Мертвое наследие

Пролог

Ре́беш продвигался с большой осторожностью. Каждый свой шаг он тщательно готовил, трижды проверяя место, прежде чем опустить туда свою ногу. Ног у него было всего лишь две, и потерять даже одну из них он себе позволить не мог.

Вот здесь тонкий слой чёрного песка лежит неестественным образом, слишком ровно. А значит, под ним может оказаться стекло, готовое треснуть под его весом и разрезать ногу. А здесь, наоборот, даже за столько лет песчинки, подгоняемые ветром, так и не смогли заполнить углубление. Верный признак того, что это может оказаться очередной каверной, ведущей вглубь погребённого города. Свалишься в такую и наверняка разобьёшься. Можно попробовать осторожно раскопать, если другого прохода не обнаружится, но дело, скорее всего гиблое, а времени у него нет. Уже скоро нужно будет возвращаться, если он не хочет, надышавшись миазмами, уснуть здесь мёртвым сном. Может, проверит в другой раз, подготовившись как следует и придя сюда уже по разведанному маршруту. Тут главное, чтобы никто другой за это время не разузнал об этом новом месте.

Всё меньше искателей посещало Город чёрной печали. Всё реже можно было встретить на проверенных тропинках людей, посвятивших свою жизнь поиску диковинных вещей. А всё от того, что этих самых вещей здесь почти не осталось. Всё, что не было уничтожено давным-давно, уже унесли смельчаки навроде самого Ребеша, излазившие мёртвый город вдоль и поперёк. И тем ценнее была его находка, а именно нетронутый никем за последние сотни лет проход, ведущий к вершине одного из погребённых зиккуратов.

На самом деле вход, присыпанный чёрным песком, обнаружил его неосторожный и нетерпеливый напарник. И теперь он мёртв, а Ребешу придётся поискать себе нового, такого же нетерпеливого и неосторожного.

Очередной поворот коридора привёл его к уходящим вниз ступеням. Здесь уже почти не было пепельного песка, покрывавшего снаружи всё пространство на многие лиги вокруг. Только мельчайшая пыль, густым слоем лежащая на умело обтёсанных камнях. И на этой пыли совсем не было следов! Значит, он не ошибся, и никто не проходил здесь со времён Раскола! Наверняка зиккурат всё ещё хранит свои секреты и сокровища. Нужно только до них добраться, и тогда… Нет, нельзя отвлекаться на размышления о грядущей счастливой жизни. Об этом можно будет помечтать, когда он вернётся домой.

Искатель решительно погнал из головы мешающие делу мысли, но всё-таки спелые белые груди танцовщицы Летиси, такой недоступной и такой желанной, на мгновение задержались перед мечтательным взором Ребеша. И этого краткого мига ему хватило, чтобы совершить ошибку.

Очередная ступенька предательски щёлкнула, возвещая о том, что под её поверхностью сработал какой-то механизм. Кинувшийся обратно наверх искатель успел сделать всего пару шагов, прежде чем покатится вниз в облаке едкой пыли. Её мельчайшие частички словно сухая вода увлекали Ребеша вниз по крутой винтовой лестнице, ступеньки которой вдруг слились в единую ровную поверхность.

Несясь навстречу неизвестности, он отчаянно сжимал свой масляный фонарь, боясь даже представить, что с ним будет, окажись он там внизу в полной темноте. К счастью, падение оказалось не таким уж долгим, а приземление не таким уж болезненным. Да и фонарь хоть разбился и потух, но всё же не растерял своё масло. Действуя наощупь, Ребеш извлек огниво и чиркнул несколько раз, посылая искры на пропитанный горючим маслом фитиль. Слава всем богам, которым он не забывал ежедневно молиться, огонёк разгорелся и разнёс слабый свет вокруг.

Сначала искатель увидел свои дрожащие от волнения руки. Затем испещрённую круглыми отверстиями стену, в которую он врезался. И лишь после этого его глаза разглядели острые пики, наконечники которых прятались в этих углублениях. Они подрагивали, словно вот-вот выскочат наружу и проткнут насквозь неудачливого искателя. Но что-то в древнем механизме сломалось, о чём говорили повторяющиеся щелчки, с которыми спусковой крючок раз за разом пытался безуспешно разжать пружину.

«Чик-чик-чик». Каждый такой щелчок заставлял сердце Ребеша колотиться всё быстрее, грозя не хуже взведённой ловушки, лишить его жизни. Так ли важно, как ты умрёшь, пронзённый копьями или от сердечного приступа? Он попытался взять себя в руки и приглушить панику. Стараясь не делать резких движений, он медленно направил свет фонаря в сторону, чтобы понять, как далеко от него находится безопасная зона.

Определившись с направлением, он аккуратно туда пополз, прислушиваясь к характеру щелчков после каждого сделанного движения. Наконец, добравшись до края стены с отверстиями он позволил себе встать и выдохнуть с облегчением. Но, сделав несколько шагов, он вновь вздрогнул всем телом, так как царящая здесь тишина была нарушена громким скрежетом, с которым копья всё-таки выскочили из стены. Сглотнув густую слюну, он не стал оборачиваться, а вместо этого направил свет горящего фитиля прямо перед собой.

Медленно шаг за шагом он пробирался вглубь зиккурата по одному единственному коридору, пока не добрёл до небольшого квадратного зала, заполненного стеллажами. Дерево, из которого они были сделаны, местами рассохлось и треснуло, из-за чего половина из них упали и валялись на полу. Ни на них, ни на тех, что ещё продолжали стоять, не было ровным счётом ничего.

Ребеш, не забывая про осторожность, проверил всё помещение, заглядывая на каждую полку, проверяя каждый кусочек пола. Ничего. Здесь абсолютно ничего нет. Как не было и другого прохода, ведущего куда-то ещё. Весь путь полный опасностей оказался бесполезным!

Скорее всего, здесь была одна из тайных библиотек или же другое хранилище знаний. А любые книги и свитки, сохранившиеся с тех времён, по стоимости превзошли бы любые безделушки, найденные им за все его походы в мёртвый город. Но здесь ничего нет! Кто-то вынес всё ещё до гибели города или же сразу после.

Устало опустившись на пол, Ребеш горько рассмеялся своему невезению. А затем выпустил накопленное напряжение, криком сотрясая глухие к человеческим чувствам стены. Лишь гулкое и долгое эхо стало ему ответом, да короткий отблеск задрожавшего пламени, отразившийся на крупицах золотой краски на дальней стене.

Краски? Ребеш встал и подошёл туда, где ему под слоем пыли привиделся всполох, но ничего не увидел. Тогда он легонько дунул на едва горящий фитиль и в колыхании его пламени снова смог заметить мерцание, но уже в другом месте. Тогда он решился на то, чего боялся больше всего, когда спускался в погребённый город — остаться в темноте, и погасил пламя.

Какого же было его удивление, когда на стене начало проступать изображение. Оно будто было нарисовано светящейся краской, невидимой глазу даже при малейшем освещении. Но теперь в абсолютной темноте постепенно проявлялось, и, стоя прямо перед стеной, Ребеш уже мог разобрать, что именно здесь было изображено. Триединый бог, что ниспослал людям надежду, явив им три свои ипостаси. Изломанные лучи света, исходившие от него, как раз и были изображены крупицами золотой краски, привлёкшей внимание искателя. Под картиной едва различимой строкой тянулась надпись: «Пройди путём ночного света, чтобы прикоснуться к правде».

Поддавшись наваждению, Ребеш дотронулся до крайнего лучика пальцем и провёл им до соединения со следующим, и далее, пока не закончил весь извилистый путь на противоположном краю рисунка. Он почему-то даже не испугался, когда верхний слой стены, оказавшийся штукатуркой, вдруг начал трескаться и осыпаться на пол.

Как завороженный он смотрел на открывающуюся ему новую картину и тысячи символов, что друг за другом вспыхивали на обновлённой стене, образуя текст. Кто-то действительно вынес все книги и свитки из библиотеки, но кое-что забрать он не смог.

Глава 1

Погода в баронстве Сохран действительно царила чудесная. Середина осени щедро раскрасила деревья, делая их нарядными декорациями для предстоящей свадьбы. А вот про красоту старшей из дочерей барона Сохран явно приврали. Обычная девушка, ничем особо не выдающаяся, как, впрочем, не имеющая и серьёзных внешних изъянов. В общем, на фоне того же Гунмира смотрелась она достаточно посредственно, зато выглядела открытой и искренней, особенно когда, едва сдерживая свою улыбку, шагала под руку со своим женихом. Что уж говорить, в этом сословном обществе большая редкость, когда в браке по расчёту юной леди достаётся такой красавец.

Приглашение на свадьбу я получил весьма неожиданно, находясь в Солнечной заставе. После окончания последнего контракта я решил, что пришло время разобраться с накопившимися делами и спокойно обдумать дела будущие. Ну и отдых мы заслужили, в конце-то концов.

Когда жители в Солнечной прознали, что Бешеные зайцы вернулись из очередного своего похода и собираются это дело как следует отпраздновать, то весь день накануне судачили по кабакам и прочим питейным заведениям, гадая, куда именно мы заглянем. То ли хотели понаблюдать за нашим представлением, то ли наоборот, чтобы ненароком не пересечься.

Дождавшись, пока моя голова перестанет болеть, Раст презентовал свои успехи на поприще торговца, и надо сказать, что я ожидал от него большего. Его осторожные и взвешенные сделки действительно приносили стабильный доход, но такими темпами он и полсотни золотых в год не заработает, а ведь мне из них полагается только 60%. Собственно, это я ему и озвучил.

— Да я бы с радостью, — в ответ он развёл руками. — Но внутри Приозерья торговать с большой наценкой не имеет смысла. Королевская казна по-прежнему очень нуждается в поступлениях, поэтому торговцев щипают как кур, особенно тех, кто прибыль имеет выше других. Уж лучше сидеть тихо и не привлекать внимания.

— Так и я про это же. Возня внутри королевства нам не даст нормально заработать. Нам нужно пытаться выйти на международный рынок. У нас есть капитал, у нас есть люди для охраны маршрутов, даже есть опробованные каналы сбыта…

— Есть, — согласился Раст. — Но нет эксклюзивного товара, чтобы их заинтересовать. Та разовая сделка с людьми госпожи Деневиль так и осталась единичным случаем.

— Ну так придумай что-нибудь ещё! Что-то, что нужно им, и что мы можем достать сами или через наших новых знакомых.

— Ты про баронов севера?

— Ну а почему бы и нет? Я как раз получил приглашение на свадьбу, так что у меня будет возможность обсудить с ними дела, если таковые найдутся.

— Про товары не знаю, а вот иметь лавки и склады в баронстве Сохран — весьма выгодно. Думаю, на ближайшее время это будет самая востребованная площадка для торговли в регионе. Так что если сможешь получить преференции, то это будет для нас весьма кстати.

— Ага, осталось только подарок на свадьбу придумать. Такой, чтобы не ударить в грязь лицом и при этом не потратиться сверх меры. А то с такими результатами инвестиции не окупятся, знаешь ли.

— С этим, как раз, могу подсказать. Так как ты не благородный, то и подарки твои должны быть попроще чем у аристократов. Иначе обидишь кого-нибудь ненароком, такое не приветствуется.

— Ох, ну хоть какая-то польза от плебейского статуса. А поконкретнее.

Раст ненадолго нахмурил лоб, обдумывая варианты.

— Хм… У меня на складе есть южный хрусталь, два бокала. И тот покупатель, ради которого я их выкупил у обанкротившегося купца, вдруг скончался. А хорошую цену пока так никто и не дал. Так что готов уступить тебе оба по цене покупки — 14 серебряных монет.

— Хорошо, вычти из моей будущей прибыли.

Раст, поначалу немного растерявшись от такого предложения, всё же обречённо кивнул.

— И собирайся, отправишься с нами, — добил я его. — Раз хочешь иметь лавку в баронстве Сохран, придётся немного попутешествовать. А то, смотрю, засиделся ты тут, уже раза в полтора шире стал.

— Так это ж я для солидности…

В общем, бокалы молодожёнам я подарил, на пиру побывал, и даже смог-таки выторговать место для нашей конторы под небольшой склад, делегировав Расту обсуждение деталей будущей сделки. Мне же оставалось досмотреть церемонию и отправиться дальше. Вон уже все собрались для финальной речи. А он-то что тут делает? Тоже гость?

Появление мастера Ульдага стало для меня неожиданностью. Я искренне полагал, что ему есть чем заняться в его родном королевстве, учитывая произошедшую там смену монаршей особы. Весть о том, что Бродрик, которого многие в Приозерье и Грозовом княжестве помнили ещё как главу вольного отряда, вдруг стал королём Греша, была, пожалуй, самой обсуждаемой за последние несколько декад. Но мастер белой ленты всё-таки нашёл время посетить бракосочетание Гунмира и дочери барона Сохран и сейчас был среди других баронов на торжественной сцене.

Я же, будучи почётным, но не благородным гостем, стоял в толпе таких же как я уважаемых людей, взирая на собравшихся аристократов, как и положено, снизу вверх. Но и с моего места всё было отлично видно и прекрасно слышно. Тем более что барон Волка, держащий сейчас речь, мог похвастаться зычным и поставленным голосом.

— Сегодня мы не только скрепили узами брака судьбы наших детей, но и прочно связали наши семьи, а вместе с ними и наши земли. В этот прекрасный день мы объявляем начало новой эпохи для всех нас. Мы не будем больше ждать, пока кто-то другой за нас решит, какой кусок от наших территорий он хочет прибрать к своим рукам. Нет! Там, где поодиночке мы были слабы, вместе мы сможем стать силой, с которой придётся считаться. Поэтому, вернув себе свою свободу, теперь мы сами и по своей воле говорим о том, что нам нужно сильное и единое государство. Княжество, которое сохранит традиции наших предков и защитит от посягательств на наше право оставаться свободными в своём равенстве. И сегодня наши 6 баронств положат начало его становлению!

После столь неожиданной и пламенной речи на стол перед собравшимися баронами легла раскрытая книга, к которой по очереди подошли все шестеро, чтобы вписать туда своё имя. Наверное, что-то вроде хартии для нового порядка и государственного устройства, но не это было сейчас так важно. Куда интереснее было наблюдать за тем, кто именно оставил там свои подписи. Последним шестым «бароном» оказался Ульдаг, и судя по тому, что лишь от баронства Клён я не увидел законных представителей, то, видимо, мастера можно поздравить с новым титулом.

Значит ли это, что возвышение Бродрика было лишь одной из частей его конечного плана? Думаю, скоро я это узнаю. Даже в толпе людей взгляд грешского мага безошибочно отыскал меня, а сам он приветливо улыбнулся и махнул рукой, давая понять, что заметил моё присутствие. У меня же от такого невинного жеста кожа покрылась мурашками, а по спине пробежал холодок. Понимают ли остальные бароны, с кем сели играть за стол?

И снова пир, но уже для простого народа. С ярмаркой, песнями и плясками. Говорят, даже турнир будет. В целом, верное решение, ведь довольные и счастливые люди куда охотнее и правильнее «переваривают» новую информацию, которая, безусловно, уже стремительно разносится по столице нового княжества. Надеюсь, у отпросившихся погулять Зайцев хватит ума не напиваться дешёвой браги и не влезать в неприятности. Сам я участия в гуляниях не принимал, вместо этого дожидаясь удобного момента, чтобы пообщаться с Ульдагом. И тот не заставил себя долго ждать.

— Приветствую вас, мастер, или правильнее будет сказать барон Клён.

— Как это ни прискорбно, но род Клён сгинул бесповоротно, совсем не оставив после себя приемников. Мне же замок и земли вокруг него пожаловал совет родов, как человеку безусловно достойному и внёсшему неоценимый вклад в благополучие всех северных баронств. Правда, не забыв при этом эти земли ополовинить.

— Даже и не знаю, чего в этом жесте доброй воли было больше, щедрости или жадности. В любом случае, примите мои поздравления. Так в каком же статусе вы подписали бумаги?

— Как барон Ульдаг. Имя для рода смогу выбрать лишь после появления своего первого наследника, которого мне должна подарить одна из местных красавиц. Таково было условие северян.

Я почему-то не мог представить себе этого разменявшего вторую сотню лет мага, одержимого ещё более древней сущностью, в образе любящего мужа и отца семейства. Но всё же не удержался и спросил:

— И что, есть уже кандидатки на роль вашей баронессы?

— Отбоя нет, — улыбнулся он. — Но здесь важен взвешенный подход. Да и я пока никуда не тороплюсь.

— Да уж, дело это действительно серьёзное, — согласился я. — Это вам не королей на трон сажать. Тут лучше трижды подумать, прежде чем подумать ещё дважды.

— Вот и я так всем говорю, но разве же они слушают? — Ульдаг театрально закатил глаза. — Что не день, то новое предложение. Вчера так и вовсе барон Сохран пытался сосватать среднюю из своих дочерей. А она, между прочим, в 10 раз меня младше.

— Ну с учётом вашей продолжительности жизни, может, это и неплохой вариант…

— Думаешь? Что ж, я подумаю над эти предложением. Как и над всеми другими.

— Не сомневаюсь. Значит, это и была та цена, которую так не хотел платить Хермир? Впустить к себе чужака.

— Отчасти. Но в конце концов и он понял, что без меня у их затеи нет будущего. Даже шесть баронств, объединившись, едва ли смогут противостоять Казантиру или Бродрику. Я уж не говорю про Первого императора, который то и дело тоже поглядывает на эти практически ничейные, с его точки зрения, земли. Вечно лавировать меж крупных держав у них не получится.

— Но и один мастер вряд ли сильно изменит баланс сил. Что же вы предложили взамен?

— То же, что и попросил у Бродрика в обмен на свою помощь. Право перенести свою школу для магов со сродством на территорию баронств.

— И он согласился? Потерять целую армию из сотни меченных лентой магов? Не лучший шаг для нового короля.

— Трудно торговаться, когда на кону твоя жизнь. Но ты недооцениваешь этого медведя. Мы нашли компромисс, и Греш по-прежнему будет получать в своё служение две трети подготовленных мной магов по сходной цене. Ведь ему необходима эта сила, а нам нужны ресурсы для обустройства своего нового дома.

— И служить вы отправите тех, кого сами сочтёте нужным?

— Верно. Мне важно оставить подле себя некоторых магов, кого ещё можно пробудить, хотя бы частично. И теперь я смогу заняться поиском таких случаев по всему миру. Так что, если в своих странствиях вдруг набредёшь на очередного одержимого, не торопись разрубать его пополам, хорошо?

— Если договоримся о цене, то почему бы и нет.

— Ну вот и славно. А сейчас предлагаю пойти посмотреть на турнир. Слышал, что и от твоих Зайцев несколько человек заявились попробовать свои силы. Интересно будет на них глянуть.

— Действительно, грех такое пропустить…

О том, что о такой инициативе своих оболтусов слышу в первый раз, говорить я постеснялся. Но судя по тому, как хмыкнул маг, он и так это знал.

По пути к подготовленной для этого случая арене я мысленно прокручивал возможные варианты наказания, приоритет отдавая самым болезненным и чувствительным. Но тут для начала нужно выяснить, у кого именно хватило ума заявиться на турнир, и кто из них был тем самым нулевым пациентом, от которого и другим зайцам передалась эта инициатива. Ведь у каждого из них есть свои собственные слабые места и болевые точки. Индивидуальный подход — залог эффективности воспитательной работы.

Добравшись с мастером до места, я собирался разместиться среди состоятельных граждан города и таких же обеспеченных гостей столицы недавно провозглашённого государства. Название, кстати, решили не менять. По словам Ульдага, люди в баронствах только начали привыкать к тому, что живут в Северном княжестве, поэтому бароны не стали лишний раз пугать их переменами.

Однако мастер, к моему удивлению, подтолкнул меня к лестнице, ведущей на второй ярус этой импровизированной и наспех сколоченной трибуны. Туда, где за турниром собрались понаблюдать благородные особы. И первым из присутствующих меня поприветствовал Гунмир.

— Мазай, рад тебя видеть! Твоё экспертное мнение будет весьма кстати. Мы как раз собирались делать ставки, но раз уж ты здесь, то я, пожалуй, сначала посмотрю, на кого поставишь ты.

Я вскользь прошёлся взглядом по собравшимся. Никого из баронов, кроме Ульдага, здесь не было. Молодые и дорого одетые юноши, и их дамы сердца. По гербам, вышитым на одеждах, я узнал наследников Речного и Зелёного баронов. Остальные, скорее всего, тоже были отпрысками местной аристократии. Приглашения на свадьбу получили представители всех Вольных баронств, ведь это был прекрасный повод заявить о новом союзе и намекнуть на возможность в нём поучаствовать.

Неглубоко поклонившись, я приветствовал всех присутствующих и ответил молодому Волку.

— Боюсь, господин Гунмир, чтобы делать ставки, нужно для начала разобраться что к чему, хотя бы узнать, что за турнир и кто его участники.

Один из незнакомых мне юношей, пожалуй, самый взрослый из всех присутствующих (разумеется, кроме Ульдага), надменно фыркнул. Для него не укрылось моё вежливое обращение к сыну Хермира. Между собой люди равного положения общались свободно и без лишних пиететов.

— Тут всё просто, — Гунмир сделал вид, что не заметил такую реакцию. — Битва один на один, до первого серьёзного касания или падения. Оружие турнирное, на выбор: копьё, топор или меч, а вот доспехов нет. Что же до участников, то им может стать любой желающий, готовый внести 5 серебряных монет. Победитель забирает всё.

— И много таких желающих набралось?

— Много, но на турнир попадают первые 32 претендента. Да вон же они, как раз выстраиваются, чтобы поприветствовать публику.

И действительно, шум возбуждённой толпы усилился, многие выкрикивали имена своих фаворитов, призывая их не облажаться, другие пытались делать ставки, опираясь лишь на внешний вид и габариты. Я же с удивлением смотрел на Дунвеста, Сивого и Хорки, решивших принять участие в этом лохотроне. А о том, что это подстава, они уже и сами, наверное, догадывались. Не узнать в одном из кандидатов витязя из личной охраны Ульдага они не могли. Да, он был без брони, без своих артефактов и с тренировочным оружием. Но не даром наравне с закатными рыцарями витязи считаются сильнейшими бойцами Павелена. Дунвест, конечно, тоже может удивить большинство здесь присутствующих, но всё же был почти вдвое старше потенциального оппонента.

Я глянул на Ульдага, а тот, как бы невзначай, пожал плечами. Мол, ты же всё сам видишь, а потому ставь на кого хочешь.

— И как сделать ставку?

— Да просто назови сумму и воина, — в нетерпении выпалил всё тот же нервный парень. — И поторопись уже, турнир вот-вот начнётся.

Мысленно попрощавшись с деньгами, я всё же сказал:

— Золотой на третьего справа.

— Да уж… ну хоть не серебром, — на этот раз издёвка в голосе благородного слышалась слишком уж явной. — Справа… на этого старика⁈ Уж ни отцом ли он тебе приходится, что ты так свято в него веришь?

— Флеммер, прояви уважение к моему гостю и к его выбору, — беззлобно, но достаточно твёрдо сказал Гунмир.

— И в мыслях не было никого обижать. Я просто переживаю, как бы этот старый вояка не упал замертво от перенапряжения и не испортил нам турнир. Я в бойцах хорошо разбираюсь, ты же знаешь. Всё-таки, я с детства сам обучаюсь у настоящего мастера меча…

— Знаю, Флеммер, и с нетерпением жду твою ставку.

— А про ставки… К чему этот фарс? Мы же всё равно все поставим на бойцов из своих баронств. Разве нет? Так для чего вся эта прелюдия? Предлагаю по три золотых.

— Что ж, пусть будет так, — не стал спорить Гунмир, остальные бароны тоже не выказали недовольства.

— Может тогда и наш гость поднимет ставку, чтобы нам всем было удобней считать выигрыш?

Мысленно послав этого Флеммера с его предложением куда подальше, я с беззаботным видом кивнул, тем самым соглашаясь утроить свои незапланированные траты. Ни его, ни Ульдага я прибить не мог, что ж, видимо, за всё придётся отдуваться Дунвесту. Если он, конечно, не умудрится выиграть этот турнир.

