Дмитрий Янтарный

Дэмиен. Двойник. Арка 2. Том 1

* * *

Часть 1

Глава 1.1

Глава 1. Встреча двух необычных людей.

— Ткачёв, в тебя сейчас полетит пульверизатор! Где отчёт для Меньшиковой?!

Очнувшись от своих мыслей, я подпрыгнул на стуле и принялся в срочном порядке составлять отчётную таблицу в Экселе. Моя начальница, Евгения Андреевна, поднялась из-за своего рабочего места и в целях снятия стресса взяла пресловутый пульверизатор, который все остальные в кабинете называли пшикалкой, и стала брызгать из него на цветы. С трудом подавив желание перенаправить очередной пшик на намакияженное лицо, я сосредоточился на отчёте.

На самом деле начальница у меня была совсем неплохая: и пошутить над собой позволяет, и если надо, домой пораньше отпустит, и рабочую атмосферу поддерживает так, что даже заниматься такой рутиной, как напоминать клиентам о необходимости платить по кредитам, становится не так тоскливо. Да и вообще — она молодая девушка, лет на пять старше меня, наверное, так что и общий язык с ней мне находить проще. Но всё меняется, когда речь заходит о Меньшиковой. Это человек, которому отчитывается непосредственно она, и одна только мысль о том, что что-то может вызвать её недовольство, и причиной тому будут её действие или бездействие, вызывало у неё приступ паники, из-за чего она временами даже переставала адекватно воспринимать реальность.

Впрочем, все были настолько взвинчены ещё и по той причине, что приближался Новый Год. Все сводили ведомости, делали отчеты и оценивали эффективность своей и чужой работы (впрочем, в большей степени чужой). И, как сказала мне Евгения Андреевна, когда мы однажды остались с ней наедине, самое сложное в любом банке — это пережить первый Новый Год. Дальше будет проще.

Год…Я просто не могу поверить, что с момента моего возвращения из Авиала прошёл целый год. Интенсивность жизни моего родного мира захватила меня с новой силой, и вот я оглядываюсь и вижу, что очередной календарь почти растерял все свои листочки.

* * *

Когда я вернулся в Новогоднюю ночь, плакали все, кто меня встречал: мама, отчим, которого я лет с восьми называю папой, младший брат. И всю новогоднюю ночь я рассказывал им о своих похождениях, о том, что пережил, чему научился, как всё время отчаянно искал возможность вернуться домой, но потом понял, что не могу бросить на произвол судьбы целый мир. Показал им управление водой и по настоянию младшего брата даже превратился в таисиана. Что потом очень затруднило мою дальнейшую встречу с другими родственниками, поскольку обратиться обратно в человека я смог только через сутки.

Однако сказка закончилась достаточно быстро. Решив, что это всё замечательно, что я жив, здоров и даже обладаю некоторыми сверхъестественными способностями, однако это не повод сидеть дома и отключаться от жизни. С гордостью могу сообщить, что проблемы с университетом я решил самостоятельно. Разумеется, все педагоги знали о моих чудесных способностях и все страшно сожалели о том, что в один далеко не прекрасный момент я пропал без вести. Учитывая мои предыдущие заслуги, мне позволили экстерном сдать целых три сессии, для чего следующие три месяца мне пришлось конкретно засесть за книги. В результате я был допущен к прохождению преддипломной практики и защите диплома вместе со своей группой. Вопрос же с военной кафедрой и военным билетом решил мой отчим. Опять же сделав упор на жалость моего исчезновения и чудесного возвращения, начальник факультета согласился пополнить списки кандидатов в офицеры ещё одной фамилией с учетом того, что в прошлом я добросовестно посещал все занятия. Так, по крайней мере, мне рассказал отчим. Прошлый я в это, наверное, поверил бы. Нынешний же я — прекрасно понимал, что это обошлось нашей семье в круглую сумму. По крайней мере, я мог использовать свою лечебную магию — и делал это много и охотно. Так что на медицину, а особенно — на стоматологию все расходы были неофициально упразднены. Но — мы договорились, что о своих способностях за пределами семьи никто ничего не узнает. Так будет безопаснее.

В итоге я с дипломом и военным билетом на руках получил работу в одном из банков — месте, где проходил все практики и успел в некотором роде зарекомендовать себя. Всё шло не так уж и плохо, хотя задним умом я понимал, что жизнь в Авиале была гораздо насыщеннее и интереснее. Но Родину не выбирают. Я всё равно люблю свой город и свою страну. А пословица — Хорошо там, где нас нет — была, есть и будет актуальна для всех времён и народов. Вот только почему-то последнее время эти мысли меня навешают всё чаще, и утешают всё слабее… Радио на заднем плане пробило час дня. Это значит — пора на обед…

Выйдя вечером с работы, я, как обычно, хотел отправиться домой пешком, но, подойдя к остановке, увидел подъезжающий автобус с номером моего маршрута. Решив добраться до дома побыстрее и заодно порубиться в какую-нибудь игрушку в своём айпаде, я заскочил в автобус, проследовал в самый его конец и занял одиночное место. Вопреки часу пик народа в автобусе было немного: основная масса толпилась около средней двери, напротив меня в самом конце сидела одинокая рыжеволосая девушка в зелёной куртке, кожаных штанишках и резко выбивающимися из образа спортивных, я бы даже сказал почти что армейских ботинках. Она сидела с закрытыми глазами и слушала музыку в полноценных наушниках. Внезапно автобус засигналил и резко затормозил. Девушку, не ожидавшую такого, сорвало со своего места и бросило на меня. Я, в это время увлеченно апгрейдивший магические башни, дабы они эффективнее уничтожали волны монстров, тоже заметил её в самый последний момент. И когда ее щека прижалась к моей, со мной начало происходить нечто, не поддающееся разумному объяснению…

* * *

Как же я устала за сегодняшний день. Не ходила бы в этот университет ни одного дня в своей жизни, но папа настаивает на том, чтобы у меня было хоть какое-то образование. Но юридический… честное слово, смотря, как живут в нашей стране люди, и как сами относятся к закону власти, больше всего хочется изучать юридическое дело (сарказм, если кто не понял). Впрочем, папа часто говорит, что большая часть проблем людей состоит в том, что они сами не знают всех своих прав. Да и не хочу я отца расстраивать, он единственный человек в моей жизни, который не бросил меня после того, как… впрочем, давайте по порядку.

Меня зовут Мария Аниканова, мне 19 лет и я студентка третьего курса юридического факультета Южного Федерального Университета. Я, несмотря на почти полное равнодушие к изучаемой мной дисциплине, умудряюсь всегда сдавать сессию в срок и без манипуляций, которые в народе характеризуют «сунуть» и «на лапу дать». Живу я со своим отцом, мать помню очень плохо, она ушла от нас, когда мне было три года, и начала проявляться моя… ненормальность.

У меня способности биовампира, которые я совершенно не могу контролировать. Едва я вступаю с кем-то даже в простейший физический контакт, как моё тело начинает перекачивать в себя его силы. При продолжительном контакте начинается перекачка знаний и воспоминаний (всё же, уместнее будет назвать копированием, поскольку жертва своих знаний и воспоминаний, в отличие от жизненных сил, не лишается). Не сомневаюсь, что мои способности в состоянии и убить, но до такого, к счастью, пока не доходило.

Нетрудно догадаться, на кого из героев знаменитого в своё время мультсериала про мутантов-супергероев я похожа. Да, я пересмотрела все серии с участием этой девочки, наизусть знаю ее биографию, всегда очень внимательно следила за развитием её способностей, потому как понимала — меня ожидает то же самое.

Именно из-за этой мутации нас и бросила мать. Однажды, вскоре после того, как мне исполнилось три года, она взяла меня на руки, чтобы искупать. Отец говорит, что, когда он пришёл в тот вечер с работы, мать была в полуживом состоянии, а я плакала и не понимала, что происходит. Мне было всего три года — а я едва не убила собственную мать. И сейчас, с высоты прожитых лет, понимаю, что не испытываю к своей матери никаких эмоций. Да, я понимала её страх за свою жизнь, и потому не злилась. Но и любви у меня к ней не было никакой. Оставались лишь далёкие детские воспоминания, в которых я видела доброе лицо женщины, с улыбкой склонившееся надо мной, но и они давно погасли. Последний раз такой сон я видела незадолго до того, как мне исполнилось шестнадцать лет.

Папа, в отличие от мамы, не испугался. К нам переехала бабушка — его мать, которая взяла на себя всё хозяйство. Она была предупреждена о том, чем я… больна, и потому всегда носила большие резиновые перчатки. Разумеется, о том, чтобы отдавать меня в детский сад, не могло быть и речи. Однако папа, понимая, что общение со сверстниками было необходимо, очень часто гулял со мной по выходным, водил по паркам аттракционов и детским площадкам, чтобы я могла поиграть с другими детьми. И всё равно целых два раза были печальные случаи.

В школу я пошла лишь в пятом классе. До этого бабушка, проработавшая 35 лет педагогом, программе начальных классов учила меня сама. К тому времени я уже знала, что мне нельзя прикасаться к другим детям, так что в пятый класс я уже пошла в школу, дабы не терять социальных и коммуникативных навыков. Не обходилось без инцидентов и там, но моему отцу и директору школы — его армейскому другу, кстати — каким-то образом удавалось всё заминать. Меня, впрочем, это беспокоило мало, я всё равно была нелюдимой и не стремилась искать общения с другими подростками. Мне грех жаловаться на судьбу с семьей — я знаю, что многие дети растут в детских домах безо всякой любви и ласки, а папа и бабушка поддерживали меня и силились понять, как могли. Папа готов был покупать мне любые вещи — но я не хотела выделяться из толпы и носила самую обычную одежду. Он предлагал мне и драгоценности, но не привлекали меня и они. Самое обидное, что даже таким хобби, как выращивать цветы, я не могла. Стоило мне взять в руки любое живое растение — как оно тут же погибало.

На пятнадцатилетие папа купил компьютер с доступом в сеть Интернет, и это стало моим окном в мир. Там я могла общаться со всеми, не боясь себя выдать. Там было так легко, так беззаботно. Каждый свой день в университете я утешала себя тем, что вечером смогу пообщаться в чате с другими людьми. Хотя и здесь не обходилось без ложки дёгтя. Многие собеседники по совершенно непонятной причине находили меня интересным человеком, и узнав, что я тоже живу в Ростове-наДону, нередко предлагали встретиться. Приходилось подбирать разные предлоги для отказов. Потому что это всегда будет заканчиваться одинаково…

Сегодня пары у меня были во вторую смену, а тянется она всегда ужасно долго. Наконец, я вышла из университета и направилась на остановку. Автобус пришлось ждать почти 20 минут, но пешком идти домой настроения не было. Дождавшись, наконец, нужный номер маршрута, я зашла и села на самое дальнее сиденье, подальше от всех, как обычно. Достала из сумки наушники и включила музыку громче. Примерно через 15 минут автобус вдруг резко засигналил и остановился. Это было настолько неожиданно, что меня выкинуло из кресла и бросило на светловолосого парня, сидевшего напротив меня и игравшего во что-то на своем планшете. Все произошло так быстро, что я не сразу поняла, что наши щёки соприкоснулись… А это означало то, что в очередной раз случилось то, что случилось…

* * *

Я резко почувствовал упадок сил. Разумеется, был совершенно нормальным тот факт, что я только что вышел с работы и заметно устал, но по телу стала разливаться слабость, а в глазах потемнело. Моё тело автоматически оттолкнуло от себя девушку, затем я с трудом выпрямился на сиденье. К счастью, из-за резкого торможения всполошились все пассажиры, делившиеся с водителем впечатлениями по этому поводу, и потому внимания на нас не обращали. К огромному счастью… потому как девушка, зачем-то снявшая перчатку с руки, внезапно увидела, как её ладонь позеленела и покрылась чешуей. Мысли лихорадочно забегали в мозгу. Я, знаком подав ей сигнал молчать, через гвалт пассажиров вежливо, но достаточно громко попросил водителя открыть заднюю дверь, что он и сделал, радуясь хотя бы небольшому перерыву в процессе ругани с пассажирами. Впрочем, пассажиры тут же обвинили его в том, что из-за него девушке стало плохо (к счастью, я развернул её от людей, потому как и её лицо тоже стало приобретать характерный зеленоватый оттенок). Она почему-то покорно меня слушалась, когда я вытащил её из автобуса и повёл подальше от людного места. Когда, наконец, мы остались наедине, она подняла глаза и, прикоснувшись к своему лицу, спросила:

— Кто же ты такой?

— Знаешь, я мог бы задать тебе тот же вопрос, — я улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку, — давай сначала хотя бы познакомимся. Меня зовут Демьян.

— Мое имя Мария, — кивнула девушка.

— Ну, Мария, судя по всему ты похожа…

— Да, именно на неё, — резко перебила меня она, — я знаю об этом с тех пор, сколько себя помню. Скажи лучше — на кого похож ты?

— Это долгая история, Мария…

— Маша, просто Маша.

— Хорошо, тогда и ты называй меня просто Дёма.

— Если долгая история — пошли ко мне домой, — раздражение из глаз Маши ушло так же быстро, как и появилось, теперь там разгоралось любопытство, — там мне всё и расскажешь.

— Приглашаешь совсем незнакомого человека домой? — с иронией спросил я.

— Ну, раз уж ты понимаешь, на кого я похожа, то распускать руки тебе точно не захочется, — фыркнула Маша…

* * *

Когда я вела его к себе домой, то сама себе не верила до конца. Неужели со мной случилось такое чудо? Даже отголоска его мыслей оказалось достаточно для того, чтобы понять: этот парень в своей необычности не уступит даже мне. Наконец, наш подъезд, от возбуждения дважды путаю кнопки кода на домофоне, потом ещё пару минут, ругаясь про себя, пытаюсь справиться с ключами… в конце концов, усадив Демьяна за стол и всучив ему чашку чая со вчерашним печеньем, я почти молниеносно села напротив и приготовилась слушать.

Честно говоря, было очень сложно ему поверить. Даже с учетом того, что я мельком успела увидеть. Впрочем, когда при мне он пустил по комнате стаю цветных бабочек, мгновенно заполонивших всю комнату, а затем из набранной из-под крана воды сотворил ледяную розу, которую тут же взмахом руки отправил в стоявшую неподалёку вазу, сомнения мои развеялись окончательно. Превращаться в таи… таси… короче, в ящерицу он отказался, аргументировав это тем, что обращаться он может лишь раз в сутки. Однако же именно этот факт вызвал у меня наибольший интерес.

— А на кого именно ты похож в этом облике? — спросила я, — на Кожеголового?

— А это кто такой? — недоуменно спросил я.

— Ну, ты чего? — удивилась я, — из Черепашек-Ниндзя, не помнишь, что ли?

— А, ну да… нет, наверное, нет.

— Тогда, наверное, на Убийцу Крока?

— Ой, точно нет, — он помотал головой, — у меня… у меня хвост есть, — смутившись, сказал Демьян.

— Так вроде ему Загадочник потом мутацию подстроил…

— Я так глубоко не вникал, но нет, на него не похож, — уже сердито ответил он.

— Ладно, не обижайся. Тогда… На доктора Коннорса?

— Маш, — Демьян на меня хмуро посмотрел, — все эти персонажи, они, понимаешь… они нарисованные. Реальность же обычно менее красочна.

— А как насчет того, чтобы на выходных выбраться за город с ночевкой? — с интересом спросила я, — там тебя никто не увидит.

Судя по тому, как на меня посмотрел Демьян, я сморозила явную глупость. Да я и сама это хорошо понимала, но, встретив, наконец, хоть кого-то, кто тоже отличается от других, уже не могла себя остановить.

— А ведь люди целые книги по ПИКАПу писали, — пробормотал он.

— Да ну тебя, — фыркнула я, — просто… ну я посмотрела бы… да и ты там смог бы свободно побегать в этом облике… Ты же ведь не часто превращаешься, верно?

— Маш, это не оборотничество, и я не страдаю от потребности оборачиваться, — проворчал Демьян, допив чай и даже взяв на себя труд отнести чашку к раковине, — неужели тебе это так интересно?

— Вообще-то да, — ответила я, — я всю жизнь жила с осознанием того, что я… другая, что не похожа на обычных людей. Ты бы знал, на скольких форумах я побывала, в скольких ролевых чатах принимала участие, чтобы найти хоть кого-нибудь… хоть кого-нибудь, похожего на меня. У моего мультяшного двойника был добрый профессор, который всегда помогал ей, успокаивал и наставлял… а в реальной жизни этого нет.

— А добрый любящий отец у твоего мультяшного двойника был? — хмуро прервал меня Демьян.

— Не в этом дело. Я не знаю, что будет дальше с моими способностями. Возможно, через несколько лет я буду убивать людей своим касанием, выпивая их досуха. Или я смогу контролировать это. Я ничего о себе не знаю. А ты… Ты знаешь о себе все. И мог знать обо всём… какой чудесный талант у тебя был.

— Я уже ответил, почему я его потерял…

— Как бы я хотела быть на твоем месте, — продолжала я изливать душу, — как бы я хотела отдать это… проклятие, чтобы иметь возможность встречаться с парнем, чтобы хотя бы держать его за руку, не говоря уже о том, чтобы целоваться.

Я подняла взгляд и увидела, что опять брякнула что-то не то. Если в первые минуты встречи он смотрел на меня с интересом и даже радостью, то теперь в его глазах читалось явное сожаление о том, что он вообще меня встретил. Он отвернулся и подошёл к окну.

— Знаешь, я вполне тебя понимаю. Такая реакция вполне ожидаема, — осторожно сказал он, — но… ты сейчас фактически почти обвинила в том, что я, в прошлом обладавший таким чудесным даром, не пришёл к тебе, не нашел тебя, не объяснил тебе, что с тобой происходит.

— Нет-нет, ты не так понял, — поспешно замотала я головой, поняв, наконец, что пора бы притормозить в своих эмоциях, — я не это имела в виду. Просто… было бы, конечно, здорово. А хотя какая разница? Мы же ведь с тобой встретились. Это уже хорошо. Ты ведь не уйдешь насовсем, правда?

— Нет, — сказал Демьян, проводя пальцами по ледяным лепесткам им же созданной розы, — я тоже после возвращения чувствую… отдалённость от других людей. Отчуждённость. Мне сложно это объяснить. Так что ты там говорила о вылазке на выходные?

— Да… я могу взять у папы скутер, — увидев, что тема всё-таки вызвала интерес у моего визави, я принялась бурно ее развивать, — мой папа очень добр, и он разрешает мне пользоваться любыми его вещами. Мы могли бы съездить за город, где никого нет, и там провести ночь.

— Хочу тебе напомнить, Маша, что на дворе канун Нового Года, — скептически сказал Демьян, — да, зима со снегом в наш город традиционно опаздывают, но всё же на дворе не так уж и тепло. Ни к каким знакомым, даже самым хорошим и надёжным, я не поеду. Да и ты понимаешь, как это рискованно. А место нужно именно такое, чтобы можно было переночевать. Потому что в моём случае одни сутки — это одни сутки. Если я превращусь в 18:00 в пятницу, то обратиться обратно смогу не раньше, чем через 24 часа.

— Ну, насчет этого не беспокойся. Я знаю одно место, — впервые я искренне обрадовалась тому, что на этом скутере я в последние три года на летних каникулах исследовала все деревни вокруг посёлка, где находится дача моей бабушки, — там находится заброшенная сторожка. Про нее всякое болтают, но я не раз там проводила время, и никто меня не беспокоил. Правда, я соблюдала кое-какие…предосторожности.

— Что ты имеешь в виду?

— Да ничего особенного, сам увидишь. Кстати, еда — на тебе, — я победно ткнула в него пальцем, — я и так организовала транспорт и ночлег.

— Ну, ты и проныра, — озадаченно сказал он, глядя на меня.

— Может быть, лучше просто — шельма? — лукаво ответила я.

— Да, очень умно, — фыркнул он в ответ, закатив глаза, — ладно. Сегодня, если я не ошибаюсь, у нас среда. Да, точно, недельный отчёт. У тебя в субботу есть пары?

— Сейчас у нас нижняя неделя, — задумалась я, вспоминая расписание, — так что нет, нету.

— Тогда в пятницу после работы… хотя нет, не факт, что даже в пятницу мне удастся вырваться с работы вовремя. Лучше в субботу утром.

— Отлично. Тогда давай встретимся на автобусной остановке возле газетных киосков около одиннадцати. Будь там с провизией. Я тебя подберу.

— Ладно. Тогда до встречи, — кивнул он и пошёл в прихожую. Я встала следом, чтобы проводить его, и заодно убрать все следы его присутствия здесь. К своему стыды вынуждена признать, что с папой знакомить его мне пока совсем не хочется… Я боюсь, что он нас не поймёт… А, между тем, впервые появилось ощущение, что моя жизнь не совсем бессмысленная.

Глава 1.2

Глава 2. Прошлое возвращается.

Остаток недели пролетел быстро. Составленный отчёт ловким образом перенаправил гнев начальства в другую сторону (и, между прочим, справедливо), так что Евгения Андреевна пребывала в самом хорошем расположении духа до конца рабочей недели. В пятницу вечером вопреки громадным спискам работы мне удалось уйти на час раньше — как, в общем-то, и положено в пятницу.

Заскочив в ближайший супермаркет и накупив побольше всякой снеди, я в приподнятом настроении направился домой. Дома я тщательно упаковал сумку, так же положив в неё мой костюм из кожи дракона — памятный сувенир, оставшийся мне из Авиала. Если я буду превращаться, то моя не приспособленная к этому одежда может испортиться. Так что в любом случае не помешает. Родителям я просто объяснил, что познакомился с девушкой, и мы решили съездить за город. Сильно с расспросами они, к счастью, приставать не стали, хотя и было видно, что им это очень интересно.

Утром я, как и было условлено, ожидал Машу на автобусной остановке. К её чести сказать, она почти не опоздала. Так что уже через пятнадцать минут мы выехали из города и понеслись по трассе.

Так же стоит отметить, что Маша во избежание повторных эксцессов с её стороны так закуталась, что видны были только её глаза. В любом случае опасность войти с ней в прямой физический контакт и потерять сознание на огромной скорости на трассе мне не грозило. Да и, стоило признать, зимой на скутере такое количество одежды — вполне себе оправданно. Даже я, сидевший за спиной девушки, изрядно продрог — какой же прессинг со стороны холода выдерживала Маша, оставалось только догадываться.

Прошёл час, прежде чем Маша, наконец, свернула с трассы на грунтовку и уверенно повела скутер по узкой дорожке. Через двадцать минут тряски мы остановились возле какого-то заброшенного участка. И там действительно был домик. Старый, но достаточно крепкий, чтобы при желании его можно было обустроить и жить в нём дальше. Однако стоило отметить и другое: целые стёкла и нетронутая живая изгородь ясно говорили о том, что немногочисленное местное население всеми силами этого места избегало.

Маша, однако, бесстрашно открыла калитку и завела в небольшой дворик свой скутер. Когда я проследовал за ней, то вынужден был отметить, что на дворе стоит какая-то неестественная тишина. Моя спутница, тем не менее, прошла к домику, открыла дверь, вошла, поклонилась и громко сказала:

— Мир этому дому и хозяевам его, — после чего, порывшись в моей сумке, достала пластиковый стаканчик, пакетик с клубничным молоком и несколько овсяных печений. Налив молоко в стакан, она положила угощение на большую деревянную тумбу сразу за дверью. Напряжение спало мгновенно. Два года назад я бы покрутил пальцем у виска при всех этих манипуляциях, однако проведённые несколько месяцев в ином мире, в котором духи занимали не такую уж низкую ступень, ясно говорили о том, что это — необходимый мизер для того, чтобы потом выйти из жилища духа целым и невредимым. Не меньший вопрос вызывало другое: откуда Маша знает обо всех этих предосторожностях?…

— Я там пару спальников оставляла, — вывел меня из транса голос Маши, — принеси их, пока я еду разберу.

Я послушно пошёл в указанном направлении. В углу одной из комнат действительно оказались два свёртка, собственно, и оказавшихся спальниками. Я отнёс их на кухню, где Маша уже распаковала большую часть продуктов.

— Ммм, — она скептически оглядела груду полуфабрикатов, — ладно, поедим потом. Кстати, а зачем ты набрал столько мяса?

— Потом увидишь, — пообещал я.

— Ааа, поняла, в другом облике ты можешь кушать только мясо?

— Я могу есть и другую пищу, вот только ощущение при этом такое, что я жую землю, — пояснил я.

— Понятно, — она кивнула, после чего её глаза азартно загорелись, — ну давай, скорее, покажи мне, как ты это делаешь.

— Погоди, мне надо переодеться, — я покачал головой, — моя одежда не приспособлена к трансформации. Жди во дворе.

— Хорошо, — покладисто сказала она и ретировалась на улицу. Я же достал свой костюм и принялся переодеваться. Ткань послушно облегала меня, принимая мой размер с точностью до миллиметров. Натянув штаны, я внезапно понял, что остальную одежду одевать не стоит, по крайней мере, сразу. Наверняка любопытная Маша захочет увидеть процесс… подробно. Что ж, этому можно уступить. Взяв в руки сапоги и куртку, я вышел во двор…

* * *

Что ж, ему не откажешь в проницательности. Он догадался, что я хочу увидеть процесс как можно подробнее, и потому вышел, раздетый по пояс. Стоило отметить, что у него была склонность к полноте, однако вполне терпимая. Впечатление было такое, что каким-то спортом он занимался, но потом забросил.

— Раньше вообще заплывший был — стыдно вспомнить, — проворчал Демьян, — особенно по первой тогда… они все подтянутые и жилистые, а я — катающийся кусок сала. Стыдно вспоминать. Впрочем, там это дело быстро к балансу пришло.

Положив вещи на деревянную скамью, Демьян повернулся ко мне и вскинул руки. Этот жест был до того похож на то, как превращались феечки Винкс, что я с огромным трудом удержалась от хохота. Впрочем, мгновение спустя было уже не смешно. По всему его телу, от шеи до ступней прошлая сильная судорога. А затем…началось это. Волосы врастали в череп, который, в свою очередь, вытягивался. Уши уменьшились, став простыми слуховыми отверстиями, нос удлинился, в глазах зрачок стал вертикальным. Руки покрылись чешуей, ногти стали когтями. Ступни вытянулись, на ней тоже, разумеется, появились когти. Сзади вырос и забился длинный хвост. Присмотревшись к материалу его штанов, я поняла, для чего он переодевался. Обычные штаны наверняка доставляли бы множество неудобств. Сразу вспомнился старый фильм «Джуманджи», где мальчик Питер, попытавшись сжульничать, в наказание был превращён в обезьяну… и как он стеснялся того, что у него из штанов вылез хвост.

И вот он стоит передо мной в облике человека-ящерицы. Стоило признать, выглядело жутковато, хотя и по-своему красиво. Изумрудно-зелёный (лишь на животе чешуя немного салатового цвета) с синими глазами, в которых, разумеется, был вертикальный зрачок.

— Ну… и как? — спросил он. Голос тоже поменялся, стал низким, глухим и шипящим.

— Ну, — неуверенно протянула я, — вот, наверное, рептилоиды, которых обвиняют во всевозможных мировых заговорах, выглядят именно так. Если они, конечно, существуют.

— Я жжже говорил: реальносссть всссегда проще, чем нарисссованые образззы, — улыбнушись, ответил Демьян. Вдобавок к прочим изменениям в речи, он стал тянуть шипящие, — впрочем, одна девочка изз этого мира всссё-таки сссмогла оценить мой внешшшний вид. Ей, кажется, понравилось.

— Да, ты упоминал. Хотела бы я себе в детстве такую Новогоднюю ночь, — не без зависти вздохнула я, поднимаясь. Любопытство уже танцевало во мне канкан, я хотела уложить Демьяна на скамью и исследовать его чешую на предмет мягкости и упругости, потрогать за хвост, посмотреть, как устроена нога, у него осталась ступня или всё же появилась лапа? Демьян, впрочем, мои поплзновения пресёк на корню.

— Не лапать, — с достоинством сказал он, сделав шаг назад, — так сссмотри.

— Ну, пожалуйста, — я сделала умоляющие глаза, — ты же ведь единственный на весь мир в своём роде. Я аккуратно, вот, смотри, перчатки, и бережно. Тебе даже приятно будет.

— Ладно. Потом, — прошипел он, — сейчассс моё тело хочет купаться и плавать. Я немного преувеличил. Давно не превращалссся, и теперь моя сссущность хочет окунуться в воду.

— Конечно, — опещив, пробормотала я, — Налево через километр небольшой водоем. Только ты осторожнее, сегодня суббота… Может, кто-то приехал…

— Я буду осссторожен, — сказал Демьян, — а ты, пожалуйссста, приготовь мяса. Пожарь как ссследует. Это тело любит, когда мясссо жареное.

— Я? Готовить одна всю ту кучу? — возмутилась я.

— Я же сссказал: пожалуйссста. И вообще, — ехидно добавил он, — ты же хотела обзавестись экзззотичесским питомцем, чтобы лапать его и сссмотреть на него? Значит, организззуй ему комфортную сссреду обитания. Я ссскоро буду, — и он, как и был, в одних штанах перемахнул через забор и помчался на родник.

У меня просто руки тряслись от возмущения. Я ему что — повариха? Сковороду в этот момент хотелось взять не для того, чтобы приготовить на ней еду, а для того, чтобы с размаху опустить её на голову этой наглой ящерицы. Однако уже через секунду заставила себя успокоиться. Ведь он прав. Я вытащила его сюда, не зная, чем может обернуться его трансформация. Даром, что я была предупреждена и о том, что будет всё это длиться полные сутки. Вздохнув, я пошла к скутеру и достала из него небольшой обогреватель. Можно, конечно, было обойтись и без него, но если он будет купаться — то потом ему будет нужен источник тепла. Он же хладнокровным стал… кажется. Ну, ладно, злорадно подумала я, будет тебе комфортная среда обитания, экзотический питомец.

* * *

Должен признаться, я преувеличил с отсутствием необходимости превращаться. Вторая моя ипостась нередко давала о себе знать. И, в конце концов, однажды летом на выходные я-таки выбрался за город в надежде дать Дамиашу как следует набегаться и наплаваться. Нарочно я выбрал место как можно дальше от населённых пунктов, чтобы никто ни за что меня не увидел. Сначала всё шло хорошо, два-три часа в облике ящера я резвился, как мог. Однако вскоре туда приехали две машины с молодёжью. Из донесшихся разговоров я понял, что в этом месте когда-то утонула девушка, и иногда можно услышать её здесь и даже увидеть. Собственно, именно за порцией острых впечатлений это компания туда и подъехала.

Сказать, что я был взбешён, значило ничего не сказать. Один раз за полгода вырвался из города в надежде провести время наедине с самим собой и дать себе расслабиться, как тут же на голову сваливается группа искателей приключений на свою задницу. Но затем успокоился, решив устроить безмозглым идиотам вожделенную развлекательную программу, чтобы те помнили, что со своими желания нужно быть осторожнее, они и сбыться могут.

Поскольку я был в облике таисиана, то и магический резерв был больше. И вот, дождавшись темноты, я, воздействуя на них гипнозом, начал издавать тихие стоны, попутно заставляя воду в роднике булькать. Пару раз даже организовал несколько белых вспышек в глубине пруда. Уже давно были позабыты мангал с шашлыками, ящик пива… до моего чуткого носа даже донёсся отвратительный запах мариханы. Когда весь отряд, сбившийся вокруг мангала, как единственого источника огня, был готов наложить кирпичей, я издал финальный стон, сопровождавшийся фразой: Кто посмел нарушить мой покой?

Удирали они оттуда, как поётся в одной не очень культурной песенке, как зебры галопом, позабыв про свои вещи и тачки. Вернулись ли они за ними, я понятия не имею, потому как после этого быстро забрал свои спрятанные вещи и ускакал оттуда на четырех лапах. Впрочем, надо отдать должное — морально я был удовлетворён полностью.

Таким образом, в настоящий момент времени моё тело таисиана, впервые за долгое время получившее свободу, рвалось плавать и купаться. Я не преувеличивал: это было сродни какому-то подкожному зуду. Можно было бы сравнить даже с ломкой наркомана: купаться хотелось так, что я порвал бы на куски любого, кто сейчас встал бы у меня на пути. К счастью, на моём пути так никто и не встретился. Хорошо, что водоём был за чертой деревни.

Так же я с удивлением обратил внимание, что моему, казалось бы, хладнокровному облику совершенно не холодно. Я всерьёз полагал, что холод (а за городом было едва ли выше пяти градусов тепла) заставит меня основательно замёрзнуть, но нет, холода не ощущалось. Впрочем, если вспомнить, я и на островах Тигрового Глаза в Авиале спокойно плавал, и даже получил удовольствие. Наконец, впереди показался водоём. С огромной радостью я нырнул в него и поплыл, позабыв даже про то, что меня в нём могла встретить какая-нибудь коряга или железка. К счастью, обошлось и здесь. И какое же это блаженство, как же давно мне этого не хватало, как же давно я хотел поплавать вдали ото всех и позабыв обо всём…

* * *

Я распаковала еду и теперь задумчиво созерцала газовую конфорку, прикидывая, как бы заставить её поработать. Потому что примчится Демьян — вот нутром чую — голодный, как тысяча чертей. И ждать он навряд ли будет. Внезапно я увидела тянущуюся из-за двери кладовки какую-то резиновую трубку. Не веря своей удаче, я открыла дверь до конца и увидела газовый баллон, стоявший прямо за ней. К счастью, устройство газовых печей я знала, и потому мне удалось подсоединить баллон к печке. Через минуту удалось зажечь конфорку. Продолжая пытать свою удачу, я залезла в шкафчик над конфоркой и нашла там старую сковородку. Вымыв её во дворе набранной из колодца водой, я плеснула предусмотрительно купленного Демьяном масла и стала жарить окорочка. Примерно час всё шло спокойно, я успела нажарить целых две сковороды. Внезапно напряжение, которое спало после того, как я по всем правилам поприветствовала духа, вновь начало нарастать. И я была совершенно уверена, что дело не во мне или в Демьяне. Его дух тоже запомнил и пропустил бы спокойно. Следовательно, причина могла быть всего одна: дух сердится, потому что на его территорию пришел кто то чужой.

В недоумении я выбежала во двор. И вовремя: в калитку как раз заходил незнакомец в огромном тёмно-красном плаще. И от него веяло жуткой силой… Стало страшно. Мимо меня что-то пронеслось, обдав лёгким ветерком, и это что-то устремилось к незнакомцу. Но тот не испугался. Он, остановился и, резко подняв руку, сделал хватательное движение. После чего приблизил кулак к капюшону и прошипел:

— Бесспокойная душшша? — раздался отрывистый шипящий голос, — повезззло тебе, нет у меня времени ссс тобой возззиться! Ступай отсюда, пока я добрый.

Он подняв вторую руку, и с его пальцев сорвался алый всполох света. Затем вспышка — и напряжение, которое я ощущала, исчезло. Почему-то я была уверена, что теперь — уже навсегда. Шипящий незнакомец тем временем повернулся ко мне.

— Другая жжживая? Вот ушш чего никак не ожжжидал! Отвечай, где Дамиашшш?

— Я по… по… нятия не имею, о чём ты го… го… воришь, — заикаясь, выдавила я, после чего, глубоко вдохнув, выпалила, — не знаю никого с таким странным именем!

— Неужжели? — презрительно прошипел незнакомец, — возможно, в этом мире его зззовут иначе. Дэмиен — это имя тебе о чём-то говорит?

— Ни о чём! Отвали от меня! — уже смелее огрызнулась я, сделав ошибочный вывод, что можно безнаказанно орать. Я догадалась, что речь идёт о Демьяне, и мне не хотелось ему ничего говорить. Но в то же время очень захотелось, чтобы Демьян побыстрее вернулся.

— Ты мне всссё равно всссё ссскажешь, — прошипел тем временем незнакомец, снова поднимая руку. Я с ужасом почувствовала, как моё тело, перестав слушаться, начинает медленно шагать к этому ужасному существу. Когда я оказалась совсем рядом, он откинул капюшон. Невероятно. Он так похож на Демьяна в обличье ящерицы. Вот только чешуя намного темнее, ростом он выше, и глаза красные и злые.

— Ну, шшшто? — спросил он, почти прижимаясь ко мне своей мордой и буравя красными глазами, — всё ещё не хочешь мне ничего сссказать?..

— Не хочу! — выкрикнула я, собирая остатки воли, хватая его за шею и цепляясь изо всех сил. Незнакомый ящер зарычал и отшвырнул меня, но контакт уже произошёл. И мой расчёт оказался верен. Когда он попытался вновь применить свои способности и подчинить меня, внезапно вспыхнувшая интуиция подсказала, что надо делать. Прочувствовав его энергию, я позволила протечь ей через своё тело и стряхнула, как гусь стряхивает с себя воду.

— Ах ты, воровка! Я тебя недооценил, — гневно сказал красноглазый ящер, — ну ничего, я до тебя доберусссь!

— Твои жалкие способности против меня больше не работают, — крикнула, принимая боевую стойку, я в ответ, — а подойди ближе — и узнаешь, что будет! Я тебя просто убью!

— Глупое дитя. Ты дажжже не представляешь, с кем связаласссь, — ласково прошипел ящер и… исчез. Я растерянно огляделась, но никого не было. А через несколько секунд удар огромной силы обрушился на меня сзади, и я потеряла сознание…

* * *

Вдоволь наплававшись, я спешно возвращался домой, ибо холод всё-таки начал меня пробирать. Пару раз даже пришлось накинуть иллюзорную маскировку: всё-таки нашлись смельчаки, рискнувшие выбраться на дикую природу. Или это были местные? Хотя, какая разница? Но, когда я заходил во двор, где стоял скутер Маши, то внезапно увидел картину, от которой мне стало нехорошо. Потому как Маша лежала без сознания на земле, а я рядом с ней на корточкал сидел…

— Кичандаш? Что ты тут… какого чёрта ты тут забыл?!

Таисиан, услышал мой голос, медленно встал и посмотрел в мою сторону.

— Ну, вот ты и сам ко мне пришёл. Глупая девчонка. И зачем было упрямиться? — он снисходительно улыбнулся. Я, однако, его веселья не оценил. Из колодца вылетела струя воды, которая по моему приказу впечатала его в стену дома и сковала льдом, оставив свободной только голову.

— У тебя есть десять секунд на объяснения! — прорычал я. Кичандаш покачал головой. Закрыл глаза, вздохнул и… моя ледяная ловушка рассыпалась пылью.

— Не нужно агрессии, Дэмиен, — спокойно сказал он, — я пришёл просить тебя о помощи. Эта девушка — напала на меня, хотя я всего лишь спросил у неё, где тебя искать. Её… касания причинили мне боль и выпили часть сил. Она представляла для меня опасность — и я просто её оглушил. Исключительно в целях самозащиты, ничего больше.

— Врёшь, — спокойно сказал я, отступая к девушке, — ты использовал магию крови. Я знаю. Я чувствую.

— Ладно, — Кичандаш поднял руки, — признаю, я не сдержался. Я искал тебя в этом мире целый месяц, и терпение моё… стало быстро иссякать. Но если бы она не полезла в драку — я бы и пальцем её не тронул.

— Значит, ты всё-таки спровоцировал её, — со злостью начал было я…

— Ладно, ладно, — Кичандаш примиряюще поднял руки, — я погорячился. Готов извиниться. И перед тобой, и перед ней. Но прошу выслушать меня и понять: у моего нетерпения были веские причины.

Стоило признать, что он в чём-то был прав. Я, правда, беспокоился за Машу, но надо было полностью отдавать себе отчёт в том, что произошло. Меня нашёл таисианский маг крови из другого мира. Как минимум, стоило позволить ему объясниться. Аккуратно взяв Машу на руки, так, чтобы не касаться её кожи, я отнёс девушку в дом. На кухне я обратил внимание на то, что она успела нажарить приличное количество мяса. Стоило отдать долное: даром времени девушка не теряла. Уложив её на диван, я подозвал немного воды к своей руке и сотворил небольшой водный канал, один которого шёл из моей ладони, а второй — касался её лба. И начал медленно приводить девушку в сознание. Кичандаш, вошедший следом, стоял у порога, что неудивительно. Сайраш рассказывал, что этика таисианов предполагает чётко услышанное приглашение, чтобы можно было войти в дом.

Внезапно девушка очнулась. Открыв глаза, она вскочила и замахнулась для удара, но, вероятно, увидела мои синие глаза, и остановилась.

— Демьян, — закричала она, — берегись, здесь чужой. Он похож на тебя, он ищет тебя, он…

— Тихо, Маша, тихо, — предостерегающе сказал я, убирая свои чары, — всё хорошо. Я его знаю, он не причинит мне вреда. Ты в порядке?

— Кажется да, — потирая затылок, сказала она, — но что ему от тебя нужно?

— Это я бы и сам хотел узнать, — сказал я, поворачиваясь к таисианскому магу крови, — что ты здесь забыл? Зачем я тебе понадобился?

— Может быть, ты хотя бы пригласишь меня войти, — осуждающе сказал Кичандаш, — я всё-таки прошёл длинный путь, чтобы найти тебя.

— Ах да, в самом деле, как мы негостеприимны… да с таким-то почтительным гостем, — ехидно сказал я. Глаза таисиана злобно сверкнули, но он промолчал. Я же взял тарелку, положил в неё три окорочка и поставил на стоил.

— Ну, проходи. Угощайся, добрый путник, — хмыкнул я. Получив разрешение, Кичандаш снял сапоги и, догадавшись, как нужно помыть руки в раковине, сел за стол и начал уплетать еду. Я тем временем надел куртку и подтащил обогреватель ближе к дивану, на котором сидела Маша. Девушка хотя и не сводила взгляда с таисианского мага крови, но в её взгляде уже было больше любопытства, нежели страха или неприязни. Сам же таисиан, почти молниеносно управившись с едой, откинулся на стуле и сложил перед собой ладони лодочкой.

— Мы ждём, Кичандаш, — нетерпеливо сказал я.

— Минутку, Дэмиен, — невозмутимо ответил тот, — ты же знаешь, после еды следует прочесть молитву благодарности Аорташу.

Мне в голову пришла нелестная мысль, что к этому приёму пищи меньше всего отношения имеет Аорташ. Вслух я этого, однако, говорить не стал: в конце концов, мои силы частично тоже питает это божество таисианов. Следовало сохранять хотя бы какой-то пиетет.

— Готово. Ну, теперь слушайте…

Глава 1.3

Глава 3. Авиал зовет обратно.

— Как я понимаю, из Храма ты попал сразу в свой мир, и потому о том, что там сейчас происходит, совершенно не в курсе. Так?

— Да, — кивнул я.

— Тогда — небольшая предыстория, — сказал таисиан, — к делу она отношения не имеет — но тебе будет приятно. Когда ты вошёл в Храм — он закрылся. Совсем. Даже печати, которые ломали Избранники, пропали. Просто — огромный чёрный куб. Несколько часов ничего не происходило — а потом он безо всякой на то причины начал разрушаться. Уже потом все поняли, что произошло это потому, что ты его прошёл и, соответственно, разрушил. Все бросились искать твои останки… Ходят слухи, что особо усердствовала одна девка крови тёмных эльфов.

— Не надо о ней так говорить, — тихо сказал я, — у неё на то были причины.

— Демьян, прости меня великодушно — но после всего произошедшего тебе пора бы сбавить свой градус наивности. Ты был жертвенным бараном, которого вели умирать. Будь ты старше и умнее — тебе бы просто организовали подстилку для регулярного снятия напряжения. Но ты был мальчишкой, которому хотелось романтики, хотелось красивой любви — и всё это прекрасно.

— Если ты вякнешь ещё хотя бы слово, — прорычал я, вставая, — то это будет последним, что ты скажешь. Если ты помнишь — однажды мне уже удалось тебя победить.

— Ну, извини, — Кичандаш снова поднял руки и даже поклонился, не вставая со стула, — я просто старый прагматик, который видит, как работают вещи, безо всякой наносной шелухи. Впрочем, судя по тому, как активно она выискивала твой труп — вероятно, ей действительно было до тебя дело.

Он снова откинулся на стуле… и в этот момент тот с грохотом сломался. Маша противно захихикала — не знай я точно, был бы уверен, что это она подстроила.

— Рухлядь, — прошипел таисиан, поднимаясь и пинком отшвыривая обломки в сторону, — кто здесь живёт вообще?

— Никто здесь не живёт, — равнодушно сказал я, наблюдая, как таисиан устраивается на полу, — мы сюда приехали… на прогулку. И вообще — прекращай оскорблять моих друзей. Я же ведь не насмехаюсь ни над кем из тех, кто тебе дорог. Как там доченька, кстати, кошмары по ночам не мучают?

— До сих пор снятся, тварь, — прошипел Кичандаш, — и конкретно за это ты мне однажды дорого заплатишь.

— А Аорташа ты просил исцелить твою дочь? — желчно сказал я, — вероятно, он не помог. И почему бы? Уж не потому ли, что в тот момент ты пытал ни в чём не повинного сородича, и при этом получал искренне наслаждение?

Кичандаш что-то тихо про себя прорычал, но не ответил ничего.

— Так, может, и не стоит клеветать на других? Если ты стал дрянью без капли совести в голове — это не повод видеть такую в каждом встречном-поперечном.

— Заткни пасть, — прохрипел Кичандаш, с трудом сдерживаясь, чтобы не вскочить на ноги от злости, — иначе я её тебе порву!

— Вот и сам тогда не открывай рот на тему, о которой тебя не спрашивали, — парировал я, — и вообще: ты доставил мне наслаждение, назвав мою девушку шлюхой и подстилкой — я доставил тебе наслаждение, справившись о здоровье твоей дочери и напомнив, каких высоких моральных качеств у неё папочка. Мы получили взаимное удовольствие. Ближе к делу.

Таисиан глубоко вздохнул, успокаиваясь. После чего продолжил.

— Разумеется, какого-то сильного социального эффекта это не принесло: 99 % населения Старого Света ни о чём не знало. Но верхи вздохнули с огромным облегчением.

— В том числе и потому, что меня за это не надо было награждать? — вежливо уточнил я.

— Вот. Умеешь же думать головой, когда можешь, — одобрительно кивнул Кичандаш, — но я в очередной раз отвлёкся. Месяц же спустя в Столицу прилетел дракон. Это немыслимо. У драконов строгий договор с прочими расами. Территории тщательно поделены, так что его появление в самом сердце Старого Света — тяжёлое нарушение. Тем не менее, ректор Нейетти, тоже находившийся в тот момент в Столице, убедил городскую стражу дать дракону объясниться. Ему предоставили аудиенцию у короля (дракон, конечно же, принял человеческий облик). И он поведал очень, очень нехорошие вещи…

Вторжение. То, что с твоей помощью отразили орки — лишь верхушка айсберга. Огромного айсберга. Флотилия в сотни кораблей готовится ворваться в Авиал и шквалом магии крови уничтожить и поработить всех. И остановить их невозможно. Даже если созвать все расы. Совместных усилий людей, гномов, эльфов, огров, орков, таисианов, вампиров, троллей не хватит, чтобы остановить это. Потому что на место каждого воина встанут десять новых, не говоря уже о колоссальной магической поддержке, основу которой, конечно же, составляет магия крови — слишком сильный козырь против подавляющего большинства видов магии.

Подобное — расплата за вальяжность, с которой Старый Свет Авиала жил все три сотни лет после первого вторжения. Тогда все подумали, что прогнали краснокожих варваров навсегда и начали тихо-мирно грызться друг с другом за земли и власть. А если и понимали, что такое может повториться — то втайне надеялись на то, что при их жизни этого не произойдёт. И вот — итог всего этого: новое вторжение. Однако шансы на спасение есть. Предотвратить войну не получится, но её можно задержать. И вот как:

Где-то в самом сердце Старого Света есть артефакт, который может нас защитить. Вернее, группа артефактов. Четыре Стихийных Обелиска. Уникальные в своём роде творения. По возрасту, вероятно, превосходящие даже магическую башню в Краспагене. Если их зарядить, то они создадут мощную защитную энергетическую стену, через которую нельзя будет пробраться никому. Один заряженный стихийный обелиск обеспечит Старый Свет защитой на один год. Два — на пять лет. Три — на десять. И если наполнить магией все четыре — то целых двадцать пять лет будет у Авиала, чтобы подготовиться к этой войне. Но это уже совсем невероятное стечение обстоятельств.

— И, тем не менее, непонятно, — раздражённо отозвался я, — зачем Авиалу понадобились мои способности. У вас что, своих магов воды нет?

— Всё сложнее, чем кажется, — покачал головой красноглазый таисиан, — наполнить обелиск магией сможет только Мастер магии. Только ему достанет сил, чтобы суметь это сделать. Эксперту не хватит магического резерва, а заполнить обелиск можно энергией только одного живого. Поэтому у нас сейчас крайне положение тяжёлое. Ректор Нейетти — единственный Мастер магии огня в Авиале. Остальные мастера скончались порядка сорока лет назад. У церковников, конечно, тоже есть созидатель, но он порядком подкошен более чем глубоким возрастом. Проводить один обряд воскрешения в неделю, а то и реже — и зарядить древний магический артефакт. Разные вещи, верно? Мастер магии земли, как ходят слухи, имеется у троллей. Однако и здесь не без проблем: несколько лет назад посольству троллей было нанесено унизительное оскорбление. Подробностей не знаю, но тролли в гневе покинули Столицу, поклявшись, что никогда больше не будут иметь дела с людьми. С магией воздуха вообще всё печально: последний мастер этой стихии (разрушитель, кстати) умер около сотни лет назад. И никому после него ещё не удавалось доучиться до мастера. И магия воды. Сразу скажу: магию крови обелиски не приемлют. Поэтому ни я, ни кто-то из моих сородичей сделать этого не можем. Единственный же на весь Авиал мастер магии воды, но не крови — это ты.

— Теперь ты понимаешь? — Кичандаша, казалось, захватил собственный рассказ, он поднялся с пола и в возбуждении принялся мерять шагами кухоньку, — даже при самом удачном стечении обстоятельств Авиал получит всего 10 лет передышки. А они ему так нужны. Вот для чего я здесь, Дэмиен. Тебе надо вернуться. Вернуться и помочь Авиалу ещё раз. Потому что без тебя он погибнет…

* * *

Кичандаш замолчал, а я задумался. Очень крепко задумался. Потому что если всё было так, как говорит Кичандаш — а, при всём к нему отношении, у меня не было оснований не верить ему — то лучше бы Молчаливым Сестрам удалось завершить начатое. Потому что мир, чудом избежавший гибели (здесь я, правда, лукавлю, потому как не знаю наверняка, стала бы Хранительница поступать так с собственным миром, даже если бы я уклонился от своей судьбы подобно тому, как это сделал Синэ Сато), начинают захватывать новые судороги. И даже если он, мир, получит отсрочку, война всё равно неизбежна. А что сможет сделать мир пусть даже за эти 25 лет, когда момент утерян?

На первый взгляд — ничего. С другой стороны, 25 лет — это целое поколение. Родятся новые дети, вырастут, обучатся магии, воинскому искусству, торговому делу. Старый свет будет более готов встретить вторжение. А армии захватчиков — заметно ослабнут. Потому что армия находится на пике своей силы очень недолго. Ведь любые войска надо содержать, платить деньги. Даже если допустить мысль, что 90 % этого войска — рабы, приготовленные ли для жертвоприношений или одетые в простейшие доспехи и отправленные в первые ряды — умирать — всё равно их надо хотя бы чем то кормить, во что то одевать и обувать. Не имея возможности воевать и убивать, эта армия может быстро съест саму себя. Её можно сравнить с драконом, набирающим воздух для огнеметания. Если дракон вдохнул воздух, он обязан его выдохнуть, иначе его просто разорвёт.

И не стоит забывать еще один важный момент. Как ни крути — а Авиал сейчас остался без Хранителя — хоть и косвенно, а всё же по моей милости. Даже если на смену был назначен новый — все равно ему(ей) потребуется время для того, чтобы подробно вникнуть в жизненные перипетии этого мира. Два с половиной месяца (а именно столько времени прошло в Авиале начиная с момента, когда я его покинул) — это очень маленький срок. А вот за 25 лет измениться может очень и очень многое. Хотя почему 25? Кичандаш же сказал, что не осталось живых мастеров магии воздуха. Десять — при самом благоприятном стечении обстоятельств. Ведь ещё надо как то убедить троллей позволить своему мастеру магии земли помочь людям. Да и Эльтеко Нейетти, долгие годы созерцавший, как его детище, Университет Магии, медленно теряет свою значимость и просто разрушается, будет долго торговаться за свои услуги…

— Как ты вообще сюда попал, Кичандаш? Пешком пришел? — спросил я таисиана. Просто ради того, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

— Запретный лес, — ответил тот, — твои друзья, Вогнар и Райлисс, показали мне место, откуда они перемещались в этот мир, чтобы забрать тебя для Храма.

— И?

— Из королевской сокровищницы мне было выдано два артефакта. Простые накопители, но энергией они заряжались больше пятидесяти лет. Так что высвободившейся силы было достаточно, чтобы открыть проход в другой мир. На несколько секунд — но мне оказалось достаточно и этого.

— И что, был только ты? Никто больше не хотел рисковать собой? Печально слышать, особенно учитывая твои слова о том, как верхи были готовы меня благодарить, — ехидно заметил я.

— Силы этих артефактов очень ограничены, и хватит их лишь для одного живого. Поверь, были те, кто намного сильнее хотел отправиться искать тебя. Да и, сказать по совести, большим желанием не горел. Но всё же выбрали меня, потому что я был единственным, кто мог тебя найти.

— Любопытно. И как же? — поинтересовался я.

— Ты, Дэмиен, конечно, выбрал магию слёз и очень этим гордишься, — снисходительно ответил Кичандаш, — но и магия крови, поверь, тоже хранит немало секретов, — в этот момент в его глазах появилось выражение, от которого мне стало не по себе, — я сражался с тобой в бою, я использовал против тебя магию крови, я слышал, как бьётся твое сердце, я чувствовал, как пульсирует твоя кровь. Такие звуки невозможно забыть, ибо у каждого живого существа они неповторимы и уникальны. И зная эти звуки, я бы нашёл тебя в любом уголке этого мира. В прошлый раз тебя искали по импульсам твоего уникального таланта. А вот в этот раз тебя найти было куда как труднее, — он самодовольно зажмурился, после чего открыл глаза и с чувством собственного превосходства закончил, — и только мои, так ненавидимые людской Церковью способности, могли дать стопроцентный результат…

— И зачем же тебе это вообще было нужно? — спросил я.

— Дэмиен, ты меня удивляешь, — ухмыльнулся Кичандаш, — я, конечно, подлая дрянь, бессовестная тварь и так далее. Но у меня есть родные и близкие, я их люблю и не желаю им добра. И уж, конечно, совершенно не хочу, чтобы их захватили в рабство магии крови.

— Ты недоговариваешь, — проницательно сказал я, — ты сейчас очень ярко охарактеризовал себя. Не мог такой, как ты, пойти в другой мир искать нужного человека за спасибо.

— Не мог, — язвительно улыбнувшись, ответил Кичандаш, — я заключил с Королевским Советом сделку. Если ты придёшь в Авиал и примешь участие в ритуале, зарядив обелиск Воды — для таисианов отменят режим с верительными. Ты ведь хорошо помнишь, что это такое?

Я удивлённо посмотрел на Кичандаша. Тот же явно наслаждался эффектом сказанных слов.

— Что, не ожидал от меня такого? — ехидно спросил он, — ни за что бы не подумал, что я могу попросить что-то не для себя?

— Да, — я отвернулся к окну, — не ожидал.

— Вот видишь, — назидательно сказал таисиан, — ты можешь обвинять других в том, что они ведут себя в соответствии с тем, во что их учили верить. Был ли я неправ, схватив твоего друга и подвергнув пыткам за то, что меня учили считать предательством? Оказалось, что да. Но ты и ты не можешь обвинять меня в этом. Другие живые тоже имеют своё мнение, свой взгляд на мир. Как бы благочестива ни была твоя точка зрения, она не может быть единственной.

— Ладно, оставим эту тему, — сказал я, — и когда же ты хочешь меня отсюда забрать?

— Сразу, как только будешь готов, — встрепенулся Кичандаш, полагая, что я уже согласен, — нам ничто не мешает отправить в путь хоть прямо сейчас. Этой девчонке я, так и быть, память подчищу…

— Только подойди ко мне — и я сама из тебя душу высосу, — мрачно пообещала молчавшая всё это время Маша. Я вздрогнул. Эта угроза не была преувеличением — Маша действительно могла это сделать.

— Ладно, неважно, — отмахнулся Кичандаш, на которого слова девушки не произвели никакого впечатления, — мы всё равно успеем уйти раньше, прежде чем она успеет что-то кому-то рассказать. А поверит ей кто-нибудь или нет — уже не будет иметь значения.

— Нет, — покачал я головой, — прямо сейчас — не получится.

— А что тебе мешает? — удивился Кичандаш.

— Как ты думаешь, почему я в прошлый раз так хотел вернуться домой? — вопросом ответил я, — у меня тоже есть здесь родные и близкие. Которых я люблю. И которых мне придётся бросить, чтобы уйти в Авиал. Я не могу просто так взять и уйти. Мне надо… попрощаться.

— Это твоё святое право, — таисиан умудрился изобразить на своей морде выражение раздражения и сочувствия одновременно, — но я бы на твоём месте поспешил. Дорог каждый день. По примерным оценкам информации, которую сообщили драконы, флотилия отойдёт от берегов Нового Света в середине Второго месяца Весны. Плюс две недели на дорогу. Получается, у нас всего около двух месяцев на то, чтобы вернуться и убедить мастеров магии огня и земли помочь нам. Так что не тяни.

— Я буду здесь через неделю. Оставшихся здесь припасов тебе хватит, чтобы дождаться меня. Не смей обижать никого из местных, если таковые здесь будут. Напугать — пожалуйста, но никому не вреди. Эх, лучше всего, конечно, было бы отправиться домой сегодня, но никак нельзя.

— Это еще почему? — удивился Кичандаш.

— Да всё из-за этого облика, — с досадой сказал я, — Я же не расхаживаю в нём на людях. И оборачиваться могу только раз в сутки.

— Зачем же ты тогда превратился? — спросил таисиан.

— У нас была в некотором роде… экскурсия.

— Ну да, — понимающе хмыкнул Кичандаш, — не переживай, я всё понимаю. И мы когда-то были рысаками, прыгали перед своими девчонками. Ладно, здесь я могу тебе помочь, — сказал Кичандаш.

— Чем это, интересно, — недоверчиво обернулся я.

— Ещё один трюк магии крови, — Кичандаш, положив голову на ладони, мечтательно посмотрел вдаль, явно вспоминая о чём-то приятном, — раньше, в очень далёкие времена, когда магия слёз ещё окончательно не пропала, а магия крови была не только средством власти безумных фанатиков, адепты последней были очень востребованы магами земли, которые учились превращаться. Ведь если напортачить при обращении, то можно было запросто застрять где-то посередине и в конечном итоге сойти с ума. Поэтому юные оборотни старались заручиться не только поддержкой наставника, но и мага крови, чтобы при необходимости он помог телу либо завершить трансформацию, либо обратить её. Я перенял от своих наставников эти навыки и успешно использовал их для того, чтобы научить нескольких из моих соплеменников оборачиваться, дважды предотвратив самые печальные последствия. Так что снять твой барьер для меня — пара пустяков. С твоего позволения, — он подошёл ко мне и поднял руку.

Меньше всего мне хотелось, чтобы этот ящер начал производить какие то манипуляции со мной при помощи магии крови. Но время в самом деле было дорого. Не знаю, что об этом и думать…

— Дэмиен, ты что, меня боишься? — спросил Кичандаш, от которого не укрылось мое смятение, — впрочем, правильно делаешь, что боишься, — внезапно продолжил он, — сказать по совести — после всей этой истории я бы очень хотел заполучить тебя в ученики. Ты слишком сильный — и при этом слишком неопытный, чтобы так это оставлять. Магия слёз меня тоже сильно не смущает — мне и без магии крови удалось бы передать тебе много мудрости. Но первым делом, когда ты попадёшь ко мне в руки, я устрою тебе хорошую такую порку… качественную, — злорадно добавил он, потирая ладони, — розог сто. А то и полторы сотни. Чтобы шкура неделю болела. Тогда, может быть, и ум в голове начнёт появляться.

— Если ты думаешь, что поднял этим уровень доверия к себе — то ты сильно ошибаешься, — мрачно сказал я, подсознательно понимая, что в долгосрочной перспективе эта угроза более, чем реальна.

— Но сейчас, — поднял палец Кичандаш, — ты нужен в Авиале, чтобы помочь защитить его. Защитить весь Старый Свет, в том числе моё племя и мою семью. При всех этих условиях — глупо сейчас меня бояться.

— Ну хорошо. Убедил, — я снял куртку. Кичандаш осторожно положил ладонь на мою грудь и скомандовал:

— Закрой глаза.

Я повиновался. Это было очень странное ощущение. Сначала Кичандаш как будто вслушивался в мой пульс. Затем из его руки стала поступать энергия, заставлявшая моё сердце биться вслед за его… командами? Позывами? Приказами? Не знаю. Но внезапно я ощутил, что часть моей духовной оболочки, отвечавшая за трансформацию и быстро терявшая энергию после каждого преображения, вновь полна сил. Не теряя времени, я тут же начал принимать человеческий облик. И через несколько секунд все закончилось…

* * *

Всё это время я сидела молча и слушала во все уши. Тихо благодаря при этом небеса, что успела познакомиться с Демьяном. И я столько всего узнала, что голова шла кругом. А этому Кичандашу Демьян, похоже, не очень-то и рад. Впрочем, судя по тому, что он рассказывал мне, этот ящер — маг крови и палач. При этом меня поразила выдержка Демьяна: я бы ни за что не позволила этому существу проводить со мной какие бы то ни было манипуляции при помощи магии крови.

А Демьян тем временем спешно собирался. Вытряхнув из сумок всю еду, он бегло объяснял Кичандашу, что в какой банке находится, как это открывать и как готовить. Я поднялась и тоже стала собираться. Меньше всего мне хотелось сейчас ехать на скутере по трассе, особенно после того, как меня оглушили, а потом кое-как привели в чувство. Но Демьян очень настаивал на том, чтобы мы отправились в путь как можно быстрее. И мне следовало уступить ему, особенно с учётом того, какие смелые мысли начали возникать в моей голове.

Да… я тоже крепко задумалась над тем, что мне делать. Когда мы неслись обратно, я думала без остановки. Что, если мне попроситься с ними в Авиал? Я не заблуждалась по поводу того, что там будет рай на земле, но тем не менее это место, где многие обладают сверхъестественными способностями, там жили разные расы. Моя инаковость не будет восприниматься с такой агрессией, с какой будет восприниматься тут. А семья… бабушка умерла. Последний год я ухаживала за ней, но её время пришло. Печально, но надо было жить дальше. Папа же стал на ночь куда-то уходить. Я догадывалась, что у него появилась другая женщина. Ведь ему, несмотря на более, чем солидный возраст в 45 лет, всё равно хочется чувствовать себя мужчиной, чувствовать себя кем-то любимым. Я уже выросла и вполне сама могу о себе позаботиться. А он… возможно, он ещё успеет создать другую семью. Вот только в намерения Демьяна брать меня с собой явно не входит. Над этим надо будет поработать отдельно.

Глава 1.4

Глава 4. Прощание.

Первое, что я сделал, вернувшись домой — это рассказал всё родителям. О Маше, о Кичандаше, о необходимости вернуться. Сначала они выслушали меня с пониманием. Я очень боялся, что меня станут упрекать за потраченные усилия на университет, на военную кафедру, но они меня успокоили, сказав, что всё понимают. После этого мама посмотрела на меня и спросила в упор:

— Ты собираешься остаться там навсегда?

— Скорее всего, — уклончиво ответил я. Моя мама всегда умела смотреть, куда надо.

— Дёма, скажи об этом прямо, — упрямо повторила мама, — ты можешь сколько угодно прятать свои истинные чувства — но я же твоя мать, я вижу, как ты мучаешься. О да, ты прекрасно справляешься, очень многие, даже не зная другой жизни, не смогли бы лучше. Кроме того, каждая мать должна помнить, в чём состоит истинный смысл материнства. А заключается он в том, что когда птенец вырастает, он покидает гнездо… возможно, навсегда. И к этому всегда надо быть готовым. Так что же, ты уходишь навсегда?

— Да… — прошептал я, виновато опуская взгляд. И в самом деле, кого я обманываю? Разве можно забыть бурную, динамичную жизнь в Авиале? Разве могу я просто так взять и похоронить всё то, чем он меня одарил? Я вернулся, я сообщил своим родным и близким о том, что я жив и здоров, со мной всё в порядке, но теперь…

Это было самым тяжёлым моментом. Дядя, выругавшись сквозь зубы, накинул на себя куртку и ушел курить на улицу. Мама же ушла к себе в спальню и закрылась на щеколду. Я виновато подошёл к двери.

— Мам…

— Прошу тебя, Дема, дай мне побыть одной! — сказала она из-за двери.

Я в отчаянии опустился на пол рядом. Мне нечего было сказать. Да, от меня зависело множество жизней, но что это значит для родителей, которые навсегда потеряют из-за этого своего сына? Которые даже никогда не узнают, жив ли он, всё ли у него хорошо. И я, скорее всего, тоже больше никогда их не увижу.

— Я мог бы остаться, мам, — сказал я, поднимаясь, — но, даже если забыть, как ты была только что права насчёт меня, представь, как бы я себя ненавидел за то, что мог помочь другим, и не помог. Из-за своего эгоизма.

Всё, довольно. Это только железо куют, пока горячо. Пусть успокоятся и переварят это. Я ушёл в свою комнату, и, не раздеваясь, упал и почти мгновенно уснул.

Воскресенье тоже прошло весьма мрачно. Я ходил прощаться к обеим своим бабушкам. И это было ещё хуже, потому как они обе были рады тому, что я вернулся живой и невредимый, так сейчас они были огорчены. Однако мой отец, живущий отдельно, меня поддержал.

— Понимаю я тебя прекрасно, Дёмка. Наша страна не для счастливых граждан построена. С нашими властями и нашей долбанной бюрократией счастливы мы не будем никогда. Как здесь жить молодой семье? Куда рожать детей, если государство кладёт на тебя х…р, по телевизору в промежутках между новостями об очередных убийствах показывают мультики, такие страшные, что у нормального советского ребёнка потом было бы нервное расстройство. А как сейчас развращается наша молодежь! Лень, секс, ладно бы это — непроходимая тупость! и больше ничего не надо! Ступай, Дёма, ступай, хоть не увидишь самого страшного, что тут будет твориться. Знаешь, — добавил он, подумав, — я порой ловлю себя на мысли, что лучше бы ты не спасал наш мир. Пусть бы этот карательный отряд спалил нас всех к чёртовой матери, да пепел развеял по ветру. Потому что пали мы — ниже некуда…

Из банка же я ушёл довольно цивилизованно. Слава всему, никто не стал задавать лишних вопросов, но моя начальница была очень огорчена тем фактом, что я ухожу. И я её понимал. Взяла на работу человека почти что с улицы, без опыта работы, без связей, учила, тратила время — и всё это почти целый год. Но, когда она всё же спросила меня, в чём причина, я честно — до какой-то степени — ответил, что дело не в банке. Так сложились личные обстоятельства. Больше никто вопросов задавать не стал. В понедельник моё заявление было принято, и в пятницу меня ждал окончательный расчёт и свобода. В последнюю неделю, остро ощущая свою вину за то, что бросаю свою начальницу в такой ответственный момент времени, перед Новым Годом, я работал вдвое усерднее.

В среду, однако, меня ждала неожиданность. Маша попросила приехать к ней для серьёзного разговора. Странно, сейчас-то ей что от меня нужно?..

