Холли Блэк

КОСТЯНАЯ КУКЛА

Перевод: Виктория Салосина, Светлана Егошина, Александра

Слободчикова, Александр Маруков

Редактура: Юлия Ерофеева, Виктория Салосина

Переведено для http://vk.com/bookish_addicted

Глава 1

Поппи посадила одну из кукол-русалок недалеко от асфальтовой дороги, которая представляла Черное Море. Куклы были старыми, привезенными из Гудвилля, с большими блестящими головами, разноцветными хвостами и вьющимися волосами.

Закари Барлоу мог представить, как туда-сюда ходят их плавники, пока русалки ждут, когда лодка подплывет ближе, а за их глупыми пластиковыми улыбками скрываются смертоносные намерения. Они разбивали корабли об отмели, заманивали экипаж в море и поедали пиратов заостренными зубами.

Закари порылся в своей сумке с фигурками. Он вытащил пирата с двумя кортиками и аккуратно поставил его в центр бумажного кораблика, которому они придали вес гравием, подобранным с аллеи. Без него Жемчужина Нептуна улетела бы с первым порывом раннего осеннего ветра. Он почти верил, что находится не на захудалой лужайке ветхого дома Поппи, с обвисшим сайдингом, а на борту настоящего корабля, и он находится на дороге к приключениям, а его лицо орошает соленый воздух.

— Мы привяжем себя к мачте, — сказал Зак от имени Клинка Уильяма, капитана Жемчужины Нептуна.

У Зака для каждой фигурки имелся свой голос. Он не знал наверняка, получилось бы еще у кого-нибудь, кроме него, говорить разными голосами, но сам Зак даже ощущал себя по-другому, когда разговаривал ими.

Косы Элис соскользнули вперед, упав перед ее янтарными глазами, пока она передвигала фигурку «Джи Ай Джо» Леди Джей в центр кораблика. Леди Джей была воровкой, которая путешествовала с Клинком Уильямом после того, как неудачно попыталась обчистить его карман. Она была громкой и неистовой и не имела ничего общего с самой Элис, которая роптала из-за чрезмерной опеки своей бабушки, но делала это тихо.

— Как думаешь, охрана герцога будет поджидать нас у Силверфолла? — спросила Элис, как Леди Джей.

— Он может схватить нас, — сказал Зак, улыбаясь ей. — Но никогда не сможет удержать нас. Ничто не сможет. Мы на задании Великой Королевы, и нас не остановить, — он не собирался говорить этого, пока слова не слетели с его уст, но они казались правильными. Они казались истинными мыслями Уильяма.

Вот почему Зак любил играть: в такие моменты ему казалось, что он находится в другом мире, в мире, который реальнее всего остального. Это было чем-то, что он никогда бы не отдал. Он предпочел бы играть так всегда; неважно, сколько ему было бы лет, хоть и понимал, что такое невозможно. Порой ему было очень трудно.

Поппи заправила за уши растрепанные ветром рыжие волосы и очень серьезно посмотрела на Зака и Элис. Она была миниатюрной и яростной с большими веснушками, напоминающими Заку ночные звезды. Она любила быть главной во всех историях, и у нее было чутье на драматический момент. Именно поэтому она лучше всего играла злодеев.

— Вы можете завязать узлом веревки, чтобы обезопасить себя, но ни одна лодка не пройдет в этих водах, если не принесете жертву глубине, — сказала Поппи за одну из русалок. — Вольно или невольно. Если никто из вашей команды не прыгнет в море, море само выберет жертву. Таково русалочье проклятье.

Элис с Заком переглянулись. Правду ли говорили русалки? В действительности, Поппи не имела права устанавливать правила (те, с которыми никто не соглашался), но Зак спорил только тогда, когда они ему не нравились. Проклятие — это может быть весело.

— Мы все пойдем ко дну, но не потеряем ни одного из своей команды, — прокричал он голосом Уильяма. — Мы здесь по заданию Великой Королевы, а ее проклятия мы боимся больше вашего.

— Что ж, тогда, — зловеще сказала Поппи, передвигая одну из русалок к борту корабля, — перепончатые пальцы схватили за лодыжки Леди Джей, и русалки утаскивают ее через борт лодки. Ее больше нет.

— Ты не можешь так сделать! — сказала Элис. — Я была привязана к мачте.

— Ты не указала на это, — сказала ей Поппи. — Уильям предложил, но ты не сказала, привязалась ты или нет.

Элис застонала, словно Поппи была сегодня особенно надоедлива. А такой она и была.

— Хорошо, Леди Джей находилась в центре лодки. Даже если она и не была привязана, русалка не смогла бы ее достать, если бы не влезла на борт.

— Если Леди Джей утащат за борт, то я последую за ней, — сказал Зак, погружая Уильяма в воду из гравия. — Именно это я и имел в виду, когда сказал, что мы никого не бросим.

— А я не падала за борт, — настаивала Элис.

Пока они продолжали препираться, из дома вышли два брата Поппи, громко хлопнув входной дверью. Они огляделись и начали хихикать. Старший из них, Том, показал на Зака и что-то тихо сказал под нос. Младший брат рассмеялся.

Зак почувствовал, как пылает у него лицо. Он не думал, что они знакомы с кем-нибудь из средней школы, но все же. Если хоть кто-то из команды узнает, что в двенадцать лет он все еще играет в куклы, тренировки по баскетболу будут доставлять ему куда меньшее удовольствие. В школе ему тоже будет худо.

— Не обращай внимания, — громко заявила Поппи. — Они же просто придурки.

— Мы только хотели сказать, что звонила бабушка Элис, — сказал Том, с выражением лица «сама невинность». У него с Нейтом были такие же помидорного цвета волосы, но больше ничего общего с сестрой Зак у них не видел. Они вместе со своей старшей сестрой всегда попадали в неприятности — дрались, пропускали школу, курили и всякое такое. Дети Беллов слыли в городе большими хулиганами и, кроме Поппи, они старательно поддерживали эту репутацию. — Пожилая леди Магней говорит, что ты должна быть дома до наступления темноты, а мы хотели убедиться, что ты не забыла или не стала оправдываться. Она кажется суровой, Элис, — эти слова должны были выражать заботу, но по тому, как приторно сладко говорил Том, он вовсе не хотел быть заботливым.

Элис встала и отряхнула юбку. Оранжевое зарево заходящего солнца бронзой покрыло ее кожу, а косы заблестели металлическим оттенком. Она сощурила глаза. Выражение лица становилось то взволнованным, то рассерженным. Мальчишки доставали ее с тех пор, как ей стукнуло десять, она стала округляться и уже выглядела старше, чем была на самом деле. Зак ненавидел то, как Том разговаривал с ней, как высмеивал ее, не говоря при этом ничего плохого, но Зак никогда не знал, как его остановить.

— Отвалите, — сказал им Зак.

Мальчишки Белл рассмеялись. Том передразнил Зака тоненьким голоском:

— Отвалите. Не смейте разговаривать с моей подружкой.

— Ага, отвалите, — проскрипел Нейт. — Или я изобью вас своей куклой.

Опустив голову, Элис направилась в сторону дома Беллов.

«Отлично», — подумал Зак. Как обычно, он сделал только хуже.

— Не уходи, — крикнула Поппи Элис, не обращая внимания на братьев. — Позвони домой и спроси, может, ты сможешь остаться на ночь.

— Лучше не стоит, — сказала Элис. — Я просто заберу свой рюкзак из дома.

— Подожди, — сказал Зак, хватая Леди Джей. Он бросился к входной двери и добрался до нее как раз в тот момент, когда та захлопнулась у него перед носом. — Ты забыла…

В доме Поппи всегда царил беспорядок. Брошенная одежда, полупустые чашки и спортивное снаряжение покрывали большинство пространства. Казалось, родители махнули рукой на все это в тот самый момент, когда отказались от попыток установить правила на счет еды, времени, когда пора идти спать, и драк. Это случилось на восьмой день рождения Поппи, когда ее брат запулил тортом с горящими свечами в старшую сестру. Больше дни рождения не отмечали. Не было больше и семейных ужинов, просто коробки с макаронами и сыром, банки с равиоли и сардинами в кладовой, чтобы дети сами могли себя накормить, пока родители не вернулись с работы и не упали от усталости в кровать.

Зак чувствовал зависть каждый раз, когда думал о такого рода свободе. А Элис любила этот дом даже больше, чем он. Она провела здесь столько ночей, сколько позволила ей бабушка. Родители Поппи, казалось, этого и не замечали, поскольку очень много работали.

Он открыл входную дверь и вошел.

Элис стояла напротив старого, грязного запертого шкафа со стеклянными дверцами, разместившегося в углу гостиной Беллов, глядя на то, к чему мамой Поппи, под страхом смерти и возможного расчленения, было запрещено прикасаться. Именно там находилась кукла, которую они прозвали Великой Королевой всех их королевств. Она сидела рядом с вазой из дутого стекла, которая претендовала на то, чтобы называться винтажной. Королеву мама Поппи купила на распродаже. Она настаивала, что однажды отнесет ее в передвижную антикварную лавку, продаст, и все они переедут на Таити.

Королева была куклой из белого фарфора, сделанной в Китае; у нее были соломенно-золотистые волосы и белая, как бумага, кожа. Глаза у куклы были закрыты, ресницы льняной бахромой лежали на щеках. На ней было надето длинное платье из тонкой ткани, усеянной чем-то черным, возможно, это была плесень. Зак не смог бы припомнить, когда они решили, что это и есть Великая Королева. Они почувствовали, словно она наблюдает за ними, несмотря на то, что глаза у нее закрыты. А сестра Поппи вообще была от куклы в полном ужасе.

Однажды Поппи проснулась посреди ночи и увидела, что сестра, с которой она делила комнату, сидит на своей кровати. «Если она выберется из шкафа, то придет за нами», — сказала сестра с отсутствующим выражением лица, прежде чем рухнуть обратно на подушку. Казалось, даже то, что Поппи несколько раз звала ее, никоим образом ту не беспокоило. Поппи долго ворочалась и не могла уснуть всю оставшуюся ночь. Но утром сестра сказала ей, что не помнит, что о чем-то говорила, и это, вероятно, был просто ночной кошмар. А вот маме, действительно, надо бы от куклы избавиться.

После такого, чтобы не бояться, Зак, Поппи и Элис решили включить куклу в свою игру.

Согласно легенде, которую они сочинили, Королева правила всеми из своей стеклянной башни. В её власти было заклеймить любого, кто ослушался ее приказов. Когда подобное случалось, у них ничего не ладилось, пока они снова не завоюют ее благосклонность. Но они будут осуждены за преступления, которых не совершали. Их друзья и семьи будут болеть и умирать. Корабли будут идти ко дну, а бури — свирепствовать. Единственное, чего не могла сделать Королева, сбежать из башни.

— Ты в порядке? — спросил Зак у Элис. Казалось, она была прикована к шкафу, глядя на его внутренности, словно видела что-то, чего не мог увидеть Зак.

Элис обернулась, глаза у нее сияли:

— Моя бабушка каждую секунду хочет знать, где я. Она хочет постоянно выбирать мне одежду и всегда сетует по поводу моих кос. Меня это уже достало. И я не знаю, разрешит ли она мне в этом году играть, несмотря на то, что у меня хорошая роль. Она плохо видит в темное время суток, поэтому не хочет возить меня. Я так устала от всех ее правил. Чем старше я становлюсь, тем ужаснее становятся правила.

Зак слышал такое и раньше, но обычно Элис произносила эти слова с покорностью.

— А что твоя тетя? Она не сможет забирать тебя после репетиций?

Элис фыркнула:

— Она никогда не простит тете Линде то, что та пыталась получить надо мной опеку. Она это напоминает на каждых праздниках и это сделало ее супер-параноиком.

Миссис Магней выросла на Филиппинах и любила рассказывать всем и каждому о том, насколько там все отличается. По ее утверждению, филиппинские подростки очень много и тяжело работали, никогда не огрызались, не рисовали на руках разными чернилами и не хотели становиться актрисами, чего так желала Элис. И они не были такими высокими, как Элис.

— Сделало ее супер-параноиком? — спросил Зак.

Элис рассмеялась:

— Ладно, хорошо. Экстра-супер-параноиком.

В комнату вошла Поппи, держа в руках остальные фигурки:

— Элис, ты уверена, что не можешь остаться?

Элис покачала головой, забрала Леди Джей из рук Зака и направилась в комнату Поппи:

— Я просто забирала свои вещи.

Поппи незамедлительно повернулась к Заку, чтобы получить объяснения. Она не любила, когда не участвовала в разговоре и просто презирала мысль о том, что у друзей могут быть от нее секреты, даже дурацкие.

— Бабушка, — сказал он, пожав плечами. — Ты же знаешь.

Поппи вздохнула и посмотрела на шкаф. Через какое-то время она заговорила:

— Если ты выполнишь задание, Королева, скорее всего, снимет проклятие с Уильяма. Он сможет отправиться домой и наконец-то разгадать тайну того, откуда он взялся.

— А может, она даст ему еще одно, — он подумал с минуту, потом ухмыльнулся. — Может быть, она хочет, чтобы он научился настолько владеть мечом, чтобы смог разломать этот шкаф.

— Даже не думай об этом, — сказала Поппи, полушутя. — Пойдем.

Они шли по коридору к комнате Поппи, когда оттуда вышла Элис с рюкзаком на плече.

— До завтра, — сказала она, проходя мимо них. Она не выглядела счастливой, но Зак подумал, что она просто расстроена тем, что уходит так рано и что они будут тусоваться без нее. Они с Поппи обычно не играли, если не было Элис. Но в последнее время, казалось, Элис больше беспокоится о том, что он и Поппи проводят много времени вдвоем. Он не понимал ее беспокойства.

Зак вошел в комнату Поппи и плюхнулся на оранжевый ворсистый ковер. Поппи делила комнату со старшей сестрой, поэтому вокруг валялись сугробы ее одежды вперемешку с используемой косметикой, тетрадями, покрытыми наклейками и нацарапанными в них текстами песен. Старые куклы Барби, принадлежащие раньше сестре, стояли на верхней полке и ждали, когда Поппи постарается починить их расплавленные руки и обрезанные волосы. Книжные полки были наполнены фантастикой в бумажных обложках, не сданными вовремя библиотечными книгами. В некоторых были греческие мифы, в некоторых русалки, и немного было про местные привидения. Стены были завешаны плакатами Доктора Кто, котом в котелке и огромной картой Нарнии. Зак подумал о том, чтобы нарисовать карту их королевства: с океанами, островами и всем остальным — и гадал, где бы можно было достать такой большой кусок бумаги.

— Как думаешь, Уильяму нравится Леди Джей? — спросила Поппи, усаживаясь на кровать, скрестив ноги. Сквозь разорванную ткань затертых джинс проглядывала розовая коленка. — Нравится по-настоящему?

Он сел:

— Что?

— Уильям и Леди Джей, — сказала она. — Они ведь какое-то время путешествовали вместе, правильно? Я хочу сказать, она же ему должна хоть немного нравиться.

— Конечно, она ему нравится, — нахмурившись, сказал Зак. Он достал потрепанный вещевой мешок и засунул туда Уильяма.

— Но я имела в виду, он женится на ней? — спросила Поппи.

Зак немного помялся. Он привык к тому, что у него постоянно спрашивают про характер героев и это был достаточно простой вопрос. Но что-то было в голосе Поппи, что заставило его задуматься о том, что за ее словами скрывался второй смысл, а это было уже не так просто.

— Он пират. А пираты не женятся. Но я хочу сказать… если бы он не был пиратом, а она не была бы сумасшедшей клептоманкой-воровкой, тогда, я полагаю, он бы мог.

Поппи вздохнула, словно это был самый худший ответ, который она когда-либо слышала, но проглотила его. Они поговорили на другие темы, например, о том, что Зак не сможет играть завтра, потому что у него тренировка по баскетболу, прилетали или нет когда-нибудь инопланетяне. А если прилетали, были ли они настроены мирно или нет (они оба считали, что нет), и чьи способности будут более полезны при восстании зомби (у Зака с его длинными ногами было преимущество в побеге, а небольшие размеры Поппи давали ей преимущество в умении спрятаться).

По пути домой Зак остановился в гостиной, чтобы еще раз взглянуть на Королеву. Ее бледное лицо было затемнено; ему казалось, несмотря на то, что глаза у нее были закрыты, что закрыты они не плотно. Пока он разглядывал ее, пытаясь понять, выдумал ли он это, ее ресницы дрогнули, словно от дуновения ветерка.

Или как бывает, когда кто-то спит, но вот-вот проснется.

Глава 2

Закари был уже готов отправиться в школу, когда с работы прихромал отец. От него воняло жиром и он приволакивал левую ногу. Ресторан, в котором отец работал, закрывался около трех утра, но, поскольку нужно было проверить запасы, заказы и доставленную еду с остальной командой, то чаще всего приходил он гораздо позже закрытия.

— Натер мозоли, — хмыкнул отец, объясняя причину своей хромоты. Он был здоровым детиной со спутанными короткими кудрявыми волосами такого же цвета сожженного тоста, как и у Зака. И глаза у него были такими же голубыми-голубыми, а еще ему дважды ломали нос. — А потом, как идиот, я опрокинул на себя масло. Но мы быстро убрали, так что все в порядке.

То, что они все убрали, это хорошо. Это означало, что в ресторане ели люди и что отец не потеряет работу.

Мама достала кружку, молча отпила из нее кофе и поставила на стол. Зак схватил рюкзак и направился к двери. Он чувствовал себя скверно, но порой был все еще озадачен тем, что видел отца дома. Тот ушел от них три года назад, а три месяца назад вернулся. Зак все еще не мог привыкнуть, что отец рядом.

— Порви их всех сегодня, — сказал отец, взъерошив Заку волосы, словно тот был маленьким мальчиком.

Отцу нравилось, что Зак играет в баскетбольной команде. Порой казалось, это единственное, что ему нравится в Заке. Отцу не нравилось, что Зак после школы играет с девочками вместо того, чтобы обстреливать кольца со старшими детьми парой кварталов ниже. Ему не нравилось, что Зак все время витает в облаках. А иногда Заку казалось, что отцу не нравится, что сын преуспел в игре в баскетбол, потому что это означало, что он не мог ругать Зака, как делал это по отношению к остальным вещам, как, например, то, что они устраивали во дворе представление.

По большей части, Зака не волновало, что думал отец. Каждый раз, когда тот одаривал Зака разочарованным взглядом или задавал вопрос, ответ на который подразумевал, что сын будет оправдываться, Зак предпочитал не обращать на его знаки внимания. Они с мамой отлично справлялись до того, как отец вернулся, и они отлично справятся, если тот опять уйдет.

Вздохнув, Зак отправился в школу. Обычно он не встречал никого по пути, но сегодня единственном ребенком, которого он увидел, был Кевин Лорд. Кевин рассказал Заку длинную историю о том, что видел оленя, когда катался на грязном велике по лесу. И съел тесто для тостов сырым, прямо из упаковки.

Зак зашел в класс мистера Локвуда сразу после того, как подъехали автобусы. Алекс Риос откинулся на стуле, ударив кулаком сверху по кулаку Зака. Потом они подставили друг другу ладони, хлопнули и протащили их до кончиков пальцев. Это было рукопожатие, которому учили в баскетбольной команде. Каждый раз, когда Зак здоровался так, его охватывало теплое чувство сопричастности.

— Как думаешь, мы выиграем у Эдисона в следующее воскресенье? — спросил Алекс, как бы и не спрашивая. Это была часть ритуала, как и рукопожатие.

— Мы их разгромим, — сказал Зак, — если только ты будешь пасовать мне.

Алекс фыркнул, а мистер Локвуд начал проверять присутствующих, так что им пришлось повернуться к интерактивной доске. Зак постарался перестать улыбаться и начать казаться сосредоточенным.

После обеда Поппи, проходя мимо Зака в коридоре, всунула ему в руку треугольную записку. Ему не нужно было ее разворачивать, чтобы понять, что это. Вопросы. Он не смог бы припомнить, кому пришла на ум эта идея или когда, но вопросы существовали, словно игра в игре. Он, Поппи и Элис должны были отвечать на любой вопрос, касающийся игры, на бумаге. Ответы видел только тот, кто спрашивал. Персонажи не должны были их знать.

Они передавали записку туда-сюда, особенно если кто-то из них продвигался вперед или должен был уехать. Он всегда ощущал прилив волнения и немного боялся, когда получал этот кусочек сложенной бумаги. Эта часть игры была особенно рискованной. Одна вероятность того, что учитель может выхватить записку или ее увидит Алекс, заставляла Зака сгорать от смущения.

Когда мистер Локвуд принялся читать свою лекцию по истории, он бережно развернул бумагу, положив записку на страницы своего учебника.

Если проклятие спадет, отойдет ли Уильям от пиратских дел? Если да, то будет ли он скучать по ним?

Как он думает, кто его отец?

Как он думает, нравится ли он Леди Джей?

Бывают ли у Уильяма ночные кошмары?

Зак принялся писать. Ему нравилось, как раскрывалась история, пока он писал, нравилось, как просто порой к нему приходили ответы, словно они только того и ждали, когда же он о них расскажет.

Иногда Уильяму снится, будто бы он погребён заживо. Ему снится, что он просыпается одетым во все черное. Только он один знает, где находится, потому что ощущает, как что-то давит на грудь так, что тяжело набрать воздуха и крикнуть. Обычно он делал попытки кричать и просыпался от этого. Он обнаруживал себя в своей раскачивающейся койке в холодном поту, а его зеленый попугай всматривался в него единственным черным глазом. И тогда он сказал себе, что когда умрет, будет похоронен в море.

Даже после того, как Зак скомкал в шарик листок с вопросами и положил его в передний карман рюкзака, чувство, что эта история близка ему, не покидало его. Он принялся рисовать на полях своей тетради ружья и сабли, а рядом с домашними заданиями по геометрии начали появляться взрывы и воронки, как во время сражения при Энтитеме.

Прошлым летом с Заком, как и с другими мальчиками, стало происходить что-то загадочное, опутывающее их, будто ириска. Он всегда был высоким, но сейчас по росту почти догнал отца: руки стали больше, и ему стало намного легче ловить баскетбольный мяч, ноги длиннее, и он теперь мог прыгать довольно высоко, касаясь сетки. Год назад он отставал на площадке, но сейчас просто громил всех.

В школе все начали смотреть на него совсем по-другому. Ребята чаще останавливались с ним поболтать, хлопали по спине и громче смеялись над его шутками. Только девочки вели себя странно.

Даже Элис, если он находился рядом, начинала странно себя вести. Когда она была со своими школьными подружками, вместо того, чтобы заговорить с ним как обычно, они только стояли кучкой и глупо хихикали. В тот же день, после занятий он проходил мимо Элис и нескольких девочек из театрального кружка. Они убежали, смеясь, прежде чем он успел спросить Элис, что такого смешного и не хочет ли она пойти домой вместе с ним.

Этим ранним осенним вечером он пошел домой один, чувствуя себя немного одиноким, пиная ногами ковер из опавших листьев. Он не знал, как сделать так, чтобы было как раньше. Он не мог уменьшиться и стать таким, каким был до этого.

Жуткий ветер завывал в ветвях деревьев перед старым домом мистера Томпсона, который находился в конце квартала. Завывание это раздавалось где-то далеко, но с каждой секундой становилось все ближе и ближе. Зак ускорил шаг и практически пустился бежать, при этом глупо себя чувствуя. Он ощущал, как шевелятся волосы на затылке, как будто что-то находилось позади него. Он чувствовал его дыхание.

Внезапно он ощутил нахлынувшую на него волну ужаса. Она была настолько всеобъемлющей, что он, злясь на себя за глупость, побежал через газон к небольшому кирпичному дому, в котором жил. Он толкнул ладонями входную дверь, а потом рванул на себя, чтобы открыть ее.

На кухне было тепло, пахло соусом для спагетти и жареными сосисками, и этот запах, запах безопасности, отгонял все мысли о ночи и жутком ветре.

Из кухни выглянула мама: она была одета в спортивные штаны, а ее длинные каштановые волосы были убраны заколками. Она выглядела уставшей.

— Ужин уже почти готов. Почему бы тебе не начать делать уроки, а я потом позову тебя ужинать?

— Хорошо, — сказал Зак. Когда он шел через гостиную, отец спускался по лестнице. Он сильно хлопнул Зака по плечу.

— А ты растешь, — сказал он, и это как раз было одной из тех странных вещей, которые говорят взрослые, когда все и так очевидно и не требует ответа.

С тех пор как отец вернулся, он любил говорить нечто подобное.

— Наверное, — сказал Зак, избавившись от хватки отца, и направился в комнату.

Он бросил рюкзак на кровать, улегся на живот и потянулся за книгой по обществоведению. Он прочитал заданную главу, а потом, разувшись, принялся за пунктуацию. Сосредоточиться было очень тяжело, живот сводило от голода, а от запахов готовой еды ожидание становилось только хуже. Он и так чувствовал себя уставшим, после учебы, и домашка — это последнее, чем бы ему хотелось заниматься. Ему хотелось сесть перед телевизором и смотреть фильм про охотников за привидениями или про одного из воров, работающего на правительство. В идеале, он бы смотрел его, сидя на диване с тарелкой спагетти и сосисок на коленях.

Хотя мама, конечно же, не согласится пойти на это. С тех пор как вернулся отец, и всякий раз, когда он был не на работе, вся семья собиралась вместе, за одним столом, оставив телефоны, игры и книжки. Мать все время цитировала что-то, вычитанное из журнала, — типа исследования, утверждавшие, что совместные обеды должны сделать Зака счастливее, а ей помогут сбросить лишний вес. Почему они собирались за общим столом только тогда, когда отец был дома, если это так важно, Зак не понимал.

Прокрутив все это в голове, Зак заметил кое-что странное. Этим утром, когда он ушел в школу, Клинок Уильям сидел на краю письменного стола Зака с кучей других фигурок — одноразовой командой Жемчужины Нептуна. Но теперь никого из них там не было.

Зак оглядел комнату. Особо чистой она ему не показалась, хотя каждое воскресенье его мама «слегка прибиралась». Большая часть грязного белья лежала возле корзины. Книжная полка захламлена книгами о пиратах, приключенческими романами и учебниками, выпавшими на пол. Письменный стол был завален журналами, кусочками ЛЕГО и моделями кораблей, здесь же стоял компьютер. Но ему была известна схема своего беспорядка. Он знал, где должна быть команда, но ее там не было.

Он неуклюже приподнялся, наполовину соскользнув с матраца. Затем наклонился, чтобы заглянуть под кровать. Его черная кошка по имени «Партия» пробиралась в комнату и роняла вещи. Тогда Зак присел на ковер, то не увидел Уильяма Клинка на полу.

Он начал беспокоиться. Уильям был его лучшим персонажем — кем он играл дольше всех и кто был в центре почти каждой истории Зака. Две недели назад Поппи познакомила его с гадалкой, которая рассказала Уильяму, что знает, кто был его отцом — и вдруг, в попытках узнать прошлое и избавиться от проклятия Королевы, Уильямом стало, как никогда, интересно играть.

Поппи всегда так делала — импровизировала, погружалась в пробелы в истории, придумывала что-то новое и интересное и немного пугающее. Иногда это его раздражало: ведь рассказчиком истории Уильяма был Зак — но в большинстве случаев просто стоило взять и поверить ей.

Для Уильяма было очень важно не потеряться. Ведь если Уильям пропадет, не будет остальной части истории, не будет сумасшедших идей, не будет развязки, не будет конца, ничего не будет.

Может, думал он, может, он ошибся. Может он неправильно вспомнил, где оставил фигурки. Может, Уильям и прочие были с его остальными игрушками. Он пошел туда, где должна была лежать сумка для его фигурок, внутри шкафа. Но ее тоже не было.

Он почувствовал себя странно. Как будто что-то сдавило грудь.

Он уставился в одну точку, ожидая от мозга каких-нибудь объяснений. Он запаниковал. Зак был уверен, что сумка лежала на полу, когда он наткнулся на нее, вешая футболку.

А может быть, он оставил их дома у Поппи? Кроме того, он вспомнил, что видел его накануне вечером. И он не оставил бы Уильяма, если на то не было причин — за исключением тех случаев, когда они были в центре разрабатываемой битвы, когда все должны стоять строго на своих местах, которой не было.

Он беспомощно огляделся.

— Мам! — крикнул Зак, подойдя к двери своей комнаты и открыв ее. — Мам! Что ты сделала с моими вещами? Ты брала мой рюкзак?

— Закари? — крикнула она снизу. — Уже во второй раз ты хлопнул…

Он сбежал вниз по лестнице, перебивая ее:

— Где мой рюкзак? Фигурки. Модельки и машинки. Все они. Их нет наверху.

— Я ничего не брала в твоей комнате. Держу пари, они лежат под горами грязной одежды, — она улыбнулась, опустив стопку тарелок, но он не улыбнулся в ответ. — Приберись в своей комнате, и, я уверена, сумка найдется.

— Нет, мам, они пропали, — Закари взглянул на отца и был удивлен выражением его лица — выражением, которое он не понимал, как трактовать.

Она проследила за взглядом Зака, направленным на отца, ее голос был очень тихим:

— Лиам?

— Ему уже двенадцать, а играется с кучей барахла, — сказал отец, вставая с кушетки и приняв умиротворяющую позу. — Он должен повзрослеть. Пришло время избавиться от них. Он должен обзавестись друзьями, слушать музыку, лентяйничать. Зак, поверь мне, тебе никуда не деться от этого.

— Где они? — спросил Зак, с угрожающей ноткой в голосе.

— Забудь, они исчезли, — сказал отец. — Нет смысла впадать в истерику.

— Те фигурки принадлежали мне! — Зак был настолько зол, что едва мог думать. Голос дрожал от ярости:

— Они были моими.

— Кто-то должен подготовить тебя к реальному миру, — сказал отец, его лицо налилось кровью. — Ты без ума от всего этого, но все кончено. Кончено. Ты понял меня? Пришла пора взрослеть. Конец разговора.

— Лиам, о чем ты думал? — требовала мама Зака. — Ты не должен принимать таких решений, не обговорив…

— Где они? — прорычал Зак. Он никогда не говорил так с отцом, никогда не говорил так со взрослыми. — Что ты сделал с ними?

— О, не будь столь драматичен, — сказал отец.

— Лиам? — настороженно спросила мама.

— ВЕРНИ ИХ ОБРАТНО! — прокричал Зак. Он был вне себя, но ему было плевать.

Отец на мгновение остановился, на лице появилась неуверенность.

— Я выбросил их. Прости. Не думал, что ты расстроишься. Они же просто из пластика…

«В мусоре?» Закари бросился к двери и вниз по ступеням. На обочине, в конце газона, стояли два больших щербатых металлических мусорных бака. Онемелыми пальцами он снял крышку с одного бака, звонко бросив ее на дорогу.

«Пожалуйста, — подумал он. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста».

Но внутри мусорного бака было пусто. Грузовик уже проехал и все собрал.

Зак был опустошен. Уильям Клинок и Макс Охотник и все остальные погибли. Без них все их истории тоже погибли. Он вытер лицо рукавом.

Затем он вернулся домой. Силуэт его отца виднелся в дверном проеме.

— Эй, мне жаль, — сказал он.

— Больше не пытайся быть моим отцом, — сказал Зак, проходя мимо него, — уже слишком поздно для этого. Уже давно слишком поздно.

— Закари, — сказала мама. Ее рука потянулась, чтобы коснуться его плеча, но он прошел мимо.

Отец просто уставился на него, у него перекосило лицо.

В своей комнате Закари смотрел в потолок, пытаясь унять чувства внутри него. Он не доделал домашнее задание. Он не съел свой ужин, даже когда мама принесла тарелку и поставила на его стол. Он не надел пижаму. Он не плакал.

Закари ворочался, ему не давали покоя тени, движущиеся по потолку, и гнев, который, казалось, только нарастал. Его отец, уничтоживший игру. Его мать, позволившая отцу снова жить с ними. Поппи и Элис, которые ничего не потеряли. И он сам за то, что ведет себя как маленький ребенок, как и сказал отец, за беспокойство о Уильяме Клинке и кучке пластиковых игрушек, как о живых людях.

И этот гнев, зародившийся в глубине души, подступал к горлу, казалось, он может задушить. Зак был уверен, что не сможет рассказать кому-нибудь о том, что случилось без гнева, захлестнувшего и переполнившего его.