Первые схватки прошли достаточно предсказуемо. Фавориты в лице сильнейших воинов баронств одержали свои победы над смельчаками, решившими составить им конкуренцию. Среди таких претендентов оказалось несколько воинов из купеческой охраны, полдесятка наёмников, а некоторые и вовсе называли только имя, предпочитая не раскрывать информацию о себе. А вот мои с каким-то даже вызовом представлялись Бешеными зайцами, от чего народ на трибуне откровенно посмеивался.

Тот, кто делал турнирную сетку, видимо, нарочно развёл баронских чемпионов, чтобы те не пересеклись раньше третьего раунда. Но не все из них до него добрались.

Хорки сражался как лев. Высокий, тощий и без гривы, но всё же лев. И даже прошёл первый круг, измотав своим стилем боя оппонента. Показалось даже, что его противник с некоторым облегчением выдохнул, пропустив удар тренировочного копья, после чего поплёлся отдыхать. Вот только во втором круге Хорки ждёт куда более серьёзное испытание в лице Сивого, который ещё увереннее разобрался с каким-то наёмником из другого вольного отряда. Когда же и Дунвест прошёл во второй тур, хорошенько утыкав не хотевшего признавать поражение воина, вокруг меня уже во всю гомонили юные наследники. Ведь на этот раз был повержен лучший из бойцов Речного баронства.

— Вот тебе и старик, — сказал один из юношей, не упустив возможности поддеть Флеммера. — Похоже для кого-то уроки с мастером проходят зря.

— Да что ты понимаешь? — взвился тот. — Все же видели, что его противник был откровенно слаб.

Сын Речного барона на этот выпад никак не прореагировал. Видимо, на своего отца он походил не только внешностью, но и характером. И так же, как я на весь этот турнир смотрел как на необходимое зло, которое нужно пережить в угоду тем, кому это действительно важно и интересно. Таким как Флеммер, например.

— Но каковы эти Зайцы, а? — влез в разговор другой. — Что за вольный отряд? У кого на службе?

— Никогда о нём не слышал, — помотал головой другой. — Может из Приозерья?

— Не стоит гадать. Тем более, что у вас есть исключительная возможность узнать о них чуть позже, — вмешался в обсуждение Гунмир. — Непосредственно у главы этого отряда.

Его кивок в мою сторону привлёк внимание присутствующих, я же в обратном направление послал очередное мысленное проклятье.

Хорки ожидаемо проиграл Сивому. Его тактика на этот раз не принесла желаемого результата. Бывший мрачный просто был быстрее, и бой не продлился долго. Дунвест же в непростом бою выкинул из турнира очередного баронского претендента.

— Советую тебе, Флеммер, хорошенько подумать прежде, чем сказать, что и мой воин был слаб.

Один из юношей предостерегающе глянул на не всегда следящего за языком парня, и тот лишь пожал плечами. Его-то фаворит всё ещё был в строю.

В третьем туре Сивый проиграл. Не сказать, что бой с витязем вышел однобоким. Нет, к моему удивление, мрачный хорошо сражался и пару раз заставил противника попятиться, да и продержался в итоге не меньше минуты. В общем, зрители остались боем довольны и провожали его подбадривающими криками.

А вот следующий бой уже привлёк внимание не только толпы, но и всех нас. Названный стариком воин готов был выйти на небольшую арену, чтобы биться с человеком Флеммера. И ведь толпа была на стороне немолодого воина, и всячески желала ему победы. Ну кроме тех, конечно, кто поставил на его противника. Сам Флеммер в напряжении так сильно сжал кубок с вином, что даже не заметил, как пролил его содержимое себе на одежду.

Оба бойца в качестве оружия использовали меч. И оба по своему стилю чем-то были схожи. Возможно, это и есть тот мастер меча, уроками которого так гордится этот юный господин. Если так, то у Дунвеста действительно могут быть проблемы.

Впрочем, поначалу наш бывший рыцарь держался хорошо, не уступая оппоненту в скорости и ловкости. Но чем дольше длился бой, тем сильнее чаша весов склонялась на сторону более молодого мечника. Дунвест начал понемногу уставать. Его движения замедлились, он всё с большим риском уходил из-под ударов, сам атакуя уже далеко не так остро. Спустя почти две минуты боя силы, казалось, совсем покинули его. Очередная серия выпадов от его визави закончилась рубящим ударом, которым, наверняка, можно было нанести увечье даже тренировочным оружием. Удар вышел сильным, точным, но нетерпеливым. Такой наносит человек, почувствовавший своё превосходство и уже поверивший в свою неминуемую победу. Словно собрав всю оставшуюся энергию воедино, Дунвест крутанулся вокруг оси и неожиданно подрубил опорную ногу воина, пропустив его меч в сантиметре от своей макушки. Что ж, дорога к финалу была для него открыта.

— Это было нечестно, вы же видели, он обманул его! — заорал Флеммер. — Выиграть подлым обманом, разве это достойно турнира? Я требую извинений от него и от тебя… как там тебя… неважно! Это ведь твой человек, и он совершил подлость!

Такой реакции не ожидал никто. Все присутствующие на этом ярусе люди по-разному смотрели сейчас на этот приступ необоснованного гнева. Кто-то снисходительно, кто-то с усмешкой, а кто-то откровенно брезгливо. Но во всех этих взглядах не было одного — уважения. Флеммер его лишился по своей собственной глупости и из-за своей собственной несдержанности.

Что же до меня, то я решил себе позволить ответить:

— Видимо, господин Флеммер, ваш наставник обучает вас по каким-то особенным правилам. Всем очевидно, что бой был честным.

— Ах ты…

— Уймись, Флеммер. Ты забываешься. Ты у меня в гостях.

Тон Гунмира на этот раз был куда строже. А его оговорка весьма интересной. Ведь все мы сейчас были в гостях у барона Сохран, и вряд ли один лишь только брак с его дочерью позволяет ему говорить таким образом. Что-то я забыл прояснить у мастера Ульдага, кто будет управлять всей этой объединённой богадельней…

Флеммер хоть и раздувал сейчас щёки, но вступать в дальнейшую перепалку не стал. Как и досматривать турнир. Всем своим видом демонстрируя собственное превосходство, он стремительно прошествовал к лестнице, прихватив с собой всё это время не проронившую ни слова девушку и недопитый бокал вина.

Нам же было не до этого. Очередной бой уже начался… и закончился. Боец барона Волка продержался против витязя едва ли дольше, чем Сивый. На что Гунмир, словно в укор покинувшему нас Флеммеру, с уважением и благородством поздравил с победой барона Ульдага, чьё имя и баронство и представлял победитель схватки.

В четвёртом круге свои победы вновь одержали наши с мастером воины, которые теперь и сойдутся в финале. Едва ли Дунвест может рассчитывать на свои уже показанные уловки. Как и на свою скорость и мастерство. Всего этого у витязя должно быть не меньше. Но тот похоже был счастлив, когда выходил на арену. Прямо-таки светился своим обычно невозмутимым лицом и даже помахал встречающей его толпе, что уж совсем на него было не похоже. Да, у этого города появился новый герой. И ничего что уже седой. Зато народный и горячо любимый.

Хорошая реклама отряду, возьмись мы выполнять здесь заказы. Вот только в планах такого вроде не было.

Как бы то ни было, бой начался. С замиранием сердца я следил за тем, как секунды одна за другой складываются в первую минуту, а значит «рекорд» Сивого Дунвест уже побил. Вот и вторая минута подходит к концу, а бой ещё идёт. И идёт подозрительно на равных.

Я даже не понял, что именно случилось, но вдруг очередной обмен ударами закончился тем, что оба сделали шаг назад и остановились. Обоюдное касание? Но кто был первым? Вдруг витязь первым бросил оружие на землю, тем самым признавая своё поражение. Дунвест же ещё какое-то время смотрел на него, после чего всё же поднял свой меч вверх, давая толпе искупать себя в овациях.

— За-яц! за-яц! за-яц! — скандировала публика, а я чуть слезу не пустил от умиления.

— Поздравляю, ваш воин выиграл турнир. А вы выиграли это пари, — мастер Ульдаг первым поздравил меня, после чего и остальные баронеты отвесили свою порцию приятных слов.

— Благодарю, по ходу турнира ему повстречались весьма достойные соперники. А судьбу финала решило мгновение. Будь это настоящий бой…

— И всё же. Все мы впечатлены вашим отрядом и хотим узнать о нём немного больше.

— О, поверьте, — вмешался в разговор Гунмир. — Уважаемому Мазаю есть, что нам рассказать. Но дамы явно устали от этого зрелища, поэтому предлагаю переместиться за стол, который накрыли для нас в саду. Мазай, ты же составишь нам компанию?

Все варианты вежливо слинять из поля зрения баронских сынков разбились о насмешливый взгляд мастера Ульдага, который дабы я не мучался, выдумывая различные предлоги, сказал:

— Заодно там и рассчитаемся с нашим победителем.

Что ж, если ради получения золота нужно развлечь историями ораву молодых аристократов, то так тому и быть. Благо даже выдумывать ничего не нужно, лишь немного скорректировать детали, да опустить некоторые подробности.

Глава 2

Тяжесть золотых монет в моём кошельке постепенно помогала справиться с раздражением, накопленным за время общения в кругу юных аристократов. Осознание того, что ты стал частью развлекательной программы, организованной Гуниром для своих важных и знатных гостей, не добавляло положительных эмоций. Но куда неприятнее был тот факт, что младший Волк использовал меня в своих корыстных целях, и сделал он это, наверняка, с подачи Ульдага. Тот даже не постеснялся просветить меня на этот счёт.

Род Флеммера, третий по силе во всех вольных баронствах (после Сохран и Волка), выступал в роли оппозиции для Северного княжества. Его отец мутил воду, подбивая не принявших ещё решение баронов выступить против такого объединения. Сам он давно кормился с рук Первого императора, который, по словам мага, пообещал тому защиту от Казантира и его реваншистских идей.

Так что спровоцированный мной и устроенный Флеммером перформанс пришёлся как нельзя кстати, подпортив его репутацию среди будущих правителей этих лоскутных земель. Не ключевое событие, но одно из ряда других таких же. Из подобных мелочей и складывается общая картина и политические настроения. Гунмир же, напротив, сегодня продемонстрировал свою силу и выдержку, презентовав себя в качестве рассудительного и надёжного лидера. Ведь именно его уже в ближайшем будущем выберет совет родов в качестве своего нового князя. Править он, конечно, будет под присмотром отца и тестя, но они ведь не вечны, и рано или поздно молодой Волк заберёт себе контроль над княжеством, предварительно набравшись опыта в управлении.

Наверное, таков был план. Вот только там, где остальные бароны смотрели на 5–10 лет вперёд, один из них мог себе позволить строить куда более долгосрочные планы. И будущий князь был полностью от него зависим.

Как бы то ни было, деньги я свои получил, и деньги это были немалые. 24 золотых, одна половина из которых была отчеканена в Приозерье, а другая в Империи. Грешские монеты никто в общий банк не положил. Может потому, что доля золота в них была чуть выше? Находясь на Севере, Греш остро нуждался в снабжении по целому ряду товаров, поэтому был вынужден завлекать таким образом к себе купцов. Выручку торговцы получали в грешских монетах, а налоги на родине платили в отчеканенных там. Мелочь, но для купцов, живущих на наценке, такая разница была существенной. По крайней мере, что-то такое мне недавно говорил Раст, размышляя на тему, как нашей конторе избежать излишнего внимания со стороны фискальных служб Приозерья.

Ну да чёрт с этим. Передо мной сейчас стояла куда более насущная задача — решить, что делать с Дунвестом и другими Зайцами, заявившимися на турнир. Награждать или наказывать? Победителей, вроде как, не судят, но победитель-то был только один. Ладно, для начала неплохо было бы разобраться, откуда уши растут.

— Ну что, рыцари без страха и упрёка, снискали себе славу?

Моё появление во дворе постоялого двора, где мы разместились отрядом, все встретили настороженно. Судя по всему, участники турнира видели меня на трибуне, и уже поняли, что отнекиваться будет бессмысленно.

— Так не ради ж славы, — неуверенно попробовал возразить Хорки. — А в качестве тренировки. Схватки с сильным противником — лучшее средство для собственного совершенствования. Так Сивый говорит.

— А что сразу я? — бывшему мрачному явно не понравилось, как его товарищ перевёл на него стрелку. — Никого я не заставлял. Ты сам понадеялся на свою удачу, так что не начинай.

На это Хорки примирительно поднял руки, соглашаясь с таким доводом.

— Ну хорошо. Но кто всё-таки вас надоумил? Это же явная трата денег впустую. Хорки, за всё время ты не выиграл у Дунвеста ни одного боя. Так на что ты рассчитывал?

— Что судьба не сведёт меня с ним или с кем-то столь же сильным уже в первом круге, — развёл он руками. — Тем более, что мастер Ульдаг должен был об этом позаботиться.

— Ульдаг? Поня-я-тно. И что он вам пообещал взамен?

— Не брать с нас турнирный внос, а наоборот, заплатить за каждый пройденный тур по 5 монет серебром. Как тут откажешься? Кстати, мы отправляли Шуста на твои поиски, чтобы он передал о нашем решении поучаствовать, но он тебя не нашёл.

Шуст согласно кивнул, подтверждая, что всё так и было. Насколько он при этом усердно меня искал, проверить было сложно.

— Что ж, мотив ваш ясен. Не жажда славы, а банальная алчность. А чемпион-то наш где?

— Так оформляет расписку на выигрыш, сумма-то большая, — поделился Сивый. — Он у нас теперь жутко богатый стал.

— Ну ничего, — улыбнулся Хорки. — Как придёт, мы его немного потрясём. Такой успех просто необходимо отпраздновать. Как выдастся свободное и спокойное время, конечно.

Последнюю поправку он уже сделал, глядя на мою всё ещё недовольную физиономию.

— Постараюсь, чтобы у вас его было поменьше, дабы вы опять чего-нибудь не придумали. Ладно, хоть среди вас нашлись те, кому хватило ума не поддаваться на уловки этого столетнего прохиндея. Даже удивительно, что среди них оказался ты, Колтун. В моих глазах ты и есть истинный победитель этого турнира тщеславия и алчности. Молодец!

Видя, что рыжий от такой похвалы смутился и отвёл взгляд в сторону, а остальные едва сдерживаются, чтобы не начать смеяться в голос, я обречённо вздохнул и спросил у него:

— Давай, говори уже…

— Я… Это… Отбор не прошёл…

* * *

Перед нашим отъездом Гунмир всё-таки озвучил своё предложение — постоянная служба в княжеской дружине для всех Зайцев и хорошие перспективы лично для меня. Ему нужны были честные и верные люди в своём окружении, которым сможет доверять лично он. И за это он готов был изрядно платить. Даже намекал на то, что у его молодой жены есть сестрёнки, самой младшей из которой лет через 5–7 тоже нужно будет подыскивать жениха. Бедный барон Сохран. Видимо, это действительно большая головная боль для него.

Вот только в мои планы оседлый образ жизни пока не входил, о чём я деликатно сообщил Гунмиру. Он информацию принял спокойно, но всё же настоятельно рекомендовал подумать. Обязательно поразмыслю, но уже после того, как наведаюсь в гости к другому своему знакомому, у которого для меня вроде как тоже имелось какое-то предложение. Да я прям нарасхват!

Дорога до имперского города Пуёль займёт немало времени. И чтобы весь этот путь не прошёл даром, мы наняли сами себя. Точнее Раст, подсуетившись, загрузил целый обоз товарами, приобретёнными здесь же в баронстве. По его мнению, они были способны вызвать повышенный интерес среди имперских подданных. Нас же он нанял в качестве охраны за полцены от стоимости обычного десятка не самых бравых парней. В общем, задаром… Если бы не попутный маршрут и 60% прибыли в этом нашем совместном деле, то это был бы повод обидеться. А так я был склонен считать это хорошим менеджментом и эффективным использованием внутренних ресурсов.

По крайней мере, я так думал, пока не решил поинтересоваться, что же упаковано в тюки и ящики.

— Одежда? Раст, ты серьёзно? Везти в Империю платья, юбки и рубашки? Это как в Золотой дол везти пшеницу. С чего ты взял, что мы сможем там это продать?

— С того, что ты ничего не понимаешь в моде.

— Зато ты, я смотрю, в последнее время стал в ней хорошо разбираться. А ещё в хорошем вине и антиквариате.

— Если ты про те бокалы, то я же говорил, что они на продажу. И разве ж это грех, разбираться в хороших вещах? Особенно торговцу.

— Чёрт с тобой, но ты так и не ответил, почему эти вещицы у нас кто-нибудь в том же Пуёле купит?

— Да потому что их уже покупают. Только пока не в Империи, а здесь, в Сохране. На церемонию прибыли несколько представителей из Единой, и знаешь, что они сделали в первый же день? Пошли по магазинам и прикупили одежды местного покроя. Естественно, не простой, а самой дорогой. И брали только ту, которую нельзя спутать с какой-то другой. А вчера от одного имперского купца пришёл заказ на целую партию изделий местных швей и мастеров. Его соберут через 5–7 дней, после чего товар поедет в Трием и другие крупные города.

— И чем же вызван такой ажиотаж среди имперских зажиточных граждан?

— А чёрт его знает, тут обычные законы не действуют. Возможно, вся эта история с Бродриком произвела сильное впечатление на власть имущих в Единой. Я слышал, что в столице уже было несколько театральных постановок и уличных представлений, описывающих историю восхождения на трон рычащего медведя. Для тамошних дворян это что-то вроде экзотики. Вряд ли, интерес к культуре северян будет долгосрочным, но мы можем быть первыми, а значит поиметь выгоду.

— И сколько ты вложил в эту рискованную затею?

— Не так уж и много, 12 золотых, которые я намерен превратить в 24.

— Из которых шесть ты заплатишь нам. Не такая уж большая остаётся прибыль, учитывая риск не получить вообще ничего.

— Я верю в затею. Но рисковать бо́льшим капиталом не готов. Рассчитываю, что ты сможешь найти возможность продать товар ещё дороже. Ведь ты в этом заинтересован даже больше, чем я. Ровно в три раза.

Очередной намёк на несправедливое распределение прибыли я пропустил мимо ушей.

— Не поедешь с нами? — вместо этого спросил его я.

— Нет. Вернусь в Солнечную, там много дел. Творген сильно мне помогает с охраной и маршрутами, но мало что смыслит в торговле. Слишком прямой и нетерпеливый. Отправил его как-то на переговоры, пришлось потом самому ехать, извиняться.

— Похоже на него. Возможно, ему будет лучше с нами, чем в конторе. Но и закрыть эту позицию пока некем. Ладно, пожелай нам удачи. Куда бы мы не направлялись, она нам часто бывает нужна.

— Удачи, и пусть Трое приглядывают за вами.

Раст на прощанье махнул рукой и отправился по своим делам. Мне же нужно было собрать своих орлов и настроить их на рабочий лад. Вчера я им всё же позволил немного покутить за счёт Дунвеста, который проставился с выигрыша турнира. Но, благо, все были разумные, и с похмелья вроде никто не болел. Знали свою меру. Ну или подход к Зефу… Тот, кстати, был подозрительно усталый, и такой же подозрительно довольный. Словно, хорошенько заработал этим утром.

— Ну что, готовы ещё раз посмотреть на спесивые морды имперских аристократов? — обратился я к построившейся шеренге воинов.

— А сколько платят? — спросил Пруст.

— Пока за показ денег не дают. Тут главное самим чего-нибудь не лишиться. Например, головы. Так что поумерьте гордыню, и не забывайте кто вы есть. Наёмники. И таких как мы в Империи не особо привечают. Поэтому границу пересечём как купеческая охрана, нанятая торговцем Растом. Бумаги у нас оформлены, товар в обозе. Можем выдвигаться.

— А что везём? — уточнил любопытный Хорки.

— Да всякое… Но в основном платья.

— Бабские что ли? — не понял Колтун.

— Женские, — поправил я его. — И дорогие, так что не попортите.

— Слышал, рыжий? Чтобы не вздумал примерять! — по обыкновения поддел товарища Хорки.

Мужики заулыбались, а Колтун гневно глянул в его сторону. Но, сделав глубокий и медленный вдох-выдох, каким-то чудом сдержался.

— Жизнь как зеркало, — вдруг выдал он. — Что показываешь, на то и смотришь. Жадность и скупость возвращаются бедностью. Злоба и ненависть — болью и страданием. А твои, Хорки, гордыня и высокомерие однажды обернутся унижением и позором. Оставь это, пока ещё не поздно.

После недолгого всеобщего ступора первым отреагировал Сивый:

— Вот **#*#**. Это ты где такого набрался?

Колтун загадочно промолчал, но тут своей версией поделился Пруст.

— Да мы его вчера пьяного не дотащили, просто. Тяжёлый же. А тут храм по пути встретился. Ну мы его ночевать там и оставили, приплатив за присмотр. Видимо, теперь сказываются последствия пребывания под боком у жрецов.

Моя первоначальная оценка их сознательности и умеренности рассыпалась на глазах. А желание устроить им разнос, наоборот, крепло с каждым сказанным ими словом.

— Лучше просто молчите, — шёпотом посоветовал товарищам обычно немногословный Горунар, словно почувствовавший перемену в моём настроении. Сам он стоял собранно, но как-то подозрительно часто прикладывался к кожаной фляжке с водой.

— Давайте выдвигаться, — просто сказал я, устав от этого балагана. — Дунвест, есть разговор.

Когда все отправились седлать лошадей, я задал бывшему рыцарю интересующий меня вопрос:

— В финальном бою… ты выиграл или нет?

Он ответил не сразу, даже сморщил лоб, пытаясь подобрать слова.

— Не знаю. Мне так не показалось. Но я решил не думать об этом. Главным боем для меня стал третий.

— Это в котором от Флеммера выступал его мастер наставник?

— Да. Много про него слышал. Собственно, ради этого боя я и согласился поучаствовать в турнире.

— И как он?

— Пустозвон, — вынес свой вердикт Дунвест. — Из тех, кого больше заботит их репутация, чем само мастерство. Что же до финала… Думаешь Ульдаг позволил мне выиграть у его человека?

— Не исключаю такого варианта, у него были свои мотивы, да и подкупить мою лояльность — это в его стиле.

— Если не случилось ничего плохого, то просто прими это как данность, — посоветовал он. — Лично я так и сделал. Получил удовольствие от хороших схваток, да ещё и отлично подзаработал.

— Большие деньги кружат голову не только молодым воинам.

— Переживаешь, что я могу уйти из отряда? Не стоит. Я дал тебе обещание, и я его сдержу. Пока сам не попросишь уйти.

В ответ я кивнул, более не говоря ни слова. Что хотел я узнал, а пустозвонами ни я, ни Дунвест не были.

* * *

Слова Гунмира про «окунуться в имперскую грязь», сказанные им ещё на пиру в честь победы над Сверсеном, оказались пророческими. Хотя, я думаю, что он закладывал в них несколько иной смысл. Мелкий противный дождь моросил уже третьи сутки, не давая нашей одежде и шанса просохнуть. Очередной постоялый двор оказался набит битком, и места нам в нём не нашлось. Можно было поругаться и пошуметь, но к счастью, подвернулся другой вариант размещения. Один из ушлых сельских жителей предложил свой большой дом в паре лиг от имперского тракта. Туда мы и направились.

Подозрения, что нас ведут в ловушку, конечно, были, но довольно слабые. Оружие мы своё особо не скрывали, потому на роль жертвы подходили слабо. Когда же добрались до дома, то и вовсе расслабились. Большой двор, двое сыновей и столько же дочек, жена и три собаки. И в целом явно зажиточная ферма, с большими угодьями и хлевом под домашний скот. Так зачем уже самому хозяину так рисковать, приглашая к себе таких постояльцев? Об этом я и спросил главу семейства, когда мы уже расположились на кухне и ждали приготовленный его женой ужин.

— Так вы на вид серьёзные, — ответил он. — И товар везёте. Сразу видно, что торговцы, а не разбойники.

Но на мой скептический взгляд всё же добавил:

— Ну и дела плохо идут, совсем. Две декады назад мимо нас маршем 12-й легион прошёл. Не здесь, ближе к Пуёлю. Но его фуражиры собрали всю провизию с округи, к нам тоже заглянули.