* * *

— Маша, — Демьян демонстративно покрутил пальцем у виска, — ты в своём уме? Да как тебе только в голову такое взбрело?

Я фыркнула. Демьян, которого я позвала на чашку чая, если так можно выразиться, сидел за столом и крайне скептически на меня смотрел. Очевидно, что моя просьба вызвала у него глубокое неприятие, и переубедить его будет нелегко. Но сдавать позиции ещё рано, у меня было время подготовиться к этому разговору.

— Я уверена, что всё будет хорошо. Не может быть, чтобы у этого… Кичандаша не хватило силы, что перенести нас троих. Он же сам сказал, что у него остался ещё один энергетический накопитель.

Демьян подошёл к дивану и сел на него, демонстративно запрокинув голову вверх. Скрестив руки, я приготовилась к длинной лекции.

— Маша. Позволь мне объяснить, — начал он, придав своему голосу самое занудное выражение, на которое только был способен. — Когда я попал туда в первый раз — меня охраняли. Охраняли по самому высшему разряду. Другое дело, что и этого порой было недостаточно. Порой из-за того, что на нас охотились те, кто ничуть не уступал нам мастерством. Порой — из-за моей глупости, — сердито добавил он, — но не заблуждайся тем, что тот мир лучше нашего во всех отношениях. Там точно так же есть люди, стоящие у власти и вертящие ею так, как посчитают нужным. Есть воры, разбойники, убийцы. Работорговцы, невзирая на все усилия тамошних властей, уже пятьсот лет никак не переведутся. И прочие атрибуты… средневековой, в общем-то, жизни. Позднего средневековья, я бы сказал. Так что там не сказка, сошедшая со страниц книжки. Просто ещё один мир. Населённый обычными живыми существами. Тебя постигнет большое разочарование, если ты хочешь начать там новую жизнь.

— Но ты сам сказал, что хочешь остаться там. Почему? Если там так плохо? — въедливо уточнила я.

— Потому что у меня есть способности, у меня есть магия воды, которой я смогу открыто пользоваться. Я смогу заработать себе на жизнь. Но, поверь, другие, не обладающие магией, живут там ничуть не лучше, а во многих местах и гораздо хуже, чем живут люди здесь. Земледельцы — самые бедные, самые нищие, пашущие всю жизнь для того, чтобы прокормить семью. Я не понимаю — что ты хочешь там найти?!

— Семья человека, который каждый день встаёт до зари, голодать никогда не будет, — сдержанно и с улыбкой ответила я.

— Что? — на его лице промелькнуло непонимание, — ах да, читал, в самом деле, хорошая книга.

— Ну в таком случае ты понимаешь, к чему я клоню. Если здесь мои способности являются больше препятствием — то там они могут оказаться значительным преимуществом. Конечно, многое зависит от того, как ты сумеешь себя подать. И всё же высока вероятность, что если обо мне узнают здесь — запрут в клетке. Клетку выставят на всеобщее обозрение и сделают объектом тотальной жалости, на котором можно будет зарабатывать деньги. Там же этим никого не удивишь. Возможно, и я смогу найти применение своим силам.

— Интересно, какое. Может, в палачи запишешься? — ядовито спросил он, — допросы с твоими способностями вести будет одно удовольствие. А, впрочем, решай сама, — совершенно внезапно для меня согласился он, — ты не маленькая девочка, и я не буду тебе указывать. Раз так хочешь — ступай с нами. У тебя есть время до пятницы, чтобы ещё раз всё хорошенько обдумать. Но помни — обратного пути не будет. И со своим отцом по поводу того, куда ты денешься, разговаривай сама.

Демьян ушёл от меня крайне раздраженным. Но на лучший результат я не могла и рассчитывать. Быть может, он сам всё хорошенько обдумает и решит, что ему не помешает моя помощь. А я ведь на самом деле многое могу. Просто не до такой степени долго мы знакомы, чтобы он успел об этом узнать…

* * *

И вот настала пятница. Я, как обычно, пошёл на работу. Как обычно, звонил клиентам, напоминая о необходимости совершить платёж по кредиту. Как обычно, в час дня на обед. Казалось бы — к чему такая детализация? А к тому, что я делаю всё это в самый последний раз. Я больше сюда не вернусь. Никогда в своей жизни. Я купил коллегам один из самых лучших тортов, который можно приобрести в нашем городе, чтобы показать им, как хорошо мне с ними было. Каждого из них я впитывал в свою память, чтобы запомнить. Неожиданно это оказалось намного тяжелее, чем я думал. Странно. Вроде и работа нудная, и коллеги не такие уж необычные, и начальница порой страшная вредина, а только когда теряешь, всё равно жалеешь о том, что никогда в своей жизни ты больше их не увидишь. Я не заметил, как радио пробило пять часов вечера.

— Тебе пора, Ткачёв. Бросай телефон и отправь по аутлуку отчёт, тебе ещё в отдел кадров зайти надо, — сказала Евгения Андреевна.

И я ушёл оттуда. Навсегда. Мне даже пришла в голову крамольная мысль: может, и лучше было, когда меня просто похитили. Был человек — и нет человека. Быстро… и безболезненно. И совсем другое дело, когда ты сам, своими руками должен оборвать все нити, связывающие тебя в этом мире.

Я договорился с Машей, что завтра утром она меня снова встретит на своем скутере. Упрямица всё равно желала идти со мной. И даже своего отца как-то уломала. Что ж, пусть. Я её предупредил, чем это чревато.

Сидя в своей комнате, я не знал, что мне делать. Что должен делать человек, который меньше, чем через сутки исчезнет навсегда? Я зашёл последний раз в интернет и написал во всех социальных сетях, что ухожу насовсем. Зашёл в онлайн-игрушку, где проводил много времени, попрощался со всеми и там и отдал игровой аккаунт своему другу по этой игре. Выключив после всех этих манипуляций компьютер, я оставил на столе свою зарплатную карту и пин-код к ней, потому как там находилась приличная сумма денежных средств, которая лишней в любом случае не будет. После этого я взял в руки паспорт. Это было самое странное чувство. Этот документ подтверждал моё право на существование. Потерять свою силу его могло заставить только свидетельство о смерти. Однако совсем скоро этот паспорт будет лишь напоминанием о том, что здесь когда-то жил человек, которого, скорее всего, снова объявят без вести пропавшим. Может, тогда лучше сразу его порвать или сжечь? Наверное, всё же не стоит. Взгляд скользил дальше. Мобильник. Плеер с наушниками. Шкаф с книгами. Диски. Сувениры из школьных поездок по другим городам… Внезапно в мою комнату постучали.

— Да? — ответил я.

Это были родители. Мама вышла вперёд и протянула мне небольшую фиолетовую коробочку.

— Я хотела бы извиниться за свои слова, Дёмочка, — сказала мама, обнимая меня, — я горевала так не потому, что ты уходишь, а потому, что не вернёшься. Для матери нет вещи ужаснее, чем осознать тот факт, что она не смогла создать для своего ребенка среду, в которой ему хотелось бы жить. И все же, я надеюсь, что мы сыграли важную роль в твоей жизни. Так что прими от нас это.

Я открыл фиолетовую коробочку, которую держал в руках. Там была юбилейная золотая монета.

— Это тебе на память. Хранить её можно вот в таком футлярчике, — она достала со дна коробочки пластиковую оболочку, в которую легла монетка, и захлопнула её, — полностью водонепроницаема, и места занимает совсем мало. Так что возьми ее с собой, пожалуйста. Мне будет гораздо легче перенести твой уход, если я буду знать, что у тебя есть памятная вещь, которая иногда будет напоминать тебе о нас.

— Ох, мамочка… — я, не договорив, обнял её. Слова были не нужны, она всё поняла сама.

— Ты вырос, сынок, — тихо сказала мама, — ты вырос за полтора года своего отсутствия больше, чем за девятнадцать лет своей жизни. Ты открыто и спокойно принимаешь решения о своей жизни — и мы гордимся тобой.

— И раз уж это твой последний вечер, — сказала она, — идём вниз. Мы приготовили для тебя нечто особенное.

Нечто необычное оказалось небольшим прощальным пиром. Мы ели и разговаривали. Очень много разговаривали. Казалось бы — это твоя семья, ты всё о них знаешь. Но когда понимаешь, что больше вам увидеться не суждено, то внезапно осознаёшь, как много надо сказать друг другу. Мы говорили обо всём на свете до трёх часов ночи, и лишь осознание того, как мне необходимо отдохнуть, заставило меня закончить разговор и уйти спать.

Заправляя утром кровать, я не выдержал и заплакал, понимая, что больше мне спать здесь не придётся. Последний раз вычистил зубы (ну, надеюсь, что не последний, но вы меня поняли). Я понимаю, что это звучит ужасно нудно и банально, но с другой стороны, те, кто часто путешествует, возможно, меня поймут. Одно дело, когда ты пользуешься вещами каждый день, зная, что то же самое будет и завтра, и после завтра, и через неделю… И совсем другое дело, когда ты делаешь всё это последний раз. Свою драконью одежду я решил взять с собой отдельно — все же субботним утром, да ещё и перед Новым годом в городе слишком людно. Не стоит привлекать лишнего внимания.

И вот я, обняв родителей и брата, покидаю свой дом. Покидаю его навсегда. Уходя, я последний раз оборачиваюсь. Вздыхаю — и иду дальше. Прощай, дом. Прощай, улица. Я не сдерживаю слёз — я почти физически ощущаю боль, с которой рвутся нити, двадцать лет связывающие меня с родными местами. Но я всё равно иду дальше — так надо…

Маша уже ждала меня на остановке. Когда я запрыгнул на скутер и обхватил её сзади, то спросил:

— Не передумала?

— Нет. Я всё объяснила отцу. Он отнёсся с пониманием.

— А это что за баул? — хмыкнул я, указывая на приличную сумку, которая лежала перед Машей.

— Мои вещи, — удивлённо ответила она, — ты же не думал, что…

— Нет, Маша, я не думал, я знаю совершенно точно, — раздражённо ответил я, — мало того, что Кичандашу придётся тащить в Авиал двух человек вместо одного — его даже на это уломать будет адски тяжело — так ещё и вещи. Он точно откажется.

— Ну а сам-то? — обиженно спросила девушка, остановившись перед светофором, — что в сумке?

— Комплект одежды из Авиала. Я переоденусь, а это брошу здесь. И тебе посоветовал бы сделать то же самое. В этом мире нет ничего такого, что нам пригодилось бы там…

* * *

Зануда. Хотя с другой стороны — наверное, это справедливо. Ведь надо ещё как-то Кичандаша убедить в том, что меня тоже надо взять с собой. С другой стороны — обнадеживает слово «нам». Значит, Демьян всерьёз рассматривает такую ситуацию. Что ж, тогда вперёд. А там — будь что будет.

Я прощалась с улицами, знакомыми с детства. Да, я по какой-то причине не сомневалась, что Демьяну удастся упросить этого ящера прихватить с собой и меня. Из их разговора напрашивался достаточно очевидный вывод: Демьян Кичандашу не нравился. Но его приход в Авиал очень важен для его расы, и потому на него можно будет надавить. Да и вообще — внутри появилось какое-то воодушевление, которого я не испытывала уже очень давно. И теперь улицы проносились одна за другой, и каждая — последний раз. Когда я была маленькой, то избегала их вдоль и поперёк. Это потом появились компьютер, интернет, и отпала необходимость в поисках общения выходить на улицу.

Мы проехали пост ГИБДД. Инспектора, недовольные тем, что их смена выпала на субботу, даже не остановили нас, хотя скорость была более, чем приличной: что взять с парочки на скутере, субботним утром выезжающей за город. Прощай, Ростов — подумали одновременно мы с Демьяном. Нам было хорошо здесь жить, но надо двигаться дальше…

* * *

И снова целый час в дороге. Я внимательно изучал поля. Огромные пустынные поля. Когда-то, безумно давно, я увидел одно из этих полей в окно портала из другого мира и чувствовал, как оно близко. И как же хорошо, что дракону тогда удалось меня остановить. Не знаю, какой бы ужасной участи подвергся мой мир, вернись я сюда со своими способностями под действием заклятия Злое Эго. Впрочем, вряд ли хоть сколько-нибудь масштабными. Меня бы быстро поймали и заперли в клетку. Тем более, что здесь, на Земле, даже под действием Злого Эга мои магические способности были бы слабее на порядок. Но всё равно могли пострадать люди. Хорошо, что этого не случилось.

Глава 1.5

Глава 5. Возвращение.

Кичандаш нас ждал. Я догадывался, что ему будет мало еды, которую мы оставили, так что я сходу достал из своей сумки четыре банки с тушёнкой, проследовал на кухню и открыл их. После пошёл переодеваться. Пока я спешно сбрасывал с себя старую одежду и натягивал костюм, на кухне слышалось достаточно громкое чавканье. Я злорадно подумал о том, что Маша получила интересное зрелище. Закончив переодевание и обратившись в таисиана, я вышел обратно.

— Спасибо за еду, — сказал Кичандаш, отбрасывая последнюю банку, — дрянь, конечно, но один раз пожрать можно. Что ж, теперь можно и в путь-дорогу. А она что здесь делает? — он указал на девушку.

— Она меня сюда доставила, — начал я издалека.

— Ну так доставила — молодец, — нетерпеливо кивнул таисиан, — так и быть, за оказанную помощь память ей стирать не будем. А теперь, девушка, вы можете быть свободны!

— Она хочет с нами, — сразу заявил я, понимая, что пританцовывания вокруг да около только ещё больше разозлят таисиана.

— Да мало ли чего она хочет, — взвился Кичандаш, оправдывая мои опасения, — у меня в накопителе энергии осталось — канарейка нарыдала, а ведь мы не просто отсюда взяли и портал в Авиал открыли. В этом мире так тухло с магией, что придётся в отдельное место перемещаться, а уж потом в Авиал прыгать. И обуза в виде девчонки, которую даже за руку толком взять нельзя, мне точно не нужна!..

— Я надену перчатки, — быстро сказала Маша, — и другую одежду. С этим не будет проблем, обещаю.

— Да какая разница? — расхохотался таисиан, — ты думаешь, я позволю прийти в наш мир такой, как ты? Которая одним касанием силу ворует и душу выпить может?

— Кичандаш, ты вообще-то, маг крови, — ответил я, — не припоминаю, что Старый Свет Авиала признал магов крови образцовыми и благочестивыми членами общества.

Кичандаш гневно уставился на меня. Потом на Машу. Потом снова на меня. Гнев из глаз ушёл, вероятно, он понял, что от девчонки так просто не отмахнуться. И воодушевления этого у него не вызывало.

— Да ну нечего ей делать там, Дэмиен, пойми. Ты же не хуже меня знаешь, что это не увеселительная прогулка, — проворчал он.

— Кичандаш, вот чисто, чтобы ты был в курсе. К таким, как она, здесь относятся так же, как в Авиале к магам крови относится Церковь. Вот только здесь у нас так называемая «церковь» повсюду. Где бы не проявилась твоя… магия, на тебя тут же начнут тыкать пальцем и в конечном счёте запрут в клетке. В Авиале церковь хотя бы формально позволяет магам крови сгинуть из Старого Света куда подальше. Конечно, в духе, беги, пока цел, но раз уж занялся магией крови, так будь добр иметь мозги в нужном месте, а то так и будешь рабом в ошейнике до конца своих дней куковать. А здесь только дай повод: ты непохож на других, ты отличаешься от других, ты можешь делать то, что не могут делать другие? В клетку тебя! Так что ей не видать тут нормальной жизни, даром что она родилась такой, а не стала по своему выбору.

* * *

Наступило молчание. Молчал Кичандаш, нахмурившись и поочёредно созерцая Демьяна и меня. Молчал Демьян, сосредоточено глядевший на Кичандаша. Молчала и я.

— Ну хорошо, допустим, — прошипел ящер, — Дэмиен, ты, прежде, чем делать такие заявления, лучше озаботился бы узнать, как мы будем возвращаться.

— Ну и как? — осторожно спросил Демьян.

— Я уже сказал — в накопителе энергии мало. Её не хватит для того, чтобы просто взять и открыть портал. Так что придется телепортироваться в место, откуда будет возможен прыжок. Я, кстати, когда попал в этот мир — оказался именно там. В вашем мире это место называют Бермудский треугольник.

— Минуточку. Ты сказал — телепортироваться? — с интересом спросил Демьян, — как же ты собираешься такое провернуть? Телепортация — это прерогатива магов воздуха вообще-то.

— Дэмиен, право слово, — фыркнул Кичандаш, — как же многому тебе ещё надо научиться. То, что телепортация закреплена за магией воздуха вовсе не означает, что ей больше никому нельзя пользоваться. Ты же ведь сам преподавал магию, я знаю. Так неужели тебе неизвестно, что маг может практически всё, был бы доступ к стихийному источнику. Всё просто: ищешь воду, ныряешь в неё, используешь силу, представляя, куда тебе надо попасть. Разумеется, там тоже должна быть вода, в которой ты и оказываешься. И точно так же мы будем перемещаться в Авиал. И если для телепортации на треугольник будет достаточно тридцати секунд, то для прыжка в Авиал потребуется пробыть под водой не меньше получаса. Сможет твоя спутница продержаться столько времени под водой?

Вопрос был, как выстрел в голову. Я сразу ощутила, как мои шансы попасть в Авиал в полном соответствии с математическим вектором стремятся к нулю… С другой стороны — а разве что то когда-то бывало легко?

Все молчали минуты три. Демьян упорно пытался что-то придумать. На морде Кичандаша прочно обосновалось выражение самодовольного превосходства. Пару раз он даже посмотрел на меня, вероятно, мысленно представляя, как прощается и машет мне ручкой.

— Я поделюсь с ней силами, — внезапно ответил Демьян, — Она сможет принять облик таисиана. Однажды она уже, пусть не по своей вине, но попыталась. И у неё почти получилось. Пусть и ненадолго — но нам хватит.

— Очень хорошо, — скрежеща зубами, прошипел Кичандаш, — только имей в виду, в Авиале ты будешь нужен живым и здоровым. Так что, будь добр, не убейся в процессе, когда силами делиться будешь!

Он снова повернулся и, увидев на столе банку из-под тушёнки, схватил её и в сердцах запустил в окно. Мы решили ничего не говорить, давая возможность ящеру спустить пар. Ящер же уставился в окно, и до нас донеслось его бормотание:

— … два идиота… чтоб я ещё раз… тупоголовые… ещё доберусь до него… высеку так, что…

Наконец, он полностью успокоился, повернулся и спросил:

— Источник воды здесь где-нибудь есть? Сойдёт любой. Главное, чтобы мы трое с головой погрузились.

— Да, конечно, — кивнул Демьян, — пошли, мы покажем.

* * *

Полчаса дороги — и мы у родника. Никого из местных мы, по счастью, не встретили. Маша по моему настоянию переоделась в дорожный комплект одежды, а остальное с неохотой оставила в сторожке. Скутер она припарковала около домика. Мне девушка шепнула, что папа за ним приедет через два дня, если она всё же не вернётся сама. Я так же заметил, что она вытащила что-то из своей сумки и положила в нагрудный карман куртки, но ничего говорить не стал. Захочет — покажет сама.

— Знаете, мне как-то трудно поверить, что мы сейчас войдём в этот пруд, а выйдем на другом конце планеты, — задумчиво сказала она.

— Тебя туда никто не тянет, можешь оставаться тут, — немедленно заявил Кичандаш.

— Ладно, ладно, хватит спорить. Что нам делать-то надо? — нетерпеливо спросил я.

— Как что? Я же сказал: нам надо погрузиться в воду. Вы меня вообще слушаете? — проворчал таисиан, — заходим в пруд, отплываем, чтобы поглубже было, ныряем и телепортируем.

— Лезть в воду? В такую погоду? — с сомнением протянула девушка, — простуда мне гарантирована.

— Извини, но это единственный путь. Ничего, будем в Авиале — я тебя подлатаю, — ответил я, заходя в пруд. Вода и в самом деле была более, чем прохладной. Даже я чувствовал дискомфорт, связанный с холодом, не говоря уже о Маше. Очень медленно и неохотно она зашла в воду вслед за нами и так же медленно поплыла.

— Пошевеливайся! — крикнул Кичандаш, — времени в обрез.

С учётом того, что ему предстояло нас телепортировать, я не стал его одергивать. Наконец, Маша оказалась около нас, мы взялись за руки (девушка специально надела резиновые перчатки, чтобы сквозь шерсть обычных даже случайно не коснуться нас). Мы сделали глубокий вдох и погрузились…

К счастью, Кичандаш не стал тянуть с чарами. Почти сразу нас куда-то понесло, завертело, закружило, и я всё крепче вцеплялся в руки Маши и Кичандаша, чтобы не потерять их. Наконец, всё закончилось, и Кичандаш стал всплывать, таща меня с Машей за собой.

* * *

Всплыв, я поняла, что у этого ящера получилось. Потому что в месте, откуда мы ушли, сейчас был полдень, сейчас же вокруг была темнота. Если география ещё не совсем выветрилась из моей головы — местное время на 7 или 8 часов отставало от московского. Но это было даже неважно. Важно то, что здесь вода была гораздо теплее. Демьян и Кичандаш уже плыли к какому-то пустынному островку. Выйдя на берег, Демьян первым делом просушил всем одежду, вытянув из неё воду. Я принялась быстрым шагом разгуливать по острову, надеясь хоть немного согреться. Помогало мало: ходьба по песчаному берегу по определению не могла быть быстрой, даром что было темно. Тем не менее, тело послушно начало вырабатывать тепло. Кичандаш лежал на спине и пытался отдышаться.

— Как много силы, — слышала я его хрипящий шепот, — сколько же понадобится, чтобы домой вернуться…

— С силой я помогу, не переживай, — отозвался Демьян, создавая из вызванной воды сосульку и принимаясь чертить что-то на песке.

— Это ещё что? — спросила я, как мне показалось, уверенным голосом.

— Пентаграмма сил. Большое подспорье для магов, когда надо совершить энергоёмкий магический акт. Меня не раз выручала.

— Хорошая вещь, пентаграмма-то, — отозвался Кичандаш, — да вот только телепортировать-то нам тоже придётся под водой. Так что толку от неё немного.

— Хоть накопитель заряди… — пожал плечами Демьян.

— Ну, разве что зарядить накопитель, — слабо согласился таисиан.

Закончив рисовать, Демьян подошёл и сел рядом.

— Не жалеешь? — спросил он с сочувствием, — в принципе, еще не поздно передумать.

— Демьян, хватит. Ничего я не передумала и не передумаю, — раздражённо ответила я. При этом умышленно опустила часть вопроса о сожалениях. Но это и неудивительно. Когда так резко меняешь свою жизнь — первое время всегда сожалеешь о том, что потерял. Вот и я сейчас себя чувствовала так, словно на ходу запрыгнула в чужую электричку, маршрут которой даже неизвестен, а выпрыгивать — поздно… Но потом станет легче. Это я точно знаю. Когда мама нас бросила — тоже было тяжело. А потом ничего, привыкла…

К счастью, Демьян не стал развивать тему дальше. Так мы сидели и любовались лунной дорожкой. Луна, кстати, очень даже неплохо освещала пространство вокруг. Минут пятнадцать спустя Кичандаш с кряхтением поднялся и побрёл к нарисованной Демьяном пентаграмме. Внезапно я ощутила беспокойство. Далёкое и ненавязчивое… словно на подсознательном уровне. Однако оно активно нарастало, и, казалось, через несколько минут у меня может начаться паническая атака.

— Знаешь, — задумчиво произнесла я, поёжившись, — мне здесь не очень нравится.

— Мне тоже, — кивнул мордой Демьян, — мой… Хранитель говорил мне, что люди никогда не поймут всей силы Треугольника. Просто не дано. И даже мне трудно поверить, что Кичандаш вот так запросто с его помощью возьмёт и перенесет нас…

— Духи, Дэмиен, существа непонятные лишь для тех, кто не хочет их понимать, — сварливо заявил таисианский маг крови сзади, — а понимать тут можно только одно: большая часть духов в вашем мире не желает иметь дел со смертными. Слишком долго они терпели от вас унизительное и равнодушное отношение. Не удивляйся, что мне об этом известно — они мне кое-что нашептали, когда я впервые попал сюда. А если и желают, то плату требуют непременно в виде крови. Ты думаешь, почему эти самые духи до сих пор на нас не накинулись? Потому что они знают, что сейчас тут будет совершён акт магии крови. А кровь, отданная добровольно, даёт гораздо больше, нежели отнятая силой.

— Какие ду… — начал Демьян, но глянул наверх и замолчал. Я тоже подняла взгляд, хотя и понимала, что пожалею об этом.

Кичандаш сказал правду. Хотя тьма над нашими головами милосердно скрывала большую часть… подробностей, даже скудного света хватило, чтобы понять, что наверху сейчас что-то мечется. Летает. Смотрим голодным взглядом. И… ждёт. Впервые в жизни мне стало по-настоящему страшно. Любого противника я могла победить парой касаний, но духи…

— Откуда их здесь столько взялось? — нервно спросил Демьян.

— Пентаграмма. Она стягивает силы для моего накопителя. Духи учуяли колебания энергии, потому и пришли. Да не тряситесь вы, слабаки, — презрительно сказал он, — они не тронут, я уже объяснил, почему.

— Акт магии крови? Что ты имеешь в виду, — спросила я, чтобы не оставаться в этом гнетущем молчании.

— Энергии всё равно мало, — угрюмо сказал таисиан, — я и так забираю отсюда больше, чем положено. Так что придётся платить.

— Чем? Ты что, собираешься принести себя в жертву? — спросил Демьян.

— К счастью, нет, — сердито посмотрев на него, сказал Кичандаш, — я ещё хочу вернуться домой, к своей семье. А вот пары пальцев я, скорее всего, не досчитаюсь. Можешь сказать за это спасибо своей подружке. Тройную нагрузку, которая требует столь радикальных мер, обеспечивает именно она.

Я покраснела от стыда. Мне даже и в голову не могло прийти, что потребуется такая высокая цена. Впрочем, что было об этом говорить. Не по своей же прихоти он так упирался…

— То есть вы ради меня готовы себя покалечить? — тихо спросила я, — даже не знаю…

— Не трать красноречие, девчонка, — огрызнулся Кичандаш, — я не знаю тебя, и мне плевать на тебя! Однако, как ты помнишь, приход Демьяна означает отмену режима с верительными для моей расы. И на своих сородичей мне всё же не плевать, что бы вы двое там себе ни думали. В конце концов, это далеко не самая высокая плата, которую могло понадобиться уплатить.

Больше ничего говорить не хотелось. Хотелось просто убраться отсюда. Казалось, что с каждой минутой тени теряли терпение и спускались всё ниже. Ощутив над своей головой дуновение, я, не скрывая своего страха, вцепилась Демьяну в руку. Это при том, лунная дорожка на море не рябила совсем.

— Готово, — выдохнул он, — подходите!

Повторять дважды нужды не было. Мы с Демьяном мгновенно подскочили к нему.

— Не так быстро, — сухо сказал Кичандаш, — сначала — заплатить.

Он достал из плаща нож, вытянул вперед левую руку и…

Я даже не сразу поняла, что он отсёк себе палец. Дошло до меня лишь тогда, когда у него из обрубка засочилась кровь, в которой отражался лунный свет. Духи над нами жадно взвыли…

— Давай ей свою силу. Нам пора, — крикнул Кичандаш.

Точно, Сила! Мы совсем забыли…

— Скорее, снимай перчатку, — сказал Демьян. Я послушно стянула с левой руки перчатку, и он тут же вцепился в мою руку, щедро делясь силой…

Это было очень странно. Я чувствовала, как во мне просыпается вторая сущность. Я очень боялась, что может не сработать, но Демьян щедро делился энергией. И уже через несколько секунд я стала обращаться помимо своей воли. Голова, руки, ноги — менялось все. Мало того, я даже стала ощущать, что наполняюсь и какими-то новыми знаниями… но в этот момент Демьян прервал телесный контакт. Но я чувствовала: сил, которые он мне передал, хватит не меньше, чем на час…

* * *

— Выглядишь кошмарно. В жизни не встречал большего страшилища, — вынес вердикт Кичандаш, — а теперь скорее, вперёд, нам пора.

Мы с Машей прежде, чем шагнуть в бездну вод, последний раз обернулись в сторону солнца этого мира, которое едва-едва приподнялось над горизонтом и которое грело нас всю нашу жизнь. Прощай, Земля. Прощай навсегда. Пусть мы будем жить в другом мире, под другим солнцем, но своей Родины, вскормившей, взрастившей нас мы не забудем никогда. Двадцать восьмое декабря две тысячи …дцатого года — момент, когда мы тебя покидаем. Прощай.

Оторвавшись от солнца, я с Машей прыгнул в воду вслед за Кичандашем. Вновь мы взялись за руки и поплыли вниз. Только теперь Маша в новом облике не задыхалась от нехватки воздуха. Глубже… ещё глубже. И тут в руках стала проявляться предательская слабость. Наверное, откат от передачи сил Маше. Стало трудно держать их за руки. Кичандаш, мгновенно прочувствовав мою слабость, перестал набирать глубину и, вырвав свою руку из руки Маши… укусил себя за неё. Из культи, где только что был второй мизинец, потекла кровь, которой он стал рисовать в воде какие то символы. Вопреки всему, они не растворялись, а держались, не пропадая…

* * *

Мне было очень просто держать дыхание в новом облике, но передача сил явно сказалась на Демьяне. Его рука еле-еле держала мою. Кичандаш проводил какие-то манипуляции, и вокруг нас появлялась вязь кровавых рун. Наконец, он задействовал накопитель, который всё это время держал в зубах, струей направив его в центр между нами. Нас снова завертело и закружило, но Демьяну стало совсем плохо, и его хватка слабела с каждой секундой.

— Держи его, держи!!! — ревел сквозь водную массу Кичандаш. Тем не менее, именно он первым упустил его руку. Я пыталась, я честно напрягала все силы для того, чтобы удержать его. Но в конце концов силы оставили и меня. Демьяна вырвало из моих рук и понесло неведомо куда…

Часть 2. Возвращение в Авиал

Глава 2.1

Глава 1. С прибытием.

Прийти в себя было трудно, как никогда. Было холодно… страшно холодно. В горле уже неприятно саднило, и я догадывалась, что за этим последует. Приподнявшись, я обнаружила, что лежу на берегу какой-то реки. С огромным трудом заставила себя встать на ноги. Как же холодно! Мокрая одежда ужасно сковывала движения. Неподалеку от меня без сознания лежал Кичандаш. Дэмиена не было видно нигде. Я подошла, вернее, проковыляла к нему и стала приводить в чувство довольно энергичными пощёчинами. После пятой он очнулся, и его перепуганный вопль заставил меня отскочить.

— Ты что делаешь, бестолочь?! — закричал он, — опять смерти моей хочешь?

И только сейчас до меня дошло, что именно я только что наделала. С другой стороны — я совершенно не ощущала в себе новых сил, каковые бывают после каждого контакта. Кичандаша это, впрочем, интересовало мало. Он встал и быстро высушил свою одежду, самым простым образом вытянув из неё всю воду. Потом с большой неохотой проделал те же манипуляции с моей.

— Где Дэмиен? — немедленно спросил он, озираясь.

— Я… не знаю, — тихо ответила я, опуская глаза.

Шипение, раздавшееся около меня, было равносильно клубку потревоженных змей. Кичандаш медленно подошёл ко мне и поднял мою голову.

— Что значит — ты не знаешь?! — его глаза без преувеличения были полны кровавого мрака, — я искал его, я нашёл его, я растратил столько сил, я изувечил себя, в конце концов, чтобы вернуть его в этот мир! И все это для того, чтобы ты сказала мне — я не знаю?!

Оттолкнув меня, он схватился за виски и зажмурился. Я стояла возле дерева, не смея пошевелиться. В этот момент я всерьёз опасалась за свою жизнь. Спустя минуту открыл глаза, опустил руки и без восторга уставился на меня.

— К счастью, он в этом мире и он жив. Я слышал, как пульсирует его кровь. Но это всё, что я могу сказать. У меня совершенно не осталось сил.

Он доковылял до дерева и тяжело уселся под ним. Я же, ощущая чувство вины, села на берегу реки.

— Куда именно мы попали? — без особой надежды на ответ спросила я…

— Вне всякого сомнения, мы в Старом Свете Авиала, — мрачно ответил Кичандаш, — однако мне пришлось значительно ускорить процесс телепортации. Потому как Дэмиен стал терять силы. Мы вообще должны были оказаться в Краспагене. А сейчас… к сожалению, наиболее вероятно, мы в землях чёрных таисианов. Только здесь я помню такую мутноватую, с прозеленью воду.

— Чёрные таисианы? Странно, Демьян мне никогда об этом не рассказывал.

— Он о них и не знал, — мрачно хмыкнул таисиан, — В прошлое своё путешествие ему посчастливилось не повстречаться с ними. Они, в отличие от светлых, полностью отказались признать Королевскую власть. В виду того, что этот регион находится далеко на севере и стратегически важных ресурсов здесь нет, было решено оставить эти земли мятежным чёрным оркам и таисианам. Дальше на север и запад идут территории тёмных вампиров. Земли были поделены, и таисианы и орки в принципе, жили почти отрешённо.

— И сколько проблем нам доставит встреча с ними? Как они к нам отнесутся?

— Ко мне — нормально. К своим сородичам они относятся как к неразумным младшим братьям и сёстрам. Посматривать на меня, конечно, будут снисходительно, но ни в пище, ни в ночлеге они не откажут. К другим же расам градус дружелюбия резко снижается. Изредка делаются исключения для орков или вампиров, но ни людей, ни гномов, ни эльфов тут не жалуют. Я бы сказал — очень не жалуют.

— И что же нам делать? — испуганно спросила я, обернувшись.

— Ты даже не представляешь, маленькая мерзавка, с каким удовольствием я бы тебя здесь оставил, — прошипел тот в ответ, — всего за один день ты мне доставила столько проблем, сколько другие не доставляли и за всю жизнь. Потому что оторвать себе два пальца, чтобы нам хватило сил на переход, мне пришлось из-за тебя! Дэмиен дал тебе сил, и он не смог удержаться во время перехода. Нас разбросало — из-за тебя! Да и вообще — по букве нашего договора я имею полное право тебя здесь бросить. Доставить тебя в Авиал — я доставил. А вот о том, чтобы бегать и подтирать тебе сопли — речи не шло. Так что — вот он, новый мир, весь перед тобой. Начинай новую жизнь хоть прямо сейчас.

— Но ты же так не поступишь? — процедила я, порядком уставшая от его непрерывных оскорблений, — я, может, и не очень тебе нравлюсь, но, в конце концов, я женщина. К женщинам в своём селении ты так же относишься?

— Жалкая провокация, — рассмеялся тот, — на неё ведутся только совсем уж безмозглые юные сопляки. Если женщина делает то, что и положено женщине: сидит дома, растит детей, хранит очаг и поддерживает своего мужчину — отношение к ней соответствующее. Если же женщина лезет в мужские дела — то она должна понимать, что и ответственность ей придётся нести мужскую. Если она, конечно, не набитая дура. Тебя с нами силой никто волоком не тащил. Сама пошла. Так что благородную девицу из себя строить поздно.

— И что? — безразлично спросила я, уже смирившись с тем, что помощи от него не дождусь, — бросишь меня? Скажи уж сразу.

— Не брошу, — хмуро ответил тот, — вы с Дэмиеном друг друга стоите. Два наивных идиота, один другого бестолковее. Таких без помощи бросать — лишний грех на душу брать. А мне оно не надо. Я и так… — он замолчал. Молчал он долго. И в этот момент мне пришла в голову ещё одна мысль.

— А как я тебя сейчас вообще понимаю? Ты же разговариваешь на своём родном языке?

Старый таисиан посмотрел на меня с ещё большим раздражением.

— Ты со мной вступала в контакт на Земле? — устало спросил он.

— Ну… да.

— И с Дэмиеном, наверное, тоже вступала?

— Я уже поняла, к чему ты клонишь, — ответила я, ругая себя, что и сама не догадалась, — так что мы сейчас будем делать?

— Возьмёшь способности у меня так же, как взяла их у Дэмиена. Пользы это мне, конечно, не принесёт, но потерплю. Встретим таисианов — я уж что-нибудь придумаю. Нам нужна еда и постель на одну ночь… хотя бы. После этого уже можно будет и дальше двигаться.

— Боюсь, с этим планом могут возникнуть проблемы.

— Это еще какие? — неприязненно покосился на меня Кичандаш, — брезгуешь, благородная девица?

— Не в этом дело, — равнодушно ответила я, — ты упустил тот факт, что за время нашего разговора мы дважды вступали в физический контакт. И — ничего. Мои способности не сработали…

* * *

Как же холодно. С большим трудом я выбрался из воды на каменистый берег и просушил одежду. На большее сил просто не осталось. Судя по холоду, я очутился где-то в северной части Авиала. Такого холода не было даже в Краспагене, не говоря уже о тёплых южных островах. К счастью, светило солнце, и мой умный костюм накапливал энергию солнца и передавал её моему продрогшему телу. Очень медленно — но силы восстанавливались.

Десять минут спустя я заставил себя приподняться и оглядеться по мере сил. Ни Маши, ни Кичандаша видно не было. Поскольку я был в Авиале, то мои возможности мага воды снова были на максимуме — однако сейчас мне это мало чем могло помочь. Общий магический резерв, может, и вырос, но текущий запас сил был ничтожно мал. Я принялся размышлять, как мне разыскать пропавших спутников.

Первый способ — дать им самим отыскать меня. Если Кичандаш применит свою способность искать по пульсу, то ему не составит труда определить моё местоположение. Однако здесь имеется очень важный минус: ещё на Земле Кичандаш сказал, что временные рамки строго очерчены. Два месяца — после этого каждый день промедления может стать роковым. Так что этот способ явно не подходит. Кроме того, не факт, что Маша и Кичандаш сами попали в беду, и помощь требуется уже им.

Второй способ — вызвать духа воды. Однако для вызова я всё же слишком слаб, мне бы хорошенько перекусить и выспаться. Да и поиск других живых существ, если уж начистоту, не является сильной стороной таких духов. Защитить — да, подлечить — запросто, наказать обидчиков — не вопрос. Но вот с поиском у них туговато. На этом больше специализируются духи воздуха.

Третий вариант — заведомо отпадает по причине того же отсутствия сил. Создать голема и с его помощью добраться до ближайшего населённого пункта. Энергия кончится ещё в процессе создания.

Так что придется прибегнуть к четвёртому способу — медленно брести куда-нибудь, надеясь, что найду хоть какой-то населенный пункт, где можно будет раздобыть еду и постель хотя бы на одну ночь.

А между тем, было лёгкое такое ощущение, что природа радовалась моему возвращению. В Авиале сейчас была ранняя весна, и даже здесь, на севере (я не сомневался, что это север Авиала) уже появлялись первые признаки того, как оживает природа. Деревья вокруг стояли ещё голыми, но чувствовалось: несколько дней — и на них начнут набухать почки, готовые дать жизнь буйной зелёной листве. Снег под ногами ещё был, но уже мягкий: наступишь на него — он проваливается и тает. Хоть и дул холодный ветер, в нём всё же ощущалась свежесть скорой весны, а не пробирающий холод зимнего времени. Даже какие-то птички сновали по деревьям, правда, они почти не пели: им не до пения, им надо искать пищу, вить гнезда.

Между тем слабость накатывала сильнее и сильнее. Чувствуя потребность хотя бы немного перевести дыхание, я свернул с тропинки и уселся под огромной елью. В облике таисиана меня, несмотря на все старания моего костюма, донимал холод, но обращаться в человека я отчаянно не хотел: на это уйдут последние силы, и я рухну на землю, не в силах пошевелиться.

Внезапно я услышал посторонний, не относящийся к природе шум. С трудом приподнявшись, я уполз за ель так, чтобы со стороны тропки меня видно не было.

— И зачем мы только время тут тратим, — донёсся до меня голос, больше похожий на рык, — разгуливать тут, на нашей территории, будет только самоубийца.

— Потому что велено так, — ответил ему другой голос, ещё грубее, — да и тупиц всегда хватает, каждый месяц кого-то ловим. Так что отставить разговоры, трепаться в таверне за кружкой пива будешь.

Шумом оказался стук копыт, приглушённый из-за нерастаявшего снега. А наречия эти я уже слышал. Очень, очень давно. Но они ведь живут гораздо южнее, не может быть, чтобы и здесь… А хотя к чему вопросы? Я создал маленькую иллюзию зеркальца и аккуратно с его помощью посмотрел в сторону голосов.

В том, что это орки, сомнений не было. Такие же торчащие клыки, такие же немного заострённые уши. У одного на лице даже была татуировка: жёлтый орел, поднявший голову и делающий замах крыльями. С одним маленьким различием. Они были абсолютно чёрного цвета. Странно. Я и понятия не имел, что в Авиале проживают ещё и чёрные орки. Тем временем трое всадников остановились у ели.

— А ну, стоять, — рыкнул их предводитель, — я чувствую, что здесь кто-то есть. И это не зверь и не птица… Это кто-то разумный…

* * *

— Что значит, не сработали? Ты что, ими не управляешь? — спросил Кичандаш.

— Нет, конечно, — возмущенно ответила я, — я просто касалась, и… оно как-то само происходило. Из-за этого я не могла ни до кого дотрагиваться. Но сейчас… что-то не так. Я чувствую, что это во мне осталось, но… как-то непонятно. Как-то… иначе.

— Меня это совершенно не удивляет, — снисходительно сказал таисиан, — любой силой и любым умением надо учиться пользоваться. Хотя, признаться честно, такие способности больше походили на извращение. Как же ты должна была найти себе мужчину, останься ты в том мире? Родить ему детей? Впрочем, одна теория на этот счёт у меня есть. Ваш мир — место, крайне скудное на магию. Не исключено, что подобное проявление способностей — всего лишь следствие этого. Как если бы цветку не хватило влаги, и он вырос слабым, иссохшим и неполноценным. Здесь же магический фон на порядок выше. Возможно, твой дар сейчас претерпевает некоторые изменения. И будет работать совсем иначе. И уж точно куда более щадяще по отношению к окружающим. Так что готовься учиться пользоваться им заново.

— Если бы ещё было, кому учить, — грустно ответила я, — ты, судя по тому, что я о тебе услышала, и пожить успел, и мир повидать. И всё же, судя по твоей первой реакции, когда мы с тобой встретились, я могу сделать вывод, что подобных мне ты не встречал.

— Было, не было — какая разница? — пожал плечами Кичандаш, — всё когда-нибудь случается в первый раз. Наоборот, для нас с тобой такой поворот как раз-таки всё упрощает. Провести под маскировкой обычную людскую девчонку мне будет гораздо проще, чем людскую девчонку, которую даже толком за руку взять нельзя.

— Так ты меня точно не бросишь? — ещё раз с беспокойством спросила я.

— Не брошу. Сказал же уже, — махнул рукой тот, — да и вообще: помогу тебе в знак хорошего отношения к Дэмиену. Глядишь, он после всей этой истории подумает — да и придёт ко мне в ученики. А там я и до его шкуры доберусь…

Я поджала губы. Частота упоминания его странного вожделения к шкуре Дэмиена уже стала отдавать каким-то фетишем. Вслух я этого, разумеется, говорить не стала. В этот момент с левой стороны донёсся треск веток, и даже послышались чьи-то голоса.

— Кажется, у нас гости, — нервно сказала я, — и мне они явно не обрадуются.

— Стой спокойно. Я тебя прикрою иллюзией, — скомандовал тот, начиная совершать руками движения, как если бы он пытался что-то слепить из глины. Я тут же ощутила, как моя кожа нагревается и начинает чесаться. Я поднесла было руками к лицу, как вдруг…

— Не вздумай чесаться, — прошипел Кичандаш, нервно вслушиваясь в сторону треска веток, — знаю, морок неудобный, но ни на что другое у меня уже не осталось сил. Не вздумай вступать с кем-либо в физический контакт, иначе чарам конец. Помалкивай — говорить лучше буду я. Если повезёт — они отведут нас в место, где можно будет перекусить и отдохнуть. После этого я смогу навести более устойчивый морок…

* * *

Орк с татуировкой орла спешился, чтобы проверить, кого же он обнаружил. Тем более следы на снегу ясно говорили о том, что тут кто-то есть. Когда он заглянул за ель, то увидел лишь пустоту. Однако, всмотревшись в неё внимательнее, он улыбнулся:

— Я же все равно тебя вижу, глупо прятаться, — и с этими словами он протянул руку вперёд, схватив кого-то за горло. Иллюзия мгновенно рассеялась, и в хватке орка забился таисиан в синем походном костюме из чешуи дракона — на редкость богатая одежда. Однако он почти не сопротивлялся. Несколько секунд спустя его глаза закатились, и он потерял сознание. Орк от такого поворота даже растерялся. Он рассчитывал, что ему удастся поохотиться на нарушителя и изловить его, потом со всей тщательностью допросить, а тот сам беспомощно потерял сознание у него на руках.

— Ну, чего там, Кермол? — спросил его один из напарников.

— Не поверишь… ящерица. Порядком ослабевшая, — растерянно ответил орк, — чуть за шею прихватил — тут же отключился.

— Занятно, — хмыкнул его напарник, — таисианы тут обычно не ходят. Чёрный?

— В том то и дело, что нет, — Кермол вылез из-под ели, демонстрируя пойманного, — зелёный.

— Ну, это уже вообще экзотика, — сказал третий орк, — они сюда не ходят. Холодно им тут. А этот гляди-ка, небось, богатый. Одежда хорошая. И что будем с ним делать?

— Ну дык… не человек и не остроухий всё же, — пожал плечами Кермол, — Отвезём в деревню, пусть шаман решает, как с ним быть. Когда оклемается — дадим возможность объясниться — мало ли как он тут оказался. А башку открутить всегда успеем. Да и вообще: негоже беспомощного бросать замерзать, кем бы он ни был.

Поудобнее перехватив тело, орк подошёл к своему скакуну и аккуратно уложил ящера на седло.

— Отсюда до деревни недалеко, пешком пройдёмся, — сказал он, дёргая лошадь за поводья. Другие всадники слегка пришпорили коней, и те лёгким шагом последовали за Кермолом…

* * *

Спустя три минуты из-за кустов позади нас, наконец-то, показались таисианы. Чёрные, как и предупреждал Кермол. Я, убедительно имитируя слабую женщину, ойкнула и юркнула за спину Кичандашу. Впрочем, при виде нас ящеры почти сразу опустили свои сабли.

— Кто же вы такие будете, сородичи, и откуда? — поприветствовал нас командир отряда. Вообще, стоило отметить, что чёрные таисианы были крупнее зелёных. Самому низкому Кичандаш уступал примерно на полголовы, и это при том, что Дэмиена он ростом превосходил. Да и, как и зелёные таисианы, чёрные не были сплошь чёрными. Встречались в шкуре и серые чешуйки, и серебристые. Область вокруг глаз, разумеется, тоже была окаймлена более светлой чешуёй. В общем, по своему они были очень красивы, если бы не одно но. Как и у Кичандаша, у них были красные глаза.

— Путники мы, я с сестрой. В столице были, сестре город показывал. А потом и в Краспаген мы зашли, там моя знакомая магию воздуха преподаёт. Попросили мы её телепортировать нас обратно, да вот, видать, напутала чего то, не туда нас совсем забросило. Да прямо в реку, представляете? Вот, едва обсохнуть успели. Хорошо, что мы вас встретили. Нам бы только ночь где-то провести, а уж дальше мы как-нибудь сами дорогу найдём.

Если честно, даже я бы этой истории не поверила. Исходя из того, что Демьян рассказывал мне об Авиале, отношение к таисианам, мягко говоря, прохладное. Причём повсеместно. И надо быть совсем дикарями, чтобы поверить в то, что у таисиана может быть знакомый маг школы воздуха в Краспагене. Чёрные таисианы, тем не менее, согласно кивнули и жестом показали нам следовать за собой.

Глава 2.2

Глава 2. О тёмных представителях тёмных рас.

Очнулся я от того, что мне… да, в общем то, мне было хорошо, тепло и уютно, так что очнулся я скорее по естественной причине — я выспался. Пить, правда, хотелось, но спешить я не стал.

Лежал я в весьма уютной постели, накрытый парой шерстяных одеял. В комнате стоял душистый запах трав: я без труда узнал мяту, смородину и шалфей. Были и другие, но либо мне они были неизвестны ещё по Земле, либо же росли только в Авиале. Тем не менее, всё это было весьма странно. Я достаточно отчётливо помню, как страшный орк с татуировкой орла схватил меня за горло, и спустя несколько секунд я отключился. Довольно необычно было после этого оказаться в уютной постели в тёплом доме.

Я рискнул подняться. Сделать это было нетрудно, однако я что-то при этом зацепил ногой. Раздался неожиданно сильный грохот, когда какой-то предмет, сделанный, судя по всему, из жести, весело поскакал по полу. В комнату тотчас кто-то зашёл.

— Ага, очнулась наша ящерка. Как себя чувствуешь, ничего не болит? — заботливо спросил вошедший.

Это оказался орк. Тоже чёрный, разумеется. Подойдя к столику, он что-то налил в кружку и дал мне. Я, уверенный, что это вода, благодарно принял её и залпом выпил. И тут же пожалел об этом, потому что это оказался травяной настой. Да настолько вкусный, что его следовало бы пить медленно и смаковать каждый глоток.

— Понравилось, вижу, — лукаво сверкнув глазами, сказал орк, довольно наблюдая за тем, как я облизнулся, — травки, сам варил. Вашему брату особенно полезны, — он отвернулся было, но потом снова посмотрел на меня..

— Что-то в тебе странное, таисиан. Только вот никак не могу понять, что, — с этими словами он присел на кровать и аккуратно взял меня за голову. Несколько секунд внимательно изучая моё лицо, он, наконец, сказал, — ну конечно. Глаза. Как я мог быть так слеп? Ты же тот самый…

А вот это уже нехорошо. Мгновенно переведя дыхание, я принялся просчитывать варианты. Если он знает, что я не совсем таисиан, и если прикинуть, как орки относятся к людям и прочим светлым расам, задерживаться мне тут определённо не стоило. Улыбнувшись, я отбросил одеяла, вскочил и…

— А НУ ЛЕЖАТЬ!!! — рыкнул орк.

Вот это сила голоса. Меня буквально бросило обратно на кровать. Я поднял руки, чтобы сплести защитные чары, как он упреждающе махнул рукой и сказал:

— Да лежи уже спокойно, дурной. Захотели бы тебе навредить — сделали бы это ещё, когда ты без сознания валялся. Да и что ж ты думаешь, мы тебя обидим после того, как ты наш мир, считай, от гибели отвёл? Не удивляйся, — усмехнувшись в ответ на моё замешательство, добавил он, — о твоём подвиге уже много где известно. Да, мы, чёрные орки, не любим тут чужаков. Да, мы ясно и недвусмысленно предупреждаем всех, кто заходит на наши земли: он делает это на свой страх и риск. Но ты же — совсем другое дело. Хотя и любопытно было бы узнать, как ты оказался здесь, миновав все посты нашей защиты. Ладно, заболтался я. Сейчас тебе принесут еды, а потом отправишься в общинный зал. Там все и расскажешь нашему вождю.

Шаман развернулся и покинул избушку. Я, отбросив одеяла, поспешил одеться. Примерно через десять минут в избушку вошла орчанка, неся на большом жестяном подносе миску с жареным мясом и большую кружку. Поставив её передо мной, она, однако, не ушла, а развернулась и осталась стоять, внимательно наблюдая за мной.

— Думаете, сбегу, — чуть насмешливо спросил я.

— Далеко бы не убежал, — спокойно отреагировала орчанка, — нет, после еды сразу пойдёшь в общинный зал. Мне велено тебя проводить.

Выглядела орчанка достаточно тривиально: меховой жилет — безрукавка, меховые же штаны, сыромятные сапоги. Кожа чёрная, но ни в едином месте не морщинистая. У орков, кажется, вообще морщины редко бывают: тот же шаман был седой, как лунь, а в лице — ни морщинки. Закончив пялиться, я принялся за еду. После почти двух суток без еды мясо, да ещё и в горле таисиана, было сравнимо с божественным наслаждением. Запив всё это великолепие несколькими глотками удивительно вкусного травяного настоя (в котором я так же различил ноты мяты и шалфея), я поднялся, выражая готовность следовать за своей провожатой…

* * *

Чёрные таисианы отвели нас в свою деревню. Домами им служили обычные деревянные срубы, щели между которыми были тщательно законопачены мхом. А вот дымовые трубы в таких домах приятно удивили. Значит, хотя бы топят не по-чёрному. Выделили нам место в избушке одной пожилой таисианки, которая, приветливо улыбаясь, радушно приняла нас, накормила и напоила. Меня от её улыбки поначалу бросало в дрожь, но после того, как Кичандаш пару раз показал мне кулак, пришлось заставить себя привыкнуть. С едой тоже не особо повезло. Мясо, много мяса, с самыми разными приправами. Кичандаш, явно бывший не в восторге от земных консервов (которые, если уж начистоту, были той ещё дрянью с химией), ел так, что за ушами трещало, мне же требовалось не меньше минуты, чтобы разжевать каждый отдельный кусок. Постелили Кичандашу на полу, мне — на дубовой скамье. Да, это, конечно, не кровать, но придется довольствоваться тем, что есть. Впрочем, я так устала, что провалилась в сон почти мгновенно.

Утром нам позволили умыться, снова накормили и повели к вождю деревни, хотя они сами называли его старостой. День выдался пасмурный и немного дождливый, так что все спешили в помещение, которое таисианы называли между собой «едальня». Вероятно, в силу своих размеров едальня использовалась, в том числе и для проведения различных собраний и мероприятий.

Вождь таисианов восседал на деревянном кресле, которое находилось на дальнем конце длинного вытянутого стола. Мы с Кичандашем сели напротив вождя в самом конце, но он дал нам знак пересесть ближе. Пришлось подчиниться.

Мне было ужасно неуютно. Хотя Кичандаш утром и успел шепнуть, что сделал морок, укрывающий меня, более устойчивым, всё равно преследовало ощущение, что что-нибудь пойдёт не так, и нас вот-вот раскроют.

— Подходите, подходите ближе, дорогие гости, — дружелюбно говорил вождь, — не надо стесняться, чувствуйте себя, как дома.

Вождь был, вероятно, самым крупным среди всех присутствующих. Но это скорее, объяснялось тем, что он был здесь и самым старым. Всего курса школьной зоологии я, конечно, не помню, но вот факт, что рептилии растут всю жизнь, в памяти запомнился. Вероятно, на гуманоидных рептилий это тоже распространялось. По цвету он тоже разительно отличался: его чешуя почти полностью была серебристо-серой. А из складок кожи на надбровных дугах выпирали… костяные наросты.

И в этот момент ощущение опасности усилилось. К нам походили и подсаживались ещё таисианы, но я чувствовала биение пульса… прямо за спиной вождя. Я не знаю, как у меня это получилось — да что там, я вообще понятия не имела, с чего мне лезли такие мысли в голову — но я отчётливо слышала стук сердца там, где, на первый взгляд, никого не было. Значит, там стояла невидимая стража. И как я это поняла? По биению сердца? Или… по пульсации крови! А что если…

— А теперь, когда мы все собрались, — насмешливо прищурив глаза, сказал вождь, — давайте послушаем, как наш собрат оказался в нашем лесу с человеческой девушкой и что они тут вообще делают.

Я, всё ещё погружённая в свои мысли по поводу того, с чего я вообще вдруг стала слышать чужой пульс крови, секунды три по инерции улыбалась. После чего до меня, наконец, дошло: наша маскировка не сработала…

Глава 2.3

Глава 3. Память, сила и вероломство.

Деревня чёрных орков была очень похожа на поселения зелёных. Ибо эти тоже не питали большой любви к садоводству и огородничеству. Но если у зелёных орков это больше связано с тем, что рядом было море, с которого они на девяносто процентов обеспечивали себе пропитание, то здесь, в суровом северном климате, наверняка просто ничего не росло. Впрочем, возле пары домов я заметил несколько рядов ягодных кустов, узнав среди них любимую красную смородину. Однако в этот момент мы подошли к самому общинному залу.

Устроено здание было весьма интересно. Почему-то его орки, не мудрствуя лукаво, сделали из огромной то ли пещеры, то ли землянки. Снаружи оно было обложено камнями, а основание — тщательно замазано глиной. Рядом были прокопаны две небольшие траншеи, через которые вода от дождей утекала в реку, что была, наверное, метрах в двухстах от деревни по правую сторону.

— Странное здание, — сказал я, — неужели нельзя было построить обычный дом?

— Здание не странное, а старое, — ответила орчанка. — ему больше двухсот лет. Первые изгнанники среди чёрных орков не имели больших возможностей, чтобы каждому по хате построить. По первой ограничивались этим. Ели, спали, вопросы решали — всё там. Потом уже все домами обзавелись, а землянка эта осталась… На память нам, чтобы помнили, с чего наши прадеды начинали.

При входе нам пришлось спуститься почти на десять ступенек. Перед нами сразу же показалось помещение, где стояло с десяток деревянных коек.

— А это зачем? — полюбопытствовал я, указывая на постели.

— Если кто-то по милости стихий без жилья остался — спит тут, пока ремонтируем. Патрульные с других деревень, опять же, если на ночь остаются в деревне, устраиваются здесь, — после чего отвернулась и негромко пробормотала, — буйных пьяных идиотов отсыпаться тоже сюда отправляем…

После чего обернулась и сердито добавила:

— И вообще, что ты ко мне прицепился? Я тебя что, экскурсию позвала? Топай, давай, тебя полсотни орков ждут!

Решив больше не действовать на нервы орчанке, я поспешно прошёл к следующей двери. И, войдя в помещение, стал с интересом осматриваться.

Больше всего помещение напоминало какое-то религиозное собрание. Почти все орки сидели на ковриках в позе, очень напоминающей сакральную позу Лотоса. Исключение составлял орк, сидевший у противоположной стены на каком-то каменном стуле. Даже почти что троне. Разве что очень, очень просто оформленном. Что и неудивительно: практичные орки редко славились любовью к изыскам и изяществам.

Волосы у вождя были рыжего цвета, хотя шевелюру уже изрядно тронула седина. Так же у него была и татуировка: белая полоса, со всех сторон опоясывающая череп. Впечатление было такое, словно он повязал себе на лбу белую ленту. И глаза… взгляд у орка был внимательный, цепкий и вместе с тем — благодушный и снисходительный. Взгляд настоящего лидера. Впрочем, как раз это было неудивительно. Фальши орки не прощают, и другого на его месте просто не могло оказаться.

Подходя, я с интересом оглянулся. Из полусотни орков только у пятерых или шестерых были татуировки. Уже знакомый мне орк со знаком жёлтого орла сидел в первом ряду с правого края. Поймав мой взгляд, он с любопытством прищурился, но и от жестов, и от реплик воздержался.

Когда я приблизился, вождь даже встал, дабы лучше меня рассмотреть.

— Надо же, не врали. Действительно, синеглазый, — он даже протянул руку, чтобы взять меня за подбородок. Совершенно не собираясь терпеть такое отношение, я предупреждающе щёлкнул зубами возле его пальцев.

— Не лапать, — заявил я, когда вождю отдёрнул руку, — не люблю.

— Ну, не серчай, таисиан, — вождь извиняюще улыбнулся, — мы народ простой, видим что-то новое и интересное — сразу потрогать хочется. Я ведь вашего брата на своём веку немало повидал: и жёлтые глаза, и красные, и зелёные, и карие. Пару раз даже были фиолетовые, но синие — вижу впервые.

— Это потому что я — не настоящий таисиан, — ответил я, — вот и глаза у меня такие…

— Да знаю я, — отмахнулся орк, усаживаясь на своё место, — а теперь — не будешь ли ты так добр утолить наше любопытство? Был у нас месяц назад орк с островов, рассказал нам о твоих подвигах, и о том, что ты в Храм вошёл и разрушил его. И пропал без вести. Уж утоли наш голод по интересным историям, сделай милость.

— О том, что было в Храме, я говорить не буду, — я опустил взгляд и обхватил себя руками. Даже просто думать об этом было тяжело. Мгновенно стало зябко и неуютно. Даром что первые три месяца после возвращения раз в неделю меня исправно навещали кошмары о Храме, где я без конца падаю в пустоту и пытаюсь схватить спасительные канаты, — пятый разумно поступил, что не стал в него заходить. Там были испытания… страх и балансирование на грани смерти. Не хочу испытывать это по второму разу. Мне и одного с головой хватило.

— Воля твоя, — кивнул орк, окидывая меня сочувствующим взглядом, — ну а потом? Храм был разрушен почти три месяца назад. Где ты всё это время был?

— В своём мире, конечно, — ответил я, — вернулся домой, к своей семье. В моём мире время идёт быстрее, чем здесь. Пока здесь прошло четыре месяца — там прошло полтора года. И все эти полтора года моя семья не знала, что со мной случилось, и жив ли я вообще.

— Тяжёлое испытание, — серьёзно кивнул орк, — но тем сладостнее момент встречи.

В ответ на эту фразу на язык запросилось сразу несколько нелестных ответов, но я сдержался. В конце концов, эти орки спасли меня, дали приют и пищу. Впрочем, вождь прочитал по моим глазам обиду.

— Жизнь так устроена, маленький человек в шкурке ящера, — снисходительно пояснил он, — кому природой сила дана — тот её использует, строит, камни таскает, сражается. Кого ловкостью и проворством при рождении наделили — тот свои дары использует. По деревьям за мёдом и фруктами лазает, оружие мастерит, с тонкими механизмами работает. А когда война — в шпионы да разведчики идёт. Кому мозги даны — тот о других думает, ответственность за них берёт. Науку двигает, искусство двигает. Новые рецепты, новые способы оружие изготовить да заточить — с этой стороны свою общину двигает. Тебе вот, как рассказывал тот орк, мозги были даны. Да какие мозги! Всем мозгам мозги, такие, словно тебе сам Создатель в ухо шептал ответы на любые вопросы. Так просто ли так тебе это было дано? Сам ведь ответ знаешь. Но с задачей своей ты, как ни крути, справился. За такое и шапку перед тобой снять не грех. Кстати, а мозги-то твои… осталось при тебе твоё умение?

— Нет, — я покачал головой, — вы… правильно всё сказали. Это действительно была очень могущественная сила. Слишком могущественная. И владеть ею мне было дозволено только до тех пор, пока стоял Храм. Собственно, чтобы его разрушить, я и пожертвовал её. И не скажу, что слишком жалею об этом. Во многих знаниях — многие печали, вы наверняка это лучше меня понимаете.

— Истинно так, человечек, истинно так, — кивнул вождь, — но что же потом? Как ты у нас оказался?

Я коротко пересказал, как познакомился с Машей, как меня нашёл Кичандаш, как и для чего убедил вернуться в Авиал, как я попрощался с семьёй, как именно мы возвращались…

— Я не рассчитал, сколько сил отдам Мари, — так я решил называть Машу в этом мире. Более созвучно со здешним языком, — наверное, Кичандаш потратил больше энергии, чем планировал, чтобы удачно завершить переход. Подозреваю, что мы вообще должны были оказаться в другом месте, но я здесь. И это не самый плохой вариант развития событий. Могло ведь и на Новый Свет забросить. То-то краснокожие бы обрадовались.

— Собственно, вернулся я именно поэтому. Если сказанное драконами правда — а смысла врать им нет — то всему Старому Свету грозит опасность. Мы отразили тот натиск — но это была верхушка айсберга. И то — отразить её удалось по счастливой случайности, и весьма немалой ценой. А теперь кораблей магов крови будет не один, а двадцать. При таком натиске этой магии шансов нет ни малейших. Поэтому я должен вместе с ректором Нейетти и безымянным троллем — мастером магии земли зарядить Стихийные обелиски, чтобы дать Авиалу хотя бы десять лет подготовки к бою. Иначе краснокожие кровавым ураганом пройдут по Старому свету, уничтожая всех, кто окажет сопротивление, и заберут в плен остальных, чтобы принести их в жертву. Поэтому мне нужно идти. Время очень дорого.

— И какие твои дальнейшие действия? — спросили меня сзади. Я обернулся — вопрос задал орк с татуировкой жёлтого орла.

— Найду Мари и Кичандаша. Затем направлюсь в Столицу — выяснять, что случилось с троллями и как их можно убедить оказать помощь. И — дальше в путь. Который, в любом случае, окончится около Стихийных обелисков. Даже если тролли откажутся — вдвоём с ректором мы сможем обеспечить Авиалу пять лет. Это, конечно, ничтожно мало, но всё же лучше, чем ничего.

— Очень хорошо, — сказал вождь, — мы с уважением относимся к твоей миссии и, конечно, не станем задерживать сверх меры. И всё же прошу тебя немного подождать снаружи. Мы хотим обсудить между собой услышанное.

Кивнув, я вышел в казармы. В самом деле, помещение с десятком постелей хотелось называть именно казармами. Дверь за мной закрылась, но вот звукоизоляция оказалась не самая высокая. Вероятно, орки слишком сильно полагались на честность других. А тем временем за дверью послышался уже знакомый голос.

— Вождь, позвольте мне сопровождать его, — говорил орк с жёлтой татуировкой, — путешествовать ему долго, и спутник лишним не будет. А дело его достойное и благородное.

— Исключено, Кермол, — ответил вождь, — не надо тебе покидать деревни. Ты же знаешь, что ничем хорошим для нас это обычно не заканчивается.

— Вряд ли меня будут травить, если я буду рядом с ним, — возразил Кермол, — кроме того, это же событие, без малого, колоссальной важности. Оно войдёт в иторию, его запомнят. И если в нём примут участие чёрные орки — как знать, может, через несколько лет наши братья смогут свободно путешествовать по Старому Свету.

— Идея хороша, — признал вождь, — хотя и несколько… оптимистична, хотя как знать? Однако не рассчитывай, что… влияние этого человека распространится на тебя. Если ты готов к тому, что на тебя будут клеветать, травить и плевать в спину — пожалуйста. Но ты не должен питать иллюзий. Память на плохое у людей хорошая, а уж о том, чтобы память о нас была плохая, людские верхи позаботились хорошо, в этом можно не сомневаться…

Так, а вот это уже было совершенно лишнее. Я благодарен оркам за гостеприимство, но от такой помощи лучше отказаться. Я развернулся и хотел было покинуть помещение, как вдруг с одной из постелей поднялся орк. Кажется, ещё пара кроватей стояла слева и справа от двери — помещение с этой стороны немного уходило вглубь, вот при входе я его и не заметил. Орк же преградил выход.

— Без приказа вождя не положено, — коротко сказал он, наполовину обнажив клыки.

Оружия у него не было, но я всё равно не стал с ним связываться. Касательно своих физических возможностей я не питаю иллюзий: без магии он мгновенно уложит меня на землю, придавит ногой и продержит столько, сколько посчитает нужным. А драться с ним при помощи магии было совсем нечестно. Для меня здесь не пожалели ни хорошего куска еды, ни хорошей постели. Не так надо благодарить за гостеприимство. Я развернулся, проследовал к ближайшей кровати и уселся на неё, ожидая итогов совета.

— Хороший выбор, — ухмыльнулся орк, отходя от двери и прислоняясь к стене…

* * *

Нас раскрыли! Я испугалась и запаниковала. Попытавшись быстро выскочить из-за стола, я прыгнула и опрокинула стул, на котором сидела. Когда я попыталась развернуться, чтобы приземлиться, то внезапно поняла… что зависла в воздухе. Я не могла пошевелиться! С трудом обернувшись, я увидела, как за спиной вождя, который с самым безмятежным видом держал в руке стакан с чем-то красным, материализовалось ещё два таисиана. И теперь они руками творили какие-то жесты, вероятно, ими и удерживая меня в воздухе. Эта энергия клеткой сжималась вокруг меня, и дышать становилось всё труднее. В этот момент с я ощутила знакомую чесотку и, увидев свои руки, поняла, что маскирующая иллюзия слетела окончательно. Из последних сил развернувшись, я увидела, как на меня ехидно смотрит Кичандаш. Так и знала. Предательство! Он обманул меня, и теперь, когда Демьяна рядом нет, и вступиться за меня — некому, он вправе сделать со мной всё, что пожелает. В том числе — и продать в рабство… Ни за что!

