Поступь крови. Перерождение

Глава 1

В голове царил хаос. В первые мгновения я не понимал, где нахожусь. Уши заложило, веки казались неподъёмными, я не мог пошевелиться. Мои мышцы были словно желе. Откуда-то издалека доносились крики, но я не мог разобрать слов.

Вот это меня знатно приложило… Ну, с другой стороны, неудивительно — вчера был жестокий бой. Человечество одержало сокрушительную победу. В груди потеплело от радости, мои губы растянулись в улыбке, а потом…

Потом я вспомнил.

Что нас жестоко предали. Москву — последний оплот человечества — взорвали вместе с последними людьми. Демоны победили.

— Василина… — прохрипел я пересохшими губами. — Не знаю как, но у меня получилось переродиться. Новая жизнь… Я всё исправлю.

Сказав это, я понял, что — во-первых, я не говорил, а мычал, как корова, а во-вторых — наступила полная тишина. Шум стих, ко мне кто-то подошёл.

— Ты слышал? — спросил мужской высокий голос.

— Опять мычит? Срать, что ли, снова захотел? Так позови его мамашу, пусть ему штанишки поменяет, — издевательски рассмеялся бас. — Чего ты на этого полоумного пялишься? Или тебе больше моя сестричка не нравится? А как же поцелуй?

— Отпустите меня! — крикнула девушка. Судя по голосу, весьма юная. — Как ты смеешь… Я всё расскажу маме! Она тебе этого с рук не спустит!

— Боюсь-боюсь, — фыркнул бас. — Хотя нет, чего мне бояться? Это же я — любимый ребёнок. Эй, Макс, шевели жопой. А то мелочь поганая поднимет крик на весь дом. Так-то плевать, ты её можешь хоть в причинное место засосать, но мамка терпеть не может скандалов.

— Держи её крепче, а то опять по яйцам зарядит, — проворчал его дружок с высоким голосом.

— Ну, тогда уже ей придётся целовать. Больное место, если ты понимаешь, о чём я, — заржал бас во всё горло.

— Почему ты меня ненавидишь? — всхлипнула девушка.

— Потому что могу, — усмехнулся бас. — А ещё мне нравится, как ты плачешь.

Наконец, я с трудом открыл глаза. Проморгался. Я находился в большой светлой комнате — сидел в кресле-качалке. Ноги и руки были неподъёмными и очень худыми. Я будто никогда ими не пользовался, и они утратили свои функции. Я попытался поднять руку, но в итоге едва-едва пошевелил мизинцем. Да что происходит? В кого я вообще попал? Почему мне досталось такое немощное тело?

Перед глазами поплыл туман, и я вспомнил, как заключил сделку с Демоном. С Гидрой — братом Владыки Демонов.

Я был единственным выжившим человеком — израненный, без руки и ноги, я истратил всю магию и не мог сопротивляться. Демоны схватили меня и швырнули в темницу. И вот там я встретил Гидру.

Мы заключили сделку.

Мои размышления прервал девичий голос и вернул меня в реальность.

— Руслан! — воскликнула девушка, смотря на меня. Наши взгляды встретились. У неё были удивительного ярко-зелёного цвета глаза и очень пушистые ресницы. Она походила на фарфоровую куклу с соломенными волосами. С двух сторон её держали высокие крепко сложенные парни. Они так сильно сжимали её запястья, что на нежной коже точно останутся синяки.

— Кто? — нахмурился парень, стоящий слева от неё. Блондин, широченный в плечах, с татуировкой льва на шее.

— Дурачок, — ответил второй парень. Рыжий, с орлиным носом, с зубочисткой, торчащей из уголка губ.

— У полоумного имя есть? — удивился Блондин и уставился на меня. — Руслан?

— Нужно позвать Марию, — девушка попыталась вырваться, но ей не позволили.

— Куда торопишься, сестричка? — пропел Блондин и подтолкнул её к Рыжему. — А как же поцеловать своего жениха? Ты привыкай, привыкай… В первую брачную ночь тебе предстоит работка посложнее.

Я открыл рот, но не смог ничего произнести. Даже на мычание сил не хватило. По подбородку потекла слюна. Если бы со мной была магия крови… К сожалению, Преисподняя ещё не разверзлась. В этом мире просто-напросто нет магии. Я обычный человек. Мысль, что я на несколько лет оказался заперт в теле инвалида, меня ужаснула.

Внезапно перед моими глазами вспыхнула надпись:

«До полной регенерации осталось 3 минуты 4 секунды».

По телу разлился жар, в кончиках пальцев закололи сотни крохотных иголочек. Регенерация? Но откуда? У меня никогда не было такой способности. И эта странная надпись… В прошлой жизни я не сталкивался ни с чем подобным. Словно в ответ на мой вопрос, появилась другая надпись:

'Демоническая магия Гидры стала частью вашего организма. Она не может работать в полную силу, так как Преисподняя закрыта. Однако её достаточно, чтобы восстановить подвижность данного тела.

До полной регенерации осталось 2 минуты 53 секунды'.

Ай-да Гидра, ай-да сукин сын! Вот почему он добровольно отдал мне свою магию — знал, что она станет моей неотъемлемой частью. Гидра до сих пор жив. В какой-то степени Гидра — это я. Теперь и его условие выглядит… расчётливо. Если я свергну Владыку и займу трон Демонов, то фактически трон займёт Гидра. Извращённая логика. Вполне подходит Демону.

— Да чего ты ерепенишься? — прорычал Блондин, схватил девушку за волосы и наклонил её голову к лицу Рыжего. — Давай — губки трубочкой и целуй! Ты, сука строптивая, вся в папашу своего пошла… — он оскалился. — Ну ничего, я тебе покажу твоё место!

— А мне как её целовать можно? — уточнил Рыжий. — Типа в щёку чмокнуть или прям с языком?

— Мы что, в детском саду? — хмыкнул Блондин и вытащил мобильник. — Конечно, с языком! А я сниму, чтобы посговорчивее была, — он с усмешкой посмотрел на девушку и спросил: — Ты же не хочешь, чтобы в колледже узнали о твоих развлечениях?

— Ты не посмеешь! — девушка заплакала.

— А ты проверь, — загоготал Блондин.

Меня потряхивало от ярости. Никогда не мог спокойно смотреть, как обижают слабых. Особенно — если особи мужского пола обижают женщин. Так и хотелось вбить этим уродам зубы в глотку, чтобы пару месяцев отдохнули в больничке. Ну ничего, до окончания регенерации оставалась одна минута и пятнадцать секунд. Как только я смогу стоять на ногах, им не поздоровится.

— Господин Львов… — дверь открылась, в комнату заглянул мужчина в чёрном костюме и белой рубашке. На мгновение его глаза шокированно распахнулись, но он тут же взял себя в руки, поклонился и молча вышел.

— Мамке нажалуется, что я двери не закрываю, — хмыкнул Блондин и отвесил своему дружку поджопника. — Шевелись давай! Скоро нас на ковёр позовут, будут рассказывать о том, как важно по углам ныкаться и не отсвечивать.

— Ага, — кивнул Рыжий и наклонился к девушке. Она успела отвернуться, и он смачно поцеловал её в ухо.

Господин Львов… Я осторожно, не привлекая внимания, размял шею. Помню, помню таких. В прошлой жизни Род Львовых был знаменит скандалами и подковёрными интригами. Герцогиню Львову называли чёрной вдовой, а про её сынка ходили очень неприятные слухи. Если я прав, то передо мной стоит её сын — Савелий Демченко. Герцогиня родила его от своего первого мужа, ныне покойного. А девушка — сводная сестра Савелия, Аделина.

Я напряг память. Жаль, что в прошлой жизни я не интересовался интригами Императорского двора. Мой Род был одним из самых могущественных в Империи. Так что у меня не было нужды волноваться об аристократических войнах. А когда открылась Преисподняя, я углубился в магическое развитие с головой. Львовы, Львовы… Точно! Вспомнил!

Герцог Львов загадочным образом погиб на охоте, и всё его имущество повисло в воздухе — возникли какие-то проблемы с наследством. Примерно в то же время его дочь, Аделина, внезапно пропала. Перестала выходить на балы и светские рауты. Герцогиня говорила, что у девушки случился нервный срыв — мол, тяжело переживает утрату отца. А через несколько месяцев Аделина скоропостижно скончалась от двусторонней пневмонии.

«Регенерация завершена. Полная подвижность тела восстановлена. В ходе регенерации был обезврежен яд под названием „Полуденный жар“. Вызывает лихорадку, судороги и потери сознания. Человек умирает в течение трёх дней».

А вот и объяснение двухсторонней пневмонии. На мне решили потренироваться, прежде чем Аделину травить⁈

— Эй, паскуда! — сухо проговорил я и поднялся.

— Что⁈ Какого… — рожа Блондина вытянулась, он шокированно на меня уставился.

— А я говорил! Я говорил! — Рыжий ткнул в меня пальцем. — Дурачок что-то бормотал.

— Да пусть хоть песни поёт! — Блондин оскалился и сказал мне: — Вякнешь хоть слово — твоя мамка вылетит отсюда как пробка из бутылки!

Пока он трындел, я шагнул вперёд и впечатал ему кулак в челюсть. Видимо, он не ожидал от меня такой прыти — даже не попытался закрыться.

Бам!

От моего удара Блондин упал на спину и перекувыркнулся через голову.

— Тпфа я тепфе шопфу пфарву! — проорал он, пытаясь встать. Его так болтало из стороны в сторону, что он постоянно падал. Челюсть у него свернулась на правый бок, между зубами болтался окровавленный язык. Рыжий подскочил ко мне и неловко схватил за руку — он явно не был бойцом. Я с силой ударил его по рёбрам. Раздался хруст, и Рыжий с тихим скулежом повалился на землю.

— Как ты… Как ты это сделал? — прохрипел Рыжий. — Сопляк… Ты не мог!

— Получается, что мог, — я пожал плечами. Мой взгляд случайно упал на большое ростовое зеркало, и я чуть не поперхнулся. Я был чёртовым ребёнком! Лет двенадцать не больше. Щуплый, худющий, косточки торчат как у дистрофика. Теперь понятно, почему Рыжий так удивился. Вот этот пацан из зеркала не смог бы двух килограммов поднять, чтобы не сломаться. Как только я об этом подумал, перед глазами услужливо появилась надпись:

«Спящая магия Гидры укрепила ваше тело на 400% процентов. Также ваша сила примерно в двадцать раз превосходит обычную человеческую».

Любопытно. А у меня хватит силы, чтобы сломать бетонную стену? Недолго думая, я подошёл к стене. Вроде бы не несущая — значит, дом на голову не обвалится. Я сжал кулак, отвёл руку назад и резко выкинул её вперёд, выпрямляя в локте. От стены отвалился кусок размером с крупное яблоко, а вокруг образовавшейся вмятины расползлись тонкие трещины.

— Руслан, что ты делаешь? — прошептала Аделина. Я оглянулся. Она сидела за креслом, испуганно сжавшись в комочек. Затравленный взгляд, руки прикрывают голову. Мда, похоже, её здесь не только целовали против воли, но и от души поколачивали.

— Разминаюсь, — невозмутимо ответил я.

А вообще, мне необходимо понимать свои возможности.

— В тпюрфяге размфинхаться пфудешь! — пригрозил Блондин.

Тьфу! А ведь он прав! Я же переместился в чужое тело, и сейчас за моей спиной нет сильного Рода. Судя по всему, моя мама работает в особняке Львовых служанкой. Блондин постоянно обзывал меня полоумным, к тому же состояние моего тела оставляет желать лучшего… Скорее всего, я вселился в ребёнка, у которого были проблемы с физическим и умственным развитием. Блондин его безжалостно отравил, чтобы посмотреть, как действует яд. А я ещё удивлялся, почему слабоумному простолюдину разрешили тусоваться в компании барчуков.

— Убить бы тебя, собаку, но сидеть же буду как за человека… — пробормотал я, покосившись на Блондина. Заступившись за Аделину, я поставил себя в сложное положение. Простолюдин сломал челюсть аристократу! Неслыханно! За такое меня и правда могут швырнуть в казематы на пол жизни.

Думай, думай, думай… Какие у Львовых могли быть проблемы с наследством? Герцог не оставил завещания? Или…

— Мпфои бфатинкхи лиссать пбуди-и-и-и-и-и-и-и-и, — Блондин перешёл на ультразвук, когда я наступил ему на ладонь. Он тянулся к звонку — его использовали, чтобы вызывать слуг.

— Сколько тебе лет? — спросил я, проехавшись пяткой по его пальцам.

— Сфемнадшать! — прорыдал Блондин.

— Да не тебе, — я поморщился и посмотрел на Аделину.

— Шестнадцать, — пролепетала она.

Ясно-понятно, почему герцогиня Львова желает избавиться от Аделины как можно скорее. Пользуется тем, что бедная девушка ничего не знает о правилах наследования. Но вечно скрывать это не получится. Да и к тому же через два года Аделине исполнится восемнадцать.

— Я не сделал ничего противозаконного. Всего лишь помог владелице особняка отбиться от наглых обмудков, — я присел на корточки перед Блондином и заглянул ему в глаза. — Ты же в курсе планов своей мамаши? Убить законную наследницу и захапать всё состояние в свои жадные потные ладошки? Поэтому Аделину скрывают, верно? Мол, с нею случился нервный срыв, она не в состоянии принять наследство. Дай-ка угадаю… Её признали временно недееспособной? А твоя мамаша назначена её опекуном? Но это не может продолжаться вечно. Когда-нибудь Аделина бы обо всём догадалась. Да и в любом случае — когда она станет совершеннолетней, ей назначат ещё одну медицинскую экспертизу. Всё выльется наружу. Только если…

Блондин лягнулся, заехав ногой мне в грудь. Рыжий перекатился и навалился на меня сверху, придавил предплечьем мою шею. Блеснула сталь, и здоровенный кинжал воткнулся мне в бедро.

— Сжохни, сжохни, сжохни! — брызжа кровавой слюной, прокричал Блондин.

Я перехватил предплечье Блондина с двух сторон и резко дёрнул в разные стороны, ломая его как ветку. Хрясь! Из открытого перелома брызнула кровь, Рыжий завизжал и отпустил меня. Блондин вытащил нож из моего бедра и прицелился остриём мне в горло. В его глазах горело торжество — он думал, что выиграл. Наивный. Я остановил нож голой рукой. Лезвие разрезало ладонь до кости, но я его не отпустил — медленно, но неумолимо повернул его к Блондину. На мгновение я поддался ярости — мне хотелось его разрезать на сотни маленьких кусочков.

Но я не успел. На голову Блондина обрушилась огромная глиняная ваза. С раскроенной головой он упал на пол, его глаза закатились, а тело обмякло. Аделина с неожиданным бешенством пнула Блондина несколько раз, а потом схватила другую вазу и огрела Рыжего.

— Ненавижу! — прокричала она, сжав кулаки, и бессильно опустилась на ковёр. Подтянув колени к груди, она склонила голову и разрыдалась.

«Регенерация закончится через двадцать пять секунд. Следует восполнить запас жидкости».

Раны на бедре и ладони затягивались на глазах. Я поднялся и огляделся. На столе стоял графин с водой. Наполнив стакан, я жадно выпил его до дна. Кровавая Преисподняя! Повезло, что мои предположения подтвердились. Теперь у меня есть шанс договориться с Аделиной. Если мы будем сотрудничать, то мне не придётся скрываться от полиции. И самое главное — я сохраню инкогнито. Надо только уточнить парочку моментов.

— Руслан, — Аделина первой начала разговор. Её глаза были покрасневшими и опухшими, но слёзы уже высохли. У неё был собранный и серьёзный вид.

— Да? — протянул я в ожидании дальнейшей реакции.

Девушка ничего не ответила и перевела взгляд на Блондина и Рыжего:

— Я их убила?

Я проверил пульс у обоих и отрицательно покачал головой:

— Нет, ещё живы.

— Жаль, — Аделина шмыгнула носом. — Мачеха всё это время обманывала меня. Она не пустила меня на похороны. Говорила, что это для моего же блага. Я не смогла попрощаться с папой из-за этой старой лживой грымзы!

— Ты можешь им отомстить. Твой братец меня отравил. Помнишь, чем они меня поили?

— Конечно. Они особо не скрывались. Мне бы никто не поверил, а ты… — она смутилась. Постеснялась назвать меня инвалидом.

Я промолчал. Девушка с десяток секунд краснела-бледнела, но всё-таки взяла себя в руки, кивнула и склонилась над Блондином. Такое ощущение, что она всё ещё ждала пинка или щипка. Привыкла, что её шпыняют без стыда и совести. Вытащив из кармана Блондинчика небольшой чёрный флакон, она протянула его мне:

— Они особо не скрывались. Сказали, что это экспериментальное лекарство для людей с повреждённым мозгом.

— Не видела, сколько капель они налили в стакан?

— Нет.

Я прикрыл глаза и потянулся к помощнику-Гидре.

«Десять капель „Полуденного жара“ убивают в течение трёх дней. Противоядие помогает, если принять его не позже чем через сутки. Любая доза больше пятнадцати капель убивает мгновенно».

— Что нам делать? — окликнула меня Аделина.

— Выпьем за их здоровье и долгую жизнь в тюрьме, — я улыбнулся, налил в два стакана воды и накапал в каждый по десять капель «Полуденного жара». — Вызовешь полицию и скажешь, что твой брат напал на тебя и силой заставил выпить отраву. Запоминай: меня они отравили, чтобы понаблюдать за действием яда. Ты их случайно подслушала, но тебя обнаружили и поэтому решили не ждать и сразу же избавиться. Ты чудом смогла их победить. Но перед этим братец, как заправский злодей, рассказал тебе о планах своей мамаши.

— А ты?

— Что я?

— Ты спас меня, — Аделина озадаченно нахмурилась и добавила: — Но как?

— Любой бы поступил так на моём месте, — я на секунду задумался. Стоит ли сказать ей правду? Но по итогу решил, что нет. Аделина никогда не сможет доказать, что я — не тот Руслан, которого она знала. Что я — совершенно другой человек. Этот мир ещё не познакомился с магией, так что реинкарнация и другие подобные штуки здесь звучат как сказки или бред сумасшедшего. Я взял Аделину за руки и мягко произнес: — Яд помог мне. Все эти годы я всё слышал и понимал, но ничего не мог сделать. Я был заперт в собственном теле. Яд, наверное, что-то повредил у меня в мозгу, и я наконец-то могу двигаться.

— Правда? — переспросила Аделина. Судя по всему, она была готова поверить во всё что угодно. Когда я кивнул, она крепко меня обняла, вздохнула и вытащила телефон. — Я вызову полицию.

— Не помешало бы.

Несколько дней я проведу в больнице. Нужно познакомиться с мамой Руслана и притвориться, что я постепенно адаптируюсь к нормальной жизни. Едва ли врачи настолько же доверчивы, как Аделина. Так что придётся по большей части молчать и медленно двигаться — в общем, скрывать, что я абсолютно здоров. Мои познания в медицине довольно скудны, но можно ведь воспользоваться помощником-Гидрой. Интересно, я могу через него управлять процессами в своём организме? Типа замедлить пульс или повысить температуру?

Когда Аделина закончила говорить с полицией, я спросил:

— Какая сегодня дата?

— Двадцать пятое июля.

— А год?

— Две тысячи сорок третий, — Аделина с непониманием подняла брови.

Я с трудом сдержал ругательства. Вот это меня закинуло! Преисподняя откроется через два дня, и у меня совершенно нет времени, чтобы подготовиться к нашествию Демонов!

* * *

Прошлая жизнь. Совсем недавно.

Я остался один — посреди кровавой бойни. С одной стороны — ошмётки Демонов. С другой — тела последних людей на Земле. Я пялился на бушующее пламя. В Москве остались мои сыновья и жена — Василина.

Демоны схватили меня и бросили в темницу — держать как собачонку, на потеху Владыке.

Внезапно из соседней камеры раздался утробный хохот.

— Какая ирония, — проурчал Демон-Гидра, родной брат Владыки Демонов.

— И тебе привет, — проворчал я.

Демон-Гидра обладал невероятной регенерацией. Ей могли позавидовать все Демоны мира, а это что-то да значит. Его невозможно было убить. Но сейчас он был хитроумно скован. Девять голов Гидры, а также его руки и ноги находились под огромными острыми ножами. Каждые десять минут лезвия опускались и отрубали конечности Гидры. За следующие десять минут Демон полностью регенерировал, и ножи падали на него снова. На полу камеры валялись десятки отрубленных голов, ног и рук.

— Кто тебя так? Свои же? — вежливо спросил я. А что? Нам больше нечего делить.

— Брат, — прорычал Гидра, и в его голосе сквозили отчаяние и злость. — Он меня предал, бросил в темницу, изуродовал… — Гидра внезапно замолк. Спустя пару секунд он протянул: — А знаешь что? У меня к тебе есть предложение. Как насчёт того, чтобы я поделился с тобой магией?

— Что? — я с неверием нахмурился. — Хочешь поглумиться надо мной напоследок?

— Нет, — Гидра фыркнул. — Я поглотил редкий артефакт. Он позволяет возвращаться в прошлое. Однако он также стирает память. Если я воспользуюсь им, то забуду о предательстве брата. А вот он — нет. Владыка Демонов всё запомнит и уничтожит меня в колыбельке. Ты не можешь даже вообразить могущество этого монстра! Так что… Я отдаю тебе магию и возвращаю в прошлое. Но с одним условием.

— Каким?

— Ты должен будешь убить Владыку.

— Твоего брата? — я рассмеялся. — Ты точно свихнулся, если считаешь, что я тебе поверю.

— Он меня предал! — с неожиданной яростью гаркнул Гидра. — Он боялся, что я отниму его трон, и знал, что ты меня победишь! Я не собирался его свергать, но… Ему было наплевать! Я был предан ему до последней капли своей демонской крови! Но он отправил меня на убой. Он понимал, что я никогда не вернусь в Преисподнюю!

— Хочешь отомстить ценой своей жизни?

— А что мне остаётся? — скривился Гидра. — Либо я гнию вечно в темнице, либо использую артефакт. Но как я сказал, Владыка будет всё помнить об этой жизни. Обо всём, что здесь произошло. Он использует эту информацию против меня. Но если мы объединим наши магии… — он с торжеством оскалился. — Ты тоже запомнишь всё, что произошло сегодня. И сможешь ему противостоять. Давай, ты же способен прочитать по крови, лгу ли я.

Он был прав. И говорил правду.

Я всерьёз задумался. Расклад откровенно хреновый.

— Ты сможешь перекинуть меня в другое тело? — спросил я.

— Кровавый Генерал хочет прожить следующую жизнь инкогнито? Чтобы Владыка не смог за тобой следить? — с пониманием протянул Гидра. — Моя магия вышвырнет тебя из твоего тела. Но я не смогу перекинуть тебя в другую часть света. Если в этой жизни ты родился в Москве, то где-то в её границах родишься и в новой. Я постараюсь подобрать тебе мясной костюмчик посимпатичнее.

Ну, хоть так.

— Договорились, — сказал я. — Где ставить подпись?

— Ну, ты же не душу мне продаёшь, — ухмыльнулся Гидра. — Достаточно простого рукопожатия.

Он потянулся и крепко сжал мою ладонь когтистой лапой, которая только-только начала отрастать. В то же мгновение камеру озарила серебряно-красная вспышка. Демоническая алая магия полилась из тела Гидры в моё магическое ядро. Ножи гильотины опустились, отрубая девять голов Демона. Но в этот раз он не начал регенерировать. Из его ран текла чёрная кровь, огромное туловище безвольно повисло в кандалах. Гидра умер. Я смотрел на свои руки, горящие ярко-красным огнём, но перед глазами стоял образ Василины, держащей наших сыновей за руки. Я стиснул зубы и прохрипел:

— Не. Позволю. В этот раз всё будет по-моему!

Глава 2

«Все процессы в организме замедлены, в том числе мозговая активность. Речь заторможена, чувствительность и подвижность конечностей снижены, пульс уменьшен. Регенерация и физическая сила снижены до обычных человеческих показателей. Состояние организма в целом характерно для человека, который только что вышел из длительной комы».

Я мысленно улыбнулся. Помощник-Гидра оказался очень полезным. Если бы не он, то в больнице мне бы пришлось туго. Едва ли врачи поверили бы в сказки о «чудотворном» яде. Одно дело — шокированная Аделина, а другое — профессионалы в халатах.

Полиция приехала в особняк Львовых через пять минут после звонка — ещё бы, преступление в доме аристократов, а не хухры-мухры. Аделина всё рассказала следователю, и нас отправили в больницу. Её положили в ВИП-палату для богачей, а меня… Я оглядел комнату четыре на четыре метра, в которой стояло пять кроватей. Обшарпанные стены, потресканные оконные рамы, с потолка свисает одинокая лампочка без абажура.

Спустя некоторое время, дверь отворилась, и в палату зашёл пожилой мужчина с круглыми очками на носу. Смерив меня строгим взглядом, он представился:

— Василий Иванович, ваш лечащий врач. А вы… — он заглянул в папку с документами. — Вы — Руслан Звягинцев?

— В… в-верно, — с трудом произнёс я. Язык еле-еле ворочался, словно вместо мозгов была вата.

— В вашей медицинской карте написано, что с четырёх лет и до сегодняшнего дня вы были полностью парализованы и не показывали никакого… э-э-э-э-э… понимания, что происходит вокруг вас.

— Д-да.

— Удивительно, удивительно… Вам очень повезло, что к четырём годам вы научились говорить и за годы болезни не забыли, как это делать. Вы впервые смогли пошевелиться всего несколько часов назад?

— Д-да.

— Не пугайтесь, я сейчас проверю рефлексы ваших мышц, — Василий Иванович достал молоточек и аккуратно постучал по моим коленями и локтям. — Удивительно. А теперь проследите за молоточком взглядом. Вправо, влево, вправо… Прекрасно, прекрасно. Посчитайте до десяти, пожалуйста.

— Од-дин, дв-ва… т-три…

— Достаточно, — Василий Иванович покачал головой, придвинул стул к моей кровати и сел. — Невероятный случай. Да-да, молодой человек, вы можете гордиться. Возможно, ваше поразительное исцеление откроет новую веху в медицине! Лечение ядами опорно-двигательного аппарата… Никогда о таком не слышал. Ваш паралич сопровождался синдромом запертого человека, однако вы умудрились сохранить умственное развитие. Вероятно, вы отстаёте от своих сверстников… Не обижайтесь, молодой человек, но вы должны понимать, что это суровая правда. Вам придётся очень долго навёрстывать упущенное. Но тем не менее вы — огромный счастливчик!

— С-спасиб-бо, — я попытался улыбнуться.

— Жизнь иногда бывает необыкновенной. Ужасное злодейство привело к чудесному исцелению! Подумать только! Молодой человек, надеюсь, вы позволите написать научную работу, взяв за основу вашу историю? Потребуются дополнительные исследования, но вы всё равно будете ходить в нашу больницу на физиопроцедуры. Совместите приятное с полезным, — Василий Иванович мне подмигнул. Вид у него был довольный донельзя. Он уже явно представлял, как ему вручают награды за суперважное медицинское открытие.

— Н-не х-хочу исследов-ван-ний, — проговорил я. Если бы не поддержание легенды, я бы сразу послал его далеко и надолго. Надо же, решил из меня подопытную крысу сделать! Но пока приходится быть вежливым и немногословным. Тяжело…

— Ну, молодой человек, вы уж сразу-то не рубите с плеча. Полежите, подумайте, как много пользы принесёте пациентам с похожими диагнозами, — Василий Иванович небрежно отмахнулся на мой отказ и вдруг спохватился. — Ох, что-то я заболтался. Ваших гостей за порогом держу. Как некультурно!

Он кивнул мне на прощание и вышел из палаты. Но долго мне в одиночестве побыть не удалось. Через порог переступил мужчина средних лет с усами-щёткой. Он осмотрел палату цепким взглядом, кивнул своим мыслям и подошёл ко мне.

— Капитан Щеголев, — отчеканил он, вытащил удостоверение, быстро его открыл и так же молниеносно спрятал в карман. — Хочу уточнить несколько моментов о произошедшем в особняке Львовых. Мы уже опросили Аделину Львову и в целом имеем представление о чуть не случившейся трагедии. Но дополнительные детали нам не помешают.

— Я п-плох-хо г-гово…

— Не переживайте, — перебил меня капитан. — Врачи меня предупредили. Я буду задавать наводящие вопросы, а вы отвечайте односложно. Да или нет. Пока этого будет достаточно. Дело всё равно растянется надолго, так что я успею вас допросить, когда вы полностью восстановитесь. Первый вопрос. Вы видели, как Савелий Демченко добавил в ваш стакан жидкость из какого-то пузырька?

— Д-да.

— Савелий Демченко напал на Аделину Львову и попытался её напоить водой с жидкостью из того же пузырька?

— Д-да.

Капитан записывал мои ответы в блокнотик. Наша беседа продлилась около двадцати минут. Наконец, капитан спрятал блокнот и достал из кармана небольшую шоколадку «Настасья». Молочный шоколад с цельным фундуком. Неловко кашлянув, капитан протянул мне шоколадку и проговорил:

— Выздоравливай.

Я сначала не понял, зачем мне, здоровому лбу, шоколадка, а потом до меня дошло. Я же ребёнок! А капитана, видимо, совесть взыграла — было неудобно допрашивать больного ребёнка, вот он и решил подсластить пилюлю.

— Сп-пасибо, — я снова попытался улыбнуться, но из-за онемевшего лица мои губы перекосило и получился злобный оскал.

Капитан гулко сглотнул и поспешил на выход. Однако так просто покинуть мою палату ему не позволили. На пороге он столкнулся с высокой стройной женщиной, на голове которой полыхало пламя. Ну, мне так показалось в первую секунду. На самом деле у неё были огненно-рыжие волосы, которые густой копной спадали на плечи. Грозно нахмурившись, она буквально испепеляла капитана взглядом. Казалось, ещё секунда, и она готова будет вцепиться ему в лицо. Прям Валькирия…

— Мария Викторовна, здравствуйте, — сглотнув, произнес капитан.

— Почему вы проводите допрос моего сына без моего присутствия⁈ — воскликнула женщина.

— Я просто уточнял нюансы. Ничего важного, — пробормотал капитан. — Разумеется, на допрос мы вызовем вас, как законного представителя.

— Сынок, он ничего тебе не сделал? — Обеспокоенно произнесла она, переведя взгляд на меня.

— Н-нет, — ответил я. Ну что ж. Приятно познакомиться, получается. Мама у Руслана, конечно, очень… впечатляющая. Даже странно, что она работает служанкой.

— Если ещё раз приблизитесь к моему сыну без разрешения, я напишу жалобу в Московскую прокуратуру! — пригрозила она.

Полицейский воспользовался моментом и выскользнул за дверь. Женщина… Мама. Нужно привыкать называть её мамой. В конце концов, я занял тело Руслана, и теперь это моя жизнь и моя мама. В общем, мама присела на край кровати и нежно погладила меня по голове: — До сих пор поверить не могу, что ты заговорил. Я верила! До последнего верила! Но ничего… Зато теперь заживём!

В её глазах блеснули слёзы, она склонила голову и стыдливо вытерла платочком мокрые щёки.

— В-всё х-хорошо… — проговорил я и положил ладонь на её руку.

— Да, конечно, хорошо, — сквозь слёзы рассмеялась мама и расцеловала моё лицо. — Ты ж моё солнце. Как же в это поверить? Так страшно, что сейчас я проснусь, и всё окажется сном. И ты снова сидишь неподвижно… Ох, чего это я раскисла? Ты лучше скажи, правду врач говорит, что ты всё-всё слышал и понимал?

— Д-да.

— Бедный мой мальчик, — она снова меня расцеловала и полезла в сумку, которую принесла с собой. — Я приготовила суп-пюре, врачи говорят, что тебе можно постепенно переходить с внутривенного питания на обычное. Яд полностью вывели из организма, тебе ничего не грозит. Этот Демченко мне никогда не нравился. Ух, я б ему яйца-то оторвала! Да его полиция раньше увезла. Аделина, бедная девочка, смогла только в полицию позвонить, а чтобы слуг позвать — на это сил уже не хватило. Ты не представляешь какой кавардак начался! Я стою спокойно на кухне, отчитываю повариху за то, что она опять мясо пересолила, а тут — мигалки, сирены, отряд вооружённых мужиков! Всех в пол лицом положили. Скорая подъехала, и я вижу, как тебя на каталке увозят!

Мама нервно зачесала волосы назад:

— Ох, растарахтелась я, как балаболка. Прости, сынок, привыкла, что ты меня не слушаешь и не отвечаешь. Приходила к тебе постоянно, жаловалась на всех. Надо отвыкать…

Ага, значит, она у Львовых работает не обычной служанкой, а управляющей. Отлично. У мажордома много забот и обязанностей — мама не сможет торчать в больнице круглыми сутками. Я смогу отлучиться из больницы и не бояться, что меня тут же объявят в розыск. Главное — узнать время, когда медсёстры делают обходы.

Как только я об этом подумал, мама проговорила:

— Как раз смогу всё время тебе посвятить. Герцогиня Львова была в бешенстве. Обвинила меня во всех смертных грехах и уволила. Ха! — мама задорно ухмыльнулась. — Да я бы и сама ушла! К тому же имущество Львовых арестовали. Пока будет идти следствие, герцогиня будет сосать лапу. Она себе и одной служанки не сможет позволить! Жаль только, что госпожу Аделину ещё не признали законной наследницей. Я слышала, первый суд состоится только через неделю. А пока Аделину отправят в специальный приют для аристократов-сирот. Милая девочка… Она мне с тобой всегда помогала. Даже подгузники пару раз меняла.

Я подавился воздухом и закашлялся. Мама рассмеялась и щёлкнула меня по носу:

— Не переживай, это было-то, когда тебе и восьми лет не было. Герцогиня держала Аделину на домашнем обучении и гулять не выпускала. Бедной девочке, кроме тебя, и поиграть-то не с кем было.

Кровавая Преисподняя! Как-то не сильно меня утешают эти подробности. Продолжая болтать ни о чём и обо всём сразу, мама открыла пластиковый бокс с супом-пюре, зачерпнула ложку и поднесла к моему рту.

— Давай-ка ложечку за маму…

Я поднял дрожащую руку, с трудом перехватил ложку и сказал:

— С-сам.

Помощник-Гидра моментально сообщил:

«У правой руки полностью восстановлена подвижность».

Когда я почти прикончил тарелку супа, в больничном коридоре раздался грохот. Вскрикнула женщина, снова зашумело, а потом дверь в палату распахнулась, и внутрь ввалился невысокий смуглый дедок. Он невнятно что-то орал и размахивал бутылкой вина.

— Отец! — воскликнула мама. — Ты меня позоришь! Немедленно спрячь алкоголь и приведи себя в порядок! Сколько ты уже выпил?

— Я стёкл как трезвышко! — заплетающимся языком заявил дедок и рухнул на стул. Бутылка выскользнула из его руки и, стукнувшись о белую плитку, разбилась. Красное вино брызнуло во все стороны. — Чего ты орёшь, Машка⁈ Я что, не имею права отпраздновать? У меня внук выздоровел! Я-то думал, что это ярмо будет на моей шее вечно висеть, — он со злостью похлопал по своему затылку. — А тут — чудо чудное, диво дивное! Пацан оклемался! Только, Машка, ты это… проследи, чтоб он опять менингит не подхватил. Если он опять овощем станет, я его точно в детдом сдам!

— Совсем мозги пропил! — прорычала мама, вскочила и схватила дедка за ухо. Он взвизгнул и попытался её лягнуть, но мама ловко поставила блок и подтащила дедка к раковине, включила воду и засунула его голову под кран.

— Вызвать охрану? — спросила заглянувшая в палату медсестра.

— Нет, спасибо. Это он от счастья перепил, — ответила мама и усилила напор воды.

— Умрф! — дедок яростно отплёвывался от воды. — Как ты смеешь так с отцом поступать!

— Протрезвел? — спросила мама, отпустив дедка.

— Протрезвел, — буркнул он, покосился на меня и пробормотал: — И правда, пялится на меня, как будто что-то понимает. Я уж думал, что ты совсем свихнулась.

Мама отвесила ему звонкий подзатыльник.

— Да ладно, ладно! Молчу!

Я закатил глаза. Повезло так повезло. В нагрузку мне ещё и дед-алкоголик достался. С другой стороны, как только я верну Магию Крови, то смогу его навечно закодировать, если потребуется…

Дед несколько минут слонялся по палате, но потом, видимо, это ему окончательно наскучило. Как только мама вышла, чтобы набрать воды, он вытащил колоду карт, уселся на кровать и, дыхнув на меня перегаром, сказал:

— Ну что, как твой дед, я просто обязан научить тебя играть в преферанс.

— Отец! — вернувшаяся мама этому не обрадовалась и выпроводила его из палаты.

Остаток дня она порхала туда-сюда, пытаясь обустроить палату максимально комфортно. Где-то взяла инвалидное кресло и даже поругалась с врачами, чтобы ко мне никого не подселили. Не знаю, кого это больше вымотало — меня или её. Я не привык быть настолько беспомощным. Да и когда вокруг тебя безостановочно суетятся и стараются предугадать твои желания, хочется повеситься. А ведь мне нужна была всего одна вещь.

— А м-можно т-телеф-фон? — попросил я.

— Прости, сынок, — мама погрустнела, вытащила из кармана допотопный мобильник и показала мне. — Денег очень мало. Я не смогу купить тебе новый телефон. Боюсь, герцогиня Львова не заплатит мне выходное пособие. Но хочешь, я тебе принесу книжек?

— Д-давай, — согласился я, чтобы её не расстраивать.

Странно, разве управляющая домом Рода Львовых не должна жить, как минимум, в достатке?

— Что-нибудь ещё хочешь?

— А м-можно п-поехать к Ад-делине?

— Если врачи пустят, — улыбнулась мама. — Она будет рада тебя видеть. Ей не помешает поддержка. Ты и представить не можешь, какая шумиха поднялась вокруг этого расследования. Журналисты толпами дежурят у входа в больницу. Нам повезло, что твоё имя держат в секрете.

Она пересадила меня в инвалидное кресло, и мы поехали к Аделине. ВИП-палаты находились на седьмом этаже. Мы поднялись туда на лифте, и в коридоре нас тормознула охрана — здоровенные парни в деловых костюмах.

— К кому?

— К Аделине Львовой, — ответила мама. — Скажите, что к ней приехал Руслан Звягинцев.

Охранник исчез за поворотом, но быстро вернулся и кивнул нам: мол, проходите. Мама прикатила коляску к палате с номером «30». Она уже потянулась к дверной ручке, но я её остановил и сказал:

— С-сам.

— Молодо-зелено. В сердечных делах взрослые не нужны, да? — хитро подмигнула мама и строго добавила: — Но если что-то понадобится, немедленно зови!

— Х-хорошо.

Она всё-таки задержалась, чтобы подтолкнуть меня через порог, но сразу же отошла и села в кресло для посетителей. Я вкатился в палату и приветственно помахал Аделине. Она с явным облегчением улыбнулась и произнесла на одном выдохе:

— С тобой всё в порядке?

— Д-да. Л-лучше н-не б-бывает.

— Что случилось? Ты же говорил нормально? — она озадаченно нахмурилась.

Предсказуемо. Я ждал этого вопроса. Собственно, поэтому я и приехал к Аделине сейчас. Хуже было бы, если бы мы пересеклись при большом количестве свидетелей. Я должен переговорить с ней наедине. Шок у Аделины прошёл, сейчас у неё накопилось много вопросов.

— Ад-дрен-налин, — сказал я и пожал плечами.

— А раны? — она указала на моё бедро. — Почему ты не перебинтован?

— Ц-царап-пина.

Я предполагал, что Аделина продолжит расспросы, но она пожала плечами и хмыкнула:

— Хорошо.

— Х-хорошо? Т-так п-просто?

Она вздохнула и прошептала:

— Ты всегда мне нравился. И никогда меня не обижал. А потом Руслан… ты меня спас. Я не хочу тебя обвинять. Я хочу с тобой дружить. И твою маму я снова найму в особняк, когда мне вернут всё имущество, — Аделина нервно сжала пододеяльник. — У меня никого нет. Только ты и твоя мама. Это странно, что я считаю вас своей семьёй? Давай дружить?

— Д-д-давай.

Я протянул руку, и Аделина робко её пожала.

— К-круто. Б-буду д-дружить с н-настоящ-щей г-герц-цогиней, — усмехнулся я.

Аделина довольно разрумянилась, но быстро перевела тему:

— Нет, знаешь, что по-настоящему круто? Я лежу в соседней палате с Владимиром Трубецким! Я хочу ночью пробраться к нему. Интересно, у него и правда две головы? Савелий говорил, что у него настоящие жабры, а ещё лапы как у крокодила! Не зря же его скрывают с самого рождения? Кстати, он твой ровесник. Ему в этом году тоже исполняется двенадцать лет.

Я окаменел, в горле пересохло. Моё лицо побледнело так сильно, что Аделина забеспокоилась:

— Тебе плохо?

Ну как сказать. Всё хорошо, за исключением того, что за стенкой лежит моё тело. То, другое, которое я занимал в прошлой жизни. Ведь настоящее имя Кровавого Генерала — Владимир Трубецкой. И я совершенно не ожидал, что столкнусь сам с собой так скоро.

Глава 3

— Поехали обратно, — я выкатился из палаты Аделины и помахал рукой маме, которая сидела в кресле для посетителей. У ВИП-палат эти кресла были огромными, мягкими и кожаными, в отличие от тех, что находились на нижних этажах — от них на заднице синяки оставались.

Однако мама меня не услышала — она была увлечена разговором с женщиной в красивом длинном платье и шляпке с вуалью. Я тяжело сглотнул. К такой встрече я был не готов. Я узнал эту женщину — по силуэту, манере двигаться и держать идеально ровную осанку. Это была моя… мама. Настоящая. Из прошлой жизни. Перерождение было настолько неожиданным, что я даже не вспомнил о родителях. Моей целью было спасти Василину и наших сыновей. Хотя в этой жизни они технически ещё не родились, а Василина мне вообще чужой человек…

В этот момент я чётко осознал, что смогу изменить множество событий. Что смогу спасти своих родителей — в смысле герцога и герцогиню Трубецких. Эта трагедия случилась, когда мне было четырнадцать. Я тяжело её переживал, смерть родителей стала для меня крушением мира. Чтобы справиться с потерей, я с головой погрузился в своё магическое развитие — резал Демонов направо и налево и строил военную карьеру. Почему я сразу не подумал об этом? Хотя бы в этом мире мои родители смогут прожить долгую и счастливую жизнь.

— Руслан, солнце, прости, я заболталась, — спохватившись, мама подбежала ко мне и подтолкнула инвалидную коляску вперёд. — Знакомься, это госпожа Трубецкая.

— Р-руслан, — прохрипел я. От волнения у меня спёрло дыхание.

— Какой милый мальчик. Я видела, как ты рос, когда твоя мама работала у меня. Ты знаешь, что твоя мама — удивительная женщина? Она всегда защищала тебя как разъярённая медведица, — ласково проговорила… герцогиня Трубецкая. Да, буду называть её так. Иначе сойду с ума. Она присела передо мной на корточки и потрепала меня по щеке. В её глазах блеснули слёзы. — Рада, что хотя бы у кого-то всё закончилось хорошо.

Она поднялась и оглянулась на палату с номером «31».

— У вас тоже всё будет хорошо, — взволнованно заверила мама. — С вашими-то возможностями!

— Может, мне отпустить охрану на пару денёчков, чтобы к моему сыну наведался отравитель? — горько рассмеялась герцогиня Трубецкая и, покачав головой, быстро добавила: — Простите. Дурная шутка.

Не попрощавшись, она развернулась и зашла в тридцать первую палату. В приоткрытую дверь я успел увидеть мальчика, обвитого трубками и проводами. Так странно было смотреть на собственное лицо со стороны. Я словно был одновременно в двух местах — там, на кровати, абсолютно бездыханный и неподвижный, и здесь, в коридоре, исцелённый и полный сил. Дверь захлопнулась, и я вздрогнул, выходя из задумчивости.

— Бедный, ты у меня такой впечатлительный, — мама с беспокойством на меня посмотрела и покатила коляску к лифту. — Не переживай, у этого мальчика всё самое лучшее. Врачи следят за его состоянием каждую секунду.

— От-ткуда т-ты з-знаешь?

— Я несколько лет работала у герцогини Трубецкой. Славная женщина. И самое главное — справедливая и щедрая. В то время я была обычной служанкой, но как бы это сказать… Эх, ладно, без лишней скромности! — мама задорно хихикнула. — Я была лучшей служанкой и выполняла обязанности управляющего. Но у Трубецких есть традиция — делать мажордомом членов Рода. Понимаешь, в любом Роду есть эм-м-м-м… бедные ветви.

— Р-разве эт-то спр-рав-ведливо?

— Герцогиня Трубецкая платила мне зарплату управляющего и положила тебя в одну палату со своим сыном. Так что о карьерном росте я решила подумать позже, — мама беспечно пожала плечами. — Ну а потом управляющей сделали сварливую бабу, с которой невозможно было сладить. В это же время герцогиня Львова предложила мне место мажордома в её родовом особняке. Как-то так.

— А ч-что с её с-сыном?

Мама понизила голос до шёпота и наклонилась ко мне:

— Родился мёртвым. Герцогиня больше не может иметь детей.

— М-мёртвым? Н-но он же т-там… — я ткнула пальцем назад.

— Не знаю. Не понимаю в медицинских терминах. Он как бы мёртвый, но тело дышит, — мама погрустнела и взъерошила мои волосы. — Только благодаря её примеру я и не сдалась. Если уж она на что-то надеется, то мне и вовсе стыдно сдаваться. Ты-то у меня хоть мычал иногда, — мама вдруг подобралась и шлёпнула себя ладонью по губам. — Ой дура-то какая! Привыкла с тобой говорить о всякой всячине, что фильтр полностью пропал. Несу какую-то чепуху.

Мы приехали в мою палату. Я перебрался в кровать, накрылся одеялом и притворился, что очень-очень устал. Пусть мама успокоится, заснёт, и я тогда втихаря выберусь в коридор. Послезавтра откроется Преисподняя, а у меня нет ни денег, ни связей. К тому же я не могу раскрыть своё истинное происхождение! Нужно хотя бы раздобыть нормальный телефон с доступом в интернет.

Мне повезло. Маме неожиданно кто-то позвонил. Явно неприятный звонок — она резко встревожилась и вышла из палаты. Через несколько минут она вернулась и сказала:

— Прости, сынок, меня срочно вызвали по работе. Уладить кое-какие… нюансы. Сейчас придёт дедушка, он с тобой посидит.

Она подождала пять минут, нервно поглядывая на часы. Странно. Какая работа? Она же говорила, что Львовы её уволили? Когда дверь отворилась и внутрь вошёл уже знакомый мне дедок-алкоголик, мама вскочила, быстро поцеловала меня в лоб и куда-то умчалась.

— Пшеничка по выбору кормит, а мать-рожь — всех дураков сплошь, — пробормотал дедок, посмотрев ей вслед. Повернувшись ко мне, он немного помялся и буркнул: — Ну ты это, прости дурака за концерт. Водка в голову долбанула. А она такая дама — если перееб… Гм. Если долбанёт по мозгам, то хоть стой, хоть падай. Я твоей матери обещал не пить, но сегодня наша сборная Американскую Республику трахнула. Как же за футбол-то не выпить?

Стоп! В две тысячи сорок третьем году Чемпионат мира по футболу проходил в Российской Империи. И матч за титул чемпиона закончился неожиданно. И это произошло как раз за сутки до открытия Преисподней. То есть… завтра.

— Д-деда, — позвал я, и дедок вопросительно приподнял брови, ковыряя ногтём между зубами. — А т-ты м-можешь с-сделать ставку?

— Ставку? На что? — нахмурился дедок.

— На п-победу к-команды Р-российской Империи.

— Игроман малолетний. Только из комы вышел, а уже про ставки балаболишь. С чего бы мне тебя слушать? Да и денег у меня мало. Заначку откладываю, конечно, да только водка все деньги на ветер пускает. Вот от последней заначки, может, тысяч пять и осталось. Тьфу! Чтоб эту водку! — он сплюнул на пол, но тут же испуганно оглянулся на дверь и растёр плевок туфлёй по полу.

— Д-деда, я б-будущее в-видел. К-когда спал. З-знаю, что н-наши п-победят, — я состроил честные-пречестные глаза. Тут уж пан или пропал. Если дедок мне попался суеверный, то, может, всё и выгорит.

— Будущее? Заливаешь, — дедок с недоверием покачал головой и облизнулся. Его пальцы, пожелтевшие от табака, начали перебирать воздух, словно пересчитывали невидимые купюры.

— П-правда в-видел, — повторил я.

— Да быть такого не может. Не верю! Ни в то, что ты у нас оракулом заделался, ни в то, что Российская сборная Чемпионат выиграет! — протянул дедок и вдруг добавил: — Но в это ведь никто не верит. Все ставят на Португалию. Если ставка сыграет, то мои пять тысяч превратятся в полмиллиона.

— Д-десять п-процентов, — вставил я.

— Что?

— М-мои.

— Ишь какой прошаренный. Ты чего наслушался, пока овощем был? Собственного деда хочешь обобрать? Это куда ж ты пятьдесят тысяч собрался девать? — дедок несколько минут молча пялился на меня, но потом, видимо, ему стало неловко обкрадывать своего внука и он буркнул: — Лады, договорились. Тебе десять процентов. Матери твоей ещё двадцать отсыплю. А семьдесят — мои! — он поднял указательный палец и помахал им перед моим носом. — Но если ты меня наеб… гм, обманул, я с тебя три шкуры спущу. Ну, когда ты выздоровеешь.

— Л-лады, — я ухмыльнулся.

— Так, — дедок, хекнув, встал. — Мамке не говори, что я отлучался. Сейчас сгоняю, сделаю ставку и кабанчиком метнусь обратно.

Я прикрыл глаза, губы растянулись в улыбке. Замечательно. Вопрос с деньгами решён. Не навсегда, конечно, но какое-то время я смогу жить и не тужить. А потом можно закупиться Карборанкой — карборановой кислотой, которая после открытия Преисподней взлетит в цене. А теперь можно и отдохнуть. Телефон я раздобуду завтра — вполне законными методами. Просто куплю в магазине. Я быстро заснул. Снились мне Василина и сыновья. Проснулся я от того, что в глаза мне бил яркий свет. Поморщившись, я помотал головой. Ни мамы, ни деда в палате не было. Интересно, сколько я спал?

Перед глазами всплыла надпись:

«Время сна заняло восемнадцать часов, сорок три минуты и двадцать одну секунду. Из-за ускоренной регенерации организму требуется большее количество сна. Сейчас ориентировочно пять часов вечера. Женщина с рыжими волосами заходила к вам около восьми утра, но после телефонного звонка почти сразу же ушла. Старик не возвращался».

Я порылся в памяти. Во сколько заканчивается матч? Нет, такие подробности я точно не смогу вспомнить, слишком давно это было. Ну ничего — пойму по радостной дедовой физиономии, когда он прискачет в больницу с хорошими вестями.

— В-верни п-полную ч-чувствительность, — приказал я Гидре-помощнику.

Размяв плечи, я сполз с кровати и направился к раковине. Никогда не любил грязь. Кожа была потной и липкой, ощущение — будто я не мылся несколько лет. Хотелось смыть грязь хотя бы с лица, раз уж душа здесь нет. Я открыл кран, набрал воды в ладони и плеснул ею в лицо. Какое наслаждение!

Краем уха я услышал скрип двери. А потом раздался злобный пьяный рык:

— Всё-таки нае… наколол деда!

Я крутанулся на пятках. На пороге стоял дедок, размахивая руками, в одной из которых он держал длинную хворостину. Он едва держался на ногах, пошатываясь в разные стороны. Краснющие глаза, мутный взгляд, синеватый, как слива, нос. Кровавая Преисподняя! За шумом воды я не услышал, как дедок подошёл к палате. Вся легенда летит к псу под хвост.

— Что случилось? — спросил я.

— Португалия выиграла! Я все деньги поставил на наших!

— И ты собираешься бить больного внука? — уточнил я.

— Ну, как видно не такой уж ты и больной, — дедок несколько раз медленно моргнул. — Стоишь на ногах ровно, не заикаешься. Пока в кровати лежал, никто тебя не воспитывал. Ну так… Дед я или кто? Сейчас ка-а-а-а-а-ак отхожу! — он хлестнул хворостиной по кровати и пьяно пробулькал: — Штаны спускай, жопой вверх!

— Ага, бегу и падаю, — усмехнулся я. Мда, алкоголь из людей делает животных. Поняв, что я не собираюсь слушаться, дедок рванул ко мне, замахнувшись хворостиной. Сперва я хотел скрутить его в бараний рог, но потом просто поднырнул под его руку и перекатился к кровати. Побоялся случайно прибить дедка. Что я маме-то скажу?

— Отец! Что ты творишь⁈ — в палату забежала мама.

«Все процессы в организме замедлены, в том числе мозговая активность. Речь заторможена, чувствительность и подвижность конечностей снижены, пульс уменьшен. Регенерация и физическая сила снижены до обычных человеческих показателей. Состояние организма в целом характерно для человека, который только что вышел из длительной комы», — моментально сообщил Гидра-помощник.

— Мы не смогли его остановить! Простите, охранника вызвали на другой этаж, там наркоман буянит… — за спиной мамы маячила взволнованная медсестра.

— А здесь — алкоголик! Ты что творишь⁈ — закричала мама и схватила дедка за грудки.

— Он врёт! Он может ходить! — дедок ткнул в меня пальцем. — И говорит нормально!

— Н-не м-могу, — возразил я, демонстративно попытался подняться и обессиленно рухнул на пол.

Мама и медсестра перевели взгляд с меня на дедка. Ну, понятно, какая картина предстала перед их глазами: пьяный в дрова старик окончательно свихнулся и напал на больного ребёнка. Скоро вообще за чертями начнёт гоняться.

— Белая горячка, — заключила медсестра. — У нас при больнице есть реабилитационное отделение. Могу определить туда на пару дней, чтобы его прокапали.

— Сколько стоит? — устало поинтересовалась мама. — У меня лишних денег нет. Если дорого, то лучше вызовите полицию. Пусть его в вытрезвитель заберут.

— По медицинскому полису — бесплатно, — медсестра сочувственно поджала губы и вдруг радостно улыбнулась, посмотрев куда-то направо по коридору. — Евгений Петрович, наконец-то вы подошли! Как-то вы не очень спешили! Нас уже десять раз могли поубивать! Проходите, забирайте клиента!

Невысокий охранник с небольшой проплешиной быстро скрутил дедка и вывел его из палаты. Мама несколько часов порхала вокруг меня — и явно не желала отходить от меня ни на шаг. День потерян зря. Половину я нагло прохрапел, а теперь — не могу заняться делом, потому что рискую окончательно спалиться. Денег не заработал. Но это была лишь вершина айсберга. Главное — другое. Если выиграла Португалия, то события изменились… Я не смогу использовать свои знания о прошлой жизни!

— Супчику? — мама склонилась надо мной с обеспокоенным лицом.

— Н-нет, с-спасибо.

— Тебе не холодно?

— Н-нет.

— Может, телевизор из дома принести?

— Н-не надо.

Кажется, она твёрдо намерена задушить меня заботой. Как называется это чувство, когда ты одновременно и благодарен человеку, и хочешь его задушить? Благо, допрос был прерван телефонным звонком. Мама даже не взяла трубку — просто посмотрела на номер, скривилась и сказала:

— Опять по работе. Прости, сегодня не смогу остаться. Ты справишься? Если что, сразу же зови медсестру.

— Х-хорошо.

Она ушла. Я выждал для верности двадцать минут, вернул телу чувствительность и переоделся в спортивный костюм, который на всякий случай принесла мама. Он был великоват, но в целом выглядел нормально. Непримечательно. Самое то для воришки.

Пока мы ездили к Аделине, я незаметно оценил обстановку в больнице. В коридорах камеры были на этаже с ВИП-палатами. А здесь — только рядом с ресепшеном. Значит, нужно «позаимствовать» мобильник у кого-нибудь из пациентов. Я выскользнул из палаты. Медсестра на ресепшене даже не посмотрела в мою сторону. Отлично. А сейчас самое сложное — как понять, спят ли пациенты в палатах? Мне нельзя привлекать внимания.

