Поступь крови. Перерождение Том 2

Глава 1

— Аделина крутая! А Женя — дважды крутой! Никого круче нет! Ты бы видел, как Демоны военных раскидали! Кровища, полная жесть! Но Аделина прикончила первого Демона, а Женя — целых три штуки! Представь, а? — тарахтел Дима, сидя на больничной койке и закидывая в рот конфеты одну за другой. Его бабушка и моя мама уже наведались в больницу и принесли гостинцев. Дима, охочий до сладкого, активно точил вкусняшки. Захрустев козинаком, Дима неожиданно сник и печально сказал: — Только я бесполезный.

— Ты — молодец, — возразила Аделина. — Ты задержал Демонов. Выиграл пару секунд, чтобы Женя активировал заклинание.

Она сидела в кресле для посетителей — так-то её положили в соседнюю женскую палату. Я добрался до больницы два часа назад. Сначала сделал здоровенный крюк через юг и приехал в Академию. Артём Михайлович, глава моей «патрульной» группы, поднял тревогу, когда заметил моё отсутствие. Меня объявили в розыск и сообщили маме, что я, вероятно, стал обедом для Демонов. А ведь на юго-западе даже не было прорывов! Так что, когда я прибыл в Академию, мама уже была вся на нервах и чуть не прибила Алексея Анатольевича. Далее последовало трогательное воссоединение — меня расцеловали и пощупали на предмет повреждений. К этому моменту в Академию подъехала бабушка Димы и сестра Жени, и мы всей дружной компаний двинулись к Клинической №1.

— Пропустил всё веселье, — с нарочитой печалью протянул я и выглянул в окно. Серая девятка торчала на стоянке. Сквозь лобовое стекло можно было рассмотреть двух мужчин. Я быстро отвернулся и помахал рукой маме. Она стояла у входа больницы и беседовала с бабушкой Димы. Сестра Жени уже уехала — торопилась на работу.

— Ах ты ж! — задушенно воскликнул Дима и закашлялся, подавившись конфетой. Он неотрывно пялился мне за спину. Я глянул через плечо и закатил глаза. Неудивительно. На пороге стояла Димина любовь — Виктория Заряница.

В палате повисла тишина, все взгляды скрестились на нежданной-негаданной гостье. Она потопталась немного и, нацепив на лицо широкую улыбку, шагнула внутрь.

— Здравствуйте! — поздоровалась Виктория и слегка поклонилась. — Студенты Академии показали себя сегодня как истинные герои, и я пришла сюда, чтобы поблагодарить вас от лица Московского отделения демоноборцев. Надеюсь, после окончания Академии вы официально вступите в наши ряды. Ну а до тех пор будем ждать вас в патрулях.

— Какая она красивая, — прошептал Дима. В тишине это прозвучало очень громко, отчего покраснели и он, и Виктория.

— Спасибо, — поблагодарила Аделина. — Любой на нашем месте поступил бы так же.

Виктория посерьезнела и хмыкнула:

— Нет, ты не права, — она присела на пустую кровать. — Позавчера я была в ночном патруле. В моём отряде есть и маги, и обычные люди. Мы напоролись на Демона, который наводит… видения. Кошмары. В них ты находишься на грани смерти и должен выбирать — либо умереть в бою, либо обменять свою жизнь на жизнь товарища. А в тот момент, когда ты принимаешь решение, Демон развеивает кошмар и возвращает тебя в реальность. После такого человек до конца не осознаёт, где находится, и вполне может убить союзника, если… Ну, если так решил в видении.

Ребята слушали, затаив дыхание.

— Что решили вы? — спросил я.

— Это не сыграло роли, — Виктория передёрнула плечами. — Мои подчинённые перебили друг друга. Только четыре человека из двенадцати выжило, включая меня. Демоническому коварству поддались и маги, и обычные люди. Нет разницы, какими талантами ты обладаешь. Главное, что находится здесь, — она прикоснулась к груди напротив сердца. — Вы рискнули собой ради других людей и достойны похвалы. Не надо кокетничать.

— Спасибо, — повторила Аделина, но в этот раз без оговорок.

— Я попросила Алексея Анатольевича, чтобы вас как-то наградили. Благодарностью в личном деле сыт не будешь, — подмигнула Виктория и поднялась.

— Электрический чайник? — с надеждой вставил Дима и, когда Виктория посмотрела на него, изумлённо подняв брови, поспешно добавил: — Нет, у нас дома много электрических чайников… Я вообще могу каждый день пить из нового чайника. Просто мне они нравятся… В смысле они же классные, ну, электрические чайники, да?

Его голос затих. Аделина быстро перевела тему:

— А правда, что там появился Красный Демон?

— Правда, — кивнула Виктория. Она поморщилась, словно ей было неприятно говорить об этом. — Люди видели его в разных точках Москвы, но дольше всего он задержался на севере. Мы не знаем, зачем он приходил. Не уверены… Вроде бы он никого не убил. Ладно, хорошего вечера. Выздоравливайте.

Она неловко улыбнулась и покинула палату. Мы поболтали ещё немного, но нас прервала мама.

— Кое-кому пора возвращаться, — сказала она. — А остальным — спать и набираться сил!

Домой нас сопровождала серая девятка. Я врубил слух на полную мощность — в остальное время держал его на привычном «стандартном» уровне. Если слышать все разговоры в трёх ближайших районах, можно сойти с ума. Шпионы изредка перекидывались словами. Типа: «закрой окно», «кофе ещё остался?» или «не усни за рулём». Когда была возможность, я их прослушивал таким образом, но, к сожалению, пока не узнал ничего интересного.

Ночью я лежал в кровати и краем уха прислушивался к девятке. Ничего не ожидал — но судьба решила преподнести мне подарок. У шпионов завибрировал телефон, раздалось копошение, а потом — раздражённое:

— Семёныч, признайся честно, чем я тебе насолил⁈

— Хватит ныть, уже не пять лет, — донёсся приглушённый голос из трубки. — Если сверху говорят: «Надо», то ты говоришь: «Так точно!» Но можешь сплясать на радостях, слежку снимают. Пацан ничего подозрительного не показал, а людей не хватает. Потом завербуют, когда повзрослеет малёха.

— Набухаюсь в честь этого до зелёных чертей.

— Ага, как же…

Я расплылся в улыбке: с завтрашнего дня можно возвращаться к активной ночной жизни! Как назло, организм отказывался спать. Поворочавшись, я достал смартфон из тайника под кроватью и проверил сообщения. Ого, три новых оповещения, и верхнее с пометкой «Срочно».

* * *

Шесть часов назад, Африканское Содружество, Киншаса, дворец Бомани Окоча.

Во дворце царил хаос. Слуги отказывались повиноваться. Почуяв, что их правителя вот-вот свергнут, они превратились в разъярённых псов, пытающихся урвать кусок мяса посочнее. Несколько верных стражников остались подле Бомани, однако несколько сотен — дезертировали. Слуги бегали по дворцу и набивали самодельные мешки всем, что выглядело более-менее ценным. Бомани слышал грохот, и его трясло от бешенства — если бы ещё вчера они осмелились на такую дерзость, он скормил бы их свиньям. Заживо! Безумие… Бомани зарычал и бросил в стену бокал, а следом — и бутылку с виски. Двое стражников, стоящие у дверей, опустили взгляды.

— Что, тоже хотите меня кинуть? Предатели! Все предатели! — Бомани принялся крушить кабинет. Его последний оплот безопасности. Он не мог даже выйти отсюда, потому что слуги с радостью отомстят за его жестокость. Бомани был плохим человеком и прекрасно отдавал в этом отчёт. Однако плохим человеком может себе позволить быть только очень богатый человек. Ну, если он не желает умереть или сесть в тюрьму. Однако у него всё отобрали. Проклятый Ньянг! Лил сладкую патоку в уши малограмотных крестьян, наплёл им чуши о том, как великолепно им будет жить без него, Бомани!

— Сдавайся! — прогремел голос снаружи. — Не притворяйся глухим. Обещаю, я пощажу тебя.

Бомани вышел на балкон, и у него перехватило дыхание. Перед дворцом выстроилась армия. Даже в вечерних сумерках он видел, насколько хорошая, чистая у бойцов форма, а ещё… Ещё у них его оружие! За которое он заплатил огромные деньги! Они ограбили его базы, жадные мерзкие воры! Бойцы Ньянга расступились, пропуская своего военачальника и шестёрку иноземцев. Белокожие айгамукса, отвратительные людоеды, заявившиеся, чтобы полакомиться его плотью. Если бы не они, Ньянг никогда бы не победил!

— Я не сдамся живым! — прокричал Бомани. — Вы, дикари, не заставите меня преклонить колени! Вам придётся выковыривать меня из моего жилища, словно устрицу из раковины! Я умру, и люди запомнят мою жертву! Я стану мучеником!

— Не смеши мои тапочки, — рассмеялся Ньянг. — Африканское Содружество уже видело твой истинный облик. Ты — червь, который пирует на падали. Но я не позволю тебе превратить нашу страну в разлагающийся труп. Я предложил жизнь. На этом моё милосердие закончилось, — он взмахнул рукой и приказал: — Взять его!

Бомани повернулся к стражникам и завопил:

— Убейте как можно больше ублюдков!

Стражники церемонно поклонились и активировали заклинания. Вокруг первого — с цветными длинными дредами — возникла серая дымка. А второй — с тёмно-синими глазами — вытащил из-за спины две изогнутые сабли, словно сотканные из лунного света. Дверь в кабинет выбили, и внутрь ввалились воины Ньянга. В этот же момент Дредастый достал из кармана чёрный брикет и шваркнул им о пол. Запахло гарью, кабинет наполнился дымом. Его заклинание позволяло телепортироваться в дыму. Противники не успевали осознать, с какой стороны он к ним подбирался, как уже падали с перерезанным горлом. Смертоносным призраком он метался по комнате, убивая врагов. Синеглазый же стоял рядом с Бомани, на случай если кто-то подберётся слишком близко.

— Один мой воин стоит твоей сотни! — расхохотался Бомани.

Но смех застрял у него в глотке, когда земля зашевелилась под ногами. Он тонко завизжал и вскочил на стул, протирая глаза. Ему не привиделось? Десятки крыс с облезлыми шкурами и гниющими ранами, тошнотворно хрипя, напрыгивали на него и скрежетали жёлтыми зубами. Они не пытались его укусить — просто скакали рядом, разбрасывая мясных личинок и вонючие внутренности. Они специально его пугали? Издевались? Словно подтверждая его мысли, Дредастый закричал от боли. Сквозь дым, который начал развеиваться, Бомани увидел, как крысы облепили стражника и принялись пожирать.

— Защищай меня! — завизжал Бомани, но Синеглазый попятился и спрыгнул с балкона.

В кабинет зашла девица, одетая в обтягивающий тонкий комбинезон. Бомани мог рассмотреть каждую складочку её тела. На плече у неё висел скрученный кнут. Несмотря на ситуацию, похоть разожгла его чресла. Если бы она попала к нему чуть раньше… Всё желание погибло на корню, когда девица ласково почесала за ухом мёртвую гиену. У животного не было правого глаза, а ухо свисало на хряще. Девица сказала что-то на незнакомом языке.

— Тебя четвертуют, — выпалил Бомани.

— Она сказала, что оживит твой труп и сделает своим рабом навечно, пока от тебя не останутся кости, — произнёс Синеглазый, перешагнув порог. Видимо, он упал правым боком вниз, потому что эта сторона была сильно исцарапана, а под глазом наливалась гематома. Правая рука висела беспомощной плетью.

— Убей её! — закричал Бомани, но, встретившись с ним взглядом, поперхнулся. Глаза стражника изменили цвет. Теперь они были не синими, а желтовато-зелёными. Айгамукса вселился в тело его воина! Бомани жалко заскулил и запричитал: — Пощадите, пощадите!

— Отброс, — в кабинет вошёл Ньянг. — Я предлагал тебе сдаться, но ты не воспользовался шансом. Однако пока ты будешь жить. Твой преданный слуга… — он указал на «Синеглазого». — Каким-то чудом он убежит из наших лап. И отправится по континенту, разыскивая твоих последователей. Он будет призывать освободить тебя. И таким образом очень скоро мы вырежем заразу. А вот тогда и состоится публичная казнь.

— У тебя же есть сердце! — залебезил Бомани. — Тебя восхваляют за мудрость и добрую душу… Разве ты не пожалеешь поверженного врага?

— Убогость, — поморщился Ньянга и вышел.

Синеглазый в последний раз взглянул на Бомани и последовал за Ньянгом. Он аккуратно поправил пальцы — тяжелее всего было правильно натянуть чужие руки. Клочко не любил момент, когда он вселялся в людей, и момент, когда он покидал их тела. Это было самым мерзким и… грязным. Анастасия догнала его и, приноровившись к его шагу, пошла сбоку.

— Что дальше? — спросила она. — Где требуется ещё один государственный переворот?

— Пока укрепляем позиции в Африканском Содружестве, — ответил Клочко и притормозил. Он пристально взглянул на Анастасию и жестом велел ей повернуть налево. Они прошли в глубь дворца и спустились в подвал. Анастасия зябко повела плечами: внизу было холодно, а тонкий комбинезон совсем не грел.

— Зачем мы сюда пришли? — настороженно поинтересовалась Анастасия.

— Пообщаться наедине, — Клочко потёр переносицу. — Возможно, я ошибаюсь, но кто-то саботировал наше задание. Не всерьёз, а на пробу. Будто бы проверял границы дозволенного. Я внимательно за всеми следил, и только ты не вызвала подозрений. Наблюдай, но осторожно.

— Ты уверен? — Анастасия поморщилась. — Какой смысл вставлять нам палки в колёса? Какая выгода?

— В том-то и дело, что никакой. Если бы был чёткий мотив, всё было бы куда проще, — процедил Клочко. — С сумасшедшими сложнее всего. Какие галлюцинации они видят? Какие несуществующие боги или монстры ими командуют? У меня нет доказательств. Только подозрения. Я не хочу вносить смуту… Иначе мы просто перегрызём друг другу глотки.

— Мудак ты, — выплюнула Анастасия. — Жила бы и ничего не знала… И спала бы спокойно! Но нет же, решил перекинуть на меня свои проблемы, — она раздражённо вздохнула. — Ну что за ерунда. А вы ведь мне все понравились. Кроме Орлова, этот болван пялится на сиськи, будто никогда их не видел. А теперь любой может быть предателем… А может и не быть. Может, вообще ты — грёбаный параноик.

— Всё может быть, — философски согласился Клочко. — Но ты всё-таки держи ушки на макушке.

* * *

Клиническая больница №1, ночь.

Дима и Женя до поздней ночи рассказывали страшилки. Сначала те, которые от кого-то слышали, потом — выдумывали на ходу сами. В конце концов, Дима спрятался с головой под одеяло — чтобы чудище не сцапало за голую пятку. Или за любопытный нос. Днём он бы посмеялся над этими страшилками, однако темнота добавляла перчинки даже в самые банальные байки. На Женю, кажется, такого эффекта это не произвело — с его кровати доносилось сопение. Спит без задних ног. Дима перевернулся на другой бок. Под одеялом было жарко и душно, но снаружи мог подстерегать монстр. А ещё очень хотелось в туалет. Но монстр… Дима тяжело сглотнул и высунул голову наружу. Тишина. Спокойствие. На всякий случай он заглянул под кровать и, убедившись, что там никого нет, вскочил, помчался в коридор. Медсестра на посту поправила очки и с улыбкой на него взглянула:

— Что-то случилось?

— Да… Нет… А где…

— Прямо и направо, — понимающе усмехнулась медсестра.

Справив нужду, Дима решил немного побродить по больнице. Далеко он бы не ушёл — отделение на ночь закрывалось, но дверь в соседнее крыло была открыта. Правда там его ждало разочарование — одинаковые палаты, спящие пациенты и ещё одна медсестра. Никаких приключений и барабашек. Дима направился обратно, не заметив, как от стены отделилось длинное полупрозрачное существо и прыгнуло ему на спину. Оно заползло ему на плечи и присосалось к затылку. Дима вернулся в родное крыло, но в этот раз медсестра встретила его не улыбкой, а хмурой гримасой:

— Мелкий проказник, ты воровал лекарства?

— Что? Нет, я же это… В туалет, — пролепетал Дима.

— Не ври мне! Я знаю, где ты шлялся! Думаешь меня легко надурить⁈ Я тебе покажу… — она схватила его за ухо и потащила в процедурную, где проходил ремонт. Бросила его и захлопнула дверь. В замке провернулся ключ. — Посиди и подумай над своим поведением!

Шаги медсестры затихли за поворотом. Дима мог бы поднять шум, но настолько растерялся, что просто об этом не подумал. Со страхом оглядев пустое холодное помещение, он сел в уголок и прижал колени к груди. Он не понимал, почему настроение медсестры так резко изменилось.

Глава 2

Клиническая больница №1, утро следующего дня.

Когда солнце поднялось над горизонтом, моральные силы у Димы закончились и он вырубился. Прислонился к обшарпанной стенке и задремал, и снились ему страшные Демоны, которые почему-то не убивали его, а издевательским хохотали и тыкали пальцем: «Смотрите, какой он жалкий!» Сквозь сон он слышал, как больница постепенно просыпалась — по коридору сновали медсёстры и пациенты, о чём-то переговариваясь. Его разбудил тихий скрип — Дима подскочил от страха: ему показалось, что так рычит Демон. Но нет, на пороге стоял вовсе не монстр, а вчерашняя медсестра, которая заперла его в процедурной. Лицо у неё было испуганным. Она осмотрела комнату беглым взглядом и замерла, увидев Диму. Схватившись за сердце, она опёрлась о дверной косяк и пробормотала:

— Да что ж я натворила… Уволят, как пить дать, уволят, — медсестра нервно оттянула ворот кофточки и осторожно подошла к Диме, словно к дикому зверю. Подняла ладони вверх в жесте поражения и сказала: — Всё хорошо, маленький. Я тебя не обижу… — выражение её лица вдруг резко изменилось. Озлобилось, и глаза презрительно сузились. — Мелкий поганец, прятался от меня? Что ты ещё успел натворить⁈

— Но вы же сами… — Дима не договорил, закрыв голову ладонями. Отец в таких ситуациях обычно начинал его лупить. Но медсестра встряхнула его за шиворот и потащила в коридор.

— Сейчас расскажу твоей бабушке, пусть посмотрит, какого внука воспитала, — ругаясь, медсестра втолкнула его в палату. Женя пытался сложить кубик-рубика и пил чай. На Диминой кровати сидела взволнованная бабушка. Глаза у неё покраснели. Она взволнованно приподнялась и с облегчением выдохнула, когда Дима, споткнувшись на ровном месте, чуть не пропахал пол носом.

— Почему вы так обращаетесь с моим внуком? — строго спросила бабушка и помогла Диме встать, поглаживая по спине. — Ты не ушибся? — она вытерла с его щека грязное пятно и замерла. На секунду её глаза стали пустыми-пустыми, а потом бабушка усмехнулась: — Теперь понимаю… Хулиганьё! Тебя нужно хорошенько за уши оттаскать за такое поведение! — она больно ущипнула его за руку и улыбнулась, когда он ойкнул. — Дома поговорим, когда выпишут. Наверное, не стоило твоего отца осаживать. Пущай займётся твоим воспитанием.

У Димы внутренности сжались от ужаса. Находясь в полнейшем непонимании, он проводил бабушку взглядом: она душевно поблагодарила медсестру за «присмотр за внуком» и ушла. Дима встряхнул головой. Ему казалось, что мир свихнулся. Всё шло абсолютно неправильно.

— Женя, а тебя медсестра тоже ругала?

— Нет, — буркнул тот и перевернул страницу, всем своим видом показывая, что не желает говорить. Женя с трудом подавил злость. Всё накопившееся раздражение лезло наружу и грозило выплеснуться на Диму. Однако он привык сдерживать негативные эмоции и поэтому уткнулся в книгу, притворяясь, что не видит и не слышит Диму.

— А ты не знаешь, на что бабушка разозлилась? Я что-то сделал? Ей не понравилось, что я съел все конфеты? — Дима на всякий случай заправил постель.

— Не знаю.

Помявшись немного, Дима высунулся из комнаты. Медсестра куда-то отошла, и он перебежал к палате, где лежала Аделина. Вежливо постучался и, дождавшись «Войдите!», нырнул внутрь. В тот же момент очутился под перекрестьем четырёх взглядов. Аделина приветливо улыбнулась, но сразу же поморщилась, будто от головной боли, и склонилась над тумбочкой. Дима растерялся. Она его так показательно игнорировала, что ему захотелось плакать.

— Чего припёрся? Тебя кто-то звал? — хамоватым тоном спросила женщина лет сорока. — За женщинами подсматриваешь, извращенец малолетний⁈

— Так я же стучался… У меня подруга… — он указала на Аделину, однако девушка его не поддержала. Всхлипнув, он развернулся на сто восемьдесят градусов и вывалился в коридор. Конечно же, ему не повезло и он врезался в медсестру. Она охнула, попятилась и упала на скамью для посетителей. Дима впал в панику и пустился наутёк, сшибая пациентов. Медсестра бросилась вдогонку. На стороне Димы была юность и ловкость, но он не знал план больницы. На третьем повороте он уткнулся в тупик.

— Негодяй! — медсестра вцепилась ему в ухо и привела на свой пост. Поставила стул, усадила Диму и привязала поясом от своего же халата. Довольно улыбнувшись, она велела: — Сиди и не дёргайся. Скажешь, если захочешь в туалет. Мне здесь лужи не нужны.

— Анна Санна, вы что творите? — главврач, который проходил мимо, притормозил, и его лицо вытянулось от удивления. — Кто вас научил так обращаться с пациентами? За такие фокусы я лишу вас пре… — он замолк и озадаченно заморгал. — Впрочем, вы правы. Таким паскудникам, как он, полезно преподать урок.

Дима прикусил нижнюю губу, чтобы не разрыдаться. Всё было совершенно неправильно.

* * *

Клочко сообщил, что Бомани Окоча взят в плен. Новый правитель Африканского Содружества, Фарэй Ньянг был доволен до чёртиков и с удовольствием продолжил сотрудничать с Прокажёнными. Я поморщился. Надо же было взять такое название. Удивительно, что Клочко не оскорбился. Ну, несмотря на странное название, Прокажённые отлично справились с задачей, и я получил приятный такой кусочек власти. Я могу оказывать значительное влияние на важную политическую фигуру, ну а в случае чего — потребовать у него поддержки, в качестве уплаты долга. Следующий политический конфликт, который следует урегулировать: французско-германское столкновение.

В прошлой жизни на международной границе между этими странами образовался огромный демонический прорыв — наружу повалили Демоны третьего ранга. Это стало неожиданностью. Ага, такой же неожиданностью, как снег зимой для коммунальных услуг. Мир только научился давать отпор Демонам второго ранга, и, конечно, все понимали, что когда-то к нам прорвутся твари покрупнее. Понимали, но не подготовились. Тот прорыв нанёс сокрушительный удар и по Французской Республике, и по Германской Федерации. Страны озлобились и обвиняли друг на друга во всех смертных грехах. А спустя пару дней поскандалили о том, кто имеет право убивать Демонов из этого разлома и забирать демонические сферы. Кое-как по итогу уничтожив Демонов, Германия и Франция устроили холодную войну.

Но до этого ещё два месяца. Сейчас на повестке дня — встреча с Императором. Клочко, по моей просьбе, разослал одинаковое сообщение разведкам различных стран. Смысл его сводился к следующему: «То, с чем вы столкнулись, покажется шуточками, когда начнётся нашествие перворанговых Демонов». Номера разведок, которые я знал по прошлой жизни, уже были скомпрометированы — мной же. Наверняка их уже заменили, но старые номера сто процентов оставили — ведь это был единственный способ связи с неизвестным доброжелателем. Также я составил инструкцию, как эффективно магам переходить на другой ранг.

К сожалению, с Императором я мог общаться в одностороннем порядке — тупо посылать ему сообщения и каждый раз после этого уничтожать телефон. Одно сообщение Императору отправил Клочко, второе — я. Всё-таки пришлось ещё разок «одолжить» телефон у прохожего.

«Ваше Величество, Красный Демон хочет предложить вам политический союз».

«Ваше Величество, нам нужно встретиться и обговорить всё лично».

Я планировал посетить Императорский дворец, но придётся подождать четыре дня — Император отправился с дипломатическим визитом в Британское Королевство. Мои сообщения, скорее всего, застали его в пути. Пусть свыкнется с мыслью о встрече с Красным Демоном. Но так как слежка снята, я не заскучаю. И вообще — это дело надо отпраздновать охотой на Демонов.

Два дня, пока мои друзья «отдыхали» в больнице, я рассекал по ночной Москве и зачищал демонические прорывы. Количество Демонов-нулёвок ощутимо увеличилось, и это было первым признаком — порталы между нашими мирами достаточно расширились, чтобы в них пролезли перворанговые твари. Во всём нужно искать плюсы — такими темпами всего за два дня я увеличил процент Постижения до девяносто восьми процентов.

Выскользнув из дома на третью ночь, я тихонько спросил:

— Как считаешь, я смогу сегодня прорваться на первый ранг?

«Если вы убьёте пятерых Демонов, то уровень Постижения достигнет ста процентов, — ответил Гидра-помощник . — Но разве человеческое развитие не предполагает создание заклинания? Я считал, что этому предшествуют медитации».

— Несомненно, — я усмехнулся. — Только учитывай, что у меня сохранились знания из прошлой жизни. И я не буду менять своё второе заклинание. Кровавая Булава меня вполне устраивает.

Я был на пути к первому прорыву, когда смартфон пиликнул — пришло сообщение от Кентавра. «Поймали шпиона, ничего не говорит. Прежде чем вывезти его в лес, решил рассказать вам. Есть идеи, как развязать ему язык?» Мда, не очень-то вовремя. Но лучше подстраховаться. Шпиона, вероятно, подослали власти — лаборатории Кентавра получили большое влияние благодаря карборановой кислоте. Однако был и другой вариант, куда менее приятный — Владыка Демонов. Вздохнув, я изменил маршрут и устремился к клубу «Гелиос». В кабинете Кентавра никого не было. Я написал ему: «Ты где?» и получил короткий ответ: «Подвал». Спустившись туда, я обнаружил Кентавра, который деловито загонял иголки под ногти парня лет двадцати пяти.

— Без охраны? — я махнул на дверь, через которую вошёл внутрь.

— В некоторые дела лучше никого не посвящать, — хмыкнул Кентавр и гордо улыбнулся. — К тому же я прикупил демоническую сферу и получил магические способности, — он театрально щёлкнул пальцами, из его тела вырвалось нечто вроде голограммы в виде него же. Эта штука быстро материализовалась. Ого, точная его копия. Кентавр щёлкнул ещё раз, иллюзия влетела в стену и взорвалась. Взрыв был очень слабым, слегка повредил плитку. — Взрывные клоны. Мощность взрывов раз в сорок больше того, что я показал. Не хотелось бы сдохнуть под обвалом.

— Как давно вы «беседуете»? — уточнил я.

— Четыре часа, — Кентавр поморщился и с явной неохотой признался: — Я планировал преподнести вам подарок. Но ублюдок не желает ничего говорить. Пришлось подтянуть вас. Предвосхищая вопросы: нет, я не конченый дикарь. Сперва я пытался его запугать. Потом — лёгкие побои для профилактики дружелюбности. Напоил его сывороткой правды, ну и когда ничего не подействовало… — он покрутил в пальцах иглу. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

— Если человек выдержал такое давление, то либо он невероятно предан своему дело, либо ничего не знает, — я покачал головой. — Либо он не человек, — я наклонился и заглянул в глаза пленнику. Его взгляд был равнодушным и неподвижным. Зрачки бесконтрольно то расширялись, то сужались. Я нажал ему на затылок, заставляя наклонить голову вперёд. Чистая гладкая кожа. Я расстроенно выдохнул — ожидал обнаружить Соглядатая.

«Они могут пробираться под кожу и внедряться в мозг, — вставил Гидра-помощник. — Для этого требуется длительный контакт, и в процессе носитель погибает. Его мозг полностью пожирает Соглядатай. Внешних признаков такого вмешательства нет. Его можно обнаружить только человеческими машинами, которые называются рентгеном и МРТ».

— То есть любой человек может быть заражён Соглядатаем? — я рассердился. — Почему ты раньше мне не сказал?

— Что не сказал? — удивился Кентавр, нахмурившись.

— Не тебе, — я жестом велел ему не мешать и отошёл в сторонку.

«Я предоставил вам краткую справку о Соглядатаях, когда на бабушку Димы совершили нападение. Вы перебили меня и сказали, цитирую: „В курсе“. Я посчитал, это означает, что вам известна вся важная информация о Соглядатаях, — в последние слова Гидры-помощника просочилась язвительность. — Судя по всему я ошибся. Приношу извинения».

Он замолчал. И вот бывает просто молчание, когда людям — или мысленным помощникам — нечего сказать. А есть вот это — когда прям печёнками чуешь, что кое-кто обиделся, потому что его старания не оценили. Блин, ещё и нос, как назло, зачесался. Как его в Кровавом Доспехе-то почесать? Я раздражённо поскрёб шлем. Не помогло. Вообще-то это довольно странно… Не нос, а эмоции Гидры. В первые дни он был абсолютно бесстрастен. Словно машина. Но постепенно в нём будто пробуждались эмоции и что-то… человеческое? Гм, надеюсь, он не получит мерзкий характер настоящего Гидры.

— Только рентген? — на всякий случай переспросил я.

«И МРТ»

— Ты понял, что я имел в виду.

«Понял».

Я закатил глаза. Гидра-помощник с тонкой душевной организацией. Я покосился на пленника. Тащить его на МРТ равно привлекать лишнее внимание. Но если рассудить логически… Когда Кентавр вгонял ему иглы под ногти, шпион едва-едва дёргался. Ни слёз, ни стиснутых зубов. Он слабо реагировал на боль. Я закатал его рукава и расстегнул рубашку. Ни одного старого шрама. Конечно, его могли тренировать терпеть боль, используя электричество или что-то ещё, что не оставляет следов. Однако здесь я был склонен придерживаться бритвы Оккама: если вы слышите стук копыт, то это, скорее всего, лошадь, а не зебра. Если вы, разумеется, не в Африке.

— Дай зажигалку, — я протянул ладонь к Кентавру.

— Ожоги очень просто загрязнить, — тот передал мне зажигалку, но с неодобрением скривился. — Если начнётся заражение, то он долго не протянет. А я надеялся с плодотворно посотрудничать.

— Есть у меня подозрения, что он уже ни с кем и никогда не сможет сотрудничать, — я секунду помедлил, но потом чиркнул колёсиком, выбивая искру. Загорелся огонёк. Я поднял руку пленника и поднёс к ней зажигалку. Вспыхнули волоски, кожа покраснела, а через пару секунд на бледной кисти образовался небольшой ожог. Запахло паленым мясом. Лицо шпиона пошло судорогой, но он даже не попытался высвободиться.

— Видите? Он не реагирует, — пожаловался Кентавр.

— Вижу, — согласился я и раскроил пленнику череп. Брызнула серая жидкость. У бедолаги не было мозга, Соглядатай его переварил и высрал. Из дыры на его затылке выполз глаз с красными щупальцами и попытался удрать. Я раздавил тварь и размазал по полу. — Зря пожадничал.

— Что? — Кентавр создал клона и отпрыгнул подальше, когда из пленника выбрался Соглядатай. — В смысле что вы имеете в виду и что, мать его, это такое⁈

— Не нужно было регистрировать патент, — я постучал пальцами по спинке стула и с иронией добавил: — Жадность фраера сгубила. Ты должен был слышать эту поговорку в силу профессии. Нужно было придерживаться изначального плана. Просто заранее затариться карборановой кислотой. Патент будет приносить не только деньги, но и вот таких диверсантов. Проверь весь свой персонал на наличие паразитов.

— Всех?

— Да. Твари цепляются на затылок и обычно видны невооружённым взглядом. Если, как у нашего друга, они пробираются внутрь, то пожирают мозг и человек становится амёбой. Ты посчитал его крутым шпионом, а он был просто овощем, которым управлял Демон. Так что следи за своими работниками, не изменилось ли у кого-нибудь поведение. Ну и пока мы с тобой ограничим общение. Связь через телефон, документы будешь передавать напрямую моему человеку. Деньги — переводить на счёт.

— Хорошо.

Я выбрался из подвала, деактивировал Кровавый Доспех и помчался к ближайшему прорыву. Не буду откладывать переход на первый ранг из-за козней Владыки.

— Как Соглядатаи передают информацию? Владыка видел всё, что происходило в подвале?

«Нет. Соглядатаем нулевого ранга требуется вернуться в Преисподнюю, чтобы передать информацию».

— И на этом спасибо, — я подпрыгнул и огляделся. — Что-то не вижу Демо…

Внезапно наступила полнейшая тьма. Я словно попал в чёрную непроглядную жижу.

— Ладно. Вводные изменены. Я просто ничего не вижу, — пробормотал я.

И в следующее мгновение что-то острое вонзилось мне в живот.

Глава 3

«Заклинание поглощающего действия, — предупредил Гидра-помощник. — Демон поглощает все звуки и свет. Обычно такие заклинания длятся очень долго, даже у нулёвок. В принципе, вы можете переждать, регенерация позволит. Но, скорее всего, это займёт несколько часов».

Полная, непроглядная темнота опутала меня цепкими щупальцами. Я ничего не видел и не слышал, словно тьма была материальной и заглушала все вибрации. Удары сыпались с разных сторон и никогда — в одно и то же место. Демон играл, наслаждаясь мучениями жертвы. Регенерация пока справлялась с ранами. Из всех чувств у меня осталось только осязание. Я попытался предугадать атаки монстра, но безуспешно.

«Демон сохраняет зрение и слух, — добавил Гидра. — Обхитрить его в таких условиях проблематично».

— Уже догадался, — проворчал я и не услышал собственного голоса. Я отрешился от боли. Было… сложно. Как-то тяжело размышлять, когда Демон изо всех сил пытается оторвать от тебя кусок мяса. Думай, думай, думай… Кровавый Доспех — временная защита, я просто потрачу энергию и ничего не добьюсь. Регенерация не опустошает резерв. А вот Выстрел… Придётся положиться на удачу, но это лучше, чем ничего. Я могу выстрелить частью тела — например, пальцем, — и секунд двадцать вполне буду получать от неё сигналы. То есть смогу ощутить, если она до чего-то дотронется. Моей магии хватает на сорок один выстрел. Но сегодня я уже потратил немного на Кровавый Доспех. Так что осталось около тридцати.

«Двадцать девять», — подсказал Гидра.

— Рассчитай траекторию выстрелов так, чтобы «пули» покрыли как можно больше пространства, — велел я. Буквально через секунду на внутренней стороне век появился небольшой чертёж. Я был изображён в виде человечка по типу «палка-палка-огуречик», а от меня разлетались небольшие кляксы. — Ладно, погнали.

Я сконцентрировался и активировал Выстрел. В то же мгновение от моего тела отделилось двадцать девять фрагментов и выстрелили по траектории, предложенной Гидрой. Боль оглушила меня, но я всё-равно почувствовал, как левый указательный палец вскользь проехался по чему-то твёрдому и чешуйчатому. Единственный шанс! Я прыгнул на Демона, и мои пальцы сомкнулись на длинном пупырчатом хвосте. Он яростно отбивался, но я подтянул его и разорвал пополам. А потом — ещё раз пополам. И так, пока от него не остались мелкие кусочки, раскиданный по траве. О, трава! Я снова вижу!

— Магия закончилась, заклинаний нет, — я привалился к стволу дерева, дожидаясь, когда регенерация залатает раны. Тёплая сфера упала в ладонь и впиталась в кожу, но её было недостаточно. — Поохотился, блин. Прорвался на первый ранг, — конечно, можно рискнуть… Но если мне опять попадётся Демон с заклинанием контролирующего действия, то я просто буду грушей для битья. Да чтоб меня Преисподняя за жопу укусила! Я поднялся, отряхнул порванную в лохмотья футболку и направился домой. — Завтра продолжу…

Однако у судьбы были другие планы. Дорогу преградила здоровенная жаба — тёмно-зелёная, пупырчатая, с жёлтыми глазами навыкате. Она открыла рот и ударила языком. Метила мне в горло, но я увернулся, и язык свалил берёзу сзади меня. Я оттолкнулся, высоко подпрыгнул и камнем понёсся вниз, прицелившись кулаком в её склизкую башку. Но вдруг из пасти лягушки показалась девушка — покрытая слюнями, истощённая, она слабо взмахнула руками и пролепетала:

— Помогите!

В последний момент я изменил вектор движения и врезался не в жабу, а землю. От удара поднялся фонтан из пыли и камней. Жабий язык просвистел в миллиметре от моего виска. Я схватил его, намотал на руку и дёрнул. Девушка, лежащая на языке, по инерции выпала. Как только она отделилась от жабы, её глаза закатились, а изо рта пошла пена. Бедняжка умерла в мгновение ока. Неудивительно — от неё осталась фактически только верхняя часть туловища. Всё, что было ниже пояса, Демон переварил — желтоватые кости были опутаны красными… венами? В общем, эти красные штуковины соединяли тело девушки и жабью пасть. Я разорвал их, когда потянул за жабий язык.

«Защитный механизм, — произнёс Гидра, и в его голосе проскользнули нотки жалости. — Наевшись, Демон сохраняет одну жертву на… Как люди говорят, на аппарате искусственного жизнеобеспечения. Он показывает её в момент опасности. Чтобы нападающий побоялся повредить пленника. Он сохраняет жизнь пленникам, используя магию. Их невозможно спасти. Они мертвы, хоть их мозг и функционирует».

— Никогда бы не догадался, что скорую помощь вызывать поздно, — съязвил я и набросился на Демона. Наверное, никогда не привыкну к тому, как ужасно выглядит смерть. Одно дело — в кровати, в кругу семьи, но то, что творили Демоны было не просто ужасным, это было противоестественным. Люди не должны умирать таким образом. С рыком я бил по жабе, методично превращая её в лепёшку. Снова и снова, пока от твари не осталось багровое пятно. Выдохнув, я стёр кровь с лица и оглядел себя. — Да уж, это будет сложно объяснить маме.

Я поглотил выпавшую демоническую сферу и спросил:

— Сколько минут доспеха это мне дало?

«Три», — ответил Гидра.

Ну и шума я наделал… Мне повезло, что прорыв открылся в безлюдном месте и до ближайшего дома было больше километра. Я огляделся. Пусто. Но это была лишь видимость. Ничего ещё не закончилось. Всё только начинается. Снова открытие Преисподней, снова нашествие Демонов и бесконечные сражения… И никакой жизни! Почему я не могу просто пожить как обычный человек⁈ Почему никто не хочет быть героем⁈ Зато как осуждать — так пожалуйста. Кровавый Генерал принял неправильное решение, не так уж он и хорош… А в этой жизни вообще — прозвали Красным Демоном и назначили в злодеи!

Я всхлипнул и оторопел. Я что, плачу?

Точно, по щекам текли слёзы, а эмоциональный настрой оставлял желать лучшего. Меня слегка потряхивало, и состояние быстро ухудшалось.

«Вы меня не цените, — внезапно заявил Гидра плаксивым тоном. — Я делаю всё, чтобы вы развивались и побеждали, а вы относитесь ко мне как к какой-то машине! Да вы к своему телефону с большим уважением относитесь, чем ко мне! Я требую разделения! — он зарыдал, и это ощущалось, словно пароходный гудок взвыл внутри моей головы. — Но если мы разделимся, то я никому не буду нуже-е-е-е-е-е-е-ен!»

Его истерика привела меня в чувство — настолько нелепо и несуразно она звучала. И суток не прошло, как Гидра проявил хоть какие-то эмоции. А тут на-те — полноценный припадок. Маловероятно. Ну, я надеюсь. Боюсь представить, что в моей голове поселилась истеричка. Огромным усилием воли я подавил эмоции и огляделся. Где прячется этот ублюдок? Ментальные заклинания действуют на ограниченном расстоянии.

«Заклинание контролирующего типа, — грустно-грустно протянул Гидра. Как только я успокоился, он тоже стал адекватным. Отлично. Значит, его состояние зависит от моего и отдельно на него повлиять нельзя. Он вздохнул и добавил: — Простите, больше не повторится».

Демон скрывался весьма талантливо — я не обнаружил даже намёка, где он может прятаться. Пока я искал его, поднялся ветер. Но листва на деревьях не шевельнулся. Ещё один Демон. Он выглядел как трёхметровый смерч с чёрной серединой и красными, светящимися глазами, который перемещались по его телу случайным образом. Он налетел на меня и закрутил в бешеном водовороте. Пыль и мусор содрали кожу с моих рук и лица. Я улучил момент, когда ноги коснулись земли, и с силой оттолкнулся. У меня получилось выпрыгнуть из торнадо, но он тут же помчался ко мне.

Есть у меня одна безумная идея… Я не додумал мысль — меня неожиданно и ужасно разозлила берёза. Она показалась злейшим врагом, которого требовалось немедленно уничтожить. Прямо сейчас! Да чтоб тебя Преисподняя сожрала! Я отогнал морок и крутанулся на правой ноге, отталкиваясь левой, словно балерина. Демонический торнадо крутился по часовой стрелке, а я — против. Посмотрим, кто кого переборет!

Смерч попытался снова меня подхватить, но столкнулся с противодействующей силой, и его скорость и мощь резко упали. У меня закружилась голова, но я не останавливался — и торнадо начал постепенно затухать! Через несколько минут вихрь улёгся, из него выпал мелкий Демон, похожий на ящерицу, и я его прихлопнул.

Два торнадо выкорчевали кучу деревьев и разметали их по всему пустырю. Теперь тут царил полный беспорядок, среди которого выделялась неповоротливая туша. А вот и Демон-менталист. Я осклабился и подошёл ближе — тварь маскировалась под землю, покрытую мхом. Даже одуванчики кое-где на его шкуре росли. Что, без своего заклинания ты совершенно беспомощен? Я прикончил его и прикрыл глаза, прислушиваясь к своему магическому ядру. Плюс ещё две демонические сферы, итого — четыре. Осталась последняя, и я перейду на первый ранг. Ладно, уже поздно отступать. Если повезёт, то пятый Демон появится в этом же прорыве.

Я не ошибся — буквально сразу же на меня выпрыгнула шарообразная тварь, покрытая иглами. Морской ёж от мира Демонов. Его способность была максимально скучной — он стрелял иглами. Несколько ран мне, конечно, оставил, но сдох очень быстро. Пятая сфера наполнила магическое ядро до краёв, и могу поклясться, что я почувствовал каждый кровеносный сосуд в теле — кровь стала горячей-горячей. Гидра сообщил:

«Уровень постижения — 100%».

Почва под моими ногами зашевелилась, и на поверхность выбрались крохотные букашки. Серое тельце, с десяток лапок и фиолетовые глазки. Наползая одна на другую, они образовали невысокий холмик, который продолжал стремительно увеличиваться.

«Не трогайте! — воскликнул Гидра. — Заклинание имитирующего действия!»

Я отскочил, но опоздал — у меня зачесалась рука, и я на автомате поскрёб её, под ноготь попала букашка. Холм из этих микроскопических тараканов начал расти с тройной скоростью и скоро сложился в мою точную копию. Мальчик напротив склонил голову набок, изучая меня, а потом по его телу поползла красная броня. Бах! Бах! Бах! Демон выстрелил в меня тремя пальцами, пробивая плечо, чуть выше сердца. Я ударил его ногой, и он рассыпался, но спустя доли секунды снова сложился в мою полную копию, но чуть в стороне.

— И как мне его убить? — я нахмурился. — Растоптать каждого таракана?

«Из всех известных мне способов наиболее подходящим является Утилизатор, — произнёс Гидра. — Но человечество ещё не создало Утилизаторы. Может быть, подойдёт простой огнемёт? Демонам такого типа требуется, как минимум, сотня „насекомых“, чтобы полноценно существовать и сражаться. Если вы сожжёте всех…»

— Простой огнемёт? — я рассмеялся. — Где я, по-твоему, найду на пустыре простой огнемёт?

Демон наступал. В отличие от меня, он, кажется, не имел ограничений по количеству Выстрелов — пальцы летели в меня едва ли не по десятку в минуту. Я уклонялся от атак и парировал, пытаясь придумать хоть что-то, чтобы уничтожить тварюку. Видеть, как Демон использует мои заклинания, сильно раздражало. Я бы даже сказал — бесило. Словно он замарал мою магию своими грязными лапами. Ублюдок поганый, я тебе лапки-то все оторву! Но потом раздражение отошло на второй план — Демон скопировал не только мой облик, он также повторял и мои движения. Я смог посмотреть на свой стиль боя со стороны и заметил несколько ошибок.

Во-первых, Демон раскрывался, когда активировал Выстрел. Во-вторых, я проводил слишком много прямых атак. Ну и в-третьих, я иногда банально переоценивал собственный рост. В прошлой жизни мой боевой опыт пришёлся на промежуток между восемнадцатью и двадцатью пятью, и я тогда был здоровым, под два метра, лбом. Жизнь перезагрузилась, а привычки сохранились. Будем рассматривать этот бой как тренировку. Но это не снимает вопроса: как победить-то Демона?

Справа зашуршали кусты, и я выбросил руку, но остановился на половине движения: это была Белка! С шипением кошатина пригнулась к земле и выдохнула ледяное облако, которое мгновенно окутало Демона. Тот рассыпался на тысячи насекомых — мелкие твари попытались спастись бегством. Но ледяное облако расширилось и заморозило всех. Белка довольно мурлыкнула и оглянулась на меня: мол, хозяин, оценивай работу!

— Молодец, — похвалил я и на пробу растёр несколько букашек между пальцами. Они измельчились в ледяную крошку. Вздохнув, я принялся топтать насекомых, пока под кроссовками не захрустел иней из их серых панцирей. Не знаю, что бы я делал без улучшенного зрения, — благодаря ему я отыскал в траве каждую тварь. Когда я закончил, на земле появилась демоническая сфера. Белка покосилась на неё и облизнулась. Я хмыкнул: — Бери, заслужила.

Белка с жадностью её проглотила, и её глаза на секунду вспыхнули жёлтым.

— А теперь — домой, — приказал я, развернул её и мягко подтолкнул. Белка фыркнула, повела ушами и растянулась, вытянув лапы. Всем своим видом показывала, что никуда не собирается. Я закатил глаза и присел на корточки. Мда, переговоры с кошками я ещё не вёл. — Я прекрасно знаю, что ты меня понимаешь. Поэтому слушай внимательно. Ты очень заметная. Очень! Единственное животное в Российской Империи, которое обладает магией. Если кто-то увидит мальчика и кошку, убивающих Демонов, он сразу меня вычислит.

— Мяу, — возразила Белка.

— Никаких мяу, — отрезал я. — Ты будешь ходить с нами в Академию, но по ночам — спать! Ты меня сильно подведёшь! Что ты глаза щуришь? Не притворяйся глупой. Шуруй домой, завтра пойдём в Академию. Мама тебе пропуск вроде сегодня доделала.

— Мяу, — она недовольно вильнула хвостом, но поднялась и грациозно скользнула в кусты, растворяясь в темноте.

Как она меня нашла? Хотя глупый вопрос — если у человека после получения магии все чувства обостряются, то у кошки, которая и без того обладала отменным слухом, дела обстоят в десять раз лучше. А может, и в двадцать.

Я был измочален — противники мне сегодня попались неудачные, испортили всю одежду и забрали много времени. Вдали завыли сирены — торнадо были очень уж разрушительными и громкими, их не могли не заметить. Хорошо, что я успел закончить бой. Я пошёл в противоположную сторону от той, куда подъехали полицейские машины, и нырнул в тёмный переулок. Тут уж старался обходить не только камеры, но и фонари, — чтобы не пугать честной народ. Сейчас я выглядел как главный персонаж фильма ужасов. На пути попалась колонка — я и не знал, что они ещё существуют. Вода лилась тоненькой струйкой, но главное — лилась! Я умылся, прополоскал рот и смыл самые сильные загрязнения.

Домой пришёл около трёх часов утра, искупался и пробрался в свою комнату. Расслабившись, я позволил магии разлиться по телу и представил второе заклинание: Кровавую Булаву. Переход на первый ранг прошёл гладко. На всякий случай я активировал Кровавую Булаву — чтобы проверить, идентично ли оно тому, что я создал в прошлой жизни. Рядом с кроватью, в воздухе, материализовался багровый шар с сотнями острейших шипов. Я приложил мысленное усилие, и шар послушно закрутился вокруг своей оси. Я могу поместить эту штуку в любого человека или Демона, если у меня будет его кровь, и она перемелет его внутренности в кашу. К сожалению, одно использование этого заклинания полностью истощает магический резерв.

Ну, за всё приходится платить. Я хотел сотворить что-то поистине мощное, невероятное и смертельное, и у меня получилось. Правда, с ограничениями. Если мне не изменяет память, на четвёртом ранге я смогу использовать Кровавую Булаву уже двенадцать раз.

С довольной улыбкой на губах я закрыл глаза и провалился в сон. Завтра с утра моих друзей выписывают из больницы, и они наконец-то снова будут ходить в Академию.

Глава 4

Клиническая больница №1, следующее утро.

Два дня в больнице превратились для Димы в настоящее испытание — это были сплошные эмоциональные качели. Люди в его присутствии внезапно начинали себя странно вести. В первые секунды общения с ним они были весьма радушны и дружелюбны, но потом у них внутри словно переключался тумблер и на место доброжелательности приходил гнев. Дима время от времени подходил к зеркалу и пытался понять, что с ним не так. Может, он вымазался и люди брезгуют с ним нормально разговаривать? Или он настолько глуп и несуразен, что это портит всем настроение? Других вариантов Дима так и не придумал, и постепенно его охватил стыд — за то, что он такой нелепый. Где-то под слоем стыда скрывались горькая обида и ярость. А ещё ему было ужасно страшно даже представить, что будет в Академии. Там намного больше людей, чем в больнице! Тут он хотя бы может не высовываться из палаты и прятаться под одеялом, а там… Его пробрала дрожь. Он был в ужасе, и от этого стыд только усилился.

Все, к кому он был привязан, его отвергали. Бабушка, друзья… Он не виделся только с Русланом — тот поздно возвращался из Академии и не успевал их проведать. Но Дима не сомневался, что Руслан возненавидит его точно так же, как и остальные.

— Женя, давай в города поиграем? — предложил он и открыл тумбочку. Конфеты закончились, как и булочки, фрукты и халва. Бабушка принесла гостинцев в первый день, когда всё было хорошо, и Дима на радостях всё слопал и сейчас сидел на скудной больничной еде.

— Нет, — сухо бросил Женя и поднял книгу, пряча за ней лицо. Дима его невероятно раздражал. Мальчики и не догадывались, что только сдержанность Жени спасла их от некрасивой и громкой ссоры, после которой их дружба никогда бы не была прежней. Сестра Жени, Ангелина, была очень нервной и грубой на язык девушкой, и ему не раз и не два приходилось быть мудрее — то есть притворяться немым, избегая скандала. Сейчас эта привычка, выработанная годами, помогла Жене не наорать на Диму.

В палате повисла тишина. Казалось, воздух загустел — казалось, его можно было резать ножом. Дима вытер повлажневшие глаза, забрался под одеяло и представил, как они с бабушкой гуляют по парку аттракционов. Скрипнула дверь. Дима подобрался. В палату вошла бабушка — она улыбалась, прижимая к груди большой бумажный пакет. От неё пахло сдобной выпечкой и чем-то сладко-фруктовым. Она направилась к Диминой кровати, на ходу вытащив из пакета пирожки и фрукты. Но, когда до Димы оставалось метра три, она резко остановилась, словно налетела на невидимую стену.

— Я пирожков напекла, — произнесла бабушка деревянным голосом и тупо уставилась на пакет. Её брови сошлись на переносице. — Да, пирожков напекла… И конфет купила. А Мария Викторовна передала кусочек медовика, — она развернулась и подошла к Жене. — Держи, зайчик. Ты был хорошим, послушным мальчиком. Ни одна медсестра на тебя не пожаловалась, в отличие от моего оболтуса. И кого я воспитала? Как мне людям в глаза-то смотреть?

— Ты их мне принесла! — возмутился Дима и подскочил на кровати. — Я же видел! Ты сначала хотела их мне отдать!

— Не мели чепухи, — поморщилась бабушка. — Тебя через два часа выписывают. Зачем бы я тебе тащила еду, если ты сможешь пообедать дома? Потерпишь. И вообще, я поговорю с Вероникой Леонидовной. Может, она тебя прямо сейчас выпишет. Уверена, ей не терпится избавиться от проблемного пациента.

Бабушка вышла в коридор. Димино любопытство победило — он небезосновательно переживал о своей участи и решил подслушать, чтобы морально подготовиться к грядущим испытаниям. Бабушка оставила дверь приоткрытой, и Дима заглянул в щелочку.

— Нет, что вы, Антонина Павловна! — всплеснула руками медсестра. — Перед выпиской их должен осмотреть врач. А если он скажет, что Диме нужно побыть в больнице ещё несколько дней? Бедные дети столько перенесли… Разве они должны сражаться с Демонами?

— Да, мой внук — настоящий герой, а ведь ему всего лишь десять лет, — с гордостью сказала бабушка, и у Димы потеплело на душе. Неужели всё налаживается? Бабушка его не разлюбила? Но как только он об этом подумал, бабушка оглянулась на палату и застукала его за подсматриванием. Она мгновенно нахмурилась и схватила Диму за шкирку, встряхнула как котёнка. — Паршивец!

— Антонина Павловна, что вы делаете⁈ — возмутилась медсестра. — Это что за методы воспитания⁈ — она скользнула взглядом по Диме и вдруг с презрением добавила: — Для таких хулиганов, как ваш внук, строгих слов недостаточно! Лучше всего — хворостиной или ремнём!

Дима отделался малой кровью — его отругали и выписали. Бабушка даже несильно ругала его, пока они ехали в метро, лишь изредка называла негодяем и мелким паразитом. А вот остальные люди так и норовили сделать ему какую-то гадость. Страхи Димы воплотились в реальность — как он и подозревал, чем больше людей вокруг, тем больше проблем они создают. Высоченный мужик, гадко ухмыляясь, пытался оттоптать ему ноги, а девушка вылила на него ледяной коктейль и перед уходом сфотографировала. Под конец поездки Дима сгорбился и чуть ли не прижал подбородок к груди, стараясь выглядеть максимально незаметно.