И в этот момент, когда казалось, что спасения уже не будет, я ощутила… это. И этим чем-то был мой дар. Только сейчас он распространялся далеко за пределы моего тела, словно хаотичные движения щупалец. Неужели… из-за того, что в этом мире больше магии, он стал действовать именно так? А что если… я смогу забирать силы на расстоянии? Неизвестно, получится ли, но этой мой единственный шанс! Представив энергию вокруг меня в виде большого шприца, я из последних сил направила его в одного из ящеров, удерживавших меня. И, почувствовав, как ментальная игла вонзилась в его ауру, махом высосала из него всю силу. Тот даже не понял, что случилось. Просто у него закатились глаза, и он рухнул на землю. Я же ощутила в себе новые силы. И да… это был тот самый телекинез. Мало того, вместе с силой мой дар впитал и умение хозяина пользоваться ею.

Я мгновенно сотворила возле себя собственную телекинетическую оболочку и заставила её разрастаться. Несколько секунд борьбы — и я одерживаю верх, клетка лопается! Хотя, скорее, по той причине, что оставшийся таисиан явно не был готов к такому отпору. Но это не имело значения. Я понимала, что сейчас дорога каждая секунда, пока никто не понимал, что происходит. Снова заставив свои способности принять образ ментального шприца, и запустила его и во второго таисиана. Мгновение спустя и он упал, потеряв сознание.

— Надо же, — заметил вождь, с интересом осматривая тела павших соплеменников, — какой интересный эффект.

— Молодец, навоевалась, — фыркнул Кичандаш, делая замысловатый жест ладонью, — достаточно.

Я ощутила, как моё тело перестаёт меня слушаться. Ну конечно, какая же я дура! Он же маг крови! Как можно было об этом забыть? Впрочем, с другой стороны, неудивительно, я подсознательно ещё считала его своим союзником. Но нет, теперь я так легко не дамся!

Мысленный приказ — и стул с Кичандашем взлетает к потолку. Я мстительно услышала хруст, с которым обычно ломаются кости. Надеюсь, эта вероломная тварь обзавелась трещиной в черепе! Не давая ему ни малейшей возможности прийти в себя, я силой мысли тут же подхватила его тело и швырнула в противоположную стену, да с такой силой, что тот даже не сразу от неё отлепился.

— Так, ну это уже ни в какие рамки! — заявил вождь, — хватит, угомоните девчонку!

Но остановить меня уже не могло ничто. Из-под всех таисианов вылетели стулья, которые сейчас летали вокруг меня. И каждый из них я была готова мгновенно запустить. Однако больше никто из ящеров не позволял себя так просто нейтрализовать. Стоило мне подхватить силой телекинеза хотя бы одного, как он тут же начинал так сильно корчиться и извиваться, что я тут же выпускала его. Не потому что мне было жалко чёрных чешуйчатых тварей. А потому что эти движения словно гасили магию, и удерживать их становилось невозможно. Возможно, одного я бы и удержала, но не десяток. А таисианы тем временем рвались ко мне, стремясь набрать как можно более близкую дистанцию. От стульев они весьма удачно уворачивались, обломки мельче — просто парировали, закрываясь от неё руками и очень грамотно отбивая, так, чтобы не пораниться. Долго это продолжаться не могло. Меня зажимали к стене, и очень скоро таки-доберутся до меня. Даже моего поверхностного знания о боевых искусствах хватало, чтобы понимать: один удар ладонью по шее обездвижит меня качественно и надолго. И запас сил неумолимо иссякал. Но что было делать, что?

И в этот момент мне в глаза бросился Кичандаш, который — невероятно! — после двух ударов ещё пытался встать на ноги! Недолго думая, я освободила одну руку от телекинетического контроля и сотворила новый ментальный шприц. Который, недолго думая, вонзила в Кичандаша и выпила его силы. И с глубоким удовлетворением увидела, как он снова без сознания распластался по земле. Но это всё было вторично. Главным же были его силы…

Мой внутренний резерв уже почти исчерпал запас таисианов-телекинетиков, и потому магия крови Кичандаша гармонично влилась в моё тело. И, едва я обратилась к ней, то поняла, что схожу с ума…

Эта магия… это чувство было ни с чем несравнимо. Это была такая сладость, такой пьянящий восторг, что просто голова шла кругом. Я была уверена, что даже физическая близость с этим не сравнится. Но каким-то чудом я сумела остаться в сознании. Битва ещё не окончена, я в опасности, нельзя терять рассудок! Единым движением правой руки метнув все стулья и обломки в таисианов, я отскочила назад, вскинула левую руку и направила её на вождя.

— Стоять! — рыкнула я, — иначе ему конец!

Таисианы обернулись. У вождя в руках был разбитый стакан, острые края которого упирались в его мягкое, беззащитное горло. Мне не оставили выбора.

Таисианы остановились, но один из них, самый крупный, выхватил из-за спины арбалет и направил его в меня.

— Если на нём появится хотя бы царапина — я тебя нашпигую болтами, и никакая магия тебя не спасёт!..

Глава 2.4

Глава 4. Первые спутники.

— Бросьте оружие, — раздался негромкий голос сзади. Все обернулись — говорил староста таисианов. Его рука, приставившая к горлу острое стекло, дрожала, взгляд испуганно смотрел вниз, но голос был твёрд и спокоен, — не нужно усугублять ситуацию.

— Но, Крокунаш, — опешил таисиан с арбалетом, — она же посмела…

— Вы не слышали мой приказ? — громче повторил вождь, вперяя взгляд в бойца, — бросить оружие!

Нехотя чёрные таисианы отступили. Ящер с арбалетом колебался дольше всех, но, в конце концов, и он бросил на пол оружие и отступил назад.

— Видишь, дева? Все безоружны, тебе никто не угрожает, — ласково обратился Крокунаш, — пожалуйста, отпусти меня.

Но я не могла заставить себя это сделать. Слишком силён был страх, слишком сильно на меня давило осознание того, что я оказалась там, где за меня никто не заступится. И ведь сама в это влезла! И теперь каждая ошибка может стать для меня последней.

— Очень хорошо, — спокойно сказал Крокунаш, — видно, придётся поговорить так. Кичандаш сообщил мне, дева, что у тебя имеется дар, который ты не в состоянии контролировать. Ради того, чтобы напугать тебя и заставить проявиться дар, мы и затеяли этот спектакль. Неужели ты не обратила внимания, что никто из моих ребят не направил на тебя оружия? Тебя пытались успокоить, не причинив вреда.

— Ну, конечно, — злобно ответила я, — вы не хотели мне причинять мне вреда, потому что хотели продать в рабство. Вы же всегда так делаете с чужаками!

— Да как ты смеешь?! — хозяин арбалета от злости сделал два шага вперёд и обвиняюще ткнул в меня пальцем, — как ты смеешь обвинять нас в таком богохульстве?!

— Хватит, Фрайсаш, — сказал Крокунаш, — девочка вторые сутки в совершенно новом для себя месте. Она ничего не знает о нас, и ей страшно. Не надо этого презрительного снисхождения. Оно никогда и никому не помогало. Тем более, что наши зелёные братья порой действительно грешат таким ремеслом. Если же тебе эти сказки рассказал про нас Кичандаш, чтобы застращать, — он повернул голову, смотря на зелёного ящера, лежащего без сознания, — то он вполне заслужил то, что ты с ним сделала. Никто не станет тебя обижать, дева. Не станет ограничивать твою свободу и продавать в рабство. Я даю тебе в этом своё слово. А теперь, пожалуйста, отпусти меня.

Нехотя я подчинилась. Магическая связь между нами исчезла — Крокунаш вновь был хозяином своего тела. Вождь же, получив свободу, щёлкнул пальцами. Я испуганно вздрогнула, но он лишь заставил собраться разбитый стакан воедино.

— Позаботьтесь о нашем брате, — он указал на Кичандаша, — боюсь, мы слишком сильно напугали юную деву, и она… несколько перестаралась. Подходи, садись рядом, юная дева, не надо ничего бояться.

— Хватит называть меня девой, — буркнула я, нехотя делая пару шагов к столу.

— Ты не представилась, — заметил Крокунаш, — как же тогда прикажешь тебя называть?

— Зовите меня Мари, — имя словно само прыгнуло на язык, как будто уже давно ждало своего часа.

— Очень хорошо, милая Мари. А теперь, пожалуйста, расскажи нам всё о себе и Кичандаше. Мы догадались, что ты — ненастоящая таисианка ещё во время первой встречи. И уж тем более было забавно наблюдать, как ты целую минуту пытаешься пережевать один бедный кусок мяса. Но вы были напуганы, вы устали, вам нужна была пища и постель… неужто мы пожалеем такой мелочи для тех, кто в этом нуждается? Даже для тех, кто хочет сохранить в тайне свою личность?

Я же тем временем смотрела на остальных таисианов и не верила своим глазам. Я только что собственноручно вырубила двоих ящеров из личной охраны старосты, потом самого Кичандаша, разворотила все стулья в помещении — и всё же на меня смотрели радушно и даже дружелюбно. И в глазах не было ни малейшей неприязни. Даже Фрайсаш смотрел со снисхождением, в котором, однако, явно проступал интерес.

— С вашими стражами всё в порядке, — глухо сказала я, осторожно опускаясь на краешек стула, — я просто забрала у них способности… ну и жизненные силы вдогонку. Так что они просто… очень быстро устали. Несколько часов сна — и они придут в норму. А он, — я указала на Кичандаша.

— В порядке, — махнул рукой один из ящеров, ощупывая Кичандашу голову, — у нашей породы черепушка крепкая.

— Признаться, — ещё тише сказала я, — Кичандаш просто сказал, что чёрные таисианы светлые расы, то бишь гномов, людей и эльфов, очень не любят. Про рабство… я уже сама додумала. Всё-таки не совсем идиотка, сама заметила, что ни ножей, ни болтов арбалетных в меня не летело. Вот и подумала, — после чего, опустив взгляд, совсем тихо добавила, — а вы, оказывается, ничего…

— Ну, такое высказывание уже ближе к истине, — кивнул Крокунаш, наливая себе настой из чудом уцелевшего графина, — Фрайсаш? — он посмотрел на таисиана с арбалетом.

— Мы сами распространяем эти слухи… Мари, — неловко выговорил он моё имя, — дело в том, что мы на этой земле в некотором роде изгои. Раньше наши племена жили южнее, но с каждым столетием разрастающиеся людские кланы всё больше и больше притесняли нас. В конце концов, уходить все дальше от теплых мест нам надоело, и мы, если так можно выразиться, окопались здесь. В связи с тем, что ресурсов, за которые люди друг другу рвут глотки, здесь почти нет, официальные людские власти посчитали это место недостойным своего внимания. Ну а против стервятников, или, как они сами себя называют, ловцов удачи такие слухи действуют более, чем хорошо, что избавляет нас от массы проблем. Потому как, к сожалению, из десяти, что приходят на наши земли, в лучше случае один делает это с добрыми намерениями.

— Именно так, — с улыбкой подтвердил Крокунаш, — кроме того, Кичандаш упоминал, что вернулся… из другого мира, — он внимательно на меня посмотрел, — но на все вопросы отвечать отказался. Ему очень хотелось как можно быстрее тебя… испытать. И, раз уж он пока… отдыхает, может быть, ты утолишь наше любопытство, откуда и с какой целью вы здесь появились?

Пришлось подчиниться. Рассказ вышел очень куцым, но я ведь не знала всех подробностей прошлого похождения Дэмиена по Авиалу. Впрочем, одного его имени хватило, чтобы тот же Фрайсаш восторженно прошептал: «Дэмиен, он же Дамиаш? Наш маленький синеглазый брат снова здесь? Как бы мне хотелось с ним познакомиться.»

— А потом мы оказались тут, — закончила я свой рассказ, — Кичандаш при помощи магии удостоверился в том, что Дэмиен тоже в Авиале, но вот где конкретно — сказать не смог. Так что нам надо поскорее найти его. Или мне самой. Я уже не знаю, как мне к нему относиться. Да, я благодарна ему за то, что он ради меня отдал столько сил, но, клянусь небесами, как же мне надоели его оскорбления. Меня за всю жизнь столько не оскорбляли!

— Да, — улыбнулся Крокунаш, — я так и подумал, что ты… душу отводила, швыряя его из стороны в сторону. Ну — отнесись к нему с пониманием, Мари. Он ведь практикует магию крови. Таисианы на такой путь не от хорошей жизни вступают. У них быстро портится характер, нервы становятся ни к чёрту. Сородичи это понимают — и окружают своих магов крови безмерным почётом и уважением. Не суди его строго. Он хотел как лучше. По крайней мере, в своих собственных глазах.

— Что до вторжения, — задумчиво продолжал Крокунаш, смотря куда-то вдаль — это всегда было лишь вопросом времени. Мы знали, что они вернутся. Знали, что нельзя вальяжно жить и постоянно грызться друг с другом, но нас не слушали. Над нами смеялись, нас травили — и в конце концов мы, чёрные таисианы, а потом и чёрные орки, ушли. Про нас сочинили много всяких небылиц, и купцы, за редчайшим исключением, позабыли дорогу к нам.

— Вот что я думаю, — уже более твёрдым и рассудительным голосом продолжил он, — дать передышку Авиалу — это, конечно, хорошо. Но вот только силёнок у вас маловато. Да, наш маленький брат — мастер магии воды. Да, твоя способность заимствовать чужую силу весьма и весьма необычна, но, думаю, ты и сама понимаешь, что тебе ещё долго предстоит учиться пользоваться своим даром. Кичандаш же вам больше не помощник. Он и так сделал очень много. Да и тяжёлый характер у магов крови, как есть, тяжёлый. Не потянет он путешествия.

— Фрайсаш! — внезапно скомандовал он.

— Да, вождь, — поднял голову таисиан с арбалетом.

— Ты говоришь, для тебя было бы честью познакомиться с нашим младшим братом? Я тебе её предоставляю. Приказываю тебе сопровождать эту деву. Найдите Дамиаша и помогите ему с его целью.

— О, мастер Крокунаш. Нет более высокой чести для меня, — восторженно прошептал он. После чего с сомнением продолжил, — если, конечно, девушка не против моей компании. Я не хочу, что она меня боялась.

— Я думаю, Фрайсаш, она понимает, что самой ей путешествовать будет тяжело, — улыбнулся Крокунаш, — эта дева, без всякого сомнения, обладает поистине уникальными талантами. И всё же такие способности хороши в схватке один на один. А вот в бою против той же разбойничьей банды шансов у неё будет немного. А во всем селении нет более лучшего стрелка, чем ты. Кто, как не ты лучше всего прикроет ей спину?

— Спасибо за похвалу, мастер. Думаю, вы правы, — Фрайсаш повернулся ко мне и уважительно склонил голову, — примете ли вы мою помощь, Мари?

— Вы правы, — нехотя сказала я, — ведь я, в самом деле, беззащитна, безоружна. Более того, я даже не знаю, куда идти. Без напарника мне точно не обойтись…

Я посмотрела на Фрайсаша. Жёлтые глаза излучали любопытство, радушие и желание немедленно отправиться в дорогу. Вероятно, он действительно очень хочет познакомиться с Дэмиеном. Но в этот момент на скамье позади меня зашевелился Кичандаш. А спустя мгновение я услышала его голос:

— Ооо, моя голова… Проклятая девчонка, ну какая же ты сууууука!

— Я проявляю понимание… я проявляю понимание… я проявляю понимание, — забормотала я себе под нос, с трудом удерживаясь от того, чтобы не зарядить ему по башке ещё чем потяжелее.

— Да я тебя когда-нибудь рядом с Дэмиеном уложу и обоих так высеку, чтобы на шкурах живого места не осталось.

Зарычав, я вскочила, но тут же была перехвачена Фрайсашем.

— Спокойно, Мари, — участливо сказал он, — тебе надо просто подышать свежим воздухом.

Я была до того ошеломлена тем, что меня взяли за руку, что покорно вышла из общинного зала. На улице же Фрайсаш обернулся на меня… и замер…

— Мари, почему вы плачете?

А я только сейчас понимала, что сейчас произошло. Я могу трогать других людей. Без ограничений. И они не будут падать в обморок. И всё будет хорошо. Всё точно будет хорошо. И слёзы сами текли из глаз…

— У вас такая… приятная кожа, — тихо сказала я, ощупывая ладонь Фрайсаша, — я… я никогда…

— Я вас обидел, расстроил? — всполошился Фрайсаш, — может, я сделал вам больно? Я не нарочно, правда!

— Да нет, — я подняла взгляд и улыбнулась сквозь слёзы, — вы даже не представляете, насколько всё хорошо…

Глава 2.5

Глава 5. В путь.

Я уныло созерцал Кермола, который с энтузиазмом набивал заплечный мешок всякой нужной в походе ерундой. Мы сидели у него дома, и его супруга любезно накормила меня уже более обстоятельно. Кстати — та самая орчанка, которая принесла мне еду после пробуждения меня от беспамятства. Стоило признать, в этот раз она приготовила более вкусную стряпню. Но уныние меня охватило не по этой причине. Сам я бы создал простейшего (относительно) голема — грифона и уже вечером был бы в Краспагене. Но с такой громадиной в нагрузку даже дракон средних размеров справится с большим трудом. А создать голема размера Харгоса я просто не смогу. Впрочем, посмотрим…

— Чего ты такой смурной, — спросила подруга Кермола, подкладывая мне еще мяса, — али невкусно?

— Не в этом дело, добрая хозяйка, — ответил я. Затем повернулся к Кермолу, проверяющему свой меч, и спросил:

— Слушай, а ты совершенно точно уверен, что хочешь этого?

Кермол обернулся. Татуировка жёлтого орла очень ярко гармонировала с его жёлтыми глазами. И эти же глаза пронзительно смотрели на меня, заглядывая в самую мою суть. На короткое мгновение мне даже стало немного страшно.

— Хочу ли я помочь тому, кто намерен второй раз спасти мир? — спросил он, словно не веря своим ушам, — да, хочу. И не потому что ищу славы или богатства. А потому, что дело ты делаешь честное. По совести и не требуя награды. Но в одиночку даже самый сильный герой ничего не добивается. Всем нужны друзья и союзники. Не гони меня, — добавил он с улыбкой, словно угадав мои сомнения, — я опытный следопыт и траппер. Я тебе пригожусь.

— Ну что ж, моё дело предупредить, — сказал я, пожав плечами, — нас не увеселительная прогулка ждет, сам понимаешь.

— Мне это известно, — веско ответил тот, — и именно поэтому я иду с тобой. Тем более, что здесь, в деревне, мы медленно, но верно вырождаемся, почти не имея контактов с внешним миром. Мне бы очень хотелось верить, что после моего путешествия отношения к нам изменится хотя бы немного.

Этот тоже довод я тоже успел подслушать. По правде говоря, верилось с трудом — но это уже его дело. Кроме того, совсем в одиночку расхаживать по Авиалу мне не хотелось. Так что, возможно, этот орк и в самом деле будет полезен…

* * *

— Итак, мы вышли к источнику воды, — сказал Кермол пару часов спустя, проводя рукой и указывая на озеро, — что дальше?

— Ну я же предупреждал: времени на то, чтобы плестись по земле, у нас нет. Следовательно, мы полетим, — ответил я. Сказав это, я подошел к озеру и сосредоточился.

Итак, что это будет? Голем, способный поднять орка и таисиана общим весом в 190 земных килограммов и пронести их на очень и очень немаленькое расстояние. Какой дать ему облик?

Грифон заведомо отпадает. В Зачарованном лесу я, конечно, летал на грифоне, но тогда он нес только меня и своего лёгкого всадника, так что общий вес не превышал 140 килограмм. А у грифонов проблемы начинаются, когда вес превышает полторы сотни. К сожалению, как бы сильны и выносливы грифоны не были, 190 килограмм достаточно долгое время не пронес бы ни один, даже самый сильный грифон.

Хочется сказать, дракон. Но поддержание голема — дракона очень быстро выпьет мои силы. Мне бы хотелось долететь до Краспагена за один, максимум за два захода. А голем-дракон будет требовать передышки каждые два часа.

А телепортировать через воду, как это делает Кичандаш, я не умею. И теперь, без своего таланта, точно не научусь. По крайней мере, учиться этому времени нет.

Что ж, ладно. Значит, дракон. Начертав на земле пентаграмму конвергенций, я приступил к работе. Прежде всего — создать. Захватив нужный мне объем воды, я сформировал из него ледяного дракона. Небольшого, чтобы сэкономить силы. Затем вдохнул в него частичку своей жизни. И тут же, без перерывов, взял его под свой контроль. Выдохнув, я удовлетворённо посмотрел на своё творение.

— Знаешь, — внезапно сказал Кермол, у которого на лбу выступили капельки пота, — я вообще-то очень… боюсь высоты, — после этих слов он покраснел, это было видно даже на его черной коже, и со стыдом опустил голову. Как видно, доблестным оркам не положено чего-либо бояться.

— Не переживай, — сказал я, ободрительно улыбнувшись ему, — я тоже. Значит, будем бояться вместе…

Был уже вечер, так что сегодняшний полёт так или иначе будет недолгим. Кермол достал из своей сумки карту и парой прочных шнурков закрепил бумагу на моей спине, чтобы можно было отслеживать наш путь.

— Вот здесь, — ткнул он мне пальцем в спину, — есть хорошая таверна. Мы там часто останавливаемся, когда патруль заходит уж очень далеко. Хозяин даже иногда угощает нас своим пивом. По сравнению с нашим оно, конечно, не ахти какое, но после суток на лошади будешь рад и такому. Если мы полетим, то до захода солнца вполне сюда успеваем.

Не имея возможности заглянуть себе за спину, мне пришлось поверить ему на слово. Я запрыгнул на дракона и уселся поудобнее. Кермол собрался было залезть за мной следом, но я жестом остановил его.

— Стоять. У тебя штаны тёплые?

— Ну, достаточно. А чем вызван такой вопрос? — недоуменно спросил он.

— А потому, что полетим мы на ледяном големе. У меня костюм из чешуи дракона, так что холод он не пропустит, а ты-то себе ничего не отморозишь, просидев несколько часов на куске льда?

Сначала презрительно хмыкнув, Кермол, тем не менее, призадумался. Минуту спустя он достал из своего вещевого мешка кусок материи. Сложив ее вчетверо, он аккуратно постелил ткань за моей спиной.

— Хвост подбери, — попросил Кермол. Фыркнув, я убрал хвост так, чтобы он ему не мешал. Кермол уселся и обхватил меня руками.

— Удобно? — спросил я.

— Ногами упереться не во что, — осторожно ответил орк, вероятно, дабы не оскорбить мой труд. Надо думать, при нем раньше никто големов не создавал.

— Не проблема, — ответил я, мельком оценивая размер ступней Кермола и создавая небольшие углубления в боках дракона, — лучше?

— То, что надо, — довольно сказал орк, вставляя ноги в углубления и усаживаясь поудобнее, — ещё бы для рук что-нибудь.

— Руками уж держись за меня, — сердито ответил я, не имея никакого желания создавать ещё и поручни, — Это хоть и голем, но дракон, а не качели.

Кермол замолчал. Возможно, последняя фраза была слишком резкой, но я и так был достаточно сильно напряжён. Положив руки на спину голема, я пустил через него поток энергии, отдавая соответствующие приказы. Кермол испуганно обхватил меня сзади, но все же не настолько сильно, чтобы заблокировать мне дыхание. Дракон тяжело оторвался от земли и полетел на юго-запад, вслед за садящимся солнцем…

* * *

Когда Кичандаш тоже вышел из зала и посмотрел на меня, из его взгляда, как ни странно, ушло раздражение. Вместо этого он обратился ко мне на удивление мягко и ласково:

— Ну, не сердись на меня, девчонка. Да, поступил я не очень красиво. Но времени у нас нет, ты должна быстро овладеть своим даром, чтобы уметь постоять за себя. Здесь — это очень важно. Ну и, надеюсь, душу ты отвела, когда об потолок меня приложила. Да и сказал тебе уже Крокунаш, — пробурчал он, отвернувшись, — нервы у нас, магов крови, ни к чёрту. Вот и сносит крышу каждый раз, когда что-то не по плану идёт. Ну да ничего, скоро тебе больше не придётся меня терпеть.

Сейчас же мы находились в питомнике… очень странных существ. Больше всего они походили на помесь ящериц и страусов. Огромные, в полтора человеческих роста, на длинных ногах, на ступнях которых были очень внушительные когти. Широкая спина, достаточная для того, чтобы на неё уселись двое седоков. От туловища шла длинная шея. Голова была немного похожа на голову обычного таисиана, но череп гораздо более вытянутый, и в пасти не один ряд острых клыков. В общем, они были очень сильно похожи на овирапторов. Я запомнила довольно путанное название этих динозавров потому, что в детстве читала о них, и мне врезался в память тот факт, что они крадут для пропитания яйца из чужих гнезд. И вот к этому страшилищу Фрайсаш безо всякого страха подошёл и погладил по голове, которую тот немедленно опустил. Кичандаш в это время шел мимо других таких же зверей, восхищенно присвистывая:

— Ну каковы красавцы, а? А наши племена вот перестали огронов держать, а всё обленились потому что…

— Да, за ними очень тщательно надо ухаживать, — ответил вождь, который тоже здесь был, — но и результат того стоит.

Внезапно из стойла, мимо которого шёл Кичандаш, высунулась голова одного из огронов и принялась его обнюхивать. Я бы на его месте упала в обморок, а он лишь остановился, позволяя себя обнюхать более внимательно.

— Надо же, — хмыкнул Фрайсаш, который в это время готовил своего огрона, — понравился ты ему. Теперь он тебя отвезет, куда захочешь.

— Да уж пора бы мне домой, — вздохнул тот в ответ, — моя семья меня ждёт. Да и не место мне больше в этом деле. Привести — привёл. А вот сопровождать в пути… и годы уже не те, и нервы.

— Это верно. В смысле того, что надо двигаться, — поправился Фрайсаш, — мы направимся в Краспаген. Уверен, там нам будет проще его найти, да он и сам наверняка потянется в населённый пункт, знакомый ему по прошлому путешествию. Да и если Дэмиену предстоит Стихийные обелиски заряжать, наверняка ему захочется с ректором переговорить.

Еще два часа сборов. Фрайсаш настоял, чтобы я подошла к его огрону и позволила себя обнюхать. Несмотря на ужасный дискомфорт, я подчинилась. Меня до сих пор смущало присутствие Фрайсаша: таисиан был настоящим исполином и превосходил меня на две головы. А его питомец — и того больше. Но огрон на удивление чутко отреагировал на женскую руку, при том, что я была человеком. Погладив его несколько раз, я поняла, что уже нисколько его не боюсь.

— А имя у него есть? — внезапно полюбопытствовала я у Фрайсаша.

— Конечно. Его зовут Аркс.

— Красивое имя.

— Ага. Я сам его придумал.

Наконец, мы стоим на выходе из деревни. Провожать нас вышел Крокунаш, его телохранители, успевшие прийти в себя, и ещё десяток жителей. Я с Фрайсашем сидела на Арксе, Кичандаш же сидел на огроне, который до этого первым решил познакомиться с ним в питомнике.

— Ты можешь добираться на нем хоть до самой деревни. Дорогу обратно он найдёт без труда, и в пути о себе позаботиться сумеет, — сказал староста Кичандашу, — вы же отпускайте огрона сразу, как только набредёте на какой бы то ни было населенный пункт. Ни к чему пугать тамошних жителей.

Огроны подошли к выходу из деревни. Кичандаш пристально посмотрел на меня.

— Ну что ж, Мари, здесь мы с тобой прощаемся. Я сделал всё, что мог, и мне надлежит отойти в сторону. Но ты, — в этот момент в его красных глазах странным образом появилась неприкрытая мольба, — помоги ему. Я не испытываю иллюзий насчёт собственных моральных качеств. Но преступная слабость есть и Дэмиена: порой он мнит себя слишком сильным и считает, что все ему по плечу. А жизнь всегда сложнее, чем она кажется на первый взгляд. Прошу тебя: сдерживай его. Помогай ему. И да достигнете вы своей цели. А теперь — прощайте.

И мы с Фрайсашем поскакали на юго-запад, огрон же Кичандаша понёс своего седока на восток…

* * *

— Мы уже летим целый час, — сердито прошипел Дэмиен, — где эта чёртова таверна?

— По моему, у тебя сбилось ощущение времени, — аккуратно ответил я ему, — мы в воздухе и сорока минут не провели.

— Может быть. Но до таверны, к которой вы доезжаете за одни сутки на лошадях, долететь можно и за полчаса, — возразил таисиан.

— Я не знаю, на что ты рассчитывал. Летим мы, конечно, быстрее, чем если бы ехали на лошадях, но все же не до такой степени, — осторожно заметил я, дабы не вызвать у него новую вспышку раздражения. Таисиан что-то проворчал про себя, но дальше спорить не стал.

— В общем, резюмирую: еще несколько минут, и я свалюсь в обморок от потери сил, — в конце концов выдохнул он, — так что ищу место, где можно приземлиться.

Минуты три нам не везло: везде огромные деревья, и ни малейшего намека хотя бы на небольшую полянку. Но затем перед нами открылась дорога, вокруг которой ничего не росло. С глубоким вздохом Дэмиен направил своего голема туда. Дракон аккуратно сел и… превратился в обычную ледяную статую. Без магии, удерживающей дух голема, он стал обычным куском льда, правда, очень красиво оформленным. Я как ни в чём не бывало соскользнул с дракона и принялся разминать затёкшие мускулы, мой же чешуйчатый спутник заскользил вниз и шмякнулся на землю.

Как же хорошо снова быть на земле! До чего же я не люблю высоту, просто слов нет, куда как лучше твёрдо ногами на земле стоять. Обернувшись, я увидел, что Дэмиен до сих пор не сумел подняться. Хмыкнув, я подошёл и помог ему встать. Покачиваясь, он сделал два шага и снова потерял равновесие.

— Да ты, никак, совсем обессилел от своей магии, — заметил я.

— Долго не практиковался, — сердито прохрипели мне в ответ с земли.

— Ну, не страшно. Эти места мне, кстати, знакомы, — обернувшись, я и в самом деле приметил груду камней в стороне, мимо которой часто проезжал дозором, — по этой дороге мы к нужной таверне меньше, чем за час выйдем. Я тебя донесу.

С этими словами я поудобнее перехватил вещевой мешок, поднял Дэмиена, закинул его на другое плечо и бодро зашагал в сторону таверны. Однако через несколько секунд ящер забил руками по моей спине.

— Не надо меня нести. Я сам пойду, — гневно заявил он. Не став с ним спорить, понимая, что это бесполезно, я аккуратно ссадил его на землю. Его сил хватило еще на четыре шага, после чего он снова распластался на брюхе. По его глазам я видел, что он готов заплакать от унижения. Ничего, это будет ему уроком. Подойдя к лежащему ящеру со стороны головы, я присел на корточки и принялся поучать его:

— Ты хоть и мастер магии воды, Дэмиен, а всё равно молодой и дурной. Нет ничего зазорного в том, что случилось. Ты не бог, и творить такое сильное волшебство без последствий нельзя. Ты слишком требователен к себе. И именно для таких случаев и существуют друзья и спутники.

И, подхватив Дэмиена, я снова зашагал в сторону таверны. Пристыженный ящер покорно висел у меня на плече, более не сопротивляясь и не возражая…

* * *

Девушка, сидевшая позади меня была очень напряжена. Она была такой маленькой, хрупкой и беззащитной… И при этом как отчаянно она цеплялась за жизнь, думая, что ей угрожает опасность. Но сейчас она молчала. Вероятно, думала про себя и свои… изменившиеся способности. И всё же было непонятно: почему она плакала? Может, попробовать отвлечь её разговором?

— А в своём мире, — неловко начал я, — ты тоже умела делать… такое?

— Нет, — донёсся голос сзади, — это было совсем иначе!

— Правда? — неподдельно удивился я, — может, расскажешь?

— Это не самые приятные мои воспоминания, — прохладно ответили мне сзади, — в том мире эта способность была проклятием, не оставляющим меня ни на секунду. Стоило мне прикоснуться к кому бы то ни было, как я, против своей воли, подобно паразиту, начинала пить их силы, их способности, их мысли… Хоть я и не доводила до такого, но уверена: продлись моё касание дольше десяти секунд — и я могла убить. А здесь, — прохладно-печальный голос внезапно наполнился теплом и воодушевлением, — здесь всё не так. Я по-прежнему могу это сделать, но для этого мне больше не нужно прикасаться. И самое главное — я начинаю контролировать это, а, значит, могу прикасаться к другим. Тебе не понять меня, — снова с горечью сказала она, — у тебя в твоём племени наверняка было, может, и непростое детство, но твоя мать могла обнять, когда тебе было плохо или больно.

— Моя мать умерла, когда мне шел шестой год, — сдержанно ответил я.

— А моя бросила меня, когда мне было три, — едко парировала девушка, — потому что она меня боялась. Твой отец мог обнять и утешить тебя, когда тебе было тяжело, а мой не мог прикасаться ко мне иначе, чем через защитную ткань. А сейчас — это ушло. Ты первый, кто смог взять меня за руку — без последствий. Я могу потрогать тебя, — в этот момент она убрала одну руку с моей талии, за которую держалась, — и я не выпью тебя. Ты даже представить не можешь, какое это счастье.

Я слишком поздно понял, что она хотела сделать. Понял лишь, когда ее маленькая ладошка коснулась моей шеи. Своей рукой она гладила меня, что вызвало у меня вполне закономерный взрыв эмоций.

— Хватит! — выдохнул я.

— О, проклятье, прости меня, — виновато выдохнула она, попытавшись отстраниться от меня. Привело это только к тому, что она чуть не свалилась с огрона, но мой умный Аркс наклонился вперед, позволяя Мари снова принять устойчивое сидячее положение.

— Прости меня, — повторилась Мари, — я так потеряла голову от этой эйфории, что совсем не подумала о том, что тебе это может быть неприятно.

— Не надо так делать больше без моего ведома, — сердито отчеканил я, — мы же таисианы! Ты даже представить себе не можешь, какие у нас сильные защитные рефлексы. И сколько выдержки мне сейчас потребовалось, чтобы не дать им волю.

Но на самом деле это было правдой лишь наполовину. С одной стороны, моя реакция была именно такой. Но одновременно с другой стороны… эти несколько мгновений контакта, когда её восхитительно мягкая кожа гладила мою шею… я никогда в жизни не испытывал ничего подобного.

Совсем подавленная своей оплошностью Мари сидела молча, не говоря ни слова. В конце концов, увидев впереди себя большой раскидистый дуб, я остановил Аркса около него и спешился.

— Ладно, уже темнеет, — сказал я, помогая ей спуститься, — для неполного дня мы проехали хорошее расстояние. Будем готовиться к ночлегу…

Глава 2.6

Глава 6. Новые компаньоны.

Мне было настолько стыдно перед орком за свое поведение, что я терпеливо перенес тот факт, что он притащил меня, обессилевшего, в эту таверну, заказал комнату, втащил меня на второй этаж и уложил в постель. В этот же момент я сразу отключился.

Таверна называлась Серебряный Жёлудь. Название красивое, но непонятное, с учетом того, что в этой части Старого Света дубов отродясь не было. Судя по всему, эта таверна являлась своего рода перевалочным пунктом, ибо находилась на перекрестке трех дорог. Одна из них вела в земли людей, две другие — в земли черных таисианов и орков соответственно. Интересно, а где сейчас Мари и Кичандаш? Надеюсь, с ними всё в порядке. Мне в голову пришла блестящая идея, как их найти, осталось только добраться в Краспаген.

Когда утром я поднялся, Кермола уже не было. Мне же ужасно хотелось есть. Я встал, быстро оделся и направился вниз. Каково же было моё удивление, когда я увидел, что Кермол сидит за столом в обществе какой-то барышни в длинном красном плаще. Удивлённо я подошел к ним и присел на свободный стул. И только потом заметил, что лицо Кермола искажено ненавистью, а сам он не может пошевелить ни единым мускулом своего тела.

Женщина в это время сбросила капюшон, обнажив угольно-черные волосы, и посмотрела прямо на меня.

— Ну, здравствуй, Дэмиен, — довольно протянула она, — а то я тебя уже заждалась…

* * *

Ночь прошла на удивление неплохо. Я подозревала, что ночёвка на открытом воздухе не пройдёт для непривыкшей к такому меня без последствий, но спали мы на теплой подстилке, а вокруг нас разместился Аркс. Свернувшись, он уложил свою шею как раз около меня, так что я получила на ночь хоть и непривычную, но очень тёплую и мягкую подушку. Когда мы проснулись, я вспомнила, что Крокунаш ещё в первый наш визит в питомник обронил фразу: огроны очень умные существа, и им очень нравится, когда их хвалят. Так что я решила немного похвалить нашего скакуна, тем более, что он это заслужил.

— Я и не знала, что ты такой тёплый. Благодаря тебе ночью было совершенно не холодно. Спасибо тебе, — и с этими словами приобняла его и ласково погладила по голове. Польщённый огрон аж хвостом забил от удовольствия.

Конечно, кому-то мой поступок может показаться спонтанным и глупым, но это не так. Я вчера так эмоционально расписывала своё детство, что своим холодным полупрезрением к перипетиям его жизни могла унизить уже его печаль — смерть матери в шесть лет. И чуткий ящер не мог этого не почуять. А ведь мне с ним предстоит пройти ещё очень долгий путь. Так что, надеюсь, ему будет приятно, что я похвалила его питомца, и он не вспомнит об этом недоразумении.

Перекусили мы… ну разумеется, мясом. За последние два дня я съела, наверное, половину месячной нормы мяса. Страшно даже представить, на кого я буду похожа от такого питания. Как только доберёмся до цивилизованных мест, надо будет сразу переходить на более лёгкий рацион…

* * *

Я смотрел на сидящую передо мной женщину и не мог поверить в то, что у неё хватило наглости заявиться прямо сюда, ко мне, смотреть на меня и при этом издевательски улыбаться.

— В чем дело? Решили снова попробовать, Сестры, — прошипел я, — в спину бить не получилось, решили действовать открыто?

Сестра глубоко вздохнула вместо ответа. Опустила взгляд. Потом снова подняла.

— Я прекрасно понимаю твои чувства, Дэмиен, — кивнула она, словно убеждаясь в том, что увидела именно то, что ожидала, — но я здесь не для того, чтобы драться или мстить. Смерть Алессы и других — это результат нашего столкновения с судьбой. Мы неверно истолковали её замыслы, за что и поплатились. Сейчас я прошу лишь одного — выслушай меня.

— Отпусти Кермола, — сквозь сжатые зубы прорычал я.

— Как скажешь, — пожала плечами Сестра, — только пусть он на меня больше не кидается. Я, проделав такой огромный путь, всё же хочу донести до тебя то, что тебе положено знать.

Один жест ладонью — и Кермол снова задвигался. Интересно, что же это была за магия? Явно что-то, связанное с воздухом. Скорее всего, она сгустила вокруг него воздух, парализовав его таким образом. Но бедный орк даже мышцами лица пошевелить не мог. Как же высока её сила?

Примерно с минуту мы молчали, не сводя друг с друга взгляд. Кермол не сводил глаз с Сестры, но всё же держал себя в руках.

— Дэмиен, твой гнев не поможет тебе понять, что я хочу донести до тебя и почему я вообще здесь, — кивнув, словно убеждаясь в остальных своих подозрениях, сказала Сестра, — если хочешь — задавай вопросы первым. Я отвечу…

— Ну раз уж мы сидим и разговариваем, — осторожно начал я, заставив себя вспомнить основы приличий, — мы находимся в невыгодном положении, ведь я не знаю твоего имени.

— Меня зовут Маттика. Можно просто Матти.

— Не слишком ли самонадеянно было приходить сюда так открыто? С учётом общего к вам отношения.

— Ты просто не понимаешь всей причины этой ненависти, — Сестра, казалось, ждала именно этого вопроса, — мы изымаем в свой орден детей-девочек по двум причинам. Первая — если они сироты. Ты знаешь, Дэмиен, какая участь ждёт девочку-сироту в деревне? Она становится фактически рабыней, которая должна будет работать дни напролёт, отрабатывая свою скудную еду. Не верь в сказки, будто добрые люди готовы приютить сироту и заботиться о ней, как о родной. Даже при самой фантастической статистике таких людей в лучшем случае один из десяти. Таким образом, из девочки-сироты вырастает девушка, забитая, униженная, ни на что не надеющаяся. И перед ней есть два пути. Первый: продолжать пахать на свою родную деревню, веря в сказочки о том, что однажды к ним в деревню приедет прекрасный принц, попросит у неё стакан воды или яблоко и влюбится с первого взгляда. Вот только все принцы давным-давно заняты, их венчают с принцессами ещё с рождения. Второй путь: уйти из неё, но в девяти случаях из десяти она будет вынуждена торговать телом для того, чтобы выжить.

Изымая таких девочек-сирот, сестры дают им надежду на будущее. Они воспитываются в любви, о них действительно заботятся, как о родных. Я сама была такой, Дэмиен, — Маттика опустила глаза: как видно, воспоминания тех дней нахлынули на неё, — я помню те два года, когда умерла моя мать, и я, шестилетняя девчонка, качала чужих детей, таскала вёдра с водой, стирала, качала детей, полоскала, мыла и снова качала детей, терпя их бесконечные вопли! — яростно закончила она фразу, после чего, мгновенно взяв себя в руки, продолжила, — и всё ради того, чтобы заработать несколько кусков хлеба. А потом… как-то поздним вечером, когда я шла с двумя вёдрами воды, то увидела женщину в красном плаще. Плащ был такой яркий, такой длинный, такой красивый. Её лицо было скрыто, но я чувствовала, как от неё исходят покой и надежность. Я бросила ведра с водой и пошла к ней. Но в этот момент меня заметили две деревенские бабы. Они закричали мне, чтобы я вернулась. Одна из них бросилась ко мне и попыталась схватить, но… не смогла ко мне прикоснуться. Как будто что-то обожгло её. Я остановилась, и та женщина сказала мне: «Я не стану тебя неволить. Если ты хочешь пойти со мной и понять, какая еще бывает жизнь — пойдем со мной. Если не хочешь — возвращайся. Выбор за тобой.»

И я пошла за ней. И хотя мне было очень страшно, какой-то голос внутри убедил меня поверить ей. Я вырвалась из этого кошмара. И первое, что я сделала в своём новом доме — досыта наелась. Я училась, я старалась, я постигала новые для меня вещи. И я стала тем, кем стала, и ни капли не жалею об этом, — на этом моменте Маттика, до того опустившая взгляд, подняла голову и с гордостью и вызовом посмотрела на меня, — потому что лучше моя жизнь сложиться просто не могла. Так что ненависть эта, Дэмиен, по большей части от лени, когда люди теряют маленькую рабыню, которая могла бы прислуживать им до конца своей жизни. Ведь это так удобно, не правда ли? Всё, что ни прикажешь — сделает, и нескольким кускам хлеба рада будет.

— А вторая причина, — въедливо напомнил я, не выдавая немалого смущения от такой отповеди.

— Вторая — если у ребёнка сильный магический дар, над которым она в силу возраста может не удержать контроля. Мы можем обнаруживать таких одарённых детей на самых ранних стадиях, и изымаем их, а потом они и сами не хотят от нас уходить. Всегда они говорят, что в семьях их не любили, их боялись. Мы честно пытались отдавать этих девочек в университет к Эльтеко Нейетти, когда они становились взрослее и могли скрывать свою сущность. Но больше года там не продержался никто, все возвращались и доучивались самостоятельно.

— А мальчики?

— Мальчики проявляют свой магический дар гораздо позже. Как правило, годам к одиннадцати. В этом возрасте они уже запросто могут жить в магической школе или университете.

— Почему вы пытались меня убить? — я, разумеется, уже знал ответ на этот вопрос, но мне хотелось увидеть все с другой точки зрения.

— Наша философия такова: судьба позволила нам встретиться и быть вместе. Мы трудимся вместе, мы живём вместе, мы учимся вместе, и мы счастливы. И в благодарность за свое счастье…

— Вы помогаете свершиться планам судьбы, — бесстрастным голосом закончил я.

— А у тебя очень пытливый и изворотливый ум, Дэмиен. Неудивительно, что мои сёстры трижды не смогли от тебя избавиться, — сказала она, улыбнувшись. Я бесстрастно ожидал ответа на вопрос.

— Возвращаясь к первоначальному вопросу, — продолжила она, — есть пророчество, которое описывает конец нашего мира. Звучит оно следующим образом: Никто не поймёт, когда это начнется. Все птицы, и твари, и гады земные начнут дичать сильней и сильней. Погрязнут в пороках люди, и семь столпов тьмы взметнутся в небеса, чтобы попрать их. Восстанут мёртвые, ибо семь пороков напитают трупы силой, дабы могли они отомстить всем, кто осмелился остаться жить. Предшествовать же всему будет катастрофа, равных который никогда не было и не будет. В итоге же погибнут все, и только чистота души твоей поможет воспарить тебе на небеса.

Я думаю, очевидно, Дэмиен, что мы приняли за катастрофу этот Храм. Прочие части пророчества подтверждались: стало попадаться все больше бешеного зверья, стало намного труднее дрессировать псов, объезжать лошадей. С ходячими мертвецами ты и сам столкнулся в прошлый раз — которые возникли по вполне очевидным причинам. Так что оставалось сделать последний шаг: убрать тебя и дать выход катастрофе, которая должна была разразиться, не войди ты в Храм. Мы знали, что Пятый не вошёл, и знали, что потом произошло…

Она замолчала. И мне нечего было сказать. Взглянув на точку зрения Молчаливых Сестёр, я начал понимать, что они лишь делали то, что считали правильным. С другой стороны, каждый всегда делает то, что считает нужным. Вот взять, к примеру, это вторжение: краснокожие варвары, которые сами себя, возможно, считают великими и совершенными, нападают на Старый Свет, потому что считают это нужным. В очередной раз убеждаюсь, что добро и зло — крайне субъективные понятия. Для того и для другого есть поступки. И их последствия.

— А сейчас вы, стало быть, не хотите его убивать, — вырвав меня из облака моих мыслей, прорычал Кермол, да так, что немногочисленные посетители испуганно посмотрели на нас, — и мы должны в это поверить?!

— В этом нет смысла, — Сестра снисходительно посмотрела на орка, — Храм разрушен, и его пророчество исполнено. Его смерть больше ничего не решит, так что и лишать жизни нет необходимости.

— В таком случае, — ответил я настороженно, — мы возвращаемся к первоначальному вопросу: что ты здесь делаешь?..

* * *

Мы с Фрайсашем снова едем на его огроне. Хотя о вчерашнем неловком разговоре мы не вспоминали, новых тем для общения пока как-то не находилось, так что путешествие проходило в молчании.

Внезапно огрон остановился и зашипел. Фрайсаш принялся его успокаивать, но после минуты безуспешных попыток повернулся ко мне и сказал:

— Такого с ним ещё не было. Если он так напуган — значит, впереди что-то очень сильное и опасное.

Мы остановились на небольшой опушке. В этот момент с другой стороны леса вышел человек. Обычный человек в зелёном дорожном плаще и с изумрудными глазами. Его светлые волосы были аккуратно убраны назад и стянуты шнурком в типичный конский хвост.

Не успела я удивиться тому, откуда тут взялся такой, не иначе, светский щёголь, как огрон просто зарычал. Он не мог стоять на месте, он подпрыгивал и пятился назад. Фрайсаш всё ещё пытался его успокоить, но шестым чувством я понимала, что этот некто так просто не уйдёт, и внутренне собрала силы, чтобы нанести свой вампирский удар исподтишка.

— Успокойте своего зверя, почтенные. Я не причиню вам вреда, — медленно и надменно сказал он.

— В самом деле, — спросил Фрайсаш, — у Аркса отменная интуиция, которая ни разу его не подводила. Если он тебя боится — то и у меня есть все основания опасаться тебя. Почему мы должны тебе верить?

Я сидела, не шевелясь. Адреналин в крови начал потихоньку добираться до головы, но я сдерживала себя, потому как понимала, что попытка атаковать у меня будет всего одна.

— Я всегда держу своё слово. И вы, смертные, не смеете в этом сомневаться, — презрительно бросил он, делая ещё два шага вперед.

И этим он словно нарушил последнюю границу, так как Аркс совершенно вышел из-под контроля. Сбросив нас обоих, он взревел и кинулся на незнакомца. А тот… всего лишь взмахом руки, из которой вырвался поток ярчайшего пламени, отбросил его в сторону.

— Ах ты дрянь! — взревел Фрайсаш, вскакивая на ноги, доставая свой арбалет и выпуская в него сразу три болта. Однако тот, отбив их рукой, через несколько мгновений оказался около таисиана и ударил его кончиками пальцев под горло. Захрипев, бедолага рухнул у его ног.

Незнакомец мельком глянул на него, ухмыльнулся, повернулся ко мне и спросил.

— Может, хотя бы ты меня выслушаешь?

— И не мечтай! — крикнула я, выбрасывая вперед правую руку и запуская пожирающий силы импульс. Он коснулся его, а в следующий момент я закричала, потому что оказалось, что я сломала плотину, за которой было огромное количество силы, и теперь я тонула в ней, как в океане. Совсем рядом раздался нечеловеческий рёв, а в следующий момент я потеряла сознание…

Глава 2.7

Глава 7. Сестра и Дракон.

— Как ты понял из пророчества, Дэмиен, мы должны умереть от природной катастрофы, — напомнила Маттика, — набег же варваров, о котором нам известно ничуть не меньше, чем драконам, грозит поработить всех нас, обратив в рабов и жертв для их ритуалов. Это не входит в наше видение существования Старого Света. Следовательно, наши Высшие посчитали нужным отправить тебе на помощь одну из нас. Я, — указала она на себя, — полноценный эксперт магии воздуха. Я буду тебе полезна, Дэмиен.

— И почему мы должны во все это поверить? — спросил я, стараясь не обращать внимания на издевательский смех Кермола.

— Я же уже сказала: ты выполнил свою миссию, разрушив пророчество или же отодвинув его исполнение на неопределенный срок, следовательно, нам нет нужды тебя убивать, — терпеливо повторила Сестра, — сейчас Старому Свету грозит новая, совсем не предначертанная для него судьба. Мы тоже хотим её избежать, ибо масштаб катастрофы поражает. Не думаю, что даже драконам, — её глаза злобно сверкнули, — удастся отсидеться в своих пещерах. Мы… видели бой орков и варваров. Мы слишком поздно обнаружили тебя, и уже ничего не успевали сделать. Но тот бой был очень зрелищным. И мы убедились, что драконы, несмотря на свою хвалебную устойчивость к магии, так же уязвимы для магии крови, как и все остальные. Магия слёз, безусловно, тоже вызвала наш интерес…

— Значит, ты эксперт магии воздуха? Направления? — мгновенно перебил я её. Магия слёз была последней вещью, о которой мне хотелось говорить с этой женщиной.

— Ну… я немного преувеличила. По направлению разрушения — адепт. Эксперт — направление перемещений.

— А созидание?

— Не владею, к сожалению.

— Дэмиен, погоди, ты же не хочешь всерьёз сказать, что эта стерва… — внезапно перестав смеяться, возмущенно начал Кермол…

— Прикуси язык, твердолобый, — вскинулась было Маттика.

— Спокойствие! — скомандовал я. Затем продолжил, — Кермол, пойдём. Нам надо поговорить. Ты пока сиди здесь, — сказал я Маттике.

Мы с орком поднялись на второй этаж и направились в снятое им помещение. Сестра же подозвала разносчицу и что-то себе заказала. Я с интересом обернулся. Судя по тому, как девушка дрожащим голосом приняла заказ, она превосходно знала, кто это такая. Как наверняка знала так же и то, что ей будет стоить попытка высказать своё мнение.

Когда мы поднялись в комнату и закрыли за собой дверь, я открыл было рот, но Кермол поднёс палец к губам и показал на дверь, а потом на уши. Я догадался, что он имеет в виду, и создал акустическую иллюзию того, что в комнате что-то жужжит. Так, по крайней мере, будет казаться всем, кто попытается подслушать магическим образом.

Как только я закончил манипуляции с чарами, орк взорвался.

— Дэмиен! Только не говори, что ты поверил хоть в одно её лживое слово. Она врёт, как дышит. Ты не примешь её в отряд, мы не можем ТАК рисковать.

— Ну не знаю, — ответил я сдержанно, — я всегда рассуждаю с разных точек зрения. По крайней мере, пока меня не пытаются убить, — я улыбнулся, но мой спутник шутку не оценил, — в любом случае, с пророчеством вышло довольно убедительно. Кроме того, в людских ресурсах Сёстры явно не имеют недостатка. Если бы им было так важно покончить со мной, они прислали бы трёх-четырёх, а то и больше исполнительниц.

— Это не имеет значения! Она может быть здесь для того, чтобы заманить тебя в ловушку.

— Скажи, Кермол, — я решил задать вопрос совсем из другой оперы, — Сёстры из вашей деревни воровали детей?

Вопрос застал Кермола врасплох. Почти десять секунд он не мог выдавить из себя ни слова. Потом, отвернувшись, прошипел: «Да»…

— Что произошло. Расскажи подробнее.

Орк, подняв на меня глаза, снова опустил их.

— Кермол, я жду, — бесстрастно сказал я.

— Была одна девочка, — неохотно начал орк, — её звали Вилегда. Она была старше меня на четыре года. Когда мне было пять лет, её родители зимой куда-то уехали. Мы очень долго их ждали, но спустя даже три недели они так и не вернулись. Сильные же снегопады не давали нам отправить на поиски. Когда же месяц спустя — а именно столько времени потребовалось снегу, чтобы хоть немного оттаять — мы снарядили экспедицию и прочесали весь лес, то нашли лишь поводья от их лошадей и вещевые мешки. Очевидно, что они погибли. Вилегда оставалась сиротой.

— И именно поэтому Сёстры…

— ОНА БЫ НЕ СТАЛА ДЕРЕВЕНСКОЙ РАБЫНЕЙ!!! — взревел Кермол, сжав кулаки. Его глаза налились кровью, и это не речевой оборот. Мне стало страшно — впервые я увидел по-настоящему разозлённого орка. Ни Дхасс, ни Воррт никогда не были так разъярены. Я испуганно отшатнулся, вжавшись в стену: я никогда не был трусом, но такая первобытная ярость меня просто парализовала. Он же, поняв, что напугал меня, тоже сделал пару шагов назад и сел кровать.

— Хорошо, хорошо, — успокаивающе поднял руки я, — хотя я всё же в этом сомневаюсь. Вряд ли они появились на следующий же день и украли её. Скорее всего, появились они год-полтора спустя и предложили ей выбор. Если бы ей было так хорошо в деревне, вряд ли она бы с ними пошла, — однако, увидев, как глаза Кермола вновь наливаются кровью, заставил себя заткнуться и свернуть с опасной темы, — в любом случае ясен хотя бы мотив. Теперь, пока я не получу свидетельство того, что Сёстрами был украден ребенок из полной семьи, не имеющий опасных способностей, мне не в чем их обвинить. Что и разумно. Орден, живущий только похищениями, вряд ли просуществовал бы порядка полутысячи лет.

— Только не говори, что ты… — взмолился Кермол.

— Мне нет причин ей не верить. Тем более, что она, в общем-то права. Мне сейчас любая помощь лишней не будет.

— Но… но ведь она… Дэмиен, но это…

Мне даже было жаль его. Уверен, что он станет верным спутником и преданным другом, но вот умение вести разговоры не самая сильная его сторона.

— Кроме того, если она эксперт-телепортант, то нам не составит никакого труда уже сегодня оказаться в Краспагене, — поставил я точку в этом разговоре, — так что решено.

— Помнишь, когда я сказал тебе, что ты молодой и дурной, Дэмиен, — грустно спросил Кермол, — сейчас я еще больше утвердился в этом. Что ж, будь по-твоему. Но знай: я с ней глаз не спущу.

* * *

Я горела… Но огонь не обжигал меня. Казалось, я сама была огнём, и силы во мне хватило бы для того, чтобы согреть весь мир! Но в этот момент я почувствовала, как меня куда-то тянет, я начала падать, все быстрее и быстрее… и в этот момент я очнулась.

Я лежала около Аркса, которому Фрайсаш обрабатывал ожог на боку какой то мазью. Огрон сердито шипел, но боль терпел.

Незнакомец же, оказавшийся источником огромной силы, сидел около соседнего дерева и пасмурно на нас смотрел.

— Фрайсаш, — позвала я, и он тут же возник около меня, — что..

— Успокойся, все хорошо, — мягко сказал он.

— А кто этот…

— Идиот! Бестолочь! Дубина! Выбирай, что тебе больше нравится, — с чувством сказал Фрайсаш.

— Когда я выпила его энергию, то почувствовала столько силы… столько огня… мне казалось, что я стала маленьким солнцем.

— А как же иначе, — пожал плечами таисиан, — ты выпила силы дракона, так что все правильно.

— Дракона? Но что здесь, в такой глуши, делает дракон?

— Позвольте мне уже, наконец, объясниться. Мы, драконы, обеспокоены предстоящим вторжением варваров ничуть не меньше всех остальных, — начал незнакомец, поднимаясь и подходя к нам, — и потому было решено послать одного из нас для того, чтобы помочь Дэмиену.

— А ты не мог хотя бы представиться и нормально объясниться вместо-того, чтобы пыжиться и кичиться перед двумя смертными, — едко спросил Фрайсаш, — из-за тебя пострадал мой огрон. Ты нарочно ранил его, хотя с твоей-то силой ты мог всего лишь оглушить. Не завидую я Дэмиену, когда он узнает, кто ему навязался на голову.

— Как тебя зовут-то? — спросила я прежде, чем дракон успел возразить.

— Алаэрто, — ответил тот.

Сначала это имя не вызвало у меня никаких откликов. Однако через несколько секунд… дракон Алаэрто… где, где же я это слышала это имя раньше?..

— Алаэрто? Уж не тот ли, что устроил Дэмиену в его прошлый визит сюда ритуал крови и слёз дракона и едва не свёл его с ума? — недоверчиво спросила я, воскрешая в памяти свой первый разговор с Демьяном.

Дракон не ответил, но достаточно красноречиво отвернулся.

— Да вы посмотрите на него, — засмеялся Фрайсаш, тоже догадавшийся, что это за дракон, — ему стыдно, и он боится в этом признаться, и себе в первую очередь. Да драконы небось пошутили, когда отправили на помощь ему тебя.

— И будь уверен, — мстительно продолжила я, — когда Дэмиен узнает, кто ты такой, он просто укажет тебе на выход. Он ни за что тебя не примет. Ты даже не тело его посягнул, а на душу. Я знаю Дэмиена без году неделю, но уверена совершенно точно: он тебе этого ни за что не простит.

— Да хватит! Пожалуйста! — взмолился Алаэрто, — я не ставил перед собой цель нанести Дэмиену ущерб. Он был под заклятием, понимаете? Злое эго — в его случае и с его силой это было очень опасно. Даже если исключить тот факт, что наш мир погибал в случае его ухода, не думаю, что жители тамошнего мира обрадовались бы, когда им на голову свалился бы одержимый своими страстями мастер… ну, возможно, на тот момент эксперт магии воды.

— Ладно, ладно, ты эту лапшу Дэмиену на уши вешать будешь, — отмахнулся Фрайсаш, — найдём его — он пусть решает, как с тобой быть. Сейчас-то что? Пойдёшь с нами?

— Не совсем, — на мгновение глаза дракона подернула туманная дымка, — я чувствую, что Дэмиен уже в Краспагене. Поэтому предлагаю вам лететь. Взлетим вечером, и к полуночи будем на месте.

— Ты-то откуда знаешь, где Дэмиен, — подозрительно спросила я.

— Ритуал, — спокойно пояснил дракон, — он, хотя и не по своей воле, принял от меня каплю крови и слезу. Я теперь могу его чувствовать, хотя и очень недолго. Так уж сложилось, что кровь дракона сильнее человеческой, и именно этой причине это работает так, а не иначе. И это ещё одна причина, почему послали именно меня.

— Отлично. Допустим, мы полетим, — сказал Фрайсаш, — а как быть с моим огроном? Ты его ранил, и ранил существенно. Будь он целым и невредимым, найти дорогу домой ему не составило бы труда. Но тебе же всенепременно нужно было…

— Ладно, перестань, пожалуйста, — поднял руки над головой Алаэрто в знак примирения, — я был не прав. Сейчас я вылечу твоего питомца.

— Вылечишь? — фыркнул Фрайсаш, — да он тебя теперь к себе на пушечный выстрел не подпустит!

Видимо, не до конца ему поверив, он сделал пару шагов в сторону Аркса. Но ящер в этот момент так зашипел, что дракону, дабы не усугублять ситуацию, пришлось вернуться на исходные позиции.

— Стоп. А что насчёт тебя? — повернулся Алаэрто ко мне.

— А я-то что? — озадаченно спросила я.

— Ну, судя по всему, ты выпила часть моих сил, — сказал дракон, оценивающе меня рассматривая, — я никогда с таким раньше не сталкивался, но уверен, что именно это и произошло. Раз уж ты их взяла — так используй, чтобы вылечить этого зверя.

— Ты что, думаешь, что раз я получила силы, так и умение пользоваться ими само пришло? — огрызнулась я, — я этого не умею.

— Почему, — спросил Фрайсаш, — тогда же ты взяла силы охранников старосты. А потом и Кичандаша. И справилась же.

— Во-первых, вы меня тогда напугали до потери пульса, — ответила я, — а, во-вторых, ломать — не строить. Как толкать предметы или сделать из кого марионетку — много ума не надо. Но вот лечить… да ещё и огнём, — я посмотрела на Фрайсаша и опустила взгляд, — я не умею… я боюсь.

— Ну, тут ничего сложного нет, — успокаивающе кивнув, начал объяснять Алаэрто, — для начала попробуй просто метнуть огонь. Иди сюда. Встань вот так. Теперь… мм… почувствуй энергию там, где… она у тебя накапливается после того, как ты ее откуда-то забрала. Пропусти ее через свои руки… и метни огонь.

Я попыталась последовать его совету. Он на удивление точно и доступно описал процесс (хотя правильнее будет сказать, на пальцах объяснил). Представив запас украденных сил как небольшую сферу, я аккуратно направила поток к рукам. Энергия прошла через плечи, руки, сгустилась у ладоней… и через секунду я стала маленьким огнемётом.

Надо признать, советы дракона значительно помогли мне оптимизировать этот процесс. В прошлый раз энергии двух выпитых таисианов мне едва хватило на три минуты борьбы. Сейчас же я была уверена, что смогу повторить процедуру огнеметания ещё не один десяток раз.

— Совсем неплохо, — одобрительно кивнул дракон, — теперь — точно то же самое повтори с этим огроном. Единственное отличие — ты должна полностью сконцентрироваться на том, чтобы помочь, исцелить. Это очень важно. Направляй не разрушительный огонь, а созидательный. Представь, что своим огнём ты должна не ранить и не изувечить, а согреть и осветить путь тем, кто тебе дорог. И у тебя обязательно всё получится.

— Как ты складно болтаешь-то, — скептически заметил Фрайсаш, всё это время не отходивший от своего питомца.

— Мне уже доводилось обучать наш молодняк, — пожал плечами Алаэрто.

— Молодняк? А сам-то ты, случаем, не молодняк… — начал было таисиан, но я его остановила.

— Фрайсаш, пожалуйста, я не могу сосредоточиться. Мне и так страшно. Если я сейчас ошибусь, то только сделаю Арксу ещё больнее. Ты же не хочешь, чтобы так получилось?

Ящер, явно не хотевший, чтобы так получилось, послушно замолк. Я закрыла глаза и сосредоточилась.

Где-то я это уже слышала. Философия огня в том, чтобы согревать и освещать. Но одно дело — слышать, и совсем другое — понимать и использовать. Я осторожно подошла к Арксу. Он недовольно заурчал, но, помня мою утреннюю ласку, агрессии не проявлял.

Встав перед ним на колени, я закрыла глаза и сосредоточилась. Я направляла энергию, изо всех сил стараясь, чтобы в моей голове в этот момент было сострадание и желание помочь. Энергия вновь потекла через мои руки. Вновь я ощутила её сгущение у ладоней. И… самый напряженный момент выхода энергии… и ничего не произошло. Я рискнула открыть глаза, и передо мной предстал небольшой поток радужного пламени… того самого, пламени Жизни. Обугленная чешуя обваливалась с боков огрона, и на её месте вырастала новая, причем, судя по всему, без малейшего дискомфорта для последнего.

— Просто чудесно, — восхищённо сказал Алаэрто, — ты очень способная, особенно если учесть, что в этом мире ты совсем недавно. Ну что, таисиан, доволен? Твой питомец сможет найти дорогу домой?

— Да, — сухо сказал Фрайсаш, проверяя огрона и удостоверяясь, что тот в полном порядке.

— Отлично. В таком случае предлагаю не мешкать. Уже закат. До полуночи нам надо быть в городе, иначе мы можем не поспеть за Дэмиеном, — заявил дракон, превращаясь в зверя. Процесс, надо сказать, ничем особо не примечателен. Дэмиен, и то красочнее оборачивается. Хотя, может, я просто предвзято сужу?

— Уже в Краспагене? — до меня только сейчас дошёл смысл этой фразы, — как же он туда попал?

— Чего не знаю, того не знаю, — ответила мне гигантская изумрудная голова.

Через минуту мы уже были в небе. Поначалу мне было немного страшно, но Фрайсаш крепко держал меня сзади, и постепенно я успокоилась. Тем более, что вечерний Авиал открывал такой потрясающий вид, что просто дух захватывало…

* * *

Я с Маттикой и Кермолом шел по знакомым улочкам Краспагена. Сестра не обманула — она действительно была очень сведуща в магии перемещений. Нас троих она смогла доставить в город, причем без помощи моей пентаграммы, исключительно своими силами. И после такого сложного магического акта не выказывала ни малейших признаков усталости.

— Куда мы идем? — спросил Кермол.

— В Университет Магии.

— В Университет? — переспросила Маттика, — а это хорошая идея?

— Вы туда и не пойдете. Я сам. Мне… нужно попасть в одно место в Университете, — сбивчиво стал объяснять я.

— А до завтра это подождать не может? — спросил Кермол, — сейчас уже глубокий вечер. Вряд ли в это время там ждут гостей.

Мне пришлось признать его правоту. Я сам работал в Университете и прекрасно помню, что режим работы там не круглосуточный.

— В таком случае нам нужно искать место для ночлега, — задумчиво произнес я, — а для этого нужны деньги. Я отдал трактирщику один золотой, у меня остался еще один. Хватит ли его для того, чтобы снять комнату?..

— Вообще-то золотой — это очень много, — сказала Маттика, — правда, я не была в Краспагене, но…

— Вот потому, что ты не была в Краспагене, ты и не знаешь, о чём говоришь, — сказал я на опережение, — этот город живет только Университетом и его нуждами. Расположен он в стороне от всех торговых трактов. Из-за этого в нем только два постоялых двора, хозяева которых наверняка давно в сговоре, и цены на ночлег там будут бешеные…

— Мы этого всё равно не узнаем, если будем стоять и болтать тут, — сказал Кермол.

— Разумно, — ответил я, — пошли…

* * *

Благодаря тому, что было темно, мы смогли пересечь остаток пути без того, чтобы нас заметил чей-то любопытный глаз. Ночевать нам пришлось в лесу в паре километров от Краспагена. И должна признать: несмотря на то, что Алаэрто оказался именно таким, каким я его себе представляла, когда Дэмиен рассказывал мне о нём — гордым и эгоистичным — спать под драконьим боком было неожиданно тепло и уютно. Как будто… младенец под боком матери. Незабываемо.