— Гидра, ты можешь усилить слух? — прошептал я.

«Спящая магия Демона усилила восприятие всех органов чувств в двадцать раз по сравнению с обычными человеческими показателями. Вы можете контролировать уровень восприятия самостоятельно. На данный момент он находится на привычном вам».

Я сконцентрировался на слухе и мысленно приказал ему усилиться. В эту же секунду на меня обрушилась какофония звуков. Оглушённый, я прижался к стене и закрыл глаза — мозг был не в состоянии обрабатывать всю информацию. Глубоко вдохнув, я уменьшил звук и сосредоточился только на палате перед собой, отрезая все посторонние шумы. Ага. Шелест газеты, бормотание. Кто-то не спит. Я направился дальше. Таким образом я обошёл весь коридор и нашёл палату, в которой пациенты спали крепким сном. Я осторожно туда пробрался и сразу же нашёл телефон — он лежал сверху на тумбочке. Защита на отпечаток пальца. Легко. Владелица-то спит рядом. Я разблокировал телефон и вернулся в свою палату.

В течение трёх часов я ворошил интернет, выискивая необходимую информацию. И полученный результат меня не порадовал. Мир был совершенно другим. Это был не повтор прошлой жизни, это была абсолютно иная история. Почему? Ну, закономерности было провести несложно.

Например, Чемпионат мира. В прошлой жизни я увлекался футболом, и мои родители купили небольшую футбольную команду. Впоследствии из неё вышли знаменитые футболисты, которые попали в сборную страны. Благодаря им, Российская Империя выиграла Чемпионат мира. Но в этой жизни Трубецким было наплевать на футбол.

— Неужели моё существование так сильно влияло на происходящие события? — я ошарашенно пялился в экран телефона. Серьёзно, я был обычным ребёнком! Но вот, в этой жизни я… то есть Вова Трубецкой родился мёртвым и всё пошло Преисподняя знает как!

В основном, конечно, все изменения были связаны с моими детскими увлечениями. Родители изо всех сил старались, чтобы я был всесторонне развитым ребёнком, а заодно и спонсировали все школы и кружки, в которые я ходил. Но некоторые изменения нельзя было объяснить моим отсутствием. Взять тот же развал конфликт между Американской республикой и Канадской Федерацией, а также гражданскую войну в Судане. Туда уж Вову Трубецкого никак не притянешь. Причина может быть одна.

Владыка Демонов изменяет мир специально.

Но если так, если он связан с событиями во внешней политике, то… Во-первых, он успел завербовать множество людей и уничтожает человечество изнутри, а во-вторых — мне нельзя высовываться. Он знает, что я знаю, что он знает… Тьфу! В общем, тайна моей личности — важное преимущество.

Я повертел телефон в руках, и мои пальцы на автомате ввели адрес Славограмма. Я вбил в поиск знакомое имя, и открылась страничка с фотографиями. Последняя была в чёрной рамке, с ленточкой в левом нижнем углу. У меня пересохло в горле. Убийца моих родителей, герцогов Трубецких, умер.

Когда это случилось, я изучил ублюдка вдоль и поперёк. Я мечтал убить его, когда он выйдет из тюрьмы. В какой-то момент это превратилось в манию. Я постоянно заходил на его профили в соцсетях и тупо перелистывал фотографии, представляя, как убиваю его особо жестоким способом. Да, я зашёл в Русограмм, чтобы найти урода в этой жизни. Он ещё не совершил преступления, но у меня не было ни малейших сомнений. Я бы его отыскал и убил. Но… он уже мёртв.

Я нахмурился. Связано ли это с моим отсутствием? Нет. Жизни Трубецких и этого ублюдка никак не пересекались.

— Ах ты, хитрая мразь! — меня осенило. В горле пересохло, на языке разлилась горечь. Пришлось прополоскать рот, чтобы меня не стошнило. — Ты понял, что я переродился в другом теле. Но ты также знал, что я попытаюсь хоть как-то связаться со своими настоящими родителями. Это послание. Ты наблюдаешь за моими близкими людьми. За теми, кого я любил. За Василиной тоже?

Василина в этом возрасте путешествовала с семьёй по Латинской Америке — её родственники были волонтёрами, которые помогали детишкам из бедных стран. В интернете о них не было даже упоминания. В принципе, неудивительно. Государства Латинской Америки считались дикими, дипломатических отношений ни с кем не поддерживали. Никого не интересовали волонтёры, которые попёрлись в такую задницу мира.

Я очистил историю браузера и так же незаметно вернул телефон туда, где взял.

Если я свяжусь с родителями или Василиной, то этим подставлю их под удар. Владыка Демонов сможет использовать их как разменную монету или рычаг давления. Нет. Я буду присматривать за ними издалека. Пока я не уничтожу Владыку, они останутся для меня чужими людьми. Никто не свяжет Руслана — кстати, как там моя фамилия? — и герцогов Трубецких. И уж тем более — никому неизвестную девочку Василину.

Как бы больно ни было, но прошлое останется в прошлом.

Я больше не собирался проигрывать. Последняя битва с Демонами стала для меня жестоким уроком.

* * *

Прошлая жизнь. Финальная битва с Демонами.

Когда всё пошло через задницу?

Армия Демонов наступала на последний оплот человечества. Токио пал четыре дня назад. Вашингтон взлетел на воздух вчера. А сегодня утром я узнал, что Демоны сравняли с землёй Берлин и Мадрид. Четыре из пяти городов, которые устояли в первый год войны с этими чудовищами, полностью разрушены. Осталась только Москва. И она была за моей спиной.

Я поднял свой кровавый меч к небу и громко заорал, подбадривая уставших воинов. Мы сражались с Демонами на протяжении нескольких суток и сильно вымотались. Никакие воодушевляющие речи не работали — только крики ярости и злобное рычание, наши мозги переключились на животный уровень.

Уцелевшая армия шла в последний бой под моим предводительством. Все понимали — либо мы победим, либо человечество будет уничтожено, а на Земле воцарятся Демоны. С крепостных стен Москвы за нами наблюдали мирные жители: старики, дети и женщины, которые предпочли не брать в руки мечей. Все те, кого мы защищали, ради кого сражались. Я чувствовал, что ко мне прикипели сотни взглядов, ловя каждое моё движение.

— Генерал, кажется, это Людоед, — сказал один из моих капитанов. Он приложил ладонь ко лбу и напряжённо всматривался вдаль. — Точно! Людоед! Я вижу его знамя!

— Ну а кого ещё пошлёт эта мерзкая демонская рожа? — я усмехнулся.

Владыка Демонов не мог покинуть нижнего уровня Преисподней. Никто не знал — почему. Ходили разные слухи: о проклятии, темнице, междоусобных демонических войнах. Но правду не знал никто. Я не раз брал Демонов в плен и пытал их на протяжении долгих дней, чтобы разгадать эту тайну. Бесполезно. Демоны и сами терялись в догадках.

Однако Владыка прекрасно управлял своими подчиненными из Преисподней и создавал новых и новых монстров. Людоед когда-то был обычным человеком, но стал заместителем Владыки и его верным пёсиком. Невзрачный на вид — темноволосый, кареглазый, щуплого телосложения.

— Но, генерал… — капитан осёкся, когда я повернулся и уставился на него. Набравшись смелости, он продолжил: — Людоед в одиночку уничтожил армию Французской Республики и…

— Довольно! — я поморщился, и капитан, струхнув, шагнул назад. Однако я не позволил — притянул его обратно за воротник и отчеканил, смотря прямо ему в глаза: — Поддашься страху — проиграешь заранее!

— Приветствую тебя, Кровавый Генерал! — прогремел усиленный магией голос. Это говорил Людоед — правая рука Владыки Демонов. Пока в небе разворачивалось сражение, его армия подошла, и сейчас нас разделяли жалкие сто метров. — Мой господин великодушно готов пощадить остаток людей. Ты знаешь, что ждёт тебя за отказ?

— Он чересчур настойчиво предлагает мир, — я презрительно скривился. — Кажется, он боится проиграть.

— Как ты смеешь кусать протянутую ладонь⁈ — со злостью прошипел Людоед и взмахнул рукой. В тот же миг армия Демонов бросилась в наступление.

Мои капитаны знали, что делать, — план битвы был обговорен тысячу раз. Я знал, что на решающее сражение Владыка Демонов пришлёт своего любимчика — можно сказать, собственное человеческое воплощение. Никто из воинов не выстоит против Людоеда. Моя цель — прикончить его, пока моя армия сдерживает Демонов. Я порезал ладонь и создал кровавый доспех.

Теперь я выглядел как трёхметровый тёмно-красный голем. Размахивая мечом направо и налево, я разрезал Демонов пополам и расчищал дорогу к Людоеду. Он злобно оскалился и перевоплотился в свою демоническую форму. Его тело удлинилось, руки обвисли до земли, словно у орангутанга, а на голове выросли здоровенные ветвистые рога. Его кожа покрылась шипами, а на руках и ногах образовались острейшие когти.

— Я сомжру тембя! — прорычал Людоед. Из-за отросших клыков он плохо выговаривал слова. Задрав голову, он завыл и побежал на меня, разбрасывая Демонов словно кегли.

Мы столкнулись в центре сражения. Людоед наклонил голову, пытаясь насадить меня на рога, но я отскочил в сторону и рубанул по ним кровавым мечом.

БАХ! Сталь соскользнула с рогов, оставив лишь небольшую царапину. Я крутанулся вокруг своей оси, поднырнул и разрезал грудную клетку Людоеда от ключиц до солнечного сплетения. Хлынула чёрная кровь, словно кислота расплавляя истоптанную траву. Несколько брызг попало на мою правую руку и прожгло кровавый доспех. Тупая боль разлилась от запястья до локтя.

— Владыка подарил мне свою силу! Так просто тебе не победить! — расхохотался Людоед и, выпрямившись, прыгнул на меня. Он развёл руки в стороны, будто собирался крепко-крепко меня обнять. Ну, вероятно, это недалеко от истины. Он хотел вымазать меня в своей ядовитой крови, чтобы она разъела кровавый доспех. Разница в росте сыграла мне на руку. Я отвёл левую ногу назад и с силой ударил Людоеда в грудь. Он отлетел на десяток метров, создавая борозду в толпе Демонов.

— Хватит игр, — прохрипел демон, поднявшись, и швырнул в меня неоново-жёлтое заклинание.

Я никогда не сталкивался с подобным. Жёлтая окраска характерна для иллюзий, а ядрёный яркий цвет — для ядов. Я сотворил кровавый щит и сделал его поверхность зеркальной. Заклинание отскочило от него и отрикошетило в Демона-Фугу. Поле боя осветила жёлтая вспышка, и в следующее мгновение Демон-Фугу — такой же раздутый и с глупо распахнутым ртом, как рыба, — принялся облизывать нечто невидимое. Спустя секунду из его рта полилась синяя пена и он рухнул на землю, содрогаясь в конвульсиях. Ядовитая иллюзия. Любопытно.

Какое-то время мы перебрасывались заклинаниями, но вскоре Людоед попытался сблизиться ещё раз. Я понимал его задумку. Он хотел, чтобы каждая его рана причиняла мне вред. Чем больше я пускаю ему кровь, тем сильнее она меня же и разъедает. Но кое-чего он всё-таки не учёл. Я — Кровавый Генерал, и управление кровью — это моя главная способность. С чужой кровью, конечно, сложнее, но…

Я знал о способностях Людоеда и предугадал это. Подпустив его поближе, я вытащил из кармана небольшой сапфир и сжал его в правом кулаке, а потом — размахнулся и врезал Людоеду под дых. Кулак вошёл в рану, и сапфир упал куда-то в кишки Людоеда. Я стиснул зубы, чтобы не закричать. Боль была адской. Демоническая кровь разъела мой доспех и ошпарила кожу. Но ничего, потерплю до лазарета.

— Я убью тебя во имя Владыки! Твоя голова будет висеть у него в покоях, — пообещал Людоед и ударил, целясь когтями мне в шею. Однако на половине движения он упал и выгнулся дугой, раздирая свой живот и пытаясь из него что-то достать. Чёрная кровь из его раны хлестала ручьём. Однако она не стекала на землю, а поднималась в воздух и вытягивалась в тончайшие нити. Они опутали Людоеда с головы до ног.

— Ты умрёшь во имя человечества и его процветания, — произнес я, и кровавые нити разрезали Людоеда на тысячи кусочков. Его выпавший глаз бешено вращался, пытаясь сфокусироваться на мне. Сильных Демонов очень сложно убить. Их нужно либо сжечь в Адском Пламени, либо расщепить на миллионы миллионов молекул, чтобы Демоны не смогли собраться заново. Проблема в том, что Адское Пламя невозможно остановить. Оно сожрёт не только Демонов, но и Москву. Я раздавил мозг Людоеда, который почти собрался воедино, и попросил: — Полежи-ка смирно пять минут.

После боя с их предводителем, я врезался в демонические ряды, разбрасывая тварей направо и налево. Моя армия не отставала — мы продавливали Демонов, оттесняя их от Москвы. Кровавые копья и стрелы разлетались по всему полю боя, в воздухе висела кровавая взвесь, и невыносимо пахло железом. Однако, пока мы убивали одних Демонов, другие успевали регенерировать и снова встать в строй. Битва была бесконечной.

Внезапно я оступился, подвернул левую ногу и, не удержав равновесия, рухнул на колени. Кровавая Преисподняя! В горячке боя я не заметил, что кровь Людоеда продолжала разъедать мою плоть. Этот процесс было не остановить — чернота стремительно разрасталась, превращая мою кожу, мышцы и кости в чёрную слизь. Раздался безумный хохот. Я оглянулся. Голова Людоеда лежала неподалёку, абсолютно целая. Она пялилась на меня и злорадствовала.

— Вы научились справляться с Демонами поодиночке, — презрительно произнёс он. — Даже двух или трёх Демонов вы ещё способны донести до Утилизатора. Но вы так и не придумали, что делать с целой армией, да⁈ Вы будете убивать одних Демонов, пока другие будут возрождаться! Но когда-нибудь люди обессилят и бросят мечи… Нам нужно лишь подождать, потому что Демоны никогда не устают! — он посмотрел на мои руку и ногу, поражённые его ядовитой кровью, и добавил: — Правда, ты, этого не увидишь.

— Уверен? — я взял меч левой рукой и безжалостно ударил два раза. Первый удар отсёк мою правую руку. Второй — левую ногу. Из крови, текущей из ран, я сотворил два протеза и, разрубив голову Людоеда, вернулся в бой.

Сражение длилось около четырёх часов. Демоны перестали прибывать — видимо, Владыка пригнал к Москве всех своих отродий. Люди дрались из последних сил. Некоторые воины теряли сознание от изнеможения.

— Ты можешь разрубить меня хоть тысячу раз, но всё равно проиграешь! — прохихикала голова Людоеда. — Сдавайся! Обещаю, я убью тебя быстро и безболезненно!

— Ты ошибаешься, — сказал я и остановился, опёршись на меч.

— Что?

— Ты ошибаешься, что никто не придумал, что делать с целой армией Демонов, — я ухмыльнулся. — Ты помнишь, как меня называют?

— Кровавый Генерал, — ответил Людоед и скривился, словно эти слова причиняли ему боль.

— Вот именно. И сейчас каждый Демон на поле этого боя покрыт моей кровью, — я потянулся к своему магическому ядру и освободил всю энергию, которая у меня оставалась. В данный момент я чувствовал каждую капельку моей крови — где она находится и, самое главное, на ком. Лицо Людоеда побледнело, он бешено завращал глазами. Я рассмеялся. — Дошло? Я придумал совершенно новое заклинание. Очень энергозатратное, и после его применения мне придётся восстанавливаться немало времени. Но ради победы я готов пожертвовать всем, — я поднял руку, и над моей ладонью вспыхнул алый огонёк.

Это заклинание взорвёт мою кровь. И всё, что находится поблизости — рассыпется пылью и сгорит. После такого даже высший Демон сможет регенерировать.

Я усилил голос магией и прокричал:

— Отступаем!

Мои воины ринулись прочь — к спасительным стенам Москвы. Демоны не сориентировались сразу. Просто не поняли, что происходит. Секунд десять они тупо пялились вслед людям, словно не верили своим глазам.

Наконец, Демоны всё-таки сорвались с места и помчались в погоню, но было уже поздно. Я активировал заклинание и взорвал мою кровь — разумеется, только ту, что была на Демонах. Ввысь ударил фонтан из чёрной жидкости. Мгновенно стало темно как ночью. Но очень быстро то, что осталось от распылённых Демонов, осело на траву, покрыв её толстым слоем праха и крови. Горизонт был чист.

Мы победили!

Но не успел я додумать эту мысль, как Москва взорвалась. Заряды, спрятанные в крепостных стенах, сдетонировали. Взрыв уничтожил всех — и мирных жителей, и моих воинов, которые слишком близко подошли к Москве.

Среди нас был предатель. Или предатели? Взрывчатку подорвали не Демоны, а люди. Удар пришёл, откуда не ждали.

Я остался один — посреди кровавой бойни. С одной стороны — ошмётки Демонов. С другой — тела последних людей на Земле. Я пялился на бушующее пламя. В Москве остались мои сыновья и жена — Василина.

Глава 4

У меня осталась только сегодняшняя ночь.

Расклад прост. Преисподняя откроется завтра, в шесть часов вечера — появятся четыре портала в разных концах света. В Москве, Берлине, Токио и Вашингтоне. Но целый день рядом со мной будет сидеть мама, так что у меня не получится незаметно смыться. Чтобы сохранить инкогнито, я должен действовать прямо сейчас. За четыре часа мне нужно придумать, как сообщить правительствам всех стран о грядущем нашествии Демонов. И самое главное — сделать так, чтобы моим словам поверили.

Моё оружие — знания. Что мне известно? Во-первых, номера всех разведок мира. В качестве Кровавого Генерала я возглавил войну человечества против Демонов. В какой-то момент люди объединились. Государства отбросили соперничество и сосредоточились на выживании. Да, я могу отправить предупреждение ребятам из Германского Управления Безопасности, но… над моим сообщением тупо поржут. Сейчас в этом мире нет магии. Для серьёзных шпионов Демоны — это сказки. Конечно, я могу соврать о планируемом теракте, но тогда военные просто попрутся на верную смерть. Потому что не будут готовы к битве с Демонами.

Что там во-вторых? Ах да — исследования учёных о Преисподней. В прошлой жизни Демонов изучали с разных сторон — в том числе с сугубо научной точки зрения. В общем, было предположение, что перед появлением больших порталов из Преисподней — где-то за сутки — образовались небольшие трещины. И что сквозь эти трещины в наш мир проскользнула парочка Демонов — заранее до глобального нашествия. Дело в том, что за сутки перед открытием Преисподней по всей Москве — а также по Берлину, Токио и Вашингтону — происходили необъяснимые события. Плюс — резко увеличилось количество жестоких убийств. Правда, потом из порталов полились реки Демонов и об этих странностях быстро забыли. Но учёные — дотошные люди. Они об этом вспомнили, проанализировали и выдвинули теорию.

В моей голове сформировался план.

— Ну что ж, приступим. Только как добраться до центра Москвы, если у меня нет машины и денег на такси? — пробормотал я. — А что если… Гидра, с какой высоты я могу упасть без серьёзных последствий?

«До десяти метров. Вы сможете сделать то, что задумали, но стоит учесть, что регенерация не избавляет от боли. Также вам желательно взять с собой запас воды, чтобы восстанавливать запас жидкости в организме».

Звучит многообещающе. Я заглянул под кровать — мама принесла пятилитровую баклажку с водой. Перелить мне её было не во что. Ладно, придётся тащить прямо так. Я прислушался. Медсестра мирно похрапывала на своём посту. Я взял бутылку и осторожно выскользнул в коридор, пробежал к лестнице и поднялся на крышу. Мне нужно на юго-запад Москвы — то есть направо. Я согнул колени, примерился и… сиганул на крышу соседнего здания. Моя сила в несколько десятков раз превышает обычную человеческую. И её можно использовать не только для драки. Я оттолкнулся так мощно, что пролетел метров тридцать. Приземление было неприятным — я содрал колени и локти до мяса.

— Пренебречь — вальсируем, — хмыкнул я, поднялся и снова прыгнул. В конце концов, мне не привыкать терпеть боль. А регенерация делала своё дело — раны затягивались на глазах.

Я набрал скорость и уже смело перепрыгивал с крыши на крышу, лишь изредка останавливаясь, чтобы попить воды. Мда, жителям верхних этажей не позавидуешь. Будут ругаться на бомжей, которые буянят на крыше. Либо придумают легенду о монстре… Ночном Поскакунчике. Ветер дул в лицо и холодил тело. Впервые за долгое время я почувствовал себя свободным как птица. Сейчас я был королём мира! Одиннадцать километров я пролетел меньше чем за час.

Я спустился с крыши — как нормальный человек, по лестнице — и потопал к Битцевскому парку, стараясь обходить все места, где висели камеры. Портал в Преисподнюю откроется посередине парка. Значит, трещина появится где-то неподалёку. Если, конечно, учёные были правы.

— Эй, малой! Закурить не найдётся? — вдруг раздался хриплый голос из темноты.

— Не курю.

Мне в спину прилетел камень. Здоровенный такой булыжник. Хрустнула лопатка. Я поморщился. Да что за мразотство⁈ Серьёзно? Напасть на худющего болезненного ребёнка? Зачем? Просто потому что можешь? Из-за деревьев вышли два парня — по худобе они могли бы соревноваться со мной, и это с учётом, что были в полтора раза выше меня. Бледные, с огромными синяками под глазами и потрескавшимися губами. Руки трясутся, челюсть ходуном ходит. Ясно. Наркоманы. Таким плевать, на кого нападать.

— А мы проверим, — заявил один из парней и приказал: — Карманы выворачивай.

Я отставил бутылку с водой и подошёл к ним на расстояние удара, притворяясь, что копаюсь в карманах. Наркоши с жадностью потянулись ко мне — видимо, хотели схватить за шкирку. Я без изысков пнул одного из них по коленке, а второму засадил кулаком в солнечное сплетение. Наркоманы заскулили и повалились на землю. Я хотел их вырубить, но побоялся проломить их черепушки. Поэтому просто переломал им ноги — по закрытому перелому на каждую. Больше они ни на кого не нападут. А за полчаса доползут до ближайшего круглосуточного магазина и попросят о помощи. Я быстро обыскал наркоманов и забрал их телефоны — дешёвые кирпичи, но главное — на счету есть деньги. Так что пару сообщений смогу отправить.

Разведка реагирует молниеносно. И как бы хороши ни были безопасники Российской Империи, в страну просочились чужие шпионы. Я даже знал несколько имён засланных казачков, которые ошивались в Москве. Чтобы приехать в Битцевский парк, им потребуется минут сорок. На скорую руку я сочинил шаблон сообщения и забил в получателей десяток номеров. Надо всего лишь нажать на кнопку «Отправить» в нужный момент.

Я бродил по парку больше часа. Ничего не происходило. Не сдержавшись, я выругался:

— Учёные… хрены печёные.

Мой план был гениальным и простым одновременно. Но я сделал ставку на науку и, кажется, всё просрал. Вот так и становятся плоскоземельщиками. Ладно, подожду ещё полчаса и свалю. Я всё равно всегда был дедлайнером. Придумать, как выпутаться из сложной ситуации в последний момент? Да не привыкать! Тяжко вздохнув, я притормозил и вновь присосался к бутылке — организм требовал воды, в качестве платы за регенерацию. Такими темпами мне понадобится личный переносной бассейн.

Неожиданно запахло озоном, воздух разрезали небольшие ярко-синие молнии.

Началось.

Я вытащил телефон и жмякнул на кнопку «Отправить». На экране появилась картинка загрузки, а потом всплыла надпись «Сообщения отправлены!» Отлично. Теперь у меня сорок минут. Тридцать — чтобы убить моего первого Демона, а десять — чтобы свалить.

В первую волну нашествия Демоны были очень слабыми. Правда, для человечества, которое никогда не сталкивалось с магией, это показалось концом света. Апокалипсисом. Чтобы убить слабых Демонов, достаточно разрезать их на мелкие кусочки. Это уже для тех тварей, что посильнее, придумали Утилизаторы. Но люди этого не знали. Они действовали киношными методами — протыкали сердца Демонов, словно вампиров, или рубили их мозги, будто зомби. Ни то ни другое не помогало, и потребовалась пара дней, чтобы люди догадались, как прикончить Демона. Пара дней… Совсем мало, верно? Но за это время погибли сотни тысяч людей по всей планете.

— Надо было, что ли, нож захватить…

Синие молнии соединились в одну большую и ударили в землю. Это произошло совершенно беззвучно, без ярких вспышек и прочих спецэффектов. Трава мгновенно пожухла, деревья в радиусе десяти метров засохли. Портал был невидимым. Костлявая когтистая лапа высунулась словно из ниоткуда. Она растопырила пальцы, пошарила по жёлтой траве и напряглась, подтягивая остальное тело. Над землёй показалась уродливая голова. Она походила на морду озлобленной летучей мыши. Тело Демона было на удивление маленьким, и здоровенная башка смотрелась на его фоне нелепо. Демон нулевого ранга. Обладает всего одним заклинанием. Но каким?

Я шагнул вперёд, примериваясь, как долбануть Демона по затылку, пока он отвернулся от меня. Хрясь! Под моей ногой хрустнула ветка. Демон крутанулся на коротких кривых лапах и уставился на меня красными глазами с узким зрачком. Мне показалось или он испугался? И правда, Демон попятился. Я оскалился и рванул к нему, занося руку для удара. Демон не пошевелился. Его морда напряжённо скуксилась, и я внезапно застыл в воздухе. Я был абсолютно беззащитен. Демон мог спокойно перегрызть мне горло. Да что за невезение! Надо же было напороться на Демона внешнего типа! Да ещё и ограничивающего действия!

Прошла секунда, вторая. Демон не нападал. Меня осенило. Его способность завязана на его собственной неподвижности. Пока он не двигается, не сможет пошевелиться и его враг. Да мы так вечно можем простоять! А через полчаса в парк подтянутся разведчики разных стран, в том числе и служба безопасности Российской Империи. Конечно, у Демона когда-нибудь закончится энергия, но время не на моей стороне. Я не могу ждать. Я тяжело сглотнул. Стоп. Я могу глотать. И двигать языком. То есть мои внутренности не попадают под действие Демонской способности. Значит, Демон может влиять только на то, что видит.

Моя кожа в данный момент — полностью неподвижная оболочка. В моей голове возникла совершенно безумная мысль. Гидра-помощник моментально отреагировал:

«Регенерация сможет поддержать жизнь в вашем теле. При увеличении выброса адреналина в кровь вы сможете сражаться сорок секунд. Если по истечении этого срока вы не убьёте Демона, то умрёте. В случае, если вы справитесь, ваша регенерация увеличится в сорок раз и полностью вас исцелит за двадцать четыре секунды».

Звучит просто ужасно. Скорее всего, я умру.

Так чего же тянуть?

Я сконцентрировался. В данный момент моё тело фактически разделилось на две части — неподвижную кожаную оболочку и мышечно-костяной остов, которым я вполне мог шевелить. Всего лишь нужно избавиться от собственной кожи.

Это было больно. Очень-очень больно. Кожа медленно отделялась от мышц. Рот наполнился кровью. Внезапно боль отступила, картинка перед глазами прояснилась. Ага. Выброс адреналина. Пора действовать. Время утекает сквозь пальцы. Я стиснул зубы и рванул вперёд, разрывая свою кожу. Она треснула с противным чавканьем, и я вырвался на свободу — истекающий кровью, с голыми мышцами и… слепой. Демон видел мои глаза, они тоже стали частью «оболочки». Я специально выбрал такое направление, чтобы моя кровь брызнула в глаза Демону и ослепила его. У меня есть пара секунд, пока он не проморгается.

Ориентируясь на слух, бросился к Демону. Мне повезло — я схватил его с первой попытки и принялся рвать. Так как я забыл взять нож, другого варианта не было. Демон завизжал, яростно вырываясь, но мои пальцы безжалостно впивались в его плоть и раздирали её на множество кусков. Наконец, Демон замолчал и обмяк. Мне в ладонь скользнула тёплая сфера и растаяла. Образовавшаяся жидкость мгновенно впиталась в моё тело, и я ощутил, как в солнечном сплетении вспыхнул огонь.

'Инициация завершена.

Магия Демона-Гидры пробудилась. Доступно одно заклинание: Выстрел.

Открыта Магия Крови. Доступно одно заклинание: Кровавый Доспех.

Регенерация будет завершена через двадцать секунд. Срочно требуется пополнить запас жидкости в организме'.

Когда глаза восстановились, я огляделся. Упс. Моя одежда не подлежит восстановлению. Я полностью голый и окровавленный посреди Битцевского парка. С другой стороны, у меня есть Кровавый Доспех. Я активировал заклинание и прокусил указательный палец. На моём теле образовались рыцарские латы. Хм, а если их увеличить? Доспех раздался в размерах. Теперь я выглядел как огромный рыцарь — ростом около двух метров. Отличная маскировка. Никто не догадается, что внутри скрывается двенадцатилетний мальчишка.

Краем глаза я заметил, что из-под земли начал выбираться другой Демон. Ну, его я оставлю для разведчиков — пусть полюбуются и оценят уровень опасности. Заодно и поверят в реальность Преисподней. Я согнул колени, готовясь перепрыгнуть на другой конец парка, когда из кустов раздался суровый голос:

— Не двигаться. Поднимите руки вверх!

Глава 5

Вздохнув, я выполнил требование — поднял руки и повернулся к безопаснику Российской Империи. Я сталкивался с ним в прошлой жизни. Имени не помнил, но в лицо знал. Безопасник наставил на меня пистолет и нахмурился. В Кровавом Доспехе я был на сантиметров тридцать выше него, так что ему пришлось задрать голову, чтобы взглянуть на мой шлем. Я закатил глаза и сказал:

— Не туда смотрите, — я ткнул пальцем на вылезающего из-под земли Демона. — Эти твари скоро наводнят улицы Москвы, и хорошо бы, если бы вы им помешали убивать невинных граждан Империи.

— С какой целью вы вторглись в нашу страну? — спросил безопасник, тяжело сглотнув. Он увидел Демона, но, наверное, не смог поверить в его реальность. Пистолет заходил из стороны в сторону. Однако безопасник быстро справился с эмоциями и отчеканил: — Именем Империи вы арестованы! Если вы попытаетесь сопротивляться, то будете уничтожены на месте!

— Да ты глаза разуй! Тебе не меня нужно бояться! Сообщи всем, что открылся портал в Преисподнюю, из которого лезут Демоны! — я повысил голос. — Кровожадные Демоны, которые любят человечину!

— Вы угрожаете… — начал было безопасник, но в этот момент Демон всё-таки выбрался из разлома и с яростным рёвом бросился на него. С тёмно-синей кожей, костлявый и крылатый, он походил на здоровенную летучую мышь. В этот раз мне повезло — Демон оказался внутреннего типа, трансформирующего действия. Подпрыгнув, он превратился в… рыбацкую сеть. Ну, это наиболее подходящее сравнение, которое пришло мне на ум.

Но прежде чем монстр спеленал безопасника, я вытащил кровавый меч и сделал три молниеносных удара. Демон завизжал и вернул свой истинный облик — отрубленные крылья шлёпнулись на траву, правая лапа висела на тонком лоскуте кожи. Я отсёк ему голову, и в мою ладонь упала тёплая сфера — абсолютно прозрачная. Она растаяла и впиталась в кожу. Сразу же всплыла надпись:

«Уровень постижения первого ранга — 0,7%».

Ого, а помощник-Гидра знатно меня прокачал. В прошлой жизни постижение рангов происходило интуитивно. Маги не знали точные проценты. Постижение проводилось посредством убийств. Каждый прирезанный Демон — плюс к постижению. Таким образом маги изучали свои способности и «нащупывали» новые заклинания, параллельно увеличивая запасы магической энергии. Когда охотник на Демонов чувствовал, что готов перейти на следующий ранг, он начинал прорыв. В ходе которого создавал новое заклинание. Один ранг — одно заклинание. Или способность, как его ещё называли. Однако был ма-а-а-а-а-аленький нюанс — если маг переоценил свои силы, то он погибал во время прорыва. Теперь же в моих руках идеальный инструмент для магического развития — я могу не перестраховываться, а сразу по достижении ста процентов начинать прорыв.

— Чудовище! — вскрикнул безопасник и выстрелил в меня.

— Включи мозги! — рявкнул я, выковырнув застрявшую в доспехе пулю. — Ты бы уже сдох, если бы не…

— Монстр! — завопил безопасник, продолжая стрелять. Он целился то в меня, то в третьего Демона, который уже по пояс выбрался из трещины в земле. Болван. Я же прислал краткую инструкцию, как быстро и эффективно прикончить Демонов! На дальней дистанции нужны пистолеты и разрывные пули, на ближней — дробовики. А на подтанцовке — люди с бензопилами. Первые ряды расстреливают Демонов, а вторые — разрезают их на десятки кусочков. Для тварей нулевого ранга — самое оно.

Шварх! Прямо у меня над ухом громыхнул выстрел, и пуля оторвала лапу Демону. Взвизгнула бензопила, из-за кустов выступил мужчина в защитной экипировке и принялся кромсать верещащего Демона. Ага, всё-таки кто-то ко мне прислушался. Отлично. Значит, моя миссия окончена, могу возвращаться в больницу — здесь разберутся без меня. Я подпрыгнул и перелетел чуть ли не через половину Битцевского парка. Приземление получилось жёстким — Кровавый Доспех на коленях сломался. Перед глазами появилась надпись:

«Энергия на поддержание заклинания „Кровавый Доспех“ иссякла. Если не отменить заклинание, оно возьмёт энергию из постижения первого ранга. В таком случае постижение первого ранга снизится до 0,2%».

— А раньше нельзя было предупредить? — проворчал я. — Кровавый Доспех не отменять. Пусть работает. Как я в больницу-то без него добираться буду? Прыгать по крышам и трясти своим достоинством? — я прикрыл глаза и вздохнул. — Хотя большой вопрос, что привлечёт больше внимания: голый пацан или здоровенный кровавый рыцарь?

«Внутренних магических резервов на данном этапе развития достаточно, чтобы поддерживать Кровавый Доспех на протяжении двадцати пяти минут и сорока трёх секунд. Или чтобы активировать Выстрел восемь раз. С увеличением постижения первого ранга будут увеличиваться и эти показатели».

В глубине парка грохотали выстрелы. Погони за мной вроде бы не было. Ещё одним прыжком я выбрался за пределы парка и огляделся. На первом этаже пятиэтажки переливалась фиолетовым огнём вывеска «Активная жизнь». Магазин спортивной одежды. Я никогда не воровал — а зачем, если есть деньги, на которые можно купить всё что угодно? Но в это жизни расклад немного изменился. Первым делом я сломал камеру над дверью магазина, а потом разбил витрину и схватил первый попавшийся спортивный костюм. Взвыла сигнализация. Я подпрыгнул и взлетел на крышу пятиэтажки.

— Сейчас примерим… Ах, зараза! Ледяной-то какой! — я поёжился, поджав пальцы на ногах. Несмотря на лето, ночи в Москве были прохладными и бетонная крыша успела десять раз остыть. Я спешно натянул штаны и олимпийку и скакнул на соседнюю крышу. Пить хотелось невыносимо — я травмировался во время каждого прыжка и регенерация работала почти непрерывно. А работающая регенерация требует восполнения жидкости. Ну ладно, ничего. Потерплю. Перескочив на очередную крышу, я спросил: — Эй, помощничек, а регенерация, получается, вообще не тратит энергию?

«Магия Гидры трансформировала тело. Она является его неотъемлемой частью и будет делать всё необходимое для сохранения целостности своего сосуда. Регенерация завязана на процессе самовосстановления магии. Возможности ограничены только рангом носителя. В привычном понимании слова магическая энергия не расходуется на регенерацию. В каком-то смысле она и есть регенерация».

— Понятно, что ничего не понятно, — пробормотал я.

До больницы я добрался без происшествий и осторожно спустился с крыши, пробираясь по слепым пятнам камер наблюдения. Медсестра на посту всё так же тихо похрапывала, из палат не доносилось ни звука. Я проскользнул в свою палату и переоделся в пижаму, которую принесла мама. От спортивного костюма нужно было избавиться, так что я отнёс его в помещение с контейнерами. Ещё днём я приметил, куда относили мусор. Я запихал спортивный костюм под пакеты и грязную ветошь, вернулся в палату и развалился на кровати.

Сегодня я сделал главное — предупредил человечество о нашествии Демонов и рассказал, как с ними бороться. Это снизит количество жертв и усилит позицию людей в будущей войне. Ну, кажется, я заслужил немного спокойного сна. Расслабившись, я провалился в дрёму и открыл глаза в следующий раз уже утром. Мама сидела на стуле рядом с кроватью. Она крепко спала, откинув голову на спинку стула и приоткрыв рот. Под её глазами залегли глубокие тени. Чем бы она ночью ни занималась, но явно не спала. Я решил её не тревожить — просто усилил слух и прислушался к тому, что происходило за стенами палаты. Совсем рядом спорили два женских голоса.

— … надо уезжать, у моей матери в деревне есть домик. Там и бабка наша живёт, у неё корова и три свиньи…

— И что? Ты думаешь, монстры только на Москву нападут? Их главарь так и скажет: «Ага, в село Бурдяково не рыпаемся, убиваем только в столице».

— Тьфу на тебя! А что ты предлагаешь, если такая умная?

— Телевизор посмотреть. В полдень обещали что-то новое рассказать.

Щёлкнуло, зашипело, и хорошо поставленный мужской голос произнёс:

— Призываем всех жителей Империи собраться с духом. Всем нам в ближайшие дни предстоит быть сильными. Настолько сильными, как никто из нас никогда не был. На сегодняшний день мы с уверенностью можем сказать, что нам объявили войну. И сделала это неизвестная ранее раса чудовищ. Люди, которые их видели, называют монстров Демонами. Это название прижилось, но пока не признано официальным, учёные продолжают исследования. Не поддавайтесь панике. И помните, если вы столкнётесь с Демоном в красных доспехах, немедленно позвоните в службы экстренной помощи! Именно это чудовище привело в наш мир армию своих сородичей. По некоторым предположениям Красный является предводителем Демонов.

Я от неожиданности поперхнулся слюной и закашлялся. Ничего себе! Получается, я стал новым злодеем? Неожиданный поворот, но не критичный. Я свяжусь со службой безопасности Российской Империи чуть позже и предложу сотрудничество. Надо только убедиться, что хотя бы с Демонскими прорывами в этой жизни ничего не изменилось и они происходят в одних и тех же местах.

— Русланчик, — мой кашель разбудил маму, и она встрепенулась, сонно моргая. — С тобой всё хорошо?

— З-зам-мечательно, — ответил я.

Выражение её лица было встревоженным и виноватым. Однако мама наигранно весело улыбнулась и фальшиво-радостным тоном сообщила:

— Тебя сегодня выписывают. Мы возвращаемся домой! Ты будешь выздоравливать в знакомой обстановке. Я уже всё подготовила, и в твоей комнате тебя ждёт Кукуруз и Шляпник. Ты помнишь свои любимые игрушки? — мама погладила меня по руке и вытащила из сумочки помятую плюшевую морковку. — Я принесла мистера Оранжевого, чтобы тебе было веселее ехать домой.

— Я в-вз-зрослый, — с осуждением сказал я.

— Ой, больно быстро ты взрослым стал, — смущённо проворчала мама и спрятала морковку в сумочку. Она помогла мне умыться и переодеться, усадила на кровать и с сожалением взглянула на инвалидную коляску. — К сожалению, больница не арендует оборудование, так что придётся немного попотеть. Ну ничего, справимся. Посиди, а я пока заберу рекомендации врача.

Её движения были суетливыми, и она прятала взгляд. Любопытно. Я усилил слух, чтобы подслушать её разговор с моим лечащим врачом. Мамины шаги звонко зацокали по коридору, она спросила у медсестры, где Василий Иванович, и поспешила в глубь коридора. Тук-тук-тук. Пару секунд стояла тишина, и мама постучала снова. Тук-тук-тук.

— Войдите, — разрешил Василий Иванович. Его голос резко изменился. В начале слова, на слоге «вой» он звучал приветливо и добро, но «дите» было осуждающим и немного сердитым. — Здравствуйте, госпожа Звягинцева. Вы желаете услышать мои назначения, чтобы все их нарушить?

— Я не собираюсь их нарушать, — возмутилась мама. — Не моя вина, что в ОМС не входит забота о больном ребёнке! Вам не стыдно осуждать меня за бедность?

— Я не смог бы вас осуждать, даже если бы хотел. Медицинская этика, — спокойно произнёс Василий Иванович. — Но и разрешить вам проводить физиотерапию в стенах больницы я не могу, для этого есть специалисты с высшим образованием.

— Да-да, я помню, — раздражённо перебила мама. — А если откажусь от услуг ваших специалистов, вы вызовете сотрудников ПДН. Зато если я просто выпишусь и избавлю вас от проблем, то… — она хмыкнула. — Могу делать со своим сыном что угодно у себя дома.

— Вы — хорошая мать, и я уверен, вы сделаете всё необходимое, чтобы Руслан встал на ноги. Он невероятно быстро восстанавливается. Потрясающе! Кстати, вы не передумали на счёт исследования? Если вы позволите проследить за Русланом и воспользоваться наблюдениями для написания научной работы, я оплачу все необходимые процедуры на пару месяцев.

— Мой сын не лабораторная крыса, — отрезала мама. — Давайте ваши бумажки, и мы будем выписываться.

— Как пожелаете, — вздохнул Василий Иванович.

Раздалось шуршание, и мама вышла из его кабинета и направилась к моей палате. Настроение у неё окончательно испортилось, и она больше даже не пыталась улыбаться. В молчании она сложила вещи в дорожную сумку, закинула её на плечо и подкатила инвалидную коляску к кровати.

— Уж надеюсь, до первого этажа у нас её не отнимут, — проворчала мама.

Не отняли. Мы спустились на первый этаж, где мама передала коляску медсестре — почти у самого выхода. Такси ждало в пяти метрах от двери. Вроде бы мелочь, но я десять раз вспотел, пока прошёл это небольшое расстояние. Помощник-Гидра даже чересчур хорошо поддерживал мой организм в состоянии, характерном для человека, который только-только вышел из комы. Утешало одно — скоро я окажусь вдалеке от врачей, никто не будет за мной наблюдать и можно будет немного ускорить «выздоровление».

Пока мы ехали, я любовался улицами Москвы. Невзрачные многоэтажки казались мне красивейшими зданиями мира. Просто потому, что они были целыми. Всего два дня назад я видел, как моя любимая столица пылала, как Демоны разрушали всё, что попадалось им на пути. Разруха, огонь, сотни тысяч погибших. А сейчас… Сейчас я счастлив. Всего этого ещё не случилось. Весь этот кошмар я могу предотвратить.

Я уже дал человечеству важные знания, которые помогут отбить первые атаки Демонов. Около месяца после открытия Преисподней прорывы будут слабыми. У людей достаточно времени, чтобы адаптироваться. А впоследствии я подскажу, как создать Утилизаторы, и защищу Российскую Империю от мощных Демонических прорывов. Меня смущало только то, что Владыка изменял мир людей, тогда как нашествие Демонов повторялось почти точь-в-точь.

В который раз я осознал, насколько моя прошлая жизнь была… обособленной от остального мира. Могущественный Род за спиной, благоволение Императора, огромные ресурсы — всё к моим услугам. А сейчас придётся начинать с нуля.

— Руслан, с тобой всё в порядке?

Я очнулся от раздумий и посмотрел на маму. Судя по всему, она звала меня уже довольно долго. Я улыбнулся и сказал:

— В-всё х-хорошо.

Такси остановилось около одноэтажного домика из красного кирпича. Частный сектор. Вокруг — шикарные особняки с высоченными заборами. Наш домик с метровым штакетником выглядел на их фоне почти убого. Мы вылезли из машины и зашли во двор. Ворота давно не красили, асфальт во дворе был весь в рытвинах и буграх. Справа, на железных столбцах, вился виноград. От крыльца шёл небольшой навес, под которым стояла лавочка. На ней без задних ног дрых дедок. От него несло перегарищем, к груди он трепетно прижимал пустую бутылку водки.

— Вчера же обещал! — всплеснула руками мама и в сердцах швырнула в дедка грязную тряпку, которая висела на винограднике. Тряпка упала на лицо деду, но тот лишь всхрапнул и перевернулся на правый бок. Мама покачала головой и завела меня в дом. — Вообще ты жил в первой комнате, перед прихожей. Но так как ты выздоровел, да и взрослеешь быстро… Мальчику нужен свой угол, чтобы заниматься своими мальчишескими делами, а?

Мама подмигнула мне и с некоторой торжественностью сообщила:

— Я очистила третью комнату. Теперь там не кладовка, а твоя спальня.

— С-спасибо, — поблагодарил я.

Обстановка была скудной. Только самое необходимое. Мда, творится какая-то несуразица. Ну не может управляющая в доме герцогов жить настолько бедно! Бред! У мамы нет возможности оплатить мне физиопроцедуры, а это ведь не баснословные деньги. Интересно, а что в холодильнике? Родниковая вода и прошлогодний хлеб? Я покосился в окно, на спящего деда. Неужели старикан отнимает у мамы все деньги? Не хотелось думать, что мама страдает какой-нибудь игроманией или тратит зарплату на альфонсов.

— Чаю? — предложила мама. — Я купила твоего любимого печенья. С топлёным молоком. Ты всегда мычал, когда я его размачивала и…

Её прервал грохот. Кто-то с силой тарабанил в ворота. Лицо мамы вытянулось от испуга, руки задрожали. Она явно пыталась подавить эмоции, но не получилось. Скрипнула калитка, и во двор вошли три амбала. Впереди шёл главарь — выпяченная челюсть, шрам на полголовы и кобура на поясе. Он презрительно посмотрел на спящего деда и без стука вошёл в дом. Его шестёрки остановились на пороге, окинув маму плотоядными взглядами.

— Марусь, ну мы же договаривались, — протянул главарь. — Ты обещала сегодня принести деньги. Или всё-таки решила расплатиться по-другому?

Мама побледнела как снег и сделал шаг вперёд, закрыв меня собой.

Ну, кажется, вот и разгадка, почему наша семья живёт бедно.

Глава 6

Мама не смогла скрыть страха, однако она боялась не за себя. Она пыталась незаметно затолкать меня в другую комнату, всё так же прикрывая собой. Но я заупрямился. Мама обернулась через плечо, сделала страшные глаза и прошептала: «Пожалуйста». Ага, бегу и падаю. Оставить её наедине с отморозками? Особенно учитывая, что денег у неё явно нет. Я опёрся на небольшой стол и сделал шаг вперёд, становясь бок о бок с мамой. Главарь окинул меня брезгливым взглядом с головы до ног и ухмыльнулся:

— Что, байстрюк зашевелился? — он оглянулся на своих дружков и заржал: — Смотрите-ка, Маруся всё-таки дождалась! Глядишь, может, в графья примут. А то ведь с инвалидом в аристократы не берут…

— Замолчи, Андрей, — прервала его мама и нервным движением откинула рыжие волосы назад. Сжав кулаки, она с вызовом посмотрела на главаря и процедила: — Вечером деньги будут. Разве я нарушала обещания? Просто небольшая задержка. А вы… вы не подходите к моей семье. Мы договаривались. Мой сын здесь не причём.

— А за пьянчугу ты, значит, так не переживаешь? — хмыкнул главарь. — То есть можно ему отрезать пару пальцев? — он сделал знак своим шестёркам, и те схватили пьяного дедка, стащили с лавки и швырнули к порогу дома. Главарь с отвращением пнул его под рёбра и уставился на маму: — Чего молчишь, Маруся? По пальцу за каждый час задержки. Ты должна была достать деньги к обеду, но принесёшь вечером. Вечер — это сколько? Шесть часов? То есть шесть пальцев.

Один из амбалов за его спиной достал карманный нож и наклонился над дедом — взял руку старикана и положил её на ступеньку так, чтобы было удобно резать.

— П-почему в-вы не п-пожали м-мне р-руку? — спросил я. Амбал, который уже занёс нож, замер и удивлённо покосился на меня. На пару секунд повисла мёртвая тишина, а потом амбалы дико заржали. Я невозмутимо добавил: — Р-разве н-не т-так п-поступ-пают м-мужчины?

— Руслан, давай я отведу тебя в дом, — пролепетала мама

— Маруся, не лезь, когда мужчины разговаривают, — усмехнулся главарь и присел передо мной на корточки. Он изучал меня словно забавную зверушку. — А ты, значит, мужчина?

— Д-да, — твёрдо ответил я и протянул ладонь.

— Ну-ну, — пробормотал главарь, но пожал мою руку.

«Правой руке полностью возвращена сила», — доложил Гидра-Помощник.

Я, сохраняя невозмутимость, усилил рукопожатие, не позволяя главарю бандитов отстраниться. Он изумлённо на меня вылупился и слегка дёрнулся, но быстро сообразил, что рыпаться бесполезно. Его взгляд заметался. Удивление главаря было сильным, но его беспокоила не моя внезапная сила. Очевидно, он боялся уронить авторитет перед своими шестёрками. Повезло — мне попался представитель Хомо Сапиенс Трусиус. Амбалы выглядывали из-за его плеча, позабыв о дедугане. Они не понимали, почему наше рукопожатие настолько затянулось. Я улыбнулся и усилил хватку.

Этот урод и его подельники — местная преступная шваль. У них точно нет связей с Демонами. Риск раскрыться предельно низок. А стоять и смотреть, как деду отрезают пальцы или как издеваются над мамой, я не буду. Главарь нахмурился и занёс свободную руку для удара. Хрусь! Его указательный палец тихо-тихо треснул. Главарь позеленел и до скрипа сжал зубы, его левая рука безвольно опустилась. По его щеке скатилась капля пота. Стоит отдать должное, он сумел сдержать крик боли. Ещё бы — если разнесётся слух, что ему надрал задницу немощный ребёнок, то его приказы уже не будут выполнять с рвением.

— М-можно в-вы п-придёте з-завтра? — попросил я и состроил умильные глаза. — П-пож-жалуйста.

— Можно, — выдавил главарь и велел амбалам: — Пока не трогайте деда. Завтра ему пальцы пересчитаем и заберём избыток.

Я отпустил его руку, и он, резво подскочив, вылетел во двор на второй космической скорости. Амбалы и мама переводили взгляд с него на меня и обратно. Снова повисла неловкая тишина. Главарь пялился на меня с недоумением и ненавистью. Освободившись, он явно пожалел о приказе. Ему очень-очень хотелось его отменить и прикончить меня прямо здесь и сейчас. Только вот… он боялся. Я был для него чем-то странным и непредсказуемым. Поколебавшись, главарь развернулся и направился к воротам. Напоследок он прорычал:

— Деньги, Маруся. Если надуришь, я больше шутить не буду. Пришлю тебе голову твоего непутёвого муженька.

Хлопнула калитка. Дед промычал что-то невнятное сквозь сон и заполз в прихожую — устроился маминых босоножках и попытался укрыться ковриком. Мама судорожно вздохнула и обессиленно опустилась на пол.

— Сынок, больше никогда не лезь во взрослые разговоры. Никогда! Ты хоть понимаешь, что могло произойти? Да они бы нас всех убили, и им бы ничего за это не было! Это страшные люди! — она прикусила нижнюю губу и вдруг принялась извиняться: — Ой, прости, чего это я на тебя кричу. Ты же ничего не знаешь, только позавчера очнулся…

— М-мама, — произнёс я и положил ладонь ей на плечо. — О к-каком м-муже он г-говорил?

— О единственном и неповторимом, — с сарказмом фыркнула мама. — О твоём отце. Всю душу измотал, скотина. Бывший муж… объелся груш. Ты, наверное, не запомнил, но я тебе часто рассказывала. Твой отец — игрок. Возомнил себя великим шулером, а по факту — выкидывает деньги на ветер.

— П-почему т-ты п-платишь?

— Сначала из любви. Потом — из жалости. Ну а сейчас — ради тебя, — призналась мама. — Я-то уже не войду в Род Артемьевых, а у тебя какой-никакой, но шанс сохраняется. Мне отказали, потому что я простолюдинка. Ни капли голубых кровей. А вот в тебе — пятьдесят на пятьдесят, — она провела пальцем по коже на моём запястье, проследила движение синеватой венки. — Твой отец тебя любит. А не приходит к тебе, потому что игромания — опасная болезнь. Но ничего… Когда выплачу его долги, отправлю его на лечение. А потом он попросит родителей, и тебя примут в Род Артемьевых. И больше никто не взглянет на тебя свысока!

— Арт-темьевы? — задумчиво протянул я. — К-как з-зовут п-папу?

— Гриша, а что? — мама с любопытством склонила голову набок.

Похоже, Рода Артемьевых не коснулись изменения. Во всяком случае, моего «папаши» — точно. Я помнил, что в прошлой жизни на Роду Артемьевых было здоровенное чёрное пятно по имени Григорий. Вообще-то до шестнадцати лет он считался едва ли не главной надеждой Рода — невероятно умный, талантливый музыкант и одарённый учёный. Однако в какой-то момент вседозволенность ударила ему в голову. Он забросил университет и пустился во все тяжкие.

Гриша пробовал пороки по очереди — от продажных женщин до запрещённых веществ. Но остановился на карточных играх. Он тащил из Родового особняка всё, что плохо лежало. И даже как-то умудрился залезть в Родовую казну и почти разорил Род. Талантливый человек талантлив во всём. Его родители вовремя обо всём узнали и очень сильно разозлились. Они исключили его из Рода и завещания. Григорий Артемьев фактически превратился в бомжа.

Но он не растерялся. Зачем работать, если можно жить за чужой счёт? Он втирался в доверие к женщинам, вешал им лапшу на уши и тянул из них деньги под разными предлогами. Об этом было известно во всей Империи. В газетах частенько печатали сатирические анекдоты, в главном герое которых предельно ясно угадывался Григорий. Род Артемьевых какое-то время был настоящим посмешищем.

— Т-ты п-проверяла? — спросил я.

— Что проверяла? — мама поднялась, отряхнула одежду и повела меня в мою комнату.

— Ст-татус ар-ристок-крата, — ответил я. В любом ближайшем МФЦ можно было навести справки о том, состоит ли человек в каком-нибудь аристократическом Роду. Сделано это было для того, чтобы шарлатаны не пудрили обычным людям мозги.

— Зачем? — мама усадила меня на кровать и нахмурилась. — Гриша — любимый сын. У него есть, конечно, младший брат, но… Нет, не может быть, — она застыла. На её лице отразилась борьба эмоций. Шок и злость побеждали неверие и отрицание. Мама растерянно на меня посмотрела и протянула, словно бы защищаясь: — Да ему чуть в задницу не дули, когда мы с ним познакомились! Его все обожали. Нет, его родители не могли… Или могли? Да что же это творится… Я ведь никогда об этом даже не думала. А если он и правда мне врал? Если его выгнали из Рода? Что же это… не быть тебе Артемьевым?

Она вышла из комнаты, продолжая рассуждать вслух. Я посмотрел ей вслед и покачал головой. Слишком глупая ошибка для такой умной женщины. Но любовь творит всякое. Иногда — чудеса, а иногда — лучше бы и не знать этой любви. Мама просто чересчур меня любит. Её целью было вылечить меня и дать лучшую жизнь, и эта мечта застлала ей глаза.

До вечера я читал сборник русских народных сказок и размышлял, что делать дальше. Во-первых, нужно избавиться от бандитов. Они точно не настолько наивные, как моя мама. Уж кто-кто, а они были в курсе, что моего папашку турнули из Рода Артемьевых. А ещё они привыкли собирать мзду с мамы и так просто уже не отстанут.

Во-вторых, надо позаботиться о финансовой стабильности. Моим девизом всегда было: «В чёрный день лучше тратить своё, чем занимать чужое». Моя глобальная цель — это обмануть Владыку и помочь человечеству выиграть войну с Демонами. Заработок денег сюда не входит. А если мама опять поверит ублюдкам-бандитам? Или дед во что-нибудь вляпается? Этот пьяница может, я не сомневаюсь. Нужна финансовая подушка.