— Меня не боишься, так посмотрим, как отцу грубить будешь. Он-то тебя сразу заткнёт, — цокнула языком бабушка, когда они подошли к родным покосившимся воротам.

— Боюсь, — пробормотал Дима.

На его счастье, отец куда-то ушёл — когда у него появлялись деньги, он всегда исчезал. Иногда на пару часов, иногда — на несколько дней. Бабушка расстроилась и приказала ему шуровать в Академию:

— Глаженые вещи в шкафу, одевайся и беги на остановку. И я позвоню директору, проверю, был ты там сегодня или нет!

— Но уже одиннадцать часов, — растерялся Дима. — А занятия начинаются с восьми.

— Не смей огрызаться!

Дима переоделся, взял рюкзак и выбежал из дома. Люди на остановке прожигали его злыми взглядами, и он по итогу так и не решился сесть в автобус. О том, чтобы снова спуститься в метро, и речи не было — при одной мысли об этом на него накатывала паника. До Академии было два часа пешком. Дима колебался — ему очень хотелось вернуться домой, но бабушка… Если она и правда позвонит директору, то ему придётся худо. Тяжко вздохнув, Дима поплёлся вверх по улице, надеясь, что не потеряется. Сильно светило солнце, к тому же Дима забыл натянуть носки. Поэтому он натёр болючие мозоли и насквозь пропотел. Когда он подошёл к Академии, он ненавидел всех и вся.

На проходной его пропустили без проблем, даже не оскорбили, но на лестнице Дима столкнулся с Куликовым — долговязый парень оскалился и сделал ему сливу. Дима вскрикнул, взбрыкнул и с трудом вырвался, но Куликов и не думал отваливать. Завязалась потасовка, и, конечно же, Дима проиграл. Куликов повалил его и пнул по рёбрам. Он уже занёс ногу над его головой, кровожадно ухмыльнувшись, но с верхнего этажа спустилась полненькая женщина и спугнула Куликова. Избитый, Дима встал и, пошатываясь, пошёл в туалет. Умывшись, он заперся в кабинке и заплакал.

— Чего ревёшь? — раздалось снаружи.

— Оставьте меня в покое! — воскликнул Дима. На него накатывала истерика

— Да ладно тебе, я просто помочь хотел, — хмыкнул его собеседник. Судя по голосу, это был взрослый мужчина. — Кто тебя обидел?

— Все.

— Не может быть.

— Да! — выкрикнул Дима. — Все! И вы тоже меня обидите, если я выйду!

— Поспорим, что не обижу? Выходи. Если окажешься прав, то ты просто вернёшься в кабинку. А если нет — то расскажешь мне, что произошло. Договорились?

— Хорошо, — согласился Дима, с минуту помолчав. Не то чтобы он взвешивал все за и против. Откровенно говоря, он не мог сейчас размышлять здраво. Его разрывало от желания кому-нибудь довериться, чтобы кто-то его защитил, и разочарования во всём мире. Дрожащей рукой он отодвинул защёлку и вышел из кабинки. В проходе стоял мужчина и улыбался. Дима обречённо ждал, когда улыбка исчезнет и вместо неё появится злость, но этого так и не произошло.

— Ничего не поменялось, — развёл руками мужчина. — Так ты мне откроешь секрет, что случилось?

Дима выложил всё взахлёб и подчистую. Мужчина внимательно слушал, угукал и кивал в нужных местах. Время от времени он вставлял замечания и осуждающе качал головой — чаще всего, когда Дима жаловался на бабушку.

— У всех бывает чёрная полоса, — заключил мужчина, когда Дима закончил. — Может быть, твоя бабушка такая сердитая, потому что у неё сейчас чёрная полоса. Вот она на тебе и срывается. Понимаешь, плохие эмоции нужно выплёскивать, чтобы они не скапливались, — он заговорщицки подмигнул и присел перед Димой на корточки. — Почему бы тебе не поступить точно так же? Сто процентов тебе полегчает.

Соблазн согласиться был велик. Если ему причиняют боль, то почему Диме нельзя ответить тем же? Но бабушка учила его другому. Нельзя обижать слабых, запрещено грубить взрослым, надо поступать по совести.

— Не хочу никого обижать, — твёрдо сказал Дима.

— А если они того заслужили? — усмехнулся мужчина, и его глаза вспыхнули голубым огнём. Странно, Дима мог поклясться, что всего минуту назад у него были карие глаза. Но спустя секунду он забыл об этом, сознание заволок туман.

— Как это?

— Тут неподалёку происходит кое-что плохое. Плохой парень обижает беззащитную девушку. Я тебе покажу, хочешь? И ты сможешь наказать парня. Тебе за это ещё спасибо скажут. Ты будешь героем.

— Героем… — заворожённо протянул Дима и с нетерпением спросил: — Где это?

— Следуй за мной, — мужчина, крадучись, вышел из туалета и свернул направо. В коридоре никого не было, шли занятия. Они поднялись на лифте на десятый этаж. Он пустовал. Так как студентов было мало, то не всё здание было задействовано. Светлая плитка на полу покрылась пылью — здесь давно никто не убирал. Мужчина остановился у кабинета с номером сто восемьдесят девять и жестом велел Диме прислушаться. Тот послушно прижался к двери ухом. Какая-то девушка сдавленно повторяла: «Нет, пожалуйста, нет!» Копошение, звук удара, вскрик. Дима сделал страшные глаза, и мужчина расплылся в улыбке: — Этому парню нужно всыпать по первое число. Настоящий герой так бы и сделал.

Дима уже не слушал — распахнул дверь и ввалился в кабинет. Олег Артемьев повалил на парту девушку и кусал за шею, запустив руки ей под юбку. Она жалобно хныкала и вырывалась.

— Гнида! Как ты смеешь⁈ — прорычал Артемьев, недовольный тем, что его прервали.

— Сам такой, — огрызнулся Дима и активировал заклинание. В воздухе соткался рожок мороженого, от которого исходил ярко-жёлтый свет. Артемьев застыл, его взгляд стал бессмысленным и тупым, а руки медленно-медленно поднялись. Его воля была сильна, поэтому он двигался неспешно, словно сопротивляясь. А вот девушка, измученная Артемьевым, была полностью открыта для ментальной атаки. Димино заклинание моментально взяло её под контроль, и девушка метнулась к мороженому и жадно его лизнула. Дима испугался и отменил заклинание, но было поздно. Девушка посинела и рухнула на пол, на её губах образовалась пена.

— Что ты натворил⁈ — Артемьев побледнел и выбежал из кабинета.

Дима потряс девушку, до последнего надеясь, что сейчас она очнётся и всё будет нормально. Пустые надежды. Девушка умерла. Дима обернулся к двери, ища мужчину, который привёл его сюда, но там никого не было. Дима тяжело сглотнул. Он понимал, что находится в полной заднице.

* * *

Реликтов больше не вызывал меня на учебные бои, но старательно задалбывал домашкой и вызывал меня к доске чаще, чем других студентов. Я вчера случайно подслушал разговор Артёма Михайловича — пожилого мужчины, между прочим, — и девушки лет двадцати пяти. Реликтов задал написать сочинение-рассуждение на тему «Как я могу использовать своё заклинание, чтобы убивать Демонов». Девушка жаловалась, что не успевает его написать. На что Артём Михайлович радостно ответил: «Да чего переживать? Всё равно Звягинцев опять за всех отдуваться будет!» В общем, я сидел на паре, рисовал сердечки на тетрадных полях и готовился к очередной пакости Реликтова, а Белка лениво умывалась. И тут в аудиторию ворвался взъерошенный Артемьев и заорал:

— Он убил Еву!

— Кто? — спросил Реликтов. — Демон? Опять нашествие Демонов в Академии?

— Да какой Демон⁈ Его дружок! — Артемьев ткнул в меня пальцем. — Червяк тупорылый, который постоянно мороженое создаёт! Мы с Евой были на десятом этаже, и он к нам… А потом…

Я сорвался с места и помчался наверх, несмотря на то, что Реликтов что-то гневно орал мне вслед. Белка рванула за мной. Найти нужный кабинет на десятом этаже оказалось легко — он единственный был открытым нараспашку. Вдоль стены лежала девушка с синюшной коже, а рядом, на коленях, сидел Дима и в голос рыдал, умоляя её очнуться. У меня упало сердце. Неужели я сделал неверную ставку? Я не желал верить, что Дима родился монстром. Думал, что можно предотвратить его становление Людоедом. Из-за моей ошибки погибла невинная девушка.

— Что произошло? — спросил я.

— Артемьев её обижал, мне сказал тот мужчина… Я хотел наказать его, но она… она взяла мороженое первой. Я отравил её, но я… я не хотел! Ты мне веришь? Веришь?

Я открыл рот, чтобы сказать: «Конечно же, верю», но внезапно во мне поднялась волна дикого отвращения и неприятия. Я смотрел на Диму и видел нечто мерзкое и тошнотворное. Его нужно запереть в темницу, подальше от людей, чтобы никто больше не пострадал. Димины черты поплыли, трансформируясь, и вот на меня уже смотрел Людоед в своём демоническом обличье.

«Ментальное нападение, — громко произнёс Гидра-помощник, выводя меня из ступора. — Источник не выявлен, пока не могу понять, откуда он исходит. Вам станет легче, если вы присмотритесь к трупу».

— И почему же мне полегчает?

«Вы избавитесь от рычага влияния, — ответил Гидра. — Ментальная атака завязана на Диме. Сильнее всего вы откликаетесь на мысли, что Дима — плохой, что он убил девушку. Но тело слишком быстро разлагается для обычного человека. На руках уже появились трупные пятна. Такая скорость разложения характерна для магических клонов».

— Мр-р-р-р-р-ряу! — Белка прыгнула на Диму, повалила его на живот и оскалилась. Она открыла пасть и приготовилась его укусить, но в последний момент я успел её оттянуть. Белка зашипела и принялась вырываться, не отрывая взгляда от Диминой шеи. Я взял её на руки и попытался вытурить из кабинета. Но Белка вывернулась — правду говорят, что кошки — это жидкость! — и снова нацелилась ему на загривок.

— Что ты творишь, кошатина⁈ — гаркнул я. — Прекрати, иначе я тебе хвост откушу!

— Мряу! — фыркнула Белка, бешено дёргая хвостом.

— Кошки видят то, чего не видят люди, — протянул я, вспомнив мистическую передачу, которую смотрел на больничном, и меня осенило. Я отпустил Белку и сказал: — Ну ладно, покажи мне, где эта тварь сидит.

Белка, осознав, что я не собираюсь её останавливать, спокойно подошла к Диме и нанесла быстрый удар когтями в основание его шеи. Ни футболка, ни кожа Димы не пострадали. Брызнула чёрная кровь и обозначила очертания Демона. А это был, без сомнения, Демон — длинный, узкий, смахивающий на змею.

«Он обладает заклинанием трансформирующего типа. Может оказывать влияние только на один объект. Вызывает у окружающих существ негативные эмоции к этому объекту, — отрапортовал Гидра. — Если он преследовал Диму, то, скорее всего, вашего друга в последние дни сильно недолюбливали».

— Они были правы, — всхлипнул Дима. — Я никчёмный… и не заслуживаю ничего хорошего.

— Чушь собачья, — отрезал я и показал ему дохлого Демона. — Всё происходило только из-за этой твари.

Но наш разговор прервали — сюда подоспел директор и компания, и лица у них были суровыми.

— Мы вызвали полицию, — произнёс Алексей Анатольевич. — Академия не покрывает убийц.

Глава 5

— Он убил Еву! — нагло оттолкнув директора, в комнату ворвался Артемьев. Он даже не пытался изобразить скорбь, от него несло злостью и презрением. Он посмотрел на меня и Диму с откровенным злорадством и ухмыльнулся: — Давно запереть этих щенков там, где им самое место! Никчёмный ублюдыш и его дружок, таким отбросам не место в Академии!

— Когда убил? Неделю назад? — спросил я, проигнорировав его тираду. Артемьев набрал полные лёгкие воздуха и осёкся. В покер ему не играть — он сразу же занервничал, оглянулся на директора и побледнел. Его взгляд метался между мной и телом девушки. Он слишком поздно заметил, что произошло с трупом, который всего за пять минут начал смердеть. — Что? О чём ты?

— Мне двенадцать лет, но даже я понимаю, что человек не разлагается настолько быстро, — сказал я.

— Прекратите разборки, — вмешался Реликтов. Он сердито зыркнул на Алексея Анатольевича, явно ожидая, что тот нас утихомирит. Но директор блаженно улыбался и крутил металлические браслеты на руках. Совсем не к месту я отметил, что браслеты полые и внутри что-то пересыпается. Камешки? Его заклинание позволяет создавать каменных големов. Возможно, ему требуется не просто земля или бетон, а определённый вид камня? Интересное ухищрение. Реликтов вцепился мне в плечо и потянул в коридор: — Убирайтесь! Нечего здесь вынюхивать!

— Я не брошу Диму, он — мой друг! — я вырвался, и отпихнул его не постеснявшись воспользоваться всей своей силой. Упс, немного переборщил: Реликтов отлетел на парты, кувыркнулся и упал на стулья. — Он ничего не сделал!

— Гадёныш! — прошипел Реликтов, пытаясь выбраться из-под парты, и стукнулся обо что-то головой. — Как ты смеешь…

— Ну-ну, не буяньте на ровном месте, — перебил его Алексей Анатольевич. Из стены выросла каменная рука, аккуратно отодвинула парты и помогла Реликтову встать. — Молодой человек всего лишь переживает за своего друга. Вы испугали его своим напором. Неудивительно, что он так отреагировал. А вы, Звягинцев, не паникуйте. С Дмитрием всё будет хорошо. Он слишком мал, чтобы попасть в тюрьму. Полицейские его допросят, чтобы выяснить правду. Конечно, его придётся на время изолировать, но…

— Я останусь с ним, — заявил я.

Директор прищурился и кивнул:

— Хорошо.

— Мяу, — вставила Белка.

Алексей Анатольевич удивлённо поднял брови и хмыкнул:

— Конечно, и ты тоже.

Пока мы разговаривали, Артемьев скользнул к двери с очевидным намерением смыться, но Алексей Анатольевич схватил его за локоть и многозначительно покачал головой. А дальше закрутилась кутерьма — приехала полиция и специалисты по магии. Хотя от специалистов там было одно слово — скорее исследователи, которые собирали материал. Меня и Диму отвели в больничку при Академии и выделили небольшую комнату с двумя кроватями. Добрая медсестра принесла нам обед из столовой и поделилась печеньем. Дима был безутешен — он уверился, что всё окончательно и бесповоротно испортил. А самое главное — так и не заработал электрический чайник! И не женился на Виктории Заряница.

— Все меня ненавидели! — пожаловался он и прижал ладони к груди. — Понимаешь? Все-все! По-настоящему ненавидели, прям как в кино! И у меня вот здесь так горячо и больно стало, так неприятно… Очень плохо. И мне захотелось сделать кому-нибудь так же больно. А потом тот человек сказал, что какой-то парень… плохой парень! обижает девушку. И я решил, что могу её защитить и что он заслуживает… заслуживает… заслуживает, чтобы ему было больно!

Дима уткнул лицо в ладони и заплакал. Я обнял его и сказал:

— Тобой манипулировали. Демона заставлял людей обижать тебя. Но Белка убила Демона, и сейчас всё наладится.

— Но я убил человека!

— Потому что поступил необдуманно. Действовал на эмоциях. Так нельзя поступать. Но в этот раз тебе повезло, потому что у Артемьева рыльце в пушку. Он мучил клона, магическую пустышку. Однако запомни эти чувства, — я дотронулся пальцем до его лба. — Всю эти печаль и отчаяние. Вот что происходит, когда рубишь с плеча.

— Я больше не буду, — поклялся Дима.

— А о каком человеке ты говорил?

— Что?

— Ну, человек, который рассказал тебе об Артемьеве.

— Он… — Дима запнулся и наморщил нос. — Я не помню. Он был… взрослым. Большой такой, выше меня раза в два, а может, и в три. Лицо… — он вздохнул. — Не помню. Я расстроен был, и мне было стыдно смотреть ему в лицо. А ещё я боялся, что он тоже начнёт ругаться. В общем, как-то так… — внезапно Дима просветлел и радостно вскрикнул: — Помню! У него на рубашке был единорог! Белый единорог!

— Круто, — я улыбнулся. — Все детали очень важны. Если вспомнишь что-то ещё, обязательно говори. Этот человек тобой тоже манипулировал. Подозрительно, что он запудрил тебе мозги, именно когда Демон тебя преследовал. Странное совпадение.

— Но Демоны — наши враги! — ужаснулся Дима.

— Некоторым людям всё равно, кому служить. Предатели — как сорняки, они могут вырасти в любом месте, — усмехнулся я.

Белка, видимо, устала, что мы не уделяем ей внимания, и прыгнула на кровать, навалилась на Диму и принялась его вылизывать. Идиллию прервал полицейский — он пришёл с бабушкой Димы и моей мамой.

— Так, парни, нам нужно поболтать, — нарочито бодрым голосом произнёс он и, покосившись назад, добавил: — По-дружески.

Дима с готовностью повторил всё, о чём рассказал мне. Кажется, чем больше он об этом говорил, тем легче ему становилось. Его бабушка сидела на второй кровати и вытирала слёзы платочком. Полицейский задал несколько вопросов, но в целом это действительно походило на мирную беседу, а не допрос. Когда очередь дошла до меня, я красочно описал ментальную атаку Демона. Ой, ладно, я её значительно приукрасил.

— Меня будто по голове булыжником шандарахнули! Бум! Перед глазами потемнело, голова закружилась, и я чуть не упал. А потом мне та-а-а-а-а-а-ак захотелось задушить Диму, чтобы прям с особой жестокостью! — с горящими глазами рассказывал я. — Всё ненавидел! Даже веснушки у него на носу! Ну вот посмотрите… — я указал на Диму. — Милейшие же веснушки. Он так прикольно выглядит, я ни у кого таких классных веснушек не видел! Но в тот момент мне хотелось вырезать каждую веснушку и сжечь!

Моя импровизация произвела неизгладимое впечатление: полицейский на всякий случай отодвинулся и, судя по всему, предположил, что я самую малость свихнулся. Мама напряглась, а бабушка Димы тихонько всхлипывала в платочек. Напоследок я расхвалил Белку за то, как она героически спасла Диму.

— Благодарю, парни, — полицейский поднялся. — Главное, не падайте духом. Проклятые твари везде шухера навели. Но мы со всем разберёмся.

Как только он вышел, меня и Диму затискали. Бабушка просила у него прощения, даже порывалась встать на колени — когда Демона убили, его морок полностью развеялся, и она поняла, что натворила.

— Руслан, поехали домой, — сказала мама.

— Нет, — отрезал я. — Мы с Димой выйдем отсюда вместе.

— Неизвестно ещё… — мама взглянула на бабушку Димы и замолчала. — Ладно, я всё равно задержусь в Академии до позднего вечера. Попытаюсь договориться с директором, чтобы хотя бы на ночь вас отпустили. Не сбежите же вы, в самом-то деле.

Где-то через полчаса к нам на огонёк заглянул Реликтов и весьма невежливо намекнул маме и Диминой бабушке, что пора бы и честь знать. Когда посетители ушли, Дима снова загрустил, и по итогу мы просто растянулись на кроватях и задремали. Ну, точнее, Дима задремал, а я внимательно слушал, врубив слух на полную мощность. Было немного больно — отсеивать посторонние шумы полностью не получалось. Отчего у меня в голове царил звуковой хаос. Жужжание, шипение, рычание… Я даже слышал, как в соседнем доме три парочки со всей страстью отдаются любовным утехам. В смысле по отдельности. Тьфу, о чём я думаю вообще? Я отогнал лишние мысли и сосредоточился на разговоре Алексея Анатольевича и герцогов Артемьевых.

* * *

Кабинет директора Академии, это самое время.

— Мы — спонсоры Академии, — процедил герцог Артемьев.

— Почти самые крупные, — добавила герцогиня.

— Не понимаю, какое это имеет отношение к инциденту, — Алексей Анатольевич разгладил на груди футболку с изображением немецкой рок-группы «Kraftwerk».

— Почему вы отдаёте предпочтение этой челяди? — возмутился герцог. — Уже во второй раз наши интересы сталкиваются, и вы становитесь на сторону дворни! Хорошо, в предыдущий раз наш сын затеял драку и первым ранил ребёнка, но сейчас… Убили его служанку! Я это так не оставлю! Я привлеку все газеты. Уж поверьте, завтра же вас уберут с этой должности и поставят на неё компетентного человека!

— Следствие только началось, но я уже могу сказать, что Диму не накажут, — ровным голосом произнёс Алексей Анатольевич. — Я объясню на пальцах. Во-первых, на месте происшествия был найден Демон, который предположительно обладал ментальными способностями. Во-вторых, люди, с которыми Дмитрий контактировал в последние два дня, сказали, что он по неведомой причине вызывал у них сильнейшую неприязнь. И полицейские опросили все пятерых человек. Уверен, остальные расскажут примерно о том же. В-третьих, на теле Евы Михайловой были найдены следы насилия, и их явно нанёс не Дмитрий.

— Мы не лезем в личную жизнь наших служанок, — фыркнула герцогиня. — Простолюдины иногда увлекаются странными вещами. Вчера я прочитала в газете, что какую-то девушку нечаянно убил её любовник. Придушил слишком сильно. Извращенцы!

— Кстати, об извращениях, — Алексей Анатольевич едва заметно скривился. На мгновение в его глазах вспыхнула брезгливость. Каменная рука выросла из пол, взяла вазочку с конфетами для посетителей и переставила её на стол директора. — Но прежде чем мы продолжим беседу, я хотел, чтобы вы знали: информация о случившемся не попала в новостные порталы.

— Вы опять угрожаете нам оглаской? — нахмурился герцог.

— Нет, я предупреждаю, что при некоторых обстоятельствах мне совершенно не выгодно скрывать информацию от СМИ, — пожал плечами директор. — Какой смысл? Если вы будете продвигать свою версию в массы, то получится, что я взращиваю в этих стенах маньяков и безумцев. Это не только ущемило бы мою профессиональную гордость, но и поставило бы под сомнение мой авторитет. К тому же, как я говорил в нашу прошлую встречу, Академия — это моё любимое детищи, и…

— Я помню, — перебил герцог.

— Мы помним, — поправил герцогиня, натянуто улыбнувшись. — Но ваше укрывательство играет против вас. Мы тоже можем вытащить на поверхность ваши махинации. Вы скрыли от общественности, что в Академии чуть не убили студента. Вы потопите нас. Мы потопим вас, — она с триумфом усмехнулась. — Скажите что-нибудь новое или отправьте, наконец, мальчишку в колонию для таких преступников, как он. И Звягинцева заодно, как соучастника.

— Клонирование людей запрещено, — сказал Алексей Анатольевич.

— Научными методами, не магическими, — возразил герцог. — К тому же маги создают своих клонов, насколько мне известно.

— Однако этического использования клонов никто не отменял. И да, вы правы. Пока я знаю только о заклинаниях, которые создают клонов из носителя этого самого заклинания. Ничего страшного, на первый взгляд. В быту, наверное, очень удобно. Можно смотреть телевизор, пока клоны моют полы, посуду и гладят одежду. А в бою эта способность — настоящий подарок. Один боец превращается в десять, двадцать, сорок! Но это если добровольно.

— На что вы намекаете? — вскинулась герцогиня.

— Полицейские были очень заинтересованы, чтобы поговорить с Евой и узнать её мнение, — Алексей Анатольевич скучающе выглянул в окно и закинул конфету в рот.

— Наши слуги подписывали соглашение о неразглашении! — возмутился герцог. — Они не имели права трогать Еву без нашего позволения!

— Если бы они ушли от Евы с пустыми руками, то, безусловно, вы могли бы подать на них в суд, — сказал директор. — Однако они выяснили забавную вещь. Ева Михайлова не желала становиться магом. Ей было вполне комфортно жить обычным человеком. Но вы купили демоническую сферу и насильно заставили поглотить её. А когда узнали, что делает её заклинание, приказали Еве создавать собственных двойников. Просто для того, чтобы ваш сын выплёскивал свои садистские наклонности. И вам было наплевать, что Ева чувствовала боль, которую испытывали клоны. Но самое смешное… — Алексей Анатольевич покачал головой. — Заключается в том, что вы не заметили армию клонов в своём семейном особняке.

— Что⁈ — герцогиня побледнела. Казалось, она вот-вот грохнется в обморок.

— Вы не понимаете, да? Олег фактически пытал Еву, издеваясь над её клонами. Это стало тяжёлым испытанием для её психики. Она ненавидит вас до глубины души и планировала убить. Вам повезло, что, когда приехала полиция, Ева испугалась. Она решила, что её план раскрыли и сейчас арестуют. У неё ещё ничего не успели спросить, как она во всём созналась, — Алексей Анатольевич вытащил телефон и открыл сообщения. — Сегодня вечером вы должны были умереть.

— Всё из-за мерзкого мальчишки! — закричал герцог. Почему-то он разозлился не на себя или сына, а на Звягинцева. Он казался ему причиной всех бед.

— Всё из-за того, что вы потакаете Олегу, — сурово бросил директор. — Ева Михайлова даст показания против вас, если вы не отступите. Мы просто притворимся, что ничего не произошло. Снова.

Герцоги хватали ртами воздух, но так ничего и не произнесли. Они прекрасно понимали, что попали в ловушку. Артемьевы были готовы перегрызть глотку любому, кто будет угрожать их сыну, и закрывали глаза на его «странности». Разумеется, они видели, что Олег не подчинялся правилам и как-то уж слишком легко преступал закон. Но границы дозволенного для Артемьевых были размыты — как аристократам, им позволялось намного больше, чем простолюдинам.

— Пронырливый гад, — просипел герцог.

— Что вы сказали?

— Ничего, вам показалось, — поспешно вставила герцогиня и натянуто улыбнулась, крепко сжав руку мужа. Наклонившись к нему, она прошептала: — Успокойся!

Ей тоже хотелось сказать пару ласковых слов директору Академии, но она сдержалась, не желая обострять ситуацию. В каком-то смысле это была их вина. Устраивая Олега в Академию, герцоги позволили Алексею Анатольевичу увидеть, насколько сильно они трясутся над сыном. Продемонстрировали свою болевую точку. А слабости надо прятать, иначе обязательно найдётся тот, кто с радостью ими воспользуется. Если бы Алексей Анатольевич угрожал скандалом Роду, герцоги Артемьевы лишь посмеялись бы. Но он грозился уничтожить Олега, испортить ему жизнь. А ведь она у него только-только начиналась!

— Замните дело, и мы не накажем… Как его там зовут? — герцогиня притворилась, что забыла имя мальчишки, который отравил клона Евы.

— Дмитрия, — любезно подсказал Алексей Анатольевич.

Герцог встал и, чеканя шаг, направился к двери.

— Сегодня козыри прятались у вас в рукавах, — процедил он. — Но когда-нибудь лучшая рука окажется у нас.

— Наверное, мне тогда не поздоровится, — философски протянул директор, и герцог, поражённый его наглостью, в гневе вылетел в коридор, не забыв хорошенько хлопнуть дверью.

* * *

Лёжа с закрытыми глазами, я ухмыльнулся. Герцоги Артемьевы проиграли, Диме ничего не грозит. Только Владыка Демонов — какие пустяки! Я поморщился. В Академию просочился предатель. Теоретически он мог бы легко проникнуть на территорию, не такая уж здесь серьёзная охрана. Но практически… Мне кажется, он здесь вполне официально работает. Размышляя над этим, я в очередной раз поразился, как много мы упустили в прошлой жизни. Нам едва хватало сил, чтобы отражать демонические атаки, и мы даже не задумывались, что твари могут не только нападать в лоб, но и подтачивать нас изнутри. Мы считали Людоеда едва ли не уникумом. Чудо расчудесное — человек, которого выбрал Владыка Демонов! Но мы ошибались. Людоед был одним из многих. Просто остальные были не такими заметными.

Я должен срочно найти предателя и ликвидировать его. И узнать, как Владыка наводит мосты с людьми.

Глава 6

Дима сладко сопел — происшествие с Артемьевым его измотало, и, пока я подслушивал беседу в кабинете директора, он отрубился, хоть и клялся, что ни за что не сможет заснуть. Я прошептал:

— Внятно говорить могут только высокоранговые Демоны. А люди, порабощённые Соглядатаями, фактически превращаются в бессловесных рабов. Просто инструмент для слежки. Каким образом Владыка переманивает людей на свою сторону? Судя по Диминому рассказу, человек, который запудрил ему мозги, был в здравом уме. Во всяком случае, прекрасно складывал слова в предложения. Есть идеи?

«Я предполагаю, что это как-то связано со способностями Владыки, — ответил Гидра-помощник. — Доподлинно неизвестно, какими заклинаниями он владеет. Как и то, почему он никогда не покидает Преисподней. В прошлой жизни, когда человечество проиграло, порталы в ваш мир были достаточно мощными, чтобы выдержать магию Владыки. Однако он не пожелал подняться. Мой первоисточник сталкивался лично только с Соглядатаями. Об остальном мне неизвестно».

— Владыка не взял в плен Диму. Сломить волю ребёнка довольно легко… Это бы не вызвало трудностей. Вот и получился бы замечательный Людоед, версия вторая, доработанная, — я потёр переносицу. — Зачем подталкивать, искушать? Слишком уж заморочно.

В дверь вежливо постучали. Дима, сонно моргая, подпрыгнул на кровати и заозирался. Вспомнив, где находится, он со стоном откинулся на подушки и жалобно простонал:

— Голова боли-и-и-и-и-и-и-и-ит!

— Войдите, — крикнул я и успокоил Диму в полголоса: — Ничего, дома таблетку выпьешь.

— Дома? Меня же в тюрьму посадят! — завёл знакомую шарманку он.

— Молодой человек, вы меня обижаете. Действительно считаете, что я не отстаиваю интересы своих студентов? — в комнату вошёл Алексей Анатольевич и шутливо прижал ладонь к сердцу, будто его больно ранили. — Считайте, что вас оправдали. Но это не избавит вас от взыскания за непродуманный поступок. Руслан справится в библиотеке самостоятельно, а вы и Олег Артемьев в качестве наказания будете посещать курсы по управлению гневом и лекции на философском факультете МГУ о магической этике. А сейчас… — он отошёл, пропуская вперёд Димину бабушку и мою маму. — Отправляйтесь домой и хорошенько отдохните.

Дима недоверчиво прижух, но, поняв, что директор не шутит, радостно взвизгнул и бросился в бабушкины объятия. По дороге к выходу, я пытался найти загадочного мужчину с единорогом. Может, в Академию сегодня вызывали аниматора? Или кто-то из студентов носит значок с единорогом? Ничего похожего на сказочное животное я не увидел. Ладно, утро вечера мудренее.

Такси остановилось у нашего дома, и мама предложила:

— Заходите к нам на чай с тортиком.

Бабушка Димы посмотрела на свой дом, в окнах которого горел свет. Было слышно, как там играет громкая музыка. Улыбнувшись внуку, она сказала:

— С удовольствием. Дима, иди, а я догоню.

Дед встретил меня хлопком по спине и похвалой:

— Правильно! За друзей надо стоять горой! Мамка твоя как рассказала, что ты отказался бросить Диму, так я чуть не прослезился… Весь в меня! Мы вот с друзьями как-то в детстве за яблоками в соседский сад полезли — наворовали три пакета! Но сосед, собака, как дал нам солью из ружья! Но ничего, мы никого не бросили! Всех через забор перетащили! А потом также, всем скопом, пошли сарай соседу жечь…

— Отец! — возмущённо воскликнула мама. — Ты чему детей учишь⁈

— Жизни, — фыркнул дед и вдруг замер, навострив уши.

И точно, из Диминой хаты доносились крики и шум, будто там устроили потасовку. Дед схватил в одну руку вилы, а в другую — топор и помчался туда. Мы переглянулись и рванули следом. Отец Димы, видимо, поймал белочку — он бегал за Антониной Палной по двору и швырял в неё разные вещи.

— Сгноить меня решили, черти⁈ — орал он. — На сковороде поджарить⁈ Живым не дамся!

— Угомонись! — гаркнул дед. — Ты как с матерью разговариваешь?

— А вот и главный чёрт явился! — обрадовался отец Димы. — Я тебе сейчас покажу, где раки зимуют!

Он наклонился вперёд и побежал на деда, словно бык — на тореадора. Может быть, месяц назад у него ещё был бы шанс выиграть, но сегодня — нет. Дед пережил алкогольную ломку и был трезв как стёклышко, к тому же от скуки он каждый день делал что-то по дому, то есть занимался физическим трудом. А Димин отец не просыхал и почти полностью потерял человеческий вид. Единственное усилие он прилагал, когда подносил рюмку ко рту. Так что дед просто отошёл на шаг вправо и, когда Димин отец пробежал мимо, схватил его за воротник и крепко стукнул о стену. Деловито вытянул ремень из брюк и, замахнувшись, от души стегнул его по заднице.

— Отста-а-а-а-а-а-ань! — промычал Димин отец и попытался перевернуться на спину, но дед наступил ему на шею, не позволяя двигаться.

— Да что ж ты творишь, окаянный! — неожиданно бабушка Димы вступилась за своего сына и оттолкнула деда. — Лупцевать вздумал? А ну не трожь его!

Дед прищурился и проникновенно произнёс:

— То есть я тоже могу напиться и тебя гонять по двору, и ничего мне за это не будет? Нет, напротив! Ты будешь меня ещё и защищать, если другие соседи придут, чтобы мне харю начистить! Так, что ли?

— Нет! Чего придумал!

— А ему тогда почему можно? — дед сложил ремень вдвое и громко им щёлкнул. — Потому что он — твой сын? Так мне кажется, это не так работает. Ты его до старости облизывать собираешься? Ему это не поможет. Мне же не помогло! Вон Маруська за мной десять лет бегала, из помоек всяких вытягивала, пенсию даже не забирала… Жалела, дура!

— Отец! — мама с осуждением покачала головой.

— Не отецкай мне тут! Я правду говорю! Вроде умные бабы, семьи на горбах своих тащите, а творите какую-то чушь и мракобесие! Почему ты его жалеешь, Тоня? Он же тебя не жалеет! И я дочку тоже не жалел, пока бухал. Мне на всех наплевать было, кроме водки! — дед распалился и отчаянно жестикулировал, пытаясь точнее донести свою мысль. — Его лечить надо, а не нянькаться!

— Ну и откуда мне денег взять? — огрызнулась бабушка Димы.

— На водку же где-то находишь, — съязвил дед и усмехнулся, когда она, словно маленькая девочка, пойманная на горячем, распахнула глаза и прижухла. — Ага, я всё отлично видел. Ты бы лучше хлеба купила, а не ему деньги давала. Знаешь же, что он их пропьёт, а потом тебе придётся покупать хлеб, потому что дома — шаром покати. Ой, замолкни, Тоня. Вижу по глазам, и дальше его будешь защищать. А я ведь с ним не одну бутылку распилил, — дед пнул под рёбра Диминого отца. — Он о тебе доброго слова не сказал! Чихвостил почём свет стоит за то, что ты ему пить мешаешь.

Бабушка расплакалась, и Дима загородил её собой и звонко выкрикнул:

— Не смейте оскорблять мою бабулю!

— Всё хорошо, хорошо, — пробормотала та и погладила его по голове. — Он прав. Ничего толкового не сделала, только с моря погоды-то и ждала…

— Перевоспитаем, — пообещал дед.

— Вылечим, — поправила мама. — Антонина Пална, я отцу присматривала хороший реабилитационный центр. Но он как-то самостоятельно справился. У меня сейчас в Академии зарплата хорошая, я вам денег одолжу на лечение. Вы мне как-нибудь потом отдадите. Давайте, если вы согласны, то завтра с врачами договоримся и отправим его туда. Как раз выходной, время есть, чтобы всё устроить.

— Главное, чтоб этот гад ползучий не сбежал, — вздохнул дед. — Пошлите пить чай… — он осёкся и выразительно посмотрел на маму: — Маруся, нас там, кажется, чай заждался.

— Ой, точно, — всполошилась мама. — Дети, пошли, чай стынет, и торт холодный вкуснее!

Как только мы вошли в кухню, из-за угла, где стоял котёл, выпрыгнули Аделина и Женя:

— Сюрприз!

Дима дёрнулся, шарахнулся назад и спрятался за моей спиной, но сразу же удушливо покраснел и, расправив плечи, встал рядом со мной. Он криво усмехнулся и помахал рукой:

— Привет.

— Прости нас, — попросил Женя. — Мы не осознавали, как ужасно с тобой обращаемся. Я ненавижу уродов, которые плохо обращаются с другими людьми. Я обещал себе, что никогда не буду таким… Меня тошнит каждый раз, когда я вспоминают об этом. Можно было догадаться! Я не понимаю… — он нервно зачесал волосы пальцами. — Не понимаю, почему я не догадался? Каждый раз, когда я тебя видел, у меня появлялись ужасные мысли!

— Если ты не желаешь с нами общаться, просто скажи. Мы больше тебя не потревожим, — добавила Аделина, потупив взор. — Но мы и правда очень хотели извиниться.

— Я человека убил, — невпопад выпалил Дима. — Потом выяснилось, что она была не совсем человеком, но я её отравил! Хотя вообще-то хотел отравить не её… Я запутался, — признал он. — Короче, это было ужасно, когда я понял, что натворил. Мне очень-очень хотелось перемотать время. И вы не представляете, насколько я был рад, когда оказалось, что она не человек! Ну а если бы это был человек? Нет, я хуже, чем вы. Я сделал плохую вещь, а вы просто меня игнорировали. Я не знаю… Просто пообещайте, что больше так не будете, ладно?

— Ладно, — единогласно согласились Женя и Аделина.

Вечер закончился трогательными обнимашками, чаепитием и общей ночёвкой. Воскресенье выдалось спокойным — взрослые уехали в реабилитационный центр, а мы занимались всякой ерундой. День пролетел незаметно, и понедельник наступил как-то слишком уж быстро. В Академию я ехал с твёрдым намерением вычислить опасного преступника. Мой боевой настрой передался Белке, которая хищно оглядывалась, распугивая других пассажиров в автобусе. По дороге у нас с Димой состоялся важный разговор.

— Если произойдёт что-то странное, обязательно расскажи мне, — попросил я. — Кто-то пытается перетянуть тебя на тёмную сторону. Чтобы ты был плохим. Но ты ведь хороший, да? Ты же никого не хочешь убивать или калечить?

— Нет, — отрицательно покачал головой Дима.

— Я всегда тебя выслушаю и помогу, — заверил я.

Мы немного опоздали и бежали к лифту со всех ног, да так, что едва не сбили уборщика. Он успел увернуться, а вот ведро, к сожалению, нет. Я споткнулся об него, и мыльная грязная вода растеклась по холлу.

— Простите, мы всё уберём. У вас есть вторая швабра? — спросил я.

— Не надо, — буркнул уборщик. — Справлюсь без помощников.

Какой недружелюбный — демонстративно отвернулся и скривился, будто ему под нос насрали. Впрочем, неудивительно. Я бы тоже, наверное, был не в восторге, если бы малолетние болваны мало того, что испортили мою работу, так и добавили новой. Я ещё раз попросил прощения и перепрыгнул через лужу. Мой взгляд случайно зацепился на эмблему, вышитую на рубашке уборщика: зебра, чёрные полоски которой отмывал человечек. Он высоко держал швабру, отчего её ручка торчала над мордой зебры наподобие рога. Я с трудом сохранил невозмутимость. Единорог! Ну конечно! Обслуживающий персонал может проникнуть почти куда угодно и остаться незамеченным. Как там говорят? У официантов нет лиц, есть только белые рубашки и чёрные фартуки? Утрированно, но доля правды присутствует.

Сгорая от нетерпения, я дождался ночи и направился к дому уборщика. Адрес я узнал из его личного дела, которое выкрал из ректората. Звали уборщика Иваном, и жил он в частном небольшом доме за МКАДом. В сарае гогочут гуси, в будке порыкивает собака. Я прислушался. В доме было слышно дыхание только одного человека. Активировав Кровавый Доспех, я перебрался через забор и проник в дом. Я думал сдать ублюдка властям, но у меня нет доказательств. Дима не помнит его лица, а зебра — это даже не единорог. Уборщик просто будет отпираться до последнего. Но если к нему в гости заявится злобный Красный Демон, то это быстро развяжет ему язык.

Я зашёл в хозяйскую спальню и грубо потряс Ивана за плечо. Он отмахнулся сквозь сон и перевернулся на другой бок. Я поднял его над кроватью и бросил в кресло. Это, наконец, вырвало его из сна, и он забарахтался, отбиваясь от невидимого врага. Спустя пару секунд его взгляд сфокусировался на мне, но вместо испуга, который я ожидал увидеть, на его лице вспыхнуло счастье. Нет, даже — эйфория. Будто он получил лучший подарок на свете.

— Господин! — воскликнул он и упал на колени, обхватил мои ноги обеими руками и принялся целовать кровавые доспехи. — Владыка оценил мою работу! Я знал! Я знал, что он выделит меня! Он обещал мне награду, — он с жадностью на меня уставился. — Вы принесли мне награду? Я видел вас по телевизору! Вы — Демон! Вместе с Владыкой вы принесли людям шанс на перерождение!

Я растерялся. Буквально чувствовал, что моё лицо вытягивается от изумления. Благо, оно было прикрыто шлемом. Хорошо. Если он считает меня союзником, то я воспользуюсь его заблуждением.

— Тогда ты должен помнить, что приказал тебе Владыка! — прорычал я, приподняв его за грудки. — Ну-ка, повтори! И только посмей что-нибудь перепутать, тебе точно не понравится твоя награда!

— Владыка приказал мне заставить Диму, ну, эта… студента Академии, в общем, заставить убить другого студента! Хитро заставить, не напрямую… — пролепетал Иван и тяжело сглотнул. — Всё просто… Мне сказали, что всё будет очень просто. Что мальчишка сломлен, что он легко согласится, надо просто подтолкнуть в правильном направлении! И не соврали! Владыка не обманул меня! Дима сразу же повёлся, я его проводи до кабинета, а там он убил… Только он должен был убить девчонку, но убил парня…

— Вот именно, — важно проронил я. — Первый недочёт. Ты точно служишь Владыке? Что-то мне кажется, что ты саботируешь его задания… Ты знаешь, что девчонка была не человеком, а клоном? Разве кого-то беспокоит, если кто-то где-то убил клона⁈ Ты уже забыл, как Владыка к тебе снизошёл? Воспоминания поблекли, радость улеглась, можно косячить⁈

— Нет, нет, я помню…

— Ну так говори!

— Что говорить? — Иван вжал голову в плечи и зажмурился.

— Говори, как Владыка тебя избрал из миллионов червей, живущих на этой планетке!

— Я устроился в Академию уборщиком, это большая удача… Большая зарплата, полный соцпакет, премии! Я был в восторге, но потом… Потом начались странности. Люди меня возненавидели… Просто случайные люди, я их даже не знал! Мне было постоянно плохо, жена от меня ушла к любовнику, я видел ужасные галлюцинации… Я просто сходил с ума! — Иван дёрнул себя за волосы, погрузившись в воспоминания. — Вы не понимаете, это было ужасно! Я ненавидел всех, потому что меня ненавидели, — он снова упал на колени и задрал голову, сложив брови домиком. — Я не плохой человек, но они… они довели меня!

— Дальше.

— Земля разверзлась, из горящей пропасти раздался голос Владыки. Мне сказали, что я избранный, который поможет Земле переродиться! Назад дороги нет, но, если я соглашусь, все дары мира падут к моим ногам, — Иван захлёбывался от восторга. — Конечно, если я заслужу. И я служил! Честное слово, я служил как мог! Никто не может меня упрекнуть!

— Что ты ответил Владыке?

— Я согласился служить ему верой и правдой и добровольно сошёл в Преисподнюю, где мне поставили знак, — он задрал рукав пижамной куртки и провёл по бицепсу ладонью, прошептав какие-то слова. На его коже проявился мудрёный рисунок: завитушки вокруг языков пламени. — Он сказал, что это знак, который поможет мне и другим слугам Владыки отличать друг друга от обычных людей. Тех, кто ещё не познал истинного хозяина.

— Как увлекательно, — пробормотал я и добавил в голос грозных ноток: — Владыка тобой разочарован. Он прислал меня, чтобы передать тебе послание. Ты должен стать жертвой во имя того, чтобы имя Владыки прогремело по всему свету. Чтобы все знали, что Владыка протянет руку любому, кто согласится спуститься в Преисподнюю. Ты расскажешь обо всём полиции, и новости разлетятся повсюду. Ты попадёшь в заключение, и это будет твоим наказанием. Но благодаря тебе у Владыки появятся новые последователи!

— Пожалуйста, — проныл Иван, но по итогу сдался и выдавил: — Хорошо, я сделаю.

Я заставил его одеться и сопроводил до ближайшего участка полиции. Мне повезло, что Иван раздавлен морально и, видимо, не очень умён. Иначе мог бы и не купиться на моё враньё. В целом ночная вылазка получилась удачной. Теперь можно готовиться к встрече с Императором. Думаю, она состоится уже завтра.

Глава 7

Что ж, теперь человечество знало о Соглядатаях и способе, как Владыка Демонов заманивает людей к себе в услужение. И у этих знаний был эффект разорвавшейся бомбы. Конечно, власти пытались аккуратно донести данную информацию до народа, но не то чтобы у них получилось. В новостях то и дело рассказывали о соседях, которые подрались, потому что обвиняли друг друга в «поклонении Демонам». Повысился уровень кляуз и доносов. Скорее всего, хотя бы часть из них была верной и помогла выявить «заражённых», но по большей части эти бумажки просто отнимали время полиции. Вот и сейчас ведущая новостей просила не спешить с обвинениями, попытаться найти доказательства и не устраивать разборки на пустом месте.

Я вздохнул и выключил телевизор. Конечно, было понятно, что таких последствий было не избежать. Разве что минимизировать. Но на душе всё равно было неприятно. Я отправил сообщение Клочко, чтобы тот через телефон-одноразку написал Императору. Ну, точнее службе безопасности, а та уже передаст государю.

— Ты в своей комнате убрал? — крикнула мама из прихожей.

— Убираю, — ответил я и вернулся к протиранию пыли. Вот так, мир спасаешь в свободное время, а от уборки это всё равно не освобождает. Сложив вещи, я принялся мыть полы.

Дед зашёл в комнату и громко постучал о дверной косяк:

— Можно?

— Так ты уже здесь, — я пожал плечами.

— Не дерзи старшим, — отмахнулся дед и обвёл себя рукой. — Зацени. Как я выгляжу?

Я окинул его взглядом: новые джинсы, белая рубашка, заправленная за пояс, и галстук-бабочка. Борода ровно подстрижена, волосы зачёсаны назад и блестят от геля. Дед, смущённый моим молчанием, нервно добавил:

— Там ещё туфли лаковые стоят… В прихожей. Не ходить же мне по дому в обуви!

— Да не переживай ты так, — усмехнулся я. — Отличный прикид.

— Как думаешь, Антонине Палне понравится?

— А ты что, на свидание её пригласил?

— Есть такое дело, — улыбнулся дед и гордо выпрямился.

— Она будет в восторге, — заверил я.

Любви все возрасты покорны… Счастливый дед отправился на свидание, а я продолжил уборку. Шерсть летала в полосах света — Белка прочно обосновалась у нас. Днём она сопровождала меня и Диму в Академию, но на ночь возвращалась к нам. Она ещё и линять начала, вычёсывания не помогают — ощущение, что каждую ночь она полностью сбрасывает старую шерсть и отращивает новую. Я посмотрел на часы. Всего лишь пять часов вечера. Как же долго течёт время, когда чего-то ждёшь…

* * *

Императорский дворец, в ту же самую секунду.

— Вам лучше уехать.

— Нет. И прекращай нудеть, — Император растянулся на диване. В присутствии начальника своей охраны он мог позволить себе некоторые вольности, потому что тот был его хорошим другом. — Я не безобидный щеночек, которого может любой пнуть. К тому же зачем мне отряд обученных воинов, если они не способны меня защитить? Или ты совсем потерял хватку, Николай?

— Это неразумно, — упрямо возразил тот. — Красный Демон считается врагом человечества. Да, есть подозрения, что именно он поставляет нам полезную информацию, но доказательств нет! К тому же неизвестный благожелатель, — Николай подпустил в голос яду, — помогает не только Российской Империи, но и другим странам, в том числе нашим прямым соперникам. Я, например, не могу гарантировать, что он на нашей стороне. А о Красном Демоне и речи не идёт. Это может быть провокация!

— Тогда мы поймаем Красного Демона и его подельников, если они у него есть, — усмехнулся Император. — Я не хочу потерять полезного союзника. Даже предположим, что он пытается втереться к нам в доверие, — в эту игру могут играть двое. Ты слишком паникуешь. Даже когда открылась Преисподняя ты не был в таком раздрае.

— Я не в раздрае! — отрезал Николай и указал на шкаф. — Можно?

— Конечно.

В одном из ящиков для документов была заначка — бутылка дорогущего виски и несколько кубинских сигар. Наверное, смешно, что Император прячет алкоголь в собственном кабинете, будто боится разоблачения, но… имидж есть имидж. Он считал, что глава государства должен подавать пример своим подданным. Поэтому всегда и везде он говорил, что не курит, не пьёт и регулярно занимается спортом. В целом это было правдой, но бывали дни, когда расслабиться получалось только с помощью табака и алкоголя. Император, прикрыв глаза, наблюдал, как Николай разливает виски по бокалам. Хмыкнув, он уточнил:

— Ты будто маленький ребёнок. Надулся, словно мышь на крупу.

— Потому что мы не можем доверять Красному Демону! — Николай передал ему бокал. — Мне это не нравится. И раз уж Ваше Величество позволяет мне говорить прямо и не смягчать правду, то… Вся эта затея не приведёт ни к чему хорошему.

— Сегодня вечером мы узнаем, кто из нас прав, — ответил Император. — Приходили ещё сообщения?

— Нет, Красный Демон не изменял время встречи, если вы об этом, — скривился Николай и залпом выпил виски. — Неудача может сказаться на вашем авторитете. Люди недолюбливают магов, что уж говорить о Демонах. Если они узнают… — он налил ещё одну порцию виски. — Очень рискованная затея, как ни крути.

— Мы не будем устраивать облаву на Красного Демона, — отрезал Император, в его тоне прорезалось раздражение. — Просто нет. Мы выслушаем его, и уже потом я приму решение. Если он нас не обманывает и это не его коварный план, то я не откажусь от сотрудничества просто из-за глупых предрассудков. Я выражаюсь достаточно ясно?

Николай кивнул. Он прекрасно понимал, когда спор стоит свернуть, иначе не пробыл бы другом Императора, его верным советником, охранником и правой рукой по совместительству. Между всеми этими «должностями» была тонкая грань, и её нельзя было переступать.

— Пойду проверю приготовления, — вздохнул Николай. — И всыплю всем для профилактики. Только отвлечёшься, как молодняк начинает бить баклуши.

Император кивнул, отпуская его. Он без труда держал на лице маску невозмутимости — уж за двадцать-то лет она к нему буквально приросла. Но внутри глухо ворочались тревога и дурное предчувствие. Обычно интуиция его не подводила, так что Император всё-таки подозревал, что Николай прав. Хотя ему очень хотелось думать по-другому.

* * *

Ночью я выбрался из дома и трусцой побежал к Императорскому дворцу. Сто процентов, в близлежащих районах установили наблюдение, так что уже за пятнадцать кварталов я активировал Кровавый Доспех. Я решил зайти с главного входа, как цивилизованный человек. Подошёл к воротам и вежливо помахал охранникам. Те побледнели и наставили на меня ружья. Мда, судя по всему, меня не собираются пускать внутрь. Император не пожелал со мной встретиться? Однако стражники не нападали, а из-за деревьев, растущих вдоль каменной ограды, раздался шум. Кто-то, стараясь быть незаметным, подкрадывался ко мне. Засада? Но там был один человек. Обидно, меня сильно недооценивают.

— Спрячься! — прошипели из кустов. — Немедленно! Не хватало, чтобы тебя кто-то заметил!

Мои брови поползли вверх, но я послушался — нырнул в тень деревьев и увидел перед собой крепко сбитого брюнета лет тридцати. Он был одет в форму гвардейцев Императора, но я бы узнал его и без опознавательных знаков — мы сталкивались в прошлой жизни. Николай Васильев, лучший друг Императора. Он меня сильно не любил — завидовал и ревновал. Неприязнь была взаимной — он мне тоже не нравился, чувствовалось в нём что-то такое… подленькое. Умер он загадочной смертью — когда Демоны активно наступали на Москву, Васильев стал вести себя странно. И однажды утром его нашли мёртвым в собственной постели с простреленной головой. На следующий день он должен был вести армию в бой. Не выдержали нервы? Не знаю… Мутный типчик, в общем.

И сейчас он был зол.

— А я ещё думал, догадаешься ты или нет, что эту встречу не нужно афишировать, — процедил Васильев. — Кто бы сомневался! Заявился с главного входа, чтобы завтра точно все газеты трещали, как Император общается с Демоном.

— Мы на «ты» вроде бы не переходили, — хмыкнул я, проигнорировав остальную тираду.

Он пристально уставился на меня, словно пытался сквозь шлем рассмотреть моё лицо. Тишина постепенно стала напряжённой. Васильев переступил с ноги на ногу, отчего хрустнула ветка. Он вздрогнул и раздражённо повёл плечами — видимо, собственный испуг его ещё сильнее выбесил. Конечно — показал слабость перед Демоном. К горлу подступил смех от всей нелепости ситуации. Ну, это в духе Васильева — меряться кхм… мужским хозяйством.

— Так Император выделил время на аудиенцию, или мы просто немного подерёмся? — поинтересовался я.

— Если ты заявился сюда, чтобы помахать мечом, то я тебя не разочарую, — оскалился Васильев. — Только дёрнись, и я расстреляю тебя, разрублю и сожгу, а пепел развею по ветру! — он явно ждал хоть какой-то реакции, и моё спокойствие его разочаровало. Ещё несколько минут молчания, и он, наконец, развернулся и буркнул: — Следуйте за мной.

