляция.

Однако это не устраивало «ястребов» в руководстве Японии, которые были готовы продолжать войну до победного, по их мнению, конца. Они заявляли, что Япония никогда не проигрывала войн и не подвергалась оккупации. Поэтому капитуляция и оккупация типа той, что имела место в Германии, являлась для японцев позором подобным смерти. При этом они говорили о том, что на службе Японской империи находились несколько тысяч камикадзе, которые лучше примут смерть, чем позор капитуляции.

Высшее военное руководство Японии решило воспользоваться сложившейся тяжелой ситуацией и в ночь на 15 августа попыталось совершить военный переворот, который, как известно, завершился неудачно. После этого многие офицеры в знак протеста совершили самоубийства путем харакири.

Советский дипломат и разведчик Михаил Иванович Иванов позже вспоминал:

«После провала путча, принятия решения о капитуляции и особенно стремительного продвижения советских войск в глубь Маньчжурии последовала целая волна самоубийств. Отказался от традиционного харакири и застрелился в своем кабинете военный министр Анами. Его примеру последовал бывший премьер-министр Тодзио, но стрелялся неудачно. Принц Коное отравился ядом. Совершили харакири главнокомандующий 1-й объединенной армией фельдмаршал Сугияма, бывший командующий Квантунской армией генерал Хондзе. Их примеру последовали командующие 10-м, 11-м и 12-м фронтами и другие генералы, министры и высокие чиновники.

На дворцовой площади почти каждый день новые трупы. Подходить близко к месту готовящегося самоубийства рискованно: совершающий его человек приходит в состояние крайнего аффекта и утрачивает над собой контроль. Но все же я проникал на площадь, чтобы своими глазами увидеть эту ужасную картину. Издалека можно было наблюдать, как решившийся на самоубийство японец в сопровождении родственников или друзей приближался к месту добровольной казни. Отделившись от пришедшей с ним группы, он некоторое время молча стоял или садился по-японски, обратив лицо к императорскому дворцу, затем решительным движением меча вспарывал себе живот».

По некоторым сведениям, после капитуляции Японии более 35 тысяч японцев совершили церемонию самоубийства путем харакири на площади перед дворцом императора в Токио, в присутствии тысяч жителей города, в том числе своих родных и близких… Мотив – доказать императору, что позорная капитуляция не разрешает им (гражданам Японии), чьи жизни принадлежат императору, оставаться жить в позоре из-за того, что не смогли отдать свои жизни в бою за честь императора… Эту огромную площадь с тех пор не покрывают ничем, кроме мелкой гравийной крошки… Поясняют: «потому, что эта земля полита священной кровью патриотов».

Если самоубийство путем харакири, как правило, было «привилегией» офицеров и государственных сановников, то нельзя не сказать несколько слов в целом о боевой стойкости солдат-японцев, которой можно только позавидовать. Они, как правило, сражались до конца, а точнее – до приказа командира о сдаче. Там, где такие приказы получены не были, соотношение убитых и пленных было весьма впечатляющим.

Так, во время боев за остров Гуадалканал (Соломоновы острова) с августа 1942 по февраль 1943 года из 36 тысяч оборонявших их японцев в боях была убита 31 тысяча человек, в плен сдалось всего около одной тысячи.

Во время высадки американского десанта на остров Лейте (Филиппины) в октябре – декабре 1944 года из 55 тысяч японцев (4 дивизии) в боях погибло 49 тысяч человек.

Остров Гуам (Марианские острова) в июле – августе 1944 года защищали 22 тысячи японцев. В ходе боев погибло 21,5 тысяч человек, а в плен сдались только 485 человек.

На острове Луcон (Филиппины) находился японский гарнизон общей численностью 260 тысяч человек. В январе – августе 1945 года при защите этого острова 205 тысяч японцев погибли, а в плен сдались только 9050 человек.

При высадке американского десанта на остров Иводзима (февраль – март 1945 года) из 18-тысячного японского гарнизона острова погибло 17 тысяч 800 человек, а в плен сдались только 216 человек.

Также показательной в этом отношении может служить оборона острова Сайпан (Марианские острова) в июне – июле 1944 года. Этот остров защищало соединение японцев численностью 31 тысяча человек. Кроме того, на острове проживало как минимум 25 тысяч человек гражданского японского населения. После захвата этого острова американцам в плен удалось взять всего 921 человека.

Когда от обороняющихся осталось не более трех тысяч человек, командующий обороной острова и его старшие офицеры покончили жизнь самоубийством, предварительно приказав своим солдатам идти на американцев в штыковую и закончить свою жизнь в бою. Все, получившие этот приказ, исполнили его до конца. Немногие свидетели подтверждали, что за идущими на американские позиции солдатами ковыляли, помогая друг другу, все способные передвигаться раненые.

Когда стало ясно, что остров падет, император обратился к гражданскому населению с указом, в котором рекомендовал покончить жизнь самоубийством, но не сдаваться американцам, обещав почетное место в загробной жизни рядом с воинами императорской армии. Из 25 тысяч гражданского населения покончило жизнь самоубийством около 20 тысяч человек. Люди бросались со скал, держа за руку малолетних детей. С тех пор это место известно как «утес самоубийств» и «утес Банзай»…

Также показательной стала операция по обороне острова Окинава, японский гарнизон которого составлял примерно 85 тысяч человек, а вместе с мобилизованными гражданскими жителями – свыше 100 тысяч человек. Из этого количества в плен сдались не более 10 тысяч человек, практически все – мобилизованное гражданское население. Более 80 тысяч военнослужащих погибли в бою. Когда от гарнизона осталась только командная группа, командующий и его начштаба совершили харакири, а их оставшиеся подчиненные – штыковой атакой на американские позиции.

Несколько другим было соотношение погибших и пленных в Маньчжурской операции. На ее начальной стадии, а также при обороне отдельных укрепленных районов, расположенных в глубине, погибло примерно 84 тысяч японских военнослужащих, еще свыше 15 тысяч умерли от ран и болезней. Пленено было порядка 600 тысяч человек.

В ходе Южносахалинской наступательной операции (11–25 августа 1945 г.) из 20-тысячного соединения в плен сдались 18 320 японских солдат и офицеров.

В ходе Курильской десантной операции (18 августа – 1 сентября 1945 г.) японцы потеряли убитыми и ранеными чуть более одной тысячи человек, пленными – 50 442 человека, в том числе четыре генерала и 1280 офицеров. При этом нужно напомнить о том, что гарнизоны подавляющего количества островов перед советскими войсками капитулировали без боя, и только отдельные (около 10 тысяч человек) японцы успели эвакуировать в Японию.

Самые большие потери обеих сторон были при сражении за Шумшу (18–22 августа 1945 г.). В боях за этот остров японцы потеряли убитыми и ранеными 1018 человек, из которых свыше 300 – убитыми, а также 12 225 человек пленными. При этом советские войска потеряли 416 убитыми, 123 пропавшими без вести (в основном утонувшие при высадке), 1028 ранеными, а всего – 1567 человек.

Таким образом, нужно признать, что боевой дух японских военнослужащих и даже гражданского населения был очень высокий. В основе этого лежали многовековые традиции, основанные на беззаветной преданности граждан определенных сословий своим вождям, которые были почитаемы всем населением Японии.

Отряд «Асано»

Но, как известно, в составе Квантунской армии были не только японцы. На территории Маньчжурии проживало большое количество эмигрантов из Российской империи и бывших бойцов белогвардейских армий, часть из которых поступила на японскую службу. Дело в том, что после оккупации Маньчжурии японскими войсками перед их командованием встал вопрос о том, как относиться к русскому населению, которого было достаточно много в этом районе, особенно в его северной части. Эти люди, преимущественно из числа белой эмиграции, враждебно относились к СССР, но при этом оставались также и чуждыми местному населению. Поэтому еще до прихода японцев в Маньчжурию их разведка достаточно активно сотрудничала с русскими военными эмигрантами и хорошо знала их настрой. На этом основании в штабе Квантунской армии было принято решение об использовании всех русских эмигрантов в случае возникновения вооруженного конфликта с СССР. При этом было указано, что эти люди должны сотрудничать с японскими властями даже в независимости от их желания, то есть в принудительном порядке.

В конце 1936 года полковником Кавэбэ Торасиро из штаба Квантунской армии был разработан соответствующий план реализации этого решения. В соответствии с ним было решено объединить все разрозненные русские вооруженные отряды, состоявшие в армии Маньчжоу-Го, а также группы лесной, горной полиции и охранные отряды в единую воинскую часть. Командовать этими отрядами должны были японские офицеры и, как исключение, русские офицеры, но предварительно отобранные для этого японским командованием. Основной задачей создаваемой части должна была стать военная подготовка русских эмигрантов на случай войны Японии с Советским Союзом.

Курировать работу по созданию «русской» части было поручено помощнику начальника 2-го (разведывательного) отдела штаба Квантунской армии подполковнику Мичитаке Ямаоке, который занимался разведывательной работой, направленной против Советского Союза. Непосредственным организатором части стал майор Асано Макото (Такаси), который также считался специалистом по русским делам. Впоследствии по имени этого человека отряд получил название «Асано». Его ближайшим помощником стал эмигрант, майор маньчжурской армии Гурген Наголян, армянин по национальности, который в 1920-е годы служил в харбинской железнодорожной полиции, а с 1932 года – в армии Маньчжоу-Го. Ответственным за призыв новобранцев и инструктором военной подготовки отряда был полковник маньчжурской службы Николай Борисович Коссов.

Отряд «Асано» формировался как разведывательно-диверсионный. Поэтому к работе в отряде привлекались специально обученные японские офицеры-разведчики, прошедшие обучение в элитной токийской разведывательной школе. Базировался он в казармах и постройках, оставшихся от Русской охранной стражи КВЖД вблизи железнодорожной станции Сунгари-II (Лаошаогоу), расположенной в шестидесяти километрах от Харбина.

Первый состав подразделения численностью до 250 человек был набран на добровольной основе из специально направленных в отряд полицейских из русских подразделений лесной полиции, представителей русского Монархического объединения, молодых людей, имевших технические специальности, а также из отрядов казачьей и скаутской молодежи. Поступающие в отряд проходили медицинскую комиссию, также с ними проводились обязательные собеседования. В отряд брали не только русских, но также украинцев, белорусов, татар, армян и грузин в возрасте от 18 до 28 лет. Одеты они были в униформу Маньчжурской императорской армии, с соответствующими знаками отличия.

Комплектование отряда «Асано» было закончено 29 апреля 1938 года. Он официально числился в составе Маньчжурской императорской армии, но реально напрямую подчинялся командованию Квантунской армии.

Необходимость маньчжурского руководства (а реально японского командования) вести борьбу с китайскими и корейскими партизанами в Маньчжурии привела к тому, что 15 апреля 1940 года в Маньчжоу-Го был обнародован закон об обязательной воинской повинности. Согласно новому закону, все молодые люда, достигшие полных 19 лет, обязаны были отбывать службу в рядах Маньчжурской императорской армии в течение 1,5–3 лет. Этот закон касался и русской части населения Маньчжурии. Но при этом русские призывники-новобранцы направлялись в отряд «Асано».

После создания отряда «Асано» началась его интенсивная боевая и идеологическая подготовка, которая завершалась достаточно серьезными экзаменами. Выдержавшие эти экзамены в качестве практической проверки направлялись на борьбу с корейскими партизанами. Интересен тот факт, что среди партизанских командиров, против которых действовали подразделения отряда «Асано», был и Ким Сон Чжу (Ким Ир Сен). В ходе боев в горах Чанбайшаня отряд «Асано» понес свои первые боевые потери (около 20 человек).

Постепенно диапазон боевого применения отрада «Асано» расширялся. Так, известно, что в июле – августе 1938 года один из его взводов принимал участие в боях у озера Хасан в ходе так называемого Чанханг-куфенского инцидента. Правда, в данном случае его личный состав использовался главным образом для восстановления связи между японскими подразделениями.

Имеется информация о том, что в 1939 году подразделения «Асано» участвовали в боях на реке Халхин-Гол. Правда, более подробных сведений об этом найти не удалось.

В 1940 году пехотные части из «Асано» стояли на станции Ханьдаохэцзы Китайской Восточной железной дороги, их возглавлял русский по происхождению майор маньжчурской службы А.Н. Гукаев.

С началом Великой Отечественной войны отряд «Асано» был развернут в бригаду. Из ее состава было отобрано 400 самых лучших бойцов для заброски в советский тыл с целью проведения диверсий. Эти люди были разбиты на пять отрядов, переодеты в гражданскую одежду и для окончательной подготовки направлены по железной дороге в район Сахалина. Для контроля за действиями групп в состав каждой из них были включены японские наблюдатели.

К началу 1942 года в составе бригады «Асано» насчитывалось 3500 штыков и сабель. Кроме того, еще примерно столько же человек состояли в резерве этой части. Весь личный состав продолжал проходить специализированную военную подготовку, направленную на партизанскую и диверсионную деятельность в тылу Красной армии.

С ноября 1943 года в подразделениях «Асано» японские офицеры были заменены на русских. В декабре того же года бригада «Асано» были переформирована и ее отряды получили название Русские воинские отряды Маньчжурской императорской армии. Всего было создано три отряда: 1-й Сунгарийский, 2-й Хандаохэцзийский и 3-й Хайларский. Во главе каждого стоял русский офицер. Отряды делились на взводы.

Русские отряды Маньчжурской императорской армии участвовали в боях против Корейской армии освобождения, в карательных операциях против китайских хунхузов, которые грабили на железной дороге, а также в подавлении беспорядков в частях армии Маньжоу-Го. В июле 1945 года по решению японского командования, опасавшегося провокаций со стороны СССР, все эти отряды были распущены. В августе были предприняты попытки собрать их обратно, но реально это не удалось. Несмотря на это, отдельные группы солдат и офицеров русских отрядов Маньчжурской императорской армии участвовали в боях с Красной армией. Правда, эффективность этих действий была невысокой. Большинство русских либо дезертировали, либо с оружием в руках перешли на сторону советских войск.

Таким образом, попытка японского командования создать в составе Квантунской армии разведывательно-диверсионную часть из русских эмигрантов и их детей имела место. Однако реальная эффективность этого формирования оказалась невысокой.

Нужно признать, что японское командование тяжело переживало неверность русских, которым оно доверило оружие. Асано Макото, не выдержав позора, сделал себе харакири. Таким же способом «наказали» себя еще несколько офицеров. Но были наказаны и сами коллаборационисты. С приходом советских войск в Маньчжурию все люди, имевшие отношение к бригаде «Асано», были арестованы силами СМЕРШ. По имеющимся данным, такая судьба постигла примерно 15 тысяч русских эмигрантов.

В конце августа 1946 года в Москве под председательством генерал-полковника юстиции В.В. Ульриха начался открытый процесс над восемью видными представителями русской диаспоры Маньчжурии, захваченными в ходе Советско-японской войны. Основным из них был бывший атаман Г.М. Семенов. Все они обвинялись в связях с белогвардейцами, японской разведкой и вооруженном сопротивлении Красной армии.

Шесть человек были приговорены к смертной казни, остальные двое – к 20 и 15 годам заключения. В этот же день атамана Семенова повесили, остальных – расстреляли, а двое «уцелевших» в последующем умерли в лагерях.

Несколько иначе сложилась судьба другого организатора отряда «Асано» – Гургена Наголяна. После разгрома японцев в Маньчжурии он остался в Китае, где занялся бизнесом – приобрел несколько кинотеатров. Правда, этим он занимался недолго – народное правительство отобрало у него собственность. После этого он вернулся в СССР. Там в 1951 году Наголян был арестован, предстал перед судом и получил 15 лет лагерей. Но сидел недолго, до 1955 года. После освобождения он остался жить в Челябинске, где и умер в 1974 году в возрасте 74 лет. В 1990 году был реабилитирован.

Уместно задать себе вопрос – почему советская власть оказалась столь милостивой к этому человеку?

Мне удалось найти справку о том, что Гурген Асриянц (настоящая фамилия Наголяна), будучи майором армии Маньчжоу-Го, был завербован советской разведкой и специально внедрен в структуру отряда «Асано». Находясь в этой части в качестве заместителя командира отряда, он постоянно информировал советское руководство о планах японского и маньчжурского руководства, способствовал тому, чтобы действия отряда не были эффективными. После окончания войны он получил задание на работу в Китае, но по какой-то причине был разоблачен и бежал в СССР. Там он был опознан как заместитель командира отряда «Асано», но понес наказание за самовольный уход с «боевого поста». Правда, вполне возможно, что это только версия…

Японцы в плену в СССР

Пункт 9 Потсдамской декларации определял судьбу японских военнослужащих после капитуляции. В нем указывалось, что все они после сдачи оружия должны быть отправлены к мирным очагам, т. е. в Японию. Однако на практике советским руководством это выполнено не было.

В Государственном архиве РФ имеется документ МВД СССР с отметкой «Особой важности», озаглавленный «Справка о количестве военнопленных бывшей японской армии, взятых в плен советскими войсками в 1945 году». Эта справка была составлена 18 октября 1956 года, накануне подписания Советско-японской совместной декларации о восстановлении дипломатических и консульских отношений и направлена в адреса Н.С. Хрущева, Н.А. Булганина и А.И. Микояна. В ней впервые были представлены данные по японским военнопленным. Указывалось, что всего в плен было взято 639 776 человек военнослужащих бывшей японской армии, в том числе 609 448 японцев и 30 328 китайцев, корейцев, монголов и других. В числе военнопленных японцев числилось 163 генерала, 26 573 офицера, 582 712 унтер-офицеров и рядовых.

На такое количество военнопленных советская система рассчитана не была. Поэтому осенью 1945 года в лагерях и фильтрационных пунктах, построенных советскими властями, отмечалась острая нехватка места, лекарств и еды в связи с неожиданно большим количеством поступавших японцев. Несмотря на усилия НКВД создавать новые лагеря, администрации, бригады охраны, ситуация оставалась критичной. Пункты временного размещения военнопленных обустраивали прямо в палатках под открытым небом, несоблюдение санитарного и температурного режимов привело к увеличению заболеваемости и смертности. Сыпной тиф и педикулез были распространенными явлениями среди пленных.

Затем постепенно лагеря для военнопленных начали обустраиваться. Японские военнопленные были размещены в 30 регионах Советского Союза: основная масса – в пределах Хабаровского, Приморского, Алтайского и Красноярского краев, Иркутской, Читинской и Амурской областей, Бурятской АССР; меньшая часть – в Казахской и Узбекской ССР; небольшие количества – в Туркмении, Грузии, на Украине и некоторых областях европейской части РСФСР.

В основном японские военнопленные содержались в лагерях Главного управления по делам военнопленных и интернированных МВД СССР. Военнопленные, осужденные по статье 58 за «антисоветскую деятельность» или за уголовные преступления, содержались в двух лагерях с более строгим режимом. Часть военнопленных работала в «отдельных рабочих батальонах» Министерства обороны СССР.

В СССР японские военнопленные трудились на лесозаготовках, на строительстве жилых и промышленных зданий, на строительстве автодорог. Так, в Хабаровске японцами построена Высшая партийная школа (ныне Дальневосточная академия государственной службы), стадион «Динамо», большое количество жилых двухэтажных кирпичных зданий в рабочих районах города.

При строительстве дороги Тайшет – Братск пленные работали по 10 часов в сутки. Участники батальонов поступали на работы в прежнем составе, какой был в Квантунской армии, подразделения не расформировывали, оставляли и командиров. Пленные прорубали просеки, возводили насыпь под железную дорогу, укладывали железнодорожное полотно. К работе японцы приступили прежде, чем им организовали жилье, – первое время они ночевали в палатках, позже им приказывали рыть для себя землянки. Первый поезд по железной дороге Тайшет – Братск был запущен в 1951 году. Тайшет – начальный пункт Байкало-Амурской магистрали, одной из крупнейших в мире. В ее строительстве решающее участие принимали заключенные лагеря № 7, который располагался близ города.

В период с 1945 по 1950 год узниками лагерей было построено множество зданий, которые сформировали современный облик сибирских городов. В Иркутске японцы укладывали первые трамвайные рельсы, строили депо. Возвели здания городской больницы, жилых домов по улице Ленина, администрации экономического городского комитета по улице Пролетарской.