Незаметно наступил вечер. Восемнадцать часов ровно. Открытие Преисподней.

По всей планете свои пасти разверзли сотни тысяч провалов, из которых повалили Демоны. Слабенькие нулёвки. Но для мира, где магия всегда была сказками, такие твари невероятно смертоносны.

Неподалёку застрекотали выстрелы, закричали люди. Раздался знакомый визг бензопилы. Я с облегчением выдохнул. Ночная демонстрация подействовала. Император поверил в существование Демонов. Гражданских не предупредили заранее, чтобы не наводить панику. Зато сейчас… Как только я об этом подумал, на улице заговорили громкоговорители. Я включил телевизор.

— … если у вас есть такая возможность, постарайтесь спрятаться и забаррикадировать двери и окна. Полиция и военные делают всё для того, чтобы ликвидировать вторженцев. Если вы не можете спрятаться, найдите оружие. Подойдут нож, топор или заострённая палка. Запомните руководство по убийству Демонов. Сперва…

В прихожей зашуршало, и через минут пять ко мне в комнату вошла мама. Она раскраснелась и выглядела запыхавшейся. Подбежав к телевизору, она выдернула шнур из розетки.

— Да чтоб этого старого хрыча! Отъелся так, что не поднимешь! — выругалась мама, задёргивая занавески на окнах. — Тяжёлой мебели нет, чтобы закрыть двери. Так что я засов повесила и швабру в ручку засунула. Любой монстр с таким заслоном расправится за секунду. Но зачем ему сюда лезть, если нас здесь нет, верно? Ну, то есть мы-то здесь останемся, но будем сидеть тихо-тихо, чтобы никто не услышал, — она ласково потрепала меня по щекам. Уф, до сих пор не привыкну, что ко мне относятся как к ребёнку. Мама поцеловала меня в лоб и присела на край кровати. — Всё нормально. Говорят, Император давным-давно знал о нашествии Демонов. Наша страна хорошо подготовлена.

Демонические прорывы появлялись на протяжении трёх часов. В двадцать один ноль-ноль, как по будильнику, всё закончилось. Полицейские добивали Демонов, а в новостях рассказывали о чудесных способностях, которые внезапно пробудились в людях.

— … если вы чувствуете, что обладаете необъяснимыми навыками, то, пожалуйста, обратитесь в ближайшее отделение полиции, — с милой улыбкой говорила девушка в телевизоре.

Я притворился, что заснул, и мама тихонько вышла из комнаты. Она немного повозилась в прихожей и вышла во двор. Судя по звукам, она зашла в пристройку — летнюю кухоньку — и поставила на плиту чайник. Я лежал и слушал. Наконец, мама допила чай, вернулась в дом и легла спать. Когда её дыхание выровнялось и она засопела, я выскользнул из кровати и прокрался в мамину спальню. Её мобильник лежал на прикроватной тумбочке. Без пароля. Отлично. Я просмотрел все контакты. Как там она назвала главаря бандитов? Андрей?

Андреев нашлось трое: Андрей Хлеб, Андрей Зубатый и Андрей опг. Кажется, к нам сегодня заходил Андрей опг. Я отправил на этот номер сообщение: «Деньги нашла, Гриша требует отдать. Надо встретиться срочно, иначе заберёт». Пять минут ожидания — и мне пришёл ответ: «Есенина 128, справа от гаражного кооператива». Я стёр сообщения, положил мобильник на тумбочку и вышел из дома. Нужный адрес находился относительно недалеко — я допрыгал до него за двадцать минут и три бутылки воды. Уже на подходе я активировал Кровавый Доспех. Энергии хватит на двадцать пять минут. Достаточно.

Главарь бандитов, которому я сегодня сломал палец, прохаживался вдоль кустов. Рядом стояла машина с включёнными фарами. В салоне было пусто. Место уединённое, жилые дома находятся далеко. Отлично, свидетели мне не нужны. Улучив момент, я схватил главаря за шкирку и швырнул его на водительское сидение, а сам уселся сзади. Автомобиль ухнул из-за веса моего Доспеха. Бандит не ожидал атаки и не успел среагировать — понял, что случилось, когда был уже за рулём. Он вылупился на меня в зеркало заднего вида, хватая ртом воздух.

— Не шуми, — приказал я. — Поезжай на пустырь, что выше по Есенина. Не хочу, чтобы нам кто-то помешал.

— Да ты знаешь, кто я такой! — рыпнулся бандюга.

— Знаю. Труп, если продолжишь барагозить, — я демонстративно сжал подголовник пассажирского кресла и раздавил его всмятку.

— Полегче, полегче, — проблеял он. — Я же пошутил…

Мразь. Смелый только с беззащитными женщинами и детьми. Вскоре мы остановились на пустыре, скрытые от чужих глаз густым кустарником и деревьями.

— Что господин хотел мне сказать? — бандюга сменил тактику и принялся лебезить.

— Отвали от семьи Звягинцевых. Если подойдёшь к ним ближе, чем на пятьдесят метров, я тебя уничтожу. И прикажи своим прихвостням отцепиться от бедной семьи.

— Ого, Маруся обзавелась защитничком, — присвистнул урод. — Тоже с Демонами сегодня воевал? У меня друган тоже Демона убил, теперь может плоским становиться. Даже под дверью пролезет. Повезло, повезло Марусе, что такого мужика заарканила. В кровати она, наверное, огонь-баба?

Я спокойно спросил:

— Зуб, палец или ухо?

— Что⁈

— Зуб, палец или ухо, — повторил я. — Кажется, ты не воспринимаешь меня всерьёз. А за глупость надо платить.

— Пожалуйста…

— Если не выберешь, я заберу всё.

— Зуб, — всхлипнул бандюга. Я не стал издеваться и тянуть время и быстрым движением выбил ему зуб.

— А теперь позвони своим подчинённым и скажи, чтобы они больше не совались к Звягинцевым. Какие семьи у тебя ещё в должниках ходят?

— Клочко, Марюхины, Завьяловы… — пробормотал бандит, вытирая кровь с губ.

— Про них тоже пусть забудут, — велел я. Звягинцевы не должны привлекать внимания, нужно, чтобы они затерялись среди других фамилий.

— Хорошо, хорошо, — бандит вытащил телефон и набрал чей-то номер. На шестом гудке с той стороны подняли трубку. Бандит покосился на меня через плечо и твёрдым, слегка глумливым голосом произнёс: — У нас сегодня праздник, ребята! Курочки, наконец, снесли золотые яйца. Ага-ага. Нежданчик, но приятный. Целых четыре семьи расплатились с долгами. Клочко, Звягинцевы, Марюхины и Завьяловы. Их больше не беспокоить. Не-не-не, Маруся сказала, что больше платить за Гришку не будет. Так что ему зубы пересчитайте, если опять проиграется, — он скинул звонок и повернулся ко мне. — Господин, я всё сделал.

— Прекрасно. Ещё мне нужны координаты твоего босса.

— Босса? — бандюга озадаченно нахмурился. — Кентавра, что ли?

— Его, родимого, — согласился я. — У меня к нему важное дельце. Если всё сложится, он тебе бабла отвалит и повысит.

У бандита загорелись глаза. Он достал из бардачка бумажку, нацарапал на ней телефонный номер и адрес и передал мне:

— Кентавр принимает в среду и пятницу. В клубешник можешь прям с парадного входа заходить, только скажи охраннику пароль «Лабиринт Минотавра».

— Спасибо, — поблагодарил я и свернул бандюге шею. Звягинцевы должны оставаться вне подозрений, а все ниточки, ведущие ко мне, должны быть оборваны. Урод слишком много знал. Сначала тщедушный ребёнок ломает ему палец, потом к нему приходит кровавый рыцарь и заступается за Звягинцевых. Эти странности его заинтересовали бы, и он начал бы следить за моей семьёй. Такие гнилые людишки всегда и везде пытаются найти выгоду.

А вот к Кентавру у меня и правда было дельце, которое обеспечит меня деньгами на долгие годы вперёд.

Глава 7

Беседа с бандитом заняла в общей сложности около двадцати минут. А моего резерва энергии хватает, чтобы держать Кровавый Доспех активированным, всего на двадцать пять минут. Так что встреча с Кентавром откладывается до следующей ночи — когда энергетический запас полностью восстановится.

Я допил последнюю бутылку воды, восстанавливая водный баланс, и попрыгал обратно, домой. В кухне-пристройке горел свет. Я заглянул в окно. Дедуган глушил водку и разглагольствовал на философские темы. В качестве собеседника он использовал табурет, который водрузил на стол. Даже поставил перед ним полную стопку и положил кусочек чёрного хлеба.

— Несправедливая штука… — бормотал он. — Я всю жизнь жопу рвал и ничего не заработал. Ну как… заработал, но всё равно нужно было пахать, пахать, и пахать. И конца-края этому не было видно! А потом… вот она, родимая, — он смачно поцеловал запотевшую бутыль водки. — Беленькая, любимая… И так на душе хорошо стало! И работать больше не надо! Ну как… работать-то надо, но мне-то теперь насрать! И главное — разницы-то нет… Что пахал как ломовая лошадь, что бухая как чёрт, а всё одно! Не жили богато, нечего начинать!

Дед хряпнул две стопки подряд и замычал заунывный мотивчик. Нет, так не пойдёт. Я покачал головой. Настало время кодировки! Магия крови — одно из немногих направлений, которое давало кое-какие другие способности, кроме заклинаний. Эти способности по большей части были бесполезными, но забавными. Например, я мог как бы «внедрить» в кровь человека аллергию на что угодно. Я ухмыльнулся. Дед будет счастлив. В этот момент дед поссорился с табуретом и долбанул по нему кулаком. Кусочек старого лака попал ему под ноготь. Дед попытался его вынуть и расковырял ранку. Выступила кровь. В принципе, мне не нужна кровь для таких манипуляций, но теперь всё точно пройдёт без сучка без задоринки.

— Да чтоб тебя на залупе провертели! — дед от досады пнул стену.

Сконцентрировавшись, я мысленно подключился к информации, которая содержалась в его крови. Пока я был слаб, поэтому прочитал только его пьянство. Но о нём я знал и без этого. Я попытался «вложить» в кровь новые данные — точнее, непереносимость алкоголя. Окончательную и бесповоротную.

— За любовь! — провозгласил дед, как раз когда я закончил. Он успел помириться с табуретом и сейчас крепко его обнимал. Он поднял очередную стопку и поднёс ко рту. Выражение его лица мгновенно изменилось с восторга на отвращение. Дед в ужасе швырнул стопку в стену, и его начало рвать.

Шум, который он устроил, разбудил маму. Я услышал, как она заворочалась и что-то пробормотала сквозь полудрёму. Я поспешно зашёл в дом, проскользнул в свою спальню и притворился спящим. Минуты через три мама окончательно проснулась — встала, проверила меня и поплелась на кухню, шёпотом костеря деда. Пока они ругались, я отрубился.

Проснулся я от того, что кто-то трогает мои стопы. Я подскочил от неожиданности и попытался лягнуть наглеца. Вскрикнула мама.

— Русланчик! Это я, не бойся!

— Чт-то т-ты д-делаешь? — пробормотал я.

— Сынок, ты, кажется, лунатишь, — мама потёрла мою пятку и показала мне свои вымазанные в чём-то чёрном пальцы. Упс. На таких мелочах и прокалываются. Пока я думал, как выкрутиться, мама принялась осматривать дверной проём: — Лишних денег нет, но… Можно поставить деревянную решётку. Отец сегодня трезвый, он сколотит и уж как-нибудь присобачит…

— М-мама, я с-сам!

— Глупости какие! Конечно, ты не сможешь сколотить решётку, — отмахнулась она.

— Н-нет, я им-мею в в-виду, чт-то я с-сам в-вышел, — проговорил я. — К-когда д-дед б-буянил. Я п-проснулся.

Сработало. Мамино настроение моментально изменилось. Она заметно огорчилась и порывисто стукнула себя ладонью по лбу.

— Вот голова моя садовая! И правда, мы же так орали! Отец ещё и окно в кухне разбил. Прости, сыночек, я в следующий раз сразу полицию вызову, чтобы его в каталажку оформили, — пообещала мама. — Пошли позавтракаем. Я оладьев напекла и картошки в мундире сварила. Соседка сметанки домашней дала. Тебе понравится!

Она порывалась донести меня до кухни, но я отказался. Гидра-Помощник услужливо доложил:

«Все процессы в организме замедлены, мозговая активность в пределах нормы. Речь заторможена, но уровень заикания снижен. Чувствительность полностью восстановлена, но подвижность всё ещё ограничена, пульс уменьшен. Регенерация и физическая сила снижены до обычных человеческих показателей. Состояние организма в целом характерно для человека, который вышел из комы три месяца назад и проходил активную терапию.»

По стеночке я вполне спокойно дотопал до кухни. Врачи бы, определённо, заподозрили нечто странное, но мама нарадоваться не могла на то, как быстро я восстанавливался. А вот дед её счастья не разделял — судя по всему, он устроил поминки по своему алкоголизму. Но так как от водки его воротило, в рюмку он подливал холодный чай. Когда я вошёл, он на меня зыркнул и пробурчал:

— Всё из-за тебя.

— Да что ты мелешь, старый болван! — мама отвесила ему подзатыльник.

— Что есть, то и говорю! — огрызнулся дед и ткнул в меня пальцем. — Сына твоего прокляли, потому он и валялся двенадцать лет труп трупом! Я тебе сразу говорил, что Артемьевы родить тебе не дадут! Даром, что ли, на аборт посылали⁈ Наверное, наняли бабку-знахарку, она и прокляла твоего сына! А сейчас его проклятье на меня перешло!

— Почему же ты не впал в кому?

— Хуже! Хуже! — горестно взвыл дед. — Я пить не могу! А мне Василич вчера пять литров спирта притаранил! Ты хоть понимаешь, что я полторы недели мог не просыхать⁈

— Понимаю, — мама медленно-медленно поднялась из-за стола и упёрла руки в боки. Дед прижух, осознав, что проболтался. Она наклонилась к нему, взяла за шиворот и процедила: — Понимаю, что ты мне обещал с Василичем больше не связываться. Да что там обещал! Клялся, божился! Как там было? «Вот те крест, Маруся, я того упыря пошлю в пешее эротическое!» Так было, отец, или не так⁈

— Чёрт попутал! — дед состроил грустную физиономию. То ли притворялся, что раскаивается, то ли действительно совесть проснулась.

Пока они устраивали разборки, я уплетал оладьи со сметаной за обе щёки и запивал горячим сладким чёрным чаем. Вкуснотища! Краем глаза я заметил, что во дворе мелькнула тень. Она упала на виноградник и метнулась в сторону дома. Хлопнула дверь. Мама и дед моментально насторожились. Дверь хлопнула ещё раз, и спустя пару секунд в кухню вошёл невысокий мужик. Когда-то он был красивым, но от былой красоты осталось лишь напоминание. Глаза опухли, нос явно был не раз ломан, всё лицо словно поплыло вниз. Он равнодушно скользнул по мне взглядом и уставился на маму.

— Почему ты не заплатила Гнилому? — требовательно спросил он, и я увидел, что у него нет двух верхних зубов.

— Ты совсем оборзел? — дед попытался оттеснить его к порогу.

— Отвали, алкаш, — презрительно поморщился мужик, оттолкнул деда и демонстративно вытер руку о кухонное полотенце.

— Гриша, это всё, что тебя интересует? — растерянно протянула мама. — А как же Руслан? Наш сын? Ты даже не обнимешь его?

— Да-да, привет, малой, — кивнул мне «папаша». — Обязательно обниму, когда порешаю всё с Гнилым. Марусь, ты ж должна понимать. Если ему не заплатить, мне обе руки отрубят. Нечем будет сына-то обнимать! Чем дольше тянем, тем хуже становится! Меня же убьют, Маруся, и Род не спасёт. Ты вообще понимаешь, что со мной случилось сегодня утром⁈ Я прихожу к Гнилому, а его дружки говорят, чтобы я сам выкручивался! Говорят, что ты больше платить за меня не будешь! Да я подумал, что остался в этом мире один-одинёшенек!

— Конечно, конечно, я помогу, Гриш, — вздохнула мама. — Руслану отец нужен. Как же не помочь, — она поколебалась, но всё-таки спросила: — А почему тебе Род не помогает? Они же тебе лечение оплачивали. Почему бы им твои долги не купить? Они хоть что-то тебе говорили? Может, они тебя вообще из Рода исключили? — было видно, что эти вопросы ей даются тяжело. Походу, привыкла у него на поводу идти и не сопротивляться.

— Не мели чепухи, — фыркнул Григорий и нервно сжал кулаки. Его челюсть заходила вправо-влево. — Они отрубили финансы, пока не исправлюсь. А чтобы исправиться, мне нужно все долги выплатить. Типа доказать, что у меня яйца есть. Марусь, там осталось-то тысяч пятьдесят выплатить, и всё, можно с повинной в Род возвращаться. А потом уж и Руслана примут — всё-таки старший внук, наследник.

— Н-наслед-довать м-может т-только р-рождённый в б-браке, — возразил я.

— Да много ли ты знаешь, овощ больничный, — отмахнулся Григорий.

— Это твой сын, — неожиданно суровым голосом произнесла мама. Она выпрямилась, каждая чёрточка её лица светилась решимостью. — Я не буду ничего платить, пока Руслана не примут в Род. Он бандитам ничего не должен! И доказывать ему тоже ничего не нужно! Пусть его примут в Род Артемьевых и обеспечат необходимым лечением. Я все деньги на тебя спустила, чтобы у Руслана отец был! А ты хоть представляешь, сколько физиотерапия стоит⁈ Сколько лекарств ещё надо купить⁈

— Да ты не торопись, — поморщился Григорий и кивнул на меня. — Присмотри за ним недельку-другую. Может, он снова отрубится. А ты только бабки впустую сольёшь.

— Свали по-хорошему, — попросил дед, который покраснел от злости.

— А то что? — ухмыльнулся Григорий и влепил ему издевательскую пощёчину, а потом отшвырнул в противоположную часть кухоньки.

— Я вызову полицию, — пригрозила мама. — Ты мне десять лет голову морочил! Тебя ведь и правда из Рода турнули, да⁈ А я, дура, все эти годы надеялась, что сына вытащу в люди. Что жизнь у него другая будет!

— Вызывай, но сначала деньги гони, — Григорий схватил нож со стола, на котором налипли хлебные крошки, и начал им размахивать. — Думала, можно так просто от меня избавиться⁈

Я уже собирался вмешаться, но в этот момент дедок вытащил из духовки пятилитровую стеклянную бутыль и с размаха опустил её на голову Григорию. Хрясь! Повсюду разлетелись осколки, по комнате разлился густой спиртовой запах. Глаза Григория закатились, и он рухнул на спину, раскинув руки. Мама проверила его пульс и облегчённо взмахнула рукой: мол, живой, ничего страшного.

— На такое дело и спирта не жалко, — подвёл итоги дед и спросил у мамы: — Марусь, куда этот мусор вынести?

— Есть у меня одна идея, — мама вышла во двор и набрала кого-то по телефону. Разговор получился коротким. Спустя минут пятнадцать загудел мотор, скрипнула калитка, и мама провела в кухню двух уже знакомых мне амбалов. Только сегодня они пришли к нам без своего главаря. Не проронив ни слова, они подхватили Григория и вытащили его на улицу. Снова взревел двигатель автомобиля и постепенно стих вдали. Мама взяла оладий, обмакнула в сметану и задумчиво прожевала. — Странно. Гнилой… то есть Андрей не отвечает. А его дружки даже денег требовать не стали. И объясняться не пришлось.

— Что, больше не будешь тратить деньги на этого альфонса? — уточнил дед.

— А ты — на водку? — спросила мама.

Несколько минут они смотрели друг на друга, а потом дед растерянно протянул:

— Мда, дела-а-а-а-а-а-а.

Мама присела рядом со мной и сдавленно пробормотала:

— Прости меня.

— М-мне не н-нужен т-такой отец, — отрезал я. — З-знать ег-го не ж-желаю.

— Ну хоть у кого-то в этой семье мозги варят, — улыбнулся дед, и его улыбка была неожиданно искренней. — Ладно, раз уж пьянка теперь не вариант, пойду в сарай. Проверю, хватит ли у меня пороха в пороховницах, чтобы костыли соорудить. А ты, Марусь, прибери здесь.

Пока они занимались делами, я вернулся в комнату и включил телевизор. Мама несколько раз заглядывала ко мне и умилялась — она думала, что я таким образом навёрстываю упущенное. Постигаю современный мир.

Я же искал новости об Открытии Преисподней и нашествиях Демонов. На удивление Империя продолжала жить своей обычной жизнью. Разумеется, был объявлен режим быстрого реагирования, по всей стране военные и полиция были наготове. Однако школы, университеты, магазины и прочие заведения работали по привычному графику.

Словно не произошло ничего необычного. Разве что появилась новая реклама — о наборе людей с «необъяснимыми навыками» на государственную службу. Обещали полный соцпакет, высокую зарплату, а в перспективе — аристократический титул. Но что действительно меня поразило — так это то, что по всей планете обсуждали открытие магических школ. В моей первой жизни об этом заговорили лишь через четыре месяца после Открытия Преисподней. Я здорово подтолкнул этот мир к развитию, причем, сам того не понимая.

Изменился ли мир Демонов тоже?

Очень интересный вопрос. Следующие месяцы я буду внимательно наблюдать за нашествием Демонов и соотносить хронологию с прошлой жизнью. Если не ошибаюсь, первый крупный Демонический прорыв произойдёт в Москве, в юго-западном районе, двадцать второго сентября. Тогда это стало катастрофой — люди столкнулись с Демонами первого ранга, но сейчас… Сейчас это может стать преимуществом для Российской Империи. И для меня лично. А до этого будут сотни мелких прорывов. К сожалению, днём я охотиться не смогу. Придётся патрулировать Москву ночью в поисках Демонов.

— Зацени-ка! — в мою спальню ввалился дед и протянул мне два кривых костыля. Его руки дрожали, на лбу выступила испарина. Очевидно, ему было плохо. Организм привык к ежедневной дозе алкоголя, а его заставляют быть трезвенником. Может, слишком резко я деда закодировал? Да нет… старик должен выдержать.

— Спасибо, — я проскакал через комнату на костылях туда и обратно.

— Не за что, — дед похлопал меня по плечу и, пошатываясь, вышел во двор, развалился на лавочке под навесом.

Остаток дня пролетел незаметно. Я дождался, когда все улягутся спать, и незаметно выбрался из дома. Сегодня предстоял важный разговор с Кентавром. Дело в том, что у меня был ещё один инструмент, который значительно ускорит развитие человечества. Однако сперва я хочу с его помощью увеличить свой капитал.

Ночной клуб «Гелиос» находился относительно недалеко от моего дома, в более престижном районе. Я решил не прыгать по крышам, а пройтись пешком. Старался выбирать тёмные улочки, на которых точно не было камер. Осторожность никогда не повредит. Разумеется, я не собирался заходить через парадный вход. Охрана лишь посмеётся над ребёнком, а против рыцаря в кровавых доспехах сразу откроет огонь.

Здание клуба было одноэтажным и располагалось в отдалении от жилых домов. Немудрено — музыка в нём гремела на два квартала. Одним большим прыжком я перенёсся из кустов на крышу клуба. Дверь, ведущая на чердак, была закрыта на замок, но мне не составило труда его взломать. Я активировал Кровавый Доспех и проник на чердак, а следом — спустился в служебное помещение. Это была кладовка для посуды и прочей кухонной утвари. Я вышел в коридор и столкнулся с поваром.

— Помоги… — начал кричать он, но я закрыл ему рот ладонью и впечатал в стену. Он заткнулся, быстро-быстро моргая.

— Где Кентавр? — спросил я.

Повар ткнул дрожащим пальцем вправо, где в конце коридора темнела железная дверь. Чтобы он не поднял тревогу, я вырубил его и связал мусорным пакетом — верёвок не было, пришлось выкручиваться подручными средствами. Я прислушался. Из-за железной двери раздавались сдавленные стоны. Кто-то очень приятно проводил время. Я ударил кулаком, выбивая дверь. Бах! И она с грохотом упала внутрь. С огромного кожаного дивана подскочили три обнажённые девицы и забились в угол. А вот мужик в чёрном деловом костюме даже не двинулся. Он застегнул рубашку, разгладил складки на брюках и спокойно спросил:

— Что тебе надо?

— Сотрудничество.

— Говори.

— Без лишних свидетелей, — я кивнул на девушек.

— Дамы, упёздывайте, пока наш гость не разозлился, — Кентавр щёлкнул пальцами, и девушки, всхлипывая, потопали к двери. Я отступил, освобождая проход, и они вылетели наружу, как пробка из бутылки шампанского. Кентавр перевёл взгляд на меня и повторил: — Чего тебе?

— Карборановая кислота, — я улыбнулся. — Очень много карборановой кислоты.

Глава 8

Дело в том, что Ядра Демонов очень быстро разлагаются. В течение пяти-десяти минут они превращаются в мутную жижу и теряют все свои свойства. А ведь Ядра — это залог магического развития. И невероятно ценный товар.

В прошлой жизни через пару лет учёные обнаружили, что Ядра могут долго храниться в карборановой кислоте. Она не только не повреждает их, но и позволяет транспортировать в целости и сохранности на огромные расстояния. Это открыло новый рынок — ранее продажа Ядер просто не имела смысла.

Кому нужен товар, который развалится к тому времени, когда доедет до покупателя? Карборановая кислота стала огромным эволюционным шагом для всего человечества. За пару месяцев магами стали почти все люди на планете. К сожалению, к тому моменту больше половины населения Земли уже погибло.

Так что я собирался в ближайшие дни прислать главам всех стран информацию о карборановой кислоте. Но сначала — прикупить её запас для личного пользования и обогащения. Ведь её стоимость увеличится в несколько десятков раз.

— Разве я похож на химика? — хмыкнул Кентавр. — Мой бизнес немного другого профиля.

— Ты будешь богат, как Император, — сказал я. — Ну ладно. Я немного переборщил. Но какого-нибудь герцога, приближённого к Императорскому трону, точно догонишь.

— Ты — добрый самаритянин? Заявился сюда, чтобы сделать меня богатым?

— Ты купишь карборановой кислоты и на меня. Правда, есть один маленький нюанс… — я замолчал, обдумывая варианты. — Ты создашь для меня фальшивую личность и счёт в банке. Вот на это имя и купишь кислоту. Но не скупай сразу всю кислоту в мире, не привлекай внимания. И проводи покупки через подставных людей, которых нельзя напрямую связать с тобой.

— Просто внезапно образовались новоиспечённые химики, которым срочно понадобились запасы этой твоей кислоты, — Кентавр покачал головой, налил в стакан виски и сделал глоток. А потом сделал вид, что взвешивает что-то невидимое на ладонях. — Несметные богатства или стабильность? Даже не знаю… — он с усмешкой посмотрел на меня. — Мои девочки приносят мне больше ста тысяч в день чистыми. Зачем мне рисковать своей жопой, если у меня всё и так на мази?

— Потому что я тебя убью, если ты это не сделаешь, — холодным голосом ответил я. — Ты же узнал меня, верно? Кровавый Демон, или как там меня называют? Я позволяю тебе заработать, только чтобы ты не переметнулся к другому хозяину. На меня выгодно работать. Просто необходимо соблюдать осторожность.

— Хозяину? — Кентавр поморщился и встал. — То есть я, по-твоему, собачка? Ты берега попутал? Считаешь, что можешь напугать меня крутым кровавым костюмчиком? Да мне насрать! — он попытался схватить меня, но его пальцы соскользнули. И в итоге он с вызовом толкнул меня в грудь. — Шавки-журналюги любят раздувать из мухи слона. Магия! Необычайные способности! Знаешь, что я скажу? Чушь!

Я не стал спорить. У меня не было времени. Прошло уже одиннадцать минут из двадцати пяти. Я сжал шею Кентавра и приподнял его над полом. Он забился, пытаясь выбраться. После этого, впечатал его в стену и ударил кулаком в паре сантиметров от его уха — пробил стену насквозь. Каменные осколки брызнули Кентавру в лицо, исцарапав ему щёки.

— Я убью тебя и всех, кто тебе дорог, — произнёс я, продолжая его душить. Кентавр посинел и судорожно царапал доспех, пытаясь сделать вдох. Я отпустил его, когда он почти потерял сознание. Он рухнул на пол, ужасно хрипя. — Я предложил тебе сотрудничество. Но скоро оно превратится в рабство.

— Согласен, — просипел Кентавр, потирая горло. — Ты умеешь быть убедительным. На какое имя ты хочешь открыть счёт?

— Любое, — я небрежно отмахнулся. — Главное, чтобы у меня был к нему быстрый и неограниченный доступ. Помни, ты не должен привлекать внимания. Организуй фальшивые лаборатории, скупай кислоту небольшими порциями. Инвестиции щедро окупятся.

— А остальное?

— Что остальное? — не понял я.

— Девочки, клубы, оружие, — Кентавр со злостью на меня зыркнул. — Какие будут приказы?

— Я не лезу в чужой бизнес.

— Я думал, ты захватил… — он цокнул языком. — Ладно, проехали. Мне понадобится неделя, чтобы разведать обстановку и проникнуть в рынок химических реактивов. Я не шарю, как там всё устроено. Ещё неделя, чтобы создать тебе новую личность и оформить несколько лабораторий. Сделать документы засланным казачкам… В общем, думаю, за месяц справлюсь.

— Договорились, — я кивнул. — Не буду мешать, развлекайся. Встретимся через десять дней на этом месте в это же время.

Двадцать пять минут почти истекли. Через сорок секунд Кровавый Доспех исчезнет и перед Кентавром предстанет двенадцатилетний мальчишка. Так что, не прощаясь, я развернулся и на второй космической скорости рванул на крышу. Выбравшись наружу, я сконцентрировал все силы в ногах и прыгнул — этого оказалось достаточно, чтобы перелететь через две улицы.

Я приземлился в чьём-то палисаднике, прямо в пышный розовый куст. Именно в этот момент сорок секунд закончились и Доспех растворился в воздухе. Колючки впились мне в бока, да ещё и свет в доме загорелся. Розы намертво вцепились в пижаму, и мне пришлось срочно сматываться вместе с кустом — выдернув его с корнями.

— Ах ты ж! — раздался гневный крик позади, когда я свернул за угол. — Жёлтые розы, мои любимые!

Вот так я и стал похитителем роз. Я не останавливался, пока не добежал домой. Теперь нужно замести улики… Но розы жалко выкидывать. Чего добру пропадать? Я прокрался на кухню за ножом и обрезал все цветы, а корневище закинул в яму с компостом. А теперь… Небольшая месть дедку за то, что он меня хворостиной отходить хотел. Старикан спал под навесом. Я положил букет цветов рядом с его раскладушкой, а потом вымазал его руки в земле. Напоследок я сполоснулся, смывая грязь, и вернулся в свою спальню.

Утром меня разбудило мамино яростное шипение:

— Да как я людям-то в глаза смотреть буду⁈ По всему району слухи пошли про воришку цветов! И не надо мне лапшу на уши вешать!

— Марусь, да я правда всего один раз… Наверное. Я ж ничего не помню.

— Провалы в памяти не снимают с тебя ответственности! — категорично заявила мама. — Я тебя на ночь к раскладушке привязывать буду. Один раз, один раз… Так я тебе и поверила! Соседи говорят, что вор появился месяца три назад. На соседней улице гиацинты украл, у кого-то ландыши выкопал. Признавайся, ты цветы воровал, а потом продавал, чтобы деньги на водку получить? Да что ты мне суёшь этот букет под нос⁈

— Красивые, — пробурчал дед. — Не ценишь ты красоту, Маруся.

— Тьфу на тебя, — мама в сердцах выругалась. — За внуком присмотри, пока я на собеседовании буду. И не смей что-нибудь учудить! Нам эта работа знаешь как нужна?

— Да куда уж мне, — фыркнул дед. — Иди, иди.

Ко мне приблизились мамины лёгкие шаги, она наклонилась и поцеловала меня в лоб. Хлопнула дверь — мама и дед вышли на улицу. Я вздохнул. День — самое тяжёлое время. Время притворяться обычным ребёнком. У меня не было телефона, чтобы прошерстить интернет и добыть больше информации. Только телевизор, только хардкор.

Я не мог выслеживать Демонов, чтобы увеличить своё Познание и перейти на первый ранг. Парадокс: я подталкивал человечество к ускоренной эволюции и искусственно тормозил собственное развитие, потому что соблюдал инкогнито. Стоп. Я встряхнул головой. Тише едешь — дальше будешь.

Хуже, если Владыка Демонов подберётся ко мне вплотную. У него за спиной тысячи лет. У меня же — всего одна жизнь. Да и та короткая. Ублюдок сразу получит огромное преимущество, когда меня вычислит. Он даже создал Людоеда, чтобы столкнуть нас лбами и истощить мою магию. Людоеда… человека, который продался Демонам с потрохами ради могущества.

— Подъём, а то убьём! — гаркнул дед с порога. — Мелочь пузатая, завтракать будешь?

— Ол-ладьи со см-метанкой?

— Мы тебе что, богачи, каждый день шиковать? Сметана вчера закончилась, как и кефир на оладьи. Могу разве что пустое тесто на воде намесить. Сахаром посыпать — десерт получится!

По итогу дед отыскал дрожжи и пожарил на сковороде пышки, а потом щедро полил их сахарным сиропом. Вышло и правда неплохо. Доев, мы несколько минут сидели над пустыми тарелками. Дед явно чувствовал себя неловко и не понимал, как со мной разговаривать. К тому же у него в какой-то момент обострилась алкогольная ломка, отчего он пыхтел, страдал и сильно потел.

— П-пойду н-на улице п-погуляю? — спросил я. — К-кстати, сп-пасибо за к-костыли.

— Далеко только не уходи, — дед с облегчением выдохнул. Видимо, порадовался, что не нужно меня развлекать, и уже планировал, как отрубится на пару часиков. — Там за воротами куча песка есть. Маруся на ремонт покупала, думала двор бетоном залить, чтобы не спотыкаться о рытвины эти проклятые… За два года его почти растаскали, но кучка небольшая осталась. Ты там пойди, куличиков налепи, пещеру выкопай.

З — забота. Я мысленно рассмеялся и поковылял на улицу. За воротами обнаружилось жёлтое пятно в метр диаметром — всё, что осталось от песка. Из такого куличей не испечёшь. Я от нечего делать ударил сорняки, росшие вдоль штакетника, костылём.

Получай крапива поганая! Может, свалить из семьи Звягинцевых и окончательно-бесповоротно превратиться в Кровавого Рыцаря? Тогда я смогу беспрепятственно убивать Демонов, однако окажусь вне закона. Путь силы и беспощадности. Путь одиночества. Постепенно я распространю своё влияние на всю планету и обзаведусь приспешниками. Рано или поздно я уничтожу Владыку. Ему придётся проявить себя, и тогда я его прикончу.

Но к чему это меня приведёт? Смогу ли я защитить человечество от Демонов или только внесу смуту? Люди должны бросить все силы на войну с Демонами, а не на борьбу со мной. Этот выбор возможен, только если люди поймут, что я на стороне человечества.

Значит, мне нужно поболтать с Императором. Но разговор будет долгим. Так что сперва мне нужно увеличить время активации Кровавого Доспеха.

Хм-м… Сегодня ночью отправлюсь на охоту.

— Как тебя зовут? — пропищал над моим ухом тоненький голосок.

Я повернулся и оказался нос к носу с худеньким пареньком лет десяти. Он был высок для своего возраста — выше меня почти на полголовы. Однако слишком худой, словно недоедал, и угловатый. Лицо вытянутое, большой орлиный нос и спутанные кудрявые волосы цвета воронова крыла. Первое слово, которое пришло на ум, когда я посмотрел на него: несуразный. А ещё: до боли знакомый. Где я мог его встречать? Не дождавшись ответа, мальчик скуксился и потопал к синим воротам на противоположной стороне улицы.

— Р-руслан, — крикнул я ему в спину. — П-прости, я з-заикаюсь.

— А меня Дима! — он пытался сдержать радость, но у него плохо вышло. Его лицо сияло от счастья, словно то, что с ним кто-то заговорил, было настоящим чудом. Он ткнул на синие ворота и сказал: — Я здесь живу. Мы с тобой соседи. Классно, да? Мы сможем играть каждый день. Во что тебе нравится играть?

— М-машинки? — протянул я. Если честно, не помню, чем я любил заниматься в детстве.

— Ты спрашиваешь или отвечаешь? — Дима озадаченно склонил голову набок.

— У м-меня н-нет иг-грушек, — признался я.

— У меня тоже, — Дима лучезарно улыбнулся. — Со мной Вова и Сашка отказываются играть, потому что у меня нет машин. Мне бабушка куклу связала. Но Вова сказал, что куклы — для девчонок. И обозвал меня… Мы подрались, и бабушка мне ремнём по заднице дала. А ведь он первый начал! И вообще, он назвал бабушку нищебродкой! А разве она виновата, что у неё пенсия маленькая? Мамка нас бросила, а папка пьёт. Ты когда-нибудь вино пробовал?

— Н-нет, — покачал я головой.

— А меня папка угощал, — похвастался Дима и тут же скривился. — Гадость несусветная. Пойдём я тебе Белку покажу? Она недавно родила. Целых пятерых котят! Один рыженький, а остальные — серые и полосатые. Папка их утопить хотел, но я спрятал. Тебе нужен котёнок? Они уже глазки открыли.

— Н-нет, сп-пасибо.

Дима зажёгся энтузиазмом и поспешил к своему двору. Правда, не к калитке, а к покосившемуся забору. Он отодвинул доску, которая едва-едва держалась на одном гвозде, забрался внутрь и поманил меня рукой. Я последовал за ним и чуть ли не с головой утонул в густом бурьяне. Огородом явно давно никто не занимался. Но Дима был в восторге. Ещё бы! Это было его личное царство, где он построил свой «дворец».

— Вот! — с гордостью показал он на кривенький шалаш. — Я сюда и одеяло притащил! Ночую здесь, когда отец напивается и стёкла бьёт. Бабушка с ним дерётся, а меня прогоняет. Когда вырасту, я ему покажу где раки зимуют! Будет знать, как бабушку обижать! А вот котята. Смотри, красивые, да?

Слова лились из его рта бурным потоком. Казалось, он хотел мне рассказать обо всём на свете. Я заглянул в шалаш. Там лежала мама-кошка и пятеро котят. Увидев чужака, она грозно зашипела и заурчала, прикрывая лапками своих детишек.

— А ты любишь мороженое? — спросил Дима. Он перескакивал с темы на тему с бешеной скоростью.

— Л-люблю, а чт-то?

— Я тоже! У нас нет машинок, и мы оба любим мороженое! Круто, да?

— Круто, — я пялился на его лицо, пытаясь вспомнить, где его видел. Но что-то как будто ускользало от моего внимания. На краю сознания крутилась неуловимая мысль.

— Чай будешь? — Дима направился к домику, продираясь сквозь сорняки. — Бабушка пирожков напекла с абрикосами. У нас за домом растёт старая абрикосина. Половина засохла, папка на ней качели сделал. А другая половина до сих пор плодоносит. Абрикосов — тьма! Мы два дня не собирали, так под деревом болото развелось. Абрикосовое!

Он вытащил на середину двора деревянный ящик, и на этот импровизированный стол расставил кружки и тарелку с пирожками. Каждый раз забегая в кухню, Дима оглядывался, будто боялся, что я сорвусь с места и убегу.

— Сп-пасибо. Вк-кусно, — поблагодарил я, съев пирожок. Тесто было тоненьким, а начинка чуть ли не текла по пальцам.

— А ты завтра гулять выйдешь? — Дима умилительно на меня посмотрел и, видимо, чтоб наверняка, решил подкупить: — Бабушка обещала завтра утку зарубить и пожарить. Я поделюсь.

— Н-не люблю ут-тятину, — ответил я, и Дима расстроенно скривился. Я поспешно добавил: — Но г-гулять в-выйду.

— Круто!

Пригревшись на солнышке, я расслабился и не заметил, что в воздухе запахло озоном. Дима испуганно вскрикнул и, раскрыв рот, уставился куда-то мне за спину. Я оглянулся через плечо. Воздух разрезали голубые молнии. Я хотел охоту? Я её получил. Только один маленький нюанс… Демон не появлялся. Места прорывов невидимы, но Демоны-то вполне материальны. И где же он? Словно в ответ на мой неозвученный вопрос, нечто схватило Диму и швырнуло его в огород. В бурьяне образовалась колея из примятой травы. Я почувствовал порыв ветра. С двух сторон. Демонов было несколько, и все они почему-то рванули к Диме, проигнорировав меня.

Я прыгнул вперёд, рассчитывая прикрыть Диму своим телом. Но небольшая заминка сыграла злую шутку. Демон вгрызся в плечо Димы и несколько раз встряхнул его, ломая кости и разрывая мышцы. Мальчик потерял сознание от боли.

Я врезался в Демона, который готовился разорвать Диме горло, и мы кубарем полетели к забору. Зарычала кошка — мы остановились рядом с шалашом. Благо, Демоны были нулёвками и у них было единственное заклинание — Невидимость. Я не стал призывать Кровавый Доспех — слишком заметная штука. Просто разорвал Демонюгу руками. Мне в ладонь упала тёплая сфера и впиталась в кожу.

«Уровень Постижения — 0,5 %», — услужливо сообщил Гидра-Помощник.

Я сгрёб полную жменю земли и бросил её туда, где шевелилась трава. Пыль закружилась в воздухе и подсветила Демонические силуэты. Двое. Они напали одновременно. Я поднырнул, уходя от столкновения, и поймал одного из Демонов в полёте — крутанул, как метательный снаряд, и шандарахнул со всей дури о землю. Вторая тварь попыталась напасть со спины. Я ударил и пробил ей грудь кулаком. Демоны ещё были живы и быстро регенерировали. Нужно разорвать их и забрать ядра.

К этому моменту, Дима уже успел очнуться и смотрел на меня ошарашенными глазами, словно видел перед собой восьмое чудо света. Я заметил, как он пытается что-то произнести, но от шока у него сперло дыхание.

— Давай дружить? — наконец-то смог выговорить Дима. Из его рта струйкой лилась кровь, а сам он болезненно держался за рану и полностью побледнел.

— Давай, — я поднял Демона, который валялся рядом со мной, и разорвал его пополам прямо над Димой. Не хотелось бы, чтобы он тут откинулся. Второго Демона я сильно ранил — чтобы не рыпался. Пока Демон жив ядро не пропадёт. Я добью его чуть позже и поглощу сферу.

Полупрозрачная сфера упала на его рану и мгновенно растаяла. Мальчика скрутило сильной судорогой, и он мученически застонал. Но укус на его плече начал затягиваться. Я придерживал его, следя, чтобы он не подавился собственным языком.

— Я выздоровел! — Дима с шокированным выражением лица ощупывал свою грудь и плечо. — Ого! Это… это не сон⁈ Я стану супергероем? Как все те люди по телевизору? Ты убил Демонов? Как ты это сделал? Ты крутой! — Тут же принялся он тараторить.

— Белка помогла, — соврал я. — Когда тебя ранили, она как взбесилась. Защищала тебя. Убила первого Демона, а я забрал ядро. Получил способности и убил ещё двух Демонов. Отдал одно ядро тебе, чтобы вылечить.

— Ух ты! — Дима посмотрел на кошку, а потом повернулся ко мне и задал вопрос: — А у меня тоже теперь есть способности? А какие?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Попытайся что-нибудь наколдовать.

Дима зажмурился, надул щёки и покраснел от натуги. Ярко-жёлтая вспышка — и воздух перед ним начал мерцать. Постепенно соткался образ… мороженого. Обычный рожок с розовым шариком мороженого, только почему-то очень-очень-очень ярко-розовым. Мне нестерпимо захотелось попробовать его на вкус. Я уже протянул руку, но внезапно всплыла красная предупреждающая надпись от Гидры-Помощника:

«Опасный объект! Область поражения — весь организм. Способ поражения — отравление. Ментальная атака, иллюзия и яд. Для того, чтобы справиться с отравлением, регенерации потребуется четыре дня и шесть часов».

Я словно бы очнулся и отпрянул от иллюзии. Меня осенило. Всё было очевидно! Я понял, когда и где мы встречались с Димой. Сложно соотнести беспощадного убийцу и маленького мальчика, который радуется мелочам.

А ведь мне пришлось выучить его биографию едва ли не наизусть. Врага нужно знать в лицо. Правда, маленький нюанс — о его ранних годах было мало что известно. Только настоящее имя — Дима — и возраст, когда он убил первого Демона — десять лет. Спустя полтора года его бабушка и отец умерли от неизвестного яда, а Дима исчез. Чтобы появиться через шесть лет на стороне Демонов. Верой и правдой он служил Владыке Демонов, стал его правой рукой и получил прозвище — Людоед.

Никто не знал, какими именно способностями он обладает. Но в той последней битве, где мы столкнулись лицом к лицу, он использовал иллюзию и яд. Как и сегодня. Очевидно, Дима был уникумом — редким везунчиком, у которого было две способности. И по два заклинания на каждый ранг. Интересно, он может использовать их по отдельности?

— Руслан, почему у тебя такое лицо, будто ты призрака увидел? — Дима пощёлкал пальцами у меня под носом.

— Хуже, — с трудом улыбнулся я. — Не призрака, а Демонов!

Дима рассмеялся. А я продолжал пялиться на него, не понимая, что делать. Логика говорила, что он — ребёнок. И не совершил ничего плохого. Но я помнил, как монстр, в которого Дима превратился в прошлой жизни, пожирал людей заживо. Как он убивал женщин, стариков и детей. Как издевался над поверженными воинами. Я ненавидел его всем сердцем. В какой-то момент я поклялся, что прикончу его, сотру с лица земли даже упоминание о нём.

Но сейчас всё развивается по другому сценарию. Возможно, Дима станет сильнейшим охотником на Демонов. А если нет? Если он снова выберет тёмную сторону? Я могу предотвратить катастрофу прямо сейчас. Всего лишь нужно его убить.

Глава 9

Но если я убью невинного ребёнка… разве это не сделает монстром меня?

— Руслан! Ты перестал заикаться! — с восторгом воскликнул Дима и, приплясывая, закружился. Он несколько раз ударил кулаками вверх, словно избивал невидимых птиц, и обнял меня. Правда, буквально через секунду он отстранился и обеспокоенно заглянул мне в лицо: — Твоя суперсила — не заикаться? Нечестно! Должно быть ещё что-то!

Соблазн согласиться с ним был очень велик. Я бы остался в тени — обычный мальчишка, далёкий от Демонов и сражений. Но Дима не удержит язык за зубами и всем растрезвонит о нашем приключении. Моё враньё очень быстро всплывёт наружу. Магические способности иногда были странными или самую малость нелепыми. Но они никогда не ограничивались подобной ерундой. Так что я бы скорее выделился на общем фоне с «излеченным» заиканием, чем слился с толпой. Нужна золотая середина.

— Мне кажется… — я замолчал и, поколебавшись, всё-таки сказал: — Мне кажется, я стал очень сильным. А мои раны быстро-быстро затягивались.

— Ух ты! — Димины глаза загорелись маньячным огнём. — Давай проверим? Порежем тебя? Совсем немного… Ма-а-а-а-а-а-аленький порезик! Если ты вылечишься… Тогда ты будешь как настоящий Росомаха! Ты читал комиксы? У нас в библиотеке целая полка с комиксами! Я тебе покажу! Но сначала… — он покрутился, выискивая что-то, а потом сбегал к дому и вернулся со сточенным кухонным ножичком. Умоляюще посмотрел на меня и спросил: — Можно?

— Давай, — великодушно разрешил я. Дима чиркнул лезвием мне по плечу. Выступила кровь, и царапина моментально затянулась.

— Офигеть! Ты крутой! — Дима хлопнул меня по спине. Внезапно он ошарашенно уставился мне за спину и захлопал ртом. — Белка…

— Мр-р-р-р-ряу-у-у-у-у-у-у! — словно в ответ взвыла кошка. Она выскочила из шалаша и набросилась на третьего Демона. Тот уже сдох, я всё-таки слишком сильно его порвал. Для нулёвки хватило и таких ран. Кошка набросилась на труп Демона, потрепала его, и в этот момент на землю упала сфера. Кошка понюхала её и лизнула. — Мряу?

— Кыш! — я махнул на неё, отгоняя. Но кошатина схватила зубами сферу и спряталась в шалаш. Изнутри донеслось шуршание, и огород огласил удовлетворённый рык. Я заглянул в шалаш. На меня вылупились два золотых глаза. Кошка выросла раз в шесть или семь, у неё появилась мускулатура. А когти и зубы стали металлическими. Она муркнула, и из её рта вырвался ледяной пар. Кошка-магичка с замораживающим заклинанием. Я посмотрел на котят и фыркнул: — Теперь вас точно не утопят.

— Белка теперь волшебная! Вовка и Сашка сожрут свои ботинки от зависти! Вот бы скорее вырасти! Я буду уничтожать Демонов и стану самым крутым убийцей в мире! — он скакал от радости, но неожиданно улыбка сползла с его лица. Дима пнул сорняки и пробурчал: — Мне бабушка не разрешит убивать Демонов. Она всегда говорит, что до восемнадцати я должен её слушаться! А до восемнадцати ещё восемь лет ждать! К тому моменту всех Демонов перебьют!

— Не перебьют, — успокоил я. — Их вроде с каждым днём всё больше и больше.

— Класс, — заулыбался Дима. — А ты будешь со мной убивать Демонов?

— Не знаю, — я пожал плечами.

— А насколько ты сильный? — Дима с сомнением пощупал мои бицепсы. — Ты говорил, что стал сильным.

— Я разорвал Демона. Наверное, очень сильный.

— Не факт, — возразил он. — Может, Демоны хрупкие. Или сделаны из мармелада. А мармеладных червей легко разорвать. Я знаю, мне в прошлом месяце бабушка покупала! За то, что я в школе пятёрку получил!

Представив мармеладных Демонов, я чуть не рассмеялся в голос. Детская фантазия иногда закладывает крутые виражи. Я не стал спорить. Демонстрация — лучший аргумент. Ближе к забору из земли торчали небольшие железные колышки — видимо, когда-то там были грядки и к колышкам подвязывали помидоры. Я вытащил пять колышков, сложил их вместе и согнул буквой «Г».

— Замок ты тоже так сможешь согнуть? А поломать? — Дима с трепетом потрогал колья.

— Наверное. А что?

Склонив голову, Дима смущённо уставился на свои руки и нервно шаркнул ногой. Вздохнув, он признался:

— Вова украл куклу, которую бабушка связала. Она уродливая и страшная, и мне вообще не нужна… Я не играю в куклы! — заявил он и насупился, словно приготовился защищаться. Поняв, что я не собираюсь над ним издеваться, Дима продолжил: — Но это же бабушка связала. Она пряжу могла на шаль потратить, а потратила на куклу! Как я ей скажу, что её потерял?

— Скажи честно, что Вова её забрал, — посоветовал я.

— Нет. Меня будут называть стукачом.

— И что ты предлагаешь?

— Я видел, куда он её спрятал, — Дима махнул рукой вправо. — Под забором есть дырка… Её Вовкина собака выкопала. Кавказская овчарка! Злющая была, кошмар просто! На всех кидалась, и её на цепь посадили. А она потом с цепи сорвалась и Вовку покусала. Собаку усыпили, а лаз под забором так и не засыпали. Рядом с той дыркой стоит сарай почти как наш дом, только с целой крышей. Вовка закинул куклу в сарай и закрыл на замок. Большой такой, навесной. Я пытался взломать… — Дима покопался в карманах и достал тонкую проволочку. — Но не получилось. Поможешь?

— Помогу, — я кивнул, и воодушевлённый Дима помчался за дом.

Я последовал за ним, слепо уставившись в тёмный курчавый затылок. Если взять камень и ударить прямо по маковке, то Дима умрёт быстро и почти безболезненно. Свидетелей нет, его смерть можно свалить на Демонов. И Людоед точно никогда не появится. Я со злостью прикусил губу. Да провалиться мне в Преисподнюю! Я никогда не убивал детей и не собираюсь становиться детоубийцей сейчас. Даже из благих побуждений.

— Вовкины родители до пяти на работе, — сообщил Дима и нырнул под забор. Высоченный, железный, с кольями сверху.

Я последовал за ним и очутился в просторном дворе, выложенным фигурной плиткой. Каждая вещь кричала о богатстве. Несколько чрезмерно кричала. Много позолоты, лепнины и красивых, но безвкусных безделушек. Сарай и правда был размером с домишко Димы. Цифровой навесной замок сломался легко и без лишнего шума. Клац! — и развалился на две части.

— Где же она… — Дима распахнул дверь и, прищурившись, всмотрелся внутрь. — Ага! Нашёл!

— Позвольте узнать, молодые люди, что вы отыскали в моём сарае? — в приоткрытое окно выглянула женщина в розовом халате с пуховой оторочкой. Дима дёрнулся к лазу, и она процедила: — Стоять, болваны. Я не слепая идиотка. Я знаю, кто вы. Если сбежите, вам же будет хуже.

Дима побледнел как снег и жалобно протянул:

— Пожалуйста, отпустите нас… Мы больше не будем!

— Конечно, не будете, — женщина отошла от окна и через пару секунд вальяжно вышла из дома. Она взяла с перил на крыльце пачку сигарет и закурила. Глубоко затянувшись и выпустив облако дыма, она приблизилась, наклонилась и дыхнула табачным духом нам в лица: — Мой Вовочка тебе одолжение сделал. Нормальные мальчики должны в казаки-разбойники играть, а не в это, — она с пренебрежением щёлкнула пальцами по вязаной кукле. — Пойдёмте, поговорю с твоим папашей.

— Он меня убьёт, — всхлипнул Дима. Достаточно было посмотреть на его дрожащие губы и покрасневшие глаза, чтобы понять: он не притворялся. Он до смерти боялся собственного отца.

— Пропустишь пару недель школы, — хмыкнула дамочка. — В прошлый раз месяца хватило, чтобы оклемался?

— Тридцать четыре дня, — поправил Дима и смахнул слёзы с чумазых щёк. — Нога долго срасталась.

Придётся мне погостить у бедолаги и сделать внушение его отцу. Всё чудесатее и чудесатее. Судьба — ироничная сучка. Ну… то есть штука.

Никогда бы не подумал, что буду защищать Людоеда. Я подтолкнул его локтем в бок и, когда он повернулся ко мне, прошептал одними губами: «Всё будет хорошо». Дима через силу улыбнулся, но тут же скривился и тихонько заплакал.

Мы вышли на улицу. Женщина остановилась и, затянувшись, пояснила:

— Не люблю курить на ходу.

Её предпочтения сыграли с ней злую шутку: пока она докуривала сигарету, к моему дому подъехало такси. Из машины вылезла мама. Таксист помог ей вытащить чемодан из багажника и галантно поцеловал ей ручку. Мама весело о чём-то с ним щебетала, пока краем глаза не заметила нашу компашку. Она замолкла на полуслове и повернулась к нам. Вовкина мамашка подавилась сигаретным дымом, затушила бычок и воровато спрятала в кулаке. Что-то сейчас будет… Я прям ощутил, как над нами собираются грозовые тучи.

— Что происходит? — мама поставила пакеты с продуктами под нашу калитку и подошла к нам. Её волосы под светом закатного солнца пылали как жаркий костёр. — Света, куда ты ведёшь детей и почему они выглядят так, будто идут на плаху?

— Потому что знают, что им всыпят по первое число! Во всяком случае хотя бы одному… Ты-то боишься на своего оболтуса даже дышать. Но тебе простительно — инвалида особо не выпорешь. А вот его, может быть, наконец воспитают.

— Что они сделали?

— Пробрались к нам во двор и сломали замок на сарае. Откуда я знаю, что они сделали бы, если бы я не увидела? У нас в сарае много дорогих инструментов. Может, мальчишка пошёл по стопам отца, — фыркнула Светлана.

— Ваша версия? — мама посмотрела на меня и Диму. — Почему вы туда полезли?