Он провёл меня к незаметной дверце, спрятанная в кустах. Она была хорошо замаскирована, и её невозможно было увидеть ни с проезжей части, ни с тротуара. Васильев отстучал незатейливую мелодию, и ему с той стороны ответили:

— Пароль.

— На зелёных облаках не растут яблоки.

Дверь скрипнула и отворилась. Стражник пропустил нас, не отрывая от меня взгляда, в котором смешался восторг и ужас. Это не укрылось от Васильева. Он раздражённо поморщился, вытащил телефон и быстро оттарабанил сообщение. Я заглянул через его плечо и прочитал: «Соловьёва отстранить и проверить. И добавьте ему мотивации, чтобы он после смены не побежал к журналистам за своей минутой славы». Грозно зыркая на стражников, который попадались нам на пути, Васильев проводил меня к кабинету Императора. Тот уже сидел за столом и перебирал бумаги. Ну, точнее делал вид, что перебирает. Разумеется, на встречу с Демоном он бы не принёс ничего действительно важного. Васильев не ушёл — встал около двери, заложив руки за спину. Император выдержал небольшую паузу и поднял голову, дружелюбно улыбаясь:

— Вы так упорно искали встречи со мной.

— Я на стороне человечества, как уже не раз и не два писал в сообщениях. И всегда передавал вам правдивые данные.

— Вы нас не дезинформировали, — согласился Император. — Но так и втираются в доверие.

— Иных доказательств моих добрых намерений у меня нет, — я пожал плечами. — Но я и не заставляю вас клясться друг другу в верности на пальчиках. Просто выслушайте и не отметайте сразу мои слова как лживые. Это поможет Российской Империи выстоять в тяжёлых боях. А их впереди будет немало.

— Люди научились давать отпор вашей братии, — презрительно бросил Васильев. — Мы знаем, как вас победить. Способности Демоном несильно отличаются от наших. В первые дни было тяжело, но… Мы выстоим.

Я с грустью улыбнулся. Такой же самоуверенный, как и в прошлой жизни. Мы все стали такими, когда смогли противостоять Демонам. Открытие Преисподней было катастрофой. Мир погрузился в уныние и ужас. Люди называли это концом света и прощались с близкими, уверенные, что это — расплата за грехи. Однако потом — много-много похорон спустя — мы оттеснили Демонов. Смогли защитить свои дома и родных. Проблеск надежды — именно из-за тёмных времён, на фоне отчаяния и страха, этот проблеск был особенно ярким. Мы верили, что всё налаживается, что завтра будет лучше, чем вчера. А потом… Потом на Землю хлынула вторая волна — перворанговые Демоны. Мы были глупцами — думали, что Демоны сразу же запустили в нашу реальность сильных воинов. Тогда нам ещё не была известна концепция магического рангового развития — мы всё это изучали постепенно и на ощупь.

Так и повелось. В конце каждой волны человечество обретало надежду, что на этом всё завершится. И потом жестоко её теряло. И скоро мы безвозвратно утратили надежду — на неё просто не оставалось моральных сил.

— Почему вы молчите? Нечего сказать? — вернул меня в реальность голос Васильева.

— Нет, поражён вашей глупостью, — я прошёл к столу и опустился в кресло для посетителей. Император напрягся и потянулся к кулону на шее — золотой птичке. Готовился активировать заклинание? Я вытянул ноги и вздохнул: — Устраивайтесь поудобнее, сейчас я зачитаю вам лекцию по нашествию Демонов и магическому развитию. Демоны будут прибывать на Землю волнами. Следующая волна начнётся двадцать второго сентября, на юго-западе Москвы.

Я коротко изложил всё, что знал. В принципе, большую часть я уже описывал в сообщениях, но повторить не будет лишним. Император задавал наводящие вопросы, и я отвечал, если мог.

— Чего вы хотите? — влез в нашу беседу Васильев. — Власти, денег? Почему вы предали Владыку? Как выглядит ваш мир? Что вы потеряли в нашем?

— Хочу убить Владыку, — честно сказал я, и в солнечном сплетении разлилось глубокое удовлетворение. Оно принадлежало не мне. Это был Гидра-помощник. Кажется, мысль о мести доставляла ему удовольствие. Он и раньше проявлял эмоции, но они были смазанными, приглушёнными. Впервые я ощутил их как собственные.

— А потом вы захотите убить нашего Императора, — огрызнулся Васильев. — Предателям нет веры.

— Я никогда не предавал Демонов.

— Вы человек? — спросил Император.

— Моя личность не имеет значения…

Я не успел договорить: на улице кто-то закричал, загрохотали выстрелы, и в Императорском дворце завыла сирена. Мне в спину прилетело шесть пуль, но они лишь сделали несколько выбоин в Кровавом Доспехе. Заклинание Васильева создавало пистолет, который стрелял в уязвимые места противника. Синим подсвечивались точки, выстрелы в которые выводили противника из строя, а красным — в которые убивали. Все пули прилетели мне в область сердца. Что ж, Васильев решил со мной не церемониться — прикончить, а уже потом разбираться, виноват я или нет. Император тоже активировал заклинание — дотронулся до кулона, и золото расплавилось, покрыло его правую руку до локтя.

— Успокойтесь, я ничего не сделал! — прорычал я. Мне совсем не улыбалось покалечить Императора и его советника.

— За дураков нас держишь?

Окно разбилось, и в комнату запрыгнули четыре Демона. Рядом с Императором шлёпнулось чудище, смахивающее на здоровенного богомола. Его тонкая передняя лапка сломалась от грубого приземления, благодаря чему Император легко смог до него дотронуться золотой рукой. Демон моментально превратился в золотую статую и со звоном завалился набок. И полезно, и приятно: и Демонов убиваешь, и казну пополняешь. Но только на нулевом ранге он мог такое провернуть всего два раза. И вторая атака у него не удалась — другой Демон увернулся и укусил его за плечо.

— Нет! — заорал Васильев и принялся стрелять. Он вполне мог бы убить одного Демона, но распылился и в итоге всех трёх всего лишь ранил. Да, заставил их отступить, но полностью истратил магию и остался без заклинания.

Демоны перегруппировались и приготовились снова атаковать. Первый бросил в Императора несколько водных гранат, второй и третий сконцентрировались на Васильеве — выстрелили воздушными и огненными снарядами. Надо же, все стихийники. Я оттолкнул Императора с линии огня, прикрыл Васильева своим телом и набросился на Демонов, раздирая их голыми руками. Убив их, я повернулся к Васильеву и спросил:

— Сделал бы я это, если бы устроил нападение?

— Не вешай мне лапшу на уши! — рявкнул он.

— А ты не устраивай разборки, а уведи Императора в безопасное место. Я помогу вашим солдатам.

Не дожидаясь ответа, я выпрыгнул на улицу. Но потом произошло нечто странное: Демоны внезапно прекратили сражаться. Не обращая внимания, что люди в них стреляют, они приблизились ко мне. Я приготовился к жестокому бою, но Демоны вдруг преклонили колени передо мной и покорно свесили головы, словно приветствуя предводителя.

— А я говорил! — проорал Васильев, выглядывая из окна, и приказал: — Взять его!

Глава 8

— А я говорил! — проорал Васильев, выглядывая из окна, и приказал: — Взять его!

Стражники набросились на меня. Точнее — попытались. Демоны яростно меня защищали. Если бы я был сторонним наблюдателем, то не засомневался бы, что именно я — их хозяин и лидер. Всё понесло кувырком, во дворе воцарился хаос. Стража защищалась от Демонов и нападала на меня, справедливо полагая, что, как только я погибну, остальные твари обратятся в бегство. Бой превратился в абсурдный танец — я плясал между двух огней: убивал Демонов и уворачивался от ударов стражников, мне совсем не улыбалось кого-нибудь покалечить. Я оглянулся и мельком увидел в окне Императора — он наблюдал за мной с разочарованием. А вот Васильев за его спиной злобно скалился и подбадривал своих подчинённых. Что ж, стоит признать — мой план провалился. Но всегда есть шанс хоть что-то исправить.

Когда Демонов осталось меньше, чем стражников, я резко прыгнул и перенёсся в кабинет Императора. Васильев выхватил из-за пояса пистолет — на этот раз обычный — и выстрелил мне в шлем. Я поморщился — в ушах звенело. От громких звуков шлем не спасает. Коротким ударом я вырубил Васильева и небрежно швырнул его на диван. Снаружи закричали стражники — они осознали, что Красный Демон напал на государя. Скоро в кабинете будет людно, нужно поспешить.

— Ваше Высочество, — я обернулся, и мне в лицо прилетела очередь пуль. Император откуда-то вытащил целый пулемёт. — Успокойтесь. Простите, что стукнул вашего помощника, но от него слишком много негатива. Если он будет в сознании, не получится конструктивного диалога.

— Что ты хочешь? — спросил Император. У него на лбу выступила испарина, но в остальном ничего не выдавало, что он боится.

— Я не знал о нападении Демонов и уж тем более не представляю, почему они меня защищают и кланяются. Люди не умеют управлять Демонами в таком количестве. Во всяком случае, на данный момент. Значит, диверсию устроил Владыка. Но едва ли вы докладывали королю Демонов о встрече со мной, — я усмехнулся. — Вывод один: в вашем окружении есть предатель.

— Ты хочешь, чтобы я просто поверил?

— Нет, — я услышал, как солдаты бегут по лестнице. Через минуты полторы они будут здесь. — Я всё ещё предлагаю сотрудничество. Но лично вам, без посредников. Чтобы даже он не знал, — я кивнул на Васильева. — Дайте мне свой личный номер. Я не требую от вас какой-то информации или чтобы вы куда-то выходили без своей охраны. Просто номер для связи с вами.

Несколько секунд Император смотрел на меня и молчал. Потом, всё так же молча, он взял лист бумаги, написал на нём одиннадцать цифр и передал мне.

— Второго шанса не будет, — сказал он.

— Очевидно, — я отдал честь и вылетел в окно. Полчаса бега по крышам, и я оказался на противоположной стороне Москвы. Тютелька в тютельку — магия закончилась, и Кровавый Доспех исчез. Пробираясь по тёмным улочкам, я направился домой. Странные ощущения. Даже не знаю, считать встречу с Императором удачной или полным провалом? Надеюсь, он не выложит всё Васильеву подчистую. Больно уж мутный тип…

Утром меня разбудил телевизор. Я с трудом продрал глаза — шесть часов, какого ляда⁈ Кто отнимает у меня драгоценные минуты сна? С мрачным видом я вышел в соседнюю комнату и уставился на деда. Тот грыз семечки и запивал чаем. Он махнул рукой, подзывая меня поближе, и сказал:

— Смотри, что творится-то!

— Вижу, — пробурчал я. — Жаворонок нормальным людям спать не даёт.

— Я и не ложился, — дед мечтательно улыбнулся. — Мы с Антониной Палной до самого утра гуляли. Сначала в ресторан зашли, а потом — по набережной! Как в молодости! Я прям сорок лет скинул, даже суставы не болят. Рассвет встретили и домой пришли. Правда, Антонина поцеловать себя не дала, но ничего… От меня красотки нецелованными не уходили!

— Деда-а-а-а-а-а-а-а! — проныл я. Вот чего-чего, а о личной жизни старикана и Диминой бабушки я знать не желаю. — Сделай телевизор тише, его на соседней улице слышно!

— Пусть все слышат! Предупреждён — значит вооружён! — категорично заявил дед. — И ты сюда иди да послушай. Если Красного Демона увидишь, сразу звони в полицию и вызывай демоноборцев! Эта тварь сегодня на Императора напала!

В верхней части экрана большими красными буквами на белой полосе было написано: «ДЕМОНЫ НАСТУПАЮТ». Миловидная девушка сидела за столом и рассказывала о кровопролитном сражении в Императорском дворце.

«…ничего не предвещало беды, но коварство Демонов не знает границ. Долгие недели в обществе спорили, на чьей стороне выступает Красный Демон. Кто-то видел, как он убивает своих сородичей и спасает людей, но этому так и не было найдено подтверждения. Однако теперь мы точно можем сказать, что эти слухи были обычным самообманом. Люди хотели верить, что не все Демоны — зло воплоти. Красный Демон организовал жестокое нападение на Императорский дворец. Вот кадры, снятые камерой наблюдения…»

На экран вывели изображение, на котором Демоны склонились передо мной в поклоне. Я пытался стать героем, но меня провозгласили злодеем. Я зевнул и вернулся в свою комнату, достал из-под подушки листок с телефонным номером. Соблазн написать был велик, но я удержался. Пора собираться в Академию, хотя та-а-а-а-а-ак хочется поспать.

В Академии нас снова отправили в патруль и опять выставили это как великое одолжение — мол, мы удостоены огромной чести защищать мирных граждан. Никто не спорит, что это важная миссия, но довольно цинично говорить об этом детям, у которых молоко на губах не обсохло и которых откровенно подвергают опасности. Мда, я как-то об этом не задумывался, когда был на той стороне, под защитой Рода Трубецких.

На этот раз меня, Диму, Женю и Аделину определили в одну команду. Директор присутствовал на распределении и не позволил Реликтову нас разделить. Тот скривился, будто съел пакет лимонов, но промолчал. Когда я проходил мимо этого напыщенного индюка, он прошипел:

— Считаете, что всё будет сходить вам с рук? Вы и ваши друзья…

Я вышел из аудитории, притворившись, будто ничего не услышал. За что он меня так ненавидит? Это уже не дурной характер, а что-то личное.

Патрулирование улиц проходило… весело. Нас определили к дружелюбному лейтенанту, который не желал «втягивать детишек во всю эту свистопляску». Так что он приставил к нам рядового и отправил на детскую площадку — кататься на качелях. Ещё и денег выдал на мороженое. В общем, мы валяли дурака, когда неподалёку закричала женщина. Её голос был полон ужаса. Рядовой растерялся — на автомате шагнул в ту сторону, чтобы помочь даме в беде, но тут же вспомнил о своём задании и остановился. Я решил его дилемму — побежал на крик, и рядовой сразу же бросился следом. Мои друзья поздно сориентировались и немного отстали.

Демон, похожий на чайку с несоразмерно длинной шеей, скакал вокруг пожилой женщины, которая отбивалась от него клюкой. Конечно, клюка не могла ему навредить — Демон просто играл с едой. Его тупость была нам на руку — как раз когда он собирался нанести смертельный удар, я метнул в него камень, вложив в это действие всю свою силу. Каменюка развила бешеную скорость и разорвала в хлам шею Демона. Я оттолкнулся от земли и сшиб тварь, пробивая кулаками его пернатую тушу.

— Поаккуратнее нельзя? — женщина погрозила мне клюкой и с брезгливостью вытерла лицо от чёрной демонической крови. — Эх, молодёжь…

— Ну простите, — съязвил я и подтолкнул к ней Демона, который извивался и шипел от боли. Он довольно быстро восстанавливался. Если его не разорвать, то через пять минут он отправится кошмарить мирных жителей Москвы. Я состроил невинную моську и захлопал глазами: — Я больше не буду. Не переживайте, ваш друг выживет и вы с ним снова сможете поиграть.

— Что⁈ — прохрипела женщина, заметно побелев. Я подпихнул Демона ещё немного поближе к ней, и она испуганно попятилась.

— Он так шутит, — влез рядовой, оттеснив меня назад, и создал с десяток воздушных лезвий, который в мгновение ока порубили Демона в капусту. Разумеется, забрызгав женщину с головы до ног демонической кровью. Она что-то возмущённо пропыхтела и скрылась в подъезде. Рядовой повернулся ко мне и приказал: — Шагом марш на детскую площадку! — но в этот момент чуть выше что-то шваркнуло, громыхнуло и завопили дети. Рядовой выругался и сказал: — Ладно, все за мной, но чтобы не высовывались!

Оказывается, за углом был детский дом. На него-то и напали Демоны. Наша помощь там не требовалась — лейтенант уже пригнал туда свой отряд, который слаженно зачищал территорию. Всё было бы хорошо, если бы из здания неожиданно не выскочила воспитательница — и прямо в гущу сражения.

— Рудо! Мы потеряли Рудо! Маленькая девочка… Кто-нибудь видел?

Мда, на стрессе люди выкидывают странные фортеля. Какой-то солдат схватил её за руку и попытался затащить обратно в дом, но воспитательница принялась царапаться как кошка и яростно вырываться. Из-за неё солдат не заметил, как сбоку прыгнул Демон — туловище огромной собаки, из которого росли десятки длинных щупалец, стреляющих слизью. Тварь прокусила ему плечо насквозь, потрепала, словно тряпичную куклу, и отбросила в сторону.

Расправившись с солдатом, Демон пригнулся к земле и приготовился атаковать воспитательницу. Но не успел — из-за угла выбежала девчушка лет десяти и крепко схватила его за одно из щупалец. Демон переключился на неё, позабыв о воспитательнице. Однако девочка не испугалась — она спокойно стояла и смотрела на чудище, пока её тело видоизменялось. Она превращалась в этого Демона! Щупальца, собачье туловище, круглая голова, состоящая едва ли не из одних зубов! Девочка — её вообще можно сейчас так называть? — обвила Демона щупальцами и выпрыснула на него жёлтую слизь. Демон взвыл, задёргался — кислота его растворяла. Через минуту с ним было кончено.

Гидра-помощник напомнил:

«Рудо Дамиба, женский пол, одиннадцать лет. Ликвидирована, 0-й ранг. Переехала вместе с родителями в Российскую Империю по программе обмена. В первый день нашествия всю её семью убил Демон. Однако перед смертью отец Рудо сильно ранил Демона. Рудо смогла его добить и получила способности. Её заклинание нулевого ранга позволяло поглощать Демоническую энергию через прикосновение к Демону. Она должна была обучаться в ДАЧА, но почему-то так и не поступила на первый курс».

— Помню, помню, — прошептал я. — Вот мы и встретились.

Я не мог её защитить без раскрытия своей личности, поэтому прислал её имя службе безопасности Российской Империи. Отметил её как очень перспективного мага, на которого Демоны откроют охоту. К сожалению, это изменило ход событий и она не поступила в Академию.

Рудо, всё ещё в демоническом облике, протянула щупальце к воспитательнице — это был жест заботы. Девочка явно хотела проверить, всё ли с воспитательницей в порядке. Но та закричала в ужасе и бросилась в здание. Военные тем временем расправились со всеми Демонами. Они пропустили превращение Рудо и приняли её за Демона — несколько бойцов в неё выстрелили, и я рванул наперерез. Пули прошили мой живот, и я рухнул перед Рудо в лужу собственной крови.

— Стойте! — закричал я. — Это ребёнок! Она человек! Она использует заклинание!

Лейтенант гаркнул, приказывая военным остановиться. Рудо постепенно трансформировалась обратно в человека. Ко мне подбежали медики, и я позволил им себя осмотреть.

— Но тебя же ранили… — удивлённо пробормотала медсестра.

— Заклинание. Я тоже маг, и у меня высокая регенерация, — пояснил я.

— Ясно, — сухо ответила она, и с неё моментально слетело всё беспокойство. Она словно посмотрела на меня другими глазами, я не был больше для неё ребёнком, а стал неведомой зверушкой, от которого стоит держаться подальше.

— Привет, — я ласково улыбнулся Рудо и протянул ей руку. — Давай я помогу тебе встать.

Рудо широко-широко распахнула глаза и всё-таки приняла мою помощь. Я проводил её в здание и передал воспитательнице — той самой, которая устроила истерику посреди боя. Рудо попыталась взять её за ладонь, но воспитательница спрятала руки за спину и нервно кивнула на дверь, окрашенную в синий цвет. Рудо послушно зашла в то помещение. Я смог разглядеть, что там стояли парты и стулья. Видимо, учебный класс.

— Ты какого лешего их сюда притащил! — меня отвлёк ор лейтенанта, который навис над бедным рядовым и грозил ему вечными муками.

— Они сами… — проблеял рядовой.

— Они — дети! И ты, здоровый лобяра, не смог их остановить⁈ Бездарность, нахаляву проедаешь государственные харчи! На твоём месте мог быть нормальный солдат! Быстро убрал отсюда этот детский сад, и чтобы я не видел никого из вас до самого вечера!

Рядовой отдал честь и отвёл нас обратно на детскую площадку.

— Почему ты всегда бросаешься под пули? — сурово спросила Аделина.

— Просто спасал девочку, — я пожал плечами. — На мне всё заживает как на собаке.

— Но это не значит, что ты должен постоянно собой рисковать, — возразила она.

— Да у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло! Вот послушай! — Дима схватил мою руку и приложил ладонью к своей груди. — И голова разболелась, а у меня она никогда не болела! У бабушки тоже голова болит, если я шкодничаю. Ой, Руслан, то есть из-за тебя у меня будет всё время голова болеть? Ты же себя вообще не жалеешь!

— Да всё со мной будет в поря…

— Пожалуйста, — перебил меня Женя. — Не умирай.

Аделина и Дима испуганно на него посмотрели. Судя по всему, мысль о смерти не приходила к ним в головы. Им просто не нравилось, что я слишком легко относился к ранениям.

— Ты же мог умереть, — протянула Аделина.

— Прям по-настоящему умереть! — воскликнул Дима.

И все трое с осуждением на меня уставились.

— Простите, буду осторожнее, — повинился я, мысленно закатив глаза.

Остаток вечера мы провели под надзором рядового, раскачиваясь на качелях. Способности Рудо меня впечатлили, и я размышлял, как бы сделать так, чтобы её взяли в Академию. Мне стало интересно, что сейчас происходит в детском доме, и я усилил слух на максимум. Голоса Рудо я не слышал, она почему-то всё время молчала, так что я сконцентрировался на воспитательнице. Она раздавала указания детишкам, потом какое-то время то ли прибирала, то ли таскала мебель. Я уже начал клевать носом — думал, что ничего интересного так и не подслушаю, как вдруг воспитательница сказала:

— Рудо.

В ответ — молчание.

— Нам надо поговорить, — воспитательница тяжело вздохнула и, судя по звуку, села на скрипучий кожаный диван. — Нет-нет, не подходи ко мне. Не обижайся… эм… мне просто так будет проще с тобой разговаривать. Да, присаживайся в кресло, умница. Дело вот в чём… В первый же день, когда тебя привели к нам, я подумала: «Какая милая девочка». Рудо, я бы хотела, чтобы у меня была такая дочка. И все эти сплетни о том, что ты владеешь магией, мне казались глупыми сплетнями. Ну правда — что может сделать такой прелестный ребёнок, как ты? Создать бабочек?

Рудо всхлипнула, и воспитательница заговорила быстрее:

— Погоди, погоди… Честное слово, я не хочу тебя обижать! Ты обязательно найдёшь других родителей, которым понравятся твои способности. Понимаю, я обещала, но… — снова заскрипел кожаный диван, по деревянным доскам застучали каблуки. — Ты очень смелая девочка… Да, ты меня спасла, но эти щупальца! Нет, я не могу… Как только представлю, что в моём доме живёт монстр… Нет, нет, пожалуйста, не плачь, успокойся… Я совсем не это имела в виду! Ты не монстр, ты просто особенная…

Рудо больше не всхлипывала. Если она и плакала, то делала это абсолютно бесшумно.

Нет, так не пойдёт. Я тоже всё понимал, но всё равно мне хотелось отвесить этой воспитательнице несколько крепких затрещин. Дура! Нужно срочно что-то придумать. Рудо должна поступить в Академию!

Глава 9

— Держите, — Кентавр передал мне папку с документами. — Мой шеф-повар удочерил девчонку. Ей повезло, они пару лет собирались взять кого-то из приюта, какую-то школу закончили… А уж как услышали её печальную историю, так не пришлось заставлять — сами вызвались. Будет как сыр в масле кататься. В любом случае, я им подробно объяснил, почему девчонку нельзя обижать. Даже если захотят по жопе шлёпнуть… перехотят. Побоятся. Сразу как одобрите, они перевезут её в новый дом. Игрушки, одёжка, что там ещё детям надо? В общем, всё закупили, я денег выделил.

— Отлично, — я кивнул. — По поводу школы…

— Я понял. Никаких школ, только Академия, — хмыкнул Кентавр. — Надеюсь, в этот раз её возьмут. С этими магическими заведениями нынче сложно… Взятки не принимают, разве что аристократы своих по блату пропихивают, а таких как мы… — он развёл руками. — Редко заворачивают, но если завернут, то обжалованию не подлежит. То в первый месяц гребли всех подряд, а сейчас уже начали проверять службой безопасности.

— Погоди, погоди, — я прервал его разглагольствования. — Рудо отказали в поступлении?

— Ага, как только её родителей убили. Ну, почти. Можно на секунду? — Кентавр забрал у меня папку, покопался в ней и вытащил два листа. — Вот, медицинское обоснование. В день открытия Преисподней её нашли рядом с телами родителей и двумя дохлыми Демонами. Девчонка не говорила. Просто молчала, даже на вопросы не реагировала. Ну там — кивками или качанием головы. Тупо сидела как истукан. Полицейские решили, что отец девчонки на последнем издыхании прикончил Демонюг и спас дочку. Однако потом к ним сверху пришло письмо: мол, взять девочку под наблюдение и как можно быстрее сопроводить в Академию.

— Она не прошла вступительные испытания?

— Не то чтобы она пыталась, — развеселился Кентавр. — Девчонка всех игнорировала и ни разу не продемонстрировала магические способности. По итогу комиссия Академии решила, что их дезинформировали, отказала и отправила её к психиатру.

— Она так и не заговорила? — уточнил я, уже зная ответ.

— Нет. Я не из сентиментальных, но даже мне её немного жаль. Увидеть, как твоих родителей убивает неведомый монстр, да ещё и в столь юном возрасте… Травма на всю жизнь.

— Приставь к Рудо кого-нибудь из охранников, обладающих магией, — велел я. — Пусть будет её нянькой. Провожает до школы и обратно, и всё в таком духе.

Я попрощался с ним и покинул клуб «Гелиос». Это всё объясняло. Скорее всего, в прошлой жизни на Рудо сразу не обратили внимания. И в какой-то момент она, вероятно, снова подверглась демоническому нападению и воспользовалась своим заклинанием. Как тогда, спасая воспитательницу. Фактически события повторились, но из-за моего вмешательства это произошло чуть позже. Что ж, последние шесть дней я потратил, чтобы восстановить ход истории. Для одной конкретной маленькой девочки. Ну, до момента, где Владыка её устраняет, как потенциально опасного для Демонов мага. Кроме этого, всю неделю я активно охотился, набирая проценты Постижения. И сейчас готовился перейти на второй ранг. Третье заклинание я опять «позаимствовал» из прошлой жизни — Кровавый Двойник.

Пиликнул телефон, на экране высветилось сообщение: «Император сказал, что оцепит район и выделит тебе двадцать минут. О большем нет и речи, он торговаться не намерен». Я усмехнулся и оттарабанил: «А вот я очень люблю торговаться. Мне нужно сорок минут. Если я не справлюсь, то ладно, пусть вмешаются раньше. И напомни ему, что проводить эвакуацию до открытия прорыва нельзя». Император написал мне правильный номер, и вот уже какое-то время мы с ним общались через Прокажённых. Конечно, Клочко посылал мне сообщения не напрямую, а через закрытую сеть. Дружба с главой Африканского Содружества даёт некоторые привилегии, в том числе каналы связи, которые невозможно отследить. На самом деле Фарэй Ньянг неохотно раздавал привилегии, но у Клочко наконец-то получилось с ним договориться.

Двадцать второе сентября, когда произойдёт первый прорыв перворанговых Демонов, наступит через четыре дня. Я предупредил все разведки мира о второй волне нашествия. В конце каждого моего сообщения была приписка: «Посмотрите, какой ад разверзнется в Москве двадцать второго сентября. То же самое ждёт вас через несколько дней». Так что вся планета готовилась к кровопролитным боям. Я сделал всё возможное, чтобы вторая демоническая волна стала для человечества новой ступенькой в магическом развитии, а не катастрофой. Разумеется, жертвы будут, этого не избежать. Но маги защитят обычных людей и станут героями, а заодно — соберут щедрый урожай демонических сфер.

«Три Демона до второго ранга», — напомнил Гидра-помощник.

— Спорим, добью до нужного числа за пять минут? — дурашливо протянул я.

«Если будете недооценивать противников, то когда-нибудь они добьют вас», — занудно сказал Гидра.

Я фыркнул и побежал к ближайшему прорыву — буквально в трёх кварталах. Звенело стекло, люди умоляли о спасении, рычали Демоны, однако полицейских сигналок и сирен не было. Значит, в моём распоряжении как раз примерно пять минут, чтобы прикончить монстров и смыться. Когда я влетел во двор, перед подъездом тощий Демон с чавканьем пожирал тело мужчины. Чуть поодаль валялась другая жертва — женщина в платье с пайетками. На скамье стояли два пластиковых стаканчика и бутылка шампанского, коробка с конфетами была полностью заляпана кровью. Мда, романтика обернулась кошмаром.

Я активировал заклинание Кровавая Булава, и Демон тонко завизжал, раздирая когтями свою грудную клетку. Из его нутра доносилось жужжание — Булава крутилась с огромной скоростью, уничтожая его органы, перемалывая их в кашу. Я пошевелил пальцами, и Булава поднялась вверх — по его трахее, к самому горлу. Бах! Шея Демона разорвалась, а голова отвалилась. В мою ладонь упала тёплая сфера.

— Раз, — улыбнулся я и прыжком перелетел дом.

На автомобильной стоянке Демон, смахивающий на оборотня — классического такого, на задних лапах, с волчьей мордой и покрытого шерстью, — гонялся за парнем. Тот явно был спортсменом — наверное, гимнастом, — потому что выдавал сумасшедшие кульбиты, уворачиваясь от ударов Демона. Я снова активировал Кровавую Булаву — на данный момент моей магии хватало на пять использований — и внедрил её в Демона. Эта тварь оказалась умнее — начала озираться, пытаясь отыскать, кто её убивал. Увидев меня, Демон зарычал и прыгнул. Его волчий силуэт осветила Луна. Я прокрутил Булаву по всему его туловищу, и он буквально развалился на части.

— Два, — пробормотал я, почувствовав на ладони ещё одну сферу.

По стене многоэтажки полз Демон-паук — круглое тельце, восемь лапок и горящие зелёным светом глаза. Он разбил окно и забрался в квартиру на девятом этаже. Я запрыгнул следом. Вовремя — Демон навис над кроватью, в которой, сжавшись от страха, лежал мальчик лет шести. Он даже не мог пошевелиться от ужаса — судорожно сжимал одеяло и широко распахнутыми глазами смотрел на чудовище. Я схватил Демона за лапу и вышвырнул его в окно — не хотел убивать его на глазах у ребёнка, так и психику ему испортить можно. Демон без изысков плевался паутиной. Я пригнулся, пропуская над головой несколько плевков, и активировал Кровавую Булаву. Паучье тельце лопнуло, лапки отвалились.

— Три, — протянул я, когда пальцы обдало приятным теплом.

«Вы справились за пять минут и восемь секунд», — вредно отметил Гидра.

— Иногда я начинаю сомневаться, что ты — педант и зануда, — закатил я глаза. — И всё больше уверяюсь, что тебе просто нравится портить мне настроение.

Гидра ничего не ответил, но через несколько кварталов, когда я устроился на скамейке и сконцентрировался на прорыве на следующий ранг, он пробурчал:

«Технически вы проиграли».

— Технически ты и не спорил, — фыркнул я. — Что, упустил свой шанс выиграть?

Гидра притворился, что не услышал, но тишина была отчётливо… обиженной. Я не стал его дёргать и вернулся к прорыву — всё прошло гладко. Безболезненно и быстро. Вообще-то магия изменяет тело, подстраивает его под магическое ядро и заклинания. В прошлой жизни, переходя на второй ранг, я испытывал весьма неприятные ощущения. Однако благодаря способностям Гидры, которые я получил, моё тело перестраивалось постепенно, пока я повышал уровень Постижения. Одно дело, когда метаморфозы раздирают тебя разом и за короткий промежуток времени, а другое — когда они происходят капля по капле и остаются незамеченными.

Третье заклинание, Кровавый Двойник, было небоевым. Я создал его после того, как побывал на волоске от смерти. Мои родители, герцоги Трубецкие, были очень озабочены моим магическим развитием и по своим связям постоянно мониторили демонические прорывы — чтобы послать меня в «сытное» место на охоту. И вот однажды такая схема обернулась полным провалом. Я наткнулся на Демона-матку. Она была абсолютно беспомощной, однако рожала Демонов-личинок пулемётной очередью. По шесть-семь штук в секунду. Эти мелкие уродцы невероятно быстро двигались и были прожорливыми как пираньи. Могли сожрать человека за минуту, а может и меньше.

Мой отряд погиб за пять минут, меня спас только Кровавый Доспех, он был слишком прочным для зубов личинок. Мне помог отбиться другой отряд. И если бы не маг, который умел создавать ограничивающий купол, то в Москве развернулся бы личинко-апокалипсис. Вот тогда я кристально чётко осознал, что охота — не детские забавы. И мои приоритеты сдвинулись от боевых заклинаний в сторону защитных. Кровавого Двойника необходимо создать заранее и спрятать в надёжном месте. Он был бесполезен — просто кукла из крови. Однако в момент опасности я могу активировать заклинание и поменяться с ним местами. Двойник перенесётся на поле боя, а я — в безопасное укрытие.

Ну да, мой юный мозг был впечатлён близостью смерти и придумал довольно кардинальный метод защиты — побег. По итогу я пользовался им как телепортами. Собственно, как планировал и в этой жизни. Думаю, я спрячу Двойников в домах Прокажённых, а также переправлю парочку в Африку — Кентавр должен с этим справиться. Таким образом, мне станет проще перемещаться по Москве и я смогу даже путешествовать за границу. Тем более Фарэй Ньянг очень хочет встретиться с лидером Прокажённых. То есть со мной.

Несмотря на переход на второй ранг, я не взял паузу — отдохну, когда избавлюсь от Демонов. Каждую ночь я выходил на охоту и, затаив дыхание, наблюдал, как процент постижения ползёт вверх.

— Что-то у тебя круги под глазами чёрные, как Марианская впадина, — поприветствовал меня дед, когда я с утра пришёл на кухню. — Хлебни чаю, я тебе заварил по своему рецепту. Взбодрит — будь здоров!

— Ты мне ребёнка убить, что ли. хочешь? Какой рецепт? Где полкружки заварки и кружка кипятка? — возмутилась мама, выйдя из ванной. Голова её была замотана полотенцем. — Сынок, ты себя хорошо чувствуешь? Может, к врачу сходишь?

— Нет, у меня сегодня контрольная по математике, — я покачал головой. — И Реликтов с меня не слезет, если я его боевые заклинания пропущу.

— Вот молодёжь пошла! Мы йод пили и градусники грели, чтобы школу прогулять, а этому предлагают дома остаться, а он кочевряжится! — возмущённо воскликнул дед, но примолк под строгим взглядом мамы. — Ладно, ладно… Разбирайтесь без меня со своими Марианскими впадинами, а я пойду к Антонине Палне, обещал ей тюльпаны полить. Новые клубни посадили, — похвастался он. — Со своей пенсии купил.

Гордо выпятив грудь вперёд, дед вышел из кухни. Мама вернулась ванную и начала сушить волосы.

— Как там Димин папа? — спросил я, перекрикивая фен.

— Лечится, — мама выключила шайтан-машинку, чтобы поговорить нормально. — Уже пытался три раза сбежать, — она смахнула со лба рыжую прядь и озабоченно нахмурилась. — И ладно бы в первые дни, когда ломало без водки, но потом… Нет, он будто бы и не желает лечиться. Ему и так хорошо.

— Ну, всего ничего прошло. Может, одумается?

— Сомневаюсь, — вздохнула мама. — Сильно сомневаюсь.

Зато Дима в своём отце нисколько не сомневался. Пока мы ехали в Академию, он только и делал, что рассказывал, как «папка лечится в красивом здании с красивыми докторами». Правда, после каждого комплимента врачам он добавлял: «Но не красивее Виктории». Любовь к Зарянице в его душе всё ещё горела ярким пламенем. Его восторг объяснялся просто — у бабушки выдался свободный день, и она свозила Диму на свидание к отцу, в реабилитационный центр. Дима впервые за долгие годы увидел отца трезвым. «Понимаешь, он был полностью трезвым!» — повторял Дима, будто до сих пор не мог в это поверить. Пассажиры автобуса, которые невольно подслушали Димины восторги, посматривали на него с жалостью.

В Академии нас перед занятиями собрали в конференц-зале. Директор вышел к трибуне и доброжелательно улыбнулся.

— Рад вам сообщить, что наши ряды пополнились. Теперь с вами будет учиться юное дарование, — Алексей Анатольевич повернулся к двери и поманил кого-то пальцем. — Она пережила ужасную трагедию, и я прошу вас отнестись к ней с пониманием и заботой. Рудо Дамиба!

Рудо, неловко обняв себя руками, подошла к нему и безэмоционально посмотрела на аудиторию. Взрослые студенты приветственно захлопали, и она вздрогнула. Конференц-зал тут же погрузился в тишину.

— Думаю, тебе стоит присоединиться к во-о-о-о-о-он той компании, — Алексей Анатольевич указал на нас. — Там ты будешь в надёжных руках. Может, ты что-нибудь хочешь? Например, небольшую экскурсию после уроков? — Рудо всё так же безразлично взглянула на него. — Нет? Хорошо, хорошо… Не буду тебе надоедать.

Рудо последовала его совету и присоединилась к нашей компании.

— У тебя красивая заколка. Мне в детстве папа купил брошку с соловьём, но с ласточкой даже красивее, — улыбнулась Аделина. — Тебе нравятся ласточки?

Рудо никак не показала, что услышала вопрос.

— А ты откуда? — спросил Дима, его глаза горели любопытством. — Ты очень смуглая, я никогда не видел…

— Дима! — возмущённо перебила Аделина.

— Прекратите, пожалуйста, — попросил Женя. — Не надо доставать Рудо глупыми вопросами.

Впервые за всё время на лице Рудо промелькнула эмоция, и это была благодарность. Она быстро отвела взгляд, словно хотела спрятаться. Весь день Рудо держалась отстранённо и не выказывала желания подружиться.

На паре по математике мы уселись у окон, который выходили в главный двор Академии. Уже через пять минут лекции я отчаянно зевал. Всё-таки недосып сказывался. Гм, наверное, я не умру, если вообще не буду спать… Что там с организмом происходит от хронического недосыпа? Мозг отмирает? Так у меня регенерация. Но усталость никто не отменял. Душа требовала поваляться на диване и побить баклуши. А организм намекал, что как бы не только душа здесь хочет отдохнуть.

От размышлений меня отвлёк судорожный вздох Жени. Он шокированно смотрел за окно, побелев как снег. Его нижняя челюсть подрагивала, а глаза часто-часто моргали. Женя снова попытался вдохнуть, но у него не получилось — он задыхался.

— Тихо, тихо, — проговорил я, положив ладонь ему на спину. — Это просто паническая атака. Всё хорошо. Ты можешь дышать, давай. Вдох-выдох, раз, два, три…

— Звягинцев, что у вас происходит? — строго спросила преподавательница.

— Жене плохо. Можно отвести его к медсестре.

Преподавательница тут же смягчилась:

— Конечно, тебе помочь?

— Нет, справлюсь.

Я вёл Женю в лазарет и старательно притворялся, что совершенно спокоен. Меня ничто не волнует, я ни о чём не переживаю. И особенно — о том, что в Академию заявились послы из Индийских Эмиратов.

Глава 10

Кабинет директора Академии, время прибытия послов из Индийских Эмиратов.

Алексей Анатольевич, сохраняя невозмутимость, изучал индийцев. Они были одеты в народную традиционную одежду со множеством золотых украшений — демонстрировали своё положение в обществе Индийских Эмиратов. Главный посол не понравился Алексею Анатольевичу — слишком уж высокомерный, агрессивный и наглый. Он пялился на Алексея Анатольевича, словно бросая вызов. Директор мысленно усмехнулся — он не собирался играть в гляделки с чванливым идиотом. Тот явно припёрся в Академию, чтобы устроить представление. Почему Алексей Анатольевич сделал такие выводы? Всё просто. Во-первых, директор Академии не настолько большая шишка, чтобы наводить мосты с иностранными дипломатами. Это входит в обязанности министров Российской Империи. Во-вторых, индиец точно не обеспокоенный родитель, заявившийся с ревизией, — в Академию не поступал новый ученик. Ну а в-третьих, от сари с золотыми цепями несло театральщиной. Алексей Анатольевич знал, что подобные наряды индийцы надевают на большие праздники. Для посещения Академии это было… слишком.

— Прошу прощения, меня не предупредили о вашем прибытии, иначе бы я подготовился, — Алексей Анатольевич встал, сложил ладони напротив сердца и церемонно поклонился. — Я бы предложил чаю, но чайник сломался, а столовая сейчас закрыта… Да и едва ли вам понравится чаёвничать под пристальным наблюдением студентов, — он указал на диван. — Присаживайтесь.

Делегация разместилась на диване, и один из индийцев потянулся к вазочке с конфетами. Из-под стола вынырнула каменная рука и утянула вазочку прямо в пол. Индиец озадаченно крякнул.

— Ещё раз прошу прощения, но я давно не обновлял конфеты, они уже застарели. А я не имею права угощать почётных гостей старьём, — развёл руками Алексей Анатольевич и прокрутил стальные браслеты на правом запястье. — Так чем обязан?

— Я — Шакти Капур, личный советник эмира Арджуна Армала. Многоуважаемый эмир приказал мне забрать своего сына, Индиру Армала, и вернуть его на родину, — с сильным акцентом произнёс глава индийской делегации. — Его мать незаконно вывезла мальчика из Индийских Эмиратов, в тайне от нашего эмира.

— Боюсь, в Академии нет студента с таким именем.

— В Российской Империи мальчик живёт под именем Евгений Демьянов. Так как мы говорим без свидетелей, то я предупрежу вас… по-доброму, — Шакти Капур улыбнулся, сжав губы, отчего его лицо стало напоминать морду удава. — Если вы откажете, то это может привести к международному конфликту. Едва ли ваш Император обрадуется, что…

— Вы не сообщили Императору, — констатировал Алексей Анатольевич, включил чайник и, подождав, когда он закипит, заварил чай. Все индийцы с недоумением уставились на него. Каменная рука, будто насмехаясь, достала из пола давешнюю вазочку с конфетами и поставила на директорский стол. Алексей Анатольевич медленно развернул чернослив в шоколаде и закинул в рот. — Вкусно, — сказал он, помычав от удовольствия. — Жаль, что старые.

— Думаю, Император согласится, что мальчишка не стоит столкновения с Индийскими Эмиратами, — произнёс Шакти Капур сквозь зубы. Его руки, лежащие на коленях, сжались в кулаки и разжались несколько раз. — Насколько мне известно, Индира находится на попечении старшей сестры. И она едва-едва достигла восемнадцати лет. А его мать вот уже больше года лежит без сознания. Мы заберём всех троих. Мать Индиры обеспечат лучшим лечением, а…

— Для Ангелины уже подобрали хорошего жениха? — с лёгкой иронией спросил Алексей Анатольевич.

— Для Девики, — поправил Шакти Капур. — Её настоящее имя — Девика Шетти, она не родная дочь нашего эмира, но он готов о ней позаботиться. Все бумаги подготовлены, я направил людей на работу к Девике. После её увольнения мы проводим её и Индиру в гостиницу. Билеты до Индийских Эмиратов куплены на завтра, но сын эмира больше не проведёт ни часа в той захудалой квартирке!

— Вынужден отказать, — сухо произнёс Алексей Анатольевич.

— Что? — Шакти Капур не поверил собственным ушам. — Вы насильно удерживаете сына эмира⁈

— Евгений — гражданин Российской Империи. И у него единственное гражданство. С таким же успехом ко мне могли заявиться послы из Французской Республики или Мексиканской Конфедерации. Но даже это не самое главное, — директор встал и подошёл к шкафу с документами. Покопавшись, он вытащил папку и открыл её на первой странице. — В графе «отец» у Евгения стоит прочерк. Конечно, Ангелина вольна делать что угодно, но даже ей не позволят так просто вывезти брата за границу.

— Это ваше окончательное решение? — с угрозой протянул Шакти Капур, и его смуглая кожа потемнела от прилившей крови. Алексей Анатольевич просто улыбнулся. Индиец что-то такое и предполагал. Эта русская сука, лёгшая под эмира, доставила им много хлопот. Даже полудохлая, она продолжала вставлять им палки в колёса! Но он и не надеялся на лёгкий исход. В Академию он пришёл за другим. — В таком случае пригласите Индиру. Я просто хочу встретиться с ним и убедиться, что всё в порядке.

Директор пару секунд размышлял. Если не показать Женю индийцам, то отказ позволит им развести панику на пустом месте.

— Секундочку, — наконец сказал Алексей Анатольевич. — Я напишу преподавателю. Кажется, сейчас у Евгения должна быть математика, — он написал сообщение. Меньше чем через минуту пришёл ответ, и его брови поползли вверх. Мальчику стало плохо, и его отвели в больницу при Академии. Директор быстро отбил сообщение медсестре: «Как только Евгению Демьянову станет легче, сразу же отправьте его ко мне. И постарайтесь, чтобы ему стало легче как можно быстрее».

— Скоро ли подойдёт Индира? — Шакти Капур, словно гончая, принял стойку. Он почуял беспокойство Алексея Анатольевича и приготовился атаковать.

— Через пять минут. Или десять, — Алексей Анатольевич откинулся на спинку кресла и развёл руками. — Он — очень старательный ученик. А сегодня на математике важная контрольная. Он буквально умолял преподавательницу позволить ему дорешать последнюю задачку.

— Глупости, — фыркнул Шакти Капур. — Пусть немедленно…

— Я не позволю мешать учебному процессу, — отрезал Алексей Анатольевич.

Медсестра была возмущена. Она настрочила ему четыре сообщения подряд. Первое: «Мальчик в ужасе. У него была паническая атака. Я могу отправить его только домой!» Второе: «Что за безжалостное отношение к студентам. Я знаю вас двадцать лет, и за это время вы ужасно очерствели!» Третье: «Давайте я передам вам справку?» Четвёртое: «Вы — злой человек. Можете ко мне за анальгином больше не заглядывать». Алексей Анатольевич сдержал улыбку. Стадии принятия, как по учебнику: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Он прятал телефон под столом, словно школьник на уроке. Притворяться, что всё хорошо, становилось сложнее. Шакти Капур уже не скрывал злости.

Когда воздух в кабинете сгустился от напряжения и его можно было резать ножом, в дверь тихонько постучали.

— Входите, — пригласил Алексей Анатольевич.

Женя, прижав подбородок к груди, проскользнул в кабинет. Он ни на кого не смотрел и вообще шагнул к вешалке, будто отчаянно хотел спрятаться. Шакти Капур расплылся в широкой фальшивой улыбке — настолько широкой, что покраснел от натуги — и, распахнув объятия, подошёл к Жене. Тот шарахнулся от него, налетел на тумбочку, на которой стоял цветочный горшок. Перевернул и её, и горшок и шлёпнулся сверху. Шакти скривился, фальшивая радушность сменилась отвращением.

— Вставай, — приказал он и протянул руку.

— Простите, — пролепетал Женя, но поднялся самостоятельно. Отряхнул землю со штанов и посмотрел на директора: — Елена Викторовна сказала, что вы меня вызывали.

— У меня хорошие новости, — Алексей Анатольевич указал на Шакти. — Твой отец прислал людей, которые заберут тебя домой. Ты же знаешь, что ты — сын эмира? — директор говорил и пристально наблюдал за реакцией мальчика. — В Индийских Эмиратах ты будешь как сыр в масле кататься, не то что у нас. Эмир обещал, что твою маму вылечат.

— Не смейте трогать мою маму! — выпалил Женя, мгновенно позабыв о страхе. Шакти Капур, не стесняясь, рассмеялся над его реакцией. Как только Женя услышал этот смех, вся его бравада рассеялась, на него накатили воспоминания. Индиец был верным слугой второй жены эмира. Когда Женя жил в Индийских Эмиратах, Шакти напару со злобной коброй издевались над ним и его мамой. Только сестра жила спокойно. В ней не видели конкурентку: девочек обычно выдавали замуж в шестнадцать-семнадцать лет. С глаз долой, из сердца вон.

— Чтобы её вылечить, нам придётся до неё дотронуться, — криво усмехнулся Шакти Капур. — Твоя сестра уже готова к переезду.

Женя гулко сглотнул и перевёл взгляд на директора:

— Можно я пойду?

— Конечно, — разрешил Алексей Анатольевич и, когда мальчик вышел, протянул: — Похоже, он не в восторге.

— Дети в таком возрасте не понимают, как для них будет лучше. Поэтому за них решают взрослые, — Шакти поклонился и направился к выходу. — Я поговорю с Императором.

* * *

Спустя пятнадцать минут, парковка перед Академией.

Шакти Капур вышел из Академии и сел в шикарный чёрный «Фольксваген». В салоне было прохладно — работал кондиционер. Водитель услужливо подал ему холодный кофе. Шакти прикрыл глаза и расслабился. Придётся пробыть в Российской Империи несколько дней. Может, даже неделю. Шакти не сомневался, что его миссия закончится успехом. Императору нет смысла им мешать, да у него и нет на это оснований. Если потребуется, они проведут ДНК-тест и обвинят Российскую Империю в похищении сына эмира. Он улыбнулся: мальчишка чуть не намочил штаны. Прошло уже много времени, но пацан помнит своё место. Помнит, что Шакти способен превратить его жизнь в ад. Выпив кофе, Шакти позвонил второй жене эмира. Она подняла трубку после первого же гудка.

— Хорошие новости? Ублюдок у тебя? — жадно спросила она.

— Нет. Возникли небольшие сложности. Но я справлюсь.

— Он плакал? — вторая жена любила смотреть, как страдают её враги. Чтобы выйти замуж за эмира, она уничтожила трёх соперниц, и её не мучила совесть. Жизнь второй жены не была лёгкой, но единственное, чему она научилась, пройдя все испытания: истребляй тех, кого способна, иначе погубят тебя. В конце концов она вошла во вкус и начала получать удовольствие от чужих страданий. Именно на этом они и сошлись с Шакти. Два садиста нашли друг друга.

— Он дрожал от ужаса, — ухмыльнулся Шакти. — Видели бы вы его лицо! Помните, как я швырнул его в клетку с охотничьими собаками? Вот тогда у него было точно такое же лицо, перед тем как он потерял сознание. Жалки, бледный… А подмышками огромные потные пятна. Он до сих пор потеет как свинья, когда боится!

— А что с его мамашей? Сука сдохла?

— Она валяется в коме. Овощ. Я заходил в квартиру и видел её. Вся обвешана трубками и проводами, провонялась дерьмом и мочой. У детишек нет денег на нормальный уход. Возятся с ней сами, как могут. Живой труп. А пролежни… — Шакти выдержал многозначительную паузу. — Уж поверьте, она бы предпочла умереть, чем влачить такое существование.

— Обязательно забери её с собой, — промурчала вторая жена. — Я сгною её заживо. Она будет разлагаться прямо в кровати, на обделанных простынях. Но я не дам ей умереть. Нет… Когда всё станет очень-очень плохо, я найду способ, как привести её в сознание. Пусть она посмотрит на себя и сдохнет от омерзения!

— Звучит великолепно, — Шакти глубоко вдохнул, от возбуждения у него привстал член. — Надеюсь, у вас всё получится. А что делать с девчонкой? Она готова есть у меня с рук. Работает днями и ночами, не высыпается. Жалкое зрелище. Вам бы понравилось.

— Выдадим замуж. Пообещай ей… Всё. Горы денег, любовь, уютный дом, украшения… Чтобы она возненавидела брата, когда тот начнёт сопротивляться. Она же понимает, что не нужна эмиру без Индиры. А если он откажется, то она лишится шанса на безбедную жизнь по крылышком богатенького муженька. Скоро Индира избавится от эмоций, но до тех пор… его ждёт много разнообразных страданий.

— Вы так жестоки, госпожа, — с придыханием проговорил Шакти. — Служить вам — огромная честь.

— Главное, не забывай об этом.

* * *

Я встретил Женю неподалёку от кабинета директора. Мой друг был в полном раздрае — буквально на грани истерики. Я открыл рот, чтобы его поддержать, но Женя просто покачал головой, прося тишины. Прозвенел звонок, и в коридоре, у кабинета математики, мы встретились с остальными ребятами. К моему удивлению, Рудо подошла к Жене и сжала его руку. Потом, всё так же молча, отошла и всё остальное время оставалась абсолютно безучастной. Я подслушал разговор директора и индийской делегации и кипел от злости. Но пока Аделина хлопотала над Женей, я смог услышать ещё кое-что. Беседу Шакти Капура и второй жены эмира. Твари. Конченые мрази… Ребята недоумённо ко мне повернулись, и я понял, что последние слова произнёс вслух.

— Ты кому? — спросила Аделина.

— Да так, просто мысли, — отмазался я.

Теперь я был твёрдо намерен уничтожить вторую жену эмира. Вот, значит, кто в прошлой жизни превратил Женю в безмозглую марионетку. Смертоносную куклу, которую боялся весь мир.

— Уважаемые студенты, пожалуйста, пройдите в конференц-зал! — проговорил мамин голос в динамики, которые были развешены по всей Академии. Мы с ней редко пересекались воочию, чаще всего я слышал её именно из динамиков.

Мы расположились в конференц-зале. Директор уже ждал за трибуной. Как только все успокоились и затихли, он сказал:

— Сегодня у нас почётный гость. Денис Игоревич, разработчик новейшего оборудования, предназначенного специально для демоноборцев. В приспособлениях, которые вы получите, чудесным образом сплетаются магия и наука. Прошу вас, берегите их, потому что они стоят больших денег.

Студенты затаили дыхание, словно дети, ожидающие подарков на новый год. В конференц-зал зашёл мужчина — по внешнему виду стереотипный учёный: невысокого росточка, с всклокоченными седыми волосами, в очках с большими диоптриями, на его плечах висел белый халат. Он вызывал студентов по очереди, выдавал каждому устройство и объяснял принцип действия. Аделине он выдал целых два приспособления. Первое — зажигалка, которая может работать в воде и без кислорода. Второе — маленький железный кубик, внутри которого постоянно поддерживалась отрицательная температура.