И единственным способом ничего никому не говорить — было закончить игру.

Глава 3

На следующее утро, когда мама налила себе вторую чашку кофе, Зак размазывал размокшие кукурузные хлопья по тарелке с молоком. Свет попадал внутрь сквозь грязное окно, заставляя поцарапанное дерево кухонного стола проявить слабые следы воды от мокрых кружек и зеленоватые пятна в том месте, где Зак однажды нарисовал маркером космический корабль. Он провел пальцем по его слабому очертанию.

— Папа вчера позвонил в фирму по сбору мусора, — сказала мама.

Зак прищурился и посмотрел на неё.

Она сделала глоток кофе.

— Он позвонил и на свалку. Спросил, можно ли как-нибудь вернуть твои игрушки. Он даже предложил съездить туда и самостоятельно поискать, но не получилось. Прости. Я знаю, он сделал глупость, но он честно пытался всё исправить, дорогой.

Он чувствовал какое-то странное оцепенение, как будто всё случилось c небольшой задержкой. Он знал, что то, что она говорит, было важным, но не мог заставить себя как-то серьезнее воспринимать случившееся. Он устал, как будто совсем не спал, даже несмотря на то, что крепко спал, а сигнал будильника, казалось, поднял его со дна чего-то глубокого и тёмного. Ему пришлось бороться со сном, чтобы подняться с постели.

— Хорошо, — сказал он, так как добавить было больше нечего.

— Сегодня мы обсудим это всей семьёй. Твой папа воспитывался очень строго, настолько, что ненавидит, что ведет себя в точности так, как его отец. И он это понимает, милый.

Зак пожал плечами и отправил в рот ложку размокших хлопьев, чтобы не сказать маме, что он бы предпочёл быть подвешенным вверх ногами над костром, чем говорить с отцом. Продолжая жевать, он взял свой рюкзак и отправился в школу.

— Мы можем обсудить это позже, — сказала мама с фальшивой улыбкой за мгновение до того, как он хлопнул дверью у неё перед носом.

Холодный воздух ударил ему в лицо, словно пощечина. Зак испытал огромное облегчение от того, что не увидел Поппи и Элис на тротуаре. Они все жили довольно близко и иногда забегали друг за другом по пути в школу, и обычно вместе шли домой. Но этим утром он спешил вдоль по улице, радуясь одиночеству. Шествовал он, опустив голову, распиная по дороге камни и кусочки асфальта. Когда он увидел вдалеке школу, ему стало интересно, что произойдет, если он просто не придет. Поступит точно так же, как его отец, уйдя от них три года назад. Если он просто продолжит идти, пока не придет в другое место, где его никто не знает, соврет про свой возраст и получит работу разносчика газет или какую-то другую.

Что ж, правда, он не знал, что делать дальше.

К тому времени, как он надумал пойти в школу, то уже опаздывал. Когда Зак, крадучись вошел после звонка в класс, то мистер Локвуд сердито посмотрел на него. Он сел за свою парту и не стал ничего рисовать на полях тетради. Если к нему в голову приходила какая-то идея, он концентрировался на чем-то другом, пока та не исчезала.

Сэндвич во время обеда на вкус был, как картон. Он выбросил своё яблоко.

После школы он сказал тренеру, что чувствовал себя плохо, чтобы тренироваться, но, на самом деле, у него просто не было желания идти на тренировку. Он вообще ничего не хотел делать.

Он отправился домой, думая о том, что просидит перед телевизором до маминого прихода, а потом скажет ей то же самое, что сказал тренеру. Но уже спустя несколько минут за ним вдогонку бежала Элис. Её приближение предвещал топот ботинок. Он чувствовал себя дураком, пойдя привычным маршрутом домой, ожидая не встретить никого из своих друзей.

— Зак? — окликнула, задыхаясь от бега, Элис. На ней была голубая футболка с неким существом, которое оказалось наполовину бронтозавром, наполовину котёнком. Её косички были убраны назад ленточкой, а с ушей свисали маленькие серьги-пёрышки.

Он не знал, что ей сказать. Хотел было спросить о вчерашнем дне, когда она хихикала со своими подружками: ему хотелось знать, почему она с ним не разговаривала. Но всё это показалось таким далёким, столько всего произошло с тех пор. Он даже не чувствовал себя прежним.

Парнишка по имени Лео помахал Заку и Элис, направляясь к ним. Он носил большие очки и всегда говорил какие-то глупости. Лео был просто генератором странных вещей.

— Привет, — сказал он. — Поппи просила вам передать, чтобы вы шли помедленнее. Она берёт в библиотеке книжку.

Зак обреченно вздохнул. Он знал, что последует дальше: дети соберутся кучей, чтобы идти всем вместе, но потом будут потихоньку разбредаться каждый в свою сторону, пока, наконец, они не останутся втроем. Он, Поппи и Элис. И тогда кто-то из них, как всегда, спросит: «Будем играть?»

И ему придется что-то ответить.

— Ты в порядке? — спросила его Элис.

— Да, — ответил Лео. — Ты нехорошо выглядишь, Зак. Кто-то прошелся по твоей могиле?

Он удивленно посмотрел на него. По крайней мере, Лео вел себя как всегда странно. Тут уж точно ничего не должно измениться.

— Что?

— Так мой дедушка всегда говорит. Ты никогда не слышал?

— Нет, — ответил Зак, пнув кучу листьев. Они закружились в воздухе.

Упоминание о могилах заставило его подумать о прошлом вечере, когда ему показалось, что он слышит завывание ветра у его ног. Зака передернуло.

— Так выходит, моя могила будет напротив школы? Полный отстой!

— Это не означает, что тебя похоронят именно здесь! — Элис закатила глаза. — Это такое выражение. Оно не означает, что на твою могилу обязательно кто-нибудь наступит, когда тебя похоронят.

— Так это может быть любое старое место? — Зак покачал головой. — И как это мне поможет?

— Да никто тебе и не помогает, — сказал Лео, — просто так говорят и все.

— О чем вы говорите, ребята? — спросила Поппи, приблизившись к ним. На ней был черный свитер, который совершенно не сочетался с голубыми кедами, из которых выбился один розовый шнурок и теперь волочился по грязи. Ее рыжеватые волосы были собраны в хвостики, а на одном из глаз размазалась подводка. Как будто Поппи забыла, что была накрашена и потерла глаз рукой.

— Ни о чём, — сказал Зак, пожав плечами.

Поппи посмотрела на Элис и подняла брови.

— Ни о чем — это ни о чем, или ни о чем, но всё же о чем-то?

Элис улыбнулась, но потом опустила голову, как будто засмущалась. Зак не имел понятия, что происходит. Наверняка, это было как-то связано со вчерашним и их шуточками, но не знал, как об этом спросить. Иногда ему казалось, что девчонки говорят на другом языке. Еще он не понимал, когда они успели ему научиться, ведь еще год назад они точно говорили на одном языке.

— Мы говорим о предрассудках, — сказал Лео. — Например, когда упоминание могил заставляет человека непреднамеренно содрогаться.

Он всегда говорил такими сложными словами, как в учебнике. Предрассудки. Непреднамеренно. Содрогаться. Некоторые считали, что это от того, что его мама подрабатывала преподавателем в колледже, но Зак считал, что Лео был таким сам по себе.

— Это как: «Сухую ветку подберешь, проблем для матери найдешь?» Я пробовала так сделать, когда была маленькая. Я так разозлилась на маму, уже не помню за что. А, нет! Помню! Нэйт меня толкнул на землю, а я в него кинула палкой. Попала точно над глазом. У него кровь пошла, и хотя он это все начал, отругали меня. Я кучу веток насобирала по всему району. А на следующий день мама в саду подвернула ногу.

— Невероятно! — сказал Лео. Зак наблюдал, как Лео мысленно добавил эту историю в свою полную странностей голову.

Поппи засмеялась.

— Но ведь это не я ей «нашла проблем». Просто совпало так, что она упала. Но я тогда очень перепугалась. Мне начало казаться, что я могущественный колдун или типа того.

— И ты потом много лет избегала сухих веток, — добавила Элис. — Ты их обходила стороной, иногда на цыпочках, словно робот-балерина, танцующая румбу.

— Румбалерина, — брякнул, не задумываясь, Зак. Слова почему-то звучали смешнее, когда складывались в одно.

— Румбалерина, — подхватила Элис. — Точно!

Она покрутилась на одной ноге и споткнулась.

— Отличное получилось портмоне, — сказал Лео. Зак кивнул. Он всегда так делал, когда не имел понятия, о чем говорит Лео.

Они обогнули старую англиканскую церковь с длинным шпилем и направились вниз по главной улице. Прошли мимо парикмахерской, пиццерии, где Зак отмечал свои дни рождения, когда был маленьким, автобусной остановки напротив почты и большого старого кладбища на холме.

Зак ходил этой дорогой много раз, поначалу держась, за мамину руку, а позже сжимая велосипедный руль. И теперь пешком в школу и обратно. Он вырос в этом маленьком городе, и хотя многие магазины были закрыты, а окна заколочены, Заку здесь все было привычно.

Он не мог себе представить жизнь в каком-то другом месте, что сильно препятствовало фантазиям на тему побега.

— На самом деле, все это вполне реально, — сказал Лео. — Одно время мы с родителями часто переезжали, и в одной из квартир жил призрак. Я клянусь, когда он был в комнате, то воздух там становился холодным даже в середине лета. Можно было поставить по центру обогреватель, и он бы не помог. В этой квартире кто-то умер, даже хозяйка так сказала.

— И ты, правда, видел призрака? — спросила Элис.

Лео покачал головой:

— Нет, но он иногда перекладывал вещи. Например, мамины ключи. Мама ругала призрака, чтоб он отдал их, и в девяти из десяти случаев сразу их находила. Мама говорит, что надо уметь разговаривать с призраками, а то они начнут вытирать о тебя ноги.

Поппи улыбнулась, как она делала, когда собиралась сказать нечто невероятное — какую-то тайну, шокирующий поворот, козырь злодея. Ее щеки раскраснелись от ветра, а глаза горели.

— А вы когда-нибудь слышали о таком? Когда проезжаешь мимо кладбища нужно задерживать дыхание. А если не будешь, то призраки недавно умерших могут пробраться в твое тело через рот и остаться там!

Зак почувствовал холодок. Против своей воли, он представил, каков был бы этот призрак на вкус: как полный рот резкого табачного дыма. Он сплюнул, чтобы избавиться от этого ощущения.

После истории Поппи последовало молчание.

— Фух! — выдохнула Элис. — Ты заставила меня задержать дыхание! Я только и думала, как бы не вдохнуть! Ладно, мы уже прошли мимо кладбища — надо было раньше рассказывать. Или ты хотела, чтоб нас захватили призраки?

Зак снова вспомнил о прошлом вечере, когда ему показалось, что нечто было прямо за ним, дышало ему в шею и почти дотянулось своими холодными пальцами. История Поппи его захватила, и он понял, что каждый раз будет вспоминать о ней, проходя мимо кладбища.

Поппи продолжала улыбаться. Она широко раскрыла глаза и заговорила тихим безучастным голосом:

— А может, я уже не Поппи. Может, я не задержала дыхание, и со мной случилось худшее. Может призрак уже захватил меня, и теперь он предупреждает вас, потому что уже слишком поздно! Призраки уже внутри вас всеееееееех!

— Все, прекрати уже! — сказала Элис, толкая Поппи в плечо. Они обе засмеялись.

Лео тоже издал нервный смешок.

— Эта история такая страшная, потому что ты ничего не можешь сделать в свою защиту. Ведь неизвестно, достаточно ли долго ты задерживал дыхание. И никто не может совсем не дышать.

— У меня от твоей улыбки холодок пробежал, Поппи, — сказал Зак. — Тебе раньше говорили такое?

Она выглядела очень довольной.

Ребята прошли еще два квартала, здесь Лео от них отделялся. Он помахал им, повернул на лужайку и зашагал в сторону трейлерного парка.

Остались только Элис, Поппи и Зак. Их дома, с виду почти идентичные, располагались чуть дальше. У Зака отчаянно забилось сердце, и он ускорил шаг. Теперь должен был последовать разговор, которого ему хотелось всеми силами избежать.

Глава 4

Было холодно, деревья окрасились в ярко-желтые и красные цвета, газоны лежали толстым увядшим коричневым ковром. Порывы ветра качали ветки над головой Закари, и то и дело задували ему челку на глаза. Он нетерпеливо поправлял ее и смотрел на безоблачное небо.

Он все думал о них — о его героях, застрявших в сумке, поеденных крысами. Он думал о насекомых, ползающих по ним, о мусоре, нагромоздившемся сверху. Он думал о свернутой анкете, оставленной в сумке и о том, как сказал, что ночной кошмар Уильяма — быть погребенным заживо.

— Эй, — сказала Элис, — ребята, не хотите поиграть? У меня есть идея, как можно…

— Я не могу, — протараторил Зак. Он подготовил целую речь прошлой ночью, лежа не спине и уставившись в потолок, но не мог вспомнить ни слова. Он сделал глубокий вдох и выпалил единственное, что пришло на ум, — я больше не хочу играть.

Поппи озадаченно нахмурилась.

— О чем это ты?

На секунду ему показалось, что можно взять свои слова обратно. Что можно рассказать Поппи и Элис про своего отца, о том, как сильно Зак на него злится, но ничего другого, кроме как злиться, ему не остается. Можно бы было сказать, что он и сам не хотел, чтоб игра осталась незаконченной, объяснить им, что с этими фигурками будто бы выбросили частицу его самого.

— У меня и так полно дел в школе, на баскетболе, да и вообще, — сказал он вместо этого. — Ну, то есть, вы можете и дальше играть, если хотите.

— Ты имеешь в виду никогда? Ты никогда больше не захочешь играть? — когда Поппи расстраивается, ее шея покрывается красными пятнами. Он увидел ее шею, такую же розовую, как румяные от ветра щеки. — Мы ведь только на середине. Мы прошли весь этот путь через Серую Страну к Темному Морю. Неужели мы так и закончим? — сказала она с отчаянием.

Он предвкушал, как скрестит мечи с предводителем русалок, который знал вход в древний подводный город, хранящий секрет, как выполнить задание Королевы и избавиться от проклятия, к тому же он обещал сразить акул. Были даже намеки, что там он сможет найти ключ к прошлому Уильяма Клинка и сокровища Принца Акул: горы золота и драгоценных камней, таких огромных, за которыми охотилась Леди Джей с того момента, как услышала историю о них, будучи еще бедной сироткой.

— Короче, мы уже слишком взрослые для игр, вам так не кажется? — заставил он себя выговорить.

Элис была поражена.

— Что за глупости, — сказала Поппи. — Еще позавчера мы не были «слишком взрослыми».

— Были, — ответил Зак.

— Это все из-за твоих друзей по команде? — Элис взглянула на Поппи, как будто они говорили об этом раньше. — Ты думаешь, они узнают и будут смеяться над тобой.

— Я ничего не думаю, — вздохнул Зак. — Просто не хочу больше играть.

— Ты так не думаешь, — сказала Поппи.

— Думаю, — он выдавил из себя эти слова.

— Может, нам стоит сделать перерыв, — медленно сказала Элис. — А пока займемся чем-нибудь другим.

— Хорошо, — пожал плечами Зак.

— А может быть потом, если ты передумаешь…

Зак подумал о том дне, когда Элис впервые ввела в игру куклу Леди Джей — это было три месяца назад. До Леди Джей любимым героем Элис была Барби по имени Аврора, воспитанная стадом плотоядных лошадей. Но однажды, в понедельник утром, по пути в школу Элис сказала, что переделает на выходных фигурку из благотворительного магазина. Ей хотелось играть кем-то новым.

Леди Джей отличалась во всем. Она была воровкой, выросшей на улицах самого большого города в королевстве под названием Хэвен. Ее не волновало ничего, кроме того, что она собиралась украсть и как бы ей по дороге повеселиться.

Леди Джей была сумасшедшей. Ей позволили плыть на корабле Уильяма, поскольку она хотела добраться до сокровищ Принца Акул. Но каждый раз, когда они заходили в гавань, Леди Джей совершала кражи и в итоге им запретили вход, по крайней мере, в пять городов. Уильяму вновь и вновь приходилось прикрывать ее деяния, пока он, наконец, не убедил ее оставаться на борту Жемчужины Нептуна.

Тогда она взялась за другие безрассудства. Например, забиралась на мачту корабля с повязкой на глазах, просто чтоб покрасоваться перед всеми. Когда Элис описывала сумасбродства Леди Джей, Зак смеялся так сильно, что у него болел живот.

Живот у него и сейчас болел, но по другой причине.

— Я все твердо решил, — сказал Зак отрешенно.

— Но это же полная чепуха, — сказала Поппи, не желая отступать. — Ты не можешь просто прекратить. А как же все остальные? Что станет с Леди Джей? Даже если ей удастся убежать от русалок, что потом? Что будет с матросами?

Уильям пообещал Леди Джей доставить ее до того места, которое было отмечено на карте как логово Принца Акул. Он поклялся своей честью и своим кораблем.

— Может, кто-то из вас теперь будет капитаном, — Заку была ненавистна эта мысль, но Жемчужина Нептуна была обычным листком бумаги, а не какой-то особой игрушкой. У него не было причин так дорожить ею.

— А вдруг они завяжут ей глаза и заставят идти по доске над водой? — сказала Поппи.

— Мне все равно, что случится, — сказал Зак. В нем разгоралась злость на отца и на этот разговор, в голосе зазвучала жестокость. — Сами разберетесь. Мне теперь дела нет.

— Ладно, — сказала Элис, скрестив руки, как будто она сдается. — Тогда, может, сходим на ярмарку? Или на великах скатаемся. Посмотрим, что там в магазине старых книг и поиграем в автоматы в холле кинотеатра. Как я уже сказала — сделаем перерыв.

Элис туда не отпускали, так что это было очень благородное предложение.

— Сегодня не хочется, — сказал Зак. — Но спасибо.

Они почти дошли до его улицы, Зак зашагал быстрее.

— Ты заполнил анкету? — спросила Поппи.

Он приподнял рюкзак повыше и покачал головой. Тетрадь лежала в верхнем кармане, полная записей и рисунков — сплошное доказательство, что ему не все равно. Зак не мог ее отдать.

Она протянула руку.

— Нет, я не заполнял, — сказал он. — Чего ты хочешь?

— Все равно отдай тетрадь. Я, может, сама буду заполнять.

Он нахмурился.

— У меня ее больше нет. Я ее потерял.

— Потерял? — вскрикнула Поппи. Зак подумал, что она боится, что другие прочитают вопросы, которые она придумала. По крайней мере, он бы боялся.

— Ну, так, может, она у тебя в рюкзаке, а? — сказала Элис. — Можно ведь проверить.

— Простите, — пробормотал Зак. — Я же сказал, что не знаю, где она.

— Что случилось? — Поппи схватила его за руку. — Почему ты так внезапно изменился?

Он посмотрел на нее. Нужно было скорее сматываться, пока он не проболтался.

— Не знаю. Не хочу больше играть и все.

— Ладно, — сказала Поппи. — Просто приведи своих людей в последний раз. Финальная игра. Чтоб они могли попрощаться нашими героями.

— Не могу, — ответил Зак. — Я просто не могу, Поппи.

— Я только хочу попрощаться, — на лице Поппи отразилась такая обида, что Зак не мог на нее смотреть. — Ведь они бы этого хотели. Они будут скучать по Розе и Леди Джей, и Эйрин, и Лизандеру, даже если ты не будешь.

— Они вообще-то ненастоящие, — Зак понимал, как это грубо, но ему приятно было на ком-то сорваться, даже на не виноватом человеке. — Они не настоящие, они не могут ничего хотеть. Хватит быть такими неудачниками. Нельзя всю жизнь в игры играть.

Элис задержала дыхание. Красные пятна на шее Поппи переместились на лицо. Казалось, она сейчас разревется или ударит Зака — он не был уверен, что именно.

Но когда она заговорила, ее голос был тихим и спокойным:

— Королева. Что если я достану ее из шкафа? Я знаю, где мама хранит ключ. Я сыграю за нее. Она знает все секреты, она даст тебе все, о чем пожелаешь. Все. Если придешь завтра, то получишь, все, что захочешь.

Зак колебался. Великая Королева, в чьей власти Серебряные Холмы, Серая Страна, Земли Ведьм и все Темное Море. Она расскажет об отце Уильяма Клинка. С ее благословением Уильяму простят все его преступления, он избавится от проклятия и сможет пришвартовывать Жемчужину Нептуна, где ему вздумается. Это очень рисковое обещание для Поппи, особенно оттого, что ее мама разозлится, если Поппи возьмет куклу из шкафа. Кукла была очень-очень старой и, по словам мамы Поппи, стоила кучу денег. Она будет стоить гораздо меньше, если они будут трогать ее тонкое хлопковое платье или заляпают золотисто-соломенные локоны. И если Королева освободится из своей клетки, кто знает, что станет с миром.

На секунду он забыл, что больше нет никакой игры. Слова Поппи ошарашили его. Уже было неважно, насколько заманчивыми они были, Зак не мог играть. Уильяма Клинка не было.

— Извини, — он пожал плечами и повернулся к дому.

Поппи издала придушенный звук. Элис что-то пробормотала себе под нос.

Зак наклонил голову, закрыл глаза и зашагал дальше.

Этой ночью за кухонным столом Зак ковырял своего запеченного цыпленка. Он не был голоден.

— Твоя мать говорит, что если я хочу, чтоб ты вел себя как взрослый, то должен относиться к тебе, как к взрослому, — заговорил отец слишком сочувственным голосом. — И она права. Мне не следовало выбрасывать твои вещи. Я должен направлять тебя к правильным решениям, а не принимать их вместо тебя.

Тон отцовского голоса напомнил Заку об истории, которая произошла в прошлом году, когда он подрался в школе. Мама заставила его сидеть в кабинете директора до тех пор, пока не согласился попросить прощения перед Гарри Парилло за то, что ударил его. Хотя Зак совсем не чувствовал вины. Отец сейчас извинялся так же вымученно.

— Я понимаю, что нам сейчас трудно снова стать дружной семьей, — сказала мама, — но мы будем работать в этом направлении. Закари, ты хочешь что-то добавить?

— Неа, — сказал Зак.

— Все в порядке, — отец встал из-за стола и похлопал Зака по плечу. — Мы ведь друг друга поняли, правда?

Между ними воцарилась неловкая тишина.

Наконец, Зак кивнул. Он действительно понял отца. Понял, что он не хочет огорчать маму, но и не чувствует своей вины. Зак его простил.

На следующий день на тренировке Зак пытался вычеркнуть все мысли о Поппи и Элис и об отце. Он играл так яростно, что тренер сделал ему замечание и посадил на скамейку.

Он старался не думать о сюжете игры, которая продолжится без него, огибая те места, где раньше были его персонажи, теперь выброшенные и забытые.

Он опять задумался о побеге, но чем дольше он думал, тем больше убеждался, что податься ему некуда.

Поскольку вечером отец был в ресторане, мама разрешила Заку съесть на ужин равиоли из банки, сидя на диване перед телевизором. Они мало разговаривали, но он то и дело улавливал ее взволнованные взгляды.

Утром Зак попросил маму отвезти его в школу, а назад он пошел с Алексом Риосом. Они поиграли в приставку в подвале у Алекса. Раньше Зак никогда не видел таких огромных телевизоров, разве что в магазине.

На следующий день Элис подошла к Заку на перемене, пока тот бросал мяч в кольцо, и передала ему записку. Несколько ребят начали дразнить Зака

— Это что, твоя девчонка?

Удаляющаяся фигура Элис при этом вся сжалась, как будто на сильном ветру.

— Заткнись, — сказал Зак и пихнул стоящего рядом Питера Льюиса.

— Чего? Я вообще молчал, — возмутился Питер.

На записке сними чернилами было выведено его имя, она была сложена вчетверо. Когда Зак открыл ее, то увидел на разлинованной бумаге три коротких строчки:

Кое-что случилось с Королевой. После школы на пустыре за Серебряными холмами. Это важно.

«Важно» было трижды подчеркнуто.

«Ерунда», — подумал Зак.

Он представил себе длинные ресницы Королевы и ее закрытые глаза — образ, который какое-то время преследовал его.

Королева была ненастоящая, так что ничего важного не могло с ней случиться. Это просто Поппи и Элис пытались раззадорить его, чтоб опять завести спор. Они хотели, чтоб он играл, а он не мог. Ему ничего не оставалось, кроме как объяснить им, почему он не играет. Но Зак никак не мог собраться силами.

— Что там написано? — спросил Алекс. — Говорит, что ей нравятся такие задохлики, как ты?

Зак порвал записку пополам, а потом еще раз.

— Неа, просто хочет списать математику.

В тот день не было тренировки, но он задержался, притворившись, что она есть. Он договорился с тренером, и тот разрешил ему покидать мяч. Под скрип кроссовок и знакомые запахи спортзала он погрузился в свое методичное занятие.

Глава 5

Зак проснулся. В комнате было темно. Он не знал почему, но сердце у него выскакивало из груди. Он чувствовал адреналин, как будто что-то заставило его организм обороняться. Он поморгал, чтоб глаза привыкли к темноте. Лунный свет придавал комнате тусклое серебристое свечение. Он мог разглядеть знакомые очертания мебели. Домашняя черная кошка, которая спала, свернувшись клубком, встала и начала потягиваться, запуская когти в покрывало. В её желтых глазах отражался свет.

— Что случилось? — Зак протянул руку и положил руку кошке на голову и принялся гладить, сгибая её ухо. Она подалась в его сторону и заурчала.

Дзынь.

Зак подскочил, кошка зашипела, в темноте блеснули ее зубы, и она спрыгнула с кровати. В окно стукнулось что-то маленькое и твердое.

Ему не показалось, это не были просто отголоски сна. Что-то, действительно, ударило по стеклу, по тому краю, который не был виден за голубой занавеской.

Внезапный порыв ветра зашевелил ветви за окном. Зак ничего не мог поделать со своим воображением: ему казалось, будто длинные костлявые пальцы деревьев царапают стекло.

Когда Зак был маленьким, он твердо верил, что абсолютно за всеми следят монстры. Например, он был уверен, что если полностью укутается в одеяло, закроет глаза и притворится спящим, то будет в безопасности. Он не знал, откуда появилась такая идея. Он вспомнил, как мама говорила, что он задохнется, если будет спать под одеялом с головой. Потом, как-то ночью, совершенно случайно, он уснул с высунутой головой, как все нормальные люди, и ни один монстр не напал не него. Со временем он перестал соблюдать свои меры безопасности и спал с голыми ногами, а руки свисали с кровати.

Но прямо сейчас, под завывания ветра, в подступающей панике, все, чего ему хотелось — зарыться под одеяло и не вылезать оттуда.

Дзынь. Дзынь.

«Это лишь ветки бьют по стеклу», — говорил он себе.

Или полуночная белка носится по водостоку.

Или соседский кот затевает драку с Партией.

Дзынь.

Он ни за что бы не заснул, не посмотрев, что происходит. Зак сполз с кровати, ступив на ковер голыми ногами. Взяв себя в руки и затаив дыхание, он раздвинул занавески.

Первое, что он заметил, — на черепице возле его окна лежало несколько камешков. Затем он посмотрел в конец крыши и увидел два темных силуэта, смотрящих на него с залитого лунным светом газона. Потом он понял, что это были Поппи и Элис, а не зомби или ведьмы с призраками. Элис подняла руку и помахала. Поппи держала в руках горстку камней, и, казалось, она была готова швырнуть в него все до последнего.

Он перевел дыхание и неуверенно махнул в ответ. Сердце начало успокаиваться.

Поппи позвала его спуститься.

Он подумал о записке Элис с подчеркнутым словом «важно», которую она дала ему, но он даже представить себе не мог, что все настолько серьезно, что девочки украдкой сбежали из дома в пятницу ночью. Бабушка Элис навсегда бы наказала ее, если бы узнала.

Зак отошел от окна. Он тихо подошел к шкафу и всунул ноги в кроссовки. Надел свитер поверх футболки и тихо начал спускаться в штанах от крокодильей пижамы.

Партия пустилась за ним, жалобно мяукая, надеясь, что Зак ее покормит.

Лампочки под кухонным шкафом светили достаточно ярко, и ему удалось найти свое пальто на крючке в коридоре. Микроволновка показывала время зелеными мигающими цифрами: три минуты после полуночи. Зак надел пальто и вышел наружу, захлопнув дверь перед тем, как кошка успела выскользнуть.

Поппи и Элис ждали его.

— Эй, — прошептал он в темноту. — В чем дело? Что случилось?

— Чшшшшш! Ты всех разбудишь. Идем, — сказала Поппи.

— Куда? — спросил он, оглянувшись на дом. В спальне родителей горел свет. Иногда его мама допоздна читает, иногда засыпает с включенным светом. Если она еще не спит, то может услышать их разговор, но Зак хотел что-нибудь узнать прежде, чем идти за девочками.

— Серебряные холмы, — сказала Элис.

Это была свалка металлолома в полумиле от их домов. Владелец покупал все: от деталей машин до консервных банок — и, хотя никто точно не знал, что он со всем этим делал, и весь этот хлам ржавел огромными кучами, они были изумлены этим видом. Разрезанные прутья, запчасти от машин и батареи блестели, как горы серебра, поэтому их начали называть Серебряными Холмами. Они придумали целый сюжет с гномами и троллями и принцессой — куклой, которую Поппи раскрасила в серебристый цвет.

Зак бежал за Поппи и Элис, ветер продувал сквозь пижаму, морозя и заставляя его чувствовать себя глупо. Через пару минут Поппи достала из куртки фонарик и включила его. Он освещал только узкий участок травы и грязи, так что ей пришлось трясти его взад-вперед, чтобы хоть что-то увидеть.

Там был все тот же высокий старый проволочный забор и все тот же старый сарай, который они нашли пару лет назад и использовали как клуб, пока бабушка Элис не узнала об этом и не устроила им лекцию о столбняке и как он приводит, как она говорила, к спазму челюсти. Зак не был уверен, что спазм челюсти есть на самом деле, но каждый раз думал об этом, когда у него затекала шея.

Они не были здесь с тех пор, или, по крайней мере, он не был. Он задавался вопросом, пробирались ли Поппи с Элис в сарай без него. Казалось, что у них сейчас полно секретов. У него был единственный секрет, но как же он хотел, чтоб и его не было.

Элис открыла старую скрипучую дверь и вошла. Он робко последовал за ней.

Поппи села на занозистый пол, скрестив ноги, зажала кроссовками фонарик так, что он освещал ее лицо. Затем она сняла рюкзак и положила его на колени.

— Так вы скажете мне, что происходит? — спросил Зак, садясь напротив Поппи. Холодные доски чувствовались через пижаму, и он передвинулся, пытаясь сесть удобней.

Она открыла рюкзак.

— Ты будешь смеяться, — сказала она, — но не нужно.

Она взглянула на Элис. Элис прислонилась к стене сарая.

— Поппи видела призрака, — сказала она.

Зак пытался унять дрожь. Призраки — это не то, о чем говорят ночью в заброшенном сарае.

— Вы просто хотите напугать меня. Это какая-то глупость…

Поппи аккуратно достала из рюкзака фарфоровую костяную куклу. Зак набрал воздуха в грудь и замолчал. Тусклые черные глаза Королевы были открыты, она пристально смотрела на него. Он всегда думал, что она выглядела пугающе, но при свете фонарика казалась одержимой.

Поппи коснулась лица куклы. Оно было белым, словно пергамент. С головы свисали похожие на щетинки сухие волосы, а губы и щеки были слегка нарумянены. Когда Поппи положила ее на спину, то ее глаза не закрылись, будто она наблюдала за Заком. Ее тонкое, хрупкое платье было порвано на плече, а на выцветшей ткани виднелись мелкие дырочки. Она не выглядела такой старой, как подставка для куклы, и поездка в рюкзаке Поппи, вероятно, ничего не изменила.

— Королева, — неуверенно сказал Зак, с ухмылкой, пытаясь скрыть нарастающий страх.

— Просто послушай, — сказала Элис. — Постарайся не быть таким придурком, в которого превратился.

Элис никогда не говорил ничего подобного, особенно ему. Его это задело.