Утром, когда я помогала по мере сил готовить Фрайсашу еду — Алаэрто с нами есть отказался, объяснив это тем, что он наелся впрок заранее — у меня внезапно возник вопрос.

— Погодите. Я помню, что Дэмиена в прошлый раз пускать в Краспаген не хотели, и ему пришлось пойти на хитрость. Как же туда попадем мы? Не лучше ли нам было пролететь туда ночью, да и спокойно утром искать Дэмиена?

— Не лучше, — хмуро ответил Алаэрто, — драконам появляться на этой территории строго запрещено. Если хоть одна живая душа узнает о том, что здесь побывал дракон — у наших Старейшин будет изрядный скандал с людскими правителями.

— И особенно мне интересно, как туда пройдет Фрайсаш. Когда в Краспагене последний раз видели чёрных таисианов?

— Явно очень давно, — обескуражено ответил Фрайсаш, — однако, идея есть. К нам, таисианам, всегда плохо относились и не всегда хотели пускать в город. Поэтому в каждом мы старались сделать, либо найти и расчистить особый сток, по которому могли бы передвигаться только таисианы.

— И ты предлагаешь нам лезть в Краспаген через сток? — с сомнением спросила я.

— Зачем же, — ответил Фрайсаш, — вы двое вполне сойдете за странствующую пару. Вряд ли стража станет задерживать людей, верно? Наверняка они и Дэмиена-то в прошлый раз задержали лишь потому, что он был в облике таисиана.

— Мне не очень нравится идея разделиться, — нервно сказала я.

— Другого способа попасть в город нет. Так что придётся…

* * *

Гостиницу мы всё-таки нашли. Правда, мои опасения по поводу высоких цен оказались обоснованными, так что мне пришлось долго и аккуратно гипнотизировать хозяина, чтобы он за золотую монету позволил нам снять комнату на троих. К слову сказать, меня весьма удивил тот факт, что ни у Кермола, ни у Маттики не оказалось при себе никаких денег. И ладно Кермол: орки по складу своей жизни живут в неких подобиях коммун, где у всех всё общее, и каждый честно берёт себе по потребностям, считая первостепенным своим долгом не только вернуть взятое, но и положить ещё. Такие, логично предположить, и в деньгах-то не нуждаются. Но вот Сёстры изрядно удивили. Впрочем, Маттике этот вопрос я задавать не стал. Это поставило бы её в неловкое положение, которое дало бы Кермолу новый повод язвить. И в итоге всё закончилось бы новым скандалом. Ну его. Если все пойдёт так, как я задумал, то очень скоро деньги будут последней вещью, из-за которой нам придётся волноваться.

Проснувшись в обычной комнатёнке, я взглянул на своих спутников. Кермол с одеялом лежал на полу: кровать, судя по всему, для него была слишком мягкая. Если мне не изменяет память, в его родной деревне все кровати были деревянные. Маттика же спала не шевелясь и почти не дыша. Как спящая царевна. Как видно, вчерашняя телепортация отняла у неё гораздо больше сил, чем она показала. Тем более, что ей пришлось очень долго целиться, чтобы мы оказались в Краспагене, а не за его пределами.

Я чувствовал необычайный прилив сил. Ощутив внезапное желание пройтись по городу, я не стал ему противиться. Бесшумно встав и одевшись, я покинул гостиницу и неспешно пошёл в сторону Университета.

Город просыпался вместе со мной. Люди распахивали окна, приветливо здоровались друг с другом. Многие спешили на рынок с своими товарами, большинством из которых были еда и одежда.

Внезапно я увидел то, что заставило мое сердце забиться гораздо быстрее. По одной из главных улиц шла процессия. Четверо… храмовников, судя по всему, вели таисиана. На несчастном было жалкое рубище, едва способное прикрыть наготу. Почти на всех участках его тела имелись следы увечий. Но пугало не это. Пугало то безволие, с которым он шёл. Как будто потеряна последняя надежда. Он ни на кого не смотрел, ничего не говорил, не кричал — просто шёл и смотрел себе под ноги. Поражённый этим внезапным событием, я последовал за процессией.

Шла она недолго. Мы вышли к площадке, которая находилась прямо за церковью. Там уже была подготовлена плаха, и палач в красном капюшоне мрачно смотрел на приговоренного. Как видно, прогуляться вокруг квартала было нужно исключительно для того, чтобы собрать, с позволения сказать, массовку, которая обязательно придёт посмотреть на казнь. Между прочим, это очень странно: я почти три месяца жил в Краспагене, и за всё это время тут никогда никого не казнили. Магов крови не было смысла: ведь это расходный материал для того, чтобы церковники могли на них практиковаться. Преступники? Это уже более вероятно. Но все равно, даже если причина в этом — зачем делать это так? Так… показательно?

Тем временем таисиана подвели к плахе. Сняли с него кандалы и ошейник. Он по-прежнему двигался как в полусне. Возможно, он смирился с судьбой и теперь молил Аорташа, чтобы всё это быстрее кончилось. Светловолосый священник в длинном синем плаще, на котором была эмблема божества людей — рука, выставленная ладонью вперед со скрещенными указательным и безымянным пальцами — встал по другую сторону плахи, достал свиток пергамента, раскрыл его и принялся зачитывать:

— Заблудшее дитя! Ты обвиняешься в неоднократном воровстве, грабеже добропорядочных граждан Краспагена. Ты отсидел свой срок в тюрьме, и мы решили дать тебе второй шанс, шанс начать всё с чистого листа. И как же ты отплатил нам? Ты попытался украсть священную реликвию — Чашу Благочестия. Более того, в попытке украсть её ты хладнокровно убил одного из храмовников. Этому нет прощения, и приговор за это един: смерть!

Толпа ахнула, после чего в адрес бедного ящера полетели оскорбления и угрозы.

— Тебе есть, что сказать в своё оправдание? — выждав несколько секунд, спросил священник.

Я же, в отличие от остальных, поражённо молчал. Если это всё правда, то этот таисиан получает то, что заслуживает. Если те, кто первый раз ступил на преступный путь, еще по закону могут относительно дёшево отделаться — вплоть до условных сроков и публичной порки — то к рецидивистам нет никакой пощады. А тут ещё такое. Попытка кражи священной реликвии с убийством. Не вязалось только одно: зачем ему вообще всё это было надо. В любых городах таисианы старались сильно не светиться, ибо к ним всегда было предвзятое отношение, а тут так дерзко. Как будто намеренно, чтобы заставить всех жителей Краспагена возненавидеть таисианов с удвоенной силой.

В этот момент приговоренный набрал достаточно сил, чтобы прохрипеть:

— Нет…

— Хочешь ли ты что-то сказать, прежде чем тебя постигнет возмездие?

— Предаю себя в руки правосудия, Церкви и Создателя…

Я был поражён повторно. Что, что должны были сделать с ним церковники, чтобы заставить его отречься от Аорташа? Гонимые почти везде и почти отовсюду, таисианы цеплялись за своего бога-хранителя, как за последнюю надежду. И хотя он и был преступником и убийцей, все равно было его жаль. Я не смог сдержать слёз, и в этот момент спонтанно, неосознанно испустил волну этой магии. Лёгкая благодать прошла по толпе, и люди, уже подготовившиеся к зрелищу, словно очнулись. Многие внезапно ощутили стыд из-за того, что они стоят здесь и, как звери, жаждут крови. Но главным было не это…

А то, что приговоренный словно проснулся. Как будто только что осознав, где он, и что с ним сейчас сделают, он забился и сдавленно закричал:

— Нет! Не надо! Умоляю! Меня подставили! Это ложь, я ничего этого не делал, пустите, пустите…

Однако один из храмовников придавил его ногой, и ящер снова захрипел. Священник повернулся к палачу и закричал:

— Ну чего застыл? Давай, руби!

— Дык это… а последнее желание приговоренного?

— Какое, к чёрту, последнее желание?! — взревел священник, — привести приговор в исполнение!!!

— Нет, — рыкнул палач, срывая капюшон и вплотную приближаясь к монаху, — меня в городе и так из-за моей профессии презирают. Относятся хуже, чем к городскому отребью! Деньги из рук почти везде принимать отказываются!! И после этого ещё и на тот свет осуждённого без последнего желания отправлять?! Не дождётесь!

Светловолосый, явно не ожидавший такой отповеди, поддался назад от резко подошедшего палача. Приговорённый снова захрипел о своей невиновности. Ну всё, хватит!

Выскочив из толпы, я кинулся к гильотине. Первого храмовника, бросившегося мне наперерез, я просто отбросил волной холода. Второй, однако, был не такой легкой мишенью. Трижды я на него кидался, и трижды был вынужден отступить, дабы он не покрошил меня в капусту. Плюнув на это дело, я израсходовал немалый запас своих сил и просто заковал его в лёд. Повернувшись к третьему, я хотел было заморозить и его, но тот внезапно поднял руку… и я ощутил, как мои силы пропадают. Вернее, пропадал контроль над ними. Магия была, но я не мог ей пользоваться. Пустота.

— Да кем ты себя возомнил, ящерица? — прошипел храмовник, усиливая давление. Я упал перед ним на колени, с трудом удерживаясь от того, чтобы не распластаться на земле.

— Дружка своего хотел спасти? Ну так смотри на то, как он умрёт! Вариак!

Храмовник, ногой державший приговоренного, убрал сапог, схватил таисиана за горло и, подняв, подошел к подавителю и встал около него.

Это было невыносимо. Таисиан бился в железной хватке своего мучителя, пытался вырваться, но его жёлтые глаза смотрели прямо на меня, и в них читалась отчаянная, неприкрытая мольба. А в следующий миг… у него из груди вышел стальной клинок. Несколько секунд он хрипел, а затем его глаза потухли. Навсегда.

— Ну что? Справился? — издевательски спросил подавитель, наблюдая, как соскользнуло и рухнуло на землю безжизненное тело узника, — а теперь выясним, кто же ты такой, откуда взялся, и какую кару тебе предстоит понести за попытку помешать справедливому суду.

Второй храмовник поднял меч. Однако, прежде, чем я успел что-то понять, на меня налетел вихрь, и в следующий момент я оказался в совершенно другом месте…

* * *

А ведь Фрайсаш был прав. Нам с Алаэрто никто не чинил препятствий, так что в город мы вошли без особого труда. Внезапно он схватился за виски и сказал:

— Я почувствовал использование давно позабытой магии. Это точно Дэмиен. Скорее!

Он схватил меня за руку и потащил куда-то. Мы бежали около десяти минут, пока не выбежали к церквушке. Однако пасторальные виды к ней явно не прилагались: во дворике, куда мы вышли, стояла гильотина. Возле нее светловолосый человек в длинном синем плаще ругался с другим человеком, раздетым по пояс и сжимавшим в руке красный колпак. Неподалеку от них был закованный в лёд воин в доспехах. Двое освобождали его из ловушки, еще один стоял в стороне и дрожал от холода, а у их ног лежал мёртвый таисиан.

— Этот ящер! Он пропал! — закричал монашек в синем плаще, поворачиваясь к воинам, осторожно освобождавшим своего товарища из ледяного плена, — его немедленно надо найти!

— Пусть уходит, — презрительно бросил один из них, — он увидел нашу силу, увидел, на что мы способны, он не смог нам помешать. Больше он сюда не сунется.

— Как можно так безответственно, — начал было монах, но храмовник перебил его:

— Здесь приказы отдаёшь не ты! Так что заглохни! Подчеркиваю: этот ящер сюда больше не сунется. Таисианов тут и так не очень любят, так что ему свои же три шкуры спустят за то, что он нам лишний повод дал. Да и много чести гоняться за ящерицей. Лучше распорядись, чтобы здесь убрали.

Поняв, что из этой беседы я ровным счетом ничего не поняла, я схватила за плечо одну из уходящих женщин глубоко среднего возраста. Такие очень охотно делятся информацией с первым встречным, но вот качество её порой хромает.

— Извините, уважаемая, — вежливо обратилась я, — не могли бы вы рассказать, что здесь…

— Ой, дорогая, тут такое было! — горожанка, казалось, только и ждала кого-нибудь, с кем можно поделиться впечатлениями, — таисиана мерзкого, честных граждан грабившего, храмовники на казнь вели заслуженную. Уж и положили его на орудие-то, и приговор зачитали, и от бога своего мерзкого он отрёкся, а потом вдруг такое… как будто свежим ветром подуло, так хорошо стало… я молодость вспомнила, любовь первую вспомнила, как дитя первый раз на руки взяла, вспомнила… А тот таисиан вдруг заорёт как, мол невиноватый я, не губите. И в этот момент из толпы выскочил еще один ящер — ох, развелось несносных, честному человеку шагу ступить некуда — да как накинется на храмовников. Одного шутя в сторону отбросил, другого в лёд заковал, вон до сих пор оттаивает, а третьего то тямы не хватило, потому как Бальхиор силу колдовскую подавлять умеет. Тут они этого преступника сами и казнили, а вот ящер не знаю, куды подевался. Ветер налетел какой-то непонятный, да и унёс его куда подальше. Вот и всё, голуба моя. Так всё и было, вот те крест.

— Спасибо, уважаемая, вы нам очень помогли, — вежливо ответила я.

— Да пожалуйста завсегда, — пожала плечами женщина, — кстати, а знаете ли вы, что года эдак два назад…

— Спасибо, нам пора, — вмешавшись, жёстко сказал подошедший Алаэрто, беря меня за руку и таща прочь…

— То, что она описывала как волну свежего воздуха — это точно магия слёз. Уж кто-кто, а драконы её ни с чем не перепутают, — сказал он, когда мы оказались достаточно далеко от потенциально любопытных ушей.

— Думаешь, он где-то неподалеку? — спросила я.

— Уверен. Меня больше удивляет, что храмовники не стали его преследовать, — заметил дракон, — прежде такой халатности за ними не водилось.

— Ну, может у них есть дела поважнее, — ответила я, — попробуй ещё раз почувствовать Дэмиена. Так мы его быстрее найдем.

— Хорошая идея, — Алаэрто остановился, закрыл глаза и сконцентрировался. Несколько секунд спустя он открыл их и уверенно показал в сторону башни Университета, возвышавшейся над городом, — нам туда…

* * *

Мы с Кермолом унесли Дэмиена подальше от церкви. Он ненадолго потерял сознание — что и неудивительно, встреча с Подавителем еще никому из магов на пользу не пошла. Однако он очень быстро приходил в себя. И когда его глаза открылись, меня понесло…

— Да о чём ты только думал? — кипела я праведным негодованием, — кидаться на храмовников! Да один только храмовник десятка королевских солдат стоит, даже мы, Сёстры, почти всегда избегали прямого столкновения с ними. Их четверо. Более, чем вероятно, что среди них был Подавитель…

В этот момент мне пришлось подавиться своими словами. Потому что Дэмиен поднял свою голову и посмотрел на меня. В его глазах полыхал синий огонь, они источали холод и ярость.

— Я тебе объясню, что меня взбесило, — прошипел он, — как только я неосознанно использовал Магию слёз — таисиан очнулся. Это значит, что он был околдован магией крови. Церковь, которая должна оберегать других людей от магии крови, сама пользуется услугами таких магов! Проклятые лицемеры!

— А чего ты ожидал, — успокаивающе, но одновременно твёрдо сказала я, глядя ему в глаза, — церковь же ловит магов крови? Ловит. И никому из них не хочется быть вечной мишенью для практики колдунов-церковников. Вот представь, как начинается обычный день такого мага. Рано утром — ещё даже петухи не пропели — его будят, выводят во двор, опрокидывают ведро ледяной воды. Затем, не дав даже обсохнуть, бросают на землю несколько кусков хлеба. Что успел съесть за две минуты — молодец, что не успел — получишь на обед. Затем его ведут в тренировочный зал, где уже выстроилась очередь недоумков-колдунов огня, совершенно голого за лодыжки и запястья приковывают к стене, и колдуны-недоумки начинают на тебе практиковаться. Тебя поджаривают, метают огненные шары, и всё это время ты испытываешь крайне приятные ощущения. А умереть ты не можешь, хотя и умоляешь всех богов, чтобы это в конце концов произошло, потому что на затылке у тебя выводят руну, не позволяющую твоей душе покинуть тело. Под конец дня ты похож на кусок обгорелой плоти, живой непонятно каким чудом. После этого магу воды-целителю позволено тебя подлечить — и ни в коем случае не до конца, просто немного подлатать, чтобы ногами передвигать мог. В конце концов, тебя отводят в твою камеру, где тебе, если повезёт, удастся забыться спасительным сном, что тоже маловероятно, потому как ожоги имеют неприятное свойство болеть. И сильно.

А теперь представь, что тебе предложили после такой жизни простую кровать, простую еду и простой распорядок дня в обмен на несколько услуг с твоей стороны. Как бы ты поступил?

— С чего ты взяла, что я в чем-то обвиняю магов? — прошипел в ответ Дэмиен, — коли связались с магией крови и оказались пойманными, то пусть вертятся как хотят для выживания. Не в этом дело, Матти, не в этом! — в порыве эмоций синеглазый таисиан вскочил и схватил меня за плечи, — если церковники заставляют магов крови учить свой молодняк защищаться от них самих — честь им и хвала за это. Но здесь… они использовали магию крови для того, чтобы вести таисиана на казнь, как безмозглый скот. Чтобы он говорил то, что они скажут. Я не знаю как, но я найду того, кто это подстроил. И убью его!

Очевидно, Дэмиен относился к типу людей-вулканов. Такие в состоянии очень долго копить эмоции и не проявлять их без особого ущерба для себя, но в момент извержения они страшны в гневе. Но не только. И я сделала то, что сделала бы на моём месте любая, кому было бы важно добиться его расположения — я обняла его…

* * *

Когда я увидел, что делает эта ведьма — меня передёрнуло. В моменты таких вспышек любой — человек ли, орк или таисиан — эмоционально крайне уязвим. И сейчас я с бессилием смотрел, как Дэмиен медленно, но верно отвечает на её объятие. Теперь он начнёт доверять ей еще больше.

В злости я обернулся и увидел, что неподалёку от нас стоят двое: рыжеволосая девчонка в довольно странной одежде и разодетый во всё зелёное светловолосый щёголь.

— Ну, и чего уставились, — прорычал я, — черных орков не видели никогда, что ли? Проваливайте отсюда!

— Зачем же так грубо, — ответил зеленоглазый, — ведь мы именно вас и искали.

В этот момент рыжеволосая девочка заглянула мне за плечо и неуверенно спросила.

— Демьян?..

* * *

— Демьян, — услышал я своё старое, почти позабытое имя. Как странно. Оно кажется таким далёким и смутным, словно последний раз ко мне по нему обращались не три дня, а три года назад. Но если меня назвали этим именем, то это значит…

— Маша?

Я ловко вывернулся из объятий Маттики и подбежал к ней. Она радостно улыбнулась и обняла меня. Я ответил на её объятие, только несколько секунд спустя вспомнив, чем это может быть чревато. Но её рука держала мою, и ничего не происходило…

— Твои силы изменились, — прошептал я ей.

— Да, — так же шепотом ответила она, сжимая мою руку крепче, — это прекрасно. О таком подарке я даже мечтать не смела…

— Кгхм, — промычал орк, осторожно хлопая меня по плечу, — не хочу прерывать вашу радостную встречу, но, похоже, что у нас серьёзные проблемы…

Обернувшись, я увидел, что Маттика и светловолосый парень в зелёном камзоле волками смотрят друг на друга, готовые в любой момент вцепиться друг другу в глотки.

— А в чём дело? — спросил я, бесстрашно становясь между ними.

— А ты спроси у него, — дрожащим от гнева голосом сказала Маттика, поднимая трясущуюся руку и указывая на оппонента, — спроси, что здесь делает дракон, который в прошлый твой визит в Авиал едва не сделал тебя безвольным рабом без эмоций и желаний…

* * *

После этих слов я понял, что мои шансы примкнуть к отряду Дэмиена стремятся к нулю. К нему сумела присоединиться Молчаливая Сестра, к тому же откуда-то знающая, кто я такой — и это было очень плохо. Всё было против меня. Глаза Дэмиена наполнились ужасом, и он отступил на два шага назад, лицо чёрного орка приняло звериный оскал, он схватился за своё оружие. На кончиках пальцев Сестры бегали молнии, и было яснее ясного, что ей нужен был лишь повод, чтобы их использовать. Лишь Мари беспомощно глядела то на них, то на меня, не зная, что сказать.

— Можно подумать, — осторожно ответил я, — Сёстры не делали с тобой ничего подобного. Я не знаю, каким образом в твоем отряде оказалась Молчаливая Сестра…

— Да, поуказывай мне ещё, кого брать в отряд, а кого нет! — прорычал он в ответ. В его руках начал формироваться ледяной шест — это при том! что воды рядом не было. Он тянул воду прямо из воздуха, и шест начинал светиться. Это было очень плохо — только драки в Краспагене нам не хватало.

— Но с твоей стороны было бы разумно вспомнить, что они сделали с тобой, — заставил я себя продолжить, с огромным трудом проглотив его унизительный выкрик, — Злое эго сделало тебя рабом своих желаний. Да знаешь ли ты, какая огромная честь для обычного человека — принять слезу дракона? А даже если тебе наплевать на это — подумай, что сталось бы с твоим миром, попади ты туда, отягощённый Злым Эгом.

Дэмиен прекратил концентрировать свою силу и, казалось, задумался. Слава Белому Дракону, мне удалось достучаться до его разума. С минуту мы стояли неподвижно. Наконец, он сказал:

— Так, ну хватит! С наскоку это не решить. Мари, — сказал он, — вы с ним вдвоём, или есть ещё кто-то?

— Есть, — ответила Мари, — таисиан, Фрайсаш. Он должен был пробраться в Краспаген через стоки под городом.

— Через стоки, — проговорил Дэмиен, — тогда, вероятно, он окажется в убежище. Кто-нибудь знает, где оно?

— Я знаю, — хмуро сказала Маттика, — мы выяснили, где оно, когда следили за твоим другом в прошлый раз… ну, в общем, ты понял.

— Отлично. Вы трое — идите и найдите его, — кивнул он на меня, орка и Сестру, — я же должен, наконец, оказаться в Университете. Мари пойдёт со мной. Когда найдете этого Фрайсаша — ведите его в гостиницу, где мы остановились, и ждите нас там. Тогда, — его глаза сверкнули, — мы и решим, что с тобой делать… Алаэрто.

Глава 2.8

Глава 8. Вооружение.

— Нет, ты можешь себе представить? — я возмущённо расписывала Демьяну сцену, когда в отношении меня инсценировали нападение, — просто верх нахальства. Мало того, он постоянно оскорблял и унижал меня. Я так рада, он, наконец, избавил нас от своего общества.

— Да уж, — фыркнул Демьян, — это вполне в его духе. Магии Слёз, если отбросить все нюансы, он научил меня точно так же. А насчёт скверного характера… ну прости его за это. Ты через несколько дней об этом забудешь, а, возможно, будешь даже со смехом вспоминать. А ему теперь до конца жизни без двух пальцев ходить. Приятного мало.

— Ну да, — нехотя согласилась я, после чего, поняв, что жалеть меня не будут, тут же свернула с темы, — а, кстати, зачем нам идти в Университет?

— Затем, что тебе нужно оружие, — ответил он, — твои способности изменились, и весьма в интересную сторону. Но ты не до конца освоила их, и потому можешь быть уязвима. Поэтому тебе нужно что-то, что наверняка тебя защитит.

— Погоди, — испуганно начала я, — ты хочешь, чтобы мы…зашли в то место, где ты… где ты встретил…

— Да.

— А оно того стоит?

— Если оно спасёт тебе жизнь, — пожал он плечами, — то да, стоит.

Мы вышли к башне Университета. Дэмиен взялся за навесной молоток и постучал. Несколько минут спустя дверь открыла черноволосая девушка в синем переднике.

— О боже, профессор Дамиаш, вы вернулись! — всплеснула она руками, явно не веря своим глазам, — счастье-то какое, что вы живы!

— Здравствуй, Зарилия, — с улыбкой ответил Демьян, — да, я немного крепче, чем кажусь на первый взгляд. А могу ли я увидеть ректора Нейе…

— Разумеется, я вас немедленно провожу к нему. Он будет счастлив видеть вас!

Через минуту мы уже поднимались в башню. Ничего особенного она собой не представляла: типичная конструкция, по бокам которой шла лестница, и поделённая на этажи. Нижний этаж занимала столовая, второй — огромная площадка для магических практик. Третий и четвертый — аудитории для лекций, пятый, шестой, седьмой и восьмой — спальни студентов, для каждой стихии отведён свой этаж. На девятом располагалось общежитие преподавательского состава. Когда мы проходили мимо одной из дверей, Дэмиен внезапно свернул и открыл её.

— Вот здесь я жил целых три месяца, — с улыбкой сказал он, заходя в комнату. Как видно, ностальгические воспоминания настолько его захватили, что он даже не подумал, что сейчас эта комната может быть занята кем-то другим. Подойдя к шкафу, он оглядел стоящие на нем книги, подошёл к окну…

— Кхм, — напомнила я о реальности секунд тридцать спустя. Зарилия всё это время почтительно молчала.

— Ах, да, прошу прощения, — он помотал головой, словно прогоняя от себя наваждение, — конечно же, идём…

* * *

Было приятно вспомнить все это. Кто бы мог подумать, что у меня так неплохо получится преподавать? Хотя до сих пор меня посещают мысли, что не так уж и честно это было с моей стороны. Мой дар всеведения, помноженный на самый высший уровень магии, который только мог даровать мне мой браслет, давали мне катастрофические преимущества по сравнению с остальными магами.

От высоких тем меня отвлекла дверь из красного дерева, ведущая в кабинет ректора. Постучавшись и получив разрешение войти, Зарилия распахнула дверь и громко сказала:

— Милорд ректор, вы не поверите!..

Эльтеко Нейетти, изучавший какой-то документ на своём столе, поднял голову… и потерял дар речи.

— Дэмиен… Дамиаш… вы живы. Поверить не могу, вы живы! — с этими словами он встал со своего кресла, подошёл и сердечно пожал мою руку, — вы можете идти, Зарилия, — кивнул он служанке, и та, по-прежнему радостно улыбаясь, покинула кабинет.

— Очень, удачно, что вы сюда пришли. Нам надо многое обсудить, — ректор сел на своё место и щелчком пальцев придвинул к нам пару стульев, — и не будешь ли ты так любезен познакомить меня со своей очаровательной спутницей? Да и вообще, — ректора, видимо, настолько захлестнули эмоции, что незаметно для самого себя он перешёл на «ты», — расскажи, что случилось. Я видел тебя перед тем, как ты вошёл в Храм — что же, что же там было?

И я в очередной раз начал свой рассказ. Храм. Испытания. Другие претенденты. Мари. Кичандаш. Возвращение в Авиал. Полный рассказ занял около сорока минут.

— Значит, всё же ставка на обелиски, — задумчиво проговорил Эльтеко, — немудрено, что же им ещё остается.

— Простите, милорд ректор, — осторожно спросила Мари, — они — это…?

— Король со своим двором разумеется, — презрительно фыркнул он, — десятилетиями они переманивали у меня лучших кадров, лучших преподавателей, мой Университет через двадцать лет станет школой для фокусников, — с горечью произнес он, — а теперь они смеют писать мне это.

Он схватил со стола бумагу, которую изучал до нашего визита, и протянул её мне. Это оказалось письмо с просьбой о помощи, где три четверти занимали лесть и позывы к необходимости держаться вместе в трудные времена. В остаток же текста втиснута просьба о содействии в заряде Огненного обелиска.

— Как же я презираю их за это лицемерие. Как у них только наглости хватает. Как переманивать таланты для усиления своей армии — так это пожалуйста, а о том, что таланты эти будут обслуживать лишь население Столицы, никто не думает. Про остальных же людей они вспоминают только два раза в году, когда приходит время налоги собирать.

— Ну да ладно, — он встряхнул головой и посмотрел на нас совсем другим взглядом, — это всё мои проблемы. Вы что-то хотели конкретно от меня?..

— Да, Мистер Нейетти. Нам нужно войти в Хранилище. Моя спутница ещё не овладела своей новой силой, ей нужно оружие.

— Понимаю, — кивнул ректор, — вы, безусловно, осознаёте весь связанный с этим риск, так что отговаривать вас не буду: если вы решили, что необходимо, значит, это действительно так. А потом вы куда?

— Потом — в Столицу. Мы хотим узнать все подробности конфуза, произошедшего с посольством троллей, и затем двигаться в их земли — ходят слухи, что у них есть мастер магии земли.

— Да, такие слухи в самом деле имеются. Ну а про то, что произошло с троллями, рассказать могу даже я. Всё банально до ужаса — как-то ночью в посольство троллей проник сын одного из важных людей при дворе — Советника, если быть точнее. Он обучался в одной из гильдий искусству скрытности, так что это не составило для него большого труда. Ему приглянулся амулет, который, как говорят слухи, очень красиво светился при луне. Он украл его. Но не учёл того, что у хозяина со своим амулетом была духовная связь. Подняв тревогу утром, тролли почти мгновенно нашли краденое. Представь, как отреагировали на такой поступок честные тролли. Не потерпев такого унижения и такой безответственности со стороны короля — дословно приведу слова главы посольства: Вы, вождь людей, мало того, что допускаете унизительные кражи на вверенной вам земле, так ещё и не в состоянии защитить от них якобы важных для вас гостей — они в тот же день собрали свои немногочисленные вещи и покинули Столицу навсегда. Было это около десяти лет назад.

— Таким образом, Дамиаш, судьба сплела очередной узор. И теперь уже людям придётся унижаться перед троллями, чтобы добиться их помощи. В Столице тебе могут наговорить совсем других вещей — так что знай, на что подписываешься. И не продешевите. Ума тебе не занимать, несмотря на свой юный возраст, и, думаю, сумеешь назначить достойную цену за свою услугу.

— Кстати, — добавил он, вспомнив о чём-то важном, — о ценах и услугах. Вы весьма и весьма посодействовали тому, чтобы мой Университет выпустил хоть один достойный курс магов воды. Посему — это принадлежит вам, — он достал из своего стола мешочек.

— Ваша плата. Пятьдесят золотых.

— Благодарю вас, — ответил я, принимая деньги, — тогда деньги мне были ни к чему, но сейчас обстоятельства складываются так, что они будут совсем не лишними.

— Вот и отлично, — с улыбкой сказал Эльтеко, — а сейчас — вам, кажется, надо было в Хранилище? Не смею больше отнимать ваше время…

* * *

Я шёл вслед за Сестрой и, как оказалось, драконом, и кожей чувствовал, как они готовы испепелить друг друга: настолько сильным было напряжение. Маттика хмуро показывала дорогу. Вдруг впереди показался патруль стражи. Увидев наш отряд, они направились к нам. Полагаю, их заинтересовал я, потому что свой наряд Маттика подправила еще до телепортации в Краспаген, заменив красный цвет на серый и придав одежде более обыденный вид. Однако, когда патруль к нам обратился, Маттика и Алаэрто одновременно обернулись и так громко рявкнули: «ЧТО?!», что страже пришлось притвориться, будто они обращались к кому-то другому. Мы завернули за угол, и Маттика сквозь зубы прошипела:

— Лучше бы тебе было не вылезать из своей пещеры, ящерица.

— Смотри при Дэмиене не назови меня так, — едко ответил дракон.

— Ты ему вообще не нужен. Для чего ты появился? Во время предыдущего набега варваров были созваны все расы для защиты Старого Света. И почти все тогдашние Сёстры, замаскированные под знахарок, целительниц и боевых колдуний, были там. И даже тогда ни один — ни один! — дракон не соизволил прийти на помощь. Хотя даже единственный дракон был способен на порядок уменьшить число жертв. Но нет. Вы начинаете шевелиться только тогда, когда непосредственно вашей шкуре угрожает опасность. Сейчас вы проснулись потому, что от магии крови вам не спастись точно так же, как и всем остальным. Тогда, триста лет назад, магия крови не была такой продвинутой, и варвары до вас не добрались бы. Следовательно — зачем было шевелиться, не так ли?

— Да как ты смеешь, ведьма? — гневно ответил Алаэрто, — ты думаешь, что хоть что-то о нас знаешь? Хоть что-то в нас понимаешь? Твой орден, может, и копил мудрость в течение сотен лет, но по отношению к нам вы остаетесь такими же слепыми, как и все остальные!

— Да что ты говоришь, — вскинулась Маттика, — нам известно гораздо больше, чем вам кажется! Вы плевать хотели на все остальные расы, и этим всё сказано!

— Заглохните, — рыкнул я, устав слушать их перепалку. Они оба гневно уставились на меня, но я выдержал взгляд, — продолжите этот спор потом. Сейчас нам нужно найти этого Фрайсаша, а пойдёт он только за Алаэрто.

— Да вот он, — сказал вдруг Алаэрто, указывая на непонятно откуда взявшегося таисиана. Чёрного таисиана. Мда… чем дальше в лес… ну и так понятно…

* * *

— Занятно. Я думала, это будет как-то… величественнее? — заметила Мари, когда мы с ней преодолели несколько сотен ступеней и, наконец, очутились там, где я впервые встретил сероглазую женщину, едва не погубившую меня и мой мир.

— Реальность сурова, — ответил я, — Хранительница называла это мастерской. Безусловно, сама она тут вряд ли что-то мастерила, но по внешнему виду очень похоже.

— Отлично. И где же моё новое оружие?

— Вот оно, — я подошёл к перчатке, к которой крепились алмазный кулон и стальной шнурок, — одновременно и оружие, и указатель пути. Отличная штука.

— И почему же он оказался здесь? — Мари с опаской глядела на перчатку, совершенно не спеша брать ее в руки.

— Как сказала Хранительница: им можно убивать. И очень просто.

— Давай… сначала лучше попробуешь ты, — неловко сказала она, избегая смотреть мне в глаза, — у тебя есть магия воды… ты, если что, отразишь… а я-то что, я только поглотить это смогу, и вряд ли это меня спасёт.

— Да ладно тебе. Я в прошлый раз этой вещью спокойно воспользовался — и ничего страшного.

— Одно дело просто побаловаться, и совсем другое — взять предмет в долгое пользование. Тем более, что в прошлый раз силы артефактов могла сдерживать Хранительница, — не сдавалась Мари, — раз уж решил вооружить меня, то убедись, что он безопасен…

— Ну, хорошо, — я взял перчатку и надел на руку. Кулон на конце тут же завибрировал, выражая готовность выполнять мои приказы, — смотри.

Я вызвал из дальнего бассейна шар воды, превратил его в большой куб льда и приказал:

— Разрушь!

Кулон мгновенно выстрелил в центр куба, и тот раскололся на три куска.

— Схватить, — отдал я новый приказ, и шнурок кулона обхватил три льдины и приподнял их надо мной.

— Раздавить, — сказал я, и в следующий момент лед рассыпался в пыль.

— Ну как? — спросил я.

— Я теперь прекрасно вижу, почему этот артефакт хранился тут, — поёжившись, ответила Мари, — Ты только представь, что будет, если эта сила попадёт в руки какого-нибудь психа. Да он устроит бойню, и не факт, что его вообще смогут остановить.

— И все же я хочу, чтобы ты это взяла. Этот мир опасен. Здесь всегда будет реальная угроза твоей жизни. Уж прости меня за эти слова — но сейчас я благодарен Кичандашу за то, что он устроил тебе эту встряску. Ты должна постоянно сохранять бдительность. И до тех пор, пока ты окончательно не освоишься со своей изменившейся силой, я желаю, чтобы ты это носила.

— Ладно, — сказала Мари, беря у меня перчатку и надевая её на левую руку, — хотя мне всё равно немного не по себе от того, что я буду носить на своей руке оружие массового…

Остаток фразы Мари закончить не успела, потому что в этот момент она закричала и упала, потеряв сознание. Я тут же подскочил к ней и схватил перчатку, намереваясь как можно скорее стащить её с Мари, но в этот момент какой-то… энергетический взрыв, иначе и не скажешь, отбросил меня назад. Его сила была настолько велика, что меня отшвырнуло на расстояние около двадцати метров, а приземляясь, я больно ударился головой о каменную тумбу, и последнее, что я услышал, теряя сознание — это звон бьющегося стекла…

* * *

Я очнулась, если можно было так сказать. Я плавала в какой-то серой пустоте, совершенно не чувствуя веса своего тела. Вокруг меня не было почти ничего. Почти. Недалеко от меня парила каменная статуя какого-то… ангела? Но нет. Ангелом — привычным для наших образов ангелом — он кажется лишь на первый взгляд.

Крылья у него были, но они были огромны… просто гротескно огромны, их размах запросто мог достигать четырёх метров — и это как минимум. Дальше — лучше: сначала я подумала, что на голове у него шлем, но потом поняла, что ошиблась: на лице вместо носа был самый настоящий клюв, из-за этого череп казался вытянутым, хотя в остальном он вполне напоминал обычную человеческую голову. Все тело было покрыто пластинчатыми доспехами, за исключением ступней: чётко была видна огромная птичья лапа с тремя мощными когтями спереди и одним сзади. У статуи руки были скрещены на груди, на поясе висел огромный… хлыст. Нет, не показалось, именно хлыст.

Не успела я подумать, что же это за странное существо, как внезапно статуя стала трещать, еще немного — и огромный птицевоин сбросил с себя каменную оболочку. Меня отбросило ударной волной, когда он взмахнул своими крыльями.

— Так-так-так, — зловеще сказал он, — похоже, кому-то показалось мало той огромной власти, которую и так даёт этот кулон, верно?

Его речь была очень похожа на хищный крик сокола: красивая и одновременно таящая в себе смертельную опасность. Один неверный шаг, одно случайное слово — и твоё безжизненное тело безвольно повиснет в его когтях.

— Ну что же ты молчишь? — спросил он.

— Я… я не знаю, что произошло, честно, — поспешила ответить я, с трудом оправившись от шока, — я всего лишь вязла его в руки и…

— Ты всё врёшь! — крикнул он, явно не желая меня слушать, — ты просто очередная жаждущая силы и власти. Но одной силы тебе показалось мало? Мудрости захотелось? Что ж, иди сюда, я покажу тебе мудрость!

С этими словами он выхватил хлыст и, сделав короткий замах, схватил меня за руку. Запястье пронзила страшная боль, я закричала, и тут…

Тут пробудился мой дар. Мой дар и моё проклятие, не покинуло меня даже здесь, в глубинах подсознания (если я всё правильно поняла). Место, где хлыст соприкасался с моей рукой, вспыхнуло, и я почувствовала, как наполняюсь новыми силами. Птицевоин, сразу заподозривший неладное, попытался отдернуть хлыст, но тут уже я схватилась за него второй рукой. Он же, судя по всему, тоже не мог выпустить своё оружие из рук.

Внезапно я осознала, что окружающее пространство начинает мне подчиняться. Если раньше везде вокруг была пустота, то сейчас подо мной от одного только мимолётного желания иметь хоть какую-то опору под ногами появился каменный пол. Я с облегчением спружинила на него и, ухватившись за хлыст ещё крепче, с силой потянула его на себя и швырнула птицевоина на землю. Не забывайте: все это время я, как пиявка, тянула из него энергию. Собравшись с силами, я по дуге через тот же хлыст подняла своего противника и снова ударила его о землю. И ещё. И ещё.

— Ладно, ладно, ты сильна, — взмолился птицевоин после того, как я шестой или седьмой раз приложила его о землю, — пощады, пощады!

Я отпустила хлыст и аккуратно опустилась на плиты. Вокруг нас по-прежнему был серый туман, но поверхность выглядела довольно прочной. Птицевоин тоже опустился на плиты — вернее будет сказать, шмякнулся — затем с огромным трудом сел. Его огромные крылья мешали ему, он не мог их сложить, так что ему пришлось опустить их назад.

— Что тебе от меня нужно? — устало спросил он, поднимая голову, — больше силы? Больше власти?

— Да ты меня вообще слушать не хочешь, — фыркнула я, — не нужна мне никакая сила и никакая власть! Я оказалась здесь потому, просто что надела этот браслет себе на руку, и всё, чего я хочу — очнуться! Как я вообще здесь оказалась?

— А чего ты еще хотела? — пожал плечами мой собеседник, — судя по тому, как тебе удалось избить меня при помощи моей же собственной силы — значит, ты Поглотительница. Ты поглотила не только способности артефакта, но и сущности, которая в нём заперта. Моей сущности, — уточнил птицевоин.

— Поглотительницы? Что это значит? — быстро спросила я.

— Мне кажется, немного нечестно, что я всё время отвечаю тебе, — заметил птицевоин, — ты пробудила меня от очень долгого сна, и коль скоро тебе удалось это сделать, мне тоже есть, о чём спросить. Прежде всего — как тебя зовут?

— Мари, — ответила я.

— Меня зовут Алрей. Как насчет того, чтобы задавать вопросы по очереди? Я вопрос — ты ответ. Ты вопрос — я ответ. Это будет намного интереснее, чем односторонний допрос, верно?

— Хорошо, — растерянно ответила я, удивившись той скорости, с которой мой визави поменял настроение, — я начну, пожалуй. Кто ты такой?

— Я из племени людей-птиц, как ты видишь. Мы называли себя Аэрофалы. Главной нашей обязанностью было присматривать за живущими на Авиале народами. Мы были чем-то вроде племени вождей для всех рас. Наша история насчитывает около трёх тысяч циклов, когда деревья сбрасывали листья, и когда на них вырастали новые. Но потом, как я понимаю, всем надоела эта опека. Против нас восстали, почти всех нас уничтожили. Ты можешь спросить как? Очень просто: мы не делали из своих знаний тайны. Мы учили людей и магии, и технологии, и все это небезуспешно было использовано против нас. При помощи той же магии мне не дали умереть, а создали вот этот артефакт. Я искренне надеюсь, что они получили то, что хотели. Мы порой покидали некоторые участки, и то, что там начинало происходить, ясно давало понять нам, что распорядиться своей свободой никто не в состоянии.

— А вы, значит, в состоянии грамотно распорядиться чужой свободой? — возмутилась я, — знаешь, в такой системе есть свои изъяны. Все ваши дети так или иначе становились вождями над племенами. Они не сделали для этого ничего — им просто повезло так родиться. А другие люди, орки, эльфы были вынуждены всю жизнь пахать, возделывая землю. Потому что им просто не повезло так родиться. Это честно?

— Я не хочу спорить на эту тему, — невозмутимо ответил Алрей, — так было всегда, и нельзя сказать, что большинство людей были несчастны. Да и другие расы не слишком стремились к самостоятельности. Большинство живых вообще предпочитало, чтобы о них заботился кто-то более сильный, более мудрый. И всё же…Нашлись те, кому захотелось больше власти и больше свободы. Причём одновременно — хотя с такими взаимоисключающими понятиями, как ты сама догадываешься, это было невозможно. Моя очередь. Расскажи и ты о себе…

Я коротко рассказала ему свою историю. Впрочем, большого впечатления она на него не произвела…

— Не удивляйся, — сказал Алрей, — я ведь здесь уже очень давно. Мне просто хотелось уяснить, как много прошло времени. К сожалению, из твоего рассказа это невозможно понять.

— Моя очередь, — снова сказала я в ответ на несколько секунд молчания птицевоина, — ты сказал, что я Поглотительница. Правильно ли я понимаю, что ты с таким раньше сталкивался? Что это значит?

Он поднял голову и уставился на меня.

— А ведь ты и в самом деле не знаешь. Хотя чему тут удивляться? Ты пришла сюда из чужого мира, оттуда, где такие возможности считаются ненормальными… о, глупые люди! Если бы они только знали…

— Что знали? — нетерпеливо сказала я, — можешь конкретнее, хватит ходить вокруг да около!

— Я не могу тебе ответить на этот вопрос. Ты ещё не готова к ответу на него, — ответил Алрей и быстро продолжил, — не готова потому, что ещё очень мало о себе знаешь. Твои способности должны вырасти, усилиться, и до этого ответа ты должна дойти сама. Иначе нельзя.

— И что же теперь? — спросила я, порядком разочарованная его ответом.

— Давай заключим сделку, — аэрофал испытующе посмотрел на меня, впервые за время нашей беседы в его глазах промелькнул интерес, — не буду врать — меня не прельщает времяпрепровождение внутри этого сосуда для души. Я хочу освободиться и обрести, наконец, покой. И потому предлагаю следующее: я, со своей стороны, обязуюсь подчиняться тебе. Кулон будет исполнять любые твои приказы. В свою очередь, после того, как вы закончите свою миссию и зарядите эти ваши Обелиски, ты проведёшь ритуал Разрушения, чтобы освободить мой дух. И даже если ты сама к тому времени не догадаешься, на что ты способна — тогда я расскажу тебе всё. Даю слово.

Я почему-то вспомнила старый мультфильм про русалочку, которой ведьма предлагала стать девушкой на три дня в обмен на её голос. И всё же что-то меня настораживало. Мне почему-то упорно казалось, что истинные условия этой сделки несильно отличаются от той…

— А если я, скажем, умру, и не смогу исполнить своё обещание? — испытующе посмотрев на своего собеседника, спросила я, — что тогда?

— Поверь, — сказал Алрей, — кулон сделает всё, чтобы с тобой ничего не случилось.

— Ну, — с сомнением протянула я, — тогда…

— Скажи честно, что тебя смущает. Не темни.

— Отлично! — сердито выпалила я, — этот артефакт пролежал в хранилище запретных предметов почти тысячу лет. Сейчас мой спутник хочет, чтобы я носила его до тех пор, пока полностью не овладею своими способностями. Но как я могу тебе доверять? Что ты, скажем, получив свободу, не уйдешь обретать покой, а будешь искать себе тело, чтобы овладеть им и мстить за свое заточение?

В этот момент я пожалела, что вообще раскрыла рот. Глаза Алрея наполнились красным светом, он мгновенно оказался на ногах и сделал замах хлыстом. Но почти сразу одумался, поняв, что так он ничего не докажет.

— Я не безумный убийца, засаженный в этот артефакт. Не душевнобольной, изолированный от здоровых людей, — устало прошептал он, — тот факт, что я здесь оказался — следствие моей глупости и доверчивости. Мне некому и не за что мстить. Если ты права, и прошло так много циклов — мои тюремщики давно умерли, и их сменил не один десяток поколений. Я прошу тебя, — он оказался около меня, глядя в глаза с неприкрытой мольбой, — поверить мне. Я не хочу мести. Я не хочу смертей. Я просто хочу обрести покой.

И я поверила. Потому что Алрей каким-то образом раскрыл мне часть своей души. Хоть я и выпила часть его сил — но мне всё же не удалось забраться в его воспоминания. И хорошо, что не удалось: даже при мимолётном контакте с его душой на меня обрушилась жуткая, страшная усталость. Не хотелось ничего. Хотелось остановиться, упасть без сил, закрыть глаза, спать и никогда-никогда не просыпаться.

— Ну что? Теперь ты мне веришь? — спросил Алрей.

— Да, — ответила я, отбросив всякие сомнения. Даже если этот дух где-то и лукавит — никто не заслуживает такой бесконечной пытки, — ты меня убедил. Мы договорились.

— В таком случае тебе пора очнуться, — и с этими словами я поняла, что окружающее меня пространство начинает размываться и терять очертания, — и помни: ты всегда сможешь связаться со мной и спросить совета, если тебе что-то понадобится. А пока — прощай…

* * *

Странно, но я не чувствовала ни слабости, ни боли, когда очнулась. Как будто просто уснула, а потом проснулась. Встав, я посмотрела на надетую перчатку. Кулон, прилегающий к запястью, при взгляде на него легонько завибрировал, показывая полную готовность выполнять приказы.

Внезапно меня посетила мысль, что в это место я, вообще-то, пришла не одна. Обернувшись, я увидела потерявшего сознание Дэмиена. Кажется, при падении он опрокинул тумбу, с которой слетел пузырек с каким-то зельем и разбился. И левая рука Дэмиена лежала как раз в лужице этого зелья. Я подскочила, чтобы оттащить его и привести в чувство, но кулон, словно прочитав мои мысли, мгновенно вышел из перчатки, бережно обвил безвольное тело и унес в сторону. Мысленно поблагодарив Алрея, я принялась приводить его в чувство. Однако у меня ничего не получалось: как будто мой спутник был в глубоком обмороке.

— Эмм, — обратилась я к кулону, — а ты можешь поделиться с ним энергией?

Вновь выйдя из перчатки, кулон обвил таисиана за шею, кристаллом прижался к его горлу и мягко замерцал. Не прошло и десяти секунд, как Дэмиен закашлялся и открыл глаза…

* * *

Как же мне было плохо. Всё тело болело, как будто кто-то огромный безжалостно топтал его, пока я был без сознания. С трудом приподнявшись, я увидел Мари. Кажется, с ней все было в порядке. От её левой руки я заметил идущий шнурок, который, у моему удивлению, тянулся к моему горлу.

— Достаточно, — сказала Мари, и шнурок втянулся обратно в перчатку.

— Я вижу, ты уже освоилась с этой штукой? — спросил я, ощупывая горло: в том месте, где к нему прикоснулся кристалл, кожа была очень горячей.

— Да. И в гораздо большей степени, чем ты думаешь, — с улыбкой ответила она, с огромным интересом разглядывая браслет.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, неловко поднимаясь на ноги.

— Я тебе всё расскажу, только давай уже уберемся отсюда, — нервно оглядываясь, сказала Мари, — это место действует мне на нервы…

Глава 2.9

Глава 9. Утверждение.

— Нам только храмовника в отряде не хватает, — задумчиво сказал я, созерцая свою команду.

— Сплюнь! — немедленно вскинулась Маттика.

Мы сидели в той же таверне, в которой я, Маттика и Кермол вчера провели ночь. Деньги ректора были весьма кстати — я хотя бы мог накормить и дать ночлег тем, кто решил идти за мной. А таких, к моему удивлению, нашлось немало — и никого из тех, кто сопровождал меня в прошлый раз. Интересно, они хотя бы меня помнят? Ну Миа точно помнит, я и сам не прочь найти её и поговорить с ней по душам. Мне не хотелось ничего ей обещать, уходя в Храм и зная, что почти наверняка это конец, но теперь-то я свободен, полон сил, надежд, жизни. И мы многое можем дать друг другу. Дхасс, конечно же, помнит меня, учитывая, кем я для него стал перед тем, как мы расстались. Ну и Сайраш, хочется надеяться, тоже с теплотой обо мне вспоминает. По его собственным словам, никто не относился к нему так, как я. Хотелось бы и его найти, узнать, как он, что с ним… Но мне слишком многого хочется, а перед тобой много других проблем, Демьян.

Мари. Моя верная спутница-биовампир. Я очень рад, что её способности изменились, возможно, она была права, и Авиал даст ей шанс, который не смогла дать Земля. А теперь ещё эта перчатка, которая, если верить рассказанному Мари видению, превращает её в настоящую боевую машину. Остальные пока не в курсе, зачем мы были в Университете, ну и пусть. Незачем им пока это знать.

Кермол. Орк. Чёрный орк с татуировкой жёлтого орла. Пошёл за мной из-за моих, как ему кажется, высоких моральных качеств, которых у меня не больше, чем у любого другого обычного жителя этого мира. Я его честно предупредил, чем чревато такое путешествие. Он не отступил. Что ж, воля его. Да и мне, по правде говоря, лишний клинок будет совсем не лишним. Наша миссия уже обрастает подробностями, которые в значительной степени осложняют её выполнение. Не стоит так легкомысленно отказываться от помощи, когда тебе её предлагают сами.

Маттика. Молчаливая Сестра. Каким-то непонятным образом сумела втереться ко мне в доверие. И это крайне интересно, ибо снова подтверждает: правда у каждого своя, и точек зрения всегда больше, чем одна. С одной стороны — пытались меня убить. С другой стороны — привели свои доводы. Да и спутником себя она показывает весьма и весьма полезным. Будем честны: Ариэль по сравнению с ней — ученица-самоучка. Без моих способностей бывшая не в состоянии сотворить более-менее приличное колдовство.

Фрайсаш. Черный таисиан. Судя по тому, как тепло он меня приветствовал, о моих подвигах наслышаны и в тех местах. Похоже, что в его глазах я прямо-таки герой: он так и норовит лишний раз на меня поглядеть. Особенно забавно это было при первой встрече, когда он, будучи выше меня на голову, смотрел с таким почтением и уважением, что немало меня смутил. Судя по тому, что сказала Маша, он — очень опытный охотник и стрелок. Сам я этого пока не видел, но подвергать её слова сомнению нет смысла: Машу наверняка был послан сопровождать лучший из лучших.

Ну и самая последняя и неприятная для меня фигура. Алаэрто. И если прочие члены команды активно поедали находившуюся на столе снедь, то он к ней даже и не прикоснулся. Ах да, Харгос же говорил, что драконы могут наедаться впрок. Но это дело десятое.

Нет, ну я серьёзно не знаю, что с ним делать. С одной стороны — тот факт, что драконы, доселе почти никогда не сходившие со своих гор на землю, предложили помощь, позволяет оценить масштаб надвигающейся катастрофы. И, можно не сомневаться, он сильнее даже Мари с её нынешним оружием. Но с другой стороны… святые силы, ну почему он? Каждый раз, когда я поднимаю на него взгляд, меня пробирает дрожь страха, и я ничего не могу с собой поделать. Воспоминания, засевшие глубоко в памяти, велят мне держаться от него подальше. Капля крови, из-за которой щека горела огнем… и слеза, кислотой разъедающая душу… и в результате этого не сойти с ума — великая удача. И все же мне придется…я должен хотя бы попытаться дать ему шанс.

— Что ж, — сказал я, когда все доели, и служанки унесли посуду, — я принял решение. Ты можешь остаться, Алаэрто, с одним только условием, — дракон, сидевший неподвижно и смотревший в точку на столе, поднял голову и внимательно посмотрел на меня, — ответь, почему послали именно тебя? Я, конечно, понимаю, что ваше племя не очень многочисленно по сравнению с другими разумными расами, но неужели больше было некому? Они ведь знали… не могли не знать…

— Именно потому, что они знали, они и послали меня, — глядя на стол, печально ответил Алаэрто, — к драконам по большей части относятся нейтрально. Изредка мы взаимодействовали с людьми, и каждый раз этот союз оказывался крайне плодотворным и оставлял самое приятное впечатление. А Ритуал…нормально проведённый ритуал на самом деле просто очищает душу. Помнишь, ты сказал, что кровь должна быть отнята силой, а слеза отдана добровольно, чтобы свести человека с ума? Так вот в этом, к сожалению, пусть и косвенно, но ты виноват сам. Чтобы ритуал прошёл безопасно, и то, и другое должно быть отдано добровольно. А кровь ты украл. Пусть и не специально — но украл. Поэтому ритуал был испорчен. Если бы я отдал тебе каплю крови и слезу добровольно — все прошло бы гораздо менее болезненно. Ты не дал мне тогда объясниться — да ты бы мне просто и не поверил, — на этом моменте он глубоко вздохнул. После чего, казалось, с усилием поднял голову и продолжил, — А у нас, драконов, не может быть незавершённых дел, незаконченных разговоров, недосказанных слов. И если уж наши Старейшины решили послать тебе подмогу — вопрос с кандидатурой вообще не стоял.

— Дэмиен, ты же не собираешься… — начала было Маттика, но я её перебил.

— Матти, вы, между прочим, тоже пытались меня убить. Но я же тебя выслушал, я дал тебе шанс. И вот ты здесь. И я не вижу ни одной причины, по которой я бы не мог дать Алаэрто объясниться. Я чувствую, что он не врёт. И меня устраивает его объяснение.

Кермол и Фрайсаш никак не отреагировали на это сообщение: похоже, им вообще было все равно. Мари, напротив, обрадовалась: кажется, дракон ей нравился. Маттика же крайне недовольно буравила меня глазами, но я был непоколебим.

— Что ж, ладно, — сквозь стиснутые зубы процедила она, — но я буду за тобой присматривать, дракон. Не надейся, что я поверила твоей сказочке.

— Жаль, что я не слышал сказочку, которую рассказала Дэмиену ты, — ехидно ответил дракон, — может, посмеялся бы от души.

— Так, — сказал я, вставая и прекращая любые поползновения в сторону нового скандала, — прекратили споры и марш спать. Завтра нас ждет Столица!

Часть 3. Договорённость

Глава 3.1

Глава 1. Дорога.

В противовес вчерашнему, сегодняшнее утро не порадовало нас хорошей погодой. Небо заволокло тёмными тучами, которые напоминали собой волны океана, а проливной дождь совершенно не располагал к какому бы то ни было путешествию. И всё же добираться до столицы пешим ходом было единственным выходом: в Краспагене отсутствовали места, где можно было бы нанять лошадей, а лететь туда на Алаэрто мы не могли по совершенно очевидным причинам.

Выйдя за порог таверны первым, я тут же создал вокруг сферический купол, не пропускающую воду. И под этим своеобразным зонтом вся наша группа и начала путь в Столицу.

Шли мы достаточно уныло. Мало того, что погода вокруг не располагала к хорошему настроению, так еще и члены группы, не считая нас с Мари, были практически незнакомы между собой. Не говоря уже о том, что, если так можно выразиться, фракции, из которых происходили мои спутники, имели между собой далеко не дружественные связи. Бедная Маттика оказалась под натиском сразу трёх не сильно симпатизирующих ей мужчин. Дракон по-прежнему волком глядел на Сестру, она отвечала ему взаимностью. Кермол также особой приязни к ней не испытывал, но и к дракону его не сильно влекло. Фрайсаш менее неприязненно, чем другие, отнёсся к Матти, он больше сторонился Алаэрто. Мари, когда мы в таверне остались один на один, вкратце объяснила мне, в чём дело, и я в очередной раз усомнился, правильно ли поступил, позволив Алаэрто идти за собой. Похоже, такой вежливый и обходительный он лишь со мной, до остальных ему дела не было. С другой стороны — он же нашёл Мари и Фрайсаша и помог им добраться до города. Однако, он мог сделать это лишь потому, что встречаться со мной лицом к лицу самому ему было страшно.

Ох, от всех этих логических цепочек у меня начинает болеть голова. Силы интуиции больше нет, а потребность докапываться до истины всё равно осталась. Может, в этом моя беда? Я не могу просто взять и поверить… по той простой причине, что никогда этого не делал. За редкими исключениями.

Тракт, по которому мы шли, был достаточно хорошим. Дорога, мощёная камнями, была сделана весьма добротно. Очень странно, с учетом того, что в Краспаген практически не ходят купеческие караваны. Должно быть, маги в своё время позаботились. Хотя не ходят ли? Маги в Краспагене не только учатся, но и живут, а многие и доживают остаток своих дней. И более, чем наверняка любят и вкусно поесть, и хорошо одеться, и развлечь себя какими-нибудь редкими книгами или драгоценными побрякушками…

— Дэмиен… — окликнул меня кто-то. Кажется, Матти.

— Да, — обернулся я, вежливо смотря на Сестру.

— Ты не слишком устал держать эту защиту? — спросила она, внимательно глядя на меня, — мы идем уже больше четырёх часов. И за всё это время ты даже не дрогнул.

— Да… я даже и забыл о том, что держу её, — это не было хвастовством. Я действительно, увлёкшись своими мыслями, напрочь забыл о том, что вообще-то поддерживаю достаточно сильное заклятие, — оно как-то само собой.

— Думаю, мне стоит тебя сменить. Моя магия воздуха создаст точно такую же защиту. Не стоит перенапрягаться, — настойчиво сказала она.

— Да со мной всё в порядке, — запротестовал я, — не о чем переживать, это же просто…

— Дэмиен, я считаю, что она права, — Сестра удивленно обернулась на столь неожиданную поддержку, но орк не обратил на нее никакого внимания, — не трать столько сил. Ты уже один раз переоценил себя. Напомнить тебе, чем это закончилось? — скептически спросил Кермол. Я вспыхнул. Умеет же надавить на больное место. Было крайне унизительно вспоминать тот инцидент.

— А что тогда случилось? — полюбопытствовала Мари.

— Перенапрягся и растратил слишком много сил, — ответил я. Ответил, прежде всего, для самого себя. Чтобы напомнить себе, что мой резерв сил не бесконечен.

— И что же ты сделал? — вступил в диалог Алаэрто.

— Он создал голема воды в форме дракона, который нёс меня и его по воздуху почти час, — хмыкнул Кермол, — и при этом он считает, что недостаточно хорошо справился.

Маттика хотела что-то сказать, но открыв рот, тут же его закрыла. Фрайсаш присвистнул, и даже Алаэрто вопросительно изогнул бровь.

— В самом деле? Голема-дракона? — спросил он.

— Ты-то чему удивляешься? — огрызнулся я, начиная порядком раздражаться затянувшейся беседой, — уж ты-то должен знать, что я умею это делать.

— Если ты про нашу схватку — невозмутимо ответил дракон, — то она не длилась и трёх минут. Мне пришлось использовать хитрость перепада давления, чтобы поскорее закончить бой, потому как силы были не на моей стороне — впрочем, мне это всё равно не помогло. Злое Эго, усилив инстинкты, усиливает и магические способности, но даже в этом случае магии тебе хватило бы в лучшем случае на несколько минут. А теперь ты говоришь о том, что создал голема-дракона — одну из сложнейших форм големов — и продержал её почти час. Ты даже представить себе не можешь, насколько это невероятный уровень магии.

— Я потерял практику, в своем мире. Там было туговато с магией, — пробормотал я в ответ на этот, с моей точки зрения, совершенно незаслуженный комплимент, — и не забывайте, это в вашем мире прошло всего-то два с лишним месяца. В моем мире минул почти год. Сила, может, у меня и осталась, но вот умение грамотно ею пользоваться — нет.

— Вот поэтому тебе и нужна передышка, — заметил Кермол, грамотно возвращая разговор в нужное русло, — ты гонишь себя, стремясь мгновенно вернуть всё то, что было утрачено. А оно вернётся само собой, просто нужно немного времени.

— Ладно, ладно, раз ты так настаиваешь, Матти, пожалуйста, — фыркнул я, убирая водоотталкивающую сферу над собой. Сестра не подвела, почти мгновенно создав воздушную завесу…

* * *

«Помоги ему. Порой он мнит, что знает всё на свете, и всё ему по плечу» — вспомнились мне слова Кичандаша. Вынуждена признать: чешуйчатый хрыч знал, о чём говорил. Ведь, заглянув в кровь Дэмиена, он увидел куда больше, чем я поначалу полагала. Он с такой неохотой принял помощь, что я поневоле призадумалась: а как же он путешествовал со своей предыдущей командой. Он что, совсем никому не верил? И становилось понятно, почему он с таким упорством заработал этот браслет: в нашем мире, на Земле, с его способностями можно было стать богом. Но здесь, в мире, где ежесекундно надо действовать, информация ещё не имеет такой власти, и в итоге рано или поздно оказалась бы подчинена грубой силе. Вот потому он и решил себя обезопасить.

— Твой приятель такой смешной, — услышала я чей-то голос. Кажется, Алрей заскучал в своей темнице и решил поболтать. Впрочем, понять аэрофала можно: в его нынешнем положении иметь собеседника — огромная роскошь.

— Это ты о чём? — мысленно спросила я.

— Это же очевидно, — мгновенно откликнулся он, — я прекрасно знаю, что за штука у него на левой руке, и уж тем более мне известно, почему она приняла такой вид.

— В самом деле? Я знаю, что это браслет, который дает магические способности той стихии, которая духовно ближе к носителю.

— Какая ерунда, — расхохотался Алрей, — печально созерцать, как со временем безвозвратно теряются многие и многие знания. Ну что же, спорить не буду, самая внешняя, самая простая сторона этого артефакта предполагает именно этот эффект, но внутренняя, пусть даже если копнуть совсем немножко глубже… ах, как бы я хотел иметь возможность посмотреть, чем это кончится…

— Алрей, мне твои загадки надоели, — вспыхнула я, — или объяснись толком, или иди спи дальше.

— Поверь, я более, чем отоспался. Ну а насчёт загадок — я очень долгое время был лишен собеседника. Неужели мне нельзя хотя бы чуточку кого-нибудь позлить? — лукаво спросил аэрофал.

— Ближе к делу, — сухо ответила я, никак не реагируя на такое поведение, потому как знала: любой эмоциональный отклик лишь даст ему стимул продолжить издеваться надо мной дальше.

— Какая ты нетерпеливая, Мари, — Алрей прошептал мне это с бесконечной укоризной, словно я лишила его последней радости в жизни, — никакого этикета, никакой вежливости, никаких приличий…

— И куча съэкономленного времени, — закончила я.

— Весьма достойная альтернатива. Однако, кто спешит, тех, как правило, ждёт падение, — сам того не зная, процитировал Шекспира Алрей, — возвращаясь к сути: такие браслеты раньше делались… ну не то, чтобы сплошь и рядом, но были достаточно распространены. Ими отмечались земные наместники аэрофалов. Внешняя сторона давала способности к магии, это так. Но если браслет находил своего истинного носителя, то он вживался в него, составляя с ним единое целое. И тогда такой носитель мог гораздо больше, чем просто творить магию. Он мог становиться абсолютно единым со стихией, которая питает его силы. Насколько я могу судить из твоего рассказа — ему это удалось. Однажды. Наивный человек-ящерка…. Впрочем, не стоит его судить слишком строго. У него было так мало времени, что некогда было даже задуматься о том, что подавляющая часть волшебства, которое он творил, беспрецедентна. Так что, с учетом всех этих фактов, смешно слышать о «неумении грамотно пользоваться силой».

— А тот факт, что он больше года провёл в своём мире, нисколько не уменьшил этих способностей? — мысленно задала я новый вопрос.

— Хм… — казалось, аэрофал был несколько сбит с толку, — знаешь, здесь я даже и не могу дать однозначный ответ. Да, с одной стороны, в условиях минимума магии браслет должен был впасть в спячку. С другой стороны — весь этот год браслет вживался в него, укрепляя связь. Так что теперь, всего через несколько дней, его способности вспыхнут с такой силой, что ему достанет сил остановить вал воды, грозящей затопить селение, и почти не устать при этом. Так что на его месте я бы озаботился тем, как справиться с такой силой, а не жаловаться на ее недостаток…

* * *

Маттика выдохлась уже через полтора часа. Как предсказуемо. Я деликатно шёл впереди, дабы не смотреть, как Матти с трудом передвигает ноги, задыхаясь, но минут через десять она сама сказала:

— Дэмиен, подхватывай. Не могу больше.

Я играючи подхватил защиту, и Матти без сил рухнула на дорогу. Мельком глянув на неё, я, ни на секунду не задумываясь, скомандовал привал.

Глава 3.2

Глава 2. Столица.

К вечеру мы достигли нашего пункта назначения. Дождь таинственным (и чересчур быстрым) образом прекратился, так что поддерживать водонепроницаемый зонт нужды не было. Что странно, — так это то, что я не ощущал усталости от использования магии. Ни капли. Это как-то ненормально — особенно с учётом того, что мне было, с чем сравнивать: Маттика выдохлась через полтора часа. С учётом того, сколько мы потратили времени на дорогу в целом, это что же получается: я в пять раз сильнее и выносливее её? Произошло что-то, что я упустил. Не доглядел. Проворонил. Но с этим потом.

Разумеется, я знал, что возникнут проблемы со входом в город: чёрному орку и чёрному таисиану, равно, впрочем, как и обычному, тут не обрадуются, так что, когда мы подходили к воротам, Кермол и Фрайсаш были тщательно замаскированы иллюзией под обычных людей. Да и мне самому пришлось на время распрощаться с обликом таисиана. Так я, по крайней мере, предполагал появиться в Столице с самого начала. Но планы пришлось менять.