Диме выдали «консерватор» — препарат, который замедлял отравление. На случай, если Дима отравит не Демона, а невинного гражданского. Также ему подарили устройство, смахивающее на ободок, которое позволяло фокусировать ментальное влияние на определённом объекте. Скорее всего, второе или третье заклинание Димы позволит направлять ментальную атаку на выбранную цель. Но этот ободок ускорит его развитие.

Однако Женя и Рудо остались без подарков. Рудо — потому что она только-только поступила в Академию. А Женя… Денис Игоревич вообще-то почти назвал его фамилию, но Алексей Анатольевич остановил его, положив руку ему на плечо. Учёный оглянулся, приподняв брови, и директор что-то ему прошептал на ухо. Денис Игоревич кивнул и пропустил фамилию Жени, сразу перейдя к следующему в списке студенту.

Я сцепил зубы и вытащил телефон. Женю уже списали со счетов. Нет, так не пойдёт. Я уже организовал тесные связи с главой Африканского Содружества. Почему бы не сделать Женю эмиром Индии? А вторая жена и Шакти могут выкусить.

Глава 11

И мператорский дворец, кабинет Императора.

Павел Петрович задумчиво смотрел на экран телефона. На его личный номер пришло сообщение от Красного Демона. Этот номер знало всего двенадцать человек во всём мире. Ситуация была сложной. Павел Петрович всегда, даже мысленно, говорил о себе как об Императоре — в качестве напоминания, что ему не позволены обычные человеческие слабости. Он обязан думать как политик и поступать соответственно, чтобы Российская Империя не пострадала из-за его излишней… человечности. Но сейчас он ощущал себя именно Павлом Петровичем — мужчиной пятидесяти шести лет, который отлично сохранился (ему давали максимум сорок), но ужасно устал. И не имел ни малейшего понятия, что делать. Он позволил себе ещё две минуты слабости и встряхнулся. Теперь в кресле снова сидел Император.

Он решил, что позволит Красному Демону первым встретить нашествие монстров двадцать второго сентября. Конечно, он подстрахуется на случай коварного предательства. Император осознавал риск, однако не хотел разрывать перспективное сотрудничество. Красный Демон очень много знал, и его помощь была невероятно важной для страны. К тому же в день, когда они встретились, развернулась весьма странная сцена. Кое в чём она была нелогичной. Если Красный Демон — предводитель монстров, то он мог приказать им не высовываться. По факту нападение Демонов на Императорский дворец закончилось ничем. Как бы цинично не звучало, но смерть нескольких гвардейцев — капля в море на фоне разворачивающейся катастрофы. Всё это привело только к полной дискредитации Красного Демона. Словно кто-то его подставил. Например, настоящий лидер Демонов?

Император никому не рассказывал о своих выводах, даже своему советнику, правой руке и лучшему другу — Николаю Васильеву. Тот был крайне отрицательно настроен против Красного Демона. Ненависть к монстрам застила ему глаза. Он считал его врагом, и ничто не могло изменить его мнения. Так что Император действовал тайком, на свой страх и риск. И сейчас он пытался решить, насколько верит Красному Демону. Достаточно ли, чтобы защитить мальчишку, из-за которого может грянуть политический скандал? Вздохнув, он в третий раз перечитал сообщение:

«Тяните время как можно дольше. Сделайте всё возможное, чтобы исцелить мать Евгения Демьянова. Главное, чтобы она могла говорить. Мне нужно время на подготовку. Я напишу вам, когда Демьянова можно будет отдать индийцам. Если меня послушаете, клянусь, вы получите власть над Индийскими Эмиратами. Во всяком случае, до совершеннолетия Демьянова».

— Государь, вы в своём уме? — в кабинет без стука вошёл Николай и, не найдя слов, потряс кулаками. Его экспрессия и то, что он настолько неуважительно сформулировал вопрос, выдавали его крайнюю степень взволнованности.

— Коля, что случилось? Ты обычно разделяешь общение со мной как с Императором и как с приятелем. А тут всё смешалось в кучу: кони, люди… — иронично протянул Император. — Присаживайся и немного продышись.

Николай бухнулся в кресло и запрокинул голову, мученически застонав:

— Почему вы запретили эвакуацию? Почему отозвали отряды демоноборцев и велели им наблюдать на расстоянии? Вмешиваться только по вашей отмашке? Зачем такие сложности, если можно… — Николай не договорил и раздражённо зарычал. — Я не понимаю!

— Сегодня мы верим Красному Демону? — осведомился Император, изогнув брови. Его голос был пропитан сарказмом. — Коля, ты определись, веришь Красному или нет. Разве у кого-то остались сомнения, что именно он поставляет человечеству информацию о прорывах, одарённых магах и методах борьбы с Демонами? Однако он напал на нас. Ты сам сказал, Красный так втирался в доверие, чтобы всадить нам нож в спину.

— Но другая информация подтвердилась, — возразил Николай. — Дальше он не будет так щедр, но…

— Он мог назвать неправильные координаты, чтобы мы перекинули туда всех демоноборцев. На самом же деле прорыв появится в другом месте, и мы не сможем вовремя отреагировать, — Император поднял указательный палец, когда Николай открыл рот, чтобы что-то сказать. — Погоди, я не закончил. Это был пункт первый. А второй — паника. Начав эвакуацию, мы устроим панику. И если ничего не произойдёт, то что мы скажем людям? Что всполошили всю Москву просто так? Что нас легко можно дезинформировать и мы поведёмся? Нет, Коля, моё решение окончательное и обжалованию не подлежит.

— Проклятый Демон, — Николай грязно выругался, но, поняв, что спорить бесполезно, поменял тему: — Индийцев надо щёлкнуть по носу. Только подумать! Припёрлись типа с дипломатическим визитом без предупреждения! Совсем страх потеряли! — он стукнул кулаком по столу. — Ещё и попытались умыкнуть пацана в обход вас. Хорошо, что у Алексея хватило яиц, чтобы им отказать. Нет, понятно, что они в своём праве… Пацана нет смысла укрывать, но щёлкнуть их по носу всё-таки надо.

— Это был вопрос времени, когда Эмираты потребуют вернуть Демьянова, — кивнул Император. Он знал о незаконнорождённом сыне индийского эмира с рождения оного. Он знал и об отношениях Демьяновой с индийским эмиром буквально с первого дня, как они начались. Ещё бы! Гражданка Российской Империи заарканила главу соседнего государства. К ней подослали работников спецслужб с заманчивым предложением — шпионить за эмиром. Однако Демьянова гордо отказалась. Мол, не на помойке себя нашла, чтобы следить за своим возлюбленным!

Император не стал настаивать — от таких спесивых дамочек сплошные проблемы. Два года спустя уже она обратилась к нему за помощью. Однако он её проигнорировал. Она вернулась в Российскую Империю, поджав хвост, а потом и вовсе отравилась и впала в кому. Императору было плевать. От её сына не было толку — бастард не мог претендовать на трон. К тому же эмир не спустил бы похищение сына, пусть и ублюдка, и рано или поздно решил бы его вернуть.

— Послать в Академию? — спросил Николай. — Чем быстрее от них избавимся, тем будет спокойнее.

— Нет, — усмехнулся Император. — Сначала посмотрим доказательства. Насколько мне известно, у Евгения Демьянова в графе «отец» стоит прочерк. Я не могу поверить индийцам на слово. Эдак они увезут из Империи всех детишек, на которых положат глаз.

— Они обвинят вас в агрессии, — Николай нахмурился. — Зачем тянуть кота за яйца? Не волнуйтесь об огласке. Мы подпишем с ними договор, чтобы никто не посмел и пискнуть. Ни одна душа не узнает о выдаче Демьянова индийцам. Мать мальчишки лежит в коме и едва ли когда-то из неё выйдет.

— Её никто не лечил.

Николай пристально на него посмотрел и недоверчиво спросил:

— Вы собираетесь этим заняться?

— Будет жестоко разлучить сына с матерью. Конечно, эта женщина сделала неверный выбор, но…

— Она выкрала сына индийского эмира! — перебил Николай. — Нет, я ничего не понимаю… Совершенно ничего! Всё это… — он взмахнул руками. — Повысит напряжение между Российской Империей и Индийскими Эмиратами, ничего больше! Преимущество на их стороне, они настолько уверены в своём праве, что приехали без приглашения! И в любом случае мы не получим никакой выгоды, даже если устроим скандал и запретим мальчишке выезд из страны, — помолчав несколько секунд, он ещё раз воскликнул: — Нет, я совершенно ничего не понимаю!

— Ты же хотел щёлкнуть их по носу? — хмыкнул Император. — Мы потянем время, пощекочем им нервы… Неудержимое дипломатическое веселье. Кстати, они должны подъехать через полчаса. Не желаешь поприсутствовать на встрече?

— Почему бы и нет, — Николай с тоской покосился на шкаф, где хранилась бутылка виски.

Следующие двадцать восемь минут они провели в тишине. Император грустно размышлял, что остался в полном одиночестве. Из-за высокой должности он не мог себе позволить быть откровенным с людьми. Он тщательно подбирал своё окружение, и всё равно в его ближнем кругу нет-нет да и попадалась паршивая овца. Только с Николаем Император говорил открыто и честно. Их дружеские разговоры по душам были для него отрадой и помогали ему изучать спорные вопросы со всех сторон. Однако сейчас он был этого лишён. Абсурд, но он чувствовал себя шпионом, который влез в шкуру Императора и пытается выведать государственные тайны.

В дверь постучали.

— Войдите! — разрешил Император.

Внутрь зашёл слуга, в пояс поклонился и сообщил:

— Индийская делегация прибыла. Дозволено ли проводить их к вам на аудиенцию?

— Провожай.

Слуга выскользнул в коридор, и через пару минут в кабинет вошло пятеро индийцев, которых возглавлял Шакти Капур. В помещение резко стало тесно. Шакти осмотрелся, поджал губы и небрежным жестом велел своим спутникам выйти в коридор. Церемонно поздоровавшись, он уселся в кресло для посетителей. Император с трудом сдержал отвращение — он терпеть не мог Шакти. К несчастью, эмир доверял этому скользкому типу. После приезда Шакти в город работницы секс-услуг частенько обращались в больницу с сильными травмами. Он был садистом — конечно, платил за извращения большие деньги, но не для того, чтобы искупить вину перед куртизанками, а чтобы купить их молчание. Его наклонности проявлялись не только в постели, но и в повседневной жизни. Эмир не мог не знать о наклонностях своего верного слуги. И то, что за Демьяновым послали именно Шакти, было дурным знаком. Для мальчишки, разумеется.

— Прошу простить мою поспешность, но я уже посетил Академию, — Шакти состроил покаянный вид. — Я всего лишь хотел убедиться, что с мальчиком всё в порядке.

— С каким мальчиком? — спросил Император.

— К чему притворство? — Шакти передал ему документы. — Настоящее имя Евгения Демьянова — Индира Армал. Эмир твёрдо намерен вернуть его на родину. К сожалению, мать Индиры украла его у отца. Женщины, вы понимаете… — он сокрушённо покачал головой. — Порывистые создания.

— Здесь указано только то, что мальчик родился в индийском роддоме, — Император был прекрасным актёром. Если бы кто-то взглянул на него сейчас, у него бы не возникло сомнений: Император очень-очень сожалеет и был бы рад всё изменить, но это не в его силах. — У Евгения Демьянова гражданство только нашей страны, и, хоть это прозвучит грубо, но он — безотцовщина. Если я позволю вам забрать его вот так просто, это создаст прецедент. А если всё просочится в газеты, то журналисты здорово проедутся по моему авторитету.

— Мы можем всё уладить, — вкрадчиво протянул Шакти. — Сестра Индиры уже собрала вещи. Она с удовольствием вернётся в Индийские Эмираты, там настоящий дом этих бедных детей.

— Конечно, — согласился Император. — Тест ДНК всё прояснит.

— Вы намекаете, что я — лжец? Такое недоверие оскорбительно.

Император улыбнулся.

— Пятнадцать лет назад я путешествовал по Индийским Эмиратам. Невероятно живописная страна. С главных улиц сворачивать нельзя, иначе утонешь в грязи, но в остальном… Потрясающая архитектура! Меня потрясла красота ваших храмов, как и красота ваших женщин. Там я встретил великолепную женщину, её красота ослепляла. Как же её звали? Джая Авани, кажется.

Услышав имя, Шакти побелел, в его глазах вспыхнула злость. Даже Николай не сдержал эмоций — его глаза шокированно распахнулись, а челюсть отвисла.

— В последнюю неделю перед моим отъездом мы проводили вместе каждую ночь, — продолжил Император.

— Хватит! — воскликнул Шакти, потеряв самообладание. — Как вы смеете порочить имя второй жены эмира⁈

— Всего лишь демонстрирую нелепость ваших требований, — спокойно произнёс Император. — Если ДНК-тест покажет, что Евгений Демьянов — сын эмира, то я не буду препятствовать его выезду.

— Вы понимаете, что на это потребуется не меньше недели? — Шакти выпрямился, будто ему в задницу засунули палку.

— Евгений прожил в Российской Империи больше года. Семь дней теряются на фоне этого срока.

— Хорошо, — Шакти поднялся. — Но имейте в виду, наша беседа не обрадует эмира.

Он попрощался и вымелся вон. Хлопнула дверь. Николай нервно зачесал волосы назад и пробормотал:

— Совершенно ничего не понимаю.

* * *

Индийские эмираты, через пять минут.

Джая Авани нежилась в тёплой ванне. Три служанки омывали её тело, время от времени подливая в ванну горячую воду. Играла гипнотизирующая мелодия — группа танцовщиц танцевала под неё, позвякивая золотыми монетами, крепящимися к юбкам. Второй жене нравилось командовать молоденькими служанками. Джая завидовала их молодости, и единственное, что её утешало — во дворце эмира те были бесправными рабынями. Иногда Джая отдавала им унизительные приказы, иногда — откровенно издевалась. Ей также нравилось их убивать, но эмир не приветствовал подобное расточительство, и поэтому так она развлекалась нечасто.

Служанки помогли ей выбраться из ванны, вытерли пушистыми полотенцами и уложили на массажный стол. На спину полилось тёплое масло, когда зазвонил телефон.

— Убирайтесь! — приказала Джая, и служанки выбежали из комнаты. Она нажала на кнопку вызова и медовым голоском прощебетала: — Ты с хорошими новостями?

В трубке повисло молчание.

— Нет, — наконец признался Шакти.

— Нет? Но почему?

— Император потребовал тест ДНК.

— Плохо! Ужасно! — Джая подключила к телефону наушники и начала быстро одеваться. Она выбирала самые откровенные и сексуальные вещи. Раньше ей достаточно было надеть мало-мальски симпатичное платье, но с возрастом приходилось использовать всё больше ухищрений. В гареме было много соперниц. — Эмир может передумать! Если в нём взыграет жалость…

— Я постараюсь ускорить процесс, — горячо пообещал Шакти.

Джая ничего не ответила — сбросила звонок и продолжила наряжаться. Накрасившись и оценив получившийся результат в зеркале, она направилась в покои эмира. Её дорогой муж отдыхал после утренней охоты. Вообще-то вот так заходить к эмиру было запрещено, но Джая недаром носила титул любимой жены. Что позволено Юпитеру, не позволено быку. Она тихонько вошла в покои эмира, упала на колени и запричитала:

— Простите непослушную жену, что пришла к вам без приглашения. Можете наказать меня, как пожелаете! Но моё сердце требовало, чтобы я убедилась, что вы в порядке! О дорогой муж, я слышала, что сегодня на охоте вы подвернули ногу…

— Успокойся! — перебил эмир, подошёл к ней и помог подняться. Ласково стёр слёзы с её щёк и покачал головой. — Ревёшь так, будто я умер. Ничего со мной не случится! Разве может паршивая ветка, не вовремя попавшаяся под ногу, сломить великой индийского эмира? Успокойся и выпей со мной ласси. Осень уже наступила, но дни всё ещё жаркие.

Джая скромно потупила взор и устроилась за чайным столиком. Она заметила, что эмир жадно поглядывает на ложбинку между её грудями. Отлично. Через полчаса его разум затуманится похотью и она вложит в него нужные мысли. На её удачу, эмир сам заговорил о своём ублюдке.

— Индира действительно талантлив, — сказал он. — У Лидии буйная кровь… Плохо, если она передалась сыну. В таком случае он будет плохим воином. Но ментальное рабство… Всякий раз, когда об этом думаю, я вспоминаю, что в нём и моя кровь!

— Один сын на престоле, а второй — его верный генерал, — прошептала Джая, прижавшись к нему грудью. — Тебя будут бояться, никто не посмеет пойти против! Индира очень, очень сильный… Ты так давно о нём не вспоминал, не помог его матери…. Обиженный ребёнок с огромной силой — если он пойдёт против тебя, твои враги этим воспользуются. Но если ты подчинишь Индиру своей воли, то получишь огненное копьё, которое уничтожит всех, кто встанет у тебя на пути!

— Да… Да… Да-а-а-а-а… — простонал эмир, когда её рука скользнула ему в штаны. — Да…

Глава 12

Когда Денис Игоревич закончил раздавать «подарки» студентам, директор Академии толкнул воодушевляющую речь. Её содержание заключалось в том, что он невероятно нами гордится. И верит, что весь мир в будущем узнает о наших великих свершениях. Напоследок он попросил пользоваться выданными приспособлениями с умом и откланялся. То, что Женю пропустили, не осталось незамеченным. Другие студенты оглядывались на нашу компанию и перешёптывались. Учитывая, что они были взрослыми, а мы — детьми, это смотрелось забавно и почти нелепо. Однако Жене было не до смеха. Его лицо стало абсолютно неподвижным — как у человека, который из последних сил скрывает эмоции, но в любой момент готов скатиться в истерику. Бледная кожа, испарина на лбу, дрожащие губы.

— Надо догнать директора, — сказала Аделина. — Произошла какая-то ошибка!

— Нет, — выдавил Женя сквозь зубы и судорожно вздохнул. — Никакой ошибки.

— Что? Почему? — Дима встал перед ним, хлопнув его ладонями по плечам. — Никто не смеет обижать моих друзей! Ух, я всем покажу! Женя, ты чего расстроился? Нам директор особый контракт предлагал! Значит, мы — крутые. Он даже стипендию обещал… И электрический чайник. Правда, бабушка вчера его уже купила, — Дима сбился с мысли и нахмурился. — Это как так? То есть особый контракт предлагали, а штучки-дрючки не выдали⁈

— Особый контракт всем предлагали, — издевательски пропел Куликов, неслышно подошедший к нам. Он небрежно дёрнул Женю за воротник, словно изучал букашку, и ухмыльнулся: — Кажется, кого-то исключат. Ну, скучать по тебе никто не будет.

Я был на взводе и хотел его просто и незатейливо треснуть, чтобы челюсть на бок свернулась. Однако внезапно к Куликову шагнула Рудо, которая едва доставала ему до груди. Сведя брови на переносице, она толкнула его в живот и встала перед Женей.

— Шмакодявка, ты кем себя возомнила? — расхохотался Куликов. — Защитницей слабых и угнетённых? И что ты мне сделаешь? Я слышал, ты в Демонов превращаешься. Но здесь этих тварей нет. Будешь щекотать меня, пока я не загнусь от смеха?

Он сложил пальцы для щелбана и склонился над Рудо. Женя вышел из транса и активировал Защитную Сферу. Вокруг него и Рудо образовался багровый шар. Раньше сфера была полупрозрачной, но сейчас она почти не просвечивала, словно была вылита из необычного металла. Куликов не успел остановиться и щёлкнул пальцами. БАМ! Его отбросило через весь конференц-зал прямо в окно. Зазвенело разбитое стекло, и Куликов вывалился на улицу. Четвёртый этаж, он там и убиться мог. Я подбежал и выглянул в окно. Уф, повезло — под кабинетом рос раскидистый вяз, и Куликов рухнул в его крону, повис на ветке, размахивая ногами и вопя.

— Ну кто бы сомневался, — пробурчал кто-то из студентов. — Затишье было временным. Директор вообще собирается с ними что-то делать?

Он не уточнил, с кем именно. Я вздохнул и вернулся к друзьям. Мда, вроде бы Куликов и Артемьев — хулиганы, но из-за постоянных стычек с ними дурная репутация закрепится и за нами.

— Спасибо, — прошептал Женя, коснувшись пальцами запястья Рудо. Она кивнула и снова спряталась за нашими спинами.

По итогу всех студентов задержали в Академии на три часа — выясняли, как так получилось, что Куликов решил свить гнездо на дереве. Жене сделали выговор и отправили на курсы по управлению гневом и лекции по этическому использованию магических способностей. Дима обрадовался — он-то ходил туда уже больше недели, и ему было невообразимо скучно. Куликов не успел позлорадствовать — ему назначили точно такое же наказание.

Остаток вечера прошёл буднично, и ночью я выбрался к Кентавру. Завтра день икс — двадцать второе сентября, я буду очень занят, так что нужно закончить кое-какие дела заранее. Клуб «Гелиос» был сегодня закрыт — к Кентавру нагрянули конкуренты по криминальному бизнесу и показательно всё разнесли, пристрелив несколько охранников. Клуб временно закрыли на ремонт, а Кентавр активно разрабатывал план мщения.

— Вечер, — устало бросил он, когда я зашёл в его кабинет. Вся мебель, кроме стола и кресла, исчезла, да и те были новыми. В комнате явно убирались поспешно: кое-где валялись щепки и клочки бумаги.

— Скорее уж ночь, — хмыкнул я. — Мне вмешаться? Открыто покровительствовать тебе я не буду, но могу сделать, чтобы у твоих недругов прибавилось хлопот.

— Нет, справлюсь, — отрезал Кентавр. Мысль, что ему потребуется помощь, чтобы разобраться с проблемами, его оскорбила.

— Хорошо, — я активировал Кровавого Двойника, и рядом со мной материализовалась моя точная копия. Кентавр подскочил от удивления и ткнул в моего клона пальцем, открывая и закрывая рот. Я пояснил: — Просто доспех. Сразу скажу, он бесполезен. Ты не сможешь его использовать. Фактически это ростовая кукла, — пока я говорил, появилось ещё три Двойника. — Мне нужно, чтобы ты доставил их в Индийские Эмираты и Африканское Содружество. Вот адреса. Сколько дней понадобится, чтобы посылки доехали?

— На другой континент — дней десять. После открытия Преисподней транспортное сообщение между континентами нарушилось. С Индийскими Эмиратами попроще. Через пять дней будут на месте.

— Не подведи, — я покинул клуб и вернулся домой. Прорыв перворанговых Демонов — важное событие, перед которым надо хорошенько выспаться.

Утром я притворился, что заболел. Благодаря магии крови, я поднял температуру тела до тридцати восьми. Достаточно, чтобы пропустить Академию, но не настолько, чтобы мама распереживалась и осталась дома, присматривать за мной. Меня напоили лекарствами, а сверху — чаем с мёдом и малиновым вареньем. Очень сладкий напиток, и я бы не удивился, если бы у меня и правда слиплась пятая точка. Дед повёз бабушку Димы в Подмосковье, на конное подворье — покататься на лошадках. Ухажёром он был с фантазией — как только Антонина Пална дала ему зелёный свет, дедуган принялся устраивать разнообразные свидания.

Я прибыл на место, где произойдёт прорыв, заранее и спрятался в ближайшем незапертом подвале. Камер на подъезде не было. Охраняемых объектов в зоне видимости — тоже. Едва ли кто-то заметит, что в девять утра в подвал зашёл мальчик, а через несколько часов вышел Красный Демон. Я позволил всем органам чувств работать на максимуме — место прорыва, которое обозначил Гидра-помощник, было примерным, плюс-минус пятьдесят метров.

Время перевалило за полдень, но Демоны так и не появились.

— Ты не ошибся? Ничего не перепутал? — спросил я.

«Нет», — твёрдо ответил Гидра-помощник.

— Значит, дела обстоят ещё хуже, — я покачал головой. — Если информация из прошлой жизни верна, то Владыка всё-таки сумел перенести прорыв. Тьфу, понадеялся на авось, — я поморщился. — Знал же, что рядом с Императором крутится предатель. А о двадцать втором сентября я сообщил разведке до встречи с Императором. Предатель точно был в курсе. А я, болван, поверил в твоё туманное «Владыка не может». Почему? Конечно, он всё может… Я ошибся и невольно обманул Императора. Едва ли получится вернуть его доверие. Не говоря уже о том, что демоноборцы сфокусированы на этом районе, а прорыв откроется Преисподняя знает где.

«Нет, — повторил Гидра. — Вы не начали эвакуацию. Не было причин переносить прорыв. Владыка не мог… — он замолчал. Я чувствовал исходящее от него замешательство. Он испытывал его всякий раз, когда натыкался на стёртые воспоминания. — Недостаточно информации».

Я разозлился. В основном на собственную глупость и на то, как сильно я полагался на Гидру.

— Смирись, события изменили ход. Теперь ты не всеведующее существо, — я скривился и пнул камешек. Он отлетел от стены и укатился в подвальную темноту. — Механика нашествия известна, буду отталкиваться от этого. Жаль, конечно…

«Нет!» — выкрикнул Гидра, и мою голову пронзила сильная боль.

Перед глазами пронеслись тусклые картинки, покрытые серой дымкой. Но одно изображение было очень чётким — огромный Демон, с плеч которого свисали лоскуты обугленной кожи. Они походили на уродливый плащ. Острые длинные рога едва не упирались в потолок пещеры, а по когтистым лапам вспыхивали языки пламени. Владыка. Впервые за две жизни я увидел его истинное воплощение. Самый могущественный Демон в мире. Однако он был в ярости. Или отчаянии? Он то рычал, то хрипел, царапая горло, будто ему не хватало воздуха. Яркая вспышка осветила пещеру, и Владыка окаменел. Эмоции стекли с его морды, словно вода, он стал безразличным. А в следующую секунду опустился на колени.

Сцена прервалась, и я ощутил сильное презрение — оно не принадлежало ни мне, ни Гидре-помощнику. Его центром было воспоминание — точнее тот, кто наблюдал за Владыкой.

«Мой первоисточник не одобрял решения Владыки», — произнёс Гидра-помощник.

— Что это было?

«Мне открылись новые данные, и сейчас я понимаю, как моя первопричина ограничила доступ к информации и почему, — задумчиво проронил Гидра. Он явно ещё обрабатывал полученный материал. — Первоисточник посчитал человеческий разум слишком слабым, чтобы усвоить полный объём информации. Он посчитал, что вы сойдёт с ума от осознания собственной ничтожности. Однако он установил закон коллизии: если между нами возникнет недопонимание или противоречие, необходимая информация откроется раньше установленного срока. Ваше недоверие спровоцировало… выброс».

— Как по-демонски… Человечество — низший вид, а? — я невесело рассмеялся. — То есть я могу с тобой от души поссориться и узнать всё сразу?

«Ваши эмоции анализируются как истинные и ложные на основе работы вашего мозга. Вы можете попробовать, но для этого вам потребуется обмануть собственный мозг», — произнёс Гидра.

— Обязательно. Когда выдастся свободная минутка, — пообещал я, откинулся на стену и прикрыл веки. — Владыка пресмыкался перед кем-то… Кто это может быть? Даже страшно подумать. Человечество с огромным трудом выдерживает столкновение с Демонами, но если существует кто-то сильнее… — кожу покрыли мурашки, по спине пробежал холодок. — Получается, Владыка не может влиять на нашествие, потому что не может нарушить чужие приказы? Поэтому ты настаивал, что эвакуацию проводить нельзя?

«Тогда мной руководила больше интуиция, чем логика, — признался Гидра. — Я ведь тоже не видел полной картины и руководствовался обрывочной информацией. Но да, если рассуждать теперь… Владыка ни за что не признается, что помнит прошлую жизнь. В таком случае его хозяева посчитают Владыку слишком опасным и вполне могут устранить. Значит, у него не было аргументов, чтобы объяснить, почему необходимо перенести прорыв в другое место».

— Большие знания — большие тревоги. В прошлой жизни всё было как-то понятнее, что ли. Прозрачнее. Вот плохие, а вот хорошие. А тут появляется третья сторона, — я потёр лицо и зажмурился. — Будем разбираться с проблемами по мере их поступления. И первая из них: если ты прав, то где Демоны? Почему они до сих пор не наводнили московские улицы?

Как только я договорил, из соседнего двора донёсся мерзкий скрежет, будто кто-то царапал вилкой стекло. Закричала женщина. Я активировал Кровавый Доспех и помчался на шум. Воздух разрезали синие молнии, из-под земли выбирались Демоны — не один за другим, культурно, по очереди, а здоровенной кучей из уродливых тел, которые сплелись в когтистыми лапами и ветвистыми рогами. Они визжали и дрались между собой, ослеплённые жаждой крови, — каждый хотел добраться до людей первым, чтобы ему досталось больше свежего мяса. Их отвратительные высокие завывания как раз и походили на тот тошнотворный скрежет.

Видимо, Демоны слишком долго ждали, когда их выпустят в человеческий мир, и сильно оголодали. Я активировал Кровавую Булаву — моей энергии хватало на девять использований. Шипастый шары разодрали изнутри Демонов, которые только-только вырвались из прорыва, отбившись от лап своих собратьев. Я добил тварей, разорвав их на множество кусков. Девять сфер упали мне в ладонь и впитались в кожу, и сразу же уровень магии повысился — мне снова была доступна Кровавая Булава. Круговорот магической энергии: я тратил её на заклинание, убивал Демонов, и она тут же ко мне возвращалась в виде демонических сфер.

Однако обычную усталость никто не отменял — я должен был двигаться с бешеной скоростью, не позволяя Демонам отойти от прорыва. К концу выделенных Императором сорока минут я вымотался, но убил больше тысячи Демонов. Превосходный результат — уровень Постижения поднялся до ста процентов, и я был готов перейти на третий ранг. Пока я сражался, полиция начала эвакуацию мирного населения. Демоноборцы оцепили двор, но не вмешивались. Судя по их возмущённым разговорам, они не понимали, почему им не разрешают присоединиться к бою. Но вот их командиру поступил звонок, и он дал отмашку. Демоноборцы начали сужать круг, и я, высоко подпрыгнув, взлетел в небо. Что ж, пир окончен, пора и честь знать. Демоноборцы справятся.

На другом конце Москвы я деактивировал Кровавый Доспех и какое-то время плутал по городу, проверяя, нет ли за мной слежки. Убедившись, что всё чисто, я вернулся домой. Дед был на свидании, так что я неспешно искупался, смывая пот, и развалился в кровати. Закрыв глаза, я погрузился в медитацию. Четвёртое заклинание всё так же взял из прошлой жизни, но решил модернизировать.

Заклинание Кровавое Оружие говорило само за себя — активируя его, я получал возможность создавать различное колюще-режущее оружие из крови. Его было сложно разрушить, и оно могло разрезать что угодно — даже сталь. Однако в прошлой жизни я по глупости завязал это заклинание на своей крови. Ну, и оно стало практически бесполезным — потому что забирало очень много крови.

«Регенерация восполнит запасы крови, — отметил Гидра. — Однако она не отменит приступов слабости, потому что восполнение будет происходить не сразу».

— Приступы слабости во время боя? Пожалуй, откажусь, — я усмехнулся и потёр плечо, где у Кровавого Генерала был толстый багровый шрам, сантиметров двадцать длиной. Свидетельство того, как я в первый раз использовал Кровавое Оружие.

Я тогда сражался не с Демонами, а людьми. Демоны жестоко опустошали Китайскую Империю, и миллионы китайцев остались без крыши над головой. На страну обрушился голод. О гуманитарной помощи можно было и не мечтать — всё это развернулось на пятый месяц после Открытия Преисподней, и дела в мире обстояли хуже некуда. Каждое государство думало о том, как спасти своих граждан. На чужих всем было плевать. В той бедственной ситуации китайский Император принял наихудшее решение — напасть на Российскую Империю. Он считал, что на российских территориях меньше Демонов и что его подданные смогут укрыться в Сибирских лесах. Ну, наш Император это решение не оценил. И к войне с Демонами добавилась русско-китайская война.

Мы столкнулись с китайской армией на берегу Амура. Речные воды окрасились в красный. Я активировал Кровавое Оружие и создал сразу сотню стрел, которые обрушил на врагов. Это почти полностью меня осушило — буквально, в моём теле едва ли осталось пол-литра крови. Я не умер только благодаря магии. Но сражаться какое-то время был неспособен. Какой-то китаец опрокинул меня на спину, вонзил меч мне в плечо и надавил — видимо, хотел разрубить пополам, от ключицы и до пупа. Ему отрубили голову, а меня, едва живого, вытащили с поля боя.

Так что нет, спасибо, прошлых ошибок повторять не буду. Я сконцентрировался и немного изменил заклинание — чтобы оно забирало кровь у других людей и Демонов. Отлично, готово! Четвёртое заклинание в моём распоряжении.

Жаль только, что на время моё развитие застопорится — на сферах перворанговых Демонов можно подняться максимум на третий ранг. Ну, буду охотиться и ждать, когда на Землю хлынут Демоны второго ранга.

Глава 13

Индийские эмираты, дворец эмира, шесть дней спустя.

Высокий мускулистый слуга зашёл в крыло, где находился гарем. В одной половине жили жёны эмира, а в другой — его наложницы. Он повернул направо и выбрал неприметную чёрную дверь, завешенную невесомым шифоном. Из-под двери доносились ароматы благовоний — кто-то жёг агарбатти. Слуга огляделся и без стука вошёл внутрь. Комната была маленькой, и её большую часть занимала огромная кровать. Среди подушек лежала обнажённая девушка, которая курила трубку с опиумом. Её глаза были закрыты, и она не отреагировала на шум — сделала сильную затяжку и застонала. Слуга поморщился. Хоть он пробыл здесь всего пять дней, но уже знал, что многие девицы превращались в ходячие трупы, которые деградировали, куря опиум. Он теряли красоту и буквально гнили в своих покоях, не видя солнечного света.

Новеньким девушкам в гареме приходилось тяжко. Обычно эмир пользовал наложниц по одному разу. Очень уж он любил разнообразие. Как только девушка покидала его спальню, он о ней забывал. И ей ничего не оставалось, кроме как жить, запертой в четырёх стенах. У неё была еда и красивая одежда, но на этом — всё. Из развлечений — только книги и телевизор. Однако гарем всё равно беспокоил жён эмира. Их господин мог иметь трёх жён, и технически он уже сделал свой выбор. Но кто мешал его изменить? Если бы эмир влюбился, если бы какая-нибудь вертихвостка запудрила ему мозги… Он вполне мог развестись и взять другую жену, помоложе.

Так что по негласному договору жёны эмира организовали поставку опиума в гарем. Наркотик был губителен для красоты — девушки либо толстели, либо наоборот худели, превращаясь в ходячие скелеты, а их кожа покрывалась прыщами и нарывами. Раз в полгода-год эмир обходил и «подчищал» гарем. Попросту — приказывал выпнуть на улицу тех, кто более не радовал его взор. Бедные зависимые девушки, не умеющие работать и едва ли что-то соображающие, оказывались на улице без крыши над головой.

Слуга взял кувшин с водой и вылил его на голову девицы, которая продолжала стонать на кровати. Она была первым кандидатом на выбывание. Её звали Айяна. Эмир назначил следующий обход гарема на послезавтра и её бы точно не пощадил. Девушка настолько обдолбалась, что холодная вода её ничуть не побеспокоила, — она улыбнулась, пробормотала что-то невнятное и спряталась под мокрым одеялом. Слуга приглушённо выругался, подхватил её на руки и отнёс в ванную, где поливал её из ледяного душа пять минут подряд.

— Что ты делаешь… — прохрипела Айяна, вяло отбиваясь. Её движения были заторможенными, а голос — тихим. — Отстань… Я расскажу эмиру… Как ты смеешь⁈ — её взгляд сфокусировался на лице слуги. — Кастрат? Ты не можешь заходить в мои покои… Я расскажу эмиру, что ты меня лапал…

— Тебя-то? — слуга с издёвкой изогнул левую бровь. — Ты давно в зеркало смотрелась? У тебя одна дорога — в дешёвый бордель, где ты будешь ублажать бедняков за миску каши.

Смысл его слов долго до неё доходил — около минуты она сидела в ванне и тупо пялилась в стену, и, наконец, по её лицу расползлось негодование. Она подскочила, поскользнулась и чуть не сломала шею о раковину. Слуга поймал её, взял за подбородок и повернул её голову вправо-влево, всматриваясь в глаза.

— Бесполезно разговаривать с бревном, — пробормотал он и стукнул её кулаком в висок. Айяна потеряла сознание. Она чувствовала, что её куда-то несут. Прохладный ветерок взлохматил её волосы. Постепенно сознание к ней возвращалось. Где-то рядом спорили два голоса: мужской и женский. Айяна не хотела просыпаться. Она давно уже ничего не хотела. Только — покурить опиума и спать. Но сильная мужская рука больно хлопнула её по щеке несколько раз. Айяна продрала глаза и увидела над собой кастрата. Он усмехнулся: — С добрым утром.

— Тебя казнят! — пригрозила Айяна. Мозги у неё были набекрень, но одно она помнила: мужчинами было запрещено прикасаться к наложницам эмира. Наказание за это — виселица.

Слуга вдруг развеселился — громогласно захохотал и подтащил её к зеркалу, ткнул носом в отражение. Впервые за долгое время Айяна действительно посмотрела на себя: спутанные грязные волосы, опухшее лицо всё в красных пятнах, шрамах от прыщей и язвах, глаза красные и впавшие, а под ними — тёмные до черноты круги. Айяна была из тех, в ком опиум будил аппетит, поэтому между «сеансами» она ела много — больше, чем требовалось её организму. Это сказалось на фигуре: бёдра расплылись, живот торчал вперёди словно подушка, а увеличившаяся грудь обвисла. Айяна затрепыхалась в руках слуги, не желая смотреть на уродку, в которую превратилась.

— Не нравится? — спросил слуга. — Эмиру тоже не понравится. А ты знаешь, что случается с такими наложницами.

Айяна заплакала:

— Зачем ты надо мной издеваешься?

— Я хочу тебе кое-что предложить, — вкрадчиво произнёс слуга. — Мы всё исправим. Больше ты никогда не взглянешь на опиум. И твоя красота к тебе вернётся. Ты снова будешь прекрасна как рассвет, — он ласково отвёл жирную прядь от её лица. — Я видел твои прошлогодние фотографии и могу с уверенностью заявить, что ты — самая красивая наложница в гареме. Ты знала, что эмир о тебе не забыл? Он отправлял к тебе слуг, чтобы те привели тебя в его покои. Но жёны эмира соврали, что ты заболела. Они обманули эмира, заставили его забыть о тебе… Разве ты не хочешь отомстить и занять их место?

— О чём ты говоришь⁈ Ты ведь не слепой! — Айяна со злостью разбила зеркало, порезав пальцы. — Всё потеряно! Я всё потеряла…

Она запнулась, прижала ладонь ко рту и дико заозиралась. Слуга подал ей ведро, и её тут же вывернуло. Её тошнило очень долго — организм очищался от отравы, которую она курила больше года. Айяне было невдомёк, что причина этому находилась в соседней комнате, — человек в кровавом доспехе воспользовался магией крови. Наркоманов, в отличие от алкоголиков, таким образом невозможно вылечить и поставить вечный запрет на употребление — без старания с их стороны они всегда срываются. Но по крайней мере неделю или две Айяна не будет испытывать тяги к опиуму, и её организм полностью избавится от яда. А дальше… Дальше ей помогут стать трезвенницей.

Айяну тошнило несколько часов, всё тело скручивало от невыносимой боли. Она уже думала, что умрёт, когда слуга подал кому-то знак рукой и к ней подошёл парень лет восемнадцати. Он робко улыбнулся, пошевелил пальцами перед её носом, и… всё моментально закончилось. Боль и тошнота исчезли, разум стал ясным, мышцы наполнились силой.

— Почему ты меня мучил? — выдавила Айяна. — Почему не сделал этого сразу?

— Какой смысл маскировать симптомы? — пожал плечами слуга. За его спиной внезапно нарисовалась девушка с тёмно-зелёными волосами, на правом плече которой висел свёрнутый кнут. Она была одета в прозрачное платье в пол, которое совсем не скрывало чёрный бюстгалтер и бикини. Айяна задохнулась от возмущения: как в таком виде можно появляться на людях⁈ И как эта шлюха смеет пялиться на неё с таким презрением⁈ Зеленоволосая девица сказала что-то на незнакомом языке, и слуга, поморщившись, ответил ей на той же тарабарщине. Потом повернулся к Айяне и проницательно сказал: — Не суди по обёртке. Если бы я так поступал, разве ты бы сидела здесь?

— Что ты хочешь? — выдавила Айяна. Осколки зеркала, валяющиеся вокруг, издевательски блестели в свете потолочной лампы. Айяна старательно на них не смотрела.

— Ты станешь женой эмира. Самой любимой женой, — проникновенно произнёс слуга. — Ты станешь больше, чем женой. Ты будешь рукой, которая управляет эмиром.

— Глупости! Эмир — величайший правитель на Земле! Никто не может ему приказывать!

— Дура, — фыркнул кастрат. — И тебе стоит это запомнить. Да-да, ты правильно поняла. Запомни, что ты — дура, которая не видит дальше собственного носа. Эмиром управляют его жёны, иначе они бы не смогли так долго оставаться у власти. Они плетут интриги и льют медовые речи в уши эмира, чтобы тот не догадался, как им манипулируют. Они не лезут в большую политику, им достаточно уничтожать конкуренток. Но если эмира можно обмануть в малом, то почему бы не замахнуться на нечто большее?

Зеленоволосая девица явно наслаждалась тем, как Айяна нет-нет да и посматривала на неё с осуждением и лёгкой завистью. Всё внимание Айяны было сконцентрировано на слуге и этой… оторве, и она не заметила, что за её спиной находится небольшая двустворчатая ширма. За одной половинкой сидел на коленях пожилой мужчина, а за второй — женщина лет тридцати с русыми волосами. Мужчина был менталистом — минут десять назад он активировал заклинание и мягко воздействовал на разум Айяны. Он делал так, чтобы Айяна искренне подчинилась кастрату и стала его верной слугой. Чтобы она была счастлива выполнять его приказы.

— Так что скажешь? — поинтересовался слуга. — Ты хочешь быть великой?

— Да, — ответила Айяна, поколебавшись.

— Что ж, тогда в качестве задатка я подарю тебе кое-что, — он щёлкнул пальцами, и из-за ширмы вышла женщина. Она опустилась перед Айяной на корточки и осторожно коснулась её лица. Кожу защипало, появилось неприятное ощущение стянутости, но Айяна не пошевелилась. Она догадалась, что происходит, и боялась помешать. Женщина улыбнулась и огладила плечи Айяны, проследила пальцами очертания её тела. Под её касанием живот втянулся, ноги постройнели, а с кожи исчезли язвы и шрамы.

Айяна с восторгом схватилась за свою грудь и воскликнула:

— Я могу поставить между ними стакан, и он не упадёт!

— Эмиру понравится, — заверил слуга.

Спустя три часа Айяну усыпили и доставили обратно в гарем. Лишь когда ему написали, что она благополучно спит в своей комнате, кастрат расслабился и завалился в кресло, вытянув ноги. Поморщился, поводил языком по губам, сплюнул и подцепил что-то с губ пальцем.

— Настя, ты линяешь будто кошка! — фыркнул он.

— У владельцев животных шерсть — это приправа, — усмехнулась та и, выдержав паузу, протяжно протянула: — Мяу.

— Перед Денисом хвостом крути, а со мной эти штучки не пройдут, — закатил глаза Клочко и ущипнул себя за щёку. — Какой же несуразный костюм. Огромный, неповоротливый, а мышцы красивые, но слабые. Скорее бы уже из него выбраться.

— Конечно, конечно, — Настя развернула кнут, ласково погладила его рукоять. — Так я и поверила, что тебя беспокоят слабые мышцы, а не… — она выразительно покосилась на его пах. — Ночной кошмар для любого мужчины воплотился наяву.

— Тоже неприятно, — признал Клочко. — Но меня успокаивает, что это временно. Как считаешь, Айяна справится? Или стоит переключиться на Сандхью, пока не поздно? Она хотя бы не успела подсесть на опиум.

— Девчонка уже на крючке, — Настя покачала головой. — Не стоит менять коней на переправе. К тому же у неё не хватит мозгов, чтобы устроить подковёрные игры у нас за спиной. Сандхъя слишком своевольна. Рано или поздно ей надоест подчиняться. А её разум достаточно силён, чтобы сбросить ментальные оковы. Нет, Айяна — правильный выбор. Дворняга, побитая жизнью, которая будет есть у нас с рук.

— Завтра введу её в курс дела и выдам сценарий. Надеюсь, она сможет охомутать эмира.

— Варианта два: либо он женится на ней, либо убьёт.

Настя и Клочко подошли к окну и несколько минут любовались ночным Бомбеем в полной тишине.

— В Африке без изменений? — прервал молчание Клочко.

— Я не вычислила предателя, если ты об этом, — Настя поморщилась. — Мелкие диверсии происходят то тут, то там, но они какие-то… бестолковые. Серьёзно, у них словно нет цели! Будто к нам на огонёк залетел дух-трикстер и устраивает шалости просто потому, что может! И в то же время Прокажённые всегда были неподалёку от мест, где происходили диверсии. Вот, например, позавчера — кто-то приманил львов к лагерю. Понятно, что дикие кошки не ровня для магов и вооружённых бойцов, но пару человек они всё-таки подрали.

— Ты пустила дезинформацию?

— Конечно. Она до сих пор нигде не всплыла.

— Пообщайся с нашим индийским филиалом и выбери лидера, — перевёл тему Клочко и бросил быстрый взгляд через плечо на ширму. — Если так пойдёт и дальше, то мы скоро покинем Индийские Эмираты и нам потребуется заместитель. Плохо, что в Африке пришлось оставить всех Прокажённых.

— Если оставить одного, то можно случайно довериться предателю, — Настя вздохнула и тоже посмотрела на ширму. — Не знаю. Среди индийцев-магов, которых ты нанял, нет достойного лидера. Все они — бывшие слуги из низших каст, которые не осмелятся посмотреть в глаза собеседнику. Возможно, следует поставить на эту должность Айяну. Если всё пройдёт как надо, её будут уважать и бояться. Просто выдавать ей инструкции — и пусть шпарит по бумажке.

— Будь у неё чуть больше мозгов… — Клочко почесал бровь. — Ладно, давай готовиться к операции.

* * *

«…весь мир задаётся вопросом: кто такой Красный Демон и на чьей он стороне? Невероятно много противоречивых показаний. Наши журналисты опросили сотни жителей Москвы, но единого знаменателя, под который можно было бы подвести все мнения, не нашлось. Кто-то считает, что Красный Демон — предвестник новых, ещё более ужасных нашествий. А кто-то — что Красный Демон помогает человечеству уничтожать себе подобных. Возможно, в демоническом мире происходит борьба за власть? Поэтому Красный Демон восстал против своих? После недавней битвы за Москву у Красного Демона появилось много фанатов…»

Я ковырялся в гречке и слушал телевизор. Мы с друзьями сидели в столовой — вообще-то у нас уже прошла последняя пара, но все единогласно решили пообедать в Академии.

— Какой он страшный, — прошептала с лёгким благоговением Аделина. — Но, наверное, если он на стороне людей, это даже хорошо. Кто может победить Демонов, если не такой же отвратительный монстр, как они?

— Когда мы с ним встретимся, я ему рожу-то начищу, — пообещал Дима и хряснул кулаками по столу и мечтательно протянул: — Прямо на глазах Заряницы… Нет, лучше мы вместе его побьём! Я бы и сам, конечно, справился, но вместе это как-то… как-то… — он взмахнул руками, не найдя слов, и замолчал.

— А ты, Женя, что думаешь? — спросила Аделина. Она постоянно старалась втянуть его в разговоры, чтобы отвлечь от грустных мыслей. Женя коротко рассказал, что вскоре ему придётся уехать в Индийские Эмираты, но не упомянул, что навсегда.

Женя нахмурился и покачал головой. Рудо печально вздохнула и подвинула к нему своё яблоко. Остальных ребят, включая меня, она воспринимала как… мебель. Не реагировала на вопросы, не вслушивалась в беседы. А вот с Женей отчего-то сблизилась. Чем ближе был его отъезд, тем сильнее беспокоилась Рудо. Надеюсь, она не узнает, насколько серьёзна ситуация. Ну, во всяком случае до того, как всё разрешится.

Попрощавшись с друзьями, я притворился, что поехал домой. На самом же деле — свернул в ближайший переулок и достал смартфон. На людях я им не пользовался, так как по официальной версии у меня вообще-то не было телефона. Но сейчас я очень ждал сообщения от Императора, поэтому прихватил его с собой в Академию и время от времени проверял. На экране горела надпись: «Одно непрочитанное сообщение».

«Тест ДНК показал, что Евгений Демьянов — сын Арджуна Армала. Индийский эмир официально потребовал вернуть Евгения на родину. Я выполню его требования завтра».

Жаль, я думал, что у меня в запасе ещё один день. Но с другой стороны — чем раньше начнём, тем раньше закончим. Пора обезопасить Женю от его влиятельной семейки раз и навсегда.

Глава 14

Москва, Одинцово, съёмная квартира семьи Демьяновых.

Впервые за долгие месяцы в квартире было светло — во всех комнатах горел свет, и даже играла приятная музыка. Ангелина собирала чемодан, подпевая песне. Она нарядилась в красивое шёлковое платье, нацепила на шею золотые цепочки и ярко накрасилась. Волосы были уложены в высокую причёску, а выбившиеся локоны обрамляли лицо, делая её совсем юной. Груз последних пяти лет слетел с Ангелины, и она вновь превратилась в индийскую принцессу, которая жила в роскоши и заботилась только о том, что вкусного съесть на завтрак. На фоне убогой обстановки Ангелина выглядела чуждо. А когда она проходила мимо мамы, лежащей в коме, Жене казалось, что всё просходящее нереально, — так это друг с другом не вязалось.

Женя сцепил руки в замок, чтобы они не дрожали, и присел на краешек кровати.

— Давай сбежим? — отчаянно попросил он. Слова сорвались с губ против его воли, но Женя не мог не попытаться. Он помнил времена, когда сестра его любила. Когда они были дружны и Ангелина обещала защитить его от всего мира. В последний раз она говорила это через два дня после того, как отравили маму. А потом Ангелине пришлось резко стать взрослой, и её привязанность к брату начала стремительно уменьшаться.

— Что? — Ангелина застыла на половине движения и медленно-медленно повернула к нему голову. — Что ты сказал?

— Давай сбежим? — повторил Женя.

— Так и знала, что ты меня ненавидишь, — выкрикнула Ангелина. Её перевоплощение в разозлённую фурию произошло мгновенно. Лицо исказилось от ярости, а слова слетали с её языка вместе с капельками слюны. Она сжала кулаки и занесла их над Женей, будто собираясь стукнуть его по макушке, но в итоге просто затопала, как обиженный ребёнок. — Ты меня ненавидишь! Что нас здесь ждёт? Пахать на трёх работах? Тащить тебя на своей шее⁈ Ни за что! Я просто хочу жить, — она схватила его за плечи и встряхнула. — Понимаешь? Хочу нормально жить! Высыпаться, не считать каждую копейку, не бояться завтрашнего дня… Просто жить!

— Я вырасту и помогу тебе…

— Когда ты вырастешь, от меня останется иссохшая мумия, — скривилась Ангелина. — В Индии я была принцесса! Я была Девикой Шетти, приёмной дочерью самого эмира! Но мама лишила меня всего! Она увезла нас в другую страну и заставила меня начинать всё с нуля, а потом и вовсе… — Ангелина взмахнула руками. — Умерла!

— Мама не умерла! — Женя вскочил на ноги и оттолкнул сестру. — Её вылечат! Люди Императора приходили, они брали у неё кровь! Врачи придумают противоядие!

— Наплевать, — Ангелина улыбнулась, и её улыбка напугала Женю, такой она была жуткой. — Если вылечат — хорошо. Не вылечат — ну, я уже привыкла жить без неё. Мама совершила ошибку и поплатилась за это. Но она не пожелала страдать в одиночку! Она прихватила нас за компанию! Наша мама — эгоистка! Она нас не спасала! Поссорилась с эмиром и решила ему насолить! Зачем она нас оттуда забрала⁈ У меня было всё! Всё!

— Я никуда не поеду! — выпалил Женя. — Я буду сопротивляться!

— Тебя никто не спрашивает, — фыркнула Ангелина. — А если бы и спрашивал… то я бы лично тебя накачала снотворным, связала по рукам и ногам и закинула бы в поезд! Эмир заберёт меня только в нагрузку с тобой. Зачем ему нужна чужая дочка? — она раздражённо передёрнула плечами, явно уязвлённая тем, что ей не считают настолько же важной, как Женю. — Так что ты — мой билет в счастливое будущее.

— Но они отказались забирать маму!

— Она — овощ! Такой же неодушевлённый предмет, как… — Ангелина дико огляделась и схватила карандаш. — Нашей мамы больше нет! Что этот карандаш, что она — одно и то же! Какая разница, где лежать карандашу? Здесь? — Ангелина шлёпнула карандаш на стол. — Или здесь? — она швырнула его на пол. — Я должна думать о себе. И я хочу вернуться. Подотри сопли и будь мужиком. В конце концов, ты — сын эмира, с тебя пылинки будут сдувать.

— Меня ненавидят, — Женя вытер слезящиеся глаза. — Надо мной постоянно издевались и обзывали. Мне страшно. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Что угодно, только не это! Меня убьют, я знаю точно! Я помню… Мне было где-то четыре года, и вторая жена передала мне десерт. С миндалём. А у меня аллергия на миндаль! Она знала, она пыталась меня убить! Мама сильно ругалась со второй женой!

Ангелина печально посмотрела на него, и Женя увидел призрак своей любимой сестры — той, которая давным-давно искренне о нём беспокоилась. Но секунда-другая, и Ангелина замкнулась, подавила эмоции и холодно бросила:

— Не выдумывай.

Женя всхлипнул и осел на кровать. Он активировал заклинание Защитная Сфера и со злостью уставился на багровый шар, образовавшийся вокруг него. Он стал магом! Его способности хвалили и называли сильными! Но какой в этом смысл, если он опять проиграл⁈ Женя покосился на сестру, которая складывала босоножки в чемодан, и у него в груди стало пусто-пусто. Он потерял всё и не сомневался, что скоро потеряет себя.