— Знаю, ты сказал нам, что больше не будешь играть, но я думала, что это не так, — протараторила Поппи. — И я просто не могла взять и достать из шкафа Королеву, пока мама была в комнате. И вот, той ночью я достала куклу из футляра — когда мы поспорили — и переставила остальные мамины вещи, чтоб она ничего не заметила. А потом… ну, я увидела мертвую девочку.

— То есть, тебе приснился кошмар, — сказал Зак.

— Просто помолчи немного, — сказала Элис.

— Он не был похож на обычный сон, — сказала Поппи, ее пальцы гладили локоны Королевы, а голос стал мягким и холодным, как ночной воздух. Это напомнило Заку о том, что Поппи таким голосом озвучивала злодеев и даже саму Королеву. — Он вообще не был похож на сон. Она сидела на краю моей кровати. У нее были светлые волосы, как у куклы, но спутанные и грязные. Она сказала, что я должна похоронить ее. Она сказала, что не успокоится, пока ее кости не окажутся в ее могиле, и, если я не помогу, она сделает меня несчастной.

Поппи остановилась, как будто ждала, что Зак скажет что-нибудь насмешливое. Элис поежилась. Зак долго молчал, пытаясь представить, о чем говорит Поппи. Он почти увидел девочку в запятнанной сорочке.

— Ее кости? — наконец повторил он.

— А ты что не знал, что в фарфоровых костях есть настоящие кости? — сказала Поппи, дотронувшись до фарфоровой щеки. — Глина, из которой сделали куклу, сделана из человеческих костей. Из костей маленькой девочки. Эти волосы — волосы маленькой девочки. А тело куклы наполнено ее прахом.

Дрожь пробежала по его спине. Он закрыл глаза, чтоб не смотреть на куклу.

— Так, значит, это и есть ваш розыгрыш. Я понял. Вы разозлились на меня за то, что я больше не играю, и тогда придумали эту страшную историю. В чем изюминка? Кто-то из вас повесил простынь на дерево или куда-нибудь еще?

— Я же говорила, — пробубнила Поппи.

— Так вы, действительно, повесили простынь? — нахмурился Зак, оглядываясь на деревья и горы банок и металла.

— Нет же, идиот, — сказала Элис. — Я говорила ей, что ты нам не поверишь и не захочешь помочь.

Он всплеснул руками.

— Помочь в чем? Похоронить куклу? Зачем нужно было будить меня посреди ночи для этого?

Поппи прижала куклу к груди, и один ее глаз закрылся, а потом снова открылся, как будто она подмигнула ему.

— Элеонора Керчнер реальна. Это имя куклы-девочки. Она рассказала мне о себе. Ее отец был рабочим в гончарне, разрисовывал и декорировал керамику, а после смерти Элеоноры он окончательно обезумел. Он не смог похоронить ее, тогда он принес ее тело в гончарню, разрубил и сжег в печи. Размолол ее обугленные кости и сделал из них смесь для костяного фарфора, потом залил смесь в форму, отлитую из одной из любимых кукол Элеоноры. Так ее могила и осталась пустой.

Зак попытался сглотнуть, хотя его горло пересохло. Слишком просто можно было представить, как кукла движется сама по себе, моргает накрашенными ресничками и направляется к нему. Может открыть свой крошечный розовый рот и закричать.

— Это она тебе сказала?

— Каждую ночь она все больше рассказывала о себе, — освещенное фонариком лицо Поппи казалось незнакомым. — Она не успокоится, пока мы не похороним ее. И она не оставит нас в покое. Она обещала сделать нас несчастными, если мы не поможем.

Зак посмотрел на Элис.

— И ты веришь? Ты веришь во все это?

— Я никогда не верила в призраков и сейчас не верю, — сказала Элис. — Без обид, Поппи, но это бредовая история. Я пока не уверена; кстати, покажи ему. Это кое-что доказывает.

— Что покажи? — спросил Зак.

Поппи резким движением оторвала голову куклы от тела. Зак затаил дыхание, но там оказался всего лишь металлический крючок, торчащий из шеи. Поппи просунула пальцы в тело куклы, будто пыталась до чего-то добраться.

— Что ты делаешь? — спросил Зак. Голова куклы лежала теперь у Поппи на коленях, глаза были закрыты.

— Вот, посмотри сюда, — Поппи вытащила небольшой тканевый мешочек и направила на него фонарик.

На ткани была выбита дата и какие-то буквы. Он был чем-то заполнен, но сложно было сказать чем.

— Ливерпуль? — прочитал Зак. Он вспомнил какой-то фильм про британский рок, который его мама смотрела поздно вечером. — Это же в Англии. Битлз оттуда родом. Мы не сможем туда поехать, так что придется девочке-призраку найти…

— Я тоже сначала так подумала, — перебила его Элис. — Посмотри внимательно, тут сказано «Ист Ливерпуль. Штат Огайо». Мы можем поехать на автобусе и будем там к утру, — она помолчала. — И мы поедем. Сегодня. Прямо сейчас.

Зак посмотрел на Элис, затем на Поппи.

— Вы меня за этим сюда позвали?

— Я пыталась объяснить вчера, я же предупредила, что это важно, — сказала Элис.

Поппи направила фонарик сначала на свои часы, а потом Заку в лицо.

— Есть автобус в два пятнадцать ночи. Он едет из Филадельфии в Йонгтаун и останавливается в Ист-Ливерпуле. Элис сказала, что поедет, если ты поедешь.

Зак вспомнил историю о призраках, которую Поппи рассказала по пути из школы. Неужели она опять придумала какую-то игру? Игру, основанную на их реальной жизни? Но Поппи совсем не выглядела такой радостной, какой она бывала, когда у нее возникали такие идеи. Она была бледной и дерганной, как будто долго не спала.

— Ты, правда, поедешь? — спросил, наконец, Зак, глядя на Элис. Ее бабушке точно не понравится эта затея с призраками, автобусами и прогулками в два часа ночи с мальчиком. Даже если этот мальчик всего лишь он.

Элис пожала плечами.

Родители Зака, конечно, тоже будут против, но ведь он подумывал о побеге. И если он решит никогда не возвращаться, что ж, по крайней мере, у него будет компания на первое время. В книжках сирота обычно становится помощником пастуха или подмастерьем мага. В реальной жизни Заку слабо верилось, что попадется похожая работа.

— Ты все еще не заглянул вовнутрь, — напомнила Элис. — Там что-то очень странное.

Дрожащими руками Зак потянул за тесемку. Поппи передала фонарик Элис и та посветила прямо на мешочек.

Поначалу Зак не понял, что внутри. Содержимое было похоже на какой-то темный песок с осколками ракушек. Вдруг он осознал, что мешочек был наполнен серым пеплом, а ракушки были на самом деле острыми, белыми обломками костей.

Ну конечно! Пепельные останки призрака. Девочки. Королевы.

Зак почувствовал, как его накрывает волной невообразимого ужаса. Ему хотелось бросить мешочек и бежать без оглядки домой, чтобы спрятаться под своим одеялом. Он не шевелился. Дрожащими руками он затянул тесемку так сильно, как только смог, чтоб ему не пришлось больше смотреть внутрь.

— Поппи говорит, что мы можем сесть на обратный автобус в обед и к ужину будем дома. Там всего-то три часа в дороге. Но рейсов только два — этот, поздно ночью и еще один днем, но второй слишком поздно, мы не успеем вернуться. Мы оставили записку родителям, — Элис выглядела уверенно, но голос у нее немного дрожал. Зак задумался, долго ли она сопротивлялась, прежде чем пообещала поехать, если он тоже поедет.

— Если это настоящие кости, разве мы не должны кому-то рассказать? — начал Зак. — Девочка умерла, может, отец ее убил. Вдруг это одна из тех историй, которые показывают по телевизору.

— Это было так давно, никому уже нет дела, — сказала Поппи. — А даже если они начнут расследование. У нас просто отберут куклу, поставят в каком-нибудь музее, и тогда ее призрак будет очень недоволен.

Зак задумался над словами Поппи, а еще о том, о чем она умалчивает.

— Ты нашла пепел до того, как увидела Элеонору во сне, или уже после?

— Все, я еду, с вами или без вас, — Поппи начала засовывать мешочек обратно в куклу. Зак сделал вывод, что она нашла пепел раньше. Поппи продолжала:

— Верите вы мне, или нет, я собираюсь похоронить ее так, как она этого хочет.

Мысль о том, что они посреди ночи заберутся в автобус и поедут в какое-то незнакомое место, внушала Заку страх. Но, в то же время, это было хоть какое-то приключение.

— Ладно, — согласился он, — хорошо, я поеду.

Элис вытаращила глаза. Зак подумал, что она, наверно, в первый раз в жизни ожидала, что он откажется, и даже не рассматривала возможность, что он согласится. Если так, то ей следовало его предупредить заранее.

— Я поеду, — продолжил Зак, — но только при одном условии. Вы не будете спрашивать меня об игре, и почему я больше не хочу играть. Договорились? Больше не допытывайтесь.

— Ладно, — сказала Поппи.

— Ладно, — поддержала Элис.

— Ну, вот и ладно, — повторил Зак.

— Тебе нужно очень быстро собраться. Еще оставь записку для своих родителей, скажи, что рано проснулся и к вечеру будешь дома, чтоб они не забили тревогу, — сказала Поппи.

— Ты уверена, что автобус привезет нас назад вовремя? Абсолютно точно? — спросила Элис.

— Точно! Я все спланировала. Зак возьми провиант, ладно? Встречаемся у почтового ящика через двадцать минут.

Она выключила фонарик, и на секунду все погрузилось в темноту.

Зак поморгал, чтоб привыкнуть. Когда он начал различать окружение, Поппи уже убрала куклу, так что, по крайней мере, на него больше не таращился ее подмигивающий глаз.

Зак шел домой по пустынной улице. Кроссовки у него были все мокрые от росы.

Существует какой-то особый вид тишины, которая опускается на город поздней ночью. Кажется, что вокруг нет ни души. Воздух будто бы пропитан какой-то магией и на свете нет ничего невозможного.

Он пробрался обратно в дом и постоял какое-то время в темноте на кухне. В сердце у него зародилось чувство отваги. Наконец, добравшись до шкафчиков, Зак начал представлять, что собирает припасы для грандиозного похода, такие, как вяленое мясо или нечто под названием галеты. Зак думал, что это вид хлеба. Он слышал, что таким питались солдаты во времена Гражданской Войны. У мамы на кухне не было ничего такого. У нее даже не было эльфийских хлебцев, какими питались Фродо и Сэм по пути к Роковой Горе. Их он себе представлял похожими на мотцу, но ее у мамы тоже не было. Но он смог найти и благополучно запаковать в свой рюкзак бутылку лимонада, упаковку соленых крекеров, три апельсина, красные лакричные леденцы и банку арахисового масла.

В своей комнате Зак переоделся в джинсы и ветровку на молнии, уложил несколько случайных вещей, которые, как ему показалось, могут пригодиться в путешествии, а именно: двадцать три доллара (двадцать из которых ему на день рождения подарила тетя), книжку, описывающую ядовитые растения (вдруг придется жить в дикой природе и питаться ягодами, что, конечно, маловероятно), а еще спальный мешок, который был ему мал, но мог использоваться как одеяло, если его расстегнуть. В шкафу в коридоре он нашел фонарик и, напоследок, захватил садовую лопатку, которая стояла у черного хода.

Прежде чем уйти, он написал и положил на кровать записку, которая гласила:

«Встал рано. Ушел играть в баскетбол. Могу не прийти к ужину».

«Могу вообще не прийти», — подумал Зак, но не написал.

Когда он выходил из дома, то снова подумал, не является ли все это выдумкой. Ложью. Попыткой Поппи доиграть игру.

«Но ведь пепел был настоящий», — напомнил он себе.

По правде говоря, Зак не знал, верит ли он в призрака, или просто уже привык следовать идеям Поппи, или может эта история дала ему возможность убежать, но допустить вероятность возвращения..

Если ему захочется вернуться.

Глава 6

Закари привык к историям без счастливого конца. Отец говорил, что они живут на полпути в никуда — в Пенсильвании, на границе с волчьим углом — Западной Виргинией — и медвежьим краем — Огайо. В детстве Зак думал, что это названия каких-то сказочных мест, но потом понял, что это был всего лишь сарказм. Его мама получила образование психотерапевта, она увлекалась терапией по средствам искусства, но найти работу смогла только в центре коррекции несовершеннолетних правонарушителей. Когда она проводила художественные занятия там, ей приходилось приносить все материалы с собой, а потом забирать, поскольку ее начальник боялся, что малолетние преступники повыкалывают друг другу глаза фломастерами.

Дедушка и бабушка Зака, которые сейчас жили во Флориде, любили поговорить о том, как все было раньше. Большие викторианские дома в центре города, построенные именитыми архитекторами, когда-то не делились на несколько квартир, а принадлежали одной семье. Бабушка вспоминала о людях, которых она знала, когда была маленькой, о тех, кто уехал из города и добился успеха. Родители тоже иногда рассуждали о том, как со временем жизнь станет лучше, но было похоже, что никто из них в эти разговоры не верит. Зак тоже перестал верить.

Три года назад отец Зака ушел из семьи, сказав, что собирается открыть ресторан в Филадельфии, что поедет в Италию изучать процесс приготовления пасты, что у него будет свое шоу на местном телевидении, и он заработает кучу денег. Но через два месяца он поселился в дешевой квартире, в самом большом и самом запущенном из викторианских домов. В жизни Зака он то появлялся, то пропадал, пока, в итоге, не решил вернуться домой. Он рассуждал, что родной городок притягивает какой-то особой силой, но Зак думал, что дело совсем в другом. Просто отец не смог ничего добиться в большом городе. Вот и все.

Иногда Заку казалось, что становиться взрослым означает узнавать, что все истории на самом деле ложь.

На остановке было прохладно, дыхание превращалось в пар. Поднялся ветер. Ребята стояли съежившись около кирпичной стены почтового отделения. В дрожащем свете фонарей Зак мог лучше разглядеть девчонок. Поппи собрала волосы в хвост, на ней был темно-зеленый свитер, джинсы и высокие коричневые сапоги. Элис была в красном бесформенном плаще. У обеих через плечо свисали рюкзаки.

Он почувствовал, что невольно смотрит на рюкзак Поппи, в котором лежит королева, и понял, хотя и не знал каким образом, что ее глаза открыты. Он ощущал этот взгляд, даже когда отвернулся. Волосы на затылке у него встали дыбом, и кожа покрылась мурашками.

Автобус уже опаздывал на пятнадцать минут, и поблизости не было видно никакого транспорта. Какое-то время назад мимо проехала полицейская машина, и ребята спрятались за углом здания. Пока они были в укрытии, Поппи причитала, что яркое пальто Элис их выдаст, а та оправдывалась, что собралась для простой ночевки у подружки, а не для безрассудного ночного приключения. Но полицейская машина проехала мимо, так и не заметив детей. Еще мимо проехал грузовик, даже не сбавив скорость.

Элис зевнула.

— Наверно, пора расходиться по домам. Не похоже, что автобус приедет.

Зак поддался стадному рефлексу и тоже зевнул.

— Прекратите, — сказала Поппи. — Просто нужно подождать.

— Ты что злишься на нас за то, что мы устали? — спросил Зак.

Поппи явно была расстроена, но конфликтовать она не стала.

— В автобусе поспим.

Элис повернулась к дороге. Чем дольше они ждали, тем веселее она становилась. Зак понял, что она все больше убеждается, что автобус не приедет, и они смогут вернуться в кровати, оставив позади это небольшое ночное приключение. Элис явно не хотела быть тем, кто первый струсил, но так явно не хотела ехать. Если ее бабушка узнает, чем она занимается этой ночью, то не будет больше никаких тренировок, никаких ночевок и вообще никакого общения с Заком и Поппи. Никогда.

Зак ее хорошо понимал и жалел, но недостаточно сильно, чтобы что-то сказать. Он хотел, чтоб она тоже ехала, хоть это и было эгоистично.

— Еще две минуты и идем домой, — сказала Элис. — Я замерзла.

Поппи не ответила.

— Минута, пятьдесят девять секунд; минута, пятьдесят восемь секунд, — начала Элис.

Глядя на знак автобусной остановки, Зак задумался, что их ждет. Он даже не знал направления.

— Ты знаешь, куда идти, когда приедем в Ист-Ливерпуль? На каком кладбище должна быть похоронена Элеонора, и как мы найдем могилу? Ты точно все это знаешь?

Поппи призадумалась, открыла рот для ответа, и тут из-за угла выехал автобус, залив ребят светом своих фар. Зак только теперь понял, как сильно Поппи нервничала, что автобуса нет и нет. Теперь на ее лице было облегчение. А вот на лице Элис застыл ужас.

— Ты можешь не ехать, — шепнул Зак, стараясь хоть как-то потешить свою совесть.

— Нет, — ответила она, вздохнув. — Я не боюсь. Просто устала. В любом случае, если я проберусь домой в то время когда должна ночевать у Поппи, у бабушки возникнет куча вопросов.

Последний раз Элис наказали за то, что она не пришла вовремя домой, и следствием стал целый месяц домашнего ареста. Она была на экранизации одного из ее любимых мюзиклов вместе с друзьями по театру и Поппи. Так получилось, что один из родителей, который привез их, не подъехал вовремя после фильма, или, может, развоз всех ребят по домам занял слишком много времени, но Элис пришла домой на полчаса позже. Этого было достаточно. Бац. И у нее появились огромные проблемы. Никаких телефонных звонков. Никакого интернета. Вообще ничего.

Так что, зная, что она говорит не всю правду о своем желании пойти с ними, поскольку в любом случае у нее будут неприятности, он полагал, что у нее тоже может быть приключение и надеялся на лучшее.

Дверь со скрипом открылась. Пожилой мужчина с короткой седой бородой посмотрел на них. В одном ухе у него висело маленькое золотое колечко, и своим видом он напомнил Заку угрюмого и неприветливого волшебника.

— Садитесь, если едете.

Поппи, Зак и Элис поднялись по ступенькам и бросили мелочь в аппарат рядом с водителем. Аппарат напечатал три билета и с грохотом выбросил сдачу в лоток. Зак зашагал между рядов. Прошел вязавшую старушку и трех ребят студенческого возраста, спящих в своих креслах, прошел парня, который разговаривал сам с собой и поглядывал в окно.

Зак прошел в конец автобуса, следуя за Поппи. Они сели на длинное последнее сидение. Через пару секунд к ним подсела Элис, прижавшись к окну.

— Видишь, — сказала Поппи, согнув ноги так, что села в странной позе йоги. — Все идет по плану.

— Не могу поверить, что автобус вообще пришел, — тихо сказала Элис.

Зак посмотрел на Поппи и подумал, прикрепила ли она на место голову Королевы, или она так и будет лежать кататься по дну сумки, когда автобус поворачивает. Он думал, что увидит несколько прядок ее светлых волос, торчащих из не до конца закрытой сумки.

Автобус рванулся вперед, отдаляясь от остановки, и, несмотря на это, Зак начал улыбаться. Они покидали дом самостоятельно: впереди ждало настоящее приключение, нечто, что может изменить тебя. Легкая дрожь пробежала по его телу.

— Ты мне так и не ответила, — сказал Зак. — Ты знаешь, где находится кладбище? Ты знаешь, куда нам идти, Поппи?

— Могила находится под ивой. Элеонора расскажет остальное.

— Элеонора расскажет? — переспросил он тихим взволнованным голосом.

— Она все это мне рассказала, так ведь? — ответила Поппи. Зак был уверен, что это неправда, но Поппи выглядела так, будто знает, о чем говорит, и она добавила четко и неоспоримо:

— Если ты не веришь мне, то почему тогда поехал?

Раздраженный, он демонстративно ударил головой о спинку сиденья. Поппи проигнорировала его.

Элис прислонилась к окну и положила ноги на сиденье, упершись одной ногой в ногу Зака. Она выглядела вымотанной, но больше расстроенной.

— Я попытаюсь уснуть.

Он положил руку на ее лодыжку, чтобы она не соскользнула.

— Мы должны добраться, — сказала Поппи. — Смотрите на часы. Как будто у вас задание. Мы не должны пропустить остановку.

— Хорошо, — сказал Зак, сжимая руку в кулак. — Камень, ножницы, бумага.

Элис вытянула руку и рассеяно похлопала глазами, будто пыталась не уснуть. Тем не менее, она его победила, показав камень против ножниц. Он снова показал ножницы против Поппи и провел ее. Она думала, что он поменяет ход, и показала бумагу. Потом Элис выиграла Поппи. Вышло, что первой дежурит Поппи, затем Зак и последней — Элис. Зак положил голову на рюкзак и закрыл глаза.

Он не думал, что сможет уснуть, но, похоже, сразу отключился. Ему показалось, что прошла всего секунда, когда Поппи его резко разбудила.

Он приподнялся на сидении. Старик, который до этого разговаривал сам с собой, пересел на место напротив них. Он наклонился к Поппи и потеребил прядь ее волос.

— Да ладно тебе, я просто шучу с тобой, милашка. Разве над тобой никогда не подшучивают? — его гнилое дыхание напомнило Заку запах белья, которое забыли достать из стиральной машинки, или кроссовок после долгой игры. Волосы у старика были все перепутаны и насквозь седые, а сухое от ветра лицо было наполовину скрыто неряшливой бородой. На его белых пальцах были видны темные следы от сигарет. — Это твой братик? Разве он над тобой не шутит?

— Да, это мой брат, — быстро соврала Поппи. — И ему не нравится, когда я разговариваю с незнакомцами.

Старик крякнул, показав черную дыру, на месте которой должны были быть зубы.

— Я просто рассказывал твоей умной маленькой сестренке, что этот автобус может не доставить вас туда, куда вы собираетесь, — его голос звучал шутливо, но не весело, а страшно. — Этот водитель — ему нельзя доверять. Он дряхлый, как лось. А еще его иногда похищают инопланетяне.

Элис потянулась и открыла глаза, постепенно приходя в себя. Увидев старика, она испуганно схватила сумку.

— Что тут происходит?

— Хорошо, — сказал Зак, наклоняясь вперед между стариком и Поппи. Его отец сказал бы, что как мальчик, он должен защищать девчонок. От этой мысли Заку стало еще страшнее, ведь он боялся их подвести. — Спасибо за совет.

Старик оскалился.

— О, да молодой человек собирается дать Тиншоу Джонсу отпор. Хочешь подраться? Покрасоваться перед девочками? А вторая — это кто? Точно не сестра. Что это вы трое делаете в автобусе? Решили из дома убежать?

Элис подалась вперед.

— Ничего мы не делаем.

— Послушайте, приятно было поболтать, — начала примирительно Поппи, — но если это все…

— Дряхлый, как черт, — Тиншоу кивнул и покрутил пальцем у виска, возвращаясь к своему любимому предмету разговора — водителю. — Законченный псих. Иногда он может заблудиться. Иногда просто останавливает автобус и ходит какое-то время вокруг. А иногда его навещают они, те самые. В своем блестящем космическом корабле. Можно разглядеть их фонари. Он просто оставляет нас тут, пока они общаются с ним.

Элис ткнула Зака локтем и красноречиво посмотрела на него.

— Ладно, — сказала Поппи. — Мы за ним последим.

— У тебя тоже миленькие волосы, — Тиншоу зло ухмыльнулся и потянулся к косичкам Элис. — Как маленькие канаты.

Элис отстранилась.

— Не трогай ее! — сказал Зак.

— О, да ты собственник, да? Ну, тогда, может, я пообщаюсь с твоей сестренкой, а вас оставлю наедине? — он попытался схватить Поппи за руку, но она увернулась прежде, чем он успел до нее дотронуться.

— Эй! — воскликнул Зак.

Старик засмеялся.

— Какие вы все изворотливые. Уж очень замороченные. Ну, я точно не буду говорить с блондинкой: мне не нравится, как она на меня смотрит. Она вам скажет, что никогда никого не обидит, но вы ее не слушайте. Обидит еще как. Она вам навредит и будет рада.

Среди них не было блондинок. Зак вообще не видел никого со светлыми волосами во всем автобусе. Он подумал, каково это быть сумасшедшим и видеть вещи, которых на самом деле нет. Кажутся ли ему воображаемые предметы немного размытыми, или они такие же, как реальные. Или может они затемненные по краям, и если сильно напрячься, то можно отличить галлюцинацию от истины.

— Пора бы вам пересесть, — сказала Элис, с выражением, с каким она выступала на сцене в школьных спектаклях. — Может быть, я на них не похожа, но я их сестра. Меня удочерили. И мне не нравится, как вы говорите с моим братом. Прекратите.

— Ой, перестань, — ответил старик, доставая из кармана маленькую бутылку, обернутую бумагой. — У меня черный пояс, я вам понадоблюсь, когда прибудут инопланетяне.

Автобус повернул и начал замедляться. Увидев хорошо освещенную автобусную остановку, Зак вздохнул с облегчением.

— Подождите и сами увидите: водитель выйдет из автобуса и оставит нас одних, а когда вернется, то будет совсем другим. Инопланетяне по очереди вселяются в его тело. Ну что, кому вы об этом расскажете?

В автобусе было тихо и темно. Свет горел только на центральном сидении, и рядом — там вязала женщина. Расстояние до нее было приличное. Слышны были только звук ее спиц и голос старика.

Через пару минут можно будет сойти с автобуса, но что потом? До Ист Ливерпуля еще далеко. Это просто одна из остановок по пути, в незнакомом городе.

— Будь осторожен, — сказал Тиншоу Джонс, глядя на Зака. — Ты должен проследить за ними, это твоя забота как брата. В этой семье ты — мужчина, и ты должен смотреть, как бы инопланетяне не украли их тела. Инопланетяне любят рыженьких. Они их забирают в алмазные пещеры, и никто не возвращается.

— Только инопланетяне не живут под землей, — сказала Элис, которая не могла пропустить мимо ушей любое нарушение здравого смысла. — Они живут в космосе, на кораблях.

Зак красноречиво посмотрел на нее, пытаясь дать ей понять, что не стоит поощрять старика говорить дальше.

Автобус остановился, продолжая грохотать мотором. Двери открылись, и загорелся свет, в котором лицо Тиншоу приобрело землянистый цвет. Он отпил из своей бутылки и поднялся.

— Да вы совсем ничего не знаете. Нет, самое безопасное для вас — это оставаться в автобусе.

Они переглянулись.

— Мне нужно в туалет, — сказал Зак.

— Тогда иди, — сказал старик. — А я прослежу за девушками и за тем, чтоб тебя не похитили инопланетяне.

— А, может, это мы его должны защищать, — Элис встала.

Тиншоу покачал головой.

— Вам нельзя идти вместе с ним.

На секунду Зак испугался, что старик заблокирует проход и помешает им выйти. Но тут водитель поднялся и посмотрел в их сторону. Зак выдохнул с облегчением.

Раз уж Тиншоу Джонс знал водителя настолько хорошо, чтобы жаловаться на то, что он регулярно общается с инопланетянами, то выходит, он часто ездил этим маршрутом. А если так, то, наверняка, приставал к пассажирам и раньше. Сейчас водитель подойдет, скажет пару слов старику, и тот вернется на свое место. Все будет нормально.

Но водитель только бросил взгляд на Зака, Поппи и Элис и вышел из автобуса. Он не сказал ни слова, даже не пошевелился, чтобы помочь им.

Тиншоу Джонс смотрел на них с самодовольной ухмылкой, как будто знал наперед, что ему ничего не грозит.

Поппи внезапно проскочила мимо него настолько быстро, что он не успел ее остановить. Пока он таращился ей вслед, Зак спрыгнул с сидения, взял Элис за руку и потащил к выходу. Старик потянулся к ней, но она пронзительно взвизгнула, так громко, что разбудила спящих парней и заставила старушку со спицами обернуться. Достаточно громко, чтобы Тиншоу ее выпустил.

— Тогда не приходите ко мне все в слезах, когда инопланетяне вас похитят! — крикнул он им вслед.

Водитель автобуса курил, разговаривая с двумя сотрудниками, когда ребята прошли мимо них в здание станции. Помещение было залито ярким искусственным светом. Внутри были скамейки, вдоль стен стояли автоматы с едой и напитками. Элис упала на скамейку. Было похоже, что она сейчас заплачет. Зак чувствовал себя не лучше.

— Что будем делать? — спросила Поппи, расхаживая взад-вперед, с рюкзаком за спиной.

— Это был твой план, — сказал Зак и тут же пожалел. Он понял, что это несправедливо, но ему было плохо, он устал и не знал, что делать дальше. Он чувствовал себя бесполезным.

— Мы не можем вернуться в автобус, — сказала Элис.

— Может, сказать кому-то? Например, копам. Где-то на станции должны быть полицейские, верно?

— Но они спросят, сколько нам лет и позвонят нашим родителям. Нет, — Элис покачала головой.

Зак посмотрел на водителя. Один из работников станции разговаривал по рации. Второй следил за ними.

— Мне кажется, нам надо убираться отсюда, — сказал Зак.

— Почему? — спросила Элис. Потом она заметила, что за ними наблюдают, и вскочила, повесив рюкзак на плечо.

Зак взял Поппи за руку.

— Давай, уходим!

— Но ведь мы ничего не сделали, — сказала Поппи, следуя за ним. — Почему ты думаешь, что они говорят про нас. Ведь этот старик первый…

— Потому что мы дети, — шепотом перебил ее Зак.

— Мы ведем себя слишком заметно, — сказала еле слышно Элис. — Поппи, нам надо пойти в женский туалет и выбраться через него, а Зак пусть ждет нас снаружи. Купи что-нибудь в автомате. Все, идите медленно.

Зак набрал воздуха и заговорил громко и насколько возможно непринужденно.

— Встретимся в автобусе!

Элис улыбнулась и преувеличенно кивнула. Теперь она тоже выглядела расслабленно, Поппи старалась ей вторить.

Один из сотрудников отделился от остальных и направился к Заку. Звуки его шагов по пустой дороге отдавались эхом. Он шел не быстро, но явно целенаправленно. Зак заспешил к двери, изо всех сил стараясь не бежать. На мгновение он остановился у автомата и увидел в отражении приближающегося работника, который выглядел очень внушительно в синей форме.

Зак пошел дальше.

— Эй, ты! — крикнул ему сотрудник.

Но Зак не остановился. Он вышел, обогнул здание и увидел, как Элис выбирается из окна женского туалета. Поппи спрыгнула вслед за ней, и они побежали, скрываясь в темноте незнакомого города.

Глава 7

Они притаились в темноте за тату-салоном и смотрели, как автобус отошел от остановки, выбрасывая клубы отработанных газов, забрав с собой и того сумасшедшего парня, и их шанс добраться до Ист Ливерпуля к утру. Заряд адреналина, который Зак получил на станции, сгорал, и он чувствовал себя уставшим до мозга костей. Глаза закрывались. Он прислонился к кирпичной стене, и в голове его промелькнула мысль: сможет ли он уснуть стоя.

— Где мы сейчас? — наконец, нарушила тишину Элис. На холоде дыхание превращалось в пар.

— И как нам отсюда выбираться? — спросил Зак, отталкиваясь от стены. — Мы даже не знаем, что это за город.

— Есть только два автобуса до Ист Ливерпуля, которые идут по этому маршруту, и если мы будем ждать следующего — дневного, то не успеем вернуться домой до вечера, — подключилась Поппи.

— Да забудь ты про этот Ливерпуль. Нам нужно добраться до дома, — сказала Элис, доставая мобильный телефон, использовать который разрешалось только в крайних случаях.

— Точно, но вернуться мы тоже не можем, разве не так? — сказал Зак.

Поппи вытащила из кармана расписание и изношенную карту.

— Можешь сам посмотреть, если хочешь, но там нет ничего такого, о чем бы я вам не сказала.

Элис взяла расписание и начала изучать названия остановок, как будто можно было почувствовать, где они находятся, просматривая список.

— Погоди, — сказал Зак, спустившись вниз по аллее так, чтобы была видна остановка. Он вернулся:

— Ист Рочестер. Так написано на знаке, но где это?

Поппи прижалась к Элис, они стали вместе рассматривать расписание в тусклом лунном свете.

— До Ист Ливерпуля всего две станции, — наконец сказала Поппи. — Мы почти на месте.

— Мы даже не выехали из Пенсильвании, — сказала Элис. — Мы почти ничего не сделали.

Поппи разложила карту и торжественно указала на нее.

— Смотри, здесь написано Огайо, — потом она покачала головой. — Ой, река Огайо.