В Хабаровске силами военнопленных построены стадион «Динамо» и благоустроен одноименный парк. В этот список входит ансамбль на главной площади им. Ленина, который увенчало здание высшей партийной школы. Архитектура здания была отмечена Сталинской премией.

На территорию Узбекистана было интернировано 25 тыс. японских пленных. Их труд использовался при строительстве различных объектов, а также в хозяйственном секторе. Японцы строили заводы, жилые дома, дороги, плотины, возводили линии электропередач в Ташкенте, Ангрене, Бекабаде, Коканде, Кагане. С их помощью в Ташкенте были сооружены Текстильный комбинат, здания Центрального телеграфа и Министерства культуры, театры им. Навои, им. Мукими. А в городе Чирчик – заводы Химмаш и Сельмаш. Ими была протянута высоковольтная линия электропередачи от Бекабада до Ташкента, которая и по сей день обеспечивает электричеством значительную часть Ташкента.

В Казахстан попали 58,9 тыс. японских пленных. Их разместили в Семипалатинской, Карагандинской области, также в Джезказганской, Восточно-Казахстанской, Алмаатинской, Джамбульской областях. Тут было то же самое, что и в Узбекистане. Пленные японцы в Алма-Ате участвовали в качестве рабочих в строительстве промышленных объектов, жилья, общественных зданий. Например, в Алма-Ате японскими пленными были построены здание Академии наук Казахской ССР, Центральный корпус КазГУ (сегоняшнее здание КазНАИ им. Т.К. Жургенова), вокзал алма-атинского аэропорта, жилой дом для ученых по ул. Горького (сейчас Жибек Жолы) и др.

Отметились японские пленные и на территории Таджикистана. Тут они приняли участие в строительстве Фархадской ГЭС.

Трудовой день обычно длился не менее 10 часов, в некоторых случаях достигал и 14, известны случаи, когда перерыв между приемами пищи составлял 12 часов. Время, потраченное на поход к месту работы, не считалось как «рабочее». А между тем многим батальонам необходимо было преодолевать большие расстояния пешком – от 8 до 17 км. Устанавливались завышенные планы выработки, которые не выполнялись из-за плохого содержания пленных и их нежелания работать в неволе. В январе 1946 года все лагеря с незаконно интернированными японцами трудовые нормы не выполнили. К концу года с помощью различных мер удалось повысить эти показатели, в их число входили денежное премиальное вознаграждение, обещания вернуть на родину, улучшение питания. Также применяли различные наказания для тех, кто плохо работал.

В лагерях японских военнопленных поддерживалась строгая дисциплина силами японских офицеров, на работу колонны пленных ходили самостоятельно или в сопровождении одного-двух советских солдат.

По воспоминаниям старожилов, гражданское население доброжелательно относилось к пленным, зимой японцы грелись в частных домах, хозяйки поили их горячим чаем, зачастую делились небогатой послевоенной едой. Японцы охотно рассказывали о своей родине, учили русских детей японскому языку.

Правда, местным населением некоторые национальные обычаи японцев воспринимались неодобрительно. В частности то, что поначалу японцы в летнее время имели обыкновение принимать водные процедуры возле уличных источников водоснабжения в обнаженном виде. При этом также нужно отметить и то, что у русских женщин нередко возникали с японскими военнопленными интимные связи.

Советское руководство не приветствовало связи русских с японцами. Для того чтобы воспретить их, в 1946 году военнопленным японцам разрешили переписку с родными и близкими. Разрешали писать письма не чаще, чем один раз в 2–3 месяца. При этом пленные могли отправлять на родину только открытые письма (на почтовых открытках), которые специально выдавались администрацией лагерей. Эти открытки были разделены на две части – на одной писалось письмо, а на другой половине ответ. Это было «придумано» с тем, чтобы в Японии не оставалось документальное свидетельство о военнопленном.

Для обработки писем военнопленных во Владивостоке была создана цензура из числа переводчиков японского языка. Работники цензуры были обязаны читать все письма, из содержания которых вымарывались:

– упоминание о местонахождении лагеря;

– критика в адрес Советского Союза и советской власти;

– сведения о болезни и смерти японцев;

– сведения о промышленных объектах, о характере работ;

– сведения о жизни советских людей.

Также нужно сказать и о том, что разрешение писать письма родным самими военнопленными было воспринято неоднозначно. Среди них ходили слухи, что «это ловушка или расследование нашего мышления, так как русское командование дало нам указание, что можно писать только буквами (ката-кана), то есть для русских будет легко прочитать и понять».

Также нужно сказать, что советская власть в отношении японских военнопленных официально поступила достаточно гуманно. 4 октября 1946 года Совмин принял постановление «О репатриации из СССР японских военнопленных и интернированных гражданских лиц». Правда, с исполнением этого постановления спешить не стали. Дело в том, что в то время на Курилах и Южном Сахалине на пленных японцах держалась вся экономика, и быстрая их репатриация оставила бы предприятия без рабочей силы. Завоз на остров советских граждан, которые должны были заменить японцев, шел весьма активно, но квалифицированных кадров все равно не хватало. На Сахалин ехали главным образом демобилизованные военнослужащие, которые зачастую не владели специальностями, необходимыми для жизни на острове. Зато нужными навыками обладали японские рабочие, использовать которых новым советским директорам бывших японских предприятий было выгоднее, чем переучивать переселенцев.

Тем не менее массовая репатриация пленных японцев началась, и проводилась она в два этапа. Первый пришелся на осень 1946 года и весну 1947 года.

4 октября 1946 года Совет министров СССР издал постановление о репатриации японских военнопленных и гражданских лиц. На основании этого 11 октября министр внутренних дел СССР подписал приказ, в котором говорилось: «Обеспечить репатриацию японских военнопленных из лагерей МВД в 1946 г. не менее 25 000 человек». Затем постановлением Совета министров от 13 декабря 1946 года число репатриантов было увеличено за счет военнопленных, подлежавших репатриации с территории Северной Кореи и Ляодунского полуострова.

8 марта 1947 года Совет министров принял новое постановление, по которому отправке в Японию с апреля по ноябрь того года подлежали 160 тысяч военнопленных. Кроме них по постановлению Совета министров от 28 августа 1947 года и по приказу МВД от 30 сентября были репатриированы еще 12,5 тысяч пленных японских офицеров в звании не выше капитана и гражданских чиновников.

Против массовой репатриации были МВД и другие ведомства. Так, министр лесной промышленности Михаил Салтыков писал в ЦК: «В районах Дальнего Востока и Сибири размещено 21 586 военнопленных японцев. Снятие их с работы из-за полного отсутствия местных контингентов для укомплектования предприятий вызовет срыв выполнения производственных планов». Если изначально планировалось вывозить с Сахалина в месяц по 30 тыс. человек, то на практике пришлось уменьшить эту цифру вдвое». В итоге уполномоченному по делам репатриации генералу Голикову пришлось признать: «Учитывая народно-хозяйственные интересы, закончить репатриацию всех японцев на протяжении 1948 года не представлялось возможным».

Но процесс уже был запущен. Согласно приказу министра внутренних дел СССР от 12 апреля 1948 года «О репатриации военнопленных японцев в 1948 г.», возврату на родину подлежали все генералы, офицеры, унтер-офицеры и рядовые, за исключением:

а) работников разведывательных, контрразведывательных и карательных органов Японии (работники военных миссий, органов полиции, жандармерии, тюрем, лагерей, особых отделов, «исследовательских бюро» или «институтов», работники радиоразведки и штабов, все работники двух отделов Генштаба и штабов Квантунской армии);

б) командно-преподавательского состава и курсантов шпионско-диверсионных школ, участников диверсионных и повстанческих отрядов, шпионско-диверсионно-террористической агентуры;

в) руководящего состава и специалистов противоэпидемического отряда № 731 и его филиалов;

г) военных преступников из числа генеральского и офицерского состава, изобличенных материалами следствия в подготовке военного нападения на СССР, а также организаторов военных конфликтов на озере Хасан, Халхин-Гол и др.;

д) руководящего состава фашистского общества «Кио-Ва-Кай»;

е) руководителей и активных участников реакционных организаций и групп, ставящих перед собой задачу совершения враждебных действий в лагерях МВД и по возвращении на родину вести борьбу против демократических организаций;

ж) руководителей правительственных учреждений и органов Маньчжоу-Го и членов императорского японского двора;

з) всех военнопленных, осужденных за преступления, совершенные в плену, до истечения срока наказания;

и) нетранспортабельных больных до выздоровления.

Второй этап репатриации продолжался с весны 1948 года до весны 1950 года. В соответствии с постановлением Совета министров СССР от 5 апреля 1948 года и приказом МВД СССР от 12 апреля освобождению с мая по ноябрь подлежали 175 тысяч японцев, в том числе из лагерей МВД и спецгоспиталей – 129,1 тысячи человек, и из батальонов МВС – почти 46 тысяч человек.

В сентябре 1948 года были освобождены все корейцы (около 2,5 тысячи человек), ранее служившие в Квантунской армии. В декабре 1948 года были отправлены на родину 14 генералов, по состоянию здоровья и возрасту негодные к дальнейшей воинской службе.

Последняя большая группа пленных была репатриирована по постановлению Совета Министров СССР от 10 июня 1949 года. Согласно приказу министра внутренних дел от 15 июня 1949 года репатриации подлежали 91 449 японцев, из которых 74 019 находились в лагерях МВД и 17 430 – в рабочих батальонах МВС. На родину также были отправлены 2475 гражданских лиц. Затем постановлением Совета министров от 28 декабря 1949 года и приказом министра внутренних дел от 31 декабря были репатриированы еще 1664 японца, с которых были сняты обвинения в преступлениях. Кроме них репатриации подлежали 4012 человек, по разным причинам не отправленные на родину в предыдущем году.

Наконец постановлением Совета министров от 17 марта 1950 года и приказом МВД СССР от 22 марта 1950 года было предписано освободить в марте – апреле 1950 года 3109 японских военнопленных и интернированных. В их число входили 80 генералов, 527 интернированных бывших сотрудников жандармерии, полиции, различных чинов японской администрации в Маньчжурии, а также членов японских фашистских организаций, задержанных в связи с расследованием их преступной деятельности, на которых не было достаточных материалов для привлечения их к судебной ответственности, 819 военнопленных и 198 интернированных, осужденных за нарушения лагерного режима, хищения, кражи, бытовые преступления, а также за малозначительные военные преступления. 22 апреля 1950 года газета «Правда» опубликовала сообщение ТАСС о завершении репатриации японских военнопленных.

Таким образом, согласно статистике, из числа военнопленных японской армии были возвращены на родину в 1946 году – 18 616 человек, в 1947 году – 166 240 человек, в 1948 году – 175 тысяч человек. В 1949 году 97 тысяч японцев были возвращены на родину, а 971 человек переданы в Китай. В 1950 году в Японию вернулось 1585 человек, и было доложено, что 2988 человек добровольно пожелали остаться в СССР. При этом нужно учитывать, что в число репатриируемых военнопленных не входили осужденные.

Между тем, по состоянию на 29 ноября 1953 года, в СССР оставались осужденные за уголовные преступления японские военнопленные в количестве 1047 человек. После вступления в силу Совместной декларации СССР и Японии от 19 октября 1956 года 13 декабря был издан указ Президиума Верховного Совета СССР об амнистии осужденных в Советском Союзе японских граждан. По этому указу 23 декабря на родину была отправлена последняя группа японских пленных в количестве 1025 человек.

Вполне понятно, что во время пребывания в лагерях на территории СССР многие японские военнопленные умерли от болезней. Поэтому в последующем постоянно вносились коррективы в данные об освобожденных из плена и репатриированных японцах за период с 1945 по 1956 год. В итоге была названа цифра репатриированных 546 752 человек, в том числе 112 генералов и 25 728 офицеров. Также указывалось, что из числа военнопленных в лагерях и тюрьмах умерло 61 855 японцев, в том числе 31 генерал и 607 офицеров.

Разведчик Михаил Иванов

Сегодня имеются довольно скудные сведения о том, как работала советская разведка в годы Великой Отечественной войны на территории Японии, которая в то время была союзницей фашистской Германии и потенциальным врагом СССР. Правда, многие, знакомые с историй советской разведки, сразу же назовут имя Рихарда Зорге. Однако 18 октября 1941 года сам Р. Зорге и большинство членов его группы были арестованы сотрудниками японской контрразведки, которая в связи с этим максимально активизировала свою работу, направленную на выявление иностранных шпионов на территории Японии. Несмотря на это, разведывательная информация в Москву из этой страны продолжала поступать. Одним из основных и, пожалуй, главным ее источником был сотрудник советского посольства в Токио Михаил Иванович Иванов.

В открытом доступе информации об этом человеке очень мало. Известно только, что он родился в 1912 году во Владимирской губернии в семье рабочего. В 20 лет был призван в армию. Окончив военное училище, служил в учебном батальоне связи во Владимире. В 1936 году был направлен в командировку в Испанию. В боях с франкистами сражался в составе одной из интернациональных бригад. Был контужен и в 1937 году награжден орденом Красного Знамени.

Но, по всей видимости, командировка в Испанию для молодого офицера была связана не только с чисто боевой работой. Быстро выучив испанский язык, он стал использоваться также вначале в качестве переводчика, а затем и разведчика. Именно на этой основе после возвращения на Родину в 1938 году Михаил Иванов был направлен на учебу на специальный факультет Военной академии имени М.В. Фрунзе, а после окончания его в 1940 году – зачислен в 5-е управление РККА на должность старшего помощника начальника 1-го отделения 3-го отдела Разведывательного управления Генерального штаба РККА. На то время в его аттестационном листе было указано владение также немецким и японским языками.

В советском посольстве в Токио капитан М.И. Иванов занял неприметный пост секретаря консульского отдела. А настоящей его задачей являлась разведывательная работа, в том числе и связь с нелегальной группой ГРУ «Рамзай», во главе которой стоял Рихард Зорге.

Правда, связь М.И. Иванова с группой «Рамзай» нужно понимать весьма относительно – до предела осторожный Р. Зорге в Японии не шел на прямые контакты с представителями советского посольства, так как все они находились под постоянным пристальным наблюдением японской контрразведки. Поэтому капитан Иванов мог только по заданию Центра участвовать в перепроверке некоторой важной информации, поступавшей от этой группы. Еще большие сомнения вызывает информация о том, что он лично встречался с Р. Зорге.

История ареста группы Р. Зогре в советское время обросла легендой о том, что оно произошло в результате случайного радиоперехвата одной из радиограмм незадолго до роковой даты. Реально это было совсем не так. Первая радиограмма этой группы была перехвачена еще в 1937 году. С тех пор донесения перехватывались регулярно. Однако расшифровать ни одну из перехваченных радиограмм японским спецслужбам так и не удалось до самого начала арестов членов группы Зорге. И только после того, как на первом же допросе радист Макс Клаузен рассказал все, что он знал о кодах шифрования, японцы смогли расшифровать и прочитать всю подборку перехваченных донесений за несколько лет. А после арестов при обыске домов основных членов группы документы, свидетельствующие о шпионской деятельности, были найдены у всех, начиная с самого Зорге.

В январе 1942 года прошла вторая волна арестов по этому делу, на основании показаний подследственных, арестованных в октябре 1941 года. Всего по делу группы Зорге было арестовано 35 человек, и она реально прекратила свое существование.

После ареста группы «Рамзай» практически вся разведывательная работа на территории Японии в пользу СССР была сосредоточена в соответствующих структурах советского посольства. М.И. Иванов был назначен помощником военного атташе. На этой должности он практически был легальным сотрудником советской военной разведки, и японцы знали об этом. Поэтому его разведывательная работа была максимально затруднена. Не смотря на это, вплоть до августа 1945 года из Японии в Москву продолжала поступать ценная информация.

В конце августа 1945 года М.И. Иванов получил задание выдвинуться с двумя другими товарищами в район расположения главной японской военно-морской базы Йокосука. 30 августа эта база ее японским командующим без боя была передана американцам. Но когда туда вошли части 6-й дивизии морской пехоты США, они там обнаружили Иванова и его людей. Сегодня точно невозможно сказать об истинной цели данного «проникновения», но вскоре после этого М.И. Иванову было присвоено звание капитана 1-го ранга.

Следующим ответственным заданием для М.И. Иванова стало посещение городов Хиросима и Нагасаки, где требовалось воочию оценить результаты бомбардировки, взять пробы грунта и различные образцы с места ядерного взрыва. Это было необходимо для советских ученых-ядерщиков, которые в то время работали над созданием отечественной атомной бомбы. Во время этой поездки в разрушенных городах Иванов собрал целый чемодан камней и много других предметов. Затем эта посылка дипломатической почтой была отправлена в Москву. Туда же срочно выехал и сам Иванов, которого заслушали о впечатлениях поездки в Хиросиму и Нагасаки.

Сразу же нужно сказать о том, что на то время в СССР еще не было точной информации о боевом воздействии атомного оружия на окружающую среду. Поэтому имеется информация о том, что на докладе М.И. Иванова присутствовали И.В. Сталин, Л.П. Берия и начальник Генерального штаба генерал армии А.И. Антонов. Л.П. Берия, который традиционно не доверял военным, также усомнился и в объективности доклада Михаила Ивановича, даже обвинил его в паникерстве. Но А.И. Антонов подтвердил информацию, сославшись на другие источники, и И.В. Сталин сделал вывод, что к ней нужно прислушаться.

Вполне понятно, что перед поездкой в Хиросиму и Нагасаки об опасности радиации Иванова никто не предупредил. Поэтому вскоре у него началась лучевая болезнь, и потребовалось длительное лечение.

В 1950-е годы М.И. Иванов работал в Турции в качестве легального сотрудника советского посольства, а в 1960 году снова вернулся в Японию в качестве советника советского посольства. Там ему стало известно, что французский режиссер Ив Сиампи работает над художественным фильмом о Р. Зорге. Также из дипломатических источников ему удалось узнать, что одним из главных инициаторов создания этого фильма является японская актриса Кэйко Киси, которая была женой режиссера. Премьера самого фильма «Кто вы, доктор Зорге?» состоялась в марте 1961 года. В то время в СССР о Р. Зорге практически никто ничего не знал, несмотря на то, что наступили времена «хрущевской оттепели», и многие из ранее строго засекреченных материалов становилось достоянием широкой общественности.

В мае 1962 года Японию с официальным визитом посетил Юрий Алексеевич Гагарин. Во время этого визита на одном из приемов Иванову удалось переговорить с космонавтом, и рассказать ему о Рихарде Зорге. Гагарин пожелал побывать на могиле разведчика, для чего попросил сотрудников посольства заказать венок с надписью «Первому разведчику Рихарду Зорге от космонавта Ю.А. Гагарина». Безусловно, вскоре это стало известно в Москве и лично Н.С. Хрущеву.

Фильм был закуплен для проката в СССР, где успешно демонстрировался в 1964 году. В том же году Рихарду Зорге было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

В 1970-е годы генерал-майор М.И. Иванов работал в Китае, отношения Китайской Народной Республики и СССР в то время были очень сложными. Затем преподавал в Военно-дипломатической академии, где защитил кандидатскую диссертацию на тему «Япония в военной стратегии США на Тихом океане». Написал монографию «Япония в годы войны. Записки очевидца», изданную в 1978 году.

Чан Кайши или Мао Цзэдун?

Китай, который в первой половине XX века раздирали гражданская война и элементы иностранной интервенции со стороны Японии, тем не менее также вел политику, направленную на объединение страны и расширение ее территории за счет Маньчжурии. В то время у него не было единого правительства и единой армии. Но в связи с количеством населения, вовлеченного в вооруженную борьбу, каждое из созданных правительств (партий) могли оказывать определенное влияние на общий ход событий в районе Маньчжурии.

Первым борьбу за объединение Китая начал Сунь Ятсен (12 ноября 1866 – 12 марта 1925), который в конце XIX века основал Союз возрождения Китая. Несмотря на продуманную организацию действий по осуществлению восстания, у руководителей не было четких представлений о том, как же должна осуществиться революция в масштабе всей страны. Делалось предположение, что и армия и население стихийно присоединятся к восставшим. Но этим надеждам не суждено было сбыться.