— Вова забрал игрушку Димы и бросил в сарай. Он издевался над Димой и отказывался её возвращать. Дима не хотел расстраивать бабушку. Вот мы и решили, что ничего страшного не случится, если забрать игрушку самостоятельно, — объяснил я.

Глаза мамы поражённо расширились — от её внимания не укрылось, что я больше не заикался и передвигался без костылей. Она быстро подавила эмоции и холодно взглянула на Светлану:

— В вашем роду не было грабителей?

— Нет, — растерянно ответила та.

— Тогда по чьим стопам пошёл ваш сын?

Светлана что-то невнятно промычала, но так и не смогла подобрать слов — стояла и хлопала ртом, как рыба.

— Я поговорю с детьми о том, что разногласия необходимо разрешать законным путём. Например, обращением в полицию, чтобы грабителя поймали и посадили в тюрьму, — произнесла мама.

— Как вы смеете⁈ — закричала Светлана. — Сразу видно маргиналов и преступников! Ну ничего… Пётр Василич, хоть и пьёт не просыхая, но соображалка у него до сих пор работает! В отличие от вас он ещё разбирается, где чёрное, а где белое! Может, он хоть что-то вдолбит своему непутёвому сыночку!

— Пётр Василич — алкаш, который пропил последние мозги лет шесть назад! И ты это прекрасно знаешь! — мамино лицо исказилось от ярости. Даже меня проняло. Она схватила воротник розового халата, притянула Светлану и прошипела ей в лицо: — И, конечно, ты знаешь, что Пётр Василич — кухонный боксёр, который избивает своих сына и мать. Но тебе наплевать.

— Отпусти меня, — проблеяла Светлана.

Мама покосилась на меня и Диму, улыбнулась и попросила:

— Закройте ушки, — мой новоиспечённый друг послушно заткнул уши пальцами, я же свои прикрыл ладонями для вида. Мама встряхнула Светлану и сказала: — Отпустить? Конечно, отпущу. Не таскать же мне за собой кусок дерьма. Но сначала нам нужно прояснить парочку моментов. Жизненно необходимых. Твой муж работает до десяти часов ночи. Однако каждый день, около пяти вечера, к тебе заезжает симпатичный блондин с накаченной задницей. Следующие несколько часов из твоего дома доносятся вопли орангутангов. Твой муж ещё пролезает в дверные проёмы? Рога не мешают?

— Как ты смеешь⁈ — пискнула Светлана и тут же принялась умолять: — Пожалуйста, не рассказывай мужу! Хочешь… хочешь… Я заплачу! Твоей семейке такие деньги и не снились! Миллион… Два миллиона!

— Обойдусь без подачек, — мама поморщилась. — Просто не трогай Петра Василича. И будем считать, что инцидент с игрушкой исчерпан.

— Хорошо, хорошо, — закивала как болванчик Светлана.

Мама отпустила её и пошла к пакетам с продуктами, искоса взглянув на меня:

— Пригласишь своего друга в гости?

— Дима, пойдём к нам? — предложил я.

— Ага, — он шмыгнул носом. — Только мне в семь надо домой вернуться и бабушку предупредить. Я всегда её встречаю. Она распереживается, если меня не найдёт.

— Я позвоню ей. У меня есть её номер телефона, — успокоила мама. Мы зашли на кухню, и она начала выкладывать продукты в холодильник. У неё подрагивали пальцы, а взгляд то и дело соскальзывал на меня. Она сжала помидоры так сильно, что один из них треснул. Судорожно вздохнув, мама отложила помидоры и опустилась передо мной на корточки: — Солнышко, где твои костыли? Почему ты ходишь без поддержки? Почему не заикаешься? Не пойми меня неправильно… Я очень рада, что ты исцеляешься с такой скоростью, но… Нам нужно в больницу. Я хотела устроить праздник, но нельзя притворяться, что всё нормально.

Я молчал, подбирая слова, но Дима меня опередил. Он всплеснул руками и возбуждённо протараторил:

— На нас напали Демоны! Вылезли из-под земли! Как огромные когтистые червяки… Один ка-а-а-а-а-ак прыгнул на меня! Вжух! Бах! Хрясь! Он меня укусил… Невидимые Демоны, представляете⁈ Вообще-вообще невидимые! Он мне почти горло перегрыз, но Белка прыгнула на него и разорвала в клочья!

— Белка? — мамины брови медленно поползли вверх, к линии волос. Она на ощупь нашла стул, притянула и тяжело на него опустилась.

— Моя кошка, — пояснил Дима. — Она убила Демона и стала супергероем. Руслан тоже стал! Он супер-пупер сильный! А я умею иллюзии создавать. Как думаете, Демоны останутся, когда мы вырастим?

— Всё может быть, — мама покачала головой, глубоко задумалась и пробормотала: — Наверное, оно и к лучшему.

— Ты о чём? — спросил я.

— О своей новой работе. Случайности не случайны, — протянула мама и с нежностью погладила упаковку ветчины. — У нас праздник в честь моей новой должности. Наконец-то ослабим пояса. По всей Империи открываются магические Академии и Университеты. Там будут обучать охотников на Демонов. Академии — для детей и подростков, Университеты — для совершеннолетних. Появилось много вакансий.

А после истории с Львовыми ни один Род не возьмёт меня в услужение. Даже если в суде докажут виновность герцогини… — она горько вздохнула. — Так что я решила: почему бы не попробовать? В Академиях как раз нужны люди на административную работу. Меня взяли помощником директора Академии на Цветочной. Даже аванс выплатили.

— Поздравляю, — я улыбнулся.

— Поздравляю, — повторил эхом Дима.

— Я договорюсь, чтобы вас завтра отправили на медосмотр и проверили ваши способности. Если вы пройдёте отборочный тур, то вас примут в Академию. Там как раз будут учиться дети вашего возраста, — мама взлохматила мне волосы.

— Не хочу, — отказался я.

Мама и Дима удивлённо на меня уставились и одновременно спросили:

— Почему?

— Просто, — я неопределённо пожал плечами.

Я не желал постоянно находиться под наблюдением. Шанс где-нибудь проколоться выше. А в том, что за учениками будут наблюдать, я не сомневался. В прошлой жизни исследования магических способностей велись не только в лабораториях, но и как бы гм… в полевых условиях. За студентами и охотниками наблюдали в естественной среде обитания. Разумеется, те ни о чём не подозревали.

— Не обсуждается, — отрезала мама и вдруг порывисто обняла меня. — Поверить не могу, что ты выздоровел. Чудо какое-то… Внутри всё переворачивается, когда думаю, что Демоны могли вас убить, — она посмотрела на Диму поверх моего плеча: — Я вашей кошке по гроб жизни обязана.

— Она и змей умеет ловить, — похвастался Дима.

— Ладно, — мама встала, украдкой вытерла слёзы и вернулась к продуктам. — Вы режете салат помидоры-огурцы, а я пока курочку пожарю и приготовлю сметанный соус. Русланчик, разбуди дедушку, он под навесом спит. Пусть картошку почистит. И объяснит мне, почему спал, пока его внук убивал Демонов.

— Не хочу в Академию, — упрямо повторил я.

Мама прищурилась и, поймав мой взгляд, твёрдо произнесла:

— Но всё равно пойдёшь. А теперь разбуди дедушку.

Я подавил желание поскандалить и вышел из кухни. Мамы иногда страшнее подкроватных монстров. Чудища хотя бы просто и без изысков сожрут, а мамы… Мамы душу из тебя вытрясут «ради твоего же блага» и оставят с чувством вины. Что же делать? Устроить бойкот? Завалить вступительные испытания? Интуиция подсказывает, что мама протащит меня в Академию не мытьём так катаньем — не постесняется использовать свою должность. Она чересчур озабочена тем, чтобы обеспечить мне лучшую жизнь. Ладно, новый план: поступаю в Академию, но притворяюсь никчёмным, бесталанным учеником.

— Деда, вставай, — я потормошил старика за плечо. Он не пошевелился, его грудь не двигалась. Он не дышал. Я попытался нащупать пульс, но его рука была холодной и безжизненной. Только этого не хватало! Я повысил голос и позвал: — Мама! Вызови скорую. Кажется, дедушка умер.

Глава 10

— Как умер⁈ Допился, зараза! — мама по привычке принялась ругать деда, но замолкла на полуслове. В полной мере осознала, что произошло. Одной рукой она набирала телефон скорой помощи, другой — пыталась нащупать у деда пульс. Диспетчер поднял трубку, и мама протараторила адрес. — Что? Кожные покровы… Бледные. Нет, нет, не синюшние. Не знаю… Вроде бы прохладный, но не холодный. Сделать искусственное дыхание и массаж сердца до приезда врачей? Хорошо, хорошо… Я поставлю вас на громкую связь?

— Буэ! — проорал дед и подскочил, растопырив руки.

Мама вскрикнула от испуга, попятилась и чуть не упала. Дима, который наблюдал за всем из кухни, пискнул и спрятался под стол. Ну, от таких приколов и кондратий может схватить. Даже я от неожиданности вздрогнул.

— Обманули дурака на четыре кулака! — захохотал дед.

— Что с больным? — заволновался диспетчер.

— Всё хорошо. Больной, оказывается, у нас не больной. Он просто возомнил себя великим шутником. Прошу прощения за беспокойство, — произнесла мама до мурашек спокойным голосом и сбросила звонок. Если от крика деда я вздрогнул, то от маминой речи мне захотелось спрятаться под кровать и прикинуться ветошью. Она покачала головой и пошла в кухню, бросив через плечо: — Завтра поедем на кладбище, присмотрим тебе местечко.

— Мне? — пролепетал дед, который как-то резко растерял озорное настроение.

— Тебе, мне, Русланчику, — кивнула мама и продолжила натирать курицу чесноком, перцем и солью.

Дед побледнел, осторожно тронул маму за плечо и спросил:

— Может, тебе скорую вызвать?

— Да ты совсем свихнулся! — мама всплеснула руками. — Ты меня до белого каления довести хочешь⁈ Я ж из последних сил держусь, чтобы тебя не прибить! Думаю о хорошем, пытаюсь переключиться… А ты всё про свои тупые розыгрыши трындишь!

— Да какие розыгрыши, — возмутился дед. — Я правда беспокоюсь! Ладно меня хоронить, но Руслана-то зачем⁈

— Да о чём ты говоришь?

— Ну ты же это… про место на кладбище… — смутился дед.

— Не мели чепухи, — отмахнулась мама и закатила глаза. — Всем преподавателям и администраторам в магических Академиях и Университетах предлагают разные приятные бонусы. Официальное оформление, социальные выплаты, тринадцатая зарплата. Вдобавок к основному пакету — всякое по мелочи. А в той Академии, куда меня взяли, ещё и бесплатные места на кладбищах выдают. Ты вообще знаешь, как сейчас в наше время дорого помирать⁈ Ну, то есть, организовывать похороны…

— О, так тебя взяли? Поздравляю! — обрадовался дед и заметил кучу продуктов на столе. — Живём!

Мама вздохнула и погладила Диму по голове:

— Ты уж прости за сцену, которую мы устроили. Давно у нас гостей не было, разучились принимать.

— У вас круто, — восхищённо протянул Дима. — Если бы ещё бабушку можно было пригласить…

— Почему же нельзя, — улыбнулась мама. — Я уже пригласила.

Глаза Димы широко-широко распахнулись, он рассыпался в благодарностях и принялся с тройным усердием резать салат. Расправившись с помидорами, он попытался подмести кухню, а когда мама отобрала веник — начал вытирать пыль. Ему очень хотелось быть полезным. В итоге мама сдалась и поручила ему мыть посуду.

— Тук-тук-тук! — донёсся с улицы бодрый женский голос.

— Входите, Антонина Пална, входите! — крикнула мама.

К кухне приблизились шаркающие шаги, и на пороге появилась бабулька лет семидесяти. Морщинистое, как изюм, лицо, острый нос, слегка деформированные артритом руки и добрые-добрые глаза. Она обняла Диму, пожамкала меня за щёки и поздоровалась с мамой. Дедок галантно ей поклонился, выпятил грудь и отодвинул стул. Бабулька зыркнула на него с осуждением, будто он предложил ей сырые куриные потроха.

— Мадмуазель, вы сегодня прекрасно выглядите, — пропел дед.

— Не заговаривай мне зубы, — фыркнула бабулька. — Думаешь, я забыла, как ты у меня тюльпаны украл? С клубнями вырвал! И продал за две бутылки водки!

— Был молодым и глупым, — повинился дед.

— Три года назад?

Без сомнений, бабулька до сих пор сердилась на моего пьяницу-деда. Однако перепалка явно доставляла ей удовольствие. Она раскраснелась и взбодрилась, а в её глазах плясали чертенята.

— А Руслан Демона убил! — вставил Дима. — И со мной поделился! Я теперь колдовать умею!

Антонина Пална запричитала — новости её огорошили. Мы отпоили её чаем и успокоили. Через полчаса она уже с гордостью взирала на внука и в шестой раз слушала, как здорово Белка расправилась с Демонами.

В десять рук мы накрыли на стол — жареная курица источала невероятные ароматы. У меня слюнки потекли. Плюнув на приличия, я накинулся на еду. Дима последовал моему примеру. Взрослые старались сдерживаться, но иногда то жевали слишком быстро, то накладывали немного чересчур, с горкой. В общем, в них можно было без труда распознать людей, которые долго жили на голодном пайке.

— Не желает ли мадемуазель сходить в кино? — поинтересовался дед. — Завтра у меня пенсия. Так что я мог бы по дороге заскочить в цветочный и купить тюльпанов.

— А потом напьёшься, своруешь букет и перепродашь? — цокнула языком Антонина Пална.

— Что вы, мадемуазель, я бросил пить ради ваших прекрасных глаз, — дед прижал руку к груди, словно жестокие слова сразили его наповал.

Я чуть не рассмеялся. Распушил хвост, старый чертяка! Впрочем, мама быстренько его приструнила и перевела разговор на Академию. Она усердно расхваливала магическую школу — которая, вообще-то, ещё не открылась. Там, наверное, даже учебного плана нет! Маме нужно было идти не в администраторы, а рекламщики. Она рассказывала, как престижно работать на Империю, какие перспективы ждут магического специалиста, какими привилегиями я буду обладать… Мама была твёрдо настроена наносить добро и причинять пользу.

— Недаром же так судьба повернулась, — вздохнула она. — Ты восемь лет после менингита лежал и не двигался. А когда случилось чудо и ты очнулся, на Землю напали Демоны! Да если бы мне месяц назад об этом рассказали, я бы решила, что человек свихнулся! Нет, неспроста, неспроста… Мне кажется, это знак.

— Другие о таком только мечтать могут, — согласилась Антонина Пална. — Может, хоть вы в люди выбьетесь. Денег заработаете, жён хороших найдёте.

Я мысленно вздохнул и продолжил ковыряться в тарелке. Я даже не подозревал, что переселение душ существует. Поэтому новая жизнь оказалась для меня… неожиданной. Я продумывал стратегию на ходу. Изначально я не хотел проходить магическое обучение. Мне казалось, что Руслан Звягинцев должен быть обычным мальчиком и нигде не отсвечивать. Однако…

Во-первых, где-нибудь как-нибудь я бы случайно выдал свои способности — силу и регенерацию. Такие вещи сложно спрятать и постоянно держать под контролем. Во-вторых, в Академии я смогу собрать вокруг себя могущественных магов. Воспитать личную маленькую армию. Я помнил имена некоторых сильных магов Российской Империи — и многие из них были детьми, когда открылась Преисподняя.

Я воспользуюсь стратегией Владыки. Он взрастил Людоеда и столкнул нас в роковой битве. Я же воспитаю своих преданных соратников и сделаю всё, чтобы они стали великими магами и убийцами Демонов. Настанет день, и я отыщу ублюдка и натравлю на него своих воинов. И когда он обессилит, я уничтожу всё, что ему дорого, и брошу в темницу — догнивать остаток дней в позоре и безвестности. Ярость, которую я тщательно подавлял, выплеснулась наружу. Кровавый Доспех активировался сам собой — по ногам поползла багровая кольчуга. Благо, под столом никто не заметил.

— Руслан, с тобой всё в порядке? — мама испуганно заглянула мне в лицо.

— Да, — я криво улыбнулся и разжал вилку, которую согнул пополам. — Не привык к силе.

— Ах да, ты же у меня теперь богатырь, — подмигнула мама и передала мне целую вилку.

А ещё я помнил имена некоторых преступников-магов… Когда мир узнает о свойствах карборановой кислоты, чёрный рынок Демонических ядер расцветёт пышным цветом. Преступники будут платить огромные деньги, чтобы получить магические способности. Также появятся волки-одиночки — охотники на Демонов, которые не пожелают сотрудничать с государством. Без поддержки Империи такие маги стагнировали, достигнув ранга четвёртого или пятого. Но и в навозе иногда скрываются бриллианты. На удивление этот контингент был богат на полезные кадры. Однако с этим можно не спешить — недели три у меня в запасе есть. Сначала поступлю в Академию, освоюсь и подберу соратников среди молодого поколения.

— Спасибо этому дому — пойдём к другому, — проговорила Антонина Пална. — Вкусно, интересно — так бы и проболтала всю ночь вприкуску с картошечкой, если бы завтра не вставать спозаранку. Прощайся с другом, Дима.

— Пока, — тот помахал мне, будто мы не сидели на соседних стульях, а находились в километре друг от друга. — Выйдешь завтра погулять?

— Ага, — я кивнул.

— Особо губу не раскатывай, — предупредила мама. — Я договорюсь о вступительных испытаниях. Возможно, назначат на завтра. В университетах вообще каждый день проводят. Суета просто бешеная творится. Император приказал ликвидировать недостаток магических кадров. Как будто у нас когда-то был достаток, — она хмыкнула и покачала головой. — Вы легко под шумок пройдёте. Это позже они будут перебирать кандидатами. А сейчас — гребут всех, даже болванов.

Антонина Пална с Димой ушли, дед отправился их провожать, а мы с мамой убрали со стола и вымыли посуду. Около одиннадцати я отправился в постель. Мама и дед ещё с полчаса говорили ни о чём и, наконец, тоже отправились спать. Вслушиваясь в их дыхание, я задумался над превратностями судьбы. Надо же было переродиться в соседнем от Людоеда дворе… Мозг пронзила догадка. Я тихо-тихо прошептал:

— Демонюга хитрожопая, ты как-то в этом замешан?

Гидра-помощник моментально выдал полотно текста:

«Называть меня Демоном не вполне верно. Я не обладаю сознанием и способностью делать осознанный выбор. Моё существование полностью зависит от вашего благополучия. Однако в моей памяти сохранилась информация о личности, частью которой я был. Если я правильно понимаю, Гидре показалось забавным познакомить вас с вашим главным врагом. К тому же Людоед был правой рукой Владыки Демонов, а Гидра под конец своей жизни искренне ненавидел собственного брата. Он посчитал, что вы убьёте Людоеда, и таким образом Владыка лишится одного из самых сильных слуг. Однако он не предусмотрел, что людей, в отличие от Демонов, ограничивают моральные принципы».

— А в твоей памяти сохранились имена сильных магов?

«Гидра выполнял поручения Властелина и убивал людей, которые были слишком опасны. Я могу назвать имена тех, кого он убил. В остальном он не интересовался человечеством».

— А чем он интересовался?

«Ничем. Он был… Люди называют это отчаянием. Он хотел захватить власть. Считал, что Властелин совершает большую ошибку. Эти воспоминания плохо сохранились. Не понимаю, в чём заключалась ошибка, по его мнению».

— Неужели совесть проснулась?

«Нет. Он не жалел людей. Вы для него были кормом».

— Но он согласился на сделку с кормом. Зачем?

«Властелин предал его. Никто не стал бы его спасать, даже если бы Демоны победили. Он считал вас сильнейшим человеком в мире. Единственным, кто способен убить Владыку».

— Он может воскреснуть?

«Гидра мёртв навсегда».

Я помолчал и задал вопрос, который интересовал всех людей на планете и на который мы так и не нашли ответа:

— Зачем Демоны напали на человечество? На их родине закончилось пропитание?

«Они преследовали одну цель — уничтожить всех людей».

— Когда мы перешли дорожку Демонам?

«Воспоминания обрывочные. Информации недостаточно».

Я почесал затылок. Не удивлюсь, если потом окажется, что какие-нибудь сатанисты-сектанты — из тех, кого показывают по телевизору как цирк уродов, — нечаянно вызвали настоящего Демона. Загадали желание, пообещали душу продать, а потом подумали-подумали и передумали. А Демон обиделся и пожаловался Владыке. Ну а если серьёзно, у меня даже предположений не было, отчего Демон мог бы впасть в отчаяние.

Однажды, когда мне было пятнадцать лет, отряд, в котором я состоял, наткнулся на демоническое убежище. Именно в тот день я узнал, как размножаются Демоны. Сложно описать… Наверное, больше всего это походило на оргию. Матка-Демоница и сотня папаш, выстроившиеся в очередь. Демоница рожала демонёнка после каждого акта гм… «любви». И всё это — на огромной горе трупов. Отвратительное зрелище.

О «детишках» никто не заботился — некоторых демонят убивали собственные отцы или разозлившаяся Демоница. Всем было наплевать. Тогда я в полной мере осознал, насколько Демоны отличаются от людей. У высокоранговых Демонов гуманоидная внешность — а при желании они могли полностью скопировать любого человека. И это здорово обманывало. Мозг на автомате приписывал им человеческие качества — сострадание, привязанности, милосердие. Пусть не к людям, но к своим-то сородичам! Нет, Демоны были монстрами — в самом мерзком и бескомпромиссном смысле этого слова.

Я встряхнул головой, возвращаясь в реальность. Дыхание мамы выровнялось — стало тихим и спокойным. Дед задорно храпел под навесом. Я выбрался из кровати и выскользнул из дома. Ночь — время охоты. Правда, есть небольшая проблемка… Я понятия не имею, где сегодня будут прорывы. Мда, не ценил я богатство и возможности, которые давал мне аристократический титул. С другой стороны, я знал, что юго-запад Москвы был богат на несчастья — там и первый масштабный прорыв случился, и в принципе Демоны вылезали чаще, чем в других местах.

Пару километров от дома я пробежал, скрываясь в тенях, а потом воспользовался преимуществами регенерации и силы — в сорок прыжков добрался до Северного Бутово. В Битцевский парк соваться не стоит — он сто процентов находится под наблюдением. Поброжу по району… Стоп.

— Ты знаешь места, в которых к нам прорывались Демоны?

Гидра-помощник с готовностью отозвался:

«Моя первопричина не управлял первыми волнами нашествия Демонов. Его сведения могут быть неверными. Требуемые данные я могу вытащить из воспоминаний о том, как он что-то случайно увидел или услышал. Не могу ручаться за достоверность. Он не проверял эту информацию и впоследствии не отслеживал. Также я не могу сказать, сколько Демонов было отправлено и какими способностями они владели».

— А что мне терять? — хмыкнул я и велел: — Показывай.

Перед глазами всплыла карта Москвы, на ней горело множество красных точек — каждая была подписана датой.

— Выведи то, что произойдёт сегодня.

Восемнадцать прорывов — шесть неподалёку от меня. Я расплылся в улыбке. Привилегии аристократов — это, конечно, хорошо, но информатор среди Демонов, пусть и мёртвый, — вдвойне лучше.

— Неплохо для того, кто ничем не управлял.

«Демоны запоминают всё и ничего не забывают. Людоед стал правой рукой Владыки только после того, как тот разочаровался в Гидре. Долгие годы Владыка готовил своего брата, чтобы он возглавил демоническую армию. Гидре нравилась власть. Ему нравилось убивать. Его возбуждала мысль, что он способен стереть с лица земли целые народы. Потом… Информация отрывочная. Сведений недостаточно. Потом его предали».

— Ничего не забывают? — протянул я с иронией и передразнил: — «Информация отрывочная, сведений недостаточно». Амнезия прогрессирует, когда удобно?

«Вы шутите, но в действительности так оно и есть. Все данные, которые я не могу вам предоставить, Гидра заблокировал сознательно, перед смертью. Возможно, когда-нибудь я получу к ним доступ».

— А возможно — нет. Кстати, почему ты не рассказал мне об этом раньше?

«Вы не спрашивали. Иногда я могу считывать ваши мысленные импульсы, которые очень сильны, но далеко не всегда».

— Словами через рот, понял, — пробормотал я и огляделся. Беседуя с Гидрой-помощником, я добрался до ближайшего вероятного прорыва. — Отметка стоит ровно на перекрёстке. Надо же, символично.

— Какой аппетитный ужин, — произнёс глубокий бархатный голос.

Я обернулся и столкнулся взглядом с Демоном — синяя кожа, завитые, словно у барана, рога и симпатичное лицо с массивной челюстью. Связно разговаривает, выглядит как человек.

Мне кранты.

Передо мной Демон седьмого ранга, как минимум. А со своей нулёвкой я могу разве что его пощекотать.

Глава 11

Мне кранты.

Передо мной Демон седьмого ранга, как минимум. А со своей нулёвкой я могу разве что его пощекотать.

Демоны обычно любили поглумиться над своими жертвами перед тем, как убить их. Но мне попался тот, что предпочитал сразу переходить к делу. Его магия была внешнего типа, контролирующая. Он управлял растениями. Под моими подошвами зашевелилась земля, из-под асфальта вынырнули извивающиеся корни. За доли секунды они крепко обвили меня, до боли врезаясь в кожу.

— Вкусный ужин, но тощий, — посетовал Демон, шагнув ко мне. — На один зубок.

Он распахнул рот, и его щёки разорвались до ушей, обнажая несколько рядов острейших клыков. Я активировал Кровавый Доспех, но демонические зубы легко его раскололи и прогрызли до моего плеча. С голодным урчанием Демон впился в мою ключицу, словно бешеный пёс и замотал головой.

Да он сейчас оторвёт мне руку!

Время затормозило ход. Словно в замедленной съёмке, я вцепился свободной, левой ладонью в нижнюю челюсть Демона и потянул. Я и не надеялся разорвать злобной твари пасть, но хотя бы вывихнуть — и то хлеб. Однако Демон только расхохотался, запрокинув рогатую голову назад. Мои потуги были для него — курам на смех. Разница в силе между нулёвкой и седьмым рангом — разительна. Выплюнув пожёванное плечо, он клацнул челюстями, отгрызая левую руку.

Несмотря на мощную регенерацию, я прекрасно чувствовал боль. В глазах потемнело, я пошатнулся. Кровь хлестала из обрубка выше локтя. Демон же улыбнулся и демонстративно-громко проглотил мою руку.

«Если позволите…» — внезапно активизировался Гидра-помощник.

— Не сейчас, — процедил я с трудом.

— Нет, именно сейчас. Молодое мясо всегда самое вкусное, — доверительно сообщил Демон, решив, что я обращался к нему. — Сопротивляйся, так даже интереснее. Веселее.

Я опустился на землю из-за сильного головокружения. Это было странно, но я ощущал, как моя отгрызенная рука опускается по пищеводу Демона, как её обжигает желудочный сок. Что ж, самое время применить второе заклинание из тех, что мне доступны. Я прикрыл глаза, притворяясь, что потерял сознание.

Активация Выстрела!

Моего энергетического запаса достаточно, чтобы двадцать пять минут удерживать Кровавый Доспех или сделать восемь выстрелов. Пять — на каждый палец. Один — на предплечье. И последние два… придётся пожертвовать ещё двумя пальцами с уцелевшей правой руки.

Раздалась серия хлопков, и Демон скрючился, схватившись за живот, будто у него появилась срочная необходимость пойти в кустики. Он захрипел и жалко всхлипнул, из его уродливой пасти потекла кровь. Пять моих пальцев и предплечье разрывали его внутренности. Хлюп! С тихим чавканьем они проделали в нём шесть дырок и упали в траву. Вдогонку от моей правой руки отделились два пальца — два последних Выстрела. «Пули» вонзились Демону в глаза и прошили череп насквозь.

— Не может быть! Подлый червяк! — завопил Демон. — Маленький подлый червяк с дуальными способностями!

На несколько минут он выведен из строя. Но убить я его не смогу — для уничтожения Демона седьмого ранга требуется утилизатор. Тварь быстро оклемается и бросится в погоню. Я попытался пнуть его по голове, чтобы размозжить череп и увеличить фору, но не смог даже приблизиться — ослеплённый Демон вырастил вокруг себя высокий забор из острых корней. Они ощетинились наружу и бросались в разные стороны совершенно случайным образом, словно разозлённые змеи.

— Да чтоб тебе в Преисподнюю провалиться! — прорычал я, и в то же мгновение один из корней ударил на звук моего голоса. Свист — и деревянное остриё протыкает воздух в сантиметре от моей щеки. Я смог поранить Демона только благодаря эффекту неожиданности. Сейчас же любая неосторожность может стоить мне жизни.

У меня закончилась энергия. Благо, регенерация не зависела от магического резерва. Левая рука быстро отрастала, кровь уже давно остановилась. Невыносимо хотелось пить. Я направил всю силу в ноги и прыгнул — спустя секунд шесть полёта приземлился в парковой зоне, под прикрытием деревьев.

— Он сможет вынюхать, где я? — шёпотом спросил я.

« По моим расчётам, ваши пальцы пронзили нижнюю поверхность его лобной доли, как раз параллельно продольной щели мозга. Там располагается обонятельный тракт. После настолько сильного поражения этой зоны его органы чувств какое-то время будут работать неправильно. Впрочем, вам не стоит волноваться о преследовании», — произнёс Гидра-помощник.

— Почему же? — проворчал я.

«Смотрите».

Я пригнулся, высунувшись из кустов. Мне было плохо видно Демона — из-за деревьев и заборчика вдоль тротуара выглядывали только массивные бараньи рога. Между нами было не меньше трёхсот метров. Я усилил слух на максимум, подслушивая, что там происходит.

Тихое шуршание. Скрежет когтей по асфальту. Дуновение ветерка… нет, свистящий сквозняк, вырвавшийся из-под земли. Раздражённое кряхтение, шлепок — и страдальческий скулёж.

— Как ты посмел нарушить приказ Владыки⁈ — гаркнул мужской голос. Он говорил немного невнятно, будто что-то во рту ему сильно мешало. — Ты отодвинул нашествие Демонов первого ранга, как минимум, на месяц! Конченый идиот! — глухой звук удара и жалкий визг. Стук копыт по асфальту. — Завтра здесь были бы сотни перворанговых, но тебе не сиделось в своей вулканической дыре… Законы для тебя не писаны? Энергии недостаточно, чтобы пропускать в этот мир сильных Демонов! Постепенно… Владыка приказал: постепенно! И что ты сделал⁈ Пошёл в обход правил и похерил все планы Владыки⁈ Да ещё и позволил этим лысым обезьянам тебя изувечить, — голос сочился презрением и брезгливостью. — В этом мире ещё не найдётся даже трёхрангового воина. Тебя что, отделала нулёвка?

— Нет, господин… — проныл Демон с бараньими рогами.

Ему не позволили договорить. Фиолетовая вспышка разрезала ночную темноту. Фиолетовый — цвет порталов и пространственных аномалий. Бараньи рога исчезли. Я услышал цокот копыт, и кто-то сделал глубокий, сильный вдох. В просвете между деревьев показалась уродливая голова — с длинными пятиконечными жвалами и узкими жёлтыми глазами. Он явно меня выискивал. Ну конечно, у этого-то Демона с обонятельным центром всё в порядке. Я спрятался за деревом и приник к земле. Несколько секунд я лежал неподвижно, а потом Демон исчез.

— Что сейчас произошло? — спросил я, привалившись к шершавому стволу берёзы. Мне на макушку упал засохший листик.

«Моя вина, — повинился Гидра-помощник. — Эта информация содержалась в воспоминаниях моего первоисточника, но я не посчитал её важной. Нашествие Демонов ограничено мощностью порталов. Она наращивается… как бы с накопительным эффектом. Если помните, в прошлой жизни Демоны появлялись по возрастанию рангов. Первый, второй, третий — и так далее. Демон, с которым вы столкнулись, — его имя Древесное Жало. Я хотел вам сказать, но вы не слушали».

— Ты бы ещё десять раз повторил «позвольте», «пожалуйста» и «если не возражаете», — я скривился. — В таких экстремальных ситуациях выкладывай всю полезную и необходимую информацию сразу. Быстро и по существу.

« Хорошо, — безропотно согласился Гидра-помощник. — Древесное Жало — тупой Демон. Он обманом проник в ваш мир в самом начале нашествия и таким образом отсрочил его на месяц. Если бы он этого не сделал, мощный прорыв случился бы на Земле завтра, а не двадцать второго сентября. К сожалению, я не знал, когда и где он это сделал, из-за чего подверг вас опасности. Прошу прощения. Древесное Жало никогда не рассказывал о своём проступке. Владыка вырвал ему язык и запретил регенерировать. Можете не беспокоиться, Древесное Жало вас не выдаст. Если он признается, что его избил ребёнок, Владыка его убьёт».

— Весело. Ну, по крайней мере теперь мы знаем, что события в Демоническом мире не изменились. Но почему? Проще всего Владыке было бы изменить именно ход демонического Нашествия!

« Информация выборочно удалена. Владыка не может… Его ограничивают… Информации нет».

— Занятно, — я размял левую руку. Она была ещё немного маловата. Но зато пальцы на правой руке полностью отрасли. Прекрасно поохотился, чтоб меня Владыка за задницу укусил! Третью пижаму испоганил, всю энергию потратил, да ещё и во рту — сухо, как в пустыне под палящим солнцем! Я встал и поплёлся по парковой аллее — где-то неподалёку должны быть питьевые фонтанчики. Я уж думал, что окочурюсь от жажды, когда нашёл один. Жадно припал к тоненькой струйке и принялся пить. Проторчал там, наверное, минут сорок — пока вода не подступила к горлу. Ополоснув руки и лицо от крови, я побежал домой.

К родному двору я добрался уже на рассвете. Дед беспокойно храпел под навесом, мама что-то бормотала во сне. Я разделся, прикопал пижаму у старого уличного туалета и по-тихому искупался. Ванная находилась в пристройке с кухонькой, так что я никого не разбудил. Прокрался в спальню и вырубился.

— Руслан, вставай, — кто-то робко потряс меня за плечо.

— Что? — я приоткрыл один глаз. — Сколько времени?

— Два часа, — перед моей кроватью стоял несчастный Дима. Он был одет в деловой чёрный костюмчик. Великоват, не по размеру. Вокруг шеи — повязан красный в зелёный горошек галстук. Остроносые туфли, тоже на пару размеров больше. Я не смог сдержать смешка, настолько уморительно он смотрелся. Дима нервно дёрнул себя за ухо и спросил: — Совсем плохо?

— Нет, — я подавил смех и сделал честные-пречестные глаза, но всё-таки не удержался, захихикал и признал: — Да, совсем плохо. Ты отцовский гардероб пошурудил?

— Бабушка, — Дима присел на край кровати и потянул галстук, ослабляя узел. — У неё сегодня выходной, так что переодеться — не вариант. Она как ястреб за мной следит. Типа это… — он наморщил лоб, вспоминая. — Встречают по одёжке, провожают по уму.

Посмеиваясь, я поднялся, оделся и потопал на кухню — завтракать.

— Не переживай. Я попрошу маму поговорить с твоей бабушкой. Она её переубедит, — успокоил я. — Мне почему-то кажется, что для вступительных испытаний нужна удобная спортивная форма, а не парадная.

— Спасибо! — счастливо поблагодарил Дима.

— Ребята, — в кухню ввалился дед, наряженный в тёмно-синюю шерстяную черкеску и шапку из чёрного каракуля. На чёрном кожаном поясе висела сабля в побитых молью ножнах. Подбоченившись, он покрутился, вытащил саблю и попытался сплясать. Взмахнув невпопад саблей, он разрубил цветочный горшок, стоящий на окне. На том танец и закончился. Дед выругался, схватился за веник и совок и спросил: — Ну как?

— Движения стоит отрепетировать, — ответил я, прикусив нижнюю губу, чтобы не заржать в голос.

— Да я не про то, — отмахнулся дед и ткнул пальцем в черкеску. — А про это.

— Постирать не помешало бы, — фыркнул я. — А ты куда собрался?

— В гости к Антонине Палне, — заявил дед. — Сейчас только… цветов в огороде нарву.

Каких цветов? Огородом и цветником сто лет никто не занимался — всё заросло бурьяном. Но я промолчал — в данный момент меня больше интересовал чай с маковой булочкой. Я сделал всего два укуса, как с улицы донёсся гневный крик. Мы с Димой выскочили во двор и забрались на ворота. Антонина Пална гонялась за дедом и била его букетом — ромашки вперемежку с какими-то сорняками.

— Крапиву притащил⁈ — кричала Антонина Пална. — Убить меня хотел⁈

— На свидание позвать! На свидание! — вопил дед. — Когда ты ещё с таким казаком на свидание сходишь⁈

— Ты меня старой уродиной назвал, что ли? — возмутилась Антонина Пална и принялась колотить его с новой силой. — Да за мной такие как ты табунами скачут!

Когда казалось, что деда уже ничего не спасёт, на улицу завернуло такси. Антонина Пална присмирела, швырнула букет в мусорный контейнер и отошла к своему двору — просто божий одуванчик. Дед воспользовался моментом и с позором сбежал. Из такси вышла мама, подозрительно всех оглядела, но не стала расспрашивать.

— Мальчики, поторапливайтесь, я записала вас на шестнадцать часов, — сказала она и наклонилась к водителю: — Подождите, пожалуйста, сейчас поедем обратно.

— Дима уже готов, — с гордостью заявила Антонина Пална и поманила внука пальцем. — Давай, покажись.

— Ну, ба-а-а-а-а-а-абушка-а-а-а-а, — мученически простонал тот, но всё-таки слез с ворот и вышел на улицу. Мамино лицо вытянулось от изумления, даже таксист закашлялся от неожиданности. Дима состроил жалобную мордашку и попросил: — Можно я переоденусь?

— А что люди скажут? — всплеснула руками Антонина Пална. — В серьёзное заведение идёшь!

— Ему будет неудобно, — ровным голосом сказала мама, справившись с удивлением. Слишком ровным, словно держала себя в руках из последних сил. Уголки её губ то и дело ползли вверх. — Это же не обычная академия. Там занимаются магией и физической подготовкой. Насколько мне известно, требуется спортивная форма — футболка, штаны и кроссовки. Иначе просто не пустят на занятия.

— Ладно, — вздохнула Антонина Пална. — Дима, пойдём переодеваться.

Спустя сорок минут мы подъехали к многоэтажному серому зданию. Ого, так мама устроилась в Академию при филиале Московского государственного университета? Император приказал как можно быстрее организовать магические университеты и академии. Они росли по всей стране как грибы после дождя. Но, разумеется, невозможно так быстро построить здания. Поэтому использовали заброшки, которые срочно ремонтировали, и забирали здания у различных организаций. МГУ эта участь не минула. Конкретно в этой серой многоэтажке пару дней назад обучались филологи и юристы.

— Нам в соседнее здание, там спортзал, — сказала мама.

Мы обошли дом по правую сторону и вышли к большому крытому спортзалу. Мама на входе показала пропуск, и охранник открыл турникет. В коридоре перед дверью в спортзал собралась очередь — всех национальностей, полов и возрастов. Я обвёл толпу взглядом и заметил знакомое лицо. Мама вполголоса рассказывала мне правила, но я не слушал — просто кивал, когда она делала паузы, и угукал. Поцеловав в щёку, она меня подтолкнула вперёд и перекрестила. Антонина Пална втолковывала Диме, что он должен быть послушным мальчиком и слушать взрослых. Кажется, её нотация могла продолжаться вечно — благо, мама ловко её отвлекла, и я увёл Диму с собой.

В середине очереди стоял крепко сбитый мальчик, мой ровесник. Слегка раскосые янтарные глаза и русые волосы, невысокий, а кулаки — размером с консервную банку горошка. Для своего возраста он выглядел сильным. Но я знал, что он довольно труслив.

Над мальчиком навис парень лет восемнадцати — долговязый, с угрюмой физиономией — и прошипел:

— Ты не попутал? Какого чёрта ты занял моё место?

Никто не вмешивался. Оно и понятно — мало ли, какими способностями обладает долговязый. Ни у кого нет желания попасть в могилу досрочно. Охранник был обычным человеком и старательно притворялся, что ничего не видит. Преподавателей поблизости не было.

— Создай иллюзию мороженого. Вкусного-вкусного, — прошептал я на ухо Диме и показал жест — буква «о», сложенная из указательного и большого пальца. — Когда я подам тебе этот знак.

— На этого… злого? — уточнил он.

— Ага.

— Хорошо.

Тем временем долговязый задира повысил голос почти до крика и размахивал руками перед лицом своей жертвы.

— Привет! — закричал я и подошёл к мальчику, который, судя по красным глазам, был готов разрыдаться. — Как круто, что ты успел занять очередь! — я по-дружески хлопнул его по плечу и повернулся к долговязому: — Проблемы?

— У меня? — хохотнул он. — Вы чо, решили меня запугать детсадовской мафией?

— С отсталыми не дерусь, — хмыкнул я и показал жест Диме. В воздухе, в полуметре от лица долговязого, появилась очень натуралистичная иллюзия: шоколадный пломбир в стаканчике. Люди в очереди — все, кто посмотрел на иллюзию, — заворожённо наклонились вперёд. Но долговязый был ближе всех — жадным, резким движением он потянулся к мороженому. Я быстро снял кроссовок, вложил ему в ладонь и велел Диме: — Отменяй.

Иллюзия исчезла, но задира по инерции поднёс грязный кроссовок ко рту и несколько раз лизнул. Медленно на его лице проступило понимание, что его обманули.

— Спасибо, — тихо-тихо сказал коренастый мальчик. — Я — Женя.

— Руслан, — представился я. — Позже поболтаем, ладно?

Долговязый брезгливо откинул кроссовок и занёс кулак для удара — явно планировал сломать мне нос.

— Что здесь творится⁈ — дверь спортзала хлопнула, и в коридор вышел пожилой седовласый мужчина. У него были прямые волосы до плеч, модно подстриженная бородка и стальные браслеты в виде цепей на обеих руках. Футболка с эмблемой рокерской группы идеально дополняла образ. Он с прищуром уставился на долговязого и процедил: — Куликов, не в ваших интересах лезть на рожон. Помните об условно-досрочном.

— Больно надо было… — огрызнулся Куликов, но как миленький отошёл в конец очереди. Люди шарахались от него как от прокажённого.

Седовласый мужчина улыбнулся и добродушно всех поприветствовал:

— Добро пожаловать в нашу Демоноборческую Академию чародейства и алхимии! Сокращённо: ДАЧА. Хе-хе-хе, запоминающееся название, да. Меня зовут Алексей Анатольевич, я директор Академии. Сегодня мы с вами — настоящие первооткрыватели! Нам предстоит сложный, но невероятно увлекательный путь. И для меня честь — пройти его с вами! Но сперва… — он выдержал театральную паузу. — Мы подготовили для вас небольшое вступительное испытание. Как и в любом учебном заведении, у нас есть экзамены для абитуриентов. Желаю вам удачи! И всем сердцем верю, что все вы сможете поступить в Академию!

Распахнув дверь, он отступил и приглашающе взмахнул рукой.

— Э-э-э-э, а нам как, по одному? — спросила полненькая женщина, возглавляющая очередь.

— Нет, заходите все, — ответил Алексей Анатольевич.

— Ну и зачем я проторчала здесь с восьми утра? — возмутилась женщина. — Эту первую очередь можно теперь в жопу засунуть.

— Не выражайтесь при детях, — пожурил её директор. — И проходите, проходите.

Я на ходу подхватил кроссовок и обулся. Толпа нас едва не смяла — все торопились ввалиться внутрь, будто на поезд опаздывали. Спортзал выглядел заурядно — пол, выкрашенный в синий цвет и размеченный белой краской. Шесть баскетбольных колец, посередине площадки — столбы для волейбольной сетки.

— Вас тридцать шесть человек, — прогромыхал мужской голос с потолка. — Вы столкнётесь с тридцатью шестью големами. Если позволите големам вынести вас наружу — вы провалите вступительное испытание.

— Големы? — с непониманием повторил Женя и огляделся. — Но где они?

Стены покрылись трещинами, из нескольких мест вывалились кирпичи, с потолка посыпалась штукатурка. Люди в ужасе закричал и рванули к двери, испугавшись обвала. Все отвлеклись, и никто не заметил, что из пола, словно странные цветы, выросли каменные руки с растопыренными пальцами. Одна такая лапища вцепилась в лодыжку полненькой женщины — той самой, что держала первую очередь с восьми утра, — и молниеносно утянула её под землю.

— Тридцать шесть големов. Тридцать пять испытуемых, — равнодушно прогромыхал голос с потолка.

Глава 12

— Тридцать шесть големов. Тридцать пять испытуемых, — равнодушно прогромыхал голос с потолка.

Абитуриенты запаниковали, воцарился хаос. Я тоже притворился испуганным — чтобы не выбиваться на общем фоне. Однако придержал Женю и Диму, которые от страха чуть не бросились в гущу толпы. Мужчина с тёмными волосами споткнулся и упал, но люди этого не заметили — кто-то со всей дури наступил ему на лодыжку, и громко хрустнула кость. Мужчина закричал и скрутился калачиком, прикрывая голову. Каменная рука высунулась из пола и забрала его из спортзала.

— Тридцать шесть големов. Тридцать четыре испытуемых, — сообщил голос с потолка.

Одна дамочка впала в ужас, забилась в угол и, прижав колени к груди, разрыдалась. Какие впечатлительные… На самом деле вступительные испытания были абсолютно безопасными — при условии, что абитуриенты сами не покалечатся или не покалечат друг друга.

На первых порах подобные мероприятия проводили только ради исследований. Понаблюдать за магами, изучить, как работают их способности, проследить за их поведением. Некоторые учёные предполагали, что одарённые люди менялись не только физически, но и психически. Короче, боялись, что на выходе человечество получит армию магов-маньяков. Что-то вроде этого. Так что пока нас здраво побаиваются и приглядываются.

Что бы ни говорил директор, никого не отсеют. Я отлично знал процедуру. Абитуриентов, которые «проваливают» испытание, помещают в специальный кабинет. Типа допросной. Там его нахваливают, ему сочувствуют и рассказывают, как он мог бы прекрасно жить, если бы поступил в Академию. Просто как сыр в масле кататься. В конце концов, обрабатываемый объект начинает умолять, чтобы его взяли в Академию на любых условиях. Бинго! Конечно, ему идут навстречу. Новоиспечённый студент подписывает договор. Нельзя назвать его кабальным — напротив, он весьма выгоден. Однако он крепко привязывает мага к Российской Империи. Фактически делает его вечным государственным служащим.

На хитрые манипуляции велось больше половины абитуриентов. Я наблюдал за этим множество раз, а иногда — и участвовал. Мои родители, герцоги Трубецкие, позаботились, чтобы я был испытателем, а не испытуемым.

— Вправо! — закричал я и толкнул ребят в сторону, уводя с линии атаки. Каменная ладонь с тихим скрежетом сомкнулась там, где только что стоял Дима. Големы постепенно начали выбираться из-под земли — толкучка усилилась, теперь по спортзалу бегало тридцать человек и тридцать шесть големов. Так называемый экзамен всё больше и больше напоминал дурдом на выезде: безумные салочки докторов и орущих пациентов.

Самое глупое — никто из абитуриентов не догадался использоваться заклинание. Посреди зала худенькая блондинка отбивалась от голема сумочкой. Хулиган-Куликов боксировал сразу с двумя. Кое-кто даже пытался использовать подручные средства — лавочки. Мир, который не привык к магии. В минуту опасности люди просто о ней забыли.

— Женя, активируй доступное заклинание! — скомандовал я.

Мальчику понадобилась пара секунд, чтобы понять, что от него требуется. Его глаза загорелись пугающим красным светом, он вытянул вперёд руку, и вокруг нас образовалась алая полупрозрачная сфера. Я не просил защитить меня и Диму — Женя сделал это по собственной инициативе.

Четыре голема одновременно повернулись к нам и попытались схватить. Каменные пальцы столкнулись с алой сферой и… спокойно прошли внутрь. Дима зажмурился. У Жени на лбу выступили капельки пота, а из глаз потекли слёзы — он решил, что проиграл. С угрожающим шипением вокруг ладоней големов закрутилось алое пламя. Я заворожённо смотрел на него — оно было столь же красиво, как я помнил по прошлой жизни. Воздух «расплавился» — как в жаркую погоду над асфальтом, — и алый огонь ударил големов взрывной волной.

Бах!

Спортзал засыпало каменным крошевом. Внешний тип, отзеркаливающее заклинание.

— Магия! — заорал Куликов с радостным видом. Его озарило. — Врубаем магию, долбодятлы!

Забегали искры — воздух наэлектризовался из-за того, что в маленьком помещении активировали сразу десяток заклинаний.

— Руслан, я больше не могу, — Женя со злостью топнул ногой и сжал кулаки. Кажется, он готов был разреветься, но не позволяла гордость.

— Я могу… — вызвался Дима.

— Не надо, — быстро ответил я. Мы бегали по спортзалу, уворачиваясь от големов. Дима умудрился обиженно надуться между прыжком над рукой голема и кувырком к гимнастической стенке. Я, слегка задыхаясь, пояснил: — Твоё заклинание действует только на людей. У големов нет мозгов, чтобы задурить их иллюзией. И нет… эм-м-м-м-м… тела? В смысле крови, мышц… В общем, нечего травить!

— А откуда ты знал, что моё заклинание сработает? — спросил Женя.

— Я и не знал. Мне было интересно посмотреть, что оно делает, — соврал я.

Разъярившийся голем, от которого мы носились как угорелые последние минут пять, злобно зарычал и распахнул рот — лицо исчезло, словно его стёрли ластиком, всё место от подбородка до лба заняла здоровенная беззубая пасть. Голем рыбкой прыгнул к нам, пытаясь проглотить. Я напряг ноги и с силой оттолкнулся — подпрыгнул и врезал ребром ладони по каменной шее. Голова голема отвалилась и рассыпалась пылью.

— Почему не работает⁈ — взвизгнул Куликов. У остальных людей не было Гидры-помощника. Они пока не догадываются, что энергетический запас ограничен, как и применение заклинаний. Ничего — выяснят опытным путём. Но сейчас они не понимали, почему магия внезапно их предала. Куликов так вообще чуть в истерику не впал, повторяя возмущённым тоном:

— Мухлюете! Нечестно! Пожалуюсь в Министерство образования!

Я защищал Женю и Диму от нападений големов. И чем меньше других абитуриентов оставалось, тем сложнее приходилось. Мне нужно уничтожить максимальное количество големов, пока они отвлекаются на других людей.

Раз! Я крутанулся и сделал подсечку голему, который подкрался к Жене. Два! Я подпрыгнул и приземлился обеими ногами ему на грудь. Три! Я врезался в голема, который подобрался к Диме из-под земли.

Нельзя допустить, чтобы Женя или Дима выбыли. Не в моих интересах. Их отправят в «допросные», и директор с помощничками плодотворно с ними побеседуют. Дети — самый податливый материал, из них удобнее всего вылепить нужную форму. В прошлой жизни меня защитил влиятельный Род — если бы не семейный юрист, я бы стал псом Императора — одним из тысячи, — а не Кровавым Генералом. Мне важно, чтобы Женя и Дима были моими воинами. Особенно Дима…

— А что, всех уже забрали? — спросил Дима, испуганно оглядываясь.

Словно отвечая на его вопрос, голос с потолка объявил:

— Двадцать три голема. Трое испытуемых.

— Ого, Руслан, ты убил десятерых? — восхищённо протянул Дима.

— Шестерых, — поправил я. — Четверых убил Женя.

— Крутой супергерой! — Дима с восторгом ударил кулаком воздух. Но его радость не продлилась долго. Големы сужали круг. Скоро за их спинами нельзя было рассмотреть стен спортзала, выкрашенных в голубой цвет. Дима вздохнул и обречённо пробормотал: — Но мы всё равно проиграем.

— Это мы ещё посмотрим, — усмехнулся я и резко стартанул. Места для разгона было мало, но хватило, чтобы взбежать на «забор» из големов. В детстве мне нравились фильмы про мастеров боевых искусств — особенно моменты, где они за счёт инерции бегали по стенам.

Я повторил подсмотренный приём, ускорился, и благодаря этому не свалился на пол, как мешок с навозом, а помчался дальше. Мои стопы врезались в грудные клетки големов. Бах! Бах! Бах! Каменные чудища были тупыми и неповоротливыми, слабенькими нулёвками, — они не успевали меня поймать. А я разгонялся. И каждый мой шаг дробил их каменные тела.

Поднялась пыль, закрывая обзор. Я спрыгнул, пробежал пару шагов и остановился. Пыль медленно осела. Вокруг нас валялись массивные булыжники.

— Ноль големов. Трое испытуемых, — не очень внятно пробормотал голос с потолка. Кажется, он не верил, что действительно говорил это.

— Браво! — дверь в спортзал открылась и внутрь вошёл Алексей Анатольевич. Директор хлопал в ладоши и белозубо улыбался. За его спиной я заметил мамино обеспокоенное лицо. Она потрясённо смотрела на бардак, творящийся в помещении. — Сегодня молодость победила зрелость! — мама шагнула вперёд и хотела что-то сказать, но директор небрежно взмахнул рукой и дверь захлопнулась. Он подошёл к нам и пожал каждому руку. — Я горжусь, что вы будет обучаться в нашей Академии. Я провожу вас в комнату для собеседования.

Он мягко подтолкнул нас к стене.

— Но там нет двери, — Дима озадаченно оглянулся на Алексея Анатольевича.

— Границы — только в твоём воображении, — тот мягко коснулся лба Димы, и в следующее мгновение стена раздалась, в ней образовался проход. Директор улыбнулся, когда Дима прошептал: «Круто!», и добавил: — Главное — заранее выяснить, где можно нарушить границы. Ведь стена, например, может оказаться несущей.

— А нас наградят? — поинтересовался Дима. — У нас в школе за призовые места давали грамоты и разные подарки. Обычно ручки и блокнотики, но в прошлом месяце — целый чайник! Правда, на весь класс. А у нас с бабушкой три дня назад как раз чайник сломался. Было бы классно, если бы нас наградили. Ручками или блокнотами, но лучше — чайниками!

— Я считаю, что талантливых молодых людей необходимо поощрять, — согласился Алексей Анатольевич. — Обязательно узнаю, есть ли у нас призовой фонд.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил Дима.

Директор привёл нас в серую многоэтажку — в просторный светлый кабинет на третьем этаже. Указав на мягкий кожаный диван, он устроился за дубовым рабочим столом. Мы уселись на диван, отчего кожа неприятно заскрипела. Перед диваном стоял кофейный столик с вазой в виде коньячного бокала. В вазе были насыпаны конфеты не из дешёвых. Из пола выросла маленькая каменная ручка и подтолкнула вазочку к нам.

— Угощайтесь, — сказал Алексей Анатольевич. Ага, значит, големы — это его заклинание. Мы с Женей скромно взяли по одной конфете, а Дима украдкой прихватил сразу четыре. Директор немного помолчал и сказал: — В нашей Академии будут классы для продвинутого, углубленного изучения магии. В будущем выпускникам таких классов откроется доступ в лучшие магические университеты. Несомненно, это очень выгодные условия. И я не разбрасываюсь ими направо и налево.

— Но мы же лучшие! — запальчиво выпалил Дима.

— В точку, — согласился Алексей Анатольевич, вытащил из стола документы и передал нам по одному экземпляру. — Типовые договоры. Классы с углубленным изучением спонсируются Империей. Нашему государству необходимы талантливые кадры. Вы взрослые мальчики и должны понимать, что Империя будет ждать от вас старания и усердия. Я не хотел бы за вас краснеть, если что-то случится, — он говорил неспешно, словно рассуждая вслух. Словно он не больно-то и хотел нас заарканить. Даже напротив — сомневался, что мы достойны.

Дима купился на уловку и принялся его заверять:

— Мы будем хорошо учиться!

— Сперва прочитайте, — посоветовал Алексей Анатольевич. — Молодой человек, перед тем как соглашаться, внимательно всё читайте. В том числе и между строк.

— Да тут вроде ничего не написано, — пробормотал Дима и потёр белую полоску между двух строчек на верхнем листе договора.