Элис плотнее укуталась в пальто, садясь на ступеньки у здания. Рядом темнели мусорные баки.

— Ты можешь позвонить Тому и спросить, сможет он нас забрать или нет? — она была на грани срыва. Пока спокойная, но долго так не продержится.

Поппи посмотрела на нее.

— Мой брат никогда сюда не приедет. Только не на своей развалюхе.

— А твоя сестра? — спросила Элис, покусывая кончик своей косички.

Поппи помотала головой.

— Она разбила свой телефон, а нового у нее пока нет. Я не смогу с ней связаться, даже если захочу.

Элис, нахмурившись, посмотрела на телефон.

— Думаю, я могу позвонить своей тете Линде. Она будет в бешенстве, но приедет.

— Она расскажет твоей бабушке? — спросил Зак.

Элис тяжело вздохнула, по ее спине пробежала дрожь.

— Скорее всего. А потом меня накажут на всю оставшуюся жизнь, и я буду должна выйти из игры и буду абсолютно несчастна. Но что нам еще остается?

Зак попытался придумать, что такого можно сказать бабушке Элис, чтоб хоть как-то объяснить их поступок. Она и слышать не захочет о страшной, вероятно все еще безголовой кукле, о призраке и проклятии, которое, скорее всего, даже не существует.

— Я назад не поеду, — заявила Поппи. Она сидела на ступеньках рядом с Элис. — Я дождусь следующего автобуса и поеду дальше.

— Но ты же сказала, что автобус не приедет до обеда, значит, ты домой вернешься только в воскресенье. Где ты будешь ночевать? — спросила Элис.

Поппи неуверенно вздохнула. Зак заметил, что с отказом Элис ее храбрость поуменьшилась. Он тоже не хотел, чтоб Элис их оставила. У нее хорошо получалось воплощать в жизнь даже самые сумасшедшие идеи. Например, когда Поппи решила, что им нужен древний сокрытый водой храм, Элис смогла найти разломанные куски бетона для его постройки. Если бы она уехала, это бы означало, что их затея безнадежна.

— Элис права, можем похоронить Королеву на следующих выходных или потом. Какая разница? — сказал Зак.

Поппи насупилась и подалась вперед.

— Если мы не поедем сейчас, то никогда не поедем! Просто не поедем. Вы будете каждый раз находить оправдания, и я тоже струшу, а Элеонора найдет кого-то другого, потому что я буду недостаточно интересной для призрака. Я тогда не смогу быть героем, и про меня не сложат истории.

— У каждого своя история, так говорил мистер Эванс на занятиях, — сказала вполголоса Элис.

— Нет, — сказала Поппи. В голосе у нее теперь звучала ярость. — Есть люди, которые что-то делают, и те, кто ничего не совершают. Только говорят, что их час еще настал. Я хочу довести дело до конца. Мне всегда хотелось приключений. И теперь мне одно представилось. И я не отступлю. Я не поеду домой, пока все не будет сделано.

Зак подумал, что Поппи, пожалуй, права. Он вспомнил о своем отце, который хотел что-то совершить и не совершил. И он решил, что пусть это глупо, но он хочет быть достаточно интересной личностью, чтоб заставить призрака заговорить с ним. Даже если сама идея, что Королева сделана из человеческих костей и наполнена пеплом, пугала его все больше, по мере того как они удалялись от дома.

Элис нервно посмеялась. По ней было видно, что слова Поппи достучались и до неё.

Покинуть дом посреди ночи и улизнуть с автобусной станции уже было достаточно рискованно, как в настоящем приключении. С этой точки зрения все шло хорошо. Эта мысль заставила Зака посмотреть на все, как на игру, почувствовать себя Уильямом Клинком.

— Может, не поедем домой прямо сейчас? — неожиданно спросил Зак. — Если мы никому не будем звонить, то нас не накажут. Никто не узнает, где мы были. Если ты сядешь в автобус вечером — не в тот, который идет в Ист Ливерпуль, а в обратный, то твоя бабушка никогда ничего не узнает. Может, мы даже успеем доехать до города и вернуться. Должен быть способ туда добраться. Можем, в крайнем случае, идти пешком вдоль реки. Наверняка, тут не так уж далеко. И задание будет выполнено, несмотря на небольшие трудности.

— Пойдем по темноте? — спросила Элис.

— Можем попробовать, — сказала, просветлев, Поппи. — Ты ведь не хочешь, чтоб тебя наказали?

— Сейчас ночь, и я устала. И мне не хочется идти по какой-то дурацкой карте, с умирающим фонариком и компасом на телефоне, — ответила Элис.

Зак подумал об Уильяме Клинке, который направил бы свой корабль, ориентируясь по Полярной звезде на ночном небе. Нужно было найти Большую Медведицу, с ее помощью найти Малую Медведицу, а ее самая яркая звезда, в самом конце ковша, — это и есть Полярная звезда.

Зак вспомнил, что она называется Поляриссима. Если ее видно, значит, они не заблудились.

— Мы найдем дорогу, — когда Зак заговорил, в его интонации был слышен Уильям Клинок. Это было странно, ведь Уильяма больше не было. — И найдем место, чтоб разбить лагерь.

— Лагерь? — удивилась Поппи.

— Да, до рассвета, — может, дело было в усталости, но Зак легко мог представить, что бы сказал Уильям. Он всегда ввязывался в неприятности, так что умел с ними справляться. Еще как умел! — Мы будем есть наши припасы. Смотрите, если следовать этой маленькой карте на расписании автобусов, то нам нужно просто идти вдоль реки. Она нас выведет к Ист Ливерпулю. Наше задание будет выполнено.

— Ты хочешь идти пешком? — спросила Элис. — Вы оба рехнулись.

— Миледи, я хочу, чтобы мы устроили привал, — Зак подставил ей свою руку. Наконец, он перестал чувствовать неуверенность. — Я хочу, чтоб мы взяли наш скромный провиант и устроили пир. Я хочу, чтоб мы развели костер, чтоб согреть наши кости. А утром мы решим, что делать дальше. Ежели Вы, милая девушка, на восходе пожелаете возвратиться домой, мы не в праве будем вам препятствовать.

Элис устало рассмеялась и взяла его под руку.

— Ладно. Но я, действительно, пожелаю на восходе возвратиться домой, так что рассчитывайте на это.

— Видишь, ты скучал по игре, — Поппи торжествующе улыбнулась. — Ты хотел играть, признай это.

Зак тут же перестал дурачиться, вся магия куда-то улетучилась. Он налетел на Поппи.

— Ты же обещала, что не будешь говорить об этом. Я же просил! — его голос прозвучал куда грубее, чем он ожидал, почти как рык. Поппи отступила назад.

Элис положила ему руку на плечо и потянула в сторону аллеи.

— Ладно, пока мы совсем не замерзнем, я не буду звонить домой. Давайте попробуем разбить лагерь, развести костер, согреться и немного поспать, тогда, может, мы не наживем себе еще больше проблем.

— Леди Джей хорошо умеет выживать на улицах, — невинно произнесла Поппи.

Зак сердито посмотрел на нее.

— Что? Я не с тобой разговариваю, а с Элис. С ней ведь можно говорить про игру, разве нет? Или на этот счет ты тоже придумал какое-то правило?

Элис вздохнула.

— Я вообще не понимаю, чего вы ссоритесь. Вы оба хотите продолжать наше задание, именно этим мы и занимаемся.

— Нам лучше держаться подальше от магистралей, — Зак указал на маленькую дорожку, ведущую наверх. — Если кто-то увидит, как мы идем с фонариком и картой, подумают, что мы потерялись или убежали из дома, или что-то в этом духе. За нами ведь уже гнались сотрудники станции.

— Мы все еще не знаем, гнались ли они за нами, — сказала Поппи. — Может, они хотели извиниться перед нами за того сумасшедшего. Может, они боялись, что мы опоздаем на автобус. А может, это были инопланетяне, которые хотели похитить наши тела.

Зак удивленно посмотрел на нее и пошел вперед.

— Ну, правильно, давайте пойдем по темной, страшной дороге, — сказала Элис, но все же последовала за ним. — Дай мне посмотреть карту.

Поппи передала ей карту и фонарик. Асфальт на аллее был разбит, и ребятам приходилось идти очень осторожно. Они прошли мимо мусорных контейнеров и задних дверей ресторанов.

Вокруг было неестественно тихо, как будто все живое уснуло. Эхо их шагов было самым громким звуком в районе нескольких кварталов. Заку это казалось одновременно зловещим и захватывающим. Будто бы весь мир на какое-то время был в полной их власти.

— Там есть роща. Рядом с водой, но нам придется перейти шоссе. Мы уже недалеко. — Элис указала на карту.

— Там густой лес?

— Не очень. Скорее парк. Небольшой, окруженный забором парк, выходящий к реке. Но это и не детская площадка с качелями. Слишком маленький, чтоб там можно было незаметно развести костер, но там нас, наверно, не будет видно с дороги.

Зак кивнул и позволил ей вести. Он не знал, как разжечь костер. Просто казалось, что это одна из тех вещей, которые делают в лагере, помимо игры на лютне и потягивании сидра.

— Это была такая ужасная идея, — ворчала Элис. — Как тебе удалось убедить меня, что это хорошая идея? Это была ужасная, ужасная, ужасная идея.

Они прошли супермаркет с припаркованным грузовиком на задней площадке, из которого выгружали плоские коробки. Прошли закрытый магазин с выпечкой, в котором все еще горел свет. Магазин источал аромат свежего теста и плавленого сахара. Живот Зака заурчал, он достал из упаковки палочку Твизлерс. По сравнению с восхитительным запахом на вкус конфета напоминала сладкую резину.

Он засунул руку в коробку и достал побольше, чтоб угостить Элис и Поппи по парочке Твизлерс на случай, если они тоже голодны.

— Спасибо Вам, добрый сэр, — сказала Поппи с маленьким поклоном.

— Я не собираюсь тебе подыгрывать, — ответил Зак, яростно откусив кусок конфеты.

Поппи выглядела удрученно, даже глупо, потому что еще минуту назад подколола Зака. Он не знал, из-за чего она расстроилась. Если бы она не ткнула, что он играет, он бы не остановил ее.

— Может быть, вы уже прекратите? — сказала Элис, направляя фонарик на тротуар. С одной стороны рта она держала красную конфету, как будто сигару.

Поппи взглянула на свои ноги.

— Мы раздражены, потому что устали, вот и все.

Зак начал говорить что-то о том, что это ее вина, что они устали, когда понял, что, сказав это, он может на самом деле подтвердить ее мнение о том, что он раздражен.

Шоссе представляло собой длинное полотно дорожных полос с еще более широким виадуком, но в половине пятого утра они увидели всего один грузовик, освещавший дорогу так ярко, что казалось, будто наступил день. Как только он приблизился, Поппи и Элис взялись за руки и побежали к разделительной полосе. Они быстро забрались на бетонный блок, а Зак на своих длинных ногах легко его перепрыгнул. Затем они перебежали дорогу с другой стороны, несмотря на то, что никаких машин не было.

Край леса был редким и спускался под крутым углом. Они перепрыгивали ветки и неровные участки земли. Длинные тягучие побеги кустарников цеплялись за ноги. И после нескольких минут бега Зак почувствовал, что они убежали достаточно далеко. Они все еще могли видеть огни Ист Рочестера с одной стороны и лишь бросить взгляд на мерцающую, покрытую рябью поверхность реки Огайо с другой.

Глава 8

— Ну вот, пришли, — Элис приглушила фонарик рукой. — Думаете, мы, правда, можем тут заночевать?

Ветки деревьев свисали над их головами, с земли исходил запах лежалых листьев, и, несмотря на то, что они были совсем недалеко от шоссе, Зак почувствовал себя далеко-далеко от привычного мира. Как будто они и вправду оказались в какой-то волшебной стране, где в небе парят драконы, а магия является обычным делом.

Поппи присела на корень дерева.

— Ох, как-то тут сыро и холодно, у меня нижняя часть мерзнет. Нам нужен гамак или что-то в этом духе.

Зак опустился на колени. Земля была сырой. Такого типа сырость проникает куда угодно, впитывается в одежду. Он прислонился к дереву и почувствовал, как его накрывает отчаяние. Ему нравилась мысль о возможном приключении, но что он в этом понимал? Он не привык к суровым условиям. Не привык к жукам, грязи и прочим атрибутам солдатской и пиратской жизни. Единственный раз, когда он разбивал нечто похожее на лагерь, это была палатка, которую они с дедушкой ставили на заднем дворе. В ней оказалась куча пауков, и Зак проделал в старой ткани дыру, когда удирал от них.

Он оттолкнулся от дерева, расстегнул рюкзак и достал спальный мешок. С одной стороны он был водонепроницаемым. Зак расправил его на земле, как подстилку для пикника. Втроем они могли разместиться на нем сидя и, может, даже не промокнуть.

— Умно было захватить его с собой, — сказала Элис. — У меня только сменная одежда, зубная паста и печенье, которое мы взяли дома у Поппи.

— Ты не могла зайти домой, — напомнила ей Поппи. Она забралась на мешок и начала копаться в своем рюкзаке. — И я тебя не предупредила заранее.

Последнее предложение прозвучало почти как извинение.

Она достала Королеву из сумки. Глаза у куклы были открыты, но Поппи потрясла ее, и они закрылись. Зак был рад, что Поппи вернула голову куклы на место. Хотя было похоже, что она сделала это впопыхах и прикрутила ее неплотно. С болтающейся головой и закрытыми глазами Королева выглядела такой же уставшей, как и они, хотя это его не утешало. Поппи посадила куклу и расправила ее платье, затем опять занялась рюкзаком. Она вытащила тонкое на вид одеяло, несколько булавок и пластырей, подтаявшую плитку шоколада, упаковку мелких морковок, яблоко с коричневым пятном, свитер, пару носков, тетрадку и фигурку русалки.

— Вот, что у меня с собой. Берите, если хотите.

— Будем по очереди дежурить, как в автобусе, — сказал Зак. Он вытащил банку арахисового масла, крекеры, апельсины и лимонад и положил все, кроме напитка, рядом с остальной едой. Зака мучила жажда, и он открыл банку. Пенящаяся жидкость вырвалась наружу, и ему пришлось быстро отодвинуть банку в сторону, так чтоб она пролилась на траву. Он сделал долгий глоток.

Зак с удовольствием проглотил шипящие пузырьки.

Он думал о том, как они встретились, будучи еще детьми. Поппи ездила взад-вперед на своем велосипеде по двору, когда увидела Зака, сидящего на крылечке и читавшего старую потрепанную книгу «Джеймс и гигантский персик». Она остановилась, чтобы сказать ему, что читала книгу; книга была хороша, но не так, как «Ведьмы», и спросить читал ли он «Упреки»? Она же встретила и Элис, познакомилась с ней на ярмарке, где они были единственными девочками, которые разукрасили свои лица как Бэтгерл, а не как феи, кошки и клоуны. Первое время они втроем гуляли, свисали вниз головой с турников, пока кровь не ударяла в голову, таким образом пытаясь заставить мозг работать лучше настолько, чтоб перемещать предметы силой мысли.

Казалось, это было так давно.

— Дежурить? Но зачем? — сказала Элис, протягивая руку за лимонадом. — Не похоже, что здесь водятся орки-мародеры, или медведи, или волки, или противные, сумасшедшие старые пассажиры автобуса. Мы на крошечной полоске парка.

— Мы будем спать спокойнее, если кто-то будет нести вахту, — Зак покосился на устрашающее лицо куклы. Она как будто уснула, и Заку совсем не хотелось, чтоб она проснулась и начала бродить вокруг, пока они отдыхают. — Ну, я, по крайней мере.

— Я могу подежурить, — предложила Поппи. — Давайте я разбужу одного из вас через час.

— Не меня, — зевнула Элис.

— Я буду вторым, — сказал Зак. — Толкни меня, если устанешь раньше.

Она кивнула. Зак двумя глотками допил лимонад. Элис сняла свое безразмерное пальто и прямо поверх серого платья натянула сменную одежду: джинсы и синюю толстовку с кошачьими ушками на капюшоне. Затем она устроилась под своим пальто, как жук под панцирем, закрыла глаза и моментально провалилась в сон.

Поппи села лицом к воде, с головой укуталась в свое тонкое одеяло и облокотилась на дерево. Глаза Зака уже достаточно привыкли к лунному свету, и он мог отчетливо различить ее профиль.

Королева сидела у нее на колене. Глаза у нее были открыты, как будто она тоже несла дозор вместе с Поппи. В лунном свете ее лицо мерцало костяным белым цветом. Поппи положила руку кукле на живот, как будто не давая ей шевелиться. Пока Зак смотрел на них, его воображение начало рисовать жуткие картины: Королева встает и движется по неровной земле, протягивая к нему руки. Он подумал, что неплохо было бы убедить Поппи убрать куклу.

Поппи наклонила голову и посмотрела на него.

— Чего? — спросила она шепотом.

Зак понял, что слишком пристально смотрит на нее. Он указал на куклу.

— Все это задание — это ведь игра? Просто скажи правду.

Поппи прищурилась.

— Все по-настоящему, Зак.

— Ладно, — Зак слишком устал, чтоб спорить. Он улегся на мешок и положил руку под голову. — Разбуди меня, когда будет моя очередь.

Она пробормотала что-то утвердительное. Зак закрыл глаза.

Ему снилось большое здание рядом с рекой, из труб которого идет дым. А потом другая картинка: девочка с золотыми волосами наблюдает, как ее отец создает красивые фарфоровые изделия. Чайники такие тонкие и белые, что кажется, будто они светятся изнутри. Они украшены изящными фарфоровыми розочками, лилиями и листьями. Хрупкие вазы, украшенные натуральным золотом, кажется, что подуешь на такую, и она рассыплется.

Элеонора.

Похоже, что она обернулась на упоминание своего имени. Ее темные глаза расширились, как будто она увидела призрака.

Его сон был размытым: он стоял перед большим продуваемым насквозь домом, приветствуя худую девушку с приплюснутым носом. Он знал, понятия не имея как, что смотрит на тетю Элеоноры, знал, что она приехала из города, чтобы заботиться о ней после смерти ее матери полгода назад и что у отца Элеоноры даже и в планах не было жениться еще раз.

— Дети грязные, — сказала ее тетя и запретила ей играть на улице. Вместо этого она заставила ее делать работу по дому: мыть окна, подметать пол и передвигать мебель.

— Дети все ломают, — сказала ее тетя и забрала кукол, которых сделал ее отец из оставшейся глины, сказав, что они слишком хороши для нее.

Тетя расставила их на витрине вместе с менее удачными фарфорово-костяными изделиями отца Элеоноры, которые он принес с фабрики. Там был и фарфорово-костяной кофейник с виноградной лозой, изгибавшейся слегка неправильно, который стоял в серванте в столовой. Там был и набор слишком маленьких кофейных чашек и миска с ножками. как у аллигатора, которые выглядели пугающе и никому не нравились. Там было и несчетное количество ваз, испорченных по ошибке: некоторые были накренены на бок, на некоторых растеклась или вздулась золотистая краска прежде, чем вазы были обожжены, на некоторых были объемные цветы, которые сломались при выходе из печи. Вскоре такие «ошибки» стояли на каждом столике, вынуждая Элеонору ходить по гостиной на цыпочках, чтобы что-нибудь не разбить.

Зак наблюдал, как Элеонора подметает полы, натирает серебро и прячет вещи под кровать. Видел прищепки, которые она разукрасила чернилами так, что казалось, будто у них есть глаза. Видел наволочки, перевязанные веревкой так, что у них появились голова и шея. Ночью, когда отец и тетя Элеоноры ложились в свои кровати, она доставала эти вещи из-под кровати и играла с ними, шепталась с ними, называя их именами своих старых кукол.

Зак проснулся. Поморгал. Голубое небо над головой было затянуто легкой дымкой облаков.

Солнечный свет проникал сквозь купол зеленых и бурых листьев, покрывая землю пятнами света и тени. Он слышал звук, напоминающий ему шум океана. Однажды, после того, как от них ушел отец, он остался на все лето у дедушки с бабушкой, и они жили в домике на побережье. Он просыпался с плеском волн в голове каждое утро.

Но это был не шум океана, он знал, и спустя мгновенье окончательно понял, что это была все та же река Огайо. Шум машин и грузовиков, проносящихся по трассе мимо леса, напоминал шум прибоя.

Зак сел, моргнул, растянул затекшие ноги и огляделся. Элис спала, закутавшись в пальто, косички упали на ее лицо и пушинки припудрили кожу. Поппи тоже спала, оперевшись головой на дерево. Она заснула на дежурстве, догадался Зак.

Повернувшись, он увидел Королеву, лежащую в грязи за его головой, далеко от того места, где была ночью. Ее черные глаза были широко открыты и уставлены прямо на него. Было светло, он увидел, что стеклянные глаза куклы маловаты для ее глазниц, в уголках виднелись щели. Муравей выполз из одной щелки, пробежал по глазу и направился к волосам. Зак вскочил и отбежал от нее, его сердце колотилось.

Трава была покрыта чем-то белым. Оно выглядело почти как снег, но потом он понял, что это такое. Это был наполнитель спального мешка. Кто-то порвал его, разрезав ткань, вытащив содержимое и раскидав его вместе с едой.

Морковка лежала в грязи. Арахисовое масло было размазано по коре растущего рядом дерева, банка лежала возле камней, как будто укатилась туда. Крекер был раскрошен по земле, шоколадка была сломана пополам, а кусочки золотистой фольги были разбросаны словно конфетти. Он задумался, кто бы мог это сделать, и посмотрел в пустые глаза куклы и на муравья на ее белоснежной щеке.

Пока он вот так смотрел, к открытой банке с арахисовым маслом подбежала белка и засунула в нее свое пушистое тельце.

Он вспомнил прошлую ночь, когда Поппи и Элис разбудили его, историю о Королеве, поход на автобусную остановку и лагерь в темноте — как будто все это было не по-настоящему, как будто все произошло с героем книги. Казалось невозможным провести ночь на крошечном участке леса в незнакомом городе.

Снова повернувшись к тому месту, где лежала кукла, выбравшаяся и рук Поппи, он задумался о других невозможных вещах. Действительно ли призрак хозяйничал в их лагере? Следила ли за ним Элеонора глазами Королевы? Холод пробежал по его спине.

Они застрял на середине пути со злым призраком при абсолютном отсутствии каких-либо мыслей, как найти ее могилу.

О да, у них были неприятности.

Глава 9

Зак разбудил Элис, тряся ее за плечо до тех пор, пока она не застонала и не повернулась. Ее косички раскинулись на порезанном спальном мешке, а к волосам прилипло еще больше белой набивки.

— Еще пять минут, — пробормотала она.

— Элис, — тихо сказал Зак, толкая ее за плечо. — Что-то произошло. Ну же. Вставай. Тебе нужно это видеть.

Она открыла глаза и казалась удивленной, увидев его.

— Где…?

— В неприятностях в Ист Рочестере, Пенсильвания, — сказал Зак, пожимая плечами, надеясь, что этот жест хоть как-то покажет, что он разделяет ее чувства по поводу странности всего происходящего.

Когда она осмотрела их лагерь, то повернулась к Заку, сведя брови в замешательстве.

— Кто…?

Он дернул головой в сторону Поппи, а потом куклы.

— Ты веришь в призраков? — спросил он таким же тихим голосом. — Потому что теперь я в них верю. Окончательно и бесповоротно.

— Должно быть, это еноты, — сказала Элис. На ее лице отразился еще больший ужас, когда она осмотрелась. — Я думала, кто-то из нас должен был дежурить. Разве не так ты говорил ночью?

— Еноты? В самом деле?

Элис медленно кивнула, как будто не была в этом уверена:

— Или это сделала Поппи. Она дежурила первой.

— Она не сумасшедшая, — сказал Зак. — Она должна окончательно выжить из ума, чтоб так поступить. Во всяком случае, я думал, ты поверила в ее историю о призраке.

— Поверила. Верю. Я не знаю. Это была шутка, чтобы поиграть вместе, — Элис встала на ноги и прошлась по лесу, дрожа от холода. — Это уже слишком. Я не верю. Может быть, звери перевернули здесь все, а, может, Поппи рассердилась на нас за то, что мы хотели вернуться домой, и таким способом пытается заставить нас продолжать путь. Что бы здесь ни произошло, это не призрак.

— А вчера ночью казалось, что нас ждут приключения, так ведь? — сказал Зак. Но как только он это сказал, то осознал, что все еще чувствует вкус приключения — наверно, даже сильней, чем раньше — но уже совершенно другого. Он был напуган. Волосы на руках встали дыбом, и он подумал о том, что, может быть, Элис тоже страшно. Вероятно, из-за этого она и не хотела верить в призраков.

Но Зак хотел, чтобы они существовали, хотел до безрассудства.

Если бы они существовали, то, может быть, где-то в мире была сокрыта магия. И если бы существовала магия — пусть даже и темная, а Зак знал, что вероятнее всего существовала именно она — то, возможно, ни у кого не было бы такой истории, как с его отцом, истории, как у всех взрослых, которых он знал, истории о разочаровании и жестокости. Ему, наверное, было бы стыдно пожелать вернуться домой с помощью магии, но здесь в лесу все казалось возможным. Он взглянул в жестокие стеклянные глаза куклы так близко, что она могла коснуться его лица.

И что бы ни произошло, было бы лучше, чем полное отсутствие волшебства.

Он думал о том, что сказала Поппи — что если не сделают все прямо сейчас, то не сделают уже никогда. Что если они будут колебаться, то никогда не вернутся назад.

И он подумал о своей мечте.

— Я думаю, это была Элеонора, — сказал Зак. — Может быть, ее призрак зол на то, что мы недостаточно серьезно отнеслись к ее заданию. Может она зла, что мы вышли из автобуса, не доехав до нужной остановки. Или, может, она зла на то, что ты захотела вернуться домой.

— Я придерживаюсь версии с енотами, — сказала Элис, взяв пальто и надев его поверх всей одежды. — Бьюсь об заклад, Поппи вычитала эту историю про Элеонору и ее кости из одной из своих библиотечных книг. Я ничего не имею против. Знаешь, Поппи, она все делает интересней, но иногда она слишком увлекается, тебе не кажется?

Он задумался, прокручивая ее слова в голове. Элис настаивала на енотах, но в остальном ее слова были обращены к Поппи. Она была последней, кто не спал, и она хотела убедить их продолжать приключение. Она могла подумать, что это очень весело: положить Королеву рядом с ним. Она знала, что он перепугается.

— А пепел? Пепел ведь был настоящий.

Элис кивнула, но не согласилась.

— Я думала про это. Может, она взяла пепел из мангала и подложила туда куриные косточки. Было темно, когда она нам его показывала. Такого рода трюки часто бывают в кино.

Он вспомнил, что и сам испытывал такие сомнения прошлой ночью, но уже на пути к цели он почувствовал уверенность, и ему не хотелось лишиться этого ощущения. Он хотел рассказать Элис про свой сон и настоять на том, что она не права, но было ясно, что этим ничего не докажешь. Ему просто приснилось то, что Поппи описала, как бывает после просмотра фильма, когда потом во сне ты в нем участвуешь. Он не знал наверняка, было ли все это правдой, или просто его мозг обрабатывал новую информацию.

Элис все равно его уже не слушала. Она расстегнула его рюкзак и запустила туда руки.

— У нас что-то еще осталось? Какая-та еда?

— Нет, — ответил он. — Похоже, что нет.

Элис вытащила руку из рюкзака, сжимая сложенный листок бумаги. Она начала его разворачивать.

— Что это? — спросила она. — Записка? Что там сказано? Какие-то мальчишеские секреты?

Зак сразу понял, что это такое.

— Отдай! — Он попытался выхватить страницу.

Элис не двигалась, все еще вчитываясь. Сначала она улыбалась, потом на лице у нее отобразилось удивление. Зак видел свои собственные строчки и рисунки на полях.

— Это же анкета, которую дала тебе Поппи. Ты ответил на вопросы. Сказал, что не станешь, а сам ответил.

— Вроде того. Теперь отдай мне ее, — Зак встал и потянулся к Элис, чтоб выхватить листок.

Она отскочила.

— Но зачем ты отвечал, если ты больше не хотел…

Элис не закончила, потому что в это мгновение со спального мешка с воплем вскочила Поппи. Щурясь от дневного света, она приняла боевую стойку. Вид у нее был крайне ошеломленной.

— Поппи! — удивился Зак.

К его облегчению, он заметил, как Элис сложила анкету и убрала в карман пальто. Затем подошла к Поппи, и они присели. Зак обратил внимание, что Поппи тяжело дышит.

— Мне снилось, что я Элеонора. Я все почувствовала, — Поппи закрыла лицо руками.

Зак долго ничего не говорил. Он думал, плохой ли он человек, раз ничего не рассказал о своем сне. Думал, не сочтет ли Элис его психом, если он расскажет. Листва на деревьях зашелестела. Наконец Зак заговорил:

— Осмотрись по сторонам. Элеонора выглядела рассерженной? Ведь, похоже, кто-то распотрошил наш лагерь.

Поппи встала, отряхнулась, подошла к Королеве и подняла ее. Глаза куклы приоткрылись, будто она следила за ними. Так делала кошка Зака, когда притворялась, что спит.

— Думаешь, это призрак сделал? — спросила, наконец, Поппи, возвращаясь к ним.

— Нет, — ответила Элис. — Я думаю, что это были еноты. Но я так и знала, что ты скажешь, что это был призрак.

— Полтергейсты всегда так делают, разве нет? — спросил Зак.

— Она не полтергейст! — сказала Поппи таким тоном, как будто Зак посмел назвать ее новую DVD коллекцию «Доктора Кто» пиратской копией. — И зачем ей забирать нашу еду? И портить единственную вещь, на которой мы можем спать. Она хочет, чтоб мы доставили ее в Ист Ливерпуль. Она не собирается усложнять нам работу.

Заку показалось, что в ее голосе прозвучали нотки неуверенности.

— Ладно, мне все равно, — сказал он. — Ты тоже думаешь, что это еноты?

Поппи осмотрелась и глубоко вздохнула.

— Не знаю. Может это Тиншоу Джонс? Вдруг он нас выследил.

У Зака холодок пробежал по спине. Он легко мог представить, как обветренное лицо с мерзкой ухмылкой смотрит на них из темноты. Но у Тиншоу не было никаких причин покидать автобус, следовать за ними, ждать, пока они заснут, и потом разбрасывать их вещи. Абсолютно никакого смысла. У них не было никаких ценностей. Старик, скорее всего, решил, что на них напали инопланетяне и украли их тела.

А вот у Элеоноры было множество причин злиться на Элис за то, что ее все еще не доставили к могиле.

— Послушайте, я тоже хочу понять, что тут произошло, — сказала Элис. Она переводила взгляд с одного на другую, как будто не зная, чью сторону принять. А может, вообще ничью. — Пожалуйста, давайте сначала выберемся отсюда. Ну, пожалуйста. В лесу страшно, и мне нужно в туалет, и я хочу есть.

— Вчера мы проходили мимо закусочной, — вспомнил Зак.

Элис кивнула:

— Прекрасно. Главное, чтоб там был туалет.

Им нечего было укладывать, и они быстро собрались. Спальный мешок был разорван, из него торчали куски ваты, которые развевались от дуновения ветра. Лучшее, что они могли сделать, — это собрать все в кучу, завернуть в рваный мешок и выбросить в один из баков около реки.

Вокруг было безлюдно, но это еще не означало, что никто не приходил ночью.

Они шли обратно вдоль шоссе, пытаясь найти место, чтобы перейти его, как это делают нормальные люди, а не перепрыгивать через разделительный бордюр. Шли медленно, наклонив голову, защищаясь от холодного ветра. Зак почувствовал запах жженого сахара и зреющего теста еще до того, как показался магазин. Когда он дошел до двери, аппетит не на шутку разыгрался.

— Сколько у вас денег? — спросила Поппи.

— Пятнадцать долларов и пятьдесят центов, — ответил Зак. В начале путешествия у него было двадцать три доллара, но билет на автобус обошелся ему в семь с половиной, и еще столько же нужно было на обратную дорогу. И из пятнадцати с половиной он мог потратить только восемь.

— У меня двадцать, — сказала Элис.

— Одиннадцать и горсть мелочи, — сказала Поппи. — Нужно немного оставить. На обед и на дорогу домой.