* * *

Мне стоило большого труда промолчать, когда мы провожали Женю. Так и тянуло успокоить, намекнуть вскользь, что всё закончится хорошо, не о чем переживать. Но я не имел права на слабости. Поэтому и просто обнял Женю на прощание и пожелал ему хорошей дороги. Мы находились в главном холле Академии — индийская делегация даже не подождала, когда Женя вернётся домой, поджидала на выходе. Как только Женя заметил Шакти Капура, он побледнел и остановился так резко, что Аделина налетела на него и чуть не упала.

— Я сразу на вокзал, — криво улыбнулся Женя.

— Разве ты уезжаешь сегодня? — удивилась Аделина.

— Мне не говорили точной даты. Просто сказали быть готовым к отъезду.

— Привезёшь нам сувениров? — Дима мечтательно прищурился. — Мне, пожалуйста, богиню с синей кожей. У неё ещё много рук и большие… — он выразительно обрисовал ладонями что-то большое и круглое напротив своей груди. — Она такая опасная и мощная, прям как Заряница.

— Обязательно, — пообещал Женя. Он продолжал врать, что уезжает в Индийские Эмираты на неделю, и старательно избегал вопросов, а зачем ему туда вообще надо. Конечно, ребята понимали, что дипломаты за простыми мальчиками в другие страны не ездят, но постеснялись устроить допрос с пристрастием. Короче, все тщательно не замечали слона в комнате.

— А я бы в Турцию поехал, если бы деньги были, — невпопад сказал Дима.

— Долго ехать на поезде? — поинтересовался я, хоть и знал ответ.

— Вроде бы четыре дня, — сказал Женя.

— Ты же говорил, что вернёшься через неделю, — нахмурился Дима. — Четыре плюс четыре — равно восемь. Ты там даже не переночуешь? А поезд можно как-то ускорить, чтобы успеть приехать за семь, а не восемь дней?

— Это было образно. Откуда я знаю, сколько точно мы будем ехать⁈ От меня ничего не зависит, — неожиданно вспылил Женя, раскрасневшись.

Повисла неловкая пауза. Я напряжённо размышлял, что бы сказал на моём месте ребёнок, прощающийся с другом? Ребята не понимали, в чём подвох, но чувствовали: что-то не так. Атмосфера становилась всё более и более напряжённой. Да ещё и Шакти Капур издевательски ухмылялся и не спешил вмешиваться — наслаждался представлением. Нужно срочно разрядить обстановку, иначе неудобные вопросы польются один за другим, Женя сломается и признается, что уезжает навсегда, а с Аделиной и Димой случится истерика. Как на правду отреагирует Рудо, я даже не думал — было страшно представить. Но я не успел подобрать правильных слов — неожиданно к Жене подошла Рудо и тихонько прошептала:

— Возвращайся.

Женя растерялся, его лицо исказила мука. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебил Шакти. Он нагло задвинул Женю себе за спину и насмешливо протянул:

— Принц должен расти рядом с троном.

Он взял Женю под локоть и едва ли не потащил за ворота. Широко распахнутыми глазами Рудо наблюдала, как Женю уводят. Её правая рука взметнулась вверх, будто пыталась его остановить. Аделина взглянула на меня больными глазами, но промолчала. Дима же был слаб в смысловых подтекстах, поэтому ничего не понял и всё так же бормотал что-то под нос о богинях с синей кожей. Я стиснул зубы, чтобы не выругаться, но мысленно поклялся, что Шакти сдохнет в адских мучениях.

* * *

Поезд Москва–Бомбеи, десять часов спустя.

Шакти Капур налил бокал вина и глубоко вдохнул, втянув ноздрями его тонкий цветочный аромат. Отсалютовав бокалом своему отражению, он сделал глоток. За победу. Мальчишка попал в западню. Как только его доставят в Индийские Эмираты, менталист промоет ему мозги и превратит в послушную марионетку. Мелкий ублюдок рыдал в своём купе, когда Шакти проходил мимо. Надо отдать ему должное — он не разнюнился на людях, дождался, когда останется в одиночестве. Шакти допил вино, и в животе разлилось приятное тепло. Его так и подмывало поиздеваться над мальчишкой. Несколько синяков не сыграет большой роли, едва ли эмир будет выяснять…

Его мысли прервал шум из коридора. Кто посмел? Весь вагон был выкуплен для индийской делегации. Коллеги Шакти не посмели бы нарушить его отдых — они знали, чем это чревато. Покачиваясь, он встал и резким движением открыл дверь купе. Перед ним стоял двухметровый рыцарь в кровавых доспехах. Он слышал о нём из новостей. Кажется, Красный Демон? Шакти закричал, но холодная ладонь впечаталась ему в рот, выбивая зубы. Крик перешёл в хрип, осколки зубов оцарапали горло. Шакти отбивался изо всех сил, совершенно позабыв, что он вообще-то маг и может активировать заклинание.

Красный Демон вытолкнул его в коридор, и Шакти увидел, что охранники валяются со свёрнутыми шеями. Он заскулил от ужаса, но Красному Демону этого было мало. Он впихнул его в купе, где ехали остальные делегаты. Шакти на секунду потерял сознание — кровати, стол и окно были залиты кровью, отвратительно воняло железом и выпотрошенными внутренностями. Он закрыл глаза и начал молиться, понимая, что сопротивляться бесполезно.

— Твоё имя станет синонимом предательству, — вкрадчиво проговорил Красный Демон. — Тебя будут проклинать и ненавидеть.

— Что я тебе сделал? — выдавил Шакти.

— Позарился на то, что мне дорого.

Через пять минут в дверь Жени поскреблись. Он стыдливо посмотрел в зеркало — заплаканные опухшие глаза выдавали, чем он занимался почти всю поездку. А ведь он планировал гордо молчать и быть абсолютно непоколебимым, как скала. Как герои, о которых пишут в книжках. Ну, зато сильнее опозориться он уже не сможет. Женя поплёлся к двери и с неохотой её открыл. В первое мгновение ему показалось, что коридор пуст, но потом он опустил взгляд и увидел окровавленного Шакти. А в следующую секунду кто-то сорвал стоп-кран и поезд затормозил.

* * *

Индийские эмираты, дворец эмира, то же самое время.

Клочко с недовольством поправил лицо — оно в буквальном смысле сползало. К сожалению, его заклинание позволяло использовать чужие тела не более десяти дней, и этот срок приближался к концу. Клочко замечал на себе задумчивые и немного испуганные взгляды — когда люди смотрели на него, их мозг отмечал несоответствия в его анатомии, или нелепо сморщившуюся кожу, или неестественный цвет ногтей и подавал сигналы тревоги. Но пока все эти изъяны были единичными и неуловимыми. Хорошо, что сегодня всё закончится, иначе пришлось бы подыскивать другой сосуд.

Первым делом надо разобраться со второй женой и её сыном. Мальчику было двенадцать лет — он уже вошёл в сознательный возраст и понимал своё положение. Ему не раз и не два рассказывали, как он будет править Индийскими Эмиратами. Если бы ему было хотя бы четыре года… Всё было бы значительно легче. Клочко мельком взглянул на часы, позвал двух слуг и приказал им перенести огромный деревянный ящик в покои второй жены. Она с сыном сейчас прогуливалась в парке и должна была вернуться минут через пятнадцать. Слуги внесли ящик в её покои, поставили у кровати и поспешно ушли — чувствовали, что намечается нечто дурное.

Клочко достал телефон и набрал сообщение, и почти сразу же в ящике что-то зашевелилось. Треснула крышка, и наружу выбрался Красный Демон.

— Господин, — поклонился Клочко.

— Эмир вернулся во дворец, — вместо приветствия сообщил Красный Демон.

— Как только разберёмся со второй женой, я поболтаю с эмиром. Вы не останетесь на беседу?

— Нет, — покачал головой Красный Демон. — Никто не должен заподозрить, что я как-то связан с несостоявшимся переворотом в Индийских Эмиратах. Я бы не появился здесь, если бы не кровь.

Клочко кивнул, и они отошли к балкону, чтобы их нельзя было увидеть от входной двери. Медленно текли минуты. Наконец, раздался цокот каблуков по камню, и в комнату вошла Джая Авани, чуть позади неё шёл невысокий мальчик-подросток с удивительно синими глазами. Он первый заметил чужаков, вскрикнул и загородил мать. Клочко достал шприц и ловко вколол его содержимое в шею мальчика. Тот потерял сознание. Джая, в отличие от своего сына, не проявила благородных порывов. Напротив, она толкнула мальчика на Клочко и рванула к двери в отчаянной попытке сбежать. Красный Демон, однако, преградил ей путь — он двигался невероятно быстро.

— Я бы сказал, что мне жаль… Но в таком случае я бы соврал, — Красный Демон создал кровавый нож, склонился над её сыном и отрезал ему мизинец. — Не переживай, мы не причиним ему вреда. Ну, кроме этого, — он повертел отрезанным пальцем. — Сначала я думал пощадить и тебя, всё-таки ребёнок нуждается в материнской любви. Но ты не заслужила второго шанса. И надо же быть настолько идиоткой, чтобы сохранить доказательства своих преступлений. Ты очень ими гордилась, да?

В его руке материализовался кровавый меч, и Красный Демон отрубил её голову. Потом он присел на корточки рядом с мальчиком и принялся забирать у него кровь и увеличивать её объём. Он брал у мальчика каплю крови и превращал её примерно в пятьдесят миллилитров. Очень скоро вся комната была покрыта кровью от пола до потолка, а мальчик лишь слегка побледнел — на его здоровье это никак не скажется. Красный Демон кивнул, и Клочко подхватил подростка на руки и понёс прочь — у чёрного входа во дворец их ждала машина, которая увезёт сына эмира в Африканское Содружество. Но предварительно ему сотрут память и вложат новые воспоминания. Он забудет о своём происхождении. Клочко подобрал ему неплохую семью, где его всем обеспечат и не будут обижать.

Тем временем Красный Демон активировал Кровавую Булаву, и та разорвала тело второй жены на мелкие кусочки. Он бросил на кровать мизинец сына эмира и покинул покои. Спустя минуту Красный Демон уже был в Москве. Заклинание Кровавый Двойник сильно облегчало путешествия по миру.

* * *

Российская Империя, Императорский дворец.

Валерии Демьяновой выделили огромные покои и приставили к ней лучших врачей. Император забрал её сразу после отбытия индийской делегации. Они не должны были заподозрить, что Валерию пытаются вылечить. Официально Император заявил, что Демьянову отправят в пансионат для парализованных — на доживание.

— Ну что? — спросил Император, подойдя к кровати. Врачи снимали показания и записывали их в блокноты. — Есть изменения?

— Заметные улучшения, — ответил Леонид Михайлович, знаменитый на весь мир токсиколог. — Вернуться к привычной жизни она сможет только через несколько лет, но очнётся в скором времени. Если бы не открытие Преисподней, мы бы не смогли её вытащить традиционной медициной. Магия восстановила поражённые участки мозга и…

— Мне не интересны подробности, — поморщился Император и, посмотрев на Валерию, встретился взглядом с ярко-зелёными глазами. От неожиданности он, к своему стыду вздрогнул, но быстро взял себя в руки и любезно произнёс: — Добро пожаловать в мир живых, госпожа Демьянова.

Глава 15

Индийские эмираты, Бомбеи, дворец эмира, через пять минут после смерти второй жены.

К приходу эмира накрыли огромный стол. Вообще-то эмир собирался поесть в одиночестве, но он любил многообразие. Приятно, когда есть из чего выбрать. К тому же в последнее время он стал чревоугодником — вкусная еда его затягивала, и эмир зачастую не мог вовремя остановиться, не чувствуя сытости. Курица тандури с лепёшками, пани пури, самоса… Как только тарелка пустела, он тянулся к новому блюду. Переедание сказывалось на его весе — за последний год эмир поправился на пятьдесят килограммов. И ему было наплевать. Никто не посмеет сказать ему в глаза, что он толстый! Правда, иногда он испытывал что-то смутно похожее на смущение — когда наваливался на наложниц, а они начинали задыхаться и краснеть, не выдерживая его тяжести. Лениво жуя, эмир мысленно перебирал позы для постельных утех.

Наконец-то можно расслабиться! Общение с обычными гражданами Индийских Эмиратов наводило на него тоску и десятикратно усиливало аппетит. Сегодня ему пришлось снова выйти к простому народу и долго-нужно выслушивать их жалобы. Скудное пропитание, отсутствие нормальной работы, высокая смертность из-за убогой медицины… Как будто он не знал! К сожалению, ресурсов не хватало, чтобы все индийцы жили хорошо. Приходилось выбирать. А эмир плохо спал, если не наедался досыта. Выбор был очевиден. Налив в кружку ласси, он разлёгся на кушетке и прикрыл глаза.

— Здравствуйте, господин, — произнёс тихий голос, и эмир от неожиданности вздрогнул всем телом и свалился на пол. В круглое брюхо больно вонзилась кость, которую туда случайно обронил сам эмир. Не то чтобы он специально мусорил… Скорее, не любил за собой убирать.

— Ты… Помоги мне подняться! — рявкнул эмир, требовательно протянув руку. Его напугал главный слуга — кастрат, который смотрел за гаремом. Он никогда не заходил к эмиру без спроса, всегда был незаметной тенью, которая скользила по коридорам и следила, чтобы наложницы не выцарапали друг другу глаза. Слуга улыбнулся и не двинулся с места, наблюдая за эмиром с исследовательским интересом. Эмир разозлился, но тут же — испугался. Он заметил, как левое ухо слуги медленно сползает вниз, на подбородок. И в этот момент он словно очнулся и увидел, что перед ним не человек, а монстр. Нос перекосило, шея изгибалась зигзагом, рот расширился и пересекал всё лицо, а удлинившиеся руки свисали у колен.

— Кто ты? — прохрипел эмир и пополз к колокольчикам. В его покоях была отличная звукоизоляция, и он лучше всех знал, что ни до кого не докричится. Позвонить — не успеет, монстр убьёт раньше. А вот дёрнуть за шнур колокольчика… Его покои были буквально связаны с комнатой слуг — длинные верёвки вились в стенах дворца. Они крепились к колокольчикам, которые находились в комнате слуг, и, слыша их звон, слуги мчались на зов хозяина.

— Я обрезал шнуры, — предупредил слуга, но эмир всё равно подбежал и принялся с яростью дёргать за верёвки. Слуга, прислонившись к дверному косяку, с насмешкой за ним наблюдал. Он молчал, позволяя эмиру осознать весь ужас его положения.

— Любые деньги! — выпалил эмир. — Я буду твоим джинном! Выполню любое твоё желание! Что бы ты ни захотел! Деньги, женщины, дом на берегу океана! Просто пожелай!

— Твои подданные тебя ненавидят, — вдруг сказал слуга. — Ну, тут я тебе Америку не открыл. Едва ли тебя беспокоит чужая ненависть. Да и четыре покушения за три года говорят сами за себя. Ты грабишь свою страну и выкидываешь кучу еды на помойку, пока обычные люди голодают, — он нагло завалился на кушетку, где всего минуту назад отдыхал эмир, и закинул в рот виноградину. — Я так долго ждал, когда смогу до тебя добраться. Мечтал об этом годами. Наша организация подсылала к тебе шпионов. Ты ведь даже не догадывался, что твой дворец кишит предателями!

Слуга расхохотался, запрокинув голову. Эмир оскалился. Вот почему никто не пришёл ему на помощь! Наверное, шнуры целы, никто их не обрезал, просто все слуги… Твари, твари, какие же твари! Когда всё закончится, он прикажет всех казнить! Он выжжет всю погань из дворца огнём и мечом!

— Но без Джаи ничего бы не получилось.

— Врёшь! Джая не могла… — эмир захлебнулся слюной и закашлялся.

— Женщина, одержимая властью, словно бочка с порохом. Поднеси спичку — и всё взлетит в воздух! Бах! — слуга стукнул кулаком по ладони, и эмир судорожно прикрыл голову руками.

Он получил трон от своего отца, как тот — от своего. Из поколения в поколение династия Армал правила Индийскими Эмиратами. Армалам не приходилось бороться за власть, они получали всё на блюдечке с золотой каёмочкой. Однако каким бы эмир ни был гордецом, он понимал, что правитель из него вышел, мягко говоря, посредственный. Впервые за столетия трон под Армалами пошатнулся. С каждым днём ситуация ухудшалась, но эмир не сомневался, что успеет передать власть сыну, а тот — своему сыну. Индийцы были слишком заняты выживанием, чтобы найти силы на революцию. Изнеженность эмира сыграла с ним злую шутку — теперь, столкнувшись с опасностью, он размяк и был готов умолять о пощаде. Он был готов отдать что угодно — лишь бы выжить. И наказать каждого предателя!

— Какой-то ты нелюбопытный, — поморщился слуга и вздохнул. — Ладно, я расскажу. Не могу отказать себе в этом удовольствии. Джае было недостаточно того, что она родила твоего наследника. Она желала избавиться от соперниц. Стать единственной женой. Несколько месяцев она планировала нападение на гарем. Хотела сымитировать очередное покушение, а под шумок убить первую и третью жён. Но она допустила крошечную ошибку. Связалась с нашей организацией. Ну, точнее она-то искала наёмных убийц, но нашла нас. Обмануть её — плёвое дело. Напели ей в уши, она и повелась. А у нас появился доступ в святая святых.

— Вся твоя организация будет купаться в золоте, — пообещал эмир, размазывая по щекам сопли и слёзы. Он рыдал и не мог остановиться. — Пожалуйста, пощади… Я сделаю тебя своим советником. Ты сможешь исправить… исправить, что я натворил, — он подполз к слуге и поцеловал его босые ноги. — Ты будешь править! Я стану ширмой и отдам всю власть тебе!

— Ничтожество, — цыкнул слуга. — У меня есть идея получше. Её мне тоже подала Джая. Она велела нам напасть на поезд Москва-Бомбеи и убить твоего ублюдка. Я подумал: и правда, почему бы не убить всех? И ублюдка, и законного сына, — эмир завыл и замотал головой. Слуга издевательски пошлёпал его по голове. — Джая сражалась за своего сына, как львица. Пришлось прикончить и её. Но у тебя ведь сотни наложниц… Чисто по теории вероятности какая-то из них когда-нибудь родит тебе ещё сына.

— Но ты же… ты же… — эмир тяжело сглотнул. — Какая разница⁈ Ты же собираешься меня убить!

— Слишком скучно. Я лишу тебя всего и буду наблюдать, как ты потонешь, — слуга пнул его в бок и зарядил пяткой по виску. У эмира потемнело в глазах, он потерялся в пространстве, а, когда очнулся, осознал, что валяется без штанов. Скривившись в отвращении, слуга взял нож для фруктов и склонился над ним. Эмир попытался отползти, но получил ещё один удар по голове и снова вырубился. Он плавал в темноте, тщетно пытаясь выплыть на поверхность, и ему снилось, что огненный Демон поджаривает ему яйца. Однако реальность оказалась многократно хуже: когда эмир открыл глаза, слуги в комнате больше не было. Как и яиц эмира. Подонок его кастрировал! Эмир вскочил и тут же рухнул, скрючившись от боли. Его трясло от адских мучений — и физических, и моральных.

— Господин! — в открытую дверь заглянула светловолосая девушка, прижав ладошки ко рту. Эмир захныкал от унижения. Эта девчонка сейчас убежит и растрепает всему дворцу! Скоро весь мир узнает, что великого индийского эмира кастрировали! Однако девушка зашла внутрь и плотно прикрыла дверь. Немного подумала и повернула ключ в замке. — Господин, я проходила медицинские курсы и окажу вам первую помощь.

— Никто… Никому! — выдавил эмир, сведя брови на переносице. Он пытался выглядеть грозным, хоть и понимал, что все его потуги бессмысленны. Когда сидишь в луже собственной крови, да ещё и без яиц, никого запугать не удастся.

— Конечно, я никому не скажу! — возмущённо воскликнула девушка. — Все только и ждут, вынюхивают гадости про моего господина! Несколько недель я слышала подозрительный шёпот. Слуги, наложницы — все они замолкали, стоило зайти к ним в комнаты. Они что-то знали, о чём-то сговаривались… — она прижала кусок ткани к его паху и остановила кровь, заставила его проглотить какие-то таблетки. — Я так и не выяснила, что происходит, но моё сердце так беспокоилось о моём господине! И не зря! Я вечно благодарна моему сердце, что оно велело мне прийти к вашим покоям! Если боитесь, что я не сохраню вашей тайны, убейте меня!

— Что? — пробормотал эмир. Из-за потери крови он едва соображал.

— Убейте меня, и ваша тайна уйдёт со мной в могилу! Никто и никогда не узнает, что произошло сегодня!

— Они расскажут, расскажут… — эмир застонал. — Без доказательств, просто сплетни и слухи… Но Индийские Эмираты узнают об этом! Моих детей убили… Советники потребуют наследников… И когда… когда ни одна женщина от меня не понесёт, все поймут, что слухи — правда. Убирайся! Оставь меня истекать кровью! Лучше умереть, чем жить в таком позоре!

— Моё слово против их, — заявила девушка и внезапно со всей силы ударилась головой об стол. Хрустнула кость, весь её подбородок залило кровью. — Я была здесь! Я видела, как вы сражались! Вы позвали меня час назад, и я делала вам массаж, когда сюда ворвался…

— Кастрат, — подсказал эмир. — Глава гарема.

— Когда сюда ворвался кастрат, — послушно повторила девушка. — Он набросился на нас, размахивая ножом и ранил меня в ногу! — она порезала своё бедро. — А потом воткнул его мне в руку! — словно ополоумев, она наносила себе раны. Её глаза горели безумным огнём. — Но вы не позволили мне умереть! Вы защитили меня! Мой господин — самый смелый герой в мире! Он оттолкнул кастрата, избил его и обратил в бегство! Вся кровь на вашей одежде — моя, — девушка рассекла своё запястье и щедро забрызгала рубашку эмира красным. — Потому что мерзкая безродная собака не сможет укусить моего господина! А если и укусит, то её зубы не проткнут кожу великого эмира!

— Да… Да, так и было, — прошептал эмир. — Но как я выйду к людям? Они ведь захотят убедиться, что со мной всё в порядке?

— Обезболивающее, мой господин, — девушка жадно приникла губами к его ладони. — Вам не придётся ходить. Можно созвать пресс-конференцию, я видела такие по телевизору. Вы заранее придёте в комнату, и потом туда запустят журналистов. Никто не заподозрит.

— Но как же дети?

— Остаётся молиться, чтобы хоть кто-то выжил, — девушка потупилась. — Вы видели тела? Может быть, кастрат соврал?

— Да-да, надеяться, — выдохнул эмир. Таблетки начали действовать, и его разум немного прояснился. — Как твоё имя?

— Айяна.

— Хорошо, Айяна. Ты будешь моими руками и языком. Вызови охрану, пусть проверят покои мой второй жены. А потом возвращайся, — эмир поблагодарил богов, что в его комнату вошла именно эта девушка. Он и не подозревал, что в соседней комнате находится маг-менталист, который внушил эмиру доверие к незнакомке. Он зародил в голове эмира мысль, что Айяна — единственный человек на планете, которому можно доверять.

* * *

«…мировой скандал. Тема для размышлений для других глав государств, — хитро усмехнулся ведущий и подмигнул в камеру. — Роковых женщин опасно подпускать к себе. А уж давать им власть — и вовсе смерти подобно. Индийский эмир давно известен как знатный ловелас, несмотря на трёх жён. Но кто ему мог запретить? Законодательство Индийских Эмиратов позволяет многожёнство. Разве что здравый смысл… — ведущий переложил бумажки и с нарочитым сочувствием покачал головой. — Очень печальная история. Помешательство женщины стоило невинному ребёнку жизни. Но в том, что она тоже отправилась на тот свет, присутствует некоторая ирония…»

Я нажал на кнопку и переключил канал.

«…после смерти второй жены индийского эмира были обнародованы её злодеяния. Удивительно, что Индийские Эмираты сразу же сделали официальное заявление и не пытались замести мусор под ковёр, — темноволосая ведущая озадаченно приподняла брови. — Масштаб её махинаций поражает воображение. Видимо, она пользовалась огромным доверием эмира. Ей удалось организовать поставку наркотиков во дворец! Из-за её коварства едва не разбился поезд Москва-Бомбеи. Как выяснилось, она решила убить не только внебрачного сына эмира, но и своего подельника — Шакти Капура. К счастью, сын эмира от гражданки Российской Империи выжил».

Я расплылся в широкой улыбке и принялся уплетать булочки с яблочным повидлом. Всё прошло как по маслу. Вторая жена эмира оказалась излишне самолюбивой дамочкой. Она трепетно сохраняла всё, что касалось беззакония, которое она творила. У неё был своего рода альбом, куда она вставляла записки, фотографии и даже чеки. Там были неопровержимые доказательства, что она не раз и не два пыталась убить Женю. Клочко провёл в гареме около недели и всё это время шпионил за второй женой. Тайник, где хранился «альбом», он нашёл в первый же день и обрадовал меня приятными новостями.

Изначально я хотел подтасовать доказательства и выставить вторую жену преступницей и предательницей, но… этого не пришлось делать. После звонка Клочко я и решил её убить. Таких людей не перевоспитать, а маг-менталист не сможет перекроить разум взрослого человека и внедрить в его мозг воспоминания о другой жизни. С сыном эмира такое прокатило — мальчик уже обосновался в Африке, — потому что ему всего двенадцать. А вот вторая жена быстро скинула бы морок, и договориться бы с ней не получилось.

Отпив чая, я поморщился. Несмотря на радость, в душе остался горький осадочек. В прошлой жизни я был воином. Генералом. Командовал армиями, а не плёл интриги за императорским троном. Я убивал Демонов и точно таких же воинов, которые пришли на поле боя, зная, что могут умереть. Мы были с ними на равных. Однако с Шакти и второй женой эмира было по-другому. Без сомнения, они плохие люди. Просто отвратительные. Однако хорошесть или «плохость» никому не даёт права убивать. Встряхнувшись, я запихнул в рот ещё одну булочку. Они заслужили. А я что-то размяк. Эта женщина хотела уничтожить ребёнка, стереть его личность. Я же пощадил её сына. Хотя не исключена возможность, что когда-нибудь он всё вспомнит и придёт мстить.

— Ах ты, паразит! — в комнату вошёл дед, грозно тряся указательным пальцем. — Я тебе что говорил? В кровати не жрать!

— Я болею, — жалобно протянул я с набитым ртом.

— Ага, воспалением хитрости! Где градусник греешь? Признавайся! Я же вижу, что ты бодрячком. До ухода матери строишь из себя больного, а потом только и делаешь, что на кухню за едой шныряешь! — он перевернул подушку и приподнял матрас. — Грелку электрическую из сарая стырил?

— Да болею я! Давай градусник!

— Не дам! Всё равно надуришь!

— Нет, давай градусник, я прям при тебе температуру померяю.

— Обойдёшься, ещё я буду на обманщиков градусники тратить! — фыркнул дед и вдруг подпрыгнул, схватившись за задницу. — Ах ты, зараза усатая! Охранница нашлась! Ты чего мне воспитательный процесс портишь, морда хвостатая?

Белка мурлыкнула и куснула деда ещё раз. Чтобы отлучиться в Индийские Эмираты, я снова притворился больным. Белке это сильно не нравилось — потому что она не могла присматривать одновременно и за мной, и за Димой. Ну и совсем по-человечески она срывала раздражение на дедугане, стоило ему повысить голос.

Пока мы спорили, по телевизору началась другая передача, и моё внимание привлекли слова диктора:

«…на юге Москвы к людям вышел говорящий Демон, который предложил сотрудничество…»

— Что⁈ — проорал я.

— Что, что! Говорю, скорую вызову, чтобы тебе болючий укол в жопу поставили! — пригрозил дед.

Он продолжал что-то бубнеть, но я его уже не слушал. Демоны начинают говорить только с пятого-шестого ранга! Да какая разница, когда они говорить начинают… Дружелюбный Демон! Невозможно!

Глава 16

Отделение полиции № 23, южный округ Москвы.

Лейтенант Арговин потёр лицо ладонями и тяжело вздохнул.

— Я действительно должен это делать? — спросил он. — Ваня…

— Майор Леонтьев, — поправил его высокий брюнет. — И да, ты должен. Какой бы чушью это ни казалось, если в этом бреде присутствует хоть крупица правды и мы её упустим… Ты прекрасно понимаешь, чем нам грозит подобная ошибка.

— Но здесь всё очевидно! А у меня висяк — подарочек от грёбаных сатанистов! И они продолжат убивать, я тебе зуб даю! Ты заставляешь меня болтать с безумцем, пока секта тупых фанатиков растёт как на дрожжах! Майор Леонтьев, ты, мать твою, серьёзно⁈ — Арговин втянул воздух сквозь сжатые зубы и зажмурился. Его красное лицо напоминало сочный помидор с глазами-трещинками.

— По словам экспертов, убийца — обычный человек, — Леонтьев с сочувствием посмотрел на своего друга и по совместительству подчинённого. — Начальство поставило в приоритет всё, что касается Демонов. Докажешь, что фанатики дружат с Демонами, — дело сразу же получит пометку «особо важное». А до той поры… — он развёл руками. — Не выставляй меня злодеем.

— Да этот бред у меня вот уже где! — Арговин провёл большим пальцем по горлу.

— Скажи спасибо, что только там, — усмехнулся Леонтьев. — А меня на каждом собрании с начальством пользуют во все щели. С удовольствием поменяюсь с тобой местами. Буду сидеть в удобном кресле и возмущаться, как же несправедлив мир. А ты — разгребать проблемы, подлизывать чужие жопы и подставлять свою.

— Говорила мама: учись на программиста. Компьютерные технологии везде нужны… Нет же, я — самый умный, попёрся полицию. Защищать добро и порядок хотел, — пробурчал Арговин.

— Вот и защищай, — Леонтьев помахал рукой, прогоняя друга. — Давай, вали отсюда. И не возвращайся, пока не расколешь самопровозглашённого Демона. Может, он тебе расскажет, как подорвать Преисподнюю динамитной шашкой.

— Я тебя ненавижу, — закатил глаза Арговин и вышел из кабинета. Как только он переступил порог, его лицо стало непроницаемым.

В комнате для допросов его ждал Демон. Тот самый, что вчера шатался по улицам и предлагал сотрудничество всем прохожим. Орал: «Я спасу ваши души! Поверьте мне, и я защищу вас от моих собратьев. Волна критической силы выплеснется из меня, когда откроется новый прорыв! Она снесёт всех Демонов и очистит Землю от скверны!» Конечно, сперва люди испугались. Они поверили, что перед ними настоящий Демон, который их попросту сожрёт. Однако, когда первый страх прошёл, они осознали, что Демон больно уж смахивает на шизофреника, и вызвали полицию.

К раздражению Арговина, Демон попал к ним в двадцать третье отделение. К расследованию подключили магических специалистов, и те несколько часов изучали придурка-Демона. Результат исследований Арговин знал заранее — никакой магии в этом Демоне не обнаружили. А буквально через сорок минут установили его личность — Дмитрий Аверьянов, водопроводчик, двадцать шесть лет. Его бы выпереть в психушку, на санаторное лечение, но сверху пришёл приказ — допросить с пристрастием.

— И снова здравствуйте, — поздоровался Арговин, войдя в комнату для допросов. — Я бы хотел повторно задать вам несколько вопросов. Некоторые моменты в ваших показаниях несколько непонятны. Например… — он открыл папку и перевернул несколько листов. — Что такое критическая сила и как она выражается в материальном мире?

— Критическая сила — это благословение, ниспосланное с небес. Оно позволяет уничтожать Демонов взглядом и концентрацией отрицательных эмоций. Злость и ненависть материализуются в аннигилирующие лучи, которые сжигают Демонов.

— С небес? Но разве вы не Демон?

— Бога не существует, — категорично заявил Аверьянов. — Но в великом космосе живут миллионы старейших существ. Вы называете их звёздами. Они невероятно стары, по большей части страдания людей им безразличны, но открытие Преисподней пробудило их от долгого сна. Мальчик Петя Забавнов, мой сосед, подал знак, и небесные старейшины проснулись. Песня Пети подарила мне критическую силу.

— Песня? — всю эту чушь Арговин уже слышал, во время первого допроса, но всё равно потерял нить повествования.

— Да. Петя хочет купить горный велосипед, поэтому зарабатывает как может. Ему всего двенадцать лет. Сами понимаете, никто его на официальную работу не берёт. Поэтому он бегает по-над дорогой, фары у машин протирает за небольшую плату. А недавно нашёл гитару, оставшуюся от отца, и начал выступать на публике. Ну, рядом с пешеходными переходами. Там, где большой людской поток.

— Как это связано с критической силой?

— Песня, которую пел Петя, называлась «Песней силы», — Аверьянов посмотрел на лейтенанта как на идиота и напел: — «И сила слов в прах бьёт сталь заклятьем…» Не знаете? Нет? Тогда мне сложно будет объяснить. Если бы хотя бы краем уха слышали… — он махнул рукой с таким разочарованием, будто лейтенант — конченый человек и на него можно забить. — Собственно, вот. Песня Пети наделила меня критической силой.

— Есть ли у вас доказательства, что вы — Демон?

— Когда произойдёт прорыв, я уничтожу всех Демонов. Никто не пострадает, — пообещал Аверьянов. — Критическая сила долго восстанавливается после использования. Если я активирую её сейчас ради тупой показухи, то в нужный момент окажусь абсолютно беспомощным.

— Справедливо, — вздохнул Арговин. — Не подкопаешься. А что вы скажете на то, что специалисты не обнаружили в вашем организме ни капли магии? К настоящему моменту разработали способы для достоверного определения магии.

— Небесные старейшины обладают особой магией. Она не подвластна ни людям, ни Демонам. Это совершенно другой уровень. Вы вот, например, можете представить, как физический объект превратить в энергию? Как растворить своё тело в поток квантов и фотонов и перейти в существование в виде невидимого разума?

— Едва ли кто-то на это способен, — ответил Арговин и захлопнул папку. Аверьянов продолжил разглагольствовать, но лейтенант, брезгливо скривившись, вышел из допросной комнаты. Он направился в кабинет майора Леонтьева, будь он неладен, с твёрдым желанием написать заявление на увольнение по собственному желанию. Он влетел в кабинет без стука и замахнулся папкой с делом Аверьянова — хотел как следует шандарахнуть ею по столу. Однако так и застыл с поднятой рукой, окаменев под взглядом майора. Леонтьев, держащий телефонную трубку у уха, отрицательно покачал головой.

Арговин вздохнул и плюхнулся в кресло для посетителей.

— Аверьянов переманил тебя на свою сторону? — поинтересовался майор, закончив говорить и сбросив звонок.

— Что?

— Говорю: шизеешь на глазах, — усмехнулся Леонтьев. — Но можешь сплясать на радостях. Жизнь Аверьянова разложили едва ли не на молекулы и обнаружили, что семь лет назад его добровольно-принудительно клали на лечение в психиатричку. Да, да, очень вовремя! Полностью согласен. Не имею ни малейшего понятия, почему это отложили в долгий ящик и копали только под его демоническое происхождение, — он почесал затылок. — Воодушевились, наверное, что добрый Демон попался. Всем хочется верить в сказки. Даже серьёзным дядям в деловых костюмах.

— Ну и куда его?

— За ним приедет бригада. Не волнуйся, дежурный передаст чудика врачам. А ты пока можешь заняться своими любимыми сатанистами, — Леонтьев постучал по телефону, отчего тот жалобно звякнул. — Новое убийство на проспекте Вернадского. Точь-в-точь совпадает с нашими двумя. Приказано откомандировать тебя в пятнадцатое отделение. Будешь расследовать дело вместе с их лейтенантом Суворкиным.

— Что изменилось? — Арговин нахмурился. — Всего полчаса назад ты требовал доказательств, что фанатики дружат с Демонами, а сейчас — на, пожалуйста, разбирайся с сектой и не балуйся.

— Как бы тебе сказать… — протянул Леонтьев, клацнул несколько раз мышкой и повернул монитор к Арговину. — Полюбуйся.

— Твою ж! — лейтенант выдал трёхэтажную матерную конструкцию и гулко сглотнул. К горлу подкатила желчь. На фотографии было запечатлено изуродованное тело. Однако, кем бы ни был убийца, он не пролил ни капли крови. Погибший явно был мужчиной — признак половой принадлежности торчал у него прямо на лбу. У преступника было извращённое чувство юмора. Голова абсолютно лысая, но пучки длинных волнистых волос торчали случайным образом из различных частей тел. Из плечей росли ноги, а из живота торчали руки. Широко распахнутые глаза выглядывали из-под пояса штанов, едва заметные в лобковых волосах. Швов не было. Руки-ноги не отрезали и не пришили. Их просто… нарастили.

— Очешуеть, да? — хмыкнул Леонтьев, с улыбкой окинув взглядом фотографию. Для человека, который смотрит на расчленёнку, он был слишком довольным.

— Чего скалишься? — пробурчал Арговин. — Ублюдки-маги — более серьёзная проблема, чем обычные убийцы.

— Злорадствую, — ухмыльнулся майор. — Ты мне из-за Аверьянова кучу нервов сожрал и не подавился. Вот, наслаждайся. Если не поймаешь убийцу, тебя ждут ещё более извращённые удовольствия. Всё-таки у дела приоритет — возможно участие Демона.

Арговин прищурился, но промолчал. В конце концов, любое дело лучше пустой болтовни с шизофреником, «излучающим» критическую силу.

* * *

Ясно-понятно. Белка, толкнув мою руку лбом, протяжно мяукнула. Я шикнул на неё. Только не хватало, чтобы меня поймали в кустах у полицейского отделения! От дедовых нотаций меня спасла Антонина Пална — влюблённые голубки повезли передачку Диминому отцу, в реабилитационный центр. Насколько я знал, лечение застопорилось. Димин отец не сопротивлялся, не пытался сбежать, но в то же время прямо говорил: в первый же день, когда выйдет на волю, напьётся в дрова. Работа с психологами не помогала. Он не пытался исцелиться, а тупо терпел и ждал, когда же от него отстанут. Я планировал его «закодировать», как сделал с дедом. Изначально это выглядело бы очень подозрительно — если бы все алкоголики вокруг меня встали на путь трезвости. Однако сейчас у этого было логическое обоснование.

В общем, дед ухлёстывал за Антониной Палной, и благодаря его влюблённости мне удалось улизнуть и добраться до двадцать третьего полицейского отделения. Я подслушал разговор майора и лейтенанта, и в принципе, всё оказалось, как я предполагал. Всё лежало на поверхности: я упростил человечеству уничтожение Демонов. В прошлой жизни это было чистейшей воды выживанием — сдохни или умри. А вот в этой — люди вполне эффективно отбивали нападения Демонов и успешно магически развивались. Короче говоря, у человечества появилось время заниматься хернёй.

Взять того же психа Аверьянова. Во-первых, он смог дожить до дебюта шизофрении. Во-вторых, его не убили Демоны, пока он бродил по улице и вещал о критической силе и волшебном пении мальчика Пети. А в-третьих, на него обратила внимание полиция — в прошлой жизни его бы скрутили и кинули в обезьянник. А скорее всего — просто бы избили, чтобы не пугал народ.

С сатанистами, без сомнений, та же история. Любого поклонника Демонов прикончили бы в первые же недели после открытия Преисподней. Либо свои, либо чужие. Разумеется, при условии, что культистом не заинтересовался бы Владыка или его не использовали бы в качестве носителя для Соглядатая. Однако сейчас демоноборцы Императора результативно защищали Империю, и у всякого рода дьяволопоклонников появились время и возможность развлекаться на все деньги.

Телефон показывал час дня. Дед вернётся около семи вечера, а у мамы работа заканчивается в шесть. Время поиграть в шпионов есть. Даже с запасом. Я проследил за лейтенантом Арговиным — на жопной тяге он буквально вылетел из полицейского участка и помчался в метро. Я держался на расстоянии, прячась за спинами прохожих. Минут через сорок мы добрались до пятнадцатого отделения полиции. Арговин зашёл внутрь, и далее я мог полагаться только на слух. Арговин познакомился со своим напарником, лейтенантом Суворкиным. Они коротко обсудили дело и уселись пить кофе, костеря сатанистов. Я уже хотел свалить, когда басовитый мужской голос наорал на них и приказал «выехать на место немедленно!»

Лейтенанты на выбежали из полицейского участка, и рожи у них были кислыми донельзя. Выглядели они забавно. Арговин был высоким и худощавым брюнетом, а Суворкин — полным и низеньким блондином. Они сели в служебную машину, и я глухо выругался: днём скакать по крышам не вариант. А деньги я не захватил. Однако мне подфартило.

— Посмотри адрес в папке, — попросил Суворкин. — У меня плохая память на названия. Однажды девушка меня попросила отвести её на свидание в Эрмитаж, а я притащил её в клуб «Саквояж». Да, серьёзно. Вылетело название из головы, я запомнил только, что заканчивается на «аж». Ну и забил в интернете модные места на «аж». Мне выдало этот клуб. Мол, вся молодёжь мечтает туда попасть, стилёво до тошноты. Ты бы видел её лицо, когда мы туда пришли!

— Как в анекдоте, — хохотнул Арговин. — Так… Победы сто тридцать восемь.

— Погнали.

Суворкин врубил сигналки и сирену, и автомобиль сорвался с места, а я поспешил к метро. Карты «Империя-онлайн» показали мне кратчайший путь. К сожалению, я всё равно сильно опоздал. Когда я добрался до Победы 138, лейтенанты уже заканчивали обход. Это был «вымирающий» район Москвы с частными старенькими домиками. Посреди многоэтажек они выглядели особенно жалко. Если не ошибаюсь, изуродованное тело жертвы обнаружили у ворот детского садика. Хорошо, что его нашёл сторож раньше, чем родители привели детей.

Лейтенанты обошли все дома, в промежутках жалуясь на бесполезность данного мероприятия. Местные жители и правда разговаривали с ними очень неохотно. Странно. Подозрительно. Я решил здесь задержаться. Лейтенанты поехали в лабораторию, а я, прикинувшись нормальным ребёнком, занял качели на детской площадке и попытался сделать «солнышко». Разумеется, врубив слух на максимум. Интуиция подсказывала, что я услышу что-то интересное. Однако прошёл почти час, а в домах царила полная тишина. Я видел, как несколько раз к окнам в разных домах подходили жильцы и слегка отодвигали занавески, настороженно осматриваясь.

— Надо с Геной перекинуться парой словечек, — пробубнел мужской голос.

— Гена нас под монастырь подведёт, — огрызнулся женский голос. — Чушь нагородил, а мы, болваны, и поверили. Уши развесили, а он только и знает, что лапшу вешает. Человека на тот свет отправили, а толку? В полиции не дураки работают, они быстро всё выяснят!

— Заткнись, старая кошёлка, — рыкнул мужской голос. — Ты ещё вышла бы и проорала на всю улицу, что мы в убийцы подались. Хватит ныть. Генка нашёл одарённого, с ним дела быстрее пойдут. Демоны точно за своих примут. Мы почти в безопасности! Всего ничего осталось… Ещё бы дочку уговорить.

— Она не готова. Я почву прощупывала, но Леночка сказала, что нет уважительной причины для убийства. И что, если бы кто-то из близких кого-нибудь убил, она бы его не защищала, а попросила суд впаять срок побольше. Ты представляешь, как мне сложно было удержать лицо⁈ Она это говорит, а у меня в голове крутится: «Мы трёх человек убили, а сегодня четвёртого прибьём».

— А что там, Генка дома? Ты видела? Он к полицейским выходил?

— Выходил, куда уж денется. Да куда ты рыпаешься⁈ Сиди и не отсвечивай, а я пойду к Жанне. Надо показания сверить, я в «Криминальной Империи» видела, на таком обычно и прокалываются. Но эти полицейские вроде тупенькие и молодые… Не то что вчерашний полковник.

— Полковники по мокрухам не ездят, — авторитетно заявил мужской голос. — Ты, наверное, звёздочки перепутала.

— Ой, смотри, чтобы я соль с мышьяком не перепутала, когда борщ буду готовить. Совсем за дуру меня держит. Всё, я быстро, на полчасика к Жанне заскочу.

Из зелёных высоких ворот вышла женщина лет сорока пяти и направилась к соседнему дому. Мои брови поползли вверх. Ого, я что, нарвался на группу серийных убийц?

Глава 17

Василич работал дворником на полставки — на полный рабочий день его не взяли, потому что у него была вторая группа инвалидности. Если быть честным, то он нигде никому не упёрся. От такого работника было больше проблем — он медленно подметал, не мог таскать тяжести и часто уходил на больничные. Но Василичу было всего пятьдесят два года, и он не желал куковать дома без дела. К тому же пенсии по инвалидности не хватало. Поэтому он попросил свою бывшую зазнобу — у них с Людмилой Филипповной в молодости был бурный и яркий роман — устроить его по знакомству дворником. Она была администратором управляющей компании и могла крутить свои делишки — в том числе разводить кумовство. Главное, чтобы жильцы на её территории были довольны. А уж если новенький Куманькин пашет за троих, потому что Василич плохо машет веником, — то кому какое дело?

Но Василичу часто улыбалась удача — по собственному скромному мнению, он был чертовски удачливым человеком. Именно по этой причине — а по какой ещё? — владельцы близлежащих частных домов заприметили Василичу и начали ему приплачивать за мелкие поручения. Просили его то траву в кучу сгрести, то яблоки гнилые собрать, то пару пакетов донести до мусорного контейнера. Деньги им, что ли, тратить некуда? Лентяи! Василич ухмыльнулся, вырывая сорняки на грядке со свеклой. Ну, ему пятьсот рублей не лишние. Хотят платить — кто такой Василич, чтобы им мешать?

— Слушай, а ты свинину любишь? — спросили сзади.

Василич, погрузившийся в мечты, как потратит пятьсот рублей, подскочил от неожиданности и вскрикнул. Бурное воображение нарисовало подкравшегося Демона, но это был всего лишь Генка. Как понял Василич, Генка был кем-то вроде главы соседского кооператива — следил за порядком и собирал деньги на разные нужды. Другие «частники» никогда с ним не спорили.

— Что? — прокряхтел Василич.

— Шашлык, говорю, любишь? — хохотнул развеселившийся Генка. — Мы по-соседски решили посидеть, отдохнуть. Жанна предложила тебя пригласить. После того как ты ей кран починил, она тебе дифирамбы поёт. Поделись по секрету, как ты краны чинишь, а? — он пошло, с намёком подмигнул. — Я к Жанне полгода подкатывал, а на шашлыки она приглашает тебя.

— Да я ничего… Если надо, я не пойду… — растерялся Василич. Жанна была фигуристой привлекательной женщиной лет тридцати. Если бы он был на лет двадцать моложе… Однако сейчас у Василича приоритеты стояли по-другому, и женщины находились далеко не на первом месте. Нет, Генка — главный, и ему дорогу лучше не перебегать. Где ещё Василич найдёт дармовые шабашки?

— Ой, да ладно тебе! Ты чего? Решил, что я ревную? — Генка хлопнул его по плечу. — Не накручивай себя попусту! Приходи! Сегодня в девять вечера. Шашлыки, пиво, танцы. С тебя — только присутствие!

— Хорошо, — Василич робко улыбнулся. В груди шевельнулось дурное предчувствие. Он никогда не встречал наркоманов, только по телевизору видел. Но ему показалось, что Генка был обдолбавшимся. Слишком уж весёлым, дёрганым, с ходящей в разные стороны нижней челюстью. Василич несколько минут всерьёз размышлял, а не отказаться ли от приглашения… но жадность победила. Он жил скромно, не шиковал, а халявные шашлыки и пиво под ногами не валяются.

В девять часов вечера Василич переминался у ворот Генки. Он поднял руку, чтобы постучать, и в этот момент калитка распахнулась. Румяная Жанна схватила его за руку и, втащив во двор, звонко чмокнула в щёку. Василич остолбенел, и Жанна громко рассмеялась.

— Смотрите, какой стесняшка! — воскликнула она. — Поторопись, без тебя шашлыки не пожарятся!

Мангал установили за домом, в огороде. Туда же притащили скамейки и стол. Там уже сидело человек пятнадцать — Василич всех знал. Если не по имени, то в лицо. Рыжему мужику он ходил за покупками, когда тот с похмелья валялся. А вот той семейной паре на почту бегал, посылку отсылал их дочери Леночке. Старушке в пёстром красном платочке он сковородку чугунную почистил. Все они жили на улице Победы, плюс-минус в одном квартале. Но Василич и не подозревал, что они настолько дружны. Он считал, что единственным связующим звеном между ними был Генка. Обстановка, правда, была странной. Напряжённой. Соседи переглядывались и в то же время старались не встречаться взглядами с Василичем.

— А вот и наш почётный гость! — закричал Генка. Из-за угла дома вышел незнакомый молодой парень с густыми кудрявыми волосами. Жгучий брюнет, глаза у него были неестественно чёрными, и от этой черноты Василичу стало жутко.

— Привет, — поздоровался брюнет.

— Привет, — пробормотал Василич.

— Мало из тебя шашлыка получится, — заявил парень.

Василич захлебнулся воздухом, а потом сорвался с места. Ну как сорвался — инвалидность ему дали, после того как ампутировали левую ногу. Протез был неудобным, и бегал Василич с трудом. Скорее скакал, как гусь с подбитой лапой. Конечно же, его моментально поймали, скрутили и бросили рядом с мангалом, от которого уже шёл сильный жар. Пламя взметнулось в ночное небо, выбрасывая искры. Жанна, выпив залпом полстакана вина, подошла к Василичу и принялась срезать с него одежду здоровенным мясницким ножом. Несколько раз её рука дрогнула, и лезвие оставило длинные неглубокие царапины.

— Отпустите, я никому не скажу, — всхлипнул Василич.

— Не скажешь, — согласился Генка. — Умолять о пощаде бесполезно. Я вообще-то хотел пригласить тебя в Истинный соседский союз, но потом мне пришло видение, — он наставительно поднял указательный палец вверх. — Чтобы Демоны посчитали нас за равных, нужно быть более жестокими, чем они. Более циничными и бесчеловечными. Мы должны доказать, что отринули сущность, полученную от рождения, и выбрали путь демонического развития.

— Но я же никому не скажу! — зарыдал Василич. — Развивайтесь как хотите!

— Что может быть ужаснее, чем жестоко убить и съесть собственного друга? — внезапно спросил Генка, и Василич в ужасе замотал головой. — Но, видишь ли, мы долго спорили, кого бы прикончить… — Генка развёл руками. — Добровольцев не было. Да и наш Истинный соседский союз слишком мал, чтобы разбрасываться его членами. Поэтому мы решили с кем-нибудь подружиться. Втереться в доверие. Жалеть, помогать, сочувствовать. Чтобы на фоне этого наше предательство выглядело ещё тошнотворнее. А тебя было так легко приручить, — он снисходительно потрепал Василича по щеке. — Словно брошенного котёнка.

— Помогите! — закричал Василич. Он с запозданием вспомнил, что рот ему не заклеили. — Помогите! Спасите! Убивают!

— Тише, тише, — протянул незнакомый брюнет, и его глаза покрылись серебряной плёнкой. А в следующую секунду что-то влажно шлёпнуло Василича по щеке. Он скосил глаза вбок и заорал от ужаса. Только вот из его рта не вырвалось ни звука. Он не знал, но голосовые связки теперь находились где-то в области кишечника. Однако он прекрасно видел собственный язык, который болтался в районе уха. Брюнет улыбнулся и, пригладив волосы Василича, доверительно прошептал: — С людьми намного интереснее, чем с животными.

— Прости, друг, — попросил Генка, присев перед ним на корточки. Его слова прозвучали изощрённым издевательством. Василич всхлипнул и в ужасе уставился ему за спину. Он думал, что сильнее испугаться уже не сможет. Однако, заметив Красного Демона, понял, что ошибался. Заскулив, Василич обмочил штаны и потерял сознание.

* * *

Как назло, мама и дед засиделись на кухне, из-за чего я опоздал на празднество сатанистов. Прибыл на место, когда бедолагу-дворника уже собирались разделывать. Мага я вычислил сразу — он не больно-то и скрывался, «играясь» над стариком. То уши ему менял местами, то пальцы приростил к позвоночнику — будто гребень у дракона. Хорошо, что дворник ничего не чувствовал. Видимо, заклинание работало совершенно безболезненно. Он первым обнаружил моё присутствие и вырубился от страха. Кровавые Доспехи, очевидно, его впечатлили.

— Не помешаю, господа сатанисты? — вежливо уточнил я и вышел из темноты.

Пышная дамочка завизжала и застряслась так сильно, что её объёмная грудь едва не выскочила из бюстгалтера. Кажется, её звали Жанной. В смысле не грудь, а женщину. Главарь безумцев — Генка — жадно на меня уставился и неожиданно грохнулся на колени, подполз поближе и попытался поцеловать мои ботинки.

— Свершилось! Возрадуйтесь! Нас заметили! Я же говорил! — прокричал он.

— Это человек, — поморщился маг. Его глаза вспыхнули серебром, и мои руки передислоцировались значительно ниже. Есть фильм «Эдвард руки-ножницы», так вот я теперь мог сыграть в «Руслан руки-из-жопы». Кровавый Доспех послушно подстроился под мою новую анатомию. Что-то новенькое. Если маг воздействует на живую материю на расстоянии и ему достаточно просто взглянуть на человека или животное, то… Я в дерьме. Словно вторя моим мыслям, ублюдок прилепил мне ноги на плечи.

«Если вы используете заклинание Выстрел, то регенерация восстановит ваши органы и конечности в первоначальном виде, не тронутом заклинанием трансформирующего действия», — подсказал Гидра.

Замечательно. В моём распоряжении сорок три выстрела — этого количества хватит, чтобы уничтожить сатанистов физически и морально. Я активировал заклинание. Мои руки и ноги оторвались и выстрелили в сектантов. Я разозлился и даже не пытался их жалеть. Единственный, кто мне нужен был живым, — это маг. Чтобы он отменил трансформации дворника, а то несчастный превратился в какого-то верблюдокраба с человеческим лицом. Бах! Руки пробили головы супружеской паре — той самой, чей разговор я подслушал днём. Пусть их дочка-Леночка лучше считает, что их убил жестокий маньяк, чем узнает правду о родителях-убийцах. Ноги убили ещё двоих сатанистов. Регенерация моментально восстановила моё тело.