— Цену плохую дали? — предположил я.

— Такую, что теперь концы с концами еле сводим, — мрачно подтвердил он. — Всё, что от них получил, раздал ростовщикам, у которых под посевную брал взаймы, да аренду оплатил роду Вестелин, которому земля принадлежит. Так всё равно ещё должен остался! Работникам и вовсе платить нечем, трое ушли уже, остальные, думаю, тоже долго ждать не станут. Вот и приходится искать, где подзаработать, иначе зиму мы не протянем. Думал, вот распродать хозяйство, так хотя бы детей в Пуёль отправить, но после слухов, что из города приходят, решил, что лучше уж здесь как-нибудь продержимся.

— А что за слухи-то? Мы аккурат в Пуёль и едем.

— Да вам-то, наверное, и нечего бояться. Среди вас же девок нет. А слух тот прескверный, да и не слух вовсе. От разных людей слышал уже, и все про одно и то же твердят. В городе сильный маг поселился, вроде даже мастером кто-то называл. Нелюдимый он, со скверных характером, и света белого не любит, шторы на окнах в любую погоду задёргивает. А гулять выходит лишь по ночам и в одиночестве. Но что хуже всего, с его появлением в городе стали пропадать девушки. Молодые в основном. А когда находят их, то… такое рассказывают…

Жена фермера как раз поставила на стол котелок с приятно пахнущим рагу и положила руку мужу на плечо.

— Не надо, а то я потом спать опять плохо буду, — сказала она.

Мужик кивнул и продолжать не стал. Приятных тем для разговора тоже не нашлось, поэтому поели в тишине и пошли спать. Но караул я всё же распорядился выставить.

Завтракали на ферме рано, когда солнце ещё едва встало, поэтому за столом все сидели полусонные, но всё-таки с приподнятым настроением. Дождь прекратился, а утреннее небо разъяснилось, делая рассказанную вчера хозяином байку чем-то далёким и неправдоподобным.

Плотно набив животы, мы рассчитались с фермером, пожелав ему удачи. Он же намекнул, что будет рад нас видеть и на обратном пути. Дождь или нет, а здесь и дешевле, и вкуснее. В этом он, кстати, был прав.

По пути в Пуёль я трижды поднимал тему пропажи девушек в общении с караванщиками, следующими из города нам навстречу. И каждый раз слышал примерно то же самое, только количество жертв росло. Когда мы покинули ферму и вновь выехали на тракт их было 7, когда же мы подъезжали к городским воротам, их уже насчитывалось 9. Тенденция более чем очевидная, и не только нам. На улицах города с наступлением вечера было куда меньше людей, чем когда мы останавливались здесь в прошлый раз, зато куда больше стражников, эти улицы патрулировавших. Толку от этого вряд ли будет много, но горожанам нужно было показать, что градоправитель хоть что-то делает ради их защиты.

В общем, мне уже не терпелось пообщаться с этим угрюмым и ужасным магом, держащим в страхе немаленький даже по меркам Империи город, чтобы узнать, что он сам про всё это думает. Пожалуй, завтра утром нанесу ему визит. Но лучше пораньше и инкогнито. Пока ситуация не прояснится, лучше действовать осторожно, ведь даже от простого общения со столь обсуждаемой персоной есть риск заразиться её дурной славой. А мне ведь в этом городе милостью нашего Раста ещё товар нужно сбыть, и не абы какой…

Глава 3

Адрес, записанный на клочке бумаги, привёл меня к видавшему виды дому. Большому и внушительному, вот только прямо сейчас внушал он скорее уныние и грусть. Каменная кладка высокого забора поросла не только плющом, но и сорняком, а незапертые кованные ворота жутко скрипели от малейшего движения. Вблизи особняк и вовсе выглядел откровенно заброшенным, лишь массивная дверь с потрескавшейся тёмно-зелёной краской ещё дарила ощущение прочности и надёжности. Весьма обманчивое, если посмотреть на большие окна первого этажа, в которых даже не везде сохранились стёкла. Заходи не хочу. Но я всё же, как и подобает нормальному гостю, постучал в дверь.

— Не заперто! — раздалось по ту сторону. — Входи уже!

Внутри гостевого холла было практически пусто. Мебель отсутствовала, как и иные элементы декора. На стенах отчётливо виднелись прямоугольные следы невыгоревшей от солнца штукатурки, оставшиеся, по всей видимости, на них после того как были сняты висевшие там картины. Даже от люстры осталась только железная цепь, одиноко свисающая с потолка. Наверное, на тот случай, если хозяин вдруг всё-таки решит удавиться от безысходности. А вот, кстати, и он.

Кромвель шагал мне навстречу, вполне себе улыбаясь. Его помолодевшее лицо излучало уверенность и сильно контрастировало с окружавшим нас интерьером. Не похож он на маньяка или спятившего колдуна, вот только даже серийные убийцы обычно мало чем внешне отличимы от нормальных людей.

— Ты всё-таки нашёл время заглянуть ко мне? Тебе повезло, что застал меня на месте. Я всерьёз раздумывал бросить всё и отправиться в очередное путешествие.

— И чего тебе не сидится в этом уютном гнёздышке? — не удержался я.

— О, я уже соскучился по твоему острому языку, Мазай. Но давай пройдём наверх, одну комнату я всё же успел немного обустроить.

На втором этаже действительно нашлось одно мало-мальски чистое помещение с кроватью, книжным шкафом, деревянным письменным столом и парой кресел. В них мы и разместились.

— Ну что, как там поживают бароны? Ещё не переругались друг с другом? — начал он издалека.

— Напротив, едины как никогда. Брак Гунмира со старшей дочерью барона Сохран скрепил союз сильнейших родов, вокруг которого строится новое государство. Так что, когда я видел их в последний раз, они клялись во взаимной дружбе и преданности. К тому же, сейчас есть кому за ними всеми присмотреть.

— Ты про Ульдага? — уточнил маг. — Слышал я про его новый титул. Думаю, бароны не понимают с кем имеют дело. В глубине души они остаются местечковыми правителями своих лоскутных земель. И их мысли и планы не выходят за их пределы. Ульдаг же как минимум дважды садил на трон Греша нужного ему человека. Его навыки планирования и предвидения находятся на недосягаемом для баронов уровне. И кто же будут князем?

— Гунмир, — ответил я, рассчитывая удивить Кромвеля, но тот, наоборот, одобрительно кивнул.

— То, что новым князем станет не кто-то из нынешних баронов — идея правильная. Молодой Волк умён и умеет мыслить стратегически, к тому же его взгляд не так зашорен. Вот только сколько у него на самом деле будет свободы?

Сомнения Кромвеля лишь подтверждали мои собственные мысли на этот счёт. К тому же мне была известна ещё одна важная деталь, но рассказывать магу про одержимость сына Хермира я не стал.

— Как бы то ни было, мы оба приняли в этом непосредственное участие, и оба должны были получить свою награду. Не уж-то ты получил вот это?

Словно дождавшись моего вопроса, с противоположной от меня стены отвалился небольшой кусок штукатурки, с шумом грохнувшись на пол и подняв облачко пыли. Кромвель, находясь под впечатлением такого совпадения, не сразу нашёл нужные слова.

— Не совсем, — наконец ответил он. — Это лишь необходимое приложение. Но не буду скрывать, такого я тоже не ожидал. Видишь ли, 5-я ступень для граждан Империи открывает дорогу к наследному титулу и основанию рода. Вот только бюрократия может тянуться десятки лет. Другое дело, когда ты приносишь пользу своему государству. Прямой указ императора сокращает процедуру до нескольких декад.

— И император посчитал, что события в Северном княжестве пойдут на пользу Империи?

— Конечно. Греш потерял прямой контроль над территорией вольных баронств и вторым по силе магом королевства. Ситуация с мечеными лентами магами остаётся неопределённой, а значит, даёт возможность расшатывать её и дальше. Я уж не говорю про потерю нескольких сотен хорошо подготовленных воинов из дружины Сверсена. Всё это ослабляет прямого конкурента Империи на севере Павелена, и делает мои заслуги значимыми. Своего я в итоге добился.

— Выходит, ты теперь наследный аристократ? Не пора ли мне снова обращаться к тебе на вы?

— Своим великодушием дарую тебе право, как и прежде, обращаться ко мне как к равному.

Я лишь усмехнулся в ответ, но благодарно кивнул.

— Что же до всего этого, — продолжил он, обводя взглядом помещение. — То у любого имперского рода должна быть земля и поместье. Без родового гнезда бумаги попросту не оформят. И если приобрести дом труда не составит, то вот с землёй всё обстоит иначе. Вся она уже поделена между благородными домами, а все остальные подданые Империи являются её арендаторами. О продаже даже кусочка речь не идёт, так как подобные сделки рассматриваются другими домами как верный признак упадка и грядущего краха рода.

Мне почему-то вспомнилась вся эта история с границей Единой и Золотого дола, когда имперцы так настойчиво пытались отжать этот клочок земли. В свете полученной информации такие усилия приобретали иной смысл.

— Но откуда тогда этот пусть и обветшалый, но всё-таки особняк, да ещё и в хорошем районе Пуёля? Соседи, то у тебя очень даже приличные. Я пока шёл сюда, меня трижды пытались прогнать взашей местные охранники.

— И дом, и земля под ним — подарок госпожи Деневиль. Её попытка откупиться за те события, что произошли не так давно в храме забытых богов. Ведь Лавлиен приходился ей кузеном.

— Плата за твоё молчание?

— Такое не умолчишь. Скорее, чтобы я не пытался это как-то использовать и тем самым не усугублял и без того немаленькие репутационные потери её рода. Когда я получил бумаги на это поместье, я был неожиданно удивлён. Но вот лично убедиться в его состоянии я смог только недавно, уже после того, как передал тебе адрес для встречи.

— Только не говори мне, что ты мучаешься здесь только ради меня. Мог бы передать сообщение или ещё как-то дать понять…

— Не переоценивай собственную значимость, Мазай. Конечно, на это у меня были свои причины. Я действительно хотел сделать тебе деловое предложение, но теперь, в свете последних событий и слухов, уже не уверен, что оно уместно. Надеюсь, ты сюда приехал не только, чтобы повидаться со мной.

— Разве что торговать. Платьями. Кстати, не можешь с этим помочь? Может знаешь кого-то, кто заинтересован в их покупке.

— Ты сейчас так издеваешься, да?

— Вполне себе серьёзно. У меня в обозе женского шмотья на 24 золотых. И его надо сбыть в кратчайшие сроки.

Кромвель сначала хмыкнул, затем второй раз, а после и вовсе заржал. Я, конечно, понимал, что не очень похожу на торговца женской одеждой, но не на столько же, чтобы вызывать истеричный хохот.

— Может, пояснишь? — спросил я его, когда он отсмеялся. — А то, знаешь ли, обидно.

— Ты разве не в курсе, что в Пуёле пропадают девушки?

— Успел наслушаться историй. Ты, кстати, главный подозреваемый. Угрюмый и нелюдимый маг, живущий в заброшенном особняке и боящийся дневного света. Как-то так тебя описывают.

— Именно! А теперь добавь к этому тот факт, что спустя несколько дней этих девушек находят бессмысленно бредущими по городу, со следами насилия на теле и… полностью обнажёнными. И теперь ты предлагаешь мне помочь продать женскую одежду⁈ Ты хочешь, чтобы мой особняк сожгли?

— Таких подробностей я не знал. Кстати, кто распускает эти слухи о твоей причастности?

— Не всем по нраву мой новый статус. К тому же на этот особняк претендует немало народу. Я получил уже три предложения о его продаже. Хотя не удивлюсь, если все трое в конечном счёте приведут к одному и тому же заказчику — роду Вестелин. Почти весь город и его окрестности принадлежат именно им.

— Интересный подарок тебе сделала госпожа Деневиль.

— Это в её стиле. Что же до моей нелюдимости и боязни света, то тут всё просто. Я не могу нанять местных слуг и рабочих для восстановления поместья, они просто отказываются работать на меня. А шторы задёрнуты лишь по причине того, что из-за отсутствия нормального остекления по всему дому гуляет холодный сквозняк, с которым я уже не знаю, как бороться. Это хоть как-то удерживает в доме тепло.

— Не пробовал разобраться с этими нападениями? Если найдёшь виновника, то сможешь очистить своё теперь вдвойне благородное имя и наконец решить бытовые вопросы.

— Ага, и как ты это себе представляешь? Сидеть в засаде и ждать, когда злодей нападёт на очередную жертву? Как это будет выглядеть со стороны? Да на меня первого стража нападёт!

— Тогда не вижу иных вариантов, кроме как просто уехать отсюда. Так ли тебе нужен этот особняк, когда ты можешь жить где-то ещё?

— В том-то и дело, что нужен. Градоправитель уже прислал второе предупреждающее письмо, о том, что недвижимость в черте города необходимо содержать в надлежащем состоянии. В противном случае он инициирует вопрос об его изъятии в пользу города и выставит на аукцион. Более того, дом должен быть обитаем, то есть в нём должны проживать или члены семьи, или слуги. И если родственниками я ещё не обзавёлся, то вот проблема найма слуг мне и в голову не приходила. А зря.

— Поэтому ты торчишь тут денно и нощно, дабы соблюдать формальность?

— Ну не настолько всё категорично, и, конечно, я не обязан тут сидеть сутки напролёт в качестве затворника, но в целом да. Не так я себе представлял начало своей новой жизни.

— Странно всё это, какой с этого прок Империи и её канцелярии?

— А какой ей прок от очередного зазнавшегося аристократа? Другое дело, если ты придёшь на поклон к императору, примешь его сторону и продолжишь нести службу. В этом случае ты получишь его поддержку и протекцию, и все эти проблемы перестанут существовать. Цена известна, и имя ей свобода.

— Но не думаешь же ты, что кто-то вытворяет такое с девушками, только чтобы дискредитировать тебя?

Кромвель отрицательно покачал головой.

— Нет, я не параноик, чтобы так считать. Скорее кто-то просто воспользовался возможностью пустить слухи в нужном направлении. Тот же род Вестелин совсем не заинтересован в том, чтобы на подконтрольной ему территории творились подобные вещи. Преступника действительно ищут, но пока безрезультатно.

— И пока его ищут, я не могу продать платья…

— О боги, ты снова об этом! Думаю, что о женской одежде пока тебе лучше даже не заикаться. Тем более после визита сюда. Кстати, если ты всё равно уже «замарался» от общения со страшным и нелюдимым колдуном, то может разместишься отрядом у меня? Денег не возьму.

— За такие условия проживания тебе ещё доплачивать придётся.

— Ну так я согласен. Цену обсудим, как и иные предложения, которые могут тебя заинтересовать.

Не сказать, что я горел желанием квартироваться в этом обветшалом поместье, как и в целом задерживаться в Пуёле дольше необходимого, но и отказать мастеру я не мог. Особенно, когда он в тебе так нуждается, и поэтому сам уязвим для ответных просьб.

Переезд затеяли в обед, уже не скрываясь и не таясь. Всё равно все соседи скоро будут в курсе (а следом и все горожане) о том, что к страшному колдуну прибыло пополнение. Обоз вкатили прямо на поросший сорняком газон, благо, что наша крытая телега хоть и в притык, но всё же протиснулась в ворота. Там же расположили пока лошадей, оставив отдыхать в тени нескольких больших деревьев. Спальные места обустроили по соседству с резиденцией Кромвеля, на втором этаже. Комнат свободных по понятным причинам было хоть отбавляй, оставалось только навести в них порядок. И вот с этим уже возникли трудности. Если лень некоторых отдельных личностей я быстро вылечил вербальными и не только методами, то вот найти элементарный инвентарь уже было проблематично.

— Так, Пруст, возьми брата и давайте до торгового ряда. Что купить, поди сами догадаетесь.

— Я лучше Горунара возьму, он полезнее будет.

Ну да, тащить-то много придётся. Я кивнул, соглашаясь с предложением, но всё же добавил.

— Но Шуста всё равно возьми, пусть пробежится по городу, узнает какие царят настроения и ходят слухи. Только поаккуратнее.

Дождавшись ответного кивка, я переключил внимание на Хорки.

— А ты займись рынком сбыта. Начни с театральных трупп, может кто собирается ставить спектакль про недавние события в баронствах и Греше, и им нужен реквизит? Пройди по лавкам с одеждой, поспрашивай про платья северного кроя, узнай, есть ли в продаже, или может покупатели проявляют интерес. А остальным — не зевать! Тут есть где поработать руками. Поможем новоиспечённому родоначальнику победить разруху и грязь!

Отправив всех по делам, сам я пошёл выторговывать себе награду. Кромвеля я нашёл у себя (ну а где ещё?), медитирующим и делающим вид, что не замечает ораву горластых мужиков, которых впустил к себе в дом. Не говоря ни слова, я уселся рядом и тоже погрузился в себя.

Поработав с потоками и узлами, я в очередной раз прощупал почву для роста. Потенциал наверняка ещё был, и некоторая эластичность источника сохранялась. Но без нового катализатора прогресс шёл не просто медленно, а словно замер на месте. После битвы с Булиеном я вновь смог воспользоваться моментом, чтобы влить в него избыточную энергию. На этот раз мне даже не понадобился жертвенный камень. Силу Бес брал прямо из внешнего контура моего пассивного щита, постепенно направляя её обратно и «утрамбовывая» в уже и так заполненный под завязку источник. В итоге, пара дней страданий, но столь желанный результат был получен — очередной прирост объема и не только. Каналы также стали легче пропускать силу, позволяя вливать в техники чуть больше энергии без риска их «перегрева». И пусть прогресс в этот раз был слабее, чем в прошлый, но всё равно, такой качественный скачок давал надежду, и… жажду? Новых способностей, новых возможностей, новых горизонтов… Не отголоски ли это желаний Беса?

Информация, переданная Ульдагом, заставила меня на многое взглянуть иначе. Но не только я делал определённые выводы. Незваный гость, обитавший в моём теле и мыслях, также старался осознать себя по-новому. Кажется, его память потихоньку начала пробуждаться. А вместе с этим ненависть ко всему, что связано с Отрёкшимся.

— «Что скажешь, Бес? Думаешь, это дело рук ковена?»

— «Мне нужно оказаться поблизости от похитителя. Или хотя бы от его жертвы. Если это так, то я почувствую.»

Да уж, задачка не из простых. Преступника ещё предстоит разыскать. Да и осматривать пострадавших девушек вряд ли нам так просто разрешат. Нужен административный ресурс. И Кромвель с его репутацией тут явно не помощник.

— У нас гости, — голос мага вывел меня из медитации.

Прошло ещё секунд 10, прежде чем сработали и те маячки, которые я расставил во дворе сам. Это лишь подтверждало превосходство мастера над моими способностями.

Стук во входную дверь был настойчивым и требовательным, но штурмом здание пока никто не брал. И то хорошо.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил я Кромвеля.

— С учётом того, что ты здесь, то разве что неприятности.

— Наверное, ты хотел сказать приключения?

— Приключениями неприятности становятся только в случае благополучного финала.

Я лишь покачал головой и направился следом за хозяином поместья на первый этаж, встречать незваных гостей.

Во дворе обнаружилась целая делегация, в состав которой входил десяток воинов в сверкающих доспехах, двое магов с перстнями на пальцах, которые они не скрывали, и несколько слуг, скромно стоящих в стороне. Но главным действующим лицом, несомненно, был мужчина средних лет, одетый в очень дорогой камзол и носивший меч на поясе. Его рукоятка, как и ножны были искусно отделаны благородными металлами и драгоценными камнями, демонстрируя без всякой скромности достаток и власть хозяина клинка. На груди висел не менее внушительный серебряный диск с золотым солнцем, дарующим три расходящихся луча света — символ рода Вестелин. А вот защитный артефакт был спрятан в куда менее приметный обруч на левом запястье.

Открыв дверь, Кромвель просто стоял и смотрел на прибывшую к его дому толпу людей, не говоря при этом ни слова. И это, по всей видимости, выбивалось из планов и ожиданий знатной персоны. В итоге, так и не дождавшись хоть какой-то реакции, он был вынужден заговорить первым.

— Моё имя Рейхард, и сейчас я представляю род Вестелин как старший наследник.

Но и это не заставило Кромвеля ответить, он лишь кивнул, тем самым предлагая гостю продолжить. Тот нахмурился ещё больше, а в голосе послышалась сталь.

— Наверняка тебе известно, что в городе пропадают люди. А когда их находят, они словно лишены души. Их нагие и измученные пытками тела слоняются по улицам, сея панику среди горожан. Пуёль скоро погрузится в хаос, который я не могу допустить.

Мастер продолжал молчать.

— А вчера пропала моя дочь! Не испытывай моё терпение, маг!

— Ты меня обвиняешь, или просишь помощи? — наконец, спокойно спросил Кромвель.

Рейхард ответил не сразу. Видно было, что он близок к тому, чтобы выйти из себя. Наверняка он привык по-другому общаться даже с благородными, но куда более низкими по статусу домами. А тут и вовсе род с одним единственным представителем, разместившимся в полуразрушенном особняке. Но его сюда привела нужда, и поэтому он сдержался.

— Об этом я предпочёл бы разговаривать не на пороге.

Кромвель сделал шаг назад, впуская господина Рейхарда. Но когда следом за ним двинулись и его вооружённые люди, они в прямом смысле слова столкнулись с силовым барьером, затянувшим проход.

— Их я к себе не приглашал, — отрезал маг.

Обнаживших оружие воинов и всполошившихся магов осадил сам представитель рода Вестелин.

— Ждите здесь.

Местом для переговоров стала всё та же единственная расчищенная комната, которую мы покинули ради встречи гостей. Кресел было два, поэтому сам Кромвель уселся за свой рабочий стол.

— Я вижу, у тебя всё-таки появились слуги. Или, скорее, наёмники?

Пренебрежение, вложенное в это слово, Рейхард даже не пытался скрыть.

— Ни то ни другое, — ответил мастер. — Тут больше подойдёт «друзья». Если тебе такое понятие, конечно, знакомо.

— Знакомо. Но и их я тщательно подбираю. Ты только недавно милостью нашего императора основал свой род. И если не хочешь, чтобы он скоротечно оборвал свою историю, советую придерживаться того же принципа.

— И где твои друзья, которые так тебе нужны сегодня? Уже ищут твою дочь?

Подлокотник давно немолодого кресла чуть не треснул под натиском сжимаемой ладони.

— Ищут, — процедил мужчина. — Не сомневайся.

— Что ж, тогда мне непонятно, зачем ты тратишь здесь своё время. Ещё раз спрашиваю тебя, для чего ты пришёл в мой дом?

Рейхард какое-то время ещё буравил своим взглядом Кромвеля, но вновь безуспешно.

— Я хочу, чтобы ты разыскал её до того, как… В общем найди её, и я помогу тебе уладить твои трудности. Даю слово.

Маг призадумался, но ненадолго.

— Как по мне, так это дерьмовая сделка, — вынес он вердикт. — Как говорят на юге, «сегодня ты продаёшь мне то, что украл у меня вчера». Не из-за твоих ли распоряжений все эти трудности имеют место быть?

— Тогда чего ты хочешь?

Кромвель как ни в чём не бывало развёл руками.

— Добрососедских отношений. Помогать друг другу можно и без договора или корыстных целей. Я не представляю угрозу твоему роду и не пытаюсь влезть в вашу большую игру. И ещё меньше я хочу быть раздавлен, ненароком оказавшись между молотом и наковальней, коими, в моём понимании, выступают интересы родов Деневиль и Вестелин.

— Все дома́так или иначе учувствуют в этой игре, хоть и не все они являются игроками. Но я тебя услышал, маг, и я согласен.

— Тогда осталось прояснить ещё один момент. Боюсь, что Мазай и его люди, куда более меркантильные личности, нежели мы с вами, и им требуется понятный и материальный стимул.

— Наёмники? Но зачем они нам? У меня более тысячи слуг, да и вся стража города так или иначе выполняет мои приказы. Зачем нам ещё несколько продажных воинов? Я пришёл просить помощи мастера, а не нанимать отряд головорезов.

— Ты весьма недооцениваешь Бешенных Зайцев, Рейхард. Их услугами в своё время пользовался дом Деневиль, и насколько мне известно, остался доволен. Как и король Приозерья Казантир, лично вручивший им верительную грамоту. А недавно рычащий медведь Бродрик усадил их главу за свой пиршественный стол, прежде чем объявить себя будущим королём Греша. И это только то, что достоверно известно лично мне. Уверен, их помощь придётся нам весьма кстати.