Но когда они открыли дверь, желудок Зака заурчал так, что об экономии не могло идти и речи. Возле задней стенки стояли горы корзин, наполненные самыми разными пончиками, а глазурь блестела под светом ламп. Там были и пончики с корицей, с Бостонским кремом и желе, с шоколадной крошкой и разноцветной посыпкой, с кленовым сиропом, классические, черничные, с кокосовой стружкой, медвежьи когти и яблочные фриттеры. А под стеклом прилавка лежали другие лакомства: фруктовые кольца, арахисовое масло, кетчуп, рассол, мандарины, медовые соты, копченый и сливочный сыр, раки, чизбургеры, жареные цыплята, васаби, желудевая мука, жвачка, Поп Рокс и спельта.

За прилавком стоял толстый человек с растрепанными черными волосами. Они торчали так, будто он побывал на электрическом стуле, и лишь бакенбарды были приглаженными.

— Что будете, детки? — спросил он, когда зазвенел колокольчик на двери. — Пончики с васаби только из печи. Все еще горячие.

Они были тусклого зеленого цвета и пахли пряностями, как будто красным перцем.

— Э-э, — сказал Зак, взглянув меню. — Можно мне горячий шоколад? Большой.

Он поставил горячую кружку с уложенными по спирали взбитыми сливками на один из пластиковых столиков. Элис направилась в уборную, пока Поппи заказывала еще две порции горячего шоколада. Они сели, обхватив кружки и давая теплу разлиться по пальцам.

Все заказали по пончику. Зак взял Поп Рокс, Элис — с кленовым сиропом, а Поппи — фруктовые колечки. Рассыпчатый пончик был восхитителен, и в нем, действительно, были Поп Рокс, которые пузырились, попадая на язык. Он облизал пальцы, как закончил с едой, даже не вспомнив, что не мыл руки уже очень долго.

Горячий шоколад стоил два пятьдесят, и доллар двадцать пять за пончик, все вместе им обошлось в три семьдесят пять, и у Зака осталось всего лишь четыре доллара и двадцать пять центов до конца поездки. У Поппи осталось и того меньше. Он надеялся, что у нее в запасе было еще двадцать пять пенни, иначе она не смогла бы купить билет обратно.

Поппи посадила Королеву рядом. Кукла сгорбилась, ее голова наклонилась, а волосы взъерошились, как будто она только проснулась. Ее полузакрытые глаза блестели.

— Если вы умрете, — сказала Поппи, понижая голос. — Как думаете, вы станете призраками?

— Если бы это было убийство, то да, несомненно, — сказал Зак. — Чтобы я смог выследить убийцу и отомстить.

— Отомстить за что? — смеясь, спросила Элис. — Ты будешь бесплотным духом. И что ты будешь делать? Кричать «Бу!»? Попытаешься убедить их в необходимости дурацкой поездки?

— Я мог бы разбрасывать вещи, — напомнил ей Зак.

— Допустим, — ответила Элис. — Я бы делала так, если бы могла, но я прозрачная. И весь мир будет, как в телевизоре. Я могла бы навещать дорогих мне людей. Но если бы мне пришлось делать что-то снова и снова, как, например, бродить взад-вперед по дороге, или по лестнице, то я бы не стала.

— Даже если бы ты не смогла ни с кем поговорить? — спросил Зак.

Элис выглядела немного сконфуженной.

— Я очень хочу Общество призраков с призраками-друзьями.

Поппи забрала волосы.

— Что ж, а что, если вы решили, что хотите восстать из мертвых, но потом передумаете, но вы уже здесь застряли?

— Ты имеешь ввиду, «застряли», как здесь в Ист Рочестере? — сказала Элис, а потом сделала большой глоток горячего шоколада.

Зак подумал, что лучше сменить тему.

— А ты, Поппи, хочешь быть призраком?

Она пожала плечами.

— Я не знаю. Болтаться без дела, свистеть людям, которые меня никогда не увидят? Страшно представить, что такое произойдет, и я не в силах ни на что повлиять. Я все еще думаю о своем сне. Как будто я, действительно, была ей: карабкалась по черепице на крыше большого дома, стараясь не подходить близко к окнам, ожидая, когда отец придет домой. Я хочу ему сказать что-то очень важное. Отсюда я могу смотреть на милю вперед: я вижу реку и лодки, фургончик с мороженым напротив дома ниже по улице — но я соскальзываю и цепляюсь за медный водосток. И слышу голос женщины позади меня, она шепчет мне, что лучше бы мне вернуться в дом, иначе я пожалею. У нее была швабра, и она высунула ее в окно, пытаясь ударить меня.

Зак думал о своем сне про женщину с худощавым лицом и большой дом в Викторианском стиле с кучей испорченной керамики. Он хотел рассказать ей сон, но чувствовал себя глупо. Когда он проснулся, казалось, что сон был настолько реальным, что его показал призрак. Но сейчас, в тепле магазина, после той уверенности Элис в отсутствии призрака и он уже не был ни в чем уверен.

— Как ты думаешь, что произошло на самом деле? — спросила Поппи, наклонившись вперед, как будто был лишь один верный ответ. — Ты думаешь, она пыталась рассказать нам о своей смерти? Представь себе, что все время, проведенное в шкафу, она только и ждала, что кто-то из нас достанет ее оттуда.

Зак открыл рот, чтобы рассказать сон, но, казалось, что раз он не рассказал Поппи и Элис о том, что на самом деле случилось с его фигурками или почему он не хочет играть, то будет сложно говорить и обо всем остальном. От того, что все мысли перемешались, Зак не мог вымолвить и слова.

Мужчина вышел из-за прилавка и переложил свежую партию персиковых кексов в корзинки.

— Не за что, — обратился он к ним.

— Что? — растерянно спросил Зак.

— Ваша белокурая подруга, кажется, очень голодна, — сказал он, возвращаясь за прилавок с бумажным пакетом с пончиками, покрытым розовой глазурью. Он поставил их напротив куклы. — Здесь. В этом доме. Эти со вкусом Пепто-Бисмол[1]. Мы решили проверить, смогут ли они попасть в основное меню.

Когда мужчина ушел на кухню, Зак долго смотрел ему вслед.

— Может ли… — прошептал он.

— Это всего лишь шутка, — быстро проговорила Элис, но, кажется, она волновалась. — Ты знаешь, ведь у нас есть кукла. А он просто сделал вид, что она живая.

— Зачем он так сделал? — спросила Поппи.

Кто-то прошелся по твоей могиле? Твоя белокурая подруга. В этих словах было что-то до боли знакомое, и в голове Зака промелькнула мысль.

— Нет, стойте. Тиншоу. Вот, что он сказал в автобусе: «Я не буду говорить с блондинкой». Потому что ему не нравилось, как она на него смотрела. Помните?

— Я помню, — сказала Элис. Поппи кивнула.

— Вы думаете, он тоже говорил о кукле? — Зак почувствовал озноб. Он хотел, чтобы призрак на самом деле существовал, но чем больше Элеонора казалась ему живой, тем сильнее был страх. Он старался не смотреть на Королеву. Он старался не думать о том, что значит «она очень голодна». Он старался не замечать того, что ее щеки сегодня были слегка розоватые, как будто она ела нечто иное, а не пончики.

Они должны похоронить ее и как можно скорее.

— Итак… — сказала Элис. Она проверила телефон, а затем достала карту. Она была порвана посередине, но Элис разложила ее на столе так, что карта казалась целой. — Сейчас десять сорок три, а следующий автобус будет только в четыре тридцать. У нас еще есть время, но мне просто необходимо быть в том автобусе.

— Ист Ливерпуль не так далеко, — сказала Поппи. — Так сказал Зак прошлой ночью. Мы все еще может туда добраться. Пешком. Как путешественники.

Они долго молчали.

— Я иду, — сказала Поппи, прижимая куклу к себе. Ее щека уперлась в бледный костяной лоб куклы. Ее глаза, казалось, были открыты еще больше. Молочно-белые и черные посередине. — С вами или без, — ее голос был тихим.

Зак думал о еде, раскиданной между деревьев, о разорванном спальном мешке. И задумался, что же еще может сделать призрак. Ты когда-нибудь слышал что-то подобное? Когда ты проходишь мимо кладбища, нужно задержать дыхание. Если ты этого не сделаешь, то духи недавно умерших проберутся через рот в твое тело и завладеют им.

Но он уже решил. Он не отступит.

— Приключения еще не закончились, — кивнул он. — Я иду

Элис похлопала ладонями по столу, будто призывала всех к порядку.

— Я не трушу. Я тоже хочу приключений, ясно? Это так. Но мне нужно вернуться домой до вечера, иначе бабушка сойдет с ума. Она позвонит в полицию. Я никуда не смогу выйти не один месяц, и она будет мне это припоминать всякий раз, когда я спрошу разрешения что-нибудь сделать. Всегда. Поэтому я не могу опоздать. Ладно? — громко сказала она, и слова выходили все быстрее, а когда она закончила, воцарилось молчание.

— Хорошо, — наконец сказала Поппи.

— Итак, слушайте, я хочу с вами, но только если вы пообещаете, что сегодня мы вернемся домой. Автобус отправляется в четыре тридцать, и я хочу, чтобы вы пообещали, что мы на него не опоздаем. Пообещайте, что мы вернемся, если будет нужно. Пообещайте, что вернетесь вместе со мной.

— Но что, если мы будем практически на месте и… — начала Поппи.

Поппи колебалась:

— Я не собираюсь возвращаться, не закончив дело.

— Тогда я отправлюсь на остановку сейчас же, — сказала Элис, вставая со стула. — Вы с Заком можете идти вместе, без меня.

— Подожди, — сказал Зак, поворачиваясь в ее сторону. — Мы пойдем вместе. Нам нужно держаться рядом. Мы успеем закончить дела в Ист Ливерпуле и вернуться домой.

Элис скрестила руки на груди.

— Поппи, — сказал Зак.

Она вздохнула.

— Хорошо. Но если мы хотим успеть во время, то нужно идти немедленно. И идти быстро.

Зак протянул руку, чтобы поднять Поппи.

— Мы готовы. Ждем только тебя.

Поппи встала без его помощи, держа в руках Королеву.

— Теперь-то вы мне верите? В мой сон. В призрака. Вы же мне верите?

Зак только собрался сказать ей, что тоже видел сон про Элеонору, но Элис его опередила:

— Конечно, мы верим.

Вместо этого Зак взял пончик с Пепто-Бисмол и сунул в рот.

Глазурь была приторно сладкой, но оставляла горькое послевкусие на языке.

Глава 10

Приключение оказалось скучным. Зак вспомнил все фэнтезийные книги, которые он читал, где группа путешественников бороздила земную твердь, воплощая свои желания в реальность. Сперва он представил себе верного скакуна, на котором проделал бы большую часть дороги, так что он даже не мог вообразить, что на левой пятке натрет волдырь, или что это сделал маленький камушек, забившийся под носок, такой крохотный, что, даже сняв носок, Зак его не нашел.

Он не хотел думать о том, как будет печь солнце. Когда он собирал припасы, то даже и не думал про крем от загара. Арагорн никогда не пользовался кремом от загара. Таран никогда не пользовался кремом от загара. Но, несмотря на все это, он был уверен, что его нос будет красным, когда он взглянет в зеркало.

Ему хотелось пить, такое случается во многих книгах, но жажда мучила его сильнее, чем какого-либо книжного персонажа.

И в отличие от книг, когда в самый скучный момент появлялись монстры или разбойники, Заку не с кем было воевать, разве что с тучами комаров, пару или тройку которых он случайно проглотил.

Приключение совсем не было похоже на путешествие по невероятным долинам Средиземья, на лес, полный Энтов и эльфов, снежный горный перевал, кишащий орками; оно больше напоминало прогулку мимо промышленных зданий и лужайки для игры в шары. Со временем склады поредели, и осталось лишь шоссе с одной стороны, да вода — с другой. Ребята продолжали идти вдоль дороги, иногда останавливаясь, чтобы попинать камни или поправить рюкзаки.

Элис шла впереди, Зак — следом за ней. В руках у нее была травинка, которую она пыталась превратить в свисток, как, утверждала Элис, мог сделать ее дядя. Но у нее пока получалось только шипение.

— У меня есть идея, — сказала Поппи, ускорив шаг и поравнявшись с Заком. Она все еще несла Королеву: кукла сидела у нее на бедре, как ребенок. Зак старался не пересекаться с ней взглядом.

— Об Уильяме. О том, кем был его отец.

— Ты обещала, что больше ни слова об игре.

Хотя это его и раззадорило. С тех пор, как он перестал играть, ему было интересно узнать, чем закончится история. И ему было скучно.

— Нет, — сказала Поппи, хитро улыбаясь. — Я обещала не спрашивать, почему ты перестал играть. И не нарушаю обещания.

Зак вздохнул. Он спорил, потому что думал, что так нужно, а не потому, что так хотел.

— Думаю, у меня тоже есть пара идей, — признался он.

Поппи с удивлением посмотрела на него.

— Серьезно?

— В конце концов, это мой персонаж. Но, даже если его отцом окажется хоть сам Король Серой Страны, он все равно останется пиратом. Он счастлив там, где он есть, на Жемчужине Нептуна. И отец не изменит его судьбы.

Поппи странно посмотрела на него, как будто страшно хотела спросить, почему он думает о таких мелочах, когда сказал, что больше не будет играть. Но на этот раз она поступила умнее и промолчала.

— Даже если его отец — Герцог Леденящего Кургана?

У них не было для него куклы, но Герцог слыл негодяем, очень и очень злым. Преступления доставляли ему удовольствие. Он поднял армию зомби из сломанных кукол для захвата всех остальных земель. Он отрубил головы своих врагов и похитил злую жрицу, чтобы сделать ее своей герцогиней. Другой персонаж, которым играл Зак, воевал с его армией на Серебряных Холмах и чуть не погиб. Его исцелила одна из кукол Элис в храме, сделанном из обувной коробки.

— Было бы замечательно, — сказал Зак. — Если бы Уильям был сыном Герцога, то он смог бы подобраться к нему поближе и покончить с ним. Или Герцог мог сказать, что Уильям его сын, а, на самом деле, он мог оказаться ребенком кого угодно. Может быть, даже кого-то гораздо лучше. Типа древнего пиратского лорда или какого-нибудь монстра.

Поппи выглядела растерянной. Она придумывала хорошие истории, но не всегда воспринимала должным образом различные мелочи, которые выдумывали Зак с Элис, независимо от того, какими бы невероятными они ни были. Ей потребовалось время, чтобы принять вселенную, над которой у нее не было абсолютной власти.

Элис резко остановилась.

Дорога закончилась. Впереди другая широкая река впадала в Огайо, делая невозможным дальнейший путь. Два моста соединяли противоположные берега, но Зак понял, что им эти мосты не помогут. Один мост был железнодорожным, поржавевшим и закрытым, с большими дырами на месте некогда выпавших металлических рельс. Другой был массивным бетонным трехполосным шоссе, к тому же платным и без пешеходных дорожек.

— Ну, ничего не поделаешь, — сказала Элис. У нее было странное выражение лица: то ли облегчение, то ли разочарование.

Зак вздохнул, глядя на реку. С другой стороны неизвестной реки были запущенные причалы. Если бы это была книга или кино, они встретили бы загадочного незнакомца, который бы их и переправил. Как Харон. Возможно, попытается обмануть их, но если они поступят умно, то не попадутся на уловку. И если бы Зак был Уильямом, ему не нужно было бы переплывать на другую сторону, ведь у него была Жемчужина Нептуна — двухмачтовая шхуна — и его команда.

Но в жизни такого не произойдет. Внезапно он понял, как же сильно устал.

— Давайте спросим, — сказала Поппи. — Может, рядом есть паром?

Было слегка за полдень, так что они спустились к причалу. Несколько зданий — огромных размеров зона для хранения лодок, пристройки и офис — располагались возле длинных доков, с рядом лодок, разделенных насыпями. Двое маленьких детей свесились с причала с рыболовной сетью, что-то высматривая в воде.

— Может, разделимся? — спросил Зак. — Может быть, нам удастся найти того, кто знает, как перебраться на ту сторону?

— Хорошо, — сказала Элис, поглядывая в сторону офиса. — Встретимся здесь через пять минут.

— Я поговорю с теми детьми, — сказала Поппи, повернув голову в их направлении.

Зак отошел недалеко, вдыхая запахи солярки и реки и сушившейся на солнце смолы. День оказался жарким, и Зак подумал, получится ли перебраться на тот берег вплавь? По его мнению, Элис правильно поступила, отправившись в главное здание. Там, наверняка, был кондиционер или даже фонтан.

Когда он бродил, то увидел старую лодку, поставленную одним боком на камень и подпертую сваями. По краям слезла краска, и он не видел весел, но на мгновение представил себя и девочек в ней, переплывающими реку. Когда он подошел поближе, то увидел, что корпус прогнил и никуда не годится. Ему не нужно было знать о лодках многого, чтобы понять, что эта мгновенно протечет, стоит только спустить ее на воду.

Вздыхая, он изучал роскошные моторные катера, формой напоминающие сигары, и возвышающиеся многоярусные рыболовные суда с высокими антеннами, торчащими их них, как усы у кошки. Он не мог и представить людей, владеющих такими судами, но он был уверен, что они не повезут детей, если те просто попросят.

Несмотря на то, что он прочел массу книг о пиратах, рисовал Жемчужину Нептуна в таких подробностях, что выучил большую часть оснастки и даже собирал модели кораблей, Зак никогда не был на судне.

Он снова посмотрел на лодку и подумал, можно ли ее починить. Может ему удастся найти гвозди, столярный клей и смолу. И если это не поможет, то он, возможно, смог бы откачивать воду быстрее, чем заполнялась лодка.

— Зак!

Он обернулся на звук. Поппи стояла рядом с детьми и махала ему.

— Отец Брайана пытается продать шлюпку, — сказала она, когда Зак ступил на пирс. Пирс опустился под Заком, и он кое-как устоял, пытаясь удержать равновесие.

— Воу-воу, — сказал он с опаской. У них было долларов пятнадцать до того, как они отложили на обратную дорогу.

— Сколько он хочет за шлюпку?

— Двадцать пять.

Поппи смотрела на Зака, поднимая и опуская брови.

— Но Брайан сказал, что мы сможем договориться, если у нас есть то, что ему нужно. И он отцепит шлюпку.

— Больше никак не перебраться на тот берег?

Она встряхнула головой, расправляя свои рыжие волосы. На солнце ее нос покраснел, а веснушки стали еще ярче.

— Есть еще один мост, но до него больше мили. Если мы поплывем, то Брайан говорит, что окажемся в Ист Ливерпуле уже через полчаса. Легко.

Брайан кивнул.

— Иногда мы ходим этим путем за рыбой. Это не далеко, — сказал второй ребенок.

— Хорошо, — сказал Зак. — Давай попробуем.

Брайан повел их в конец пирса, где было пришвартовано несколько маленьких шлюпок и лодок. Три лодки спокойно качались рядом друг с другом, защищенные от ударов пластиковыми щитками. Брайан указал на последнюю, сизого цвета. Она была побитой, но без видимых пробоин и держалась на плаву, Гораздо лучше, чем та прогнившая, которую Зак нашел возле сухого дока.

— Дашь нам секундочку посоветоваться? — спросил Зак.

Брайан пожал плечами и зашагал к своему другу, который устанавливал сеть, таща ее по воде так, будто собирался что-то поймать наудачу. Пока Зак наблюдал за ребенком, то увидел Элис, идущую к ним через каменистый двор.

Было интересно наблюдать за ней, когда она не знала, что на нее смотрят. Ее пальто было перевязано на талии. Она выглядела целеустремленной, вспотевшей и слегка оптимистичной. Ее угловатое лицо и тонкие брови были до боли знакомы, но впервые он осознал, что она выглядела, как одна из тех взрослых загадочных девушек, которые поразили его в торговом центре, и это показалось ему удивительным.

— Все, что у меня есть, — это колье, — сказала Поппи, трогая тонкую серебряную цепочку, висящую у нее на шее, с маленьким ключиком на ней. Зак никогда не видел ее без цепочки, с того самого момента, когда отец подарил ее Поппи на день рождения. — Наверное, предложу ее.

— У меня есть часы и фонарик, — сказал Зак. — И книга, которую, я уверен, они не возьмут.

Элис подошла к ним и раздраженно убрала косы.

— Эй, ребята, послушайте, я говорила со стариком в офисе. Он сказал, что до Ист Ливерпуля не дойти. Я знаю, что ты разозлишься, Поппи, но он сказал, что это невозможно, — она вздохнула. — Извини.

— А что, если мы отправимся туда не пешком, — сказала Поппи, указывая на серую лодку.

— А мы знаем: по течению нам плыть или против? — спросила Элис. — И что с лодками?

Поппи какое-то мгновение выглядела ошеломленной, потом она нахмурилась.

— Что мы знаем? Мы просто будем грести быстрее, если поплывем против течения.

Заку не терпелось спуститься на воду, пусть даже и в маленькой шлюпке.

— Вы обещали, что мы вернемся, — сказала Элис. — Вы оба сказали, что если мы не сможем добраться до Ист Ливерпуля к отправке автобуса, то вернемся обратно в Ист Рочестер. Что ж, пришло время идти обратно.

Поппи колебалась, а Зак слишком долго молчал.

— Серьезно? — сказала, наконец, Элис. — Вы, действительно, хотите нарушить обещания?

— Это не так, — сказал Зак, жадно глядя на воду. — Просто я думаю, мы еще можем все успеть.

Лицо Элис окаменело, она недружелюбно улыбнулась. Ее глаза заблестели.

— О, нет, ты вернешься со мной, — сказала она Заку. — Даже если Поппи откажется.

— Да? — ответил он, пытаясь сказать так, будто его не заботило, будто он даже не знает, что она будет ему угрожать. Хотя он знал это, и ему не было все равно.

— Я расскажу ей, — сказала Элис. — Скажу, что ты врешь, и о чем врешь.

— Расскажешь мне? — спросила Поппи. — Подожди, что все это значит? Расскажешь что?

— Ничего, — ответил Зак, шагнув назад. Он глубоко вдохнул дизельные и речные пары. Он не мог ничего придумать; все, что он знал, так это то, что если Поппи узнает об анкете, то она не отстанет от него с расспросами, пока все не выпытает. От представленного его охватила непонятная паника.

— Элис права, мы дали обещание. Если она решит вернуться, то…

Поппи его перебила. Если бы она смотрела на Зака еще пристальней, то, наверное, прочитала бы его мысли.

— Почему ты не хочешь, чтобы я об этом узнала?

Он вспомнил, но слишком поздно, что Поппи терпеть не могла, когда у друзей были от нее секреты.

— Тут ничего интересного, — твердо ответил Зак.

— Тогда расскажи мне, — сказала Поппи. Немного помешкав, она посмотрела на Элис. — Расскажи.

— Перестань, — ответила Элис. — Хватит. Игра окончена. Мы возвращаемся. Просто вернемся все вместе. Ведь все еще весело. Это по-прежнему приключение.

— Черта с два, — сказала Поппи. — Я могу кое-что рассказать Заку, что ты бы точно ему не сказала. У меня тоже есть секрет.

Элис изменилась в лице. Зак подумал, если бы был таким открытым, если бы было очевидно, что он что-то задумал, было бы то же самое, когда бы он проиграл. Теперь он понял, почему Поппи была так расстроена, что он и Элис ничего ей не рассказали. Потому что независимо от того, что Элис не хотела говорить Поппи, это уже было плохо. Может быть, Элис хотела рассказать о том, как сильно его ненавидит, или что от него пахнет, или какой он глупый. Может быть, она выставила его посмешищем перед Поппи, посмеиваясь за его спиной.

— Ты этого не сделаешь, — тихо сказала Элис. — Ты моя лучшая подруга. Это — секрет.

— Просто расскажи мне, — сказал Зак. — Ну же. Что бы это ни было, я не разозлюсь. Во всяком случае, я не думаю, что разозлюсь.

Поппи рассмеялась. Заку показалось, что он увидел в стеклянных глазах куклы странный блеск, будто Королева тоже смеялась. Когда Поппи заговорила, ее голос был совершенно иной. Иногда она бывала грубой, но до этого жестокость никогда ее не так радовала.

— Она тебе не скажет. Я победила. Элис продолжит путешествие, и поскольку тебе, по всей видимости, придется делать, что ей захочется, то и ты тоже идешь с нами. Все, пора покупать лодку.

— Ты даже не представляешь, какие у меня будут проблемы, — сказала Элис, хватаясь за голову.

— Меня это не волнует. Теперь ты не будешь лезть в мои дела, а я — в твои, — ответила Поппи.

— Ты же обещала, — сказала Элис дрожащим голосом.

— Меня это не волнует, — повторила Поппи.

Зак взад-вперед ходил по пирсу, настолько злой, что готов был сорваться на ком угодно, особенно на тех детях со своей рыболовной сетью, пытающихся узнать, сколько всего у них при себе денег. Он взглянул на Элис, смотревшую на воду, разрываемую противоречиями. Зак еще раз взглянул на три лодки и шлюпку, которая теперь казалась еще более потрепанной.

Никто из них не был прав. Не так должно было проходить их путешествие.

Он читал множество историй, где герои достигали своей цели, несмотря на существенные разногласия, где они выполнили поставленную задачу, с которой не справился бы никто другой. Впервые он задумался о людях, которые были до этих героев: были ли они такими же отважными или готовы были перегрызть друг другу глотки, чуть что-то пойдет не так? Ему было интересно, дошли ли они до той точки, когда осознали, что уже ничего не выйдет, что они не придут к единому мнению. И, чтобы потом родилась легенда, они станут безымянными героями, которым не хватило сил.

В самом конце пирса Зак остановился. Он глубоко вдохнул.

Перед ним качался маленький парусник, низкий и тонкий, только чуть больше шлюпки, и сделанный из стеклопластика. Черно-белый в полоску дакроновый[2] парус с видимым на нем символом рыбы-луны был свободно обернут вокруг рангоута[3]. Кто-то, должно быть, просто оставил его, намереваясь вернуться обратно, потому что шверт[4] был выдвинут, а в кабине лежало два спасательных жилета.

На корме извивалось одно слово: «ЖЕМЧУЖИНА».

Зак запрыгнул внутрь, его кроссовки ударились об изогнутую палубу. Лодка под ним сильно качнулась, и чтоб не упасть он обхватил руками мачту. С расплывшейся по лицу усмешкой он посмотрел на Элис и Поппи.

— Мы ничего не будем покупать, — сказал он. — Мы пираты, вы не забыли?

Сомнение на их лицах только усилило его улыбку.

Глава 11

Поппи чуть не перевернула лодку, забираясь в нее. Зак сидел посередине, ухватившись пальцами за корпус, просунув ноги в узкую кабину, пока она спускалась по ступенькам, привинченным к одной из свай. Сначала она подала ему свой рюкзак, который он положил рядом с собой в небольшое углубление под швертом. Лодка слегка качнулась. Когда нога Поппи коснулась края лодки, она опасно накренилась. Зак быстро переместился на противоположную сторону, надеясь выровнять лодку. Поппи покачнулась и с визгом упала на колени. Немного покачавшись, лодка, наконец, выровнялась.

— Ух, ты, — сказала она, пробороздив пальцами воду и подняв их, будто настолько удивительным было находиться так близко к воде и не плавать в ней. — У нас определенно все получится.

— Твоя очередь, — сказал Зак Элис. — Если Поппи встанет в середине носа, то тебе забраться на борт не составит труда. Во всяком случае, я так думаю.

— Давай, я сначала отцеплю канат, — сказала Элис, отвязывая лодку от причала.

— Не думаю, что это хорошая идея, — ответил Зак. — Мы можем отвязать ее здесь и отдать швартовы.

Зак пытался вспомнить все, что читал о мореплавании, а читал он много. Форштевень[5] — это нос корабля, а корма — зад, в этом он был уверен. Заднюю часть еще называют ахтерштевень[6]. Мачта — самая большая часть судна, стоит в его центре. Штирборт[7] — справа, а бакборт[8] — слева. Рангоут был еще одной металлической частью, к которой крепился парус. Имея L-образную форму, он служил для заноса паруса, чтобы поймать ветер. Румпель[9] был деталью, с помощью которой управляли судном. Но это были только термины, и ни один из них не поможет ему, если он не знает основ.

Элис уперла руки в бока.

— А если нам будет нужно пришвартоваться в Ист Ливерпуле? Без каната нам этого не сделать.

С этим он поспорить не мог, и начал волноваться, ведь лодка больше не была на одной линии с причалом, а быстро начала удаляться от него. Сначала лодку занесло ближе к сваям, один из щитков ударился в пристань, немного приподняв ее. И когда Элис спускалась по ступенькам, лодка начала удаляться от причала.

Из книг Зак помнил, что должен быть специальный крюк, которым пользуются, чтобы отдать швартовы. Цепляются им за пристань, чтобы удержать судно на месте, пока отвязывается канат, и когда вся команда на лодке, то крюк убирался. Ничего похожего на крюк он не увидел. Он потянулся, чтобы ухватиться за сваю, но уже было слишком поздно.

— Прыгай! — крикнул Зак Элис. — Быстрее!

И она прыгнула. Она оттолкнулась от пристани и наполовину упала в кабину, заставив Зака низко присесть, чтобы сохранить равновесие. С третьим человеком на борту лодка погрузилась в воду еще сильнее, вода затекла через края, но лодка не опрокинулась. Когда Зак оттолкнулся от последней сваи в конце стоянки, то понял, что у них получилось. Они плыли. Они угнали лодку.

К счастью или к сожалению, они плыли по реке Бивер, которая несла их к реке Огайо. Ветер завывал над головой, обещая хорошее плавание.

И, несмотря на то, что Элис и не собиралась продолжать путь, она смеялась.

В мореплавании нет ничего сложного, пока ветер дует в спину. Стоит только выпустить парус — Зак помнил этот термин и то, что нужно было расправить парус с помощью одного из трех тросов, прикрепленных к палубе, правда, он не знал, которым их них — и он раздуется ветром, который и поведет лодку вперед.

Но если ветер дует в сторону, неважно какую, все станет немного сложнее. Ветер все еще будет в парусе, и из-за киля[10] на дне лодки вместо того, чтобы смещаться в сторону, она будет плыть прямо. Почти.

По крайней мере, именно так говорилось во всех книжках. Но между теорией и практикой была огромная разница. Он понимал теорию, тросы, удерживающие ветер, и свое положение в лодке, но он никак не мог выпустить рыбу-луну. Они медленно вращались в воде, гонимые потоком.

Поппи надела один из спасательных жилетов, пока ошеломленный Зак топтался на месте, делая вид, что знает, что делает, натягивая канаты и пробуя разные приспособления. Другой она предложила Элис, который та нехотя взяла. Хотя и казалось, что Элис согласилась продолжить путешествие, она даже не собиралась прощать Поппи. Это была очень маленькая лодка, но Элис отсела от Поппи так далеко, насколько это было возможно.

Зак хотел что-нибудь им сказать, заставив их разговаривать, но было сложно что-то придумывать, натягивая тросы и управляя парусом. Они приближались к двум мостам. Первый был достаточно высоким, и не доставит хлопот, но под вторым было больше кронштейнов, и Зак хотел быть уверен, что они проплывут.

Он внезапно вспомнил, что не нужно было бросать штурвал. Перебежав на корму, он его выдвинул и ухватился за рукоятку так, что мог начать рулить. Элис взялась управлять парусом. Он сильно вздымался, раскачивался взад и вперед, рангоут поворачивало вправо. «Штирборт» — напомнила ему часть мозга.

— Натягивай, — крикнул он. Элис послушалась, она тянула веревку, пока на парусе не разгладились складки. И вдруг они начали двигаться. Водные брызги разлетались вокруг, падая на их волосы и лица, словно капли дождя. Ветер взъерошил волосы Зака.

Невзирая на страх разоблачения перед Поппи и загадочность секрета Поппи и Элис, в этот момент он был счастлив. Ему нравилось ощущать реку под ними, и впереди них, и сзади. Он был капитаном настоящего корабля, и корабль, действительно, звался «Жемчужина». Это было практически волшебство, но на этот раз он не подвергал его сомнению. Он запрокинул голову и широко улыбнулся синему небу.

По обе стороны была зеленая насыпь, временами перемежавшаяся с нефтехранилищами, промышленными зданиями и немногочисленными домиками. Элис еще больше выпустила парус, лодка ускорилась, накреняясь на штирборт и поднимая бакборт, заставляя их навалиться на него, балансируя на краю кабины, чтобы выровнять лодку. Они продолжали рассекать волны, быстрее и быстрее.