— Сколько раз ты можешь использовать заклинание? — насмешливо поинтересовался я.

— Бесконечно много, — прорычал маг, но заозирался, просчитывая пути отступления.

— Давай проверим, насколько моя бесконечность больше твоей, — фыркнул я и, как только он переместил мою голову в живот, снова активировал Выстрел. Бах! Бах! Бах! Огород залило кровью. Количество сатанистов сокращалось с огромной скоростью. Те, кто был в сознании и мог двигаться, помчались на выход. Маг продолжал с завидным упорством изменять строение моего тела. Я сводил в ноль его старания и убивала сатанистов. Всё заняло не больше минуты. Наконец, маг обессилел — у него закончилась энергия, заклинание больше не работало. К этому моменту в огороде осталось всего трое живых — я, маг и дворник. Вздохнув, я вытер шлем. На перчатке Кровавого Доспеха остался тёмно-багровый след. Я покачал головой и сказал: — Всё-таки больше Демон, чем человек, да?

— Ничтожество! Ты помешал нам получить благословение Демонов! — прошипел он. — Человечество вымрет, если не склонится! Вымрет из-за таких дураков, как ты!

— Какая патетика, — фыркнул я, схватил его за шкирку и вздёрнул на ноги. — Но знаешь, что самое забавное? Владыка Демонов завербовал множество людей. Страшно представить это количество. Но ты в их число не вошёл, потому что твоё заклинание бесполезно. Он даже не отдал приказ тебя уничтожить, потому что ты никчёмен. Только гордость, пафос и желание выделиться.

— Врёшь!

— Нет, — я негромко рассмеялся. — А теперь, пока ты не впал в истерику из-за осознания собственной ненужности, верни этому человеку его нормальный внешний вид.

— Нормальный? Разве есть разница? — огрызнулся маг.

— А ты недалёкий, — констатировал я. — Серьёзно? Ты не расспросишь меня, откуда я знаю о планах Владыки Демонов? Судя по всему, не так уж сильно ты хотел привлечь внимание Демонов.

— Тебя выбрали? — прохрипел маг, с надеждой вглядываясь в мой шлем.

— Откуда бы у меня было так много способностей? Если поможешь этому человеку, — я кивнул на дворника, — то я замолвлю за тебя словечко перед Владыкой. В конце концов, он иногда он одаривает перспективных магов и усиляет их заклинания.

— Ладно, ладно, — пробормотал маг. — Но я не могу активировать заклинание. У меня пятнадцать использований, и я все исчерпал.

— Печально, — я скрутил его, крепко связал, заткнул ему рот и швырнул рядом с дворником. Тот очнулся и молча наблюдал за происходящим. Кажется, он уже не боялся — смиренно ждал, когда всё закончится. Изуродованного бедолагу я не рискнул трогать — побоялся что-нибудь случайно сломать или выкрутить. Гидра-помощник услужливо вывел перед глазами карту Москвы, на которой были отмечены вероятные прорывы. Сперва я забежал в тайник с бутылочками с карборанкой и помчался к ближайшему прорыву, разорвал четырёх Демонов и вернулся на улицу Победы. Благо, полицию не вызвали. Чудо, что никто не услышал криков. Хотя неудивительно… Многоэтажки стоят на расстоянии, а все жители частных домов собрались на сатанинский шабаш и немного умерли.

— Мпф! — возмутился маг.

— Спасибо скажи, — я поболтал бутыльком перед его носом. — Бесплатная доставка демонических ядер. Считай, что это — официальное предложение сотрудничества, — я вылил кислоту ему на грудь. Она проехала футболку и верхний слой кожи. Демонические сферы плюхнулись в открытую рану и в мгновение ока растворились. Тело мага выгнулось, адаптируясь, и химический ожог быстро зажил. Я шлёпнул мага по щекам и приказал: — Откатывай своё заклинание. Чтобы мужик выглядел как новенький.

Глаза мага вспыхнули серебром, и тело дворника начало изменяться. Ноги-руки встали на свои законные места, язык вернулся в рот. Пальцы росли, как и положено, из ладоней. Дворник, не проронив ни звука, принялся себя ощупывать. С невероятным изумлением он задрал левую штанину и воскликнул:

— Нога!

— Что не так? — я нахмурился и вытащил тряпку изо рта мага. — Ты чего натворил?

— Генке всё равно больше не нужна, — отплевавшись, выдавил маг. — Ты же сам сказал: чтобы мужик выглядел как новенький.

— Молодец, — похвалил я и свернул ему шею. Повернувшись к дворнику, я сказал: — Ты свободен. Но про меня никому ни слова. Если проболтаешься и я услышу в новостях очередную страшилку про Красного Демона, то вернусь и разорву тебя на сотни кусочков. Полиции расскажешь, что сатанисты заманили тебя в своё логово и собирались сожрать, но пока разжигали мангал посрались в пух и прах. Маг всех убил самым жестоким образом, а у тебя чудом получилось сломать ему шею. Запомнил?

— Запомнил, — прохрипел дворник. — А вам это… Помощник не нужен?

— Нет, благодарю, — я закатил глаза. — Ты бы не наглел, а то передумаю.

Я подпрыгнул и перелетел через две улицы, приземлившись в чьём-то палисаднике. Пиликнул телефон, на экране высветилось оповещение о новом сообщении. Весточка от Императора:

«С эмиром договорились. С Демьяновой — пока нет».

Я с торжеством улыбнулся. Если всё пойдёт по плану, то через восемь лет Женя возглавит Индийские Эмираты.

* * *

Императорский дворец, кабинет Императора, несколько часов назад.

— Вы послали меня к чёртовой бабушке, когда я просила о помощи, а теперь предлагаете фактически отдать сына в ваши жадные ручонки? — прошипела Валерия Демьянова. Ей позволили несколько дней провести в тишине и покое, чтобы немного восстановиться после комы.

Император приподнял брови. Он и забыл, какой вздорной была эта женщина.

— Я похож на собачонку? — сдержанно поинтересовался он. — Вы отказали мне, когда я протягивал руку дружбы. Очень неразумно, учитывая, что вы сунулись в змеиное гнездо. Это второй шанс. Но в случае отказа вы снова впадёте в кому.

— Угрозы? Как низко!

— Думайте, госпожа Демьянова, думайте…

Глава 18

Императорский дворец, покои, выделенные для Валерии Демьяновой.

— Мои сладкие! — Валерия подбежала к Ангелине и Жене и крепко их обняла. Женя не сдержался и расплакался, мёртвой хваткой вцепившись в её цветастое платье. Ангелина же кисло улыбнулась и неловко похлопала маму по плечу. Валерия отодвинулась на расстояние вытянутой руки и внимательно их осмотрела. — С вами всё в порядке? Вам никто не навредил?

— Если не считать нападения на поезд и наёмных убийц, — произнесла Ангелина и со злостью зыркнула на Женю, будто именно он подослал киллеров.

— Я найду хорошего психолога, — заверила Валерия. — Мне всё рассказали. Я даже видела фотографии из поезда. Ужас! Надеюсь, вы не получили серьёзную травму. Вам снились кошмары?

— Только о том, что я остаюсь в Российской Империи, — процедила Ангелина.

— Ну что за глупости ты говоришь⁈ — воскликнула Валерия и покосилась на Императора, который стоял у окна и притворялся торшером. — Здесь мы в безопасности. Теперь, когда я очнулась, всё будет совершенно по-другому. Всё будет хорошо.

— Не будет! — всплеснула руками Ангелина. — Я потратила несколько лет, чтобы твоего сына не отправили в детдом! Пока мои ровесники бегали по дискотекам и ездили на рок-концерты, я батрачила на трёх работах! У меня нет друзей, у меня нет жизни! Из-за того, что ты сладко спала целых пять лет, моя жизнь разрушилась! В этой стране я — чужачка! Я пять лет мечтала вернуться в Индийские Эмираты, и вот, когда моя мечта была так близко… Всё снова разрушено! Из-за него! — она с ненавистью ткнула пальцем в брата. — Из-за тебя!

— Солнышко, тебе было тяжело… — Валерия попыталась её погладить по голове, но Ангелина развернулась на каблуках и вылетела в коридор. Хлопнула дверь. Валерия растерянно посмотрела на Женю, который вытер слёзы и с трудом улыбнулся. Улыбка вышла жалкой. Вздохнув, она протянула: — Всё хорошо, — конечно, она в это не верила. Выйдя из комы, она словно попала в альтернативную реальность. Валерия уезжала из Индийских Эмиратов королевой, а сейчас… Она потеряла всё, в том числе и здоровье. Приподняв уголки губ, она взъерошила Женины волосы и повторила: — Всё хорошо.

— Молодой человек, не желаете прогуляться по саду? — сказал Император, отойдя от окна. — Можете заскочить на кухню. Мои повара делают отличное домашнее мороженое.

Женя на секунду замер, кивнул и вышел. Император проводил его взглядом и протянул:

— Печально, когда между братьями и сёстрами возникает настолько сильная неприязнь.

— Злорадствуйте, злорадствуйте, — процедила Валерия. — Только и можете, что издеваться над беззащитными женщинами?

— Заезженная пластинка, — закатил глаза Император. — Мне неприятно это признавать, но вы — дама выдающихся талантов. Умеете заболтать собеседника так, чтобы он развесил уши и заглядывал вам в рот, считая умнейшим человеком. Очаровательно смеётесь и пленительно танцуете. При виде вас мужчины забывают о своих жёнах и верности супружеским узам. Вы любите красиво жить и умеете получать необходимые ресурсы. Получать, но не зарабатывать. Однако это мелочи, не так ли?

— Говорите прямо. Меня часто называли содержанкой. Бывали слова и похуже. Думаете те же самые оскорбления, но уже из ваших уст, ранят меня до глубины души? Не переоценивайте свою значимость.

— Не люблю развешивать ярлыки, — поморщился Император. — И на будущее: подобная категоричность хороша, только если у вас на руках козыри. В вашем же положении… — он покачал головой. — Нет, я вёл к тому, что вы абсолютно беспомощны, если мужчины поблизости не поддаются вашим чарам. Я озвучил условия сделки, но вы продолжаете брыкаться. Вероятно, по привычке. Видимо, в вашей прелестной головке до сих пор не укладываются последствия, которые вас ждут в случае отказа.

— И чего же вы медлите? Мои чары всё-таки действуют?

— Жалость, — Император взял её за подбородок и заставил приподняться на носочки. Так, чтобы её губы оказались напротив его губ. Валерия ощутила тепло его дыхания на щеках и против воли покраснела. После отравления она была очень слабой и чувствовала себя до отвратительности беспомощной. Она была обижена на Императора и сопротивлялась его воли из вредности, потому что он позволял. Они оба понимали, что всё уже решено без неё. Договорённость с эмиром достигнута, Женя останется в Российской Империи, а через год или два его объявят официальным наследником Индийских Эмиратов. Валерия тяжело сглотнула. Она чётко осознала, что настал момент преклонить колено перед своим повелителем и поступиться гордостью. Император, словно ищейка, почуял перемену в её настроении и улыбнулся, поглаживая её нижнюю губу большим пальцем.

— Я поддержу любое ваше решение, — пробормотала Валерия.

— Что? Можно погромче? — хмыкнул Император.

— Я поддержу любое ваше решение! — выкрикнула она.

Император удовлетворённо кивнул и отступил. По его мнению, Валерия была из той породы людей, которые могут блистать почти в любой сфере. От театра до юриспруденции. Она быстро адаптировалась и брала харизмой там, где ей не хватало знаний и квалификации. К сожалению, она ничего не ценила и так же быстро всё профукивала. То, что другие люди зарабатывали годами, она получала за пару дней и через неделю выкидывала на помойку. Император видел, что Женя едва ли не боготворил свою маму, и сочувствовал мальчику. У него в воображении соткался волшебный идеализированный образ мамы. Жене ещё предстоит столкнуться с правдой.

— Эмир готов принять Ангелину. Ей подыщут хорошего жениха, — бросил Император.

— Я не видела дочь пять лет!

— Она вас тоже. И не горит желанием. За пять лет многое изменилось. Вы стали для неё посторонней женщиной. А брат превратился в помеху, которая мешает её счастью. Вы уверены, что она не попытается… отомстить?

— Не прикидывайтесь добреньким, — окрысилась Валерия. — О свадьбе Ангелины вы тоже договорились с эмиром и просто желаете получить моё согласие для галочки?

— Отнюдь, — Император пожал плечами. — Я не настолько жесток. И действительно предлагаю вам выбор. Вы готовы потратить несколько месяцев или даже лет, чтобы наладить контакт с дочерью? Чтобы оградить Евгения от нападок Ангелины? Вы справитесь с этой задачей, параллельно восстанавливаясь после пятилетней комы? Ежедневные упрёки, агрессия, ссоры… Как это скажется на вас и на Жене?

Валерия тяжело опустилась в кресло и уставилась на Императора исподлобья. Несколько минут они смотрели друг на друга в полной тишине, и, наконец, она выдавила:

— Я согласна.

— А я в вас не ошибся, — усмехнулся Император.

Валерия гневно вскинулась:

— Вы считаете меня никчёмной матерью⁈

— Я считаю вас женщиной, которая способна хладнокровно оценить плюсы и минусы. Ангелина слишком эмоциональна и будет мешать. Она травмирована, однако излечить её быстро нет возможности, если только не изменить ей память. Но, боюсь, вы не настолько циничны, чтобы допустить вмешательства менталиста, — Валерия сдержанно кивнула. Император улыбнулся и добавил: — Объясните дочери, что я пошёл на уступки, благодаря вашим горячим просьбам. Если ей понравится в Индийских Эмиратах, она будет вам признательна и связь между матерью и дочерью восстановится. Если же Индийские Эмираты встретят её не радушно, Ангелина прибежит обратно, поджав хвост, и бросится в материнские объятия.

— Вы — страшный человек.

— Вам стоит поскорее с этим смириться. Я не люблю, когда женщины от страха жмутся в угол кровати.

— Вы о чём? — брови Валерии взлетели вверх.

— О том, что вы — моя новая фаворитка.

— Пара минут назад я слышала, что мои женские чары не действуют ни на кого в комнате, — нервно рассмеялась Валерия. Она совершенно не ожидала такого поворота событий. По её искреннему убеждению, Император с трудом выносил, когда они находились в одной комнате. А тут такое предложение! Нет, даже не предложение, а ультиматум! С губ Валерии сорвался ещё один истеричный смешок, и она язвительно спросила: — Так что, мне послышалось?

— Никакой влюблённости. Только суровый расчёт, — хмыкнул Император. — Ваш сын — будущий индийский эмир. В моих интересах держать его как можно ближе. А также всех, кто так или иначе может на него повлиять. Договорённость с вами — пустой пшик. Вы слишком несдержанны для серьёзных соглашений. Так что я решил просто и без изысков держать вас на коротком поводке.

— Я не лягу с вами в одну постель. Вы опуститесь до насилия?

— Ляжете, — возразил Император и окинул её выразительным взглядом с ног до головы. — Определённо, ляжете. Потому что понимаете, какие привилегии это вам даст. Но, конечно, я вас не держу. Вы можете прямо сейчас развернуться и покинуть дворец. В таком случае к вам приставят охранника и ограничат контакты с другими людьми. В том числе с сыном.

Валерия зажмурилась и сжала кулаки. До поездки в Индийские Эмираты она крутилась в высших аристократических кругах, будучи безродной. Она надеялась охмурить самого Императора, но тот довольно быстро дал понять, что презирает её. Потом произошла неурядица с Родом Булгаровых, и Валерия уехала в Индийские Эмираты. Сейчас же её мечта плыла к ней в руки, но Валерия с кристальной ясностью понимала, что это была не победа, а окончательный и бесповоротный проигрыш. Однако как бы горько ей ни было, Валерия ни за что не сказала бы «нет» на предложение Императора. Ведь подобные предложения бывают раз в жизни.

* * *

Индийские Эмираты, Бомбеи, дворец эмира.

Айяна, одетая только в золотые цепочки, танцевала перед эмиром. Её обнажённые груди мягко подпрыгивали на каждом шагу, а бёдра завораживающе покачивались из стороны в сторону. После «происшествия» эмир полюбил смотреть, как Айяна танцует. Потому что остальные удовольствия были теперь ему недоступны. Айяна стала для него всем миром — эмир почти не выходил из своих покоев. Обезболивающие позволяло ему на короткое время выбираться, чтобы поговорить с советниками. Они что-то подозревали — неудивительно, кто-то уже распустил слухи. Однако никто не осмелился напрямую спросить эмира, не расстался ли он со своими яйцами.

Российский Император поддержал эмира и помог ему подавить поднявшиеся волнения в пригороде Бомбеев. Также он клятвенно пообещал сделать всё, чтобы Индиру приняли в Индийских Эмиратах как законного наследника. Эмир подозвал Айяну и нежно стиснул её полную грудь, немного покрутил соски. Айяна с готовностью изогнулась и застонала. Она умела сделать так, чтобы эмир вновь почувствовал себя полноценным мужчиной. Чтобы почувствовал, будто полностью её удовлетворяет.

— Мой прекрасный цветок, — пробормотал эмир и провёл пальцами по её животу и ниже, погрузился в её горячую глубину. Айяна продолжала танцевать и постанывать, её влажное нутро ритмично сжимало пальцы эмира.

— Что мой господин желает? — прошептала Айяна.

— Я могу подарить тебе ребёнка, — выпалил эмир. — Я куплю его у какой-нибудь беднячки, и для всего мира мы разыграем спектакль, будто ты беременна. Никто не догадается…

— Зачем? — Айяна потрясла грудью перед его лицом и насадилась на пальцы. — Мне ничего не нужно от великого повелителя… Я всего лишь хочу, чтобы Индийские Эмираты уважали его и преклонялись перед ним. Но если хоть кто-то заподозрит, что беременность фальшивая, если мы хоть где-то ошибёмся… Глупцы поверят слухам, их уже невозможно будет переубедить. Зачем так рисковать, если у вас есть родной сын?

— Да, ты права, — эмир откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза, вытерев руку о покрывало. Айяна ещё несколько минут танцевала, пока не убедилась, что он заснул, и тихонько выскользнула в коридор. Слуга, нёсший куда-то фрукты, вылупился на неё, открыв рот. Айяна отвесила ему пощёчину, чтобы не пялился. Золотые цепочки возмущённо звякнули.

— Хочешь лишиться головы⁈ — прорычала Айяна, и слуга рухнул на колени. Хмыкнув, она зашла в соседние покои — её переселили сюда из гарема. Эмир пожелал, чтобы она всегда находилась рядом. Айяну это бесило. Её превратили в няньку! В первый день после кастрации ей даже пришлось подтирать ему задницу! Войдя в свою комнату, она сорвала с себя золотые побрякушки и процедила: — Ну что, доволен? Подрочил?

— Это не входит в мои обязанности, — сдержанно ответил менталист. Он незримо присутствовал рядом всякий раз, когда эмир вызывал Айяну. Менталист видел всё, и это невероятно её унижало. Он пристально посмотрел на Айяну, и она ощутила лёгкую щекотку в мозгу. — Смею заметить, нас щедро вознаграждают. Не стоит на меня злиться. Мы коллеги, а не соперники.

— Да-да, конечно, — фыркнула Айяна, вздохнула и потёрла лицо. — Прости. Ты прав. Для меня есть поручения?

— Нет. Только небольшое поощрение, — менталист передал ей конверт.

Айяна вскрыла его и с изумлением воскликнула:

— Университет⁈ — она потрясла бумажкой. — Дом⁈

— Господин щедр, — менталист улыбнулся уголками губ.

— Я не… не понимаю, — выдавила Айяна. — Он оплатил обучение для моего брата, а остальную семью перевёз из трущоб в нормальный дом. Но я ничего ещё не сделала… и я совсем о них забыла… — она заплакала и принялась повторять, словно заведённая: — Я совсем о них забыла… забыла… забыла!

Её отец был жестоким. Собственно, он и сделал всё, чтобы сплавить её в бордель. Но там Айяну посчитали перспективной и подложили под эмира. Она грезила о лучшей доле — о том, что эмир осыплет её деньгами, а она вытащит своих мать и брата из помойки, которую они называли домом. Однако в итоге Айяна подсела на опиум и напрочь позабыла о своих благих намерениях. К своему стыду, она не смогла вспомнить, как выглядит её брат.

— Сделай так, чтобы эмир женился на тебе, и ты получишь в десять раз больше, — пообещал менталист.

* * *

— Женька вернулся! — проорал Дима и запрыгнул другу на спину.

— Не шумите! — Реликтов, который проходил мимо, окрысился и упёр руки в бока. Он напомнил мне суровую жену из анекдота, только скалки не хватало. Я не сдержался и заржал. Реликтов повысил голос: — Если не успокоитесь, я вызову вас к директору и заставлю разбирать библиотеку по второму кругу!

Дима спрыгнул с Жени, мы вытянулись в струнку, натянув на лица серьёзные выражения. Реликтов оглядел нас, задержав взгляд на мне, не нашёл к чему придраться и умчался в глубь Академии.

— Женька вернулся! — произнёс громким шёпотом Дима, сгрёб Женю в объятия и приподнял над землёй. Так как Женя был в более тяжёлой весовой категории, Дима закряхтел, покраснел и чуть не грохнулся.

— Тебе, — Рудо протянула Жене бумажного аиста. Ребята удивлённо на неё уставились. Рудо не обратила на них внимания и, отдав аиста, снова спряталась за нашими спинами. Она всегда держалась рядом, но в то же время будто бы притворялась, что незнакома с нами.

— Спасибо, — Женя порозовел и расплылся в улыбке.

— Мряу! — отодвинув меня, вперёд вынырнула Белка. Распушив хвост, она встала на задние лапы, а передние положила на Жене на плечи и старательно вылизала его лицо от подбородка до лба.

— Фу, у тебя изо рта воняет! — Женя попытался её отпихнуть, но Белка вкогтилась в его футболку и усилила напор.

— Она сегодня утром крысу поймала, — похвастался Дима. — Бабушка её так нахваливала! Говорит, что среди кошек мало настоящих крысоловок!

— Фу-у-у-у-у-у-у! — взвыл Женя и всё-таки вывернулся из горячих Белкиных объятий.

— Я думала, что тебя не вернут в Академию, — серьёзно произнесла Аделина, когда все успокоились. — Мне жаль, что всё так получилось… Просто знай, если тебя снова заберут, ты всегда будешь для меня другом. И я тебя не забуду…

По её щекам покатились слёзы, и Аделина быстро их вытерла. Атмосфера резко стала напряжённой.

— Ты его будто хоронишь, — пошутил я.

— Всё хорошо, — сказал Женя. — Вообще-то даже отлично! Моя мама очнулась! Император её вылечил! Правда, сестра… — он помрачнел. — Она не захотела оставаться в Империи, и её отправили в Эмираты.

— Будете ездить друг к другу в гости, — успокоила Аделина.

Женя скептически хмыкнул.

— Надо было выбесить Реликтова, — вдруг заявил Дима.

Ребята повернулись к нему и дружно спросили:

— Что⁈

— Ну, он бы нас к директору послал, а там — конфеты. Сладкого что-то захотелось, — тяжко вздохнул Дима.

Он был смертельно серьёзен, и это было уморительно смешно. Ребята разразились смехом. Но наше веселье прервал оглушительный грохот — девятиэтажное здание через дорогу сложилось, словно карточный домик.

Глава 19

Наше веселье прервал оглушительный грохот — девятиэтажное здание через дорогу сложилось, словно карточный домик. На том месте, где оно только что стояло, в небо ударила огромная каменная рука. На секунду она застыла, растопырив пальцы, а потом принялась шарить вокруг, безжалостно давя людей, которые не успели отбежать на безопасное расстояние. Из Академии вылетел здоровенный голем — у него на закорках сидел Алексей Анатольевич. С явным усилием директор попытался перехватить власть над каменной рукой, но у него ничего не получилось — ручища замахнулась и шваркнула по голему. Если бы Алексей Анатольевич вовремя не отпрыгнул, его бы раздавило в лепёшку.

«Контролирующее заклинание внешнего типа. Первый ранг, но в силу большого объёма камня, которым способен управлять Демон, заклинание имеет разрушительное влияние второго-третьего ранга. Радиус действия не более сорока метров», — сказал Гидра-помощник.

— Значит, где-то рядом, — пробормотал я. — Прячется под землёй?

— Что? — Аделина повернулась ко мне. — Ты хочешь атаковать Демона? Но нам нельзя! Мы можем сделать только хуже!

— Такие шпендики, как вы, — так точно! — гаркнул Куликов, спустившись по лестнице. За ним следовал Артемьев. Сводный братец прожёг меня ненавидящим взглядом и с предвкушением уставился на каменную руку. Что это с ним? Он свихнулся? Почему пялится на неё, будто получил очешуенный подарок на день рождения? Куликов демонстративно размял шею и похрустел кулаками: — Сейчас мы покажем, как поступают настоящие демоноборцы.

— Алмаз режет всё, — ухмыльнулся Артемьев и активировал заклинание. Его руки вытянулись и превратились в алмазные лезвия. — Отойдите подальше, иначе ненароком перережу ваши тонкие цыплячьи шейки.

Широко раскрыв рты, Артемьев и Куликов воинственно заорали и бросились на каменную руку.

— Сваливаем! — приказал я. Моим приоритетом было вывести друзей из зоны поражения. Когда они окажутся в безопасности, я подумаю, ввязываться мне в бой или нет. Аделина, Женя и Рудо отреагировали мгновенно — мои слова вывели их из ступора, и ребята рванули в противоположную сторону. А вот Диму пришлось встряхнуть, он заворожённо наблюдал за рукой, разинув рот. — Ау, есть кто дома? — проорал я и, схватив его за локоть, потянул прочь. — Шевели булками! Директор справится и без сопливых!

Белка замыкала шествие — она двигалась боком, чтобы не выпускать из виду каменную руку, и активировала заклинание. Вокруг неё клубился морозный дымок. Несмотря на то, что до появления второранговых Демонов я не мог подняться выше третьего ранга, я продолжал охотиться. Только теперь демонические сферы я поставлял Кентавру и… Белке. Она была умной кошкой. По сравнению с обычными животными. Однако не понимала — во всяком случае пока, — что для магического развития ей нужно убивать Демонов и поглощать сферы. Поэтому я «подкармливал» её.

Мы отступили до главного здания МГУ, когда у Алексея Анатольевича всё-таки получилось придавить каменную руку к развалинам, оставшимся от многоэтажки. Я врубил зрение на максималки, чтобы рассмотреть подробности. Директор покраснел, его потряхивало от напряжения — он явно прилагал невероятные усилия, чтобы противостоять Демону. Тварь так себя и не показала, прячась где-то под Москвой. В канализации, что ли, засела? За два квартала выли сирены — вот-вот здесь будут демоноборцы и полиция.

Я расслабился. Демон проиграл. Однако зря я забыл про Артемьева и Куликова. Потрёпанные — видимо, в какой-то момент каменная рука им наподдала — они подскочили к директору. Артемьев взмахнул алмазными лезвиями и рубанул по каменной ручище, а Куликов принялся её бить воздушным кулаком. Алексей Анатольевич вздрогнул от неожиданности и потерял концентрацию. Каменные пальцы вывернулись под неестественным углом, сжали его и впечатали в асфальт. Бдыщ! Директор потерял сознание, а Демон пустился вразнос — каменная рука направилась к главному зданию МГУ, взрывая землю. Артемьев и Куликов нападали на неё, словно шавки, пытающиеся укусить слона.

Да чтоб вас Преисподняя отымела! Теперь выбора не было — придётся вмешаться. Иначе количество жертв достигнет заоблачных высот, и в их число войдут мои друзья. Надо продержаться всего минут двадцать. Магия у Демона должна когда-нибудь закончиться. Просто буду разрушать каменную руку снова и снова, пока полностью его не вымотаю. А Куликов и Артемьев, какими бы болванами ни были, мне помогут.

— Бежим! — проорал я, подталкивая ребят вперёд. Они послушно сорвались с места и лишь через метров сто заметили, что я не присоединился к ним. Дима возмущённо что-то закричал, развернулся и уже было собирался бежать ко мне, как его схватил за руку высокий мужчина в деловом костюме. Около минуты он что-то втолковывал моим друзьям и в итоге увёл их к автобусу. Видимо, МГУ организовал массовую эвакуацию людей со своей территории. Отлично, теперь можно сконцентрироваться на Демоне. Я врубил все чувства на максимум, но всё равно его не обнаружил. Качественная маскировка. Видно и слышно только буйствующую каменную ручищу.

Ну что ж, приступим. Я подпрыгнул и со всей дури врезался в каменную лапу, во все стороны фонтаном посыпались осколки. Я наносил удары с огромной силой и бешеной скоростью, но рука так же быстро восстанавливалась. Один плюс — она задержалась и больше не продвинулась ни на метр. Полицейские сирены приближались. Надо продержаться всего пять минут, а после сражения я подумаю, как отыскать самого Демона. Ведь, если его не найти, он восстановит энергию и нападёт снова. Я сосредоточился на ударах по каменной руке так сильно, что остальной мир посерел — как бы отдалился, его звуки затихли, а изображение поблекло. Существовали только я и Демон.

«Сзади!» — вдруг закричал Гидра-помощник, и в следующую секунду меня разрубило пополам.

Я заворожённо наблюдал, как мои ноги падают в пыль, а сверху, отвратительной синеватой лентой, на них ложатся кишки. Лишь через секунду до меня дошло, что верхняя часть моего тела зависла в воздухе — демоническая рука поймала меня и крепко сжала, будто выжимая все соки. Затрещали кости, я превратился в кусок мяса. Демон решил, что со мной всё кончено, и отшвырнул меня в кусты.

— Урод, — прохрипел я и выплюнул кровавый сгусток. Регенерация отращивала мне новый ноги и залечивала раны. Я с ненавистью уставился на Артемьева. Его алмазные лезвия были в крови. Я недооценил его умственную отсталость. Вместо того, чтобы помочь, он напал исподтишка.

— Я уничтожу его, — прошипел Артемьев. Каменная рука за его спиной продолжила продвигаться к главному зданию МГУ. — Этот Демон — мой! А заодно я уничтожу тебя. Никто не узнает… Все решат, что тебя прихлопнул Демон. Ты же не можешь регенерировать вечно? Что-то может тебя убить…

«Технически вы можете регенерировать вечно, но от боли вас это не спасёт», — успокоил Гидра-помощник.

Артемьев замахнулся, целясь лезвием мне в шею, но что-то ударило его в спину и он покатился кубарем. Разъярённая Белка встала между нами и с угрозой зарычала. Из её зубастой пасти вырвался синий огонёк, но… я уже говорил, что с мозгами у Артемьева большая проблема? Он атаковал Белку, попытался пырнуть её в живот, кошка отскочила и зашипела. Синее пламя ударило в Артемьева и заморозило его правое плечо и руку. Он возмущённо замычал и отчего-то отменил заклинание — алмазные лезвия исчезли.

— Бей её, бей! — завопил он и упал на задницу. Ледяная рука разбилась, Артемьев пополз назад, с силой отталкиваясь пятками от взбугрённой земли. Куликов колебался — ему явно не улыбалось становиться убийцей. Однако, как послушный пёсик, он всё-таки активировал заклинание, и Воздушный Кулак полетел мне в лицо. Белка прыгнула на Куликова и атаковала по старинке — грызанула за жопу. Тот взвизгнул и дёрнулся, из-за чего траектория воздушного потока изменилась — он крутанулся и врезался в демоническую каменную руку. Та остановилась и развернулась. Артемьев и Куликов попытались ретироваться, но разозлившаяся Белка их не пустила. Стоило им шевельнуться, как она злобно рычала и шипела. Кошка не понимала, что они хотят просто убежать. Она понимала только то, что они напали на её хозяина и их следует наказать.

— Прикажи ей свалить! — истерически выкрикнул Артемьев.

— Белка, хватит. Отойди, — приказал я. Разберусь с ними законными средствами. Пора показать Артемьеву небо в клеточку.

Белка гневно била хвостом, но всё-таки отступила. Артемьев и Куликов припустили к Академии. Но в этот момент каменная рука вдруг увеличилась и плашмя ударила ладонью. БАМ! Она прихлопнула парней, словно мух. От них осталось два красных пятна. У меня вырвался нервный смешок. Артемьев сам определил свою судьбу. Если бы у меня были обе ноги и я не был настолько сильно искалечен, то, конечно, бы спас сводного братца и его дружка. Но… они сделали всё возможное, чтобы бесславно сдохнуть.

Я регенерировал и снова набросился на каменную руку. Через несколько минут нас окружил отряд демоноборцев. Общими усилиями мы разрушили руку. Когда она перестала восстанавливаться, к сражению присоединился маг с заклинанием Следопыт. Он без проблем развеял демоническую маскировку и без малейших сомнений указал на клумбу неподалёку от Академии. Боевые маги атаковали этот участок земли с такой яростью, будто от этого зависела их жизнь. Образовался кратер, на дне которого скорчился уродливый скелетообразный монстр, покрытый серой кожей.

— Малец, ты как? — передо мной на корточки присел широкоплечий мужчина в чёрном бронежилете. — Ты здорово справился. Мои ребята так не дерутся, как ты. Чистый лев!

— Нормально, — я вздохнул и показал на два тёмно-красных пятна. — Но мои сокурсники…

— В любой войне есть жертвы, — мужчина неловко похлопал меня по спине, поднялся и бросил через плечо своим подчинённым: — Отведите пацана в эвакуационный пункт. Пусть запишут его имя-фамилию и добавят в список. Его родители, наверное, уже поседели от страха… Эй, малой, а кошатина твоя? У неё что, зубы стальные?

— Да, — я кивнул. — Она демоническую сферу съела.

— Ого, — он опасливо отступил на пару шагов и покосился на Белку.

В эвакуационном пункте меня уже ждала мама. Димина бабушка тоже прибыла и квохтала над любимым внуком. Рудо впервые проявила эмоции — она прижалась к Жене и затравленно оглядывалась. Видимо, толпа, шум и хаос вызывали у неё вьетнамские флэшбеки. Аделина пыталась успокаивать и поддерживать всех разом. Будучи самой старшей в нашей компании, она чувствовала за всех ответственность. Однако время от времени она с лёгкой завистью посматривала на Димину бабушку и мою маму — ей, очевидно, хотелось, чтобы за её спиной тоже был взрослый, готовый пожалеть и погладить по головке.

— Живой! — мама подбежала ко мне и крепко обняла. За её плечом я видел, как ребята радостно обернулись, но через секунду почти одновременно нахмурились.

— Ты опять это провернул! — обвинила Аделина.

— Всего лишь пытался выиграть для вас фору, — я невинно похлопал ресницами.

— Ты вечно нас бросаешь! — возмутился Дима, но тут же просиял и радостно воскликнул: — Но ты круто ему надрал задницу! Высший класс!

— Подбирайте выражения, молодой человек! — Димина бабушка отвесила ему подзатыльник. — Иначе вымою язык с мылом!

К комнате, в которой мы находились, вёл длинный коридор. На одной его стороне пестрели ярко-синие двери, а с другой — хлопали створками открытые окна… Когда-то это здание было детской больницей. Его закрыли на реставрацию, но она растянулась на несколько лет, и в итоге больницу забросили. Так и стояла, ожидая то ли ремонта, то ли сноса. В целом здание в четыре этажа было крепким. Поэтому из него сразу же сделали эвакуационный пункт, чтобы не устраивать толкучку в работающих больницах. Краем сознания я отметил, что дверь в конце коридора отворилась и захлопнулась. Застучали каблуки, но к ним добавлялся лишний стук — будто шла трёхногая лошадь.

— Золотце, ты не ранен? — прозвучал мягкий женский голос. К нам подошла блондинка с пронзительными серыми глазами. Если бы не измождённость, ей можно было бы дать лет двадцать пять. Двадцать восемь — максимум. Однако она была болезненно худой, а кожа имела нездоровый желтоватый оттенок. Женщина опиралась на красивую трость с витиеватым резным узором. Валерия Демьянова. Она смотрела прямо на Женю, не обращая внимания на остальных. — Женечка, тебя проверяли врачи?

— Всё в порядке, — пробурчал Женя, и его скулы порозовели. — Я взрослый, мам.

— Конечно, конечно, — хмыкнула Демьянова и ощупала сына. — Не представляешь, как я перепугалась! Ладно, пойдём. Я заполнила все бумаги, — впервые за последние пять минут она посмотрела на мою маму и небрежно добавила: — Спасибо, что присмотрели за моим сыном.

Она взяла его за руку и увлекла к выходу. Женя оглянулся и бросил на нас извиняющийся взгляд. Моя мама иронично хмыкнула и закатила глаза: мол, чего с неё взять, леди из высшего общества. Мы пробыли в эвакуационном центре ещё минут пятнадцать и тоже направились по домам. Но на крыльце нам пришлось задержаться, там образовалась пробка. Сперва я решил, что на ступеньках столпились люди, беспокоящиеся о своих родных и пытающиеся узнать их судьбу, однако спустя мгновение вспыхнула камера и я услышал вопрос:

— Вы считаете, что на вашего сына снова напали индийские наёмные убийцы? Дело второй жены живо?

— Без комментариев, — сухо сказала Демьянова. Она тщетно пыталась пробиться через столпотворение. Наконец, её это всё надоело и она подала кому-то знак — вскинула руку и покрутила кистью. Словно из воздуха перед ней нарисовался здоровенный амбал со зверской рожей. С невозмутимой физиономией он взял журналиста, стоящего перед Демьяновой, за плечи, поднял и переставил вправо. Будто тот был тумбочкой. Журналист захлебнулся от возмущения, но не рискнул выразить его словами. Все газетчики резко замолчали и уставились на вышитый значок на пиджаке амбала. Личная гвардия Императора. Толпа расступилась, и Демьянова с Женей спокойно прошли до машины.

Под шумок мы незамеченными проскользнули мимо, и хорошо: потому что в следующую секунду кто-то из журналистов вздохнул:

— Ну, мальчишку, отлупасившего Демона, я точно не упущу. Дмитрич с меня три шкуры спустит, если не принесу материала.

Вернувшись домой, я проверил смартфон. Клочко регулярно присылал мне подробные доклады о положении дел в Индии и Африке. Он продолжал набирать магов в ряды Прокажённых. И если сначала отбор был весьма условным, то сейчас Клочко уже выбирал более-менее талантливых магов с полезными заклинаниями.

В Африке Прокажённые укрепили позиции, однако, по словам Клочко, там происходило нечто странное. Кто-то — и он подозревал предателя в наших рядах — словно забавляясь, устраивал различные диверсии. От безобидных до весьма неприятных и опасных. Но все происшествия выглядели случайными и совершенно не связанными между собой. Всё чаще в сообщениях Клочко проскальзывали фразы вроде «психическая нестабильность» или «не ради предательства как такового, но ради процесса». Я склонен был с ним согласиться.

В Индийских Эмиратах же всё шло гладко. Эмир, получивший сокрушительный удар, окончательно раскис. К тому же маг-менталист постоянно подтачивал его разум и направлял его мысли в нужную нам сторону. Айяна буквально не отходила от эмира, он во всём полагался на неё, считая, что вокруг враги, шпионы и перебежчики. Он уже начал делать всё, чтобы индийский народ принял Женю как будущего наследника страны. Это будет долгий путь, но первые шаги уже сделаны.

— Шерстяная жопа, держи вкусняху за внука, — дед вытащил Белке мозговую говяжью кость. Я всем рассказал, как героически кошка меня защищала, и теперь все с ней умилительно сюсюкались. Дед почесал Белку за ухом. — Умная кошатина, у-у-у-у-у-умная…

Я хмыкнул и налил себе чаю. Сейчас как наверну сладких пирожков с сладким чаем! Правда, время уже почти одиннадцать ночи, но я диету не держу. Моё настроение резко ухнуло вниз, когда в кухню зашла мама. Она была бледная как полотно.

— Белку хотят усыпить, — пробормотала она.

Глава 20

— Белку хотят усыпить, — пробормотала мама.

— Что⁈ — я подавился чаем.

Мама подвинула стул, села передо мной и серьёзно заглянула мне в глаза:

— Ты точно всё рассказал, что там произошло?

— Нет, — честно признался я. — Полицейские сразу отправили меня в эвакуационный пункт. Ну а потом всё как-то закрутилось, и я забыл.

— Герцоги Артемьевы обвинили тебя и Белку в убийстве их сына, — вздохнула мама и устало потёрла виски. — Неподалёку от места, где ты сражался с Демоном, стоит продуктовый ларёк. Камера на нём засняла битву. Полицейский, который мне позвонил, сказал, что камера зафиксировала, как Белка напала на Олега Артемьева и его друга. Это правда? Она их убила? — я промолчал, и мама взяла мои руки в свои тёплые ладони. — Я не буду злиться. Всё хорошо. Просто скажи правду.

— Она защищала меня, — ответил я. — Те двое напали на меня, когда я сражался с Демоном. Они помешали мне, чтобы расправиться с монстром самостоятельно и типа стать героями. Белка отогнала их. Она немного эм… ранила их, но ничего смертельного. Они быстро бежали, когда Демон за ними погнался. Но в итоге… не убежали.

— Высокородный ублюдок, — выплюнул дед и поморщился.

— Отец! — мама ткнула его локтем под рёбра, но тут же покачала головой, вздохнула и добавила: — Ни убавить, ни прибавить. Как и вся его наглая семейка лжецов и манипуляторов, — она взглянула на меня и нахмурилась: — Но если ты говоришь правду, то на видео должно быть записано всё. В том числе и нападение Олега. Не понимаю. Это видео стало бы ударом по репутации Артемьевых. Наследник Рода — и конченый отморозок! И тем не менее они предоставили запись полиции…

— Обрезали, твари, — прорычал дед и потрепал Белку по холке. — Не переживай, хвостатая, никто тебя в обиду не даст.

— Боюсь, у нас не будет выхода, — мама встряхнула рыжей копной и решительно сжала кулаки. — Но без боя мы не сдадимся. Я сейчас же отправлюсь в полицейский участок, а потом загляну в Академию. Алексей Анатольевич уже точно в курсе, и после такого происшествия он сто процентов задержится допоздна. Сколько сейчас? Девять вечера? Русланчик, ложись спать и постарайся побыстрее заснуть. А утром я тебе расскажу новости.

— Можно с тобой? — я состроил умилительную рожицу и поднял брови домиком. Конечно, я просился с мамой невсерьёз, потому что знал — она ни за что не возьмёт меня с собой. Но разве ребёнок, привязавшийся к животному, так легко согласится остаться дома и терпеливо ждать новости? Нужно придерживаться образа. Я всхлипнул и заканючил: — Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

— Ты ещё расплачься, как девчонка! — фыркнул дед и подтолкнул меня к двери. — Шуруй спать. И чтобы через пять минут десятый сон видел! Твоей матери и без твоих истерик тяжело!

Мама поцеловала меня в макушку и сказала:

— К форме изложения у меня есть претензии, но в целом верно… — она замолкла и поморщилась. — Фу, столько бумажек перечитала и написала, что уже говорить начала формальным языком! Слушайся дедушку, сынок. Меня не ждите, я вернусь поздно.

Я недовольно скривился и, демонстративно топая, ушёл в свою спальню. Дед последовал за мной.

— Это что за показательное выступление? — проворчал он. — Взрослым стал? Считаешь, что можешь со старшими пререкаться?

— Ничего не считаю, — я завалился в кровать и накрылся одеялом с головой.

— Зубы хоть почисть!

— Мама сказала, чтобы я ложился спать.

— Какой же упёртый! — дед ещё немного потоптался перед моей кроватью и ушёл.

Отлично. Моя импровизация убедила деда, что я сильно расстроен, и теперь он не будет меня трогать. Надо всего лишь выждать десять минут, напихать под одеяло одежды и подушек и придать им форму моего тела. Дед, конечно, пару раз заглянет в комнату, но будет вести наблюдение с расстояния. Я успею проследить за мамой и по-тихому вернуться незамеченным. Дед вышел во двор, и мама с волнением спросила:

— Ну как он?

— Поросёнок мелкий, — пробурчал дед. — Зубы не почистил, в пижаму не переоделся… Да я посреди запоя и то лучше себя вёл! — на секунду воцарилось молчание, и он с досадой хекнул: — Ладно, ладно… Лишку хватил. Но попомни мои слова: ты его избалуешь!

— Он переживает за Белку.

— А я что, не переживаю? — обиделся дед. — Да если они не отменят своего решения, я возьму Белку и уеду в Сибирь! Будем скрываться в густых еловых лесах. Хижину построим, лосей разведём… Потом Антонину Палну перевезу, и будем жить-поживать да добра наживать.

— Погоди с переездом в Сибирь до моего возвращения. И не говори ничего Антонине Палне. Она женщина эмоциональная, обязательно начнёт причитать и сболтнёт при Диме… А ты же знаешь, как бедный мальчик над Белкой трясётся. Мне кажется, если спросить, кто его лучший друг, он не сможет выбрать между Русланом и кошкой.

— Я бы тоже не смог, а Руслан — мой внук.

— Папа! — мама не сдержалась и рассмеялась. — Ох, ладно. Поехала я. До Садовой ехать полчаса. Полицейский, конечно, очень рвался со мной побеседовать прям сегодня, но и он до полуночи в участке куковать не будет. Надо бы поторопиться. Ты за главного, не хулигань, дом охраняй. И Руслана не обижай.

— Да он кого хочешь сам обидит!

Ко двору подъехала машина, хлопнула дверца. Скоро шум мотора затих вдали. Я достал смартфон. Интернет быстро мне подсказал, что на Садовой полицейский участок всего один и добираться до него минут сорок. По вечерним пробкам и того больше — все полтора часа. Осенью день значительно укоротился, и сейчас на улице было темно. Так что я смогу выждать десять минут, попрыгать по крышам и даже обогнать маму.

Так и получилось. Я уже засел в кустах у полицейского участка, когда к нему приехала мама. Мариновать в коридоре её не стали, сразу же пригласили в кабинет. Я осторожно обошёл участок вдоль стены и остановился у окна. Обзор был прекрасный: я мужчину среднего возраста, сидящего за компьютером, и маму, которая устроилась напротив. Экран компьютера ярко горел — чёрно-белое видео было поставлено на паузу.

— Чай? Кофе? — предложил мужчина.

— Нет, спасибо, — мама постучала пальцами по столу. — Прошу, давайте обойдёмся без расшаркиваний. Версия моего сына отличается от той, что рассказывают герцоги Трубецкие…

— Показывают, — поправил полицейский. — Слово вашего сына против неопровержимых доказательств. Плёнка подлинная, хоть и побитая жизнью. Прошу вас… — он попытался повернуть монитор, но тот накренился и чуть не перевернулся. — Чёрт, совсем забыл… Проклятая подставка. Вам придётся подойти. Позавчера я допрашивал наркомана, который обворовал родную бабку. Он три дня просидел в обезьяннике, и его переклинило без дозы, вот он и принялся крушить всё, что видел. Благо, хоть компьютеру несильно досталось. Но монитор крутиться не может.

— Увлекательная история, — ровным голосом произнесла мама и поднялась. Она обошла стол и встала за плечом полицейского. Тот щёлкнул по клавиатуре, и видео начало проигрываться. Только вот это и видео было сложно назвать: секунд десять или около того. Момент, где Белка замораживает руку Артемьева, ну и ещё укус за пятую точку Куликова. Всё в ужасных помехах. Мама несколько раз перемотала видео и цокнула языком: — Неопровержимое доказательство?

— Понимаю ваш скептицизм, но ларёк задело демонической магией. Почти всё уничтожено. Камеры тоже пострадали. Удалось сохранить лишь несколько кусков видео. Первый — за три часа до нападения Демона. Второй вы посмотрели, а третий — когда вашего сына увозили в эвакуационный центр, — полицейский указал на экран. — Это невозможно истрактовать двояко. И кстати… — он покопался в документах и передал маме лист. — Герцоги Артемьевы требуют, чтобы ваш сын поступил к ним в услужение на десять лет.

— Что⁈ — воскликнула мама и нервно рассмеялась. — Хорошая шутка. Я почти поверила. Надо же такое придумать — в услужение на десять лет!

— Я абсолютно серьёзен, — голос полицейского понизился, в нём появились сочувствующие нотки. — Герцоги Артемьевы нашли свидетелей, которые утверждают, что кошка считала Руслана хозяином и тот отдавал ей приказы. Герцоги давят на то, что Руслан специально натравил Белку на их сына. Ваш сын ещё не достиг четырнадцати лет и не может в полной мере отвечать по уголовному кодексу. Даже если суд поверил бы доводам Артемьевых, Руслана не отправили бы в колонию для несовершеннолетних. Однако герцогиня вспомнила про кодекс аристократов.

— Это говно мамонта? — выпалила мама.

— Очень меткая характеристика, — хмыкнул полицейский. — Но проблема в том, что все эти аристократические штуки были вполне официально узаконены Императором Николаем. Впоследствии их единодушно признали устаревшими и прекратили использовать. Но их никто не отменил. Ни один Император не выпускал указ об отмене кодекса аристократов.

— Нет, — процедила мама. — Что за чушь⁈ Я устрою такую шумиху, что Артемьевым мало не покажется! Люди меня поддержат! Что? Почему вы так на меня смотрите?

Полицейский несколько секунд помолчал и сказал:

— Всё это шито белыми нитками, но я тонуть вместе с вами в болоте не собираюсь. Простите… В принципе, можете и не прощать, — он взял карандаш, чистый лист и задумчиво нарисовал сердечко. Добавил ему крылышки и вывел рядом тюльпан. — Мне это не нравится, но я человек подневольный. Могу только сказать, что герцогиня настроена очень серьёзно. Есть у меня ощущение, что она готова к скандалу. Может быть, вы правы и наш великий Император отменит идиотские правила аристократов. Но фарш обратно не провернёшь. Герцогиня Артемьева не выпустит вашего сына из своих цепких пальчиков.

— Разве ваше призвание — не защищать обычных людей? В том числе от произвола?

Полицейский пожал плечами и, откашлявшись, небрежно бросил:

— Не понимаю, на что вы намекаете.

Мама попыталась его пристыдить, но безуспешно. Она попробовала зайти с другой стороны — надавила на жалость, но собственная рубашка ближе к телу, так что полицейский остался неумолим и на контакт не пошёл. Не солоно хлебавши мама отправилась в Академию. Я помчался наперерез. Близко подходить к Академии не стал — чтобы не привлекать внимания, так как территория вокруг была оцеплена. Оцепление, конечно, было весьма условным — жёлтые ленты, — но какой смысл рисковать, если я всё замечательно услышу и за пятьсот метров? А герцогиня Артемьева — злопамятная сука. Несколько месяцев назад я пригрозил ей тем же самым кодексом аристократов. Но тогда её сдерживал страх за сына. Смерть Олега развязала ей руки.

Мама была мрачнее тучи. Она поднялась по главной лестнице с таким видом, будто приехала в Академию убивать. Я слушал стук её каблуков. Наконец, раздался характерный скрип дверных петель, а следом прозвучал удивлённый голос директора:

— Госпожа Звягинцева? — удивление было наносным. Он прекрасно понимал, зачем приехала мама.

— Герцоги Артемьевы обвиняют моего сына в убийстве.

* * *

Академия, кабинет директора, то же самое время.

— А, вы об этом, — Алексей Анатольевич меланхолично взял конфету из вазочки, развернул и закинул в рот. Прожевав, он сказал: — Видите ли, какая загвоздка… С одной стороны, Руслан — герой. Он не позволил Демону убить ещё сотню людей и сдерживал его, пока не прибыли демоноборцы. Но с другой стороны, из-за того, как он обошёлся с Олегом, герцоги Артемьевы без особых проблем сместят меня с поста директора. Чем сейчас активно занимаются, — он потянулся за второй конфетой. — Из-за стресса я всегда поедаю сладкое в промышленных масштабах.

— И что? Вы умываете руки? Собираетесь просто наблюдать, как Артемьевы творят беспредел?

— Я отношусь к Академии как к собственному ребёнку, — проговорил Алексей Анатольевич, словно бы невпопад. — И меня невероятно злит, что из-за чужой глупости я могу потерять своё дитя.

— На Руслана напали исподтишка! Белка его защищала!

— Я не обвиняю вашего сына в глупости. Вся вина лежит на мне, — он иронично постучал себя по лбу костяшками пальцев. — В своё время мне не хватило мозгов, чтобы предусмотреть все нюансы. Я зачем-то принял в Академию бастарда Артемьевых, который вошли в состав попечительского совета. Герцоги — одни из главных спонсоров Академии. Мне следовало ходить перед ними на цыпочках, а я засунул голову в львиную пасть. Признаюсь честно, я испытываю лёгкую неприязнь к Руслану, потому что из-за него всё испортилось. Но я не настолько лицемер, чтобы скидывать собственную вину на ребёнка.

— Вы остановите Артемьевых?

— Нет, исправлю свою ошибку, — Алексей Анатольевич съел третью конфету. — Мне очень жаль, но я позволю им отыграться на Руслане. Несусветная глупость говорить это матери, но… Не тратьте время и деньги. У Артемьевых больше и того, и другого.

— Какой бред!

— Голый расчёт, — директор прикрыл глаза, наслаждаясь, как растекается молочный шоколад на языке. — Кресло подо мной шатается. Чтобы оно вновь стало устойчивым, мне нужно умаслить Артемьевых. Как только суд признает Руслана виновным и прикажет усыпить Белку, его отчислят из Академии. Но я советую вам перевести Руслана на домашнее обучение сразу. Герцогиня изъявила желания лично навести порядок в Академии. Вероятно, с завтрашнего дня здесь будет несколько… невыносимо, — он с с сожалением посмотрел на Марию Викторовну и добавил: — Разумеется, если вам удастся победить Артемьевых, Руслан останется в Академии. И вам повысят зарплату.

— Какое благородство! — Мария с трудом сдержала гнев. Её так и подмывало устроить безобразный скандал, но она досчитала до десяти, глубоко дыша, и вежливо попрощалась: — Хорошего вечера, Алексей Анатольевич. Пожалуй, я услышала всё, что хотела.