Во-первых, стоит помнить: моё появление здесь — это освобождение всех таисианов от режима с верительными. Разумно, что для этого и появиться мне здесь следует в облике таисиана. Во-вторых, маскировка создаст ещё кучу дополнительных проволочек, а позволить их себе сейчас — немыслимая роскошь. Мы и так движемся медленнее, чем я планировал. Ну и, наконец, самое главное: в столь плачевной ситуации Старый Свет Авиала оказался не в последнюю очередь по той причине, что он совершенно не считал нужным бороться с расизмом, который пышным цветом расцветал здесь три столетия. И потому лечить это здесь и сейчас. Даже если вместо таблеток придётся взяться за скальпель.

Таким образом, я не намерен скрывать свою сущность или сущность других. На подходе к городу и орк, и таисиан заверили меня, что морально готовы войти в столицу. Так что мы идем напролом.

Стражники на входе, уже собиравшиеся закрывать ворота на ночь, не очень приветливо (вернее, совсем неприветливо) уставились на нас. Едва мы сделали еще несколько шагов, как они тут же встали по бокам и обнажили мечи.

— Стой, кто идет — громогласно рыкнул один из них.

— Меня зовут Дэмиен, второе имя — Дамиаш, — невозмутимо ответил я, — это мои спутники, — начал было я.

— Да мне наплевать, как тебя зовут, ящерица, — гоготнул один из стражников.

— А если тебе всё равно, — невозмутимо ответил я, обращая внимание на то, что на стене сверху образовалось ещё несколько человек, глазеющих, на нас, — то зачем спрашиваешь? Кто какой расы, тебе и так должно быть видно. Глаза дома забыл, что ли?

— Ты мне, тут, ящерица, шутить не моги, а то ночевать за городом останешься, — пригрозил стражник.

— Так вы нас пустите? — спросил я.

— Не так быстро, ящерица. По закону, любой человек имеет право посещать Столицу. Так что эти трое, — показал он на Мари, Матти и Алаэрто, — могут идти. А вам придётся заплатить. Так что раскошеливайся, ящерица, а не то…

Что ж, судя по тому, сколько раз меня назвали ящерицей меньше, чем за минуту, придётся браться за скальпель прямо сейчас. Я приподнял руку и, призывая силу, довершил мысль жестом. Через секунду все трое стояли, полностью закованные в лёд.

— Дэмиен, — осторожно спросила Мари, — ты уверен, что это хорошее начало?

— Уверен, — рыкнул я в ответ, — мы пришли сюда требовать, а не просить…

Тем временем наверху прозвучал приказ поднять ворота. Меня это лишь рассмешило. Ещё один незаметный жест — и рычаг с цепью, долженствующий запереть ворота, покрылся толстым слоем льда. Моя группа прошествовала внутрь. На площадке за воротами уже оперативно собралась пара десятков стражников, вооружённая арбалетами и мечами.

— Стоять! Ни шагу дальше! — прогремел одетый в бронзовые доспехи солдат. Командир, наверное, экипировка прочих солдат была стальной, обычного серого цвета.

Я остановился. Вздохнул, собирая силу для крайне эффектного магического акта. Выдохнул. И через секунду всё оружие в руках солдат покрылось льдом, а еще через несколько секунд — обломки посыпались на землю.

— А теперь слушаем сюда! — рыкнул я так громко, что меня, уверен, услышали на всех трёх улицах, что вели от ворот, — пошлите кого-нибудь к своему королю и лично доложите ему, что прибыл мастер магии воды Дэмиен! Иначе, клянусь Аорташем, я сам это сделаю.

Капитан в рыжих доспехах, уже обернувшийся, чтобы, вероятно, вызвать подмогу, развернулся обратно.

— Дэмиен? Мастер магии воды? — ошарашенно спросил он, — ты яще…эээ…таисиан?

— Как видишь, — холодно ответил я, — а теперь пошевеливайтесь. Замок вон там.

— Ладно, ладно. Ребята, опустите ору… — спустя мгновение до капитана дошло, что опускать, в общем-то, уже нечего, — короче ты, Льюс, беги ко дворцу и доложи, что…

Закончить капитан не успел. Потому что в этот момент к нам с левой стороны прилетел огненный шар. Огромный. Я растерялся, а вот Матти, казалось, только и ждавшая удара в спину, не подвела. Скользнув в сторону и закрыв собой всю группу, она вскинула руки в магическом жесте, и мгновенно выстроенная воздушная стена срикошетила фаербол вверх. Через несколько секунд он разорвался с огромной силой. Но не успел я толком осознать, что же произошло, как на меня навалилась страшная сонливость. Как я устал, как мне хочется упасть и закрыть глаза всего на несколько секунд…

* * *

Я так устала идти целый день пешком, я так хочу прилечь, — носились мысли в моей голове. И в этот момент мою руку что-то обожгло. Браслет!

— Очнись, очнись, тебя околдовывают, — кричал мне Алрей, — магия гипноза! Не смей спать! И разбуди своего командира!

Я огляделась. Матти, Кермол и Фрайсаш, порядком уставшие за день, завалились без сознания на брусчатку. Алаэрто, который, пребывая в человеческом облике, являлся более уязвимым к магии, тоже из последних сил стоял на ногах. Как и Дэмиен. Каких же трудов мне стоило сделать несколько шагов к Дэмиен и прокричать… нет, прошептать:

— Дэмиен, это гипноз. Очнись.

Однако не помогло. Магия уже обволакивала всех нас и противиться ей, особенно после долгого дня пути, не было никакой возможности. Из последних сил я вскинула руку с браслетом в сторону Дэмиена. Мысли в голове путались, и я, падая на колени и теряя сознание, отдать приказ уже не успевала. Впрочем, Алрей и сам прекрасно понял, что от него нужно. Кулон выскользнул из браслета и, мгновенно обвив руку Дэмиена, кажется, ударил его несильным, но достаточно ощутимым зарядом электричества.

И вот тогда он очнулся. И даже сквозь сонную пелену я поразилась силе, которую он сотворил. Один-единственный жест рукой — и ударная волна холода накрыла левую улицу, сорвав, как видно, защитные чары, маскирующие вражеских магов. Отдача заряда не успела погаснуть на его правой руке, как левая уже сотворила вторую волну, гипнотическую — и все шестеро напавших на нас магов потеряли сознание. После чего он соединяет обе руки в едином жесте, ещё не погасшая магия вспыхивает снова, изменив свой рисунок — и по всем членам отряда проходит вспышка бодрящей свежести, приводя всех в сознание. Сама я, разумеется, этого не понимала — всё это мне комментировал Алрей. Да уж, он был прав насчёт его просыпающихся сил. Тем временем Дэмиен окончательно потерял над собой контроль.

— Я вижу, — с яростью произнёс он, — этот цирк может продолжаться до бесконечности. Так что поступим проще, — три водяных хлыста вылетели из его руки и, подцепив троих стражников, пригвоздили их льдом к стене, — если в течение часа мне не будет предоставлена аудиенция у короля, — в этот момент перед ними возникли ледяные копья, — я убью их!

— Эй, эй, парень, успокойся, я просто вызвал подмогу и не успел сказать им, что всё в порядке, — быстро заговорил капитан, — сейчас мы всё сделаем, только отпусти моих ребят…

— Нет. Мне это надоело. Меня сюда пригласил лично сам король! — Дэмиен шипел, но шипел так разъяренно, что его голос, казалось, проникал всюду, — Меня забрали из другого мира! Чтобы я попал сюда. И никакой бюрократии и никаких задержек я не потерплю, — заявил он, шипя от злости, — здесь и сейчас — это здесь и сейчас.

— И дальше что?! — взревел капитан, — нам тебе короля сюда на блюдечке принести? Пошли, коли требуешь!

— Отлично. Вот только для справки, — зловеще сказал Дэмиен, совершая сложные магические пассы над закованными в лёд стражниками, — если я в течение часа не увижу короля — они умрут. Если кто-то подойдет к ним ближе, чем за эту черту, — под ними возникла сияющая линия, — они умрут! Если кто-то попытается освободить их магическим способом — они умрут!

— Да что ты за зверь такой?! — спросил капитан, — увидишь ты короля, увидишь!

— Я тебе один раз уже поверил, — невозмутимо-гневным голосом ответил таисиан, — чем это закончилось — мы увидели. Так что исключительно для того, чтобы я в самом деле увидел короля, а не оказался в переулке, полном боевых магов, мне приходится идти на это.

— Какой переулок боевых магов?! — взвыл капитан, — тебя здесь ждут уже несколько недель! Ты даже представить не можешь, какую несёшь сейчас околесицу!

— Ну, тут уж извините, — ядовито улыбнулся Дэмиен, оскалив зубы так, что даже мне стало нехорошо, — вы сейчас всего-навсего вкушаете плоды собственного гостеприимства. Если конкретнее — неумения вовремя прикусить язык. А сейчас, — он с щелчком пальцами указал на пленных стражников, — я бы на вашем месте времени не терял. Потому что это чревато последствиями…

* * *

Мда, отличное начало. Чувствую, король нас встретит с распростёртыми объятиями. Не то, чтобы моё мнение о Дэмиене упало, совсем нет. Просто наш бедный маленький брат совсем не знает, каково это — жить таисианом в городе людей. Терпеть ежедневные унижения, несправедливость по отношению к себе. О, если бы он только знал, какой это отчаянный шаг — прийти в Столицу в облике ящера! И то, с чем он столкнулся — это самое типовое отношение к представителям нашей расы! Конечно, он пришёл в бешенство. Но, может быть… он наш лучик надежды. Он спас Авиал от проклятия Храма, и если он позиционирует себя как таисиан… если зарядит Обелиск воды, как таисиан…то кто знает, может, у моего народа будет будущее лучшее, чем он сейчас имеет. Хотя не факт, что лучшее, которого заслуживает. Но об этом он ни за что не должен узнать. По крайней мере, не сейчас…

* * *

Реакция Дэмиена меня, в общем-то, мало удивила, как и лёгкость, с которой он манипулировал магической силой. Чёрные орки иногда наведывались в людские города, но нас там не жаловали. Не говоря уже о Столице. Здесь нас и близко не было по меньшей мере последние сорок, а то и пятьдесят лет. Люди… не сказать, чтобы они были так уж сильны. Но, надо признать, выносливости у них больше, чем у кого бы то ни было. Даже с гномами они могут поспорить по этому параметру. И Столица — огромнейший город, тянущийся на десятки, сотни домов, лавочек, магазинов — тому прямое подтверждение. Реакция Дэмиена вполне очевидна: он просто не оказывался в этом облике в местах, подобных Столице. И теперь он идёт, задыхаясь от гнева, и от него волнами исходит холод. Я его прекрасно понимаю, и обязательно поговорю с ним, едва представится шанс.

* * *

С Дэмиеном творится что-то. И я имею в виду вовсе не то, что он разозлился на такое обращение: будь на его месте я — ещё неизвестно, чем бы всё это закончилось. Вопрос в другом: мощь Дэмиена всё время растет. Он исполнил сразу несколько сложнейших магический актов — заметьте, это после того, как он весь день прошагал, удерживая защиту от воды. Порой мне начинает казаться, что сосуд, питающий его магические силы, бездонный. Даже сейчас он идёт и полыхает холодом…

* * *

Как же мне холодно. Глупые, глупые люди, не понимают всей силы и всей необходимости того, как важно и нужно взаимоуважение. В нашем Храме Сестрой может стать любая, независимо от того, кто она: человек, эльфийка, орчанка, тролль, гномка. Мы добираемся везде, где может быть нужна наша помощь тем, кто обречен на несчастное детство. И все равны. И никто никогда никого не унижает из-за происхождения. А здесь… Я искренне надеюсь, что у короля хватит ума говорить с ним более уважительно, чем эти недоумки. Иначе я боюсь даже представить, чем все может кончиться. Проклятье, ну как же холодно. Я подошла к нему и положила руку на плечо. Он обернулся, и в его глазах полыхала ярость. Но я не испугалась. А только сказала:

— Дэмиен, прошу тебя. Мы тоже здесь, и нам тоже холодно. Пожалуйста, возьми себя в руки.

Он закрыл глаза, глубоко вздохнул… и всё прошло.

— Простите меня, — сказал он, — я…

— Не сейчас. Позже, — с улыбкой ответила я.

* * *

А я шла и глядела по сторонам. Демьян сказал, что Авиал — это эпоха позднего средневековья. Но он, должно быть, не был в Столице. Столько магазинов, столько вывесок. Мы прошли мимо двух торговых рядов — и, святые силы, чего там только не было. Город ухоженный, вылизанный, никаких нищих и попрошаек, по крайней мере, в тех кварталах, которыми мы добирались до пункта назначения. Никаких помоев и запаха нечистот — вероятно, в городе есть какая-никакая канализация. А впереди возвышался королевский дворец. Его вершину венчал громадный сапфир, сверкавший в лучах заходящего солнца. Вечерний город был великолепен. Мы почти дошли до дворца, как вдруг…

Справа от нас послышался шум. Обернувшись, мы увидели, как спорят человек и таисиан. Вернее, человек кричит на бедного ящера, а тот отчаянно пытается оправдаться.

— Мне всё равно, что там взбрело тебе в голову, — кричал он, — режим с верительными никто не отменял. Нет верительной — нет работы! И мне плевать, что тебе некуда идти! Вышвырнут тебя за город — туда тебе и дорога, — с этими словами человек, как видно, лавочник, оттолкнул таисиана с такой силой, что бедняга упал на спину. Глава нашего отряда немедленно развернулся и направился туда.

— Дэмиен, куда ты собрался? — спросила я, — мы же идём к королю.

— Мне надо кое-что сделать, — прошипел он в ответ.

В этот момент ко мне подбежал капитан стражи и, схватив меня за плечи, умоляюще зашептал:

— Леди, во имя всех святых прошу вас, остановите его. Это квартал зажиточных богачей, и если здесь произойдёт убийство, мне конец. Я куда угодно вас отведу, только остановите его, — огромный мужик едва ли не плакал. Ладно. С Дэмиеном и правда что-то происходит, нельзя же доходить до такого. Я вскинула браслет, отдавая приказ, и кулон, со свистом рассекая воздух, мгновенно обвил Демьяна, и он вернулся на исходные позиции.

— Дэмиен, — сказала я, сочувственно глядя ему в глаза, — ты не должен забывать о том, зачем мы здесь. Я понимаю, это несправедливо, но так ты всем не поможешь. Мы должны поговорить с королём, это главная задача.

— Ты думаешь, я хочу что-то сделать этому жалкому торгашу, — рассмеялся он, — полно тебе, Мари, я не маньяк. Я просто хочу помочь этому бедолаге. Отпусти меня, пожалуйста.

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Не прокачивала я навык красноречия, не прокачивала…

— Эй, а ничего, что время-то идёт, — крикнул вдогонку ему капитан.

— Не переживай, оно в счёт не пойдёт, — услышал он в ответ…

* * *

Надо же, как трогательно! Эта ящерица идёт и помогает своему сородичу подняться, приводит его в чувство, что-то успокаивающе шепчет…А мне что делать?! Трое моих ребят сейчас балансируют на грани жизни и смерти, и даже если он убьёт их — ему ничего за это не будет! И всё из-за недоумков-боевых магов, которых хлебом не корми — дай поколдовать. Я прекрасно знаю, кто это такой, нас предупреждали, нас инструктировали, но, во имя Святого, почему он таисиан??? Как же было бы проще, окажись он человеком, гномом, эльфом, да хоть орком! Нет же, угораздило быть именно ящерицей, притом магической силы — хоть отбавляй. Шестёрка патрульных эта не из слабых была, а вот полегли ж под его напором все до единого — шутка ли? С другой стороны — для того его сюда и позвали, видимо, на то он и мастер магии. Ох, наконец-то, другой таисиан уходит, а этот Дэмиен возвращается в строй…

* * *

Когда я вернулся, капитан, казалось, был готов посадить меня себе на спину и лично донести до Его Величества. Ишь ты, как печётся о своих солдатах. Зато отношение к таисианам наверняка такое, что считает день прожитым зря, если не удастся наподдать кому-нибудь пинка или просто обругать по какому-нибудь призрачному поводу. Впрочем, эти мысли я быстро отбросил: мне сейчас предстояла очень и очень важная встреча.

Что говорить королю? Что требовать у него? Или просить? Кичандаш упоминал, что мой приход — это тоже контракт, исполнение которого дарует таисианам свободу от режима с верительными. Значит, нужно просить чего-то ещё. Но чего? И как это сформулировать? Внезапно я понял, что, стремясь всеми правдами и неправдами попасть к королю, так и не задался мыслью: а потом что?

Хороший вопрос. И, пока мы миновали один пост стражи за другим, и капитан рявкал на не слишком радивых стражников, я не мог найти на него ответ. Все таки напролом идти оказалось не лучшей тактикой. Мельком глянув на своих спутников, я видел лишь решимость идти за мной до конца. Ни в ком из них я не чувствовал недоверия, только… кажется, лёгкое осуждение.

Признаться честно, я не видел в своей жизни ни одного замка, так что увиденное мне очень понравилось. Огромные светло-синие ковры были одновременно и приятны глазу, и в то же время обладали достаточной практичностью, почти полностью скрывая не слишком сильную грязь. Много картин — и далеко не все из них были портретами. Огромные чаши, вазы с цветами, витражи и мраморные колонны — все это было настолько захватывающе, что я невольно залюбовался.

— Эй ты, не задерживайся, — поторопил меня капитан.

— Расслабься, — ответил я, отпуская контроль над ледяной тюрьмой, в которой держал троих бедолаг, — я вижу, что ловушки не будет. Они свободны.

Капитан с облегчением выдохнул. Дальше мы шли уже не так поспешно. И вот перед нами предстала огромная дверь, за которой, как я полагал, и находился король. Стражники по бокам отсалютовали капитану и распахнули двери…

Однако короля за ней не было. Стояло два трона, украшенных всевозможными украшениями, но они были совершенно пусты. Зато был тощий усатый старичок за письменным столиком слева.

— Церемониймейстер его Величества, — сказал он, не отрываясь от бумаг, — его Величество отбыл отдыхать час назад. Кто вы такие, чего вам надобно и какого черта вас сюда вообще пропустили в такое время без предварительной записи?

— Это Дамиаш, мастер магии воды, прибыл, как он утверждает, по приказу короля, — немедля отчитался капитан.

— МАСТЕР МАГИИ ВОДЫ??? — церемониймейстер вскочил с резвостью, которую не каждый акробат сумел бы повторить, и подбежал ко мне, — конечно, конечно, мы ожидали вас. Его Величество, правда, уже отбыл отдыхать, но если такое срочное и важное дело…

— Нет, — внезапно сказал я, — вынужден признать, что я погорячился, ворвавшись сюда и требуя немедленной встречи. Мы устали с дороги, и нам надо отдохнуть. Сообщите королю, что я прибыл, но немедленную встречу устраивать не надо. Мы были бы очень благодарны, если бы вы устроили нас…

— Конечно, конечно, за этим дело не станет, — сказал церемониймейстер, хватая колокольчик на столе и звеня им, вероятно, вызывая кого-то. И верно, не прошло и десяти секунд, как в зал с одной из боковых дверей вкатилась полненькая служанка в чепце и простом черном платьице с белым передником.

— Эдна, это — гости высочайшего ранга. Устрой их в покоях на четвертом этаже, и проследи, чтобы их как следует накормили.

— Будет сделано, — ответила Эдна, взмахом руки показывая нам идти за собой. Мы поднялись на несколько этажей, прежде чем оказались в выделенных нам покоях. Три двухместные комнаты. Одну, разумеется, заняли Мари и Маттика, в другую шмыгнули я с Фрайсашем, так что орку предстояло ночевать с драконом.

— Одежду свою снимите — в шкафах найдется, что одеть, и оставите. Мы ее вычистим, и уже завтра к утру получите ее обратно. Полчаса вам привести себя в порядок — потом отведу вас ужинать, — напутствовала нас Эдна.

Комната была действительно для высокоуровневых гостей. Две двуспальные кровати стояли друг напротив друга, письменный столик, на котором стояла ваза с цветами — незнакомыми мне, кстати, на Земле, такие, вероятнее всего, не растут, — несколько тумбочек, пара шкафов для одежды и дверь, ведущая в санузел, где, к огромному моему удивлению, оказался вполне сносно действующий водопровод.

Фрайсаш уступил мне право обмыться первым, и я с наслаждением направил на себя потоки воды, позволяя смыть им дорожную грязь. Затягивать процесс я не стал, потому как отведено нам было всего полчаса. Освободив душевую, я принялся копаться в вещевом шкафу, пытаясь найти хоть что-то приличное, но, к сожалению, вся эта одежда была рассчитана на людей, так что мне не подошло почти ничего. Наконец, я нашел пару костюмов, один из которых оказался мне почти впору. Но и в нём я чувствовал себя неудобно. Провертевшись перед зеркалом больше десяти минут, я плюнул на все и снова облачился в свой костюм из чешуи дракона: после такой одежды любая другая покажется жутким тряпьем. Тем более, что и уход за ней нужен минимальный. Фрайсаш же, закончив мыться, примерил пару из найденных мной нарядов, однако и ему ничего не подошло, так что он предпочел тоже остаться в своей одежде. Ничего удивительного: нам с нашими хвостами тут в принципе ничего подойти не могло.

Тридцать минут спустя в нашу дверь вежливо постучали. Увидев мой костюм на мне, Эдна неодобрительно поджала губы, но свои комментарии оставила при себе.

Матти и Мари умудрились нарядиться как самые настоящие светские львицы. Мари облачилась в яркое изумрудное платье с небольшим вырезом. По всему платью шел узор из мерцающих нитей, так что в свете факелов, освещавших замок, эффект был потрясающий. Маттика же выбрала себе красное облегающее платье. Орк же с драконом менять свой гардероб тоже не стали.

— Ну что ж, если вы готовы, прошу следовать за мной, — сказала служанка.

Замок готовился к ночи: по этажам ходили слуги и гасили часть факелов, оставляя гореть порядка четверти. Завидев нас, они робко улыбались и через пару мгновений растворялись в закоулках замка. Один раз я успел-таки увидеть, что стимулом к этому был немаленький кулак Эдны.

Мы поднялись ещё на три этажа, пару раз свернули и, наконец, оказались перед большой темно-красной дверью.

— Обеденная, — объявила Эдна, — приятного аппетита. И вам компанию составит пара человек, надеюсь, вы не в претензии.

Я был так голоден, что не постеснялся бы пообедать возле клетки с гарантюгой, о чём тут же не преминул сообщить, остальные же свое мнение оставили при себе. Дверь открылась, и нашему взору предстало просторное помещение, в центре которого стоял круглый стол, накрытый на восемь персон. И два места уже были заняты…

Глава 3.3

Глава 3. Преждевременная беседа.

За столом сидели мужчина и женщина. Уже в возрасте, мужчине явно было за сорок лет, да и женщина была из того разряда, когда вроде как ещё кажется, что двадцать девять, но на самом деле четвертый десяток гораздо ближе, чем хотелось бы. Головы обоих украшали тиары с сапфиром посередине, так что… Неужели?

— Добро пожаловать, дорогие гости, добро пожаловать, — поприветствовал нас мужчина, — присаживайтесь, угощайтесь. Я — король Аскольд Второй, это — моя супруга Августа. До меня дошли слухи о том, как вы хотели со мной встретиться — пронеслись сквозь всю Столицу, как пушечное ядро, благо что никого не убили.

— Мы же сказали, что встречу можно отложить до завтра, — ответил Дэмиен сконфуженно, — не было нужды устраивать все это…

— А нам хотелось побеседовать в неформальной обстановке, — ответила Августа, — завтра беседа будет, но беседовать вы будете с Советниками. И толком поговорить не удастся, поскольку вы наверняка будете долго и нудно торговаться за свои услуги. А нам так хотелось лично увидеть того, кто отвел от нашего мира беду совсем недавно…

* * *

Мне повезло сесть возле самого Аскольда. Глянув на меня, он ободряюще улыбнулся, однако его взгляд задержался на моей руке. На той, где висел браслет с алмазным кулоном.

— У вас очень красивое украшение, — заметил он.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила я. Уточнять, что это на самом деле, я не стала, да и наверняка он и так это знал. Ведь я применила его на глазах у того капитана, чтобы угомонить Дэмиена, так что король совершенно точно знает то, что ему положено знать.

— Итак, Дэмиен, мы в нетерпении. У нас столько вопросов. Как вы попали в наш мир в самый первый раз? Почему вы стали таисианом, ведь вы же были человеком? И представьте нам своих спутников — уверен, вы в нашем мире всего ничего, а уже успели собрать такой отряд, и среди них — никого из тех, кто был с вами в прошлый раз.

— Вы-то откуда знаете, кто со мной был в прошлый раз? — недоверчиво переспросил синеглазый таисиан, присаживаясь за стол.

— Полно вам, это не было секретом, — благодушно ответил король, протягивая в это время руку за бутылкой вина, одновременно этой же рукой приглашая остальных присаживаться, — да и потом, как вы думаете, кому отчитывался состоящий на службе у Церкви вампир Райлисс? Между прочим, по делу, от которого зависела судьба целого мира. Да, ресурсов мы к этому делу привлекли не очень много — широкая огласка, кроме лишней паники, ничего бы не принесла. Но контроль осуществлялся на самом высоком уровне, уж можете мне поверить.

— Это Мари, — начал Дэмиен, с неохотой отрываясь от еды, — она пришла в Авиал вместе со мной с Земли. Это Фрайсаш, Кермол, — указал он на орка и таисиана, — а это Маттика и Алаэрто, они…

— Я догадываюсь, кто они, — мягко перебил Дэмиена король, — именно по той «симпатии», которую они друг другу питают так, что это невооруженным глазом видно, я догадываюсь, кто они. Не будем говорить лишних слов, уши есть везде. Должен сказать, вы весьма отчаянны, Дэмиен, если берёте таких союзников в помощь, но не мне судить ваш выбор. Так что насчёт…

— Прошу прощения, что прерываю, ваше величество, но я голоден так же, как и мои спутники. Так что раз уж вы нас сюда пригласили, то позвольте нам всё же спокойно поесть, а потом задавайте свои вопросы.

Наступило неловкое молчание. Судя по всему, по этикету короля прерывать не полагалось, но Дэмиену это, видно, было побоку. Мне в голову внезапно пришла история, когда в какой-то стране важного дипломата пригласили за шикарный обеденный стол, да вот только его всё время засыпали вопросами, так что за два часа аудиенции он успел только пару раз глотнуть вина, и так и убрался, не солоно хлебавши. Так что логика Дэмиена в своем роде понятна.

В конечном счёте я тоже решила обратить свое внимание на еду. Что сказать, ничего такого уж особенного. Мясо, птица. Картофель в мундире. Соленья бочковые. Морс. Хлеб ещё. И какие-то соусницы. Никакого обилия, которое навязывали нам и книги, и телевизор не было и в помине. Или же просто не стали собирать слишком уж роскошный стол на ночь.

Алаэрто, не чувствуя потребности в пище, вертел в руке бокал с вином, прочие же плотно накинулись на имевшуюся на столе снедь.

Дэмиен решительно придвинул к себе блюдо с молочным поросёнком, и водрузил себе на тарелку немалую его часть. Фрайсаш же мигом подтянул к себе все остальное. Король и королева недовольно поджали губы, но говорить ничего не стали, довольствуясь лежащим возле них рябчиком. Фрайсаш и Кермол не утруждали себя этикетом, поедая мясо при помощи рук, а вот Дэмиен всех удивил, сноровисто орудуя ножом и вилкой. Правда, ел он едва ли медленнее всех остальных, но всё же. Маттика, разумеется, изящно ковырялась в своей тарелке тонкой вилочкой, гоняя туда-сюда картофелину и время от времени соизволяя что-нибудь от нее откусить. Я тоже попыталась было воспользоваться ножом с вилкой, но для меня это было настолько непривычно, что я плюнула и под одобрительные взгляды орка и таисиана взяла кусок мяса голыми руками и наслаждением отправила его в рот.

Наконец, трапеза была окончена, и Дэмиен с бокалом морса в руках соизволил обратить внимание на Аскольда — король предложил всем вина, но оба таисиана отказались. Как оказалось, ящерам алкоголь строго противопоказан, за редкими исключениями.

— Итак, — сказал Аскольд, делая легкий глоток, — не будете ли вы столь любезны утолить наше любопытство?..

* * *

И я в очередной раз пустился в своё повествование, опустив, однако, излишние подробности о Храме— что там произошло, полностью знала только Мари, и еще Эльтеко Нейетти я рассказал немного больше, чем другим.

— И чем же был вызван ваш столь бурный визит? — спросила Августа, — это было несколько… странно.

— Слишком много проволочек при том, что нам всем известно, как мало у нас времени. Вам ли не знать, какие люди мастера сами у себя отнимать драгоценное время. Это вызвало очень сильную вспышку раздражения. Ну и, не в последнюю очередь, — добавил я, вспоминая произошедшую по пути сюда сцену, — отношение к таисианам.

— Это для вас новость? — удивленно спросил Аскольд, — неужели в прошлое ваше путешествие вы ни разу?…

— Практически нет, — ответил я, — только в Университете. И то совсем немного.

— Ах да, Университет. Мне доводилось слышать, что вам там удалось неплохо попреподавать?

— Уверен, что вы не только слышали, — вежливо ответил я, — поскольку, если меня не обманывают слухи, вы должны были подписать список новоиспечённых гипнотизёров.

Король ничем не выдал смущения от моей информированности, лишь сделал глоток вина. На помощь ему пришла Августа, ловко уведя разговор в другое русло.

— Так что же вы намерены делать дальше? — спросила она.

— Мы намереваемся так же привлечь к задаче защиты мастера магии земли, который, насколько нам известно, имеется у троллей, — не замедлил с ответом я, — собственно, здесь мы здесь не только ради того, чтобы показаться вам на глаза, и ваша сделка с Кичандашем оказалась исполненной, — я пристально взглянул на короля, и он кивнул, давая понять, что знает о чём речь.

— Мы так же желаем узнать, — продолжил я, — что же такого произошло, что тролли в один прекрасный день в гневе покинули Столицу, поклявшись больше не иметь дела с людьми? И, раз уж мы с вами так мило беседуем в неформальной обстановке, не могли бы мы получить информацию из первых, так сказать, рук?

— Да что тут говорить, — сказал Аскольд, отрываюсь от бокала с вином, — мой недочёт, сказать нечего. Советники совсем страх потеряли, а уж детишки их мне давно поперёк горла стоят со своими выходками. Так что после того случая я лично приказал поднять все их грешки, и каждого упечь на месяц в самую настоящую тюрьму. Зато как они потом присмирели, любо-дорого было посмотреть. Отец того воришки чудом не потерял место в совете, чему я даже рад, потому как сейчас каждый норовит ему ткнуть этим фактом.

— Весьма странный повод для радости, — заметил я.

— А что нам еще остаётся делать? — грустно спросил король, — Тролли на контакт не идут, хотя мы пытались и не раз. Первые двое гонцов просто вернулись ни с чем. Третий… его тело нашел патруль неподалеку от Столицы. Глаза выколоты, язык вырезан, а на теле ножом вырезано: Никогда. Так что, до тех пор, пока тебя не было, мы могли рассчитывать только на Нейетти, и то отдав ему половину королевских боевых магов в преподаватели.

— Мне вот всё же интересно, — ответил я, — раз уж мы вернулись к этой теме: почему вам так трудно это сделать? Направлений экспертных школ условно двенадцать. Неужели у вас нету пусть даже шестерых магов разных школ, готовых обучить других? Жизнь простого человека в Авиале, должен заметить, весьма непроста. Что плохого в том, что её будут хоть немного облегчать хорошо обученные маги не только на территории Столицы?

— Совет не дает на это свое одобрение. Сейчас на территории Столицы комплектуется новый отряд — ОММР. Отряд магов мгновенного реагирования. Они должны как можно быстрее прибывать туда, где требуется их помощь. Плюс еще одна новинка: вместо трёх стражей-патрульных дозор несут два стражника и один маг. А толковых магов, должен заметить, не так уж и много. Те шестеро, что вас встретили — это всего лишь десятая часть наших сил.

Я смолчал, хотя мне и было что сказать. Потому как я прекрасно понимал, в какой ситуации оказался ректор Нейетти. С учётом того, что Университет финансируется государством, ситуация возникала следующая: у нас есть сто золотых монет. Вот вам десять золотых монет, и на них вы будете с нами конкурировать за квалифицированных учителей магии. Ах да, и две монеты золотом налог заплатить не забудьте. Но не хотелось лишний раз ворошить такую тему. Уверен, ректор уже выработал план действий на этот счёт, а моё вмешательство с высокой вероятности ничего хорошего не принесёт.

— Ваше величество, — сказала тем временем Мари, — право слово, я не понимаю вашей логики. Там совет напортачил, тут совет накосячил, здесь совет мешается. Почему же после истории с посольством троллей вы просто не распустили его? Благо повод был, да ещё какой!

— Нельзя потому что, — хмуро ответила ей Августа, — Совет как орган власти, сдерживающий и направляющий короля (цитирую наш кодекс) законодательно существует уже почти 650 лет. Распустить его — немыслимо.

Должен заметить, весьма недурное устройство власти. Если мне не изменяет память, в Древней Спарте у власти стояло два царя с точно такой же целью.

— Вот именно, — пробурчал Аскольд, — Привилегии мы им всем тогда, конечно, поурезали капитально. На нижних уровнях полетело немало орденов, и многие кресла опустели. Но распустить? Невозможно. А теперь ещё и этот бал.

— Что за бал? — впервые за все время пребывания в компании монархов подала голос Матти, успевшая доесть свою картофелину и соизволившая положить себе на тарелку крылышко рябчика, — и какое он к нам имеет отношение?

— Бал в честь Дэмиена, разумеется, — сказала Августа, — все знатные дома и Совет желают с тобой познакомиться. Как же так: Герой Авиала в Столице.

— После того, что я сегодня устроил и так оперативно? — я позволил себе улыбнуться.

— После того, что ты сегодня устроил, только подогрело их интерес. И даже то, что ты заявился сюда в облике таисиана, их не оттолкнет. А об оперативности — все уже давно ждали, когда вы придете, — хмыкнул Аскольд, — и были в полной боевой готовности, если так можно выразиться.

— Ваши величества, — впервые за вечер подал голос Алаэрто, резко ставя бокал с нетронутым вином на стол и устремляя свой взгляд на королевскую чету, — не кажется ли вам, что бал — это чересчур? На счету каждый день, мы планировали сегодня, в крайнем случае завтра получить информацию и в тот же день отбыть из города! Сколько мы проищем этих троллей? А сколько времени мы будем искать поселение, где живет тот, что нам нужен? И сколько мы будем его убеждать? Сейчас бал — это просто бездарная трата времени!

— И тем не менее именно на балу Дэмиен назовет Совету свою цену за помощь, — невозмутимо ответил Аскольд.

— Прямо на балу? — опешил я.

— Конечно. Все важные вопросы решаются на таких, казалось бы, бессмысленных увеселительных мероприятиях. В строгих залах заседаний им лишь придают формальный вид. И да, для исполнения сделки с Кичандашем вы должны показаться на глаза не только мне, но и Советникам.

— Ещё одна проволочка, — откинувшись, хмуро заметил я.

— Мы все же надеемся на ваше благоразумие, — улыбнувшись, сказала Августа, — кроме того, на этом балу у вас будет великолепная возможность познакомиться с очень даже влиятельными людьми. И, смею вас заверить, не все из них советники, и не все алчные и жадные властолюбцы. Просто примите к сведению.

— Вот и отлично, — подытожил Аскольд, заметив, что с трапезой покончили все, — как я вижу, вы все насытились, так что предлагаю разойтись по постелям. Завтра у всех тяжелый день…

* * *

Десятью минутами позже мы сидели в комнате, отведенной Кермолу и Алаэрто.

— Должен признать, — сказал я, — что за время нашего путешествия у меня скопились некоторые вопросы, которые мне бы хотелось с вами обсудить. Если у вас такие тоже возникли — с удовольствием вас выслушаю.

— Итак, вопрос. Меня беспокоят мои способности. Я сегодня весь день шёл, удерживая водонепроницаемую защиту, и под конец играючи справился с шестью боевыми магами. Я не ощущал себя уставшим в магическом плане. Это не кажется вам странным?

— Конечно, кажется, — сказала Матти, элегантно расположившаяся в одном из кресел, — я далеко не последнего уровня волшебница, но статично поддерживать тот щит мне едва ли удалось больше, чем час. А ты как будто колодец бездонный.

— Полагаю, — подал голос Алаэрто, — это связано с тем, что твои способности, практически дремавшие в твоем мире, сейчас пробудились с огромной силой, подобно вулкану или гейзеру. Предполагаю, что это скоро пройдёт, так что не рассчитывай на то, что этот эффект останется с тобой надолго.

— Кроме того, есть ещё кое-что, что тебе следует знать, — сказала оставшаяся стоять возле двери Мари, — когда мы были в башне, и ты попытался стащить с меня браслет, тебя отбросило, и ты ударился о тумбу, с которой слетел флакон с каким-то зельем и разбился. И его содержимое попало на твою руку. Причем именно на ту, где у тебя твоя… татуировка.

— Ты не запомнила, что это было за зелье? — повернулся я к ней.

— Нет, — протянула она, после чего с сомнением добавила, — помню только, что осколки сосуда, в котором оно было, имели ярко-красный оттенок.

— Вот незадача, — я, конечно, вспомнил, что это за флакон, и почему я в своё время не использовал его, — похоже, я, сам того не желая, обмакнул свою татуировку в зелье, которое игнорирует устойчивость и сопротивляемость к магии других существ.

— Что же в этом плохого? — спросила Матти, — теперь, как я понимаю, если к тебе пристанут храмовники, то независимо от их количества ты сможешь наподдать им всем хорошего пинка.

— Проблема в том, что на меня валится все больше и больше силы, — мрачно ответил я, — и из этого вытекает второй вопрос.

— Вопрос. Я… правда не хотел, чтобы наш приход выглядел именно так. Я даже планировал замаскироваться, но потом внутренний голос сказал мне, что глупо обладать такой силой и прятаться. Я бы прошёл, не кидаясь ни на кого, но малейший повод — и гнев пересиливает прочие чувства. Мне кажется, что я не могу с этим бороться, — тихо закончил я.

— Это пройдёт, — успокаивающе сказал дракон, — нам тоже очень долго приходиться учиться обуздывать свои инстинкты и сохранять самоконтроль, ведь силы так много… пьяняще много, и прочие смертные кажутся лишь пылью под ногами. Десятилетиями мы тренируем выдержку. Твой уровень силы стал настолько высок, что и тебя начинают мучить похожие проблемы. Если желаешь — после того, как всё будет кончено, я научу тебя самоконтролю, а до того буду тебя сдерживать, чтобы ты ненароком никого не убил.

— Ну спасибо, успокоил, — фыркнул я, — то есть я уже недалек от того, чтобы на людей кидаться от того, что они на меня косо посмотрели?

— Ты сейчас, конечно, преувеличил, Дэмиен, но не настолько, насколько тебе кажется, — Алаэрто был сама невозмутимость.

— Хорошо. Тогда, — с моей стороны, вопрос последний. Предстоящий бал. Что вы о нём думаете?

— Глупая и бессмысленная трата времени, — ответил дракон.

— Товарищи, я не только с Алаэрто разговариваю, — обратился я к молчавшим Фрайсашу и Кермолу, — вы-то чего молчите?

— А чего говорить, когда и так всё понятно, — дружелюбно осклабился орк, — силы у тебя больше стало — хорошо, силы на самом деле много не бывает, ты ещё в этом убедишься. В мозгах дурь играет и может потянуть буянить, — тут он недвусмысленно ударил кулаком о ладонь, — успокоим. А бал — глупая и бессмысленная трата…

— Я тебя понял. Кто еще считает бал мероприятием, время на которое тратить не стоит?

Фрайсаш молча поднял руку.

— Прекрасно, но вы должны понимать одну вещь. Я не могу не пойти на этот бал. Если король прав, то выдвигать свои условия мне придется именно там. Значит, мое присутствие обязательно.

— И что же ты хочешь потребовать? — впервые за весь вечер подал голос чёрный таисиан.

— Равенства для таисианов по сравнению с прочими расами, — в ту же секунду пришёл сам собой ответ, — политические права, общественные. Будет создан орган, регулирующий отношения между таисианами и прочими расами, где каждый может прийти за поддержкой и защитой в случае нарушения своих прав. Посольство, проще говоря. Таковое имеют и эльфы, и орки, и гномы, и даже тролли, как выяснилось, тоже его имели. Как только вся эта история с обелисками закончится, я его сам возглавлю.

Каждый отреагировал на это сообщение по-своему. Маттика вздохнула и закатила глаза, взгляд Алаэрто тоже поддержки не источал. Фрайсаш и Кермол вытаращили глаза, Мари же не сказала ничего.

— А ты уверен, что тебе это по зубам, Дэмиен? Поиск справедливости, уверяю тебя, самое неблагодарное дело из всех существующих. Особенно — среди разных рас. Сил-то хватит? — спросила Сестра.

— Сил у меня хоть отбавляй, — парировал я, — будет им хоть какое-то полезное применение.

— Дэмиен… ты правда веришь, что у тебя это получится? — тихо спросил Фрайсаш.

— Конечно, будет трудно, — сказал я, — испокон веков таисианов сторонились лишь потому, что они покрыты чешуёй, имеют хвост, когти и вертикальные зрачки. Проще говоря, отличаются от других. Но это не значит, что так правильно. Конечно, последняя война ещё свежа в памяти людей… трудно их винить в таком отношении, но нельзя же позволять ненависти диктовать тебе условия всю жизнь, из поколения в поколение. Пора идти дальше. Кроме того, предстоящее вторжение здесь сыграет мне на руку. Это даст всем хороший повод сплотиться.

— Ну да ладно, — убедившись, что никто пока не желает поделиться своими мыслями и проблемами, я поднялся с кресла, давая всем понять, что собрание подходит к концу, — это всё лишь мечты и планы, до которых ещё шагать и шагать. А завтрашний день уже близко. Поскольку идти на бал вы трое не желаете, тогда у меня для вас другое задание. Выберитесь завтра в город и изучите место, где произошло преступление. Может быть, удастся кого-то опросить. Может, кто-то видел что-то очень важное, может наоборот, какую-то незначительную мелочь, но значение может иметь что угодно. Ну а мы с вами, милые дамы, завтра идём на бал. И посему команда: отбой. Завтра у всех действительно тяжёлый день, ведь фальшиво улыбаться и притворяться, как мы рады видеть совершенно незнакомых нам людей ничуть не менее утомительно, чем поиск улик десятилетней давности.

Глава 3.4

Глава 4. Воссоединение.

Не скажу, чтобы утром я встал свежий и полный сил, но и на сонную муху тоже не походил. Так, серединка на половинку. Фрайсаш же излучал энергию и желание действовать.

Совершив все положенные водные процедуры, я в первую очередь отправился с орком, таисианом и драконом к капитану стражи для того, чтобы выправить им бумаги, позволяющие беспрепятственно ходить по городу. А то прицепятся к ним стражники, и доказывай потом, что ты не верблюд. Компания-то, как ни крути, довольно разношёрстная и обречена привлекать нежелательное внимание.

Долго капитана уламывать не пришлось. Видно, после вчерашнего инцидента я теперь навсегда стану его ночным кошмаром. Впрочем, сейчас меня это не волновало. Дождавшись, пока все трое получат официальный документ, держатель которого получал право беспрепятственно посещать все общественные места города, мы отправились в столовую, предварительно выспросив дорогу у одного из служек. Наскоро перекусив, троица поспешила убраться из дворца: очевидно, все они неуютно чувствовали себя в людском муравейнике и им хотелось оказаться в месте, где они не привлекали бы столько внимания.

Я же, покончив с трапезой, не спеша отправился наверх. Чутьё подсказывало мне, что девушки сейчас наводят марафет по высшей категории, и беспокоить их сейчас было бы верхом неблагоразумия. Поэтому я решил просто бесцельно побродить по замку и полюбоваться его красотами. На крайний случай, если я вдруг им понадоблюсь, Маша сама меня найдёт.

Вам может показаться это странным, но я небольшой знаток искусства. Да, мой дар позволял мне мгновенно получить всю информацию о любом объекте искусства, но как-то меня оно не цепляло. Сейчас же, когда у меня появилось время, появился и интерес: картины, хотя и не отличались большой оригинальностью — исполненные чувства собственного достоинства предшественники Аскольда второго и разнообразные пейзажи — были, однако, выполнены до мельчайших деталей. И определённо стоили того, чтобы потратить на них время и внимание.

Я прослонялся по замку около двух часов. Моё воображение отказывалось представлять, каким образом я должен буду заявить Совету о цене своей помощи? Неужели в самый разгар бала полупьяные советники встанут в круг и спросят меня, чего же я хочу за свои услуги? Представив такую ситуацию, я невольно рассмеялся.

Внезапно, за следующим поворотом я услышал доносящийся из ближайшего кабинета такой знакомый и такой родной голос…

— Да сколько можно возиться? Я прошу аудиенции у Совета вот уже два месяца, а эти бюрократы даже палец о палец не ударили.

— Видите ли, ваша Светлость, в данный момент Совету правда некогда, — терпеливо отвечал другой голос, — устраивается бал, поскольку Столицу посетил очень, очень важный гость…

— Да мне плевать, кто там пришёл — продолжал возмущаться голос, который я, услышав в самый первый раз, окрестил пением флейты, — я слышу эти отговорки, наверное, уже пятидесятый раз!

— Миледи, мне, правда, очень жаль…

— Проваливай отсюда!

Несколько секунд спустя дверь распахнулась, и из неё выскочил человек в синей ливрее. Быстро и аккуратно прикрыв дверь, он поправил своё одеяние и гордо прошагал мимо меня в сторону королевской приёмной.

Я осторожно вошёл в кабинет, незаметно проскользнув в дверь, которую спешивший слуга оставил слегка приоткрытой. Пространство было прекрасно освещено. Посреди кабинета стоял большой ореховый стол. Перед ним два небольших мягких кресла. Стул за столом был отодвинут, и его хозяйка, чья копна волос цвета вороного крыла спадала на плечи, ничего не замечая, стояла у окна.

— Дэмиен, где же ты? — прошептала она, горестно вздыхая.

— Ближе, чем ты думаешь, — негромко ответил я, сдерживая слёзы и делая к ней шаг.

Она резко обернулась. Странно. В прошлый раз я ни разу не видел её в платье. Всегда, везде она была в своем излюбленном охотничьем костюме. Но сейчас на ней было прекрасное пурпурное платье, которое просто потрясающе дополняло ее слегка синеватую кожу и восхитительные иссиня-темные волосы.

— Когда храм был разрушен, — шептала она, шагая ко мне и, казалось, не веря своим глазам, — все тут же бросились тебя искать. И каждый раз, когда кто-то поднимал особо камень, моё сердце сжималось, потому что я боялась, что под ним будет твоё бездыханное тело. И когда руины полностью разобрали, — шептала она, подходя ко мне и заключая в объятия, — сердце моё наполнили две великие силы. И сила радости от того, что тебе удалось исполнить свою судьбу, не уменьшала моей печали от того, что я потеряла тебя навсегда. Я жестоко заплатила за четыре сотни лет равнодушия, которые жила до тебя, никого не подпуская и никого не любя. Я едва не сошла с ума от неизвестности, — она не скрывала слёз, прижавшись ко мне изо всех сил, — и лишь крошечная надежда, что ты жив и с тобой все хорошо, спасла меня от безумия. И вот ты здесь, со мной. Прошу тебя, пообещай мне… Пообещай, что никогда больше не оставишь меня.

— Когда я вернулся домой, — ответил я, гладя её по волосам и потихоньку принимая человеческий облик, — то меня ждало еще одно испытание. Я справился, и хотя мне пришлось приказать себе забыть тебя, я не смог. Так и не смог сблизиться с кем-то. Потому что каждый раз я видел твоё лицо. Потому что каждый раз я вспоминал твои касания. Потому что ты была единственной, кого мне хотелось обнимать, целовать, чувствовать… Мне больше никто не был нужен. И теперь, когда мы снова вместе, любовь моя проснулась, как и дремавшая в моем мире магия. И я тебе обещаю: я сделаю всё, чтобы мы больше не расставались.

Все было сказано. Она схватила мое лицо и впилась своими губами в мои, и я жадно ответил на ее поцелуй. Невероятно долгий, жаркий, опьяняющий. Я уже не мог сдерживаться, да это было и не нужно.

— Там… — шептала она возбуждённо, — там я сплю, — указала она на маленькую дверцу слева, — там есть кровать… и дверь можно запереть.

Ни на миг не отрываясь друг от друга, мы с трудом нашарили эту чёртову дверь и еще целую минуту пытались её закрыть, чтобы никто нас не беспокоил. Святые небеса… целый год я запрещал себе думать об этом, вспоминать это, но сейчас моё терпение было вознаграждено десятикратно…

* * *

Должна признать, я была удивлена, насколько для средневековья здесь оказалась развита индустрия косметики и парфюмерии. С другой стороны — чему удивляться? Желание женщины быть красивой и нравиться мужчинам, я более, чем уверена, прочной нитью тянется через множество миров — равно как и желание предприимчивых людей на этом заработать. Так что в здешнем арсенале имелись и помада, и тушь, и даже какие-то румяны. Была и туалетная вода, которая немного напоминала мне мой любимый Амур от никому не известного в этом мире Кельвина Кляйна.

Эдна хлопотала вокруг нас с Маттикой, предлагая различные наряды, по сравнению с которыми вчерашние наши одеяния, которые мы нацепили на скорую руку, показались нам теперь тряпками. Чего тут только не было. Я не забыла, как Дэмиен расхвалил магазин одежды, который ему довелось посетить во время своего прошлого путешествия, но это… всевозможные цвета радуги, розовый, бордовый, пурпурный, фиолетовый, и у каждого по несколько оттенков. Перепробовав около двадцати вариантов, я все же, как и вчера, оставила свой выбор на зелёном, только оно было немного темнее предыдущего, рукава короче, а воротник и манжеты были отделаны маленькими изумрудами.

— Неужели настоящие? — спросила я.

— Конечно, — ответила Эдна, помогая мне справиться с узелками на спине, — неужели вы думаете, что в королевском гардеробе будут какие-то жалкие подделки?

После всех приготовлений Эдна достала шкатулку из розового дерева и открыла её. На мягкой шелковой бордовой подкладке лежали изумрудное колье и тиара.

— К каждому платью прилагается комплект драгоценностей. И они тоже, моя дорогая, не сомневайтесь, самые настоящие. Вот только, — неуверенно сказала она, — ваш браслет… не сильно гармонирует с платьем. Вы бы его сняли.

«Это проблема решаема, Мари» — прошептал Алрей, и через несколько секунд браслет стал менять форму, становясь изящнее и тоньше. И вот золотую тиару и колье гармонично довершил браслет, так же инкрустированный изумрудами.

— Потрясающе, просто потрясающе, моя дорогая, какая чудесная волшебная вещь, — захлопала в ладоши Эдна, — ну вот, теперь вы полностью готовы.

Я посмотрела на Матти, которой помогала другая служанка. Сестра предпочла обойтись без помады (не без лёгкой зависти должна отметить, что яркостью и сочностью губ природа её не обидела) лишь самую малость подведя брови. Облачена она была в роскошное алое платье с достаточно впечатляющим (по крайней мене, по меркам этого мира) декольте. В качестве аксессуаров ей служили рубиновые серьги и ожерелье.

— Выглядишь превосходно, Мари, — улыбнулась она мне.

— Ты тоже просто прекрасна, — тепло улыбнулась я ей в ответ, — сколько у нас времени до бала? — спросила я Эдну.

— Еще четыре часа. Не забудьте про обувь, — окинув наши ступни соколиным взором, Эдна без колебаний вытащила из крайнего шкафа две пары туфель и протянула их нам, — поскольку вы гости высокого ранга, то на вас не распространяются правила этикета, стандартные для всех гостей. Вы вольны начинать разговор когда захотите и с кем захотите. Скажу больше: многие гости просто не будут иметь права вам не ответить, поэтому постарайтесь никого не унизить во время разговоров…

Наконец, мы остались предоставлены сами себе. Эдна и ее помощница удалились, мы же поспешили в свои комнаты. Дракон, таисиан и чёрный орк, разумеется, ещё не вернулись, но и Дэмиена тоже нигде не было видно. Примерно полтора часа Маттика просвещала меня об основах балльного этикета, показала, как нужно изящнее двигаться на такой обуви, а так же научила меня танцевать три самых распространённых танца, которыми нужно владеть, если ты хочешь вольно чувствовать себя на балу. Я в своём мире, по самым очевидным причинам, не могла танцевать подобные танцы, поскольку все они требовали наличия партнёра, однако увлекалась одно время их изучением, так что совсем новой для меня эта тема не стала. Первый танец носил название Танец Волны, и был практически точной копией нашего земного медленного вальса. Второй — Танец Ветра, и был похож на квикстеп. Третий же был невероятно быстр, и в нем имелось изначально слишком много разных танцевальных движений. Что-то подобное я видела только раз, когда смотрела исполнение Танго Нуэво. Не впечатлило. Всё время возникало ощущение, что танцоры куда-то спешат. Однако Матти сказала, что именно этот, Танец Пламени, сейчас набирает особую популярность, и потому настояла на том, чтобы я хотя бы на минимальном уровне овладела им.

Наконец, до бала осталось полтора часа. Стало темнеть, пару раз за дверью был слышен топот слуг, ходивших по замку и зажигавших факелы. А Дэмиена всё не было.

— Не случилось ли с ним чего? — обеспокоенно спросила я.

— Я тоже беспокоюсь, — ответила Матти, — он-то, конечно, в состоянии постоять за себя, да только не до конца в нем исчерпали себя наивность и доверчивость. Ты говоришь, — указала она на мой браслет, — что это не только оружие, но и средство поиска? Пора бы тебе его применить, ты не находишь?

— Думаю, что да, — согласилась я, — покажи нам, где Дэмиен.

Из кулона вышел сверкающий изумруд на тонком шнурке и поднялся, указывая направление.

— Пошли…

* * *

Сколько прошло времени? Час, два, день? Почему-то это было совершенно неважно. Я лежал на маленькой постели, держа в объятиях самую прекрасную девушку во всём мире, и мы никак не могли насладиться друг другом. Даже вконец обессиленные близостью, мы продолжали целоваться, и все прочее не имело значения…

Внезапно нас прервал стук в дверь.

— Дэмиен, мы знаем, что ты там, выходи, — раздался знакомый голос.

— Мари? — удивленно спросил я, — как ты меня нашла?

— Браслет, конечно. Что у тебя с голосом? Ты что, облик сменил? — спросили из-за двери, — бал начнётся всего через час, выходи, мы не можем опаздывать.

Обернувшись, я увидел, что Миа на кровати уже нет. Она стояла перед зеркалом, успев одеться и спешно причесывая волосы. Вздохнув, я с огромной неохотой поднялся с кровати, впрыгнул в свой драконий костюм и открыл дверь.

Матти и Мари выглядели просто потрясающе. Платья, которые они подобрали, не шли ни в какое сравнение с тем, что им вчера удалось на скорую руку найти. Не говоря уже о драгоценных аксессуарах.

— Матти, Мари, познакомьтесь, это Миариали. Одна из моих спутниц в мой прошлый визит в Авиал и… моя избранница. Миа, это Мари, девушка, последовавшая за мной из моего мира и обладающая уникальным талантом. А это — Маттика, она — Молчаливая Сестра.

После последней фразы Миа резко развернулась и уставилась прямо на Матти. Та чуть заметно дрогнула, но глаз не опустила.

— Поверить не могу, — ледяным тоном сказала тёмная эльфийка.

— Я сама сразу не поверила, когда наши Старшие отдали мне такой приказ. Тем не менее, я здесь, — невозмутимо ответила Матти, — скажу больше: с нами ещё чёрный таисиан, чёрный орк и… дракон. Тот самый, что едва не поспособствовал тому, чтобы Дэмиен лишился разума. Под его скромными знаменами собираются самые разные расы. И, поверь, тому есть веская причина.

— Вторжение, — сдержанно ответила Миа, буравя Сестру взглядом, — мы о нём знаем. Конечно, непреодолимая гряда скал защищает наши острова, но это не означает, что мы не видим ничего, что творится за их пределами.

— Я думаю, нам пора идти, — сказала Мари, беря меня за руку и настойчиво таща за собой, — нам ещё нужно кое-что обсудить.

— Почему мы не можем обсудить это здесь? — спросил я, аккуратно высвобождая руку, — я верю Миа, а, значит, придётся верить и вам. Я буду настаивать на том, чтобы она пошла с нами, и дело тут не только в личной привязанности. Вы знаете, что Миа — телепат, и это очень поможет нам, когда мы будем искать общий язык с троллями, которые вообще непонятно чего хотят. Кстати, о троллях. Наша не переносящая балы троица ещё не возвращалась?

— Пока ты тут наслаждался обществом прекрасной девушки? Нет, мы их еще не видели, — фыркнула Маттика.

И ей тут же пришлось пожалеть о своем намёке. Холодно посмотрев на неё, я спросил:

— Что смешного?

Матти предпочла промолчать.

— Я в самом деле не понимаю, что смешного. Я думаю, мы здесь уже все взрослые мальчики и девочки, и понимаем…

— Дэмиен, пожалуйста, — вмешалась Мари, — мы же сказали, времени у нас немного. Уверена, Матти не хотела тебя зацепить, верно, Матти?

— Да нет, хотела — мстительно сказала Миа, — а всё потому, что у самой последний раз…

— Стоп! — сказал Дэмиен, и все послушно умолкли, — это и в самом деле начинает выходить за рамки. Пойдём. Уверен, нам всем ещё есть, что обсудить перед балом…

Глава 3.5

Глава 5. Три визита, три допроса.

Как же мне, да и моим спутникам стало хорошо, когда мы ускользнули из дворца. Я не спал всю ночь, потому что, к сожалению, обладаю слишком хорошим слухом, и потому мне были слышны все движения, производимые слугами ночью. Кермол выспался, но, по его словам, ему пришлось постелить себе на полу, потому как кровать оказалась слишком мягкой. Фрайсаш тоже выглядел довольно бодро, что свидетельствовало о том, что и у него проблем с отдыхом не было. Но как же он восторгается Дэмиеном. Мнит его чуть ли не национальным героем. С другой стороны, так оно, получается, и выходит. Наделить таисианов равными с остальными расами правами… Меня, конечно, всегда учили, что на свете нет ничего невозможного, но всё же очень трудно даже допустить такую мысль, чтобы прочие приняли таисианов за равных. Слишком долго они жили и мирились с нынешним своим положением. Впрочем, решимости и силы у Дэмиена хоть отбавляй. Особенно магической. Если Совет примет его цену, и он исполнит свою часть сделки, пробить себе путь ему не составит труда. А удержаться… таисианы народ хитрый, что ни говори. Найдутся и те, кто сумеет удержаться. Это, конечно, в том случае, если Дэмиену все же удастся сломать стену, которую раса таисианов воздвигла между собой и остальными расами почти две сотни лет тому назад. Интересно, а он хотя бы знает об этом? Впрочем, сейчас это неважно. Даже если и не знает — не мне ему об этом рассказывать…

Несмотря на то, что капитан подробно рассказал нам, где находится, вернее, находилось посольство троллей, мы потратили битый час на то, чтобы его найти. Столица была очень большим городом, однако, на мой утончённый взгляд, не очень-то красивым. Богатым, да, безусловно: каждый из домов был украшен самыми разными способами: начиная от того, из какого материала он был сделан, и заканчивая тем, какие узоры были на него нанесены. Однако красивым его вся эта безвкусица совершенно не делала. По крайней мере на мой взгляд.

Устроена Столица была так же, как и многие другие города человеческого, да и не только, творения. В самом центра была огромная торговая площадь, на которой, казалось, можно было купить всё, что угодно. И в четыре стороны от неё тянулись широкие улицы. Названия им, не мудрствуя лукаво, были подобраны так же, как и самому городу: Северная, Восточная, Западная и Южная. И, соответственно, сам город делился на четыре больший района: Северо-восточный, Юго-Восточный, Северо-Западный и Юго-Западный. Вчера мы пришли с Южного входа и прошли полностью восточную часть, так как дворец располагался на северо-востоке города. Посольство же находилось на территории Юго-Западного района.

Дважды к нам приставала стража. Оба раза, глядя на наш документ, они отказывались верить своим глазам, однако страх перед капитаном стражи всё же заставил их поверить в происходящее. Фрайсаш, кстати, придумал очень ловкую вещь. Когда второй патруль уже собрался было уходить, он окликнул их и попросил указать дорогу до искомого нами посольства. Это была очень хорошая идея сразу по двум причинам: во-первых, мы гораздо быстрее нашли искомый объект и, во-вторых, к нам больше не приставали патрулирующие стражники, которых мы, как минимум, ещё трижды встретили на своем пути.

И вот мы стоим перед двухэтажным особняком, который десять лет назад был посольством троллей. Однако здание совершенно не выглядело так, как будто к нему никто не прикасался десять лет. Зайдя внутрь и пройдясь по первому этажу, мы с большим сожалением поняли, что так оно и было: как только тролли убрались из Столицы, здание мгновенно подогнали под какой-то правительственный орган, и лишь совсем недавно, месяц, может, два назад, оно было освобождено. В одном из кабинетов Фрайсаш нашёл казначейскую ведомость на расходы стражников за прошлый год. Такая ведомость сдаётся, если мне не изменяет память, в конце первого месяца нового года, следовательно, в это время люди здесь еще работали. Однако про поиск каких бы то ни было улик можно смело забыть: за десять лет тут не осталось, да и не могло ровным счетом ничего.

— Что ж, — раздраженно сказал я после того, как орк и таисиан вернулись к главному входу, — все, что нам остаётся — это опрос свидетелей.

— И кого же мы будем опрашивать, — скептически спросил Кермол.

— Трёх разных людей. Которые могли видеть эту историю под тремя разными точками зрения. Стражник, который сторожил в тот день это здание. Десять лет — не такой уж большой срок даже по меркам людей, если он и не работает, то, скорее всего, ушел на пенсию и живет где-то здесь. Другие помогут нам его найти. Затем нам нужен человек, который был главой этого органа после того, как тролли ушли отсюда. Уверен, он может что-то знать. И, наконец, надо опросить хозяина ближайшей отсюда лавки. Они всегда собирают массу интересных слухов. Кто знает, возможно, и он что-то расскажет.

— То есть, нам надо разделиться? — проницательно заметил Фрайсаш.

— Верно. Я возьму на себя чиновника. Вы уж простите, но вас даже с вашими грамотами вряд ли пропустят к этому человеку. Кермолу я бы предложил навестить стражника. Уверен, двум воинам будет проще найти общий язык. Тебе же, Фрайсаш, я поручаю расспросить лавочника. Думаю, такое распределение будет наиболее эффективным. Если вопросов нет — за дело…

* * *

Алост Митаген, глава одного из казначейских ведомств, вкушал все прелести обеденного перерыва. Потягивая лёгкое вино и закусывая запечённым фазаном, он в который раз с недовольным видом осматривал новое помещение.

И зачем, вот спрашивается, зачем был нужен этот переезд? Он знал, он прекрасно знал, что тролли никогда не вернутся, чёрт возьми, да он бок о бок проработал с ними не один год и прекрасно понимает их характер. Если бы этот сопливый новоиспечённый шпион открыто потребовал бы у того тролля его амулет, они бы на это отреагировали бы гораздо сдержаннее: их философия такова, что необходимо быть сильным, чтобы защищать то, что тебе важно и дорого, и в то же время осознавать всю ответственность своей силы. Не все тролли, конечно, такие, довелось попутешествовать по Старому Свету и всякого повидать, но в Столицу были присланы лучшие из лучших, чего и говорить. А так противно осознавать, что ты сам, сам запутал этот клубок, потому что, живя в политике, вблизи огромной власти и огромных денег, ты обречён на то, чтобы рано или поздно оказаться объектом чужих манипуляций, и своей воли у тебя будет меньше, чем у марионетки в руках кукловода, и наивные глупцы те, кто думают иначе…

— Ваше превосходительство, — донесся голос из-за двери, — к вам посетитель. Очень важный.

— У меня обед, — недовольно ответил он, — я весь день только и делаю, что выслушиваю жалобы самых разных людей, имею я право хотя бы час провести в тишине и покое?!

— Боюсь, не в этот раз, господин Митаген, — ответил другой голос. Дверь открылась, и в нее бесцеремонно вошел молодой в зелёном костюме и с длинными светлыми волосами, собранными сзади в хвост. Его зелёные глаза цепко скользнули по управляющему, после чего он достал какой-то документ и протянул его Алосту со словами:

— Меня зовут Алаэрто. Я один из сопровождающих мастера магии воды Дэмиена, прибывшего сюда вчера. Здесь я нахожусь, — он взглядом указал на бумагу, — с разрешения капитана городской стражи. И у меня к вам есть несколько вопросов.

— Даже если и так, — недовольно сказал казначей, беря в руки документ и дотошно сверяясь с его содержимым, — кто дал вам право задавать мне вопросы? С какой стати?

— Как вам известно, — сказал Алаэрто, подходя к столу и усаживаясь в кресло для посетителей, — одной из задач, порученных Дэмиену, является налаживание контакта с троллями, который вы успешно разорвали десять лет тому назад. Дэмиен поручил мне собрать как можно больше информации. Вы, Алост Митаген, пять лет работали с ними, после чего ещё десять лет руководили казначейством в том самом здании, где всё произошло.

— Пусть так, — Алост, наконец закончил изучать документ и протянул его обратно посетителю, — это не даёт вам право бесцеремонно вторгаться в мой кабинет, да еще задавать мне вопросы. Почём я вообще могу знать, что вы мне не врёте? Где этот Дэмиен?

— Дэмиен сейчас находится на балу, устроенным в его честь, — скучающим голосом ответил Алаэрто, — однако, если вам так не терпится его увидеть, я могу позвать его сюда прямо сейчас. Думаю, он явится сюда вместе с одиннадцатью советниками. Разумеется, они все поддержат ваше право отказаться отвечать на мои вопросы во имя загубления дела государственной важности.

Алост облизнул губы. Ни от кого вчера не ускользнуло, как именно мастер магии воды Дэмиен появился в Столице. И меньше всего ему хотелось встречаться с ним, да еще и в компании Советников. А он за более, чем двадцать лет работы умел отличать шантаж и чувствовал, что это не простая угроза.

— Ладно, ладно, — сказал он недовольно, откидываясь в своём кресле, — спрашивайте.

— Расскажите мне события того дня. Во всех подробностях.

— Десять лет уже прошло, — раздраженно сказал Митаген, — думаете, можно вспомнить что-то стоящее?

— Я все же надеюсь на вашу эмоциональную память, — невозмутимо сказал Алаэрто.

— Ну что ж… — секунд двадцать казначей собирался с мыслями, после чего начал…

* * *

— Ничем особенным тот день не отличался. Те же разговоры, те же люди и тролли, те же споры о территориях, правах и прочая рутина. Помню, что в тот день все утро я и заместитель главы посольства троллей Гэздак составляли проект, при принятии которого тролли могли бы устраиваться на любую работу в Столице. Все было устроено довольно изящно: тролль работал месяц на одной из работ, которую ему предлагали по прибытию в город, отработав на ней месяц, он получал рекомендации, которые позволяли ему беспрепятственно искать себе работу дальше. Это, разумеется, общее описание: проект был очень, очень заковыристый. Мало того, что его принятие могло потеснить людей, у которых тролли отняли бы часть рабочих мест на рынке труда, так ещё и…

— Прошу прощения, господин управляющий, мне вся эта возня неинтересна, — нетерпеливо перебил его Алаэрто, — вы можете подойти непосредственно к факту кражи?