Старший наследник рода Вестелин ещё раз взглянул на меня, пытаясь оценить, сколько из этого может оказаться правдой, после чего обратился ко мне напрямую.

— И чего же ты хочешь, наёмник?

— Пока ничего, господин, — ответил я. — Но если наша помощь в поисках вашей дочери окажется действительно полезной, то я склонен рассчитывать на соответствующую награду.

— Предлагаешь мне самому назначить цену за жизнь своей дочери? — такое предложение ему явно не понравилось.

— Нет, — поправил его я. — За услуги моего отряда.

— Что ж, я согласен. Приступайте к поискам. Найдите мою дочь и этих мразей, которые завелись в моём городе. После этого ещё раз поговорим про размер моей благодарности. Я пришлю своего доверенного человека, чтобы он помог вам. Без него вы вряд ли сможете раздобыть всю нужную информацию.

Рейхард поднялся из кресла и направился к выходу.

— Провожать меня не нужно, — сказал он, но перед дверным проёмом замер, чтобы задать ещё один вопрос. — Кромвель, если моя дочь уже… ты сможешь вернуть её?

— Нет, — покачал головой маг. — И поэтому нам нужно поторопиться.

Глава 4

Дождавшись возвращения братьев и Горунара, я огорошил отряд новыми вводными. Те в свою очередь ни капли не расстроились и даже с явным облегчением свалили купленный инвентарь в одной из пустующих комнат. Потенциальная работа по поиску благородной девицы им нравилась куда больше, чем перспектива на несколько декад превратиться в бригаду разнорабочих или торговцев платьями. Тем более, что вернувшийся с разведки Хорки особого оптимизма по поводу их быстрой продажи не испытывал. Возможно, Раст ошибся, и такой спонтанный ажиотаж был только в столице, или же до Пуёля эта волна ещё просто не дошла. Как бы то ни было, настала пора переключиться на более срочное и, скорее всего, более прибыльное дело.

— Шуст, что говорят в городе про исчезновения девушек? — спросил я у младшего из братьев, но видя, как он глянул в сторону мага, добавил. — Помимо того, что главным подозреваемым является мастер Кромвель.

— Да разное, но то домыслы, в основном. Лоточники наперебой сочиняли истории, полностью исключающие одна другую. Так что веры в эти байки мало. Из достоверного лишь то, что пропало 9 девушек. Про госпожу Ерину пока в городе никто не знает. Почти всех пропащих нашли. На теле следы ожогов и других пыток, и даже вроде как символы какие-то вырезаны на коже. Ведут они себя словно неразумные, но послушны и угрозы не представляют.

— Жертвы как-то связаны друг с другом?

— Только тем, что молодые и красивые были, а ещё незамужние. А так слышал про двух служанок, разносчицу хлеба, прачку, дочку лоточника и новенькую из дома удовольствий. Эта вроде как даже не успела выйти на работу. Про остальных не знаю, но знакомы они вряд ли были. Жили в разных частях города, работали тоже.

— А нашли где?

— Да тоже, где придётся. Кого у городской стены, кого в яблоневом саду, одна и вовсе в таком виде на рынок с утра пришла. Последнюю в реке выловили, видимо, сама упала, слоняясь по набережной.

— И никаких свидетелей?

— Если бы были, то их наверняка бы допросила стража. Та теперь рыщет по городу с утроенной силой.

— А ты, что думаешь, Кромвель? Ты здесь не первый день, может есть мысли на этот счёт.

— Гадать смысла нет. Нужно искать ниточки и тянуть за них. Что-то, что выбивается из общей картины. Вот тебя, Мазай, что больше всего удивляет в этой истории?

— Помимо голых замученных обездушенных девушек? — уточнил я, на что Кромвель спокойно кивнул. — Тогда, пожалуй, то, что род Вестелин при всех своих возможностях так и не нашёл преступника. Город большой, но и в распоряжении Рейхарда не только ленивая стража.

— Именно, — согласно кивнул маг. — И поэтому он пришёл к нам. Думаю, он подозревает, что в этом деле может быть замешан кто-то из его семьи или приближённых.

— Кому-то могла не угодить леди Ерина? — предположил Дунвест. — Тогда остальные жертвы лишь для отвода глаз?

— Или, наоборот, чтобы напугать её отца, — добавил Хорки.

— Возможно, — не стал спорить маг, но по тону было понятно, что он не считает эти версии верными.

— Думаю, мы сможем узнать больше, когда получим доступ к той информации, которую уже успели собрать люди Рейхарда. Когда там должен был пожаловать его поверенный в делах?

— Он уже здесь, — Кромвель кивнул на окно.

И действительно, во двор поместья через незапертые ворота заходил человек, ведя лошадь под уздцы.

— Что ж, тогда предлагаю не терять времени, — предложил я.

* * *

Присланный нам в помощь сопровождающий имел вид вполне себе заурядный, одет был невычурно, особой статью или даром не обладал. Но при этом владел весьма внушительной силой убеждения, открывающей перед нами любые двери в Пуёле, будь то контора городской стражи или даже дом удовольствий. Глядя на его невыразительное лицо и медальон с эмблемой рода Вестелин, все хоть и без особого желания, но всё же отвечали на заданные им вопросы и препятствий расследованию не чинили.

День, проведённый на ногах, подходил к концу, однако результат везде был один и тот же — никто ничего не видел. И ведь не врали же, попробуй соври мастеру. Да и девушки, по словам их родственников, никак в обычной жизни не пересекались, по крайней мере они в это верили. Осмотр двух последних жертв подтвердил версию их обездушенности. По крайней мере, выглядели они точь-в-точь как те мужики, которых когда-то я пристроил в храме Триединого бога. Послушны, безынициативны и ничего не помнят. Тем больше становилось подозрений на участие в этом деле колдунов ковена, но…

— «Я не чувствую даже тени его присутствия», — Бес был категоричен. — «Возможно, кто-то использует его знания, но сам ему пока не служит.»

— «Разве такое возможно?»

— «Не знаю. Мы должны это выяснить.»

А я-то надеялся на другой вердикт, который мог бы существенно сузить круг поисков. Придётся продолжить поиски и расспросы.

— Я слышал, что на телах девушек были оставлены знаки. Я бы хотел взглянуть.

Реакция родителей сидящей сейчас смирно девушки была понятна. Но власть нашего сопровождающего была неоспорима.

— Это нужно для дела, — своим скрипучим голосом подтвердил он, и родственники не посмели ему возразить.

— Встань, сними платье, — приказал я.

Девушка покорно поднялась во весь рост и привычными движениями откинула лямки, позволяя простому домашнему одеянию упасть на пол. Помимо прочих следов издевательств на всю спину был нанесён рисунок из ещё воспалённых шрамов, больше всего напоминающий паука с восемью длинными лапками. Такой же, как и у другой осмотренной нами жертвы.

— Зеф, проверь её, — отдал я указание. — И помоги снять воспаление.

Всем жертвам оказали первую помощь за счёт городской казны, без этого они бы, скорее всего, погибли. Но маг-лекарь уделил им едва ли много своего драгоценного времени. Услышав, что мы собираемся не только спрашивать, но и можем помочь, отец начал благодарить, кланяясь мне словно благородному, и машинально теребя в руках пустую цепочку, словно на ней что-то было. И в этих жестах я увидел что-то смутно знакомое, виденное уже где-то раньше. Но где именно?..

— Какого бога ты почитаешь? — неожиданно для всех спросил его я.

— Что, простите? А… Так торговцы же мы, Т’ом в почёте у нас. Но мы не особо набожные, в храм его редко ходим, тем более что в Пуёле и нету его.

— Кромвель, спроси лучше ты.

— Какого бога ты почитаешь? Отвечай! — Кромвель всё правильно понял и вложил силу в свой вопрос.

Взгляд отца семейства заметался от одного смотрящего на него сейчас человека к другому, он пытался удержать ответ в себе, но не смог.

— Нет другого бога кроме истинного! — выпалил он. — Триединого в своей сути. А все другие — лишь отбрасываемые им тени, которых почитают слабые, ибо не в силах они прямо смотреть на свет правды и слышать Слово о нём. От того боятся они возвращения его, но оно неизбежно!

Закончив тираду, мужик испуганно вздрогнул и как на подкошенных ногах повалился на пол. Жена, плача и причитая, упала следом, вцепившись в него и уткнувшись лицом в грудь.

— Нужно проверить другие семьи жертв, — сухо сказал я, направляясь к выходу. — Зеф, оставлю тебе Горунара, приглядишь за ними.

Молодой лекарь как ни в чём ни бывало кивнул, продолжая возиться со шрамами девушки. Растёт парень, становится толстокожим. В его ремесле без этого никак.

— Как ты понял? — спросил меня Кромвель, когда мы вышли на улицу.

— Цепочка, я видел такие в Закатном королевстве, на неё крепятся три части разбитого диска, которые можно собрать воедино. Когда закатники молятся, они то собирают его, то снова надламывают. Тем самым они напоминают себе, что бог един во всех своих ипостасях. С цепочки сняли детали, но привычка теребить её в руках, видимо, осталась.

Повторный визит в дом пекарей, где младшая из дочерей была той самой пострадавшей разносчицей хлеба, подтвердил моё подозрение. Пока ещё не было понятно, в чём именно, но хоть какую-то зацепку мы нашли. Обе семьи своим богом считали Триединого, служение которому в Империи, мягко говоря, не приветствовалось. Первый император с самого начала объединения земель стремился создать светское государство, в чём был един со всеми значимыми благородными домами и сильнейшими магами страны. Церковь тут не имела практически никакой власти, но и гонений на верующих со стороны чиновников и аристократов тоже не было, ведь это могло отпугнуть некоторых набожных иностранных специалистов и держателей капиталов. Поэтому в крупных городах стояли храмы Т’ару, Т’ому, Т’миру и даже некоторым другим высшим сущностям, почитаемым в Греше или на юге Павелена. И лишь культ Триединого, в которого так рьяно верили закатники, был под неофициальным запретом. Не казнят, но и нормальной жизни в Империи у тебя не будет. Можно, конечно, тихонько верить, но в церкви Триединого Слово несёт жрец, и без него служение невозможно.

Тайный храм, как и положено, располагался там, где его не найдут — в самом людном месте под носом у всех. А как иначе скрыть десятки прихожан, периодически посещающих это место? Рыночная площадь далеко не всегда была забита людьми, но, когда приходил караван из Южных королевств, тут было не протолкнуться. А всё потому что в одном из прилегающих к площади зданий начинался самый настоящий аукцион. Хитрые южные торговцы сталкивали лбами охочих до диковинных товаров покупателей, которые сами поднимали цену до небес. Именно в такие дни в левом крыле этой торговой конторы собирались люди, которым до торговли не было дела, ведь они приходили сюда для того, чтобы в очередной раз услышать Слово и стать на один шаг ближе к познанию истинного бога.

Сегодня был не торговый день, и тут практически никого не было. Лишь работники и охрана. А ещё вредный и упёртый управляющий, из-за которого мы впервые с момента нашего расследования столкнулись с проблемой закрытых дверей. Не в том в смысле, что там висел замок, а в том, что статуса доверенного лица господина Рейхарда было недостаточно, чтобы вот так просто войти внутрь.

— Это здание принадлежит госпоже Ерине, — сообщил управляющий. — Никто не вправе сюда входить без её на то разрешения.

— Здание, возможно, — прокаркал наш сопровождающий. — Но вот земля под ним принадлежит не лично ей, а всему роду Вестелин. И господин Рейхард по велению главы рода является на текущий момент его полноправным представителем.

— И всё же, распоряжением госпожи Ерины мне велено никого не впускать.

— Даже, если так повелел её отец?

— Родственные отношения тут ни при чём. Исключительные права на ведение торговли на южном направлении есть только у неё, а не у рода Вестелин. Это личная заслуга госпожи, и потому у её отца нет власти над принадлежащей ей компанией и этим зданием.

— Но мы действуем в её же интересах.

— Нет и ещё раз нет. Вы не пройдёте внутрь.

— Вы вправе ей пожаловаться на наше вторжение, — сказал Кромвель, устав от препирательств этих двух особ. — Или кликнуть стражу. А сейчас отойдите в сторону и заберите с собой своих бравых охранников, пока я ненароком их не покалечил.

— Но вы должны понимать, что будут последствия…

— Да, да… — сказал маг, проходя мимо него и 4-х воинов, которых невидимой простому глазу стеной оттеснило на несколько шагов назад. — А вы пока, уважаемые, останьтесь здесь и обсудите тонкости семейного дела.

Маршрут у нас благодаря допросу имелся, но внутри мы, естественно, ничего не нашли. Разве что постамент, сколоченный из добротных отполированных досок, установленный по центру небольшой подвальной комнаты, в которую едва набьётся 30–40 человек. Но на такой может взобраться любой оратор, будь то жрец или распорядитель очередного аукциона. А ещё было несколько комнат поменьше для индивидуальных бесед, закрывающихся плотным тканевым пологом. В таких можно вести индивидуальные проповеди или же совершать приватные сделки. В общем, не знай, что здесь находится храм Триединого бога, об этом ни за что не догадаешься. Но разве могла о таком не знать леди Ерина, владеющая этим зданием?

— За нами следят, — тихо сообщил Сивый. — Всё зудит от чужого внимания.

Я более интенсивно обшарил помещение «поиском жизни», попытавшись в том числе заглянуть за толстые каменные стены, существенно ограничивающие радиус «обзора». После чего кивнул, давая понять, что тоже заметил присутствие постороннего. Сгусток жизненной силы с той стороны, где были расположены небольшие отдельные помещения, был слабо уловимым и неотчётливым, но всё же принадлежал человеку, а не крысе. Сделав несколько шагов в том направлении, я лишь убедился в том, что не ошибся. Но то ли наблюдатель почувствовал опасность, то ли решил, что нагляделся на нас достаточно, но его сигнатура начала отдаляться, а потом и вовсе пропала.

— Быстрее! — скомандовал я. — Ищите проход или какой-то лаз за этой стеной!

Сивый и Хорки, сопровождавшие нас с Кромвелем, бросились в указанном мной направлении, не задавая лишних вопросов. Их поиски достаточно быстро увенчались успехом.

— Здесь потайная дверь, но она заперта!

Действительно, в одной из приватных комнатушек за деревяной панелью, на которую крепился фонарь, нашлась массивная дверь, запертая изнутри.

— Где замок⁈ — рявкнул Кромвель, расталкивая парней.

— Здесь и здесь, — Хорки дважды ткнул пальцем, указывая примерное расположение.

Мастер сосредоточенно протянул руку, а я почувствовал уйму вливаемой туда силы, заставляющей металл стремительно окисляться. «Коррозия» — полезное, но очень затратное заклинание, и мне пока, к сожалению, недоступное.

— Толкай! — отдал он команду Сивому, сам отходя в сторону. Бывший мрачный со всей своей недюжинной силой шарахнул в дверь плечом. Послышался треск лопнувшего железа, а сам толкавший ввалился в узкий коридор.

— Вперёд! Уйдёт же!

Мы ураганом пронеслись по тёмному неосвещённому тоннелю (благо, никаких других ответвлений у него не было) и выскочили в небольшую комнатушку, из которой вёл только один выход — вверх по лестнице, над которой уже захлопывался люк.

— Врёшь, не уйдёшь! — крикнул я, посылая в том направлении «таран», отшвырнув крышку обратно, а вместе с ней и нашего беглеца.

Хорки дикой кошкой взлетел по ступеням и, судя по крикам, спеленал удиравшего мужчину.

— Отпустите! Да кто вы такие⁈

Забравшись следом, мы очутились в куда более приятной обстановке. Большое окно дарило достаточно света, чтобы осмотреть все детали и сделать определённые выводы. Помещение больше всего походило на рабочий кабинет, обставленный дорого и со вкусом. Всё вокруг говорило о силе личности его владельца и его целеустремлённости. А вот пойманный нами мужчина на роль его хозяина никак не подходил. Одежду он носил весьма простую и свободную, имел неухоженную небритость и страдал лишним весом. А ещё смотрел на нас растерянным и напуганным взглядом, присущим скорее пойманному с поличным человеку, нежели властной персоне, к которому заявились нежданные гости.

— Мы задаём вопросы, ты отвечаешь, — сказал ему я. — Если не отвечаешь или лжёшь, мы спрашиваем ещё раз, но уже по-другому. Ясно?

Мужчина несколько раз нервно моргнул, но промолчал.

— Не понял, значит…

Хорки, уловив мой намёк, довернул руку так, что пленник вскрикнул от боли.

— Давай повторим, я спрашиваю, ты отвечаешь. Ясно?

На этот раз он активно закивал.

— Хорошо. Кто ты такой?

— Я? Григор, помощник леди Ерины.

— И по каким же делам ты помощник?

— Я… по разным. Что говорит, то я и делаю. В основном помогаю с отчётностью, торговая компания, много бумаг, сами понимаете…

Можно было даже не смотреть на хмыкнувшего мастера, чтобы понять, что он лжёт. Понял это и Хорки.

— Ай-яй! За что⁈ Да кто вы такие?

— Если ты снова солжёшь, то я попрошу своего друга спросить тебя иначе. Но боюсь, что после общения с ним твой мозг может немножечко закипеть. Информацию-то мы получим, но вот ты уже вряд ли сможешь членораздельно говорить. А потому дам тебе последний шанс. Кто ты, и какую работу выполнял для младшей госпожи Вестелин?

— Я… я жрец при небольшом храме, организованном при поддержке леди Ерины.

— Это её кабинет?

— Да.

— Ты знаешь, где она сейчас?

— Нет, мне это неизвестно, — Григор замотал головой. — Не видел её несколько дней. Слышал, что она пропала.

— Госпожа была в курсе, какому именно богу ты проводил служения?

Жрец, испуганно вздрогнув, хотел было соврать, но Кромвель положил руку на его голову и повторил мой вопрос.

— Да, — обречённо ответил он. — Она тоже… верила и поддерживала паству.

— Что тебе известно о пропаже девушек в городе?

— Не больше, чем всем. Я же говорю, я никакого отношения к этому не имею!

— Ты знаешь всех прихожан в своём храме?

— Нет, нет. Это… опасно. Все скрывают лица, когда приходят. На всякий случай. В этом городе сложно нести людям Слово. Страх последствий следует за нами незримой тенью… Но мы верим, и люди приходят.

— То есть ты не знал, что похищенные девушки были твоими прихожанками?

— У меня были сомнения. Лишь двоих из них я видел лично, они хотели больше узнать об истинном боге и его Слове, и мы беседовали с ними, отдельно и открыто.

— Кто это «мы»?

— Я и леди Ерина. Она иногда приходила на служение, и даже сама несла Слово в беседах с отдельными прихожанами. Но когда пропала госпожа, то… то я решил, что кто-то узнал о нас. Кто-то, кому свет истины режет глаза настолько сильно, что он готов творить такое зло. Вы же ищите госпожу Вестелин? Нельзя, чтобы и с ней случилось подобное! Я готов помогать, только скажите, что нужно делать!

— Для начала расскажи, что знаешь. А затем… готовь служение.

* * *

— Я не буду это надевать, — в очередной раз сказал Хорки, энергично замотав головой. — Нет, нет и ещё раз нет!

— Никто другой в него просто не влезет, — урезонил его я. — Так что не артачься и полезай в платье!

И это было правдой. Из всех купленных Растом в баронстве Сохран женских нарядов мы и так выбрали самое широкое.

— Жизнь как зеркало, Хорки, помнишь? — не вовремя влез рыжий со своей философией. — Пора взглянуть в своё отражение.

Видя, что вот-вот может произойти убийство, я решил пресечь его пока не поздно.

— Уймись, Колтун, а то я не поленюсь отправить кого-нибудь на поиски одежды твоего размера. Баба, конечно, получится дородная, ну ничего, может и сойдёт.

— Да кто на меня позарится? — искренне возразил он. — Все похищенные девицы были молодые, да красивые. Так что лучше Хорки нам никого не найти. Как по мне, так зазноба тощая, конечно, получится, но тряпья подложим куда нужно, и красота!

— Ну в этом-то деле ты у нас главный знаток, — съязвил Хорки. — Видал я, как ты свёрток себе в штаны подкладывал, чтобы девок на ярмарке в Сохране впечатлить.

— Врёшь! Не видал ты! Это тебе поди Шуст, сволочь такая, рассказал, да? Ну так это ж его идея была!

— Ага, но в люди с таким подкладом ты один вышел.

— Да прекратите вы оба! — осадил их я. — Хорки, хватит упрямиться, а? Если хочешь, мы даже никому не расскажем.

— Да посмотри ты на его рожу! — не поверил он. — Этот и не расскажет? Ты сам-то в это веришь?

Не верил, конечно, но дело нужно было сделать. Тем временем, видя моё секундное замешательство, Хорки сделал последнюю попытку:

— Да с чего вы вообще взяли, что на наживку кто-нибудь клюнет? Может и не будут уже никого похищать после исчезновения леди Ерины.

Резон в этом действительно был. Да и Кромвель отправился проверить совсем другую нашу версию, являющуюся сейчас основной. Ему я, кстати, выделил в помощь всех остальных Зайцев, оставив возле себя лишь этих двух склочных приятелей, треплющих мне сейчас нервы.

Новая информация о торговой компании леди Ерины, которую та сама и основала, действительно заставляла задуматься. По слухам, бизнес этот был весьма успешный, а всё благодаря эксклюзивным правам на торговлю с гильдиями Южных королевств. Для налаживания связей она сама неоднократно пересекала Торговый залив, чтобы лично посетить все три столицы юга. Из последней из них — Города новой надежды, она вернулась буквально три декады назад, и судя по возросшему притоку товаров, поездка снова вышла удачной. Такой жирный и лакомый кусок не мог не привлекать чужого завистливого внимания. И было похоже, что копать нужно именно в этом направлении.

Кто-то своим положением и статусом сопоставимый с младшей леди Вестелин и знающий её секреты, претендует на её детище, используя нетривиальный шантаж. Ради него голые обездушенные девушки, с которыми госпожа Ерина была лично знакома, бродят по городу как прямое напоминание о том, что тайное в любой момент может стать явным. А в конечном итоге происходит исчезновение самой дочери Рейхарда, то ли в связи с её похищением, то ли собственной попыткой укрыться от грозящей опасности… В любом случае, Кромвель посчитал, что лучше кандидатуры на роль главного злодея, чем её дядя не найти. Тому принадлежала другая торговая компания, занимающаяся маршрутами в Приозерье и Золотой дол. Но я бы не сбрасывал со счетов даже её отца и по совместительству нашего заказчика. Как там любят оправдывать свои не самые праведные деяния благородные персоны? Всё в интересах рода!

Я же с помощью Хорки и Колтуна решил проверить другую версию. Даже не версию, а так, не до конца сформировавшуюся догадку. И для этого мне было нужно, чтобы Хорки напялил на себя это чёртово платье!

— А ну полезай в него! Это приказ!

Глава 5

В этот раз на службу явилось не так много прихожан. Если, по словам жреца, обычно собиралось 30–40 человек, то сегодняшним вечером едва ли набралось два десятка. Город полнился слухами и стражниками, и всё больше тайных адептов церкви Триединого предпочитало оставаться по вечерам в своих домах.

Чего нельзя было сказать про кучку материально обеспеченных горожан, желающих на очередном аукционе прикупить товары, привезённые из Золотой башни или Сияющего града, и ещё более многочисленную толпу зевак, пришедших поглазеть на эти торги, как на бесплатное представление. Шум и гвалт здесь стоял такой, что было плохо слышно даже распорядителя аукциона, не то что звуки из других внутренних помещений торговой конторы.

— Первый лот! — проорал одетый в добротный сюртук мужчина. — Шесть бутылок вина из Сияющего града! Винодельня Северри, урожай с северных склонов Туманных гор! Начальная цена 12 монет!