В 1912 году Сунь Ятсен основал партию Гоминьдан, буквально: «Китайская Национальная партия», которая получила власть в Ганчжоу.

В 1923 году Сунь Ятсен объявляет о создании Кантонского правительства и, чтобы отразить японскую агрессию и объединить Китай, идет на сотрудничество с коммунистами с надеждой на военную финансовую поддержку Коминтерна. Считает высшей целью создать мощную державу, которая сможет занять принадлежащее ей по праву место среди сверхдержав, в том числе и за счет Маньчжурии.

Реально Сунь Ятсен не смог достичь своих главных политических целей, но дал мощный толчок революционному движению в Китае и на первые роли выдвинул такую одиозную личность, как Чан Кайши, с именем которого китайская история будет связана на многие десятилетия.

Справка:

Чан Кайши́ (Цзян Чжунчжэн) родился в 1887 году в небольшом городе в семье лавочника. Получив начальное образование, в 1903 году, в возрасте 17 лет поступил в школу в уездном городе Фэнхуа, где давали образование по европейскому образцу. Там он начал интересоваться политическими событиями, и выбрал свой жизненный путь, решив стать военным. В 1906 году он впервые приехал в Японию, где познакомился с революционерами и вступил в революционную организацию Сунь Ятсена. В 1909 году окончил военное училище. С 1911 года активно участвовал в революционных событиях, происходивших в Китае. С 1918 г. начальник оперативного управления войск Сунь Ятсена, затем – командующий второй колонной гуандунской армии. С февраля 1923 года начальник Генерального штаба войск Сунь Ятсена, член военного комитета партии Гоминьдан. С 1924 года – начальник военной школы Вампу. После смерти Сунь Ятсена (1925) – член Центрального исполнительного комитета (ЦИК) и Постоянного комитета партии Гоминьдан, главнокомандующий Национальной народной армией.

В 1927 году войска Чан Кайши взяли город Нанкин, где было создано новое Национальное правительство, и Чан Кайши начал открытую вооруженную борьбу против коммунистов. С 1931 года также начал борьбу с японскими оккупантами Китая. Для борьбы с японцами в 1936 году Чан Кайши был вынужден пойти на создание с КПК единого фронта борьбы. Активный участник Японско-китайской войны (1937–1945), генералиссимус Китайской республики.

Правда, с 1946 года Чан Кайши вновь начал борьбу с КПК. После поражения Гоминьдана в 1949 году возглавил правительство и Гоминьдан на Тайване, президент (1950) созданного им государства на Тайване при поддержке США. Умер в 1975 году.

В конце 1923 года Сунь Ятсен направил Чан Кайши в Москву для того, чтобы заключить союз с молодым Советским государством и приобрести оружие для отрядов партии Гоминьдана. Он участвовал в очередном собрании Коминтерна, проходившем под председательством Г.Е. Зиновьева. Чан Кайши взял слово и заявил: «Гоминьдан, действуя под знаком «трех народных принципов», стоит на стороне всех порабощенных народов в борьбе против империализма. В Китае нашими самыми главными врагами являются феодалы-милитаристы, вскормленные империалистами. Мы надеемся, что через два-три года наша революция победит… Мне кажется, сохраняются некоторые не совсем верные представления о том, что такое в действительности революция в Китае. Надеюсь, наши друзья из Интернационала окажут нам честь посетить Китай с целью наблюдения и изучения проблем революций в странах Востока». Но эта поездка не пошла на пользу китайскому генералу – он был потрясен обязательным наличием в РККА комиссаров, и вернулся из СССР с довольно прохладным отношением к методам советского режима.

Начиная с 1925 года, после смерти Сунь Ятсена, на первые роли в Гоминьдане начал выдвигаться Чан Кайши. В 1926 году, на II съезде партии Гоминьдана Китая, он был избран членом Центрального исполнительного комитета (ЦИК), а на пленуме ЦИК – членом Постоянного комитета. На съезде Чан Кайши выступил с докладом о военном положении. Он отстаивал предложение о том, чтобы правительство предприняло Северный поход с целью объединения страны. У Гоминьдана оказалось два лидера: военный – Чан Кайши, и гражданский – Ван Цзинвэй. Однако после того, как Ван Цзинвэй неожиданно, сославшись на недомогание, уехал во Францию, в руках Чан Кайши формально сосредоточилась партийная, государственная, военная и финансовая власть

В 1931 году Япония начала открытую интервенцию с целью захвата Маньчжурии. Это вызвало массовые выступления китайского населения этого края, превратившиеся в короткий срок во всенародное партизанское движение против захватчиков. Образовывались различные добровольческие антияпонские военные формирования, среди которых наиболее крупным была т. н. «Северо-Восточная народная революционная армия». Однако китайские патриоты не всегда могли противостоять регулярной японской армии. Поэтому в случае военных неудач их отряды в поисках спасения уходили на территорию СССР. Так, в 1932 году с территории Северо-Восточного Китая в СССР перешло 2890 военных и 1200 гражданских лиц из состава т. н. «армии спасения Родины» Су Бинвэня. В январе 1933 года из Маньчжурии в СССР перешло еще 5 тысяч китайцев во главе с генералами Ли Ду и Вань Дэминем.

В феврале 1934 года на территории Маньчжурии была создана Северо-Восточная Объединенная армия сопротивления Японии (Объединенная армия), которую возглавил секретарь военного отделения Коммунистической партии Китая в Маньчжурии Чжао Шанчжи (1908–1942). Руководство ее войсковыми колоннами (войсковыми отрядами) осуществляли маньчжурские провинциальные комитеты КПК. Командующими колонн (фронтовых армий) были секретари парткомов КПК провинций. Боевые действия отрядов Объединенной армии, насчитывавшей в своих рядах около 30 тысяч человек, носили характер партизанской войны. В составе этих отрядов также находились и корейцы, которые сбежали в Маньчжурию, спасаясь от преследования японцев у себя на родине.

Таким образом, Чан Кайши в борьбе за власть в стране оказался одновременно перед тремя противниками: внешней японской агрессией, выступлениями спорадического характера со стороны местных центров власти внутри самого Китая, и активной вооруженной борьбой Коммунистической партии Китая (КПК). Несколько лет ему удавалось лавировать между этими тремя напастями, однако в конце 1936 года он был вынужден пойти на создание с КПК единого фронта борьбы против японских захватчиков.

7 июля 1937 года началась Японо-китайская война (1937–1945 гг.). Решением национального правительства Китая Чан Кайши был назначен генералиссимусом Китайской Республики.

В конце 1938 года Ван Цзинвэй бежал к японцам и стал главой марионеточного китайского правительства. Чан Кайши пришлось воевать не только против японской армии, но и против армий, состоявших из китайцев и подчиненных японскому правительству. Но во второй половине 1944 года Ван Цзинвэй тяжело заболел и был помещен на лечение в клинику университета в Нагое, где и скончался 10 ноября 1944 года.

Таким образом, победив одного крупного противника, Чан Кайши оказался перед лицом еще двух. Одним из них по-прежнему оставалась Япония, другим была Коммунистическая партия Китая во главе с ее лидером Мао Цзэдуном.

Справка

Мао Цзэдун родился в 1893 году в деревне в семье мелкого землевладельца. Окончил начальную школу, учился в педагогическом училище, постепенно втягиваясь в революционную деятельность. С 1920 года становится на коммунистические позиции, а в 1922 году был введен в состав Центрального исполнительного комитета и избран секретарем и заведующим организационным отделом ЦИК. В это время КПК активно сотрудничала с партией Гоминьдан, но затем вступает с ней в борьбу. В 1928 году на западе провинции Цзянси Мао Цзэдун создает «советскую республику», а к осени 1931 года на территории десяти советских районов Центрального Китая, контролируемых Китайской Красной армией и близкими ей партизанами, – Китайскую Советскую Республику. Но возглавляет ее временное правительство – Совет народных комиссаров. Но к 1934 году силы Чан Кайши окружают коммунистические районы в Цзянси, и отряды Мао Цзэдуна уходят на север.

В 1937 году коммунисты, по указанию Москвы, идут на создание единого патриотического фронта с Гоминьданом для борьбы с японцами. В 1943 году Мао избирается председателем Политбюро и Секретариата ЦК КПК, а в 1945 году – председателем ЦК КПК.

После разгрома Японцев в 1949 году Мао Цзэдун провозглашает образование Китайской Народной Республики со столицей в Пекине и становится председателем ее правительства. После смерти И.В. Сталина начал проводить свою политику, что испортило отношении между КНР и СССР. Мао Цзэдун – вдохновитель «культурной революции» в Китае (вторая половина 1960-х), установивший в стране культ своей личности. Умер в 1976 году.

В конце 1930-х годов в Маньчжурии китайским коммунистам было очень нелегко. Весной 1938 года в бассейне Амура, Сунгари и Уссури японским командованием была начата крупномасштабная карательная экспедиция силами 24-тысячного корпуса Маньчжоу-Го против плохо вооруженных и мало знакомых с военным делом китайских партизан. Она привела к уничтожению более чем 3 тысяч повстанцев и разгону еще большего их числа. В 1939 году в уезде Фуюань японцами было уничтожено более 6 тысяч крестьянских семей. Окруженные японскими карателями остатки китайских партизанских формирований и спасавшееся от японцев мирное население в 1938–1939 гг. были вынуждены повсеместно переходить дальневосточную границу СССР.

Советский Союз отреагировал на это соответствующим образом. 15 апреля 1939 года последовало указание наркома обороны и наркома внутренних дел СССР «Об оказании помощи китайскому партизанскому движению в Маньчжурии». Военным советам 1-й и 2-й Краснознаменных армий разрешалось «в случаях обращения руководства китайских партизанских отрядов оказывать партизанам помощь оружием, боеприпасами, продовольствием и медикаментами… а также руководить их работой». Китайцев из числа интернированных партизан после проверки органами НКВД предписывалось «небольшими группами перебрасывать обратно в Маньчжурию в разведывательных целях и в целях оказания помощи партизанскому движению».

Начиная с этого времени пограничными отрядами дальневосточных округов войск НКВД из перешедших советскую границу китайцев стали формироваться группы специального назначения численностью до 10 человек для выполнения на территории Маньчжурии различных разведывательных задач. Также были отмечены и случаи формирования более крупных отрядов. Так, известно, что в мае 1939 года по решению Военного совета ОКДВА из китайских партизан был сформирован отряд численностью более 100 чел, который получил на свое вооружение 6 легких пулеметов, 100 винтовок, 6 пистолетов, 30 тыс. патронов и 230 гранат. В июле 1939 года этот отряд во главе с Чжао Шанчжи был переправлен через р. Амур в Маньчжурию.

Для подготовки кадров для китайских партизанских отрядов 19 марта 1940 года на Хабаровском совещании представителей восточноманьчжурского и североманьчжурского парткомов, секретаря Далькрайкома КПСС и командования Дальневосточного фронта, было принято решение о создании двух временных полевых лагерей. Первый «северный лагерь» был открыт в 75 километрах от Хабаровска на берегу Амура в районе села Вятское. Второй, получивший название «южный», был устроен в 26 км к северу от города Владивостока.

Весной 1941 года личный состав южного и северного лагерей приступил к военной учебе. Она включала занятия по огневой, строевой, физической и тактической подготовке. На занятиях по тактической подготовке изучались приемы ведения разведки, партизанских действий, правила ведения боя и взаимодействия партизанских отрядов с регулярной армией, правила ведения топографической съемки и фотографирования, приемы работы на переносной радиостанции.

Таким образом, была организована подготовка китайских воинских формирований на территории СССР для последующего их боевого применения на территории Маньчжурии. Этот процесс проходил настолько успешно, что 21 июля 1942 года командующий Дальневосточным фронтом генерал армии И.Р. Апанасенко подписал приказ о создании из китайцев 88-й отдельной стрелковой бригады и назначении ее командиром Чжоу Баочжуна с присвоением воинского звания «майор». Показательно то, что одним из командиров подразделений этой бригады был кореец Ким Ир Сен. Военная подготовка в этой бригаде приравнивалась к полуторагодичной программе военного училища и давала право на получение офицерского звания.

Однако советское командование не до конца доверяло своим китайским товарищам. Поэтому командование бригады было смешанным. Так, если заместителем командира бригады по политической части был назначен Чжан Шоуцзян, то начальником политотдела бригады стал майор В.Е. Серегин. Заместителем командира бригады по строевой и боевой подготовке был назначен майор Т.Н. Ширинский, а начальником штаба бригады – майор В.А. Самарченко.

Полное укомплектование 88-й отдельной стрелковой бригады было завершено в апреле 1944 года. К этому времени она состояла из штаба, политотдела и отдела контрразведки («Смерш»), 4-х отдельных стрелковых батальонов (в каждой по 3 роты из трех взводов, а в 4-м батальоне 8 стрелковых рот), батальона автоматчиков, радиобатальона, 4-х отдельных рот (минометной, саперной, противотанковых ружей, хозяйственной), отдельного пулеметного взвода и специального отделения курсов военных переводчиков.

Учебные центры и подразделения китайцев, которые создавались на территории СССР, постоянно использовались для выполнения различных разведывательных и боевых задач на территории Маньчжурии. Так, известно, что с весны 1941 года по август 1945 года в Маньчжурию из северного и южного лагерей, а также из расположения 88-й бригады, на боевые задания было отправлено более 30 групп общей численностью около 300 человек, из которых более 200 человек погибли или пропали без вести при выполнении боевых заданий.

Число коммунистов на территории Китая и Маньчжурии постоянно увеличивалось. С 23 апреля по 11 июня 1945 года в Яньане, где была главная база Мао Цзэдуна, проходил VII съезд КПК, в рядах которой уже тогда насчитывался миллион членов партии. Коммунисты были твердо намерены взять власть в Китае в свои руки.

Работник Коминтерна и журналист П.П. Владимиров, присутствовавший на этом съезде, писал: «Во всех выступлениях – непоколебимая уверенность в неизбежности выступления Советского Союза против Японии. Этим настроением живут все делегаты, партийные, военные и советские работники всех рангов. Но для многих Советский Союз дорог и близок лишь во имя осуществления своих определенных целей. Только под таким углом зрения они определяют фактическую ценность СССР… В съездовских выступлениях эти настроения не столь откровенны, как на семинарах делегаций. Но совершенно свободно на сей счет высказываются делегаты в приватных беседах… Мао Цзэдун сказал мне, что отныне Китай – узел важнейших интересов и противоречий мировой политики».

Соединенные Штаты еще во время войны старались примирить между собой КПК и Гоминьдан, чтобы они вместе сражались против Японии. Мао Цзэдун, не желая делать ставку только на поддержку СССР, старался создать у американских представителей впечатление, что с китайскими коммунистами можно иметь дела, и ему это во многом удалось. Поэтому в августе 1945 года правительство США решило воспользоваться имеющимися контактами с обеими конфликтующими сторонами и усадить их за стол переговоров.

28 августа делегация коммунистов во главе с Мао Цзэдуном прилетела на американском самолете в Чунцин. Гарантию неприкосновенности этой делегации обеспечил СССР. По поводу этой встречи агент ГБ СССР докладывал: «В настоящее время следует обратить пристальное внимание на политику Соединенных Штатов на Дальнем Востоке. Руководство дипломатическими отношениями Соединенных Штатов в этом регионе сейчас находится в руках наиболее ярых антисоветских элементов во главе с Хэрли. После поездки Хэрли в Китай правительство США обещало Чан Кайши обучить и вооружить 35–40 китайских дивизий, а в будущем довести их число до 50». Далее советский агент подчеркивал, что хотя формально «это решение принято с целью использования китайских людских ресурсов в борьбе против Японии», на самом деле этот план рассчитан на «разгром китайских коммунистов и поддержку Гоминьдана, а также на создание эффективного барьера против проникновения СССР в Маньчжурию и в остальной Китай».

В заключение своего доклада он писал: «Хэрли полностью ответственен за срыв переговоров Гоминьдана с китайскими коммунистами, – убежден автор этого донесения. – По настоянию Хэрли из Китая были отозваны все американские офицеры, являющиеся сторонниками сотрудничества с коммунистами в борьбе против Японии. Хэрли также пригрозил американским дипломатическим представителям немедленным отзывом в случае, если те будут выступать за сотрудничество с китайскими коммунистами».

Также в одном из своих докладов советский агент ГБ в отношении американских планов на будущее Дальневосточного региона писал: «В американских правящих кругах существуют группировки, которые хотели бы сохранить Японию достаточно сильной, для того чтобы в случае конфликта использовать ее против СССР и против китайских коммунистов. Однако в настоящее время большинство американских деятелей, в том числе в армии и флоте, не доверяют Японии и допускают возможность того, что Япония, вооруженная на средства США для борьбы против коммунизма, может при известных условиях перейти на сторону СССР. Поэтому вся политика США в Азии строится на укреплении Китая и максимальном ослаблении Японии… В вопросе о Маньчжурии позиция США сводится к тому, что они не допустят создания независимого маньчжурского государства, так как опасаются, что оно подпадет под влияние СССР. США будет требовать возвращения Маньчжурии Китаю. Корея, считают США, должна стать независимым государством после некоторого периода пребывания под опекой Китая. Маловероятно, чтобы США добровольно согласились на участие СССР в опеке над Кореей».

Переговоры в Чунцине продолжались 45 дней, за это время Мао и Чан Кайши лично встретились четыре раза. Однако в результате этих переговоров прекратить гражданскую войну в Китае не удалось. Однако Чан Кайши продолжал вести политику лавирования между различными крупными державами, в том числе и ведя переговоры с СССР.

Летом 1945 года Чан Кайши включил своего сына Цзян Цзинго в состав правительственной делегации, направленной во главе с министром иностранных дел Китайской Республики Сун Цзывэнем в Москву. По поручению отца Цзян Цзинго добился аудиенции у И.В. Сталина, стремясь склонить советского руководителя к уступкам в пользу Гоминьдана – в частности, в оказании помощи в установлении контроля Гоминьдана над Маньчжурией.

Из стенограммы встречи И.В. Сталина и Цзян Цзинго:

«Цзян Цзинго говорит, что следующий вопрос касается Маньчжурии. Чан Кайши очень признателен за помощь советского командования в деле восстановления органов власти в Маньчжурии. В одной из бесед с китайским представителем маршал Малиновский говорил о том, что Маньчжурия была плацдармом для нападения на СССР и подчеркнул, что она в будущем не должна быть таким плацдармом. В связи с этим Чан Кайши поручил ему, Цзян Цзинго, заверить Генералиссимуса Сталина, что Маньчжурия никогда не будет плацдармом против Советского Союза. Китайские войска направляются в Маньчжурию лишь для того, чтобы поддержать там порядок. Китайское правительство было бы готово не держать своих войск на границе с Советским Союзом. В одной из своих бесед с Петровым Чан Кайши говорил, что он готов к установлению на советско-маньчжурской границе такого же режима, какой существует на границе между Америкой и Канадой. Что же касается политических мероприятий в Маньчжурии, то Чан Кайши сказал, что, поскольку Маньчжурия очень близка Советскому Союзу и поскольку там нужно все строить заново, демократизацию легче начать там.

В отношении экономики Маньчжурии Чан Кайши предлагает придерживаться политики открытых дверей, но с сохранением за Советским Союзом ведущей роли в экономике.

Тов. Сталин говорит, что хозяином, суверенной силой Маньчжурии должен быть Китай. Советский Союз не добивается для себя доминирующего положения в Маньчжурии.

Цзян Цзинго отвечает, что китайское правительство хочет предоставить это положение Советскому Союзу.

Тов. Сталин выражает за это благодарность.

Цзян Цзинго говорит, что в Маньчжурии имеются продукты, в получении которых заинтересован Советский Союз. С другой стороны, Маньчжурия будет нуждаться в экономической помощи СССР.

Тов. Сталин говорит, что Советский Союз будет покупать необходимые ему продукты в Маньчжурии и со своей стороны окажет ей возможную экономическую помощь.