— Нас сейчас подбросит! — крикнула Поппи.

— Держитесь, — ответила Элис.

Зак толкнул рукоятку, и они сместились влево, а затем, слегка замедлившись, выровнялись. Парус начал поворачиваться, шумно развеваясь, и Элис натянула его для новой медленной скорости. Это было весело, но в то же время страшно.

Поппи забралась в кабину и достала Королеву из рюкзака и засунула за пазуху.

— Вдруг нас подбросит, — сказала она. — Я боюсь, что она окажется за бортом.

— Тебе не кажется, что там она была в большей безопасности? — спросил Зак.

— Само собой — нет, — ответила ему Поппи.

Элис подняла обе брови, как бы напоминая Заку, что Поппи сошла с ума.

Потребовалось время, чтобы привыкнуть к тому, что заставить лодку двигаться быстрее можно подняв или натянув парус, что делать, когда менялся ветер (а делал он это, казалось, каждые десять минут), и как держаться на расстоянии от других лодок.

Кажется, они плыли уже долгое время, а на деле прошел лишь один час. Обычно, когда Зак что-то делал, даже просто гулял, он мог отключиться и думать совсем не о том. Но управление лодкой было похоже на баскетбол: оно требовало максимум внимания. Возможно, если бы у него было больше опыта, все было бы иначе, но половину времени ему было страшно, что лодка перевернется, потому что она наклонялась под очень большим углом. Другую половину времени парус провисал, и он едва мог заставить лодку двигаться.

Время от времени проходили массивные баржи, пуская волну, которая вынуждала их цепляться за что придется, потому что парусник кидало из стороны в сторону, как будто они были на родео.

— Вы не думаете, что хозяин Жемчужины заметит, что лодка пропала? — спросила Поппи, когда они проплывали скалистый остров, возвышавшийся над рекой с правой стороны. На нем росло несколько корявых деревьев.

Зак поежился. Когда он играл Уильямом Клинком и грабил людей, то всегда искал этому вескую причину — в основном это были плохие люди — но в действительности эти причины ощущались по-другому.

— Когда мы пришвартуемся в Ист Ливерпуле, мы позвоним на речной вокзал и скажем, где сейчас Жемчужина. Владельцы смогут забрать лодку, и я надеюсь, они не будут сильно переживать.

Элис указала на остров, явно не слушая Зака и Элис.

— Здесь, наверное, может быть все, что угодно, так ведь? Бьюсь об заклад, на него еще не ступала нога человека. Только представьте себе, что за одним из тех камней есть проход, и никто о нем не знает, потому что каждый, кто в него входит, исчезает.

Зак смотрел на проплывающий мимо остров, представляя сказанное Элис.

Весь изгиб занимал промышленный участок с домиками вдоль восточного берега и трубами, резервуарами и баржами вдоль западного. Многие были пришвартованы, и между ними плавало несколько моторных лодок, волнуя воду. Постоянно качающейся лодкой было сложно управлять. Мышцы Зака болели от сильных наклонов в одну сторону, а одежда насквозь промокла от брызг.

Элис проверила телефон.

— Который час? — спросил ее Зак.

— Почти два сорок, — сказала она. — У нас есть час, чтобы все сделать и найти автобусную остановку.

Поппи нервно оглянулась. Даже если все шло по ее плану, Зак думал, что она волнуется не меньше них.

— Плавание оказалось дольше, чем мы думали, — наконец сказала Поппи. — Дольше, чем сказали те мальчики.

Зак хотел вставить, что гребли бы они гораздо дольше, но не стал этого делать. Даже если у них осталось не так много времени, он все равно был доволен. Они c Элис научились управлять маленькой лодкой. Лодка ускорилась, поймав ветер и скользя по воде, будто с горки на велосипеде.

Зак откинулся назад и посмотрел на берег, на лес, переходящий в город, а затем в шоссе, потом снова посмотрел на лес и на несколько домиков, построенных настолько близко к реке, что он мог заглянуть внутрь. В других местах стояли крупные фермы с частными доками и просторными лужайками, но здесь были обычные дома, как будто жить на воде было чем-то обыденным.

Они проплыли еще несколько промышленных зданий, но эти выглядели старыми: с осыпающимися трубами, уходящими в небо. Город за ними немного напоминал Заку их родной город: парочка хороших домов в викторианском стиле с заколоченными окнами и немноголюдная центральная площадь. Там был небольшой металлический мост, под которым вот-вот пройдет лодка. Он слышал шум машин, пересекающих его. Впереди река сворачивала на юг.

— Стойте, — сказала Поппи, показывая на город, который они только что проплыли. — Нужно развернуть лодку. Это Ист Ливерпуль. Смотрите. Вот старая гончарня.

Зак привстал, он был удивлен.

— Повернуть назад? Ты знаешь, что мы плывем по течению? И ветер: если мы развернемся, то окажемся против него.

— Но мы должны развернуться, — Глаза Поппи стали шире. — Иначе мы потеряем ее.

Он посмотрел на Элис и увидел первобытный страх на ее лице. У нее не было идей, как по-другому развернуть парусник.

— Хорошо, — сказал он. — Поверни рангоут, и тогда я потяну рукоятку.

Элис кивнула. Зак повернул в сторону песчаного берега, чтобы получить больше места для маневра.

— Когда лодка изменит направление, переместиться нужно будет и нам, — сказал он Поппи, — так что будь готова.

Зак потянул рукоятку, и Элис дернула за трос так, что парус натянулся и начал разворачиваться. И в один прекрасный момент лодка развернулась, и тогда, от незнания того, что им нужно делать, когда и ветер и течение направлены не в ту сторону, ребята застыли, а лодка наклонилась на одну сторону и перевернулась, выбросив их в реку.

Вода была ужасно холодной, испуг от падения пробрал Зака до костей. Он схватился за борт лодки.

Элис была в воде. Поппи, пиная воду, держалась за мачту и парус.

Зак подплыл к килю, который возвышался над корпусом как плавник акулы.

— Отплывите на секунду.

Поппи оттолкнулась от лодки и по-собачьи направилась к Элис.

Зак всем весом оперся на корпус и выровнял его, парус поднялся над водой. Он вскарабкался в лодку.

Элис забралась на палубу, и они вдвоем затащили Поппи, которая прижала одной рукой куклу к груди и не отпускала ее, даже когда оказалась в лодке. Еще одна баржа проплыла слева, пуская волны, на которых лодка снова начала ужасно раскачиваться. И за ней Зак увидел еще две баржи. Какое-то время они еще дрейфовали в неправильном направлении со спущенным парусом.

Элис рванулась к Поппи.

— Достаточно. Все, конец. Хватит с меня этой жуткой куклы и вранья, которое ты хочешь сделать правдой.

С этими словами она выхватила куклу из полу-расстегнутой кофты Поппи.

Поппи визгнула, а Зак открыл рот, но было уже поздно. Элис бросила ее в сторону баржи, где река была глубже.

На какое-то мгновенье все замерло. Королева ударилась о волны с небольшим всплеском, видно было, как вода медленно впитывается в ее платье, затягивая ее на глубину. Ее волосы расплылись золотой волной, ее тусклые черные глаза смотрели на них, пока она не исчезла в пене пузырей.

Глава 12

Зак ни на секунду не задумался. Он нырнул.

Когда он был ребенком, мама отдала его на занятия по плаванию в Юношескую Христианскую Организацию. Он помнил едкий запах хлора, и ощущение чрезмерно накачанных оранжевых нарукавников на предплечьях, и крики детей, отдававшиеся эхом от потолка. И он помнил, как отталкиваться, как лягушка.

Он оттолкнулся, еще раз и еще, настигая Королеву, открыв глаза в мутной бурой реке.

Его пальцы вцепились в платье. Энергично пошарив второй рукой, он поймал руку Королевы и притянул к себе. На мгновенье холодное тельце куклы показалось теплее его. И прежде чем об этом думать, он поплыл к поверхности. Его голова разрезала волны, и он жадно вдохнул полные легкие воздуха.

Он дрожал от холода. Зубы стучали. Пальцы онемели. Позади него ругались Поппи и Элис, но было сложно сосредоточиться на их разговоре.

Когда до Зака дошла волна от баржи, она накрыла его с головой, и он не успел задержать дыхание. Он начал задыхаться.

Парусник накренился под странным углом и был ближе к берегу. Волна прибила его на мелководье, и киль увяз в иле. Жемчужина села на мель.

Девочки направились к берегу вброд.

Они кричали друг на друга, но Зак не обращал внимания. Вода была слишком холодной и отняла слишком много сил, но он продолжал плыть.

Он оттолкнулся, и еще раз, и еще.

Прижав Королеву к груди и гребя лишь одной рукой, добраться до берега казалось невозможным. И когда он, наконец, до него добрался, берег оказался илистым, засасывал его ступни, превращая переход мели вброд в еще более сложное испытание.

Поппи сидела на стволе упавшего дерева, испачканная и печальная. Ее губы посинели от холода. Элис где-то бросила свое пальто и обхватила себя руками, как будто хотела унять дрожь физически.

— Рюкзаки пропали, — сказала Элис. — Наверное, утонули, когда лодка перевернулась первый раз.

Зак упал на песчаный илистый берег и посмотрел на куклу в своих руках. Платье Королевы порвалось, казалось, оно быстрее развалится на кусочки, чем высохнет. Одна ее рука выпала из гнезда и вяло болталась на грязной нитке. Он внимательно посмотрел на нее и задумался над тем, что заставило его прыгнуть за ней в холодную реку.

Он даже не думал об этом. Он даже не помнит, как принял такое решение. Он просто знал, что если так не сделает, то лишится того, с чем еще не готов расстаться.

Когда черные матовые глаза Королевы посмотрели на него, он вспомнил слова Поппи о вселении мертвых в живых людей. Может быть, когда он открыл мешочек с прахом, то случайно вдохнул немного. И если это была правда, то, наверное, она могла управлять им, когда только захочет, так же, как мертвые могли захватить твое тело, когда ты идешь через кладбище. Он хотел бросить ее на берег, но руки его не слушались.

— Который час? — спросила Элис. — Мой телефон сломан.

Он посмотрел на часы. Циферблат запотел, но даже если бы часы остановились, он мог назвать приблизительно время.

— Три двадцать.

— Нужно торопиться, — сказала Элис, явно паникуя. — Поднимайтесь. Надо идти.

Ноги Зака будто налились свинцом.

— Элис…

«Мы не станем этого делать, — хотел он сказать ей. — Мы даже не знаем, куда идти». Но, взглянув ей в лицо, понял, что она знает об этом. Что поняла это еще до того, как бросила Королеву в реку.

— Да как ты можешь…? — сказала ей Поппи, но остановилась, когда Элис зашагала прочь. Поппи молча взяла куклу из рук Зака. Он позволил ей забрать ее.

Элис с уверенностью двинулась вперед, и, хотя Зак не был уверен, что она знает куда идти, он и Поппи пошли за ней.

Они шли через лес, потом вдоль пустого участка дороги, прошли мимо изношенной проволочной изгороди, которая выглядела так, будто сдерживала зомби после апокалипсиса, а не коров. Когда они прыгали через камни и пни, мокрые волосы прилипали к их лицам и шеям, мокрые носки хлюпали в ботинках, а тишина, стоявшая между ними, заставляла Зака нервничать еще больше. Зак не переставал смотреть на часы, которые больше не показывали время правильно, но, казалось, что время все еще идет быстрее, чем ему хотелось бы.

Они дрожали. Элис продолжала все тише и тише спрашивать время. В три тридцать ее уверенность стала пугающей. В три тридцать четыре она пошла чуть ли не бегом. В три тридцать семь она начала плакать, тихо, про себя. Зак протянул ей руку, но она посмотрела на него таким жутким взглядом, что он отстранился и оставил ее в покое. В три сорок три она стиснула зубы, продолжая идти.

В три пятьдесят четыре, когда автобус заполнился и уехал, она повернулась к Поппи.

— Ты обещала, что этого не случится! — крикнула она. — Ты обещала, а потом нарушила свое же обещание снова и снова, и теперь вся моя жизнь будет разрушена, и все из-за тебя!

— Тебя никогда не заботило это задание! — прокричала Поппи в ответ. — Ты бросила Элеонору в воду. Ты выбросила ее как какой-то мусор.

— Я думала, что, если она исчезнет, ты снова станешь нормальной, — сказала Элис. — Я знаю, ты все это придумала. Хватит делать вид, что все так важно, будто ты во все это веришь. Может быть, ты и одурачила Зака, но не меня.

— Так вот из-за чего ты злишься? Из-за Зака?

— Я не…

Поппи закружилась вокруг Зака.

— Она люююююбит тебя. Это ее большой секрет. Она хочет, чтоб ты был ее парнем, ходил с ней в кино и целовал. Это единственная причина, почему она пошла с нами.

Зак сделал шаг назад, глядя на Элис в ожидании, что она будет все отрицать.

Она закрыла лицо дрожащими руками. Она и Поппи дрожали так же сильно, как и Зак. Элис ничего не отрицала, и у него не было в мозгу той полочки, куда можно было положить эту информацию. Он был немного смущен и сильно шокирован. Но, так или иначе, это не имело значения. Они все промокли и устали, и он должен был что-то сделать прежде, чем они не вляпались во что-нибудь настолько плохое, что не смогут выпутаться.

— Элис… — начал он, будучи не уверен, что нужно говорить, но надеясь, что что-нибудь придумает.

Она покачала головой, не отводя взгляда от Поппи.

— Конечно, ты скажешь, что это противно. Теперь я знаю, почему ты надоела Заку. Он заполнил ту анкету, что ты дала ему, ты знаешь. И все это время он думал об игре, даже когда врал. Он все еще хочет играть. Просто он больше не хочет играть с тобой. Ты знала? И я тоже не хочу. Он ненавидит тебя, и я тебя тоже ненавижу.

Поппи ошеломленно посмотрела на нее, ее кожа покрылось красными пятнами. Элис развернулась и побежала прочь от них. Она побежала в густую чащу леса.

— Я не ненавижу тебя, — сказал Зак Поппи. На секунду он заколебался, а потом бросился за Элис.

Он знал, что был плохим другом, лжецом, тем, из-за кого все поссорились. Он был обижен и зол и боялся, что кто-нибудь это заметит. Но он думал, что они и дальше будут вместе, будут играть в подобную игру, ночевать друг у друга.

Он точно знал, что в состоянии вернуть прежнюю дружбу, если захочет, и все пойдет так, так было раньше.

А может, он все испортит.

Поиск Элис не затянулся. Она сидела, опершись спиной на дерево, опустив голову, и ее мокрые косы свисали на лицо. Он подумал, что, может быть, она снова плачет, но не был в этом уверен. Ее веки покраснели и набухли.

— Не стоило идти за мной, — сказала Элис.

Он подошел и сел рядом с ней.

— Зачем ты наговорила все эти гадости?

Она помотала головой, не поднимая взгляда.

— Я не знаю.

— Ты хорошо держалась на лодке. Во время плавания.

Когда он сказал это, слова показались ему неубедительными, хотя в голове они звучали с чувством.

Она пожала плечами. Зак не знал, как разрядить обстановку. Он хотел спросить ее, правда ли он ей нравится, но не хотел расстраивать ее еще больше, а после того, как она расстроилась от слов Поппи, очевидно, это была правда. Но он не понимал, почему она согласилась с Поппи и села в лодку, чтобы скрыть это от него. Это не было оскорблением или еще чем-то. Это было чем-то вроде комплимента.

Зак даже ни разу не думал пригласить куда-нибудь девочку, но если бы он собрался пригласить поесть пиццу или поиграть в видеоигры, то хотел бы, чтоб она была, как Элис.

Молчанье тянулось, пока она неожиданно его не нарушила.

— Было весело, — она улыбнулась, навалившись на один бок. — Плавание. Даже если мы перевернулись. И я все еще не могу поверить, что ты украл лодку.

— Мы позвоним в речной порт, — сказал он, немного насторожившись. — Так что украденной она будет недолго.

Она не ответила, а он не хотел еще одного неловкого момента. Он собрался с духом.

— Извини. За все. Мы должны были вернуться. Ты была права. Я скажу твоей бабушке, что все мы виноваты.

— Это не важно. Не от этого я разозлилась, — Элис прислонилась головой к дереву. — Я имею в виду, есть еще кое-что.

Он ждал, не зная, что она скажет дальше.

— Как ты думаешь, призрак, действительно, разговаривал с Поппи? — спросила Элис. — Я не спрашиваю, веришь ли ты в призраков. Я спрашиваю, веришь ли ты в этого призрака?

Зак кивнул.

— Вся эта история с парнем из пекарни и сумасшедшим стариком из автобуса, как будто они видели ее, и наш лагерь разворотили, и я видел сон об Элеоноре прошлой ночью в лесу. Как и Поппи. Он отличался от ее сна, но был похож.

— Ты видел? — Элис не выглядела счастливой, услышав это.

— Да, но сначала я должен кое-что сказать, — ответил он.

— Просто… — Элис посмотрела на руки. Она их крепко сжала. — Я не хочу верить в Элеонору. Я не хочу, чтобы здесь был призрак, который говорит с Поппи, а теперь и с тобой.

— Ты не можешь быть такой недоброжелательной…

Она прервала его, протараторив.

— Ты не понимаешь. Здесь не может быть призрака, настоящего призрака. Потому что если это так, то какая-то мертвая девочка посещает Поппи, а мои мертвые родители даже не волнуются и не навещают меня.

Казалось, все замерло, будто целая вселенная решила перевести дыхание.

Элис протерла глаза рукой. Она была мокрая и блестела от слез.

— Что, если мы похороним Королеву, и Элеонора уйдет? Что, если она, действительно, обретет покой? Что, если это все на самом деле? Значит ли это, что мои родители даже не удосужились попрощаться? А мне даже не приснилось ни одного, мать его, сна. Ни одного.

Он смутно помнил родителей Элис. Он вспомнил, как сидел на линолеуме в ярко-желтой кухне, играя в машинки с Элис, пока ее мама делала бутерброды с вареньем, ее отец носил безумные галстуки на работу в здании суда, и, конечно же, он помнил, что они умерли. Но он не думал о них как о мертвых, у призраков не было души. И он никогда не задумывался о том, каково было отправиться в путешествие, чтобы выкопать могилу, когда твои родители завладели телом товарища.

Он чувствовал себя негодяем от того, что даже не задумывался над этим. Теперь же, он не был уверен, что нужно сказать Элис, чтобы не выглядеть еще хуже. Он был беспомощен.

— Может быть, когда мы умрем, у нас не будет выбора, — он к ней наклонился. — И вероятно, отстойно быть призраком.

Элис хмыкнула, уголки ее рта приподнялись.

— Может быть, — сказала она.

Хрустнувшая ветка заставила их посмотреть вверх. Зак встал. Поппи шла в их сторону с неловким выражением лица то ли с облегчением, то ли с тревогой.

— Кажется, я нашла дорогу в город, — сказала она.

Глава 13

Хотя на главной улице Ист Ливерпуля было полным-полно магазинов и витрин, многие из них уже были заколочены. Один из магазинов назывался «Штаны на любой вкус» и был целиком завешен брошюрами, кричащими о последней распродаже. Это означало, что магазин сворачивает работу. Правда, брошюры выглядели такими потрепанными, что, казалось, магазин закрывается уже несколько лет. Владелец стоял в дверном проходе и курил. Зак, Поппи и Элис прошли мимо него, все еще со шлепающими звуками перегоняя воду в ботинках. Поппи прижала Королеву к груди, и Зак не мог увидеть, порозовели ли ее щеки еще сильнее. Они шли дальше. Возле магазина с видеоиграми было припарковано несколько велосипедов, и еще пара была прицеплена к столбу со знаком СТОП. Наконец, они подошли к единственной открытой закусочной.

Ребята остановились и стали изучать меню на двери.

— У меня осталось четыре доллара двадцать пять центов, не считая денег на обратный автобус, — сказал Зак. — А что у вас?

— Восемь долларов семьдесят пять центов, — сказала Элис. Она задрала платье, чтоб добраться до карманов джинс, которые были под ним.

— Ну, немного, но хоть что-то, — сказала Поппи.

При упоминании автобуса Элис помрачнела. Хоть она ничего и не произнесла, Зак все равно занервничал. Всю дорогу от леса все трое сказали друг другу всего несколько слов, и все они относились к плану дальнейших действий. Он не понимал, то ли девчонки не хотят больше спорить, но копят силы для еще большей ссоры.

Зак каким-то образом оказался в центре конфликта, и он хорошо осознавал, что совсем скоро девчонки поймут, что им стоит злиться не друг на друга, а на него. Это он разрушил игру, он спрятал анкету, он тот, кого Элис…

Тот, кого любит Элис, что тоже было непонятным. Не то чтобы он не думал о девочках, или даже никогда так не думал об Элис. Он думал. Но чтоб пригласить куда-то? Эта идея обескураживала.

— Что ж, — сказал Зак, открывая дверь закусочной. — Вперед.

В закусочной было тепло, на круглом вращающемся столике стояли огромные торты и слоеные пироги с глазурью и сочащейся начинкой. Там же стояло три блюдца с Джелло[11] и еще несколько с рисовым пудингом, усыпанных изюмом, и каждый покрыт полиэтиленовой пленкой.

Женщина с короткими красиво уложенными седыми кудрями, стоящая за столиком, осмотрела их с ног до головы, как будто пыталась определить, есть у них проблемы или нет.

— Не нужно тут повсюду следить, — наконец, сказала она.

Зак чувствовал запах чего-то жарящегося в подсобке, и его желудок заурчал от голода.

— Извините, — сказала Элис, шагнув назад, стараясь выглядеть, как можно милее. — Мы катались на нашем паруснике и увлеклись. И, похоже, слишком. Мы просто хотели взять поесть что-нибудь теплое, прежде чем вернуться. Вода очень холодная.

Женщина за столиком улыбнулась, как будто идея здорового времяпрепровождения сделала грязь на их одежде полезной. Или, может, она подумала, что у детей с парусником есть деньги, как бы плохо они ни выглядели.

— Что ж, хорошо, но сперва вытритесь в подсобке. Столик на четверых?

— На троих, — сказала Элис, и женщина растерянно прищурилась.

Зак перевел взгляд на куклу, обессилено висевшую в руках Поппи.

— Пойдем, — Поппи взяла Элис за руку и потащила ее в уборную. Пока они шли, она смотрела на седовласую женщину за столиком. — Столик для четверых. Прекрасно.

Зак отправился в уборную для мужчин. Там в ряд висели три писсуара, и стояла одна кабинка. Все было выложено светло-голубой плиткой, на которой висели картинки реки Огайо в давние времена. Он подошел к раковине, снял обувь и помыл. Затем он снял джинсы, отряхнул с них грязь и частички травы с манжет и попытался их высушить. Лучшее, что он смог придумать, — соединить бумажные полотенца и сушилку для рук.

Наконец, он выжал майку в одну из раковин, расправил руками мокрые волосы и надел джинсы. Сырые и холодные, они прилипли к ногам. Он взглянул в зеркало и увидел немного загоревшего мальчика, смотрящего на него, старше, чем он себя помнил, с такими же растрепанными темно-русыми волосами и черными глазами, которые, казалось, говорят: «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь».

Когда он вернулся из уборной, Элис и Поппи уже сидели на банкетке. Они ему помахали, и он зашагал к ним, будто официант.

Официантка же была немногим старше их, с накрашенными розовой помадой губами, коротко стрижеными черными волосами, с кольцом в носу. Вручая меню, она остановилась и уставилась на Королеву, развалившуюся рядом с Поппи.

— Твоя кукла? — спросила, указывая, официантка. Грязь с берегов реки набилась в ее нос и рот и превратила ее белокурые локоны в густые комки. — Супер страшила.

— О, да, — сказала Элис, мрачно взглянув в сторону Поппи. — Страшила.

Официантка улыбнулась, вручила им меню и удалилась. Зак, казалось, был просто рад, что она видит куклу вместо того, что там увидел Тиншоу Джонс, пончиковый парень, и женщина на кассе. Он внезапно подумал, что сошел с ума, и поэтому поторопился углубиться в меню. У них было двенадцать семьдесят пять, которые они могли бы потратить и все же попасть домой, и четвертак для Поппи за ее проезд в автобусе.

В меню были печенье и блюдо из яиц с белой колбасой и картофелем по-домашнему, может быть, достаточно большим для них, чтобы разделить две тарелки на троих, за пять долларов. Но там был также турецкий клубный сэндвич с беконом, который подавался с картофелем фри и шинкованной капустой, чуть дороже семи долларов, и если они будут пить воду, а не газированные напитки, то сэкономят доллар, и еще останутся деньги. И там было три яйца, картофельные оладьи и тост за три девяносто пять — как раз то, чего они не могли себе позволить.

В меню еще значилась миска с мясом в остром соусе за два девяносто пять, выглядящая многообещающе. Кроме того, можно получить картофель фри на гарнир за два пятьдесят. Может, им заказать три порции мяса и порцию картофеля фри?

Думая о том, что они могут себе позволить, у ребят во рту выделялось все больше слюны. Если они не решат что-нибудь в ближайшее время, то Зак закажет все это, и у них не останется денег на обратную дорогу.

— Скоро вернусь, — сказала Элис и направилась в сторону прилавка, оставив его за столиком с Поппи.

— Может быть, ты должна пойти за ней? — сказал Зак. — Поговорите.

— А может быть, тебе стоит пойти за ней? — сказала Поппи, убирая за уши свисающие прядки мокрых волос.

Зак вздохнул.

— Не похоже.

— Не похоже на что? — спокойно спросила Поппи. — Ты собираешься мне рассказать, почему ты заполнил анкету и скрывал это? Почему ты не хочешь сыграть еще раз?

— Я не могу, — ответил Зак.

— Это бессмыслица, — она сложила руки в замок и положила на них подбородок, наблюдая за Заком.

— Я знаю, — жалостно сказал он. — Я думал, что будет легче…

Он остановился, когда Элис подошла к столику, держа в одной руке бутылку с кетчупом, а в другой — с острым соусом. Она открыла меню и начала смотреть цены.

— Здесь бесплатная добавка газировки, — сказала она. — Мы можем взять одну и разделить ее.

— И останемся без доллара и семидесяти пяти центов, — ответил Зак.

— Еще я спросила про автобус, — сказала Элис, не глядя на них. — Следующий придет завтра, в то же время, что и сегодня. Я узнала, где находится остановка. В паре миль отсюда.

Зак подумал, что остановка ближе, чем то место, где они упали в реку, несмотря на то, что они шли не в ту сторону и смогли бы дойти туда даже после всего, что случилось, но он промолчал. Поппи тоже молчала, покусывая нижнюю губу. Черные глаза Королевы блестели на грязном лице, и Зак не мог не подумать, что все идет именно так, как она хочет, даже если у него не было доказательств.

Они все еще изучали меню, когда вернулась официантка и принесла им выпивку (водопроводную воду) и поставила на стол корзинку с хлебом и маслом. Они набросились на эти продольно разрезанные ломтики, намазали их маслом и набили рты.

Зак почувствовал себя лучше, съев хоть что-то с того момента, как они перекусили пончиками. Поппи и Элис, должно быть, тоже чувствовали себя лучше, раз согласились на мясо с картофелем фри, которое они жадно съели до последнего кусочка, полив ломтики фри кетчупом и острым соусом.

— Я так устала, — сказала Элис, опустив голову на стол. — Эта прогулка и плавание, холод и голод. Я бы уснула прям здесь. Серьезно, прям под столом. Это гораздо удобнее, чем спать на земле.

— Мы почти дошли, — мягко сказала Поппи. — Мы почти закончили.

— Я знаю, — вздохнула Элис. — Я застряла здесь, так что, я только за. Но мы на самом деле пойдем ночью на кладбище и будем раскапывать могилу?

Зак выглянул в окно на улицу. Солнце все еще было на небе, но это было ненадолго. Элис была права. К тому времени, как они выяснили, куда им нужно идти, и они практически были на месте, вероятно, было довольно поздно.

— Если мы собираемся идти сегодня ночью, то нужно запастись всем необходимым, — сказал Зак. — Чем копать и фонариками. Все это было в наших рюкзаках, но теперь они на дне реки Огайо.

Элис резко вдохнула, Зак проследил за ее взглядом. Она смотрела на куклу, чья голова была повернута, как будто она смотрела в окно. Поппи смотрела в том же направлении, в той же позе, что и кукла.

— Поппи, — сказал он, — хватит валять дурака.

— Что? — сказала она, повернувшись к ним, будто бы не слышала вопроса. Он не видел, как она повернула голову Королевы, но, скорей всего, так и было. Кукла не двигалась сама по себе, никогда не выбиралась из футляра, они были ей нужны, чтобы вернуть ее в могилу. Она не двигалась.

Он очень на это надеялся.

Исключая тот случай в лесу.

— Ты ведь знаешь, куда мы идем? Ты ведь знаешь, какое кладбище нам нужно? — он вспомнил момент: перед тем, как они вошли в автобус, он спросил у нее почти то же самое. Могила под ивой. Остальное Элеонора нам расскажет.

Элис подыскивала, что бы сказать такое едкое.

Поппи кивнула, не глядя на них.

— Да

— Ты знаешь? — спросила Элис.

— Конечно, — сказала Поппи, посмотрев им в глаза, переводя взгляд с Зака на Элис. — Мне только нужна карта.

Они расплатились за все чеком, но на обратный билет на автобус оставили испачканные пенни и прочую мелочь и купюры. Официантка улыбнулась им при выходе, и Зак улыбнулся в ответ, хотя знал, что они были полностью сломлены.

— Эй, — сказала Элис, роясь в рекламе и листовках у двери, чтобы достать туристический путеводитель. На ней не было ни одного кладбища, но был Музей гончарного ремесла, несколько антикварных гончарных лавок и Библиотека Карнеги.

— Здесь есть что-нибудь полезное?

— Библиотека, — ответил Зак. — Там есть очень точные карты. Доберемся туда по этому путеводителю.

Если верить путеводителю, библиотека была не так далеко.

Теперь, когда Элис была не такая мокрая и сытая, она выглядела почти счастливой. Он догадался, что теперь у нее точно будут неприятности, может, она просто перестала думать об этом. Она шла впереди, Поппи волочилась за Заком, неся в руках куклу, будто она была очень тяжелой. Они прошли несколько домов, пока не показалась библиотек: ее величественный фасад выходил на реку. Сверху она заканчивалась куполом с красным камнем, вырезанным в форме тела, а окна были украшены гравированным белым камнем.

Она смотрелась тут не к месту: слишком благородно, по сравнению с окружающими ее зданиями. И она была закрыта. Закрыта с часу дня и до утра понедельника.

— Кто же закрывает библиотеку на выходные? — сказала Поппи, мягко пиная одну из ступенек носком ботинка.

Зак пожал плечами и повернулся посмотреть, что скажет Элис. Она нагнулась над подвальным окном и толкала стекло.

— Что ты делаешь? — прошептал он.

Окно слегка сместилось, и Элис просунула ботинок в щель, стараясь сделать ее шире. Казалось, оно застряло; вероятно, рама разбухла от смены температур и постоянного закрытого состояния.

— А на что это похоже? — ответила она.

— На то, что мы взламываем государственное учреждение и можем быть арестованы.

— Ага, — сказала она, когда окно со скрипом скользнуло вверх. — Именно это я и делаю.

— Что ж, — сказала Поппи, — ну ладно.

Элис забралась внутрь, слегка замявшись, сев на подоконник. Комната была слишком темной, чтобы разобрать, куда она может приземлиться.

— Элис, — осторожно сказал Зак.

Она прыгнула. Раздался грохот и звук чего-то металлического упавшего на пол.

— Элис! — взвизгнула Поппи.

— Чшшшш, — самодовольно из темноты прошипела Элис. — В конце концов, я не так уж плохо и справилась.

— Это было невероятно, — сказал Зак. — Именно так поступила бы Леди Джей.

— Ну же, спускайся, Уильям, — голос Элис в темноте пугающе изменился. Как будто он разговаривал с Элис и ее персонажем одновременно. В какой-то момент он не был уверен, кто это был. И в какой-то момент он не был уверен, кого хотел бы там видеть, но он улыбался, как идиот.