Глядя на то, как надутые от гордости мужчины начинают перебивать ставки друг друга, я понял, почему на аукцион пускают простых зевак, бурно реагирующих на каждое очередное повышение. Не удивлюсь, если тут даже есть подставные заводилы, которые готовы ликовать и восхищаться проявленной претендентами щедростью, подстёгивая тех тратить ещё больше. В общем, аттракцион пафоса и нарциссизма был в самом разгаре, а цена за ящик вина уже дошла до 18 серебрушек, когда появившийся в толпе Колтун потянул меня за рукав.

— Пора идти, — сказал он. — Занавески на окне поменяли на голубые.

Условный сигнал для прихожан о том, что служба вот-вот начнётся. Что ж, действительно, нужно выдвигаться. А то, чего греха таить, витающий в воздухе азарт того и гляди и меня сподвигнет приобрести себе что-нибудь «нужное». Да хоть вот этот новый лот — длинный и необычный тубус с набором сменных увеличительных стёкол, найденный в Мёртвом городе, который в сборе очень уж походил на самую настоящую подзорную трубу, а может даже на средневековый телескоп. Интересная вещица…

— Начальная цена 15 золотых монет! — объявил распорядитель.

— Пойдём, — согласно кивнул я рыжему, решительно разворачиваясь в сторону выхода.

Обойдя здание и пройдя по уже знакомому мне маршруту через тёмные и узкие подвальные коридоры, мы очутились в помещение с трибуной по центру. В зале уже были люди, которые так же, как и мы, скрывали лица, затянув их платками или сбросив плотную вуаль со шляпы или капюшона. Света от нескольких масляных светильников была недостаточно, чтобы разглядеть детали, тем более что пришедшие на проповедь старались сторониться самых освещённых мест, предпочитая им более укромные. Зато взобравшегося сейчас на помост жреца было хорошо видно и слышно. Сегодня он имел вид куда более опрятный и подобающий его статусу. Даже лишний вес теперь придавал ему солидности, а простая одежда и пышная растительность на лице говорила об аскезе и приверженности истинным ценностям. Как по мне, он был хорошим актёром… но плохим жрецом.

— В любой час, и в светлый, и в тёмный, Слово должно быть услышано. Ведь людские грехи продолжают марать этот мир, открывая дорогу для другой грязи, что таится на его изнанке. Пришествие очистительного света неизбежно, и когда Он принесёт его в своих руках, мы должны быть готовы принять его, пропустив сквозь себя. Страху и сомнениям нет места в наших сердцах, ибо они заполнены правдой и верой. И пусть мы не можем говорить об этом открыто за пределами храма, но Он почувствует это, когда взглянет на вас.

Краем уха слушая монолог жреца, я аккуратно прощупывал зал на предмет подозрительных личностей. Но ни одарённых, ни связанных с ковеном людей я не заметил. На нашу «наживку», стоявшую в одиночестве, тоже никто особого внимания не обращал. Хотя благодаря подкладкам получилась она у нас весьма «аппетитная». Если, конечно, не заглядывать под флёр. В общем, сплошной тупик. Надеюсь, хоть у Кромвеля дела обстоят получше.

Служба подошла к концу, и все начали расходиться, спеша проделать обратный путь, растворившись в толпе идущих с аукциона зевак. Хорки же должен был заглянуть в одну из приватных кабинок, чтобы пообщаться со жрецом и таким образом задержаться относительно других. Может, его одинокая фигура, семенящая по тёмной улице, привлечёт внимание хоть какого-нибудь маньяка… Но нашу «даму» опередила другая посетительница. Под широкой накидкой сложно было судить о её фигуре и возрасте, но мне показалось, что девушка была молодой и стройной. Она первой после окончания проповеди подошла к жрецу и что-то у него спросила. Тот в ответ отрицательно покачал головой. Тогда она несколько раз кивнула и отправилась на выход, но перед этим юркнула в одну из приватных комнат буквально на пару секунд.

— Скажи нашей «леди», что мы сворачиваемся, — сказал я Колтуну. — У нас новая цель.

Сам я, стараясь не привлекать внимания, отправился за девушкой на улицу, гадая, что же такое она нашла в кабинке и так стиснула в своём кулачке. Оба моих спутника быстро меня нагнали и о чём-то тихо припирались сейчас у меня за спиной.

— Дай мне уже переодеться, — яростно шептал Хорки. — Посмеялись и хватит. Я же сразу говорил, что затея глупая.

Колтун же отдавать котомку с мужской одеждой не спешил.

— Мазай не велел ещё, сейчас эту версию проверим и вернёмся к ловле на живца. Будешь по городу ходить, попой вилять. Только давай не как беременная утка, а то от тебя даже душегубы и насильники шарахаться будут.

— Да иди ты на…

— Тише вы, — шикнул я. — Кажется, пришли.

Девушка стояла напротив подозрительно тёмного проулка и сверяла что-то на угловой табличке дома. После чего, осмотревшись по сторонам, направилась прямиком туда. Что ж, видимо, придётся ненадолго самим превратиться в маньяков. Надеюсь, её инфаркт не хватит.

— Колтун, будь готов её спеленать. Но только аккуратно, не придави ненароком. Хорки, на тебе дозор.

Отдав распоряжение, сам я бросился за ночной гулёной. Услышав топот моих шагов, девушка обернулась, но было поздно. «Вверх-дном» перевернуло её восприятие, заставив споткнуться и упасть. Негромко вскрикнув от боли в ободранной коленке, она не сразу поняла, что кричать нужно куда громче. Когда же набрала в лёгкие воздуха, я уже настиг её и прижал свою ладонь к её рту.

— Ну ка тише, — прошептал я ей на ухо. — Я от леди Ерины.

Врать плохо, но иногда полезно. Девушка, услышав имя, обмякла и даже кивнула.

— Вот и славно, а сейчас мы вернёмся туда, где немного светлее. Идём.

Она покорно поднялась на ноги и пошла куда я её подтолкнул. Но как только почувствовала свободу, толкнула меня своими кулачками в грудь и бросилась бежать. Правда, недалеко, до ближайшей тени, где её уже поджидал Колтнун. Тот схватил куда крепче и надёжнее, и тоже зажал рот.

— Ещё раз говорю, что мы от леди Ерины, — сделал я новую попытку договориться. — Её похитили, как и многих других девушек. Мы лишь хотим помочь. Дай мне то, что у тебя в руке. Это адрес, куда тебе нужно было прийти?

Но, видимо, страх сковал сознание девушки окончательно, так как осмысленности в её взгляде не было никакой. Продолжать вести допрос на улице было нельзя, но тут на выручку пришёл Хорки, который где-то щипнул напуганную девицу, и та, вздрогнув, разжала кулачок. Я подобрал выпавший из него серый клочок бумаги с коряво написанным адресом, после чего велел рыжему отпустить пленницу. Ну а что мы с ней могли сделать? Если что, допросим позже, жрец её тоже видел, скорее всего знает, кто она. Сейчас важнее не упустить момент.

— Хорки, твой выход, — сказал я, передавая ему бумажку с адресом. — Верни вуаль на место и это… Колтун прав, давай что ли поженственнее…

— **#*#** **#*#**, — был его ответ.

Нужная дверь нашлась метров через 50, по крайней мере наш переодетый товарищ сейчас туда аккуратно стучал. Робко и нерешительно, как и подобает юной девушке. Мы же сидели в засаде на достаточном отдалении, пытаясь слиться с тенями, чтобы не спугнуть потенциальную добычу.

Дверь калитки так и не открылась, чему я даже не удивился. Давать адрес своего места дислокации — верх глупости, если речь идёт о конспирации. Зато это была удобная и хорошо просматриваемая точка, дающая возможность потенциальным похитителям проверить, кто именно явился сюда: обманом выманенная жертва или отряд стражи. По всей видимости, Хорки со своей актёрской задачей справился, так как с противоположного от нас конца проулка появились две тени. Они неторопливо и осторожно приближались, и я слишком поздно почувствовал неладное. Когда между ними и парнем оставалось метров 10, наша приманка сначала пошатнулась, а потом и вовсе повалилась на землю без чувств. Один из них был магом!

Я осадил рыжего, намеревающегося уже отправиться спасать товарища. С таким гандикапом можем и не догнать похитителей, если те нас заметят слишком рано. Ищи их потом в этих тёмных запутанных проулках. Хорошо, что мы догадались снять с Хорки его защитный артефакт, это могло бы отпугнуть мага от такой небеззащитной жертвы. Лучше будет проследить за ними какое-то время, чем сразу нападать. Поэтому я старался не шевелиться, зато немного усилил слух за счёт «заячьего уха», чтобы не пропустить важные детали.

Подойдя к упавшему телу, тот, который из них двоих был явно побольше габаритами, наклонился и приподнял «девушку», попытавшись закинуть её на плечо.

— Ох, **#*#**, тяжёлая в этот раз какая-то, и длинная, — ухнув, пробормотал он, не справившись с первой попытки. — Подсоби.

— Это твоя работа, не моя, — ответил второй. — Я свою сделал. Давай быстрее, обоз скоро двинется в слободу.

— Ну так может она сама дойдёт, хотя бы до телеги? Ты же всё равно её в чувство приведёшь потом, перед тем как отдавать.

— Я уже говорил тебе, что держать её под постоянным контролем — слишком утомительно. Мне нужно беречь силы.

— И поэтому утомляться должен я?

— Ну а на кой ты вообще мне сдался, если не для этого? Может тогда и свою часть награды отдашь мне?

— Да понял, понял, — здоровяк ещё раз поднатужился и всё-таки смог взвалить на себя тело Хорки. — Пошли тогда, что ли.

Они аккуратно двинулись в том направлении, откуда совсем недавно появились. А мы ещё более осторожно последовали за ними. Транспортное средство обнаружилось спустя несколько поворотов в таком же тёмном и загаженном проулке. Полноценной телегой это можно было назвать с большой натяжкой хотя бы потому, что её конструкция не предполагала наличие впряжённой в неё лошади. Вместо этого в качестве движительной силы выступал всё тот же рослый детина, не самым нежным образом сгрузивший в телегу нашего друга. Колтун аж поморщился, когда он туда его скинул, ожидая звука удара о деревяное дно. Но его не последовало.

— Может, пока никого нет, попользовать её, а? — спросил верзила у своего компаньона, озираясь по сторонам. — Здоровая, конечно, ноги вон из ящика аж торчат, но вроде всё при ней. Таких у меня ещё не было.

— Да сколько можно тебе повторять, — раздражённо ответил второй. — Девки должны быть не порченные.

— А эта разве такая? Уж дюже рослая, годов уже поди достаточно, чтобы в нецелованных ходить.

— Почём мне знать? Не мы ж их выбираем. Сказано не трогать, значит, не трогаем. Авось, и эту через пару дней обратно повезём, тогда и сможешь оприходовать во все места, как обычно.

— Да надоели эти послушные. Что не скажи, всё делают. Не взвизгнут, не пискнут. Да и шрамы эти… Я как задом её поверну, да на это дело на спине гляну, так у меня и желание пропадает, висит всё, будто у деда старого.

— Чёт не помню, чтобы ты хоть раз отказался. Так что, давай, кончай разговоры, бери телегу и поехали. Только с ногами её что-нибудь сделай сначала, торчат же!

— Сейчас сеном прикопаю, да крышкой прикрою. К каким воротам-то хоть везти? К западным или южным?

— К западным, — ответил маг. — В этот раз караван там обратно пойдёт.

Повозившись с ящиком, парочка похитителей, наконец, снова двинулась в путь.

— Я вот что думаю, — на ходу размышлял первый. — Пожалуй, это последнее наше дело тут. Надо брать своё и уходить. Подальше.

— И откуда ж такие мысли в твоей голове?

— Да грохнут нас, рано или поздно. Мы с тобой вопросов не задаём, от того с нами и работают. Но как только станем не нужны, всё одно, избавиться попробуют. Вот и говорю, что лучше того не ждать, а самим уходить.

— Да ты прям думать научился, — искренне удивился второй. — И даже в правильном направлении. Я вот тоже так решил, что эта последняя. Потом двинем на юг, терпеть не могу здешнюю осень и зиму. Уж лучше в Доле осядем на какое-то время.

— Угу, вот только давай эту дождёмся обратно, — здоровяк кинул взгляд через плечо на телегу. — Больно интересна она мне, необычная такая… Кажись здесь посветлей, дай на личико её хоть гляну.

— Да уймись ты!

— Да я одним глазком.

Вот же **#*#**, подумал я, глядя как верзила, остановив тележку, собирается получше рассмотреть свою бессознательную пассажирку.

— Займись больши́м, — отдал я команду Колтуну, и разогнав себя «приливом», бросился вперёд.

Наш спурт заметили быстро, и вместо того, чтобы принять бой, враг бессовестно попытался ретироваться. Мой «хлыст» обвился вокруг ноги давшего дёру амбала, повалив его грузное тело на землю, и давая возможность Колтуну перенять эстафету. Сам же я мчался за тем, кто в этой паре был явно опаснее. Тот, кстати, быстро понял, что ему не удрать, и, развернувшись, швырнул в меня сначала «лезвием», а затем ударил «тараном». Острый сгусток энергии в форме полумесяца пролетел в полуметре от меня, даже не потревожив мой пассивный щит, а вот удар сырой силой немного сбил мой собственный прицел. В итоге, вместо того чтобы подсечь вражеские ноги, брошенный мной «серп» впился магу в район живота и словно циркулярная пила начал вгрызаться в его плоть с неприятным чавкающим звуком, разбрызгивая при этом вокруг ошмётки плоти и крови. Мужик даже заорать толком не сумел, так и повалился на землю с бульканьем и хрипами. Вот же **#*#**! Я глянул назад, туда, где должен был остаться его напарник, и выматерился ещё раз.

— Ну как так-то? — обречённо спросил я, на что Колтун лишь развёл руками.

Действительно, он тут был не при чём. «Лезвие» вражеского мага, пролетевшее мимо меня, окончило свой полёт аккурат на шее его горе-напарника, практически отделив косматую голову от остального тела. Фатальное невезение, повлёкшее смерть всех подозреваемых прямо на месте преступления.

— Ладно, проверь Хорки, попробуй привести его в себя.

Отдав распоряжение, сам я обшарил карманы мёртвых похитителей, но ничего интересного в них не обнаружил. Смерть обоих «поставщиков» девушек точно насторожит их заказчика, а значит, тот может залечь на дно. Нужно действовать немедленно, пользуясь теми зацепками, которые у нас всё-таки появились.

Со стороны телеги сначала послышались звуки смачных оплеух, а затем бормотание вперемешку с матерной бранью. Наша спящая красавица приходила в себя. Около минуты понадобилось Хорки, чтобы собрать мысли в кучу и уже осознанным взором взглянуть на всё происходящее вокруг. А именно на нас с Колтуном, спешащих избавиться от трупов и волоком подтаскивающих окровавленные тела прямиком к телеге, в которой он сейчас располагался.

— Это кто? — спросил он.

— Не переживай, — успокоил его я. — Не самые хорошие люди, собирающиеся тебя похитить.

— И не только, — добавил рыжий, приваливая к тележному колесу свою нелёгкую ношу. — Конкретно вот этот собирался тебя ещё и **#*#**. Больно ты ему понравился.

Хорки перевёл взгляд на меня в поисках более правдивой информации, но увидев мой подтверждающий кивок, нервно сглотнул.

Сначала я хотел закинуть тела в телегу и там их и оставить, но внутри обнаружился длинный продолговатый ящик, в котором похитители и пытались уместить нашего длинного парня. И судя по обстоятельствам, и телега, и деревянный контейнер нам ещё могут пригодиться.

— Тащи их вон в тот угол, туда солнце доберётся не сразу, — указал я Колтуну. — Только плащи нужно снять.

Два тела примостились рядом друг с другом, сверху мы накидали немного соломы из телеги. Так себе камуфляж, но место тут глухое и не самое благополучное, до рассвета вряд ли кто-то обнаружит этих бедолаг. А если и обнаружат, так ещё не факт, что сразу кликнут стражу.

Хорки вновь потянулся за котомкой со своими вещами, но мне вновь пришлось его расстроить.

— Тут такое дело… В общем, наше ночное приключение, похоже, только начинается. Поэтому тебе придётся ещё какое-то время поиграть свою роль.

— Но не переживай, — утешил рыжий. — Если кто-то опять захочет над тобой надругаться, мы ему снова не позволим.

Хорки холодным и совсем недружеским взглядом поочерёдно оглядел нас, после чего сделал несколько медленных и глубоких вдохов, от которых платье в груди отчётливо начинало потрескивать. Приведя мысли в порядок, он отряхнул одежду и как ни в чём не бывало заявил:

— Тогда идёмте скорее. Мне тоже уже не терпится, чтобы этот вечер подошёл к своему логическому концу. И чтобы кто-то получил по заслугам.

О том, что в этой угрозе был намёк и на нашу с рыжим незавидную участь, я для себя услышал. Нужно быть в будущем поосторожнее, чтобы не стать жертвой его изощрённой и коварной мести. А вот Колтун, видимо, решил идти до конца, взяв на себя основной удар возможных последствий.

— Ты не торопись, мы тебя лучше довезём. Полезай-ка обратно в ящик.

Обоз, идущий через западные ворота, мы заметили ещё на подходе. Как я и предполагал, это были те самые купцы из Южных королевств, сбывающие свои товары на аукционе леди Ерины. За городом у них была небольшая слобода, где постоянно проживали представители торговых гильдий южан и где размещался караван, когда он приходил с товаром в Империю. И на эту территорию проход был закрыт для всех посторонних, даже для людей рода Вестелин.

Накинув поплотнее капюшоны и прикрыв лица платками, мы двинулись прямиком к обозу, уже готовящемуся покинуть пределы города. Большая крытая тентом повозка, запряжённая четвёркой крепких тягловых лошадок, стояла на площади в сотне метров от городских ворот. На неё сейчас грузились различные ящики, которые подвозились на точно таких же тележках как наша. Лошадям вход в центральную часть города был закрыт, кроме тех случаев, когда это касалось интересов благородных домов. Что-то подобное я уже видел в Железном городе, но там регулирование трафика осуществлялось не через сословные барьеры, а путём непомерно высокой платы за въезд.

Громыхая колёсами нашей экспроприированной телеги, мы подъехали туда, где уже заканчивалась погрузка, ожидая при этом чего угодно: от неудобных вопросов, до откровенной враждебности. Но вместо этого получили нетерпеливый жест, означавший «грузите быстрее».

— Чего так поздно? — раздражённо спросил мужчина, мельком глянувший под неплотно закрытую крышку ящика. — Ещё чуть-чуть, и мы бы уехали без вас. Были проблемы?

В ответ я отрицательно покачал головой, прикидывая в уме, стоит ли уже сейчас разносить этот вертеп или же лучше выяснить всё до конца.

— Как всегда молчите? — ухмыльнулся он. — Правильно, за это вас и ценят. На этот раз поедете с нами, оба. Заказчик хочет лично с вами рассчитаться.

Что ж, кажется, судьба решила всё за нас. Я и Колтун послушно полезли в обоз следом за пригласившим нас туда человеком. Ни в сумраке слабо освещённой ночной улицы, ни в темноте покачивающейся на неровной дороге повозки мы не могли нормально разглядеть сопровождавшего. К тому же, он, как и мы, скрывал лицо за платком. Но обстановка играла и нам на руку, ведь приглядись он получше, то непременно бы заметил измазанную грязью рыжую бороду Колтуна, нет-нет, да пробивающуюся из-под ткани. Да и я лишь отдалённо фигурой напоминал того субтильного мага, который так неожиданно сдох от первой же моей атаки.

Ворота мы миновали без проблем, никто досматривать груз не стал. Может, это потому что мы покидали город, а не въезжали в него, а может, из-за имеющихся прерогатив торговой компании леди Ерины, но как бы то ни было наш попутчик лишь на пару минут выбрался наружу, видимо, чтобы предъявить бумаги. После чего мы беспрепятственно покинули город и продолжили ехать, соблюдая всеобщее молчание. А ведь в обозе насчитывалось по меньшей мере полтора десятка человек, их местоположение я периодически отслеживал «поиском жизни». Внутри повозки находились только мы трое, разместившиеся на плотно уложенных здесь же коробках и тюках. Да ещё Хорки, лежащий в своём ящике и наверняка нас сейчас проклинающий. Остальные были вынуждены шагать снаружи несмотря на всё усиливающийся дождь. Оно и понятно, обслуга и охрана должны бдеть, а не отсиживаться в тепле и комфорте.

Продолжая следить за обстановкой, в уме я пытался сложить этот пазл. И что-то уже начинало вырисовываться, но вот главное по-прежнему оставалось в тумане. У всего должна быть причина, а для того, что происходит в Пуёле, она должны быть веская. И чем больше я думал об этом, тем больше сомнений у меня появлялось о том, стоило ли ради правды лезть на рожон и рисковать жизнями своих людей. Но если выбор уже сделан, то лучше сосредоточиться на текущих задачах, чем предаваться несвоевременной, и от того бесполезной рефлексии.

По моим прикидкам, мы проехали 3 или 4 лиги, когда сначала послышался скрип открываемых ворот, а затем возничий остановил лошадей. Похоже, приехали.

Глава 6

— Следуйте за мной, — глава обоза поднялся со своего места и пошире откинул полог.

Дождь моросить не перестал, и люди, торопясь побыстрее сделать свою работу, тут же принялись стаскивать первые коробки и мешки. Всем не терпелось убраться подальше от этой слякоти и погреться у огня.

— Вы двое, помогите с этим ящиком, — очередной приказ, и крепкие жилистые мужики, привыкшие к тяжёлой работе, молча взвалили на свои плечи груз с притворяющимся Хорки и поспешили за своим начальником. Колтун тоже пристроился рядом, помогая нести нелёгкую ношу и заодно прикрываясь ей от посторонних глаз.

Я же шагал следом, осматривая внутренний двор слободы, слабо освещённый горящими масляными фонарями, укрывшимися от дождя под навесами зданий. Двор не очень большой, судя по изгибу деревянного частокола, вряд ли больше сотни метров в поперечнике. Однако тут уместилось несколько двухэтажных каменных домов, и пара длинных деревянных строений, отданных, скорее всего, под склады и конюшню. Но мы направлялись в самый центр, туда, где виднелся куполообразный храм невиданной мне ранее формы и расцветки. Тёмно-синяя краска, серебряные звёзды и такие же круги лун явно должны были напоминать ночной небосвод. Не помню такого описания, но это мало что значит. На юге континента несколько верований и ещё больше различных ответвлений, указывающих на то, как именно нужно молиться и почитать своих богов.

Дверь в храм открыл мужчина в белом одеянии без иных опознавательных знаков, впуская нас внутрь. И контраст с промозглой уличной теменью был велик. Если снаружи купол олицетворял ночь, то внутри царил день. Круглый потолок был выкрашен голубым, а центральное положение на нём занимало золотое солнце, раскинувшее свои лучи во все стороны. Оно мерцало и искрилось от колышущегося пламени десятка установленных здесь масляных фонарей, создавая иллюзию живого света.

Я и Колтун лишь плотнее закрыли свои лица платками, на что наш сопровождающий понимающе хмыкнул. Нам повезло, что те, за кого мы себя сейчас выдавали, явно тоже не горели желанием демонстрировать свою внешность. Благо, в этом достаточно светлом помещении мы надолго не задержались. По левую сторону от главного входа нашлась ещё одна дверь, к которой мы спешно проследовали. За ней оказалась винтовая лестница, ведущая не вверх, а вниз. Спустившись по ней до конца, мы очутились в небольшой комнатке с очередной дверью. Света здесь было куда меньше, лишь тот, который принёс с собой наш неразговорчивый спутник. Рабочие опустили тяжёлый ящик и, повинуясь позволительному жесту своего начальника, поспешили обратно по лестнице, оставив нас наедине с распорядителем обоза.

— Приведи её в чувство, — скомандовал он, откинув крышку. — Но пусть не кричит.

Видя его внимание, я утвердительно кивнул и сделал характерный пас рукой. Жаль, что его не мог увидеть Хорки, ибо он на это никак не отреагировал, продолжая изображать бессознательную жертву и ставя под угрозу всю нашу конспирацию. На помощь пришёл Колтун, который легонько носком сапога пнул ящик. «Спящая красавица» заворочалась и приподнялась.

— Встань, — приказал я. — И слушайся моих указаний.

Чувствовал я себя при этом глупо и неуютно. Уж больно много дыр было в нашей импровизации.