— Метафора. Означает, что в словах может быть скрыт намёк, тайный смысл, — директор добродушно улыбнулся. — Впрочем, я не прошу вас подписывать прямо сейчас. Ваших родителей и опекунов уже предупредили о выборе, который вам предстоит. Думаю, они помогут вам разобраться.

Ясно-понятно. Нашим родственникам промыли мозги, чтобы они подтолкнули нас в нужном направлении.

— Но мне интересно услышать ваше предварительное решение, — Алексей Анатольевич встал, подошёл к кофейному столику и взял конфету. Развернул, закинул в рот и посмаковал. Выкинув фантик, он произнёс: — Чернослив в шоколаде, да ещё и с грецким орехом. Моя любимая. Так что? Какие у вас мысли по этому поводу?

— Круто! — воскликнул Дима.

Одновременно с ним я сказал:

— Нет, спасибо.

Дима покосился на меня. Его глаза удивлённо расширились. Тяжело сглотнув, он добавил:

— Но, спасибо, не надо.

Алексей Анатольевич приподнял брови и окинул меня оценивающим взглядом. Я потупился, притворившись, что застеснялся. Директор повернулся к Жене и уточнил:

— А вы, молодой человек, к чему склоняетесь?

— Наверное, нет, — Женя покачал головой. — Я должен заботиться о семье.

— Похвальное стремление, — отметил Алексей Анатольевич. Помолчав несколько секунд, он в который раз улыбнулся и нарочито бодрым тоном сказал: — Благодарю вас, молодые люди, что согласились со мной поболтать. Можете идти. На выходе из Академии вас ждут ваши родные.

Мы вышли из кабинета директора. Дима напоследок зацепил ещё три конфеты и воровато рассовал их по карманам. Мы потопали к лифту, с любопытством оглядываясь. Коридор был пустым, в кабинетах — ни звука. В бывшем здании МГУ было тихо, как в склепе. Хоть фильмы ужасов снимай.

Дима нажал на кнопку вызова лифта и с интересом уставился на Женю:

— А почему ты в Академию пришёл?

— Потому что Демон пытался меня сожрать, а я его случайно убил.

— Нет, ты не понял! — Дима всплеснул руками, раздражённый его непонятливостью. — Зачем? Я, например, хочу заработать много-много денег! Чтобы больше никогда их не считать! И покупать электрические чайники! Столько — сколько захочу! На плите долго греть.

— Сестра привела, — ответил Женя.

Он врёт. Точнее — недоговаривает. У него очень запутанная семейная история.

— Да ну тебя, — фыркнул Дима. — Руслан, а почему ты отказался от продлёнки… Ой, то есть от углублёнки. В смысле от того, что нам директор предлагал?

— А если мне здесь не понравится? — я усмехнулся.

— О, точно! А я и не подумал… Интересно, можно через месяц подписать? Когда нам точно-преточно понравится?

Мы спустились на первый этаж, прошли через турникеты и оказались на улице. Мама, сидящая на скамейке в тени деревьев, сразу меня увидела и помахала. Рядом с ней сидела бабушка Димы и смуглая стройная девушка, чьи чёрные волосы были заплетены в длинные толстые косы. Женя подошёл к ней и представил:

— Моя сестра, Ангелина.

— Директор вам рассказал? — спросила мама, как только мы познакомились с Ангелиной. — Очень выгодное предложение. Можно сказать, гарантия, что у вас точно всё будет хорошо. Дома, конечно, всё тщательно изучу, но я думаю…

— Нет, — отрезал я. — Никаких договоров.

— Ты не понимаешь, — мама потянулась, чтобы погладить меня по голове, но я вывернулся из-под её руки. Она нахмурилась, её тон стал суровым: — Не капризничай, как маленький ребёнок. Империя обеспечит тебя всеми условиями для магического развития, выдаст бесплатное жильё, гарантирует высокую зарплату… В своём возрасте ты пока не можешь оценить все возможности, и…

— Нет, — повторил я с нажимом. — Или вообще в Академию ходить не буду.

— Дома поговорим, — мама прищурилась, резко прекратила спорить и вызвала такси. Мы попрощались с Женей и Ангелиной и сели в машину. Я, Дима и его бабушка — на задние сидения, а мама — на пассажирское рядом с водителем. На удивление бабушка Димы не уговаривала его подписать специальный договор с Академией, а вот мама бросала на меня убийственные взгляды в зеркало заднего вида. Молчание становилось всё напряжённее и напряжённее.

Когда мы приехали и зашли домой, мама принялась читать нотации с порога. О том, что такие шансы выпадают раз в жизни. Что взрослые лучше знают. Что потом я буду жалеть.

Я же просто твердил:

— Нет.

— Ах так? — у мамы закончилось терпение. — Постой в углу и подумай над своим поведением! И останешься сегодня без ужина!

Закатив глаза, я пошёл в свою комнату и стал в угол. Глупости. Кровавого Генерала — и в угол. До чего я дожил… Незаметно пролетели несколько часов. Скрипнула входная дверь. Кто-то направился ко мне крадущимся шагом. В дверной проём высунулся дед. В руках он держал тарелку с картофельным пюре и котлетой.

— Жрать хочешь? — спросил он.

— Мама запретила, — буркнул я.

— Она меня сюда послала, — прошептал с ухмылкой дед. — Её совесть заела. А отменить свой же запрет не может — нарушит воспитательный момент. Так что ты ешь, ешь… Компот будешь?

— Давай.

Когда я уже запивал коричную булочку компотом, из прихожей позвала мама:

— Руслан, иди сюда!

— Мне и этот угол нравится.

— Что?

— Говорю: иду, иду!

Я вышел во двор и застыл. Вот уж кого не ожидал здесь увидеть. Соломенные волосы светились в лучах заходящего солнца, словно нимб, а зелёные глаза горят ярче изумрудов. Передо мной стояла Аделина Львова собственной персоной.

Глава 13

— Привет, Аделина, — поздоровался я. Повисло неловкое молчание. Мама сделала страшные глаза, мол: «Поговори с девочкой, не стой истуканом». Я откашлялся и спросил: — Как дела?

— Зависит от твоего ответа, — заявила Аделина.

— Ответа на что?

Дед маячил на кухне — то и дело с любопытством выглядывал в окно. Один раз даже показал мне большие пальцы. Кажется, моя семья считает меня донжуаном, который в двенадцать лет очаровал аристократку.

— Я прошу у тебя покровительства, — Аделина порозовела и спрятала взгляд, но сразу же снова на меня посмотрела. Ей было сложно удерживать прямой зрительный контакт, но она, стиснув зубы, терпела. Моё молчание её напугало, и она отступила к калитке, словно готовилась сбежать. — Я хочу поступить в Академию демоноборцев!

— Погоди, — я встряхнул головой. — В таком случае ты ошиблась адресом. Моя мама устроилась в Академию администратором. Уточни у неё, какие там правила поступления. Уверен, тебя без проблем возьмут.

— У меня нет дара, — судорожно вздохнула Аделина и вдруг разрыдалась. Это было так неожиданно, как ливень посреди ясного летнего дня. Вот она стоит с абсолютно сухими глазами, а через секунду — падает на колени и ревёт в три ручья.

— Дубина стоеросовая, кто ж так с девушками разговаривает⁈ — прокричал дед, высунувшись из форточки.

Мама засуетилась, вынесла во двор стул, усадила на него Аделину и умчалась на кухню, бросив через плечо:

— Заварю ромашкового чая, а ты успокой девушку.

Я осторожно похлопал Аделину по плечу. Она вцепилась в мою футболку, притянула поближе и уткнулась мокрым лицом мне в грудь. Её тёплое дыхание защекотало ключицы.

— Не прогоняй меня! — взмолилась она.

— Вроде бы и не собирался, — пробормотал я и погладил ей по соломенным волосам. Мягкие на ощупь, как шёлк. — Но я не понимаю, чего ты от меня хочешь. Я — бедняк. Простолюдин. Это мне следует просить у тебя покровительства. Возникла путаница, так что… Объясни, пожалуйста.

— Мачеху выпустили, — всхлипнула Аделина. — Савелий взял всю вину на себя и выгородил мать. Его и Дениса будут судить, а перед мачехой… Перед нею даже извинились! Я слышала… Слышала! Полицейский, который привёз её домой, так лебезил… Её полностью оправдали! Это произошло позавчера, и уже двое суток она меня изводит. Она не даёт мне есть, мешает спать, спустила на меня своих слуг… Её жирный дворецкий всё время жадно пялится. И сегодня ночью кто-то пытался войти в мою спальню. Я не могу спать, мне приходится ковырять в отбросах. Мачеха говорит, что я должна заработать еду, но я пыталась… Меня никто не берёт на работу! Никто не желает с ней связываться!

— Напиши заявление, — предложил я. — За её поведением должны наблюдать. Она побоится последствий.

— Я вызывала полицию три раза, — прошептала Аделина. Она перестала плакать и нервно дёргала подол своего светло-голубого платья. — Вчера вызывала. Мачеха вела себя идеально. Как лучшая мамочка в мире. Показала полицейским полный холодильник еды и сказала, что у меня нервный срыв и паранойя. Полицейские посоветовали вызвать в следующий раз психиатричку.

— Бред какой-то, — я уж думал, что вопрос с герцогиней Львовой, бывшей Демченко, закрыт. Савелий прикрыл матушку. Надо же, какое самопожертвование… А по его мерзкой роже и не скажешь, что он способен на благородный поступок. Что-то я упускаю. Стоп. Я чуть не хлопнул себя по лбу от досады. Ну конечно! В прошлой жизни её казнили за предательство родины — лет через шесть после смерти Аделины. Герцогиня за спиной мужа спуталась с крупным бандитом из Казахстана. А избавившись от всех Львовых и встав во главе Рода, она замахнулась на Императорский трон. Из-за Демонического нашествия в Империи царил полный бардак, и у герцогини почти удалось состряпать государственный переворот.

Скорее всего, мафиози прессанул Савелия и заставил его спасти герцогиню. Там немного надавил, там — много положил на лапу, и готово, чокнутая маньячка гуляет на свободе!

— Вот, ромашковый чай, — из кухни вышла мама и передала Аделине чашку с горячим напитком. — Вы говорите, говорите… Я пока пойду ужин разогрею. Аделина, ты же останешься?

— Спасибо, — пролепетала та. — Да, если можно.

— Можно, конечно! Что ж мне тарелки супа жалко?

Мама вернулась в кухню, и я сказал Аделине:

— Забери наследство.

— Мачеха официально мой опекун. Её восстановили в правах.

— Поднять на уши журналистов?

— Она изведёт раньше, чем меня позовут в телевизор, — горько усмехнулась Аделина. — Так ты мне не поможешь?

— В чём? Тебя не возьмут в Академию без магии.

— Вот именно! — воскликнула Аделина и, всплеснув руками, вскочила. На место страху пришло раздражение. Она выпрямилась, прямо на меня посмотрела и сказала: — Мне нужна помощь, чтобы убить Демона.

Она скинула с правого плеча серебряную лямку, и только сейчас я понял, что у неё на спине висел рюкзак. С заговорщицким видом она расстегнула молнию, открыла большое отделение и показала три здоровенных мясницких ножа, худо-бедно завёрнутых в кухонные полотенца.

— Прошлой ночью я ходила по Москве. Демонов с каждым днём всё больше, и я думала, что обязательно с ними встречусь, — понизив голос, призналась Аделина. — Я была права. Неподалёку от родового особняка Демон напал на круглосутку. Я услышала и прибежала на крики, но… — она стыдливо отвернулась. — Там всё было в крови. Продавщицу разорвали на кусочки. Ужасно! Я не смогла… Понимаешь, Руслан? Я испугалась. У меня была куча ножей, но я даже не смогла приблизиться к тому магазину. Стояла и смотрела, как Демон доедал продавщицу.

— Ты хочешь, чтобы я убил для тебя Демона?

— Да. Я видела репортаж из ДАЧА. Перед зданием было много людей, но я сразу тебя заприметила. И тогда я подумала… подумала, что ты ещё раз меня спасёшь.

— Сражаться с Демонами опаснее, чем с твоей мачехой, — я с сомнением посмотрел на Аделину. Короткий приступ храбрости прошёл, и она снова тряслась от переживаний. Грудь тяжело вздымалась, на лбу выступила испарина, руки подрагивали. Какой из неё воин? Она погибнет в первом же настоящем бою с Демонами. Женя и Дима обладают сильными магическими способностями, они пригодятся мне в будущем. Аделина же, вероятно, будет обузой. И дело даже не в навыках, а в характере.

— Неправда, — возразила Аделина. — Приходи в гости, сам убедишься.

— Мне всё-таки кажется, что тебе стоит ещё раз позвонить в полицию и…

Аделина нервно рассмеялась, и я оборвал себя на полуслове. В её глазах вспыхнуло безумие. Неожиданно. Она наклонилась ко мне и чётко выговорила:

— Если я не убью Демона, то убью мачеху. Меня посадят, но я не позволю ей победить!

— Детвора, у вас всё хорошо? — в дверном проёме показалась обеспокоенная мама. Её встревожил резкий тон Аделины.

Я улыбнулся и ответил:

— Да, мамуль. Всё отлично. Аделина пригласила меня в гости. Завтра утром, в одиннадцать Можно?

— Разве что на пару часов. Деду как раз нужно в ту сторону, оформить льготы на коммуналку. Он тебя проводит. Одного я тебя не отпущу, а мне на работу надо.

— Супер, спасибо, мамуль, — я приподнялся на цыпочках и поцеловал её в щёку.

Мы поужинали, и Аделина уехала. Я провёл вечер за книгой — в шкафу нашёлся «Граф Монте-Кристо», который захватил меня с головой. Я отвлёкся от чтения только один раз — когда дед начал завывать любовные серенады под двором Антонины Палны. Его творчество не оценили — старушка отходила его веником и облила помоями. Мама смотрела телевизор. Краем уха я услышал, что по всему миру росли волнения. Люди боялись нового, многие не принимали магов. В некоторых отсталых странах прошлась волна гонений на «ведьм».

— А ты чего без пижамы? — удивилась мама, когда мы ложились спать.

— Жарко, — соврал я. На самом деле пижамы закончились. Ох и влетит мне по первое число…

Когда все заснули, я привычно выскользнул из дома. Гидра-помощник любезно вывел карту с отмеченными местами, где сегодня будут демонические прорывы. Я взглянул на неё мельком — пара точек находились в соседнем районе. Отлично. Однако сперва мне нужно навестить Кентавра. Проникнуть в клуб «Гелиос» труда не составило. Кентавр попивал коньяк в своём кабинете. Когда я вошёл внутрь, он нервно подскочил с дивана и выпалил:

— Десять дней не истекло!

— У меня нет склероза, — усмехнулся я и уселся в кресло посетителя. Оно натужно скрипнуло под весом кровавых доспехов. — Как продвигаются дела?

— Я основал собственную химическую лабораторию и придумал легенду. Как раз вчера закончили оформлять документы. В процессе создания новой личности для вас. Я купил немного карборановой кислоты через подставные лаборатории. Но совсем мало. Это было сделано, чтобы прощупать почву, а не пополнить запасы. Думаю, чтобы полноценно запустить операцию понадобится меньше месяца. Недели две с половиной, — Кентавр лихорадочно копался в документах на столе. — Прошу прощения, но отчёт не готов. Я думал, вы придёте через десять дней…

— Приду, — согласился я. — Где хранишь карборановую кислоту?

— А её нужно хранить как-то по-особому? Химики вроде бы дали обычные указания.

— Вопрос был не «как», а «где», — вздохнул я. — Ты сможешь мне дать сейчас одну порцию?

— Да, у меня несколько колб в подвале клуба. Какой объём?

— Сто миллилитров будет достаточно.

Шестнадцать минут спустя я покинул клуб «Гелиос», и бутылёк с кислотой холодил мне бедро сквозь тонкую ткань кармана. Скрывшись за углом, я отменил Кровавый Доспех — у меня осталось всего девять минут заклинания, и не хотелось их тратить попусту. Я отправился к ближайшему прорыву. Меня уже поджидали три Демона-нулёвки. Ну, технически они поджидали не меня — только вылезли из-под земли и рыскали в поисках жертвы. Учуяв меня, они моментально атаковали. Магия внешнего типа, все заклинания ограничивающие. Первое — отнимало слух, второе — зрение, а третье — осязание. Доспехи от такого не защищают, а я не успел увернуться.

На несколько секунд я оказался заперт в собственном теле, словно в тюрьме. Ничего не чувствовал, кроме запаха и… боли. Демоны вгрызлись в мои плечи и живот. Они раздробили доспех и пытались выколупать меня наружу. Я наугад ударил, но промахнулся. Демон, который сделал меня глухим, оказался самым слабым — слух быстро ко мне вернулся. Я услышал, как жадно чавкают Демоны, огрызаясь друг на друга. Им не нравилось делиться едой. За рычанием последовал визг и яростная возня. Демоны устроили свару за ужин. Ориентируясь на звук, я закрутил меч и принялся рубить направо и налево, как бешеный вентилятор.

— Получайте, твари! — прошипел я. — Приятного аппетита!

Демонические заклинания спали, и я уже без проблем прикончил Демонов. Две выпавшие сферы поглотил, а третью быстренько бросил в бутылёк с кислотой. Ага, теперь можно его прикопать под кустом, чтобы случайно не разбить.

«Уровень постижения 0,8 %, — доложил помощник-Гидра. — Доступно тридцать минут Кровавого Доспеха или одиннадцать Выстрелов».

Раны затянулись, и я продолжил охоту — зачистил все места поблизости от дома. Уровень постижения поднялся ещё на полтора процента и достиг отметки в 2,3 %. Время Кровавого Доспеха увеличилось до пятидесяти трёх минут, а Выстрелов я мог теперь скастовать целых семнадцать. Время пролетело незаметно. Я разрывал Демона, который управлял электричеством, когда сквозь листву мне на лицо упал солнечный лучик. Слабый, розоватый свет, который предвещал, что вот-вот наступит утро. Лишь тогда я осознал, что пора закругляться.

Заскочив за бутыльком с кислотой, я вернулся домой. Вовремя — стоило мне скользнуть в постель, как заворочалась мама. Я уже не слышал, как она встала, — вырубился. Снилась какая-то муть: будто я вырос как четырёхэтажный дом, ходил по Москве и прихлопывал Демонов-нулёвок, как мух. Хлоп! Хлоп! Хлоп! Но вдруг вдалеке вспыхнуло ярко-красным. Необычное пламя накрыло улицы и поплыло ко мне. Алая волна, которая пожирала всё на своём пути. Красиво. По смертоносному покрывалу огня шёл человек. Женя. Только не маленький мальчик, с которым я встретился вчера. А взрослый мужчина, которого я помнил по прошлой жизни. Я склонился к нему и сказал:

— Сдавайся. Император пощадит тебя и предоставит убежище.

Женя перевёл на меня абсолютно пустой взгляд и швырнул мне в лицо огненный шар.

— Я не хочу с тобой драться! — рыкнул я, увернувшись. Женя не отреагировал. Впрочем, я знал, что смысл моих слов не достиг его мозга. Он ничего не понимал, кроме приказов хозяина. Мне было противно смотреть на шрамы, которым было покрыто всё его тело, с головы до пят. Женю пытали — долго и жестоко, чтобы сломить волю и превратить в послушную куклу. Будучи Кровавым Генералом, я очень хотел заполучить его под своё командование. Но запрограммированного раба нельзя подкупить или запугать. Он — пустышка, заполненная приказами хозяина.

Я замахнулся, чтобы раздавить Женю, но тут он вдруг превратился в маленького мальчика. Всё такой же равнодушный, изуродованный и невероятно сильный. Я на секунду замешкался, но этого хватило, чтобы схлопотать огненную стрелу прямо в грудь.

— Проснись и пой! — гаркнул над ухом дед. Я сонно проморгался и увидел склонившееся надо мной лицо с красным носом и трёхдневной щетиной.

— Доброе утро, дедушка Мороз, — с сарказмом протянул я. Перед глазами до сих пор стоял изувеченный Женя. Не позволю. Я знаю, как это случилось и почему, и предотвращу.

— Из тебя дамский угодник как из меня — балерина, — посетовал дед. — Ты намарафеться хотя бы немного… Тебя девушка домой пригласила! А ты дрыхнешь без задних ног, лицо опухшее. Не знаю… приложи к мешкам под глазами подорожник — вдруг на человека станешь похож.

— Который час?

— Через пятнадцать минут выходить. Зубы почисть, иначе дыхнёшь на девчонку, она и скопытится!

Пока я одевался-собирался, дед стоял у меня над душой и раздавал советы, как правильно кадрить девушек. До особняка Львовых мы доехали на автобусе — вылезли на остановке, и дед проводил меня до высоких кованых ворот, у которых ждала Аделина. Дед быстренько смылся, напоследок пожелав мне удачи.

— Привет, — робко улыбнулась Аделина. — У меня нет твоего телефона, поэтому я вышла тебя встретить. Если бы ты позвонил, — она указала на чёрную кнопку звонка рядом с воротами, — дворецкий бы тебя прогнал. Мачеха запретила приводить гостей.

— У тебя будут неприятности?

— Ерунда. Она не станет устраивать скандал в твоём присутствии. А потом… Хуже не будет. Мне и так кажется, что за каждым моим шагом следят. Знаешь, такое ощущение, будто чужой взгляд жжёт спину. Что бы я ни делала, куда бы я ни шла… Мне страшно.

— А у вас в доме нет камер?

— Нет, отец поставил только наружное видеонаблюдение. Он боялся шпионов. Да и то, по периметру дома. Сад не просматривается.

Мы прошли через ворота и попали в длинную красивую аллею, по бокам которой стояли фигуры животных, сделанных из зелёных насаждений. Справа журчала вода — скорее всего, фонтан, но за деревьями я не мог его рассмотреть. Я незаметно спрятал бутылку с карборановой кислотой под кусты.

Богатый двухэтажный дом с шикарной отделкой и золотыми перилами, сияющими на солнце. Не удивлюсь, если они покрыты настоящим золотом. В окне второго этажа отодвинулась занавеска. Я посмотрел туда, и занавеска мгновенно вернулась на место. Ага, значит, о моём прибытии уже в курсе. В отличие от Аделины, я сомневался, что герцогиня Львова постесняется при мне устроить сцену.

— Пойдём на кухню? — Аделино стыдливо покосилась на меня и призналась: — Дворецкий попытался меня облапать, а мачеха стояла и смеялась… Я убежала, и… — она прикрыла глаза и выпалила, покраснев от смущения: — В общем, я ела в последний раз вчера, у тебя в гостях.

Мы поднялись по мраморным ступеням на крыльцо и вошли в просторную гостиную. Аделина потянула меня влево — оттуда доносились аппетитные чарующие ароматы. У меня слюнки потекли, хотя я полчаса назад позавтракал. Мы пересекли светлую столовую и попали в кухню, обставленную в современном стиле. Ого, как шумно — а снаружи вообще ничего не слышно. Хорошая звукоизоляция. Всё металлическое и минималистичное, куча техники, на четырёх плитах кипят кастрюли и скворчат сковородки. Двое поваров и три их помощника удивлённо оглянулись.

— Госпожа, обед ещё не готов, могу разогреть остатки завтрака, — предложил один из поваров. Помощники за его спиной о чём-то обеспокоенно зашушукались.

— Пожалуйста, — бледно улыбнулась Аделина и поспешно добавила: — Спасибо большое.

— Не за что, — ответил повар. — Через пятнадцать минут подадим на стол.

Мы вернулись в столовую, но спокойно поесть нам было не суждено. Во главе стола сидела герцогиня Львова. Женщина с длинным бледным лицом, острым, как клюв, носом и маленькими злыми глазками. Она высокомерно задрала подбородок и демонстративно стучала пальцами по столу. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Аделина судорожно вздохнула и шагнула назад, словно хотела спрятаться на кухне.

— Куда торопишься, пташка? — из угла вышел жирный мужик в чёрном костюме. Пуговицы пиджака с огромным трудом застегнулись на его огромном пузе. Он перегородил дверной проём и раскинул руки в разные стороны. — Спешишь в мои объятия? Так я тебе утром ещё сказал — они всегда для тебя открыты, — он пошевелил толстыми пальцами на уровне груди Аделины, «щупая» воздух. — И постель по ночам очень холодна. Если бы кто-то её согрел…

— Давид, сегодня ты её получишь, но, Императора ради, заткнись, — процедила герцогиня Львова и повернулась к Аделине. — Как ты посмела притащить в мой дом ублюдка, из-за которого мой единственный сын сейчас гниёт в тюрьме⁈ Жалкая сука, я сделаю всё, чтобы ты умоляла о пощаде. Ползала и лизала мои ботинки. А это бедняцкое отродье… Давид, вызови полицию. Кажется, мелкий ублюдок украл столовое серебро.

— К ноге, Давид, — велел я и схватил дворецкого, который бросился к телефону, за пиджак. Многострадальные пуговицы оторвались и выстрелили в разные стороны. Дворецкий развернулся и шокированно на меня вылупился. Выглядело это смехотворно: невысокий мальчик держит необъятного толстяка.

— Ах ты, крысёныш! — взвизгнул Давид и отвесил мне пощёчину. Если бы я был обычным мальчиком, то отлетел бы к противоположной стене. Однако я устоял на ногах. Щеку закололо сотнями иголочек — это рассасывалась появившаяся гематома. Я поморщился. Нет, так не пойдёт — исчезнут все доказательства, что меня избивали.

Я мысленно приказал:

«Гидра, замедли регенерацию. Мне нужно, чтобы повреждения сохранились, но я мог драться».

Дворецкий взбесился и обрушил на меня град ударов — по голове, туловищу, ногам. Я упал в позу эмбриона, терпеливо ожидая, когда он закончит. Боль отошла на задний план. Я был полностью сосредоточен.

Впечатав подошву тяжёлых ботинок мне в солнечное сплетение, дворецкий направился к Аделине и отвратительно, пошло облизнулся:

— Ну вот и всё, никто нам больше не помешает.

— Полицию вызови, кретин, — рявкнула герцогиня Львова, подошла к Аделине и, вцепившись ей в волосы, заставила её наклониться надо мной. — Смотри, до чего ты меня довела. Это твоя вина. Приволокла инвалида, который чудом исцелился. И что случилось? Из-за тебя он снова стал инвалидом. Никто его не защитит. Он будет гнить в собственном говне и до конца жизни жалеть, что обвинил моего сына в…

Она ударила Аделину, отчего та потеряла сознание.

— Зачем меня защищать? — я усмехнулся, сплюнул кровь и встал. Герцогиня и дворецкий вылупились на меня во все глаза. — Аделина забыла рассказать, что я убил Демона? Кстати, вам повезло, что сегодня я пришёл к Аделине в гости. Ведь если бы не я, всех, кто находится в особняке, убил бы Демон.

— Какой Демон? — выдавила герцогиня.

— Который прорвался в наш мир в вашем особняке. Возможно, прямо в столовой. Он вселился в Давида и свёл его с ума, из-за чего тот избил меня. Но благодаря магии, я победил бедного дворецкого. К сожалению, его мозг был сильно повреждён и Давид навсегда останется овощем.

— Я тебе покажу где раки зимуют, — пригрозил Давид и попытался меня придушить. Я активировал магию крови и лишил его мозг кислорода. Кровь курсировала по всему телу, кроме головы. Достаточно десяти минут, и он никогда не сможет восстановиться, мозг будет необратимо повреждён. Он никогда и никому ничего не скажет. А самое главное — никто не сможет опровергнуть мою версию, потому что влияние Демонов на человека вообще не изучено.

Давид грохнулся на пол и забился в конвульсиях. Он без проблем дышал, но его пальцы царапали горло, словно он задыхался.

— Что ты делаешь? — прошипела герцогиня и схватила со стола сервировочный нож.

— Уничтожаю Демона, который завёлся в этом доме, — я улыбнулся и приблизился к ней вплотную. Она приставила остриё к моей груди. Я понизил голос до шёпота и произнёс: — Покинув Давида, Демон переселился в вас, — я крепко сжал её запястье и несколько раз воткнул нож себе под рёбра. — Под влиянием Демона вы напали на меня и почти убили. Но вовремя очнулись и ужаснулись тому, что натворили. От переизбытка эмоций и стресса у вас оторвался тромб, и вы умерли.

Она вырвалась и побежала на выход, но на пороге пошатнулась и повалилась на колени. Её лицо покраснело, стало почти фиолетовым, и герцогиня растянулась на полу во весь рост. Магия крови забрала у меня почти всю энергию — едва-едва получилось создать тромб. Когда всё было кончено, я подошёл к Аделине и аккуратно похлопал её по щекам. Она постепенно пришла в себя.

— Мачеха умерла? — спросила Аделина. Она смотрела на мёртвую герцогиню с испугом и злорадством одновременно. Её не беспокоила смерть мачехи в привычном смысле. Скорее, она беспокоилась, что герцогиня поднимется и скажет, что пошутила. Порывисто подбежав, Аделина крепко обняла меня и прошептала: — Спасибо! Огромное спасибо! — но тут же она отстранилась и с беспокойством заглянула мне в лицо: — Но как мы докажем, что это сделал Демон? Великий Император, такие Демоны вообще существуют⁈

Я аккуратно обхватил её изящные ладони и сказал:

— Ты убила Демона и получила магию.

— Но я не убивала… — Аделина с непониманием покачала головой.

— Пойдём.

Мы вышли в сад, и я достал из-под куста бутылочку с карборановой кислотой и демонической сферой.

— Я вылью содержимое на землю, и ты должна сразу же взять шарик. Будет больно, но шрамов не останется, — предупредил я.

Аделина кивнула. Когда её кожа вымазалась в кислоте, она застонала от боли, но демоническую сферу не выпустила. Она прикрыла веки, и её ресницы затрепетали. Аделина выгнулась так сильно, что хрустнул позвоночник и обессиленно обмякла. Я придержал её, чтобы она не свалилась под куст.

— Как ощущения?

— Волшебные, — выдохнула Аделина. — Я словно переродилась. А какие у меня способности?

— Попробуй их активировать. Просто сконцентрируйся и мысленно прикажи.

— Хорошо, — она надула щёки и прищурилась, порозовев от старания. Минута, вторая, третья… Ничего не произошло. Аделина разочарованно выдохнула: — Бездарность…

— Не всегда получается с первого раза, — успокоил я. — Попробуешь потом.

Из дома донёсся грохот, звон разбитой посуды и крики. Видимо, завтрак разогрелся. Мы забежали внутрь, и действительно — в столовой стояли белые как мел повара, у их ног валялись подносы, осколки и мешанина из еды.

— Вызовите полицию, — попросил я. — В дом забрался Демон.

— Демон⁈ — повара шустро забились на кухню.

— Руслан, смотри! — восторженно воскликнула Аделина и показала на небольшой костерок, который разгорелся на… льду? Судя по всему, повара приготовили лимонад — в графине со льдом, как полагается. Графин разлетелся в стеклянное крошево, лимонад растёкся, а ледяные кубики медленно таяли. Точнее — горели. И с каждой секундой пламя разгоралось сильнее и сильнее. Глаза Аделины сияли от восторга. Она рассмеялась: — Я могу создавать огонь изо льда!

Глава 14

Я сидел в палате — той самой больницы, куда попал после отравления «Полуденным жаром». Меня осмотрели в приёмном покое, залатали сильные повреждения, наложили несколько повязок, сняли побои и велели ждать маму.

— Здравствуйте, я ваш лечащий врач, Василий Иванович, — в палату вошёл пожилой мужчина в белом халате и круглых очках на кончике носа. О, старый знакомый. Он же хотел написать исследовательскую работу по моему быстрому восстановлению после комы. Увидев меня, он притормозил на пороге и цокнул языком: — Неожиданная встреча, молодой человек. Вы прямо-таки магнит для неприятностей.

— Скорее, дом Львовых — средоточие зла какое-то, — я усмехнулся и тут же болезненно зашипел, потому что ссадина на щеке разошлась и лопнула подсохшая ссадина на губе.

— Жаль, жаль, — пробормотал доктор и, разочарованно вздохнув, пояснил: — Когда наткнулся на вашу фамилию, я уж подумал, что появился ещё один шанс уговорить вас на крохотное исследование. Но магия всё испортила… Теперь научный мир не признает результаты подобного анализа, — он вытащил маленький фонарик, посветил мне в глаза и заключил: — Пару вопросов от следователя выдержите.

— Следователь?

— Расследует убийство герцогини Львовой и её дворецкого, Давида Арно. Француз, что ли? Аристократам делать нечего — только и выписывают специалистов из-за границы. Будто у нас работников недостаточно, — проворчал Василий Иванович. — К нам в отделение тоже немецкого крысёныша перевели. Толку — как с козла молока. Так, о чём это я? Ах да, следователь задаст вам пару вопросов.

Доктор попрощался и вышел в коридор. Я усилил слух.

— Глаза прячет? — спросил глубокий мужской голос.

— Нет. Обычный ребёнок. Возможно, даже слишком обычный, учитывая то, чему он стал свидетелем, — буркнул Василий Иванович. — И вообще… Я вам что, детектор лжи?

— Любая информация поможет следствию.

Дверь распахнулась и в палату шагнул мужчина средних лет с усами-щёткой. Я испытал чувство дежавю — он допрашивал меня, когда я в первый раз попал в эту больницу. Забыл его фамилию. Щеглов? Щегол? Следователь кивнул мне как старому знакомому, притянул стул и уселся, закинув ногу на ногу.

— Капитан Щеголев, — представился он. — Мы с тобой раньше встречались.

— Помню.

— Расскажешь, что произошло в доме Львовых?

— Мы были в столовой. Аделина попросила поваров разогреть завтрак. К нам присоединилась герцогиня и её дворецкий. Они были не в духе. Особенно герцогиня. Мне кажется, я ей не нравлюсь, — я состроил наивную физиономию, стараясь говорить короткими фразами. — Она начала меня ругать, но я не очень понял, почему именно. Она говорила о Савелии… Ну, о своём сыне. Она не договорила. У её дворецкого вспыхнули глаза! ВПУШ!

Я подскочил на кровати. Когда-то в детстве я смотрел фильм ужасов «Чужой». Сколько у меня было эмоций! От ужаса до восторга. Эту ядрёную смесь я и попытался сейчас передать:

— Я сразу понял, что это Демон! Я уже дрался с Демоном у Димы в огороде! Мы тогда победили, но сегодня всё было плохо… очень-очень плохо. Демон был сильным, он избивал меня, а моя магия почему-то не включилась. Она и сейчас как-то слабо работает. Вы бы видели, как быстро на мне раны заживают!

— Примерно представляю, — усмехнулся капитан. Конечно, представляет. На всех магически одарённых Империя составляет досье. Доступ к этому личному делу получают все государственные структуры, включая полицию. Капитан спросил: — Что делала герцогиня?

— Сначала — ничего. Просто смотрела. Но потом Демон как бы перепрыгнул в неё. И она взбесилась! Накинулась на Аделину, я попытался её защитить, и герцогиня пырнула меня ножом. Настоящим ножом! Вот сюда. Хотите покажу? — я задрал майку и слегка отогнул повязку.

— Не надо, не надо, — поспешно сказал капитан. — Что было дальше?

— Демон вышел из герцогини, и она бросилась на выход, но на пороге упала. А Демон был страшным, как здоровенная ящерица. И весь в бородавках! Он прыгнул на Аделину, и она ему ка-а-а-а-а-а-а-ак врежет! Тарелкой по голове! Такой страшный, а такой слабый, — я улыбнулся во все тридцать два зуба. — Аделина выбила из него всё дерьмо!

— Не ругайся. Слишком ты мал для таких слов, — отчитал меня капитан, и я потупился, притворившись пристыженным. — Как ты думаешь, почему Демон не вселился в Аделину?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Но если бы вселился — мы бы умерли.

Капитан тщательно конспектировал мои слова в блокнот с кожаной бордовой обложкой. Перед тем как приехала полиция, я рассказал Аделине, что произошло в столовой. Ну, немного исправленную и дополненную версию. Так что наши версии плюс-минус совпадут.

— Снова вы! — на пороге палаты стояла злая мама. Прищурившись, она уставилась на капитана и процедила: — Вам доплачивают за то, чтобы вы допрашивали детей без присутствия родителей?

— Нет, — он подорвался и спрятал блокнот. — Первые сутки после убийства — самые важные. Я обратился в Академию, но мне сказали, что вы куда-то уехали и до вас не могли дозвониться.

— Убирайтесь! — мама выпроводила капитана, обругав его на чём свет стоит. Убедившись, что он ушёл, она повернулась, уперев руки в бока, и обрушила гнев на меня: — Руслан, что у тебя в голове⁈ Я же думала, ты у меня умный мальчик! Не стала ничего спрашивать, чтобы не смущать… Думала — подругу нашёл, девочка симпатичная, да ещё и аристократка. Хорошая партия в будущем…

— Мама!

— Не мамкай мне тут! — она поставила сумку на тумбочку, достала лоток с гречкой и курицей и кинула мне на колени. — Ешь! Ну надо же… Ладно — ты. Но Аделина⁈ Чем она думала⁈ И почему меня следователи не предупредили? Выпустили на свободу гадину, которая моего сына пыталась убить! Да ещё и оправдали! А почему ты промолчал⁈ Аделина не могла не сказать, что герцогиня уже два дня как в особняке чаи гоняет и в ус не дует! Ну как же так-то? — мама тяжело опустилась на край кровати. — И магия твоя не работает. Месяц обучения точно пропустишь.

— Всё нормально, — проговорил я, жуя куриную грудку и мысленно приказал Гидре-помощнику, чтобы он врубил регенерацию на полную катушку. Синяки моментально исчезли, ссадины затянулись за пару секунд. — Я просто растерялся. Ну и немного испугался… Демон так неожиданно напал.

— Бедный, — мама моментально сменила гнев на милость и прижала меня к груди, обдав цветочным ароматом духов.

— А ты запишешь Аделину на вступительные испытания в ДАЧА?

— Запишу, запишу… Я же понимаю, девочка не хотела тебе навредить. Она осталась без отцовской поддержки, герцогиня держала её за Золушку. Но можно же было напрячь мозги! — мама словно спорила сама с собой. — Дети… Нет, я правда всё понимаю. Но почему вы не предупредили, что тварь вернулась из тюрьмы⁈

В дверь кто-то постучался.

— Входите, — громко произнесла мама.

На пороге стояла Аделина, в руках она держала корзинку со сладостями и цветами. Неуверенно посмотрев на маму, она спросила:

— Можно?

Я видел, как мама раздражённо поджала губы. В её глазах светилось осуждение — она явно считала, что Аделина виновата в моих ранах. Не напрямую, но косвенно. Однако она сдержалась и слегка напряжённым голосом сказала:

— Конечно. Поболтайте, я пока воды наберу.

— Это тебе, — Аделина слабо улыбнулась и передала мне корзинку. Она оживилась и протараторила: — Ты не представляешь! Я активировала ещё одну способность! Я могу не только создавать огонь изо льда, но и… — она дрожащими пальцами вытащила из кармана коробок спичек и с четвёртой попытки зажгла спичку. Маленький огонёк затрепетал на сквозняке, а потом заледенел и увеличился в размерах. Аделина просияла: — Я могу им управлять!

— Круто, — искренне восхитился я. — Тебя уже выписали?

— Да. Я встретилась с семейным юристом. Он сказал, что меня признают взрослой… Для этого есть другой термин, но я забыла. В общем, меня будут считать совершеннолетней, несмотря на то, что мне шестнадцать, — Аделина улыбнулась. — А ещё завтра я вступлю в наследство и никто больше не сможет мной управлять!

— Поздравляю, — мы официально пожали друг другу руки и рассмеялись.

Она пробыла у меня в палате ещё с полчаса, а потом мы разошлись — за ней зашёл юрист, а мы с мамой поехали домой. Зайдя во двор, мы застали странную картину: под виноградником, вокруг табурета, сидела большая компания, от которой несло перегаром. Дед и пятеро стариканов. Хотя нет… Некоторым было лет сорок, но алкоголизм красоты не добавляет, так что выглядели они на все сто сорок. Компания была так увлечена разговором, что не заметила нас.

На табурете стоял гранёный стакан. Дед ткнул пальцем в мужичка с фингалами под глазами и велел:

— Нюхай!

Мужичок сделал глубокий вдох и блаженно прикрыл глаза:

— Хор-р-р-р-ро-о-о-о-ошо!

— Да нет же, балбес! — дед отвесил ему оплеуху. — Представляй, что в стакане моча. Или завонявшийся борщ. Знаешь, такой, что неделю на жаре постоял.

Мужичок понюхал ещё раз и с виноватым видом признался:

— Не помогло.

— Плохо стараешься! — дед в сердцах долбанул кулаком по столу.

— Что здесь происходит? — поинтересовалась мама и взяла вилы, которые валялись у сарая.

— Полезный опыт передаю! Марусь, ты чего? Положи вилы, — дед вышел вперёд и раскинул руки в стороны, прикрывая своих друзей. — Я рассказываю им, как пить бросил. Надо же хорошим людям помогать! Они меня сколько раз выручали!

— Денег на водку подкидывали⁈ — прошипела мама и замахнулась вилами. — А ну пошли все прочь!

Пока во дворе разворачивался цирк с конями… гм, то есть с алкоголиками, я проскользнул в дом и прошептал:

— Гидра, а у тебя есть список талантливых людей, которых Демоны считали угрозой?

« Есть, но в основном он содержит актуальные человеческие имена на первую половину Нашествия Демонов. Я могу предоставить всего сорок четыре имени Демоноборцев, которые были живы после прорыва на Землю Демонов пятого ранга, — доложил Гидра-помощник. — Как я упоминал ранее, моя первопричина в какой-то момент перестала интересоваться Нашествием. В какой-то степени даже начала его саботировать».

— Выведи список.

Перед моими глазами побежали строчки — имена и фамилии, расположены в алфавитном порядке:

' Абакумова Дарья — 3й ранг, ликвидирована;

Абашкин Артём — 4й ранг, ликвидирован;

Адамс Грегори — 1й ранг, ликвидирован;

Агуэро Рональдо — 2й ранг, ликвидирован…'

В скобочках после слов «ликвидирован/а» была дата. В списке были жители всего мира, а не только Российской Империи. Отлично. Моя главная цель — усилить человечество. И Гидра поделился со мной мощным инструментом. У меня есть перечень мест, где будут сильнейшие демонические прорывы. А теперь — и список людей, которых Владыка Демонов посчитал угрозой.

С каждым днём новой жизни я осознавал, что люди допускали огромную ошибку, считая, что Демоны — безмозглые кровожадные монстры. Информация, которую я получил от Гидры, говорила об обратном. Демоническое вторжение походило скорее на спланированную военную операцию. Они действовали обдуманно, хладнокровно и безжалостно, преследуя единственную цель — уничтожение человечества. В голову пришла абсурдная мысль. То есть раньше она для меня была абсурдной, а сейчас — вполне здравой.

— Гидра, а Демоны каким-то образом способствовали конфликтам между странами? Или, может быть, даже их провоцировали?

' Французско-германское столкновение — успешно;

Противостояние африканских южных колоний и Бельгийского королевства — успешно;

Морская война между Индонезией и Австралией — успешно;

Разрыв договорённости о военном сотрудничестве между Казахстаном и РИ — успешно;

Турецкое вторжение в Египет — успешно…'

Я помнил все эти конфликты и столкновения — и даже ни разу не заподозрил, что к ним приложили свои лапы Демоны. Я быстренько просмотрел список. Все они произойдут в следующем году или ещё позже. Но вот противостояние африканских южных колоний и Бельгийского королевства уже очень близко. Африканское Содружество развалилось, там бушует гражданская война. Другие государства наблюдают за происходящим со стороны. Вмешиваться не выгодно — они просто ждут, когда можно будет урвать свой кусок. Африканская колония, богатая полезными ископаемыми, — звучит очень вкусно, верно?

Разболелась голова. У меня нет Рода за спиной, я не могу никому рассказать о будущем, к тому же ещё и привязан к месту семьёй. В моём распоряжении: Гидра, знания о дипломатических и политических тонкостях и смекалка. Ну что тут скажешь — просто невозможно проиграть!

Но этот вопрос пару дней потерпит. Сперва разберёмся с «ликвидированными».

— Мне нужны имена одарённых из твоего списка. Примерно моего возраста, плюс-минус пять лет, которые обучались в ДАЧА.

Гидра-помощник выдал единственное имя:

« Рудо Дамиба, женский пол, одиннадцать лет. Ликвидирована, 0-й ранг. Переехала вместе с родителями в Российскую Империю по программе обмена. В первый день нашествия всю её семью убил Демон. Однако перед смертью отец Рудо сильно ранил Демона. Рудо смогла его добить и получила способности. Её заклинание нулевого ранга позволяло поглощать Демоническую энергию через прикосновение к Демону».

— Отлично. А теперь выведи имена одарённых, которые были преступниками или охотниками-одиночками и жили в Москве.

Чтобы отсортировать имена в этот раз, Гидре понадобилось несколько минут. Наконец, он выдал короткий список — там тоже были краткие биографии, описание заклинаний и дата ликвидации.

— Остальные имена раздели по странам проживания, — приказал я.

Дождаться ночи было тем ещё испытанием. Время, как назло, тянулось медленно. Иногда мне казалось, что оно и вовсе остановилось. Словно нарочно, дед с мамой ругались весь вечер и поздно легли спать. Когда они всё-таки заснули, я был готов орать от счастья.

— Ну, где же вы, алкоголики-тунеядцы? — пробормотал я, крадучись перебегая с улицы на улицу. Мне нужен был телефон. Пробираться в чужой дом — не вариант. Вор-домушник из меня плохой. Так что придётся поработать на полставки карманником.

Мне повезло: на лавочке в парке дрых молодой парень. Приличный на вид — в дорогих джинсах и брендовых кроссовках, но беспробудно пьяный. Вокруг никого. Я осторожно обшарил его карманы, нашёл телефон и разблокировал отпечатком пальца. Спрятавшись в укромном уголке за гаражами, я принялся набивать сообщения. Следующие четыре часа я печатал. К сожалению, Гидра не мог перенести списки имён из моей головы сразу в телефон. Так что пришлось по старинке — пальчиками.

— Готово, — я с облегчением выдохнул. В черновиках висело больше сорока сообщений, озаглавленных названиями различных стран. Как Кровавый Генерал, я знал телефоны мировых разведок. К сожалению, в этом мире я пока был известен как Кровавый Демон и не мог связаться с ними открыто. Так что временно побуду анонимным доброжелателем. На мои сообщения точно обратят внимание. Не поверят, но проверят.

А для личного пользования у меня есть список с преступниками и охотниками-одиночками.

Сегодня ночью поохотиться мне не удалось — когда я закончил с сообщениями, занимался рассвет. Так что я вернулся домой. Мама уехала в Академию, дед внезапно занялся садоводством, а я валялся в кровати и просчитывал, как воссоединить Африканское Содружество.

— Руслан, выходи гулять! — донеслось с улицы.

— Иду! — выкрикнул я в форточку.

— Давай в казаки-разбойники? — предложил Дима, когда я вышел.

— Так там же команда нужна. Человек пять, иначе неинтересно будет.

— Ну, тогда пошли на котят посмотрим!

Мы перелезли через забор и, продираясь через бурьян, прошли на огород — туда, где в картонной коробке лежали котята и… белая пантера. Я протёр глаза. Нет, не показалось. Белка — недавно ещё обычная кошка, сегодня вымахала до размеров некрупной пантеры. Она лениво перевернулась на спину, выставив живот, и покосилась на нас одним глазом: мол, гладьте, чего стоите без дела.

Я присел на корточки и почесал её по животу. Белка от удовольствия начала дёргать задней лапкой.

— Будешь чай? — Дима вскочил и помчался на кухню, не дождавшись ответа. — Сейчас принесу!

Котята проснулись и принялись карабкаться по мне, словно по дереву. Белка пристально за мной наблюдала — чтобы, не дай Преисподняя, её детишки не пострадали.

— Отвали, говнюк! — проорал кто-то заплетающимся языком.

Я осторожно ссадил с себя котят и пошёл на шум. Почти всю крохотную, покосившуюся кухоньку занимал огромный косматый мужик. Его глаза были налиты кровью, он нависал над Димой и размахивал кулаками. Дима сидел на коленях и прижимал к груди какое-то тряпьё. Лишь через пару секунд я понял, что это были тряпичные и вязаные куклы. Ключевое слово — «были». Когда-то. Кто-то их порвал на части.

— Не трогай куклы! — Дима заплакал. — Мне их бабушка сделала!

— Бабка из тебя нытика воспитывает, — окрысился мужик. — Давно надо было тебе всыпать по первое число! Я ей вправлю мозги на место, чтобы не сюсюкалась с тобой как с девчонкой. Но сначала тебя по жопе отхожу. А потом ты сожжёшь эти тряпки, иначе я тебя в детдом сдам!

Мужик — отец Димы — замахнулся, и я запрыгнул ему на спину. Он попытался меня скинуть, но я вцепился в его поднятую для удара руку и направил сжатый кулак прямо ему в лицо. Он не успел среагировать и знатно врезал себе же по кумполу. Заревев от ярости, он начал вырываться, но я держал крепко — и продолжал бить нерадивого папашку его же рукой.

— Маленьких обижать плохо, — приговаривал я. — Маленьких обижать нельзя, иначе они обидят тебя.

Не понимая, что происходит, отец Димы крутился вокруг своей оси. Его гневные завывания перешли в жалобный скулёж. В конце концов он повалился на четвереньки и прикрыл голову свободной рукой.

— Когда твоя бабушка придёт? — спросил я, спрыгнув на землю.

— Вечером, — Дима трепетно прижимал порванных кукол к груди. — У неё сегодня вторая работа. Она подъезды моет.

— Пошли к нам, — предложил я. — Кукол починим. Я, правда, шить не умею. Попросим помощи у деда.

Пока Димин папаша не оклемался и не разбушевался снова, мы свалили ко мне домой. Затребовали у деда нитку с иголками. Он поначалу не особо горел энтузиазмом — явно не хотел отрываться от грядок. Но услышав, что мы собираемся ремонтировать кукол Антонины Палны, сразу же заинтересовался. Несколько часов мы корпели над шитьём, пока дед не объявил перерыв.

— Делу — время, а пожрать — это хорошее дело, — заявил он. — Пошлите борща разогреем.

На второе дед решил пожарить омлет. Бросил кусочек сальца на сковородку, разбил восемь яиц и принялся их взбивать, мурлыкая русские народные песни. Шкворчала сковорода, жужжал миксер, а «Ой, мороз-мороз» звучал всё громче и громче. В общем, в кухне было шумно. Поэтому я сразу и не услышал кошачий визг. Нет, если точнее — услышал, но не понял, что именно. Это походило на тоненький плач, резко сменившийся рычанием. Я замер и усилил слух. Без сомнения — Белка на кого-то грозно гудела, а котята жалобно плакали. Вскрикнул человек, зашуршала сухая трава.

— Что такое? — Дима потряс меня за плечо. — Тебе плохо?

— На Белку напали.

Мы выбежали на улицу. Было тихо, ничего необычного.

— Показалось, — хмыкнул дед, снисходительно похлопал меня по макушке и вернулся на кухню.

— Надо проверить. Можешь подождать здесь, — предложил я Диме.

— Нет, я с тобой, — отрезал тот.

На Димином огороде, очевидно, разразилась настоящая битва. Сорняки были примяты и забрызганы кровью. Коробка перевёрнута, а у Белки на морде длинная царапина. Котята жались к её животу, пытаясь спрятаться под её лапами и хвостом. Белка печально муркала и облизывала котёнка, который не шевелился. Его шея была изогнута под неестественным углом.

— Барсик! — Дима дрожащими руками поднял мёртвого котёнка. — Кто это…

Внезапно лицо Димы ожесточилось. Он с лютой ненавистью посмотрел в сторону кухни и выплюнул:

— Он хотел их утопить!

В его чертах я впервые увидел Людоеда. Перед Димой соткалась иллюзия в виде бутылки водки. От неё исходило ядрёно-жёлтое сияние — признак того, что она смертельно ядовита. Иллюзия поплыла к кухне. Я положил руку Диме на плечо и гаркнул:

— Стоп!

— Он убил котёнка! — выкрикнул Дима. Он потерял концентрацию, отчего иллюзия развеялась.

— Он бы не смог, — я поймал его взгляд, стараясь говорить как можно более убедительно. — Белка получила магические способности. Если я победил твоего отца, то она бы ему горло в два счёта разорвала. Он бы даже приблизиться к котятам не смог.

— Да? — Дима поднял брови домиком.

— Сейчас сам увидишь, — я потянул его к кухне. Внутри было темно, несмотря на то, что за окном — солнечный день. Димин отец валялся в дальнем углу кухни. Если не приглядываться, его можно было принять за груду грязного тряпья. Я включил свет и сказал: — Ни царапины. А на траве была кровь. Белка покусала урода.

— Но кто это сделал? — спросил растерянный Дима.

— Не знаю.

Я соврал. Кто-то подталкивал Диму к убийству отца. Наверное, в прошлой жизни он так и стал Людоедом.

Глава 15

Российская Империя, Москва, Одинцово.

За окном стояли старые тополя, которые не позволяли солнечному свету попасть в квартиру. В комнатах царил мрак. Но словно этого было недостаточно, молодая девушка задёрнула плотные шторы во всех комнатах. Она привыкла жить в потёмках, и её глаза привыкли к темноте. К тому же она запомнила, где находится мебель, и могла бы ходить по квартире с закрытыми глазами. Девушка прошла на кухню и нажала кнопку на электрическом чайнике. Вода начала медленно греться.

Щёлкнул выключатель, и в кухне загорелась одинокая лампочка под потолком, висящая на хлипком проводе. Девушка раздражённо цокнула языком и буркнула:

— Выключи.

— Я ничего не вижу, — возразил Женя.

— Зато я всё вижу прекрасно. Лучше, чем хотелось бы, — огрызнулась девушка. В последнее время ей было тяжело смотреть в зеркало. Она шарахалась от всех отражающих поверхностей. Впрочем, смотреть на брата желания тоже не было. В темноте можно было притвориться, что всё это — страшный сон. И что завтра ей не нужно снова идти на работу — шестнадцать часов на ногах страшно выматывали. Не только физически, но и морально.

— Ангелина, тебе бы отдохнуть… — вздохнул Женя.

— Вот когда повзрослеешь, тогда и будешь советы давать! — фыркнула она. В отличие от брата, она говорила с заметным иностранным акцентом. — А пока… Пока из нас двоих я тяну всё на своём горбу! Думаешь, я об этом мечтала? Убежать из родной страны, скрываться, пахать как проклятая⁈

Ангелина тяжело опустилась на стул и, уронив руки на стол, спрятала лицо в ладонях. Эмоциональная вспышка высосала из неё последние силы. Женя подошёл к ней и погладил по плечу, но Ангелина раздражённо передёрнулась, скинув его руку.

— Давай я пригляжу за мамой? — предложил Женя.

— Зачем?

— Что зачем? — растерялся Женя.

— Зачем за ней приглядывать? — Ангелина подняла голову и скривилась. — Ей всё равно!

— Не кричи, она всё слышит…

— Ничего она не слышит! — Ангелина вскочила и, склонившись к нему, по слогам повторила: — Ни-че-го!

Она выбежала из кухни и заперлась в ванной. Женя остался на кухне в одиночестве. Чайник закипел, и мальчик достал кружку, залил кипятком чайный пакетик. Постояв несколько секунд, он вытащил ещё две кружки и повторил процедуру. Когда чай заварился, Женя выкинул чайные пакетики, расставил кружки на столе и сел. Получилось почти семейное чаепитие.

Выпив чай, Женя пошёл в комнату. Почти всё пространство занимал большой диван, а в дальнем углу притулилась двухэтажная кровать. Женя спал на втором этаже. Но сейчас ему спать не хотелось. Он приблизился к дивану и пристально вгляделся в мамино бледное лицо. В темноте оно выделялось круглым светлым пятном, как луна — посреди ночного неба.

— Мама? — негромко позвал Женя.

Как всегда — молчание в ответ. Пять лет подряд. Ровно с тех пор, как они тайком уехали из Индийских Эмиратов. Тогда Женя не понимал, почему они внезапно сорвались в Российскую Империю. Но сейчас… Сестра ему всё рассказала. С каждым днём у неё становилось всё меньше терпения и чуткости. Сначала она жалела Женю, но в конце концов вывалила на него правду.