Зак взглянул на Поппи. Она выглядела подавлено, будто стояла снаружи и смотрела в витрину, за стеклом которой находилось именно то, что ей так отчаянно хотелось. Они играли, и он мог сказать ей, что если она слишком увлечется, то он прекратит. На мгновение он почувствовал себя плохо, но был слишком счастлив, чтобы это чувство задержалось. Было весело играть с Элис как Уильям и было весело прокрадываться в здание в середине дня, когда даже страшные вещи не пугали.

— Куда ты приземлилась? — спросил он Элис, просовывая ноги в окно.

— На стол, — сказала она. — Подожди-ка.

Послышался шум и что-то опрокинулось, с грохотом упав на пол. Затем вспыхнул свет, освещая комнату, заполненную металлическими столами и шкафами, заваленными горами бумаги. Что-то вроде хозяйственного склада.

Зак спрыгнул со стены, приземлившись далеко от стола, об который вероятно ударилась Элис; рядом была разбросана бумага, одна из настольных ламп свисала на проводе. Он приземлился рядом с длинным шкафом, и чуть не налетел на него, пытаясь удержать равновесие.

— Ух ты, что это такое? — спросил он, прогуливаясь по залу. Возле ламп нагромоздились книги и старые черно-белые фотографии города в аккуратных черных рамках с гравировкой. Книжный стенд был расположен у задней стены, и одна из его полок была заполнена старой керамикой.

Быть там, где не должен, — захватывающе. Прямо, как на лодке. Настоящее приключение, как раз в духе Уильяма и Леди Джей.

— Эй! Возьми Элеонору, — сказала Поппи, просовывая куклу в окно.

Он взял Королеву и положил ее на верх шкафа. Лежа на шкафу, она осуждающе наблюдала, как Зак помогал Поппи спускаться. Когда она спустилась, порыв холодного ветра пронесся по комнате и разбросал бумаги.

— Мы не сможем закрыть это окно без лестницы, — сказала Элис, показывая на окно. — Слишком высоко.

— Мы здесь не задержимся, — ответила Поппи, подняв Королеву и направившись к двери.

Зак взял Элис за руку, когда они пошли за Поппи.

— Надеюсь, ты не собираешься грабить это место, а, Джей?

— Поживем — увидим, — ответила Элис, широко улыбаясь, когда они входили в темный зал.

В подвале библиотеки было тепло и пахло древесной смолой и старой бумагой. Зак глубоко вдохнул. Он почувствовал, что впервые может расслабиться с того момента, как они сели в автобус. Им не было холодно, и им ничего не угрожало, как снаружи, и перед ними не было людей, которые доставят им неприятностей, подобно тем, что были в магазине пончиков и в закусочной, и они не рисковали жизнью, как в лодке.

Плюс, здесь было на что посмотреть. Они исследовали зал совещаний, уборные, и еще два складских помещения на цокольном этаже. Там за стеклом были выставлены фарфоровые вазы, и шкаф мягко качнулся, когда ребята пробегали мимо.

Затем они взбежали вверх по лестнице и увидели сводчатые потолки, чугунные перила и мрамор в парадной. Если верить легенде на стене, Карнеги был известным филантропом, который родился очень бедным в маленьком Шотландском городке, зарабатывал сталелитейным делом и на эти деньги, помимо прочих добрых дел, строил библиотеки на Восточном побережье. На картине он выглядел сердитым стариком с короткой бородой.

Он не был похож на человека, который любит истории, но Зак думал, что это не так, ведь он построил столько библиотек.

— Эй, — сказала Поппи со второго этажа, где была ротонда, спускающаяся к справочному столику на первом этаже. — Проверь там!

Он улыбнулся и побежал по ступеням в поисках забытого.

Там было что-то об одиночестве в пустом здании. Что-то о гонках вверх-вниз по лестницам и лазании по балконам, о криках, эхом отражавшихся от стен. Зак, Поппи и Элис пронеслись через галерею на втором этаже, через большие комнаты. И без единого слова начали игру. Не их старую игру, которая все еще была под вопросом, хотя Элис с Заком, войдя в роль своих героев легко их изменили. Сначала Поппи и Зак прикинулись монстрами в логове-библиотеке, а Элис — охотник на чудовищ — вошла в него. Какое-то время Элис гонялась за ними, пытаясь их убить, пока они не ополчились и не погнали ее обратно, грозя превратить ее в чудовище. Они скользили по полу в носках, прячась за стеллажи и катаясь на тележках для книг, крича на ходу.

Когда им надоело, они вернулись обратно к справочному столику и обыскали ящик, найдя вдобавок к ручкам, карандашам, флешкам и связке резинок пару тонких серебряных сережек, таинственный роман с оторванной обложкой и ластик в форме клавиши «Delete». За столом Зак даже позвонил на речной вокзал и обещал оставить сообщение о лодке, несмотря на то, что Поппи наблюдала за ним.

Элис нашла комнату отдыха с небольшой кухней. Там был кофейник, чайные пакетики и пакетики с сахаром и холодильник, в котором лежало пять слегка дряблых яблок, обезжиренный йогурт, засохший кусок чеддера[12], и почти полный пакет Орео[13]. Четыре складных стула стояли вокруг стола, заполненного рецензионными экземплярами еще не выпущенных книг.

— Взгляните сюда! — Поппи подняла книгу, которую они так долго ждали. Она еще несколько месяцев не появится в продаже.

— И здесь никого не будет до понедельника, — сказал Зак, вытянувшись на одном из стульев и положив влажную куртку на стол. — Мы можем здесь переночевать. Здесь тепло и сухо, и это будет потрясающе.

Элис хихикнула. Она улыбнулась и глупо уставилась в потолок.

— Нам все еще нужно на кладбище, не забыл? — Поппи встала, от ее недавней радости не осталось и следа. — Нам не будет комфортно.

И все веселье от беготни по библиотеке как-то закончилось. Губы Элис сложились в тонкую полоску, а Поппи зашагала в парадную. Их вражда вернулась.

Он вздохнул. Он, правда, больше не хотел выходить наружу в холод. И теперь, когда конец приключения был так близок, какая-то часть его не хотела, чтоб все закончилось. Он не хотел идти на кладбище и узнать, что, в конце концов, никакой магии нет. Казалось, что будет лучше бездельничать в книгохранилище, а похороны Королевы отложить до утра.

Элис хмуро проследила за Поппи.

Зак встал и направился в маленькую комнату.

— Вы, ребята, должны помириться. Ведь вы друзья. Вы должны быть друзьями. Вы не можете просто не разговаривать, или делать вид, что между вами ничего не было.

Элис помотала головой.

— Ты не понимаешь. Просто так легче для Поппи. Она этого хочет и мне лучше поступить так же. Либо я с ней, либо против нее, ты же знаешь? И так всегда.

— Не думаю, что ей от этого легче, — сказал Зак.

Элис вздохнула.

— Если она хочет остаться друзьями, то просто может сказать. Я понимаю, что это задание очень важно, но мне кажется, что это не самое важное в жизни.

Зак снова вздохнул и открыл дверь в парадный зал библиотеки.

Он увидел Поппи за столом, где она разложила несколько карт, атлас и путеводитель. Она стояла на стуле и смотрела на них сверху вниз. Королева лежала на боку на другом конце стола, вытянув дряблые руки.

— Ты его нашла? — спросил Зак

Она вздрогнула. Поппи не слышала, как он вошел.

— Здесь, — сказала она, ступая на стол и шагая к одной из карт, возле которой присела на корточки и ткнула пальцем. — Кладбище Весенней Рощи.

— Ты уверена? — спросила Элис; Зак удивленно повернулся. Он не ожидал, что она пойдет за ним.

— Я не видела это место с высоты в своих снах, но, похоже, это оно, — ответила Поппи. — Мы должны идти сегодня ночью. Здесь, наверняка, есть уличные фонари, да и луна полная. Я думаю, даже без фонарика мы найдем ее могилу. И тогда все закончится. Я обещаю.

Элис закатила глаза.

— Я скопирую карту, — сказала Поппи.

— Хорошо, — сказал Зак. — Дай знать, когда будешь готова.

Он поднял книгу по краеведению, которую Поппи, должно быть, принесла из книгохранилища, и направился к паре диванов, которые он заметил возле секции с книгами с картинками.

Усевшись, он листал книгу, просматривая раздел местного фольклора. В нем не было ни одного упоминания об Элеоноре Керчнер или о кукле, в которую вселился дух, но там был рассказ о голландской девочке, которая обитала в канале и пугала маленького мальчика, который в итоге повесился. Там была дама, которая сбежала со своей свадьбы и спустя несколько недель была найдена мертвой в свадебном платье. Согласно легенде, ее поблекший белый скелет слонялся вокруг, играя с транспортом и хватая людей. Когда Заку стало скучно, он оторвал кусочек бумаги, написал на нем загадочные слова и положил между страниц.

Немного погодя он услышал тихое журчание голосов и надеялся, что это означало, что Поппи и Элис помирились. Он подумал, что, может быть, на секунду ему следует закрыть глаза.

В конце концов, они собираются рыть могилу, и делать они это будут с помощью ножниц, или палок, или других вещей, которые они смогут найти. Это будет тяжелая работа. Но она будет сделана, Зак был уверен в этом. Так что ему нужно немного отдохнуть. Он откинулся на диване, подложив под голову согнутую руку. На этот раз ему снилось, что он лежал на лужайке, смотря на большой дом. Он не мог заставить ноги двигаться. С его зрением было что-то не так. По краям была пелена, но он мог отчетливо разглядеть вокруг себя осколки фарфоровых кукол.

И тогда он услышал голос. Он знал, что это голос принадлежал отцу Элеоноры.

— Она выглядит, как одна из них. Она выглядит, как сломанная кукла.

Когда он проснулся, рядом с ним стояла незнакомая женщина. Она выглядела так, будто вот-вот закричит, но он ее опередил.

Глава 14

Женщина вскинула руки, как будто защищаясь от его крика. Зак вскарабкался на диван и спрыгнул с него, приземлившись рядом. Женщина недоуменно моргнула за своими очками в ярко-зеленой оправе. Она была примерно того же возраста, что и его мать, с короткими, вьющимися, ярко-розовыми волосами.

Свет из окна разливался над ней. Было воскресное утро. Он проспал всю ночь.

Оглянувшись, он увидел на другом диване Поппи и Элис, лежавших валетом. Обе открыли глаза. Поппи встала.

— Кто вы? — спросил Зак у женщины.

— Я здесь работаю, — ответила она, — я библиотекарь. Я пришла в выходной, как обычно это делаю, заказываю новые книги, а это гораздо проще, когда здесь никого нет. А теперь, не хочешь ли ты мне рассказать, что вы втроем здесь делаете? Вы одни? Думаю, что я слышала что-то внизу.

— Эм, — сказал Зак, все еще не отойдя ото сна. Он не знал, что и ответить.

— Здесь только мы, — сказала Элис, протерев глаза. — Мы оставили окно открытым. Вероятно, это был сквозняк.

Библиотекарь получше разглядела эту троицу.

— Вам повезло, что я не собираюсь звонить в полицию. Сколько вам лет?

Он, наконец, понял, что произошло, и какие у них были неприятности.

— Двенадцать, — ответил он.

Она повернулась к Элис и Поппи.

— Ваши родители знают, где вы?

Элис пожала плечами.

— Значит так, сейчас мы идем в офис, и вы оттуда сейчас же позвоните своим родителям. И лучше б вы ничего отсюда не стащили, иначе я поменяю свое мнение относительно полиции.

— Мы ничего не взяли, — сказала Поппи. — Оглянитесь и убедитесь, что мы говорим правду, и если это так, то можете нас отпустить. Нам хватает проблем.

— Если мы позвоним, то либо родителям, — сказала розововолосая библиотекарша, — либо в полицию.

Адреналин хлынул в кровь Зака. Он решил убежать. Если они втроем побегут к двери, он был уверен, что все получится. Была одна проблема — Элис сняла туфли, но, может, она сможет их схватить. Куклы тоже не было рядом. Кажется, Поппи не взяла ее с собой, что было необычно. Он подумал о том, когда проснулся в лесу и обнаружил, что Королева лежала не на месте, но, когда он оглядел библиотеку, все выглядело целым. Диваны не были порваны, и ничего не было разбросано, даже продуктов из комнаты отдыха.

И пока Зак все осматривал, он упустил свой шанс. Библиотекарша поднимала их с дивана, и он не мог поймать взгляд девочек. Так, если он побежит, он не был уверен, что они последуют за ним.

Должно быть, они выглядели неряшливо, когда зашагали в комнату отдыха в той же одежде, что уже носили день и две ночи. Кошачьи уши на балахоне Элис были согнуты под разными углами, а на щеке Поппи размазалась тушь, будто одна из ручек, которыми они писала, вытекла. Зак подумал, что библиотекарша подумает, что они бездомные дети. И если сказать ей это, может быть, она бы их и отпустила.

На полпути Поппи остановилась.

— Стойте, где Королева? — ее голос был пронзительным, она запаниковала.

— Ты не знаешь? — спросил Зак. Он снова огляделся по сторонам, как будто кукла исчезла каким-то чудесным образом.

Библиотекарша подняла брови и ждала объяснения.

— Кукла, — сказал Зак. — Очень старая. Поппи, должно быть, где-то ее оставила.

— Ну и где ты держала ее в последний раз? — спросила Элис Поппи.

— Я положила ее рядом с собой на диван, — сказала она. — Я точно это знаю. Она была возле меня, когда я легла спать.

— До этого она была на столе с картой, — добавил Зак. — Может, ты забыла…

— Я видела куклу, — перебила Элис, — когда мы пошли спать. Просто кто-то взял и переложил ее.

Поппи собралась обыскать комнату, но библиотекарша взяла ее за руку.

— Вы все, — сказала она с впечатляющим спокойствием, — пойдете в комнату отдыха, и тогда мы решим все вопросы с пропавшей куклой и вашими родителями и со всем прочим. Библиотека закрыта. Если кукла здесь, мы найдем ее. Она никуда не денется. А теперь — вперед.

Зак очень надеялся, что кукла никуда не ушла.

Они сели на складные стулья вокруг стола в комнате отдыха, и библиотекарша поставила электрочайник. Она осматривала шкафы, пока не нашла коробку с Фиг Ньютонс[14], которую она открыла и поставила перед ними.

— Я Кэтрин Росс, — сказала она. — Вы можете звать меня мисс Кэтрин. Не Кэтти, Кэтрин.

— Я Поппи, — сказала Поппи. — Поппи Бэлл. А это — Элис Магни и Закари Барлоу.

— Очень звучные имена, — сказала библиотекарша, доставая кружки из буфета. Вода быстро закипела, она положила по чайному пакетику в каждую кружку и залила их кипятком. Пар поднимался с каждой кружки вместе с приятным запахом толченых листьев. — Молока у нас нет, но я поставила сахар на стол. А теперь я позвоню своей начальнице и расскажу ей, что произошло. Я закрою эту дверь, но я скоро вернусь, так что, если вы хотите в уборную или еще куда, обещаю, что отведу вас, как только вернусь.

Она ушла, оставив их одних, щелкнув защелкой, как бы говоря, что не шутила насчет того, что закроет их внутри.

У Зака не было идей, как им выбраться из этой комнаты. Не было идей, где искать Королеву. Не было идей, что они будут делать, кроме того, что позорно вернутся домой, и их приключение будет отложено навсегда. Мысль о том, что они вот так все закончат, хотя были так близко, давила на Зака. Поразмыслив, он понял, что если бы они пошли на кладбище прошлой ночью, если бы он был не так ленив, то приключение, может быть, уже бы и закончилось.

Поппи уставилась на свою кружку. Потом она внезапно вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Простите, — сказала она.

Элис вздохнула.

— Это не твоя вина. Я тоже виновата.

— И я один из тех, кто уснул, — сказал Зак. — Ты единственная, кто постоянно подгонял нас, Поппи. Это не твоя вина…

Поппи его перебила.

— Я не это имела в виду. Я думала, что мы с этим справимся, и когда все закончится, у нас было бы то, чего не было больше ни у кого — опыт, который укрепит нашу дружбу. Я вижу, вы меняетесь, — она повернулась к Заку. — Ты станешь одним из тех парней, которые тусуются с приятелями по команде и встречаются с чирлидершами и не помнят, что все это ерунда. А ты, — она повернулась к Элис, — ты будешь занята мыслями о мальчиках и пробами в школьные спектакли, чем угодно. Вы оба все забудете. Вы забудете, кто вы такие. Я думала, вы будете вспоминать об этом. Простите, потому что я была глупой. Я была глупой.

— Это нечестно, — сказала Элис.

— Нет, я не забуду, — сказал Зак. Поппи говорила, как его отец, если не наоборот. Он не хотел забывать, и он хотел, чтобы они перестали говорить, что это невозможно, как будто все может закончиться, хочет он этого или нет.

Элис закатила глаза.

— Мы не зомби только потому, что любим то, что не нравится тебе.

— Да, вы правы, — сказала Поппи, говорить она стала быстрее и громче, как будто испугалась, что сдается раньше времени. — Это нечестно. У нас была история, и она была нам важна. И я ненавижу то, что вы можете уйти и забрать с собой часть моей истории, нисколько об этом не заботясь. Я ненавижу то, что вы собираетесь меня оставить. Я ненавижу то, что каждый зовет это взрослением, но выглядит это, как смерть. Кажется, что каждый из вас одержим этим, и я следующая.

Зак и Элис долго молчали.

Прежде чем они начали говорить, открылась дверь и вошла мисс Кэтрин. Ее очки висели на цепочке и она выглядела слегка взволнованной.

— Что ж, — сказала она, — начальница хочет, чтобы я вам сказала, что, если у вас что-то не в порядке дома, мы можем позвонить в социальную службу, а не родителям.

Воцарилась тишина.

— Я думаю, что мы будем придерживаться первоначального плана, — она кивнула сама себе, и ее розовые кудри подпрыгнули. — Итак, кто хочет позвонить домой первым?

Элис встала, отодвинув стул.

— Я позвоню. Моя бабушка, наверное, волнуется.

— Ты уверена? — сказала Поппи, — если хочешь, я могу позвонить первой.

Элис одарила ее испепеляющим взглядом.

— Нет, спасибо. Не делай мне одолжение.

Когда они ушли, Зак допил свой чай и съел пять штук Фиг Ньютонс, хотя он и не чувствовал их вкуса. Он жевал и глотал автоматически.

— Ты зол на меня? — спросила Поппи.

— Нет, — ответил Зак. Но после небольшого размышления добавил, — может быть.

— Как думаешь, у нее будет много проблем, — спросила его Поппи.

— Достаточно, — ответил он, опустив говору на руки.

Она легла на стол, положив голову точно так же, как и он. Зак подумал о том, что за время их дружбы у них появились одинаковые манеры. Он вспомнил то, как они встретились.

Он думал о словах Поппи о взрослении и потере себя.

И как будет плохо, если у Элис будут проблемы, и они больше никогда ее не увидят.

И как будет ужасно, если Элис и Поппи никогда не помирятся.

Он думал о том, что ему скажут мать с отцом, когда он позвонит, и что ему сказать в ответ.

Он думал об историях, обо всех историях. Которые у них были, и которых никогда не будет.

И продолжал думать об этом, когда открылась дверь и вошла Элис, обутая в ботинки. Она выглядела мрачно.

— Хорошо, Поппи, — сказала мисс Кэтрин, — твоя очередь.

Поппи встала и пошла с ней, оглянувшись лишь один раз.

— Как все прошло? — спросил Зак у Элис спустя какое-то время. Она щелкала рубильником электрочайника, включая и выключая его, полностью погруженная в свои мысли.

— Ох, — сказала она, — странно. Там была моя тетя Линда. Бабушка позвала ее. Она хотела идти искать меня завтра, если я не вернусь, но она знает, что в темноте видит не очень хорошо. Она была зла, но… я не знаю, ее голос звучал по-другому. Как будто она впервые поняла, что я уже взрослая.

— Как думаешь, тебя накажут навсегда? — спросил Зак.

— О, да, — ответила Элис, — навсегда и еще один день. Даже, если она позволит помочь тете Линде.

Он не хотел больше никогда не видеть Элис. До того, как он струсил, он выпалил слова.

— Если я позову тебя сходить в кино или еще куда-нибудь…

Она оперлась на стол, глядя на него, один уголок ее рта поднялся от улыбки.

— Ты пригласишь меня на свидание?

— Да, — сказал он, вытирая руки о джинсы. Его руки начали потеть. — Да. Ты пойде…

— Да, — ответила она, оборвав его, сказав быстро и не глядя на него. Он подумал, что она чувствует себя так же неловко, как и он. Он был рад, что спросил и что она ответила «Да», но еще он был рад, что она была наказана, так что это случится нескоро.

Дверь открылась и они вздрогнули. Поппи вошла и села на один из стульев. Она выглядела даже более расстроенной, чем Элис.

— Ты в порядке? — спросил Зак.

— Мне нужна машина, — пробормотала Поппи, снова опустив голову на руки.

— Что? — спросила Элис.

— Я не могу попросить маму или папу, они работают допоздна. Она спросила, может ли кто-нибудь из ваших родственников подвезти меня.

Мисс Кэтрин подлила в свою кружку кипятка.

— Закари, твоя очередь.

Он встал и направился к двери. Пока он шел, то взглянул на Поппи. Элис стояла за ее стулом, положив руку ей на плечо. И в этот момент он осознал, что он не хочет, чтобы они вернулись домой, не выполнив задание. Он хотел, чтобы они закончили это дело так, как представляла Поппи — вместе.

Он смотрел, как библиотекарша закрывает дверь комнаты отдыха. Затем он пошел за ней по коридору библиотеки к офису на третьем этаже, где стоял небольшой стол, заставленный кучей рецензионных копий книг, бумагой и ручками. Складной стул с мягким сиденьем стоял перед столом, а за ним — тканевое кресло на колесиках.

— Присаживайся, — сказала она, садясь за стол. Она взяла телефон и поставила перед ним. — Номер наберешь ты, но мне нужно будет поговорить с твоими родителями. Я скажу, где ты сейчас находишься, а затем передам трубку тебе. И выйду, оставлю тебя наедине с ними, если ты не хочешь, чтобы я оставалась здесь, хорошо?

Он кивнул.

Зак напомнил себе, что ему наплевать, что они расстроены. Он все еще злился из-за того, что сделал его отец с ним и как мало он сделал для его матери. И если он будет говорить в этом духе, то они не смогут сказать ему ничего раздражающего. Ему просто наплевать.

Он вытер руки о джинсы, и надеялся, что все это именно так. Он набрал номер и передал телефон.

Библиотекарша взяла трубку и начала объяснять, как она нашла Зака спящим на диване в Публичной Библиотеке Карнеги в Ист Ливерпуле — да, Ист Ливерпуль, Огайо — и, да, с ним все в порядке, с ним было две его подруги, и с ними тоже все в порядке. Она дала адрес библиотеки и объяснила схему проезда.

Затем передала трубку ему.

Зак взял ее и медленно поднес к уху, когда мисс Кэтрин вышла и тихо закрыла за собой дверь.

— Мам? — сказал Зак.

— Это я, — ответил его отец. — Ты в порядке?

Сердце Зака забилось быстрее.

— Да, как она уже сказала, со мной все хорошо.

— Я никогда не хотел разозлить тебя так, что ты убежал, — мягко сказал отец Зака. Как только отец взял трубку, Зак ожидал, что будет столько крика, что телефон просто не выдержит. Но его отец не сердился. Зак не знал почему, более того, отец был напуган.

— Все совсем не так, — сказал Зак. — Это было приключение. Я собирался вернуться, как только мы закончим, — когда Зак произнес эти слова, он знал: это было правдой. Он собирался вернуться. Просто ему нужен был небольшой перерыв.

На другом конце линии повисла длинная пауза, похоже отец не был уверен, как нужно на это реагировать.

— Это приключение, — робко сказал он, наконец, — вы уже закончили?

— Еще нет, — ответил Зак, — я думал, что закончил, но… не думаю, что так.

— Мы сейчас садимся в машину и будем там через два с половиной часа. Ты закончишь к тому времени?

— Я не знаю.

— Твоя мама очень переживала. Ты хочешь с ней поговорить?

Зак хотел сказать ей, что все хорошо, что он в порядке, но он не хотел услышать ее голос и понять, как сильно ее расстроил.

— Нет, — сказал немного погодя. — Увидимся, когда вы будете здесь.

Его отец тяжело вздохнул.

— Знаешь, я тебя совсем не понимаю.

— Ты и не должен, — Зак просто хотел закончить разговор прежде, чем кто-то из них скажет что-то ужасное.

— Но я хочу, — сказал отец.

Зак фыркнул.

На другом конце линии снова повисла тишина.

— Я не силен в вещах такого рода, хотя они постоянно происходят, и твоя мама говорила, что я не умею разговаривать, но я хотел тебе сказать, что я постоянно думаю об этих игрушках с того самого момента, как это произошло. Это было бездушно. Я вырос тщедушным и не хочу, чтоб ты рос таким же.

Зак молчал. Он никогда не слышал от отца ничего подобного.

— Когда я увидел тебя с этими фигурками, то представил, что к тебе пристают в школе. И я думал, что тебе нужно быть жестче. Но мне подумалось, что защищая кого-то, причинять обидчикам боль, прежде чем у тех появится возможность ответить, не совсем тот вид защиты, который кому-либо хотелось получить.

— Да, — сказал Зак. Это было все, что он мог выдавить из себя. Он не знал, почему отец говорит обо всем этом. Весь его гнев ушел, оставив его чувства такими же хрупкими, как одна из тех тонких фарфоровых чашек.

— Так что, скоро увидимся, — сказал ему отец. — Удачи в приключении.

Он сказал это так, будто это была странная незнакомая фраза, но он сказал.

— Пока, пап, — сказал Зак и положил трубку.

Он долго сидел, тяжело дыша. Что-то изменилось, что-то забурлило, и ему понадобится много времени, чтобы все внутри уравновесить. Затем он встал и направился к двери.

Глава 15

Мисс Кэтрин отложила несколько книг на полке и переложила их в тележку, когда Зак вышел из комнаты. Ее розовые волосы сверкали, как синтетическая грива пластиковой лошади.

— Все хорошо? — спросила она.

— Они едут, — сказал Зак, пытаясь выбросить из головы странное поведение отца. — Вы не видели куклу Поппи?

Она покачала головой.

— Я сходила к столу, где вы оставили карты, но больше там ничего не было. Хочешь сам посмотреть?

Зак кивнул и последовал за ней к диванам. Он в первый раз обратил внимание на ее туфли, ярко-желтые с бантами. Она не была похожа ни на одну библиотекаршу, которых он видел прежде. Она вообще не была похожа ни на кого из взрослых, которых он встречал.

Зак заглянул под диван, на котором спали девочки, а потом под тот, на котором спал он: в конце концов, когда он проснулся последний раз, кукла лежала рядом с его головой. Он встал на колени, содрогаясь от мысли, что она лежит прямо под тем местом, где он спал, будто она могла протянуть свои маленькие фарфоровые ручки и стащить его с подушки дивана. Но ее там не было.

Королевы не было и под столом. Ее не было ни на одном стуле, и ее не было видно нигде на ковре. Он нигде ее не видел.

Он даже не чувствовал ее, не чувствовал на себе взгляда ее тусклых глаз из какого-нибудь угла комнаты, как это было в гостиной Поппи, когда кукла стояла в шкафу.

Пока он искал, мисс Кэтрин стала собирать книги и карты, которые Поппи оставила прошлой ночью.

— Что же вы, детки, пытались найти? — спросила библиотекарша, неодобрительно посмотрев на него. Он мог бы все рассказать мисс Кэтрин, но не знал, как она отнесется к этой истории с куклой. Он не был уверен, верит ли она вообще, что кукла была. Если нет, то может она знает, что он ищет.

Он пожал плечами.

— Ничего.

— Похоже, кто-то занимался исследованиями кладбища неподалеку отсюда, — осторожно сказала мисс Кэтрин. — Весенняя Роща? Я видела несколько кусочков копировальной бумаги с направлениями, сначала нарисованными на ней, а потом затертыми. Что такого на Кладбище Весенней Рощи? Ты можешь рассказать мне, Зак. Обещаю, я постараюсь понять.

— Вы когда-нибудь слышали историю, историю с привидениями, о девочке, которая прыгнула с крыши? — он колебался, толкая ножку стола носком кроссовка. Он хотел доверять ей, но знал, что не может: она никогда не поверит в то, что он скажет. — При загадочных обстоятельствах? По имени Элеонора Керчнер.

Мисс Кэтрин помотала головой.

— Единственный Керчнер, о ком я могу подумать, был искусным мастером… Довольно известным местным гончаром. Мы даже выставили его работы внизу: бесплатный музей. Была какая-то ужасная история о нем, но я ничего не знаю об Элеоноре Керчнер.

Все было настолько реально: здесь жил гончар с ужасной историей.

— Внизу? — Зак сделал несколько шагов, прежде, чем мисс Кэтрин откашлялась.

— Я так не думаю, — сказала мисс Кэтрин. — Я позволила тебе осмотреть здесь все. Достаточно. Идем.

Зак вспомнил хрупкие вазы, которые видел в подвале на стене. Он пробежал мимо, даже не взглянув на них, теперь же ему не терпелось взглянуть, что он упустил. Он должен был туда сходить. Он должен был. Его сердце начало колотиться с новой надеждой. Может там был секрет… секрет, который, может, и не поможет завершить путешествие, но хотя бы докажет, что все это реально. Настоящее задание от настоящего призрака.

Он сосредоточился на этом, когда библиотекарша вела его обратно в комнату отдыха и открывала дверь ключом, торчащим из замка. Внутри, за противоположными сторонами стола сидели одинаково обеспокоенные девочки.

— Я пойду, позвоню начальнице, — с улыбкой сказала мисс Кэтрин, будто делала это специально. — Дай ей понять, что все уже решено. Потом мы что-нибудь приготовим поесть. Уже почти полдень.

— Спасибо, — тихо сказала Элис.

— Спасибо, — автоматически повторили Поппи и Зак.

Библиотекарша вышла, и Зак ждал, пока не услышит щелчок ключа в замке. Затем он положил руки на стол, будто собирался произнести речь.

— Итак, — сказал он, смотря то на одну подругу, то на другую. — Нам нужен план. Нужно выбраться из этой комнаты прежде, чем вернется библиотекарша.

Элис встала, выглядя немного смущенно.

— Каким образом?

— Это уже не важно, — сказала Поппи, продолжая сидеть. — У нас больше нет Королевы. Даже если мы выберемся отсюда — а я не представляю, как мы это сделаем — мы не сможем закончить задание без нее.

— Мы ее найдем, — ответил Зак. — Я осмотрел ту комнату, где мы спали, но ее там не было, но это еще ничего не значит. Мы можем найти ее. Точно сможем. И вы уверены, что вы не носили ее с собой куда-нибудь еще? Куда угодно?

Поппи покачала головой. Заку казалось, что, толкая им эту речь, которую она так ненавидит, он заставил ее отдалиться. Или, может быть, это из-за потери Королевы. В любом случае, он никогда не видел Поппи такой расстроенной.

— Нет. Когда я села на диван, она была со мной. Я боялась, что лягу на нее, ведь она такая хрупкая, поэтому положила ее на пол и свесила руку, чтобы ее касаться. Я бы почувствовала, если бы кто-то ее передвинул.

— Жуть, — сказала Элис. — Что это с вами и с Королевой? Вы постоянно держите ее и трогаете. Разве вы не знаете, что она полностью сделана из человеческих костей, хоть немного, но это должно пугать?

Поппи посмотрела на нее.

— Не знаю, что и думать, — сказала Элис. — Вы как будто сами не свои. Вы уверены, что она ничего не сделала с вами? Не заставляет вас делать то, что она хочет?

— О, то есть ты веришь, что здесь может быть призрак? — ухмыльнулась Поппи.

— Мы найдем Королеву, — настаивал Зак, прервав их прежде, чем они снова начали ругаться. — Как только придумаем, как выбраться из этой комнаты. Что мы тоже сделаем. Дайте секунду, и я придумаю что-нибудь подходящее, — он прислонился к стене, скрестив руки, пытаясь сосредоточиться. Они могут сказать мисс Кэтрин, что им нужно в туалет — всем сразу — и вылезут через окно. Была одна проблема, мисс Кэтрин, вероятно, не отпустит их всех сразу в туалет. Что ж, еще и окно в подвале было очень высоко на стене: они упадут, когда будут карабкаться. И еще одна проблема — он не был уверен, что в женском туалете было окно.