Убедившись, что у меня всё под контролем, а похищенная девушка не собирается визжать на всю округу, человек отворил дверь, пропуская нас вперёд. Не скажу, что в этот момент не испытывал никаких сомнений, уж больно это было похоже на ловушку. Тем более, что даже сами нанятые похитители предполагали печальный исход своей карьеры.

— Входите, вы же хотели ответов, — раздавшийся из помещения женский голос был немного хриплым, а ещё властным.

— Госпожа ждёт, — добавил сопровождающий.

Наверное, бежать уже было поздно. Впрочем, не имело смысла уже и скрываться. Похоже, что наш маскарад был раскрыт. Ну да ладно, рано или поздно это должно было случиться, а нам ещё есть чем удивить это осиное гнездо. Прежде чем воспользоваться приглашением я в очередной раз направил немного силы в камень-маячок, влив на этот раз чуть больше энергии, тем самым не только подсказывая Кромвелю наше текущее местоположение, но и давая сигнал о том, что мы нашли цель и просим его о помощи. Надеюсь, что она не понадобится, но так мне будет спокойнее.

Внутри помещение было зеркально тому, что расположилось прямо над нами. Такой же купол, только перевёрнутый вверх ногами. Ну или скорее округлая яма почти 15 метров в диаметре, выложенная то ли чёрным мрамором, то ли другим шлифованным камнем. И лишь с нашей и с противоположной стороны в неё вдавались выступы, формируя небольшие площадки. Перебраться с одной на другую, не спускаясь вниз, было невозможно. Вместо небесных светил вся поверхность перевернутой чёрной полусферы была испещрена линиями и руническими символами, прочитать которые я не мог, а значит, к всеобщему языку они не имели отношения. Они испускали мутное слабое свечение, отчего хорошо были заметны сами по себе и в целом разгоняли темноту помещения, расположенного под землёй.

— Стойте там, — снова женский голос, отдающий команды.

Тем временем дверь позади нас закрылась. Глаза начали привыкать к тусклому свету, и картина стала более цельной. На противоположном от нас выступе была точно такая же дверь, перед которой было установлено внушительное кресло, занятое сейчас несколько сгорбленным силуэтом. Сидящего человека с головой прикрывала лёгкая вуаль, не позволяющая определить, кто именно там расположился. По краям от него стояло четверо рослых воинов, одетых в отличную кожаную броню неизвестного мне фасона и вооружённых шестопёрами, притороченными к поясам. В руках же они держали короткие составные луки, и стрелы уже лежали на тетиве.

Ещё одна фигура, с головой укутанная в белое одеяние, была занята вычерчиванием очередного символа на дне полукруглой ямы. Работал человек усердно, и появление гостей его нисколько не тревожило.

— И кого же на этот раз привела ко мне жадность? — теперь сомнений не осталось, женский голос принадлежал хозяину кресла, укрытому полупрозрачной тканью. — То, что вы не те, за кого себя выдаёте, можете не отрицать. Не тратьте попусту время, его у вас осталось немного.

— Но почему сразу жадность, а не, скажем, альтруизм или благие помыслы? — спросил я, уже догадываясь с кем разговариваю.

— О, начитанный наймит? Это вдвойне интересно. Я люблю авантюристов, их мятежный дух и жажду действий, нестандартный ход мыслей… Это роднит нас. Вот потому я и решила лично посмотреть, кто же такой смелый и дерзкий пытается пробраться сюда под видом тех двух недалёких душегубов. И ведь у вас почти получилось! Но…

Её несколько хриплый смех нельзя было назвать мелодичным, но, без сомнения, он был искренним.

— Неужто нельзя было на роль юной девы найти кого-то более… подходящего? Где вы вообще отыскали женские сапоги такого размера?

— Говорил же… — пробухтел Хорки, разминая своё затёкшее тело. — Только зря мучался.

— Мы действовали по обстоятельствам, — развёл я руками. — На нормальную подготовку не было времени.

— Знаешь, как говорят искатели из Города новой надежды? Кто торопится, собирая поутру свою походную сумку, вечером уже не будет никуда торопиться. Мёртвые не спешат.

— Вот и вам не следует торопиться, особенно с выводами и тем более с угрозами, — спокойно ответил я. — Мы прибыли по поручению вашего отца, который встревожен исчезновением своей дочери, госпожа Ерина.

— Отец встревожен моей пропажей? — и снова непродолжительный смех, зазвеневший по залу. — Да лорд Рейхард куда больше обеспокоен возможными потерями для него лично и дома Вестелин в целом. Вы правда думаете, что он не в курсе того, что происходит у него под носом? Вся ваша возня — это лишь его способ подстраховаться на случай, если мои… дела, станут достоянием общественности. Мол, знать не знал, сам искал. А ещё попытка надавить на меня, натравив аж целого мастера. И надо сказать, что попытка удачная.

— Что вы имеете в виду?

— А то, что своего он добился, хоть и отчасти, и мне пришлось пойти с ним на сделку. Отец получит часть желаемого в обмен на время. Так что, можно сказать, вы теперь отработанный ресурс. Как та загнанная лошадь, которая, исполнив свой долг, должна сдохнуть.

— И снова угрозы, — я покачал головой. — И откуда столько уверенности в собственной безнаказанности? Не боитесь, что лошадь может на прощание лягнуть и проломить вам череп.

— О, теперь ты угрожаешь мне? Не просишь, не умоляешь, а угрожаешь? Надеешься на свою магию? Здесь она тебе не поможет. Это место не даёт колдовать, а защитные артефакты тут не действуют. Здесь просто нет этой вашей проклятой силы! А та, что вы принесли с собой, будет поглощена, как только выплеснется наружу. Это ли не проявление истинного бога? Чудо, доступное всем верующим, а не только горстке одарённых!

— Не помню, чтобы о таком упоминалось в Слове, — я сделал вид, как будто правда пытаюсь такое припомнить.

— А ты знаком с постулатами церкви Триединого? Ты удивляешь всё больше и больше, наёмник. Но ты прав, бог закатников — пустышка, не дающий ничего кроме лживых обещаний. Его жрецы — слепые фанатики, а его паства — стадо безмозглых ленторогов! И я была одной из них. Семь лет истовой веры, семь лет служения, и что в итоге? Ничего! Вообще ничего!

Перешедшая вдруг на крик девушка резко встала с кресла и сорвала с себя вуаль, явив нам своё обнажённое и покрытое крупными язвами тело. Степень его поражения была уже настолько сильна, что местами оно было изломано и покорёжено. Лишь лицо по-прежнему оставалось чистым и сохранило былую красоту, словно напоминание о том, какой она была когда-то. А ведь на картинах дома Вестелин их младшая леди всегда изображалась энергичной и пышущей здоровьем. Либо такую задачу ставили художнику, либо они были нарисованы до того, как это с ней произошло.

— Где его очистительный свет, когда он был мне нужен⁈ Где благодать, которая нисходит на его послушников⁈ Я сделала для его церкви и паствы больше, чем любой жрец, несущий Слово! А что взамен? Ни-че-го! Эти словоохотливые мудаки отказались предоставлять мне их чудодейственное средство! Такие же ничтожества, как и их треклятый бог!

Девушка обессиленно опустилась обратно, поморщившись при соприкосновении с поверхностью кресла, после чего аккуратно накинула полупрозрачную невесомую ткань обратно, оставив открытым лишь лицо.

— Не пугай меня, наёмник, мне уже ничего не страшно, — голос Ерины вновь стал спокойным и усталым, будто эта вспышка отняла у неё последние силы.

— Я так понимаю, что под благодатью Триединого подразумевалась алхимия 5-го ранга из Закатного королевства? — предположил я.

— Правильно ты всё понимаешь, — хмыкнула она. — Но после гражданской войны и прихода к власти Ордена они сделали вид, что забыли о моём вкладе в дело о распространении Слова. А ведь вклад этот был не только духовный.

— Не проще ли нанять сильного одарённого лекаря? С вашими средствами можно выбрать лучшего в стране…

— Лучшего? Ха! Не разочаровывай меня, наёмник! Неужто ты думаешь, что я не пробовала сделать это? Вот только все они разводят руками, ведь действительно сильнейший лекарь Империи и есть причина всего этого! Хотя он, конечно, и не признается в этом открыто. Но и без того понятно, что тут постарался цепной пёс этой стервы Деневиль.

— Если речь о господине Блурвеле, то он производит впечатление человека весьма рационального, и вряд ли бы сделал такое просто из-за прихоти.

— Тебе знакомо это имя? Что ж, я начинаю думать, что не убивать тебя сразу было правильной идеей. Возможно, ты мне ещё пригодишься, поведав перед смертью всё, что знаешь об этом ублюдке и его слабых местах. А что касается причины, то ничего нового — борьба за власть. Вестелин и Деневиль давно готовы перегрызть друг другу глотки. Отец попытался посеять смуту, устранив наследника этой напыщенной курицы. Понадеялся на свою безнаказанность и временную слабость их дома, но просчитался. В ответ она науськала на нас своего мастера, который отчего-то ей всецело предан. Вот только тот решил действовать не так топорно и растянул мои мучения на долгих 10 лет, которые, между прочим, подходят к концу. Десять чёртовых лет! Можешь себе представить, как твоё тело медленно день за днём умирает⁈ Может, он хотел, чтобы мой отец всё это время мучался угрызениями совести, а может думал, что тот придёт к нему на поклон просить для меня избавления, вот только ни того, ни другого они от него не дождутся. Он уже и сам не прочь, чтобы моё пребывание в этом мире поскорее бы подошло к концу. Оно слишком явно напоминает ему о его поражении и проявленной слабости, а моя торговая компания, наоборот, манит своей прибылью. Хорошо, хоть сам пока не пытается от меня избавиться. Хотя… Не за этим ли вы здесь?

Я отрицательно покачал головой.

— Мы здесь ровно по той причине, о которой я сказал ранее. Господин Рейхард нанял нас для ваших поисков.

— Что ж, тогда у меня для вас плохие новости. Вас кинули, как и вашего мастера. Если ты надеялся, что он придёт к вам на помощь, то зря. Мне доложили, что он задержан по подозрению в похищении девушек, а в его поместье найдены весомые доказательства совершённых им чудовищных преступлений.

Вот же **#*#**, подумал я, но вслух сказал иное:

— Мастер Кромвиль — наследный аристократ, и у рода Вестелин нет полномочий его судить. Обвинения ложны, и опровергнуть их не составит труда.

— Всё так, — не стала спорить Ерина. — Нужно лишь провести дознание, вот только чтобы получить правдивые ответы от мастера, вопросы ему должен задавать магистр. А он в Империи только один.

Ясно, ещё одна сделка, только на этот раз с императором. И хреновый выбор уже у самого Кромвеля. Раскрываться перед главой государства в планы нашего друга явно не входило. Кто знает, какие вопросы тот может ему задать, и тем более нам неизвестно, что на самом деле может скрывать наш мастер. Несколько таких простых словесных ловушек, и вот ты уже на крючке у Первого императора. Но куда больше меня интересовала судьба остальных Зайцев, ведь у них нет статуса благородных, да и сильным мира сего они не сдались. Могут казнить, не дожидаясь окончания расследования. Главное, чтобы не стали сопротивляться, иначе их точно не пощадят. Теперь тем более нужно докопаться до правды. И эту правду вытащить на свет.

— Что ж, сделка с закатниками не состоялась. Но для чего все эти похищения и… последствия? Ради мести?

— Мести? Конечно, нет. Но с чего ты взял, что я тебе расскажу?

— У вас и до этого не было причин рассказывать ничего о себе, однако я уже услышал многое. Думаю, будет правильно, если вы поведаете и остальное. В любом случае, кто-то из нас сегодня выйдет победителем. К чему тогда эти недосказанности?

— А ты смел. Но я уже говорила, твоя сила здесь тебе не поможет. Дверь за твоей спиной заперта, и за ней уже ждут мои верные воины. Твой единственный шанс на спасение — предложить взамен что-нибудь стоящее. Подумай хорошенько, прежде чем ответить.

Я прислушался к пространству и действительно не почувствовал здесь даже крупицы силы, словно магический вакуум. Да и «поиск живого» не давал никаких результатов. Он не то что за дверью не мог определить наличие живых сигнатур, но даже Хорки и Колтуна, стоящих рядом, игнорировал полностью. Зато мой пассивный щит, стоило мне его развернуть, тут же начинали терзать тысячи невидимых голодных ртов, каждый из которых норовил откусить от него свой маленький кусочек. Не было смысла продолжать его подпитывать, это лишь вытянет из меня всю энергию.

— «Бес, что скажешь? Смогу я здесь хоть что-нибудь намагичить? Или нам пора ломать дверь и бежать со всех ног?»

В этот раз голос не заставил себя ждать. И в его мыслях мне послышалась… тревога?

— «Это место действительно подавляет магию. Но сама полусфера с символами работает лишь как… резонатор, сам же источник скрыт на дне ямы. И… я словно слышу отголоски из прошлого. Отрёкшийся касался его, оставил на нём свой след, но когда-то давно. Мне нужно время, чтобы понять, как побороть его влияние.»

Что ж, придётся это время раздобыть. Надеюсь, дама не откажется продолжить столь увлекательную беседу. Что она там говорила про предложение?..

— Может, я вам службу предлагаю. Вы же сами говорили, что мы с вами близки по духу. Найти я вас нашёл, а значит, контракт свой выполнил. Осталось только передать весточку вашему отцу, и я готов заключить новый. Если условия, конечно, меня устроят.

— Вот как? Смелые слова. Что ж, может ты и прав, и такой человек мне мог бы пригодиться… Но, видишь ли, в чём дело, самое ценное, что у меня сейчас есть — это время. И оно утекает подобно воде в клепсидре. Так что мне некогда проверять твою лояльность. Разве что ты не боишься запачкать руки. А ну ка столкни свою наряженную «спутницу» в яму, и, возможно, я подумаю над твоим предложением.

— Эм-м… А что в этом случае произойдёт с человеком? — решил уточнить я. Не то чтобы я собирался скинуть туда Хорки, но интересно же.

— О, ничего страшного. Он просто станет пустышкой.

И Хорки и Колтун, заслышав о таком, синхронно сделали шаг назад, спинами вжавшись в стену. А я ещё раз глянул на человека в белом балахоне, занятого работой на дне полусферы. Теперь понятно, почему он так спокоен. Ему уже всё равно.

— Ещё одно чудо, дарованное вашим новым богом?

— Новым? — переспросила она. — О не-ет. То, что мы утратили о нём память, не делает его новым. Скорее забытым.

— Был я в храме забытых богов, и даже не в одном. Что ж, обездушенным там действительно можно стать, и это ни для кого не секрет.

— Был в храмах? — и в этом вопросе явственно послышался неподдельный интерес. — Может ты встречал… его жрецов?

— Возможно… — неопределённо ответил я. — Как минимум тех, кто умел извлекать из этих мест чуть больше, чем десяток обездушенных девиц. Так для чего всё это представление? Неужто жертвы в угоду забытому божеству? Боюсь, ему на это всё равно.

Я чувствовал внимательный взгляд Ерины, что-то поменялось в её настроении. Чем-то мои слова её зацепили. Не знаю, чем именно, но следует и дальше придерживаться этой линии разговора.

— А если я тебе скажу, что у тебя под ногами секрет вечной жизни? — вдруг спросила она. — Истинное чудо, недоступное даже пресловутым магистрам, но дарованное простым смертным, если те окажутся достойны его милости. Возможность создать пустой сосуд, вместилище для своей бессмертной сути, чтобы начать жизнь заново, без боли и страданий.

И такое я видел. Но говорить об этом не стал.

— Вместилищ вы наделали с запасом. Но себе помочь так и не смогли.

Девушка с гримасой боли на лице перевалилась с одного края кресла на другой. После чего ответила:

— Неудача — не повод прекращать поиски.

— Снова поговорка из Южных королевств?

— Верно. В своих странствиях я многому там научилась и многое для себя поняла. А теперь верую и служу богу, память о котором осталась лишь в Мёртвом городе. И на этот раз моя вера имеет смысл. Ибо мой бог в ответ делится со мной своими знаниями и силой, даже если сам при этом пребывает где-то ещё. Благодаря ему я смогла создать это место и остановить разрушение своего тела. Ведь в этом зале бессильно даже проклятие мастера. Затем мне была дарована власть очищать тела неверных от их погрязших в ереси душ. Ещё немного, и я буду достойна получить право на новую жизнь. Нужен лишь последний шаг, маленький штрих, которого мне каждый раз не хватает. Его искра.

— И сколько нужно человек замучить, чтобы он её ниспослал?

— Не знаю, — ничуть не смущаясь ответила Ерина. — Об этом в писании ничего не сказано, ведь это лишь осколок знаний. Наверняка пепельные пески скрывают и другие кусочки правды, и я теперь щедро финансирую их поиски. Вот только у меня нет времени дожидаться их результатов!

— И поэтому вы решили испросить помощи у тех, кто уже прошёл вашим путём? У других адептов истинного бога?

И снова этот долгий и оценивающий взгляд от дочери Рейхарда. Каждое её слово теперь было будто бы выверенным и осторожным. Уверенность и надменность госпожи из дома Вестелин временно исчезли.

— Мои «послания» должны были дать понять, что я готова служить. Но для служения мне нужно избавиться от оков моего умирающего тела. Забытому богу нужны не только безмолвные рабы, но и сильные послушники, способные стать опорой для его возрождения. И я готова ей быть.

— А знаете ли вы, какую плату возьмут те, кто увидят ваши «послания»? Готовы ли вы к ней?

— Пусть лишь явят знак, и я готова на всё. У меня не осталось иллюзий, нет больше сомнений. Есть лишь надежда, и её я возлагаю на своего бога. Я всё сказала. А теперь или яви мне этот знак, или скинь свою «подружку» в яму. Времени на разговоры у тебя не осталось.

Будто бы повинуясь изменившемуся тону и настроению своей госпожи, четверо воинов синхронно подняли свои луки и приготовились стрелять.

— «Бес, ты закончил? Дама не хочет больше разговаривать, а её кавалеры готовы утыкать нас стрелами.»

— «Всё что я могу, это дать тебе нанести один удар на близком расстоянии. Используй его с умом.»

— «Уже неплохо. А что она там говорила про знак? Может лучше покажем ей какой-нибудь фокус, и она воспылает к нам любовью?»

— «Я не знаю, чего она хочет, но ты можешь попробовать.»

— «Тогда у меня последний вопрос. На дне ямы… я не сдохну?»

— «Не сразу, сначала она выпьет твою силу, и лишь затем душу.»

— «**#*#**. Тогда оставим как запасной вариант. Сначала фокус. Подсвети, что ли.»

Я вскинул руку, во второй раз за день чувствуя себя глупо от нелепости происходящего. Выпущенные на волю искорки магии тут же начали пожираться пространством, но Бес сумел защитить некоторые из них, позволяя им засветиться тем самым странным чёрно-белым светом, от всполохов которого даже меня пробирала дрожь. А вот Ерина, завороженно глядя на них, даже приподнялась с кресла.

— Вы. Его. Враги! — вдруг заорала она. — Убейте их!

Вот тебе и фокус… Я больше не раздумывая бросился на дно ямы, надеясь, что парни не окажутся такой уж лёгкой мишенью, даже несмотря на отсутствие действующих артефактов. Пара стрел звонко влетели в стену аккурат в том месте, откуда я только что сиганул вниз. Скатившись по гладкой поверхности к самому центру, я выхватил нож и что было силы вонзил его в центральную плитку. Бес обещал мне один удар, и он не соврал. «Раскол» в дребезги разнёс оказавшийся тонким слой глянца и направил энергию дальше, вглубь притаившегося там пористого камня. Но разрушить его не смог.

— Убейте его! Убейте! — уже визжала леди Ерина, понимая, что именно я главная угроза.

Даже мужик в белом балахоне, всё это время продолжавший резцом чертить очередной символ, вдруг кинулся на меня, пытаясь проломить мне голову своим инструментом. Это меня и спасло. Очередная стрела вонзилась в его спину, так вовремя прикрывшую меня от лучников. Отбросив нож, я обеими руками схватился за неприметный шершавый камень, размером не превышающий человеческую голову, и потянул на себе. Тот с лёгкостью поддался и выскочил наружу. Несмотря на чудовищную прочность весу в нём было на удивление мало. Очередную стрелу, пущенную мне в грудь, встретил артефактный щит. Магия вернулась, а значит пора атаковать самому.

— Держите проход! — заорал я парням, но те и без моей подсказки уже всем весом привалились к двери, пытаясь не дать ворваться подкреплению.

Сам я, сформировав «ступени» и разогнавшись «приливом», выскочил из ямы-ловушки и прямо на ходу полоснул двух стоящих рядом воинов «серпом». Остальных «тараном» впечатал в стену, стараясь при этом не задеть леди Ерину. Она нам нужна живой!

Безусловно сильные и умелые воины не смогли противостоять магии. У них не было ни тяжёлой брони, ни защитных амулетов. Их хозяйка слишком понадеялась на власть, дарованную ей забытым богом. В несколько ударов я добил оглушённых и раненых телохранителей, а пытавшуюся сбежать девушку оглушил ударом по затылку.

— В сторону! — крикнул я уже еле держащим дверь Зайцам. — Прыгайте в яму!

Уверен, что им было страшно. Наверное, даже очень. Но всё же они послушались. Оба ринулись вниз, а дверь за их спинами распахнулась от очередного удара. В открывшийся проём влетели сразу 5 моих «градин», сея смерть и панику среди появившихся там людей. Взрыв сразу пяти снарядов разорвал тела идущих в первом ряду и отбросил тех, кто шёл следом.

— Быстрее! — крикнул я своим, хватая длинный палантин госпожи Ерины и скидывая его вместо верёвки. Вытащив сначала Хорки, уже вместе мы помогли Колтуну забраться по этому скользкому склону, молясь о том, чтобы тонкая ткань, выдержала его вес.

Всё-таки ворвавшиеся в зал люди, коих насчитывалось не меньше десятка, при себе луков не имели. Половину из них напирающие сзади вынудили свалиться вниз. Эти неудачники даже попытались организовать что-то вроде живой лестницы, чтобы взобраться на наш край, но первого попытавшегося это сделать Колтун саданул по голове подобранным с пола шестопёром, и попытки тут же прекратились.

Однако передышка была явно временная. Либо раздобудут луки, либо обойдут с другой стороны. Да и подкрепление приведут. А силы у меня почти не осталось. Эта чёртова яма успела выпить едва ли не половину!

— Хорки, ну что там⁈

— Готово, — обрадовал нас он, закончив возиться с дверным замком.

— Колтун, потащишь её. Вперёд!

— Лучше я, — неожиданно вызвался явно уступающий ему габаритами Хорки. — У него стрела из жопы торчит.

— Из ноги, а не из жопы! — почему-то обиделся рыжий, но в остальном спорить не стал.

Я тем более, лишь убедился, что та уже обломана посередине древка. Вместо этого я двинулся вперёд, сжимая под мышкой найденный камень, завёрнутый теперь всё в ту же лёгкую ткань, и проверяя «поиском жизни» наличие людей на нашем маршруте. Хорки же, подхватив находящуюся без сознания девушку, шёл следом. Замыкающим хромал Колтун, прихватив с собой облюбованный им шестопёр.

За дверью оказалась очередная лестница, ведущая наверх, но не в зал с голубым потолком, а в рабочий кабинет. Далее по узкому коридору, мимо нескольких спален прямиком на улицу. Выскочив на свежий воздух, я невольно оглядел строение, которое мы покинули. И моё подозрение подтвердилось, этот храм действительно очертаниями напоминал тот, что расположен у Заречной. Только кратно меньше и возведён не божественным велением, а обычными рабочими, да к тому же совсем недавно. Вон, ещё не все кучи строительного мусора успели вывезти с территории слободы.

— Повозка! — Хорки первым обратил внимание на неторопливо катящееся неподалёку транспортное средство, на котором ранее мы сюда добрались. Разгрузка закончилась и, видимо, её повезли на стоянку.

— Не успеем! — возразил Колтун. — Да и ворота закрыты.

К нам уже спешили трое воинов, которые, по всей видимости, не стали тратить время на вытягивание товарищей из ямы. Что ж, нам такое только на руку. Силы оставалось на донышке, но на пару простых техник ещё хватит.