Она вышла из кабинета и свернула за угол. Как только она осталась в одиночестве, её осанка изменилась — Мария согнулась и повесила голову, вплетая пальцы в густые рыжие волосы. Всё только наладилось! Впервые за последние годы она поверила, что всё будет хорошо. Отличная работа, высокая зарплата, сын пристроен и в будущем станет уважаемым демоноборцем… Артемьевы всё разрушили. Столько лет они водили её за нос, и она была отчаявшейся дурой, которая купилась на тупейшие сказочки! Нет, она не отступит… Нужно срочно, что-то придумать. Она зашла в первый попавшийся кабинет и устало опустилась на стул. Мысли лихорадочно метались, но ничего путного в голову не приходило. Постепенно на Марию накатило осознание, что она в ловушке, и женщина разрыдалась.

— Мария Викторовна? Что вы здесь делаете? — на пороге появился Михаил Реликтов.

Она вздрогнула от неожиданности и раздражённо на него покосилась. Да чтоб его! Конечно, с её удачей в кабинет завалился именно тот, кто демонстративно её презирает! Мария даже не догадывалась, почему Реликтов на дух не переносит её и Руслана, и желания выяснять у неё не было. Во всяком случае — раньше. Сейчас ей внезапно захотелось узнать, что же такого она сделала, чтобы заслужить его неприязнь.

— А вы не видите⁈ — воскликнула она и резкими движениями вытерла слёзы. — Плачу! Что, нравится⁈ Будете злорадствовать? Не сдерживайтесь, давайте! Посмейтесь!

— Да не буду я смеяться, — смутился Реликтов.

— Неужели? — Мария встала и подошла к нему вплотную. — Почему вы недолюбливаете мою семью?

— Глупости…

— Глупости! — перебила она и рассмеялась. — Признавайтесь немедленно! Иначе… иначе… Я вызову вас на дуэль!

— Как в духе Артемьевых! Заносчивость передаётся половым путём?

— Ну конечно! Артемьевы портят всё просто своим существованием! — Мария всплеснула руками и неожиданно для самой себя разрыдалась и осела на пол. — Твари, твари… Какие же твари!

Реликтов вытаращился на неё, приоткрыв рот. Минуту или около того он тупо смотрел, как она плачет, а потом всё-таки присел перед ней на корточки и неловко положил ладонь на плечо:

— Эм, успокойтесь… Вы чего? Что-то случилось?

— Конечно, что-то случилось, болван! — всхлипнула Мария, оттолкнув его руку. — Радуйтесь, скоро меня здесь не будет! Можете устроить праздник.

— Прекратите истерить! — Реликтов потёр виски, будто у него разыгралась мигрень. — Просто расскажите, что произошло?

— Ну, если вам так интересно, — Мария скривилась и отчего-то послушалась. Даже немного перестаралась — она рассказала не только об обрезанном десятисекундном видео, но и о Гришке, который годами тянул из неё деньги и обещал сыну герцогский титул. Вывалила на растерянного Реликтова всё, что на душе накипело.

— Что ж… — пробормотал Реликтов, когда она замолчала. — Наверное, мне стоит попросить у вас прощения. Возможно, я и правда болван.

Глава 21

— Что ж… — пробормотал Реликтов, когда Мария замолчала. — Наверное, мне стоит попросить у вас прощения.

— Что? — она подняла голову и с недоумением нахмурила брови.

— Попросить прощения, — повторил Реликтов и поджал губы. На его лице появилось виноватое выражение. Кабинет освещал только уличный фонарь, но даже в этом тусклом свете было видно, как сильно он покраснел от стыда. — Произошло недоразумение… Ладно, нет. Я допустил ошибку. Сделал поспешные выводы. Видите ли, у меня с Артемьевыми долгая история. Чем-то похожая на вашу.

— Вы влюбились в их дочь, и она вытянула из вас все соки? — хмыкнула Мария. Она успокоилась, и о том, что она недавно плакала, напоминали лишь опухшие глаза.

— Хуже, — поморщился он. — Моя семья — побочная ветвь Рода Артемьевых. Обычно это означает покровительство аристократов и различные привилегии. У них зимой снега не допросишься. Плюс к тому они скидывают на побочные семьи свои косяки. Мои родители были постоянно в чём-то виноваты. Другие побочные семьи катались как сыр в масле, а мы… — он махнул рукой. — Отец более-менее держал семью на плаву, но потом материализовался Гришка Артемьев. Точнее, он и раньше был, но в тот год достиг совершеннолетия. О нём говорили, как об очень перспективном молодом человеке, и сулили славу и богатство.

На этих словах Мария невесело рассмеялась:

— В своё время он был воплощённым очарованием. Не в смысле красавчик, а харизма, интеллект, манеры. И куда всё сплыло?

— А было ли оно? — Реликтов скривился. — Мне кажется, он притворялся. А потом ему надоело и из него полезли черти. Но мой отец был им заворожён. Он считал, что Гриша всё изменит. Что при нём побочные семьи получат заслуженную награду за службу Роду. Я только и слышал: «Молодой господин то, молодой господин сё». Отец забыл обо мне и нянчился с ним как с родным сыном.

Он замолчал и спрятала лицо в ладонях.

— Погодите… — изумилась Мария. Её глаза широко распахнулись. — Я вспомнила!

Реликтов жестом прервал её и произнёс:

— Я расскажу.

Мария кивнула. Человек перед ней исповедовался, и ему это было необходимо.

— Гришка предлагал моему отцу всякие авантюры, и сперва они даже заканчивались успехом. У нашей семьи появились деньги. В то лето мне вылечили все зубы, — Реликтов с ностальгией улыбнулся. — Но вскоре Гришка вляпался в дерьмо. Возможно, если бы я был рядом… — он ударил кулаком по столу. — Но я был обидчивым юнцом и отстранился от семьи. Держался подальше от отца и старательно притворялся, что мне никто не нужен. А тем временем Гришка уничтожал нашу семью изнутри. Отец считал, что тот просто оступился, и продолжал ему безоговорочно верить. Гришка наглел. И в один непрекрасный день к нам постучалась полиция. Гришка обокрал Род и свалил вину на моего отца.

— Что стало с вашей семьёй?

— Правильнее спросить: что осталось от нашей семьи, — поправил Реликтов. — Ноль. Зеро. Отца посадили, и он умер в тюрьме. У мамы случился инфаркт из-за переживаний. Она слегла и тоже умерла через пару лет. Сестра сбежала за границу. Остальные родственники отдалились и притворились, что нас вообще не знают. Некоторые даже изменили фамилию, чтобы их с нами никак не связали.

— Мои соболезнования, — вздохнула Мария. — В духе Григория. Я встречалась с ним, когда это произошло. Его рассказы были диаметрально противоположными. Он говорил, что ваша семья втёрлась к нему в доверие и нагло надурила. Я безоговорочно ему поверила и лишь потом поняла, что все его слова надо делить на тысячу.

— Я наблюдал за Гришкой издалека. Представлял, как отомщу ему в самый неожиданный момент. И видел, как вы отчаянно его защищали. Как выплачивали его долги и прикрывали спину. Я посчитал, что вы — либо глупышка с синдромом жертвы, либо такая же хитрая тварь, как и он. Но вы не похожи на дуру, так что я выбрал второй вариант, — Реликтов пожал плечами.

— Да уж, вы правильно меня охарактеризовали, — Мария прижалась затылком к холодной стене, надеясь унять головную боль.

— Что вы собираетесь делать?

— Постараюсь уйти от Артемьевых с минимальными потерями. От директора ждать помощи не приходится, а могущественных покровителей у меня нет. Мне бы сына вытащить из их мерзких лап… Иначе действительно придётся бежать в Сибирь.

— Предлагаю объединиться.

— Для чего?

— Куда мы денемся с подводной лодки? Завтра здесь будут Артемьевы, и нам придётся им прислуживать. Принеси, подай, иди нахер, не мешай, — Реликтов горько улыбнулся. — Прям как в старые-добрые времена. Но ведь выполнять приказы тоже можно… кхм, с подвохом.

— Если я что-то испорчу, они не побрезгуют уволить меня по статье. Испортить репутацию паршивой записью в трудовой книжке? Я не могу так рисковать. Мне скоро искать новую работу. Нет, они, конечно, в любом случае меня выживут, но…

— Не оправдывайтесь, я понимаю, — вставил Реликтов. — И я говорил о другом. Не портить, а напротив — выполнять всё чересчур ретиво. Точь-в-точь как велит устав Академии и сотня-другая административных правил. В наших силах устроить бюрократический ад. А с важными документами мы разберёмся с особой жестокостью…

Мария слушала, затаив дыхание.

* * *

Ого, такого поворота я не ожидал. А Реликтов, оказывается, неплохой парень! Мне понравился его план. Сам по себе он не принесёт практической пользы — так, выбесит директора и Артемьевых. Однако он выгадает мне время, чтобы найти полную версию видео. Существует вероятность, что герцоги подстраховались и уничтожили оригинал, но я сомневаюсь. От Академии я сразу же побежал домой. Мама не дед, она проверит, точно ли я сплю, когда вернётся. Я забрался в окно, скинул одежду и залез под одеяло. Мама добралась домой через полчаса. И точно — зашла ко мне в комнату, невесомо погладила по волосам и поцеловала в лоб. Вздохнув, она ушла на кухню. Тихо-тихо зазвенело стекло.

— Маруся, ты что делаешь? Женский алкоголизм не излечим! — возмущённо прокряхтел дед. — Это у меня сила воли — во! Захотел и бросил! А ты ж сопьёшься, кто Руслана воспитывать будет?

— Папа, успокойся.

— Что, всё совсем плохо?

— Хуже некуда. Артемьевы захватили Академию.

Под их негромкую беседу я задремал и проснулся только утром. Сегодня учиться я был не намерен и, воспользовавшись магией крови, поднял температуру тела до тридцати восьми. В этот раз дед не спорил со мной и не обвинял в обмане, а мама даже обрадовалась, хоть и быстро скрыла эмоции. Ну да, как говорится — баба с возу, кобыле легче. Если я сижу дома, то маме нет нужды присматривать за мной в Академии, где завелись злобные пираньи-Артемьевы. Дед обложил меня таблетками и слинял до Антонины Палны, но я не спешил удирать из дома.

Передо мной встал вопрос: как незаметно пробраться в особняк Артемьевых? Там наверняка понапихана куча камер, а на каждом углу стоит охранник. Вопрос, однако… Пораскинув мозгами, я решил первым делом навестить владельца ларька. Вечером, подслушивая разговор мамы и полицейского, я увидел через окно не только видео с «убийством» Олега Артемьева, но и прочитал пару страниц дела — оно лежало открытым на столе. Там было указано имя хозяина ларька и его адрес — Вадим Ржавин, Береговая, десятый дом.

Я доехал до места на метро. Ржавин проживал в частном доме с высокими воротами, наверху которых «сидел» сваренный из железок дракон. Я подошёл и нажал на звонок. Тишина. Я нажал ещё раз. Никто не ответил. Я уселся на лавочку — если понадобится, буду ждать до самого вечера. Но мне не пришлось. Ржавин зарулил ко двору через полтора часа. Он водил ярко-красную «Волгу». В салоне на полную мощность гремела музыка. Ржавин выключил проигрыватель и вылез наружу, насвистывая «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам», но свист моментально оборвался, когда он заметил меня.

— Здравствуйте, — протянул я жалобно, будто вот-вот расплачусь. — Вы — Вадим Ржавин? Я — Руслан Звягинцев, и вчера…

— Да знаю я, кто ты такой, — он воровато оглянулся и спешно открыл калитку. — Заходи быстрее, пацан, — Ржавин провёл меня в глубь двора и упёр руки в бока. — Как ты меня нашёл?

— Подслушал, где вы живёте, — я всхлипнул. — А ещё подслушал, что меня обвиняют в убийстве. Но я же ничего не делал!

— Верю, верю, — сказал Ржавин. — Собственными глазами видел. А ты шустрый малый, а? Подслушал, приехал… Зачем, кстати, приехал?

— А зачем вы меня впустили? — вздохнул я. — Могли бы просто прогнать.

Ржавин пристально на меня взглянул:

— Совесть мучает. Но под роспись ничего никому не скажу. А с тобой легче. Родаки твои душу всю вынут, давить начнут. А тебя вытурить проще простого. Передашь им всё, но больше с вами говорить не буду. И вообще, ты ко мне не приезжал и я тебя не видел, ферштейн? — он зашёл в гараж, залез в холодильник и достал бутылку пива. — Тебе не предлагаю, мал ещё, — отхлебнув, он продолжил: — Я вчера на нервах чуть в больницу не загремел. Артемьевы меня из приёмного покоя часов в семь забрали. Мол, срочное дело, надо запись с камеры посмотреть. С ними ещё парень был. Вот он видео и подрезал, когда Артемьевы его посмотрели. Рожи у них были — я думал, что меня, не отходя от прилавка, пристрелят.

— А можете, пожалуйста, дать настоящую запись? — заканючил я, сложив руки напротив сердца, будто в молитве.

— Забрали, на флешке зелёной такой, в виде лягушки. Оставили только обрезанную версию. И меня притащили в полицию, чтобы состряпать типа официальное изъятие видео. Потом — привезли в свой особняк. Втюхнули деньги… Погоди, погоди, малой, — Ржавин засуетился, спрыгнул в смотровую яму и выкинул оттуда свёрток. — Держи. Мамке передай. На два года безбедной жизни хватит. Частенько я мечтал о халявных деньгах, а как свалились на мою голову… Тьфу! Не могу. По ночам снится, что из гаража голос демонический зовёт. И морда стрёмная из ямы пялится и хохочет: «Душу продал, душу продал!» Нет, не по мне вся эта мерзость. Я привык зарабатывать честно.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил я и спрятал свёрток за пазухой. Ржавин свернул разговор и выпроводил меня. Я потопал к метро, обдумывая новую информацию. Артемьевы всё делали в спешке. Им не терпелось посадить меня в лужу. Обрезали видео, обработали Ржавина и привлекли полицию. А потом — поехали в особняк и швырнули в Ржавина деньгами, чтобы помалкивал. А если верить Алексею Анатольевичу, то с раннего утра Артемьевы уже будут куковать в Академии. Скорее всего, они спрятали оригинальное видео где-то в особняке. Конечно, они могли приказать слугам отвезти флешку в банк и сдать на хранение, но… Нет, едва ли они доверили её кому-нибудь. Всё-таки видео — опасный компромат на Артемьевых. Глупость Олега может догнать Род даже с того света.

Если бы у меня было маскировочное заклинание… К сожалению, магия крови для такого не предназначена. Поэтому придётся применить грубую силу. Репутация у Красного Демона не ахти, так что внезапное нападение на особняк Артемьевых ничего кардинально не изменит. Меня — точнее мою вторую «демоническую» личность — и так обвиняли во всех смертных грехах. Я уехал на метро на северо-запад, вышел с конечной станции и активировал Кровавый Доспех в пустынном дворе. А уже оттуда, особо не скрываясь, помчался к резиденции Артемьевых. Когда я приблизился к особняку, охрана запаниковала. Кто-то выпустил в меня пистолетную обойму, кто-то — швырнул заклинанием. Доспех меня защитил, и я, не обращая внимания, подпрыгнул высоко в небо. На мгновение я завис в наивысшей точке, а потом рухнул и, пробив крышу, ворвался внутрь дома.

— Демон, демон! — визжали от ужаса слуги где-то неподалёку.

Ну, минут через тридцать сюда прибудут демоноборцы. Следует поторопиться. Я промчался по всем комнатам и нашёл спальню и личные кабинеты герцогов. Перерыл всё вверх дном, вскрыл сейф, но ничего, кроме облигаций и шести пачек купюр, не нашёл. Параллельно я крушил всё направо и налево — создавал видимость, что Демон уничтожал всё бессистемно, а не целенаправленно что-то искал. Где-то должен быть тайник. Может быть, секретный коридор? Я разломал несколько стен и чуть не скатился по лестнице — милой такой лестницей в дизайнерском стиле. Совсем не похожей на карикатурные лестницы, ведущие в подвалы. Она привела меня в уютный кабинет.

На стене, над массивным рабочим столом, висел семейный портрет — герцоги с сыном. Я перевернул шкаф, распотрошил комод. Пусто. В какой-то момент я поверил, что видео всё-таки утилизировали, и разозлился. Теперь я ломал всё, вымещая злость. Наверное, я задел потайной рычаг — настенная панель со скрежетом отъехала в сторону. На полке одиноко лежала флешка в виде лягушки. Я возликовал. Ещё немного побуйствовав, я свалил. Дело за малым — размножить видеозапись и разослать по всем газетам, журналам и телепередачам. Журналисты обрадуются сенсации.

Это заняло у меня пятнадцать минут. Хе-хе, а вот у Клочко моё задание забрало все шесть часов — я отослал видео ему и приказал срочно распространить. Дед, конечно, на свиданку свалил, но домой мне надо вернуться побыстрее. Чтобы не вызывать лишних подозрений. Делегирование обязанностей — крутая штука! Одна из лучших, которые придумало человечество.

Дома царила тишина. Под калиткой валялась записка, написанная корявым почерком: «Выздаравливай!!! Без тебя в академии скушна!!!» Я фыркнул. Дима находился в блаженном неведении. Он и не подозревал, что меня собираются вытурить из Академии, а Белку — и вовсе усыпить.

— Мряу! — ко мне навстречу вышла кошатина и широко зевнула, блеснув стальными зубами на солнце.

— Кто тут у нас хорошая девочка? Кто у нас шерстяная жопка? — я погладил её между ушей, и Белка затарахтела, как трактор. — Мурчи, мурчи, ты теперь в безопасности… Что такое? Хочешь ещё вкусных демонических сфер? Сегодня ночью принесу тебя вкусняшек. Может, и на первый ранг прорвёшься.

Я набрал тарелку булочек с яблоками и завалился перед телевизором. В новостях обмусоливали смерть Олега. Везде транслировали интервью герцогов Артемьевых и обрывок видео, где Белка кусала Куликова за задницу.

«…данное происшествие подняло важную тему, о котором никто не задумывался. Имеем ли мы право наделять животных магией? И дело не в этической стороне вопроса, а в безопасности. Сегодня чья-то собачка учится колдовать, а завтра — вырежет целую семью. Что ответит на этот вопрос наше общество? Готовы ли мы рисковать? Готовы ли поделиться магией с неразумными существами, предки которых были опасными хищниками?»

Я выключил телевизор. Мда, Белка стала знаменитостью. Правда, пока её боятся и хотят прикончить. Но скоро всё перевернётся.

* * *

Академия, обед.

Аделина с самого утра была как на иголках. Ей казалось, что над головой собираются тучи. Женя и Дима этого не чувствовали, а по Рудо ничего и не скажешь — девочка молчала и не выражала никаких эмоций. Аделина видела, как напряжён директор и весь остальной персонал. В фойе она столкнулась с мамой Руслана, и та явно была взбудоражена. Реликтов вообще прошёл мимо их компашки и даже не отпустил едкого замечания, что было для него нехарактерно. Аделина не понимала, с какой стороны ждать удара, но на всякий случай решила быть ниже травы и тише воды.

— Чот Руслан разболелся, — протянул Дима и перепрыгнул сразу через три ступеньки. — Может, ему луковый сок в нос закапать? Меня бабушка так лечила.

— Уверена, его вылечат нормальными лекарствами. И не крутись так, упадёшь, — проворчала Аделина.

Дима пропустил её слова мимо ушей и в этот раз попытался перепрыгнуть через пять ступенек, но оступился и упал. Благо, до лестничной площадки было всего семь ступенек и он не ушибся.

— Вас не обучали манерам? — из-за угла вышли герцоги Артемьевы и высокомерно осмотрели ребят. Герцогиня говорила сквозь зубы, словно испытывала невыносимые мучения, беседуя с ними. — Кажется, вам нужно преподать урок. За мной. Быстро!

— За такое в наше время стояли на горохе, — хмыкнул герцог.

Дима ойкнул и попятился, но герцог схватил его за ухо и потащил за собой. Аделина, Женя и Рудо поспешили следом.

Глава 22

— Вас не обучали манерам? — из-за угла вышли герцоги Артемьевы и высокомерно осмотрели ребят. Герцогиня говорила сквозь зубы, словно испытывала невыносимые мучения, беседуя с ними. — Кажется, вам нужно преподать урок. За мной. Быстро!

— За такое в наше время стояли на горохе, — хмыкнул герцог.

Дима ойкнул и попятился, но герцог схватил его за ухо и потащил за собой. Аделина, Женя и Рудо поспешили следом. Дима не желал мириться со своим положением — в нём проснулась строптивость. Он начал сопротивляться, пытаясь вырваться из цепких герцогских пальцев, и в конце концов со всей дури пнул герцога по голени. Время словно замедлилось. Глаза Димы расширились — он испугался того, что сделал. Реакция «бей» сменилась на «замри» — убежать-то он не мог, потому что герцог держал его мёртвой хваткой.

— Как ты посмел⁈ — взвизгнула герцогиня Артемьева, которая очень вовремя оглянулась и увидела «жестокое» нападение на своего мужа. Её лицо скуксилось, став похожим на крысиную мордочку. Она подбежала к Диме и замахнулась. Её рука взметнулась вверх, сверкнув на солнце тяжёлыми перстнями с острыми бриллиантами и сапфирами. БАМ! Ладонь врезалась в багровую сферу, образовавшуюся вокруг Димы. Рука герцогини отскочила и ударила её по носу. По крысиному аристократическому личику потекла кровь.

— Ах вы ублюдки! — проревел герцог. — Я вас в канаве сгною! Нет, в тюрьме! Вы всю жизнь за решёткой проведёте! Вы хоть знаете, на кого напали⁈ Я ваши семьи по ветру пущу!

Герцогиня, растерявшись, беззвучно хлопала ртом и жестикулировала, даже не пытаясь остановить кровь из носа.

Женя деактивировал Защитную Сферу и отступил — он действовал на автомате, желая защитить друга, но теперь осознал, что сделал только хуже. Так бы всё обошлось простым наказанием, но после такого оскорбления Артемьевы не отступят, пока не отомстят. Десятикратно.

— Иногда лучше побыть расчётливым трусом, — пробормотал Женя. Эта мысль пришла ему в голову неожиданно и стала настоящим открытием. Ведь он всю свою короткую жизнь боролся с собственной трусостью, а тут — нате, получите, распишитесь. Зря ты, Евгений, стал смельчаком. Но обдумать внезапное открытие Женя не успел — его беседу с внутренним голосом прервали крики Артемьевых.

Диме не повезло больше всех — герцог приподнял его за шиворот над полом и встряхнул как собачонку. Брызжа слюной, он проорал мальчику в лицо:

— Мелкое ничтожество! Преступник малолетний! Говнюк сопливый!

Оскорбления сыпались из него как из рога изобилия. Каждое ругательство он покреплял тумаком. Дима болтался в воздухе как сосиска и жмурился, прикрывая голову руками.

— Вы не имеете права применять физическое наказание к студентам Академии! — воскликнула Аделина. Она шагнула вперёд, почти вплотную к герцогу, и следующий удар пришёлся ей по щеке. Но Аделина даже не попыталась закрыться. — Согласно Уставу Академии…

— Мы — Устав Академии! — взвизгнула герцогиня. Она вышла из ступора и подлетела к Аделине, толкнула её в грудь с такой силой, что девушка с трудом удержала равновесие и попятилась. — Ваш директор совершил большую ошибку, когда прикрыл задницу Звягинцева… Погодите-ка… — герцогиня шмыгнула носом и облизнула окровавленный рот. — Вы же дружки Звягинцева!

— Отличный улов, — осклабился герцог и рассмеялся. — Вычистим из Академии весь мусор.

Артемьевы как-то резко успокоились и повели ребят к Алексею Анатольевичу. Они больше не ругались и не угрожали, но молчание было напряжённым. Аделина передёрнула плечами, она буквально ощущала, как над ними нависла опасность. Ей было страшно за Диму. Она была последней из Рода Львовых, и это её защитит. Женя — наследник индийского эмира, Император не позволит ему навредить. А вот Дима — простолюдин без покровителей. Герцоги без труда уничтожат его. Она тяжко вздохнула. Хоть бы Рудо не влетело за компанию — девочке не повезло с ними подружиться. Аделина обернулась. Рудо семенила за ними, и в её глазах горела ненависть — настолько яростная, что Аделина вздрогнула.

Рудо посмотрела на неё и прошептала:

— Демоны.

Аделина перевела взгляд на герцогов и кивнула:

— Не могу не согласиться.

Артемьевы влетели в кабинет директора без стука. Алексей Анатольевич сидел за рабочим столом и, запрокинув голову, смотрел в потолок. С десяток каменных рук, которые росли из потолка и стен, отстукивали похоронный марш. При появлении Артемьевых директор не пошевелился. Каменные руки завершили мелодию, и лишь тогда Алексей Анатольевич выпрямился.

— Добрый день, — произнёс он ровным голосом и цепким взглядом обвёл нежданных-негаданных гостей. — Как ваши дела?

— Отвратительно, — вскипел герцог и подошёл к столу. Точнее — попытался. Каменные руки, торчащие из пола, словно специально подставляли ему подножки и всячески мешали идти. Герцога затрясло от злости, он закричал: — Уберите своих проклятых големов!

— Строго говоря, это не големы, — возразил директор и щёлкнул пальцами. Из пола вылезли высокие каменные статуи и отвесили герцогу издевательские реверансы. — А вот это уже големы. Но я вас понял.

Алексей Анатольевич улыбнулся и отменил заклинание. Големы рассыпались в крошево, которое превратилось в серую жижу и впиталось в паркет.

— В вашем положении опасно шутить, — процедил герцог.

— В моём положении только и остаётся, что шутить, — пожал плечами Алексей Анатольевич и, немного помолчав, добавил: — Вы действуете несколько топорно. Никакой хитрости. Мне уже сообщили, что вы подали прошение о моей отставке. В нынешних реалиях, даже если вы его отзовёте… — он развёл руками. — Делу обратный ход не дадут, и моя голова полетит с плеч. Я надеялся уберечь Академию от ваших грязных лап, но проиграл ещё до того, как началась битва. Жаль.

— Понятно, у кого берут пример студенты, — герцог швырнул Диму вперёд, и тот ударился головой о стол. — Невоспитанные, дерзкие бандиты, которые систематически издевались над моим бедным сыном, пока его не угробили! — Артемьев долбанул кулаком по столу. — Смерть Олега на вашей совести! И я заставлю заплатить каждого, кто к этому причастен!

— Что здесь происходит? — в кабинет вошла Мария Викторовна, мама Руслана.

Аделина на секунду воспряла духом — мама Руслана точно поможет! Однако спустя секунду девушка поникла: что Мария Викторовна сможет сделать против целого герцога? И точно, Артемьев повернулся к Марии Викторовне и злобно прошипел:

— Вы, Алексей Анатольевич, пригрели на своей груди змею и за это поплатитесь! Вы позволяли издеваться над бедным Олежкой, а эта мерзкая стерва прикрывала своего сынка! — он попытался схватить Марию Викторовну за плечо, но она невозмутимо отступила и отбила его руку. Герцог взвился и заорал во всё горло: — Понятно, в кого твоё отродье уродилось! Гришку нам угробила, а теперь и до Олега добралась. Я камня на камне от твоей жалкой жизни не оставлю, сука безродная!

— Эта безродная сука, — Мария Викторовна изящным жестом указала на себя, — ещё работает в Академии, и вы обязаны с нею общаться согласно Устава. Как и со студентами. Конечно, потом вы можете изменить Устав, но в данный момент… Я привлеку полицию, если вы продолжите так грубо нарушать правила Академии, — она подошла к Диме, опустилась перед ним на корточки и с беспокойством осмотрела наливающуюся шишку на его лбу. — В коридорах установлены камеры.

— Он напал на моего мужа! — презрительно фыркнула герцогиня. — А другой недоносок и вовсе использовал заклинание. Разве в стенах Академии разрешено атаковать магией других людей?

— Моя работа — следить, чтобы права студентов не нарушались, — Мария Викторовна встала и помогла Диме подняться. — К тому же я не уверена, что здесь дети находятся в безопасности. Я отправлю их по домам, а завтра попечительский совет разберётся, кто прав, а кто виноват.

Герцог открыл рот, чтобы в очередной раз изрыгнуть порцию возмущений и проклятий, но Алексей Анатольевич его перебил:

— Если вы помешаете госпоже Звягинцевой выполнять свою работу, то я засвидетельствую это перед попечительским советом. Разумеется, вы — главные спонсоры, но мои слова несколько затормозят ваше восхождение, — он иронично изогнул бровь и встряхнул руками. Громко звякнули стальные браслеты. — Мне уже нечего терять, я могу вставлять вам палки в колёса, сколько душа пожелает. Но я предлагаю перемирие, если вы будете вести себя цивилизованно.

— Я… — герцог захлебнулся воздухом.

— Хорошо, — вдруг согласилась герцогиня, и у её муженька чуть глаза из орбит не вылезли. — Всего сутки. Мы потерпим, — она покосилась на Марию Викторовну и тихо-тихо произнесла: — И раздавим вас, как жуков-навозников.

Мария Викторовна вывела ребят из Академии и вызвала всем такси. Аделина осторожно тронула её за локоть и сказала:

— Герцоги говорили такие ужасные вещи. Они хотят причинить боль Руслану и Диме.

— Не переживай, — Мария Викторовна зачесала рыжие волосы назад и погладила Аделину по спине. — Всё рано или поздно образуется.

Женя посмотрел на неё и что-то невнятно пробормотал. Мария Викторовна переспросила:

— Что ты сказал? Прости, я не услышала.

— Я сказал, что у вас такое же выражение лица, как было у Ангелины, когда мама впала в кому, — он поджал губы. — Она меня обманывала. Всё было ужасно. Вы тоже нас обманываете?

— Если бы я врала, разве я сказала бы сейчас правду? — Мария Викторовна хмыкнула и щёлкнула его по носу. — Так, машина подъехала. Рассаживайтесь. Я оплачу поездку сразу. Водитель развезёт вас по очереди.

Когда машина свернула за угол и скрылась за домом, Мария прикрыла глаза и вздохнула. Ей невыносимо хотелось врезать Артемьевым и выкинуть их из Академии, но тогда бы её моментально уволили. А она не могла заплатить такую цену за минутное удовольствие. В кармане завибрировал телефон. Мария вытащила его и приняла вызов:

— Алло?

— Маруся, всё готово, — отчитался отец. — Антонина Пална присоединится к нашей дружной компании. Уже пакует вещички. Я составил маршрут, чтобы без межгорода. Ну, чтобы по паспортам не отследили. Мебель и ненужные вещи выставил на сайте объявлений, вдруг купят. Деньги лишние не помешают… Правда, как мы Руслана в школу отдавать будем? Там-то документы всё-таки потребуются. Ну что ты молчишь?

— Ты мне слова вставить не даёшь, — усмехнулась Мария. — Спасибо, папа. Всё настолько плохо, насколько я предполагала. Нам всё-таки придётся уехать. Как приду из Академии, так и выезжаем.

Отец запричитал — ему не терпелось перемыть косточки Артемьевым, но Марии было некогда. Вот-вот начнётся первый акт спектакля. От Реликтова пришло сообщение: «Герцоги спускаются на первый этаж». Она свернула разговор, попрощалась с отцом и забежала в главное фойе — остановилась рядом с расписанием и притворилась, что читает. Боковым зрением она заметила, как рядом мелькнула светлая шевелюра, и шагнула назад. Мария налетела на Реликтова, и они нелепо растянулись на полу.

— Смотрите по сторонам! — вызверился Реликтов. — Только и умеете, что задирать нос! Не понимаю, как директор вас ещё не уволил⁈

— Ну не всем же быть бесполезным придатком к Академии! — процедила Мария, всем видом показывая, как ненавидит Реликтова. — Ваши занятия бесполезны, вы грубите студентам и отчего-то точите зуб на меня. Не понимаю, что я вам сделала⁈

— Вы существуете, и этого достаточно!

Звякнул лифт, и его двери открылись. Наружу вышли Артемьевы. Они с интересом уставились на Марию и Реликтова, прислушиваясь к их стычке. Герцогиня расплылась в улыбке. Она узнала Михаила Реликтова — в последний раз они пересекались, когда он был юнцом. Побочная ветвь Артемьевых, от них ничего не осталось. Вписались в авантюру Григория и обанкротились. Артемьевы не заметили этой потери — на побочные семьи их Род был богат.

— Звягинцева, вы опять за своё⁈ Устроили безобразную сцену! — возмутилась герцогиня и подошла к Реликтову. Она ему благожелательно улыбнулась, а потом гневно обрушилась на Марию Викторовну: — Правильно я отказала, когда Григорий просил принять тебя в Род! Деревню из женщины вывести невозможно! — она демонстративно повернулась к Марии спиной и попросила у Реликтова: — Покажете, где находится архив?

— Конечно, конечно, — тот низко поклонился и поцелова её ручку.

Герцогиня мысленно улыбнулась: она не ошиблась, парень с готовностью выслужится, надеясь, что Род Артемьевых протянет ему руку помощи и снова примет под своё крыло.

* * *

Следующие несколько часов Артемьевых преследовал злой рок.

Сперва герцог пошёл облегчиться, и в туалете произошёл кошмарный, невероятно унизительный инцидент. Сидя на унитазе, герцог внезапно почувствовал пятой точкой странную вибрацию. Словно Академия мелко-мелко сотрясалась. Он огляделся, но всё вроде бы было спокойно. Стенки кабинки были неподвижны. Герцог почуял неладное, но не мог уйти из туалета — он находился, как бы так сказать… в середине процесса. Вибрация усилилась, и внезапно ягодицы герцога окатило холодной водой. Ну, то есть не совсем водой. В помещении разлилась отвратительная вонь. Струя воды вбивала в задницу герцога то, что недавно из неё вышло. Шикарные кожаные туфли до краёв наполнились мерзкой коричневой жижей.

Вывалившись из кабинки, герцог поскользнулся, упал и наглотался канализационной воды. Его тут же вырвало. Поскуливая, он пополз к выходу. Сам того не понимая, он молил о пощаде.

Издалека донеслось паническое:

— Вызовите сантехника! — а потом неуверенное: — И скорую, наверное…

Наконец, небеса смилостивились над герцогом, и он отключился. Герцогиня прибежала на место происшествия, когда работники скорой выносили её мужа на носилках. Какой позор! Со спущенными штанами, весь в дерьме! Она осуждающе покачала головой. Муж умел влипать в глупые ситуации и этим сильно её бесил. Убедившись, что ничего серьёзного ему не угрожает, она вернулась к Реликтову. Она хотела как можно быстрее вникнуть в дела Академии. В конце концов, герцогиня собиралась сделать следующего директора чисто номинальным, чтобы он не обладал реальной властью. А самой стать серым кардиналом.

— Давайте закончим с досье студентов, — улыбнулась она Реликтову, и тот послушно кивнул. Он следовал за ней как верный слуга и выполнял все её капризы.

Когда они подошли к архиву, у Реликтова зазвонил телефон. Он ответил на звонок и озабоченно нахмурился. Виновато посмотрев на герцогиню, он рассыпался в извинениях.

— Остановитесь, — прервала его герцогиня. — Объясните толком, что случилось?

— Звягинцева подбивает преподавателей на бунт. Мой хороший знакомый, который тоже её терпеть не может, рассказал мне об этом. Но сами понимаете, без личного вмешательства всегда существует шанс, что…

— Ступайте, — великодушно взмахнула рукой герцогиня. — Но через полтора часа, чтобы были здесь как штык!

Она открыла дверь и зашла в архив. Поглощённая мечтами, как будет руководить Академией, герцогиня не заметила тонкую нить, натянутую поперёк прохода между высокими шкафами. Герцогиня наступила на нитку, та порвалась, приводя в движение незаметный механизм. На паркет высыпалась сотня небольших шариков, и Артемьева застыла, не понимая, что происходит. Но в этот момент ящики на шкафах закачались и рухнули герцогине на голову. Она попыталась увернуться, но наступила на шарики и грохнулась на спину. Шкафы накренились и сложились домиком, похоронив герцогиню под собой. Гипсовая статуэтка Афины Паллады упала Артемьевой на макушку и вырубила её.

В это время на другом конце Академии, словно шкодливые дети, хихикали Михаил Реликтов и Мария Викторовна.

— Уф, какое ребячество! — фыркнул Реликтов. — И самое паршивое — серьёзно помешать-то мы им не помешаем!

— Но ведь смешно же, — грустно улыбнулась Мария Викторовна. — Хоть что-то…

Глава 23

Городская клиническая больница №1 имени Пирогова, около пяти часов вечера.

Герцогиня Артемьева медленно выплывала из темноты. Она глубоко вдохнула и приподняла веки. Её тело ласкали тёплые волны, а глаза слепил мягкий золотистый свет, из-за чего она сразу не поняла, где находится. Её первой мыслью было, что она плавает в море, но потом герцогиня осознала, что лежит на чём-то твёрдом. А волны и покачивание — это фокусы её мозга, накаченного лекарствами. Резко на неё нахлынули воспоминания, и её пробрал мороз по коже — её погребло под кучей бумаг, коробок, а сверху ещё и придавило шкафами! Да она же могла погибнуть! Потрясение сменилось гневом, и герцогиня с трудом села. Приборы, стоящие на столике рядом с кроватью, пронзительно заверещали.

В палату вбежала медсестра и всплеснула руками:

— Немедленно лягте! Вам нельзя двигаться! Вы что это, хотите испортить всё лечение? Ну что за больные! А потом жалуются, что лекарства не помогают… — медсестра надавила ей на плечи, вынуждая лечь, и продолжила ругаться на глупых пациентов.

— Вы вообще знаете, кто я такая⁈ Как вы смеете со мной так разговаривать⁈

— Не знаю, — спокойно ответила медсестра и усмехнулась. — Вас привезли из Академии как неопознанную женщину. Работники Академии не сообщили вашего имени.

— Что⁈ — взвизгнула герцогиня. В её голове бешено крутились колёсики. Директор, будь он проклят! Змея подколодная, отомстить решил! Мелкую пакость, но подстроил. Может, и в архиве всё произошло не просто так? Директорские големы в нужный момент скинули на неё коробки и подтолкнули шкафы? Ну ничего, она с этим разберётся!

Медсестра озабоченно поморщилась и решила успокоить встревоженную пациентку, отвлечь от переживаний забавной историей.

— Ой, иногда даже хорошо, когда тебя не знают по имени, — весело проговорила она. — Герцог Артемьев уж точно об этом мечтает. Вы представляете, вчера, незадолго до вас, в больницу привезли мужчину… О-о-о-о-о-о-ох! — медсестра театрально вздохнула. — Воняло от него невообразимо! Оказывается, он чуть в канализации не утонул, да ещё и фекалий нахлебался. Мы ему промывание устроили, но он всё равно отравился.

У герцогини открылся рот от удивления. Медсестра хмыкнула:

— Кошмар, это точно! Но хуже всего, что через полчаса в больницу припёрлась целая орда журналистов. Вот тогда и выяснилось, что пациент-то из канализации не простой, а цельный герцог Артемьев! Кто-то слил информацию, и каждый ушлый журналюга горел желанием написать статью о том, как герцог напился дерьма! Еле выпроводили, а всё равно… — медсестра вытащила телефон, что-то напечатала и повернула экраном к герцогини. — Какая грязь! Им бы рот с мылом вымыть за такое! Просто прочитайте!

Герцогиня пробежала взглядом по статье, перелистнула на другую. Один заголовок был краше другого: «Артемьевы принимают ванны из дерьма, чтобы омолодиться?», «Герцог выпил горькую пилюлю» и «Что мы не знаем о жизни аристократов?»

— Кошмар! — прохрипела герцогиня. Конечно, она заставит газетчиков удалить видео, но удар по репутации Рода Артемьевых уже нанесён! Каждый раз при встрече с герцогами люди будут думать не о том, как они богаты и могущественны, а о дерьме!

— Да-да, — согласилась медсестра. — Так что ничего страшного, что никто не знает, как вас зовут. Поверьте, вас лечили так же хорошо, как и остальных пациентов, имена которых нам известны. Но раз уж вы очнулись, давайте заполним документы, — она вытащила из тумбочки планшет с листами бумаги. — Имя, фамилия отчество?

— Эм… — герцогиня тяжело сглотнула, а потом выдавила: — Не помню.

Она не понимала, почему так сказала. Язык действовал быстрее, чем мозг. Слова вылетели из её рта прежде, чем она осознала, что вообще сказала. Какой ужас! Она стыдится своего Рода! Точнее — своего мужа. Как она дожила до такого? Но тем не менее признавать во вранье герцогиня не спешила. Даже больше — она повторила ложь об амнезии доктору, которого вызвала медсестра. Ладно, ладно, всё хорошо… Она заслужила небольшую передышку. На неё всё-таки шкаф упал. Оставшись в палате одна, герцогиня включила телевизор и сразу же попала на новости.

Миловидная светловолосая девушка перебирала бумаги, притворяясь, что позабыла о камерах. Встрепенувшись, она поправила причёску, улыбнулась и сказала:

— Здравствуйте, с вами в эфире Алина Дудка, и сегодня я расскажу вам о забавном скандале, под слоем которого скрывалось отвратительное преступление. Скорее всего, вы уже прочитали о конфузе, который случился с герцогом Артемьевым. Но за этой нелепой историей мы не видели главного, — девушка выдержала паузу. — Но лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать, верно?

Началась трансляция чёрно-белого видео. У герцогини перехватило дыхание — она прекрасно помнила, что было на этом видео. Олег со спины нападает на Звягинцева, но тот, благодаря регенерации, выживает. Бешеная кошка атакует Олега и его друга, а потом они пытаются убежать и погибают от каменной лапищи Демона. Герцогиня заплакала. Её частенько называли бездушной или жестокой, но сердце у неё было не каменным. Она любила сына. И вся эта кампания против Звягинцева и его семейки… Герцогиня делала это не только для того, чтобы захватить Академию, а чтобы отомстить за сына. Всё пошло прахом. Но как? Они же забрали оригинал видео…

— Мы взяли интервью у Вадима Ржавина, именно его камера засняла подлое нападение Олега Артемьева на своего сокурсника Руслана Звягинцева. Он сообщил нам, что вечером того же дня его навестили герцоги Артемьевы. Они заверили его, что передадут видео полиции. Я вижу ваши сомневающиеся гримасы, — усмехнулась ведущая и подмигнула в камеру. — И вы правы. В полицию попала обрезанная версия. И по тем кадрам можно было решить, что Звягинцев натравил свою кошку на Артемьева. Герцоги требовали сурового наказания. Какой цинизм! Они были готовы испортить жизнь ребёнку, чтобы выгородить свой Род.

На заднем фоне заиграла едва слышная напряжённая музыка.

— Скажу больше, — продолжила девушка, — герцоги Артемьевы устроили масштабную кампанию, чтобы сделать Руслана Звягинцева и его семьи своими бесправными слугами! Какой цинизм и коварство! Также они использовали эту ситуацию, чтобы взять Академию под свой контроль и окончательно и бесповоротно возглавить попечительский совет. Наш корреспондент взял интервью у директора Академии.

Экран потемнел, и несколько секунд герцогиня пялилась на бледное лицо, вытянувшееся в уродливом оскале, прежде чем поняла, что это её отражение. Экран мигнул, и появилась новая картинка: Алексей Анатольевич стоит на лестнице, ведущей к главному входу в Академию. Молодой человек с нелепыми усами поднёс микрофон ко рту директора и спросил:

— Как вы думаете, с какими последствиями столкнутся герцоги Артемьевы?

— Во-первых, с отстранением из попечительского совета. Без права восстановления, — категорично заявил Алексей Анатольевич. — Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы столь бесчестные люди больше не подошли к моему учебному заведению ближе, чем на пушечный выстрел. Во-вторых, думаю, им придётся выплатить студенту Звягинцеву моральную компенсацию. Ну а в-третьих… С остальным разберутся правоохранительные органы.

Кадр сменился: ведущая, озабоченно покачивая головой, читала документы. Посмотрев с печальной улыбкой в камеру, она произнесла:

— Но самое ироничное, что правда об этом преступлении всплыла благодаря буйству Красного Демона. Об этой неоднозначной фигуре до сих пор спорят — враг он человечеству или друг? Сегодня утром Красный Демон яростно обрушился на усадьбу герцогов Артемьевых и устроил разгром.

За плечом у ведущей соткалась картинка: руины некогда красивого здания.

— А через несколько часов в нашу редакцию поступило полное видео того, как Олег Артемьев и его друг нападают на Руслана Звягинцева. Анонимный доброжелатель сообщил, что нашёл флешку с видео неподалёку от усадьбы Артемьевых. Судя по всему, Красный Демон случайно уничтожил тайник герцогов и выкинул флешку на улицу, где её обнаружил случайный прохожий.

Герцогиня уже не слушала. Она зажмурилась, широко открыла рот и закричала во всё горло.

* * *

Академия, то же время.

Мария Викторовна пила какао с зефирками и смотрела телевизор. Она злорадствовала. Всего час назад она готовилась податься в бега, чтобы спасти сына от незаслуженного наказания. Это означало потерю дома, работы и мрачное будущее. Но всё перевернулось с ног на голову, и сейчас Мария Викторовна чувствовала себя победительницей, хотя не сделала для победы ровным счётом ничего. Просто сегодня судьба была на её стороне.

— Академия выделит приличную сумму, чтобы загладить свою вину, — сообщил Алексей Анатольевич, который стоял у окна и поигрывал стальными браслетами. Они звонко цокали друг о друга, что слегка раздражало. Клац. Клац. Клац. Директор оглянулся через плечо и добавил: — Также вам повысят зарплату на тридцать процентов. Ну и чтобы вы не переживали, я под шумок ограничу власть попечительского совета.

— Не притворяйтесь, что делаете это ради меня, — хмыкнула Мария Викторовна.

— Ради гарантий. Чтобы вы не забрали Руслана из Академии, — пожал плечами Алексей Анатольевич. — Я учусь на ошибках. Пусть иногда на своих, а не на чужих. Когда Академию основали, мне пришлось пойти навстречу спонсорам и дать им реальную власть. Настало время исправить эту оплошность.

— Договор.

— Что?

— Мне недостаточно устных заверений. Видите ли, у меня хорошая память, и я всё ещё помню, как вы всего день назад хладнокровно бросили мою семью на съедение Артемьевым, — тонко усмехнулась Мария Викторовна. — Так что я хочу заключить с вами официальный договор. С печатями, подписями и юридической силой. Иначе… — она пристально взглянула на директора. — Мне уже звонили журналисты и просили интервью. Оно может получиться весьма интересным.

— Справедливая пощёчина, — кивнул Алексей Анатольевич. — Уступка за уступку, но помните, я не люблю, когда меня бьют.

Мария Викторовна провела в кабинете директора ещё полчаса и вышла оттуда с чувством полного удовлетворения. Теперь она была уверена, что её сын в безопасности и что в дальнейшем Академия будет отстаивать его интересы.

— Ну как? — Михаил Реликтов ждал её на этаже ниже, в пустом кабинете.

— Всё прошло отлично. Спасибо.

— Ну, собственно, не за что, — смутился Реликтов. Мысленно он порадовался, что сейчас темно и Мария Викторовна не увидит румянец на его щеках. Он и не заметил, как сильная неприязнь к этой женщине сменилась на симпатию. — Мы всего лишь покошмарили Артемьевых…

— Вы меня отвлекли. Без этого я бы сошла с ума, — вздохнула Мария Викторовна. — Правда, огромное вам спасибо. Пусть вы и были тем ещё мерзавцем и злыднем, но я рада, что это оказалось наносным.

— Да, гм, конечно… — Реликтов кисло улыбнулся. Ему было стыдно за своё поведение. Он помолчал с минуту, помялся, подбирая слова, и всё-таки выдавил: — А вы эм… не желаете выпить кофе? Сейчас? Или, например, завтра?

Мария Викторовна замерла и, прищурившись, посмотрела на него.

— Дружеский кофе?

— Ну да… Кхм, как пойдёт, в общем… Я не настаиваю, но, может… — Реликтов запнулся и замолчал, разражённый своей косноязычностью.

— Михаил, поймите меня правильно… — Мария Викторовна вздохнула. — Как выяснилось, вы — неплохой человек со сложной судьбой. И у вашей антипатии к моей семье были обоснованные причины. Ну, во всяком случае вам так казалось. Однако это не отменяет того, что вы ужасно относились к моему сыну. Допустим, у нас что-то получится и я приведу вас знакомиться с моими близкими. Что я скажу Руслану? Что встречаюсь с его обидчиком? Нет, Михаил, я не могу так поступить.

— Хорошо, — кивнул Реликтов. — Категорично дружеский кофе. Какой вы предпочитаете?

* * *

Я сидел дома и ждал. Слышал, как дед в темпе вальса собирает вещички и параллельно переговаривается с мамой Антониной Палной. Время от времени я листал телевизионные каналы в поисках новостей. Было тихо — Клочко уже распространил видео, но телеканалы, судя по всему, проверяли запись на монтаж, прежде чем пустить её в эфир. В какой-то момент к дому подъехала машина. Хлопнула дверца, и Антонина Пална разразилась гневной тирадой. Походу, Дима влип в неприятности и его отстранили от занятий. Он порывался зайти ко мне, но Антонина Пална отчитала его и велела не выходить со двора. Стрелки часов медленно тикали вперёд. Ближе к шести вечера я, наконец, наткнулся на долгожданный репортаж — о том, как герцоги Артемьевы подставили бедного-несчастного меня.

Из Диминого двора раздался долгий вопль.

— А ну вернись, остолоп! — закричала Антонина Пална, и спустя десять секунд ко мне в комнату залетел запыхавшийся Дима.

— Белку хотят усыпить! — проорал он. — Тебя хотят отчислить!

— Ну, больше не хотят, — я улыбнулся и показал на телевизор. — Я теперь несправедливо обиженный герой.

— Почему ты мне ничего не сказал⁈

— Много будешь знать — скоро состаришься, — пропыхтела Антонина Пална, зайдя в комнату. — Молодой человек, вы наказаны! Марш домой!

— Вы мне врали! Ничего не говорили! — возмутился Дима и вцепился в дверной косяк. — С места не сдвинусь! Может, в новостях тоже врут и Руслана вот-вот заберут, и мы больше никогда-никогда с ним не увидимся!

— Что за ерунду ты мелешь? — фыркнула Антонина Пална.

— Ты меня не любишь! — вдруг зарыдал Дима, и его бабушка оторопела. — Зачем ты так со мной поступаешь⁈

Антонина Пална растерялась — видимо, она и правда испытывала вину за то, что утаила от внука такую серьёзную информацию. Её брови поднялись вверх, лицо разгладилось, а рука, словно сама собой, потянулась, чтобы погладить Диму по голове. Тут как тут материализовалась Белка — подлиза протяжно мурлыкнула и ткнулась лбом в ногу Антонине Палне, как бы прося пожалеть Диму.

— Ладно, ладно, — пробормотала она. — Оставайся. Но чтобы в десять лежал в кровати!

Когда бабушка ушла, Дима моментально вытер слёзы улыбнулся и доверительно прошептал:

— Если редко плакать, всегда работает!

По итогу мы до позднего вечера болтали и смотрели телевизор, потому что взрослые праздновали. Мама вернулась домой около девяти вечера, довольная донельзя. Расцеловала меня и деда и позвала Антонину Палну на застолье. Пиршество, конечно, было без алкоголя, но всё равно засиделись почти до часа ночи.

Когда все наконец улеглись спать, я отправился на охоту — прошвырнулся по Москве, убил с десяток Демонов и притащил демонические сферы Белке. Кошака великодушно приняла подношение и проглотила сферы.

— Ну что? — я окинул её взглядом. — Собираешься прорываться на первый ранг?

— Мяу, — ответила Белка.

Ничего не произошло. Никаких изменений в наглой кошачьей морде. Вздохнув, я на цыпочках направился в свою комнату, но вдруг мои ступни заскользили по ледяной корочке. Я потерял равновесие и грохнулся на спину. В спальне мама что-то пробормотала сквозь сон.

Я перевернулся на живот и посмотрел на Белку. Она превратилась в ледяную статую, и всё, чего она касалась, также обращалось в лёд. Кошатина выглядела испуганной — очевидно, она не понимала, как управлять заклинанием. Я выполз из дома на четвереньках и позвал её с собой. Во дворе немного её успокоил и попытался объяснить Белке, что она может деактивировать заклинание. Из-за трудностей перевода с человеческого на кошачий мы проторчали на улице около часа, но Белка всё-таки сумела отменить ледниковый период.

— Умница, — я потрепал её за ушами, и Белка благодарно замурчала. — Даже боюсь представить, какие способности у тебя откроются на высоких рангах.

Со счастливой улыбкой я завалился спать, но у жизни были другие планы — завибрировал мой «рабочий» смартфон. Пришло сообщение от Императора:

«Нужно срочно встретиться!»

Глава 24

Император назначил встречу на окраине Москвы, в огромном загородном особняке. Разумеется, я прибыл уже в Кровавом Доспехе — перепрыгнул забор и приземлился посреди двора. Охранники дёрнулись при моём появлении, но остались на месте. Видимо, Император их предупредил. Слуга — невысокий белобородый старик — вышел ко мне, низко поклонился и жестом попросил следовать за ним. Он провёл меня в просторный зал с шикарной хрустальной люстрой. Однако она не горела — помещение освещало мягкое сияние десятка свечей, расставленных на длинном столе. Судя по всему, это была столовая, но меня угощать не спешили — едой здесь и не пахло. А жаль, я немного проголодался.

— Здравствуй, — открылась дальняя дверь, и в зал вошёл Император.

— И вам не хворать, — я слегка склонил голову и замолк. Не собирался выдавать своего интереса, хотя меня жгло сильное любопытство. Новости не сообщали об опасных происшествиях. По прошлой жизни я тоже ничего не помнил — вроде бы в это время должно быть всё тихо-мирно. Да и Гидра-помощник ни о чём не предупреждал.

Император пристально на меня посмотрел. Он явно ждал наводящего вопроса. Я же продолжал молчать. Некоторое время в зале царила тишина. Наконец, Император сдался и спросил:

— Насколько ты силён?

— Что? — я не сдержал удивления и в следующую секунду рассмеялся. — Мы с вами, конечно, союзники, но вы до сих пор мне не доверяете. Я не расскажу вам о своей истинной силе, потому что вы можете использовать это против меня.

— Союзники… — протянул Император и хмыкнул. — Да, вы правы. Мы не настолько близки, чтобы обмениваться столь важной информацией. Но я не хочу отправить вас на смертельное задание. Живым вы намного полезнее.

— Кто противник? Кого я должен убить?