— Да, конечно. После обеденного перерыва я ждал Гэздака в кабинете, чтобы мы, наконец, закончили обсуждение условий. Как вдруг наверху, на жилом этаже троллей, раздался шум. Я и мой помощник поднялись наверх, чтобы узнать, в чём дело. Оказалось, что у кого из дипломатов пропала очень ценная вещь. Они были в бешенстве, но — я не могу не признать их мастерства — это не помешало им раскрыть кражу так, чтобы ничто не могло оправдать преступника. Был вызван король. Лично. Лично ему этот помощник описал пропавший амулет. Он заставил стражников подтвердить, что последние двое суток тролли не покидали пределов посольства. После чего хозяин пропажи, применив какую-то свою, особую магию, повёл процессию туда, где был этот амулет. Это оказалось здание одного из советников. На втором этаже, в комнате его сына, в сундуке, на самом дне и лежало украденное. Гэздак лично продемонстрировал амулет королю. Он был именно таким, каким его описывали. После чего Гэздак и сказал те самые слова: «Вы мало того, что допускаете кражи в собственном городе, так ещё и не в состоянии защитить от них якобы важных гостей». После чего ушли. Все. Около десятка троллей уже работало тогда в Столице — ушли и они. В тот же день. Неудивительно — весть разнеслась по всей Столице с огромной скоростью. Вот такая история.

— Что это был за амулет? — спросил Алаэрто.

— Точно не знаю. Знаю только, что вроде троллю его дарит мать. Подробностей всех не помню, но для любого тролля она очень ценна. Так что сами понимаете, кражу такой вещи, — грустно вздохнув, сказал Митаген, — вряд ли так просто простят.

— Этот человек, вор. Он… приходил в здание раньше?

— Да. Я его видел два или три дня тому назад. Он приходил в посольство, чтобы принести какой-то документ. Я, однако, запомнил, что он был в очень подавленном состоянии. Возможно, он уже тогда знал, что ему предстоит совершить. Предполагаю, что ему не хотелось этого делать, но его вынудили.

— И что, никто не провел никакого расследования?

— А зачем? — спросил казначей, — вора поймали с поличным. Тролли ушли. И на тот момент очень многие были тому рады, потому как союз с троллями оказался куда менее плодотворным, чем от него ожидалось первоначально. Ну да, маги земли у них неплохие. В травничестве и дрессировке зверей они тоже недурно разбираются. Вот только делились своими секретами они очень плохо. Так что, подозреваю, что это был хитрый спектакль, направленный на то, чтобы убрать из Столицы тех, кто там не был нужен. Однако, — казначей нервно потеребил воротник своего костюма, — это уже лишь мои домыслы, и я вполне могу ошибаться.

— Очень-очень интересно. Спасибо, господин Митаген, вы нам очень помогли, — Алаэрто встал и, вежливо кивнув, покинул кабинет казначея. Тот, облегчённо вздохнув, потянулся за фазаном, как в дверь вдруг снова постучали. Глянув на часы, он увидел, что его обед кончился десять минут назад. В очередной раз печально вздохнув, он убрал еду в стол и пригласил войти следующего посетителя…

* * *

Ушедший на заслуженный покой стражник Надек Гелмор собирал себе на стол скромный ужин. Ни жену, ни дочку, работавших прислугой во дворце, он сегодня не ждал: они предупредили его, что по случаю бала вернутся очень поздно, возможно, даже под утро. Сын же его проходил военную службу в Визарито, так что сегодняшний вечер ему предстояло провести в одиночестве. Что не так уж и плохо, подумалось ему. Конечно, иметь такую семью — огромное счастье, которым не каждый похвастаться может, но иногда так хочется побыть наедине с самим собой. Ухмыльнувшись про себя, он достал из шкафчика бутыль с вином, но откупорить ее не успел.

Раздавшийся в дверь стук его очень удивил, ведь он решительным счётом никого не ждал. Нет, разумеется, он гулял со старыми друзьями по службе, однако, понимая, что годы его уже не те (седьмой десяток пошёл, как ни крути) и что такие гулянки раздражают его тоже немолодую супругу, старался сводить их к минимуму. Один, максимум два раза в месяц, и точка. Хотелось бы ещё понянчить внуков в здравом уме и твёрдой памяти. Стук в дверь повторился. Делать нечего, пришлось идти открывать дверь.

Ещё больше он удивился, когда увидел на пороге огромного чёрного орка с татуировкой жёлтого орла.

— Приношу извинения за вторжение, — вежливо пророкотал тот, — здесь ли живёт стражник в отставке капитан Надек Гелмор?

— Он самый — кивнул головой Надек, — а вы, сударь, будете…?

— Меня зовут Кермол, — представился орк, — я сопровождаю мастера магии воды Дэмиена. И у меня к вам есть несколько вопросов.

— Дэмиена? Того самого, что штопором вчера через всю Столицу прошелся? — хохотнул стражник. Кермол скептически изогнул бровь, и Надек понял, что если орк и не одобряет чересчур резкое поведение своего командира, то обсуждать его точно не намерен, — ну что ж, заходите, коли такое дело.

Стражник проводил его в столовую и предложил занять одно из мест.

— Может, желаете перекусить? — вежливо спросил он, — или вина?

— Нет, спасибо. Мне еще Дэмиену отчитываться, а таисианы алкоголь на дух не переносят, — орк слегка улыбнулся, садясь на предложенный ему стул.

— Ну как желаете. Итак, — стражник в свою очередь сел за стол, — я слушаю ваши вопросы.

— Вопрос всего один, но довольно большой — не замедлил орк с ответом, — Дэмиен намеревается привлечь мастера магии земли со стороны троллей, для чего он хочет восстановить события десятилетней давности. Вы ведь стояли в тот день на страже, правильно?

— Верно, верно, — стражник почесал затылок, — а как вы меня нашли-то?

— Помогли другие стражники, конечно, — ответил Кермол, доставая документ и показывая его Надеку. Тот, в отличие от казначея, лишь мельком пробежался по нему глазами и вернул бумагу хозяину.

— Ну что ж, тогда вспоминать придется. Эх, память-то уже не та, что прежде…

Стоял я тогда, помню. Помню потому, что стоял смену с одним стражником, который… ну, в общем, блатной был. Обычные-то выходцы наподобие меня около года вроде как рекрутами работают — в общем, вся грязная работа: оружие чистить и затачивать, полы драить, еду готовить. Потом, год спустя ты становишься помощником стражника, и тогда же получаешь своё первое оружие. А только ещё через два года ты становишься настоящим стражником и имеешь право патрулировать город, ну и прочие полномочия. А этот, вишь ты, сразу в помощники стражника попал, и то хорошо если три месяца с ним пробыл, как ему звание полноправного стражника дали. И хотя он не был гордый, или чтобы за языком не следил, наоборот — тихий, спокойный, старших всегда слушал, да только все равно сторонились мы его. Не так оно должно быть, вот оно как.

— Так дальше-то что было, — спросил орк.

— Да-да, уж простите старого вояку, совсем заболтался. Ну так вот, стояли мы себе, стояли, болтать он со мной пытался, а я только мычу или угукаю в ответ. Затем, часа в два пополудни, раздался там шум непонятный. Переполох жуткий, не было такого еще у них, ну мы и ворвались тут же, спрашиваем, в чем дело, мол. А там их трое: два тролля, посла, значит, да управляющий наш. А у троллей лица перекошены от ненависти, у меня аж душа в пятки ушла, а я то, без утайки скажу, хоть и не первый храбрец на Столицу, но и трусом никогда не был. И требуют они, значит, короля. Глава что-то бормочет, а они и слушать его не желают. Ну и чего поделать. Прибыл король, благо где-то недалеко был с почётной проверкой или что-то навроде того. После тролли обратились к нам с просьбой подтвердить, что последние двое суток они посольства не покидали. Ну мы журнал глянули перемещений — и правда, никуда не ходили. Не нравилось им, наверное — город-то каменистый, босиком по нему не походишь, а обувь тролли, сам знаешь небось, терпеть не могут. Впрочем, совру, если скажу, что они босиком по посольству разгуливали — башмаки все-таки какие-то носили. Но я снова отвлекся. В общем, не покидал никто из них здания посольства как бы не четыре или пять дней, а то и целую неделю — точно уже не упомню. А потом, значит, повели нас эти тролли — нас, значит, это меня, управляющего, короля с его телохранителями и нами, двумя стражниками, — незнамо куда. И вышли мы, значит, к дому одного из советников, как оказалось. Ах да, забыл сказать: не просто так они нас повели. Кража у них произошла, вот про что я забыл-то. Пропала какая-то важная вещь, амулет что ли. В общем, тролль тот её подробно расписал, а как вышли мы к дому того советника, так в сундуке его она и оказалась.

— Прямо в сундуке советника? — уточнил Кермол.

— Ага, — хмыкнул стражник, — а нет, вру. У сына его. Короче, совпадал он по описанию точь-в-точь. Тут, значит тролли и заявили королю, что, мол, такое отношения к гостям — позор, да и убрались в тот же день. Уж не знаю, пытался ли король как-то извиняться или вину свою загладить, а только ничего не вышло у него. Мне потом нашептали ребята, что амулет тот мать троллей детям своим дарит, это у них самая дорогая вещь, и за такое унижение убить могли проще простого.

— И после этого они ушли?

— В точку. В тот же день все вещи свои собрали и очистили здание. Никаких уговоров, ничего слушать не пожелали. Единственное, сказали: коли вам так важен наш союз, выдайте нам этого вора. Хоть у нас и положена за такое смертная казнь, мы не станем его убивать. Пусть дерётся в бою с тем, кого он обокрал. И пусть победит тот, кому улыбнется удача. Чего, разумеется, не произошло. И вот что странное: не только посольские — все без исключения тролли ушли из Столицы. Двое братьев, как помню, всё время на разных стройках работали — часто встречал их во время патрулирования, да и в тавернах несколько раз пересекались — пропали. Ушли, вернее. Такая вот история, — пожал плечами стражник, — рассказал и что сам видел, и что другие мне нашептали. Ничего не утаил.

— Большое вам спасибо, — благодарно склонил голову черный орк, — в таком случае — мне пора.

— Как, уже уходите? — засуетился Надек, — право, как жаль, я ж вашего брата и не видел никогда, особенно чёрных, так хотелось поговорить, поспрашивать…

— Обещаю, как только вся эта история кончится, я обязательно вас навещу и тоже отвечу на ваши вопросы, — дружелюбно оскалился Кермол, поднимаясь из-за стола и направляясь к выходу…

— Скажи хоть, за что тебе татуировку сделали, — спросил Надек, когда орк уже открывал дверь.

— Как разносторонне одарённому, — ответил Кермол.

— И что же ты можешь с её помощью делать?

— А это уже мой секрет. Так что на этот вопрос я не отвечу, — твёрдо ответил орк. Они со стражником пожали друг другу руки, и Кермол отбыл восвояси…

* * *

Лавочник Хирадий был не очень доволен сегодняшней торговлей. Обычно на разные безделушки спрос хороший (различные статуэтки, старинные монетки, браслеты, талисманы, амулеты и прочая сувенирная ерунда): кто из местных жителей регулярно наведывается в лавку, а кто и по делам приезжает в Столицу и на память о посещении покупает что-либо. Однако сегодня торговля явно не шла. Как он слышал, во дворце намечается бал, и все стекались туда, так что прочие кварталы сегодня были непривычно пусты.

Внезапно прозвенел дверной колокольчик. Торговец обрадованно вскочил, решив, что удача всё-таки улыбнулась ему сегодня, однако в следующий момент его взяла оторопь. Потому как посетителем его оказался чёрный таисиан. Он таких, почитай, и не видывал никогда, в книжках только читал, да и то пару раз. Стоит сказать, что, в отличие от дворян, стражников да и вообще подавляющего большинства населения Столицы он не питал к таисианам неприязни. Наоборот, они очень часто оказывались источниками ценной информации, и нередко служили посредниками между его поставщиками и им самим. Так что ему удалось очень быстро справиться с изумлением и перейти к делу…

— Добро пожаловать в «Диковинки Авиала». Мы продаем различные вещицы со всего Старого Света. Чем я мог бы заинтересовать вас?

— Большое спасибо за столь вежливый прием, — ящер слегка поклонился, — однако, к сожалению, я пришел сюда не за товарами. Мне нужна информация.

— В самом деле, — приунывший было торговец вновь заинтересованно посмотрел на своего посетителя, — и что бы вы хотели узнать?

— Я сопровождаю мастера магии воды Дэмиена, он вчера прибыл в Столицу. Он желает привлечь к задаче защиты мастера магии земли троллей. А для этого он хочет восстановить события десятилетней давности. Мне было поручено опросить некоторых свидетелей с разрешения начальника стражи, — он положил на стол лист с разрешением от капитана, дозволяющий беспрепятственно посещать любые общественные места, — может быть, вы что-нибудь помните? Ведь ваша лавка находится совсем недалеко от бывшего посольства.

— Как вас зовут? — спросил торговец, почесав затылок.

— Фрайсаш, — лаконично ответил таисиан.

— Ну, я думаю, уважаемый Фрайсаш, что мы с вами оба деловые люди, и понимаем, что всякая информация имеет свою цену, — подмигнув и сделав характерный жест рукой, сказал Хирадий.

— Мне нечем вам заплатить, — честно ответил чёрный таисиан.

— В таком случае, я вам ничем помочь не могу.

— Очень-очень жаль, — сказал Фрайсаш, поворачиваясь к двери, — мы рассчитывали на эту информацию, на её важность для всего Старого Света, но, как видно, взывать к лучшим сторонам вашей натуры бесполезно. Печально видеть, что во все времена не переводятся люди, которые не против поживиться на чужих бедах. Что ж, завтра я приведу сюда Дэмиена. Ему найдётся, чем вам заплатить.

— Погодите… что? — всполошился Хирадий.

— Нам очень нужна любая информация об этом инциденте. Со мной вы разговаривать не хотите, несмотря на то, — он кивнул на документ в своей руке, — что меня на это дело уполномочил капитан городской стражи. Значит, завтра сюда придёт Дэмиен. Думаю, у него лучше получится вас разговорить.

— Постой, постой…эээ, Фрайсаш, не уходи, — заметался лавочник, которому совершенно было не нужно, чтобы его уютную лавку с множеством хрупких и ценных предметов посетил бешеный таисиан-маг воды, — ладно, ладно, уговорил. Спрашивай.

— Почему тролли ушли из Столицы? — спросил Фрайсаш, снова повернувшись к Хирадию.

— Потому что трудно представить более оскорбительный с их точки зрения поступок, который по отношению к ним был совершён, — Хирадий жестом предложил гостю сесть на один из стульев для посетителей, но ящер мотнул головой, оставшись стоять на месте, — у них был украден амулет, который для каждого тролля крайне дорог. Называется он Звезда Матери. На звёзды, несмотря на название, они похожи редко — в силу специфики своей работы доводилось повидать пару раз. Дарит его троллю мать, когда тому исполняется семь лет, и он впервые идёт на охоту со старшими. А самое главное, что у тролля с этим амулетом имеется постоянная духовная связь. Если он его потеряет, то сможет найти, где бы тот ни был. Ходил слух лет эдак сорок назад, — лавочник облизнул губы, — что украли у одного тролля такой амулет. Поговаривали, что вроде бы в нём драгоценных каменьев много было, оттого он ценный очень был. Перепродавался он по многу раз, и в конце концов купил его какой-то богач. И не прошло и года, как…

— Его нашли мёртвым в собственном доме? — проницательно спросил Фрайсаш.

— Не просто. Судя по изученным ранениям, его очень долго пытали. Бедняга. Такая страшная смерть всего лишь за амулет с несколькими драгоценными камнями. Он скорее всего даже не знал, что именно за сокровище попало ему в руки. В общем, амулет тот, конечно же, пропал. После было замечена целая цепь подобных убийств, и все жертвы теоретически так или иначе могли иметь отношение к этому амулету. Но пока власти всполошились и устроили настоящее расследование, мститель, скорее всего, успел завершить вендетту и испарился. Целых четыре года власти упорно продолжали расследование, но жертв больше не было, и никаких зацепок тоже. Дело пришлось закрыть.

— К чему, собственно, такая предыстория? — задал вопрос Хирадий, и сам же на него ответил, — к тому, что у одного из троллей в посольстве стащили точно такой амулет. Как ходят слухи, тролли нашли его при короле в доме одного из советников — точнее, у его сына, — и ушли, ничего не пожелав слушать. Лишь бросили вызов этому вору, но он его не принял, так что все без исключения тролли покинули Столицу навсегда.

— Понятно, — таисиан опустил голову, о чем-то размышляя, — что-нибудь ещё?

— Да. Прямых доказательств тому нет, но косвенно всё указывает на то, что это был один из самых быстрых способов убрать их из Столицы. Как говорили некоторые мои высокоранговые посетители, союз с ними не оправдал ожиданий. Они крайне неохотно делились своими секретами, и отдавать им часть нашего рынка труда им показалось невыгодно.

— Но зачем, в таком случае, — удивлённо поднял голову Фрайсаш, — это сделал лично сын одного из советников? Такая подстава, такой позор для рода… Неужели не нашлось кому сделать грязную работу?

— Тому есть несколько причин, — не желавший вначале говорить лавочник теперь с удовольствием выдавал информацию огромными объемами, начисто забыв, что ему несколько минут назад пригрозили буйным магом воды, — первая вытекает из предыстории, которую я вам рассказал. Совершить такой поступок, значит, навсегда стать кровным врагом всему племени троллей. Кто же из простых людей на такое согласится? Простой шпион, выполнив работу, хочет вернуться домой, к семье и найти их живыми и невредимыми. А совершив такое, будешь ли ты когда-нибудь чувствовать себя в безопасности? Тролли ведь найдут, найдут и уничтожат. Да так, что в конце ты просто будешь умолять их о смерти. Слышал про третьего гонца, которого посылали к троллям? На нём было не просто вырезано слово «Никогда». На нем вообще живого места не было, и это слово было единственным, что можно было разобрать в огромном количестве полученных увечий. Не завидую его смерти. Исходя из вышесказанного, подвожу итог: позволить себе совершить такой поступок мог лишь тот, кто в дальнейшем мог рассчитывать на безусловную защиту.

Второй критерий, вероятно, исходил из того, что был необходим вор высокого положения при дворе. Простого воришку король выдал бы, глазом не моргнув, и весь план мог просто не сработать. Сам-то король, полагаю, не пошёл бы на попятный после того, как лично пригласил их в Столицу. А сынок советника почти безо всякого ущерба для себя уклонился от боя, и король тут ничего не мог поделать.

И, наконец, последнее. Украсть амулет требовалось, но с таким расчётом, чтобы его могли быстро найти. А почему сын именно того советника, а не другого — так мало ли какая тому причина? Вы же знаете, как азартны порой люди. Не исключено, что эту грязную работу кто-то проиграл в карты, или вообще просто проспорил.

— Что ж, большое вам спасибо. А теперь мне пора, — таисиан встал, склонил голову в знак благодарности и направился к выходу.

— Всегда пожалуйста. Кстати, я был бы не против, если бы вы завтра в самом деле привели сюда Дэмиена, только с тем расчётом, чтобы он купил тут что-нибудь. Пусть даже за какой-нибудь ерундой. Если я ничего не путаю, его имя скоро станет легендой, если уже не стало — так что посещение моей лавки столь почетным гостем…

Глава 3.6

Глава 6. Бал.

До начала бала оставалось десять минут. Как только мы вчетвером вышли из комнаты, выделенной Матти и Мари, откуда-то возникла Эдна и запричитала.

— Ой, да где ж вы ходите, бал начнётся вот-вот, а главного гостя нету.

— Так ведь ещё десять минут до начала, — ответил я.

— Так это до Вашего начала, — сказала служанка нетерпеливо, — все гости уже давным-давно там, остались только вы. Скорее, скорее.

Спустившись с четвертого этажа, мы прошли длинный коридор, и принялись дальше спускаться по лестнице.

— Здесь я вас оставлю, — нервно сказала Эдна, — мне ещё ваших спутниц надо глашатому сказать, чтобы их представили. Ещё на один этаж спускаетесь и прямо по коридору, не ошибётесь, — и с этими словами она резво покатилась вниз.

Я, признаться, чувствовал себя не в своей тарелке. Никогда мне ещё не приходилось посещать балы. И тот краткий курс, что преподала мне Матти за пятнадцать минут, не мог меня успокоить. Я оглянулся на девушек в поисках поддержки: Миа шла с самым скучающим видом, Мари заметно волновалась, Матти же выглядела крайне сосредоточенной. Однако на мой взгляд все трое ободряюще улыбнулись.

— Не переживай, мы далеко от тебя отходить не будем, — сказала Миа, — если что — сразу придём на помощь. Только не делай совсем уж очевидных глупостей.

Наконец, мы спустились. Прямо по коридору виднелась большая дубовая дверь, возле которой стоял одетый в пурпурную ливрею глашатай. Как только мы подошли, он неожиданно громко (даже для самого глашатаго) объявил:

— Прибыл почётный гость сегодняшнего бала. Герой Авиала! Мастер Магии Воды. Человек-таисиан! Дэмиен, так же именующий себя Дамиашем. И его спутницы…

Пока он перечислял моих спутниц, я разглядывал помещение. Оно было очень просторное, наверное, как школьный стадион. Освещалось, разумеется, канделябром. Впрочем, по бокам светились стеклянные шары, работающие, вне всякого сомнения, при помощи магии. Вдали виднелись заставленные различной снедью столы, слева располагался оркестр, играющий неспешную мелодию, по центру же находилась огромная танцевальная площадка, на которой стояло множество людей, немедленно уставившихся на меня. И через мгновение зал наполнили аплодисменты. И хотя их нельзя было назвать овацией, но длились они долго — почти с минуту. Я вежливо улыбался и кивал гостям. Пока я шел к центру танцевального настила, все вокруг расступались, освобождая мне дорогу.

— Дэмиен, — раздался знакомый голос, обернувшись на который, я увидел Его Величество Аскольда Первого в окружении людей, одетых, должно быть, в самые лучшие свои одежды, но имевших общий отличительный знак: каждый из них носил круглый золотой медальон с узорами, напоминающими солнечные лучи, роль же солнца играл внушительного размера рубин. Я догадался, что это советники. Одиннадцать, как мне и говорили. Дабы в случае голосования не возникало равного количества голосов. Семеро мужчин и четыре женщины.

— …очень рады приветствовать тебя на этом балу. Ты окажешь нам великую честь, если откроешь его первым танцем.

При этих словах многие дамы с надеждой слегка подались вперед, ожидая, что я окажу им эту честь, однако же я подозвал Миа, она легко подплыла ко мне, и в следующую минуту мы закружились в танце воды (всё это время Миа телепатически подсказывала мне, что надо делать, а в особо сложных случаях брала меня под контроль) Мы танцевали и танцевали, наверное, заставляя советников и придворных задыхаться от гнева: подумать только, здесь, в центре Столицы, таисиан и тёмная эльфийка открывают бал. Но даже если это и так, никто не посмеет ничего сказать. Они все слишком связаны правилами этих игр, и слишком ценят привилегии, которые благодаря этому имеют.

Постепенно к нам присоединились другие танцующие пары. Миа с моего позволения сделала мне лёгкое телепатическое внушение, чтобы до конца бала я запомнил все движения и мог свободно танцевать.

Закончив танец Ветра с Мари — ей танец доставлял огромное удовольствие, от прежнего волнения не осталось и следа — я двинулся в сторону столов с едой в надежде промочить горло. Там уже вовсю суетилась Эдна.

— Вот, пить небось хотите, — сказала она, жестом фокусника доставая из воздуха бокал и наполнила его красной жидкостью, — морс, специально для вас сделали, знаем, что спиртное вы не любите. Делали его и раньше, да только пропадал он всё время, все как один хотят накачаться алкоголем и…

— Прошу прощения, — раздался сзади приятный женский голос. Я обернулся и увидел светловолосую девушку в красивом голубом платье, декольте в котором выглядело достаточно смело даже по меркам моего мира, — вы не окажете мне честь, потанцевав со мной?

— Разумеется, сударыня, — я залпом допил морс и, поставив стакан на столик, протянул ей руку. Если ей и было неприятно вступать со мной в физический контакт, она превосходно сумела это скрыть: на её лице все так же сияли вежливость и радушие.

— Позвольте представиться, — сказала она, делая положенный круг возле меня, — я — Линда Салони. Моя семья владеет большей частью торговых судов как в Столице, так и за её пределами. Таким образом, мы имеем определенное влияние, в том числе и на Совет, — многозначительно закончила она.

— Приятно познакомиться, леди Линда, — ответил я, с удивлением замечая, что у нее восхитительные фиалковые глаза, — думаю, мне представляться нет нужды, глашатай уже сказал обо мне все, что можно.

— Ну расскажите же мне, Дэмиен, что было там, в Храме? — буквально через несколько секунд танца Линда резко приблизилась, едва ли не прижимаясь ко мне, — как вам удалось выжить?

— Это история на несколько часов, а не три-четыре минуты танца, леди Салони, — ответил я, вежливо, но твердо возвращая свою партнёршу на исходную дистанцию.

— Ну хотя бы вкратце, пожалуйста, — фиалковые глаза с мольбой смотрели на меня, — весь двор просто умирает от любопытства.

— Там было испытание, очень и очень тяжёлое, едва не стоившее мне жизни. Мне очень неприятно об этом вспоминать, — прервав танцевальный такт, я резко взял девушку за талию и крутанулся с ней на месте несколько раз, одновременно делая крайне недовольное лицо так, чтобы окружающие нас хорошо увидели. Подействовало моментально: боясь потерять расположение при дворе, Линда Салони мгновенно прекратила свои расспросы. Закончив танец и слегка поклонившись, я собрался было пойти поискать своих спутниц, однако меня кто-то уже настойчиво тянул за руку. Не желая с самого начала оскорблять придворных дам отказами, я вежливо вернулся на танцевальную площадку…

* * *

Прошло где-то около получаса времени. За это время я успела потанцевать с сыном главы купеческой гильдии, бравым военным весьма высокого ранга (правда, я так и не поняла, какого, но надо думать, рядовых солдат сюда не приглашают) и двумя Советниками, которые успели задать мне немало каверзных вопросов. Причём, когда ко мне прикоснулся второй, Алрей внезапно забил тревогу, требуя немедленно разорвать физический контакт. Я попыталась было узнать в чем дело, но бесполезно: пленник браслета буквально сходил с ума, умоляя меня оказаться как можно дальше от этого человека. Ловко споткнувшись посередине танца и соврав, что мне нужно в туалетную комнату, я расцепила руки (приложив к этому значительные усилия, надо сказать) и через несколько секунд растворилась в толпе.

— Объясни, что случилось, — мысленно спросила я Алрея, но в ответ лишь услышала: «Позже. Но, ради всего святого, держись от него подальше».

Сходив без нужды в уборную, я вернулась и тотчас оказалась приглашённой на танец молодым человеком с нахальным огоньком в глазах.

— Дэцимус, сын главы города Визарито, — представился он, небрежно беря мою ладонь в свою и начиная новый танец, — должен признать, приятно видеть новое лицо, да ещё такое миленькое, — он лукаво подмигнул, полагая, что после этих слов я должна была растаять, как шоколадка на солнышке. Вежливо улыбнувшись, я продолжила танец.

— Никогда я ещё не встречал такой девушки, как ты, — сладко шептал он мне на ухо. Его рука тем временем с моей спины осторожно поползла вниз. Моей первой мыслью было залепить ему хорошую пощёчину, однако я сдержалась, понимая, что, во-первых, это будет страшно грубо и, во-вторых, это может только добавить ему славы. Вместо этого я решила проучить его, надавив на самое больное. Задвигавшись в танце быстрее и вынудив его прервать поползновения рук в нежелательном направлении, я потихоньку начала выкачивать его жизненные силы. Должна признать, их оказалось довольно много. А чтобы он ничего не заподозрил, я восторженно смотрела ему в глаза, как будто ожидая долгожданного поцелуя. Прошло еще полминуты, и я почувствовала, как его объятие, в котором мы танцевали, начало слабеть. Ещё двадцать секунд, и он, не вписавшись в очередное танцевальное па, внезапно грохнулся на пятую точку. Все вокруг расхохотались, а я, наклонившись, чтобы помочь ему встать, тихонько прошептала:

— Боюсь, вы себя переоценили, господин Дэцимус.

Побурев, как рак, он нетвёрдой походкой зашагал к столу. Не прошло и десяти секунд, как бал продолжился своим чередом…

* * *

Мой мозг был выжат, как губка. Я успел познакомиться с женой губернатора Иандервельса — крупного торгового города на дальнем юге Старого Света, с дочерью главного казначея (она невероятно дрожала, так что мне на середине танца пришлось прерваться, пока она от страха не упала в обморок), и ещё с десятком барышень из сливок высшего общества. Я танцевал, наверное, уже пятнадцатый танец за сегодня. И терпение моё было на исходе, и лишь тот факт, что моим партнером была одна из советниц, позволял мне сохранять самообладание.

— Вы невероятно хорошо держитесь для того, кто первый раз помещает такое мероприятие, — одобрительно сказала она, утягивая меня в одно за другим па Танца Пламени, — таисианы очень выносливы, что и говорить.

— Если этот чёртов оркестр не прекратит играть, — сказал я, злой и голодный, — то мне придётся им помочь.

— Право слово, дорогой Дэмиен, — Советница улыбнулась, но в её глазах мелькнула опасливость, — не стоит портить такой необычный бал такими некрасивыми вещами. И смиритесь: те, в честь кого устраиваются подобные мероприятия, вынуждены оказывать внимание всем без исключения. Таковы правила игры…

— Я с удовольствием окажу остальным внимание, когда мне хотя бы на несколько минут позволят перевести дух, — устало ответил я, покорно двигаясь вслед за ней.

— Ну что ж, в таком случае, пока вы ещё находитесь около меня, — она резко приблизилась, прижав меня к себе рукой, которой удерживала мое плечо, и прошептала мне в ухо, — чего же вы хотите за свои услуги? За то, что убедите тролля магии земли помочь нам?

Я опешил. Значит, вот так решаются подобные вопросы. Никаких переговорных столов, споров, дебатов, голосований? Всё это лишь показная мишура, а судьбы людей, городов, стран решают танцующие и шепчущие друг другу на ухо пары?

— Посольство для таисианов в Столице, — выдохнул я ей в ответ. Следующие несколько секунд мы танцевали молча. Надо признать, в отличие от дочери казначея ей явно нравилось находиться со мной в физическом контакте: она цепко держала мои ладони, с интересом рассматривая их и временами шевеля пальцами, словно желая ощутить чешуйки на моих руках на ощупь…или это мне уже мерещится после часа непрерывных танцев…

— Что ж, я вас поняла, — сказала она, завершая танец и делая положенный книксен, — я извещу Совет о вашем желании. Вас скоро позовут.

Она удалилась в сторону остальных Советников, я же, наконец двинулся к наполовину опустевшему столу. Когда же меня снова кто-то окликнул по имени, я развернулся и настолько злым взглядом посмотрел на нарушительницу моего спокойствия, что она была вынуждена тут же отлучиться по неожиданно возникшему срочному делу. От моего внимания не укрылось, что ещё минимум с десяток дам ждут своей очереди, но после фиаско последней решили на время оставить меня в покое. С наслаждением плюхнувшись на обитый бархатом стул и благодарно кивнув Эдне, наполнившей мне бокал морсом, я набросился на еду. Не сразу до меня дошло, что возле меня сидит Августа, с непроницаемым лицом наблюдая, как Аскольд танцует с дочерью казначея.

— Вы танцевали с Советницей, — сказала она. Это был не вопрос, это было утверждение. Я с набитым бутербродами ртом угукнул. — Вы назвали ей цену своей помощи, — опять утверждение. Я снова угукнул, продолжая интенсивно работать челюстями. — Ах, Дэмиен, если бы кто-то ещё посмел вести так себя с королевой, его бы больше никогда не пригласили на подобное торжество.

— Буду счастлив больше никогда не оказаться на подобном мероприятии, — сделав титаническое усилие и разом заглотив всю еду, возмущённо ответил я, — даже отбиваться от варваров на Архипелаге Тигрового Глаза было не так утомительно.

— Вы ожидали чего-то иного, — Августа удивлённо приподняла брови, в её же вопросительном тоне скользнула тень неудовольствия, — так знайте же: то, что мы делаем — это тоже работа. В некотором роде более, гораздо более утомительная, чем труд пахаря, кузнеца, торговца… они имеют гораздо больше свободы, чем сами того осознают. Тот же, кто попал в круговорот политических интриг, остаётся тут навсегда. Неважно, насколько тебе больно, насколько ты устал, насколько тебе все опротивело, насколько ты всех ненавидишь или презираешь… одно случайное движение бровью, неверный взгляд, не вовремя брошенное слово могут стоить жизни. Тебе и всему твоему роду, — после чего тихо добавила, — это тюрьма, самая настоящая. И от того, что прутья в этой клетке золочёные, клеткой она быть не перестаёт.

— Ваше величество, вы, безусловно, говорите интересные и правильные вещи, но прошу вас, — взмолился я, — дайте же мне перекусить. Меня ещё десятое барышень ждет, и вряд ли кто-то из них позволит мне уйти, не станцевав с ними…

— Разумеется, — королева, закрыла глаза, точно выругав себя за вспышку слабости, после чего посмотрела на меня в упор, — и помните, Дэмиен: я в их числе. Как бы сегодня не был высок ваш ранг, отказа танцевать с королевой вам не простят.

— Прошу прощения, — почтительно сказали сзади. Обернувшись, я увидел ещё одного служащего в такой же синей ливрее, как и та, в которой был слуга, сообщивший утром Миа о задержке её вопроса. Кстати, не помешало бы уточнить у Совета и её вопрос, раз уж я буду с ними разговаривать…

* * *

Я получала от бала настоящее наслаждение. Наконец-то освобождённая от оков своих способностей, чудесных образом изменившихся, я танцевала и танцевала, и каждое касание, каждая секунда, проведённая с партнером в танце, была невероятным подарком судьбы. Пару раз мне на глаза попадался Дэмиен, и вид у него был, мягко говоря, неважный. Впрочем, понять его можно: все без исключения желали с ним танцевать, и так же все наверняка засыпали его вопросами. Не укрылось от меня и то, как он, скажем прямо, отшил следующую девушку, прежде чем сесть за стол. Бедняжка пронеслась мимо меня, едва сдерживая слёзы. Почувствовав угрызения совести, я сердито воззрилась на Дэмиена, но он, ни на что не обращая внимания, накинулся на еду. Он, кажется, даже не отдавал себе отчёта в том, что рядом с ним сидела королева. Увидев мелькнувшую рыжую гриву волос, я догадалась, что девушка умчалась в уборную. Я, ежеминутно извиняясь и отказывая кавалерам в танце, ссылаясь на ту же уборную, проследовала за ней.

Она обнаружилась сразу за дверью. Надо отдать ей должное: плакала она бесшумно, но слёзы градом лились из её глаз. Она даже не заметила, как я подошла сзади, и отреагировала только тогда, когда я положила ей руку на плечо. Ойкнув, она обернулась и тут же заговорила:

— Ох, пожалуйста, не говорите никому…ой, вы ведь Мари, верно? Спутница Дэмиена?

— Да, — ответила я. И тут же продолжила, — я видела, как грубо он с тобой обошёлся, не обращай внимания. Он измучен, такие мероприятия не самая сильная его сторона. Плюс ко всему ему ещё с Советом разговаривать.

— Ах, Мари, вы не представляете, какая это беда. Какое унижение. Ох, простите мне мое невежество — я Иллизи, дочь министра разведки. Сегодняшнее положение всех дам зависит от того, танцевали ли они с Дэмиеном. Как долго, какой танец, — значение имеет всё! А теперь, когда мне так грубо отказали, я не знаю, как мне быть! Я стала посмешищем при дворе!

— Мда, — только и смогла сказать я, про себя думая о том, как же на самом деле несчастны люди, которые, внешне живя в роскоши и богатстве, внутри себя считают зависимыми от того, кто что о них подумал, и кто что им сказал, и каждая маленькая оплошность для них — трагедия мирового масштаба. Неловкое молчание нарастало, и я всё же сказала, — а если он с вами потанцует, это вас спасёт?

— Может быть, — утирая слёзы с голубых глаз, ответила она, — но я не уверена. Вот если бы он уделил мне самый последний, самый почётный танец…

— Хорошо, я поговорю с ним. Но ничего не обещаю, — быстро добавила я.

В этот момент в уборную ворвалась Матти.

— Мари, силы небесные, наконец-то я тебя нашла! Дэмиен танцевал с Советницей! Его вызовут с минуты на минуту. Идём скорее!

И без дальнейших объяснений она схватила меня за руку и потащила прочь. Извиняюще улыбнувшись Иллизи, я поспешила вслед за Сестрой.

Дэмиен уже шёл в сопровождении слуги к какой-то комнатке. Как только мы с Матти подоспели к Миа, стоявшей неподалеку, он обернулся и властным голосом сказал:

— Вы мне тоже нужны!..

Глава 3.7

Глава 7. Совет.

Девушки облегченно подошли ко мне. Но я ещё более облегчённо проследовал за слугой в комнатку: встречаться с одиннадцатью советниками один на один мне не хотелось совершенно.

В небольшой комнате, заставленной диванами и креслами, восседали одиннадцать советников. Приглушённый свет от таких же магических шаров, как и снаружи, невысокие столики, на которых стояли напитки, мягкие тёплые цвета мебели — всё это создавало уютную, домашнюю обстановку, но не стоило обманываться: предстоящий разговор обещал быть одним из самых важных в моей жизни.

Одно из кресел по центру, очевидно, оставили для меня, но туда по моей мысленной просьбе села Миа, успевшая объединить четыре сознания в одно, я же сел в одно из боковых кресел, Матти пересекла почти всю комнату, добираясь до свободного кресла, Мари же села на диван с одним из советников, до того на нём в одиночестве. Расчёт на то, что я буду сидеть по центру как на арене, провалился: мало того, что полностью меня видело от силы пятеро Советников, так ещё и компания оказалась щедро разбавленной не совсем желанными гостьями. Деваться, однако, было некуда.

— Итак, Дэмиен, перейдем сразу к делу, — нарушил первым молчание Советник, которого потеснила на диване Мари, — нам передали твои условия — мы на них согласны.

— В самом деле? — удивился я, — безо всяких споров, и тому подобного?…

Найди того, чей сын совершил кражу, — попросил я в этот момент мысленно Миа.

— Да, — невозмутимо кивнул тот, — все собравшиеся здесь оказались на своих местах именно потому, что отлично знают, когда можно торговаться, а когда нет. И сейчас мы понимаем, что торговаться не самая лучшая идея. Разумеется, посольство таисианов… это, конечно… множество людей будет просто шокировано… чтобы таисианы с равными правами… конечно, будет масса несогласных, но если тебе удастся сделать то, о чем сказал Аскольд, то мнение о таисианах, конечно, повысится…

Тот, что слева, лысый, в желтом камзоле — дала мне тем временем ответ Миа.

Дэмиен, не поддавайся их безоружности. Тебя могут заставить пойти на крайне неприятные ответные услуги, — влезла в наш мыслеразговор Матти.

Она права. Будь начеку!

…- И будет создана самая благоприятная почва для того, чтобы вы могли осуществить задуманное, — продолжал тем временем советник, — мы же со своей стороны обязуемся осуществлять всяческую поддержку для вашего предприятия…

— Должна признать, меня удивляет тот факт, что вы не просите ничего для себя, — сказала танцевавшая со мной советница, — вы могли попросить богатства, влияния при дворе… да всё, что угодно. Попроси вы место в Совете — мы были бы вынуждены удовлетворить и эту просьбу.

— Вы настолько не верите в мои силы, полагая, что я погибну, — холодно рассмеявшись, сказал я, — потому и предлагаете мне подобное?

— Скорее, Дэмиен, — подал, наконец, голос лысый Советник в жёлтом камзоле, — это вы не представляете себе наших возможностей. Мы можем озолотить вас и ваших спутников, можем дать вам очень влиятельные должности, вы будете вольны заниматься тем, чем хотите…

— И, если уж на то пошло, — сказал лысый советник в жёлтом камзоле, — в наши планы входит, чтобы вы оставались живыми и здоровыми. Ведь вам ещё Обелиск воды заряжать. Да, в знак нашей доброй воли мы уже распорядились об отмене режима с верительными. Но эта сделка будет считаться выполненной только после исполнения вами своих обязанностей. А уже после этого вы можете выбирать всё, что вашей душе угодно…

— Ну, так я уже выбрал. Я буду заниматься таисианским посольством, — изворотливо улыбнулся я.

— Ну что ж, очень хорошо, — сказала танцевавшая со мной Советница, — мы согласны.

— Впрочем, немного золота мне не повредит, — сказал я, не дав новому Советнику вставить слово, — скажем, тысячу золотых. У меня есть команда. Их надо кормить, обеспечить нормальным снаряжением, его починкой. Нам пересекать три людских города, прежде, чем мы доберёмся до земель троллей. На всё нужны деньги, сами понимаете, — я доброжелательно оскалился (кажется, я уже упоминал, что таисианы плохо умеют улыбаться?)

— Разумно. Принимается, — сказал доселе молчавший Советник в фиолетовой мантии. Он был самым старым из них и, вероятно, самым авторитетным, — идите сюда. Заключим соглашение.

Недоумевая, я встал и подошёл к нему. Он протянул мне руку. Как только наши ладони соприкоснулись, от них стал идти зелёный свет. Я дёрнулся, но Советник успокаивающе сказал.

— Не бойтесь. Это всего лишь магический договор. Дабы у вас не было сомнений в том, что мы сдержим свое слово. Итак, — он закрыл глаза, сосредотачиваясь, — от имени Совета я, Ильрик Кедосский, заключаю с тобой, Дэмиен, он же Дамиаш, соглашение. Мы обязуемся, в случае выполнения тобой твоей части сделки, обеспечить тебе всяческую помощь в создании посольства таисианов…

— Или лицу, меня представляющему, — перебил я его, — в силу разных причин я могу и не возглавить посольство, — на лице Советника мелькнуло неудовольствие, но поделать было уже ничего нельзя…

— Или лицу, тебя представляющему, коим может быть любой, названный тобой таисиан, — покорно добавил он, — устраивает?

— Да, — кивнул я, — я, Дэмиен, он же Дамиаш, обязуюсь приложить все силы для того, чтобы убедить тролля-мастера магии земли помочь зарядить Стихийный Обелиск.

— Превосходно, — сказал Советник, разрывая рукопожатие и усаживаясь обратно в кресло, — как вы можете видеть, этот тип договора очень удобен сразу в нескольких отношениях. Во-первых, соблюдать его до конца необязательно. Если со временем стороны понимают, что им не нужно или невыгодно его исполнять, о нём просто забывают. С другой стороны, если одна из сторон исполняет свою часть сделки, вторая сторона будет просто вынуждена приступить к исполнению своей, поскольку будет всё время ощущать некий… дискомфорт, который со временем будет только расти. Если данный… дискомфорт приведёт к смерти одной из сторон, обязательство ляжет на его ближайшего родственника, который так или иначе обязан будет исполнить договор. Если не сможет и он, обязательства перейдут к следующему, и так далее. Люди будут умирать до тех пор, пока не исполнят обязательство… либо вторая сторона не откажется от своих притязаний.

Миа, Матти, это правда? — мысленно воззвал я к своим спутницам.

Да. Такого я никак не ожидала, но сделано все в абсолютной точности, — ответила Сестра.

Последнюю лазейку ты перекрыл, дав себе возможность назвать преемника. Теперь им от этого никуда не деться, — добавила эльфийка.

— Зачем же вы даёте такую клятву, — удивлённо спросил я, — вы ставите под угрозу не только свою жизнь, но и…

— Мне это известно, — веско ответил Ильрик, — я хочу, чтобы вы были полностью уверены в том, что мы выполним свою часть сделки. Мы знаем, ваши спутницы сказали вам, что мы мастера интриг и заговоров, что нам доверять нельзя, что мы обязательно всё усложним, — так вот знайте, — он привстал, гневно глянув на Матти и Миа, — у нас нет времени ни на ваши интриги, ни на свои. Мы здраво оцениваем масштаб катастрофы: Старый Свет на грани исчезновения — и нам не до тайных игрищ. Делайте спокойно своё дело, и будьте уверены — мы своё слово тоже сдержим!

Я не нашелся, что ответить на это заявление. Вот он Совет, связанный клятвой по рукам и ногам, который в лепёшку должен будет расшибиться, но выполнить условия и создать полноценное посольство, которое лично я одобрю и признаю сделку исполненной. Что мне ещё нужно? Да ничего. Не понадобилось ни на кого давить, изобличать, уговаривать — всё прошло… просто сверхлегко. В таком случае надо возвращаться, выслушать доклады Алаэрто, Фрайсаша и Кермола, и ложиться спать, дабы завтра же, не теряя времени, отбывать из Столицы.

— Таким образом, — подытожил советник Ильрик, — если это всё…

— Не совсем, — ответил я, вспомнив важную вещь, — моя спутница, Миариали, как я понимаю, давно добивалась у вас аудиенции. Безрезультатно. Почему бы вам не поговорить сейчас?

— Думаю, сейчас это делать не самое лучшая идея, но ваше желание мы поняли. Посол Миариали, — сказала одна из Советниц, — через три дня, с утра и до самого обеда мы уделим вам время, дабы вы могли сказать, предложить, сообщить нам всё, что вы считаете нужным. Устраивает?

Я обернулся к Миа. Она благодарно улыбнулась и кивнула.

— Да, благодарю, — я встал, и девушки тоже поднялись, — тогда мы пойдём, нам ещё надо завершить бал.

— Ваше золото вам принесут утром в вашу комнату, — догнал меня голос одного из Советников, когда я уже почти вышел из комнаты. Обернувшись, я кивнул им всем и покинул помещение.

После этого я станцевал ровно три танца. Первым танцем одна из Советниц своеобразно ещё раз скрепила нашу сделку. Второй танец я лично предложил девушке, которую не столь давно отшил, пытаясь хоть что-то съесть (Мари успела шепнуть мне, во что вылился мой поступок). Ласково взяв её за руку, я прошептал ей на ухо извинения и увлек ее в Танец Пламени. Последний танец я танцевал с королевой Августой, и пару раз мне казалось, что Аскольд смотрит на меня с неодобрением, но королева просто порхала в моих объятиях. После этого я, магией иллюзий самую чуточку усилив свой голос, поблагодарил всех за бал, за проявленные радушие и гостеприимство и, сославшись на необходимость в самом скором времени приступать к своим обязанностям, покинул мероприятие.

* * *

Едва мы вышли из зала и поднялись всего на один этаж, как Дэмиен покачнулся. Кажется, ему стало плохо. Он бы упал, но Маттика среагировала быстрее всех и успела его подхватить.

— Дэмиен, что с тобой, — обеспокоенно спросила я, тоже ныряя ему под плечо и подхватывая, чтобы он окончательно не упал.

— Всё в порядке, — слабо ответил он, — просто…я так устал.

— Это пройдёт, — успокаивающе сказала Матти, вместо со мной аккуратно помогая истощённому таисиану добраться до своей комнаты.

Там нас, разумеется, дожидались орк с драконом и чёрным таисианом. Увидев нас, они тут же подскочили и, подхватив Дэмиена, усадили его в кресло.

— Мы хотели рассказать о том, что узнали, — начал было дракон.

— Это не может подождать до завтра, — перебила его Матти, — он сейчас не в самой лучшей…

— Не может, — донесся слабый голос из кресла, — у нас завтра не будет на это времени. Фрайсаш, помоги мне дойти до ванной, пожалуйста.

Черный таисиан, только усевшийся на пол, снова подскочил и, аккуратно приподняв Дэмиена, помог ему добраться до ванной комнаты. Около минуты слышался звук идущей воды, затем Дэмиен самостоятельно вышел и, усевшись в кресло и обратив свой взгляд на вернувшуюся из города троицу, сказал:

— Я вас слушаю…

Глава 3.8

Глава 8. Седьмой компаньон.

Как же я сладко спал. И никаких сновидений — что и к лучшему, в последнее время они меня совершенно не радовали. Пробуждение мое, однако, было не самым приятным. Мою голову немедленно заполнили мысли о том, на что мы, собственно, подписались.

* * *

Матти, услышав вчера общий отчёт остальных представителей сильного пола в нашей команде, просто затрепетала от гнева.

— Ну, разумеется, они могут позволить себе пойти на такие условия, ведь задача просто невыполнима! — гневно выпалила она. Пришлось мне успокоить ее следующими словами.

— Знаешь, Матти, почему героями сказок очень часто бывают дети? И именно дети всегда одерживают верх? Потому что дети не лишены полностью веры в чудеса. Они не говорят себе заранее, что проиграют, и в конце концов одерживают верх, хотя стороннему человеку цепь событий, которая привела их к победе, могла показаться фантастическим везением. Так что не надо заранее выносить приговор нашему предприятию. Немало воды утекло, да и катастрофа грозит всем народам Старого Света. Придумаем, что сказать.

В этот момент вся команда посмотрела на меня очень странным взглядом. В конце концов, Мари обронила.

— Но, Дэмиен, мы ведь не в сказке. Ты же сам говорил мне об этом на Земле, когда я просила тебя взять меня с собой.

Я не стал с ней спорить. Не было смысла. Главное, что я верю в чудо. И любой после того, что он пережил бы в Храме Тысячи и Семи снов, верил бы.

* * *

Оторвавшись от этих мыслей, я открыл глаза. К моему неприятному открытию, солнце было уже, что называется, в зените. Подскочив, я глянул на висевшие на стене часы и опешил — два часа дня. Подхватив одежду, я кинулся в душ. Выйдя оттуда через полчаса, полностью приведя себя в порядок, я увидел сидящую в кресле Мари.

— Ну наконец-то. Я уж хотела тебя будить.

— А почему только сейчас? — гневно спросил я, — почему раньше нельзя было разбудить?

— Так решили Маттика и Алаэрто. Утром дракон проверил твоё состояние — ты даже не отреагировал на то, что он несколько минут держал тебя за виски — и категорически запретил тебя будить. Это, наверное, было первое, в чем Матти в ним согласилась.

— И где же все?

— Матти с Фрайсашем пошли пополнить припасы, — с готовностью принялась рассказывать Мари, — она сказала, что понятия не имеет, как ты в прошлый раз умудрился пересечь половину Авиала, не имея даже простейшего вещевого мешка, и решила в этот раз сделать всё по уму. Орк пошёл в ближайший оружейный магазин, хочет оружие проверить, да кое-что новое посмотреть, если приглянется. Оба они взяли, — она показала взглядом на увесистый кошель, — по пятьдесят золотых.

— А Алаэрто, — противный голосок экономиста во мне тут же забубнил о неправильности контроля за деньгами, но я его заглушил. В конце концов, это общие деньги. Каждый пусть берёт столько, сколько нужно. Впрочем, при повторной попытке запустить туда руку все равно потребую отчёт…

— Пошёл к королевским магам, — продолжала тем временем Мари, — утром ему советники передали, что в качестве компенсации за задержку на балу они договорились с магами, и те сразу телепортируют нас в Визарито, так что в плане времени мы всё равно останемся в выигрыше.

— То есть можно пока расслабиться и ничего не делать? — недоверчиво спросил я.

— Ну, выходит, что так, — улыбнулась она…

* * *

— Тогда… пока у нас есть время, — сев на постель, Дэмиен замялся. Потом поднял голову и просил, — ты не жалеешь, что пошла за мной? Такое решение поменяло твою жизнь навсегда. И ты, конечно, понимаешь, что скорее всего у тебя не будет возможности вернуться назад.

— Вообще не жалею, — радостно ответила я, — и не только потому, что жалеть о принятом решении — плохо. Повода нет. Мне, конечно, немного жаль папу, но я же видела, как и он в последнее время стал тяготиться меня. Даже не меня — а моего будущего. Что меня там ждало? Кто бы взял меня замуж? Никто. Там я была обречена на медленное увядание в одиночестве. Здесь же всё оказалось совсем иначе. Мои способности изменились невероятным образом. Я могу получать способности других людей, но теперь этот дар полностью подчиняется мне; мало того, он совершенствуется. Часто мне уже не нужно их касаться, чтобы это произошло.

— Как Питер Петрелли? — с улыбкой спросил он.

— Да, точно, — улыбнулась я, — только ближе к тому, что было в последнем сезоне. Забирая одну способность, я ею вытесняю предыдущую. И запас сил тоже не бесконечен.

— Как это? — не понял Дэмиен.

— Ну, вот представь, что я украла… ну, например, у мага воздуха триста единиц магии. И вот способности я использовать могу только на эти триста единиц магии. Потом опять надо будет… брать взаймы. Хотя, мне кажется, что впоследствии я научусь или экономить энергию бережнее, или забирать больше…

— Понятно. Но это, на самом деле, не так важно. Важно то, что ты рада и счастлива, — он откинулся, и на его чешуйчатой морде мелькнуло облегчение. Однако он тут же посерьёзнел и спросил, — ну а что думаешь насчёт нынешнего предприятия?

— Мало что можно сказать пока, — задумчиво ответила я, — но в одном ты вчера был прав: не стоит бежать впереди паровоза. Миссия трудная, конечно, но ведь для этого за тобой и послали Кичандаша в другой мир, верно?

— Да, ты права. Кстати, это вообще отдельный разговор. Как здешние агенты его нашли? Как убедили помочь? Они что, просто так взяли и заявились в таисианскую деревню? Причём их там не пара штук, а довольно приличное количество — и так угадали. Тебе это не кажется странным?

— Не кажется, — сдержанно улыбнувшись, ответила я, — ты должно быть ещё не до конца отошёл от вчерашнего, несмотря на продолжительный отдых. Ты забыл, что твой друг вампир Райлисс давал подробный отчёт о твоих похождениях в этом мире? Оттуда и вся информация. Ну а чем они купили Кичандаша — ты и так знаешь. Хоть он и, — я задохнулась, настолько он до сих меня бесил, — хоть он и такая свинья, что я бы ему сама хлыстом всю шкуру исполосовала, а всё-таки не дурак подумать о ком-то, кроме себя. Ты пришёл, и теперь таисианам не нужны верительные, чтобы устраиваться на работу. Как минимум четверо гостей вчера на балу с большим осуждением об этом говорили. Скажешь, плоха цена?

— Да, разумеется, ты права, — задумчиво ответил он, — я совершенно об этом забыл.

— Может, тебе лучше подремать ещё полчаса, — предложила я.

Однако воспользоваться этим предложением Дэмиену было не суждено. Потому что в этот момент в комнату вошёл человек в тяжелых доспехах. Я не знала, а Дэмиен, суля по тому, как быстро он вскочил и с каким бешенством посмотрел на вошедшего, прекрасно его знал…

* * *

Мне хватило всего лишь одного взгляда, чтобы вскочить с постели и запустить в вошедшего волной холода. Как и в прошлую нашу встречу, он поднял руку, блокируя мои способности, однако на сей раз, к моему удивлению, ничего не произошло. Сила, оставившая меня в прошлый раз беспомощным, сейчас прошла сквозь моё тело безо всякого вреда. Храмовника же отбросило прочь и сильно приложило об стену. Сползая по ней на землю, он, казалось, не мог поверить своим глазам.

— Что. Ты. Здесь. Делаешь? — очень медленно спросил я, каждым словом мысленно забивая гвоздь в его гроб.

— По приказу Королевского Совета, — прохрипел тот в ответ, — мне, Бальхиору, храмовнику второй категории, велено сопровождать мастера магии воды Дэмиена в его путешествии…

* * *

Дэмиен в ответ издевательски расхохотался. Я никогда не слышала у него такого смеха — желчного, ядовитого, искажённого злобой. И тут в памяти вспыхнуло, где же я слышала это имя. Да… та женщина, которая говорила нам с Алаэрто о том, что произошло на площади у Церкви, сказала, что именно храмовник-подавитель по имени Бальхиор заставил отступить таисиана, когда тот попытался сорвать казнь. Тем временем Дэмиен, казалось, напрочь забыл о моём присутствии. В его руках концентрировалась огромная сила, которую он собирался обрушить на храмовника.

— Дэмиен, да постой, — вмешалась я, хватая его за запястье и возвращая к реальности, — даже если ты не хочешь принимать его в отряд, это не повод убивать его прямо здесь и сейчас. В конце концов, мы находимся в королевском дворце, ты не забыл?

Дэмиен, и в самом деле напрочь забывший о моём присутствии, удивлённо обернулся и уставился на меня. Еще несколько секунд до него доходил смысл моих слов. После чего он всё-таки сдержал удар, который ему так хотелось нанести, молча прошествовал к своей кровати и сел на неё.

— Примерно на такой приём я и рассчитывал, — сказал Бальхиор, с лёгкостью поднимаясь на ноги, как будто его каждый день об стену прикладывали, даром что в доспехах. Он уселся в единственное свободное кресло и добавил, — правда, я рассчитывал, что у меня получится тебя успокоить, как и в прошлый раз, но что-то пошло не так. Спасибо вам, леди, — он учтиво поклонился мне, — без вашей помощи я бы..

— Очень мило, что ты упомянул про прошлый раз. Вы всегда ведёте на казнь преступников под чарами? — безо всякого почтения перебил он храмовника, всем своим видом показывая, что заранее не поверит ни единому его слову.

— Это на самом деле благо, Дэмиен, — с готовностью ответил Бальхиор, — не каждый в состоянии справиться с тем, что ему вынесен смертный приговор. Что это конец, и пути обратно больше нет. Для многих, очень многих приговоренных гораздо милосерднее пройти к эшафоту под зачарованием, чтобы они, не теряя чести и достоинства, коими обладает каждое разумное существо в нашем мире, со смирением приняли смерть.

— И именно поэтому вы их зачаровываете магией крови? — глаза Дэмиена при этом вопросе сверкали недобрым огнём.

Бальхиор опешил. Я видела, что он тщательно готовился к этому разговору, но он всё равно складывался совсем не так, как храмовник рассчитывал.

— Магия крови? С чего ты взял? — торопливо заговорил он, — обычный гипноз. В церкви всегда имеется…

— Ты, наверное, так и не понял, почему я бросился на вас тогда, на площади. Вернись мысленно туда, — медленно заговорил Дэмиен, — и вспомни все свои ощущения после того, как вы… заставили его отречься от Аорташа.

— Мы не заставляли отрекаться его от своего бога…

— НЕ ВРИ! — Дэмиен снова вскочил, и от него повеяло холодом.

— Ладно, ладно, не хочешь — не верь, только, во имя Создателя, успокойся, — поднял руки храмовник, после чего поспешно продолжил, — и что я должен вспомнить? Все было как обычно. Впрочем, нет. Что-то все-таки показалось мне странным. Как будто порыв свежего ветра…да, было что то такое.

— Этот порыв свежего ветра был моей Магией Слёз, — ответил таисиан, — и то, что чары перестали действовать, свидетельствует о том, что зачарован приговорённый был магией крови. Магию гипноза она бы не сняла. Так что ярость мою вызвало откровенное глумление. Мало того, что этого бедолагу с позором провели по всему городу, так еще и публично заставили отречься от своего бога. И да… кажется, когда к нему вернулось истинное сознание, он что-то говорил о своей невиновности…

* * *

Я с интересом сцепил руки, ожидая продолжения разговора. Сейчас я ощущал огромную благодарность Мари, которая вовремя образумила меня. В самом деле, не следует так терять над собой власть. Разговор протекал именно так, как я и предполагал. Очень скоро я смогу выставить его отсюда, как следует наподдав напоследок.

— Все преступники, внезапно понимающие, что это — конец, — тихо заговорил Бальхиор, — начинают паниковать и кричать, делать что угодно, лишь бы…

— Врёшь! — прошипел я, снова подскакивая и испуская мощную гипнотическую волну, — говори правду!

Однако этот магический выпад ему удалось парировать. Знак на его доспехах — выставленная ладонь, вокруг которой расходились маленькие молнии, как символ подавляемой магии — замерцал, как видно, втягивая в себя часть враждебной магии.

— Не стоит, Дэмиен, — тихо сказал Бальхиор, — подавлять любые иллюзии, любой гипноз, любую магию крови нас учат в первую очередь. Так что это не сработает. Ладно, раз ты такой упёртый, то признаю — порой мы пользуемся магией крови. Среди узников редко, но попадаются устойчивые к магии. Простой гипноз они стряхивают с себя за несколько минут. Поэтому, дабы избежать ненужных сцен, порой приходится зачаровывать их так.

— И публично проводить казнь? — скептически спросил я.

— Ты хоть знаешь, что такое Чаша Благочестия? — спросил в ответ Бальхиор, — невероятной ценности реликвия, которая во времена Искупителя уже считалась раритетом. Именно из неё он испил, благословляя Церковь вести свою деятельность. Ты мог посчитать нас жаждущими крови палачами — твоё право. Но мы не любители публичных казней. Однако преступление было очень тяжкое, причём с его стороны это был рецидив, и приказ начальства был недвусмысленный. Публично.

Я встал с кровати и подошел к нему почти вплотную.

— Знаешь, что я думаю? — зловеще сказал я, — мне кажется, что ты сейчас нагло врёшь. Еще я думаю, что мне стоит вернуться в Краспаген и посетить вашу незатейливую церквушку. И, я более чем уверен, что там вскроется очень много интересного.

— Если тебе угодно тратить на это время, — равнодушно отозвался храмовник.

— Это, — с нажимом сказал я, — много времени не займёт.

В этот момент в комнату зашли Матти и Фрайсаш. Таисиан нёс в руке новенький вещевой мешок, уже явно чем-то наполненный.

— Кажется, мы что-то пропустили, — ехидно заметила Сестра, тоже узнавшая храмовника. У меня не было сил пересказывать всё по второму кругу.

— Мари, введи всех в курс дела, будь так добра, — сказал я, отворачиваясь от Бальхиора и направляясь к выходу, — а то я сейчас ноги от голода протяну…

Глава 3.9

Глава 9. Отбытие.

Я шёл по коридору, и меня одолевали тягостные мысли. Неужели придётся путешествовать в компании ещё и храмовника? Очень бы этого не хотелось, тем более того самого. С другой стороны, я получил прямое подтверждение тому, что на меня все-таки попало зелье разрушения устойчивости к магии. Весьма сомнительное удовольствие всё же, несмотря на очевидные преимущества.

Вовремя нашедшаяся Эдна быстро сопроводила меня на кухню, где слуги на скорую руку состряпали вполне приличный обед. Покончив с едой, я возвращался вовсе не к своим спутникам. Я шел к Миа. Нам снова, несмотря на все усилия, придётся расстаться. И я хочу с ней поговорить.

К счастью, она оказалась у себя. Сидя за столом, за которым был виден кусочек синего неба, она разбирала бумаги.

— Я ждала тебя, — сказала она, не поднимая головы.

— Мне так жаль, что мы снова вынуждены расстаться, — ответил я, заходя к ней за спину и обнимая её, — я очень хотел, чтобы ты отправилась с нами.

— Мне тоже совсем этого не хочется, — ответила она, прислоняясь головой к моим рукам, — но я так устала смотреть, как мой народ живёт отшельниками на своих островах, и лишь единицы покидают его. Мне так хочется, чтобы, наконец, отступило бесконечное непримирение. И эльфы могли бы чаще посещать Старый Свет, и люди вполне могли бы становиться гостями наших лесов. Сколько можно враждовать? Сколько можно ненавидеть и бояться? Почему так, Дэмиен, — грустно спросила она, оборачиваясь, — ты никогда не задавался таким вопросом, пока у тебя был твой дар?

— Вопрос на такой ответ мог бы меня убить, — невесело ответил я, — несложно, однако догадаться. Почему в моём мире есть люди с белым цветом кожи, жёлтым, красным и даже чёрным? Почему в этом мире у эльфов длинные уши, орки имеют чёрную и зелёную кожу и внушительные клыки? Почему гномы низкого роста и мало восприимчивы к магии, а таисианы покрыты чешуёй и имеют хвост? И почему, наконец, каждое живое существо что в моем мире, что в этом в непохожих на себя всегда видит в первую очередь врага?

— Так почему?! — почти в отчаянии спросила Миа, вставая со стула и хватая меня за руки с такой силой, что становилось больно. Ее взгляд напугал меня: казалось, я сейчас ей открою вселенскую истину.

— Потому что кто-то очень этого пожелал, — прошептал я, опустив взгляд.

— Но для чего, Дэмиен, для чего? И почему ты вообще стал мыслить? Что случилось с тобой в Храме? Ты…что — то видел?

— Видел. Но то, что я там видел, касается лишь меня и моего мира. Там всё куда как хуже, чем здесь. Или точно так же, как и здесь. Тем не менее общую мысль передать могу. Каждая новая жизнь появляется для того, чтобы её носитель чему-то научился. Вот растёт, например, человек, и родители его учат. Тому, что таисианы — лжецы, эльфы — пройдохи, орки — так вообще звери все до единого, и бедный ребёнок этому всему, разумеется, верит. Так вырастают люди, полностью нетерпимые к другим расам. И сможет ли он в будущем разорвать этот порочный круг и понять, что не все орки, эльфы, таисианы такие плохие? В общем… я не проповедник, и красивых речей говорить не могу, особенно на такие темы.

— Но твою мысль я уловила, — тихо ответила Миа, — значит, жизненный опыт. Каждый должен научиться тем вещам, которые на самом деле правильны?

— Да, примерно так. И именно поэтому мы сейчас расстаёмся. Потому что каждый из нас делает то, что считает правильным. Но ведь это не означает, что мы больше не увидимся верно?

— Пообещай мне, — она, наконец, отпустила мои руки, но я уже давно забыл о том, что им было больно, — пообещай мне, — она обняла меня, — что обязательно, обязательно вернёшься. Зачем, ах, зачем ты вчера сказал, что можешь не выжить в этом походе? Я теперь места себе не найду.

— Я обещаю, — я мягко приподнял её голову и посмотрел ей в глаза, — я к тебе вернусь, непременно вернусь.

— Тогда возьми вот это. Я хотела дать тебе его перед тем, как ты войдёшь в Храм, но королева запретила.

Подарком оказался очень красивый серебряный кулон на цепочке, изображающий извивающуюся саламандру.

— Чудесный подарок, спасибо, — тихо прошептал я.

— Это не просто безделушка, — ответила она, — я лично его зачаровала своими способностями и лично для тебя. Начала ещё когда мы расстались в Краспагене: ты тогда остался в Университете, а мы ушли за драконом, помнишь? Так вот, если тебе захочется поговорить со мной, просто сожми его в ладони и мысленно позови меня. И я тебе отвечу, если смогу.

— Спасибо, — теперь уже я крепко обнял её. Наше объятие длилось долго, мне не хотелось отпускать её, отпускать от себя этот дивный аромат фиалки, это тёплое манящее дыхание, эту восхитительную кожу…

— Пока у нас есть немного времени, — прошептала она, отстраняясь и показывая глазами в сторону своей спаленки.

— Да, я тоже об этом подумал, — ответил я, принимая облик человека и увлекая её за уже такую родную дверку…

* * *

Два часа спустя я, усталый, но счастливый, возвращался в свою комнату К тому времени она уже напоминала проходной двор и с трудом вмещала в себе всех желающих в ней находится. Орк поднялся было, чтобы продемонстрировать что-то в свертке с, как я мог догадываться, купленным оружием, но жестом я остановил его. Мой взгляд был обращен на Бальхиора. Мне не терпелось от него избавиться, однако в голову лезли настойчивые мысли о том, что он мог бы быть полезен. С другой стороны — это первый спутник, которого мне навязывают против моей воли. А бесплатный сыр бывает только известно где. Впрочем, не вижу смысла не поделиться сомнениями со своими спутниками. Ладно, пора с этим заканчивать…

— Итак, друзья, думаю, вы уже познакомились с этим человеком. Бальхиор, храмовник второй степени, любитель лично поучаствовать в публичных казнях таисианов, — с удовлетворением я отметил, что Фрайсаш при этих словах совершенно по-новому посмотрел на храмовника. Странно, что Матти всем об этом не сообщила. Хотя с другой стороны, она в тот момент спешила увести меня из-под удара, и смотреть по сторонам в тот момент ей было, мягко говоря, некогда. — Для меня, разумеется, важно ваше мнение о том, нужен ли такой человек в отряде. Я, конечно, считаю, что ему следует немедленно вернуться туда, откуда он появился, и поблагодарить высшие силы за то, что он не получит напоследок прощального пинка, — при этих словах Кермол не сдержался и фыркнул, — но, как и любое живое существо, я могу ошибаться.