Цзян Цзинго говорит, что теперь он хочет переговорить о смешанных советско-китайских обществах. Командование советских войск считает, что все предприятия Маньчжурии являются трофейными. Тов. Сталин замечает, что трофейными предприятиями считаются лишь те предприятия, которые обслуживали Квантунскую армию японцев. По законам войны такие предприятия являются трофейными. Следовательно, Советское правительство не претендует на все предприятия.

Цзян Цзинго говорит, что во избежание неблагоприятного впечатления, которое может сложиться у населения в результате передачи трофейных предприятий Советскому Союзу, Чан Кайши предлагает принять иную базу в оправдание их передачи. Чан Кайши предлагает сказать, что, учитывая, что Советская Армия ликвидировала японскую армию в Маньчжурии, потерпела при этом убытки, и принимая во внимание дружественные отношения между Советским Союзом и Китаем, китайское правительство передает половину общего количества предприятий Советскому Союзу.

Молотов говорит, что, следовательно, Чан Кайши не хотел бы, чтобы эти предприятия передавались Советскому Союзу как трофейные.

Цзян Цзинго подтверждает это».

Однако данная встреча не принесла практической пользы Гоминьдану и его лидеру. Глава советского правительства уже сделал окончательную ставку на Коммунистическую партию Китая, кроме того, он отдавал себе отчет в том, что Чан Кайши все больше превращался в сателлита Соединенных Штатов Америки, что могло привести к утрате советского влияния в Китае.

Однако сразу после капитуляции Японии ни Гоминьдан, ни КПК не были способны установить контроль над всей территорией Китая. Хотя Гоминьдан имел в распоряжении более крупные, чем у компартии, военные силы, но они были сосредоточены на западе страны, а лучшие дивизии, вооруженные американским оружием и прошедшие подготовку у американских инструкторов, находились вообще в Индии и Бирме. Правда, и основные силы коммунистов в момент капитуляции Японии были рассредоточены по девятнадцати «освобожденным районам» и также не могли быть направлены в Маньчжурию.

Но Чан Кайши все же решил попытаться захватить инициативу. Для этого он взял под свое командование войска бывшего марионеточного правительства Ван Цзинвиня численностью около 750 тысяч человек и поручил им охрану городов и коммуникаций, оставляемых японцами с тем, чтобы не допустить туда войска коммунистов. И нужно признать, что ему это удалось: войска коммунистов не смогли взять под контроль железные дороги, центры коммуникаций и крупные города. Им пришлось довольствоваться занятием ряда мелких и средних городов, отдельных участков железных дорог и прилегающей к ним сельской местности.

Но Коммунистическая партия Китая, опираясь на поддержку СССР, также решила действовать. 13 августа 1945 года маршал Чжу Дэ получил приказ о наступлении в Маньчжурию. Вскоре его войска смогли занять такие важные пункты на севере Китая, как Циньхуандо, Шаньхайгуань и Чжанцзякоу, войдя в контакт с освобожденными Советской армией районами Внутренней Монголии и Маньчжурии. Это позволило компартии начать переброску частей в эти районы задолго до прибытия сюда гоминьдановских войск. Всего туда было переброшено около 100 тысяч человек. В результате этого к ноябрю 1945 года вся территория Маньчжурии севернее реки Сунгари перешла под контроль войск КПК.

Таким образом, к концу Второй мировой войны в связи с разгромом советскими войсками японской Квантунской армии в Маньчжурии произошла перестановка политических сил и в самом Китае, где власть перешла к коммунистам во главе с Мао Цзэдуном. Чан Кайши был вынужден отступить на Тайвань. Так на политической арене в Юго-Восточной Азии появился новый крупный игрок, которому было суждено в будущем сыграть видную роль в истории всего человечества.

Заключение

Советские войска в рамках войны с Японией провели ряд успешных операций, осуществили разгром мощной Квантунской армии противника, освободили большие территории Китая, заняли часть Сахалина и ряд островов Курильской гряды.

Эта победа стоила Советскому Союзу 36,5 тысячи человеческих жизней и большого напряжения сил в то время, когда большая часть европейской территории СССР лежала в руинах и не хватало рабочих рук и средств для восстановления разрушенного войной хозяйства.

Приобретения СССР в этой войне были незначительные. По условиям Сан-Францисского мирного договора (1951 г.), Япония отказалась от «всех прав, правооснований и претензий» на Курильские острова и на ту часть острова Сахалин и прилегающих к нему островов, суверенитет над которыми она приобрела по Портсмутскому договору от 5 сентября 1905 года.

8 сентября 1951 года на конференции в Сан-Франциско 49 государствами был подписан мирный договор с Японией. Советский Союз не подписал мирный договор, потому что не были приняты его поправки и, в частности, условие, чтобы договор от Китая подписала КНР, хотя в 1945 году японские войска в Китае сдавались правительству генералиссимуса Чан Кайши. Тем не менее договор вступил в силу, несмотря на то, что СССР считал его сепаратным. Политика Сталина и Вышинского в вопросе мирного договора оказалась ошибочной, и Советский Союз, а после его распада и Россия, не имеют мирного договора с Японией. По Сан-Францисскому договору Япония признавала бы суверенитет СССР над Курильскими островами, а позже стала претендовать на четыре южных острова Курильской гряды. Получается, что проблему Курильских островов Советский Союз сам создал, не подписав мирный договор в 1951 году.

19 сентября 1956 года в Москве была подписана советско-японская декларация, в которой заявлено о прекращении состояния войны с момента ратификации этой декларации и о восстановлении дипломатических и консульских отношений, а также о решении продолжать переговоры о заключении мирного договора и о развитии торговых и экономических отношений.

Плодами победы больше всего воспользовались США, заплатив за это ничтожно малую цену. За последние четыре месяца 1945 года в войне с Японией они потеряли всего 67 тысяч человек. При этом нужно учитывать, что самые большие потери американцы понесли при проведении десантных операций на острова Иводзима и Окинава, которые являлись непосредственно территорией Японии. Так, только при боях за Окинаву (21 июня 1945 г.) американцы потеряли 15,5 тысячи человек.

После окончания Второй мировой войны до 1952 года Япония была оккупирована войсками США, Великобритании и их союзников (Австралия, Новая Зеландия). В это время произошел экономический рост в Соединенных Штатах, вызванный бумом автомобильной промышленности в 1946 году. Затем оккупация Японии со стороны США была прекращена, однако на ее островах остались американские базы на четырех основных островах Японии и в префектуре Окинава.

В 1960-е годы подписывается договор о взаимном сотрудничестве между этими странами. Только в 1968 году американцы вернули японцам острова Бонин, включая Иводзиму, в 1972 году – остров Окинаву при условии сохранения там военных баз США.

В настоящее время на военных базах и других объектах военного назначения США (всего 91), расположенных на территории островов Хонсю, Кюсю и Окинава, проходят службу примерно 47 тысяч американских военнослужащих. Только на Окинаве находится примерно 15 тысяч американских военнослужащих и базируется 120 американских самолетов. Другие базы приспособлены для базирования сил флота, авиации, переброски личного состава.

Приложения

Список приложений

1. Из дневника военного министра генерала А.Н. Куропаткина 28 ноября 1903 года.

2. Из письма германского императора Вильгельма II Николаю II. Январь 1904 года.

3. Телеграмма генерала А.Н. Куропаткина императору Николаю II. 2 февраля 1905 года.

4. Предписание наместника на Дальнем Востоке генерал-адмирала Алексеева командующему Маньчжурской армией генерал-лейтенанту Н.П. Линевичу от 5 февраля 1904 года № 253 (из Мукдена).

5. Высочайший манифест 18 февраля 1905 года.

6. Протокол заседания Главного Военного совета РККА 31 августа 1938 года.

7. Приказ Народного комиссара обороны Союза ССР № 0169 от 8 сентября 1938 года.

8. Характеристика японских укрепленных районов.

9. Основные танки японской армии.

10. Артиллерия японской армии.

11. Авиация японской армии.

12. Основные органы управления вооруженными силами Японии.

13. Из сообщения токийской резидентуры НКГБ СССР от 5 июля 1941 года.

14. Ялтинское секретное соглашение трех великих держав по вопросам Дальнего Востока от 11 февраля 1945 года.

15. Из новогоднего обращения премьер-министра Японии К. Койсо к членам парламента от 1 января 1945 года.

16. Из доклада принца Кондэ императору Хирохито о неизбежности поражения Японии в войне от 14 февраля 1945 года.

17. Из донесения посла СССР в Токио Я.А. Малика в НКИД СССР от 16 февраля 1945 года.

18. Директива Ставки ВГК командующему войсками Дальневосточного фронта на подготовку наступательной операции на сунгарийском направлении от 28 июня 1945 года.

19. Приказ войскам 1-го Дальневосточного фронта о мерах по обеспечению тыла действующей армии от 14 августа 1945 года.

20. Заявление народного комиссара иностранных дел СССР В.М. Молотова японскому послу Наотакэ Сато от имени Советского правительства от 8 августа 1945 года.

21. От Советского информбюро. Оперативная сводка за 9 августа 1945 года.

22. От Советского информбюро. Оперативная сводка за 11 августа 1945 года.

23. Личное и секретное послание Генералиссимуса И.В. Сталина Президенту Соединенных Штатов г-ну Г. Трумэну от 12 августа 1945 года.

24. От Советского информбюро. Оперативная сводка за 12 августа 1945 года.

25. От Советского информбюро. Оперативная сводка за 13 августа 1945 года.

26. Лично и строго секретно для Генералиссимуса И.В. Сталина от Президента США Г. Трумэна от 14 августа 1945 года.

27. Разъяснение Генерального штаба Красной армии от 15 августа 1945 года по поводу заявления Японии о капитуляции от 14 августа 1945 года.

28. Заявление японского правительства о принятии условий Потсдамской декларации от 14 августа 1945 года.

29. От Советского информбюро. Оперативная сводка за 14 августа 1945 года.

30. От Советского информбюро. Оперативная сводка за 15 августа 1945 года.

31. От Советского информбюро. Оперативная сводка за 17 августа 1945 года.

32. Письмо Генералиссимусу Цзян Чжунчжену (Чан Кайши) от И.В. Сталина от 18 августа 1945 года.

33. От Советского информбюро. Оперативная сводка за 18 августа 1945 года.

34. От Советского информбюро. Оперативная сводка за 19 августа 1945 года.

35. От Советского информбюро. Оперативная сводка за 20 августа 1945 года.

36. От Советского информбюро. Оперативная сводка за 21 августа 1945 года.

37. От Советского информбюро. Оперативная сводка за 25 августа 1945 года.

38. От Советского информбюро. Оперативная сводка за 28 августа 1945 года.

39. От Советского информбюро. Оперативная сводка за 29 августа 1945 года.

40. Постановление Государственного Комитета Обороны СССР от 30 августа 1945 года о создании комиссии по вывозу трофейного оборудования из Маньчжурии.

41. Из акта о капитуляции Японии от 2 сентября 1945 года.

42. Донесение об итогах оперативно-боевой деятельности пограничных войск Хабаровского округа с 9 августа по 5 сентября 1945 г.

43. Донесение начальника войск Приморского пограничного округа о боевой деятельности войск округа с 9 августа по 5 сентября 1945 г.

44. Справка Главного управления пограничных войск СССР о боевых действиях пограничных войск дальневосточных округов с 9 августа по 5 сентября 1945 г.

Приложение 1

Русско-японская война 1904–1905 гг. Из дневника военного министра генерала А.Н. Куропаткина 28 ноября 1903 года

Вчера отправил государю свою записку по Маньчжурскому вопросу, в которой я в сильных выражениях указываю опасность настоящего положения нашего на Дальнем Востоке и советую государю овладеть Северною Маньчжурией путем добровольного соглашения с Китаем, отдав Китаю Южную Маньчжурию, Квантун с Порт-Артуром, ветвь южной железной дороги, и, кроме Северной Маньчжурии, получить еще вознаграждение в 250 миллионов рублей. Указываю, что, ведя далее наступательную политику, мы не только будем иметь войну с Японией и Китаем, но будем иметь против себя весь мир. Что даже Франция, ввиду нашей политики на Дальнем Востоке, начнет сознавать необходимость искать другой опоры и ищет соглашения с Италией и Англией, а там и до соглашения с Германией один только шаг. Не понимают, что мы хотим, куда идем, и потому тревожатся. Что и в Англии просыпаются сказки о наших замыслах на Индию.

Написал, что наша война с Японией будет крайне непопулярна в России, что противоправительственная партия воспользуется этой войной, чтобы увеличить смуту.

Приложение 2

Из письма германского императора Вильгельма II Николаю II. Январь 1904 года

Россия, подчиняясь законам экспансии, должна стремиться выйти к морю и иметь незамерзающую гавань для своей торговли. В силу этого закона она вправе претендовать на полосу берега, где находятся такие гавани, как Владивосток и Порт-Артур. Лежащие за ними земли должны быть в твоих руках для того, чтобы можно было построить железные дороги, необходимые для подвоза товаров к портам. Между двумя портами есть полоса земли, которая, попади она в руки противника, может сделаться чем-то вроде новых Дарданелл. Этого ты не можешь допустить. Эти «Дарданеллы» (Корея) не должны быть угрозой для твоих путей сообщения и помехой твоей торговле. Так обстоит дело на Черном море, но на Дальнем Востоке ты не можешь примириться с подобным положением. Поэтому для всякого непредубежденного человека ясно, что Корея должна быть и будет русской. Когда и как – до этого никому нет дела и касается только тебя и твоей страны.

Приложение 3

Телеграмма генерала А.Н. Куропаткина императору Николаю II 2 февраля 1905 года

Вследствие полученных сведений о том, что в Монголии против участка железной дороги Гунчжулин – Куанченцзы собираются значительные шайки хунхузов, предводимых японцами, со станции Фанцзятунь 29 января отправлен был для разведки отряд пограничной стражи под начальством ротмистра Леницкого. Извещенный о нападении 30 января на мост близ станции Фанцзятунь, ротмистр Леницкий вышел наперерез отходившим от дороги японцам и хунхузам, атаковал и рассеял их; преследуя отступавших, ротмистр Леницкий в 120 верстах к северо-западу от Гунчжулина наткнулся на значительно превосходные силы в составе до шести эскадронов и четырех рот японцев и свыше 2000 хунхузов. Окруженные со всех сторон сотни наши, после рукопашной схватки, пробились назад и отступили к станции Гунчжулин, куда отряд прибыл к вечеру 2 февраля.

Об изложенном всеподданнейше доношу Вашему Императорскому Величеству.

Приложение 4

Предписание наместника на Дальнем Востоке генерал-адмирала Алексеева командующему Маньчжурской армией генерал-лейтенанту Н.П. Линевичу от 5 февраля 1904 г. № 253 (из Мукдена)

Согласно ВЫСОЧАЙШЕГО повеления из первого, второго и третьего Сибирских корпусов, первой Сибирской пехотной дивизии и льготных частей Забайкальского казачьего войска, за исключением частей, выделенных для обороны Приморской области, имеет быть образована Маньчжурская армия.

Впредь до особого ВЫСОЧАЙШЕГО повеления о назначении Командующего Маньчжурской армией на Ваше Превосходительство, согласно соизволения ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА, возлагается командование помянутой армией с присвоением прав и обязанностей Командующего армией, изложенных в соответствующих статьях «Положения о полевом управлении войск в военное время».

Вашему Превосходительству непосредственно подчиняются: Комендант Порт-Артурского укрепленного района, а также весь район действий Маньчжурской армии, т. е. области – Квантунская, Забайкальская и Маньчжурия, а равно и Начальник Военно-Окружных управлений Маньчжурской армии генерал-лейтенант Волков и Заамурский округ пограничной стражи, причем части его, находящиеся в районе расположения Армии до Мукдена включительно, подчиняются Начальнику военных сообщений Армии, а части, находящиеся в тыловом районе, наравне с прочими войсками, находящиеся в тылу, подчиняются Вам через генерал-лейтенанта Волкова. Части, ныне оставленные для обороны Порт-Артурского укрепленного района, в случае надобности могут быть двинуты за пределы района лишь с моего разрешения.

Задача, возложенная на Маньчжурскую армию, заключается в том, чтобы притянуть на себя Японскую армию, дабы не дать ей возможности всеми силами обрушиться на Порт-Артур и задерживать ее наступление через реку Ялу и далее к линии Китайской Восточной железной дороги, с целью выиграть время для сосредоточения наших резервов, подходящих из Западной Сибири и Европейской России. Сверх того надлежит принять меры к воспрепятствованию противнику производить высадки у устьев рек Ляохэ и Ялу и на ближайших побережьях. В случае, если бы противник высадился в больших силах на Ляодун для операций против Артура, Вашему Превосходительству надлежит, выставив заслон к стороне Кореи, смотря по обстоятельствам, действовать по Вашему усмотрению на тыл и сообщения противника, оперирующего против Артура.

Стратегическое развертывание Маньчжурской армии должно происходить применительно к указанному в докладе Начальника бывшего моего Временного Штаба от 5 ноября № 241 с соответствующими переменами, вызванными последовавшими изменениями обстановки.

В виду заявленного Китаем намерения соблюдать в настоящей борьбе нашей с Японией строгий нейтралитет, я допускаю лишь разведку района правого берега р. Ляохэ, не переходя линий железной дороги Синминтин – Гоубаньцзы – Инкоу. Причем для сообщений с отрядом, выдвинутым в район к западу от Ляохэ, надлежит озаботиться устройством обеспеченной переправы через Ляо по дороге от Мукдена на Синминтин.

При выполнении задач, возложенных на армию, Вашему Превосходительству предоставляется свобода действий в пределах данных выше указаний, причем, однако надлежит согласно ВЫСОЧАЙШИХ указаний избегать разброски сил, действовать сосредоточенно и не вступать в бой без уверенности в успехе.

На случай нашего отхода к северу Вашему Превосходительству надлежит предложить генералу Волкову подготовить в тылу не менее двух дорог с обеспеченными переправами через реку Сунгари у Лошагоу.

Относительно порядка сношений Вашего Превосходительства предлагаю руководствоваться ст. 102 «Положения о полевом управлении войск в военное время» за исключением случаев, указанных в соответствующих статьях того же Положения и предоставляющих Командующему армией право непосредственного сношения с Военным Министром и Центральными Управлениями.

Подлинный подписан: Наместник, генерал-адъютант Алексеев и скреплен: И. д. Начальника Штаба генерал-майором Флуг.

(Русско-японская война 1904–1905 гг. Работа военно-исторической комиссии по описанию войны. Т. II. Ч. 1. СПб., 1910. С. 55–56.)

Приложение 5

Высочайший манифест от 18 февраля 1905 года

БОЖИЕЙ МИЛОСТИЮ МЫ, НИКОЛАЙ ВТОРОЙ

ИМПЕРАТОР И САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССИЙСКИЙ

Царь Польский, Великий Князь Финляндский и проч., и проч., и проч.

Объявляем всем верным Нашим подданным:

Неисповедимому Промыслу Божию благоугодно было посетить Отечество наше тяжкими испытаниями:

Кровопролитная война на Дальнем Востоке за честь и достоинство России и за господство на водах Тихого океана, столь существенно необходимое для упрочнения в долготу веков мирного преуспевания не только нашего, но и иных христианских народов, потребовала от народа Русского значительного напряжения его сил и поглотила многие дорогие, родные сердцу Нашему жертвы.

В то время, когда доблестные сыны России, с беззаветной храбростью сражаясь, самоотверженно полагают жизнь свою за Веру, Царя и Отечество, в самом Отечестве нашем поднялась смута на радость врагам нашим и к великой сердечной Нашей скорби.

Ослепленные гордыней злоумышленные вожди мятежного движения дерзновенно посягают на освещенные Православною Церковью и утвержденные законами основные устои Государства Российского, полагая разорвать естественную связь с прошлым, разрушить существующий государственный строй и, вместо оного, учредить новое управление страной на началах, Отечеству Нашему несвойственных.