Мама была любовницей индийского эмира. По законам Индийских Эмиратов мужчина мог иметь трёх жён, именно их дети считались законными наследниками. Разводы были запрещены. Но так уж вышло, что у эмира рождались девочки. Лишь вторая жена смогла произвести на свет мальчика. Драгоценный наследник. Единственный. Если бы не Женя — сын от любовницы, бастард. Вторая жена испугалась конкуренции. Она боялась, что мама Жени позарится на трон и отравит её сына. Поэтому решила нанести удар первой.

— Ты нас спасла, мама, — Женя поправил одеяло и подоткнул выбившуюся из-под матраса простыню. — Спасибо. Мы тебя любим. Не слушай, что говорит Ангелина. Она просто устала. Она тоже с нетерпением ждёт, когда ты очнёшься.

Они почти сбежали. Почти. Женя и Ангелина не пострадали, а вот маму всё-таки отравили. В Российскую Империю она приехала в коме. Благо, Ангелина уже была совершеннолетней и уладила юридические вопросы — нашла больницу для мамы и не позволила отправить Женю в детдом. Он горько усмехнулся и покосился на ванную. Ему казалось, что Ангелина пожалела о своём решении. Им было трудно. Очень трудно.

Над ухом зажужжал комар. Женя активировал заклинание Защитная Сфера. Комар пролетел сквозь неё, опустился на щёку Жени и укусил. В следующую секунду он лопнул.

— Теперь всё изменится, — прошептал Женя. — Я стал сильнее, и всё изменится.

* * *

Я убедил Диму, что его отец не убивал котёнка Белки. Но если бы всё сложилось немного иначе… Уверен, в прошлой жизни Белка не поглотила ядро Демона и не получила магические способности. А значит, злоумышленник без проблем прикончил всех котят и свалил вину на Диминого папашу-пьяницу. Кто-то намеренно делал всё, чтобы Дима сошёл на скользкую кривую дорожку. Чтобы он потерял человечность и превратился в Людоеда.

Владыка Демонов попытался и в этой жизни создать из Димы безжалостного монстра. Нетушки, обойдёшься. Но, кстати, хорошо, что я не поддался жалости и не закодировал Диминого отца. Это бы точно не осталось незамеченным. Дима горько рыдал над тельцем котёнка. Я позволил ему выплакаться, а потом мы похоронили бедняжку в коробке из-под зимних ботинок.

— Давай раздадим котят? — предложил я.

— Нет, — Дима с озабоченным выражением лица прикрыл котят руками, будто я собирался выкинуть их на мусорку.

— Так для них будет безопаснее. Белка может куда-то отойти. Ей же в туалет ходить надо, правильно? А твой огород, он как бы… — я обвёл руками покосившийся забор. — И не огорожен. Любой прохожий может перелезть или пробраться сквозь дыру в штакетнике. Я вот как рассуждаю… Кому-то захотелось убить котят. Первый раз не получилось. А если он попытается ещё? Он же ненормальный, — я пощекотал пузико белого в чёрное пятно котёнка. — Разве нормальный человек захочет убить такую прелесть?

— Я буду дежурить! — выпятив грудь, Дима схватил палку и принялся колошматить ею воздух, словно сражался с невидимым врагом.

— Нам завтра в Академию, — напомнил я.

— В дом отнесу. Спрячу в шкафу. Бабушка не увидит, а отец обычно в кухне дрыхнет, — выпалил Дима.

— Можно сделать проще. Мы отнесём котят ко мне. Мама и дедушка не будут против. А за это время дадим объявление в газету… или по соседям походим, поспрашиваем. Может, у кого-нибудь крысы развелись, как раз кошка нужна! — я взял Диму за плечи и поймал его взгляд. — Ты же не сможешь нянчиться с ними вечно. А убийца знает, где искать.

— Они такие милые… А если у других людей им плохо будет? — Дима вздохнул. — И Белка будет скучать.

— Мы найдём хороших хозяев, — заверил я. — И Белка обрадуется, что её детишки в безопасности.

— Ладно, — неохотно согласился Дима. Мы перенесли коробку с котятами ко мне домой. Белка беспокойно крутилась рядом, муркала и мяукала. Устроили их в прихожей, лоток сообразили из старой большой чугунной сковородки — насыпали в неё земли. Лежанку для Белки сделали из ветхой дедовой куртки и разного тряпья, которое валялось под навесом.

— Здрасте-мордасте, — протянул дед, выглянув из кухни. — И что это здесь творится?

— Гости. Дед, это — Белка. Белка, это — дед, — представил я.

— С матерью сам будешь разбираться, — отмахнулся он и по-командирски гаркнул: — Ужинать ша-а-а-а-агом ма-а-а-а-а-арш!

От одной пули я сегодня увернулся. Точнее — спас Диму. На повестке дня оставалась гражданская война в бывшем Африканском содружестве. Что мне было известно? Африка разделилась на три группы. Первая — под предводительством талантливого умного политика — Бомани Окоча. Вторую возглавлял злобный тупой диктатор, Фарэй Ньянг. А третья — отбросы, которые обрадовались конфликту, потому что это позволило им безнаказанно грабить и насиловать. В прошлой жизни победил Фарэй Ньянг — для того, чтобы через месяц его убили и Африканское Содружество развалилось окончательно и бесповоротно. Европейские государства начали подминать под себя Африканские колонии, что вылилось в военные столкновения.

— Гидра, что тебе известно о ресурсах, которыми обладает Фарэй Ньянг?

«Три склада с оружием и боеприпасами. Шесть основных баз, где располагались солдаты. Больше централизованных точек не выявлено, — Гидра-помощник вывел перед моими глазами карту Африки, испещрённую жёлтыми точками. Были ещё и красные, но очень мало. — Жёлтое — ресурсы Бомани Окоча. Красные — Фарэй Ньянга. Демон Древесное Жало отсрочил нашествие Демонов первого и второго ранга, однако Владыка использовал это время для сбора информации о человечестве. По его приказу Демоны-нулёвки начали уничтожать ресурсы Бомани Окоча. К двадцать второму сентября расположение сил изменится вот так».

Карта зарябила, больше половины жёлтых точек исчезло.

«Когда Фарэй Ньянг победил, Владыка велел его убить. Это было приурочено к приезду дипломатов из Европейского союза. Внимание человечества сместилось с Нашествия Демонов на межгосударственные конфликты. Что позволило успешно провести несколько мощных атак».

— Высокомерие сыграло с людьми злую шутку, — я скривился и перелистнул страницу «Графа Монте-Кристо». Дима уже ушёл, мама и дед болтали о чём-то на кухне. Котята копошились в прихожей, а Белка свалила на ночную охоту. Поняв, что перечитываю одну строчку десятый раз подряд, я с досадой отбросил книгу. — Мы всегда считали себя единственными разумными существами на планете. И когда появились Демоны, мы автоматически записали их в ранг безмозглых тварей. Или, может, мы думали, что разумные существа не могут быть настолько жестокими?

Вообще-то я планировал заняться подпольной сетью магов чуть позже. Недельки через две-три. Но проблема Африканского Содружества требовала решительного вмешательства. Мне нужны лишние руки. Много лишних рук.

— Где сегодня будут прорывы?

Карта Африки сменилась на карту Москвы с синими крестиками.

— Отметь, где живут одарённые, которые были в прошлой жизни преступниками или волками-одиночками?

К синим крестикам добавились зелёные квадратики. Некоторые крестики почти идеально совпадали с квадратиками. Учитывая масштаб карты, между ними не больше пятисот метров. Прекрасно. По примерным прикидкам, за ночь я смогу завербовать человек пять. В лучшем раскладе — шесть или семь. Но сначала — отбор. Конечно, я понимал, что из сброда и бунтарей не смогу сделать дисциплинированную армию. Но мне не нужны были отпетые преступники и конченые ублюдки.

— У тебя сохранилась информация на этих одарённых, кроме даты, когда они были ликвидированы?

«Частично».

Возле каждого зелёного квадратика появились окошки с кратким перечнем фактов. Я увеличил одно из них:

«Геннадий Спозаранков, 5-й ранг, ликвидирован. Серийный маньяк-убийца. Способности внутреннего типа, трансформирующие. Пожирая человеческую плоть, мог изменять своё тело, как пожелает. Владыка желал переманить его в свои ряды. Однако после того, как Спозаранков получил шестое заклинание, Владыка признал его опасным и приказал ликвидировать. Шестое заклинание Спозаранкова позволяло ему поглощать демоническую плоть. Долгое время убийства Спозаранкова приписывали Демонам».

Я прикрыл глаза и потёр переносицу. Открыл второе окошко:

«Виталий Клочко, 7-й ранг, ликвидирован. Бывший учёный, предположительно после получения магии начал экспериментировать над людьми. Планировал вывести „высшую“ расу. Похищал людей, накачивал наркотиками, запирал в подвале и проводил опыты. Владыка охарактеризовал его опыты как любопытные. Люди — как бесчеловечные. В основном его целями становились одарённые. Все эксперименты Клочко закончились неудачно, подопытные погибли, что играло на руку Демонам. Чем меньше одарённых — тем меньше сопротивление. Когда Клочко получил восьмое заклинание, Владыка приказал его уничтожить».

— А что делало восьмое заклинание?

«Информация стёрта».

Мда, моя затея уже не казалась настолько многообещающей, как раньше. Я не смогу гарантировать, что Клочко и Спозаранков никого не убьют. Спасти тысячи жизней, но позволить этим маньячеллам прикончить десяток? Такая себе сделка с совестью. Попахивает дерьмом.

К счастью, в остальных окошках информация была… помягче. Грабители, воришки, мошенники, но не убийцы и насильники. Наркоманов я тоже сразу отметал. Магия крови позволяла «закодировать» человека от алкоголя, но не от наркотиков. Наркоманы всегда срывались, и магия крови их убивала.

— Ты знаешь, когда Клочко и Спозаранков совершили свои первые преступления?

«Нет».

— Спозаранков уже получил магию?

«Да».

— А как Владыка получает информацию о нашем мире? У Демонов есть касты? Типа не только Демоны-воины, но и Демоны-шпионы?

«Владыка Демонов способен получать данные из информационного поля. Эта способность прямо пропорциональна от размера прорывов на Землю. Чем выше ранг Демонов, который может прорываться к вам на планету, тем больше информации получает Владыка по обратным каналам. В данный момент его способности сильно ограничены».

— Можно ли запечатать каналы?

«Нет, они закроются, только когда закончится Нашествие».

Пока я беседовал с Гидрой-помощником, мама и дед заснули. Первым делом я заскочил к Кентавру. Потратил две минуты Кровавого Доспеха и забрал пять бутылочек с карборановой кислотой. Они мне сегодня пригодятся. А потом я помчался на север Москвы, где сегодня должно быть много прорывов. Там же, неподалёку, жили Спозаранков и Клочко. Если я не остановлю их и позволю убивать, то стану соучастником.

Спозаранков ютился в избушке. Иначе я не могу это назвать — покосившийся бревенчатый дом, с двускатной крышей, дырявая черепица, облупленная краска на окнах. Все ставни слетели и валяются у фундамента дома. Но забор, в противоположность ветхой избушке, выглядел целым. Кое-где виднелись непокрашенные доски — их явно прибили недавно, взамен сгнивших. Спозаранков не беспокоился о крыше над головой, но делал всё, чтобы его бытовуху не увидели чужие глаза.

Я перепрыгнул через забор и подкрался к входной двери. Дерево разбухло, из-за чего она не помещалась в дверной проём. Замком, или хотя бы щеколдой, здесь и не пахло. Я прошёл в дом, активировав Кровавый Доспех. Спозаранков дрых на грязном матрасе, под замызганным окном. Что удивительно, на отдельной вешалке — проволочном каркасе на колёсиках — висели чистенькие, отглаженные костюмы.

— Подъём! — я поднял его за шкирку. Он задрыгал ногами в воздухе, замахал руками, глаза бешено вращались. Наконец, когда он сфокусировал взгляд на мне, я спокойно сказал: — Показывай.

— Что показывать? — пролепетал Спозаранков. Но робость с него быстро слетела. Он ощерился и выкрикнул: — Ты кто такой⁈ Думаешь, я тебя боюсь? Я полицию вызову!

— Вызывай. Заодно им тоже покажешь.

Он гулко сглотнул, его кадык дёрнулся вверх-вниз. Загнанно зыркнув на меня исподлобья, пнул меня в пах и тут же заскулил от боли: Кровавый Доспех был твёрже стали. Если до этого я ещё сомневался, что Спозаранков уже начал свою маньяческую карьеру, то сейчас все колебания исчезли. Он боялся полиции сильнее, чем незнакомца, пробравшегося к нему ночью, да ещё и наряженного в рыцарскую кольчугу.

— Где тела? — прорычал я.

— Какие тела? — прикинулся дурачком Спозаранков.

— Считаю до трёх. Если не ответишь на счёт «три», я сломаю тебе палец. Когда пальцы закончатся, перейду на руки. Потом — на ноги. Поверь мне, когда я дойду до шеи, ты будешь умолять о смерти.

— Я буду кричать!

— Значит, в перерывах придётся вырвать тебе язык, — я пожал плечами.

— Хорошо, хорошо, — запричитал Спозаранков. — Я покажу! Пошли… В погреб! Они все в погребе!

Вход в погреб был с улицы — маленькая, будто для хоббитов, дверь плотно прилегала к косякам. Крутая земляная лестница вела в просторный подвал. На ступеньках валялись осколки и неопознаваемые ржавые детали. Спозаранков клацнул выключателем, и в глубине погреба зажглась лампочка. Дунул сквозняк, и в нос ударила невероятная вонь. А ведь Кровавый Доспех приглушал запах!

— Человек всего один. Всего один, — Спозаранков преданно заглянул мне в глаза. — Один — это же ничего страшного, да? Ерунда какая… А все остальные — это бродячие собаки, твари кусачие… Я хорошее дело делал! На прошлой неделе писали, что бродячие шавки напали на ребёнка… Чуть насмерть не загрызли! А человек… Всего один… Ерунда же, да?

Он внезапно съехал по стеночке, обхватил колени и зарыдал. Я не стал заходить в подвал — земляной пол был влажным и рыхлым от крови и гнили. Да и не хотелось спугнуть рой мясных мух, которые пировали на трупах. Но и так было видно — он не соврал. Человек был всего один.

— Где твой телефон?

— В комнате. Принести? Я принесу… принесу, конечно, принесу, — Спозаранков спохватился и суетливо побежал в дом. — Только вы не ругайте меня. Я же ничего плохого не сделал. Всего лишь бродячих тварей проредил. А это же ничего страшного, да? Один человек погоды не сделает. Да о нём никто и не вспомнит. Бомж с соседней свалки… Тоже бродячий, как собака. Это же хорошо… Хорошо, да?

Он с безумной улыбкой протянул мне телефон. Я набрал номер полиции и, пока шли гудки, приказал:

— Назови адрес и признайся, что убил человека.

— Да-да, одного человека… — Спозаранков замолк, когда с той стороны провода раздался голос диспетчера. Я встряхнул его, и он протараторил: — Яблочная, восемнадцатый дом. У меня в подвале бродячий человек. Всего один. Мёртвый, очень мёртвый… Как и остальные шавки.

Убедившись, что диспетчер принял вызов, я привязал Спозаранкова к подвальной двери и свалил. На всё про всё — десять минут Кровавого Доспеха. Следующий на очереди — Виталий Клочко. Он жил в трёх кварталах отсюда. Когда я подходил к его дому, по улице промчалась полицейская машина с мигалками — в сторону Яблочной.

Клочко жил в многоэтажке. Во дворе — большая детская площадка, на качелях сидит молодёжь, весело смеётся и распивает алкогольные коктейли. В подъездах нет домофонов, и я проскальзываю внутрь. Гидра-помощник услужливо подсказывает номер нужной квартиры.

Замок я просто и без затей выдавил — благо, сила позволяла. Врубил слух на максимум, но в квартире было тихо, никто не отреагировал на шум. Аккуратно ступая, я обошёл две комнаты и кухню. Никого. Клочко сбежал? Глупости. Он не знал, что я приду по его душу. Из ванны доносился звон капель о кафель. Кто-то плохо закрутил кран. Я обыскал квартиру по второму кругу — заглянул под кровать и во все шкафы. Звук капель начинал раздражать.

Я открыл дверь в ванную и застыл на пороге: у стиральной машинки сидел мужчина. Гм… нечто отдалённо напоминающее мужчину. С его телом без остановки происходили метаморфозы. Оно искривлялось, ломалось, перестраивалось. Рот Клочко был распахнут в беззвучном крике. Без сомнений, ему было очень, очень больно. Его кожа плавилась, превращаясь в зелёную слизь, и стекала на пол. Кап. Кап. Кап.

Прокажённый.

Редкое явление — организм человека отвергает магию, и она перестраивает его, пытаясь ужиться в теле. Неудивительно, что Клочко свихнулся. Я знал двух человек, которые пережили «перестройку» и сохранили здравый ум — и всё равно были с чудинкой, не от мира сего. Прокажённых изолировали от общества до тех пор, пока организм не привыкал к магии. А дальше… Тех, кто становился монстрами, казнили. Тех, кто сходил с ума, отправляли в психушку на пожизненный срок. Ну а те двое счастливчиков стали одними из лучших демоноборцев. К несчастью, «перестройка» необратимо их изуродовала.

— Биология, — прошептал Клочко. — Просто биология.

— Что? — переспросил я.

— Можно исправить… Я исправлю, — он поскрёб плитку и уставился на свои скрюченные пальцы, покрытые слизью. А потом вдруг взбесился, схватил брусок хозяйственного мыла и принялся бить свою руку. Словно в бреду, он повторял: — Исправлю, исправлю, исправлю…

Так. Ясно. Мужик был биологом и, оклемавшись после «перестройки», зациклился на идее вернуть себе прежний вид.

В прошлой жизни меня привлекали в лаборатории, где исследовали Прокажённых. Магия крови помогала унять бунтующий организм, смириться с вторжением неизвестной энергии. Правда, был один нюанс — обычно Прокажённых находили через неделю или даже две после пробуждения магии. Люди боялись стать лабораторными крысами. Прятались, надеялись, что обойдётся.

— Гидра, когда он получил магию?

«По данным, предоставленным мне первоисточником, он убил Демона сегодня. Точное время неизвестно. Однако, проанализировав его состояние, я могу сказать, что это произошло около шести часов назад».

Я перехватил руку Клочко, когда он в очередной раз замахнулся, и крепко сжал. Что ж… магия крови была почти бесполезной в запущенных случаях. Но Клочко переживает начальные этапы мутаций. Возможно, у меня получится спасти его.

Глава 16

Я активировал магию крови и направил её на Клочко, чтобы замедлить «перестройку». Я делал одновременно две вещи. Во-первых, адаптировал его организм к магии — чтобы он не воспринимал её как чужеродного и опасного вторженца. Во-вторых, я восстанавливал его энергетические каналы. Магия в каком-то смысле очень похожа на кровь — у неё есть свои «кровеносные» сосуды. У Прокажённых энергетические каналы засоряются, деформируются и становятся непригодными. Начиная сеанс лечения, я особо ни на что не надеялся. Однако изменения были видны невооружённым глазом: тело Клочко приняло нормальный вид… почти. Руки и ноги были изогнуты в тех местах, где обычно не гнутся, но в остальном — как новенький. Раны кровили, но кожа больше не плавилась и не превращалась в зелёную слизь. В глазах у Клочко появились искры разума. К нему вернулась способность соображать более-менее трезво.

— Спасибо! — он кинулся мне в ноги и принялся кланяться как болванчик. — Огромное спасибо! Я всё отдам… Всё, что у меня есть. Просите, что пожелаете! — он вытащил из кармана бумажник и протянул мне пачку купюр. — Всё забирайте! Умоляю, только не бросайте! Спасибо!

— Завяжи глаза, — я подал ему большое банное полотенце.

— Что? Зачем? — Клочко растерялся.

— Если не завяжешь глаза, я уйду.

— Нет, пожалуйста! Не бросайте меня! — он неуклюже натянул полотенце на голову. Пальцы плохо его слушались, и мне пришлось помочь ему завязать узлы.

Я проверил, чтобы он точно ничего не видел из-под повязки, и отменил Кровавый Доспех. Я планировал заняться и другими делами сегодня ночью — это заклинание мне ещё понадобится. А его у меня осталось всего на тридцать семь минут. Клочко ещё требовалось лечение. Скорее всего, оно займёт не меньше часа. Мне не нужно было прикасаться к Клочко, магия крови прекрасно действовала на расстоянии — так что он не поймёт, кто перед ним, ребёнок или взрослый. А я сохраню драгоценные минуты Кровавого Доспеха.

Я колдовал над Клочко в полной тишине. Минута летела за минутой. Не знаю, сколько времени прошло, когда он прервал молчание:

— Вы — Демон. Красный Демон. Кажется, так вас называют?

— А есть разница? — холодно бросил я, изменив голос.

— Нет… Нет, разницы никакой. Журналисты врут, им бы только накопать грязную сенсацию, — выпалил Клочко и встряхнул головой. Теперь, когда зелёная слизь подсохла и осыпалась, можно было рассмотреть, что волосы у него прямые и белые. — Мне всё равно. Я готов стать вашим рабом навеки, только чтобы… Чтобы быть нормальным.

— Это хорошо, — хмыкнул я.

— Правда?

— Я не альтруист. Думаешь, я рыскаю по ночам в поисках того, кому нужна помощь? Хорошо, что ты готов служить. Иначе бы у нас возникла проблема.

— Что вы хотите?

— Я набираю воинов, не рабов. И да, ты прав. Журналисты врут. Я на стороне людей. Так, секунду… Тебе понадобится около десяти процедур, чтобы закрепить результат. И в течение следующего года повторять раз в три недели, — произнёс я, оценив его состояние. — Точно скажу, когда понаблюдаю за твоим самочувствием в динамике.

— Любые задания… любые приказы… Я всё выполню! Только излечите меня! — с мольбой воскликнул Клочко.

— Назад дороги не будет. Ты уверен? Мне нужен действительно преданный человек. Правая рука. Тот, на кого я смогу положиться в трудную минуту. Но если ты меня разочаруешь…

— Не разочарую! Клянусь!

— Замечательно. Тогда я навещу тебя завтра. А через неделю ты отправишься на своё первое задание. Имей в виду — очень важное задание, — я понизил голос до шёпота. — От тебя будет зависеть победа человечества над Демонами.

— Спасибо! — Клочко сложил ладони, словно в молитве, и поклонился.

Выходя из квартиры, я мельком глянул на настенные часы. Два часа ночи. Время охоты. Я направился в места возможных прорывов. Демоническую активность было слышно за три улицы — кричали люди, что-то громыхало, был отчётливо слышен рык и скрежет. Я замедлил шаг и нырнул в кусты, растущие вдоль тротуара. Табличка на доме говорила: «Железнодорожная, 32».

Ни охотников, ни полиции. И целых три Демона. Прелестно. Я улыбнулся и активировал Кровавый Доспех.

Мимо промчалась девушка в белой ночнушке — споткнулась и грохнулась, ободрав локти и колени. На неё прыгнул бесформенный Демон, напоминающий кусок желе. Быстрыми ударами меча я разрубил его пополам. На асфальт шлёпнулась вязкая жижа и моментально собралась в «желешку», в глубине которой горели красные злые глазки. Демон забулькал, раздулся и… плюнул. Промазал — ядовитая слюна попала в березу и проела толстый ствол насквозь.

«Внешний тип, заклинание аннигилирующего действия, — подсказал Гидра. — Не разъедает, а безвозвратно уничтожает. При попадании на кожу оставляет незакрывающиеся раны. Демон уязвим только к собственной слюне».

Разрубить ублюдка — не вариант.

— Мелкая бесполезная тварь, — я ухмыльнулся и от души плюнул прямо в демоническую желейную рожу. — Даже попасть не можешь.

Демон не мог говорить — слишком маленький ранг, но понимал, видимо, отлично. Мои слова его выбесили. Он заклокотал, увеличился в два раза и обрушил на меня целую очередь из аннигилирующих плевков. Плюх! Плюх! Плюх! Я кувыркнулся и перекатился к Демону — благодаря силе отталкивания, получилось сделать это очень быстро. Я схватил Демона и прыгнул вперёд — туда, где по нисходящей параболе летели его же плевки. Время словно замедлилось. Я развил невероятную скорость и швырнул Демона прямо под аннигилирующий дождь. С тихим шипением плевки пронзили желейное тело, и Демон лопнул. Мне в ладонь упала тёплая сфера. Я погрузил её в бутылочку с карборановой кислотой.

— Гр-р-р-р-ра-а-а-а-ах-х-х-х! — на подъездный козырёк вскочил Демон, смахивающий на кузнечика. Он пригнулся и распахнул пасть. Из его глотки вылетел рой оводов.

«Смешанный тип, заклинание контролирующего действия. Управление насекомыми», — отрапортовал Гидра.

Неожиданно из подъезда вывалился парень — он был напуган до чёртиков и не смотрел, куда бежит. Оводы прожжужали рядом с ним, не обратив на него внимания, но парень заорал и кинулся прямо в рой. Оводы среагировали моментально — облепили его с ног до головы. На местах укусов раздулись красные опухоли, парень, содрогаясь в конвульсиях, захрипел и рухнул на землю, царапая шею. Как только он умер, оводы снова полетели ко мне. Они приземлились на Кровавый Доспех, образовав плотный слой. У меня словно появилась вторая кольчуга — не из крови, а из насекомых. Оводы тыкали жалами в Доспех, но безрезультатно. Я смахнул их со шлема, открывая обзор, и атаковал Демона-кузнечика. Он был нулёвкой с единственным заклинанием, которое оказалось бесполезным, так что… конец его был быстр и бесславен.

Такое случалось нередко. Заклинания — всегда в каком-то смысле лотерея. Никогда не знаешь, чем владеет противник. В прошлой жизни я встречал счастливчиков с невероятно сильными заклинаниями первого-второго ранга. Они без проблем сражались с пятиранговыми Демонами.

Я поместил второе демоническое ядро в бутылку с кислотой.

— Помогите! Спасите мою дочь! — из-за угла завопила женщина.

Третий Демон подбирался к маленькой девочке. Он не рычал и не пытался ударить — просто медленно приближался. Девочка плакала, спрятав лицо в ладошках, поэтому я не сразу заметил, что на её лице появляются морщины. Глубокие борозды, которые характерны для столетних старух, а не восьмилетних детей.

«Внешний тип, заклинание поглощающего действия. Высасывает энергию, в связи с чем жертва стремительно стареет. В активном сражении заклинание бесполезно, его влияние постепенно», — доложил Гидра.

Я накинулся на Демона со спины — он не успел отреагировать, как уже развалился на десяток кусков. От его разрубленного тела отделился золотистый туман, который устремился к девочке и впитался в её кожу. Морщины разгладились, ребёнок помолодел и стал выглядеть на свой возраст. Я опустил третью демоническую сферу в бутылочку с кислотой и запрыгнул на крышу многоэтажки. Неподалёку выли полицейские сирены. Значит, самое время сматываться. У меня осталось восемь минут Кровавого Доспеха. Что ж… придётся отложить вербовку новобранцев на завтра. Я вернулся домой, спрятал бутыльки с демоническими ядрами под кровать и вырубился.

— Поторапливайся! — дед стоял у меня над душой и неотрывно следил, чтобы я не заснул прямо в тарелке с овсяной кашей. Всё-таки ночные прогулки и недосып сказывались: организм требовал отдыха. Я поковырялся ложкой в каше и начал клевать носом. Дед тут же хлопнул у меня над ухом: — Не спать! У тебя первый учебный день! Ты чего расслабился? Напрягись!

— Вот именно, — в кухню зашла мама и оттеснила деда. — Не нагнетай. Он и так волнуется. Правильно же, Русланчик, волнуешься?

— Волнуюсь, — согласился я отрешённо. Масло растеклось по овсянке, нарисовав рожицу с высунутым языком. Меня дразнила каша. Было немного обидно. Я встряхнулся, отгоняя глупые мысли. Нет, точно надо выспаться.

— Я готов! — закричал до отвратительности жизнерадостный Дима, заглянув в окно. — Собирайся быстрее, на автобус опоздаем!

— В первый день опаздывать нельзя, — дед посмотрел на меня с осуждением. Благо, его отвлекла Белка — нагло клянчила еду, тычась лбом в ему в колени. Она быстро вычислила в нём самое слабое звено — дед не мог ей отказать и постоянно подкидывал вкусняшки со стола.

— Сынок, ты и правда поторопись, — мама взъерошила мне волосы.

Если я притворюсь мёртвым, от меня отстанут?

На остановку мы по итогу пришли вовремя. Нас как бы никто не провожал. Как бы — потому что я заметил маму и бабушку Димы, которые, словно шпионы, выглядывали из-за угла. Проверяли, как мы справимся, не перепутаем ли право и лево. Дима, находясь в счастливом неведении, радовался, что нас посчитали достаточно самостоятельными.

— Как думаешь, что сегодня будет? — спросил Дима, пританцовывая от нетерпения. — Мы будем сражаться с Демонами?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Разве что с Демонами правописания.

У Академии нас встретил куратор и проводил на четвёртый этаж, в огромную аудиторию для лекций. Сидения для слушателей располагались ступенями, как в амфитеатре. У доски стоял длинный преподавательский стол. Между ним и «зрительским залом» оставалось довольно много свободного пространства — хоть физкультурой занимайся. Мы с Димой устроились на первом ряду. Постепенно аудитория заполнялась людьми. Знакомые лица. Как я и думал — никого не отсеяли. Все, кто был на вступительных испытаниях, прошли. Скоро к нам присоединился Женя.

— Ну что, ты согласился? — с любопытством выпалил Дима. — На предложение Алексея Анатольевича?

— Нет, — Женя нахмурился и неуверенно поёжился, быстро взглянув на меня. — Мама учила меня торговаться. На рынке всегда задирают цену. А ты выбираешь понравившийся товар и говоришь цену в два раза меньше. Торговец ругается, возмущается… В общем, вы сходитесь где-то посередине.

— И что? — не понял Дима.

— Алексей Анатольевич продаёт неинтересный товар, — Женя поджал губы.

Дверь распахнулась, ударившись о стену. В аудиторию зашёл Андрей Куликов — хулиган, который докапывался до Жени. Он оглянулся через плечо и сделал приглашающий жест:

— Прошу, мадемуазель.

Мимо него прошмыгнула Аделина. Куликов облизал её масляным взглядом и попытался шлёпнуть по заднице. Аделина отскочила и ускорила шаг. Куликов ухмыльнулся и активировал заклинание. Перед ним соткалась полупрозрачная рука — её очертания выдавал дрожащий воздух. Воздушная ладонь замахнулась и понеслась за Аделиной, целясь пониже спины. Меня охватила ярость. Одним прыжком я оказался между девушкой и воздушной рукой, и удар пришёлся мне в солнечное сплетение — всё-таки я был сильно ниже Аделины.

— Ещё раз тронешь её, и я тебе все кости переломаю, — прошипел я.

— Кавалер выискался, — издевательски ухмыльнулся Куликов. — Мелкий ты ещё за юбками бегать. Лучше отойди и дай взрослому дяденьке поговорить с девушкой.

Я оттолкнул его, и он впечатался в стену. На секунду его лицо искривилось от страха — он не ожидал от двенадцатилетнего пацана такой силы. Он покосился на других студентов. Гордость не позволяла отступить при всех. Воздушная рука сжалась в кулак и понеслась прямо мне в лицо.

— Прекратить! — рявкнул мужской голос.

Воздушный кулак остановился в сантиметре от моего лица и развеялся. Поджав хвост, Куликов отступил и спрятался за спинами сокурсников. В аудиторию вошли мужчина и молодая девушка. Мужчина был высоким, светловолосым, с идеальной осанкой, смотря на которую, сразу вспоминался балет. В строгом деловом костюме и остроносых туфлях. Он вперился в меня взглядом и процедил:

— В первый же день затеяли драку. Решили победить все дурные рекорды?

— Не люблю хулиганов, — я прямо посмотрел на него.

— Надо же… — мужик выдержал театральную паузу. — А я вижу здесь одного хулигана. И это вы. Марш на место!

Я с трудом сдержался. Очень уж хотелось показать ему, где раки зимуют. Ненавижу самодуров, которые назначают виноватых, не разобравшись в вопросе. Но устраивать драку с преподавателем — чистой воды идиотизм. Стиснув зубы, я подошёл к Аделине. Она взяла меня под локоток, и мы прошли к Индире и Диме.

— Прости, — прошептала Аделина. — Опять неприятности из-за меня…

— Не говори глупостей. Было весело. А то мы тут чуть от тоски не сдохли, — я подмигнул.

Мужик демонстративно откашлялся, призывая к тишине.

— Меня зовут Михаил Владимирович Реликтов, — представился он. — Я буду преподавать у вас Боевое использование заклинаний. Предвосхищая ваши вопросы — да, мы будем устраивать настоящие дуэли. Но сегодня у нас вводное занятие, и его проведёт наша приглашённая гостья — Виктория Игоревна Заряница! Эта девушка — первый Демоноборец в Российской Империи. И она обладает заклинанием, которое продемонстрирует вам самую главную способность настоящего Демоноборца!

— Здравствуйте, — Виктория вышла вперёд и улыбнулась. Она бы смогла сыграть Белоснежку: чёрные, как вороново крыло, волосы идеально оттеняли белую кожу. — Я назвала своё заклинание Лицом к Лицу. Его действие очень простое: оно вытаскивает на поверхность самые сокровенные страхи человека. Ваше задание — подойти к тому, что вы увидите. Чем бы оно ни было. Подойти и дотронуться.

— Звучит просто, — пробормотал Женя, сведя брови на переносице.

— А вот и первый доброволец, — Реликтов среагировал моментально. Повернулся к Жене и указал на свободное пространство между преподавательским столом и сиденьями для слушателей. — Не стесняйтесь.

— Наверное, не стоит… — Женя вжал голову в плечи.

— Я не спрашиваю, — отрезал Реликтов. — Торговаться будете дома, с родителями.

Женя окаменел, вокруг него появилось едва уловимое розовое свечение. Я осторожно сжал его плечо. Женя вздрогнул, покосился на меня, и свечение пропало. Интересно, Реликтов знал или случайно наступил на больную мозоль? Антипатия к этому мужику усиливалась в геометрической прогрессии.

— Не стесняйтесь, — подбодрила Виктория. — Испытание можно остановить в любой момент.

— Я… иду, — Женя спустился и встал напротив Виктории.

— Просто подойдите и дотроньтесь до своего страха, — напомнила она.

Она взмахнула руками, и… ничего не изменилось. Во всяком случае — для зрителей. А вот Женя напрягся и сжал кулаки. Его губы задрожали, в глазах заблестели слёзы. Он попятился, его дыхание стало неровным и поверхностным. Было понятно — он не справляется и вот-вот впадёт в истерику. Или ещё хуже — у него начнётся паническая атака.

— В Академии разрешены пытки? — спросил я.

— Думаете, Демоны будут с вами нянчиться? — хмыкнул Реликтов. — Не вмешивайтесь.

Урод. Я активировал магию крови и уменьшил пульс Жени до нормальных показателей. Больше я ничего не мог сделать, но и этого оказалось достаточно. Женя словно очнулся от ужасного кошмара — проморгался, медленно успокаиваясь, и сделал странный жест рукой. Будто молился. Где-то я это видел… Меня осенило. В прошлой жизни я участвовал в битве за Мумбаи. Тогда Демонов оттеснили, однако погибли сотни тысяч людей. Я присутствовал на похоронах. И этот молитвенный жест — его делали во время кремации.

Женя видел чьи-то похороны.

Судорожно вздохнув, он быстро прошёл вперёд, наклонился, поцеловал кого-то невидимого и выпрямился.

— Молодец, — похвалила Виктория. — Очень хорошо. Обычно первую попытку заваливают, а у тебя получилось с первого раза.

Женя бледно улыбнулся и вернулся на своё место. Дима нетерпеливо ёрзал, ему явно хотелось спросить, что тот увидел. Но выражение лица Жени было настолько опустошённым и разбитым, что Дима промолчал.

— Следующий… — протянул Реликтов и уставился на меня. — Вы.

Я вышел к Виктории. Может, притвориться, что я испугался иллюзии, и шандарахнуть Выстрелом в Реликтова? Я отстранённо отметил, что Виктория повела руками, и ожидал увидеть всё что угодно — от своей мёртвой семьи до Демона десятого ранга. Но не Бабу-Ягу в ступе, за которой плясала избушка на курьих ножках. Зрелище было настолько неожиданным и нелепым, что я протёр глаза.

— Украду, заберу! — Баба-Яга погрозила пальцем. — Сварю супчик наваристый!

Очевидно, заклинание Виктории вызвало страх первого владельца этого тела. Я спокойно подошёл к Бабе-Яге и дотронулся до бородавки на её носу. Вшух! Иллюзия испарилась.

Реликтов промолчал и, наконец, переключился на взрослых.

Аделина и Дима прошли испытание в числе последних. Я помог им, как Жене, — контролировал сердцебиение. Аделина яростно набросилась на иллюзию с кулаками. А когда поняла, что сделала, — страшно смутилась и покраснела. Дима же активировал заклинание — перед ним соткалась жёлтая светящаяся бутылка. Студенты заволновались и медленно, как загипнотизированные, потянулись вниз. Между рядами образовалась толкучка. Даже Реликтова проняло — он заворожённо шагнул к бутылке и попытался её схватить.

— Стоп! — крикнула Виктория и хлопнула в ладоши.

Дима подскочил от неожиданности, его иллюзия растворилась в воздухе.

— Нужно было дотронуться. Мы не разрешали использовать магию, — упрекнула Виктория.

— Простите, — пролепетал Дима, задрав голову.

Когда все снова расселись по своим местам, Реликтов торжественно проговорил:

— Помните, что страх будет следовать за вами по пятам. Абсолютно бесстрашных людей не бывает. Даже если вы пройдёте тысячу битв, перед тысяча первой вы всё равно испытаете мандраж. Где-то на краю сознания всегда будет маячить мысль: «А если я проиграю?» Страх можно побороть единственным способом — сделать первый шаг. Точно так, как вы сделали его сегодня. А теперь — похлопайте Виктории Игоревне, — он галантно поцеловал ей руку. — Большое спасибо, что уделили нам время.

Попрощавшись, Виктория покинула аудиторию, и Реликтов объявил:

— Сейчас я буду называть ваши фамилии и номер подгруппы, куда вас распределили.

— Хоть бы вместе, хоть бы вместе… — взволнованно прошептал Дима.

Я не переживал. В Академиях, где учились разновозрастные студенты, в подгруппы распределяли по возрасту. Магические дисциплины преподавали для всех, а вот на общеобразовательные предметы подгруппы ходили по отдельности — ну, те, у кого не было школьного аттестата. Меня, Диму, Женю и Аделину определили в одну подгруппу. Из-за смерти отца и чокнутой мачехи Аделина пропустила два учебных года, поэтому сильно отставала от сверстников.

— Надеюсь, завтра будут нормальные занятия, — Женя хрустнул пальцами. — Не хочу читать сказки и вычитать столбиком. Хочу сражаться с Демонами… — его голос дрогнул. С одной стороны, Женя рвался в бой, но с другой, он всегда был трусоват. Если бы не больная мама, он бы никогда не пошёл в Академию. Он повернулся ко мне и спросил: — Как думаешь, есть исцеляющие заклинания?

— Должны быть, — я вздохнул. Только встречаются маги-лекари очень редко. И стоили их услуги в прошлой жизни — как крыло самолёта.

— Вот бы Викторию ещё раз пригласили! — мечтательно протянул Дима и влюблённым взором уставился в окно. — Она такая классная и крутая! Про неё во всех новостях говорят! Сегодня ночью она целую кучу Демонов убила!

— О, где-то был мощный прорыв? — я напрягся.

— Ага, на Железнодорожной. Правда, не знаю, где это.

— На севере, — автоматически ответил я. Вот, значит, как. Убитых мною Демонов уже приписывают «правильным» людям, да ещё и количество Демонов, наверное, увеличили с трёх до тридцати трёх. Политика. Я мысленно закатил глаза. Впрочем, я и не стремился стать героем газет и журналов. Главное — демонические ядра достались мне. А уж кому достанется слава — мне наплевать.

Прозвенел звонок, и Реликтов нас отпустил. Далее по расписанию стояли математика и русский язык. Ску-ко-та.

В коридоре меня зацепил высокий парень лет восемнадцати с кудрявыми тёмными волосами. Он специально прошёл слишком близко и толкнул меня локтем. Удар пришёлся мне в ухо. Это было так неожиданно, что я растянулся во весь рост и хлопнулся затылком об пол. Ах ты ж подлая кучерявая швабра!

— Привет, братик! — ехидно пропел парень, склонившись надо мной. — Или мне называть тебя ублюдком?

Глава 17

Я не сдержался — выбросил вперёд сжатый кулак и врезал парню в челюсть. Силу не пожалел, просто постарался не убить. Хрустнула кость, и задира отлетел метров на восемь — прокатился по коридору и едва не сшиб нескольких студентов. Я поднялся и отряхнулся. Кучерявый урод был не один, а в компании с Куликовым, ещё каким-то незнакомым мне парнем и девушкой. Последняя была одета в форму служанки и держалась скованно — вжала голову в плечи и едва ли не забилась в угол. Когда задира встал, громко кряхтя и постанывая, она сделала к нему шаг, но в испуге отшатнулась, стоило ему со злостью выругаться.

Ну, то, что он выругался, можно было понять по интонации. По факту же у него получилось нечто вроде:

— Пфагхмт рагтугуйл! Доарыгтыв хщаоатцмть!

Перелом челюсти — это не шутки.

Все замерли. Драка двенадцатилетнего худого мальчишки и восемнадцатилетнего дылды под два метра выглядела странно. Люди не знали, как реагировать. Даже Куликов открывал и закрывал рот как рыба. Но Кучерявый не сомневался — он активировал заклинание, и его тело полностью стало алмазным. Руки удлинились, а пальцы срослись, превращаясь в острейшие лезвия.

«Внутренний тип, заклинание трансформирующего действия», — доложил Гидра.

— Фвшаогылы! Урулсыв! — проорал Кучерявый, плюясь кровью, и атаковал.

Ладно, настолько тупого поступка я не ожидал. Потасовка — это одно, но чтобы пырнуть другого студента ножом… нужно быть очень «одарённым». За спинами толпящихся студентов промелькнули седые волосы, блеснули стальные браслеты. Я мысленно улыбнулся и намеренно пропустил удар. Алмазное лезвие воткнулось мне в правое плечо. Брызнула кровь, футболка моментально промокла.

— Отвали! — Женя шагнул ко мне и врубил Защитную Сферу. Я очутился под красным полупрозрачным куполом.

— Ты у меня сейчас выхватишь! — Дима присоединился и создал иллюзорный рожок мороженого. Ядовито-жёлтого цвета. Видимо, пока у него лучше всего получались две иллюзии: мороженое и водка.

— Вкусно…

— Моё любимое!

— Пломбирчик…

Толпа дружно потянулась к Диме, и я приказал:

— Отменяй! Ты же всех отравишь!

— Но…

— Отменяй!

Дима скуксился, но деактивировал заклинание. В этот момент к нам пробился директор Академии. Его глазам предстала занятная картина: один студент со свёрнутой челюстью, другой — с пробитым насквозь плечом, а третий — готов устроить небольшой взрыв, если хоть кто-то до него дотронется. Кучерявый не заметил Алексея Анатольевича и снова напал. Алмазное лезвие взметнулось вверх, и… его перехватила каменная рука. Огромный голем выбрался из-под паркета и скрутил Кучерявого, ткнул мордой в пол.

— Женя, отключи, пожалуйста, заклинание, — спокойно попросил Алексей Анатольевич. Он вгляделся в моё плечо, и его лицо слегка расслабилось. Увидел, что я уже исцелился.

— Он первый начал, — буркнул Женя и поёжился. Защитная Сфера исчезла.

— Разберёмся, — вздохнул директор. — Раненых — в кабинет медсестры. Родителей всех участников — в Академию. Михаил Владимирович, — из-за угла вышел Реликтов, презрительно на меня зыркнул и повернулся к Алексею Анатольевичу, показывая, что слушает. — Доведите до сведения всех студентов, что через час в актовом зале состоится общее собрание. Занятия, которые попадают на это время, отменяются.

Кабинет медсестры оказался небольшой больницей при Академии, травмпункт там тоже был. Меня осмотрели, встревоженно поцокали языком, но почти сразу отпустили. Ну а что — рана полностью затянулась, давление — хоть сейчас в космос лети. А вот Кучерявый застрял там надолго. Когда я уходил, он как раз пришёл с рентгена и сидел в кабинете хирурга, жалуясь на сильную боль. И вообще — строил из себя самого несчастного человека в мире.

— Руслан! С тобой всё в порядке? Ты весь в крови! — на выходе меня встретила мама. Она ощупала меня с головы до пят. — Кто на тебя напал? Ты знаешь, почему он это сделал? Где он?

— Ноет о своей тяжкой доле, — я хмыкнул. — Ма-а-а-а-а-а-ам, ты же помнишь, что у меня невероятная регенерация? Да мне его алмазные лезвия, что слону — зубочистка.

Мама переменилась в лице, её глаза шокированно распахнулись:

— Алмазные лезвия⁈ Да ты представляешь, что бы с тобой стало, если бы не регенерация⁈ Разве он знал о твоих способностях, когда пытался тебя убить⁈ А это и есть покушение на убийство! Я от него мокрого места не оставлю! — она с грохотом отворила дверь в больницу, но перед нею выросла водная стена.

— Я начинаю сомневаться в вашей компетенции, — к нам подошёл Реликтов, высокомерно взглянув на маму. — А я сразу говорил Алексею Анатольевичу, что кухарке не место в Академии. Здесь храм науки, а не кашеварня.

— Не надо мне указывать, как переживать за собственного сына!

— Ваш отпрыск умудрился в первый же день устроить две потасовки. Возможно, мне стоит подсказать, как правильно воспитывать вашего сына? — Реликтов издевательски изогнул левую бровь. — Не переживайте, вы сегодня встретитесь с юношей, который пострадал от рук Руслана, и его родителями. Герцоги Артемьевы уже в пути.

Жизнь выкинула неплохую шутку. В Академию поступил отпрыск Артемьевых! Кем он мне приходится? Двоюродным братом? Законный наследник Рода, в отличие от меня.

Мама до боли стиснула мою ладонь, но осталась невозмутимой.

— А где вы получали образование? — деловито осведомилась она, встряхнув рыжей копной волос.

— Какая разница? — Реликтов поджал губы.

— Просто любопытно, где обучают ненавидеть людей.

Её слова застали Реликтова врасплох. Он не нашёлся с ответом, и пауза затянулась.

— Отправляйтесь в актовый зал, — сказал он наконец. — Собрание вот-вот начнётся.

Мы спустились на первый этаж. Директор уже занял трибуну и вещал о том, как важно ценить друг друга и быть вежливыми. Поступай с людьми так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.

— Наша недоработка заключается в том, что мы использовали для Академии стандартный кодекс. И не учли, что в стенах нашего учебного заведения будут заниматься весьма неординарные студенты. Сегодня мы исправим эту ошибку. Я добавил в устав Академии десятый пункт, который запрещает активировать заклинания без разрешения преподавателей. Отныне, если воспользуетесь магией просто потому, что так захотели, вы станет кандидатом на отчисление, — директор окинул зал внимательным взглядом. — Вопросы?

— Где вы купили такую клёвую футболку?

Все рассмеялись. Алексей Анатольевич улыбнулся и пообещал:

— Расскажу, если закончите семестр на отлично.

Атмосфера разрядилась, студенты начали перешучиваться, и собрание закончилось на позитивной ноте. Директор попрощался и ушёл. Спустя минуту маме на телефон пришло сообщение. Она вздохнула и сказала:

— Нас вызывают на очную ставку с Артемьевыми.

Мама была в воинственном настроении. Перепалка с Реликтовым её сильно разозлила. Я же был спокойным и нисколько не переживал. Артемьев нарвался на неприятности. Богатая семейка его, конечно, выгородит, но мне ничего не сделает. Герцоги Артемьевы уже поджидали нас в кабинете директора — устроились на огромном кожаном диване. Кучерявый примостился между ними и с кислой физиономией пялился на вазочку с конфетами. Ага, следующий месяц будешь только мечтать о черносливе с грецким орехом.

— Мария Викторовна, — представил Алексей Анатольевич. — Госпожа и господин Артемьевы.

— Мы знакомы, — мама вежливо поклонилась. Можно было только представить, какая буря буйствовала у неё в душе. Но она сохранила спокойствие, идеально следуя этикету.

А вот герцогиня не удосужилась соблюсти приличия — пренебрежительно фыркнула и процедила:

— Как тесен мир… Подстилка моего братца со своим ублюдком.

— Пожалуйста, без оскорблений, — перебил Алексей Анатольевич. — Или беседа пройдёт без вас.

— Моего сына покалечили. Мне кажется, я имею право присутствовать и проследить, чтобы малолетнего преступника наказали!

— Конфликт произошёл на глазах десятков студентов. Я опросил свидетелей, и все они, как один, говорят, что первым напал ваш сын, госпожа Артемьева, — директор развёл руками: мол, какая досада, но ваше дитятко влипло в неприятности. Он небрежно зачесал волосы назад и вздохнул: — К сожалению, Руслан повёлся на провокацию и ударил Олега, используя магию. Олег же устроил поножовщину. Я вынужден доложить о произошедшем в полицию.

— Правильно, — прошипела герцогиня. — Пусть его отправят в детскую колонию.

— В таком случае я сделаю всё возможное, чтобы Олега посадили в тюрьму. Ему, кажется, в прошлом месяце стукнуло восемнадцать? Будет сидеть как взрослый, — мама не пошевелилась, но создалось впечатление, что она нависла над герцогами и заняла почти всё свободное пространство в кабинете. — «Московская правда» озолотится на статьях о вашем горе. Людям нравится смотреть, как страдают аристократы.

— Вы мне угрожаете? — герцогиня приподнялась от возмущения.

— Вообще-то Мария Викторовна права, — вставил Алексей Анатольевич и прокрутил стальные браслеты на запястьях. — Если дать делу ход… — он замолчал и грустно покачал головой, показывая, насколько это будет плохо. — Собственно, поэтому я и пригласил вас на приватный разговор. Если вы договоритесь между собой и никто не напишет заявление в полицию, то мы замнём дело. Никто не пострадает. Дети продолжат учиться, даже выговора не получат.

Герцог и герцогиня переглянулись. На маму они демонстративно не смотрели, словно её не существовало.

— Мы согласны, — неохотно выдавил герцог. — Передайте, что мы не будем выдвигать обвинения.

— Согласна, — коротко бросила мама.

— Вот и славно, — заключил директор и подсыпал конфет. Ни одного леденца — ириски, жевательные конфетки и козинаки. Кучерявый… То есть Олег Артемьев с обидой покосился на вазочку.

Герцог задержался на пару слов с Алексеем Анатольевичем, а все остальные вышли из кабинета. Олег плюхнулся в кресло для посетителей и осторожно потрогал гипс на челюсти. Герцогиня же подошла вплотную к маме и со злостью выплюнула:

— Угробила Гришку, теперь довольна? Его вчера к нам под ворота выбросили! Всего избитого, грязного, измученного… Он на тебя надеялся, а ты его кинула! Стерва проклятая!

— Он — твой брат. Мне он — никто. Мы с ним даже не поженились.

— Ты его из Рода выманила! Если бы не ты… — герцогиня топнула ногой, словно маленький ребёнок. — Ты его испортила! Повёлся на симпатичную пиз…

Мама отвесила ей звонкую пощёчину.

— Мне наплевать на вашу семью, — ровным голосом произнесла она.

У герцогини руки затряслись от гнева. Она приложила ладонь к горящей щеке и судорожно вздохнула. Ткнув в маму пальцем, она промычала что-то невнятное и умчалась в сторону туалетов. Олег проводил её равнодушным взглядом и не пошевелился. Я усилил слух и прислушался к тому, что происходило в кабинете директора.

— … решают деньги. Сегодня — сто свидетелей. Завтра — ни одного, — произнёс герцог. — Выгоните взашей мелкого ублюдка, или мне придётся поднять связи.

— Гм, а я говорил, что в том коридоре висит камера? — задумчиво протянул Алексей Анатольевич. — Нет, кажется, забыл. Впрочем, погоды это не сделает — всё равно она не работает. Во всяком случае, все так считают. Подготовка к новому учебному году — сплошная кутерьма…

— К чему вы ведёте?

— Как вы думаете, сколько заинтересованных сторон в этой ситуации? — вопросом на вопрос ответил директор.

— Что за глупости! Конечно же, две. Наша семья и эта… отрыжка.

— Ошибаетесь. Третья сторона — это Академия. И ей не нужны скандалы. Мне не нужны. Поэтому я прошу вас: не мутите воду и сохраните договорённости. Разумеется, вы — свободный человек и вольны поступать, как пожелаете, но… — зашуршал конфетный фантик. — Угощайтесь. Чернослив шоколаде с грецким орехом. Мои любимые.

— Обойдусь, — буркнул герцог. — Что «но»?

— Я обнародую запись с камеры наблюдения, которая засняла, как ваш сын пытается зарезать Руслана Звягинцева. Если бы не регенерация бедного мальчика, у Олега бы всё получилось. Судя по всему, он разрубил плечевую артерию. Руслан бы истёк кровью до приезда скорой.

— На чьей вы стороне?

— Академия безмолвна, и моя обязанность — говорить от её лица.

Я с удивлением приподнял брови. А директор-то — старый лис! Прикидывается добреньким и всепонимающим, а в действительности — тот ещё интриган.

— Мам, я на минутку.

— Куда? — всполошилась мама.

Я кивнул на дверь туалета, на которой был изображён чёрный мужской силуэт.

— А, да-да, конечно…

Убедившись, что она отвернулась, я проскользнул в женский туалет. Герцогиня Артемьева стояла у раковины, мыла руки и бормотала:

— Так просто не оставлю! Шлюха безродная… Раздвинула ноги, чтобы купить аристократический титул! Дура тупорылая… Там у всех женщин одинаково! А она думала, что у неё пиз… золотая? Гришке голову задурила, алкоголика из него сделала, — она принялась поправлять причёску, вытащила несколько шпилек и положила на край раковины. — Ещё и родила ублюдыша… Да если Кирсановы узнают, что Олег учится в одной Академии с… — она взглянула в зеркало и, увидев меня, коротко взвизгнула: — Что ты здесь делаешь⁈ Ах ты, мелкий извращенец!

— Если будете кричать, скажу, что вы меня сюда заманили и трогали.

— Что⁈ — у неё глаза чуть из орбит не вылезли. Она заткнулась и гулко сглотнула.

— Я просто хотел сказать, что в курсе о дуэлях.

— О каких дуэлях?

— Между аристократами, — я улыбнулся. — Когда я лежал в коме, мама мне много читала. Об аристократах тоже. Всякие забавные факты. А вы знали, что дуэли не отменили? Они до сих пор законны. О них постепенно забыли, потому что дуэли до смерти — варварство и всё такое. Но если сегодня кому-нибудь приспичит устроить дуэль, его не накажут. Можно выбрать любое оружие. А магия — это ведь тоже оружие?

— Ты вызываешь меня на дуэль? — пролепетала герцогиня и в ужасе сползла по стеночке.

— Мне не нравится, что вы оскорбляете мою маму. Если вы ещё раз её обидите или сделает какую-нибудь гадость, то я вызову Олега на дуэль, — я подошёл к раковине, взял шпильку, на кончике которой блестел сапфир, и со всей силы вонзил её в ладонь. Шпилька вышла с тыльной стороны ладони, в раковину полилась кровь. Герцогиня подпрыгнула, будто я воткнул ей шпильку в задницу. — Моё заклинание — сильная регенерация. Смотрите.

Я вытащил шпильку и подставил ладонь под кран. Вода смыла кровь, и я продемонстрировал герцогине чистую кожу, без единой царапинки.

— Олег не сможет меня убить.