— Неправильно ты руководишь отрядом, Дэмиен, — тут же сказал Бальхиор, — если ты в самом деле так силён, как о тебе все говорят, то твое слово, как командира, всегда должно быть решающим. А если ты сам признаешься, что неправ, то ты становишься слабым.

— Слабым? — скептически переспросил я, — когда ты пришёл сюда, то воочию убедился в моей так называемой слабости. Я прямо сейчас могу превратить тебя в глыбу льда — необратимо. В чём здесь моя слабость?

— Сила не только в том, чтобы метать заклинания направо и налево. Сила должна быть в твоей неоспоримой правоте. Потому что те, кто идут за тобой, должны знать, что ты прав. И если им придётся умереть, то они должны знать, что умирают, потому что ты прав.

— Ах, вот оно что. То есть когда отряд куда-то идёт, и опытный следопыт говорит командиру, что впереди участок топи, который лучше обойти другим путем, то командир, согласившись с ним, становится слабым, правильно я понимаю? Вообще-то в идеальном отряде все члены команды подогнаны друг к другу, как шестерёнки: один готовит еду, другой отлично торгуется, третий знает все тайные тропы и ходы, у четвёртого есть знакомые во всех городах, пятый — отличный врач, который может быстро залатать раны. Каждый эксперт в своей области, и командир, разумеется, обязан учитывать их мнение в таких вопросах. Я не буду спорить, на дутом авторитете самодурства можно подняться даже очень высоко. Однако итог один: падение. И чем выше взлёт на этих мнимых крыльях, тем больнее падение.

— Ты ещё просто слишком молод, чтобы понимать такие вещи. Тебе никогда не приходилось принимать решение, кому жить, а кому умирать, и жить потом с последствиями этого решения. При этом члены отряда твёрдо должны быть убеждены, что ты прав, и никак иначе.

— Достаточно! Я вижу, в церкви хорошо учат риторике и софистике, и этот спор можно продолжать до бесконечности. Перейдём к делу. Алаэрто, — обернулся я к дракону — твоё мнение?

Тот немало смутился. Вероятно, потому, что, спросив его мнение первым, я впервые выказал ему определённое доверие. И тем более неловко было ему выдавать свою точку зрения, так несовпадающую с моей.

— Мне известно, что он участвовал в казни таисиана. Однако для него это был только приказ вышестоящих. Если ты примешь его в отряд, он точно так же будет исполнять твои приказы. Кроме того, он храмовник, да ещё и подавитель. Ему могут быть открыты двери туда, куда они закрыты для всех нас. Он нам нужен. Я голосую за то, чтобы он остался.

— По правде сказать, не такого ответа я ожидал, — удивленно заметил я, — что ж, ладно. Матти, ты что думаешь?

Сестра посмотрела мне прямо в глаза. Затем, глубоко вздохнув, сказала:

— Не пойми меня неправильно, Дэмиен. Будь это обычная ситуация — этот храмовник уже мчался бы обратно в свою церковь с поджаренной молнией пятой точкой. Однако масштаб катастрофы в самом деле огромен. Твои слова, что перед лицом великой опасности все должны будут сплотиться. Так что дракон, — небольшая пауза — прав. Я голосую за то, чтобы он остался.

— Очень хорошо, — спокойный голос стоил мне немалых усилий, — Кермол?

— Лишний воин в команде никогда лишним не бывает. Ещё с такими способностями. Да и кроме того — воин воина всегда узнает по взгляду. Он будет тебя слушаться, если ты позволишь ему остаться.

— Вы, я так понимаю, — сказал я, повернувшись к Мари и Фрайсашу, и понимая, что в своём мнении я нахожусь в подавляющем меньшинстве, — тоже считаете, что ему лучше остаться?

Мари кивнула сразу. Фрайсаш чуть погодя. Ну кто бы мог подумать, даже Фрайсаш. И ты, Брут! — горестно захотелось воскликнуть мне, но, кроме Мари, поймёт здесь эту иронию?

— Очень хорошо. Как видно, мне рассуждать здраво мешает чересчур предвзятое отношение. Что ж, оставайся. Однако я тебя предупреждаю — если дашь мне хотя бы повод подумать, что намерен причинить кому-то вред…

— Может, ты удивишься, Дэмиен, но меня есть жена и ребенок, — невозмутимо ответил храмовник, — и мне тоже не хочется, чтобы им досталась участь, угрожающая всему Авиалу. Так что не сомневайся, я абсолютно заинтересован в успехе твоего дела.

— Ладно! С этим разобрались. Вы, — посмотрел я на Кермола и Маттику, — хотели что-то сказать?

— Да, — улыбнулась Сестра, доставая из свертка какую-то фиолетовую вещь, — твой новый наплечный мешок. Понятия не имею, как ты умудрился обойтись без него в свой прошлый визит, но теперь сделаем все по уму. Держи.

Взяв мешок, я с интересом принялся в нем копаться. Ну, разумеется, спички, соль, какие-то порошки, медикаменты скорее всего, пузырек спирта — для дезинфекции ран, нож с вилкой; в общем, подавляющая часть этих вещей может встретиться в рюкзаке туриста, собирающегося выйти из своего дома на срок больший, чем три часа. Закрыв его, я с удивлением обнаружил, что сделан он из кожи дракона. Лиловой.

— Добротная вещь, — одобрительно сказал Алаэрто, — долго прослужит.

— Большое спасибо Матти, — с улыбкой сказал я, — и практично, и красиво. Ты что хотел сказать, Кермол?

Орк подошел ко мне и достал небольшой свёрток.

— Магия, Дэмиен, это, конечно, очень хорошо, однако иметь про запас кусок доброй стали еще никому не помешало. Ибо магия не панацея от всех бед, и где-то её может не хватить, а добрая сталь — и выручит.

Куском доброй стали оказался кинжал, да такой, что даже у меня, в оружии почти не разбирающегося, вырвался восхищённый вздох. В ладонь ложился, как будто под неё подогнан (наверняка орк размер моей руки оценил) лезвие было умеренной тонкости, при необходимости им можно было и меч парировать, если силы хватит. И в довершение к этому простое украшение: на рукоятке была изображена спящая ящерица, и на ножнах две ящерицы как будто гнались друг за другом.

— Тоже хорошая вещь, наверняка пригодится. Спасибо, Кермол, — мой умный костюм тотчас сотворил пару петелек внутри куртки, куда я с удобством и повесил подарок орка.

Тут раздался стук в дверь.

— Уважаемые господа, — обратился к нам голос Эдны, — всё для портала готово, ждут вас, велено проводить, куда надо.

— Превосходно, мы идем, — сказал я, поднимаясь и обращаясь к своему отряду, — ну что ж, здесь мы все дела закончили. Нас ждет Визарито!

Часть 4. Посвящение

Глава 4.1

Глава 1. Визарито.

В сопровождении Фрайсаша я с удовольствием прогуливалась по улочкам Визарито. Закат придавал городу своеобразное очарование — многие здания были выкрашены в тёмно-красные тона, и уходящее солнце очень благоприятно дополняло эту картину. Фрайсашу окружающий вид тоже нравился: с живым интересом он рассматривал дома и улицы, как будто стараясь досконально запомнить. Впервые мы остались наедине после того, как нашли Алаэрто, так что могли свободно разговаривать обо всем, о чём захотим. Вообще-то я должна признаться, что он меня очень сильно заинтересовал: тихий, спокойный, молчаливый, и от него исходит непонятное ощущение надёжности. И даже то, что выше меня на полторы головы, не сильно смущало.

— Он тебе нравится, да? — насмешливо спросил Алрей в моей голове.

— Не твоё дело, — мысленно огрызнулась я, — чего ты вообще проснулся?

— Как почему проснулся? Уловил твои тонкие душевные порывы. Я их и сам когда-то испытывал, причём не один раз, и прекрасно тебя понимаю. И, судя по рассказу Дэмиена, даже различие в расе — не преграда, если очень пожелать. Да и вообще — из всех спутников Дэмиена по какой-то причине мне тоже больше всего импонирует именно он…

— Эй, с тобой всё в порядке, — окликнул меня другой голос. Я, словно очнувшись, поняла, что уже довольно долго стою на одном месте.

— Да, всё хорошо, просто я…задумалась.

— И о чем же?

Не привыкнув врать, я, вспомнив о теме нашего с Алреем разговора, залилась краской.

— Ладно, не хочешь — не говори, — Фрайсаш оставался сама невозмутимость, — думаю, нам пора возвращаться на площадь. Нас наверняка уже ждут.

Вообще мы не планировали оставаться в Визарито на ночь. Изначально предполагалось, что по прибытии с помощью портала в город, мы тут же покинем его. Однако, как это обычно и бывает, суета и возня съели большую часть дня. Как только мы прибыли к месту, из которого нас должны были направить в Визарито, обнаружилось, что какие-то силовые схемы настроены неверно. В итоге, пока их перенастраивали, Дэмиен с Фрайсашем даже успели сходить в какую-то лавку сувениров. В конечно счёте в городе мы оказались около шести часов вечера. Справедливо решив, что выдвигаться в путь смысла уже нет, мы стали искать ночлег. Однако — странное дело — во всех трёх гостиницах, куда мы пытались устроиться, нам дали от ворот поворот. В последней гостинице порядком раздражённый Дэмиен уже хотел было надавить на хозяина гипнозом, но тот, к несчастью, сам оказался магом, и, уловив магическое давление на себя, сразу предупредил, чтобы мы немедленно убирались. В итоге в свои руки дело взяли Бальхиор и Маттика. Взяв денег, они пошли искать ночлег дальше. Алаэрто, Кермол и Дэмиен пошли искать место, где можно было бы запастись едой, ну а мы с Фрайсашем просто ускользнули под шумок, чтобы прогуляться по вечернему Визарито. Прогулка и правда того стоила.

* * *

Спустя полчаса мы решили возвращаться на условленное место, коим была площадь со статуей, судя по всему, какого-то известного храмовника. Однако личность его не интересовала меня совершенно. Обойдя статую с другой стороны, мы обнаружили своих спутников. И что-то было не так. Дэмиен. Он без чувств лежал на одной из лавок, а голова его покоилась на коленях Кермола.

— Вы что, уже споить его успели? — фыркнула я, подходя ближе.

— Мы не пьём алкоголь, — с достоинством напомнил Фрайсаш. Я прямо-таки заметила в его глазах блеск гордости, когда у него появилась возможность сказать о нём и Дэмиене в общем числе.

— А что тогда с ним случилось? — спросила я, выбросив ненужные мысли из головы.

— В том то и дело, что мы не знаем, — угрюмо ответил Кермол, — зашли в таверну, начали спрашивать за еду, что да почём, тут у него глаза закатились, и он рухнул. Как будто ниточки ему кто-то перерезал. Не дыши он, я бы подумал, что как-то умертвить его умудрились.

— Но ведь не мог же он просто взять и впасть в летаргический сон. Должна же быть какая-то причина. Алаэрто! — обратилась я к дракону — ты-то должен знать, что с ним произошло.

В ответ дракон, до того боком стоявший ко мне, молча показал свою правую руку. Она была неестественно синей.

— Попытался я выяснить. Вот что из этого получилось. Так сильно меня холодом давно не обжигало.

— Тоже мне, великий всемогущий дракон, — презрительно фыркнула я, — воистину, как же эфемерна сила, если ей нельзя найти применение.

— Меня обожгло холодом, потому что он от меня защищался! — уязвлённо ответил дракон, — попробуй помочь ему сама со своими уникальными способностями, раз тебе мои не нравятся.

— Я только пить силу умею, — грустно ответила я, не обращая внимания на грубость Алаэрто, — от моих способностей ему лишь хуже будет.

— Фрайсаш, ты-то чего молчишь? — подал голос орк, — можешь нам сказать, когда это вы ни с того, ни с сего теряете сознание?

Чёрный ящер ничего не ответил. Подойдя к нему, он проверил пульс на его шее, затем на руке, даже глаз ему приоткрыл. Затем, закончив осмотр, он неожиданно для всех… захихикал.

— Что тут смешного? — теперь я уже рассердилась не на шутку, — это что, какой-то розыгрыш? У нас каждый день на счету, а вы шутить тут вздумали?!

— Да какие тут штуки, — махнул рукой Фрайсаш, — просто… до того нелепая ситуация…ну неужели даже в таком возрасте…

— Ну не тяни уже, говори, — рыкнул Кермол.

— В общем, это наша расовая особенность. Когда молодым таисианам исполняется 11–14 лет, они впадают в подобный летаргический сон. Я сам через это проходил. Это что-то вроде посвящения. Это, разумеется, строгий секрет, так что не вздумайте о нём распространяться, — поспешно сказал он, — в общем, это своего рода инициация. Должны… произойти определённые вещи в духовном мире, чтобы он мог вернуться. Какие — всегда загадка, потому что у каждого подобное испытание было своё. Схожие моменты были, но не очень много. Но рассмешило меня то, что в таком возрасте…я думал, он этого избежал, но нет… представляю, как он сидит там, вместе с двенадцатилетними…

— Сколько времени должно пройти? — перебил его Алаэрто.

— Хочешь сказать, что ты не знаешь? — удивился Фрайсаш, — мы, конечно, не настолько близкая родня, но-вообще то подобное свойство было унаследовано именно от вас. Или, хочешь сказать, юные драконы не впадают в такой же транс?

— Впадают, — нехотя признался Алаэрто.

— Но тогда тебе должно быть известно, что на этот вопрос нет точного ответа. Может, он очнётся через день. Может, через неделю. Это уже от него зависит. И уж тем более ему нельзя мешать. Ты просто обязан знать, чем заканчиваются такие вещи. Потерять рассудок — самое меньшее, что может с ним приключиться.

— Но у нас сейчас просто нет времени ждать, — ответил Алаэрто, — и если нам придётся так поступить, то мы обязаны…

— Ты уже один раз хотел пожертвовать его рассудком. И это именно та причина, по которой он тебе не верит! А теперь ты снова хочешь… — взвился Фрайсаш.

— Он знал, на что шёл! — прорычал дракон, — когда его сюда позвали, то предупреждали, чем это может кончиться. Да он и сам знал, потому что дал себе возможность назвать преемника. Святой Белый Дракон, ну почему вы постоянно хотите выставить меня маньяком, желающим мучить других и наслаждаться этим? Вы забыли, какая у нас миссия? Интересы всего Авиала сейчас превыше наших!

Он замолчал. Кажется, от него начал исходить жар. Он повернулся — зрачки в его глазах уже не были человеческими.

— Хотите знать, почему драконы ушли и стали жить отдельно от остальных рас? Сначала мы опекали всех живых, однако платили за это несоразмерно большую плату! В случае каждой маломальской беды за советом очертя голову бежали именно к нам. И именно нам всегда приходилось принимать решения, как бы тяжелы они не были! И всегда, о да, всегда находились недовольные этим. В конце концов, нам это надоело, и мы ушли. Потому что такова ваша природа: переложить на кого-нибудь ответственность, а потом его же обвинить в том, что всё пошло не так.

— Какая занятная история, — раздался голос сзади, — а вот у нас имеется совсем другая теория на этот счет, — подошла ближе Маттика, — ходят слухи, что в последнее время перед вашим изгнанием — думаю, такое слово было бы правильнее — вы стали совершенно наплевательски относиться к своим обязанностям. Опекаемые ваши, если так это можно было назвать, должны были только регулярно вас кормить, а вот когда дело касалось беды, вам до неё не было никакого дела. Ясное ясного, что очень быстро всем это надоело, и вас вполне логичным образом послали по известному адресу. К счастью, в то время в мастерах магии у нас нехватки не было, так что вам пришлось подчиниться.

— Ах ты, грязная ведьма! — на Алаэрто уже было страшно смотреть, — да понимаешь ли ты, какую сейчас…

— ДОВОЛЬНО!!! — разъярённо крикнула я. Кулон со свистом вылетел из браслета, — ещё один звук — и я лично заткну того, кто его издаст!!!

Наступило молчание. Я сама удивилась своей храбрости, но подействовало моментально. Дракон и Сестра прекратили свою свару и теперь смотрели на меня. Кажется, мы привлекли внимание прохожих, которые заинтересованно глядели на мой кулон. Я приказала ему вернуться в браслет.

Прошло двадцать секунд, тридцать. Молчание затягивалось.

«Ты сейчас определила своё лидерство над ними. Если не продолжишь командовать, твой авторитет будет подорван навсегда. Действуй» — сказал мне Алрей. Что ж, вот как это делается. Очень хорошо.

— Вы нашли место, где можно переночевать? — спросила я Маттику, уводя всех от опасной темы. Ответил мне, однако, Бальхиор.

— Да. У меня есть пара знакомых храмовников в этом городе, — сказал он, — один из них уже отошёл от дел и держит гостиницу. Он даст нам ночлег.

— А почему тут такие сложности с тем, чтобы снять комнату на ночь? — спросила я.

— Нелюдей тут не любят, — ответил Бальхиор. После чего окинул всех взглядом и поспешно добавил, — прошу прощения, если обидел кого, но это правда.

— А почему нельзя было сказать этого Дэмиену с самого начала? — раздраженно спросила я, — было так весело везде ходить и смотреть, как ему дают от ворот поворот?

— Потому что он не стал бы меня слушать, и ты это прекрасно понимаешь, — парировал храмовник, — надо было дать ему самому убедиться. Кстати, что с ним? — он только сейчас обратил внимание, что командир нашего отряда лежит без чувств на коленях у орка.

— Потом объясним. Значит, делаем так, — заявила я тоном, не терпящим возражений, — Фрайсаш прав. Если Дэмиен сейчас проходит инициацию, верхом благоразумия было бы ему мешать. Но прав и Алаэрто. Наше время ограниченно. Поэтому поступим следующим образом — сегодня мы переночуем в Визарито. Затем купим небольшую телегу, и в ней будем везти Дэмиена. Бальхиор, твоих связей хватит, чтобы раздобыть такую?

— Хватит, — поразмыслив пару секунд, кивнул храмовник, — но не забесплатно, разумеется.

— Насчет этого не будем беспокоиться. Уж чем-чем, а деньгами мы обеспечены, спасибо нашему командиру.

Разумеется, всё просто было лишь на словах. До искомой гостиницы нам пришлось идти, по меньшей мере, минут двадцать. Дэмиена Кермол, не мудрствуя лукаво, просто забросил себе на плечо. Надо ли говорить, что мы привлекали к себе значительно больше внимания, чем нам того хотелось. Дважды на нас долго задерживали взгляд проходящие мимо стражники, однако столь разношёрстная компания напрочь отбивала у них желание подходить и задавать вопросы. Разумеется, у нас были должным образом выправленные бумаги, но на нервы это всё равно действовало.

Когда мы всё-таки дошли до гостиницы, хозяин нас огорошил: свободными были только две двухместные комнаты.

— Почему же вы сразу не сказали, — возмущенно спросила я, параллельно гневно глядя на Бальхиора.

— Так откуда же я знал, что вас столько будет, — развёл руками хозяин, — двое подходили, спросили, я и ответил, так как думал, что для двоих место и нужно.

— Так, — устало выдохнула я, обращаясь к остальным, — ни времени, ни сил искать другую гостиницу уже нет. Поступаем так: мы с Матти занимаем одну комнату, и Дэмиена с собой возьмём, постелем ему спальный мешок. Он всё равно без сознания, и в том, что он сегодня очнется, я крайне сильно сомневаюсь, так что мы уж потерпим его присутствие. Вам же придётся переночевать вчетвером.

Все утвердительно кивнули.

— Хорошо, — сказал хозяин гостиницы, — посторонним я, конечно же, не позволил бы заселяться такой… разношёрстной толпой, но Бальхиору я верю. Первая комната на первом этаже, сразу за стойку поворачиваете, возле лестницы в подвал дверь номер шесть. Вторая комната на втором этаже, по лестнице сразу налево, комната десять.

— И нам бы ещё что-нибудь поесть…

— Мы накроем вам стол, — ответил хозяин, — примерно через час. Не волнуйтесь, за него вы поместитесь все, — с улыбкой добавил он.

— Отлично. Сколько мы вам должны? — спросила я.

— Две двухместные комнаты на ночь, ужин, ну и завтрак, думаю, вы завтра вряд ли голодные поедете, — он вопросительно глянул на меня, и я утвердительно кивнула, — с вас три золотых и семь серебряных монет.

Я потянулась к кошелю с деньгами, но Кермол меня опередил.

— Я заплачу, у меня ещё осталось с прошлого похода, — я утвердительно кивнула, когда он положил на прилавок четыре золотых. Забрав сдачу в три серебряка, я сначала подумала, не стоило ли оставить их в качестве чаевых. С другой стороны, не поздно будет сделать это и завтра. На сегодня мы слишком устали.

Глава 4.2

Глава 2. Призрачная школа.

Как же мне не хотелось приходить в сознание! Чувствовал я себя и так не очень хорошо, но меня не покидало ощущение, что если я открою глаза и поднимусь, то всё станет ещё хуже. Мысли в голове путались, вспыхивали разные образы, было очень трудно сконцентрироваться. Решив повременить со своим подъёмом, я все же попытался вспомнить, как здесь оказался. Ход событий восстановить оказалось очень трудно. Телепорт в Визарито — это я еще помню, а вот дальше только одни негативные эмоции, злость, раздражение…и всё.

Пролежав ещё пару минут (кажется), я решил, что можно подниматься на ноги. И всё равно далось мне это очень нелегко. Нет, ничего не болело, но не проходило ощущения слабости. Ноги почти не держали. Смирившись, я упал на колени и опёрся руками. Подняв голову, я только сейчас понял, что понятия не имею, где нахожусь.

Я был в какой-то комнате, совсем круглой. Лежал я на ворсистом ковре, так что и холодно мне не было. Комната была весьма высока, походя на какое-то подобие стакана. Наверху оказалось окошко, откуда были видны разноцветные всполохи. Да что же это такое?! Такие комнаты могли быть только в башне Университета в Краспагене, а нас там и близко быть не может, если только по какой-то причине моей группе не пришлось сделать огромную петлю назад! А огни? Мне известно, что и в Авиале бывает такое красивое явление природы, как северное сияние, но не в субтропическомже поясе, на котором по большому счету и расположен материк Старого Света?

Прошло ещё минут десять. Я снова предпринял попытку встать, и снова она не увенчалась успехом: спустя пятнадцать секунд стояния, если балансирование на дрожащих коленках можно так назвать, я снова шлёпнулся на ковер. И только тут я заметил, что и одежда на мне не моя: мой чудесный костюм дракона куда-то пропал, на место ему пришли серые штаны и жилетка. Не говоря уже о том, что обуви тоже не было. Так, это уже не смешно. Если незнакомое место ещё можно объяснить хотя бы какими-то причинами (хотя и весьма зыбкими), то в плане одежды мне даже трудно представить, чтобы кто-то меня переодевал, да еще и в эти обноски. Я что, в какой-то тюрьме оказался, где на мне опыты будут ставить? Вряд ли, в свой сборносоляночный отряд я собрал таких бойцов, что даже маленькая армия не станет для них серьёзным препятствием. Может, меня выкрали? Тоже маловероятно, а даже если бы такое и произошло, Мари со своим замечательным кулоном давно бы меня уже нашла.

Что ж ладно. Под лежачий камень вода, так или иначе, не потечёт. Придется выяснять подробности самому. Мне удалось подползти к стене и, поднявшись, опереться на неё, дабы не выглядеть коленопреклонённым перед ногами того, кто сюда войдет.

— Здесь есть кто-нибудь? — слабо позвал я, — пожалуйста, сюда!

К удивлению, голос мой был услышан. За стеной тут же началось какое-то шевеление. Не прошло и десяти секунд, как дверь открылась. Двое вошедших оказались, как и я, таисианами. Одеты они были точно так же, как и я, с той разницей, что их одежда была приятного синего цвета, да и выглядела поновее. Кроме того, на поясах у них висели предметы, очень напоминавшие полицейские дубинки, только деревянные.

— Ну что, очнулся наш второгодничек? — с ухмылкой спросил первый из них. Моя вспыхнувшая было радость при виде сородичей мгновенно угасла: похоже, им до этого не было никакого дела…

— Кайто, не надо так его называть, — с укоризной сказал второй, — он только-только сюда прибыл, будь хотя бы чуть-чуть…

— Вот именно, — прорычал таисиан по имени Кайто, — ты только посмотри, какой он здоровый! Где он всё это время был? Либо пьянствовал без просыху, и наконец-то удалось его застать в более-менее здравом уме, либо в Храме Аорташа он был один раз в жизни — когда родился! И вот таких удальцов мне больше всего нравится уму-разуму учить.

— Так, — возмущённо начал я, — во-первых, я не пьянствовал без просыху, — но закончить фразу мне не удалось. Кайто пнул меня ногой в живот, да так сильно, что боль заставила меня завалиться навзничь, свернувшись в позе эмбриона.

— Рот будешь раскрывать, когда тебе разрешат, понял, второгодник? — рыкнул он.

— Кайто, — укоризненно сказал второй, — ну ты перегибаешь палку. Ну, мало ли какие причины…

— Ой, Тойди, вечно ты со своей наивностью, готов объяснить что угодно. А вот пусть знает своё место! Нормальные приходят сюда в 11 лет, в 12, в 13, а этот уже скоро четверть века разменяет. Пусть скажет спасибо, что ему вообще сюда войти разрешили! Да ты посмотри на него: даже сил встать на ноги нет, зато рот готов открывать по поводу и без повода.

Я же, баюкая свой живот, лихорадочно соображал. Судя по всему, это какое-то место в мире духов. И, опять же, судя по их репликам, молодые таисианы приходят сюда, чтобы обрести мудрость и быть готовыми стать взрослыми. Своего рода инициация, посвящение. Да, Сайраш-что то такое упоминал, но кто же мог знать, что это коснётся и меня. А этим двум служакам откуда знать, кто я такой? Как видно, бывают случаи, что попадают сюда таисианы и в таком возрасте. По вышеуказанным причинам пьянства или атеизма.

— Так что поднимай свой хвост, второгодник, и тащи его сюда. Ждать тут тебя никто не будет!

— Да что ж ты злой такой? — ехидно спросил я, глядя на него снизу вверх, — или тебя при жизни сильно обидели? Дай угадаю: твой папаша пропадал на неопределённые и очень долгие сроки. А возвращался в пьяном угаре для того, чтобы выпороть любимого сынка, не так ли?

Слова вырвались помимо воли. Я знал, насколько сильную боль может вызвать такое оскорбление, как знал и то, что расплата последует незамедлительно, но уж очень унизительно было выслушивать все эти речи от служаки, который вообще непонятно как с таким кошмарным характером получил это место. И верно, не прошло и пары секунд, а его нога уже опустилась на мое горло, полностью перекрыв воздух.

— А ну повтори, что ты там протявкал, дрянной мальчишка, — прошипел он. Не могу вдохнуть. Перед глазами пошли тёмные круги, однако спустя пару секунд комнату озарила вспышка света, а через мгновение мне всё же удалось сделать спасительный вдох.

— Кайто, — голос второго ящера теперь был наполнен плохо сдерживаемым гневом, — ты хоть понимаешь, какие наживаешь нам неприятности?! Вот вечно тебе надо докапываться до бедняг, которые по тем или иным причинам пришли сюда позже! Сколько раз я просил Писчего, чтобы он не посылал нас к таким, а тебе все неймётся! А если бы ты его покалечил? Или, что хуже, убил? Особенно сейчас, когда он так уязвим! Ты что, забыл, каких трудов нам стоило получить эти места? Забыл, сколько мы унижались, пока…

— Да хватит тебе! — испуганно вскрикнул Кайто, — понял я, понял.

— А раз понял, — поднимай его, да потащили, нас ждут вообще-то, — гневно ответил Тойди. Зрение мне ещё плохо подчинялось, так что я не видел, как ко мне подошел Кайто. Понял лишь, что меня аккуратно подняли на ноги, а правую руку забросили на чьё-то плечо.

— Ну, ничего страшного, — ласково прошептал мне на ухо его голос, — новоприбывших, как правило, распределяют тем, кто их встретил. А когда ты окажешься у меня в обучении, уж я тебе язычок укорочу…

Шли мы довольно долго, даром что Кайто каждую минуту, желая убедиться, что я идти не в состоянии, отпускал меня и со злорадным удовлетворением смотрел, как я падаю к его ногам. Впрочем, надо отдать должное, после второго раза меня поднял уже Тойди, и дальше мы пошли без особых помех.

В конце концов, мы вышли в зал, где сидел ещё один таисиан, занятый заполнением лежащих перед ним бумаг. Тойди подвёл меня к креслу напротив и аккуратно усадил в него.

— Надо же, какой большой мальчик, — бесцветным голосом заметил писарь, возможно, тот самый Писчий, которого стражи упоминали, — что-то поздновато вы соизволили к нам заглянуть. Ну да что ж поделать, Аорташ в бесконечной милости всех своих детей принимает, когда бы они к нему не пришли, — при этих словах документы, с которыми он работал, отлетели в сторону, а перед писарем лег чистый лист бумаги, — имя!

— Мое?.. — спросил я. Мне всё ещё было трудно соображать.

— Своё я знаю, — так же без эмоций ответил писарь.

— Да… Дамиаш…

Вслед за этим мгновенно последовал звон: писарь, окунув перо в чернильницу, опрокинул её. За моей спиной тоже раздался шум: похоже, один из охранников уронил свою дубинку.

— Дамиаш?! Неужели тот самый Дамиаш?! А ну-ка, — он бережно взял меня за подбородок и приподнял голову, — и ведь верно, глаза-то синие. Ну, это, конечно, все объясняет. Да что ж вы вот так вот, — откинувшись, он полез в свой стол и буквально через пару мгновений дал мне стакан с пенящейся красной жидкостью, — пейте, пейте, вам лучше станет! Сам Дамиаш, да на испытание, ну надо же…

Писарь продолжал восторженно щебетать, пока я пил то, что мне дали. На вкус напиток напоминал газированную воду, и после первого глотка я, наконец, смог сконцентрироваться и собрать мысли в голове.

— Я надеюсь, с нашими проводниками проблем не было, — он строго глянул мне за спину, — вас встретили, как подобает?

Мне не надо было смотреть назад, чтобы понять, что двое несчастных охранников сейчас обливаются холодным потом. Часть меня, особенно до сих пор болевшие живот и горло, мстительно требовали рассказать всю правду. Но стоило ли?

Я не просто так читал откровения в своем мире, откровения, показывающие правду о нашем мире, вернее, о той его малой части, что доступна нашему пониманию. Коснулись они и устройства загробной жизни. И если я хоть что-то верно вынес из них, то души, проходящие службу, должны выполнять свой труд в срок, превышающий человеческую жизнь в десятки раз. Так неужели я позволю допустить, чтобы из-за моей обиды двоих бедняг вновь отправили на самые низы службы? Если я так поступлю, то уж точно заслужу ещё пару хороших пинков. Так что лучшим выходом было бы сказать часть правды.

— Ну… они, конечно, удивились, что я оказался здесь в таком возрасте…

— Иии? — требовательно спросил писарь.

— Ну, они спросили, не пьяница ли я или не атеист…

— Да, такие иногда у нас бывают, — он нетерпеливо дёрнул головой, — и что потом?

— Я сказал, что нет. Они… пожали плечами и отвели меня сюда.

Картинка поплыла перед моими глазами. А в памяти вспыхнул яркий образ:

— …Я не могу обманывать своего папу… — грустно говорит маленькая рыжеволосая девочка.

— А тебе не надо его обманывать, — отвечает ей высокая черноволосая колдунья, — ты просто ничего не говори, и все…

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Странно, и, главное, как сильно! Словно я снова смотрю этот мультфильм вживую…

— …Понятно. То есть мы не знаем, у кого единственного из представителей нашей расы синие глаза? — донесся до меня зловещий голос Писчего.

— Боюсь, что ваше обвинение несколько несправедливо, — заметил я, решив, что раз начал выгораживать незадачливых проводников, то буду уже делать это до конца, — видите ли, я был так ошеломлён попаданием сюда и своей слабостью, что почти не раскрывал глаз, — я все-таки рискнул обернуться: несчастные Кайто и Тойди стояли по струнке, со страхом ожидая исхода беседы, — так что по глазам они меня точно узнать не могли. Да и представиться мне не хватило смекалки — я был слишком дезориентирован случившимся.

— Ну, допустим, — нехотя протянул писчий, — а что за шум был по пути сюда?! Я, как минимум, один раз слышал звук падающего тела! Вы что, по пути сюда умудрились его уронить?

— Да, но их вины в этом не было, — снова вмешался я, заставляя свой голос звучать твёрдо, — они меня тащили сюда почти всю дорогу, я думал, что восстановился и попробовал было пойти сам. Неудачно.

Писарь сверлил взглядом проводников. В конце концов, он снова обратил взгляд на меня и выдавил из себя то, что при наличии хорошего воображения и значительной дистанции можно было бы назвать улыбкой.

— Ну, хорошо. Просто мы этих двоих совсем недавно сюда перевели, и они ещё не успели усвоить все…в общем, хорошо, что мне не пришлось за них краснеть. Эй, вы! — обращение уже прозвучало к проводникам, — отведите его в Ученическую, но дайте отдельную комнату, нечего ему сидеть вместе с молодняком. Так же проследите, чтобы у него было в достатке Эликсира, и дайте ему инструкции касательно того, что он должен будет сделать.

— Так точно! — отчеканили Кайто и Тойди. Я поднялся, они поманили меня к одной из дверей и, пропустив вперед, закрыли её за мной. Затем Тойди вышел вперед, я шёл посерёдке, а Кайто замыкал шествие. Неловкое молчание длилось больше пяти минут. В конце концов, решившись, я обернулся к Кайто и тихо сказал:

— Прости, пожалуйста, за то, что я наговорил тебе внизу… про отца. Я не знаю, что дёрнуло меня сказать такую грубость…

— Прости, — звенящим шепотом повторил Кайто, его лицо выражало удивление и потрясение, — после того, что случилось, после того, как ты… как я… ещё и просишь прощения, — в этот он момент шагнул ко мне и обнял так крепко, как меня не обнимал ещё никто и никогда. Так, наверное, обнимают любящие старшие братья, — да ты понимаешь, от чего нас избавил?!

— Представление не имею, и знать не хочу, — ответил я, отвечая на его объятие, — я лишь знаю, что забыл о праве каждого на уважение. И о том, что идеальных не бывает: каждый может ошибаться.

Отойдя от меня на шаг, он взглянул мне прямо в глаза. И сколько же в них было радости и света. Как я только раньше этого не заметил?

— Идём, — сказал он, — нам надо тебе очень много рассказать.

Глава 4.3

Глава 3. Снова в пути.

— Подъём, подъём, — настойчиво кто-то бубнил мне на ухо. Я с неохотой раскрыла глаза.

— Давай, давай, пошевеливайся, — бубнил, как оказалось, Алрей, — твои спутники мало того, что уже поднялись, так ещё и успели приволочь сюда телегу.

— Откуда ты это узнал? — недовольно спросила я, потягиваясь и зевая, — ты что, видишь все, что вокруг происходит.

— Вообще-то да, — с лёгким удивлением пояснил он, — поскольку я заключён в этот кулон, то вижу всё, что происходит, абсолютно со всех сторон. Поначалу, конечно тяжеловато было, но потом привык. Так что да, подлетев к окну, я увидел, что Бальхиор, как и обещал, разжился телегой.

Я представила себе сюрреализм: кулон на руке спящей девушки рассекает по комнате, заглядывая в каждую щель. Фыркнув и усилием воли выкинув сюрреализм из головы, я спросила:

— Дэмиен так и лежит без сознания?

— К сожалению, да. Его я тоже проверил. Не знаю, где бродит его душа, но точно очень далеко отсюда. Между прочим, я бы на его месте сильно не тянул. Пройдёт неделя-вторая, и его тело очень быстро начнёт стареть. Такой внезапный анабиоз, к которому он совершенно не был готов, уже через несколько дней начнёт давать о себе знать — в плохом смысле этого слова. Так что в его интересах было бы поторопиться, а то исполнять сделку с Советниками будет некому. Бедные таисианы. Им так придётся снова за бумажки выслуживаться.

Не успела я переварить это зловещее заявление, как в дверь постучались. Поднявшись с кровати и поспешно одевшись, я разрешила войти. За дверью оказался Фрайсаш.

— Пока ты спала, мы всё подготовили. Позавтракаешь, и можем ехать. Как… — он вопросительно кивнул в сторону Дэмиена.

— Без изменений. Слушай, — я всё же решилась выспросить больше, — как долго это обычно длится?

— У всех по разному, Мари, я же говорил.

— Ну, хотя бы в среднем скажи!

— От двух до четырёх дней. Редко дольше, — нехотя сказал Фрайсаш.

— А какой самый долгий срок был на твоей памяти?

— Ну, — протянул таисиан, — один где-то неделю точно спал.

— И что с ним было?

— Ну, один раз нам пришлось его напоить во время транса.

— А потом?

— А потом, когда он проснулся, наелся так, что два часа после этого пошевелиться не мог, — с улыбкой сказал он.

— Надеюсь, с Дэмиеном такого не случится.

— Не случится. Дэмиен хитрый и умный, он с любым испытанием справится. Мы эту телегу в худшем случае через три дня в какой-нибудь деревне оставим.

— Ладно, не будем забегать вперед. Пошли.

* * *

Хорошо, что у меня хватило ума спросить у Бальхиора, уместны ли будут чаевые. Сначала он очень странно на меня посмотрел, а потом, когда я разъяснила ему, что это такое и для чего оно нужно, с удивлением сказал, что такое нигде не практикуется. Я очень удивилась, однако приняла это как данность; так что, поблагодарив трактирщика и вежливо с ним распрощавшись, мы отправились дальше.

Как и планировали, Дэмиену приготовили телегу, которую везла серая и явно немолодая кобылка. Я поджала губы, но свои комментарии оставила при себе: как известно, всё познаётся в сравнении. А учитывая, какой тёплый прием в городе нам вчера оказали, когда Дэмиен был в сознании, остаётся лишь порадоваться, что разжились хотя бы этим. Так что, уложив в телегу багаж и сделав из него некое подобие гнезда, куда и был помещён Дэмиен, мы отправились в путь.

Ещё в городе мы вместе с Бальхиором обозначили маршрут. За день пути мы должны были достичь деревни Хворост, за ней ещё два дня пути — деревни Стрижи, после чего нас будет ждать ещё один крупный город Иандерфельс. Этот город так же по совместительству является крупным портом. Несмотря на то, что он не находится непосредственно около моря, широкая река Ниада поспособствовала, собственно, самому возникновению места, где поселились люди, доросшему впоследствии до крупного города. Ниада впадает в море на западе порядка двадцати миль от Иандерфельса, нам же по прибытии в город следует повернуть на восточный тракт и идти вдоль этой реки до тех пор, пока она не повернёт на север к своему истоку. Мы же должны будем продолжить путь в заданном направлении, ибо именно там начнётся болотистая местность, где и живут тролли.

За весь день это была единственная полноценная беседа. Все остальное время, включая привалы и приём пищи, команда ограничивалась односложными репликами. Пару раз я пыталась разговорить сначала орка, потом дракона, но ничего, кроме мычанья, угуканья и односложных ответов, мне от них добиться не удалось. Фрайсаш же тоже не страдал большой словоохотливостью в компании других. Махнув на них рукой, я сосредоточилась на том, что мне нужно будет делать в том случае, если транс Дэмиена затянется на более продолжительный срок.

Как мы ни старались, до Хвороста за один день пути добраться не получилось. Пришлось устраиваться на ночь на открытом воздухе. После того, как все поели, Фрайсаш обследовал Дэмиена, после чего взял флягу воды и аккуратно напоил его. Однако на мой вопрос, нужно ли ему что-то ещё, покачал головой и стал готовиться ко сну. Я с Алаэрто дежурила первая, так что мне осталось только дождаться, пока Кермол и Фрайсаш аккуратно… даже слова подобрать не могу… Натянут? Упакуют? В общем — поместят в спальный мешок Дэмиена, после чего и сами отойдут на боковую. Алаэрто встал, прислонившись к большому дубу, возле которого мы, собственно, и остановились, и уставился в точку перед собой. Я же села возле телеги, и, положив голову на колени и обхватив их руками, стала предаваться размышлениям.

Почему-то никто из тех, кто описывает подобные миры, не упоминал о том, как это тяжело и тоскливо — путешествовать, имея при себе лишь самый примитивный транспорт. Да и не только в нём было дело. В фэнтэзийных книжках, которыми я зачитывалась в своём мире, гремели молнии, красавицы-принцессы, в большинстве своем наделённые недюжинным магическим талантом, скучая, маскировались и сбегали из дома в поисках приключений. Драконы охраняли несметные сокровища, рыцари совершали один подвиг за другим, изредка обороняя пару фраз касательно собственной крутизны — и ни слова о том, что это, в общем-то, пять-десять процентов всех событий, которые с тобой происходят. Прочее же — это постоянный путь, движение, необходимость справлять нужду там, где придётся, полная зависимость от прихотей погоды, если тебе, конечно, не повезло родиться магом (впрочем, вынуждена признать, что на это пока приходится жаловаться меньше всего), готовка скудной пищи, которую ещё сначала найти надо, а то и самой поймать и освежевать, прежде чем готовить. Сравнить можно разве что с армией, где каждый день — побудка, тренировка, приказы, боевые задания, и всего пара раз в год — в день профессионального праздника и в день Победы — красивые парады и красивые речи.

Впрочем, совру, если скажу, что у всех без исключения писателей в моём мире были исключительно розовые очки. Однако они впадали в другую крайность: в любом поселении — голод, нищета, болезни, обувь — предмет роскоши, все чиновники — воры и казнокрады, дворянство, вместо того, чтобы защищать своих людей от разбойников, грабит их вместе с ними, кровосмесительные союзы, право первой ночи — обычное дело… ну а простые жители спешат побыстрее спиться от такой жизни, а то и сразу в петлю залезть… Я не спорю, частично бывало и так, но почему создается иллюзия, что надежды нет, жить незачем и самый простой путь — найти мыло, веревку и хороший сук…

Впрочем, такая иллюзия, на самом деле, страшная сила и страшное оружие контроля. В своём мире я ненавидела телевизор. Его функция состоит в том, чтобы создать точно такую иллюзию того, что в мире всё плохо. Там того-то убили, там ограбили, тот-то обанкротился и так далее. И почему-то хороших новостей от него никогда не дождешься, а между тем в мире люди встречаются, женятся, рожают детей, радуются их успехам, да и сами достигают его. Ни слова. Как говаривал мой отец, тоже не любивший телевизор и державший его исключительно для бабушки: телевизор — это способ проникнуть в гостиную семьи таким людям, которых в ином случае мы бы даже не пустили на порог своего дома.

Или вот, например, взять хотя бы в любой мало-мальски интересной книжке сколько-нибудь угодно фактов о драконах. Либо каждый раз это оказывается какое-нибудь блеющее чудо, перед которым готовы все падать на колени, а те дамочки, что посмелее — так и вовсе рискнуть замутить с ним эротическую шашню, либо же они предстают тупыми и безмозглыми тварями, которых по прихоти природы почему-то очень трудно убить. Ну, или драконы-тираны — тоже, как вариант. А уж драконы, похищающие принцесс — от одной только этой мысли глаза хотят сами собой не то, что закатиться — провернуться на три шестьдесят градусов. А между тем вон, пожалуйста, в десятке шагов отсюда стоит вышеупомянутое блеющее чудо. Только вот не блеющее, да и не такое уж чудо, если разобраться. И более, чем уверена — на любых принцесс плевать со стометровой высоты хотевшее. Не исключено, что и огнём.

И я в очередной раз была вынуждена признать, что реальность грамотно расставила все по своим местам. Драконы вполне цивильно (хотя не скажу точно, сразу ли: не знаю) договорились с людьми. Территории были поделены, никто ни к кому не лезет. Конечно, можно предположить, что идиотов хватает, но этот момент наверняка был учтён тем, что каждый совершал сие действие на свой страх и риск и, будучи попавшимся, оказывался в полной власти хозяев территории. Даже торговлю какую-никакую ведут друг с другом.

Ну ладно хватит. Мне скучно. Алрей та ещё зараза: весь день что-то бубнил мне на ухо, когда я пыталась сконцентрироваться на других вещах, а сейчас снова уснул. Значит, попробую все же разговорить Алаэрто.

— Так и будем стоять всю смену молча, — подойдя, спросила я дракона. С тех пор, как я последний раз на него смотрела, за двадцать минут он даже не пошевелился.

— Есть предложение лучше? — не меняя позы, вопросом ответил он.

— Ну, я бы хотела побольше узнать о драконах.

— Я сейчас не в настроении удовлетворять пустое любопытство, — так же без эмоций ответил дракон.

— А когда будешь в настроении — нам будет некогда. А потом снова не будешь в настроении. А потом так вообще исчезнешь, — фыркнула я, — да и с чего ты взял, что любопытство — пустое?

— А что, есть подтверждение обратному? — Алаэрто, наконец, соизволил на меня посмотреть.

— Вообще-то да, — сказав это, я заметно заволновалась, — помнишь, в Столице, во дворце ты предлагал Дэмиену обучение, чтобы улучшить его самоконтроль? А как насчёт меня?

— А при чём тут ты? — теперь дракон повернулся ко мне полностью.

— А при том! Тебя мои способности вообще не удивили? Тут каждый второй ходит, умея украсть и воспроизвести умение, как какой-нибудь Рубик?

— Кто, прости? — не понял дракон.

— Да уже неважно, — да, каюсь, страдая от одиночества, некоторый период своей жизни я увлекалась компьютерными играми, в том числе и пресловутой «Защитой Древних». Совсем недолго, однако же этого персонажа запомнила лучше прочих, так как именно с ним у меня была общая черта, а сейчас я вообще, можно, сказать, его женский эквивалент.

— Да, твои способности весьма интересны, — сказал Алаэрто, в противовес сказанному, снова отвернувшись от меня, — красть чужую силу и использоваться её против владельцев — это весьма коварное, однако, несомненно, эффективное оружие. Однако почему ты спрашиваешь? У тебя с ними есть проблемы?

— Я боюсь, что они могут начаться, — ответила я, после чего рассказала дракону, кто я, собственно, вообще такая и почему оказалась здесь вместе с Дэмиеном, каким проклятием был мой дар на Земле, как мои отец и бабушка растили меня, несмотря ни на что, как я познакомилась с Дэмиеном, как уговорила его взять с собой… и как была рада тому, что здесь мои способности действуют иначе. А потом эйфория кончилась, и на ее место пришёл страх.

— Вот почему я прошу тебя о помощи. Тот бал, на который ты не пошёл… был мне отдушиной за все годы, что я себя помню. Я могла трогать людей, касаться их, держать за руки… это такое чудо, — я сама не заметила, как взяла Алаэрто за руку. Он дёрнулся, однако руки не вырвал. Впрочем, мгновение спустя я сама её отпустила.

— Прости, прости, пожалуйста, — торопливо сказала я, — мне все не привыкнуть…и я почти не замечаю, как делаю это. Я жутко боюсь, что это всё опять вернется… так, как оно было…

— Понятно, — не сказать, что дракон был уж очень рассержен, однако некоторая напряжённость в голосе осталась, — что ж, могу сказать только одно: надо ждать. Ты не провела здесь ещё и двух недель. За такой короткий срок рано делать какие-либо выводы. Впрочем, если всё же случится именно так, — он на мгновение задумался, — думаю, тебе можно будет помочь.

— Правда? — я воспрянула духом — И как же?

— Я бы предпочел пока об этом не говорить. Всё же это один из наших секретов. Да и приятного мало, врать не буду.

— Да, я понимаю. И всё равно, спасибо, — я отвернулась и хотела было уйти, как сзади меня окликнули:

— Ну, куда же ты? Разве тебе не хочется узнать про драконов, ты же вроде хотела.

— Конечно, хочется, — мгновение спустя я сидела около него, готовая внимать всему, что он скажет.

— Ну, — несколько опешив, ответил он, — тогда слушай…

Глава 4.4

Глава 4. Тёмная сторона.

Я пришёл в себя. Прошло какое-то время после того, как Кайто и Тойди отвели меня в пресловутую Ученическую, хотя по какой-то причине я там никого не увидел. Хотя чему я удивляюсь: я там, где обычные законы не действуют, так что если распорядители пожелали, чтобы я оставался один, то я никого не встречу, хоть трижды обойди всю башню.

Несмотря на то, что проводники собирались мне многое рассказать, ничего у них не вышло. Как только они меня привели и устроили, попутно коротко рассказав общие вещи, основная суть которых заключалась в том, что меня позовут, как только всё будет готово, при первой же попытке рассказать что-то ещё Тойди, едва раскрыв рот, тут же захлопнул его. Причём у меня возникло стойкое ощущение, что сделал он это не по своей воле. Он грустно посмотрел на меня, и я понимающе кивнул: конечно, как можно было упустить это из виду, я слишком важная персона, чтобы за моим испытанием не приглядывал кто-то из старших. Более, чем вероятно, что из тех, перед кем не то, что проводники — сам Писчий вытягивается по струнке.

Чувствовал я себя превосходно: безвкусный Эликсир сделал своё дело. Понятия не имею, куда и как меня должны вызывать, однако ждать я не могу. В моем разуме пульсировала чёткая мысль: время ограничено. Что станут делать члены моей команды? Станут ли ждать моего пробуждения в Визарито или как то смогут организовать дальнейшее путешествие? Оба варианта мне не нравились: тащить на себе беспомощное тело ничуть не лучше, чем ожидать его пробуждения. Немного успокаивало, что с нами был Фрайсаш: уж он наверняка разберётся, вернее, разобрался, что со мной произошло. Однако любые проволочки сейчас — излишняя роскошь.

Выйдя из комнаты, я, задумавшись, выбираю направление, противоположное тому, откуда меня вчера привели. Я брёл минут десять, как мне показалось, в надежде встретить кого-то, кто подсказал бы мне путь, однако вокруг не было ни души. Я совсем было опустил голову, однако вдалеке послышался некий шум. Я с радостью вскочил и направился к его источнику, однако, подойдя ближе, похолодел: источником шума были щелчки хлыста и жалобные стоны того, кого, как вероятно, им били. Снова щелчок и снова жалобный вопль. Я шёл по коридору, который, казалось, был соткан из воздуха. Шагах в пятидесяти от меня все размывалось, однако при моём движении впереди путь воссоздавался, а позади меня, наоборот, размывался. Снова уже крик! Я влетел в дверь, откуда, как мне казалось, и доносились эти звуки, однако там было пусто. Я заглянул в соседние помещения, однако пусто было и там. Чертыхнувшись, я понял, наконец, в чём дело и толкнул дверь, противоположную той, что я открыл с самого начала.

Увиденное зрелище вызвало оторопь. В комнате на коленях стоял таисиан. Голова и руки его были закованы в колодки, и повернут он был к задней стене, так что я видел лишь его спину, рваные штаны (гораздо хуже тех, что были на мне) и босые ступни, которыми он еле-еле шевелил. Животом он лежал на каком-то устройстве, напоминающем гимнастического коня, и хотя я не заметил верёвок или других удерживающих устройств, больше ни одной частью своего тела он пошевелить не мог, даже хвостом. Это при том, что за то время, пока я, оцепенев, глядел на него, кнут ещё дважды опустился ему на спину. Мучитель же его был одет точно в ту же форму, что и Тойди с Кайто. Он так же стоял ко мне спиной и был настолько поглощён процессом, что даже не заметил ворвавшегося меня.

Ещё удар. Ещё вопль. Ещё удар. Ещё вопль. Еще удар, после которого истязаемый уже хрипел.

— Да за что так жестоко! — закричал я.

Надсмотрщик повернулся и уставился так, точно не верил своим глазам. Пытаемый таисиан тяжело дышал, пользуясь хотя бы небольшой передышкой.

— Ты что вообще здесь делаешь, непонятно кто и непонятно откуда? — прошипел он, высокомерно посмотрев на меня, — такой взрослый ученичок, как ты пластом лежать в своей комнатке должен и терпеливо ждать, когда его позовут на его испытание, которое он должен был пройти в лучшем случае лет десять назад. А теперь брысь отсюда, — бросил он мне, повернувшись обратно, — а не то тоже отведаешь моего кнута.

После чего он отвернулся от меня и очередным ударом хлыста заставил беднягу захрипеть. И тут меня перемкнуло.

Мне не понаслышке известно, что такое быть слабым и беспомощным. До тех пор, пока к одиннадцати годам не проснулись мои способности, позволявшие мне избегать подобных ситуаций, я был слаб и не мог постоять за себя. Что в таком зверятнике, как типовая русская школа конца девяностых, имело самые печальные последствия. Я совсем забыл, где я нахожусь, забыл, что здесь каждый получает по заслугам, забыл, что надсмотрщик может скрутить меня одним щелчком пальца, забыл, что этот таисиан мог оказаться как работорговцем, так и магом крови, ушедшим из своего племени, чтобы применить это искусство совсем не в благих целях. Я желал лишь одного: чтобы этого беднягу прекратили избивать. Подскочив, я толкнул проводника в сторону, и кнут в очередном замахе опустился на плиты комнаты. Как видно, поражённый как нелепостью атаки, так и самим фактом того, что кто-то посмел его атаковать, надсмотрщик рухнул на пол. Впрочем, вскочив на ноги мгновение спустя, он злобно зашипел:

— Ну что ж, если мозгов нет, значит, придётся поучить и тебя, — и следующий замах кнута был уже нацелен в меня. Подняв руку, я ждал удара, я ждал боли и был готов к ней, однако меня настигло куда худшее: с болью в руке меня настигли и мои собственные кошмары:

…Ко мне через кладбище несется адская гончая, силы мои на исходе, и я не знаю, что мне предпринять, чтобы спастись…адская боль в позвоночнике, нет сил пошевелиться, а гарантюга с крестиком на шее заносит лапу, чтобы оставить от моей головы кровавое месиво…адская боль, Молчаливые сестры убиты, и ловушка остаточной магии разрывает меня на части…

— Что, нравится мой кнут, — сквозь пелену я увидел надсмотрщика, явно наслаждавшегося ужасом, застывшим на моем лице, — как насчёт добавки?

Снова замах, и рубец боли обжигает мое плечо, однако боль тотчас меркнет, ибо память мою точно встряхнули, вытаскивая самые ранние воспоминания…

…Мама обещала, что поиграет со мной, если я уберу все игрушки. Как аккуратно, с любовью я всё расставил, а она все не идет. Когда же я в пятый раз позвал её, она прибежала и в гневе пошвыряла всё с полок вниз и ушла к себе в кабинет, а я со слезами на глазах снова стал наводить порядок… Мы с другом гуляем возле сточной канавы, и вдруг я падаю в неё и рассекаю себе колено… слезы, крики, боль и оставшийся на всю жизнь шрам… Папа приехал с плавания, как здорово. Его не было целых полгода. Я пришёл к нему с бабушкой в гости, собираясь заночевать. Бабушка сказала, что он заработал денег и подарит мне подарок, однако, когда я подошёл попросить его, он на меня страшно разругался и я, плача и не понимая, что сделал не так, попросил бабушку отвести меня домой…

— Ну что, сосунок, — прошипел надо мной надсмотрщик, — понял, с кем связался? Ну, подожди, я тебе ещё не то устрою, — он вновь замахнулся, однако я закричал. Так, как не кричал ещё никогда раньше, вкладывая в крик свой страх, свое отчаянное желание жить, своё горе, свои слёзы, пробужденные этими, казалось бы, давно должными погаснуть воспоминаниями. И здесь, в этом мире звуковая волна, помноженная на разбуженные эмоции, оказалась настолько мощной, что надсмотрщика отбросило в сторону и оглушило. Пленный таисиан упал с коня, однако его руки и голова по-прежнему оставались в колодках, и он задрыгал ногами, пытаясь хоть как-то подняться.

Однако я всего этого не видел. Всё мое естество заполонил страх, и я кричал, не в состоянии остановиться. Мой крик был таким громким, что, казалось, проникал всюду. Я не видел того, что под моими ногами по полу пошла трещина…

А затем всё кончилось. Кто-то ласково, но твёрдо положил руку на моё плечо, как раз на то место, куда пришелся второй удар, и страх тотчас угас, уступив место безмятежному покою, которого я не испытывал уже очень давно. Затем жалобный вопль, однако совсем не тот, который я слышал от пытаемого бедняги. Ко мне вновь кто-то подошёл, аккуратно приподнял голову и стал чем-то поить. Конечно, тот самый эликсир, который помогает взрослым таисианам оставаться в полном здравии.

Почувствовав себя немного лучше, я со всей возможной поспешностью поднялся на ноги, что, кстати, удалось мне далеко не с первого раза. Когда же я все-таки принял вертикальное положение, то увидел, что количество душ в помещении, как минимум, удвоилось. Передо мной стоял таисиан в синем костюме-тройке. У меня даже глаза на лоб полезли от удивления. За его спиной двое таисианов в оранжевых униформах возились с пленным.

— Мы приносим вам искренние извинения, Дамиаш, — участливо сказал таисиан в синем костюме, едва заметно шаркая ногой, — вы никоим образом не должны были этого видеть, и уж тем более вас не должны были бить Бичом Страхов. Виновный, — он кивком головы указал на пол — я только сейчас заметил, что надсмотрщик, ударивший меня, неподвижно лежит, распластавшись и чуть ли не уткнувшись носом в мои ступни, — понесёт наказание. Меньшее, что его ждёт — это возврат на самую нижнюю ступень службы. Впрочем, вы, как пострадавший, тоже можете высказаться. Вам есть, что сказать?

Я молчал. Опять, опять я по ошибке получил не причитающееся мне, и опять я должен решать чью-то судьбу. Боли не осталось, но вспыхнувшие воспоминания разъедали мой разум, подобно кислоте, и не желали угасать. Я молчал и смотрел на него, не зная, что ответить. За нами двое в униформе освободили пленника и повели его к выходу.

— Постойте, — сказал я. Пара таисианов недоуменно посмотрела на меня. — Пожалуйста, — добавил я. Они остановились, повернувшись ко мне. Пленник поднял голову — и я с ужасом узнал того самого владельца жёлтых глаз, которого мне не удалось спасти от казни в Краспагене. Теперь там не светилось даже мольбы: казалось, он был сломлен окончательно.

— Скажите, — я принимал решение с огромным трудом, — бывали ли на практике этого надсмотрщика случаи, когда его работе мешали ученики? — Как же это было тяжело! Будучи живым, так легко было убедить себя в том, что ты хороший, просто недопонятый, недослушанный, не такой, как все, а здесь ты чётко осознаешь, что состоишь ты не только из светлой стороны!!! Ты только то, что ты есть, и тебе не обмануть себя, не спрятаться, не переубедить. Как же тяжело, кажется, что моя душа снова вот-вот расколется на две части, как тогда, в давным-давно забытом театре… Аштиахари, как ты там…

— Что он должен был, по-вашему, сделать? — закончил я вопрос.

Ящер в синем костюме впал в замешательство. Оглянувшись, он посмотрел на ребят в униформе. Они переглянулись, пожали плечами.

— Судя по всему, инструкций не предусмотрено, я правильно понимаю, — надсмотрщик с пола со страхом поднял на меня взгляд, — значит, он ничего не нарушил, и, следовательно, наказывать его не за что.

— Но… но… — в голосе старшего таисиана слышалось замешательство, он рассчитывал явно не на такой исход, — но ведь он…

— Вы хотели услышать моё мнение? Вы его услышали, — твердо сказал я, гоня сомнения прочь, — освободите его, незачем так его унижать.

Ящер в костюме пожал плечами, но щёлкнул пальцами, как видно, освобождая надсмотрщика. Он тотчас вскочил и вжался в противоположную стену, глядя на меня, как будто не веря своим глазам.

— Что ж, это ваше решение. Теперь, если вы не возражаете…

— Подождите. Прошу вас, расскажите, за что… так жестоко наказывали его, — я кивнул на пленника, — всего за два удара я чуть не лишился рассудка. Его же… я даже боюсь себе представить…

— Поверьте, есть за что. Не забывайте, где вы находитесь, — старший уже взял себя в руки, небрежным жестом поправляя воротник своего костюма. — Этот таисиан получит полностью причитающееся ему наказание, после чего будет отправлен на перерождение. Здесь нет несправедливости, здесь есть только беспристрастный суд, и невиновных здесь не наказывают.

— Правда? Очень заметно, — ехидно сказал я. Мой визави дёрнулся, точно ему кто-то залепил оплеуху.

— Вы же сами сказали, — возмущённо начал он, — что не имеете претензий…

— Не надо истолковать мои слова к своей выгоде, — протянул я, — я сказал, что у меня нет претензий к надсмотрщику, который это сделал. Сам факт того, что меня избили этим вашим бичом, никто не отменял. Что произошло именно по той причине, что у него не было инструкций на такие случаи…

— Что вы хотите? В моей власти немедленно отправить вас отсюда. Вы ведь, кажется, спешили? — старшему таисиану, похоже, надоела эта ситуация, и он решил взять инициативу в свои руки.

— Нет. По своим делам я успею. Я желаю, чтобы этого беднягу больше не мучили. Я не знаю, как давно вы проживали жизнь таисиана, и проживали ли вообще, но, вероятно, вы далеки от ситуации, что творится сейчас в Авиале. Я, в отличие от прочих, — пауза, — настоящих таисианов, являюсь таковым, можно сказать, без году неделю, а все равно хлебнул того отношения.

— Не говорите так, Дамиаш, — надсмотрщик впервые осмелился заговорить после того, как я пришёл в себя, — сам Аорташ выбрал вас, позволил вам измениться. Не говорите, что вы ненастоящий, это неправда.

— И всё равно. Прожить целую жизнь… и даже после смерти не обрести хотя бы какого-то покоя… это слишком жестоко. Так нельзя. Как он научится чему-то хорошему, если даже после смерти он должен вспоминать лишь всё самое ужасное, что ему пришлось пережить?

Очень долгая пауза. И таисианы в униформе, и надсмотрщик смотрели в пол, не смея поднять глаз. Затем ящер в костюме, наконец, произнес:

— Я правильно вас понимаю, что в случае, если этого, — он кивнул в сторону пленника, — признают полностью прошедшим своё наказание и отправят на перерождение, мы все! — подчеркнул он, — забудем об этом недоразумении и больше никогда про него не вспомним?

— Да, — с усилием ответил я.

— Прекрасно. Вы, — повернулся он к ящерам в униформе, — отведите его в сектор подготовки и приведите в порядок. Заодно зайдите к Атою и передайте, что надобность в его услугах отпала. А ты, — он повернулся к надсмотрщику, вжавшемуся в стену, — отведи Дамиаша в его комнату. Пусть отдохнёт, потому что его испытание никто не отменял. И проследи, чтобы запас его эликсира был достаточен.

Все бросились исполнять его поручения. Пленник успел поднять на меня взгляд, и я увидел в его глазах искру благодарности. Хоть что-то я смог для тебя сделать. Мгновение спустя надсмотрщик взял меня за руку и повёл прочь.

Когда мы уже почти пришли, он не выдержал и, схватив меня за жилетку и прижав к стене, спросил:

— Почему?! Скажи мне, почему?! — в его глазах сквозило искреннее страдание от непонимания того, что сейчас произошло, — я знаю, что такое этот хлыст, все те из нас, кому приходится его использовать, прежде всего на своей шкуре его испробуют! Почему ты меня простил? Разве это справедливо?..

…Думаю, справедливо было бы пустить ему стрелу промеж лопаток, — задумчиво сказал король, глядя на удаляющуюся фигуру, — как ты думаешь, юный герцог?

— Да, Ваше величество. То есть, нет, Ваше величество, — ответил мальчик шестнадцати лет, — это было бы справедливо, но это было бы не по-доброму. А в этом мире столько справедливости, что места для доброты в нём почти не осталось…

Я снова тряхнул головой. Какой яркий образ той самой книги, одной из тех, что полюбились мне больше всего в моём мире.

— Это зависит от того, что понимать под словом справедливость, которую очень легко спутать с другими вещами, — медленно ответил я, внимательно смотря ему в глаза, — справедливость — если это, конечно, настоящая справедливость, а не жажда мести или показная благодетель, должна идти вот отсюда, — с этими словами я осторожно положил ему руку на грудь, там, где у живых бьется сердце…

С минуту он просто молча смотрел на меня. Но я не отвёл взгляда, хотя он и пронизывал меня насквозь. Затем всё же произнёс:

— Теперь я понимаю, почему Аорташ позволил тебе стать одним из нас, — с этими словами он в ответ мягко положил руку на мое плечо, где стало возникать странное жжение; оно тотчас утихло, — и теперь я точно вижу, что ты достойно пройдёшь свое испытание.

С этими словами он покинул меня. И только сейчас до меня дошло, что я так и не узнал его имени. Но изменить этого было уже нельзя. Ложиться в кровать я не стал: очень надеюсь, что столько времени ждать не придётся. Я уселся в одно из кресел и закрыл глаза, намереваясь немного помедитировать. Однако успокоиться я не мог: время не ждёт, и мою работу за меня никто делать не станет…

Глава 4.5

Глава 5. Тайна драконов.

Мы прибыли в Иандерфельс. По правде говоря, нечего особо о нём говорить: те, кто бывали в портовых городах, и без того поймут, что он из себя представляет. Да и желания глазеть по сторонам у меня нет: я все никак не могла переварить того, что рассказал Алаэрто…

* * *

— Как ты думаешь, Мари, почему в Авиале по большей части всегда такая хорошая погода? Всё в балансе, в гармонии, зима зимою, лето летом, никаких природных аномалий… почему?

— Ты хочешь сказать, что драконы приложили к этому руку? — поражённо спросила я.

— Отчасти. Правильнее будет сказать, что мы приложили руку, вернее, лапу, — улыбнулся он, — к источнику этих проблем. Тебе, конечно, неизвестны такие тонкие моменты, как энергетические поля мира. Именно благодаря ним в Авиале возможна магия. Пока поле находится в балансе — в гармонии и весь мир: погода, отсутствие катаклизмов, стихийных бедствий — ведь всё это возникает из-за того, что гармония в первоистоке нарушается.

— И вы ее поддерживаете в балансе? Энергию целого мира? Да такого просто быть не может, — ошеломленно сказала я, — Пусть вас много, сотни, тысячи — но речь идет о целом мире!..

* * *

Найти комнаты оказалось достаточно непросто, даром что нам нужно было место, где можно оставить лошадь с телегой. Причина проста: наступает весна, скоро многие торговые судна, прихватив с собой одного-двух магов воды, пустятся в путь в другие города по оттаивающим водным путям. Много матросов уже прибыли в город и ожидают, когда начнётся найм на корабли.

Ночлег нам снова искали Маттика и Бальхиор — у всех остальных просто не было ни желания, ни возможности. Я бы не сказала, что тут так уж не жалуют нелюдей: мы заметили и орков, и гномов, и даже пара троллей промелькнула — вот уж кому я действительно удивилась, что и неудивительно, простите за игру слов, ведь видела я их впервые. Тем не менее, разумнее поручить поиск тому, кто вызовет меньше… недоверия.

— Наверное, теперь, когда режим с верительными отменён, среди матросов наверняка скоро появятся и таисианы, — сделала я попытку завязать разговор с Фрайсашем.

— Я так не думаю. Мы предпочитаем жить и работать около воды, это правда, но мы не любим ходить в море. Солёная вода плохо на нас влияет, — лаконично ответил Фрайсаш.