Элис уставилась на потолок. Затем она встала на один из стульев, а затем на стол.

— Что ты делаешь? — спросила Поппи.

Элис встала на цыпочки и толкнула одну потолочную плитку. Она подвинулась, оголяя металлическую решетку, на которую была прикреплена. За ней была лишь темнота, как будто щель от выпавшего зуба.

— У меня есть идея, — сказала она. — Посмотрите, какой здесь низкий потолок. И посмотрите на дверь: она отличается от остальных, ручка слишком блестит.

— И что? — спросил Зак, подойдя и хмуро посмотрев на то, что она делает.

— Все в этом здании старое, но здесь все новое. Эта комната построена недавно. Бьюсь об заклад, навесной потолок закрывает старый — высокий, и над ним может быть вентиляция или проход через стену.

— Ты, действительно, хочешь туда залезть? — спросил Зак

— Подержи стол, и я залезу, — сказал Элис. — Это как лазить по рукоходу на задней площадке в начальной школе.

Зак уставился на нее, застыв от изумления.

— Ты думаешь, это сработает? — спросил он.

Она взглянула на него.

— Такое проходит только в фильмах, — она прыгнула, схватилась за металлическую сетку и подтянула себя в темноту, как будто она была в тренажерном зале.

— Даже если ты переберешься на другую сторону, — сказала Поппи, — дверь все равно закрыта.

Зак начал широко улыбаться.

— Нет. Мисс Кэтрин оставляет ключ в замке. Если она переберется на ту сторону, она, действительно, может открыть дверь. И мы уйдем отсюда.

— Ой, — сказала сверху Элис, закрытая нетронутыми плитками. — Я вижу вентиляцию.

— Может это и не она, — сказала Поппи. — Спускайся.

Они услышали лязг металла и резкий вскрик, а потом еще более сильный звон. Зак надеялся, что в кабинете мисс Кэтрин есть звукоизоляция. Шум прекратился, и тогда они услышали глухой звук, будто тело ударилось об пол.

Поппи посмотрела на Зака, широко раскрыв глаза. Он ей ухмыльнулся.

Дверь открылась, Элис стояла с той стороны, тяжело дыша.

— Давайте, — сказала он. — Живей.

— Хорошо, — сказал Зак. — Вот план. Мы все идем искать Королеву. Я пойду в подвал. Поппи, пройди еще раз по своим следам. Элис, осмотри книгохранилища на этом этаже. Мы встретимся снаружи, у той стороны библиотеки, которая ближе к улице. Идет?

— Что, если мы ее не найдем? — спросила Элис.

— Мы должны найти ее, — ответила Поппи.

— Когда мы разделимся, то не узнаем, кто что нашел, так что нужно обыскать площадь насколько можно большую, а потом встретиться.

Мисс Кэтрин скоро должна вернуться. Она может пойти за обещанным обедом, но это еще не означает, что у них появится больше времени. Они должны действовать быстро.

— Ребята, увидимся в десять.

Поппи кивнула и направилась к диванам. Элис отдала честь и двинулась к книгохранилищам.

Зак направился вниз по лестнице в подвал. Он чувствовал себя немного виноватым из-за того, что поиск Королевы — это лишь часть причины, почему он туда пошел. Зак хотел почитать про того парня Керчнера, который изготовил керамику. Он хотел знать, действительно ли у него есть родственные связи с Элеонорой.

В подвале было тихо, а единственным звуком был звук ветра, проходящего через окно, которое они оставили открытым. В коридоре было темно, и он понял, почему не увидел табличку: свет в витринах выключен. Он долго шарил по стене, пока не нашел выключатель и не щелкнул его.

Внезапно шкаф осветился. Предметы внутри были сделаны из керамики, настолько тонкой, что казались практически прозрачными и имели причудливую форму. Там были чайники, переплетенные гирляндами крохотных идеальных цветов; яйцеобразные чашки с детально проработанными церковными окнами в виде четырехлистника, и все это покрыто золотом; вазы с причудливой формой рук, окрашенные в нежный рисунок сакуры. Все эти предметы, казалось, светились изнутри — настолько тонким и изысканным был костяной фарфор, из которого они были сделаны.

Они были, как предметы во сне Зака об Элеоноре, за исключением того, что они были прекрасны.

В центре стояла мемориальная доска с черно-белой фотографией сурового мужчины, стоящего возле реки. Она гласила:

«Несмотря на успехи американского гончарного производства в Ист Ливерпуле на рубеже веков, все еще считается, что они не чета европейским изделиям. Патриотизм и амбициозность подтолкнула Фарфоровую Фабрику Уилкинсона-Кларка создать нечто уникальное, керамику, настолько качественную, что она будет надежно храниться на фабрике, даже не как ровня иностранной, а как лучшая, какая только может быть в мире. Они хотели создать произведение искусства.

Орхидный Фарфор стал результатом совместной работы двух человек: Филиппа Доулинга и Лукаса Керчнера. Доулинг был мастером-гончаром, специалистом химии глин. За его плечами был немалый опыт, и он разработал процесс, который позволил Фабрике Уилкинсона-Кларка получать керамику очень тонкую, но в то же время обладающую достаточно прочной структурой, для коммерческого производства. Фарфор был таким твердым благодаря высокому содержанию в нем костной муки из костей крупного рогатого скота, из которых выварен желатин, и прокаленных при высокой температуре.

Керчнер был художником. Ходят слухи, что с ним тяжело было работать и он то и дело кричал на подчиненных или обвинял их в том, что они шпионят за ним; он был гением, способным сделать произведение искусства из глины. Его искусные руки, яркое воображение и множество других факторов — Модерн, Мавританский, Персидский и Индийский стили в сочетании с Английской и Немецкой керамикой из его детства — помогли ему сделать Орхидный Фарфор просто отличным и очень тонким, по сравнению с той керамикой, которую когда-либо производили в Ист Ливерпуле. Керчнер стал одержимым, он работал с утра до ночи и отказывался выставлять на продажу любое изделие, которое не было доведено до совершенства.

Орхидный Фарфор мгновенно стал пользоваться спросом. Он выделялся на Всемирной Выставке в Чикаго, завоевал множество наград и произвел впечатление на Международное сообщество производителей керамики. И мгновенно стал пользоваться популярностью среди видных дам. Даже Первая Леди заказала изделие. Но, несмотря на поток заказов, Орхидный Фарфор производить было не выгодно. Для каждого отдельного изделия было необходимо слишком много времени на изготовление, и много изделий было уничтожено в печах, предназначенных для обжига более прочной керамики. Другие ломались в ходе транспортировки. На одно уцелевшее изделие приходилось пятнадцать сломанных или считающихся слишком несовершенными для продажи. Однако, несмотря на убытки, Орхидный Фарфор продолжал финансироваться фабрикой Уилкинсона-Кларка; гордость заставляла их продолжать производство, даже себе в убыток.

Затем произошла трагедия. Дочь Лукаса Керчнера пропала ранней осенью 1895 года. В скором времени к этой трагедии было приковано все внимание, когда волосы и капли крови были обнаружены на рабочем месте Керчнера и на кожаном фартуке, принадлежащем ему. Предполагалось, что он убил свою дочь и использовал метод обжига костей крупного рогатого скота, чтобы избавиться от ее тела. Эта гипотеза была подтверждена словами сестры его покойной жены, которая являлась опекуном девочки, сообщившей, что Лукас Керчнер вернулся домой не в себе и запер ее в одной из комнат в большом Викторианском доме. Когда она выбралась из комнаты, он и его дочь пропали.

Лукас Керчнер отрицал, что он убил дочь, но не дал никаких объяснений ни по поводу улик, обнаруженных на его рабочем месте, ни по местонахождению дочери, сказав лишь одно: «Я не убивал ее, но я дал ей новую жизнь». Дальнейшие допросы стали причиной его нервного срыва. Он кричал, плакал и утверждал, что его дочь «была ангелом, сошедшим на Землю» и «его лучшим творением». Он был обвинен в убийстве и приговорен к смертной казни.

После признания его виновным, производство Орхидного Фарфора было прекращено. В целом, все изделия были сделаны чуть меньше трех лет назад, но по-прежнему жадно коллекционировались и были очень ценными. Каждые несколько лет распространялись слухи о невероятных изделиях, изготовленных Лукасом Керчнером на пике своего безумства — самовары, работающие фарфоровые часы и даже кукла на шарнирах — хотя, учитывая хрупкость Орхидного Фарфора эти слухи, к сожалению, не подтверждались. До сих пор тайны мастерства Орхидного Фарфора надежно хранятся и будут храниться еще долгие годы.

Эта коллекция представлена частным коллекционером».

Зак уставился на мемориальную доску. Он еще раз все прочитал, чтобы удостовериться, что все правильно понял. Внутренний голос звенел у него в ушах. Если то, что снилось ему и Поппи, было правдой, если Элеонора на самом деле существовала, тогда Лукас Керчнер не убивал свою дочь. Ее тетя была причиной, почему Элеонора бросилась с крыши, а Лукас — убийца он или нет, окончательно сошел с ума — нашел ее тело и решил, что она может лишь возродиться в кукле, сделанной из его совершенного Орхидного Фарфора.

Дрожь пробежала по его телу. Она разлилась по жилам, будто электрический ток.

Ему послышалось, что сверху кто-то кричал, может быть, даже его имя. Скорее всего, мисс Кэтрин ищет его в библиотеке. У Зака больше не было времени переживать за Лукаса Керчнера. Он должен найти куклу. Он должен найти Элеонору.

Он быстро вошел в комнату с окном, откуда они пришли. Пол комнаты был устлан разбросанной ветром бумагой, словно снегом. Куклы там не было. Ни на одном из шкафов, ни на книжной полке в дальнем конце комнаты, ни под столами.

Перебежав коридор, он вошел в другую комнату, заваленную коробками с книгами. Он заглянул в каждую, но и там не было ни следа Королевы.

Тогда, не зная, где еще можно искать, Зак шмыгнул в женский туалет. До этого он ни разу не был в женском туалете, и поэтому был слегла смущен. Он явно не хотел, чтобы его здесь поймали. Оглядевшись, он увидел, что он не так уж и отличается от мужского. Плитка была розовой, и не было писсуаров на стене, только вряд стояло три чаши Генуя и одна кабинка — а в остальном они были одинаковы. Он шел к раковинам и зеркалу без особой надежды, пока не увидел металлический мусорный бак, опертый на стену.

Королева была здесь, внутри мусорного бака, на ложе из скомканных бумажных полотенец, ее глаза странно смотрели на Зака. Он отпрыгнул, сделав шаг назад, и встретил свой взгляд в зеркале

Но даже это было странным. Вместо кожи он увидел свое лицо, сделанное из белого фарфора с черными дырами вместо глаз. И когда он открыл, чтобы крикнуть, его отражение оставалось совершенно спокойным, губы оставались неподвижны, как будто на нем была маска.

Он моргнул и еще раз посмотрел на лицо. Все было нормально, за исключением того, что сердце в груди ужасно колотилось.

Он сказал себе, что, может быть, Поппи встала посреди ночи, чтобы сходить в уборную. Может быть, она в полудреме оставила Королеву на раковине, и та упала в мусорный бак. Это было странное объяснение, но он решил притвориться, что все было именно так. В противном случае, это означало, что она заманила его в подвал, чтобы он прочел ее историю. Может быть, позже он будет в состоянии подумать об этом, когда окажется на солнце.

Он также решил притвориться, что испугался самого себя, потому и что-то померещилось в зеркале — что-то, чего не может быть в принципе.

Зак наклонился и осторожно взял Королеву из мусорного бака. Прижав ее к груди, он побежал — прочь из уборной и вверх по лестнице, толкнув дверь библиотеки плечом, вперед, в холодный осенний день.

Глава 16

Элис ждала снаружи, сидя на корточках в кустах. Она уже собралась что-то сказать, когда увидела Королеву в его руках и вскочила.

— У тебя получилось, — сказала она вполголоса. — Ты нашел ее!

Он решительно кивнул.

— А где Поппи?

Но едва только эти слова слетели с губ, как Поппи выбежала к ним из-за угла здания. Он мельком заметил отблеск розовых волос позади нее.

— Бегите! — закричала она. — Бегите! Бегите!

Они бросились вниз по улице, мчась по извилистым улочкам, ведущим к Мейну. Пробежав несколько кварталов, Зак остановился, тяжело дыша. Обернувшись, он не увидел мисс Кэтрин. Он не был уверен, что ярко-желтые библиотечные туфли с бантами были именно той обувью, в которой стоит бегать.

— У нас получилось, — сказал Зак.

— Это ты нашел Королеву, — улыбнулась ему Полли. Она не улыбалась ему так с тех пор, как он соврал ей насчет Уильяма, с тех пор, как они начали игру.

Он обнаружил, что тоже улыбается в ответ.

— Я нашел кое-что еще. Это насчет ее истории. И мне кажется, что она бы хотела, чтобы мы нашли это.

— Не сейчас, — помотала головой Элис. — Нужно уходить. Библиотекарша может вызвать полицию.

— У тебя еще остались координаты кладбища? — спросил Зак у Поппи.

Поппи кивнула:

— Но мы не доберемся туда пешком. Если только… — и тут она вдруг встрепенулась и вновь пустилась по Мэйн-Стрит.

Они побежали вслед за ней. Она остановилась перед игровым магазином, у которого стояли велосипеды: некоторые были пристегнуты к ближайшему столбу, а два — просто стояли, прислоненные к стене. Она задумчиво посмотрела на них.

— Да ты, видно, шутишь, — сказал Зак. — Мы ведь только собираемся…

Поппи подхватила один велосипед и повела его к Элис.

— Ты крутишь педали, — сказала она ей. — Я поеду на руле и буду говорить, куда ехать.

Элис кивнула. Она перекинула ногу через раму, уравновесив велосипед.

— Ну, не хуже, чем усаживаться в лодку, — промолвила Поппи, вскарабкиваясь на руль. — Мы вернем их обратно. Если у нас все получится сделать быстро, то, возможно, те, кому они принадлежат, даже еще не закончат свои игры.

Покачав головой, Зак схватил другой велосипед. Сунув Королеву под толстовку и, придерживая одной рукой старую жуткую куклу на месте, он забрался на сиденье и поехал вслед за Поппи. Они со свистом промчались вниз по улице, ветер развевал их волосы, а их ноги все сильней и сильней давили на педали.

— Сюда, — крикнула Поппи, держа в одной руке кусочек бумаги с чертежом, а другой указывая в направлении поворота.

Ему показалось, что он почувствовал движение под толстовкой.

Велосипед Зака качнулся и он чуть не упал. Вместо этого он остановился, тяжело дыша. Элис все отдалялась вниз по улице.

— Хватит, — твердо сказал он Королеве, не волнуясь, что со стороны выглядит, как чокнутый. — Я знаю, что ты взволнована. Я знаю, что мы очень близки к концу. Я даже знаю, что ты показываешь мне эти сны. Но у меня нет велосипедного шлема, а ты сделана из фарфора, так что, если мы упадем, то оба разобьемся. Понятно?

Кукла не двигалась, что еще ничего не значило, хотя, те движения могли ему просто показаться. Он оттолкнулся от дороги и начал крутить педали, ведь Элис и Поппи уже въехали на газон Кладбища Весенней Рощи.

Он последовал за ними, слез и оставил свой велосипед рядом с велосипедом девочек на мягкой траве возле входа — колеса все еще крутились. Кладбище представляло собой аккуратную лужайку с подстриженными деревьями и разложенными камнями. Они простирались за холм, переходя в лесистую местность. Путь из белого гравия шел с каждой стороны дороги, достаточно широкой для машины.

— Итак, — сказала Элис, — что теперь?

— Мы ищем иву, — ответила Поппи. — У нее длинные свисающие ветви с листьями.

— Плакучую иву, — добавил Зак.

Поппи кивнула.

— Именно, но я думаю, у обычной ивы ветви тоже свисают, но не так низко.

— Хорошо, — сказала Элис. — Депрессивное дерево. Найдем его. Если я увижу что-нибудь обвисшее и печальное, то позову вас, дабы подтвердить статус плакучей ивы.

Зак расстегнул толстовку и посмотрел на Поппи.

— Не хочешь снова взять Элеонору?

Поппи ухмыльнулась.

— Зачем? Она заставляет тебя нервничать?

Зак пожал плечами.

— Я просто подумал, что ты захочешь ее взять, раз ты все это время ее носила. Но, если ты не хочешь…

Поппи протянула руки.

— Хочу, трусишка.

Он отдал Королеву с большим облегчением. Теперь, когда он смотрел на нее, он не мог ничем помочь, но верил, что она, действительно, сделана из костей мертвой девочки. Это делало прикосновения к ней неприятными. Его не волновало, что Поппи его дразнит. Он не хотел нести куклу по кладбищу, полному мертвых людей.

— Кричите, если что-нибудь увидите, — сказала Элис. — Типа плакучей ивы… или зомби.

Зак выдавил из себя смешок, когда они проходили по тихому кладбищу мимо горшков с цветами и венков, памятников павшим солдатам и мемориальных скамей, по широкому пространству, покрытому бронзовой россыпью захоронений. Они минули раскидистые дубы, несколько сосен и неопределенное растение, являвшееся, по мнению Зака, рожковым деревом, но точно не ивой.

— Я не вижу этого дерева, — наконец сказала Элис, — ты уверена, что мы на нужном кладбище?

— Мы каким-то образом его пропустили, — нервно заговорила Поппи. Она не могла устоять на месте, время от времени убегая вперед и возвращаясь назад. — Наверняка. Могила должна быть под ивой.

Они продолжали идти, пересекая ту же самую землю, уставившись на те же самые деревья.

— Может, нам просто следует искать имя Керчнер, — сказал Зак. Он хотел рассказать о дощечке с именем в библиотеке, но не был уверен, что хватит времени, тем более мисс Кэтрин видела карты кладбища.

— Это не здесь, — наконец произнесла Поппи тихим голосом. — Я и вправду думала, особенно после того, как вы нашли Элеонору в библиотеке, что могила должна быть где-то здесь. Я думала, что это сработает.

Зак хлопнулся на траву перед большим памятником. У него на уме было то же самое.

— Ты могла ошибаться насчет кладбища? Я имею в виду, что в Восточном Ливерпуле может быть еще одно кладбище.

— Да, — ответила она. — Я могла ошибаться насчет этого. Я могла ошибаться и насчет всего остального.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Элис, подпрыгивая, чтобы сесть на гранитное надгробие, и складывая ноги под собой. — Не сдавайся. Мы так близко подобрались к разгадке.

Поппи осталась на ногах, ходя взад-вперед по траве.

— Может, я все это выдумала. Всю ту чушь, что сказала. Я, действительно, видела ее во сне. Но могила… Я не знаю. Когда я об этом говорила, казалось, что это правда. Но я так хотела, чтобы все это оказалось правдой, что, наверно, просто убедила себя.

Какое-то время они молчали. Казалось, что для Поппи Земля сошла с орбиты, когда она это сказала. Она была причиной того, что они здесь, что спали в лесу, плыли на лодке по реке Огайо и сбежали из библиотеки. Она была единственной, кто верил в это, несмотря ни на что. Зак даже и представить не мог, что у нее были сомнения.

Ярость обуяла его, ужасная и непонятная. Он снова пережил тот момент, когда пришел домой и обнаружил, что фигурки пропали: как будто что-то забрали, и он уже никогда это не получит назад.

Элис сделала резкий вдох, как будто фраза «Я так и знала!» вот-вот вырвется из легких.

Никакой магии. Всего лишь история.

Но ему тоже снилась Элеонора, и он видел мемориальную доску на стене в библиотеке. Он чувствовал ее движения и видел ее кости.

Так может быть, Поппи была такой же, как Элис и Зак, может, она тоже иногда в себе сомневалась. Может, все это значит лишь то, что она не знает всего.

— Послушай, я думаю, что ее призрак на самом деле существует, — сказал Зак.

— Может, я просто тебя обманула, — мрачно ответила Поппи.

Кукла просто решила, что Поппи будет также упрямо отвечать на выпады, защищая то, во что верила сама, как и разубеждать в абсолютно очевидном.

— А что с теми парнями из автобуса и магазина пончиков, они оба говорили о белокурой девочке с нами? И даже та леди из закусочной предлагала столик для четверых. Что ты на это скажешь?

Поппи сложила руки.

— Первый был сумасшедшим. Второй — шутил. А произошедшее в закусочной было случайностью.

— Кто же тогда разворотил наш лагерь? — спросила Элис.

— Ты никогда не считала, что это был призрак, — ответила Поппи, — ты никогда не верила в Элеонору. Элис, даже не пытайся притворяться.

— А не ты ли это сделала? — спросила ее Элис. — Я не верю потому, что думаю, это могла быть ты.

— Нет! — Поппи была по-настоящему возмущена.

— Ну, что ж, — сказала Элис. — Послушайте, я не хочу в это верить, но, должна признать, что произошло множество странных вещей, вы не можете с этим не согласиться.

Зак сделал глубокий вдох.

— Помните, когда я сказал, что нашел кое-что в библиотеке? Это была выставка керамики, изготовленной Лукасом Керчнером, и там была информация о его жизни. Якобы он убил свою дочь, но ее тела так и не нашли. Это не может быть совпадением. Он должен быть ее отцом. И я думаю, что та тайна, которую Элеонора хочет, чтоб мы раскрыли, что ее убийцей была ее тетя — женщина из сна, которая гонялась за ней с метлой по крыше. Она виновна в ее смерти, а отец нашел ее тело и сделал из него куклу, потому что явно страдал психическими расстройствами. Но не убивал ее, хотя все думают иначе. И это доказывает то, что ты права. Что все во сне происходило на самом деле.

Поппи скептически взглянула на него.

— Может, я прочитала историю до этого, может быть, прочитала и забыла, так и получились разные версии того, что произошло.

— О, перестань, — ответила Элис. — Это смешно.

— Хорошо, — сказала Поппи. — Может, Зак врет, чтобы не огорчать меня.

Зак покачал головой.

— Я тоже видел сон той ночью в лесу. Сон об Элеоноре. Он был… похож на твой. Элис, скажи ей.

— Ты видел сон? — недоверчиво спросила Поппи. Зак вспомнил, сколько раз говорил с ней в том же тоне с того момента, как они начали путешествие и внезапно очень об этом пожалел. — Почему ты впервые говоришь мне это? И раз они не смогли найти ее тело, была ли у нее вообще могила? Может, и искать-то нечего.

— Отлично, — сказал Зак, пройдя пальцами по волосам. — Что ты хочешь мне сказать? «Мы не найдем плакучей ивы? Я не знаю, что делать дальше?»

Элис соскочила с камня и обняла Поппи за талию и положила подбородок ей на плечо.

— Все хорошо. Все-таки это было приключение, верно? Наша последняя игра.

Эти слова обдали Зака, словно волной. Он сделал глубокий вдох и взял себя в руки.

— Я хочу сказать вам кое-что. Прежде, чем мы вернемся. Я мог бы сказать это сейчас, хотя Поппи все еще злится на меня.

Поппи и Элис перевели на него взгляд: что-то в его тоне говорило о том, что он скажет сейчас что-то важное. Они смотрели на него как на змею, поднявшуюся для атаки.

— Когда я сказал, что больше не хочу играть… — он остановился, не зная, сможет ли продолжить. — Это была не правда. Мой отец выкинул всех моих… Он выкинул все. Их всех. Уильяма, и Тристана, и Макса. Всех. Поэтому я не столько не хотел играть, сколько не мог.

Воцарилось долгое молчание.

— Почему ты не сказал нам? — наконец, спросила Элис.

— Я не мог. Я не мог, потому что, если бы я это сделал… — он остановился, протирая глаза. — Мне жаль, что ничего вам не сказал. И мне жаль, что не рассказал тебе про сон, Поппи. Не знаю, почему не сделал этого.

Поппи продолжала смотреть на него, ее взгляд был такой же тяжелый, как у Королевы.

— Хорошо, — сказал он, делая несколько шагов назад. У него на глазах выступили слезы, и он бы уверен, что они не поймут его. Он чувствовал себя глупо из-за того, что все им рассказал. Он чувствовал себя глупо из-за того, что заплакал. — Может, нам стоит еще раз осмотреться? Мы можем встретиться здесь через пару минут.

— Зак, — сказала Поппи, — постой…

Он не хотел слышать, что приключение началось только из-за него, что она никогда бы не вытащила Королеву из футляра, если бы не его ложь. Он побежал прочь, прежде чем она успела закончить. Длинные ноги несли его по неровной земле. Он пробежал ряды мраморных памятников, направляясь вглубь старой части кладбища, где стояли потрескавшиеся и обветренные надгробья. Он плюхнулся на траву, слезы из глаз полились ручьем.

Произносить слова вслух, говорить о том, чего он избегал все это время, что Уильям и остальные канули в лету, что игру у него отобрали, что он все еще хочет играть, но не может — было больно. Но эта боль развеяла пелену оцепенения, и первый раз с того момента, как его фигурки пропали, он был готов расстаться с ними.

Зак не знал сколько времени прошло, с того момента, как он перестал плакать. Был чудесный день, какой бывает в первые дни осени, когда дни стоят теплые, но временами дует холодный ветер. Небо над головой было таким голубым, будто его нарисовали синей ручкой. Листья колыхались над ним.

Он откинул голову и увидел, как мимо проплывают облака.

— Эй! — он услышал крик Элис. — Он здесь.

— Мы волновались, — сказала Поппи, встав перед ним и смотря вниз. — Мы думали, ты вернешься через минуту, потом — что через десять минут, но тебя все не было.

— Я был идиотом, — ответил Зак. — Я знаю. Мы все были злы друг на друга, и я знаю, что в большей степени это из-за того, каким я был идиотом.

Поппи села рядом с ним.

— Тебе нужно было сказать нам.

— Я знаю, — сказал он. — Ты злишься?

Поппи кивнула.

— Конечно, я злюсь! Но теперь я злюсь меньше, чем когда думала, что тебе плевать на нашу игру.

Он перевел взгляд на Элис. Она стояла возле одного из надгробий, как будто не хотела смотреть на него.

— А ты, Элис…?

— Поднимайтесь, — внезапно сказала она. — Поднимайтесь! Живей! Смотрите!

Поппи вскочила и подняла Зака на ноги.

Элис указала на надгробие, лежащее на траве.

— Ты нашел ее! Зак, ты, действительно, нашел ее!

На большом мраморном надгробии было выточено слово КЕРЧНЕР, и более того, на нем была вырезана ива. Они уставились на него, от недоверчивых улыбок не осталось и следа.

На какой-то момент увиденное наполнило его чувством того, что, может быть, и нет вымышленных историй. Ни историй Тиншоу Джонса о пришельцах. Ни рассказов отца о том, что одни вещи становятся лучше, а другие — хуже. Ни рассказов Поппи о Королеве. Может, все истории были правдивы.

Поппи опустилась на колени, раздвинула сорняки и очертила пальцем мелкие буквы у основания.

— Здесь не одно имя — это семейная могила. Вот почему такое большое надгробие. Здесь лежит Лукас. И кто-то по имени Хедда — должно быть, мать Элеоноры. И смотрите — пустое место. Место для Элеоноры.

— У нас получилось, — сказала Элис, так мягко, как будто это была молитва. — Миссия выполнена.

— Мы должны устроить ей достойные похороны, — сказал Зак. — Мы проделали весь этот путь. И мы должны закончить все правильно.

Элис и Поппи кивнули.

И так они решили, что могилу будет копать Зак, и сделал он это преимущественно руками, хотя немного и воспользовался несколькими палками и длинным, плоским куском шифера, который оказался достаточно острым, чтобы разрезать корни. Потребовалось какое-то время, но он был в состоянии вырыть большую ямку, чтобы кукла разместилась с комфортом.

Заданием Элис было найти цветы. Она не хотела брать их с других могил, так что сорвала несколько кувшинок, золотарник и хелоне[15], что росли в лесу на краю кладбища. Она сплела стебли так, что получился венок для Королевы, и сделала еще один маленький букетик, чтобы оставить его на могиле, когда они закончат.

Задачей Поппи было подготовить куклу к похоронам. Она стерла грязь с фарфора, смочив его слюной и вытерев краем футболки. Затем она сняла толстовку и завернула в нее Элеонору, словно в саван.

Наконец, они были готовы.

Поппи положила куклу в яму в земле и пригладила ее волосы. Один глаз куклы был открыт: она словно наблюдала за ними. Поппи откашлялась.

— Элеонора, — сказала она, — мы думаем, что ты была примерно нашего возраста, когда умерла и что никто из нас не знает, что было на самом деле: лишь то, что произошло что-то ужасное. Мы постараемся узнать правду, ради тебя. Мы надеемся, что теперь ты можешь успокоиться. Ты дома, с семьей.

— Элеонора, — сказал Зак. Он легко подобрал слова, как во время игры, но не чувствовал себя ее героем. — Ты, должно быть, самый решительный призрак, раз пришла к нам. Я знаю, что мы не всегда все делали лучшим образом, но спасибо, что не оставила нас. Я рад, что ты выбрала нас для этого дела.

— Элеонора, — мягко сказала Элис, шагнув назад. — Я знаю тебя только как нашу Королеву, поэтому скажу так. Мы, твои верные подданные отправились в эти далекие земли и собрались здесь в этот день, чтобы проститься с тобой. Я рада, что ты, наконец, освободилась из своей башни.

Она наклонилась, чтобы надеть венок на шею кукле. Розовые лепестки упали на платье и волосы Королевы.

— Королева мертва, — сказала она. — Да здравствует Королева.

Они сложили руки, а затем Поппи опустилась на колени, чтобы засыпать Элеонору землей. Первая горсть покрыла ее лицо, оставив пальцы, щеки и лоб свободными. Они кидали землю, пока не закопали ее полностью.

— Прощай, Элеонора, — прошептала Поппи, когда Элис положила второй букетик на мягкую, только что выкопанную землю. Несколько лепестков опали, осыпав ее позолотой.

Зак почувствовал, как усилился ветер, как тот, чей шорох сквозь деревья он слышал, когда возвращался домой ночью после баскетбольных занятий. Он почувствовал, как холод пробежал по его шее. Он вздрогнул, но на этот раз не убежал. И ему показалось, что где-то очень далеко он услышал голос смеющейся девочки.

Улыбаясь, Зак смотрел на линии могильных плит, когда они возвращались назад к дороге.

Элис шла рядом с ним.

— Я все думаю о словах Поппи, что все мы меняемся. Мы меняемся, не так ли?

Поппи дрожала в одной футболке.

— Вы, ребята, точно.

Зак обнял ее за плечи.

— Тебе холодно потому, что ты отдала свою толстовку призраку, и ты думаешь, в тебе ничего не изменилось?

Поппи фыркнула, но не отстранилась.

— Она не это имела в виду. Я просто странная. Мы прошли это приключение вместе, а теперь пора возвращаться. И я останусь такой же, а вы, ребята, продолжите меняться.

— Задание должно было изменить нас, — сказал Зак.

— Действительно ли это произошло? — спросила Поппи.

Элис сорвала травинку и сложила ее в руках.

— Что это значит? В самом деле. Все было по-настоящему. Мы пережили эту историю. Может, у нас получится пережить и другие.

В отдалении Зак увидел две машины, въехавшие на кладбище. Он узнал серебристую Тойоту тети Элис и старенький мамин Ниссан позади. Когда они подошли поближе, он увидел силуэт отца на пассажирском сидении.

— Это была наша последняя игра, — сказала Поппи. — Это ее конец.

— Ох, я бы не сказал, — ответил Зак. — Со смертью Королевы королевства придут в смятение. Множество людей захотят ее трон. Они будут манипулировать другими, строить коварные планы и воевать, чтобы его заполучить. И со смертью Уильяма и многих других героев, это будет совершенно иной мир. Мир, погруженный в хаос. Может, мы уже и не сможем сыграть как раньше, но все еще можем рассказать друг другу, что будет дальше.

— В хаос? — спросила Элис, и улыбка медленно расплылась по ее лицу. — Звучит весело.

Поппи улыбнулась знакомой коварной улыбкой, и в ее глазах заблестела новая надежда.

— Ты хочешь сыграть? — спросила она.

Content

Холли Блэк
КОСТЯНАЯ КУКЛА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16