— Хорки, в телегу! — рявкнул я, отправляя его вместе с ценным грузом подальше от боя. — Правь к дальней от ворот стене!

Объяснять свой план уже не было времени, надеюсь, он и сам догадается, что делать.

«Таран» опрокинул наступающих, а Колтун успел упокоить одного «контуженного». Ещё одному я сумел подрубить ногу «лезвием», и теперь от отползал подальше, крича на всю слободу о нашем местоположении:

— Они здесь! Сюда!

Вот же гад, надо было по шее. Последний хоть и успел прийти в себя, продержался недолго. Как только он отвлёкся на движение моей руки, Колтун проломил ему висок. Даже магичить не пришлось. Вот только новые враги были на подходе.

То ли крики раненного тому виной, а может, кто-то из побывавших в храме воинов кликнул подмогу, но сейчас сюда бежало чуть ли не два десятка мужичья, вооружённого и нет. Но таким количеством они нас задавят и с голыми кулаками. Тем более хромого Колтуна, который и удрать-то не сможет.

— А ну живо в повозку! — крикнул я ему, перекидывая камень.

— Я тебя не оставлю, — пробухтел он.

— Живо, я сказал! Уж как-нибудь без тебя справлюсь.

Рыжий, хоть и ворча что-то на ходу, припустил в том же направлении, что и Хорки. Мои люди чувствуют, когда со мной лучше не спорить.

Я же наоборот, не таясь, взобрался на ближайшую кучу строительного мусора. Подбегающая толпа видела меня, а я смотрел на них. Можно было влепить чем-нибудь для пущего эффекта, вот только большинство людей здесь и не причём вовсе, и про дела их госпожи вряд ли знают. К тому же энергии у меня оставалось лишь на одно заклинание. А оно мне ещё пригодится.

— А ну стойте! — заорал я что есть мочи, и о чудо, они притормозили. — Именем господина Рейхарда! Эти люди обвиняются в похищении и насильственном заточении его дочери, младшей леди Вестелин, госпожи Ерины!

Чтобы не было двусмысленности, я указал на валяющиеся у меня под ногами трупы.

— Отступите немедленно, иначе будете считаться причастными к этому злодеянию!

Растерянные взгляды работяг, говорили, что я сумел посеять в них смуту. На смену праведному гневу пришли сомнения.

— Да не слушайте этого **#*#**! — заорал недобитыш. — Они украли леди Ерину! Схватите его и остальных! Они где-то здесь! Им некуда деваться!

Да, лучше бы по шее… Не дожидаясь, пока толпа догадается окружить моё небольшое возвышение, я во всю силу своих ног побежал к стене противоположной от той, куда, я надеюсь, уже движется повозка. Толпа, вновь обретя уверенность и цель, в основной совей массе ринулась за мной, но догнать естественно не смогла. Добравшись до участка, где частокол был чуть пониже, я одну за другой вызвал «ступени» и перемахнул через массивные брёвна, приземлившись в раскисшую от дождя землю. А далее пустился бежать по периметру забора, молясь, чтобы выигранного мной времени хватило для моих людей.

На нужное место я прибыл аккурат вовремя. Грузное тело Колтуна как раз переваливалось через забор, и я помог ему смягчить приземление, памятуя о ране в его ноге. Следом мы подхватили тело похищенной нами девушки, которое Хорки, стоя на борту телеги и натужно кряхтя, всё-таки смог перевалить через частокол. Ну а сам наш долговязый напарник в помощи не нуждался.

И вот мы снова в полном составе. Освещённая фонарями и факелами слобода осталась позади, впереди же была лишь ночь, готовая своим чёрным покрывалом укрыть беглецов. Боюсь, уже этим утром нам окончательно присвоят статус преступников. И теперь, чтобы очистить своё имя и вытащить остальных парней, придётся самим поиграть в эту грязную игру. Что ж, и такое мы умеем.

— Куда дальше? — спросил Хорки, когда мы достаточно удалились от стен, а голоса рыскающих по округе людей перестали быть слышны.

— Думаю, нам придётся вернуться туда, где вся эта история началась. Но сначала отправим послание нашему заказчику. Работу-то мы выполнили.

Глава 7

Лорд Рейхард Вестелин, фактический глава одного из влиятельнейших домов Империи, а по совместительству и негласный правитель города Пуёля и всех окрестных земель пребывал в замешательстве. А это, как ни посмотри — редкое явление. Куда чаще в трудном положении оказывались именно его оппоненты, а сам он занимался манипуляциями, склоняя их делать то или иное. А тут, похоже, склоняли его…

Как реагировать на послание этого наёмника, не имея подробных деталей, он ещё не решил. Понятно, что наглецов нужно искать. Ясно, что их следует жестоко наказать. Но как поступить прямо сейчас, когда ещё не нашли и не наказали?

Вежливые слова в тексте письма таили в себе куда больше угрозы, чем любая брань, которой обычно не брезговали эти жадные до монет наймиты. А ведь этот новоиспечённый мастер что-то там говорил про их заслуги и нетривиальный послужной список в прошлом. Но тогда всё это казалось мышиной вознёй и попыткой нахвалить своих протеже. Зато теперь обернулось совсем иначе. Впредь нужно быть аккуратным, чтобы окончательно не потерять контроль над ситуацией. А для этого стоит всё-таки разобраться, чего именно пытается добиться этот Мазай, отправляя ему такое послание:

«Господин Рейхард, ваш заказ выполнен. Готовы передать искомое, как только вы определитесь с ценой (как и было обещано). Но поторопитесь, ведь есть и другие заинтересованные стороны, которые могут вас опередить. Ответ прошу направить по указанному ниже адресу, предварительно хорошо обдумав. Боюсь, что другой возможности обсудить детали у нас уже не будет.»

Ни слова про остальных наёмников из его отряда, которых по приказу Рейхарда задержали вместе с нанятым им мастером. А ведь он изначально планировал от них избавиться. Но тут вступился этот Кромвель, назвав всех их поголовно своими людьми, которых он вот-вот планировал принять в род в качестве слуг, а это уже другой расклад. Император безусловно имеет свой интерес к этому мастеру, первому за многие годы, и поэтому простит дому Весетлин такого рода пустое обвинение, ведь оно в моменте выгодно и ему самому. Но ведь неизвестно, чем такой разговор может закончиться. Если Кромвель пойдёт на уступки правителю Империи (а это весьма вероятно), то может не просто обрести свободу, но и определённую власть. И тогда его месть станет куда более… ощутимой. Не стоит доводить ситуацию до прямого конфликта, лучше всё потом списать на недоразумение.

Но вот что делать с его теперь по-настоящему пропавшей дочерью? Своего он, конечно, добился, подняв ввозную пошлину и налоговый сбор. Теперь 60% прибыли её торговой компании будет оседать в казне Дома Вестелин. То решение о предоставлении ей полной свободы, разумеется, было ошибочным. Но кто знал, что Ерина окажется настолько успешной в своём рискованном предприятии. Сильная и несгибаемая. Настоящая наследница, увы, которой ей не суждено стать. Но нельзя топтаться на месте, нужно идти вперёд. И теперь важно чтобы вместе с ней не исчезли её связи и налаженные маршруты поставок.

И этот адрес в Триеме… кажется смутно знакомым. Разве не глупо со стороны беглеца указывать своё будущее местоположение? Может, он пытается намекнуть на чью-то поддержку?

Рейхард передал записку своему помощнику, который ещё недавно сопровождал наёмников в городе.

— Проверь этот адрес. Узнай, кому он принадлежит. И вели принести гербовую бумагу и чернила.

* * *

Стук в дверь застал госпожу Деневиль и её сына за очередным уроком. Рейнлиен был безусловно умным и способным парнем, но вот характером явно пошёл в отца. Вместо того, чтобы вдумчиво познавать все хитросплетения имперского двора он то и дело сбегал от своего наставника в казарму, где мог пофехтовать с простыми солдатами. А изучению экономики и торговли предпочитал военное дело, книги о котором зачастую тайком вкладывал в свои учебные фолианты. Нанятые учителя и слуги при этом ничего поделать не могли, и лишь сама глава рода была в силах его урезонить.

— Можешь войти, — разрешила она потревожившему их слуге.

— Госпожа, — вошедший дворецкий поклонился и протянул два конверта. — Два письма, доставлены сегодня утром. И оба из Пуёля.

Деневиль с некоторым удивлением взяла оба конверта, ведь вся обычная корреспонденция предварительно просматривается её помощниками, и лишь адресованные лично ей письма доставляются невскрытыми. И она не помнила никого в Пуёле, с кем бы вела приватную переписку. Тем подозрительнее было получить сразу два таких послания явно от разных отправителей (а это было заметно хотя бы по качеству бумаги).

— Что-то ещё? — спросила она, видя, что слуга не торопится покидать кабинет.

— Да, госпожа, к вам гость. Прибыл господин Блурвель.

А вот это уже неудивительно. Любые события, выбивающиеся из нормального хода вещей, притягивают мастера Блурвеля, словно магнетит железные булавки. Ну или наоборот, он сам является источником такого притяжения.

— Проводи его сюда, — обречённо кивнула она.

Про себя же подумала, что лучше пусть воспользуется приглашением, чем войдёт без него. Помощь мастера была неоценимой, но его влияние и вседозволенность давно перешли границы разумного.

— Однажды тебе придётся с этим что-то делать, — сказал Рейнлиен, словно прочитав мысли матери.

— Верно, — не стала спорить она. — И я рада, что ты это понимаешь. Значит, мои уроки для тебя проходят не совсем впустую.

На этот раз дверь отворилась без стука, и в комнату вошёл неунывающий беловолосый юноша.

— Рад вас обоих видеть! И надеюсь на взаимность. Рейн, видел твой бой с этим выскочкой из дома Переней, ты был на высоте. И спасибо за десяток золотых, которые я на нём выиграл. Ох! Судя по выражению лица твоей матери за это ты ещё не успел получить взбучку… Ну да ладно, ты же знаешь, что это лишь вопрос времени, и ей всё равно доложат не позднее сегодняшнего вечера. Так что…

— Как же много от тебя шума, — Деневиль наигранно поморщилась, после чего взяла в руки первый конверт, тот, что выглядел солиднее.

— И кто же тебе пишет? Может, мне уже стоит начинать ревновать?

— Угомонись, — уже более серьёзным тоном произнесла она, пробегая глазами текст письма. — Пишет лорд Рейхард, а вот что именно, я вообще понять не могу. Обещает награду, готов к обмену, просит передать… Какой-то бред. Сам посмотри.

Маг взял протянутый ему листок гербовой бумаги и тоже вчитался в аккуратно уложенные строки. Его глаза заблестели искорками понимания, а ещё явным интересом к происходящему.

— Думаю, ответ на свой вопрос ты найдёшь во втором письме, — сказал он, кивая на конверт, оставшийся лежать на столе.

Деневиль же забрала из рук мага уже прочитанное сообщение и передала его своему сыну. Ему тоже будет полезно поломать голову над этой загадкой. После чего вскрыла второе письмо.

— Вот же ублюдок, — не сдержалась она, но несмотря на сказанное в её голосе было куда больше удивления, чем злости. — Поиграть с нами вздумал?

Блурвель, чуть ли не приплясывающий от нетерпения, наконец схватился за протянутый лист, сложенный пополам. Бумага на этот раз была самой обычной, да и почерк куда менее аккуратным, но из двух полученных писем именно это было определяющим.

— Хм… Дерзко и нагло, но не только, — возразил маг, тоже успевший дочитать текст до конца, и теперь и вовсе широко улыбаясь. — Я чувствую, как ниточка натягивается. По крайней мере, меня он заинтересовать смог. Что скажешь?

Деневиль дотронулась пальцем до нижней губы. Привычка, которую не удалось побороть даже за 40 лет, означающая, что она готова пойти на риск.

— Ты же так и так обещал императору по прошествию 10 лет снять своё проклятье с младшей из рода Вестелин?

Блурвель хмыкнул, но утвердительно кивнул.

— Тогда не вижу причин отказываться от возможности на этом получить что-то ещё. По крайней мере об этом стоит подумать.

И снова одобрительный кивок мастера.

— Вот поэтому я и ценю твой ум, дорогая. Не смёрзшийся, как лёд, а тягучий, как вода. Нельзя бояться перемен, нужно принимать их и двигаться дальше, извлекая пользу и опережая остальных. Ты словно притаившаяся лиса среди этих пустых чванливых петухов, занятых любованием своими разноцветными хвостами. Охотник не привлекает внимание, он действует!

— О боги, откуда столько этой высокопарной мути? Ты опять перечитывал Ромулана и его трактаты о природе лидерства? Кто же тогда ты в этом курятнике?

Ответить мастер не успел, их разговор прервал Рейн, также успевший прочитать второе письмо.

— Если ты, Блурвель, планируешь отправиться в Пуёль, то я поеду с тобой.

— Об этом не может быть и…

— Не торопись, — беловолосый маг мягко перебил начавшую было тираду мать. — Подумай как следует, ведь в этом есть определённый резон. Рейну как будущему наследнику нужно зарабатывать политический вес. К тому же леди Ерина лишь немногим его старше. А учитывая нынешние отношения лорда Рейхарда со своей дочерью, это могло бы стать для нас неплохим вариантом для брака. В части её внешнего вида можете не переживать, я верну всё как было и даже сделаю лучше. Предпочтения будут?

С этими словами Блурвель подмигнул молодому парню, на что тот лишь скривил лицо.

— Я не за внешний вид переживаю, а за возможные проблемы с головой, — возразила Деневиль. — Десять лет мучительного ожидания смерти вряд ли прошли для неё бесследно. А судя по тому, на что намекает этот наёмник, то и подавно. Она ненавидит не только своего отца, но и тебя, Блурвель. Не забывай об этом.

— Зато будет благодарна императору, когда узнает, что это он настоял на том, чтобы я не доводил до конца начатое 10 лет назад. И вместе с благодарностью Первый хорошенько так запустит свою лапу в род Вестелин, ставя под угрозу баланс сил в Единой. Но если мы в качестве героя представим твоего сына, который и без моей помощи излечит бедное дитя лорда Рейхарда, то трижды окажемся в выигрыше. Император не получит власти в Пуёле, мы заручимся поддержкой наследницы дома Вестелин и получим информацию, которой она обладает. И если первые два пункта — дела будущего, то вот информация мне нужна прямо сейчас. Мои глаза и уши в Южных королевствах доносят интересные сведения. Скоро там развернётся настоящая гонка, а мы даже ещё не на старте!

— Ты готов поверить слухам и проповедям спятившего искателя, и ради этого рискнуть нашим положением? — глава рода Деневиль даже вскинула одну бровь. — Мы, кажется, об этом уже говорили.

В ответ мастер подхватил невидимым жгутиком силы второе письмо, пришедшее от некоего «ушастого друга», и подвесил его в воздухе прямо перед собой. Ткнув в него пальцем, он, чеканя каждое слово, сказал:

— Это. Уже. Не слухи.

— А с чего ты взял, что это не уловка одного наглого наёмника или и вовсе — ловушка, которую они организовали на пару с Рейхардом?

— Мазаю можно верить, — вдруг сказал Рейнлиен. — Он не нарушит условия сделки и не пойдёт на подлость, если, конечно, заказчик его не вынудит. Скорее всего, лорд Рейхард просто не знал, с кем связался.

— Ну допустим. Но как мой сын сможет излечить Ерину Вестелин без твоей помощи?

— Никак, — просто ответил маг. — Но ей об этом знать необязательно.

* * *

— Эй! Ты ещё кто? А ну выходи на свет!

Окрик солдата заставил Джебуса отвлечься от созерцания внутреннего убранства храма. Правда, ненадолго. Одетый в кожаные доспехи воин вдруг часто задышал, а потом и вовсе схватился за горло, будто пытаясь протолкнуть через него побольше воздуха. Однажды Джебус видел такое, когда, ещё будучи мальчишкой, пытался пересечь Барьер с востока на запад. Тогда это ему не удалось, а две третьих отправившихся в путь, включая его родителей, так и остались лежать на промёрзших скалах. Покинуть Дикие королевства он сумел лишь спустя долгих 5 лет, скопив достаточно денег, чтобы оплатить одно пассажирское место на тауронской галере до Торгового залива. Правда тогда он ещё не знал, что жители запада называют его дом «диким».

— Здесь душно. Выйди на улицу, и тебе сразу станет лучше.

Задыхающийся воин судорожно кивнул и на подкашивающихся ногах побежал в сторону лестницы, по которой только что спустился в подземный этаж храма. Конечно, дело было не в духоте или недостатке определённого газа, который необходим человеку для жизни. Просто Джебус не любил, когда его отвлекали.

Символы, выцарапанные на чёрной глянцевой поверхности перевёрнутого купола, уже не светились. Это если смотреть обычным зрением. Но если взглянуть на них иначе, то там ещё теплились остатки магии, которыми они были напитаны совсем недавно. Маг подвесил под потолком сгусток магического света, чтобы получше оглядеть рукотворную яму храма. А вон и дыра в самом её центре, откуда, по всей видимости, извлекли осколок зуба Пожирателя. Ни сам камень, ни сопутствующие знания не должны были достаться постороннему. Но они достались. И теперь Джебусу предстояло выяснить, как такое могло произойти.

После неожиданной смерти мастера Хирузена многие старшие слуги ковена метили на его место посвящённого. Но выбор почему-то пал именно на Джебуса, который к этому и не стремился вовсе. Его куда больше интересовали собственные изыскания в области магии преобразования, чем тайные знания и эфемерная заёмная сила. Может, поэтому патриарх и возвысил его? Ходило немало слухов о том, что Хирузен сам был не прочь возглавить ковен, сменив на этом посту задержавшегося на этом свете старика. Тот был настолько древним, что и имени его уже никто из нынешних слуг не помнил.

Но определённая польза в возвышении всё же была. Связь с Отрёкшимся позволила ему шагнуть на новую ступеньку, вплотную по силе приблизившись к пятому рангу. И его магия преобразования раскрылась по-новому. Но вместе с силой повелитель наделял своих посвящённых слуг и ответственностью. И его первым заданием в своей новой роли было отследить источник распространяемой ереси и крайне опасных знаний. А заодно завербовать союзника, посылающего такие однозначные и понятные лишь некоторым сигналы.

Вот только когда он прибыл на место и нашёл этот храм, было уже поздно. Кто-то явно его опередил, присвоив себе и осколок, и затеявшую всё это Ерину Вестелин. Кто же этот смельчак, посмевший бросить вызов одному из сильнейших родов Империи? И как много ему теперь известно? Это тоже предстоит выяснить.

* * *

Ферма, на которой мы ранее останавливались по дороге в Пуёль, в этот раз выглядела ещё более опустевшей. Как и боялся глава семейства, оставшиеся рабочие разбежались, лишив немаленькое хозяйство последней надежды. Но тем лучше было для нас.

— Пустишь на ночлег? — спросил я фермера, заявившись в полдень третьего дня, если считать с того момента, как мы чудом вырвались из ловушки в торговой слободе. — Ты говорил, что у тебя и дешевле и вкуснее.

— Так это… Я-то только рад… Но где все остальные?

Мужик растерянно и даже недоверчиво глянул ко мне за спину. На дороге было пусто.

— Скоро прибудут, — уверенно ответил я, держа под уздцы незнакомую лошадь, которую удалось раздобыть два дня назад. — Все разъехались по округе, торгуют привезёнными товарами, потом закупаться ещё будут. Здесь решили собираться, когда каждый дела закончит. Я вот первый управился, всё продал! Но, думаю, уже к вечеру кто-нибудь ещё подойдёт. Поэтому, если не против, то нам бы лучше отдельный дом или тёплый сарай для всей компании. Ну и место под пустую телегу и лошадей, когда все вернутся.

— Дом есть, вон тот барак, там работники жили. Он пустой сейчас, лишь один Космач остался, но он уже, считай, как член семьи. Так и быть, я его к себе под крышу заберу. Один хрен со старшей дочкой спит, курва. Но у меня и ещё пара комнат свободных найдётся. Так что, может, и ты лучше там пока?

— Нет, я со всеми. Чтобы не обижались. Так правильнее будет, и для общего дела полезнее. Да и говорю же, скоро все соберёмся уже. Так сколько тогда за постой?

— За барак? — мужик крепко задумался, пытаясь в уме нащупать грань дозволенного. — Четыре серебрушки в день за дом и по 20 медяков за каждую лошадь, которую поставите в стойло. Напоим и накормим и вас и их. Ну что, по рукам?

Глядя на эту наглую физиономию, я отрицательно покачал головой.

— Я знаю, что у тебя дела совсем плохи. Да и мы хорошо поторговали, не скрою. Но меня обдирать всё равно не нужно. За такие деньги мы бы всем обозом на окраине Пуёля разместились, и не пришлось бы тут место встречи назначать. Так что давай так, три монеты в день за всё, без всяких отдельных поборов. Но думаю, что дней десять мы у тебя точно погостим, а это считай три золотых выйдет, бо́льшая часть из которых тебе даром достанется. Сам же сказал, что барак пустует.

— Ладно, ладно, согласен. На ужин хоть приходи, новостями поделишься. Ты ж из Пуёля вернулся, что там насчёт девок-то пропавших?

— Хорошо, загляну. Рассказать действительно есть что. Только передохну с дороги.

Вечером «прибыл» Колтун, который, слезая с ещё более убогой деревенской клячи, всеми силами пытался скрыть хромоту. От хозяйского ужина он скромно отказался, посетовав на то, что сильно устал с дороги и хочет отдохнуть. Хорки же заявился под утро, тоже изобразив радость встречи с нами двумя. Будто и не виделись буквально этой ночью, когда тайком пронесли в барак нашу пленницу. Это было сделать сложнее всего, но Хорки с задачей справился. Дождавшись, когда обе луны скроются за облаками, он прошёл под покровом ночи с нелёгкой ношей на плече и передал её Колтуну. После чего вновь растворился в темноте. Я же в этот момент бродил по двору, готовый встретить фермера или его домочадцев, если те решат выйти из дома, чтобы проверить, от чего так разлаялись собаки.

Запасы сонной алхимии подходили к концу, но к этому моменту девушка уже не сопротивлялась. Сил у неё почти не осталось, и большую часть времени она проводила в забытье. Было видно, что дни её практически сочтены, и всё что мы могли сделать, это давать ей воды и иногда кормить бульоном, когда она ненадолго приходила в себя. В таком полубредовом состоянии она дожидалась пока не решится её, а заодно и наша судьба. Жалости к ней мы особой не испытывали, разве что Колтун иногда обтирал её прохладной водой из колодца, после чего смазывал алхимической мазью от ран наиболее крупные язвы, тем самым на время снимая боль. Когда же Хорки напоминал ему о том, сколько молодых девушек та загубила ради собственного спасения, он не спорил, лишь отводил взгляд в сторону.

Ответ госпожи Деневиль, а точнее мастера Блурвеля я получил спустя два дня. Письмо доставили в придорожный трактир, адрес которого я указал в своём послании, и куда наведывался каждый день, чтобы его проверить. Подозрительного в этом ничего не было, и практика такой отправки корреспонденции была распространена повсеместно и стоила она куда дешевле, чем, например, высылать на частный адрес в черте города.

Из весьма обтекаемого и непонятного для постороннего человека текста выходило, что гостей из Триема нам следует ожидать уже послезавтра. Отдельной строкой было указано, что заказчик выразил готовность рассчитаться, и нужно лишь сообщить ему куда доставлять награду, чтобы он выслал её туда в сопровождении отряда наёмников. Количество наёмников совпадало с нужным мне, но на этот счёт я не обольщался. Вести переговоры с родом Вестелин напрямую мне было не по статусу. Растопчут и прикопают. А трупы наши даже искать никто не будет.

Именно поэтому я и решил, перенести наш частный спор в плоскость интересов другого, не менее значимого имперского рода. Вот только от первоначальной идеи самим добраться до Триема пришлось отказаться. Ерина просто бы не выдержала такого путешествия. Да и сделать это незаметно с таким грузом едва ли было нам по силам. Схватят по дороге, ну а дальше торговаться уже не получится.