Я не стала к нему дальше приставать. Последние сутки напряжение на его лице нарастало. Он весьма убедительно успокаивал всех, уверяя, что Дэмиен вот-вот очнётся, однако тот не просыпался, и когда Фрайсашу казалось, что никто на него не смотрит, на его лице неизменно возникало сосредоточенное напряжение, он так смотрел на Дэмиена, точно верил, что тот очнётся от одной только силы его взгляда…

* * *

— Отчасти ты права. Да, контролировать поля всего мира нам не под силу. И, — пауза, сопровождающаяся тяжелым вздохом, — было бы глупо утверждать, что мы справляемся с этой обязанностью полностью. Всё равно возникают дисбалансы, приводящие к… созданию порталов в Запретном лесу, например, и тому подобное. Однако это не полностью наша вина. Дело в том, что и люди вносят свою лепту в нарушение баланса. Маги, используя силу, пусть и невольно, но вызывают возмущения в энергетическом поле. Как правило, они незаметны: что полю всего мира пара огненных шаров, выпущенных учениками. Однако, чем сильнее маг, тем больше возмущений он в состоянии вызвать. Достаточно сильный волшебник может вызвать возмущение, которое поначалу даже не будет видно. Однако колебание не затухнет, а начнёт нарастать. Пока однажды не выльется по что-то более разрушительное. Как ты можешь понимать, в зависимости от стихии непотушенное возмущение может вызвать землетрясение… наводнение… пожар… грозу.

— Но если это так, то как же Дэмиен… и его ритуалы? В той деревне в борьбе со скелетами; на орочьих островах… ведь прецедентов такой магии не было уже очень давно.

— На самом деле его ритуалы вызывали гораздо меньше проблем. Запускаемые им волны были очень чётко видны, и потому предсказать их поведение и вовремя потушить не вызывало особых трудностей. Однако на острове ситуация была иной. Несмотря на то, что творил он только целебную и созидательную магию, возмущения всё равно были очень высоки. Как минимум потому, что он колдовал там не один. И это ещё одна причина, по которой мой сородич Харгос согласился помочь оркам. Он гасил возмущения практически возле их источника. Я рискну предположить, что как дракон, он в том поединке выглядел не очень впечатляюще. Причина тому то, что он был вынужден делать два дела одновременно…

— Да, я догадывалась, что здесь есть что-то ещё… Дэмиен с таким восторгом описывал Харгоса — и такой скромный вклад в битву. Вдобавок он, дракон такого возраста, выдохся всего через сутки полёта… Дэмиену, конечно, некогда было об этом думать, но все равно имеется ряд нестыковок.

— Ну, скромный — это ты, знаешь ли, хватила, — уязвленно ответил Алаэрто, — Харгос знал, что там маги крови, знал, что он уязвим к этой силе, поэтому разумно страховался. И всё равно принял на себя немалую часть удара. Ну а насчет полёта — верно. Он выдохся после сражения и успокаивания энергетического поля — так что полёт с дополнительным грузом дал такой критический эффект…

* * *

Гостиницу мы всё же нашли. В этот раз нам повезло больше — свободными оказались три двухместных комнаты. Одну из них заняли мы с Матти, разумеется, во вторую ушли Фрайсаш с Алаэрто, третья же оставалась для орка и храмовника. Дэмиена Фрайсаш взял с собой. Я не стала с ним спорить, так как он явно за него переживал: обычно спокойный, в последние сутки он стал невероятно дёрганным и даже психованным. Мне даже один раз пришлось успокаивать его, когда он в разгар спора послал Кермола по известному адресу, которую интеллигенция характеризует как дальнее пешее эротическое путешествие. Надеюсь, всё же, Дэмиен скоро очнётся, иначе вся группа начнёт разваливаться по частям.

* * *

— Так вот наша тайна, Мари. Авиал даже не подозревает, сколько катастроф и стихийных бедствий не случилось благодаря нам. Но, в конце концов, нам пришлось уйти. Сестра отчасти была права: на прочие обязанности нам стало не хватать сил и времени, а люди, — да и нелюди тоже — замечают лишь то хорошее, что было сделано, а не то плохое, чего удалось избежать — и, к сожалению, это нормально, так уж вы все утроены. Так что большинством голосов мы решили оставить прочие расы и нести тот груз, который можем осилить. Тем более, что мы должны строго контролировать свою популяцию — и потому рождение маленьких драконят в наших племенах — это величайшая редкость и величайшая радость.

* * *

Несмотря на то, что в этот раз мы заняли три комнаты, проживание и еда не стоили нам даже двух золотых монет. И я бы не сказала, что еда или комнаты хуже по качеству: дело, более вероятно, в том, что у матросов, которые приходят наниматься в это время, не так-то много денег, ведь заработать они ничего ещё не успели. А вот в конце лета — начале осени расценки будут совсем другие…

Мы рассчитывали провести ночь и утром двинуться дальше, однако на следующий день нас огорошила погода: обычная легкая облачность обернулась проливным дождём и шквальным ветром: как видно, недалеко (относительно) находившееся море передавало привет.

— Ну и что будем делать? — спросила Матти, когда мы всей группой собрались в комнате, которую заняли Фрайсаш с Алаэрто, — двигаемся дальше?

— И много ты выдержишь с воздушным щитом, — скептически спросила я, — в прошлый раз тебя надолго не хватило.

— Где потерплю, где помокнем, — невозмутимо ответила Матти, — а ты чего ожидала, что тут везде аки сыр в масле кататься будешь?

— Дождь — ладно, а как быть с грязью? Мы ведь не по дороге пойдём, а по тропе вдоль реки. Телега будет застревать в каждой яме — это гарантированно. Всё же лучше подождать. В масле — не в масле, а в грязи я точно кататься не хочу, — фыркнула я в ответ.

— Ожидание для нас сейчас непростительно, — немедленно взвился дракон, — мы и так еле ползём, хотя еще не знаем, как долго нам придётся искать и убеждать троллей…

— Стоп, — сказала я, — не будем ругаться. У нас есть отличный компромисс, к которому наверняка прибег бы и сам Дэмиен: голосование. Кто за то, чтобы выдвигаться дальше?

Сестра и дракон одновременно подняли руки. После чего посмотрели друг на друга так, словно не верили своим глазам, и немедленно их опустили.

— Кто за то, чтобы ждать?

Бальхиор, Фрайсаш и Кермол подняли руки.

— Вот и решили. Везти Дэмиена по такой погоде просто неблагоразумно. Проснётся — сам нас поведёт, куда надо, с гораздо большей скоростью.

Сказав это, я посмотрела на Дэмиена, лежавшего на кровати Фрайсаша. Последний заботливо снял с него сапоги и расстегнул куртку. Поглядев на него внимательнее, я поняла, что долгая кома даёт о себе знать: скулы немного ввалились, чешуя стала бледнее, да и сам он на вид стал более болезненный, я бы даже сказала — более хрупкий. За все то время, что мы разговаривали, Фрайсаш трижды посмотрел на Дэмиена. И мой взгляд от него не ускользнул. Однако, когда я открыла рот, чтобы спросить, он покачал головой, ясно давая понять, что ничего говорить не будет.

— Ну, хорошо. Кермол, тогда будь добр, пойди, договорись с трактирщицей, чтобы нам продлили комнаты ещё на две ночи, ну и насчёт еды, само собой.

— А остальные? — спросил Бальхиор с усмешкой.

— У вас есть какие-то дела в городе? Если нет, то давайте просто поговорим, — мысль, что сейчас отличный шанс всем узнать друг друга получше, пришла сама собой, — ведь мы все такие разные, я уверена, что каждому из нас немало найдётся, что порассказать.

Глава 4.6

Глава 6. История Маттики.

— Рассказать? — спросила Матти, удобно устроившаяся в мягком бархатном кресле, — ну что ж, почему бы и нет. Многие здесь еще наверняка разделяют предрассудки, касательно того, чем мы занимаемся — так пусть послушают. Касательно жизни в нашем Храме я, конечно, ничего говорить не буду, зато расскажу историю одной девочки, которую мы во имя её же блага спасли, — да-да, вы не ослышались, и позже поймёте, почему…

Случилось это не так уж и давно, всего три раза лето и зима сменить друг друга успели. Наша Видящая уловила сигнал. По её словам, он был намного слабее обычных всплесков магического дара. Тем не менее, раз судьба позволила услышать ей столь слабый отголосок, значит, тому была причина. И я со своей напарницей Алессой, — сделав паузу, она с неприязнью посмотрела на Алаэрто, — отправились в дорогу.

Лежал наш путь в одну из деревень, что немного восточнее Визарито находятся. Добрались мы быстро, телепортировались: хоть Алесса и была волшебницей огня, в порталах она тоже недурно разбиралась — Дэмиен бы подтвердил, будь он сейчас в сознании. Да и вообще, как вы можете догадаться, все девочки, которых мы забирали из-за сильных всплесков магии, обладали исключительными способностями к волшебству. Порой им даже ограничение на одну стихию порой удавалось обойти. В таких случаях всегда внимание уделялось магии перемещений.

Но я отвлеклась. В тех случаях, когда нам надо забрать сироту, особо скрываться смысла нет. Забитые, униженные, никем не любимые девочки мгновенно чувствуют порыв любви и сочувствия, на которые мы никогда не скупимся по отношению друг к другу, и охотно сами идут к нам. А вот в случае, когда надо забрать девочку с магическим даром, приходится действовать осторожнее.

Чаще их держат в каком-нибудь доме взаперти. Мы крайне редко причиняем другим людям вред: что в том проку? Они всего лишь слабые люди, почти всегда вырастающие без любви и заботы, которым вечно некогда, некогда остановиться и подумать, некогда выслушать своё дитя… им всё время некогда, потому что и их родителям всё время было некогда. Так что мы действуем скрытно и аккуратно — слабые люди не достойны того, чтобы тратить на них наши судьбой дарованные силы.

Порой бывало так, что такую девочку отводили в лес. Лично на моей практике был случай, когда крошка сидела возле реки, горела огнём в прямом смысле этого слова, и плакала, потому что не понимала, что с ней происходит. Все её бросили, отвернулись, она никому не была нужна. Если в городах ещё есть шанс того, что Университет Волшебства известят о таком ребенке, и его заберут в одну из Школ учиться, то в деревнях чаще всего недоступно даже это. Такой ребенок обречён либо погибнуть, либо выживать, как дикий зверь.

— Я прошу прощения, что перебиваю, Матти, — спросила я, удивлённая внезапно пришедшей мыслью, — но, если среди Сестер так много одарённых волшебниц — неужели не нашлось ни одного мастера? Ни за что не поверю: зачем все мучения с мастером троллей, с Дэмиеном, с Нейетти? Вы бы сами могли зарядить эти обелиски — и кто бы вам помешал? Никто бы даже ничего не узнал.

— Справедливое замечание, Мари, ты даже представить себе не можешь, насколько, — печально кивнула Маттика, — но нашему бездействию есть ряд причин. Первая — мы не можем себя раскрывать. Думаю, тут пояснять ничего не нужно. Вторая — мы не знаем, где находятся эти Стихийные обелиски. Да, наш орден существует уже не одно столетие — но тайна нахождения настолько древних артефактов скрыта и от нас. И самое главное, — Сестра вздохнула, — среди нас нет мастеров магии.

— Как? — ахнула я, — такие таланты, такие силы? Да быть того не может! Почему?

— Потому что в случае, когда у маленьких Сестер доставало сил и умения — они всегда выбирали обучение двум стихиям. Ты… не знаешь, какого это — когда Сестра, овладевшая магией земли и воды, стоит возле водоема, грязного, мутного, мертвого… и направляет в него поток силы, очищая, вдыхая жизнь, и уже через три дня на возрождённом болоте квакали лягушки, журчали стрекозы и плавали лилии. Или когда мы в путешествии увидели приближающиеся к деревне тучи, град из которых должен был побить едва зарождающийся урожай. И Сестра, овладевшая огнём и воздухом, запускает в них Зарево — поток раскалённого воздуха, ослабившего губительную силу и заставивший тучи изойти обычным дождем… Нас всегда учили, что замыкаться в одной стихии — это глупо, когда ты можешь развиваться так разносторонне. Кто ж знал…что оно вот так повернётся. Кто же мог предвидеть… что потребуются маги, достигшие в своём искусстве подлинного мастерства?

Матти молчала, с грустным выражением лица смотря куда-то вдаль. Мне хватило такта не спрашивать у неё насчёт владения второй стихией — и без того всё было понятно.

— Но я отвлеклась, — продолжила она, подняв взгляд, — в тот раз всё было не так. Как правило, нам достаточно было пройтись по главной площади или рынку и послушать слухи — почти сразу слышишь, что у такого-то дочка натворила-превратила-взорвала-непонятно что наделала, и её заперли от греха подальше. В ту же ночь мы забирали девочку и уходили оттуда навсегда. Тогда же никаких слухов не было. Мы разделились и расспрашивали, но никто ничего подобного не слышал. Но ведь так быть не могло. Должно было быть хоть что-то. Представившись путницами, мы ненадолго остановились у одной из бабушек. Она была одинока, так что помощь двух крепких здоровых женщин ей была очень кстати. Так же она была очень добра: к ней часто забегали дети, особенно по вечерам, и она рассказывала им сказки. Да такие интересные, что даже мы с Алессой порой сидели, раскрыв рты вместе с малолетками и слушая, чем же всё кончится.

И вот, на четвертый день, после очередной порции сказок, когда дети разбежались по домам, бабушка оборонила, как бы про себя: что-то Саи давно не было видно. Когда мы спросили, кто такая Сая, бабушка ответила, что это дочь одного из купцов, живущего неподалёку от неё. На следующий день мы проследили за тем домом: Сая, как мы тогда поняли, выходила гулять, но вид у неё был очень болезненный, она была бледна, худа, можно даже сказать: хрупка. Далеко от дома она не отходила, и, поиграв немного сама, уходила обратно. Тут-то мы и поняли, что именно она нам и нужна. Дождавшись ночи, мы собрали свои скромные пожитки и ушли от бабушки. И мне хочется верить, что у неё всё было хорошо, что если она уже умерла, то быстро и не мучаясь. Потому что она была одним из тех немногих по-настоящему добрых людей, которых я когда-либо встречала в своей жизни.

Мы аккуратно пробрались в дом купца. Алесса обездвижила сторожевого пса, ненадолго заблокировав ему воздух, пока псина не потеряла сознание, а других препятствий и не было. Поглядев в окно, мы увидели и самого купца: жирный боров такой, стоя посмотрит вниз — ног своих не увидит, а уж как он по утрам обувается, я даже представить себе не могла.

Занимался он, разумеется тем, что знатно пил и знатно закусывал. Весь стол был заставлен снедью, и тем не менее за полчаса он опустошил его полностью, выпив к тому же целых две бутылки своего пойла. А потом, — Матти побагровела, как видно, те воспоминания до сих пор заставляют её содрогаться от гнева, — он притащил свою бедную заспанную дочь. И взял её за руку. Она кричала, вырывалась, плакала, но тщетно. Наконец, он её отпустил и ушел, а та осела на пол, плача и обхватив себя руками. Тогда же мы вошли в избу. Подойдя к ней и проверив её, мы не поверили сами себе: у девочки налицо были признаки опьянения и переедания. И тогда мы поняли, что у неё был страшный дар забирать себе болезни и увечья тех, кто вступит с ней в физический контакт. Тогда мы поняли, почему о ней не ходило никаких слухов, и почему папаша о ней помалкивал: ещё бы, наелся, напился, затем сбросил весь груз своей дочери и пошёл, довольный, спать, кто же откажется от такого? Алесса кое-как привела её в порядок и велела мне с ней уходить. Сама же она осталась в избе. Когда три часа спустя она нас нагнала, то сообщила, что этот человек на всю жизнь запомнит урок, который она ему преподала. Впрочем, он ему не пригодится, так как иметь своих детей он тоже больше не сможет.

— Да, я вспомнил, о какой деревне ты говорила, — сказал Бальхиор, — одного из храмовников вызывали в это место, он нам потом рассказывал. Этого купца нашли связанным с большим количеством увечий на спине, которые тамошний костоправ объяснил, как если бы несчастного стегали раскалённым хлыстом. Вот оно, значит, как было. Ничего удивительного.

— В общем, — продолжила Матти так, будто её и не перебивали, — девочку ту мы забрали к себе. Впоследствии выяснилось, что у неё имелись способности к магии воды и к специализации исцеления, просто так странно себя проявила одна из её форм. Сейчас с ней все хорошо, она активно учится и, как ни странно, не теряет надежды однажды предложить свой дар людям…

А я невольно задумалась о том, какая разная у нас с этой девочкой сложилась судьба. В то время, как я тянула из людей всё хорошее: энергию, способности, воспоминания, саму жизнь, ей достался дар, что забирал совершенно обратное: недуги, болезни, увечья. Да, этой девочке очень повезло, что её забрали: пройди немного времени, и отец додумался бы торговать её даром. Долго она бы не протянула. И почему-то в голове возник еще один вопрос — а что случилось бы, если бы в моём мире я и эта девочка взялись бы за руки?

— Что ж, спасибо, Матти, — сказал Фрайсаш, — теперь, пожалуй, моя очередь вас немного развлечь…

Глава 4.7

Глава 7. Испытание.

Моему ожиданию всё не было конца. По моему собственному времяощущению я не провел в кресле и получаса. Во время полуожидания-полумедитации, если это так можно было назвать, я пытался выяснить, каким именно образом сюда попал. Однако, как только я потянулся к какой-то информации, возникло чувство, что конструкция этого места, дотоле занимавшая прочное положение, внезапно пришла в движение и стала недосягаемой. Плюнув, я принялся мерить комнату шагами…

Хотя время шло, и ожидание было невыносимо, я твёрдо решил не покидать комнаты до тех пор, пока меня не позовут. В противном случае я рискую опять увидеть то, что видеть мне не положено. И не факт, что мой, так сказать, статус снова позволит мне выйти сухим из воды. В конце концов, я лёг на кровать и решил попытаться хоть как-то успокоиться.

Давайте взвесим все факты: у нас в команде есть Фрайсаш, он просто обязан знать, что со мной произошло. Я был не один, так что о моём теле позаботятся, и ничего с ним не случится. Так же мы имеем фору как минимум в полтора месяца до вторжения — да, по меркам Авиала, где нет высокоскоростного транспорта, это не так уж и много. На крайний случай убедим Алаэрто понести меня и мага троллей на себе. Ничего страшного, что его заметят в таком обличье на землях людей: учитывая, что всему Старому Свету грозит тотальный геноцид, глупо было бы плакать по волосам, когда тебе вот-вот оттяпают голову. Все эти мысли позволили мне немного успокоиться и собраться. И как только я перестал себя изводить, двери комнаты открылись, и в неё вошли Кайто и тот надсмотрщик, ударивший меня хлыстом.

— Тебе пора, — торжественно сказали они. Я вскочил и с нетерпением пошёл за ними. Шли мы не очень долго, однако достаточно часто поворачивали. В конце концов, мы остановились перед дверью… очень знакомой дверью… но почему она мне так знакома? Я никак не могу вспомнить.

— Тебе туда, — сказал Кайто. Взявшись за ручку, я оглянулся на них. Ни следа эмоций. Что и неудивительно, ведь за нами сейчас наверняка наблюдают. Толкнув дверь, я оказался…

Да, честно говоря, и я сам толком не понял, где оказался. Огромная площадка, засыпанная песком. Мне надо здесь будет с кем-то драться? Чем же? Я попробовал призвать силу — и она пришла спустя какую-то микросекунду. Сравнение было такое, как если бы кукловод протянул своей марионетке на веревочке оружие в тот момент, когда оно ей понадобилось. Но никого не было. Я аккуратно пошёл, уверенный, что рано или поздно что-то да произойдет.

Странно. Я, конечно, не бывал в южных частях Авиала, но знал, как сильно увязаешь, гуляя по песку. Тем не менее, здесь я шёл легко, словно пружинил.

В конце концов, я упёрся в какое-то препятствие. За неимением других вариантов я посчитал, что это было стекло. Двинувшись в сторону, я прошёл еще некоторое расстояние, пока дошел с другой стороны до той самой двери, через которую я и попал сюда.

Во мне снова начал закипать гнев. Да сколько можно этих издевательств?! Сколько времени можно было сэкономить вместо всех этих бестолковых манипуляций. Злость охватывала меня всё с большей силой… и я понял, что мне надо было делать.

Весь собранный гнев излился через силу, которой я придал жгучее желание разнести это место по кусочкам. И затем… хлопок ладонями, от которого по земле пошла трещина, добралась до стекла, которое я не смог пройти… и пошла дальше. И через доли секунды стекло с оглушительным звоном лопнуло.

Осколки не полетели на землю, но рассыпались стеклянной пылью. После чего как будто сдернули завесу. Вокруг площадки были трибуны, и на них сидели десятки, сотни таисианов, сейчас оживлённо переговаривавшихся.

Мне снова взяло зло. Оказывается, пока я бродил здесь, то параллельно был посмешищем для весьма широкой аудитории. Ах, вот так! Миру грозит беда, тысячи их сородичей могут погибнуть, а им хлеба и зрелищ подавай! Я занес руки для нового хлопка.

«Постой! — воззвал ко мне мой внутренний голос — Но ведь так нельзя! Сила, даруемая гневом, зла, ядовита, опустошительна! От того, кто ей пользуется, в конце остается лишь пустая оболочка! Опомнись!»

Но я подавил в себе этот голос разума. Не так-то просто загнать на задворки сознания все те вещи, что здесь произошли с тобой, учитывая, что здесь ты и есть собственное сознание. Воспоминания от унизительного приема Тойди и Кайто, от бича надсмотрщика — казалось бы, уже подавленные — вдруг снова вспыхнули, и я послал новый хлопок.

От меня в четыре стороны пошли новые трещины. Добравшись до трибун, они не остановились, а двинулись ещё дальше. Трибуны раскололись, таисианы на них закричали, забегали, куда-то ринулись.

Ну, давай, остался всего один раз! Покажи им, как ты силен! Покажи им, что с тобой нельзя играть, как с куклой на верёвочках! Добей их, придя сюда, они отказались от части своих способностей и надолго запомнят этот урок. Я занёс ладони для последнего хлопка, должного обрушить все это место в бездну, прочь, всех, никого не щадя и…

…- Что, снова заблудился и не знаешь, что тебе делать, Бродяга? — спросила лежащая обнажённая девушка, чью наготу всё же прикрывали струящиеся потоки красной и чёрной энергии, — Что ж, позволю себе напомнить тебе, что главной целью зла, как такового — провоцировать пустоту на появление добра. Без видимого зла не будет видимого добра, всё вокруг будет серо, уныло и безжизненно. Но для того, чтобы идти этим путем, нужны воля, сила и боль… много боли. Не у каждого достанет этих качеств, чтобы пройти сей путь до конца. Тем более, что награда за него будет только одна… смерть. Твоя смерть будет наградой для всех остальных, для малодушных трусов и дураков, которые в момент опасности пугливо бросятся к пяткам добра… а потом будут мясо, песни, пляски… целый Карнавал над твоим бездыханным телом! Так что оставь меня в покое и выбери себе другой путь, Бродяга… Силы Гнева — точно не для тебя!..

И я опомнился. Да что же я делаю?! Ведь это тот крючок, на который я попался Молчаливым Сестрам, тот, на который меня едва не подцепила Хранительница… Так почему это произошло?! Так почему сейчас со мной происходит то же самое?!

— Нет! — сказал я на всю площадку, не усмиряя в себе гнев, ибо это было совершенно невозможно, но давая ему выход в виде радужного пламени, сияния, безвредного и безопасного.

— Браво, мой юный подопечный, браво, — сказал мне знакомый голос сзади. Обернувшись, я увидел Аорташа, сидящего на своём любимом пьедестале. Таисиан-альбинос смотрел на меня своим обычным лукавым взглядом. Я был всё ещё слишком взвинчен, чтобы поприветствовать его как подобает, поэтому ограничился коротким, рваным кивком, — ах, прекрасно тебя понимаю, после всего, что здесь произошло, никто бы и не стал требовать от тебя безупречных манер.

— Правильно ли я понял, что моё испытание пройдено? — тихо спросил я.

— Несомненно, мой подопечный, — с улыбкой сказал бог таисианов, — и, надо признаться, я очень тобой доволен. Хотя в последнем хлопке не было уже никакой нужды, ты изрядно всех напугал.

— И… это что, всё? Я столько времени здесь пробыл только для того, чтобы два раза хлопнуть в ладоши?

— Ах, мой подопечный, ожидание и самобичевание сделали тебя слишком близоруким, но это не страшно, это пройдет, — сказал Аорташ, соскальзывая с пьедестала и подходя ко мне, — нет, конечно это далеко не всё. Очень удачно получилось, что ты ничего не знал об этом испытании до того, как попал сюда. Всё было в высшей степени естественно, и даже больше, чем ты думаешь.

— И что это должно значить? — недоуменно спросил я.

— По прибытии сюда тебя должны были сразу отвести в нужное место для прохождения испытания. Однако события стали развиваться весьма интересным образом, — довольно сказал он, взяв мою руку в свою и пристально её разглядывая, — я решил позволить им течь своим ходом, чему оказался очень рад, так как мне удалось узнать гораздо больше о тебе, и не только.

— Так всё-таки этот приём, этот хлыст… всё это не было подстроено?

— И да, и нет. Как я уже сказал, цепь событий изменилась, и весьма интересным образом. Это была отличная возможность для меня проверить, как относятся здесь к взрослым таисианам — и очень глупо было бы её упускать. И, стоит сказать, увиденное меня разочаровало. Мне крайне не понравилось, что к новоприбывшим, абсолютно не зная, кто они такие и почему оказались здесь так поздно, относятся с таким неуважением. Порой даже доходя до такого животного проявления превосходства, как придавить ногой беспомощного. И мне крайне не понравилось, что каждого вошедшего незнакомца готовы отхлестать Бичом Страхов наравне с тем, для кого он предназначался. При том, что вопрос можно было решить десятком других, более мягких способов — он, наконец, оторвался от моей руки и снова посмотрел на меня, — и не думай, что они так просто отделаются. Да, от прямого наказания ты их избавил, но у меня есть много окольных путей, чтобы помочь им… покаяться.

— Кстати, раз уж об этом зашла речь — за что тому бедняге определили такое жестокое наказание? — не преминул случаем поинтересоваться я.

— Ну, что ж, раз ты задаёшь такой вопрос, значит, ты готов услышать на него ответ, — ответил Аорташ. Впервые за время нашей беседы он с грустью опустил голову, — во-первых, то, в чем его обвиняли храмовники, правда. Он совершил убийство и попытался украсть людскую реликвию. Причём до этого ему уже приходилось понести наказание за проступок.

Это был весьма сложный таисиан. Судьба у него была гораздо мягче, чем у твоего приятеля Сайраша. Он рос со своей семьёй до полного совершеннолетия, всему учился, ко всему был готов. И, тем не менее, гнев и презрение было основными его эмоциями, своих сородичей он в лучшем случае терпел, а ко всем прочим испытывал жгучую неприязнь. Первоначально он хотел пойти в работорговцы, однако же не сложилось. Я тому поспособствовал, послав ему нужного спутника. Однако вразумить мне его не удалось ни с первого, ни со второго раза. В итоге из-за всех этих проступков Церковь за малым не спустила псов на всех таисианов, что было бы равносильно полному геноциду.

— И что же им помешало? — ошеломлённо спросил я.

— Ты. Ну, вернее, твоя необходимость Совету. Король лично приказал замять это дело.

— И после того, как я винтом пронёсся через Столицу… чуть не убил стражников… они всё равно вели со мной дело, и не было в них ненависти, злобы, затаенной хитрости…

— Вот мы и подошли к истинной сути твоего пребывания здесь. Как ты думаешь, Дамиаш, — он приблизился, между нашими лицами не было и десяти сантиметров, — который из семи смертных пороков самый слабый?

— Не знаю… Наверное, гнев, — наугад сказал я.

— Верно. И какому пороку подвержено больше живых существ, чем всем остальным? — спросил он, подняв палец и чуть цапнув меня коготком по носу.

— Неужели гневу?

— Именно, — Аорташ скользнул мне за спину, кладя руку на плечо, — гордыню, похоть обуздывают, обжорство укрощают, зависти не поддаются, ведь эти грехи сильны, опасны, а что гнев? Да каждый второй его испытывает, и ничего же страшного не происходит. Последнее время пошли даже глупые, но чрезвычайно модные тенденции касательно того, что подавлять гнев в себе крайне вредно. Однако именно из-за того, что гнев так недооценивают, он так опасен. Я… уловил твои воспоминания, которые вспыхивали в тебе перед тем, как ты принимал здесь ключевые решения… Да, в твоём мире, лишённом магии, люди умудрились создать и воплотить в жизнь просто потрясающую философию… Сама по себе ярость не столь опасна, но вот если позволить ей смешаться с весельем, бешеным восторгом, с неудержимым желанием действовать… это ж надо такое выдумать! Да, мой подопечный. Мудрые — вне всякого сомнения, мудрые! — люди, которые это выдумали, понимали, что подобная смесь настолько же притягательная, насколько и отталкивающая, верно? Но всех уроков из этого мира ты всё равно не вынес. Зло нужно понимать для того, чтобы бороться с ним…а не для того, чтобы принять его и стать с ним единым целым. Потому как чем это кончится — ты уже знаешь.

И возвращаясь к насущным вопросам — ты меня очень смутил своей выходкой в Столице. Настоящие таисианы так не поступают. Они терпят, выжидают, планируют, а не ломятся напролом, сметая всё на своем пути. В тебе заключены огромные силы, и давать волю гневу — недопустимая роскошь. Ты должен понимать, что если будешь продолжать вести себя таким образом, то носиться с тобой будут ровно до того момента, пока в тебе есть необходимость. А ведь на кону — будущее нашей расы.

— Но ты же бог. Тебе ведь наверняка и так известно, чем всё кончится? — спросил я, смущённый тем, насколько далеко Аорташ сумел проникнуть в самое сокровенное…

— Отнюдь, — он слегка царапнул моё плечо, убирая руку, — то, что я могу больше, не означает, что я вижу будущее. Поэтому я был крайне обеспокоен твоим состоянием и потому устроил эти испытания. И результатом я доволен. Ты сострадателен, не мстителен, но тебе не хватает сдержанности, знай это! Потому что рано или поздно эту слабость используют против тебя, и ты даже опомниться не успеешь, как из народного героя превратишься во врага всего живого. Помни об этом! А теперь тебе пора.

Аорташ сделал шаг в сторону и растворился лёгкой дымкой. Вслед за ним пропал и его пьедестал. Меня же сзади окликнули. В двери, через которую я сюда попал, стояли Тойди, Кайто и безымянный надсмотрщик и с улыбками на лице махали мне руками.

А я не мог сдвинуться с места. Меня словно сковородой по голове огрели. Неужели со стороны я выгляжу именно так? Психованный, буйный, невменяемый. Не в силах принять столь суровую критику, я опустился на песок совсем без сил. Охранники, верно всё истолковав, подскочили ко мне и подняли на ноги.

— Ничего, ничего страшного, — утешающе шептал Кайто, — исход испытания всегда тем тяжелее, чем больше надежд на тебя возлагает Аорташ. Не расстраивайся, просто прими к сведению и работай над собой. Ведь Аорташ — бог, идеал, и он желает как можно сильнее приблизить к идеалу всех нас. А теперь идём, идём, тебе пора.

Я почти его не слышал. Мне было так обидно, что я изо-всех сил сдерживался, чтобы не заплакать. Мы шли и шли, и поддерживали меня не пример прошлому разу бережно. Наконец, мы остановились около двери в комнату, где я впервые очнулся в этом месте.

— Заходи, ложись и закрывай глаза. Дальше всё произойдет само.

Пустив меня, они, кинув ободряющий взгляд, закрыли за мной дверь. Я не видел смысла спорить и пререкаться: у меня ни на что не осталось сил. Я лёг на спину и закрыл глаза, и в тот же миг почувствовал, как некий якорь, удерживавший меня до того в этом месте, пропал, и меня унесло куда-то далеко-далеко…

Глава 4.8

Глава 8. Пробуждение и покаяние.

— Как вы наверняка знаете, — начал Фрайсаш, — столь далёкое положение от прочих живущих в Старом Свете подразумевает почти полную изоляцию. Нас такая ситуация полностью устраивает. Отдав земли людям и уйдя на север, мы с приятным удивлением обнаружили, как людские лорды с упоением стали за неё грызться. Я, сейчас, разумеется, не о себе говорю, то есть не о том, чему сам стал свидетелем, а о том, что слышал от старших и что читал в наших сказаниях. Тем не менее, регулярно находились охотники за удачей, полагающие, будто на наших землях есть, чем поживиться. Поначалу, скрывать не стану, мы их просто отлавливали и убивали. Однако в дальнейшем нам пришлось прекратить эту практику — нам было не с руки привлекать к себе лишнее внимание. Да и сдержанности молодому поколению поучиться никогда лишним не будет. В общем, мы придумали другой способ. Как только к нам заявлялся чужак, мы устраивали некую игру с участием парочки колдунов и одного огрона. В результате чего по исходу представления охотники за удачей драпали так, что земля под ними чуть ли не дымилась. Это и в самом деле было гораздо веселее и интереснее. Однако один раз случилось и так, что всё случилось совсем по-другому.

Мы планировали сделать всё по обычному сценарию. Сначала колдуны должны были внушить ему страх, чтобы выскочивший в самый подходящий момент огрон напугал несостоявшегося охотника за удачей. Однако… тот человек отличался от прочих. Обычные охотники всегда с вороватым взглядом, постоянно смотрят по сторонам, в глазах жадный блеск… но этот был не такой. Нёс он с собой мешок, из которого внезапно достал пергаментные свитки и кусочек угля и принялся что-то с воодушевлением записывать. Когда же я рискнул и немного высунулся из-за кустов, чтобы рассмотреть получше, то увидел… что он зарисовывает цветок, растущий на дереве. Для нас обычное явление: север суров, живые существа объединяются друг с другом как могут ради выживания. Его же, судя по всему, это просто потрясло. Насвистывая песенку, он так увлечённо рисовал, что ничего не замечал вокруг. Нас это так ошеломило, что мы тоже бездействовали, и для нас не меньшим сюрпризом оказался выскочивший из условленного места огрон. А он… мало того, что не испугался, так еще и с восхищением стал разглядывать огрона, хваля его на все лады. И затем он без страха подошёл к зверю и погладил его! Вы можете себе это представить? Таисины-то к чужому огрону не всегда рискуют подходить, а тут человек! И огрон склонил перед ним голову и принял его ласку. Чувствуя себя совсем неловко, мы, тем не менее, тоже вышли к нему. Нас-то он, конечно, сначала испугался, но мы дали понять, что не намерены причинять ему вред. То, как отнёсся к нему огрон, было убедительнее всяких слов.

Выяснилось, что он странствующий ученый, изучает растения, к тому же маг земли по совместительству. Но, как он сказал нам тогда, силу свою не очень любил и пользовался ею только в случае крайней надобности. Говорил, мол, что навязывать при помощи магии свою волю природе противоестественно и неправильно. После этого мы окончательно прониклись к нему доверием и отвели в наше селение, чтобы позволить провести пару ночей, не замерзая от холода. В деревне он, конечно, не всем понравился, однако вождь, выслушав нашу историю, разрешил ему остаться. Он же, оказавшись среди других таисианов, проявил редкую чуткость и понимание, не приставая к прочим жителям и держась от них подальше. Вопросы мне и моим напарникам задавал только тогда, когда вокруг больше никого не было. Днём мы вместе уходили на патруль — он передвигался удивительно тихо, объясняя это тем, что изучает дикую природу уже очень давно, а шумные в лесу долго не живут.

Первый день ничего необычного не было — мы патрулировали, он не отставал от нас, попутно умудряясь делать зарисовки и задавая нам вопросы. До сих пор помню, как он с удивительной ловкостью хватал тот или иной свиток — при том, что у него свитков в дорожной торбе не меньше полусотни было. Не представляю даже, как он их туда все запихнул, а уж вовремя выдёргивать нужный — это и вовсе нечто запредельное, как по мне. Зато на следующий день случилось ужасное.

Мы патрулировали, как обычно, однако тогда наш маршрут пролег недалеко от гиблого места, куда ходить категорически воспрещалось. Тем не менее, учёный этот проявил к нему интерес. Когда же мы объяснили, в чём дело, он непременно захотел туда пойти. Мы стали противиться, разумеется, на что он нам задал вопрос: не получается ли так, что таисианы стали чаще болеть и в более раннем возрасте умирать. Самое главное, что так и было: старики-то последние годы только об этом и судачат по вечерам. Заинтригованные такой проницательностью, мы всё же согласились проводить его туда.

Шли недолго, минут пятнадцать. Наконец, вышли к кургану, от которого веяло злой и мёртвой силой. Он спросил нас, как долго тут находится этот курган, но у нас не было ответа на этот вопрос. Давно — вот всё, что мы могли сказать, ибо нам про него говорили столько, сколько мы себя помним. Он подошёл к нему ближе и опустился перед ним на колени. От его рук стало исходить зеленоватое сияние, и из-под земли, где он стоял на коленях, к кургану потянулись зелёные росточки. Когда их было уже достаточно много, он велел нам отойти подальше. Мы послушались, но всё же продолжали смотреть, — Фрайсаш сглотнул, сдерживая неожиданно подступившие слёзы, — он сотворил какой-то жест, и эти побеги оплели курган и стали заползать внутрь. А потом раздался нечеловеческий рёв, и внезапно ростки стали чернеть… почернев полностью, эта страшная сила пошла дальше… и вот уже чернеют его руки до локтя…до плеч… его одежда вместе с ним как будто прожила сотню лет за несколько секунд, истлевая и оставляя после себя лишь горсть праха. Он умер… и я надеюсь, что быстро, и ему не было больно.

Но это был не конец. Внезапно поднялся ветер, шквал огромной силы — казалось, будто мать-природа впала в ярость из-за того, как обошлись с её любопытным и простосердечным последователем. Затряслась земля… и затем она разверзлась и поглотила проклятый курган. Мы втроем сидели под деревом, обнявшись и дрожа от макушки головы до кончика хвоста. Немало времени прошло, пока мы осмелились пошевелиться. И тогда… мы увидели, что страшная сила пощадила его торбу с пергаментными свитками — или же другая сила, более могущественная, в последний момент вырвала её и таким образом сохранила память о нём. Мы подобрали ее и пошли домой. Дома нас, разумеется, ждала изрядная головомойка, но всё же мы рассказали вождю все, что произошло. И тогда он повелел отнести эту сумку в зал реликвий и положить на самое почётное место как напоминание о том, что в каждом может быть искра добра и света, которыми тот готов бескорыстно поделиться с другими.

— Как же его звали? — поражённо спросила я.

— ДА В ЭТОМ ВСЁ И ДЕЛО!!! — вскочив, яростно закричал Фрайсаш, — мы даже не спросили, как его зовут! Не воспринимали его всерьёз, подшучивали, звали ботаником, ученым, травоведом, и в итоге мы получили бескорыстную жертву ради тех, кто тебя даже не знает!!! — Он опустился, горестно обхватив руками голову. После непродолжительной паузы он тихо продолжил, — это был последний раз, когда мы попытались шутить над путниками. Подобное отношение глубоко поразило всех нас, и с тех пор мы относились с большим уважением к тем, кому хватало смелости приходить на наши земли.

Подняв голову, он вдруг окаменел с отвисшей челюстью.

— Что с тобой? Привидение увидел? — Спросил дракон, судя по голосу, всё ещё находившийся под впечатлением.

Вместо ответа таисиан молча показал на свою кровать. На ней, схватившись руками за голову, стонал Дэмиен…

* * *

Проклятье, как же больно то! И сил совсем нет, неудивительно, ведь я, в лучшем случае, двое суток пластом лежал без движения. Однако через секунду меня кто-то взял за руки, а в следующий момент ко мне начали возвращаться силы.

Открыв глаза, я увидел, что это Алаэрто. Он щедро делился со мной энергией, возвращая силы. Уже через тридцать секунд я почувствовал себя достаточно хорошо. Поднявшись, я обнаружил, что мы находимся, в какой-то гостиничной комнате: пара стульев, пара кроватей да ящик для вещей.

— Где мы? — спросил я, тяжело дыша.

— В Иандерфельсе — ответила Мари. Все остальные молча наблюдали за мной.

— Далековато от Визарито, — рассеяно пробормотал я, — и долго я… вот так?

— Сегодня было бы четверо суток, — ответила Матти с улыбкой.

Больше спрашивать ничего не хотелось. Хотелось лишь остаться одному. Мне было ещё хуже, чем на островах Тигрового глаза, когда, очнувшись, я понял, что потерял. Поднявшись на ноги, я спросил:

— Есть здесь место, где можно побыть одному?

— Да, разумеется, — в замешательстве ответила Матти, — мы в гостинице, налево наша с Мари комната, но если тебе нужно…

Я не стал дослушивать. Я был настолько взвинчен, что даже не заметил расстёгнутой куртки, а факт, что я был без обуви, дошел до меня уже в коридоре. Тем не менее, я продолжил свой путь. Дойдя до нужной двери, я вошёл и захлопнул ее за собой. И, сев на кровать, наконец дал волю слезам. Если гнев подавлять плохо, то подавлять горе ещё хуже, не так ли…

* * *

Да, Дэмиен, брат наш, не так-то просто даются эти испытания взрослым, ну да что поделать? Раз пожелал того Аорташ, значит, крайняя нужда в том была, обо всех детях своих он печётся, никого не бросает, кто хотя бы каплю верит в него. И всё же он опять совершает главную ошибку — в минуту слабости вместо поддержки друзей он ищет одиночества. Так нельзя. Даже несмотря на то, что он командир. Нас не наняли за деньги, ему не надо доказывать свою силу. Каждый из нас пошел за ним потому, что поверил в него, и ему нет нужды стыдиться своих слабостей. Нужно мягко ему намекнуть об этом. Я поднялся с намерением поговорить с ним.

— Ты куда, — сказал Кермол, порядком огорошенный поведением Дэмиена, — он же попросил оставить его в покое. Дайте ему побыть с самим собой.

— Неправда, — возразила Мари, — что-что, а оставлять его одного сейчас нельзя. Сами говорили, что такое пробуждение должно проходить под присмотром наставников. Нельзя оставлять его одного в таком состоянии.

— Мари права, — сказал дракон, — сейчас Дэмиен очень уязвим, уязвим его разум, некоторые вещи он может неправильно истолковать. Думаю, Фрайсаш может ему помочь. Пусть идёт.

Маттика хмыкнула, но от комментариев воздержалась. Я же, наконец, смог беспрепятственно выйти из комнаты…

* * *

Я все никак не мог унять себя. Да почему мне вдруг стало до этого дело? Таисианов все терпеть не могут, мне пришлось защищаться… проклятье, да что я такое несу. Гнев опасен, ядовит, ты проигнорировал этот голос разума, не факт, что подобное не повторится в более опасных условиях, не факт, что из-за твоей ярости не пострадают невиновные…

Раздался стук в дверь.

— Дэмиен, это я, — услышал я Фрайсаша, — прошу тебя, нам надо поговорить.

Я не стал ничего отвечать. Секунд десять спустя Фрайсаш, видимо, истолковав молчание как знак согласия, толкнул дверь и вошёл в комнату. Держа лицо в ладонях, я, тем не менее, слышал, как он прошёл и сел на другую кровать. Еще полминуты я созерцал сначала свои ступни, потом сапоги Фрайсаша, не в силах поднять взгляд. Наконец, всё же решился.

И оторопел. Во взгляде его сквозило участие и понимание. Мне даже пришла в голову мысль, что, будь я младше, он бы уже утешал и успокаивал меня, но я всё же был старше, и он просто ждёт знака, ждёт разрешения проявить сочувствие. Но довольно. Ярость на себя копилась изнутри, и если не дать ей выход, то я просто сойду с ума.

— Скажи мне, Фрайсаш, — я приманил из умывальной бочки немного воды и сделал из нее свою маленькую копию, — кого ты видишь перед собой?

— Я вижу того, у кого достанет сил исполнить договор с Советниками и подарить нам полную свободу, — немедленно ответил ящер, — я вижу командира, хоть и молодого, но мудрого и справедливого. Просто слегка запутавшегося.

— Ну что ж, я очень рад, что ты это видишь. Потому что я вижу только злобную, эгоистичную, не контролирующую свой гнев дрянь!!! — и с этими словами статуэтка изо льда полетела в висевшее около окна зеркало. Смотреть в зеркало было особенно невыносимо: казалось, что гнев и злоба исказили моё лицо, черты стали грубее, лицо осунулось, я стал… отвратителен. И с огромным наслаждением смотрел, как оно разлетается на осколки.

— Дэмиен, прошу тебя, — сказал Фрайсаш, привставая, — мы же в гостинице, тут все вещи казённые. Да и стекло-то в чём перед тобой провинилось?

Он был прав. Вспомнив урок целебной магии из собственных курсов в Краспагене, я направил силу к осколкам, позволив зеркалу стать таким, каким оно себя ещё помнило.

— Возможно, я скажу очевидную для тебя вещь, но не нужно возводить в абсолют всё то плохое, что в тебе есть: видя это и борясь с ним, ты уже пытаешься становиться лучше, — осторожно сказал Фрайсаш, опускаясь обратно на кровать, — не забывай: даже когда стакан наполовину пуст, он всё еще остаётся наполовину полон…

И в самом деле, почему меня это так сильно выбило из колеи? Работа над собой никогда не была простым и лёгким делом: черта характера — не сорняк, который можно вырвать с корнем и бросить прочь за несколько движений. Внезапно раздался стук, и, не дожидаясь разрешения, в комнату вошла, вернее сказать, вкатилась дородная женщина в бежевом платье с белым передником и поварском колпаке.

— Мне показалось, я слышала шум! Здесь что-то разбилось? — без промедления заявила она, мимоходом осматривая — я бы даже сказал, сканируя — комнату.

— Нет, почтенная, — ответил я, мгновенно поняв, что это хозяйка гостиницы, — здесь ничего не разбилось. Вам показалось.

Не поверив мне, хозяйка подошла к зеркалу и внимательно его оглядела. Потом уже с меньшим подозрением посмотрела на окно и стоящую на нём вазу. Не заметив-таки ничего, за что можно было бы предъявить штраф, она развернулась и пошла обратно.

— Если чего разобьёте, — сказала она, обернувшись на выходе, — мало не покажется, обещаю. Это зеркало — указала она на стекло, которое я восстановил несколько секунд назад, — висит здесь уже семь поколений. Лично за него шкуры спущу!

Мы остались одни. Фрайсаш молчал, хотя имел полное право укорить меня сейчас.

— Проклятье! Снова моя несдержанность, — с горечью вздохнул я, — семь поколений. Наверняка там завёлся какой-нибудь дух, из тех, что приносят удачу, они любят такие старинные вещи.

Я подошёл к зеркалу и, прикоснувшись к нему ладонью, вслушался в стекло. Одна из ветвей магии воды включала в себя работу с зеркалами: в конце концов, гладь воды — чем вам не зеркало? Однако специализация эта так же глубока, как, например, биология в целом и анатомия пищеварительного тракта в частности. Внезапно в руке вспыхнула боль. Отдёрнув её, я увидел порез, тянущийся по всей ладони.

— Да, дух есть, — успокоено сказал я, затягивая рану, — сердится, но мстить не станет. Все же мне в эту комнату больше не стоит заходить. Пойдём отсюда…

* * *

Через час мы спустились на ужин. Я всё же рассказал коротко команде о причинах, повлекших испытание. Я со страхом ждал укоров, но ни осуждающих взглядов, ни чего-либо другого не было.

— Ничего удивительного, — сказал Алаэрто, — ты сам еще в Столице заметил, что у тебя проблемы с самоконтролем. И если Аорташ решил вмешаться — значит, эта проблема может принять действительно нежелательный оборот. Возьми на вооружение и работай над собой. И не забывай: мы здесь для того, чтобы помочь тебе во всём.

С запозданием, но все же пришёл голод. Да еще какой: казалось, я за пару минут мог опустошить весь стой без чьей-либо помощи. Однако у Фрайсаша на этот счёт было своё мнение. Каждые десять минут он выделял мне определённое количество пищи. Меня это сильно выводило из себя, но я сдерживался: хватит инцидента с зеркалом, да и логика определенная была. За такое время без еды желудок возвращать в нормальный режим лучше было постепенно. Остальные посмеивались, глядя, как я уминаю очередную порцию картофеля с мясом, но всё же помалкивали.

— Эй, слышь ты, зелень чешуйчатая! А ну, ходь сюды!

Атмосфера за столом мгновенно стала напряжённой. Я обернулся — за соседним столиком восседали четверо мужиков, уже изрядно заряженных спиртным. Трое, впрочем, выглядели довольно мирно: положив голову на руки, один что-то увлечённо рассказывал, попутно крутя перед собой пальцем, а остальные то и дело поддакивали ему. Четвёртый же петухом осматривал зал, явно ища кого-то, с кем можно померяться силой, не особо заморачиваясь правилами. Потеряв к нему интерес, я повернулся обратно.

— Ты тут шо, гордый самый, — мгновенно взвился мужик, — припёрся тут, значит, из лесу своего, на стульях наших сидишь, на кроватях наших спишь, еду нашу ешь, а когда к тебе по-человечески обращаются — нос воротишь! Ну, щас я тебе… — послышался шум отодвигаемого стула.

— Я разберусь, командир, — шепнул Кермол, поднимаясь из-за стола.

— Погоди, — сказал я, — не калечить. Разверни его и усади обратно. Если не поймет — угости пару раз, чтобы понял. Костей, рук-ног не ломать, сотрясений мозгов не устраивать. Ясно?

— Да с чего такая доброта? — искренне удивился Кермол, — сам же нарывается.

— Сделаешь, как я сказал, вернёшься — расскажу, — пообещал я…

* * *

Казалось, Дэмиену было совершенно неинтересно, что произойдёт дальше. Он развернулся к Фрайсашу и стал уверять его, что десять минут уже прошли. Чёрный же таисиан медленно, но непреклонно качал головой, заявляя, что его внутренние часы еще не отбили нужный период времени и отодвигая тарелку с едой подальше.

Кермол же, отойдя от Дэмиена, подошёл к пьянчуге, который уже проделал половину пути до нашего стола. Пьянчуга, увидев орка, да еще и чёрного, немедленно врезал ему. Вернее, попытался это сделать, так как орк мгновенно перехватил его руку и поставил в очень унизительный захват, в котором и проводил буйного посетителя обратно до его столика. Тот всё же не внял голосу разума с первого раза и поднялся из-за стола повторно, направляясь к нам, уже с более нелитературными выражениями. Кермол же, почти мгновенно развернувшись, просто слегка пнул его сапогом в колено, после чего совсем не по-мужски заскуливший пьянчуга уже сам опустился обратно на свой стул. Мне даже немного жалко его стало: вдруг он просто хотел поговорить, а его так грубо спровадили обратно. Впрочем, что за мысли! Нашла, кого идеализировать, глупая.

— Ну, я всё сделал, командир, — сказал Кермол, опустившись рядом со мной, — говори, чего его тебе вдруг жалко стало. Хам хамом, получил бы по пьяной роже как следует — в следующей раз, глядишь, умнее будет.

— Мне не надо даже смотреть на него, чтобы видеть его судьбу, — ответил таисиан, — родился и женился в родной деревне, наверняка настолько далеко от города, что иначе как зимой на санях да летом, когда всё засыхает, оттуда и не выберешься. Уходит из деревни на заработки ранней весной, пока ещё не всё потаяло, пять-шесть месяцев батрачит на судах, берётся за любую работу, какая подвернётся, и поздней осенью возвращается обратно, в деревню. Три-четыре месяца дома посидит, и круг повторяется снова. С такой жизнью поневоле запьёшь. И так судьба мужику досталась нелёгкая, незачем его еще и калечить.

— И что ты, думаешь, после сегодняшнего он поумнеет? — скептически спросил Кермол.

— Ну, шанс мы ему, по крайней мере, предоставили. Воспользуется ли он им — это уже его проблемы. Не внемлет голосу разума, и переломают ему кости в следующей драке — значит, судьба у него такая, — пожал плечами Дэмиен.

Все замолчали. Его же это порядком смутило.

— Что это вы так на меня уставились? — подозрительно спросил он.

— Гораздо лучше, Дэмиен, — одобрительно сказал дракон.

Глава 4.9

Глава 9. Пути расходятся.

Как я и предсказывала, на следующий день поле пробуждения Дэмиена мы не то, что пошли — мы понеслись, стремясь наверстать упущенное. Погода, правда, лучше не стала, но с Дэмиеном эта проблема отпала сама собой. Водонепроницаемый зонт непрерывно висел над нами, путь же под ногами за несколько шагов забирал лёгкий морозец, так что и грязь с лужами нам были не страшны.

Телегу с лошадью мы оставили в Иандерфельсе — хозяйке гостиницы в качестве оплаты вместо денег. Та поначалу в восторге от такого бартера не была, но потом, прикинув свою выгоду, всё же согласилась. Несли мы с собой заплечные мешки, большую часть которых составляла крупа для каши и соль. Как только командовали привал, Кермол с Фрайсашем уходили на охоту. Я понятия не имела, как им удаётся охотиться в сумерках, мало того — в грязи, но вот уже третий день они исправно приносили добычу. Сегодня это был молодой кабан. Затем за дело брались мы с Матти, ну и Алаэрто помогал нам со своим огнём, так что уже через час всей команде была готова пища. Ночевали мы под крылом у Алаэрто: отойдя достаточно далеко от людских поселений и зная точно, что таковых поблизости нет, мы все же убедили его обернуться, так как плохая погода упорно не прекращалась, а отдых нам был необходим. Маттика сначала даже слышать не хотела о подобном образе проводить ночь, однако Дэмиен переубедил её всего парой фраз. Во второй раз Матти сопротивлялась гораздо меньше, а уж сегодня так, казалось, вообще с нетерпением ждала отбоя. По причине же Алаэрто мы перестали выставлять на ночь дозоры, справедливо рассудив, что ни хищники, ни люди к дракону сами не полезут, даже спящему. Вообще должна отметить — Матти и Алаэрто почти перестали ругаться. Однако смотреть друг на друга реже не перестали…

Впрочем, сегодня Матти чаще обычного смотрела на меня. А все дело в том, что я, страшно заскучав от такого однообразного путешествия, стала забавляться со своим даром. Я даже порадовалась тому, что вспомнила про Рубика — с его помощью мне удалось гораздо лучше систематизировать свой талант, представляя его в виде сгустка энергии, который вылетает из носителя, не причиняя ему вреда. Впрочем, я осознавала, что пока со своим даром лишь скользила на поверхности айсберга, однако его глубины всё ещё пугали меня. Так что очередным вечером после ужина я, использовав свою способность на Матти, пустила по воздуху неиспользованные сучья для костра. Второй раз, попросив у Фрайсаша разрешения пострелять из арбалета, я незаметно взяла способности и у него, и с удивлением для всех прекрасно поразила помеченную мишень с внушительного расстояния. А вот у Дэмиена я силу взять не могла. На что он пояснил, что его дар — приобретённый благодаря внешнему артефакту, и потому его скопировать нельзя. Сегодня же после того, как я взяла способности у Алаэрто и аккуратно поддерживала огонек над своей ладонью, Сестра не выдержала и спросила:

— Мари, ты так со всеми можешь?

— Так — это как? — не сразу поняла я.

— Забирать силы и использовать их?

— Ах, это. Ну…получается, что да, — пожала я плечами, — и это довольно удобно. А чем вызван такой интерес?

— Да я всё думаю над нашей миссией, — продолжила Сестра. Говорила она неохотно, словно до сих пор не зная, можно ли доверить нам то, что она собиралась сказать, — нам ведь нужно собрать трёх высших магов стихий, так? Потому что считается, что мастеров магии воздуха в Авиале, по крайней мере, в Старом свете, не осталось.

— Хочешь сказать, что это не так? — спросил Дэмиен, который до этого сонливо сидел, оперевшись на дерево и держа в руках кулон с серебряной ящерицей.

— Не совсем. Среди нас, Сестёр, — сказала она, закрыв глаза и сцепив ладони, точно решаясь сделать то, что не совсем одобрили бы другие Сёстры, — была волшебница воздуха. Мастер. Но её нет среди нас вот уже больше пятидесяти лет. Ее звали Ириния Эхо. Честно говоря, для нас так и осталось загадкой, почему именно Эхо — ведь она была мастером телепортаций, и в своё время именно благодаря её талантам Сёстрам удавалось выбираться из самых хитрых капканов и ловушек, так как мы могли в любое время любым составом телепортировать куда угодно в пределах Авиала. Да, в покорении пространства ей не было равных, но, увы… время взяло своё.

— Я так понимаю, — проницательно спросила я, — фраза «её не стало среди нас» совершенно не означает, что она умерла, не так ли? Она всё ещё жива?

— Не совсем. Когда пришло её время, нашей Видящей был вещий сон, предназначенный именно Иринии. Что это за сон был, я опять же не знаю, но после беседы с Видящей Ириния сказала всем нам, что её дар ещё пригодится Авиалу, и потому попросила нас помочь ей заснуть летаргическим сном. Мы выбрали место — заброшенная пещера в скалах посреди моря на юге, куда никто не мог случайно забраться. А забравшийся специально — всё равно не расшифровал бы механизмов, которые преграждают путь к ней.

Сестра замолчала. Молчали и все остальные и, кажется, я начала понимать, куда она клонит.

— Она спит там до сих пор. И если ты можешь… брать силу и использовать её, то ты можешь взять силу Иринии и зарядить Обелиск воздуха. Потому как что есть не час величайшей нужды, если не это вторжение, грозящее Старому Свету?

— Превосходно. Как далеко находится эта пещера? — поднявшись, спросил Дэмиен.

— Как я уже сказала — на юге. Необходимо идти от Краспагена в Матою, оттуда в город-порт Локстед, там нанимать судно и плыть к скалам, в которых она спит…

— В общем, долго, — огорчённо сказал Дэмиен, — меньше, чем за три недели нечего даже и рассчитывать провернуть это. Если только… — он замолчал и обвел нас всех взглядом…

* * *

— Даже не думай об этом, — рыкнул орк.

— Ты уверен, что подумал о том же, о чём и я? — с улыбкой спросил я Кермола.

— Тут даже думать не надо. Отряд не должен делиться! Если нам до сих пор не попадались разбойники или дикие звери — то исключительно потому, что нас много, и мы можем дать отпор. А как только…

— И всё же это придётся сделать, — ответил я, лихорадочно размышляя, — интересы Авиала сейчас превыше наших. Если у нас есть шанс получить мастера магии воздуха, пусть даже таким необычным способом — нельзя им пренебрегать. Нам нужно разделиться.

— Отлично, — сказал Алаэрто, — и как ты собираешься нас делить?

— Матти и Мари пойдут с Бальхиором и Алаэрто. Мы же с Кермолом и Фрайсашем продолжим двигаться к троллям.

— Что… — задохнулась от гнева Маттика, — Дэмиен, нам не нужна помощь! Я и сама прекрасно могу о нас позаботиться. Ты хочешь, чтобы в святая святых, в место, где спит одна из величайших Сестёр за всю историю нашего ордена вошли дракон и храмовник? Что за глумление! Чем ты вообще руководствовался…

— Я долго думал, — подняв руку, я перебил Сестру, — как нам подобраться к троллям. Мне не даёт покоя мысль, что толпу людей тролли просто слушать не станут. И неразумно идти к ним с таким количеством людей в отряде. А нам жизненно важно добиться хотя бы того, чтобы нам дали высказаться.

Все молчали. Маттика, все еще тяжело дыша от гнева, упорно не сводила с меня своего тяжёлого взгляда. Но я не дрогнул. Выдержав паузу, я подошёл к ней и с сочувствием сказал:

— Я понимаю твои чувства, но сейчас не то время, чтобы чураться любых союзников, кем бы они ни были. Вдвоём я вас точно не рискну оставлять, это огромный риск, здесь Кермол прав, — помолчав, я добавил, — хорошо. Оба с тобой не пойдут. Пойдёт кто-то один. Кто именно — выберешь сама. Но кто-то пойдёт обязательно. И это не обсуждается. А сейчас давайте спать. Мы устали, а завтра нам всем будет нужна свежая голова…

* * *

Вот только наутро у меня голова была совсем несвежая, так как я полночи не могла заснуть. Прежде всего, я достучалась до Алрея, и тот подтвердил, что теоретически такое провернуть возможно. Однако меня совершенно не радовала перспектива стать носителем чужой души. Ведь Руш из комиксов тоже обречена была быть носителем чужой души взамен на свои силы. И ничего, кроме лишних страданий в те моменты, когда эта душа пыталась вырваться, ей не принесло.

— Довольно любопытно, — прошептал мне тогда Алрей, — люди выдумали это, чтобы развлекать молодое поколение в вашем мире?

— Да, — ответила я удивлённо, — а как ты понял?

— Тут ничего сложного нет. Думаешь, у нас не было сказок и былин о храбрых и отважных героях, которым даровались чудесные способности, и которые совершали подвиги? И которые добивались как славы и признания своим народом в целом, так и внимания противоположного пола в частности? О, их было, и немало, однако мне не нравится то, что в книжках рисуют картинки. Зачем так много картинок, если наше могучее воображение способно представить что-либо гораздо ярче картинок?

Я тогда с грустью подумала о том, что с нашей новой системой образования детей с хорошим воображением стало выходить на порядок меньше, и, судя по всему, это не предел.

Возвращаясь к настоящему: я с трудом продирала глаза, а Матти уже раздавала всем миски со вчерашней едой. Взяв свою и с неохотой обнаружив, что еда совсем остыла, я захотела взять у Алаэрто его сил, чтобы немного подогреть миску. Однако, посмотрев на дракона, я заметила, что он ведёт себя крайне нервно. Обычно невозмутимый, сейчас он шагал из стороны в сторону, поочерёдно глядя то на Дэмиена, то на Маттику. Наконец, все доели, Дэмиен одним мановением руки вымыл посуду (это при том, что он терпеть не мог пользоваться магией в бытовых нуждах и все три дня пути с удовольствием мыл за всеми посуду безо всякой магии), после чего посмотрел на Сестру.

— Итак, Матти, твое решение? Кого ты выбираешь себе в спутники?

Пауза. Все смотрят на Сестру. Он всё ещё колеблется.

— Алаэрто, — выдохнула она. Притом, я не могла припомнить, чтобы она до этого называла его по имени, — я желаю, чтобы с нами шёл Алаэрто.

— Я не могу, — нервно сказал дракон, — у меня приказ от Старейшин — следовать за Дэмиеном и защищать его.

— У меня такой же приказ, — Сестра, казалось, полностью взяла себя в руки, — однако сопровождать Дэмиена мы должны как того, кто может зарядить один из Стихийных обелисков. Если Мари может стать таким человеком — то она приобретает такую же ценность.

Дракон задумался. Нервное напряжение на его лице спало.

— Хорошо, Маттика, — и он первый раз назвал её по имени, — я признаю твою правоту. Я пойду с вами.

— На том и порешили, — подвёл итог Дэмиен, всё это время молчавший и довольно наблюдавший за развитием событий, — я так понимаю, первый ваш дальнейший шаг — вернуться в Иандерфельс?

— Да, — ответила Матти, — жаль делать такую петлю, но в Патою мы ни по какой другой дороге не попадём.

— Нет нужды, — ответил Дэмиен, — ты же ведь побывала в Иандерфельсе и запомнила его. Ты же можешь выстроить туда портал?

— Да, могла бы, да вот только сил мне не хватит, — ответила Сестра, — такую группу на такое расстояние, да ещё прицелиться.

— Но как-то же смогла ты нас в Краспаген переместить?

— Тогда я, — Сестра запнулась, — в общем, я ещё была под благословлением Старших, отправивших меня в этот путь, и возможности мои были несколько выше…

* * *

— Если проблема только в силе, — пожал я плечами, — то она абсолютно решаема.

В очередной раз я порадовался тому, что мне удалось получить знание об этой пентаграмме. Такая полезная штука! Как только люди могли упустить знание о ней? Впрочем, вероятно — как обычно: сначала знание делается достоянием избранных, затем орден избранных настигает какой-нибудь кризис, и все знания оказываются утерянными. Рецепт деградации общества в двух словах.

Маттика с восхищением глядела на пентаграмму.

— Мы, конечно, знали, что существует что-то подобное, однако сколько источников, сколько позабытых библиотек, сколько древних сокровищниц мы перерыли — и хоть бы что-нибудь…

— Время, Матти, — ответил я, закончив рисунок и зарядив его достаточным количеством силы, — пора…

— Погодите, — сказала Мари обеспокоенно, — это всё? Давайте хотя бы попрощаемся, кто знает… может, с кем-то из вас мы больше не…

— Да типун тебе на язык говорить такие вещи, — разъярённо прошипел Фрайсаш, — всё будет хорошо, каждый из нас найдет искомое и вернется невредимым, ты поняла меня?!

— Фрайсаш прав, — поддержал таисиана храмовник, — если будешь на плохое себя настраивать — то ничего хорошего из этого не выйдет. Да и хотел бы я посмотреть на того, что рискнёт напасть на тебя с такими провожатыми. Ну а мы, — он выразительно посмотрел на свой клинок, — уж тоже проследим, чтобы с Дэмиеном ничего не случилось.

* * *

Я всё же набралась смелости и подошла к Фрайсашу. Затем так же медленно взяла его за руки. Дэмиен, всё верно истолковав, повернулся к солнцу, призвав остальных тоже полюбоваться утренней зарей.

— Пообещай, что будешь беречь не только Дэмиена, но и себя, — прошептала я, глядя в его карие глаза с вертикальным зрачком, — ты… ты нужен мне, — выдохнула я.

— Я не могу связывать себя обещаниями, учитывая, как важна наша миссия, — ответил таисиан, не отрывая взгляда от меня, — но я приложу все силы, чтобы вернуться к тебе. Ты… тоже мне нужна.

Больше ничего говорить не требовалось. Мне же стало намного легче от своего признания. Быстро поделив вещи (всю провизию мы оставили отряду Дэмиена, так как сами окажемся в городе, где сможем запастись новыми продуктами). Дэмиен же, в свою очередь, отдал нам большую часть денег, пояснив, что в землях троллей им меньше всего будут нужны общеимперские золотые, а вот нам, собирающимся идти не через один город, они будут совсем не лишними…

И вот Мари, Матти и Алаэрто стоят на пентаграмме, уже готовые отправиться назад. Внезапно я вспомнила ещё одну вещь.

— Где нам встречаться, когда каждый получит искомое? Следует заранее обговорить место.

— В Краспагене, — тут же ответил Дэмиен, — Я уж думаю, милорд ректор что-нибудь откопает насчёт того, где эти обелиски вообще искать, да и всё равно забирать его с собой. Так что место встречи — Краспаген…

— И изменить его нельзя, — закончила я. Мы улыбнулись нашей общей, только нам двоим понятной шутке.

— Что ж, до встречи, — крикнула Матти, высвобождая накопленную силу, — и удачи нам всем!

Вспышка — Мари, Матти и Алаэрто исчезли.

— Ну что ж, — грустно сказал Дэмиен, — а нас ждут тролли. И у меня такое предчувствие, что самое интересное только начинается. Так что полный вперёд!

Конец первого тома.

Content

Дмитрий Янтарный
Дэмиен. Двойник. Арка 2. Том 1

Часть 1

Глава 1.1

Глава 1.2

Глава 1.3

Глава 1.4

Глава 1.5

Часть 2. Возвращение в Авиал

Глава 2.1

Глава 2.2

Глава 2.3

Глава 2.4

Глава 2.5

Глава 2.6

Глава 2.7

Глава 2.8

Глава 2.9

Часть 3. Договорённость

Глава 3.1

Глава 3.2

Глава 3.3

Глава 3.4

Глава 3.5

Глава 3.6

Глава 3.7

Глава 3.8

Глава 3.9

Часть 4. Посвящение

Глава 4.1

Глава 4.2

Глава 4.3

Глава 4.4

Глава 4.5

Глава 4.6

Глава 4.7

Глава 4.8

Глава 4.9