— Сперва вернёмся к силе, — он поднял руку, как бы говоря: «Не переживай, я не буду задавать вопросов, на которые ты не желаешь отвечать». Вздохнув, он подошёл к окну, опёрся на подоконник и уставился на собственное отражение в тёмном стекле. — Стало понятно, что маги могут развиваться. Некоторые люди уже перешли на первый ранг и получили второе заклинание. Мы начали изучать этот процесс. Попытались постичь новую эволюцию.

Я мысленно застонал. Интуиция подсказывала мне, что учёные нашли приключений на свою задницу. Точнее — создали собственными руками. И опять же, всё благодаря мне — с одной стороны, я помог человечеству и минимизировал жертвы, а с другой — дал людям свободное время, чтобы заниматься кхм… полезными и не очень занятиями.

— Мы выяснили, что некоторые люди плохо принимают магию. Их организмы её отторгают.

Ага. Я мысленно вздохнул. Нашли Прокажённых. Ой не нравится мне, к чему всё ведёт.

— И что дальше?

— Трое испытуемых погибли, и я приказал проводить эксперименты на животных. Однако особо ретивый экземпляр… — Император цокнул языком. — В общем, главный биолог свихнулся. Он попытался скрестить человека с волком и наделить получившееся нечто магией. Это создание… оно выжило и уничтожило лабораторию. И насколько я могу судить, его ранг выше первого. Тот биолог был гением.

— Он был злодеем, — отрезал я и спросил прямо: — Зачем вы меня вызвали?

— Чтобы ты ликвидировал монстра. Я покажу видео, чтобы ты попытался оценить его силу. Если посчитаешь его слишком сильным, мы запрём лабораторию до лучших времён.

— Показывайте.

Император щёлкнул пальцами, и белобородый старичок вынырнул из дальнего тёмного угла и с торжественным видом поставил на стол ноутбук. Он запустил видео и отошёл в сторону. Я наклонился поближе и прищурился. Качество было паршивым, но я легко рассмотрел здоровенного монстра. Оборотня — точь-в-точь как из ужастиков. Классический волколак: волосатый, клыкастый, с длиннющими когтями. Бегает на задних лапах, рычит и разрывает людей напополам.

Ярость. Он был воплощением ярости и убивал, чтобы наказать тех, кто над ним издевался. Оборотень вспорол живот лаборанту, и камеру забрызгало кровью. Сквозь расплывающиеся кровавые капли я увидел, как оборотня внезапно скрючило. Он завыл и рухнул на пол, внутри его грудной клетки что-то загорелось — прямо в солнечном сплетении. Тело монстра сморщилось, будто изюм, уменьшилось. Он уже визжал от боли и беспомощно клацал зубами. Бах! Взрывной волной камеру развернуло в противоположную сторону. Теперь можно было рассмотреть лишь перевёрнутый стол и кусочек пола, заляпанного кровью.

— Ну, вы бы меня не вызвали, если бы он умер, — я криво усмехнулся.

— Смотрите дальше, — Император нервно постучал пальцами по подоконнику.

Я перевёл взгляд на экран. Что-то загрохотало, кто-то взмолился о милосердии, захрипел и затих. А потом оборотень вновь попал в кадр — он наклонился над столом и принялся копаться в бумагах. Вытащил из папки смятый листок и вчитался в текст. Удовлетворённо кивнул, вытянул лапу вперёд и создал огненный шар. Однако фаербол вдруг разлился огненной лавой, и оборотень от неожиданности отшатнулся. А в следующую секунду — расхохотался. Лава стекала с его лапы, заполняя лабораторию. Оборотень, словно ребёнок, плюхнулся в это огненное озеро и начал плескаться. Высокая температура не доставляла ему дискомфорт.

— Новое заклинание? — уточнил я.

— Да. Мы создали мага, которому не нужно поглощать демонические сферы для развития.

— Это был один из Прокажённых?

— Кто? — Император с непониманием нахмурился.

— Тот, чей организм не принимает магию.

— А, да, именно, — кивнул Император и приподнял брови. — Неплохое название… Стоит запомнить. Прокажённый… Так, о чём это я? Ах, точно. Две камеры в лаборатории ещё работают. Они зафиксировали оборотня два часа назад, и с ним снова произошла эта метаморфоза. Он перешёл на второй ранг.

— Или на третий, — я раздражённо фыркнул. — Или на четвёртый. Камер-то всего две, могли и не поймать его метаморфозы, — последнее слово я выделил ироничной интонацией.

— Если ты откажешься, я запру лабораторию, — напомнил Император.

— Не откажусь. Ваша блокировка поможет как мёртвому припарки. С каждым рангом его заклинания становятся мощнее. Через пару дней он вырвется на свободу. Десятиранговый серый волк в загоне с перворанговыми овцами. Конец немного предсказуем, — я взглянул на часы, висящие на стене. У меня осталось ещё где-то два часа Кровавого Доспеха. И три часа до того, как у мамы прозвенит будильник. — Давайте адрес.

Император передал мне картонную карточку. Ну, за полчаса допрыгаю. По идее, уложусь.

— Я отправлю с вами магов, чтобы они разблокировали лабораторию.

— Одного мага. И я сам его довезу.

— Ты приехал на машине? — Император выглянул в окно. Наверное, искал кабриолет, сотворённый из крови. Придётся его разочаровать.

— Нет. Пешком. А маг поедет у меня на закорках. Время — деньги. Ваш маг на машине будет добираться больше часа. Пришлите ему такси, чтобы забрать от лаборатории. А уж туда я справлюсь самостоятельно.

— Ла-а-а-а-а-а-адно, — протянул Император, и лицо у него стало озадаченным-озадаченным. Однако он не возражал — вызвал мага и коротко обрисовал ему ситуацию. Маг оказался парнем лет двадцати пяти, который с ужасом пялился на Кровавый Доспех и часто моргал.

Я опустился на колено и приказал:

— Запрыгивай и держись покрепче.

— П-прям н-на в-вас? — заикаясь, пробормотал маг.

— Ага.

Парня потряхивало — он явно боялся даже приблизиться ко мне. Но под суровым взглядом Императора бедолага тяжело сглотнул и всё-таки взобрался мне на плечи. Я вышел на улицу и прыгнул. Парень взвизгнул и мёртвой хваткой вцепился мне в шею, аж ногтями заскрежетал — если бы не Доспех, точно бы задушил. Лаборатория располагалась за городом, за неприметной лесополосой. Когда-то там была деревенька, но она захудала, обезлюдела, и в конце концов её забросили. Конечно, в нынешнее время земля бы пустой долго не простояла — тем более неподалёку от Москвы. Но Император приказал построить здесь секретную лабораторию. Я приземлился на подъездной дороге — только она и выдавала, что деревенька вовсе не заброшена. В смысле травой не поросла, дождём не размыта — утрамбована и ухожена.

— Где вход?

— Там, — парень сполз с моей спины и прислонился к берёзе, растущей на обочине. Ноги его не держали. Дрожащим пальцем он указал на покосившуюся хижину. — Дверь в погреб. Сейчас… Сейчас я сниму магические печати.

Он попытался скастовать заклинание, но его вырвало. Он сдавленно застонал. Пришлось ждать, когда он очухается.

За крышкой погреба словно начиналась другая реальность — блестящая хромированная лестница, идеально ровные белые стены, мягкий свет энергосберегающих лампочек. Картину портили только кровавые отпечатки уродливых лап.

— Запри лабораторию, — бросил я через плечо и начал спускаться.

— Что? Но как же… А вы? — пробормотал парень.

Я остановился и оглянулся:

— Звуки проходят сквозь запирающую печать?

— Да.

— Ну вот если я вернусь и со мной всё будет в порядке, тогда и выпустишь, — сказал я. — Или хочешь встретиться с оборотнем-убийцей, если я проиграю?

Парень замотал головой и принялся спешно запечатывать вход магией. Я удовлетворённо кивнул и продолжил спуск. Там, где лестница заканчивалась, темнело что-то чёрное и круглое. Я усилил зрение на двадцать процентов и скривился. Голова. Тут развернулась кровавая баня. Учёных выпотрошили и расчленили с особой жестокостью. Будто сюда забежал на огонёк оголодавший медведь-шатун. Я испытывал смешанные чувства. Эти люди сознательно проводили опыты, недопустимые с моральной и этической точек зрения. Однако… никто не заслуживает такой смерти. Переступая через гниющие куски тел, я направился в глубь помещения.

Монстр постарался, разнося лабораторию в хлам. Компьютеры разбиты на мелкие кусочки, провода вырваны из стен с мясом, столы и стулья раздроблены в щепки.

— Ещё один… — прохрипело из темноты. — Пришёл, чтобы меня мучить… чтобы издеваться… Тебе не сказали, что этому больше не бывать⁈ — в центр комнаты выпрыгнул оборотень. Он несколько видоизменился. Его тело было деформировано, словно кто-то скомкал его и небрежно расправил. У быстрых прорывов с ранга на ранг есть свои минусы. Магия пожирала ресурсы организма, ничего не давая взамен.

— Я могу помочь тебе, — предложил я. Мне и правда было бы любопытно его изучить. Конечно, я понимал, что его уже не спасти. Он свихнулся и стал массовым убийцей. Даже если я укрощу его бушующую магию, прошлого не исправить, а его жертв не вернуть к жизни. Он обречён. Но то, как он стремительно развивался в магии… Я хотел исследовать механизм. Вдруг получится применить на себе?

— Мне уже помогли! — захрюкал оборотень, и через пару секунд до меня дошло, что он так смеётся. — Хорошо помогли… И вот что со мной стало! — его речь сбилась на повизгивание и рычание, и он опустился на четвереньки. Из него пропало всё человеческое. Оборотень завыл и прыгнул на меня, целясь когтями в горло. Я легко увернулся и активировал Кровавую Булаву. Шипастый шар материализовался перед монстром и врезался ему в грудь, разрывая плоть и разрубая кости. Секунда — и оборотень корчится в предсмертных муках.

Быстро. Мозги у монстра совсем уж съехали набекрень, он даже не догадался использовать заклинание. А ведь он перешёл на третий или четвёртый ранг…

«Пятый», — подсказал Гидра-помощник.

— Уже без разницы, — я пожал плечами и пошёл на выход.

«Вам стоит задержаться, — возразил Гидра. — Судя по всплеску энергии, его магическое ядро расширяется. Он вот-вот достигнет шестой ступени, и в таком случае магия полностью исцелит его раны. Я проанализировал информацию, предоставленную Императором, и могу предположить, что после прорыва разум оборотня вполне сохранен».

— То есть сейчас будет настоящая битва, а не избиение младенца? — я хмыкнул.

В этот момент тело оборотня скукожилось — точно как на видео. Всё заняло меньше двадцати секунд. Вспышка, и передо мной стоит целый-здоровый оборотень, только раз в десять злее. Ну как целый… Шестой ранг дался ему нелегко — в груди образовалась впадина, а куска головы как не бывало.

— Я убью тебя, — прорычал монстр и активировал сразу несколько заклинаний. Лаборатория наполнилась лавой, в меня полетели фаерболы, а оборотень превратился в огненный смерч и с бешеной скоростью помчался на меня. Кровавая Булава расплавилась. Собственно, Кровавый Доспех тоже начал оплавляться и стекать на пол багровыми ручейками. А вот это уже плохо — две камеры-то работают, лицо светить мне совсем не хотелось. Я активировал заклинание Выстрел — мои пальцы оторвались и выстрелили в оборотня, но сгорели в воздухе и развеялись пеплом. Температура в лаборатории невероятно повысилась, я буквально заживо поджаривался в остатках Кровавого Доспеха.

— Гидра, есть варианты, как победить его? — процедил я, уворачиваясь от огненных плевков.

«Накормить его демоническими сферами, — отозвался Гидра. — Я могу ошибаться, однако по всем признакам магия почти полностью истощила его организм и следующий прорыв должен стать последним. У вас нет времени ждать, когда это произойдёт. Но вы можете его спровоцировать, накормив демоническими сферами. Пока вы сражались, вы мельком взглянули на документы, и я считал некоторые записи…»

— Короче! — рявкнул я, вновь атаковав оборотня Кровавой Булавой. Как и прежде, она расплавилась.

«Демонические сферы хранились в соседней комнате, в специальном холодильнике».

Передо мной нарисовалась красная линия, которая резко сворачивала направо, в дверной проём. Очень доходчиво. Я перепрыгнул через оборотня, пожертвовав левой рукой — её сожгло вместе с Кровавым Доспехом. Кувыркнулся через порог и влетел в помещение с обугленными стенами. Нужный холодильник оплавился, и его содержимое по большей части было уничтожено. Но в самом низу валялись две уцелевших колбы.

— Как думаешь, столько хватит? — хмыкнул я, схватив колбы.

«Возможно».

— Воодушевляет, — я откупорил колбы и вылил содержимое на оборотня. Реакция пошла моментально: огненный смерч загорелся в десятки раз ярче, и оборотень взвыл. Сначала в его крике звучало ликование вперемешку с болью, но потом — это стало криком чистой агонии и ярости.

Огонь потух. На полу корчился человек. Звериные черты исчезли, стекли с него, словно вода. Его тело было иссохшим, измождённым, будто он не ел больше месяца.

— За что? — просипел он, скрежеща ногтями по плитке, покрытой кровью. Кровью его жертв.

Я вздохнул. И тем не менее он тоже был жертвой. Как и ученые были преступниками. Он был виноват лишь в том, что оказался Прокажённым, а потом попал в поле зрения этой лаборатории и впоследствии сошёл с ума. Магия проявлялась свечением в солнечном сплетении — оранжевое пламя горело где-то под его рёбрами. Она пыталась перекинуть его на следующий ранг, но всё было тщетно. Конец был предрешён. Я заворожённо наблюдал за борьбой этого человека. Удивительно, как много ресурсов скрыто в, по сути, хрупком сосуде.

— Пожалуйста… — человек протянул руку и схватил меня за щиколотку. — Пожалуйста…

Я кивнул, активировал Кровавое Оружие и создал меч. Одним ударом отсёк ему голову, оборвав его мучения.

— Об этом я как-то не подумал, — пробормотал я и с досадой потёр лоб. — Нам с Императором предстоит серьёзный разговор. Нужно запретить эксперименты над людьми.

Я направился на выход, обдумывая предстоящую беседу, когда позади раздалось странное потрескивание. Будто электричество искрило на конце оголённого провода. Я оглянулся и успел увидеть, как взрывается тело бывшего оборотня. Меня отбросило взрывной волной в стену, и я потерял сознание.

Глава 25

Меня отбросило взрывной волной в стену, и я потерял сознание. Но ненадолго. На пару секунд я словно впал в полусон, со стороны наблюдая, как огонь пожирает лабораторию, а потом очнулся. Странно, но пламя не вредило мне. В Кровавом Доспехе было несколько прорех, но я не получил ни одного ожога.

«Магический запас освободился, — ответил Гидра-помощник на незаданный вопрос. Он почувствовал моё удивление и быстро отреагировал. — При нормальном развитии магия впитывается в тело, трансформирует и усиливает его. Однако в данном случае она, напротив, брала ресурсы из организма. Магия непрерывно развивалась, но фактически не имела оболочки. Владелец магии, собственно, был её владельцем номинально».

— Потрясающе, — пробормотал я и обновил Кровавый Доспех. — И что будет, когда магия полностью выплеснется наружу?

«На месте лаборатории образуется котлован. А вас, вероятно, расщепит и размажет тонким слоем по всем поверхностям. Теоретически у вас есть шанс регенерировать, но это займёт около месяца. И повторюсь, шанс лишь теоретический».

По лаборатории прокатилась магическая волна и намертво придавила меня к полу. Я не могу пошевелиться — даже моргнуть не получилось.

«Что мне делать⁈» — проорал я мысленно.

«Поглотить выделившуюся магию, — ответил Гидра. — Грубо говоря, вы находитесь внутри демонической сферы. Сконцентрируйтесь и представьте, как поглощаете эту энергию».

Легко сказать. Я никогда даже не слышал о возможности подобного. Но делать было нечего — я потянулся к своему магическому ядру и представил, как в него постепенно вливается огонь, пляшущий по лаборатории. Сперва ничего не произошло, а потом… потом я словно рухнул с огромной высоты. Сердце подскочило к горлу, а внутренности ошпарило. Хватило лёгкого мысленного толчка — и огромный поток магии хлынул в моё магическое ядро. Было больно, но я терпел. Всего за несколько секунд я прорвался на четвёртый ранг, а ещё через минуту — на пятый. Прорыв был насильным, без подготовки, я не контролировал создание заклинаний. Оставалось надеяться, что откроются те же заклинания, которыми я владел в прошлой жизни.

«Не только, — вставил Гидра, прочитав мои мысли. С каждым рангом наша телепатическая связь становилась всё крепче и глубже. — Не хочу вас расстраивать, но дуальные способности тоже откроются, но уже самопроизвольно. Поток энергии слишком высок, однако он не сможет поднять вас до десятого ранга, так как ядро „оборотня“ было всего шестого ранга. По заклинаниям крови вы поднимитесь на шестой ранг, но магии всё ещё останется чересчур много, и она спровоцирует развитие дуальных способностей».

Я выругался — трёхэтажным матом, но мысленно, так как до сих пор не мог и рта открыть из-за буйствующей магии. В этом мире в придачу к магии Гидры я получил дуальное заклинание — Выстрел. Оно было напрямую связано с регенерацией, и его нужно было развивать отдельно — долго, нудно, со всеми положенными медитациями и постижениями. В магии крови я был гением — потому что в прошлой жизни уже прошёл этот путь. Я шёл по проторенной дорожке, просто увеличил скорость. А вот с дуальными заклинаниями… всё было бы куда сложнее. Мне бы пришлось потратить много времени, а я не мог себе этого позволить. Поэтому я решил ими пожертвовать. Мой приоритет — прорваться как можно быстрее на десятый ранг.

Ну, сейчас это мне аукнется. Дуальные заклинания образуются без моего контроля. Магия самостоятельно определит, что мне «нужно».

Загрохотал новый взрыв, и яркая вспышка выжгла мне сетчатку. Несколько минут я валялся абсолютно слепой, пока работала регенерация. Я сразу даже не понял, что в лаборатории всё затихло и что мои руки вполне свободно елозят по разбитой в труху плитке. Проморгавшись, я сел и на автомате проверил Кровавый Доспех — на месте, тайна моей личности не раскрыта. Теперь надо проверить новые заклинания. Но сначала — убраться подальше от камер, в тихое уединённое место.

— Эй, главный по замкам, ты здесь? — прокричал я, подойдя к двери наружу.

— Это вы? — робко пробормотали с той стороны.

— Смотря, кого ты имеешь в виду, — я устало хмыкнул. — Но да, это я. Красный Демон. Оборотень мёртв, выпусти меня.

Раздался щелчок, и дверь открылась. Я вышел на улицу и глубоко вдохнул.

— Прости, друг, но обратно не подвезу. Император вроде должен вызвать тебе такси.

— Мне и не надо! — поспешно выпалил парень. — Я ещё одной такой поездки не вывезу. Не обижайтесь, господин Красный Демон, но вы понимаете, очень страшно ездить у вас на спине… — зачастил он, видимо, испугавшись, что я накажу его за отказ.

Я рассмеялся и хлопнул его по спине:

— Успокойся! Знаешь, как говорят? Баба с возу — кобыле легче.

Сперва я собирался покружить по окраине Москвы и отыскать подходящее местечко для экспериментов, но Гидра-помощник напомнил, что время использования Кровавого Доспеха истекает. Да и мама скоро проснётся… В общем, пришлось отложить изучение новых заклинаний до следующей ночи. Я вернулся домой буквально за пять минут до звонка маминого будильника и бухнулся в кровать. Спрятался с головой под одеялом — после приключений не успел помыться. Благодаря тому, что я получил огромную порцию магии, мне совершенно не хотелось спать. Я был, наверное, самым бодрым человеком в мире.

Когда мама ушла, а дед забурился в огород — ухаживать за цветочками, высаженными для Антонины Палны, — я поднялся и осторожно пробежал в ванную. Умылся и позавтракал — когда заканчивал, в ворота постучал Дима.

— Привет, ты сегодня идёшь в Академию?

— Конечно, — я улыбнулся. — Пусть не думают, что от меня так легко избавиться! И Белка с нами. Правильно, жопа шерстяная?

— Мяу, — подтвердила кошка и выдохнула морозное облачко.

В Академии всё было… спокойно. Да, это самое подходящее слово. Учёба продолжалась, как и раньше. Лишь изредка я ловил на себе косые взгляды — словно люди не понимали, как ко мне относиться. Как к герою или как к преступнику? С одной стороны, на меня подло напали и я защищался, а с другой — из-за меня погиб такой же студент, как и они. Я не сомневался, что у них закрадывались мыслишки: «А всё ли так однозначно?» Но у них хватало мозгов держать свои размышления при себе. Дима и Женя сияли от счастья — так радовались, что с меня сняли обвинения. Рудо привычно молчала и была ко всему равнодушной, а вот Аделина была подозрительно мрачной.

— Аделина, чего ты молчишь? Разве не классно, что с Русланом всё в порядке? И уродов этих больше не будет… — последние слова Дима произнёс едва слышно. Он хоть был весьма порывист и категоричен в суждениях, но всё равно понимал, что его восторг по поводу чужой смерти осудят.

— Да-да, классно, — рассеянно ответила Аделина и нахмурилась.

— Что случилось? — спросил я. — Какие-то проблемы?

— Нет, — вздохнула она и сцепила пальцы в замок. — Но да.

— Это как? — озадачился Женя. Даже Рудо склонила голову набок, словно Аделина поставила её в тупик.

— Ой, ну как же вам объяснить⁈ Вы будете смеяться! — всплеснула руками Аделина. — Короче, мне исполнилось шестнадцать лет. А у аристократов это возраст, когда для своих детей устраивают балы. Ну, типа первый бал, где официально представляют ребёнка светскому обществу, — Аделина запнулась и слегка порозовела. — Как завидную невесту или жениха.

— У тебя нет денег? — уточнил я.

— Что? Нет, есть! — моё предположение возмутило Аделину до глубины души. — Мой отец был прекрасным бизнесменом и экономным человеком! При нём наш Род процветал и становился богаче… — она поморщилась. — Пока не появилась эта стерва. До сих пор не понимаю, что он в ней нашёл? Почему не рассмотрел, какая она гнилая внутри?

— С деньгами сложностей, значит, нет, — протянул я. — Так в чём проблема-то? Устроишь бал, выполнишь негласные правила аристократического этикета. И всё, с тебя взятки гладки.

— В бале! — воскликнула Аделина. Её рассердило моё непонимание. — Родители делают этот бал с любовью. Не только чтобы пощеголять перед аристократами, но и в качестве подарка на шестнадцатилетие. Это важный праздник! Все его очень ждут. А если я устрою бал сама, то… — она помотала головой. — Я словно выставлю себя на продажу! Типа посмотрите, какой крутой товар, какая суперская невеста! И приданое у меня богатое, забирайте срочно!

Я пристально на неё посмотрел и прищурился:

— А если бал для тебя устроит кто-то другой?

— Кто?

— Мы, например, — пожал я плечами. — Ты выделишь бюджет, а мы всё организуем. Как подарок от друзей.

— Очень смешно, — буркнула Аделина.

— А я не шучу.

Несколько секунд мы пялились друг на друга, пока Аделина вдруг не усмехнулась:

— А знаешь что? Давай! Вы устроите мне бал! Я пришлю тебе парочку книг, в которых расписаны правила проведения балов. А остальное — на ваше усмотрение. Пусть будет сюрприз! — она встряхнула волосами, которые блестели под солнечным светом будто золото. — Я уже устала за всё отвечать. Мне всего шестнадцать! — она замолкла, её взгляд переменился, стал сомневающимся. — Но вам вообще двенадцать и одиннадцать… Нет, глупая идея. Простите, это всё ерунда, я справлюсь самосто…

— Да ладно тебе, — я тронул её за руку, привлекая внимание. — Будет весело. Что бы ты ни сделала, это будут обсуждать, обсосут все косточки. А так ты хотя бы получишь удовольствие. И сюрприз.

Аделина явно колебалась, но в конце концов согласилась:

— Хорошо. Договорились. Тогда сегодня собираемся у меня, я отдам вам книги и кратко объясню кое-что. Ну, знаете, всякие нюансы, вот это всё…

Прозвенел звонок, и мы пошли на занятия. На следующей перемене всех студентов пригласили пройти в конференц-зал. Директор вышел на трибуну и задвинул речь о том, как важно быть сплочёнными в трудные времена. Потом вызвал Женю и торжественно вручил ему «подарок» от специального научного отдела. Его же обделили в прошлый раз — фактически списали со счетов, когда думали, что он отправится к «любящему» папаше в Индийские Эмираты. Всем выдали разные полезные приспособления, а Жене — шиш с маслом.

Директор передал Жене серебряный кулон с небольшим круглым рубином:

— Главное условие — украшение должно касаться твоей кожи. Оно усилит твоё заклинание в два-три раза.

Женя поблагодарил, принял подарок и сел на место.

— Как вы догадываетесь, я собрал вас здесь, не только чтобы исправить небольшое недоразумение, из-за которого один из студентов оказался обделённым, — Алексей Анатольевич улыбнулся и встряхнул стальными браслетами. — Но и чтобы сообщить вам новости о попечительском совете. Герцоги Артемьевы не оправдали доверия Академии. На данный момент они находятся под следствием. Их место в попечительском совете займут герцоги Трубецкие!

Под аплодисменты к трибуне вышли мои родители. В смысле — из прошлой жизни. У меня перехватило дыхание. Живые, здоровые. Правда, грустные. И хотя я принял решение оставить прошлое в прошлом, мне всё равно было больно видеть родителей такими несчастными и не иметь возможности к ним подойти. Рассказать, что со мной всё в порядке. Что там, в больнице, валяется пустая оболочка. Я не имел права их обнять и даже жестом выдать, что знаком с ними. Я прикрыл веки, пока герцоги Трубецкие приветствовали студентов. Попытался абстрагироваться.

— Руслан, тебе плохо?

— Что? — я открыл глаза.

— Все уже ушли, а ты сидишь и не двигаешься, — Аделина показала мне два пальца. — Сколько пальцев видишь?

— Два, — я отодвинул её руку. — Просто задумался.

Домой я ехал в задумчивости, вполуха слушая Диму. Вечер провёл, играя в дурака с дедом. Тот без стыда и совести мухлевал и выиграл все партии. Я, конечно, видел, как он прятал или доставал карты из рукава, но промолчал. Ночь наступила быстро, и, когда все заснули, я выбрался на улицу и побежал на юго-запад Москвы. Я знал подходящую заброшенную стройку — там я тренировал Прокажённых. Прибыв на место, я расположился в многоэтажном здании, на третьем этаже — выбрал случайную квартиру. Гм, хорошая планировка, сам бы от такой не отказался. Уф, что за глупые мысли? Сконцентрировавшись на деле, я активировал четвёртую ранговую способность — кровавую. Сначала решил устроить ревизию по Магии Крови.

Кровавый Взрыв.

Я сразу ощутил, как подо мной, в земле, ползают кроты и мыши. Неподалёку на деревьях сидят какие-то птицы — судя по размерам, скорее всего голуби. Сосредоточившись на любом живом существе, я теперь мог полностью увидеть его кровеносную систему. А потом выбрать любой кровеносный сосуд и взорвать его. Мощное оружие, да? С одним маленьким нюансом — Кровавым Взрывом я могу положить хоть армию, но армию одноранговых и двуранговых магов. А с Демонами уже проблема — не у всех этих тварей вообще есть кровеносная система.

«На данный момент вы можете использовать Кровавый Взрыв тридцать четыре раза. Едва ли существует армия из тридцати четырёх человек», — поправил Гидра-помощник.

— Спасибо, что бы без тебя делал, — хмыкнул я.

С четвёртым заклинанием понятно. Что с пятым? Ну, можно было не сомневаться — тоже из прошлой жизни. Кровавая Чума. Я выругался. Это заклинание я собирался изменить и, если бы не оборотень и взрыв его магии… Дело в том, что это заклинание действует только на обычных людей. Я его создавал в экстренной ситуации, когда требовалось уничтожить террористическую группировку, сумевшую захватить магическую лабораторию. Это происходило уже под конец войны с Демонами, человечество было в бедственном положении, и приходилось действовать радикально. Уже никто не думал о том, чтобы как-то договориться с террористами. Приказ был простой: уничтожить. Террористы были обычными людьми, и я создал заклинание конкретно для них.

Но хотя бы шестое заклинание меня порадовало — Кровавый Туман. Оно создавало из моей крови невидимую взвесь, которая окутывала меня плотным облаком — радиуса более пяти метров. Как только люди вдыхали эту взвесь, они переставали меня замечать. Я становился для них призраком. Отличное маскировочное заклинание. Пригодится.

С магией крови закончили. Приступаем к дуальным способностям.

— Ну, посмотрим, чем же ты меня одарил, Гидра, — пробормотал я.

«Мой первоисточник был очень могущественным. Очевидно, что его заклинания будут невероятно сильными», — гордо заявил Гидра-помощник.

— Не сомневаюсь.

Я прикрыл глаза и вызвал вторую ранговую регенеративную способность. Надеюсь, я не буду вызывать зубастых зайчиков или делать какую-нибудь подобную ерунду.

Глава 26

Я прикрыл глаза и вызвал вторую ранговую регенеративную способность, и… ничего не произошло. Ладно, буду рассуждать логически. Эти ранговые способности завязаны на регенерации, а следовательно для их активации требуется какое-то увечье. Я вызвал Кровавую Булаву и рубанул себе правую руку. Кровь брызнула во все стороны, кисть упала на пыльный пол и задёргалась — пальцы заскребли по бетону, кожа вспупырилась. И вдруг рука начала увеличиваться — из кисти выросло предплечье, а потом и плечо. Выглядело максимально странно. Будто кто-то быстро-быстро долепливал из обрубка человека. Через пару минут на меня смотрело моё же лицо — с абсолютно тупым выражением.

— Клон? — я присел перед моей точной копией на корточки и пощёлкал перед его носом пальцами. — И что ты можешь?

В ответ — молчание. Я пнул копию, но тело никак не отреагировало — даже не моргнуло.

«У него нет разума. Заклинание создаёт из отделённой части тела вашего идеального клона, однако не может имитировать умственную деятельность», — сообщил Гидра-помощник.

— Точно, — я хлопнул себя по лбу. — У меня же есть ты! Уже знаешь, что делают остальные заклинания?

«Нет, я могу провести анализ только после активации заклинания».

— Прекрасно, — я отменил второе ранговое регенеративное заклинание и активировал третье. — Ну что? Какие ощущения?

Мой двойник остался лежать у меня под ногами. Такой же безмозглый и неподвижный.

«Вы можете отрастить до трёх дополнительных конечностей. Полностью рабочих, — ответил Гидра. — Но для этого вам нужно нанести себе ранение — конечность будет расти как бы изнутри вашего тела».

— Звучит как в фильме ужасов, — пробормотал я, поднял острый камешек и сделал глубокий рваный надрез поперёк рёбер. Представил, как из раны вырастает третья рука, и в тот же момент наружу высунулись пальцы. Острая боль пронзила меня от головы до пят, я чуть не заорал от неожиданности. Было очень, очень больно. Я стиснул зубы и прислонился к стене, зажмурившись. Потерялся во времени — не представляю, сколько это продолжалось. Но когда боль утихла и я открыл глаза, под правой рукой болталась её точная копия — вплоть до маленькой родинки на запястье. Я мог ею управлять, как своей родной рукой, данной мне от природы.

— И как избавиться от неё? — я поморщился. — Если я отменю заклинание, она останется или исчезнет?

«Отпадёт», — вставил Гидра-помощник.

— Какая прелесть, — я выключил заклинание, и рука с мерзким чавканьем отпала и шлёпнулась на землю. Глубокий порез затянулся за считанные секунды. Отвалившаяся конечность превратилась в чёрную жижу и впиталась в бетон, после неё осталась только бурая клякса. Мда. Это заклинание, конечно, теоретически может быть полезным, но практически… Его надо использовать заранее, потому что настолько сильная боль просто-напросто выведет меня на время из рабочего состояния. Нет, это заклинание скорее подойдёт для устрашения, чем для использования в бою.

— Четвёртая ранговая способность, — вздохнул я. — Надеюсь, хоть она-то будет полез…

Я не договорил, потому что… взорвался. Но сначала я этого не понял. Просто в какой-то момент меня не стало. Я словно попал в чёрное-чёрное и совершенно безмолвное место. Без времени и без мыслей. А потом очнулся погребённый под каменными обломками — тем, что осталось от недостроенного здания.

«Я не успел деактивировать заклинание, — с сожалением произнёс Гидра-помощник. — Когда я понял, как оно работает, вы уже начали расщепляться и было поздно».

— Сколько времени я регенерировал?

«Три минуты».

— Погоди-ка. Буквально вчера ты говорил, что после взрыва я буду восстанавливаться около месяца. И то в лучшем случае — в смысле, если вообще смогу восстановиться, — я нахмурился. — Ты врал?

«Заклинание полностью контролирует каждую молекулу вашего тела и запоминает верное расположение всех частиц. Оно имитирует взрыв, разрывая связь между этими частицами, а после — восстанавливает её, соединяя всё вместе. Если бы вы подверглись воздействию обычного взрыва, то ваши молекулы разлетелись бы хаотично», — тоном заправской заучки проговорил Гидра-помощник. В его голосе так и читалось непроизнесённое: «Это элементарно, Ватсон!»

— Ага, — я почесал бровь и отмахнулся от назойливого комара. — Ладно, пора убираться отсюда. Стройка заброшена, но, думаю, полицию сюда всё-таки вызовут. Несанкционированный снос всё-таки.

Я поднялся и побежал прочь. Четвёртое заклинание было последним — энергии оборотня хватило, чтобы прокачать регенеративные способности только до четвёртого ранга. Тьфу! Чтоб меня Преисподняя сожрала! Лучше бы вообще не прокачивала! Первое заклинание — Тупой Двойник. Ну а что? Кровавый Двойник уже есть, теперь будет и Тупой. Для полносты коллекции. Абсолютно бессмысленная болванка.

Второе заклинание — Палка-Хваталка. Не, понятно, что я могу вырастить не только руку, но и ногу, но… Какая разница? Толку что от одного, что от другого — ноль целых хрен десятых. Всегда мечтал стать сороконожкой, блин. В детстве прям спал и видел.

Ну и наконец третье заклинание — Трах-Бабах! Взрыв, который я не контролирую. Я оглянулся на стройку. Разрушенная многоэтажка внушала уважение. Взрыв был реально мощным. Однако я не мог его направить только на врагов. Если активирую Трах-Бабах, то пострадают и союзники. А если не уничтожу всех врагов и кто-то выживет, то буду перед ними беспомощным, пока регенерирую. Сплошные минусы. Я был очень недоволен. Придётся подстраивать следующие регенеративные заклинания под эти, чтобы сделать их хоть сколько-то полезными.

Остаток ночи я охотился — безвозмездно помогал Демоноборцам Москвы. Вот такой я добрый и милый парень. Ну и прихватил, конечно, с десяток демонических сфер для Белки — чего добру пропадать? Тем более кошатине тоже нужно развиваться. И вот пока я во дворе подкармливал Белку демоническими сферами, дверь в дом бесшумно отворилась и на улицу вышел дед. Крадясь на цыпочках, он шмыгнул на огород.

Я окаменел, боясь шевельнуться. Благо, дед был так сосредоточен на своих тёмных делишках, что меня не заметил. Я спрятался под навесом и затаился. Интересно, что он задумал? Дед с полчаса шебуршал на огороде и вывалился оттуда с охапкой астр. Мне не нужно было усиливать зрение, чтобы заметить — как он изгваздался в грязи. Вчера ночью прошёл дождь, и земля ещё не высохла. Дед прошлёпал на улицу, прямиком ко двору Антонины Палны, и принялся перелезать через хлипкий забор. Штакетник натужно заскрипел. Что-то треснуло, и дед кувыркнулся головой вперёд.

— Да чтоб тебя черти драли! — выругался он и встал. Астры помялись, как и дедова физиономия. В седых волосах застряли сорняки и кусочки грязи. Дед сплюнул и пробормотал: — Казаки не сдаются!

Ой, лучше бы сдавались. По крайней мере в этом конкретном случае. Я фыркнул, подглядывая в щель в воротах. Дед осторожно пробрался в дом — причём отпер дверь, а не взломал. Антонина Пална ему ключи, что ли, выделила? Минута, другая… Утреннюю тишину разорвал испуганный вопль, который быстро сменился яростной руганью.

— Да я тебе этот букет в задницу засуну, старый маразматик!

— Подарок! Подарок! — повторял дед как заведённый. Но поняв, что это ему не поможет, закричал: — Я требую переговоров!

— Хрыч лохматый! Какие тебе переговоры⁈ Ты меня до инфаркта довести решил⁈

— Да я ж это… от любви! Ради твоих красивых глаз! — воскликнул дед.

— А днём принести не мог? — Антонина Пална для острастки ещё пару раз шлёпнула его букетом, но было видно, что она уже остыла и не злится так сильно, как пятью минутами ранее.

— Так это… сюрприз же!

— Сюрприз… Эх, — вздохнула Антонина Пална и оглянулась через плечо на дверь: — Димка, спать иди, уши не грей! Только пять часов утра, а тебе ещё в Академию! — она снова повернулась к деду, и её взгляд упал на пол. Она замерла и включила свет. — Ах ты хулиган престарелый! Да ты же всё извазюкал! Только сегодня в хате убрала!

Разбуженные шумом соседи начали выглядывать из окон и ругаться на шум. Посмеиваясь, я проскользнул в свою комнату и лёг спать. Дед уже вроде и не алкоголик, а всё равно — тот ещё цирк на выезде.

Продрав через пару часов глаза, я направился в Академию. Занятия прошли скучно, но в конце дня Аделина вручила нам книги о том, как правильно проводить балы. Ну, чтобы по всем аристократическим канонам.

— Вот, — взволнованно выдохнула она и откинула со лба соломенную прядь. Она немного смущалась и несколько секунд неловко молчала, подбирая слова. В конце концов покраснела и просто повторила: — Вот.

— Не переживай, — я погладил её по плечу. — Мы всё организуем. Ты, главное, никому не говори, что мы тебе бал забабахаем. Боюсь, эти высокомерные и высокородные хрычи не оценят. Ещё бухтеть будут.

— Хорошо, — кивнула Аделина. — А вам точно не сложно?

— Конечно нет! Мы твоё шестнадцатилетие отметим по-королевски!

Строго говоря, это было странно — позволять малолеткам заниматься таким важным мероприятием. Особенно учитывая, что у нас нет никакого аристократического воспитания. Но у Аделины не было предубеждений против безродных. Собственно как и поддержки в лице любящих родителей. Она, наверное, не до конца понимала, на что согласилась. А вот я — прекрасно понимал. И у меня был опыт проведения подобных балов из прошлой жизни.

— А давайте во дворе поставим горки? — Дима азартно накидывал идеи. — Ну такие… как в парке аттракционов! И чтобы сладкую вату делали и попкорн продавали! А после бала показывали фильмы!

Женя с сомнением покачал головой:

— В кино всё по-другому показывают. Там взрослые танцуют, едят, разговаривают. Никаких горок.

— Читай, — я вручил Диме талмуды, которые притащила Аделина. — Просвещайся. С аттракционами точно мимо. Мы же не детский сад открываем, а жениха Аделине ищем.

— Жениха? — скривился Дима и сделал вид, что его вырвет. — Фу-у-у-у-у-у! Зачем ей жених?

На выходе из Академии мы чуть не столкнулись с герцогами Трубецкими. Я на автомате склонил голову, пряча лицо, и лишь через секунду сообразил — всё равно не узнают. Проводив их взглядом, я печально улыбнулся.

— Крутые, да? — пихнул меня локтём Дима. — Я бы тоже хотел быть таким богатым. И герцогом! Ну или хотя бы завалящим виконтом. У меня бабушка так говорит: «завалящим». Ну, когда ей что-то не нравится.

— Ага, прикольно, наверное, быть герцогами, — я усмехнулся. Вообще-то у меня был шанс получить титул Артемьевых. Он передаётся по мужской линии. У Артемьевых было двое сыновей. Один — Олег, и он умер. А второй — мой непутёвый папаша, Гришка, и его официально исключили из Рода. Законных наследников не осталось, и в таком случае вполне могли бы признать бастарда. Например, меня. Нужно было всего лишь напрячь Кентавра, потянуть пару ниточек, и… Это привлечёт внимание. Так что лучше я останусь в тени и без титула. К тому же у меня теперь есть важное дело — организовать бал. Я хмыкнул. Будет весело.

* * *

Два месяца спустя. Граница между Французской Республикой и Германией.

Я наблюдал, как Прокажённые сражаются с трёхранговыми Демонами. Демонический прорыв открылся как по часам — точь-в-точь как говорил Гидра. Французско-германский конфликт в прошлой жизни случился, потому что страны не могли сначала решить, кто должен прикончить Демонов, а потом — кто получит демонические сферы. Я решил проблему просто — направил Прокажённых, чтобы они закрыли прорыв. За последние два месяца мои подчинённые развивались бешеными темпами. Они успели подняться на третий ранг и были готовы перескочить на четвёртый. Думаю, сегодня они это сделают. Вдобавок они пополнили свои ряды новыми магами. И сегодня под моим предводительством было не шестеро магов, а больше тридцати.

— Господин, — ко мне подошёл Клочко и поклонился. — Всё происходит, как вы и предсказывали. Мы успешно держим оборону. Демоноборцы из Франции и Германии держатся в стороне и не спешат вступать в бой.

— И не вступят, — ответил я спокойно. — Если Демоны вас не продавят, они так и останутся зрителями.

Я договорился с главами Французской Республики и Германии через Российского Императора. Фактически это был шантаж. Император написал, что ему известно о грядущем демоническом прорыве и предложил помощь. Но на своих условиях, конечно. Те пытались торговаться, но в итоге уступили. За услуги посредника я отдам Императору сорок процентов демонических сфер. Я негромко рассмеялся. Звучит-то как! Император в посредниках.

Прошедшие два месяца были плодотворными. Человечество спокойно перенесло нашествие двухранговых Демонов и продолжало развиваться семимильными шагами. А я уничтожал все преграды на его пути.

— Господин, — окликнул Клочко. — Вы присоединитесь к битве?

— Да, — я сжал кулаки. Отличный день, чтобы перейти на седьмой ранг.

Сражение происходило на обоих берегах Рейна. Демоны появлялись каждые несколько минут. Как только убивали одну тварь, на её месте материализовывалась другая.

Я прыгнул и приземлился у самой воды. Передо мной возник Демон-паук с десятью пушистыми тонкими ножками и фасеточными изумрудными глазами. Ого, впервые вижу симпатичного Демона — будто плюшевая игрушка. Однако через секунду эта «плюшевая игрушка» плюнула в меня кислотой. Я даже не стал уворачиваться — Кровавый Доспех лишь слегка оплавился. Я создал Кровавую Булаву, но паучара соткал перед собой толстый слой паутины. Моё заклинание запуталось в белых нитях и развеялось. Демон издал мерзкий стрекот, и ворсинки с его лапок вдруг взлетели. С тихим свистом они помчались ко мне. Я кувыркнулся, уходя с линии огня. Но часть игл прошила моё плечо насквозь.

— Чтоб тебя в Преисподней поджарили! — выругался я.

Паук припал к земле. Казалось, он что-то вынюхивает. Ах ты ж зараза! Тварь анализировала, какой урон мне нанесла! С каждым рангом Демоны становятся всё умнее и умнее. Очень скоро в нашу реальность попадут высокоранговые Демоны, почти идеально мимикрирующие под людей. И тогда сражаться станет сложнее.

Заверещав, паучара попятился — кажется, он сообразил, что мои раны моментально затягиваются и он попусту тратит энергию. Я активировал Выстрел и пальцы с левой руки выстрелили в Демона, но тот снова спрятался за щитом из паутины. Он уже не пытался атаковать — перепрыгнул через Рейн и набросился на девушку с каштановыми волосами, заплетёнными в косы. Над водой вспыхнуло ярко-синим, и в девушку ударил синий луч. Она не успела отреагировать, инстинктивно зажмурилась и замерла. Но с ней ничего не случилось.

По крайней мере, так показалось в первую секунду.

А потом девушка стала… плоской, двумерной. Она превратилась в полотно. Причём, судя по тому, как распахнулся в беззвучном крике её рот и расширились глаза, она была живой и всё понимала. Паук потянул лапкой край «полотна» и зацепил нить. Он начал её распускать, словно старый свитер!

Я активировал Кровавый Туман и незаметно пересёк Рейн, подобрался вплотную к пауку и врубил Кровавую Булаву — сразу десять раз подряд. Так как Демон не видел меня, он не защищался, и десять шипастых сфер вгрызлись в его плоть. С громким хлопком он лопнул, и в то же мгновение девушка снова стала человеком. Та выпущенная Демоном нить стоила ей мизинца.

— Спасибо! — выпалила она, прижимая окровавленную руку к груди.

Я кивнул и бросился в гущу Демонов. Убивал тварь за тварью и поглощал сферу за сферой. Очень скоро я преодолел границу между шестыми и седьмым рангами. По телу разлилось тепло. Я заранее подготовился к прорыву и продумал будущие заклинания, мне даже не нужно было особо концентрироваться. Просто расслабиться и позволить магии усилить моё тело и укрепить магическое ядро.

— Демоны! Их стало больше! — закричал кто-то.

— Мы не справляемся!

— О боги, это уже не трёхранговые… Нам крышка!

Я огляделся. В рядах Прокажённых нарастала паника. Неудивительно — Демоны стали появляться в нашем мире с удвоенной… Нет, утроенной скоростью! Теперь Прокажённые не успевали их убивать, берега Рейна кишели Демонами.

«Четвёртый ранг. Как минимум трое Демонов. И пятый. Как минимум — шестеро, — сообщил Гидра-помощник. — В прошлой жизни такого точно не было».

Глава 27

Неподалёку от берегов Рейна, чуть ранее.

Дом посреди альпийских лугов напоминал пряничный — такой же милый, уютный и разноцветный, весь розовый и пастельно-бежевый. К двери подошёл высокий мужчина с багровым рубцом на пол-лица и постучал.

— Открыто! — крикнули изнутри.

Мужчина вошёл и зажмурился от удовольствия — в коридоре было тепло. Он не любил холода, а как следствие — осень и зиму. К нему выбежала девушка с зелёными волосами — одетая настолько неприлично, что было больно смотреть. Больно для некоторых частей тела, плотно сжатых штанами. Он ни жестом, ни взглядом не выдавал, что девушка его возбуждает, — уж не мальчик, да ещё и командир. Не подобает. Но физиология и вынужденный долгий целибат делали своё дело.

— Виталий, ты невероятно жесток! Опять заставил меня торчать в компании спермотоксикозника и двух чокнутых, — прощебетала она.

— Скорее наоборот, — хмыкнул Клочко и направился в ванную комнату. Разделся догола, встал в душевую кабину и начал буквально сдирать с себя чужую личину. Анастасия прислонилась к дверному косяку и бесстыдно наблюдала.

— А совесть тебя не грызёт? — спросила она, проследив, как на пол упал очередной кусок мяса.

— Нет, — хмыкнул Клочко. — Я выбираю ублюдков и уродов, которые достойны смерти. Взять хотя бы его, — он небрежно махнул на отвратительную кучу плоти. — Бывший моряк. Капитан судна. Честь и гордость и всё такое.

— А по факту?

— Любил развлекаться с подчинёнными-девушками. Когда экипаж выполнял военные задания и корабль не заходил в порта долгое время. Не позволял спать, загружал работой, избивал, оскорблял. Через неделю такого «графика» девчонки уже ничего не соображали и были готовы на всё, чтобы им дали отдохнуть и просто не трогали. Ну а дальше сама догадаешься. А на гражданке этот урод пристрелил соседскую семью по пьяни, но его отмазали. Мол, сосед сам вторгся на чужую собственность и устроил погром. Ага, с пятилетним сыном. Тоже, видимо, был закоренелым преступником.

— Ты такой правильный, аж зубы сводит, — сладко улыбнулась Анастасия и шагнула к душевой кабине, потянулась, чтобы погладить его по груди.

Клочко закатил глаза и резко захлопнул дверцу, чуть не прищемив ей пальцы.

— Ай, как грубо! — возмутилась Анастасия.

— Достаточно неправильно? — усмехнулся Клочко и включил воду.

Девушка раздражённо фыркнула и пошла в гостиную. Левин учил Лёню Довлатова играть в козла — с шахматами не срослось, слишком уж Лёня «чудик». Мозгов ему при рождении не отсыпали. Но хотя бы относительно безобидный. В отличие от. Анастасия искоса взглянула на Морского. Вечно хмурый, себе на уме, держится особняком. И шуток не понимает. Вот и сейчас сидит, уткнувшись носом в книгу, и что-то бормочет. И видно же, что не читает.

— Как дела? — она присела на подлокотник кресла Морского.

— Пока не родила, — буркнул тот и поднял на неё взгляд. — Ты же в курсе, что находишься не в игре категории «ниже плинтуса»? Что это? Купальник? Или три верёвочки?

— Не беспокойся, я надеваю шубку, когда выхожу на улицу. Ничего себе не отморожу, — она подмигнула.

— Зачем бы мне беспокоиться о том, чем я не буду пользоваться? — раздражённо бросил Морской и снова уткнулся в книгу.

Анастасия закатила глаза и пересела на диван, откинув голову на спинку.

— Будешь конфеты? Я сегодня в кондитерку сгонял, взял твои любимые, — Орлов подтолкнул к ней вазочку.

— Нет, спасибо, — ровным голосом ответила она. Её зеленые волосы зашевелились, и наружу высунулась змеиная мордочка. Полуразложившаяся, но от этого ещё более пугающая. Её злобные глазки-бусинки уставились на Орлова и следили за каждым его движением. Орлов тяжело сглотнул и отодвинулся подальше. Однажды он уже нарвался на неприятность — его покусали дохлые крысы.

Анастасия прикрыла глаза. Она была весьма… любопытной. Поэтому постаралась изучить всех Прокажённых. А чтобы это сделать, ей пришлось самую малость порыться в их вещах. И у Орлова она нашла личный дневник, который, конечно, прочитала от корки до корки. Мелкий уродец всерьёз подумывал, чтобы поменяться с ней телами и от души потрахаться. Это было бы тупой мечтой озабоченного парня, если бы не заклинание, которым он обладал. И которое вполне позволяло исполнить его извращённую мечту. Так что с того момента Анастасия всегда держала рядом с собой кого-нибудь из оживлённых зверьков, в качестве охранника.

В гостиную вошёл Клочко. Он был в штанах, с полотенцем на шее.

— Всё готово. Ничего не изменилось, — сказал он. — Французские генералы бесятся, но ссать против ветра не будут. Филипп передал из Германии такие же вести. Они прогнулись и не будут рисковать вооружённым конфликтом с Российской Империей.

— Никаких тайных переворотов и переобувания в воздухе? — протянула Анастасия. — Даже немного скучно.

— Тебе мало приключений? — зыркнул на неё Клочко. — Хорошо, значит, завтра отправишься в Австралию. У них намечаются проблемы с Индонезией, и наш господин приказал убить это всё в зародыше.

— А ты? — склонила голову набок она. — Поедешь со мной?

— Посмотрим, — вздохнул Клочко. Этот непрекращающийся флирт его одновременно и забавлял, и раздражал. — Аркадий, Лёня, вы будете наблюдать издалека. Возможно, ваша помощь понадобится, когда всё немного уляжется.

— Почему? — Лёня обиделся, словно ребёнок, которого лишил сладкого ни за что ни про что.

— Потому что вас банально затопчут, — Клочко взлохматил ему волосы. — У тебя нет боевых заклинаний, только усиливающие чужую магию. Я не смогу тебе обеспечить безопасность среди сотен Демонов. Ты присоединишься, когда прорыв начнёт иссякать. У нас как раз будет заканчиваться магия, и небольшое усиление нам не помешает. Настя, что с твоей армией?

— Пойдём покажу, — она поманила его в соседнюю комнату. — Я сделала кожу моих «детишек» прочной как камень! Или даже алмаз. Нужно провести побольше испытаний, тогда скажу точно.

Они поднялись на второй этаж и зашли в её спальню. Анастасия уселась по-турецки на кровать и заявила:

— Это может быть любой из них. Любой! И даже ты или я. Мы же все, как на подбор, с приветом.

— Хоть какая-то зацепка? — со вздохом спросил Клочко.

— Нет. Ровным счётом — ни-че-го. Мы ничего не смогли накопать, когда он устраивал несчастные случаи, а уж сейчас, когда он затаился… — Анастасия скривилась. — И не надо говорить, что всё это череда совпадений. Таких совпадений не бывает. Среди нас предатель.

— Почему он затаился? — Клочко нахмурился. — Мы подобрались к нему вплотную?

— Едва ли, — покачала головой Анастасия. — У меня дурное предчувствие. Сомневаюсь, что он отступит. А это затишье… Затишье перед бурей. Мне кажется, он планирует что-то крупное.

Они обсуждали происходящее ещё несколько минут, а потом разошлись — готовиться к предстоящей битве с Демонами. Воскрешая зверьков и насекомых, Анастасия продолжала размышлять, кто же может быть предателем. На время она забывала об этой теме, но неотвратимо к ней возвращалась. Даже когда открылся прорыв и на берега Рейна посыпали Демоны, Анастасия снова и снова задавала себе вопрос: «Кто подтачивает Пожирателей изнутри?» Но в какой-то момент Демонов стало слишком много, и она позабыла обо всём, кроме своих «детишек».

А потом перед её глазами всё потемнело. На неё накатил иррациональный страх, она почувствовала, как по её коже провели острым ножом. Она забилась, словно птица в клетке, не понимая, что происходит. В отдалении она слышала чужие крики:

— Нет, не надо!

— Остановись!

— Прекратите это!

Анастасия с трудом открыла глаза — она и не заметила, как зажмурилась — и увидела, что Прокажённые катаются по земле в агонии, а Демоны неумолимо на них наступают. Перед тем как отключиться от реальности и потонуть в кошмаре, она осознала: битва проиграна.

Все Прокажённые погибнут.

* * *

Спасибо, что до сих пор с нами!

Третий том: https://author.today/work/382982

Content

Поступь крови. Перерождение Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27