…Внутренние настроения последнего времени и шатания мысли, способствовавшие распространению крамолы и беспорядков, обязывает Нас напомнить правительственным учреждениям и властям всех ведомств и степеней долг службы и веления присяги и призвать к усугублению бдительности по охране закона, порядка и безопасности, в строгом сознании нравственной и служебной ответственности перед Престолом и Отечеством.

…Непрестанно помышляя о благе народном и твердо веруя, что Господь Бог, испытав Наше терпение, благословит оружие Наше успехом, мы призываем благомыслящих людей всех сословий и состояний, каждого в своем звании и на своем месте, соединиться в дружном содействии Нам словом и делом в святом и великом подвиге одоления упорного врага нынешнего, в искоренении в земле Нашей крамолы и в разумном противодействии смуте внутренней, памятуя, что лишь при спокойном и бодром состоянии духа всего населения страны возможно достигнуть успешного осуществления предначертаний Наших, направленных к обновлению духовной жизни народа, упрочнению его благосостояния и усовершенствованию государственного порядка.

«НИКОЛАЙ».

Приложение 6

Протокол заседания Главного Военного совета РККА 31 августа 1938 г.

Присутствуют: Ворошилов, Сталин, Щаденко… Блюхер.

Слушали: О событиях на оз. Хасан.

Главный военный совет, заслушав сообщение НКО о положении в ДКФ [Дальневосточный Краснознаменный фронт] в связи с событиями у оз. Хасан, а также объяснениями командующего фронтом т. Блюхера и заместителя командующего фронтом, члена военного совета Мазепова, и обсудив этот вопрос, пришли к следующим выводам:

1. Боевые операции у оз. Хасан явились всесторонней проверкой мобилизационной и боевой готовности не только тех частей, которые непосредственно принимали в них участие, но и всех без исключения войск ДКФ.

2. События этих немногих дней обнаружили огромные недочеты в составе ДКФ. Боевая подготовка войск, штабов и командно-начальствующего состава фронта оказалась на недопустимо низком уровне. Войсковые части были раздерганы и небоеспособны; снабжение войсковых частей не организовано. Обнаружено, что Дальневосточный театр к войне плохо подготовлен (дороги, мосты, связь). Хранение, сбережение и учет мобилизационных и неприкосновенных запасов, как во фронтовых складах, так и войсковых частях, оказались в хаотическом состоянии. Ко всему этому обнаружено, что важнейшие директивы Главного военного совета и НКО командованием фронта на протяжении долгого времени преступно не выполнялись. В результате этого недопустимого состояния войск фронта мы в этом сравнительно небольшом столкновении понесли значительные потери – 408 чел. убитыми и 2807 – ранеными. Эти потери не могут быть оправданы ни чрезвычайно трудной местностью, на которой пришлось оперировать нашим войскам, ни втрое большими потерями японцев. Количество наших войск, участие в операциях наших авиации и танков давало нам такие преимущества, при которых наши потери в боях могли бы быть намного меньшими… Причем процент потерь командно-политического состава неестественно велик – около 40 %, что лишний раз доказывает, что японцы были разбиты и выброшены за пределы нашей границы только благодаря боевому энтузиазму бойцов, младших командиров, среднего и старшего командно-политического состава, готовых жертвовать собой, защищая честь и неприкосновенность территории своей великой социалистической Родины, а также благодаря умелому руководству операциями против японцев т. Штерна и правильному руководству т. Рычагова действиями нашей авиации (…)

В период боевых действий пришлось прибегать к сколачиванию из разных подразделений и отдельных бойцов части, допуская вредную организационную импровизацию, создавая всевозможную путаницу, что не могло не сказаться на действиях наших войск. Войска выступали к границе по боевой тревоге совершенно неподготовленными… Во многих случаях целые артбатареи оказались на фронте без снарядов, запасные стволы к пулеметам заранее не были подогнаны, винтовки выдавались не пристрелянными, а многие бойцы, и даже одно из стрелковых подразделений 32-й дивизии, прибыли на фронт вовсе без винтовок и противогазов.

Несмотря на громадные запасы вещевого имущества, многие бойцы были посланы в бой в совершенно изношенной обуви, полубосыми, большое количество красноармейцев было без шинелей. Командирам и штабам не хватало карт района боевых действий. Все рода войск, в особенности пехота, обнаружили неумение действовать на поле боя, маневрировать, сочетать движение и огонь, применяться к местности… танковые части были использованы неумело, вследствие чего понесли большие потери в материальной части.

Виновником в этих крупнейших недочетах и в понесенных нами в сравнительно небольшом столкновении чрезмерных потерях являются командиры, комиссары и начальники всех степеней ДКФ и, в первую очередь, командующий ДКФ маршал Блюхер…

Главный военный совет постановляет:

1. Управление Дальневосточного Краснознаменного фронта расформировать.

2. Маршала Блюхера от должности командующего войсками ДКФ отстранить и оставить его в распоряжении Главного военного совета РККА.

3. Создать из войск ДКФ две отдельные армии, непосредственным подчинением НКО…

(РГВА. Оп. 18. Д. 46. Л. 183–189.)

Приложение 7

Приказ Народного комиссара обороны Союза ССР от 8 сентября 1938 года

О наложении взысканий на командование Дальневосточного краснознаменного фронта за нарушение приказов НКО.

7 августа 1938 г. в период горячих боев с японцами в районе озера Хасан заместитель командующего ДК Фронта комкор т. Филатов подписал приказ о расформировании медико-санитарных батальонов и полевых госпиталей в стрелковых дивизиях, находившихся в боях. Военный совет 1-й армии исполнение этого приказа задержал.

17 августа комкор т. Филатов допустил другую грубую ошибку – приказал заместителю командующего ВВС фронта предоставить самолет ДБ-3 для переброски представителя НКВД из Хабаровска в г. Читу, нарушив этим приказы НКО № 022 1934 г. и № 022 1936 г., категорически запрещающие использование боевых самолетов в качестве транспортных машин.

Запрошенный по моему приказанию, почему был предоставлен самолет, да еще ДБ-3, т. Филатов доложил, что он дал распоряжение предоставить самолет, но тип самолета не указывал; между тем т. Сенаторов доложил мне, что в письменном предписании т. Филатова указан именно ДБ-3. Таким образом, т. Филатов не нашел в себе мужества сознаться в своей ошибке, не сказал правду, стремясь свалить вину на т. Сенаторова.

В свою очередь заместитель командующего ВВС ДК Фронта Герой Советского Союза полковник т. Сенаторов, получив и исполнив приказание комкора т. Филатова о посылке самолета для указанной цели, не доложил ему о незаконности этого приказания.

Вина тт. Филатова и Сенаторова усугубляется тем более, что они, допустив нарушение моих приказов, к тому же не приняли необходимых мер по организации этого перелета, и самолет на обратном пути из Читы в Хабаровск разбился и 3 человека экипажа погибли.

За легкомысленное отношение к службе и нарушение приказов НКО № 022 1934 г. и № 022 1936 г. объявляю комкору т. Филатову строгий выговор. Полковнику т. Сенаторову за нарушение приказов НКО № 022 1934 г. и 1936 г. ставлю на вид. Предупреждаю, что за использование боевых самолетов для целей, не связанных с выполнением боевых и учебных заданий, виновных буду строго наказывать.

Народный комиссар обороны СССР

Маршал Советского Союза К. Ворошилов.

Приложение 8

Характеристика японских укрепленных районов

Приложение 9

Основные танки японской армии

Легкий танк «Тип 95», также известен под кодовым названием «Ха-го».

Разработан в Японии в 1933–1934 гг. для сопровождения механизированных кавалерийских соединений. Серийно производился с 1939 по 1943 г. Использовался во Второй японо-китайской войне и был, наряду со средним танком «Чи-Ха», основным японским танком периода Второй мировой войны.

ТТХ:

Длина – 4,38 м.

Ширина – 2,056 м.

Высота – 2,28 м.

Клиренс – 400 мм.

Лобовая и бортовая броня – 12 мм.

Пушка – 37 мм.

Боекомплект снарядов – 75 шт.

Пулеметы – 2 шт. 6, 5 мм.

Скорость по пересеченной местности – 26 км/ч.

Запас хода по пересеченной местности – 210 км.

Всего к 1945 году было произведено по японским данным – 2378 штук, по европейским – 1161 штука.

Средний танк «Тип 97», также известен под кодовым названием «Чи-Ха».

Разработан компанией «Мицубиси» в 1935–1937 гг. Серийно производился с 1938 по 1942 г. Второй по массовости (после «Ха-Го») японский танк Второй мировой войны, «Чи-Ха» составлял основу японских бронетанковых сил и активно использовался на всех театрах военных действий.

Боевая масса – 15,8 т.

Экипаж – 4 чел.

Длина – 5,5 м.

Ширина – 2,33 м.

Высота – 2,38 м.

Клиренс – 420 мм.

Башня – 25 мм.

Броня корпуса 27 мм.

Броня бортовая – 20 мм.

Пушка – 57 мм.

Боекомплект снарядов – 120 шт.

Пулеметы 2 шт. 7, 7 мм.

Двигатель – V-образный.

Мощность – 170 л.с.

Скорость танка по пересеченной местности – 19 км/ч.

Запас хода по пересеченной местности —

Всего произведено – 2123 шт.

Примечание:

Радиостанция на танках первоначально предусмотрена не была. Позднее радиостанции начали устанавливать на командирских машинах, начиная от командира взвода и выше, за счет сокращения боекомплекта. Их характерным внешним отличием являлась поручневая антенна вокруг башни, которую вскоре сменили на штыревую, для маскировки ценных машин. Линейным танкам командир был вынужден отдавать приказы прежним способом – при помощи сигнальных флажков.

Приложение 10

Артиллерия японской армии

На вооружении сухопутных войск японской армии имелось четыре основных вида орудий самых разных калибров. Две полуавтоматические пушки калибра 37 мм Тип 11 и Тип 94 были ротными орудиями, 70-мм гаубицы использовались на уровне батальона, а 75-мм полевые пушки состояли на вооружении артиллерии полков.

Легкая пушка Тип 11 поступила на вооружение в 1922 году и была сконструирована на базе американского 37-мм орудия образца 1916 года. Затвор являлся полуавтоматическим, прицел – телескопическим. Выстрел производился при помощи шнура. Лафет орудия был создан в виде треноги. Пушка имела очень низкий силуэт и могла разбираться для транспортировки на две части.

37-мм пехотная противотанковая пушка Тип 94 была принята на вооружение японской армии в 1934 году и являла собой легкое полуавтоматическое орудие с колесным лафетом. Орудие снабжалось легким съемным бронещитком.

70-мм батальонная гаубица Тип 92 имела короткий ствол и монтировалась на колесном лафете. Орудие имело возможность вести как навесной огонь, так и стрелять прямой наводкой. Линия стрельбы гаубицы была очень низкой – в опущенном положении ось ствола находилась немногим выше оси колес. Обычно гаубицы были укомплектованы легкими стальными щитами.

75-мм орудие «Мейдзи» Тип 41 поступило на вооружение императорской армии в 1908 году. В течении всей Второй мировой войны эта пушка являлась наиболее крупной артиллерийской системой, имевшейся на вооружении пехотных частей императорской армии.

Почти вся пехотная артиллерия, стоявшая на вооружении Квантунской армии к 1945 году, как и большая часть японского оружия в целом, уже была морально устаревшей из-за малого калибра орудий.

Тяжелая артиллерия представляла собой огромное разнообразие орудий самых разных калибров от 100 до 460 мм. Большинство из них являлось корабельными, но это не мешало частично использовать их и на суше, в частности и в укрепрайонах Маньчжурии. Непосредственно полевыми орудиями были тяжелые гаубицы Тип 96 и Тип 89. Обе имели калибр 150 мм, но первая являлась гораздо более совершенной артсистемой, нежели вторая, и полностью соответствовала запросам своего времени даже к концу Второй мировой войны. Главной ее отличительной чертой являлся солидный угол подъема вверх на 65 градусов, что прекрасно позволяло стрелять с закрытых позиций.

Минометы. Основными минометами выступали образцы Тип 94 и Тип 3. Первый имел калибр 90 мм и был снабжен противооткатным устройством, благодаря чему обладал повышенной устойчивостью при стрельбе. Также на нем присутствовал панорамный прицел. Последний был создан на военно-морском арсенале в Йокосуке в середине 1940-х годов. Из-за дефицита материалов по сравнению с другими образцами он обладал крайне примитивной конструкцией и уменьшенным калибром.

В Квантунской армии ввиду недостатка вооружения производились в огромных количествах и самодельные минометы из водопроводных труб, где в качестве плиты использовался обычный кусок дерева. Вышибные заряды комплектовались черным дымным порохом. Такой миномет был рассчитан в лучшем случае сделать один выстрел и был крайне небезопасен в использовании.

Кроме орудий, для борьбы с танками противника использовались противотанковые ружья, которые были двух моделей: Тип 97 и Тип 98 калибром 20 мм. Сначала они пробивали броню не более 15 мм, но позднее были снабжены кумулятивными боеприпасами, изготовленными по германскому патенту, что несколько улучшило их боевую эффективность, но все же в основном они годились лишь для поражения легкой бронетехники.

Приложение 11

Авиация японской армии

И-97 – одноместный цельнометаллический фронтовой истребитель авиации Сухопутных войск. Принят на вооружение в 1937 г. Всего было выпущено 3,4 тыс. И-97 двух модификаций. Серийное производство велось, в том числе, на авиазаводе в Маньчжурии, где было выпущено 1,4 тыс. самолетов этой марки.

Технические характеристики

Экипаж – 1 чел.

Длина – 7,5 м.

Экипаж – 1 чел.

Длина – 7,5 м.

Размах крыла – 11,4 м.

Высота – 3,4 м.

Площадь крыла – 18,61 м².

Масса пустого – 1174 кг.

Нормальная взлетная масса – 1,6 т.

Максимальная взлетная масса – 1,8 т.

Силовая установка – 1 × радиальный Nakajima Kotobuki.

Мощность двигателей – 1 × 650 л.с.

Летные характеристики

Максимальная скорость на высоте – 444 км/ч,

у земли – 395 км/ч.

Крейсерская скорость – 350 км/ч.

Боевой радиус – 627 км.

Практическая дальность – 1,7 тыс. км.

Практический потолок – 10 км.

Скороподъемность – 15,3 м/с.

Нагрузка на крыло – 86 кг/м².

Тяговооруженность – 300 Вт/кг.

Вооружение

– стрелково-пушечное – 2 ед. АП-89 (7,7 мм).

– боевая нагрузка – до 4 ед. ОФАБ-25.

И-4 «Буря» – одноместный цельнометаллический истребитель войны. Разработан как единый истребитель для замены И-1 и И-2 предыдущего поколения. Производился средней серией с 1943 г., всего произведено более 3,5 тыс. единиц.

Технические характеристики

Экипаж – 1 чел.

Длина – 9,9 м.

Размах крыла – 11,3 м.

Высота – 3,4 м.

Масса пустого – 2,7 т.

Максимальная взлетная масса – 3,6 т.

Мощность двигателей – 1 × 2018 л.с.

Максимальная скорость – 670 км/ч.

Практическая дальность – 1,7 тыс. км.

Практический потолок – 12 км.

Вооружение

Синхронное – 2 ед. АП-1.

Крыльевое – 2 ед. АП-2, 2 ед. АП-1 или 2 ед. АП-1, 2 ед. АП-155.

Подвесное – 2 ед. ОФАБ-250 или 2 ед. ПТБ (200 л).

Ди-2 (Драконоборец) – двухмоторный цельнометаллический тяжелый перехватчик ПВО сухопутных войск. Принят на вооружение в 1942 г.

Характеристики

Длина – 10,3 м.

Высота – 3,6 м.

Взлетная масса – 5,5 т.

Двигатель – 2 × 28 л.

Мощность – 1,1 тыс. л.с.

Максимальная скорость – 550 км/ч.

Крейсерская скорость – 380 км/ч.

Потолок – 9,3 км.

Дальность – 2 тыс. км.

Вооружение

Подвесное 1 ед. АП-203.

Турельное 1 ед. МГ-15.

ТБ-97 бомбардировщик — цельнометаллический двухмоторный бомбардировщик Сухопутных войск. Принят на вооружение в конце 1937 года. Всего произведено около 2 тысяч.

Характеристики

Экипаж – 5 чел.

Длина – 16 м.

Высота – 4,9 м.

Взлетная масса – 9,7 т.

Двигатель – 2 × 42 л.

Мощность – 1,5 тыс. л.с.

Максимальная скорость – 480 км/ч.

Крейсерская скорость – 380 км/ч.

Потолок – 10 км.

Дальность – 2,7 тыс. км.

Вооружение

Турельное – АП-1.

Блистерное – 4 ед АП-89.

Авиабомб – 1 т.

Ки-48 – средний бомбардировщик. Принят на вооружение авиации сухопутных войск Японии в конце 1939 г. Произведено 1977 единиц.

Технические характеристики

Экипаж – 4 чел.

Длина – 12,75 м.

Размах крыла – 17,45 м.

Высота – 3,8 м.

Площадь крыла – 40,0 м².

Масса пустого – 4550 кг.

Нормальная взлетная масса – 6500 кг.

Максимальная взлетная масса – 6750 кг.

Мощность двигателей: 2 × 1 130 л.с.

Максимальная скорость – 503 км/ч.

Крейсерская скорость – 390 км/ч.

Практическая дальность – 2400 км.

Практический потолок – 10 100 м.

Нагрузка на крыло – 163 кг/м² (расч.).

Вооружение

Стрелково-пушечное: 3 × 7,7 мм пулемета Тип-89.

Боевая нагрузка – до 800 кг бомб.

Ки-51 – штурмовик. Одномоторный свободнонесущий моноплан цельнометаллической конструкции. Принят на вооружение армии в 1939 году. Всего выпущено 2385 шт.

Технические характеристики

Экипаж – 2 чел.

Размах крыла – 12,1 м.

Длина – 9,21 м.

Высота – 2,73 м.

Нормальная взлетная масса – 2798 кг.

Максимальная взлетная масса – 2920 кг.

Мощность двигателя – 1 × 940 л.с.

Максимальная скорость – 424 км/ч.

Крейсерская скорость – 320 км/ч.

Практическая дальность – 1060 км.

Практический потолок – 8270 м.

Вооружение

Два крыльевых 7,7-мм пулемета тип 89 и один 7,7-мм Те-4 на подвижной установке в конце кабины.

Нормальная бомбовая нагрузка – 200 кг, максимальная – 250 кг.

Приложение 12

Основные органы управления вооруженными силами Японии

Императорская Ставка

Высший орган управления в случае войны. Возглавлял император, который также являлся Верховным главнокомандующим. Состояла из двух отделов: армейского и флотского, а также главного инспектора боевой подготовки и императорского советника.

В состав каждого отдела входили соответствующие:

– министр;

– начальник Генерального штаба;

– начальник оперативного отдела.

Высший совет для руководства войной

Был создан в 1944 году премьер-министром Койсо. На 14 августа 1945 года в его состав входили:

Премьер – министр адмирал Судзуки Кантаро.

Министр иностранных дел: Сигэнори Того (9 апреля – 17 августа 1945 г.). Был арестован, предстал перед Токийским судом, приговорен к двадцати годам тюрьмы. Того умер в заключении в 1950 году.

Военный министр: генерал армии К. Анама.

Министр ВМС: адмирал Митсумаса Ионай – избежал наказания.

Начальник Генерального штаба сухопутных сил: генерал Есидзиро Умэдзу.

Начальник Генерального штаба ВМФ: адмирал Тоёда Соэму.

Министерство армии Японии

Орган исполнительной власти Японской империи по вопросам военной политики и государственного управления сухопутными войсками с 1872 по 1945 год. С 1936 года министр и коллегия министерства формировались исключительно из офицеров Императорской армии Японии, что способствовало усилению влияния военных на руководство страны. Весной 1945 года войсковое управление министерства было слито с 4-м управлением Генерального штаба для организации решающего сражения при планировавшейся обороне метрополии на суше.

Военные министры:

Генерал армии Х. Тодзио (1940 – март 1944 г.).

Маршал Х. Сугияма (1944 – март 1945 г.).