В воздухе повисло непроизнесённое: «А вот я его — вполне». Герцогиня пробормотала:

— Мы больше не тронем твою семью. Ни словом, ни делом.

— Договорились, — я приоткрыл дверь и выглянул наружу. Мама разговаривала с герцогом и директором, Олег откинулся в кресле и, кажется, спал. Я тихонько вышел из женского туалета и громко хлопнул дверью мужского.

Герцогиня присоединилась к нам спустя несколько минут. Её глаза были покрасневшими и немного опухшими.

— Рад, что недоразумение разрешилось, — произнёс Алексей Анатольевич, пожав руку герцогу. — Я отправлю Руслана и Олега к психологу, чтобы такого больше не повторилось. И назначу совместное наказание в виде исправительных работ, — он мне подмигнул. — Труд объединяет. Может, к следующему месяцу вы с Олегом станете лучшими друзьями.

— Наказание? Но мы же… — скривился герцог.

— Верно, мы всё обсудили, — с нажимом сказал директор. — Академия не делит студентов по родословной. Провинились оба. Значит, и отрабатывать будут оба.

К этому времени занятия уже закончились, а маму отпустили пораньше, так что мы поехали домой. Мама была мрачной и нервной, постоянно хмурилась и кусала губы. Я не мог понять причины её беспокойства. Всё же разрешилось? Или её так сильно задели оскорбления герцогини Артемьевой? Всё прояснилось, когда мы вышли из автобуса.

— Прости, сынок, — вздохнула мама.

— За что?

— Я должна была настоять и написать заявление. Но директор меня убедил… Когда ты был в больнице, мы с ним поговорили, и он по секрету сказал, что семейка Артемьевых в ярости и готова бросить все силы, чтобы отправить тебя в детскую колонию. А у них огромные связи… — она покачала головой. — Я струсила, но сейчас думаю — нужно было бороться.

А директор-то успел всех обработать.

— Всё отлично, — я взял её ладони и заглянул в глаза. — Ты крутая. И я бы не хотел скандала. Меня же могли исключить, но всё хорошо закончилось. Правда.

Мама крепко меня обняла и поцеловала в висок:

— Ты ж моё солнышко!

У нашего двора дежурил Дима. Завидев нас издалека, он бросился навстречу:

— Руслан! Чем всё закончилось?

— Ничем особенным. Просто разошлись, — я пожал плечами. — Директор отправит меня на исправительные работы. Вместе с Олегом.

— С кем? — не понял Дима.

— А, точно, ты же его не знаешь, — я хлопнул себя по лбу. — Парня, который меня толкнул, зовут Олегом.

— И всё? — разочарованно протянул Дима. — То есть я ничего интересного не пропустил? Ну ладно… — он оживился и заговорщицки понизил голос: — Не представляешь, кого я встретил на выходе из Академии! Викторию Заряницу! Она мне даже автограф оставила! Она такая красивая! Я никогда таких красивых девочек не видел. У нас в детском саду была Настя — мне она очень нравилась. Но Виктория в сто пятьсот раз красивее Насти! Жалко, что я слишком маленький… Я бы пригласил её на свидание.

— Ну да, она красивая, — согласился я. Ох уж эти детские влюблённости.

Вечер прошёл заурядно, и ночью, как всегда, я отправился на охоту. Первым делом заглянул к Виталию Клочко. Прокажённый валялся у порога, на грязном коврике для обуви. Его тело снова начало трансформироваться — эффект от моего лечения почти исчез. Бедолага уже покрылся зелёной слизью, его грудная клетка скривилась и впала внутрь, руки-ноги изогнулись под неестественными углами. Когда я зашёл в квартиру, Клочко издал тонкий воющий звук. Я испугался, что он сошёл с ума, но потом понял — он плачет от облегчения.

— Вы пришли… — прошептал он. — Я думал, вы больше не придёте…

Как и в прошлый раз, я перевязал его глаза полотенцем и отменил Кровавый Доспех. Сегодня магия крови подействовала быстрее — уже через двадцать минут к Клочко вернулся нормальный облик. Иногда его скручивали сильные и болезненные судороги, будто «болезнь» отказывалась сдаваться без боя. Неудивительно. Организм всё ещё считал магию врагом.

— Спасибо! Спасибо, — без конца повторял Клочко.

Я принёс ему попить и спросил:

— Какая у тебя способность?

— Вселяться в других людей, — он тяжело дышал, каждое слово давалось ему с трудом. — Один раз… Я использовал один раз. Выглядело ужасно. Я буквально… кгха-кгха! Буквально залезал внутрь другого человека.

— Отличная способность.

— Спасибо? — неуверенно протянул Клочко.

— В конце следующей недели я познакомлю тебя с твоими подчинёнными.

— Всё что угодно. Вы вернули мне жизнь. Теперь… она принадлежит вам.

— До завтра, — я вышел на улицу и вызвал карту Москвы. Ага, ближайший прорыв в километре на восток. Я прибежал туда и засел в засаду. К сожалению, сегодня информация Гидры-помощника была неточной. Демоны не спешили прорываться на Землю. Прождав около часа, я отправился к другой точке. А вот там меня ждал приятный сюрприз: целых восемь Демонов-нулёвок! Шестерых монстров я убил за считанные минуты, а вот с двумя возникли сложности.

Демон в виде собаки манипулировал молниями. Шерсть на его тощей спине сверкала электрическими разрядами. Из-за его заклинания изменилась погода — нагнало туч, загрохотал гром, и полился сильный дождь. Вокруг меня образовались лужи — нормальные стоки в этом дворе были, видимо, не предусмотрены. Демон зарычал. Перед ним соткалась электрическая стена и понеслась на меня. Я прыгнул на дерево… Ну, мне так показалось.

Потому что ничего не изменилось. Я всё так же стоял по щиколотку в луже. И меня шандарахнуло током. Поджарило до хрустящей корочки.

«Внешний тип, заклинание контролирующего действия. Управление электричеством», — подсказал Гидра.

— А что насчёт другого?

Второй Демон выглядел точь-в-точь как упырь из страшилок — человекоподобный, худющий, с перепончатыми крыльями за спиной и жёлтыми светящимися глазами.

«Внешний тип, заклинание контролирующего действия. Управление временем. Он способен манипулировать вещами и живыми существами. Вероятно, на нулевом ранге ему подвластно не более трёх секунд. Но этого оказалось достаточно, чтобы перебросить вас по времени из прыжка на землю», — сообщил Гидра.

— То есть я не свихнулся и всё-таки прыгнул.

Я ощутил, как у меня над головой потрескивает электричество, и задрал голову. С неба ударила огромная молния. Я кувыркнулся и… не двинулся с места. Мощный разряд долбанул мне по макушке.

— Да чтоб вас Преисподняя сожрала! В паре работаете, ублюдки?

Кровавый Доспех потрескался, регенерация с трудом справлялась с настолько обширными и сильными повреждениями. Демоны держались на расстоянии — вне зоны доступа.

Ну и как мне победить эту сладкую парочку?

Глава 18

Демон, который управляет временем, способен откатить его лишь на три секунды. В моей голове сложился план. В моём распоряжении семнадцать Выстрелов — придётся пожертвовать пальцами не только на руках, но и ногах. Я сконцентрировался и выпустил в оскалившуюся тварь двенадцать пальцев — по четыре в секунду. Раз, два, три… Меня отбросило во времени назад — жаль пальцы обратно не присобачило, так и остались оторванными. Однако Демон не учёл крошечного нюанса: на активацию заклинания он тратил несколько десятых секунды. Я идеально рассчитал, когда нужно сделать одиннадцатый Выстрел, — он попал ровно в этот промежуток. Способность Демона его не задела. БАХ! Мой указательный палец врубился в голову Демона, временно выводя его из строя. Я стремительно к нему прыгнул и разорвал на кусочки. Тварь, управляющую молниями, не составило труда уничтожить.

Четыре выпавших сферы я поглотил, а четыре — отправил в бутылочки. Уровень постижения достиг 5,6 %. Количество выстрелов увеличилось до двадцати семи, а время активации Доспеха — до полутора часов. Прекрасно. Такими темпами я скоро смогу встретиться с Императором и договориться о сотрудничестве.

Я обошёл девять точек, отмеченных Гидрой, и убил трёх нулёвок. Не повезло — большая часть прорывов случилась ранним вечером, а не ночью, и их уже ликвидировали. Ещё к двум прорывам уже вызвали полицию и охотников, когда я туда добрался. Так что мне удалось обезвредить лишь последний, самый маленький прорыв. Когда я прикончил Демонов, часы уже показывали три ночи. Душа требовала продолжения охоты, но стратегия заключалась в другом. Пора набирать своё небольшое войско из отщепенцев и авантюристов. Гидра понятливо вывел мне перед глазами список подходящих кандидатов.

Первый — Денис Орлов.

Он жил в ничем не примечательной многоэтажке, на первом этаже. Студент и гуляка, главная слабость которого — алкоголь. Благодаря усиленному нюху, я чувствовал, как из-под двери тянет перегаром и сигаретами. До того, как Орлова уничтожил Владыка Демонов, он в прошлой жизни как бы так сказать… Охотился на богачей. Фактически он превратился в запойного алкаша, в погоне за быстрым удовольствием. Но заклинания помогали Денису подбирать подходящие тела — истратив их ресурс, физический и материальный, он искал новую жертву.

Я позвонил в звонок. Никто не ответил, из глубины квартиры раздалось невнятное мычание. Кто-то уже откисает после пьянки. Я закатил глаза и выломал дверь. Постарался не сильно шуметь. Вроде получилось — во всяком случае, соседи не забеспокоились и не побежали вызывать полицию.

Я пробрался в квартиру, активировал Доспех и чуть не споткнулся на пороге в гостиную — на полу сопела дворняга. Она возмущённо рыкнула, но защищать собственность и хозяина не спешила. Тяжко вздохнула и спряталась под диван, на котором как раз и дрых без задних ног Денис Орлов. Я похлопал его по щеке:

— Доброе утро!

— Что? Кто? Где? — выпалил Денис, подорвавшись и замахав руками. Продрав глаза, он с испугом на меня уставился и спросил: — Кто вы такой?

— Твой работодатель.

— Ха-ха, смешная шутка, — скривился он и позвал: — Барбос, ко мне!

Из-под дивана высунулась дворняга и недовольно на него покосилась. Она застыла каменным изваянием и выразительно пялилась на его пустые ладони, как бы говоря: «А угощение где?» Денис поворчал и вытащил из-под подушки пакетик, воняющий тухлятиной.

— Кто хороший мальчик? А ну-ка, иди сюда…

Я примерно догадывался, что пытался провернуть Денис, и просто наблюдал. Когда собака приблизилась к нему на расстояние вытянутой руки, он резко нагнулся вперёд, схватил её за шкирку, а потом — вцепился мне в руку.

— Ты бы хоть выслушал, — хмыкнул я.

— Гав! — возмутился пёс.

Денис покраснел, потом побледнел, а под конец и вовсе — позеленел.

— Я… Я… Простите!

— В курсе, — я кивнул, забавляясь. — Ты можешь переносить сознания живых существ из одного тела в другое. Точнее — менять их местами. Твоё первое заклинание ведь так работает? И сейчас ты хотел перекинуть меня в тело собаки. Только вот какая досада… Чтобы заклинание подействовало, тебе нужно прикоснуться к коже человека.

— Не убивайте меня! — прохрипел Орлов.

— Даже не планировал. Ты нужен мне живым. И преданным, — я скрестил руки на груди и навис над ним, как ангел мщения. — Я помогу тебе развиться и стать могущественным магом. Но если ты ослушаешься или попытаешься вонзить мне нож в спину, то пеняй на себя.

— Что… Что я должен сделать? — Орлов встал и выпрямился, стараясь казаться выше. Но его тут же скрутило, и он, прижав руки ко рту, рванул в туалет. Из-за приоткрытой двери донеслись рвотные потуги. Я опустился на диван и почесал Барбоса за ухом. Он вывернулся из-под моей руки, схватил пакетик с тухлятиной и смылся на кухню. Орлов до сих пор мучительно блевал над унитазом. Нет у меня времени, чтобы сидеть без дела. Я вытащил бутылёк, достал из неё Демоническую сферу и распахнул дверь в туалет.

— Плохо мне! Уйдите! — взмолился Орлов. Я прижал к его шее сферу. Он закричал от боли, и я закрыл его рот ладонью. Через пару минут Орлов прекратил корчиться — организм перешёл на новый уровень постижения, заодно исцелил рану и избавился от похмелья.

— Лучше? — поинтересовался я и вздёрнул его на ноги.

— Лучше… — кивнул Орлов и поплёлся на кухню. Там он шваркнул на стол две рюмки, разлил по ним водку и предложил: — Угощайтесь.

Я вырвал у него бутылку водки и швырнул её в раковину. Туда же отправились и рюмки.

— Эй! Вы чего творите⁈

— С сегодняшнего дня ты — трезвенник, — я приподнял его за воротник и встряхнул. Как-то слишком много алкоголиков вокруг меня в этом мире. — Мне пьянь подзаборная в работниках не нужна. Если ещё хотя бы раз напьёшься, я тебя в психушку запихну на годик-второй. Может, там тебе мозги вправят. Ты в зеркало смотрел? Видел, во что превратился? Тебе родители квартиру купили, чтобы ты учился, работал, жизнь строил… А ты что?

«После его смерти остался ребёнок. Девочка. Судя по датам, девушка Дениса Орлова уже беременна», — наябедничал Гидра-помощник. Он мне подкидывал полезную информацию, чтобы нажать на болевые точки Орлова.

— И зачем Демонам такие данные? — пробормотал я.

«Владыке понравилась его способность. К сожалению, Орлов отказался сотрудничать, поэтому Владыка приказал захватить его потомков. Девочка умерла в Преисподней. Человеческие дети очень хрупкие, в отличие от Демонических».

— Что вы сказали? — Орлов озадаченно нахмурился.

— Говорю, ребёнка, значит, своего бросил, да?

— Что? Какого ребёнка? — испугался он.

— Тебе даже о нём не сообщили? Ну и правильно, чего взять с такой швали, как ты, — я надавил ему на плечи и заставил сесть. — Вот тебе ещё немного вводных для поддержания мотивации: если не присоединишься ко мне, то тебя Демоны на тот свет отправят. Где-то через полгодика.

— Откуда вы знаете?

— Недаром меня Красным Демоном называют. Есть кое-какие связи в Преисподней, — не моргнув глазом, соврал я. — Если примкнёшь ко мне, я защищу тебя. И ты станешь тем, кто спасёт человечество. Не сразу, но прославишься на весь мир как герой. Поразмышляй на досуге, как поступить. Я вернусь завтра. Не волнуйся. Если откажешься, я тебя не трону. Но и помогать не буду. Сдохнешь в безвестности, как и твоя псина.

— Хорошо… Я подумаю, — смиренно согласился Орлов и стрельнул глазами в сторону раковины.

Возможно, зря я сделал ставку на его амбиции, совесть и остатки благоразумия. Наверное, стоило просто пригрозить и запугать до полусмерти. Ладно, посмотрим, что он до завтра надумает. Я выскочил в подъезд и шмыгнул на улицу. Спрятавшись в кустах, отменил Кровавый Доспех и побежал трусцой к следующему кандидату — Александру Морскому. Бывший полицейский. Уволился из органов, как только разверзлась Преисподняя. В каком-то смысле в прошлой жизни он занимался тем же, что и я — набирал команду. Морской решил перейти на тёмную сторону — организовать преступную группировку. Больше Гидра о нём ничего не знал.

По нужному адресу я обнаружил небольшой частный дом, покрашенный миленькой розовой краской. Кроме окон. Окна были золотыми и переливались в лунном свете. Чувствуется женская рука. Я перепрыгнул через забор и чуть не грохнулся, споткнувшись о какое-то хламьё. Пригляделся и присвистнул — куча женской и детской одежды была свалена под забор. Несколько платьев и рубашек валялись в огороде. В груди зашевелилось дурное предчувствие. Морской что, свихнулся и прирезал свою семью?

Я тихонько зашёл в дом, активировав Доспех, — дверь висела на петлях и была распахнута настежь. В глубине дома раздался слабый стон. В третьей, самой дальней комнате, сидели двое. Первый — на корточках, вжавшись в угол и спрятав голову в коленях. Второй — на стуле, держал первого за волосы и безразлично пялился в пространство.

— Что тебе надо? — спросил второй. Ни одна мышца не дёрнулась на его лице, словно он меня не видел, а разговаривал с пустотой.

«Это Александр Морской», — подсказал Гидра-помощник.

— Хотел предложить работу, — ответил я.

— Ты из его дружков? — Морской стукнул своего пленника затылком о стену.

— Нет. А кто это?

— Убийца моей жены. Его отмазали. И плевать на мои погоны… Продержали в обезьяннике для вида, а потом отпустили. Мол, недостаточно доказательств. А я ведь нашего майора вот этими руками спас! В первый же день, когда Преисподняя открылась! От Демона спас! — Морской страшно скрючил пальцы и зарычал. — А он… Тварь, продался с потрохами! — он уставился на меня безумным взглядом. — Я жену на руках держал, когда она умирала. Всё… Всё прочувствовал! У меня уже была, чтоб её конь трахнул, проклятая телепатия! Всю её агонию прочувствовал, да… А теперь им показываю, — Морской расхохотался и, заглянув в глаза пленнику, проникновенно спросил: — Ну что, нравится тебе?

— Это майор или убийца? — уточнил я.

— А ты не боишься… — задумчиво протянул Морской и небрежно бросил: — Это шестёрка майора. Прикрывал нужных бандитов. Так на кой чёрт ты пришёл?

— Сколько тебе нужно времени, чтобы отомстить? — я проигнорировал его вопрос.

Брови Морского взлетели почти до линии роста волос. Он хищно усмехнулся:

— Перед тобой последний. Но я хотел растянуть удовольствие хотя бы на пару дней… А что?

— Нанимаю талантливых магов. Интересует?

— Что делать?

— Убивать Демонов, ездить по миру, вмешиваться в разные события.

Морской накрыл лицо своего пленника ладонью, и тот, мучительно вскрикнув, распластался по грязному линолеуму. Мёртв. Морской брезгливо пнул труп под рёбра, встал и развёл руками:

— Нет, ты не понял. Что мне сейчас делать? Какое задание?

— Даже не спросишь о деньгах?

— Плевать, — словно подтверждая свои слова, он сплюнул прямо в здоровенный телевизор, висящий на стене. — У меня жизнь под откос пошла. Ради чего коптить небо? Я собирался после этого… — он махнул на мертвеца. — В общем, думал отправиться к жене. Целую неделю не виделись. Соскучился. Но ты меня заинтриговал.

— Замети следы. Или уже поздно?

— Не, я шифровался. Никто не догадывается.

— Отлично, — я прищурился и обвёл комнату взглядом. Ага, на столе возвышалась кипа бумаг. Я взял чистый листок, быстро черканул несколько адресов и передал Морскому. — Когда избавишься от тела, отправляйся туда и постарайся убить несколько Демонов. Желательно не умерев. Сильно не высовывайся, на камеры не попадай. Знаменитостью пока рано становиться.

— Будет выполнено, — козырнул Морской.

Я пошёл на выход, но притормозил на пороге и обернулся через плечо:

— Ты же понимаешь…

— Что ничего не даётся бесплатно? — хмыкнул Морской. — Ещё бы.

Двадцать восемь минут Кровавого Доспеха. Что ж, сегодня я успею завербовать ещё кое-кого, благо — живёт недалеко от Морского. Этот человек не был воином-одиночкой или отщепенцем-преступником. Напротив, в прошлой жизни ему крупно не повезло. Его первое заклинание (впрочем, как и второе, третье и так далее) никак не защищало владельца — оно помогало только другим магам, усиливало их способности. Разумеется, с такими вводными данными ему была уготована роль пешки в чужих играх. Он мог бы попасть на государственную службу, но струсил. Любопытно, как он вообще смог убить Демона? В итоге его буквально взяла в рабство бандитская группировка. Он у них был чем-то вроде батарейки, которую таскали на важные сражения.

Звали бедолагу Лёня Довлатов, и он жил в старой общаге. В этот раз я решил не ломать двери — активировал Доспех и тихонько постучал.

— Кто та-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — вопрос Лёни перешёл в крик, но я заткнул его и толкнул в комнату. С ним точно сработает тактика запугивания — тут уж велосипед нет смысла изобретать. У парня поджилки тряслись от страха. Раздалось журчание, и я отступил назад, чтобы не вымазаться в моче. Ладно. Случай более запущенный, чем я ожидал. Но во всём есть плюсы — Лёня побоится даже что-то подумать против меня.

— Привет, — вежливо поздоровался я. Лёня громко икнул, сполз по стеночке и попытался забраться в шкаф. Как только он отворил дверцу, на него рухнуло что-то тёмное и напоминающее человеческий силуэт. Лёня жалобно застонал и потерял сознание. Не человек, а недоразумение. Я поморщился и, повесил дублёнку обратно в шкаф, плеснул в лицо Лёни водички. Он забулькал и очнулся. Запугиванием я его до инфаркта доведу или до психушки. Так не пойдёт. Изменим тактику. Я присел перед ним на корточки и произнёс проникновенным голосом: — Привет, Лёня, я пришёл, чтобы спасти тебя. Ты обладаешь очень редким даром. Но на него позарились плохие люди.

— Спасти меня? — рот Лёни раскрылся, из уголка потекла слюна. — Я избранный⁈

— Да, Лёня, ты избранный, — я осторожно похлопал его по сухому плечу. — И ты поможешь мне спасти человечество. Только это секрет. Если ты кому-то об этом расскажешь, я не смогу тебя защитить. Завтра я познакомлю тебя с человеком, с которым ты будешь охотиться.

— Охотиться⁈ — Лёня сжался, и лужа, кажется, стала под ним чуточку больше. — Но я не могу охотиться…

— Ты и не будешь. Всего лишь усилишь другого мага. С безопасного расстояния.

— Ну, если только так…

— Договорились. Постарайся сегодня днём поспать. Завтра ночью, около двух часов, к тебе заглянет мой человек.

Лёня закивал как болванчик.

Покинув общагу, я прошептал:

— Ты не предупреждал, что этот парень с кхм… прибабахом.

«У меня не было знаний о его умственном развитии и эмоциональном состоянии. Однако в защиту Лёни Довлатова могу сказать, что в прошлой жизни Владыка посчитал его достаточно опасным, чтобы отдать приказ об уничтожении, — сказал Гидра-помощник. — Однако понимаю ваш скептицизм. Я бы не распознал в нём перспективного мага, если бы не был заранее осведомлён».

Следующей ночью я навещу ещё четверых магов, и команда для решения Африканского конфликта будет собрана. С чувством удовлетворения я вернулся домой и завалился спать.

— Бабушка взяла целых четыре выходных, — пожаловался Дима, когда мы встретились на улице. Автобус в Академию отъезжал через двадцать минут, так что времени у нас было с запасом.

— Гм… Поздравляю? — протянул я вопросительным тоном. — Разве это не хорошо? Ты ж говорил, что бабушка лет сто не отдыхала. Пашет за себя и за твоего папку.

— Так она не отдыхает, — мученически вздохнул Дима. — Нотации без конца читает. Учит, как стоять, говорить… Даже как дышать учит! Типа нельзя сопеть и носом шмыгать. Овсянку есть заставляет. Сказала, что картошку больше жарить не будет. Вредно. Типа растущему организму нужны витамины! Совсем не классно.

— Ничего страшного, в столовке навернёшь чего-нибудь вредного. Вроде обещали бесплатно кормить, — я ему подмигнул. Краем глаза заметил странного мужичка, копающегося в мусорных баках. Раньше его здесь не видел. Бомж-кочевник?

— Может, папка пить перестанет… — тоскливо протянул Дима, когда мы подошли к остановке. — Он бабушку боится. Притворяется, что не курит. Правда, пить всё равно не стесняется. Но они давно вместе не жили. То есть жили, но не днём, — Дима засмущался своего косноязычия. — Ну, бабушка по вечерам возвращалась, а папка уже в отключке. Получается, они как бы и не пересекались. Может, бабушка ему сейчас ка-а-а-а-а-ак мозги вправит!

— Вправит… — повторил я, словно эхо. Что-то в этой фразе меня сильно беспокоило. Да и в бомжаре том было что-то странное. Разгадка крутилась прямо перед носом. Казалось, протяни руку и схватишь! Но нет, в последний момент она постоянно ускользала.

— Руслан, ты здесь? — Дима пощёлкал перед моим лицом пальцами. — Ау! Ты как привидение увидел.

— Точно! — воскликнул я и ударил кулаком по лавочке, отчего та треснула. — Туфли!

— Что?

— Туфли у бомжа чистенькие, накремленные! И фирма дорогая — у них на боку бляшка позолоченная висела, я видел!

Вот такие мелочи и разрушают тщательно выстроенную легенду. Заношенные грязные джинсы, рубаха в дырках, чумазое опухшее лицо и фингал под глазом, даже грязь под ногтями, но — туфли! Такие не выкидывают на помойку. А если и выкидывают, то туфли десять раз изгваздаются в мусоре, и едва ли неопрятный бомж будет надраивать их до блеска. Но зачем бы шпиону отираться поблизости? За нами слежки не было, я бы почувствовал. И тут в моей голове прозвенели слова Димы: «Давно вместе не жили».

Бабушка Димы и его отец.

А ведь становление Димы началось с убийства родственников.

Но убивал ли он их? Нет, не так. Убивал ли он бабушку? Или его пьяницу-отца подставили?

Автобус подъехал к остановке, но я схватил Диму и потянул его прочь:

— Быстрее! Нам нужно возвращаться!

Глава 19

Благо, Дима не упирался и не требовал объяснений. Мы со всех ног ломанулись к его дому. Когда пробегали мимо мусорных баков, бомж там уже не было. В Димином дворе явно происходило побоище — крики, шум потасовки, рычание и невнятные проклятия. Вскользь я отметил, что наша калитка распахнута и ветер болтает её туда-сюда, а окно в прихожей разбито. Я перепрыгнул забор и влетел в самую гущу сражения: по одну сторону баррикад были бабушка Димы и мой дед — последний размахивал вилами и вопил что-то угрожающее, но нечленораздельное. Перед ними стояла, прикрывая стариков своим телом, Белка — под действием магии кошка вымахала и напоминала тигра. Оскалив стальные клыки, она урчала на бомжа, из её пасти вился морозный дымок. Бомж не использовал магию — его оружием был нож. Перевес сил был не в его пользу, однако он не выказывал страха. Его взгляд был абсолютно спокоен.

Я сшиб бомжару и упал сверху — ударил по руке, чтобы он выпустил нож. Я ожидал, что в любой момент он начнёт использовать магию, но бомж лишь беспомощно барахтался и пытался ударить меня коленом в почки. Больно уж беспомощный наёмный убийца. Владыка Демонов не нашёл кого получше? Бомж сопротивлялся как-то вяло, словно понял, что проиграл, но не мог остановиться и сдаться. Он бессмысленно пялился в небо — ни разу не сфокусировался на мне. Чпок! От его затылка отвалилось нечто красное, длинное и мясистое и поползло в огород. Ударом в челюсть я вырубил бомжа и рванул за беглецом. Нечто нырнуло в траву, но я его раздавил. С мерзким хлюпаньем во все стороны брызнула слизь. Я нагнулся и не сдержал гримасы отвращения: это был глаз с щупальцами.

«Соглядатай, — произнёс Гидра-помощник. — Шпионы Владыки. Он выпускал их в качестве разведчиков и кукловодов. Они весьма ловко сливаются с местностью, а также порабощают людей без магии. Тех, кто обладает хотя бы одним заклинанием, соглядатаи уже не способны захватить».

— В курсе, — вздохнул я.

— Отстаньте! — завопил бомж. Он очнулся от морока и в ужасе следил за Белкой, которая скалилась и медленно подбиралась всё ближе и ближе. — Преступники! Убийцы! Негодяи! Помогите! Кто-нибудь вызовите полицию!

— Ты дурачком-то не притворяйся, — насупился дед и воткнул вилы в землю между его ног. Один из зубцов распорол штанину. — Какого хрена лысого ты напал на любовь всей моей жизни⁈ Я на старости лет счастье своё нашёл, а ты его ножом, ножом! Совсем охренел, что ли⁈ Я тебе за такое глаз на жопу натяну и скажу, что так и было. А потом — на вилы посажу, будешь в огороде висеть, ворон пугать!

— Сдурел совсем? — ткнула его локтем под рёбра Антонина Павловна. Она сурово нахмурилась, но раскраснелась от удовольствия. — О какой любви ты мелешь? Я на такого пьяницу…

— Вот как была ты гарпией стервозной, так ею и осталась, — всплеснул руками дед. — Я тебя защищаю, жизнью рискую, а ты… Только и знаешь, что бухтеть! Я ведь и обидеться могу! Если я такой плохой, то почему бы мне не уйти домой? А тебя бросить с бандитом! И что ты делать будешь?

— Да я бы и без тебя справилась! Так бы отходила козлину… Вот так! Вот так! Получай! — Антонина Павловна хлестнула деда полотенцем. — Значит, я гарпия? А ты — старый обалдуй! Семьдесят лет прожил, а ума не нажил!

Позабыв о бомже-убийце, они закружили по двору. Дед уворачивался от ударов, но чаще всего неудачно — Антонина Павловна орудовала полотенцем, словно шпагой. Белка умывалась, с любопытством наблюдая за «флиртом» стариков. Бомж под шумок попытался улизнуть — пополз к воротам. Я его схватил за лодыжку и подтянул назад.

— Заявление напишу, — пригрозил он и застучал зубами от страха.

— Так это ты забрался на чужую территорию, — я окинул его внимательным взглядом. Трясётся как осиновый лист. Если притворяется, то он — гениальный актёр. В чём я сомневаюсь.

«Те, кем управляли Соглядатаи, теряют память. Они не помнят, что происходило, когда их разум находился под чужим контролем. Допрашивать бесполезно», — предупредил Гидра-помощник.

— Короче, пользы с него, как с козла — молока? — с досадой пробормотал я. Задумался и продолжил мысленно рассуждать. Отпустить неудавшегося убийцу я не могу. Скорее всего, мы первые, кто столкнулся с этой гадостью, — я поддел носком кроссовки раздавленный глаз. В прошлой жизни мы ловили Соглядатаев всего… Да по пальцам можно посчитать, сколько раз. Звали их глазастиками. Узнали о их существовании во время четвёртой или пятой волны и не успели нормально изучить. Я о них позабыл — считал мелкими и вредными, но в целом не особо опасными Демонами. А тут вон оно что оказывается — личные слуги Владыки.

Бомж предпринял ещё одну попытку к бегству — с трудом встал и посеменил по двору. Дима огрел его древком лопаты по спине и завопил:

— Лежать!

— Тебя не учили старших уважать? — чуть ли не плача протянул бомж.

— Ты мою бабушку обидел, — Дима прищурился. — Пломбира хочешь?

— Никаких отравлений! — прервал я и оттеснил Диму подальше. А то чувствую, что убийство в этом дворе всё-таки произойдёт. — Беги к соседям, вызывай полицию и демоноборцев.

Антонина Павловна и дедуган всё ещё вальсировали по двору. Я наклонился над бомжом, который испуганно вжал голову в плечи. Он смиренно застыл, когда я отодвинул ворот его грязной рубашки и осмотрел затылок и шею. Около десятка крошечных дырочек — словно следов от уколов. Большая часть скрывалась под волосами, и их было бы очень трудно найти, если не знать, где искать.

— Фух! Вызвал! — вернулся запыхавшийся Дима. — Сказали, через пять минут приедут.

Соврали — приехали через все сорок. Полноватый полицейский вальяжно зашёл во двор и спросил:

— Семейные разборки?

— Вы намекаете, что мою мать Демоны в Преисподней жарили? — выпятил грудь дед и нахмурился.

— Что? В смысле? — с непониманием поморщился полицейский.

— А то, что на нас Демон напал! Какие к чёртовой бабушке семейные разборки⁈ У меня родственников в Преисподней нет!

— Демон? — тупо повторил полицейский и покосился на меня и Диму. — Простите, кажется, случилось недоразумение. Видите ли, диспетчер решил, что детвора развлекается за чужой счёт… Ну или, по крайней мере, преувеличивает. Вы не представляете, сколько за последние дни было ложных вызовов. Команды демоноборцев без перерывов колесят по всей Москве…

Он вызвал подмогу — как я понял, специалистов, которые занимались демоническими проявлениями. Нас допросили, бомжа-убийцу запихнули в фургон и увезли, а Соглядатая запихнули в контейнер для биологических отходов. Когда все разъехались, в дальнем конце огорода что-то зашуршало — туда полицейские не заглядывали, так как события развернулись во дворе. К нам вышел лохматый отец Димы — с опухшей рожей и перегарищем на два километра.

— Чт-то… ик! случилось? — протянул он и поплёлся на кухню. Ответ его, очевидно, не интересовал. Да собственно никто ему отвечать и не спешил. Антонина Павловна проводила его тоскливым взглядом, махнула рукой: мол, что с него взять? — и начала убирать беспорядок, оставленный полицейскими.

— У вас сегодня уроки до скольки? — спросила она.

— До трёх.

— Так чего стоите? Всего одиннадцать на часах! Вы ещё на три урока успеете попасть! Шевелитесь!

— Ну ба-а-а-а-а-абушка, — заныл Дима. — Мы вас от Демона спасли!

— И чего? Не умерли же? Значит, учиться можете, — Антонина Павловна слегонца шлёпнула Диму по заднице веником. Но было понятно: если он продолжит упираться, следующий удар будет уже посерьёзнее.

— Уважительная причина для прогула — смерть, — фыркнул я.

В Академии было скучно. Проблема всех учебных магических заведений заключалась в одном — они были состряпаны на скорую руку. Учебные планы придумывались на ходу. По прошлой жизни я знал, что главная цель магических университетов и школ не обучать, а держать на виду и под контролем, а заодно — изучать. К тому же это позволяло набирать магов на государственную службу — и желательно на долгосрочные контракты. А ещё я знал, что очень скоро детей и подростков начнут отправлять в патрули, несмотря на возмущение их родителей. Последние три урока были общеобразовательными предметами — математикой, русским языком и литературой. Я отлично выспался.

— Ну что, домой? — радостно пропел Дима, когда прозвенел звонок.

— Ага, — я зевнул и потянулся. — Куда ж ещё?

— Так и знал, что вы сбежите, — в дверях аудитории нарисовался Реликтов. — Про наказание вы, конечно, забыли.

— Наказание? — я почесал висок. — За то, что меня чуть не убил Артемьев?

— За мной, — процедил Реликтов и, развернувшись на пятках, понёсся по коридору.

Он привёл меня в библиотеку. Олег Артемьев уже сидел там с кислой миной и лениво кидал книги в картонные коробки.

— Ваше задание — упаковать все книги и на каждую коробку составить опись. Каждый день по два часа!

Одарив меня уничижительным взглядом, он вымелся из библиотеки. Кроме Олега и меня, здесь больше никого не было. Очень… непредусмотрительно. Оставить жертву и обидчика в одном помещении без присмотра — либо над нами проводят эксперимент, либо Реликтов зачем-то решил мне подгадить. Я обвёл библиотеку взглядом — вроде бы камер нет. Гм, или герцоги Артемьевы позолотили ручку кому надо, чтобы отомстить за сыночку? Сомнительно. У меня возникло ощущение, что кто-то за мной наблюдает.

— Вот мы и остались наедине, — ухмыльнулся Олег, и его руки превратились в алмазные лезвия. Он медленно приблизился ко мне и прижал острие к моему горлу. По его лицу пробежало беспокойство, когда я не выказал страха. Он-то явно ожидал другой реакции. Олег оскалился и заорал: — БУ!

— С тобой всё в порядке? — вежливо поинтересовался я.

— Храброго из себя строишь? — презрительно произнёс Олег. — Зря. Если бы ты плакал и просил прощения, я бы, может быть, тебя пожалел… Хотя кому я вру? Ха-ха-ха! Я бы пожалел тебя, если бы ты вылизал мои ботинки, как и полагается ублюдской шавке!

Я прикинул варианты: выбить ему все зубы или… выбить ему все зубы? Так бы и сделал, если бы не усилившееся чувство, будто за нами следят. Чей-то взгляд буквально прожигал мне спину. Интуиция на слежку у меня всегда работала отлично. Всё-таки эксперимент. Не люблю, когда меня вслепую используют. Я состроил жалобную мордашку и пустил слезу, когда Олег сделал неровный надрез на моей шее. Урод рассмеялся от удовольствия. Недолго тебе веселиться…

Магия крови позволяла вмешиваться в работу организмов других людей. Удивительно, на что только не влияет кровь. Например, на кишечник. Если усилить его кровоснабжение — очень сильно усилить, — то результат не заставит ждать.

— Чего молчишь⁈ Проси пощады! — рявкнул Олег, и в этот момент его живот громко заурчал. Спустя секунду Олег согнулся от боли и грязно выругался. Приступ шёл за приступом, живот непрерывно урчал, наращивая громкость. Олег позабыл обо мне и мелкими шажочками шёл к двери.

Я притворился, что удивлён, и пялился на него, пока он не вывалился в коридор. Постояв пару минут, я принялся паковать книги. Ощущение слежки исчезло.

Остаток дня прошёл без эксцессов, и ночью я привычно отправился на охоту. Сперва, правда, навестил Клочко — Прокажённый шёл на поправку семимильными шагами. За пару часов я поднял Постижение до десяти процентов, количество Выстрелов — до тридцати четырёх, а минут Доспеха — до двух часов. К сожалению, время активации Доспеха и количество Выстрелов перестало увеличиваться. Так оно всегда и происходило — на первых порах заклинание значительно улучшалось, но потом прогресс замедлялся. Почти вся энергия тратилась на увеличение Постижения и открытие нового заклинания.

Потом я заглянул к Денису Орлову. Непутёвый студент полуночничал на кухне — играл в карты с Барбосом и хлебал чай. Трезвый как стёклышко.

— Что решил? — спросил я.

— Согласен, — вздохнул Орлов. — Жить хочется.

— Мудрый выбор, — похвалил я и протянул ему бумажку. — Держи адрес. Сегодня в четыре часа ночи. Жди за гаражами. Я познакомлю тебя с коллегами.

Александр Морской и Лёня Довлатов тоже получили приглашения. Мы встретились в безлюдном месте, и я выдал им карту Москвы с отмеченными точками, где ожидаются демонические появления. В одиночку я всё равно не мог за ночь пробежаться по всем прорывам. Так что почему бы не поручить их зачищение своим наёмникам?

Остаток ночи я потратил на вербовку.

Всего четыре мага.

Первый… Точнее, первая — Анастасия Смирнова. Как только я зашёл в её двор, так сразу и понял — девчонка очень проблемная. Но её заклинание было редким и мощным и стоило всех сложностей. По двору были раскиданы мёртвые крысы, ящерицы и различные насекомые. Под ногами хрустели крылья саранчи. Я протянул руку и взялся за дверную ручку, и, словно это было сигналом к наступлению, дохлые зверушки ожили и набросились на меня. Через пару секунд они снова, бездыханные, упали на землю.

— Не рассчитала силы? — хмыкнул я, войдя в дом.

Анастасия сидела в кресле, закинув ногу на ногу. В короткой белой маечке без лифчика и мини-юбке, которая едва прикрывала самое ценное. Выставленное напоказ тело и взгляд, кричащий: «Тронешь — отгрызу руку». Мда, девчонка — клад для психолога. Впрочем, у каждого свои тараканы. Главное, чтобы они не мешали работе.

— Смотреть, но не трогать, — Анастасия демонстративно облизала губы.

— Не заинтересован, — сухо бросил я и посмотрел на фотографию, висящую в рамке на стене. На фотке Анастасия лезла по отвесной стене. — Увлекаешься экстримом?

— А тебе какая разница?

— Да так, — я пожал плечами. — Ищу сотрудников на опасную вакансию. Высокие дозы адреналина, незаконная деятельность… Есть возможность набить морды сильным мира сего. Зарплата — магическое могущество. Никто и никогда не тронет тебя без твоего разрешения.

На этих словах она слегка дёрнулась и изменила позу на более закрытую — скрестила руки, выпрямилась и свела ноги, спрятав ступни под кресло.

— Ты с Демонами? — уточнила она, взглянув на меня исподлобья.

— Нет. На первой же миссии ты получишь доказательства. А пока придётся поверить.

— А что будет, если я соглашусь?

— Завтра пойдёшь на охоту, — я постучал по своему запястью. — Время — деньги. Думай быстрее. У меня найдутся другие кандидаты.

— Ладно, — она кивнула. — Согласна.

Я протянул ей руку, и она, на секунду помявшись, всё-таки её пожала.

Второй маг, которого я посетил, был уже в преклонном возрасте. Аркадий Левин. Восемьдесят шесть лет — не шутки. Он жил в доме престарелых, куда его сдали дети. В этом и состояла главная трудность — поболтать с ним без свидетелей. Однако сегодня удача была на моей стороне — дедок вышел тайком покурить. Прятался в кустах, как школьник, и постоянно озирался на вход — боялся, что поймают с поличным.

— Не бережёте вы себя, — сказал я, скрываясь в тени.

— Поздно уже, — хохотнул он. Старик был невозмутим, будто каждую ночь беседовал в кустах с незнакомцами.

— Маги живут намного дольше, чем обычные люди.

— Предлагаешь начать новую жизнь? Звучит-то красиво… — Левин беззубо ухмыльнулся. — Но строго говоря — бессмысленно. Весь в морщинах, скрюченный, а моя семья в гробу меня и видала! В первый раз-то у меня всё через жопу пошло-поехало, а ты мне вторую попытку подсовываешь! Нет, спасибо, обойдусь.

— И что? Проторчите семьдесят лет в богодельне?

— Семьдесят? — Левин удивлённо приподнял брови. — Настолько дольше?

— Это нижняя планка. Может, и все девяносто, — я, конечно, приврал. Жизнь удлинялась прямо пропорционально полученной магической силе. Сейчас Левин мог бы протянуть максимум до ста десяти лет.

— Красиво заливаешь, — хмыкнул Левин и вдруг спросил: — А что продаёшь-то?

— Смысл, — я улыбнулся. — Смысл жизни. Кажется, именно его вам сейчас не хватает. Сражение с Демонами, война за правое дело — за спасение человечества. Не буду врать, что у вас получится начать всё заново. Но появится шанс стать героем. О вас вспомнят дети и…

— Видеть не желаю этих предателей!

— И пожалеют, что отвернулись от вас.

Левин вытащил сигарету из пачки, но вместо того, чтобы её зажечь, растёр пальцами. Ветер взметнул табачные крошки.

— Где подписывать контракт? — наконец, промолвил он спустя несколько минут.

— Достаточно устного соглашения. Будьте готовы завтра проредить демонические ряды.

К третьему магу я спешил на всех парах — время не стояло на месте, и ночь стремительно заканчивалась. А разговор с четвёртым, походу, всё-таки придётся отложить на потом. Огромными прыжками я перелетал с многоэтажки на многоэтажку и за десять минут преодолел почти пол-Москвы. Нужный мне человек был эмигрантом — он приехал из Французской Республики. Дайон Годвин. Заклинание у него было сильное, но заурядное — он управлял камнями. Дайон снимал крохотный домик в центре Москвы. Однако там меня ждал неприятный сюрприз. Домика не было — на его месте чернело пожарище.

«Дьявольский цветок», — сказал Гидра-помощник, когда я подошёл ближе.

— Что?

«Подпрыгните и посмотрите сверху», — посоветовал он.

Я взлетел над обгоревшими обломками и понял, о чём он говорил. Дом был как бы сердцевиной цветка, от которого в разные стороны расходились лепестки. Словно безумный художник взял огнемёт и нарисовал распустившуюся лилию. С земли рисунок было очень сложно разглядеть. Только если вы не знаете, куда смотреть. Без сомнений, это было не случайное возгорание. Кто-то специально ударил в дом огненным заклинанием.

— Как ты понял?

«Когда Демоны используют огненные заклинания, всегда остаётся характерный отпечаток».

— Что-то подсказывает мне, что Дайон мёртв, — протянул я со злостью.

Конечно, то, что я разослал властям всех стран имена магов, которых в прошлой жизни приказал ликвидировать Владыка Демонов, не прошло незамеченным. Проблема заключалась в том, что магов, чьи имена я сохранил в тайне, никто не охраняет.

Я окинул взглядом пожарище.

Что ж, сезон охоты открыл не только я.

Глава 20

— Пешка эф-шесть, — я передвинул небольшую белую фигурку.

— Пешка эф-шесть, — радостно ухмыльнулся дед и сожрал мою пешку своей. Так как больше он не спускал деньги на алкоголь, то теперь покупал всякие полезные штуки и разную ерунду для души. Он вообще старательно занимал всё свободное время — а его внезапно образовалось очень много. Иногда я замечал, как дед мается от ничегонеделания. Ну да, ну да — раньше-то было проще: напился и вырубился. А сейчас чем-то надо заниматься. Когда в доме закончились неприбитые полки, дед как раз-таки и купил шахматы.

— Офицер эф-шесть, — вздохнул я.

Дед нахмурился — начал что-то подозревать.

— Слон е-восемь, — буркнул он и пристально на меня уставился, пытаясь разгадать мой коварный план.

Пять минут спустя он с сердитой миной ссыпал шахматные фигурки в коробку и захлопнул её:

— Шулер! Деда надурил, поганец… Ты на завтра уроки сделал? Сидит, прохлаждается!

Мама, которая кулинарила на кухне и прекрасно слышала весь разговор, тихонько захихикала. Я не стал спорить и свалил в свою комнату. Благо, бездельничать долго не пришлось — мама и дед в последние дни рано ложились спать, так что в одиннадцать вечера я мчался по Москве к клубу Кентавра «Гелиос». Бандит показал себя весьма ловким дельцом — быстро адаптировался и обстряпал дельце с химическими лабораториями в два раза быстрее оговоренного срока. В клубе для меня был выделен специальный коридор — чтобы я не пугал персонал до седых волос. Когда я вошёл в кабинет Кентавра, последний уже сидел за рабочим столом и просматривал бумаги. Он поздоровался со мной и протянул документы:

— Ознакомьтесь. Если запасов карборановой кислоты достаточно, тогда можем приступать к следующему этапу плана.

Он предложил не просто раскрыть миру полезные свойства карборановой кислоты, а притвориться, что именно в наших лабораториях об этом узнали. И, разумеется, запатентовать. Тогда мы будем получать постоянные денежные отчисления. А заодно не позволим какому-нибудь хитрожопому дельцу провернуть то же самое и поставить заоблачный ценник. Я собирался продавать наше кхм… научное открытие дёшево — чтобы пользоваться карборановой кислотой могли в любой точке планеты.

Я пролистал папки и кивнул:

— Добро. Ты уже начал пробные продажи?

— Покупатели нынче недоверчивые, — посетовал Кентавр. — Не верили, что кислота обладает такими свойствами. Пришлось проводить демонстрации. И покупатели загорелись желанием купить… но не кислоту, а её состав. Пришлось потратить несколько часов на бесполезную полемику. И я бы не рискнул продавать, если бы не Макс.

— Парень с заклинанием маскировки?

— Ага, он сделал так, что покупатели ни за что не разгадают состав. В целом всё было муторно, но результат не подкачал. Денег выручили достаточно, чтобы свести дебет с кредитом, — Кентавр открыл верхний ящик стола и вытащил шесть паспортов. — Сварганили новые личности твоим ребятам и загранпаспорта. Счёт и как получить к нему доступ — там же инструкция, в верхнем паспорте. А, чуть не забыл. Телефон!

Он передал мне новейший смартфон. Мне надоело «одалживать» чужие телефоны. Маму напрягать я не стал — она до сих пор разбиралась с долгами, которые набрала из-за непутёвого муженька.

— Отлично, — я забрал паспорта, гаджет и пошёл на выход. — Подтяни как можно журналистов. Пусть завтра весь мир взорвётся от новостей.

В два часа ночи я уже сидел во дворе заброшенной многоэтажки на окраине Москвы. Очередной строитель-разводила собрал деньги с честных граждан, начал стройку, а потом в спешке всё забросил и свалил за границу. До открытия Преисподней шли суды, Империя вроде бы собиралась заплатить строителям, чтобы они закончили работу. Но из-за вторжения Демонов всё накрылось медным тазом.

— Хозяин, — из темноты вышел Виталий Клочко. Ничего не выдавало в нём Прокажённого — ноги-руки на месте, никаких уродств или зелёной слизи. Я его почти полностью исцелил. Организм Виталия больше не отторгал магию как нечто чужеродное и опасное. Изредка случались приступы, но он мог нормально функционировать и без лечебных сеансов. Командировку в Африку без труда осилит.

— Привет, — сказал я. — И, чтоб тебя Преисподняя за жопу укусила, перестань называть меня хозяином.

— Тогда, может быть, папочкой? — из-за угла вынырнула Анастасия Смирнова. Она держала… кнут? Мои брови поползли вверх. Нет, эта девчонка — что-то с чем-то! Серьёзно, она притащила кнут и залихватски им щёлкала. Одета она была в короткие обтягивающие шорты и топ, который напоминал бюстгальтер. Полные груди подпрыгивали на каждом шагу. Мы не отреагировали на её провокацию, и она всплеснула руками: — Да чего вы кукситесь?

— Оставляй игрушки дома, — посоветовал Клочко.

— Между прочим, я училась в цирковом училище, — огрызнулась Анастасия. — Кнут — не только сексуально. Его можно использовать как оружие. Например, против идиотов, которые прячутся в кустах.

Она взмахнула кнутом, раздалось громкое щёлканье, и из-за дерева с болезненным воплем вывалился Денис Орлов. Проехавшись по траве лицом, он растянулся на тротуаре и недовольно пробубнил:

— Дерётся ещё… А мне что делать? Ты ж не разрешаешь смотреть, — он указал пальцем на бёдра Анастасии, за что тут же получил кнутом по груди. Кнутовище разрезало его футболку и оставило на бледной коже красный след.

Я не вмешивался. Мы с Клочко договорились, что он командует парадом и устанавливает правила в их тесной компании. Докладывает о том, как обстоят дела, а я вношу некоторые корректировки. В преданности Клочко я не сомневался — бывший Прокажённый меня боготворил. А вот за остальными я следил. Всю прошедшую неделю я отправлял их убивать Демонов и несколько раз наблюдал за ними на расстоянии. Слабыми звеньями были Орлов и Лёня Довлатов. Первый — потому что слишком обалдуй и лентяй, который любит красиво жить. А второй — потому что труслив и странен, ход его мыслей было сложно отследить. Но пока они вели себя смирно и слушали приказы.

Вспомнишь солнышко — вот и лучик. К нам присоединился Лёня. Скоро подтянулись Александр Морской и Аркадий Левин. Все были в сборе. Я окинул взглядом мой маленький отряд. После того, как я узнал, что Дайон Годвин мёртв, я заставлял их убивать Демонов и развиваться в усиленном режиме. И за прошедшую неделю они значительно повысили уровень Постижения. Думаю, не преувеличу, если скажу, что они на данный момент — одни из самых сильных магов Российской Империи. Но если бы сила всегда решала, на чьей стороне победа, всё было бы куда проще. Нельзя забывать о сработанности. Поэтому уже четыре дня каждую ночь я собирал их на заброшке — для командного использования заклинаний.

— Лёня, как и вчера, с Анастасией. Левин поддерживает Морского и Орлова, — отчеканил я, развёл руки в стороны и приказал: — Атакуйте.

Первой напала Анастасия. Заклинание Лёни усиливало чужие способности, и благодаря ему Анастасия могла «оживить» в четыре раза больше зверушек. Она щёлкнула кнутом — просто так, для эффектности, и на меня обрушился яростное цунами из живности. Дохлые крысы, воробьи и саранча вгрызлась в Кровавый Доспех. Против магической защиты их зубы и лапки были бесполезны, но в будущем… Я с нетерпением ждал, когда Анастасия откроет второе заклинание.

Я стряхнул с себя зверьё и чудом успел увернуться от здоровенной стены — она появилась буквально из воздуха и рухнула туда, где я стоял секунду назад. Левин вступил в бой — он управлял реальностью. Его первое заклинание позволяло «вытаскивать» в нашу реальность вещи из тех реальностей, которые не случились. Скорее всего, изначально на этом месте планировали построить дом, но потом изменили планировку и многоэтажку передвинули немного правее. И вот Левин обрушил на меня стену, которая должна была стоять здесь. А дальше на меня посыпались бетонные плиты. Ну, мои предположения подтвердились, Левин собирался скинуть на меня многоэтажку. Однако он немного переборщил и быстро истратил все силы — дождь из камней прекратился. Мне он не причинил вреда, зато уничтожил всех «питомцев» Анастасии.

Параллельно Орлов и Морской пытались подобраться ко мне — их заклинания требовали прямого контакта, кожа к коже. По итогу, как только, каменный ливень прекратился, они напрыгнули на меня. Я рассмеялся — они напомнили мне крыс Анастасии, которые с такой же тщетностью старались пробить мой доспех.

— Вы умерли, — уведомил я, скинув Орлова и Морского на землю. — Я понимаю, вы знакомы всего несколько дней… Но я и не требую, чтобы вы стали лучшими друзьями. Изучите заклинания друг друга. Осознайте, как эффективнее всего их комбинировать. Аркадий, — я повернулся к старику. — Ты не предупредил Анастасию, когда напал. Из-за чего её звери погибли. Возможно, после твоей атаки крысы смогли бы прогрызть мой Доспех. Но этого мы уже не узнаем, потому что они сдохли прежде.

— Не смогли бы, — покачал головой Левин. — Вы намного сильнее.

— Скорее всего, — согласился я. — Но на моём месте мог быть другой противник. Далее… — я повернулся к Орлову и Морскому. — Никогда… Слышите? Никогда не сближайтесь с врагом, у которого есть магическая защита. Ваши заклинания на данный момент бесполезны в такой ситуации. Левин и Анастасия не пробили мой Доспех, и вы должны были отступить. Вы же бессмысленно бросились на амбразуру и погибли. Виталий, учти эти моменты.

Клочко поклонился:

— Хорошо.

— Ночь проведите плодотворно, а днём выспитесь. Завтра в десять вечера вы вылетаете в Африку, — я вручил Клочко паспорта и коротко всё объяснил. — У вас благородная цель — свергнуть диктатора Бомани Окоча. Если вы всё сделает правильно, в Африке воцарится мир. И это поможет человечеству в войне против Демонов. Все карты с расположением баз Окоча у Виталия. Он расскажет вам подробности.

Весь день я провёл на иголках — в прошлой жизни привык всё контролировать, а сейчас фактически пришлось переложить управление на плечи Клочко. Занятия в Академии я провёл в полудрёме — всё равно ничего нового не услышу. Реликтов кружился вокруг меня как ворон — видимо, надеялся, что я попытаюсь саботировать наказание. Но я, как прилежный студент, потопал в библиотеку — она была огромной, к тому же Артемьев работал спустя рукава. Хорошо, если мы хотя бы за месяц её упакуем в коробки.

Когда я вошёл, Олег злобно на меня зыркнул, но промолчал. Я мысленно посмеялся. Кажется, он смог свести причины и следствия. Дело в том, что на протяжении недели он задирал меня каждый раз, как мы оказывались наедине в библиотеке. Размахивал алмазными руками-лезвиями, угрожал, запугивал… Ну а я что? Молчал и организовывал ему жёсткую диарею.

— Руслан, мы к тебе! — радостно воскликнул Дима, забежав в библиотеку. Из-за его плеча выглядывал Женя.

— Мне кажется, блондинчик не обрадуется, — скептически наморщил лоб я. — Обвинит меня в шулерстве…

— Блондинчик, как вы изволили выразиться, лично велел им сюда отправиться. И даже сопроводил, чтобы случайно не потерялись, — отодвинув ребят, на пороге встал Реликтов. И подбородок так задрал, будто хотел им пробить потолок. — За оскорбление преподавателя увеличиваю ваше наказание на четыре дня.

— Цвет волос — не оскорбление, — возразил я.

— Шесть дней! — пробухтел Реликтов и свалил.

Я проводил его взглядом и спросил:

— А что вы натворили?