Генерал армии К. Анама (7 апреля – 15 августа 1945 г.). После объявления императором решения о капитуляции покончил с собой путем харакири.

Генерал армии Нарухито (15 августа – осень 1945 г.). Когда в августе 1945 года стало очевидным, что война проиграна, и было принято решение согласиться с условиями капитуляции, принц Нарухито был назначен премьером и начальником Генерального штаба с целью обеспечить прекращение боевых действий и провести демобилизацию армии, а также продемонстрировать народу готовность Императорского дома принять ответственность за перемены. Осенью 1945 года принц ушел в отставку.

Генеральный штаб сухопутных войск

Отвечал за подготовку военных планов, военную разведку, боевую подготовку и развертывание войск и другие важные вопросы. Начальник Генерального штаба сухопутных сил имел, наряду с военным министром, министром ВМФ и начальником Генерального штаба ВМФ, прямой доступ к императору.

Организация:

1. По общим вопросам (персонал, бухгалтерия, медицинские, планирование мобилизации).

2. G-1 (операции):

– департамент стратегии и тактики;

– отдел картографии.

3. G-2 (разведка):

– департамент России (начальник Сабуро Хауаши);

– департамент Европа и Северная Америка;

– департамент Китая;

– другой департамент.

4. G-3 (транспорт и связь).

5. G-4 (исторические и карты).

6. Генштаб колледж.

Начальники Генерального штаба:

Фельдмаршал Хадзимэ Сугияма (1880–1945), в должности с 3 октября 1940 года по 21 февраля 1944 года.

Общие Х. Тодзио (1884–1948) в должности с 21 февраля по 18 июля 1944 года.

Общие Есидзиро Умэдзу (1882–1949). В должности с 18 июля 1944 по сентябрь 1945 года. Был персонально назначен императором Хирохито для подписания Акта о капитуляции от имени вооруженных сил на борту линкора «Миссури» 2 сентября 1945 года. После войны был арестован американскими оккупационными властями и предстал перед Токийским трибуналом, признан виновным и 12 ноября 1948 года приговорен к пожизненному заключению. В тюрьме он принял христианство. Умер в заключении от рака толстой кишки 8 января 1949 года.

Квантунская армия

Командующие

Генерал-лейтенант Иимура Дзе (07.09.1939 – 22.10.1940).

Генерал Кимура Хэйтаро (22.10.1940 – 10.04.1941).

Генерал Есимото Тэйити (10.04.1941 – 01.08.1942).

Генерал-лейтенант Касахара Юкио (01.08.1942 – 07.04.1945).

Генерал-лейтенант Хата Хикосабуро (07.04.1945 – 11.08.1945).

Приложение 13

Из сообщения токийской резидентуры НКГБ СССР от 5 июля 1941 г.

…Позиция, определенная японским правительством в последнее время, следующая:

Вскоре будут закончены приготовления к операциям на юге, после чего сразу же начнется наступление в этом направлении по следующему плану, посылка войск в южную часть Индокитая, оказание военной помощи Таи (в ответ на усиление военного нажима Англии на Таи) и далее наступление на Сингапур;

Использование всего, чтобы избежать войны с США. Если это не удастся, то добиться своей цели, даже воюя с США.

2. Политика в отношении Советского Союза определяется пока следующим:

– недавно заключен договор о нейтралитете, разрыв которого вызовет возмущение населения;

– не закончены приготовления для похода на север…

Вследствие этого Япония должна занять позицию нейтралитета.

Успешно выполнив строительство нового порядка в Азии (методом, указанным в пункте один), Япония все же вступит в войну с демократическими странами и с СССР на стороне Германии, поэтому военные приготовления для движения на север должны быть ускорены, с тем чтобы в любой момент можно было начать операции против СССР…

Приложение 14

Ялтинское секретное соглашение трех великих держав по вопросам Дальнего Востока 11 февраля 1945 г.

Руководители трех великих держав – Советского Союза, Соединенных Штатов Америки и Великобритании – согласились в том, что через два-три месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе Советский Союз вступит в войну против Японии на стороне союзников при условии:

1. Сохранения status quo Внешней Монголии (Монгольской Народной Республики). 2. Восстановления принадлежавших России прав, нарушенных вероломным нападением Японии в 1904 г., а именно:

а) возвращения Советскому Союзу южной части о. Сахалина и всех прилегающих к нему островов,

б) интернационализации торгового порта Дайрена с обеспечением преимущественных интересов Советского Союза в этом порту и восстановления аренды на Порт-Артур, как на военно-морскую базу СССР,

в) совместной эксплуатации Китайско-Восточной железной дороги и Южно-Маньчжурской железной дороги, дающей выход на Дайрен, на началах организации смешанного Советско-Китайского Общества с обеспечением преимущественных интересов Советского Союза, при этом имеется в виду, что Китай сохраняет в Маньчжурии полный суверенитет.

3. Передачи Советскому Союзу Курильских островов. Предполагается, что соглашение относительно Внешней Монголии и вышеупомянутых портов и железных дорог потребует согласия генералиссимуса Чан Кайши. По совету Маршала И.В. Сталина Президент примет меры к тому, чтобы было получено такое согласие.

Главы правительств трех великих держав согласились в том, что эти претензии Советского Союза должны быть безусловно удовлетворены после победы над Японией.

Со своей стороны Советский Союз выражает готовность заключить с Национальным Китайским Правительством пакт о дружбе и союзе между СССР и Китаем для оказания ему помощи своими вооруженными силами в целях освобождения Китая от японского ига.

1945 года, 11 февраля

И. Сталин

Франклин Рузвельт

Уинстон Черчилль.

(Внешняя политика Советского Союза в период Великой Отечественной войны. Т. 3. М., 1947.)

Приложение 15

Из новогоднего обращения премьер-министра Японии К. Койсо

к членам парламента 1 января 1945 г.

…Все народы планеты уже втянуты в эту войну. В истории вы не найдете примеров таких конфликтов, которые были бы сравнимы с настоящей войной по своей значимости и сложному переплетению международных событий. Мне не нужно повторять, что нации, которые теряют боевой дух, терпят поражение, а те народы, которые сражаются до самого конца, добиваются безусловной победы…

…Наши враги, Америка и Британия (выделено мной. – Авт.), которых мы выгнали из Азии, теперь стараются вернуться и вновь поставить регион под свой контроль. Настал тот год, когда мы должны разогнать нависшие над нами тучи и возвратить Великой Восточной Азии те позиции, которых она достойна. С этим убеждением, в сотрудничестве с другими странами, находящимися в сфере Великой Восточной Азии, Япония остановит вражеское наступление и двинется вперед ради реализации нашего общего идеала.

Приложение 16

Из доклада принца Кондэ императору Хирохито о неизбежности поражения Японии в войне от 14 февраля 1945 г.

Мне кажется, наше поражение в войне, к сожалению, уже является неизбежным.

Исходя из этого, почтительнейше докладываю Вашему Величеству следующее:

Хотя поражение, безусловно, нанесет ущерб нашему национальному государственному строю, однако общественное мнение Англии и Америки еще не дошло до требований изменения нашего государственного строя… Следовательно, одно только военное поражение не вызывает особой тревоги за существование нашего национального государственного строя. С точки зрения сохранения национального государственного строя наибольшую тревогу должно вызывать не столько само поражение в войне, сколько коммунистическая революция, которая может возникнуть вслед за поражением (выделено мной. – Авт.).

Если же взять наше внутреннее положение, то также нельзя не видеть, что с каждым днем созревает все больше условий, способствующих возникновению коммунистической революции. Таковыми являются нищета населения, увеличение количества выступлений рабочих, просоветские настроения, развивающиеся вместе с ростом враждебности по отношению к Англии и Америке, движение в военных кругах сторонников обновления и связанное с ним так называемое движение «новой бюрократии», а также за их спиной тайные интриги левых элементов. Из вышеуказанных факторов особое беспокойство вызывает движение сторонников обновления, которое наблюдается в военных кругах.

В последнее время все более усиливаются голоса, бьющие тревогу по поводу положения на фронте и вместе с тем призывающие к почетной гибели всей нации.

Хотя подобные призывы исходят от так называемых «правых», я считаю, что поощряют их к этому коммунистические элементы, которые стремятся таким путем ввергнуть страну в хаос и достичь в конце концов своих революционных целей.

С другой стороны, в противовес решительным призывам уничтожать американцев и англичан, постепенно усиливаются просоветские настроения. Часть военных обсуждает доже вопрос о том, что необходимо ценою любых жертв наладить дружеские отношения с Советским Союзом, и кое-кто помышляет об установлении контакта с Яньанью.

Если существовала хотя бы малейшая надежда на перелом в положении на фронтах, все обстояло бы иначе. Теперь же, исходя из неизбежности нашего поражения в войне, я позволю себе выразить твердое убеждение в том, что продолжать войну, в которой у нас нет перспектив на победу, значит полностью играть на руку коммунистической партии. Следовательно, с точки зрения сохранения нашего национального государственного строя необходимо как можно скорее закончить войну.

(История войны на Тихом океане. Т. IV. М., 1956. С. 252–258.)

Приложение 17

Из донесения посла СССР в Токио Я.А. Малика в НКИД СССР от 16 февраля 1945 г.

15 февраля 1945 г. японский генеральный консул в Харбине Ф. Миякава по заданию правительства посетил советское посольство.

Миякава распространялся на тему о расширении, углублении и развитии максимально дружественных отношений между СССР и Японией. Вы, конечно, подозреваете, сказал он при этом, что это для нас основной и главный вопрос. Я прошу Вас понять, что японский народ хочет жить, мы жить хотим. Он также пытался доказать, что в истории японо-советских отношений было немало достойных сожаления недоразумений, но что теперь никаких подобного рода недоразумений быть не должно, постепенно все предрассудки в отношении Советского Союза в Японии изживаются…

В процессе беседы он много и настойчиво говорил и дважды возвращался к вопросу о том, что в развитии войны сейчас настал такой момент, когда кто-либо из наиболее выдающихся международных деятелей, пользующийся достаточным престижем, авторитетом и располагающий необходимой силой для убедительности, должен выступить в роли миротворца, потребовать от всех стран прекратить войну. Таким авторитетным деятелем, по мнению Миякава, может быть только маршал Сталин. Если бы он сделал такое предложение, то Гитлер прекратил бы войну, а Рузвельт с Черчиллем не осмелились бы возражать против подобного предложения Сталина.

Приложение 18

Директива Ставки ВГК командующему войсками Дальневосточного фронта на подготовку наступательной операции на сунгарийском направлении от 28 июня 1945 г.

В дополнение к директиве № 11048 от 26 марта 1945 года Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

К 1 августа закончить в войсках фронта все подготовительные мероприятия по группировке войск, их боевому и материально-техническому обеспечению и управлению с целью проведения, по особому приказу Ставки Верховного Главнокомандования, наступательной операции.

При разработке операции руководствоваться следующим:

а) целью операции поставить активное содействие войскам Забайкальского фронта и Приморской группы в разгроме Квантунской армии японцев и овладении районом Харбина;

б) наступательную операцию провести на сунгарийском направлении силами 15-й армии во взаимодействии с Амурской военной флотилией.

Для проведения операции привлечь не менее трех стрелковых дивизий, основную массу артиллерии РГК, танков, авиации и переправочных средств, имея ближайшей задачей форсировать р. Амур, овладеть Тунзянским УР и к 23-му дню операции выйти в район Цзямусы.

В дальнейшем иметь в виду действия вдоль р. Сунгари на Харбин.

Силами 2 КА и 5 ск прочно оборонять государственную границу в соответствии с указаними директивы Ставки № 11048 от 26.03.1945 г.

Предусмотреть при развитии успеха в Приморье наступательные действия 5 ск на жаохайском направлении с целью содействия 15-й армии в направлении Фугин, Цзямусы или правому флангу войск Приморской группы в направлении Баоцзина.

Основной задачей 16-й армии поставить: прочно оборонять о. Сахалин, не допустив вторжения японцев на нашу территорию острова, а также высадки десантов японских войск на побережье о. Сахалин.

Не позднее 15 июля передать из состава фронта в состав войск Приморской группы войск три стрелковые дивизии.

Все подготовительные мероприятия провести с соблюдением строжайшей секретности.

К разработке плана операции допустить командующего, члена Военного совета, начальника штаба фронта и начальника оперативного управления штаба фронта. Начальников родов войск и служб допустить к разработке специальных разделов плана без ознакомления с общими задачами фронта.

Камандующим армиями задачи лично поставить устно, без вручения письменных директив фронта. Порядок допуска к разработке плана операций установить такой же, как для фронта.

Всю документацию по плану действий войск хранить в личных сейфах командующих войсками фронта и командующих армиями.

Переписку и переговоры по вопросам, связанным с планом операции, вести только лично через начальника Генерального штаба Красной армии.

Ставка Верховного Главнокомандования.

И. Сталин.

А. Антонов.

(ЦАМО РФ. Ф. 148а. Оп. 3763. Д. 139. Л. 238–240.)

Приложение 19

Приказ войскам 1-го Дальневосточного фронта о мерах по обеспечению тыла действующей армии от 14 августа 1945 г.

В целях обеспечения войсковой охраной тыла действующей армии на территории Маньчжурии и поддержания порядка среди гражданского населения в городах и населенных пунктах приказываю:

1. Начальнику охраны тыла генерал-майору Зырянову силами пограничных войск организовать охрану тыла по направлениям продвигающихся армий, обеспечивая основные магистрали передвижения войск и тылов.

2. В городах и крупных населенных пунктах организовать комендатуры, возложив на них обязанности поддержания порядка среди гражданского населения и своевременного принятия мер по уничтожению оставшихся в тылу мелких групп противника, бандитов и диверсантов в районе расположения комендатур.

3. Пункты выставления комендатур, персональное назначение комендантов и выделение в их распоряжение войск утверждаются Военным советом армии.

4. Комендантской службой, в соответствии с указаниями Военсовета фронта (армии), руководит начальник охраны тыла фронта (армии).

5. В том случае, когда при проведении мероприятий по ликвидации вооруженного сопротивления оставшихся в тылу групп противника или бандитско-диверсионных групп силы пограничных частей (подразделений) окажутся недостаточными, командующим армиями выделять в распоряжение командиров пограничных частей (подразделений) отряды поддержки за счет запасных и тыловых частей в данном районе.

6. Передвижение пограничных частей, охраняющих тыл, действующих по направлениям (рубежам) охраны, производить распоряжениями начальника охраны тыла фронта с учетом темпа продвижения войск. Снятие или переброску выставленных комендатур на участках армий производить по указаниям Военного совета армии.

7. Начальник охраны тыла фронта, в соответствии с данным приказом, дает необходимые указания начальникам пограничных отрядов.

8. Организацию охраны войскового тыла по направлениям и выставление комендатур закончить к 20.00 16 августа 1945 г.

Командующий войсками 1-го Дальневосточного фронта

Маршал Советского Союза К. Мерецков;

член Военного совета фронта 1-го Дальневосточного

фронта генерал-полковник Т. Штыков;

начальник штаба фронта

генерал-лейтенант А. Крутиков.

Приложение 20

Заявление народного комиссара иностранных дел СССР В.М. Молотова японскому послу Наотакэ Сато от имени Советского правительства от 8 августа 1945 года. 17.00

После разгрома и капитуляции гитлеровской Германии Япония оказалась единственной великой державой, которая все еще стоит за продолжение войны.

Требование трех держав – Соединенных Штатов Америки, Великобритании и Китая от 26 июля сего года о безоговорочной капитуляции японских вооруженных сил было отклонено Японией.

Тем самым предложение японского правительства Советскому Союзу о посредничестве в войне на Дальнем Востоке теряет всякую почву.

Учитывая отказ Японии капитулировать, союзники обратились к Советскому правительству с предложением включиться в войну против японской агрессии и тем сократить сроки окончания войны, сократить количество жертв и содействовать скорейшему восстановлению всеобщего мира.

Верное своему союзническому долгу, Советское правительство приняло предложение союзников и присоединилось к заявлению союзных держав от 26 июля сего года.

Советское правительство считает, что такая его политика является единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий и дать возможность японскому народу избавиться от тех опасностей и разрушений, которые были пережиты Германией после ее отказа от безоговорочной капитуляции.

Ввиду изложенного Советское правительство заявляет, что с завтрашнего дня, то есть с 9 августа, Советский Союз будет считать себя в состоянии войны с Японией.

Приложение 21

От Советского информбюро. Оперативная сводка за 9 августа 1945 года

На Дальнем Востоке советские войска с утра 9 августа по дальневосточному времени пересекли на широком фронте границы Маньчжурии в Приморье, в районе Хабаровска и в Забайкалье. В Приморье наши войска, сломив сильное сопротивление противника, прорвали железобетонную оборонительную полосу японцев и в течение дня 9 августа продвинулись вперед до 15 км. В районе Хабаровска наши войска на ряде участков с боем форсировали реки Амур и Уссури, заняв при этом город Фуюань и несколько других населенных пунктов. В Забайкалье наши войска, преодолев ожесточенное сопротивление противника, штурмом овладели Маньчжуро-Чжалайнурским укрепленным районом японцев и заняли города и железнодорожные станции Маньчжурия и Чжалайнур. В районе озера Буир-нур наши войска овладели населенными пунктами Джинджин сумз и Хошу сумз, не встретив особого сопротивления противника. В общем за день 9 августа наши войска продвинулись от 15 до 22 километров. Наша авиация наносила удары по основным железнодорожным узлам Маньчжурии – Харбин, Чанчунь, Гирин и портам Сейсин, Расин.

В 0 часов 10 минут по Хабаровскому времени 9 августа 1945 года начали наступление войска Забайкальского фронта, в час ночи – войска 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов. Перейдя государственную границу, передовые и разведывательные отряды всех трех фронтов стали вклиниваться на территорию Маньчжурии, а с рассветом их главные силы пошли в наступление.

В ходе Маньчжурской стратегической наступательной операции в 4.30 9 августа в наступление перешли главные силы Забайкальского фронта. Войска двигались через монгольские пустыни и степи на Большой Хинган. На их пути располагались 2 пехотные дивизии и 2 пехотные бригады японской армии, а также до десяти дивизий кавалерии и пехоты войск марионеточного государства Маньчжоу-Го и правителя марионеточного государства Мэнцзян, князя Де Вана. В глубине, в районах Чанчуня и Мукдена, находились основные силы японского 3-го фронта.

Преодолев пустыню Гоби и уничтожив пограничные части неприятеля, войска советско-монгольской конно-механизированной группы под командованием генерала И.А. Плиева на долоннорском направлении в течение дня продвинулись на 55 км, а передовые отряды достигли Нарто сумэ. На этом направлении действовали кавалерийские части князя Де Вана и пехотные части японской армии. Они были разгромлены и сложили оружие.

На чифынском направлении наступление вела 17-я армия. За день она прошла 50 км и передовые отряды вышли к озеру Табун-Нур.

К исходу дня на глубину до 150 км продвинулись части 6-й гвардейской танковой армии, передовые отряды которой оказались на близких подступах к отрогам Большого Хингана.

К концу дня на 60 км в глубь Маньчжурии также продвинулись части 39-й армии, главные силы которой обошли с юга Халун-Арашанский укрепленный район. 36-я армия, форсировав реку Аргунь, утром 9 августа двинулась на город Хайлар.

В ходе Харбино-Гиринской наступательной операции в 1 час ночи 9 августа передовые отряды стрелковых войск и пограничников пересекли советско-китайскую границу. Дождь, скрывающий передвижения, способствовал достижению внезапности, что позволило советским войскам ворваться в японские укрепленные районы и застать противника врасплох. К утру передовым отрядам удалось продвинуться в глубь японской обороны на 3—10 км. В 8 часов 30 минут в наступление перешли главные силы 1-го Дальневосточного фронта. К исходу первого дня операции 5-я армия прорвала Суйфыньхэйский укрепрайон и продвинулась до 23 км. 1-я Краснознаменная армия, наступая в трудных условиях горно-таежной местности при полном бездорожье, за день преодолела 5–6 км.

Успешно развивалось наступление 25-й армии, которая к полудню 10 августа главными силами овладела основными опорными пунктами японской обороны и освободила города Дуннин, Тумэнь и Хуньчунь. В то же время левофланговые соединения армии, наступающие вдоль побережья Японского моря, при артиллерийской поддержке кораблей Тихоокеанского флота успешно преодолели долговременные укрепления противника на границе с Кореей.

На Корейском полуострове 9 августа советские войска овладели Кенхыном, ставшим первым освобожденным городом на корейском земле, после чего одна часть войск Южной группы двинулась на Хверен и Тумынь, в то время как другая часть войск устремилась к портам на северо-восточном побережье Кореи.

Приложение 22

От Советского информбюро. Оперативная сводка за 11 августа 1945 года

В течение 11 августа на Дальнем Востоке советские войска под главным командованием Маршала ВАСИЛЕВСКОГО продолжали наступление в Маньчжурии.

В Приморье войска 1-го ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ФРОНТА под командованием Маршала МЕРЕЦКОВА, преодолевая сопротивление противника и тяжелые условия горно-лесистой местности, овладели городами БАНЬЦЗЕХЗ, ПИНЯНЧЖЭНЬ, ЛИШУЧЖЭНЬ, МУЛИН (БАМЯНЬ ТУНЬ), СЯЧЭНЦЗЫ, СИНЮАНЬЧЖЭНЬ, МУЛИНЧЖАНЬ (МУЛИН), ТУМЫНЬЦЗА, а также заняли крупные населенные пункты УЖЭНБЗР, ГАОЛИН, МАИНЗА, ВАНБАБОЦЗЫ, ДУНСИНЧЖЗНЬ, ТАЙПИНЧУАНЬ, МАДИДА и железнодорожные станции СЯЧЭНЦЗЫ, МУЛИНЧЖАНЬ, продвинувшись вперед на 15–25 километров.

Войска 2-го ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ФРОНТА под командованием Генерала Армии ПУРКАЕВА, юго-западнее и южнее ХАБАРОВСКА, в результате стремительного наступления, с боем овладели городом и речным портом ФУГДИН (ФУЦЗИНЬ) на реке СУНГАРИ, а также заняли город СЯОЦЗЯХЭ – на западном берегу УССУРИ и продвинулись вперед на 30 километров. Юго-восточнее БЛАГОВЕЩЕНСКА наши войска форсировали АМУР, с боем заняли город ЦИСЭ и населенные пункты СЫЦЗИТУНЬ, ХАДАЯНЬ, ГАНЮХУ, ГАОТАНЬ.

Войска ЗАБАЙКАЛЬСКОГО ФРОНТА, под командованием Маршала МАЛИНОВСКОГО, продолжая наступление, заняли в районе озера ДАЛАЙ-НУР железнодорожную станцию ЦАГАН и крупные населенные пункты ДАМУБО СУМЗ, ГАНЬЧЖУР, АМУГУЛАНЬ. За день 11 августа наши подвижные войска в Забайкалье, преодолевая перевалы через БОЛЬШОЙ ХИНГАН, продвинулись вперед на 80 километров.

Наша авиация продолжала наносить удары по железнодорожным узлам Маньчжурии. Корабли и авиация Тихоокеанского флота, под командованием Адмирала ЮМАШЕВА, в течение 9 и 10 августа наносили удары по транспортам противника в портах СЕЙСИН, РАСИН и ЮКИ. В результате этих ударов потоплено одиннадцать японских транспортов.

Приложение 23

Личное и секретное послание Генералиссимуса И.В. Сталина Президенту Соединенных Штатов г-ну Г. Трумэну от 12 августа 1945 года

Получил Ваше послание от 12 августа относительно назначения генерала армии Дугласа Макартура Верховным Главнокомандующим союзных армий для принятия, координации и проведения общей капитуляции японских вооруженных сил.

Советское Правительство согласно с Вашим предложением. Также согласно и с предложенной Вами процедурой, предусматривающей, что генерал Макартур даст японской императорской штаб-квартире указание о безоговорочной капитуляции японских войск и перед Советским Главнокомандующим на Дальнем Востоке. Представителем Советского Военного Главнокомандования назначен генерал-лейтенант Деревянко, которому и даны все необходимые инструкции.

Приложение 24

От Советского информбюро. Оперативная сводка за 12 августа 1945 года

В течение 12 августа на Дальнем Востоке советские войска с боями продвигались вперед в глубь территории Маньчжурии.

В Приморье войска 1-го ДАЛЬНЕВССТОЧНОГО фронта, продолжая наступление в трудных условиях горно-лесистой местности, овладели городом МИШАНЬ, городом и железнодорожной станцией ХУНЬЧУНЬ, а также заняли крупные населенные пункты ГАОЛИН, ХАДАХЭ, ДАДУЦЗЫЧУАНЬ, НАОМУГОУ, ЛАОХЭЙШАНЬ, ХУАНГОУ, ЭРДАОХЭЦЗЫ, продвинувшись вперед на 15–35 километров. Юго-западнее ХАБАРОВСКА войска 2-го ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО фронта, во взаимодействии с кораблями Амурской речной флотилии, с боями заняли населенные пункты СЯОШАНЬ, САНЬЦЗЯНЬФАН, ЮАНЬЧУАНЫУНЬ – на южном берегу АМУРА и населенные пункты ФУТИН, ХОЮЭЧЖЭНЬ, ДАЯКЭ, ДАДАЙХЭ, САНЬИТУНЬ – между реками СУНГАРИ и УССУРИ.

Южнее и юго-восточнее БЛАГОВЕЩЕНСКА войска фронта заняли город СЮНЬХЭ, железнодорожную станцию АЙГУНЬ и несколько других населенных пунктов.

Войска ЗАБАЙКАЛЬСКОГО фронта, продолжая наступление вдоль железной дороги ХАЙЛАР – ХАРБИН, с боем овладели городом и железнодорожной станцией ЯКЗШИ и заняли населенные пункты МОГОЙТУЙ, ГОРУНОР. Подвижные войска фронта на ряде участков форсировали БОЛЬШОЙ ХИНГАН и вышли на его восточные скаты.

Корабли и десантные части Тихоокеанского флота с боем овладели морскими портами японцев в северной части Кореи – городами ЮКИ и РАСИН. В течение 10–11 августа корабли и авиация Тихоокеанского флота продолжали наносить удары по кораблям и транспортам противника в портах северной Кореи и открытом море. В результате этих ударов, кроме ранее объявленных в сводке Совинформбюро за 11 августа, потоплены: два японских миноносца и четырнадцать транспортов. Наша авиация наносила удары по железнодорожным узлам в Маньчжурии.

Приложение 25

От Советского информбюро. Оперативная сводка за 13 августа 1945 года

В течение 13 августа на Дальнем Востоке советские войска продолжали наступление в Маньчжурии.

Войска 1-го Дальневосточного фронта, преодолевая сопротивление противника, овладели городами и крупными железнодорожными станциями Хулинь (Хзйцзуйцзы), Дунань, городом и узловой железнодорожной станцией Линькоу, городами и железнодорожными станциями Таймагоу, Мадаоши, а также заняли населенные пункты Саньфындуйзр, Няньцзыгоу, Удаоган, Шитоухэтцзы, Сыфаньшань, Дахуангоу, Лицзыгоу, Баньбатоу, Зрдагоу, Паньшигоу, продвинувшись вперед на 15–45 километров.

Войска 2-го Дальневосточного фронта, продолжая наступление между реками Сунгари и Уссури, продвинулись вперед на 15–40 километров и заняли населенные пункты Хайлу (20 километров западнее Фуцзинь), Зрдаоган, Фуцзинган, Хаматунхэ. Войска Забайкальского фронта прорвали Халун-Аршанский укрепленный район противника и заняли город Халунаршан. Одновременно войска фронта форсировали горные перевалы Большого Хингана и с боем овладели городами и крупными железнодорожными станциями Солунь и Ванемяо. Войска фронта, наступающие вдоль железной дороги Хайлар – Харбин, заняли железнодорожную станцию Мяндухэ. Наша авиация продолжала удары по железнодорожным узлам Маньчжурии.

Приложение 26

Лично и строго секретно для Генералиссимуса И.В. Сталина от Президента США Г. Трумэна от 14 августа 1945 года

Американским командующим в тихоокеанском и западно-тихоокеанском районах сегодня было направлено следующее послание:

«Ввиду того, что 14 августа правительство Японии приняло требование союзных правительств о капитуляции, настоящим Вы уполномочиваетесь прекратить наступательные операции против японских военных и военно-морских вооруженных сил, поскольку это отвечает безопасности союзных вооруженных сил, находящихся в Вашем районе».

Приложение 27

Разъяснение Генерального штаба Красной армии от 15 августа 1945 года по поводу заявления Японии о капитуляции от 14 августа 1945 года

В виду поступающих запросов по поводу капитуляции Японии Начальник Генерального штаба Красной армии генерал армии Антонов разъясняет:

1. Сделанное японским императором 14 августа сообщение о капитуляции Японии является только общей декларацией о безоговорочной капитуляции.

Приказ вооруженным силам о прекращении боевых действий еще не отдан и японские вооруженные силы продолжают сопротивление.

Следовательно, действительной капитуляции вооруженных сил Японии еще нет.

2. Капитуляцию вооруженных сил Японии можно считать только с того момента, когда японским императором будет дан приказ своим вооруженным силам прекратить боевые действия и сложить оружие и когда этот приказ будет практически выполняться.

3. В виду изложенного вооруженные силы Советского Союза на Дальнем Востоке будут продолжать свои наступательные операции против Японии.

Приложение 28

Заявление японского правительства о принятии условий Потсдамской декларации от 14 августа 1945 года

По вопросу о ноте японского правительства от 10 августа относительно принятия условий Потсдамской декларации и ответа правительств Соединенных Штатов, Великобритании, Советского Союза и Китая, посланного государственным секретарем Америки Бирнсом и датированного 11 августа, японское правительство имеет честь сообщить правительствам четырех держав следующее:

1. Его Величество Император издал императорский рескрипт о признании Японией условий Потсдамской декларации.

2. Его Величество Император готов санкционировать и обеспечить подписание его правительством и императорской генеральной штаб-квартирой необходимых условий для выполнения положений Потсдамской декларации. Его Величество также готово дать от себя приказы всем военным, военно-морским и авиационным властям Японии и всем находящимся в их подчинении вооруженным силам, где бы они ни находились, прекратить боевые действия и сдать оружие, а также дать другие приказы, которые может потребовать Верховный командующий союзных вооруженных сил в целях осуществления вышеуказанных условий.

Приложение 29

От Советского информбюро. Оперативная сводка за 14 августа 1945 года

В течение 14 августа на Дальнем Востоке советские войска продолжали развивать наступление.

Войска 1-го Дальневосточного фронта, наступая вдоль железной дороги Пограничная – Харбин, форсировали реку Муданьцзян и после упорного боя овладели городом и крупным железнодорожным узлом Муданьцзян, а также заняли населенные пункты Саньдаоган, Бзйтяньцзы, Чзнцзы, Шичжансигоу.

Войска 2-го Дальневосточного фронта, наступая по обоим берегам реки Сунгари, продвинулись вперед на 40–50 километров и с боем заняли город и железнодорожную станцию Синшаньчжзнь и населенные пункты Цзисяньчжзнь, Фанбаочжзнь, Вофуган. На острове Сахалин войска фронта прорвали приграничную оборонительную полосу противника и продвинулись на юг на 15–20 километров.

Войска Забайкальского фронта, развивая наступление к востоку от Большого Хингана, с боем овладели городом и крупной железнодорожной станцией Таонань, а также заняли города Линьси, Дзаньшан, Лубэй, Чжаньюй, Туцюань, Гэгзньмяо, продвинувшись за день на 100–150 километров.

Корабли и части Тихоокеанского флота с боем овладели корейским портом Сейсин. За время с 9 по 13 августа наши войска на Дальнем Востоке взяли в плен более 8000 солдат и офицеров противника. Наша авиация наносила удары по железнодорожным узлам в Маньчжурии и японским портам в Северной Корее.

Приложение 30

От Советского информбюро. Оперативная сводка за 15 августа 1945 года

В течение 15 августа на Дальнем Востоке советские войска захватили ХАОЛИЧЖЭНЬ, ЛЯНЦЗЯНКОУ (5 километров севернее города ЦЗЯМУСЫ), СИНЬЧУНЧЖЭНЬ и БАОЦИН. Войска ЗАБАЙКАЛЬСКОГО ФРОНТА с боем заняли несколько городов и продолжали наступление, встречая по-прежнему сопротивление японцев.

Войска 1-го ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ФРОНТА, преодолевая сопротивление противника в трудных условиях горно-лесистой местности, продолжали наступление и заняли несколько населенных пунктов к северо-востоку от города МУДАНЬЦЗЯН. Одновременно войска фронта продолжали наступление к востоку от горного хребта Большой Хинган и продвинулись вперед на 20–30 километров.

Войска 2-го ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ФРОНТА продолжили наступление по обоим берегам реки СУНГАРИ, во взаимодействии с Амурской речной флотилией с боем овладели городами КАНБАО, ЧЖАНБЭЙ и ДОЛОННОР. Наша авиация наносила удары по войскам противника на поле боя и железнодорожным узлам Маньчжурии.

Приложение 31

От Советского информбюро. Оперативная сводка за 17 августа 1945 года

В течение 17 августа на Дальнем Востоке советские войска продолжали бои на прежних направлениях. Войска 1-го ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ФРОНТА овладели городами БОЛИ, НИНГУТА, ТУМЫНЬ. Войска 2-го ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ФРОНТА вели бои по обоим берегам реки СУНГАРИ и продвинулись к западу от города ЦЗЯМУСЫ до 20 километров. Одновременно южнее БЛАГОВЕЩЕНСКА войска фронта заняли город СЫЧЖАНЬ.

Войска Забайкальского фронта овладели городами УДАНЬЧЭН, ЧИФЫН, КАЙЛУ, ТУНЛЯО, КАЙТУН, БУХЭДУ и ЧЖАЛАНЬТУНЬ. На некоторых участках фронта японские войска начали сдаваться в плен. За день 17 августа наши войска взяли в плен около 20 000 солдат и офицеров противника.

Приложение 32

Письмо Генералиссимусу Цзян Чжунчжену (Чан Кайши) от И.В. Сталина от 18 августа 1945 года

Благодарю за Ваши дружественные приветствия и за ту высокую оценку, которую вы даете роли Советского Союза в разгроме японского агрессора. Капитуляция Японии, которая вместе с Германией развязала вторую мировую войну, доказывает, что тесному боевому сотрудничеству союзников человечество обязано тем, что разгромлены агрессоры на западе и на востоке. Эта победа имеет всемирно-историческое значение как великая веха в прогрессивном развитии всего человечества.

Выражаю уверенность, что дружба и сотрудничество наших стран вместе со всеми свободолюбивыми нациями будут служить делу всеобщего мира и процветания народов.

И. Сталин.

Приложение 33

От Советского информбюро. Оперативная сводка за 18 августа 1945 года

В течение 18 августа на Дальнем Востоке наши войска на ряде участков фронта встречали еще сопротивление противника. Количество японских войск, сдающихся в плен, несколько увеличилось.

Войска 1-го ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ФРОНТА продвинулись к западу от города МУДАНЬЦЗЯН и юго-западу от города НИНГУТА на 30–40 километров. Перед войсками фронта начали складывать оружие и сдаваться в плен части 3 японской армии.

Войска 2-го ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ФРОНТА овладели городами ТАНЬЮАНЬ и СУНЬУ. На острове САХАЛИН войска фронта заняли укрепленные пункты противника КОТОН и КИТОН.

Войска ЗАБАЙКАЛЬСКОГО ФРОНТА овладели городом ЧАНЛИН. В районе ХАЙЛАРА войскам фронта сдался в плен ранее окруженный гарнизон укрепленного района японцев в составе 5000 солдат и офицеров, во главе с японским генерал-майором НОМУРА. На других участках фронта существенных изменений не было.

Приложение 34

От Советского информбюро. Оперативная сводка за 19 августа 1945 года

В Маньчжурии войска японской Квантунской армии на большей части фронта прекратили сопротивление и продолжают сдаваться в плен. Наши войска на этих участках фронта прекратили боевые действия против японских войск и принимают капитулирующие части и соединения Квантунской армии.

Войска 1-го ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ФРОНТА заняли города ВЭЙХЭ, ЯНЬЦЗИ. За 19 августа войскам фронта сдалось в плен 55 000 японских солдат и офицеров.

Войска 2-го ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ФРОНТА заняли города МЭРГЭНЬ, ЛУНЧЖЭНВ, САНЬСИН. За 19 августа войскам фронта сдалось в плен 23 000 японских солдат и офицеров.

Войска ЗАБАЙКАЛЬСКОГО ФРОНТА заняли города ЖЭХЭ (ЧЭНДЭ), ЧЖАН’У, СИНЬМИНЬ, ЛЯОЮАНЬ, ЦИЦИКАР находились на подступах к городам МУКДЕН, ЧАНЧУНЬ (СИНЬЦЗИН). За 19 августа войскам фронта сдалось в плен более 20 000 японских солдат и офицеров.

Наши авиадесантные группы, высадившиеся в городах ХАРБИН, ГИРИН, ЧАНЧУНЬ (СИНЬЦЗИН), МУКДЕН, доносят, что японские гарнизоны этих городов готовы сдаться и ждут подхода наших войск. Прием капитулирующих частей и соединений Квантунской армии продолжается.

Приложение 35

От Советского информбюро. Оперативная сводка за 20 августа 1945 года

В течение 20 августа в Маньчжурии наши войска продвигались вперед по заданным направлениям.

Войска 1-го ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ФРОНТА заняли города ЧЖУХЭ, ЭМУ, ДУНЬХУА, ГИРИН.

Войска 2-го ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ФРОНТА заняли города МУЛАНЬ, ТУНХЭ, ХАРБИН.

В южной части острова САХАЛИН японские войска прекратили сопротивление и начали сдаваться в плен нашим войскам. Войска ЗАБАЙКАЛЬСКОГО ФРОНТА заняли города МУКДЕН, ЧАНЧУНЬ. Прием капитулирующих частей и соединений Квантунской армии продолжается.

Приложение 36

От Советского информбюро. Оперативная сводка за 21 августа 1945 года

В течение 21 августа в Маньчжурии наши войска продолжали продвигаться вперед. В южной части острова Сахалин наши войска заняли города Сикига, Найоро, Усийоро (Унари), Маока. За 20 августа нашими войсками в Маньчжурии взято в плен 52 000 японских солдат и офицеров, в том числе командующий 1 фронтом Квантунской армии генерал Кита Сэйтти, командующий 3 фронтом Квантунской армии генерал Усироку Дзюн, командующий 3 армией Квантунской армии генерал-лейтенант Муроками Кэйсаку, командующий 5 армией Квантунской армии генерал-лейтенант Симидзу Норицуне. Прием капитулирующих частей и соединений Квантунской армии продолжается.

Приложение 37

От Советского информбюро. Оперативная сводка за 25 августа 1945 года

В течение 25 августа на Дальнем Востоке наши войска продвигались вперед на прежних направлениях.

Войска ЗАБАЙКАЛЬСКОГО фронта на юге Маньчжурии заняли город ЛИННАНЬ.

Войска 1-го ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО фронта вступили в город и порт ГЕНЗАН, где соединились с морским десантом.

Войска 2-го ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО фронта в южной части острова САХАЛИН, действуя совместно с кораблями и десантными частями Тихоокеанского флота, заняли города ОТИАЙ, ТОЙОХАРА, город и порт ОТОМАРИ.

За 24 августа нашим войскам сдалось в плен более 70 000 японских солдат и офицеров. В числе сдавшихся в плен семь генералов, среди которых командующий 4-й армией Квантунской армии генерал-лейтенант УЭМУРА МИНИО. Прием капитулирующих японских частей и соединений продолжается.