Женя густо покраснел и потупился. А вот Дима ничуть не смутился. Правда, голос всё-таки немного понизил:

— Мы в презерватив жидкого мыла налили и нацепили на дверную ручку в его кабинет. Ну, мыло белое такое… — Дима заговорщицки пошевелил бровями. — Мне папа рассказывал, они так в летнем лагере над девчонками шутили.

— Мы хотели тебе помочь, — начал оправдываться Женя. — Чтобы вместе книжки запаковывать.

— Слушай, Жень, а тебя отпустят к нам сегодня вечером? — перебил Дима. — Бабушка нашла людей, которым котята нужны. Попросила меня отнести мелких. Белка их та-а-а-а-а-а-а-а-ак выкормила! Как на дрожжах растут! Может, из-за магии? Как думаешь, Руслан?

— Наверное, — я пожал плечами. Другого объяснения не было. Я слышал об экспериментах над животными, но никогда в них не участвовал. Слишком уж бесчеловечно. Среди людей Прокажённые появлялись довольно редко, а вот среди животных — пугающе часто. Котята Белки действительно росли сверхъестественными темпами на «волшебном» молоке, но магических талантов не получили — были обычными миленькими котятками, разве что крупноватыми для своего возраста.

— Надо у сестры спросить, — ответил Женя. — Но ненадолго. Пока автобусы ходят, у нас машины нет. А сестре некогда меня забирать.

— Так оставайся на ночёвку! Бабушка не будет против, — заверил Дима. — А почему тебя сестра отпускает? Мама не ругается?

— Не ругается, — пробормотал Женя, и его лицо потемнело.

Ангелина на предложение сплавить брата на ночёвку к друзьям согласилась. Хотя я даже засомневался, что она поняла, о чём спрашивал Дима — выглядела измученной и выжатой досуха. По дороге к нам домой мы попали в час-пик — пробки на каждом шагу, в автобусе тьма пассажиров, яблоку негде упасть. Люди были взбудоражены и бурно что-то обсуждали. Я прислушался. Главной новостью дня стала карборановая кислота. Кентавр постарался на славу.

— Это что, даже я смогу дьявольскую сферу купить? — спрашивал седой дедок, зажав табачную трубку в зубах.

— Да куда тебе-то, на старости лет! — отмахнулась от него полная женщина лет сорока и задумалась. — Я слышала, магия исцеляет заболевания… Интересно, а можно ли с её помощью похудеть? Выпить сферку — и сбросить двадцать килограммов?

— Рот скотчем залепи, — фыркнул дедок.

Я с удовлетворением улыбнулся и домой приехал в отличном настроении. Всё идёт по плану!

По итогу Женя и Дима остались у нас — мама постелила нам на полу, соорудила что-то вроде огромной кровати из старого матраса и одеял. А мы с ребятами натянули над постелью парочку покрывал — получился своеобразный шалаш. Котят Белки мы всех раздали в добрые руки, чего пушистая не оценила — бегала за нами попятам и мяукала, требуя вернуть детишек. Страдала она недолго — сердобольная мама насыпала ей целую миску потрошков, и Белка, объевшись, позабыла все печали. Но почему-то отказывалась отходить от нас, словно сторожевая собака.

— Отстань, — со смехом отбивался Дима, когда Белка с упорством вылизывала ему лицо. — Фу! Фу, вредная кошатина!

Когда все заснули, я достал смартфон — приходилось быть очень осторожным, чтобы не увидела мама. Едва ли я смогу объяснить, откуда у меня взялся дорогущий гаджет. Телефон завибрировал — пришло сообщение: «Прошли контроль, сели на самолёт. Все ведут себя спокойно. Причин для переживаний нет. Как только приземлимся, напишу».

Я спрятал смартфон и, расслабившись, прикрыл глаза. Сегодня можно и отдохнуть.

Утром мы дружной компанией поехали в Академию. Дима рисовал на запотевшем окне автобуса цветочки и сердечки. Внезапно он хитро прищурился — ему на ум явно пришла какая-то мысль.

— А если бы вы могли что-то получить, но за это кто-то… кого вы сильно-сильно ненавидите, сильно-пресильно страдал! Вы бы согласились?

Старушка на переднем сиденье оглянулась и с осуждением цокнула языком.

— Я бы хотел всего добиться самостоятельно, — ответил я.

Дима повернулся к Жене:

— А ты?

— А я боюсь, — сказал Женя, сцепив пальцы в замок. Он сжал губы, что они превратились в тонкую нить, и тяжко вздохнул. — Я бы никогда не смог вот так прямо… Что-то ему сделать. Ну, тому человеку, которого ненавижу, — он поднял голову и прямо взглянул на Диму: — Да, я бы согласился.

— О, круто, — протянул Дима. Он явно задавал вопрос в шутку, и его смутила серьёзность Жени. — Ну а я бы каждый день ненавидел нового человека! Тогда они бы страдали все по чуть-чуть. И никто бы не умер!

В Академии к нам присоединилась Аделина. Она светилась от счастья. Мы встретились с ней у главного входа — она подбежала ко мне и порывисто обняла:

— Поздравь меня! Суд официально закончился! Я по закону взрослая, всё имущество принадлежит мне. С некоторыми ограничениями, но я теперь не завишу от мачехи! Даже если её оправдают, она мне ничего не сделает!

Я улыбнулся и похлопал её по спине, старательно отводя взгляд от её декольте. Из-за разницы в возрасте она была выше, и я почти уткнулся ей в грудь. Аделина была слишком счастлива и наивна, чтобы обратить на это внимание.

— Жених и невеста, тили-тили-тесто, — мерзко пропел Куликов, проходя мимо.

Аделина порозовела и отпрянула.

Мы направились к лифту, но плитка под нашими ногами разошлась и в холле образовалась глубокая трещина, с потолка посыпалась штукатурка. Люди в панике закричали и бросились прочь. По треснувшей плитке пробежала синяя молния, и перед нами появились два Демона. Один в форме шара — вылитый колобок — надулся и выплюнул стайку зубастых существ. Они напоминали мелких гиен с акульими пастями. А вот второй сразу прыгнул на Аделину. Я оттолкнул её и встал на линию атаки. Когти Демона вспороли мне плечо, но я отшвырнул его на турникеты.

Какой приятный сюрприз — демоническая сфера пришла ко мне на огонёк. Проценты Постижения не бывают лишними. Я усмехнулся своим мыслям, но тут же поморщился от боли.

Рана на моём плече не заживала. Регенерация не работала.

Глава 21

Рана на моём плече не заживала. Регенерация не работала. Кровь стекала по руке, на полу образовалась красная лужица. Вскользь я отметил, что при таком глубоком ранении кровь должна течь едва ли не ручьём, а не такой тонкой струйкой. Значит, регенерация не отключилась — просто сильно ослабла. Зубастые твари, которых выплюнул Демон-шар, бешено завизжали и бросились в погоню за людьми. Штук десять метнулись к нам, но Женя активировал заклинание — Защитную Сферу. Вокруг нас образовался багровый полупрозрачный шар — тварюшки пролетели сквозь него, но через секунду взорвались кровавыми бомбами.

«Демон-дуал с заклинанием контролирующего и трансформирующего действий. Он выращивает мелких хищников из собственной плоти и управляет ими телепатически, — проговорил Гидра-помощник. — Второй Демон, судя по всему, обладает заклинанием, которое запрещает регенерацию. Любое ранение, которое он нанесёт обычному человеку или магу-нулёвке, будет смертельным. Кроме вас, разумеется. Вы медленно истекаете кровью и сможете провести в бою максимум пять минут. По истечении этого времени потеряете сознание, но не умрёте».

Демон-шар выплюнул ещё порцию мерзких монстриков, но больше ничего не успел сделать — к нему подскочил охранник. Он активировал заклинание, и в воздухе материализовался огромный мыльный пузырь. Ещё и переливался весело, словно радуга. Пузырь накрыл Демона-шар и начал очень быстро уменьшаться. Демон трепыхался, пытаясь выбраться, но бесполезно — его раздавило и расплющило, превратив в маленький мясной шарик. Но радоваться было рано — второй Демон не только замедлял регенерацию, но и был весьма ловким и быстрым. Стремительным рывком он навалился на охранника и разодрал ему горло.

Невероятно быстрый. Нужно срочно эвакуировать моих друзей — заклинания Димы и Аделины бесполезны, а Женя может активировать своё всего один раз, и он его уже использовал.

— Убегайте! — я сгрёб в охапку ребят и подтолкнул к лестнице.

Повезло — никто из них не горел желанием геройствовать. Очнувшись от ступора, они помчались на второй этаж. На площадке между этажами Аделина увидела, что я отстал, и притормозила. В её глазах вспыхнуло возмущение — она не желала меня бросать. Вопросительно на меня посмотрела и судорожно огляделась — видимо, искала лёд или огонь. Её заклинание трансформирует определённые материи и без них оно бесполезно. Дима и Женя заметили её заминку и вернулись назад.

Я поймал взгляд Аделины и произнёс:

— Уведи их отсюда.

Ну давай же, девочка, прими правильное решение. Мне совсем не нужно, чтобы вы путались под ногами. Она кивнула, схватила Диму и Женю за руки и потянула вверх по лестнице. Демон почуял, что добыча убегает, и прыгнул вслед за ними. Я поднял здоровенный горшок с фикусом и метнул его в Демона. Его внимание переключилось на меня. Чудище оскалилось, яростно завыло и молниеносно атаковало. Я поднырнул под него, проскользив по гладкой плитке. Острые когти проехались по моей спине. С меня слетела разорванная футболка. Демон пригнулся к земле и зарычал.

Существует огромное многообразие заклинаний. Некоторые неописуемо мощные, некоторые — смехотворные. Логично, что среди них найдутся те, которые друг друга контрят. Этот Демон почти идеально обезвреживал мою способность — нейтрализовывал регенерацию, да ещё и был достаточно быстрым, чтобы меня цепануть. Тут два варианта — либо выжидать, когда Демон ошибётся, либо использовать заклинания. Которые я вообще-то скрываю.

Демон нападал на меня без остановки. Я парировал и уклонялся, но не мог схватить тварь. Демон словно понимал, что, если я его поймаю, то всё — ему кранты. Мы кружились в смертельном танце посреди разрушенного холла Академии.

«Я проанализировал его технику боя», — сообщил Гидра-помощник.

— Ну и чего? — пропыхтел я, кувыркнувшись вперёд.

« Он использует одинаковые связки движений. Как только вы адаптируетесь, он их меняет. Вот сейчас… Четыре шага вправо, два шага влево. Ложный выпад, прыжок, длинный удар в живот. Вероятно, он повторит эту связку ещё два раза».

Перед глазами потемнело — я потерял много крови. Надо срочно заканчивать. Я отступил, и Демон повёлся — протанцевал связку ударов, словно по нотам. Но он так увлёкся, что не заметил глубокой трещины, которая пересекала холл. Длинный удар в живот… и его задняя лапа проваливается в расщелину и выворачивается под неестественным углом. Я воспользовался этой заминкой — прыгнул и врезался ему в грудь, раздробив кости. Демон разрезал левую штанину и вонзил когти в колено, однако он уже проиграл — в следующую секунду я разорвал его пополам. Голова закружилась, и я рухнул на колени. На улице завывали сирены — подъехала полиция и скорая. Хорошо. Помощь мне понадобится. На краю зрения мелькнули рыжие волосы. Мама? На этой мысли я потерял сознание.

— Да что же у вас за охрана-то⁈ — словно сквозь вату я услышал мамин голос. Она с кем-то ругалась громким шёпотом. — Не Академия, а праздничный стол для Демонов!

— Мы не можем предугадать появление Демонов. В Империи уже тысячи демоноборцев, но их всё равно не хватает, — возразил Алексей Анатольевич. Директор Академии говорил настолько понимающим и соболезнующим голосом, что хотелось поморщиться от приторности. — И не забывайте, что обычные школы и университеты требуют куда большей охраны, нежели Академия. Наши студенты владеют магией, в отличие от обычных школьников и студентов.

— То есть пусть сами защищаются? — воскликнула мама. — Что за безалаберное отношение к собственным студентам⁈

— Рациональное, — поправил Алексей Анатольевич. — В нынешней ситуации приходится идти на компромиссы.

— Моему сыну всего двенадцать лет!

— И у него удивительные способности. Уверен, он принесёт огромную пользу Империи. Как и другие маги, которые охотятся на Демонов.

— Почему вы говорите так, будто он пойдёт охотиться уже завтра? — я не видел маму, но очень ясно представил, как она с подозрением морщится и сжимает кулаки.

— Мы уже составили примерный график, по которому студенты будут ходить в патрули, — сказал Алексей Анатольевич ласково. — Не переживайте, конечно же, несовершеннолетние студенты будут патрулировать самые безопасные районы. И, разумеется, в сопровождении вооружённых военных.

— Что⁈ — мама захлебнулась воздухом. — Когда я отдавала своего сына в Академию, вы не упоминали никаких патрулей! Об этом и речи не было! Вы что, не слышали меня⁈ Моему сыну двенадцать лет! Он ещё ребёнок! Нет… — раздался хлопок. — Никуда Руслан не пойдёт. Я забираю документы и…

— Вы не смотрите телевизор? — невпопад поинтересовался Алексей Анатольевич.

— Когда бы? Я днями напролёт торчу в Академии.

— Император выпустил указ, согласно которому все маги обязаны поступить в специализированные школы и университеты. А те маги, которые учатся в специализированных школах и университетах, обязаны по мере сил и возможностей бороться с Демонами. Сожалею, но…

— Ни о чём вы не сожалеете, — устало бросила мама.

— Сожалею, — повторил Алексей Анатольевич, — но теперь по закону Руслан должен учиться в Академии. Либо в другом подобном учебном заведении. И вы понимаете, что не везде порядки настолько кхм… щадящие, как у нас. Но я могу заверить, что не в моих интересах терять студентов. Сейчас только и делают, что говорят о демонических сферах. О том, что после открытия карборановой кислоты они стали самым ценным товаром. По-моему, они ошибаются. Самый ценный товар — это маги.

— Я привлеку журналистов.

— И над вами посмеются, если не обвинят в ереси. Император выпустил этот указ, потому что Империя требовала надзора над магами. По всей стране поднялись волнения. А всё отчего? Потому что кретины есть среди любой группы людей. В том числе среди магов. Какие-то несчастные идиоты решили использовать заклинания, чтобы обогатиться или просто повеселиться. Вандализм, воровство, насилие — люди боятся магов. Император помогает магам влиться в общество. Показать, что они — герои, которые спасут нас от Демонов.

— Красивые слова не изменят сути.

— Я надеюсь, что вы пересмотрите своё мнение, — ответил Алексей Анатольевич. — Жду Руслана в Академии, когда у него закончится больничный.

Дверь хлопнула, и я открыл глаза. Мама с беспокойством склонилась надо мной:

— Как ты себя чувствуешь? Позвать доктора?

— Всё хорошо, — я улыбнулся и пошевелил плечом. — Кажется, всё зажило.

Мама присела на край кровати и осторожно меня обняла:

— Ты лежишь в больнице третий день. Раны долго не желали затягиваться. Ну, долго, учитывая твои способности. Если бы не магия… — она вытерла слёзы. — Только ты не переживай, Василий Иванович сказал, что шрамы тоже уйдут, они просто страшно выглядят.

Переживать о шрамах? Ха! Какая чушь. А Василий Иванович уже стал моим личным врачом — постоянно попадаю к нему после разных передряг. Повязки сняли, и я заглянул под больничную сорочку. Ладно, понимаю мамину тревогу. Демон оставил мне на память широкие выпуклые шрамы — ярко-розовые и уродливые. Ребёнок от такого зрелища и правда мог бы впасть в истерику.

«Шрамы исчезнут через неделю», — вставил Гидра-помощник.

Меня продержали под присмотром ещё сутки, а потом Василий Иванович нехотя разрешил выписку — нехотя, потому что до сих пор надеялся на небольшое исследование. Мой отказ быть лабораторной крысой его очень расстроил. Пока мы ехали с мамой на такси домой, я опять ощутил, словно чей-то взгляд прожигает мне затылок. Да чтоб меня Преисподняя укусила! Я надеялся, что они ограничатся «присмотром» в Академии, но, видимо, бой с Демоном их впечатлил. Неудачно получилось — я-то планировал в ближайшие дни организовать встречу с Императором. Пора договориться о сотрудничестве и объяснить миру, что Красный Демон вообще-то не Демон и играет на стороне человечества.

Мы проехали мимо сквера, в котором толпились люди с плакатами. Я рассмотрел две надписи: «Защитим наших детей от магии» и «Обычные люди не отбросы!» Но они меня не интересовали — такого я насмотрелся в прошлой жизни. А вот слежка… Я наклонился, чтобы взглянуть в зеркало дальнего вида. За нами пристроилась серая «девятка», которая держалась на небольшом расстоянии. Она сопроводила нас до самого дома и остановилась на соседней улице.

Придётся какое-то время не высовываться и притворяться беспечным мальчишкой, у которого из забот только обучение в Академии и казаки-разбойники. Под это дело я размечтался, как буду лентяйничать целую неделю… Ага, конечно. Пришлось доставать губозакаточную машинку. Больничный мне закрыли на следующий день, потому что я полностью выздоровел.

На смартфоне было несколько сообщений — Клочко написал, что команда благополучно добралась в Африку и внедряется на базы Окоча. Хорошо, что я успел отправить отряд в Африку до начала слежки за мной.

— О тебе вся Академия говорит! — возвестил Дима, когда зашёл за мной утром. — Там приезжали демоноборцы, камеры смотрели… Кто-то подслушал их разговор. Так они говорили, что Демон, которого ты убил, очень-очень опасный! Он одного человека слегка царапнул, и тот от кровотечения умер! Три дня умирал! Если бы не ты, вся Академия бы откисла!

И действительно в Академии меня провожали уважительными взглядами. Кроме Артемьева и Куликова. Эти двое сдружились и точили на меня зубы. Я проигнорировал их — не думал, что они предпримут что-то сегодня. Однако они меня удивили.

Мы с ребятами сидели в столовой и уплетали пюрешку с котлетками за обе щёки. На занятии по Боевым заклинаниям Реликтов из нас все души вытряс. Заставлял снова и снова активировать заклинания — проверял пределы возможностей. По тому, как напряглась Аделина, я понял, что к нам приближается сладкая парочка.

— Слышал, ты победил мощного Демона, — насмешливо протянул Куликов.

— Если бы не Русланчик, нас бы уже сожрали, — поддакнул Артемьев.

Куликов рассмеялся и повысил голос, чтобы его было слышно во всей столовой:

— А ещё я слышал, что ты прикрылся охранником. Прикрыл свою шкуру. Его вдова приходила, рыдала белугой на проходной.

— Руслан — герой! — подскочил Дима. — Он всех спас!

— Этот доходяга? — Куликов издевательски подцепил рукав моей футболки пальцем. — Да он использовал бедолагу-охранника как живой щит! Охранник перед смертью Демона добил, как Руслан присвоил его заслуги себе!

— Немедленно извинись! — вспылил Дима и плеснул ему в лицо какао.

— Ох, прошу прощения, что твой друг — трусливое ничтожество, — Куликов отвесил шутовской поклон.

Я положил ладонь на плечо Димы и попросил:

— Успокойся. Не ведись на провокацию.

— А я знаю, как доказать, что Руслан прятался за чужой спиной, — вставил Артемьев. — Его дружки болтали, что у него страшные шрамы остались. После такого-то Демона точно шрамы должны быть, — он ухмыльнулся, и я понял его задумку. Болван был в курсе о моей феноменальной регенерации и считал, что шрамов у меня нет. Его цель не просто опозорить меня, а зародить сомнение в умах людей. Чтобы они, сами того не осознавая, заподозрили во мне предателя и негодяя.

— Так это легко проверить, — фыркнул Куликов и активировал заклинание — Воздушную Руку.

Передо мной задрожал воздух и пространство пошло рябью — из ниоткуда вынырнула прозрачная рука. Я не защищался и не дёргался, когда она схватила меня за правую лодыжку и вздёрнула чуть ли не к потолку. Просторная футболка закатилась и упала мне на лицо, обнажая страшные шрамы. В столовой воцарилась тишина.

— Отпусти его! — закричали Дима и Женя одновременно. Вокруг меня образовалась красная сфера, и воздушная рука с тихим шипением развеялась. Я сгруппировался, приготовившись к падению, но подо мной вырос ледяной столб. Дима тоже активировал заклинание, и вся столовая, словно зомби, поплелась к ядовито-жёлтому рожку мороженого.

— Немедленно прекратите! — гаркнул Реликтов, шандарахнув дверью. — Что вы устроили⁈ — к моему удивлению, он набросился не на хулиганов, а на меня. Проследив, как я соскользнул с ледяной глыбы, он со злостью прошипел: — Наслаждались представлением? Ни дня без карнавала⁈ — он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, ткнув пальцем в лёд. — Уберите за собой. Я побеседую с директором, чтобы вам сделали дисциплинарный выговор. Всем четверым!

— Почему вы кричите на детей? — возмутился мужчина средних лет, который сидел за соседним столом. — Они никого не трогали. Все вопросы к этим двоим, — он кивнул на Артемьева и Куликова. — Где справедливость? Если вы обидите детвору, я тоже поговорю с директором. О том, чтобы выговор влепили вам!

— Какая некомпетентность, — согласился кто-то, и через секунду вся столовая возмущённо гудела. Реликтов удалился с позором. Артемьев и Куликов также поспешили свалить.

Аппетит поубавился, но мы продолжили есть — не выкидывать же пюрешку с котлетой.

— Вы видели? Оказывается, я могу создавать Защитную Сферу не только рядом с собой, — с придыханием произнёс Женя.

— Это было круто! Высший класс! — Дима ударил кулаком воздух.

— Аделина, а как ты создала лёд? — я склонил голову набок. — Тебе же требуется огонь?

— После нападения Демона на Академию я чувствовал себя такой дурой, — призналась Аделина. — В тот момент, когда ты там остался… Я искала огонь или лёд, но ничего поблизости не было и я была такой беспомощной! Я не хочу, чтобы это повторилось. Поэтому теперь я ношу с собой несколько коробков спичек и термос с ледышкой. Правда, ледышки хватает всего на шесть часов, но я купила несколько термосов, у меня всегда есть запасной!

Я вполуха слушал разговор ребят и нервно стучал пальцами по колену — в это время где-то в Африке моя команда должна нанести первый удар по базам Окочи.

Глава 22

Африканское Содружество, окрестности Луанды.

Прокажённые сидели в хлипкой хибаре — разместились за криво сбитым деревянным столом, на котором были расставлены тарелки и кружки. Поздний ужин закончился, но никто не хотел мыть посуду. Мысли Прокажённых были заняты приближающейся схваткой. Так они начали себя называть, когда услышали, что Красный Демон называет их командира Прокажённым. Клочко потом объяснил, что это значит. Ну, ничего приятного. Напротив — какую-то страшную-ужасную магическую болезнь. Но всем это словечко понравилось. В каком-то смысле каждый из них ощущал себя отбросом, и назвать команду оскорбительным прозвищем было отчасти бравадой и вызовом миру. Хотя мир ещё даже не подозревал об их существовании.

— Ничего, заподозрит… — пробормотал Денис Орлов. Он был человеком жадным до удовольствий, и ему не было чуждо тщеславие. К несчастью, он не обладал хоть каким-то значимым талантом и не отличался трудолюбием. И до появления Красного Демона он собирался отбирать удовольствия у богачей.

— Что ты сказал? — встрепенулся Лёня Довлатов, клюющий носом. Он был невероятно труслив и постоянно дёргался от малейшего шума. Страх сильно его выматывал, отчего он всё время хотел спать.

— Говорю: командира долго нет, — ответил Орлов. Его пробрала дрожь предвкушения. На предложение Красного Демона он согласился не только из-за угрозы смерти. Это было его единственным шансом стать действительно кем-то… стоящим.

— Время не закончилось, — вставил Морской. Мрачный суровый мужик самую малость пугал всю команду. От него старались держаться подальше. Поэтому стулья рядом с ним пустовали. — Ещё десять минут.

— Ничего с ним не случится, — хмыкнула Анастасия, закинув длинные стройные ноги на стол. Как и всегда, она была одета чрезвычайно откровенно. Грудь прикрывал лифчик купальника, а на бёдрах низко висели короткие шорты.

Орлов покосился на неё и попытался устроиться поудобнее — штаны стали тесными. Девчонка так и напрашивалась… Но он не последний кретин, чтобы к ней подкатывать — яйца-то у него не железные и в единственном экземпляре. Хватит, один разок попытался, и потом всю ночь его одолевали дохлые тараканы и стрёмные африканские грызуны. Кошмар наяву.

Аркадий Левин налил в кружку чай, заваренный из местных травок, вытащил электронную книжку и зажёг сигарету — старик очень любил читать и курить. Но не успел он расправиться и с первой страницей, как дверь в хибару отворилась и вошёл темнокожий высокий мужчина в военной форме и с автоматом наперевес. Все подскочили. Анастасия вызвала армию дохлых зверюшек.

— Спокойно, — каркнул незнакомец и с лёгким акцентом произнёс секретный пароль: — В семье — не без урода, в войне — не без урона.

— Командир! — воскликнул Лёня, и его губы растянулись в глупой улыбке. — У вас получилось!

— Да, захватил их капитана. Повезло, что вместе с внешностью получаю все знания человека. Теперь могу на их тарабарском говорить, — сказал Клочко и подцепил с тарелки кусочек жареного мяса. Прожевав, он добавил: — Всё без изменений. Мы с Орловым пройдём по дозорным, Левин ликвидирует казармы. Настины питомцы будут следить за пленными. Довлатов — усиляешь всех по мере необходимости.

Прокажённые покинули хижину и направились к базе Бомани Окоча — она была продовольственным узлом, плюс через неё перевозили оружие, покупаемое за границей. Первыми ступили на базу Клочко и Орлов. Если бойцы Окоча и удивились, что их капитан якшается с каким-то белокожим, то промолчали. Дозорные спокойно смотрели, как Клочко подводит к ним незнакомца и пространно представляет:

— Гость с соседнего материка.

Дозорные кивают и отворачиваются. Орлов пользуется моментом и незаметно прикасается к их запястьям. Тела дозорных дрожат, из их глоток вырываются жалкие хрипы. Заклинание Орлова меняет сознания людей местами — из одного тела в другое. С печальными последствиями — люди оказываются заперты в клетке. Они не могут управлять чужими телами. Дозорные оседают на землю, дико вращая глазами. Их взгляды осознанны, но они не могут шевельнуть пальцем.

Таким образом Клочко и Орлов обходят всех бойцов, которые бодрствуют и защищают базу. Среди них было несколько магов, но никто не заподозрил, что их капитана кто-то поработил. Закончив, Клочко свистит, и к ним присоединяется Левин. Старик критично осматривает казармы и хлопает в ладоши, в то же мгновение над двумя одноэтажными зданиями образуется горы песка. Изнутри раздаются испуганные крики, и спустя несколько минут наружу начинают вылезать растерянные и безоружные бойцы — они плохо видят и кашляют, потому что песок забился во все отверстия. Выживет едва ли половина, большинство останется навечно погребено в песчаной могиле.

Клочко оборачивается через плечо и делает галантный жест: мол, дама — вперёд. Анастасия фыркает и вызывает свою мёртвую армию. Там есть даже парочка гиен.

— Не двигаться! — гаркает Клочко. — Все, кто будет сопротивляться, умрут!

А дальше начинается самая нудная часть — Прокажённые достают верёвки и принимаются всех связывать. Потребовалось очень много верёвок, чтобы обездвижить всех пленных.

— Ты выяснил, кто главный? — поинтересовался Морской.

— Он, — Клочко ткнул себе в грудь. — Пришлось им пожертвовать ради того, чтобы всё прошло гладко.

— Но где-то здесь его правая рука… — Морской прищурился. — Надеюсь, не осталась в казарме. Скажи им, что я буду пытать каждого, пока кто-то не покажет на помощника капитана.

Клочко пожал плечами и перевёл его слова. Желающих сотрудничать не нашлось. Морской подошёл к бойцу, который валялся неподалёку на животе, с ног до головы опутанный верёвками, и положил ему ладонь на лоб. Парень заорал и задёргался, словно агонизирующая гусеница.

— Ну, кто-нибудь что-нибудь вспомнил? — спросил Клочко.

Бойцы упрямо молчали. Они не смотрели на своего соратника, корчащегося в муках. Судя по всему, их больше пугали полуразложившиеся зверюшки, которые бродили по лагерю и издавали хрюкающие звуки — голосовые связки сгнили и почти не работали. Клочко тяжко вздохнул и содрал с своё лицо — в прямом смысле слова. Его заклинание позволяло вселяться в других людей, но это было весьма… кроваво. Он буквально залезал в их тела, словно в мясные мешки. Ну и само собой — это заклинание можно было использовать на человеке единственный раз. Клочко ненавидел этот процесс — он срывал чужую плоть, и его собственное тело, сжатое заклинанием, как бы расправлялось и увеличивалось.

— Оборотень! Оборотень! — закричали бойцы Окоча.

На пытки Морского им было абсолютно наплевать — они пялились только на Клочко, словно на мерзкого, но могущественного бога. Из группы пленников вывалился молодой паренёк и пополз к Клочко:

— Я расскажу! Пощадите! Всё расскажу!

Клочко выразительно посмотрел на Морского и указал подбородком на скулящего парня. Тот выдал всех мало-мальски важных военных на этой базе, из которых целых двое были живы и здоровы. В течение нескольких часов Морской плодотворно с ними беседовал.

— В карте Красного Демона незначительные ошибки, — сообщил он, занырнув в палатку Клочко. — Я её немного дополнил. Наши друзья по секрету шепнули мне на ушко, где находится крупный оружейный склад. В конце недели Окоча заключит сделку на поставку оружия, которое временно осядет там. Если уничтожим склад, лишим его и оружия, и денег.

— Прекрасно, — Клочко задумчиво постучал пальцами о стол. — Анастасия уже отправила почтового голубя к Ньянгу. Нам стоит обсудить партнёрство. Красный Демон хочет кхм… подружиться с будущим правителем Африканского Содружества. И эта база станет чем-то вроде приветственного подарка.

— Как бы Ньянг не посчитал нас конкурентами… — с досадой поморщился Морской. — Политические игры, чтоб их! Если б не устроенное тобой представление… То, как ты вылезаешь из чужой шкуры, — они бы вообще не заговорили. Фанатики хреновы. Если с той стороны такие же — договориться будет сложно.

— Договоримся, — оскалился Клочко.

* * *

Миссия в Африке продвигалась по плану — моя команда вот уже девять дней зачищала базы Окоча и уже связалась с Ньянгом. Мне нужно было получить свой кусок власти — не всегда же действовать исподволь и руками своих наёмников. Ньянг понимал, что без помощи ему не победить Окоча. В основном потому, что Демоны уже нанесли несколько беспощадных ударов по войску Ньянга. Он стремительно терял преимущество. Владыка Демонов повторял кампанию из прошлой жизни — возвести Окоча на престол, спровоцировать массовые возмущения и как итог — втянуть в раздел Африки Бельгийское Королевство. Так что Ньянг был вынужден заключить с Красным Демоном взаимовыгодную сделку.

— Звягинцев, может, вы соизволите вынырнуть из своих мечтаний? — прозвучал у меня над ухом голос Реликтова.

— Может, и соизволю, — пробурчал я. Какой же мерзкий характер у человека! У него настроение поднимается, когда он его другим портит, что ли? На меня обрушилась стена воды. Зачесав волосы, которые, будто водоросли, облепили лицо, я посмотрел на Реликтова: — В Министерство образования пожалуюсь.

— Обязательно, — скривился Реликтов. — Но сперва — небольшой учебный бой

Первым моим порывом было — нагрубить ему и спровоцировать на конфликт. Чтобы появился уважительный повод вмазать по его задранному в потолок подбородку. Но когда он сказал про учебный бой, у меня возникла идея получше. Я поправил мокрую рубашку и вышел на специальную площадку — в этой аудитории освободили место для отработки заклинаний. Реликтов обвёл студентов взглядом и позвал:

— Куликов! — когда мы с долговязым хулиганом стали друг напротив друга, Реликтов произнёс: — Победа достанется тому, кто уложит противника на лопатки.

Куликов активировал заклинание, и Воздушная Рука попыталась провернуть фокус из столовой — схватить меня за лодыжку. Я отпрыгнул, приставил пальцы к носу и показал язык. По-детски? Да, зато Куликов поддался ярости и начал беспорядочно хлопать Воздушной Рукой, словно пытался прихлопнуть меня как муху. Хлоп! Хлоп! Хлоп! Каждый раз уворачиваясь, я отвешивал шутовские поклоны или отпускал издевательские подколки.

Но не увлекался — отсчитывал секунды. Время активации заклинания ограничено, и мне нужно реализовать идею до того, как Воздушная Рука исчезнет. Куликов совершенно потерял самообладание, и, наконец, выдался удачный момент. Воздушная Рука замахнулась справа налево — прямо в сторону «зрительного зала». В этот раз я не стал уклоняться, а прыгнул прямо по траектории её движения — на Реликтова. Куликов, которому ярость застила глаза, на автомате продолжил движение Рукой.

Я приземлился перед Рекликтовым и весело пропел:

— Сюрприз!

А в следующую секунду я подпрыгнул до потолка. Воздушная Рука с бешеной скоростью пронеслась подо мной и сшибла Реликтова. Его впечатало в стену. На мгновение он потерял сознание. Неудивительно — хорошо так долбанулся виском. Очнувшись, он прохрипел:

— К директору, Звягинцев!

Дима вскочил со своего места и подтолкнул Женю локтем:

— Руслан ушибся, мы поможем ему добраться!

Женя понятливо кивнул, они подбежали ко мне, взяли под руки и потащили из аудитории.

— Стоять! — Реликтов, пошатываясь, медленно поднялся.

Но под его остроносыми туфлями внезапно образовалась тончайшая ледяная корочка. Он поскользнулся и шлёпнулся. Дима и Женя притворились, что не услышали его.

— Войдите, — разрешил директор, когда мы постучали в его кабинет. Мы вошли внутрь, и он, приподняв брови, поинтересовался: — Что произошло?

— Учебный бой, — я пожал плечами. Меня выставили против Куликова Андрея. У него Воздушная Рука, я не мог к нему подобраться, просто уворачивался… Ну и в один момент я подлетел вверх, а Рука врезалась в Реликтова… То есть в Михаила… кхм-кхм-новича.

— И почему вы здесь? — директор нахмурился. — Что с преподавателем?

— Ушибся. И рассердился, — сказал я. — Почему на меня? Ударил-то его Куликов!

— Разберёмся, — Алексей Анатольевич поднялся и велел: — Вызовите медсестру, а я пообщаюсь с Михаилом.

По дороге в больничку при Академии Дима с восторженным видом вывернул карманы и отсыпал нам с Женей по несколько конфет.

— У директора взял! — похвастался он.

— Воровать — плохо, — хмыкнул я и закинул в рот чернослив в шоколаде.

— Алексей Анатольевич всегда сам предлагает, — обиделся Дима. — Просто я стесняюсь брать много, когда он смотрит.

Реликтова назначили виновным — мол, учебные бои должны проходить под неусыпным контролем преподавателя. А если этот самый преподаватель получает в лоб, то и контроль, очевидно, на такой уж неусыпный. К тому же все студенты подтвердили версию, озвученную Димой. Ни одного обвинения в мою сторону. Реликтову сделали устный выговор и отправили на больничный. Сотрясение мозга — не шутки. Аделину, правда, провести было сложно. Ей было сложно побороть робость, и она всегда старалась держаться на втором плане, но внимательности ей было не занимать.

Когда мы шли в столовую, она прошептала:

— А если бы ты его убил?

— Куликов ослаб, его заклинание было на последнем издыхании, — негромко ответил я. — Ну и Реликтов почему-то не подумал, что Куликов может нечаянно прибить меня.

— Не копай другому могилу — сам в неё ляжешь! — глубокомысленно произнёс Дима и, когда на него все обернулись, добавил: — Что? Моя бабушка так всегда говорит!

Из столовой раздались вопли, двери открылись, ударившись о стены, и наружу, толкаясь, вывалился народ. Студенты, повара и раздатчицы — толпа помчалась по коридору к выходу из Академии. Мы прижались к стене, чтобы нас не сбили и не затоптали. Я замер, не понимая, откуда исходит опасность. Воцарилась тишина. В столовой кто-то тарахтел крышками и копался в кастрюлях с едой. Явно не демоническая атака — едва ли Демон променял бы человечину на говяжий гуляш. Я выглянул из-за угла и выругался:

— Да чтоб меня Преисподняя сожрала! Белка!

Здоровенная кошатина оторвалась от поедания котлет и посмотрела на меня:

— Мяу?

— Что ты здесь делаешь?

— За нами пришла, — ответил Дима за Белку. — Пока ты в больнице лежал, Белка чуть с ума не сошла. Сначала котят искала, потом — тебя. На второй день только чуть-чуть успокоилась. И повсюду за мной таскалась. Бабушка её по утрам запирала в подвале, чтобы в Академию не увязалась. Прости, забыл рассказать.

— В зоопарк сдам, — пригрозил я.

— Мяу, — Белка дёрнула ухом и вернулась к аннигиляции вкусняшек.

— Никаких мяу! — повысил голос я. Выглядело, наверное, странно, что я беседовал с кошкой как с человеком, но магия повышает интеллект животных. Я не сомневался, что Белка меня великолепно понимает. Я подошёл к раздаче, схватил кошатину за шкирку и стянул на пол. Она зашипела и упёрлась лапами, пытаясь вырваться. Поняв, что это бесполезно, она упала на спину, замурчала и лизнула мою руку. Я хмыкнул: — Если у тебя достаточно мозгов на уловки, то ты понимаешь, что корячиться бессмысленно. Никто тебе не позволит разгуливать без поводка и пугать честной народ.

Белка зыркнула меня, совсем по-человечески вздохнула и встала.

Около часа заняло объяснение с директором. Мы отделались малой кровью. Я написал объяснительную, на этом всё. Алексей Анатольевич даже не потребовал оплатить испорченную еду. Мне не понравилось, как он смотрел на Белку — его взгляд не отлипал от кошатины. Под конец разговора директор спросил:

— Ребята, а что если Белка тоже будет ходить в Академию?

— А какой с неё толк? — усмехнулся я.

Белка повела усами и ласково вонзила когти мне в кроссовок.

— История знала множество примеров, когда животные помогали людям в бою, — возразил Алексей Анатольевич. — Почитайте на досуге. Мы могли бы тренировать Белку, и она стала бы вашим напарником.

— Круто! — обрадовался Дима.

— Надо с мамой поговорить, — вставил я. — И с твоей бабушкой.

— Ну да, — согласился Дима. — Но всё равно круто! Хоть бы они разрешили Белке с нами учиться!

По дороге домой я размышлял, стоит ли дрессировать Белку и позволить ей развиваться магически. С одной стороны, Академия может попытаться её прихватизировать. А с другой — лишний маг в команде не помешает, пусть даже с усами и хвостом. Да, можно попробовать и посмотреть, что из этого выйдет. Я улыбнулся, подходя к родным воротам, — дед подметал двор и завывал народные песни, ошибаясь в каждой ноте. Но моя улыбка погасла, когда я заметил знакомую девятку на углу: слежку словно и не собирались отменять.

Глава 23

— Дорогие студенты, сегодня — знаменательный день для нашей Академии! — возвестила высокая женщина с каштановыми волосами, сплетёнными в тугую косу. Я не помнил её имени, она была специалистом по связям с общественностью. — Наконец-то Император позволил нам непосредственно участвовать в охоте на Демонов! Мы смогли договориться с военными, чтобы демоноборцев от нашей Академии взяли в патрули, которые защищают Москву от чудовищ. Благодаря этому, наберётесь опыта и сможете реализовать полученные знания на практике! Не переживайте, вы будете под надёжной защитой, и никто не бросит вас на передовую в случае демонической атаки. Вы будете славной поддержкой для наших военных!

Прозвучали жиденькие аплодисменты. Я оглянулся. Студенты всех возрастов сидели с кислыми физиономиями. Все понимали, что когда-нибудь им придётся сражаться с Демонами, но не думали, что это случится так скоро. А тут ещё указ Императора фактически не оставил никому выбора.

Пока я размышлял, к женщине присоединился Реликтов. Он провалялся на больничном всего два дня — видимо, спешил вернуться в строй, чтобы портить всем настроение и гадить просто потому, что может. Он стрельнул глазами в мою сторону, и у меня появилось дурное предчувствие.

— А теперь я распределю вас на группы и выдам сопроводительные листы. В них указано, к кому вы прикреплены, а также номер машины, которая ждёт вас у Академии, — сообщил Реликтов. — Буду вызывать по алфавиту.

Ну, чуйка меня не подвела — Реликтов сунул меня во «взрослую» группу, разделив с Аделиной, Женей и Димой. Ребят он отправил на север Москвы, а меня определил на юго-запад. Жалко, что Белка ещё проходит ветеринарный контроль, — ей позволят посещать Академию с нами только на следующей неделе. Так бы она хоть защитила ребят, если что… Реликтов смотрел на меня, явно ожидая возражений. Но я не стал спорить — больно надо подогревать его злорадство, а вот Дима не удержался.

— Можно Руслана к нам? — попросил он.

— Нет, — отрезал Реликтов.

— Но почему? — Дима насупился. — Мы — друзья!

— Именно поэтому, — Реликтов тонко улыбнулся. — Звягинцев плохо на вас влияет. Возможно, вам стоит поискать нового друга.

Дима раскраснелся, запыхтел и отвёл ногу назад с явным намерением пнуть злобного преподавателя. Но Женя вовремя успел оттянуть в сторону. Дима потерял равновесие и шлёпнулся на задницу. Куликов заржал как конь, будто в жизни не видел более смешной сцены. Я прищурился: против идиотизма у меня было прекрасное средство, уже испытанное на Артемьеве, — диарея. Через пару секунд Куликов побледнел, согнулся буквой «г» и вылетел из аудитории.

— Успокойся, — сказал я, подойдя к Диме. — Мы ж не сиамские близнецы, чтобы всё время вместе тусить. Даже лучшие друзья что-то делают по отдельности. Например, в патрули ходят.

— Ладно, — пробубнел Дима и тихо-тихо добавил: — Козёл!

— Что вы сказали? — Реликтов повернулся и уставился на него.

Я наступил на ногу Диме, и тот неохотно процедил:

— Ничего!

— Тогда не тяните время. Военные долго ждать не будут!

Мы спустились на первый этаж, и ребята обняли меня на прощание, будто провожали в долгое путешествие. Аделина ласково поправила мне чёлку и вздохнула:

— Береги себя.

— На мне зарастает всё как на собаке, — я улыбнулся. — Что мне сделается-то?

— То, что ты быстро исцеляешься, не значит, что ты не испытываешь боли, — возразила Аделина и со вздохом протянула: — Мальчишки…

На выходе мы разошлись в разные стороны — машина, ожидающая мою группу, стояла в дальнем углу стоянки. Мне повезло, что Реликтов не впихнул меня в группу с Артемьевым и Куликовым. Удивительно, как он отказал себе в этом удовольствии. Может, директор запретил нас стравливать? Со мной на патруль направили полную женщину неопределённого возраста, мужчину лет пятидесяти и парня, у которого только-только начала пробиваться щетина. Я был с ними не знаком. Хоть мы все и учились в одной группе, но сложилось негласное правило: взрослые со взрослыми, а дети — с детьми.

— Как тебя зовут, малец? — спросил мужчина.

— Руслан, — представился я.

— Артём Михайлович, — он указал на себя, потом по очереди ткнул пальцем в парня и женщину: — Вадим и Людмила Сергеевна.

— Приятно познакомиться, — вежливо ответил я. На этом разговор и закончился — мы запрыгнули в кузов грузовичка, передали сопроводительную бумажку нашему временному командиру — бравому лейтенанту — и поехали к Нахимовскому проспекту, где должен был начаться наш патруль. Вообще-то по уму следовало рассказать, кто какими заклинаниями владеет, — вдруг Демоны нападут, а мы не сможем согласовать свои действия? Но я промолчал — не хотел привлекать лишнего внимания. И так уже преданные «поклонники» непрерывно следят — за грузовичком пристроилась серая девятка. Даже на учёбе меня не выпускали из виду.

Около полудня мы прибыли на место. Лейтенант выбрался из грузовика, помог спуститься Людмиле Сергеевне и скептично нас осмотрел.

— Мда, бойцы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы. Давайте так: ходите за мной молча, никуда не лезете, впитываете знания. Вам в Академии потом отчёт писать нужно? Нет? Не знаете? Эх, чтоб оно всё… И что с вами делать, птенцы зелёные? Даром, что некоторые старше меня. За мной! Шагом марш!

Два часа мы гуляли и… фотографировались с любопытными зеваками. Демоноборцы были в каком-то смысле знаменитостями. Или, скорее, новой достопримечательностью. Их боялись, остерегались и одновременно — хотели потрогать, чтобы потом рассказать друзьям: «Представляешь, я сегодня коснулся настоящего мага!»

Время текло как патока. Долго, нудно, скучно.

— Лейтенант Махеров! — по улице нёсся сержант, размахивая руками. — Там… Там… — он остановился и упёр ладони в колени, пытаясь отдышаться. — На север запросили подкрепление. Мощный прорыв! Гражданских эвакуируют, но рук не хватает. Требуется сопровождение для пожарных и бригад скорой помощи!

Лейтенант выругался и принялся раздавать приказы. Про нас он забыл — даже не брал в расчёт как пусть и слабых, но бойцов.

Я со злостью сплюнул — на севере Дима, Женя и Аделина! Попали в самое пекло! Артём Михайлович странно на меня посмотрел, но я его проигнорировал. Неужели Владыка Демонов всё-таки изменил время и место первого мощного прорыва на территории Российской Империи. Если так, то… Внутри похолодело. Скорее всего, мои друзья уже мертвы.

* * *

Север Москвы.

Аделину, Диму и Женю высадили рядом с усадьбой Михалково. У Димы от восторга распахнулся рот — он неотрывно пялился на чудные красные ворота с белыми колоннами. Несмотря на то, что он был коренным москвичом, Дима почти нигде не бывал и не видел знаковых мест Москвы. Без сопровождения его никуда не отпускали, бабушка всегда была на работе, а отец — валялся пьяным в отключке. Позабыв о патруле, Дима, словно заворожённый, пошёл к усадьбе.

— Эй, пацан! — рявкнул грозный мужик в фуражке, который их сюда привёз. — Куда намылился? К ноге, и чтобы больше не отставал. Это всех вас касается, пичуги! — он зыркнул на Женю и Аделину. — Детский сад, штаны на лямках. Повезло так повезло! Ох, и придумали же нам проблем!

Продолжая ворчать, мужик повёл их к небольшому парку.

— А вы маг? — робко спросил Женя, с уважением покосившись на кобуру.

— А я вопросы задавать не разрешал, — гаркнул мужик. — Не делайте мне нервы, иначе запру в ближайшем обезьяннике.

Следующие полтора часа ребята старательно притворялись, что не существуют. Стоило им издать хоть какой-то звук или замедлиться, мужик принимался орать и грозить всеми возможными карами. Аделина отметила, что со своими подчинёнными он разговаривал нормально. А вот с ними… Их он будто целенаправленно доводил до слёз. Из-за мачехи и её сыночка Аделина тяжело переносила крики. И сперва ей действительно хотелось расплакаться. Но в итоге победила злость — Аделина развлекалась тем, что представляла, как уродливая кракозябра выпрыгивает из-за кустов и раздирает мужика пополам. Или как с неба пикирует гигантский ястреб и раскраивает ему череп. Или… Воображение у Аделины было хорошим.

Поэтому, когда из-под земли высунулась когтистая тонкая лапа и содрала лицо мужика, Аделина не поняла, что происходящее реально. Сперва она решила, что это её очень реалистичная фантазия. Но мужик завопил от боли, закружился, и горячая кровь брызнула на Аделину. Девушка окаменела, не в силах двинуться. Мальчишки тоже застыли. А рука — этот Демон состоял из одной-единственной здоровенной руки — щёлкнула пальцами. Щёлк! — рука чётко повернулась к ребятам и, быстро-быстро перебирая пальцами, побежала к ним.

Аделина не успела бы зажечь спичку, так что просто швырнула в Демона термос со льдом и активировала заклинание. Термос мгновенно расплавился, и вспыхнуло ярко-красное пламя. Рука заметалась, пытаясь выбраться, но бесполезно — кожа обуглилась, кости обнажились и почернели. Аделина потушила огонь и с яростью растоптала полусгоревшего Демона. Тёплая сфера упала ей в ладонь и растворилась.

— Дима? Женя? — ей пришлось похлопать их по щекам.

— В порядке… в порядке… — выдавил Дима и гулко сглотнул. — Просто это так… неожиданно.

— Ага, — кивнул Женя и стёр с щеки капли крови.

К ним спешили военные, услышавшие крики. Аделина глубоко вдохнула-выдохнула и постаралась успокоиться: всё хорошо, всё позади, Демон мёртв, им сейчас помогут и… Она не закончила мысль — перед военными из воздуха материализовались три Демона. Военные вытащили оружие и расстреляли тварей, но часть пуль не попала в цель и чуть не задела ребят. Аделина схватила мальчишек и оттолкнула их с линии огня. Пули ненадолго задержали Демонов — они скоро оклемались и напали на военных с удвоенной яростью. Те заметно сдавали позиции.

Аделина достала спички и зажгла несколько штук — огоньки превратились в ледяные стрелы и полетели в Демонов, прошивая их насквозь. Однако это не возымело эффекта — напротив, только разозлило тварей. Они будто не заметили глубоких ран и усилили напор. Вверх ударил фонтан крови — головы военных покатились по траве.

— А какое у них заклинание? — испуганно выдохнул Дима. — Разве они не просто эм… дрались?

— Не знаю, — ответила Аделина. Она зажгла ещё одну спичку, но заклинание больше не работало. — Я пустая. Запас магии закончился.

— Я отравлю их! — воскликнул Дима и создал неоново-жёлтую иллюзию. Полупрозрачный рожок мороженого поплыл к Демонам, и глаза монстров на мгновение вспыхнули жадностью. Крючковатые лапы потянулись вперёд, и… Демоны встряхнулись, словно мокрые собаки, и избавились от морока. Их тела покрылись светло-голубым сиянием. Твари пригнулись к земле, издавая ритмичные хриплые звуки.

— Они смеются? — с неверием выпалил Женя и сжал перед грудью дрожащие руки. Он никогда не был смельчаком. Наедине с собой, в безопасной комнате, он всегда обещал сделать что угодно ради мамы и сестры, но в реальности… В реальности он не мог противостоять хулиганам, что уж говорить о Демонах. Он чувствовал свою никчёмность и с трудом сдерживался, чтобы не умчаться прочь, бросив друзей.

— Похоже на то, — проговорила Аделина. — Их заклинание — защита от ментального влияния?

Демоны обошли рожок мороженого и устремились к ребятам. Женя зажмурился и активировал заклинание. Вокруг них материализовалась красная сфера. Два Демона прошли сквозь неё одновременно — их распылило. Но и Защитная Сфера тоже исчезла. Третий Демон врезался в ребят, раскидывая их в разные стороны. Женя кувырнулся через голову и ударился о дерево. Он встал, вытирая сочащуюся по лбу кровь, которая заливала глаза. Аделина и Дима без сознания лежали слева от Жени. Демон, порыкивая, подбирался к ним.

Женя заозирался. К ним на помощь мчался отряд военных, скоро они будут здесь и спасут его друзей. Но успеют ли? Демон слишком близко, всего два прыжка — и он разорвёт Аделину и Диму. Женя мог использовать заклинание всего один раз, на большее пока энергии не хватало. Он бесполезен. Зачем умирать троим, если хоть кому-то можно спастись? Единственный выход — сбежать. Женя сжал кулаки и закричал, привлекая внимание Демона. Чудище изменило траекторию и приготовилось атаковать его. Женя схватил какую-то корягу, валяющуюся у дерево, и с криком побежал на Демона. Расстояние между ними стремительно уменьшалось. Двадцать метров, десять, пять, один… Острые когти сломали палку и рассекли щёку Жени. Вот и конец. Он всхлипнул, но упрямо держал глаза открытыми. Он не умрёт как трус!

Внезапно тело Жени покрылось тончайшей розовой плёнкой. Демон ударил второй раз, и его откинуло словно взрывной волной. Тварь не сдохла, но её лапа высохла и отвалилась. Демон с бешенством взвыл, но снова напасть не решился — в этот момент подоспела подмога. С диким рыком он удрал, поджав хвост.

— Ты ранен? — перед ним на корточки присел светловолосый мужчина.

Женя кивнул, не способный вымолвить ни слова, и судорожно ткнул пальцем в друзей.

— Не переживай, им помогут. Мы отправим вас в больницу, — успокоил мужчина.

Военные разложили носилки и положили на них Аделину и Диму. Светловолосый командир хотел было донести Женю на руках, но тот наотрез отказался. Все его мысли крутились вокруг одного: как он смог активировать заклинание второй раз⁈ Он прокручивал произошедшее снова и снова, пока его не осенило. Когда умерли первые два Демона, ему в ладонь упали почти невесомые сферы. Женя был так напряжён и напуган, что не заметил этого. Теперь он мог использовать заклинание целых два раза! Пусть второй и был как бы половинчатым, неполноценным.

Женя улыбнулся и тут же передёрнул плечами: подумал, что могло бы случиться, если бы он поддался страху и бросил друзей. Нет. Такому не бывать. Он не позволит своей трусости одержать верх. Может быть, у него действительно заячья душа, но никто и никогда об этом не узнает.

* * *

Военные не пожелали брать на себя ответственность за «студентиков» и сбагрили нас в Академию. Ну как сбагрили — приказали сесть на метро и дуть к родным пенатам. Благодаря улучшенному слуху, я услышал, где эпицентр демонической катастрофы — неподалёку от усадьбы Михалково. Улучив момент, когда Артём Михайлович отвлёкся, я отстал от группы, затерялся в толпе и нырнул в безлюдный двор. Немного попетлял, избавляясь от слежки и притворяясь потерявшимся мальчишкой. Поднявшись на крышу, я активировал Кровавый Доспех и рванул на север Москвы. Я пытался быть как можно более незаметным, но, конечно же, меня заметили. Люди задирали головы в небо и фотографировали меня на телефоны. Наплевать — если к нам прорвались перворанговые Демоны, то скрытность уже не на первом месте.

— Гидра, ты же говорил, что Владыка не сможет изменить план нашествия!

«Но он не может… — голос Гидры-помощника был растерянным. — Я не понимаю. Информация ограничена. Владыка не может… — он замолк и спустя пару секунд закончил: — Если Владыка перенёс атаку перворанговых Демонов, то выводы моего первоисточника ошибочны».

— Прекрасные новости, — рыкнул я и ускорился.

Я плохо просчитал последний прыжок и приземлился довольно неуклюже — подо мной образовался небольшой кратер. Я ожидал увидеть кровавую бойню и армию Демонов, но сражения были единичными и происходили далеко друг от друга. Я помог нескольким отрядам военных — прикончил Демонов, с которыми они дрались. Монстры были нулёвками. Я метался по району, уничтожая тварей, изредка останавливаясь, чтобы передохнуть. С каждой секундой я всё больше паниковал — потому что не мог найти друзей. Но потом услышал чей-то разговор. Мужчина сказал, что «детей-магиков отправили в Клиническую №1». Мои друзья живы.

— Демон! Демон! — проорала женщина с девятого этажа и швырнула в меня железный чайник.

— Дура! Дура! — передразнил я. Женщина замолкла и спряталась. Обиделась, наверное.

Но она напомнила мне, что пора сматывать удочки. Военные не нападали на меня — я их не трогал, а у них хватало других забот. Однако Красного Демона всё ещё считали врагом человечества. Не стоило рисковать раскрытием личности. Дальше справятся без меня. Я взлетел и помчался по крышам на юг — чтобы мой маршрут нельзя было связать с Академией и домом.

По дороге я усиленно размышлял.

Человечество всё ещё не готово к двадцать второму сентября. Если нашествие нулёвок ввергло военных в ужас, то что будет от перворанговых?

Мне нужно срочно встретиться с Императором.

Content

Поступь крови. Перерождение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23