Приложение 38

От Советского информбюро. Оперативная сводка за 28 августа 1945 года

В течение 28 августа войска 2-го ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО фронта закончили очищение всей южной половины острова САХАЛИН от японских войск. Южнее КАМЧАТКИ войска фронта, действуя совместно с кораблями Тихоокеанского флота, заняли острова ШИНШИРИ (СИНСИРУ-ТО), УРУП, ИТУРУП (ЭТОРОФУ) из южной группы Курильских островов. За 27 августа нашим войскам сдалось в плен более 36 000 японских солдат и офицеров. На других участках фронта существенных изменений не произошло. Продолжается прием капитулирующих японских частей и соединений.

Войска Красной армии заняли Порт-Артур – военно-морскую базу и крепость на юге Маньчжурии. Вслед за частями Красной армии в Порт-Артуре высадился воздушный десант моряков Тихоокеанского флота во главе с генерал-лейтенантом Преображенским и командиром авиадесантной группы капитаном 1-го ранга Трипольским. Утром воздушные корабли произвели посадку на внутреннем рейде Порт-Артурской бухты. Моряков встретил представитель Красной армии генерал-лейтенант Иванов с группой офицеров штаба.

Вечером в штаб был доставлен японский вице-адмирал Кабаяси, который доложил представителям штаба Тихоокеанского флота о состоянии порт-артурской военно-морской базы. Японцы имели в Порт-Артуре морской гарнизон, который пленен Красной армией.

На другой день после высадки авиадесанта флота в 8 часов утра состоялось торжественное поднятие над Порт-Артуром военно-морского флага СССР. У штаба выстроились офицеры и краснофлотцы. Командир десантной группы принимает рапорт. В безмолвной тишине раздастся торжественная команда: «Поднять над Порт-Артуром военно-морской флаг СССР!» Вверх по мачте медленно поднимается военно-морской флаг – символ славы и могущества нашей родины. Он четко вырисовывается на фоне неба и гордо развевается по ветру.

Капитан 1-го ранга Трипольский обратился к офицерам и краснофлотцам с короткой приветственной речью. После торжественного поднятия флага моряки-тихоокеанцы посетили исторические места и памятники Порт-Артура. В городе налаживается нормальная жизнь. Местные жители – китайцы и корейцы – радостно и радушно встречают своих освободителей – бойцов Красной армии и краснофлотцев.

Приложение 39

От Советского информбюро. Оперативная сводка за 29 августа 1945 года

За 28 августа на Дальнем Востоке нашим войскам сдалось в плен 39 000 японских солдат и офицеров и 28 генералов. В числе пленных генералов командующий 30 армией Квантунской армии генерал-лейтенант Ида. Всего за время с 9 по 28 августа наши войска взяли в плен 513 000 японских солдат и офицеров. В числе пленных 81 генерал.

За это же время наши войска захватили следующие трофеи: самолетов – 587, танков – 347, орудий разных калибров, в том числе и самоходных – 955, минометов – 711, пулеметов – 3355, винтовок более 200 000, радиостанций – 111, автомашин – 1789, тракторов и тягачей – 118, лошадей – 9708, складов с боеприпасами, вооружением, снаряжением и продовольствием – 725. Прием капитулирующих японских частей и соединений продолжается.

Приложение 40

Постановление Государственного Комитета Обороны СССР от 30 августа 1945 г. «О создании комиссии по вывозу трофейного оборудования из Маньчжурии»

Государственный Комитет Обороны постановляет:

1. Командировать в Маньчжурию комиссию в составе тов. Сабурова (председатель), Виноградова (заместитель председателя), Тягунова, Давыдова (Управление тыла КА), Волкова (Наркомчермет) и Гурова (Наркомсредмаш).

Поручить указанной комиссии вывезти из Маньчжурии в Советский Союз в течение сентября – ноября 1945 г. наиболее ценные комплекты трофейного оборудования, в первую очередь для оснащения:

а) автосборочных заводов в городах Комсомольск, Иркутск, автомобильного завода в городе Новосибирске, авторемонтных заводов в городах Хабаровск, Чита и Ворошилов, имея в виду при этом вывоз на эти заводы такого комплектного оборудования, которое обеспечивало бы организацию в дальнейшем на этих заводах производства автомобилей;

б) завода «Амурсталь» в городе Комсомольск и металлургических заводов в Сибири, на Урале и в Казахстане металлургическим и горнорудо-оборудованиями, имея в виду вывоз в первую очередь тонколистного станка для производства автомобильных листов, а также установки по прямому восстановлению железа по способу Рени;

в) электростанций Дальнего Востока и Сибири энергетическим оборудованием в размере около 1 млн киловатт, отгрузив в первую очередь турбины и другое энергетическое оборудование, не введенное еще в эксплуатацию;

г) предприятий комбинатов «Приморскуголь», «Хабаровскуголь» и «Кемеровоуголь»;

д) предприятий химической промышленности – завод 39 в городе Комсомольск, завод 97 в городе Иркутск и химические заводы в городе Кемерово;

е) заводов синтетического горючего и синтетического каучука;

ж) предприятий цветной металлургии – Сталинского алюминиевого завода, Березниковского магниевого завода, Сихотэ-Алиньского полиметаллического комбината в бухте Тетюхэ и баз Главзолото в городах Благовещенск и Чита;

з) строительных организаций Дальнего Востока и Сибири механизмами, вывезя их с незаконченных строительством японских предприятий.

Кроме того, обяжите комиссию вывезти наиболее ценное оборудование военных предприятий в Маньчжурии, снабжавших японскую армию самолетами, танками, вооружением и боеприпасами.

Командировать в помощь комиссии тов. Сабурова – товарищей Асмолова (Наркомэлектростанций), Железнова (Наркомцветмет), Акопова (Наркомхимпром), Погасова (Наркомстрой), Вейнова (Наркомбумпром) и Ткаченко (Наркомуголь).

2. Демонтаж и вывоз оборудования возложить на нач. тыла КА тов. Хрулева.

3. Обязать Главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке тов. Василевского, командующих войсками Малиновского, Мерецкова и Пуркаева обеспечить необходимой помощью комиссию тов. Сабурова в деле демонтажа и вывода в СССР оборудования маньчжурских предприятий, выделив для этой цели необходимую рабочую силу за счет войсковых частей, транспортные и материальные ресурсы.

4. Ввиду краткости сроков ввоза оборудования обязать нач. тыла КА тов. Хрулева и НКПС тов. Ковалева обеспечить бесперебойную подачу вагонов под вывоз оборудования по заявке тов. Сабурова.

5. Поручить тов. Хрулеву обеспечить комиссию тов. Сабурова необходимым количеством легкового автотранспорта, горючим и всеми необходимыми видами довольствия по заявке тов. Сабурова.

6. Руководство работой комиссии тов. Сабурова возложить на особый комитет при ГКО.

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. Сталин.

Приложение 41

Из акта о капитуляции Японии 2 сентября 1945 г.

1. Мы, действуя по приказу и от имени императора, японского правительства и японского императорского Генерального штаба, настоящим принимаем условия Декларации, опубликованной 26 июля в Потсдаме главами правительств Соединенных Штатов, Китая и Великобритании, к которой впоследствии присоединился Советский Союз, каковые четыре державы будут впоследствии именоваться союзными державами.

2. Настоящим мы заявляем о безоговорочной капитуляции союзным державам японского императорского Генерального штаба, всех японских вооруженных сил и всех вооруженных сил под японским контролем вне зависимости от того, где они находятся.

3. Настоящим мы приказываем всем японским войскам, где бы они ни находились, и японскому народу немедленно прекратить военные действия, сохранять и не допускать повреждения всех судов, самолетов и другого военного и гражданского имущества, а также выполнять все требования, которые могут быть предъявлены верховным командующим союзных держав или органами японского правительства по его указаниям.

4. Настоящим мы приказываем японскому императорскому генеральному штабу немедленно издать приказы командующим всех японских войск и войск, находящимся под японским контролем, где бы они ни находились, безоговорочно капитулировать лично, а также обеспечить безоговорочную капитуляцию всех войск, находящихся под их командованием. <…>

6. Настоящим мы даем обязательство, что японское правительство и его преемники будут честно выполнять условия Потсдамской декларации, отдавать те распоряжения и предпринимать те действия, которых в целях осуществления этой декларации потребует верховный командующий союзных держав или любой другой назначенный союзными державами представитель.

8. Власть императора и японского правительства управлять государством будет подчинена верховному командующему союзных держав, который будет предпринимать такие шаги, какие он сочтет необходимыми для осуществления этих условий капитуляции.

(Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. М., 1947. Т. 3.)

Приложение 42

Донесение об итогах оперативно-боевой деятельности пограничных войск Хабаровского округа с 9 августа по 5 сентября 1945 г.

1. За время боевых действий с 9 августа по 5 сентября 1945 г. Краснознаменными пограничными войсками НКВД Хабаровского округа:

а) ликвидировано непосредственно на границе и в тылу маньчжурского прикордона на глубину до 50—100 км основных погранполицейских отрядов – 5, средних погранполицейских отрядов – 23, малых погранполицейских отрядов – 144, узлов сопротивления – 7, гарнизонов – 12, вооруженных групп – 6;

б) взято непосредственно на границе 125 населенных пунктов и совместно с частями Красной армии и Краснознаменной Амурской флотилией 24 населенных пункта, всего 149.

2. В ходе боевых действий и в результате оперативных мероприятий противник потерял: а) убитыми 329, в том числе офицеров 39, б) пленными 979, в том числе офицеров 174.

3. Потери пограничных войск округа за весь период боевых действий составили: убито 29, ранено 69 пограничников, в том числе офицеров убито 4, ранено 8.

4. Пограничные корабли, помимо непосредственного участия в боевых действиях, во взаимодействии с наземными войсками Красной армии и Краснознаменной Амурской флотилией в период форсирования рек Амур и Уссури переправили на сопредельный берег личного состава Красной армии 12 174 человека, грузов, в том числе и боевой техники, 600 тонн.

5. Кроме того, на трофейных пароходах под руководством офицеров-пограничников переправлено на сопредельный берег рек Амура и Уссури личного состава частей Красной армии 12 тыс. человек, боезапасов – 6,5 тонны, автомашин – 384, пушек – 152, тракторов – 80, лошадей – 514, повозок – 312.

Начальник штаба пограничных войск НКВД

Хабаровского округа полковник Левинсон.

Приложение 43

Донесение начальника войск Приморского пограничного округа о боевой деятельности войск округа с 9 августа по 5 сентября 1945 г.

11 сентября 1945 г.

Доношу результаты боевой деятельности частей округа за период с 9 августа по 5 сентября.

1. В ночь на 9 августа непосредственно на границе ликвидировано 33 объекта противника, из них: полицейских отрядов – 1, погранполицейских постов – 9, гарнизонов – 17, пикетов – 6. Все ликвидированные объекты являлись опорными пунктами в системе укрепленных районов с хорошо оборудованными инженерными укреплениями. Противник потерял убитыми 846, взято в плен 16.

2. До прибытия представителей трофейного управления в городах и населенных пунктах, где выставлялись военные коменданты от погранчастей, войсковые трофейные склады брались под охрану пограничниками.

3. Наши потери по сухопутным отрядам: убито 68, умерло от ран 7, ранено 176, пропало без вести 3.

4. Камчатским морским пограничным отрядом интернировано 776 человек, захвачен один японский пароход водоизмещением 4 тыс. тонн, катеров – 11, кавасаки – 3, кунгасов – 37, иса-бунэ – 8. Звеном самолетов 2-го авиаполка потоплен один японский пароход до 5 тыс. тонн (Касадо-Мару).

По приказу командующего была сформирована сводная рота, которая совместно с войсками участвовала в операции по захвату островов Курильской гряды.

Начальник Приморского пограничного округа

генерал-майор Зырянов.

Приложение 44

Справка Главного управления пограничных войск СССР о боевых действиях пограничных войск дальневосточных округов с 9 августа по 5 сентября 1945 г.

18 сентября 1945 г.

С объявлением состояния войны с Японией командованием Красной армии перед пограничными частями Забайкальского, Хабаровского и Приморского округов была поставлена задача по уничтожению японо-маньчжурских погранполицейских отрядов и кордонов. Эта задача пограничными частями выполнена успешно.

За время с 9 августа по 5 сентября 1945 г. пограничными войсками дальневосточных округов на территории Маньчжурии уничтожено: погранполицейских отрядов и кордонов – 214, гарнизонов – 33, узлов сопротивления – 7, опорных пунктов – 4. Занят 191 населенный пункт, в том числе города Сахалян, Айгунь, Уюнь, Шивей, Джурганхэ, Мохэ, Оупу.

Ликвидировано бандитско-диверсионных групп из числа местного населения и солдат и групп смертников – 51, японских войсковых групп, оторвавшихся от своих частей – 33.

Пограничные корабли и катера принимали участие в десантных операциях Тихоокеанского флота против японских военно-морских баз на островах Курильской гряды и по овладению портами Кореи и 104 городами и населенными пунктами, расположенными по берегам рек Амур и Уссури.

Пограничная авиация округов выполняла задачи по боевой разведке, оказывала помощь наземным войскам, поддерживала связь с оперативными группами, совершала переброски личного состава и грузов в районы боевых действий.

Начальник отдела Главного управления

пограничных войск МВД СССР

генерал-майор Рындзюнский.

Литература

Аблова Н. Российская фашистская партия в Маньчжурии // Белорусский журнал международного права и международных отношений. 2000. № 2.

Аблова Н.Е. Деятельность белоэмигрантских организаций в Китае во время обострения советско-китайских отношений (1929–1931 гг.) // Проблемы Дальнего Востока. 2005. № 4.

Аблова Н.Е. КВЖД и российская эмиграция в Китае: Международные и политические аспекты истории (первая половина XX в.). М., 2005.

Александров К.М. Русские солдаты Вермахта. Герои или предатели: сборник статей и материалов. М., 2005.

Антропов O.K. Русская эмиграция в поисках политического объединения (1921–1939). Астрахань, 2008.

Аурилене Е.Е. Русские в Маньчжоу-Ди-Го: эмигрантская политика оккупационных властей (1932–1945 гг.) // Годы, люди, судьбы. История российской эмиграции в Китае. Материалы конференции. Москва 19–21 мая 1998 г. М., 1998.

Аурилене Е.Е. Российская диаспора в Китае (1920– 1950-е гг.). Хабаровск, 2008.

Гайкин В.А. Антияпонское сопротивление в Юго-Восточной Маньчжурии (1937–1941 гг.) // Россия и АТР. 2010. № 2.

Гончаренко О.Г. Русский Харбин. М., 2009.

Балакшин П. Финал в Китае: возникновение, развитие и исчезновение Белой эмиграции на Дальнем Востоке. Т. 1. Сан-Франциско, 1958. Т. 2. 1959.

Балмасов С.С. Белоэмигранты на военной службе в Китае. М., 2007.

Внотченко Л.H. Победа на Дальнем Востоке. М., 1971.

Джоуэтт Ф. Японская армия 1931–1942. М., 2003.

Егоров Н.А. Деятельность иностранных спецслужб на Дальнем Востоке по использованию маньчжурской белоэмиграции в 1922–1941 гг. // Военно-исторический журнал. 2009. № 11.

Захарова Г.Ф. Политика Японии в Маньчжурии. 1931–1945. М., 1990.

Кайгородов А. Маньчжурия: август 1945 г. // Проблемы Дальнего Востока. 1991. № 6.

Кошкин А.А. «Кантокуэн» – «Барбаросса» по-японски. Почему Япония не напалала СССР. М., 2011.

Куршинец С.А. Японские разведывательные органы в Северной Маньчжурии в 20-е гг. XX века // Проблемы Дальнего Востока. 2010. № 4.

Мелихов Г.В. Российская эмиграция в международных отношениях на Дальнем Востоке (1925–1932). М., 2007.

Окороков А.В. Русские добровольцы. М., 2007.

Окороков А.В. В боях за Поднебесную. Русский след в Китае. М., 2013.

Онегина С. Бюро по делам российской эмиграции в Маньчжурии / /Проблемы Дальнего Востока. 2005. № 4.

Подалко П. Япония в судьбах Россиян. Очерки истории царской дипломатии и российской диаспоры в Японии. М., 2004.

Сапожников Б.Г. Японо-китайская война и колониальная политика Японии в Китае (1937–1941). М., 1970.

Смирнов С.В. Отряд Асано: русские воинские формирования в Маньчжоу-Го. 1938–1945. Екатеринбург, 2012.

Усов В.Н. Последний император Китая. Пу И (1906–1967). М., 2003.

Черевко К.Е. Серп и молот против самурайского меча. М., 2003.

Широкорад А.Б. Дальневосточный финал. М., 2005.

Хисамутдинов А.А. Российская эмиграция в Китае. Опыт энциклопедии. Владивосток, 2002.

Ямпольский В.П. Японская разведка против СССР // Военно-исторический журнал. 1991. № 11.

Ямпольский В.П. Русские эмигранты на службе Квантунской армии // Военно-исторический журнал. 1997. № 5.

Ямпольский В. О плане Блицкрига японской военщины // Легион «Белой смерти». М., 2002.

Иллюстрации

Первый паровоз, пришедший в Харбин по КВЖД. 1898 г.

Охрана моста через р. Сунгари. Неизвестный художник

Русские моряки защищают здание посольства от ихэтуаней

Пленные ихэтуани

Русско-японская война. Российский плакат

Бой с русскими. Японский плакат

А.Н. Куропаткин. Российский плакат

Командарм 2-го ранга Г.М. Штерн, маршал Монгольской Народной Республики Х. Чойбалсан и командир корпуса Г.К. Жуков на командном пункте

Японские солдаты на Халхин-Голе с трофейным пулемётом

Советские танки на Халхин-Голе

Танковая атака японцев перед рекой Халхин-Гол

Рихард Зорге

Император Хирохито

Император Пу И

Чан Кайши и Мао Дзэдун

Японский военный министр К. Анами

Один из авторов плана нападения на Пёрл-Харбор – капитан японского императорского ВМФ Минору Гэнда

Вид на военно-морскую базу Пёрл-Харбор. 1941 г.

Взрыв эсминца «Шоу» во время налета на Пёрл-Харбор

Потопленный в Пёрл-Харборе линкор «Аризона»

Летчики-камикадзе у самолетов перед боевым вылетом

Советские танки в Харбине. 1945 г.

А.М. Василевский

К.А. Мерецков

И.А. Плиев

М.А. Пуркаев

Советские солдаты на одном из японских ДОТов. 1945 г.

Генерал армии США Д. Макартур зачитывает текст Акта о капитуляции Японии

Американский адмирал Ч. Нимиц подписывает Акт о капитуляции Японии

Генерал Умэдзу Ёсидзиро подписывает Акт о капитуляции Японии

Министр иностранных дел Японии Мамору Сигэмицу подписывает Акт о капитуляции на борту линкора «Миссури»

Генерал-лейтенант К.Н. Деревянко от лица СССР подписывает Акт о капитуляции Японии на борту американского линкора «Миссури»

Content

Валентин Александрович Рунов
Битва за Маньчжурию. 1900–1945 гг.

Введение

Глава 1. На восточных рубежах Российской империи

Первые шаги

Китайская восточная железная дорога

«Боксерское» восстание

На сопках Маньчжурии

Глава 2. Проба сил

Восточный проект

Конфликт на КВЖД 1929 года

Конфликт 1936 года

Конфликт у озера Хасан 1938 года

События у реки Халхин-Гол в 1939 году

Укрепление дальневосточных границ СССР

Глава 3. На пути к большой войне

Государство Маньчжоу-Го

Квантунская армия

Подготовка ТВД японцами

Развитие Маньчжурии под контролем Японии

Стратегические планы японского командования

Стратегические планы союзников

Глава 4. Маньчжурская операция

Подготовка операции

Прорыв 5-й армии 1-го Дальневосточного фронта

Захват Харбина 20 августа 1945 года

На направлении встречного удара

Логический финал

Особенности применения родов войск и специальных войск

Глава 5. О чем не писали в газетах

Десантная операция на Хоккайдо

Заговор против императора Японии

Император Хирохито

Токийский трибунал

Император ПУ И

Камикадзе

Харакири

Отряд «Асано»

Японцы в плену в СССР

Разведчик Михаил Иванов

Чан Кайши или Мао Цзэдун?

Заключение

Приложения

Список приложений

Литература

Иллюстрации