Тогда-то я и вспомнил о пустующей ферме, как возможном временном убежище. А люди Рейхарда пусть ищут нас на пути в столицу, пока мы сами ждём оттуда гостей. Нужно лишь внимательно следить за местными обитателями, а то подозрения, которые мы безусловно вызываем своим внешним видом и поведением, могут перевесить их нужду в деньгах. Сообщат трактирщику или сами отправят письмо в Пуёль, ни то ни другое нам не нужно. По крайней мере, пока не прибудет мастер Блурвель. Надеюсь, хоть эти несколько дней пройдут без происшествий…

Глава 8

Поднявшийся было лай собак подозрительно быстро стих, оборвавшись непродолжительным скулежом одной из них. Я подошёл к узкому окну барака, где уже стоял Хорки, всматриваясь в темное пространство двора. Это было его время для дежурства, но мне этой ночью отчего-то тоже не спалось.

— Что происходит? — спросил я его.

— Кто-то шастает. И явно не с благими намерениями.

— Думаешь, по нашу душу?

— Кто их знает. Но иные варианты выглядят менее вероятными. Надо бы проверить.

— Тогда лучше я. Разбуди Колтуна и охраняйте цель. Если дам сигнал, уходите в поля.

Накинув плащ, без которого осенней ночью было промозгло и холодно, я вышел через подсобную дверь (главную мы наглухо заперли, привалив к ней тяжёлую мебель). Стараясь слиться с темнотой, я в очередной раз проклинал себя за то, что так и не сумел раздобыть секрет заклинания, помогающего оставаться незаметным. Помню, как тот же Протерус, скрывающийся под видом одного из рядовых магов, даже при дневном свете легко смог пробраться в стан засевшего в засаде врага. Ну хорошо, пример с магистром, наверное, не самый удачный, но мне бы сошло и что-нибудь менее действенное, простой «отвод глаз» хотя бы. Вот только Кромвель его не знал, а спрашивать у мастера Ульдага — означало загонять себя в очередные долги. Опасные, надо сказать, долги.

Мёртвая собака нашлась возле своей будки, её шею проткнули чем-то острым, скорее всего копьём. В таком же состоянии пребывал и прозванный Космачом парень, который, видимо, вышел из дома, чтобы проверить шум. Его тело валялось возле крыльца, а остекленевшие глаза уставились в небо и уже не моргали.

В само́м хозяйском доме по-прежнему было темно, но уже отнюдь не тихо. Поднявшись по ступенькам крыльца, я сначала услышал женское мычание, а затем грохот переворачиваемой мебели и звон разбитых горшков. Не зная, с чем предстоит столкнуться, я аккуратно вошёл внутрь, отмечая для себя, где находятся сгустки живой силы, обозначающие людей. Их было вдвое больше, чем членов фермерской семьи, но, к сожалению, без визуального контакта определить, кто есть кто, было невозможно. А вот и первые голоса.

— Сиди, сука, смирно! К тебе у нас ещё будет разговор!

— Отпустите их, я всё скажу! — голос хозяина дома слышался совсем рядом, вроде из столовой. — Я же ни при чём! Да я…

Звонкая оплеуха оборвала его на полуслове.

— Заткнись, тебе сказано! Эту тащи к сестрёнке. Но меня дождитесь, а то я вам потроха наружу достану. Вы меня знаете.

Я едва успел укрыться в тёмном коридоре за поворотом, пропуская мимо себя вооружённого топором мужика. Второй рукой он за волосы тащил одну из дочерей главы семейства. Это её мычание сквозь забитый тряпкой рот я услышал, входя в дом.

— Да не голоси ты, хуже только будет! — с этими словами этот мудак пихнул ей в бок черенком топора, от чего она замычала ещё сильнее, но теперь уже не от страха, а от боли. — Ногами перебирай! Мне волочь тебя неохота.

Дождавшись, когда они скроются за дверью одной из спален, я продвинулся ещё немного вперёд, чтобы всё-таки дослушать разговор до конца. Тот, кто вёл допрос, скорее всего и был главным среди этих ублюдков. А вот кто они такие, и зачем пожаловали, было бы нелишним узнать.

— Сколько ещё людей на ферме, кроме тех, что в доме? — спросил хриплый и неприятный голос. Теперь сомнений не осталось, что доносится он из главного зала, где стоял большой обеденный стол.

— Трое, трое ещё, в бараке они спят. Но я их даже не знаю! Они просто предложили денег за постой. Я не с ними. Если вы чего не поделили, то нас пощадите. Дочек хоть отпустите!

— Ты что несёшь? Какой постой? Разве там не твои работники в бараке?

— Говорю же, там только трое пришлых. А разве вы не за ними?..

— Заткнись. Эй, Жиряй, возьми двоих, проверь барак. Только потише постарайтесь. И расспросите хотя бы одного. Вдруг чего ценного заныкали.

— Будет сделано, — отрапортовал кто-то явно со стороны заднего двора. Скорее всего, в комнате открыто окно.

Тем временем обладатель хриплого голоса снова переключился на своего пленника.

— Ну а ты сейчас расскажешь, что ценного в доме есть у тебя, и куда ты запрятал те деньги, которые тебе недавно отвалили за скупленный провиант. И советую сделать это побыстрее, пока моё терпение не подошло к концу. Видишь ли, я не хочу своих людей заставлять ждать, а вперёд меня они на твоих дочек не полезут. Уважают.

Мудак всё так же хрипло заржал, словно простывшая гиена, явно наслаждаясь моментом.

— Но как же… — попытался что-то ещё сказать перепуганный фермер, но дослушивать я уже не стал.

Вроде всё встало на место, а детали уже не так важны, их мы получим после.

О том, что в комнате помимо этих двоих никого не было, я знал благодаря «поиску жизни». Поэтому уверенно вошёл в зал и без всякой магии саданул сидящему на стуле лысому человеку рукоятью ножа прямо по бритому затылку. Тот от такого приветствия мотнул головой и даже неуверенно попытался встать, но я тут же добавил, с усилием приложив его голову о крепкую столешницу. Его худое, но жилистое тело, медленно сползло на пол и примостилось под столом.

Сидящий напротив фермер на всё это взирал с некоторым ужасом. Видно было, что он пока не знает, радоваться ли ему такому повороту, или ещё нет. Мне было всё равно, главное, чтобы глупыми вопросами не спугнул остальных. Уж лучше пусть помогает.

— Покричи, будто тебя пытают, — шёпотом подсказал я ему. — Я пока займусь остальными. Ты же хочешь спасти дочек?

В ответ он закивал, а ещё спустя секунду принялся голосить.

— Не надо! Не бейте, я всё скажу! Только отпустите! А-а-а! Больно!

Убедившись, что роль он свою понял, и прихватив с собой топор главаря, я двинулся обратно. Туда, где скрылся ещё один ублюдок со своей жертвой. Дверь в спальню осталась приоткрытой, и сквозь широкую щель доносилась возня и всхлипы. Не так уж и уважают своего командира эти подонки, подумал я, входя внутрь. Оба мужика уже во всю срывали с обеих девушек одежду и тискали их за все мягкие места, разве что ноги ещё не успели раздвинуть. Опрометчиво с их стороны так увлекаться процессом и не смотреть по сторонам.

Топор перерубил позвоночник у основания шеи и прочно засел в теле врага. Да, отвык я от этого оружия, последний год упражнялся лишь с мечом, которого, к слову, у меня с собой не было. Ну да ладно, этим ублюдкам и так хватит. Выхватив нож, я полоснул второго по руке, когда он с мацанья женских прелестей решил переключиться на собственное оружие. Только что схваченное им короткое копьё выпало из руки, а сам он бросился на меня врукопашную. Правильное решение, но бесполезное. Я даже позволил ему себя повалить, сам уже определив незащищённое место для удара. В итоге я сбросил с себя уже агонизирующее тело, изрядно испачкавшее своей кровью мой трофейный плащ. Ну ничего, всё равно хотел от него избавиться. Но сперва нужно доделать работу, ведь вполне возможно, что его придётся замарать ещё раз.

Обе девушки, глядя на меня и два окровавленных трупа, лишь сильнее замычали, вжимаясь в стену. Из дальнего крыла дома послышался топот шагов. Я одним глазом выглянул в коридор и увидел ещё двух бандитов, спешащих на шум. Один из них как раз уже заглядывал в столовую, где продолжал голосить «пытаемый» фермер.

— **#*#**! В доме кто-то есть! — крикнул он, привлекая внимание второго. Тот на окрик повернулся, подставляя мне спину.

— Да вон же! За спиной! — попытался один предупредить другого, но было поздно.

Нож вошёл в горло, а тело я отбросил в сторону.

— Вот сука! Да я тебя…

Он бросился на меня, но на третьем шагу впечатался в выставленный мною щит. Потеряв от этого равновесие, он пропустил удар сапогом в пах, отчего скрючился на полу. Ухватившись за густую чёрную бороду, я задрал ему подбородок и полоснул ножом по горлу.

Осталось проверить, что за точка осталась «гореть» на самом краю доступного мне периметра. Сохраняя бдительность, я вошел в дальнюю комнату, чтобы убедиться, что угрозы больше нет. Там, свернувшись на кровати калачиком, рыдала жена фермера, и судя по её состоянию эти выродки не обошли своим вниманием и её.

— Успокойся, они все мертвы, — сказал я и накинул на неё лежащее рядом покрывало. — Твои дочери в безопасности. Оденься и помоги мужу.

Я же оправился во двор, чтобы проверить, как дела у Колтуна и Хорки. По пути, правда, заглянув в столовую и сказав главе семейства, что можно больше не орать. А заодно развязал его и этой же бечёвкой опутал руки и ноги лежащему без сознания главарю.

Первого из трёх грабителей, посланных к нашему бараку, я обнаружил заглядывающим в его узкое оконце. Но судя по тому, что он совсем не шевелился, то обнаружил он там не совсем то, что хотел. Подойдя ближе, я убедился, что его голова, так опрометчиво засунутая в оконный проём, была проломлена чем-то тяжёлым и острым одновременно. Например, шестопёром. Второй сидел возле подсобной двери и булькал кровью. Он ещё был жив, но судя по обильно натёкшей под ним кровью, ненадолго. Сама дверь подозрительно была открыта, словно приглашая войти внутрь.

— Колтун, это я, Мазай, — на всякий случай сказал я в темноту. — Не вздумай шарахнуть по мне этой своей мотыгой. Весь щит просадишь.

— А чем докажешь, что это ты? — из темноты помещения раздался недоверчивый голос бойца.

— Да хоть тем, что ты яйца свои в снег макал и чуть не отморозил. Выходи давай, хватит ерундой страдать.

Появившийся Колтун вид имел обиженный.

— Можно было чего-нибудь и другого припомнить. Хорошего. Например, как вместе на стене Угрюмой стояли и тварей Бездны били, или как бок о бок защищали будущего короля Греша от его братца и предателей. А ты, командир, про яйца…

— Прости, Колтун. Ты прав, конечно, не подумал. А сейчас скажи мне, где Хорки и третий ублюдок?

— Так один удирает, а второй за ним гонится. Ну в смысле Хорки побежал за третьим, который вдруг решил убежать в поля.

— Думаешь, догонит?

— Без сомнений, — кивнул рыжий. — Наш худой и быстрый, а тот…

Хорки вернулся буквально через полминуты. Двигался он практически бесшумно, и его приближение я смог определить только при помощи магии. Наверное, заметив, что я насторожился и приготовился встречать очередную угрозу, он решил не таиться.

— Свои, не переживайте, — предупредил он.

— Чем докажешь? — снова спросил Колтун. Ну вот зачем он?..

— Волосы у тебя на жопе тоже рыжие, — ответил голос из темноты. — А ещё старухи иногда снятся, с косой.

Я услышал, как стоящий рядом наёмник засопел от обиды, но утешать не стал. Не маленький.

— Догнал? — вместо этого спросил я.

— Ага, — сказал Хорки, которого наконец можно было разглядеть. — Но пришлось там оставить. Далеко паскуда убежать успел, а тащить его отъетую тушу сюда… В общем, надо бы от тела избавиться.

— И не только от этого. В доме ещё пятеро, один из них живой, расскажет, что знает.

— Тогда этот не нужен? — Хорки кивнул на всё ещё пускающего кровавые пузыри воина, прислонённого к стене барака.

Я отрицательно покачал головой. Этот уже говорить вряд ли сможет. Хорки намёк понял и ткнул ножом в горло.

— Пойду в дом, нужно успокоить жильцов, пока они не натворили глупостей. Да поговорить с главарём этой шайки. Уж больно подозрительно много они знали про ферму.

К моменту моего возвращения глава семейства уже успокаивал своих домочадцев. Как и положено в такой ситуации, он делал вид, что всё под контролем, и опасность больше никому не угрожает. Но по его глазам я видел, что сам он к моему появлению отнёсся весьма настороженно.

— Бандиты закончились, — сказал я. — Тела мы приберём. Разве что… Космач на крыльце остался, его бы или в сарай, или в дом занести. Решайте сами.

Заслышав об этом, старшая из дочерей выскочила на крыльцо и прям там разрыдалась пуще прежнего. Заслышав её плач, остальные женщины его подхватили с новой силой. Я же подошёл к фермеру и, похлопав его по плечу, негромко сказал.

— Повезло тебе, что сыновей в деревню вчера отправил. Сам понимаешь, их бы первыми… И даже я бы не успел помочь.

Тот в ответ судорожно сглотнул, но всё же благодарно кивнул. После чего немного расслабился, решив, видимо, для себя, что я не враг и вряд ли виновен в постигшей их семью участи.

— Давай ка расспросим этого ублюдка, кто они такие, и зачем пожаловали с разбоем к честным людям. Хочешь поучаствовать?

По лицу мужчины было видно, что ничего подобного он не хочет. Но всё же под взглядом дочери и жены нашёл в себе силы согласно кивнуть.

— Есть у тебя где сарай подальше, ну или другой укромный уголок? Да лампа ещё нужна масляная. Я в глаза ему хочу посмотреть.

— Там, на краю с полем небольшой домик есть. Самые простые инструменты там храним, чтобы каждый раз туда не таскать.

— Вот и славно. Ну пойдём тогда что ли. Фонарь прихвати только.

Я, поднатужившись, поволок бесчувственное тело к выходу из дома. Несмотря на худобу, весу в нём было прилично, но тащить далеко не пришлось. Хозяин вместе с фонарём отыскал и небольшую садовую тачку, в которую мы и погрузили главаря налётчиков.

Домик располагался действительно в отдалении, и, если что, крики отсюда вряд ли будут слышны. Я даже подумал, что на первое время это место сгодится, чтобы здесь складировать накопившиеся за ночь трупы. От них всё равно придётся как-то избавляться. Привлекать внимание нам было категорически нельзя.

Приходить в себя наш пленник стал уже по пути к сараю, прямо в тачке. Завошкался, заозирался, вглядываясь в темноту. А когда понял, что происходит, попытался удрать. Вот только связал я его хорошо, поэтому всё что у него вышло, так это вывалиться из тележки и словно гусеница ползти в сторону. Ненадолго отпустив ручки нашего средства транспортировки, я не поленился и хорошенько пнул его в правый бок, от чего его скрючило прямо на земле. Пока он ни о чём другом, кроме как о боли в отбитой печени думать не мог, мы схватили его за узлы верёвок и снова грубо закинули в тачку.

— Не дёргайся, ещё не приехали, — сказал я, вновь толкая двухколёсную тележку по направлению к сараю. Благо, тут недалеко осталось.

Разговор у нас сначала не завязался, но после трёх-четырёх аргументов, от которых даже немолодой и скорее всего повидавший многое на своём веку фермер вздрагивал и зажмуривался, дело пошло куда лучше.

— Значит, дезертиры вы, из 12-го легиона? — переспросил я. — Что-то вы на имперских легионеров не очень-то похожи. Что, такой недобор, что берут уже кого попало?

— А мы и не легионеры, — зло ответил пленник, сплёвывая кровь сквозь выбитые передние зубы. — В бой как эти идиоты не лезем, **#*#** нам такое не нужно. Охрана мы у фуражиров. Помогаем им правильную цену назначать, ну и отваживаем желающих присвоить себе их монеты или закупленные припасы.

— Если задумали бежать, что ж вы тогда себе деньги сразу не забрали?

— Мы же не **#*#**, воровать у легиона. За такое точно выследят и на кол посадят, потом жопы залатают и снова посадят. Удрать не выйдет. А вот тратить много времени на простых беглецов не будут, особенно когда вокруг такое происходит. Поищут, конечно, но к зиме забудут.

— Поэтому вы решили ограбить ферму, на которой недавно бывали?

— Ну а что? Ему ж 20 золотых монет отсыпали! Я сам видел! За какую-то жратву! Не убыло бы с него, и так на войне наварился, паскуда!

— Наварился⁈ — вдруг взбеленился аграрий, стоящий до этого тихо. — Это я-то⁈ Ах ты мразь дармоедная! Да что ты понимаешь в моей работе⁈

С этими словами он даже схватился за вилы, которые в этом сарае нашлись помимо прочего инструмента, но я его успокоил. У меня ещё оставались вопросы.

— А с чего ваша шайка вообще решила сбежать из легиона? Сам говоришь, место сытое, в бой не лезете.

— Так ясно чего, — хмыкнул дезертир. — Не одни мы на такое пошли. Легион-то наш прямиком к Вольным городам шёл. И кто поумнее был, те решили, что лучше он там без них сгинет. Подыхать никому неохота. Тем более так.

— Что, прям никакой веры в победный исход?

На это лысый почему-то посмотрел на меня своими выпученными глазами и истерично захохотал.

— Да лучше тут сдохнуть, чем стать бездушным кормом для всякой мерзости! Так что пошли вы на **#*#**! Не боюсь я вас! Лишь об одном жалею, что дочек твоих не успел **#*#**. Но слышал, парни жену твою приласкали, так что хоть для неё ночь не зря прошла. Ха-харгх!..

Это было последнее, что он успел сказать. Зубья вил вонзились в его живот, и дальше он лишь хрипел и стонал, пока окончательно не испустил дух, провоняв им весь сарай. Но даже после этого фермер продолжил стоять над ним, до побелевших костяшек стискивая черенок в своих руках. Я аккуратно положил ему руку на плечо, выводя из ступора.

— Надо бы избавиться от тела. И от других тоже. Как думаешь, где нам их лучше прикопать?

— А? Но как же… Разве не лучше сообщить?..

— Дело твоё, но, думаю, вопросов будет очень много. И как это всё повернёт имперская канцелярия — большой вопрос. По мне, так лучше обшарить карманы и проверить чем они могут отплатить нам за беспокойство. А потом уже решим, как поступить.

— Я… наверное, тебе лучше знать…

— Тогда с него и начнём.

Я быстренько проверил содержимое кошелька, обнаруженного за пазухой, а также не поленился проверить одежду на предмет тайничков. Итого я ссыпал в раскрытую ладонь фермера 8 монет серебром, из которых половина была моими собственными. Нужно убедить его молчать, пока мы «гостим» у него, и лучше это сделать мирным путём.

— Думаю и у остальных припрятано изрядно. Мы всё проверим и займёмся телами. Просто укажи место.

— Хорошо, — ответил он, сжимая в кулаке монеты. — Покажу, но лучше увезти подальше. Снаряжу телегу.

В итоге мы действительно не побрезговали и обобрали трупы, и, к сожалению, самым «богатым» оказался лысый главарь. Что, наверное, и неудивительно. Собрав со всех ещё 11 монет, я удвоил и их, прежде чем передать эти деньги семье. Итого 3 золотых — надеюсь, достаточная плата за молчание.

Себе мы тоже прибрали несколько хороших вещей. А то у нас кроме пары длинных ножей, да трофейного шестопёра Колтуна, считай, и не было ничего. А остальное потом можно будет продать, возместив тем самым часть незапланированных расходов. Ну не гнить же хорошим вещам в земле?

Телегу, запряжённую флегматичной рабочей кобылкой, фермер подогнал прямо к дому. Туда мы и начали подтаскивать оставленные в доме и во дворе трупы, решив, что лысого главаря и прозванного Жиряем парня заберём по пути. В момент, когда мы с Колтуном уже собирались по одному начать их закидывать в телегу, тишину ночи нарушил громкий и нетерпеливый стук во внешние дощатые ворота. Этого ещё не хватало…

А ведь я специально почти не тратил в бою силу, подозревая, что неприятности на этом могут не закончится. И вот, кажется, наступает второй раунд. Больше всех испугался глава семейства, который аж задрожал мелкой дрожью, словно пойманный с поличным. Поэтому я постарался его успокоить:

— Мы ничего плохого не совершили. Просто сходи и узнай, кто к нам пожаловал, но ворота без моего приказа не открывай.

Тот на трясущихся ногах отправился встречать ночных гостей. Я было хотел проследовать за ним, но раздавшийся в темноте негромкий голос и так всё расставил по своим местам.

— А ты определённо умеешь удивлять, Мазай. Каждая наша встреча сулит мне обернуться чем-то интересным. Но если честно, в этот раз я предпочёл бы что-то… менее грубое.

Мастер Блурвель, который вдруг вынырнул из темноты в паре метров от меня, скосил глаза на гору трупов, готовых к погрузке на телегу. В этот раз он нацепил на себя уже виденную мной личину Хески — хорошо одетого 25-тилетного мужчины, в глазах которого был всё тот же шутливый вызов и азарт.

— Я думал вы прибудете завтра, — пожал я плечами. — Не успели прибраться к вашему приезду.

Маг с укоризной покачал головой.

— К встрече важных гостей нужно готовиться заранее.

Я было хотел ответить, что я по этому поводу думаю, но тут от ворот вернулся фермер.

— Там прибыл некий Рейн, — растерянно начал он. — Спрашивает про каких-то «ушастых друзей».

Я глянул на то место, где только что стоял мастер Блурвель, но никого не обнаружил. Ну вот как он это делает? Я тоже так хочу. Может стоит пересмотреть условия по нашей сделке?

— Открой ворота, этих людей не стоит опасаться, — сказал вслух я, а про себя подумал. — «По крайне мере вам.»

Во двор въехал всадник на красивой и сильной лошади, вторую такую же он вёл под уздцы. И от обоих животных просто разило магией. Теперь понятно, как они так быстро умудрились доскакать сюда из Триема. Судя по тому, что вторая лошадь оказалась без седока, мастер Блурвель уже куда-то ушёл по своим делам, и я даже догадываюсь по каким. А вот плод скоротечной любви рыцаря закатного королевства и главы имперского рода, господин Рейнлиен, с явным трудом выбрался из седла, тихо матерясь и проклиная какого-то сумасшедшего мага.

— Господин, — я изобразил лёгкий поклон. — Что привело вас сюда?

Тот отрицательно закачал головой, давая понять, что не согласен с таким обращением.

— Господин остался в Триеме, сюда же, превозмогая дорожные трудности, прибыл мечник Рейн. Что же касается причины… Ты же сам предлагал мне когда-то роль в своём спектакле. Пусть ненадолго, но я хочу попробовать свои силы на этом поприще.

После чего, глянув мне за спину, добавил:

— А кого это там твои люди закидывают в телегу?

— Не обращай внимание, — успокоил его я. — Убираем уже ненужные декорации.

Глава 9

Блурвеля мы нашли в бараке, возле кровати леди Ерины. И по одному его виду было понятно, что мага сейчас лучше не отвлекать. Поэтому я решил пока пообщаться с Рейном, который несмотря на свой нынешний высокий статус был готов разговаривать на равных. Правда, это не отменяло его скверный и язвительный характер.

— Как дела у отца? — спросил он меня. — Ещё не пожалел, что связался с тобой и отрастил себе длинные уши?

— Думаю, скоро у тебя будет хорошая возможность спросить у него об этом лично. Нужно лишь вызволить его из лап лорда Рейхарда. Но раз вы здесь, значит готовы помочь с обменом?

— Так и есть. Но не безвозмездно. Ты наверняка об этом догадывался, когда отправлял своё наглое письмо моей матери.

— Я, если честно, думал, что вы мне ещё приплатите за такую прекрасную возможность пощипать главу рода Вестелин.

— Одно другое не исключает. Но это будет зависеть от того, какую именно информацию нам удастся заполучить от его дочери, и будет ли она сотрудничать с нами. Всё это мы сможем обсудить чуть позже вместе с… Хески.

— Само собой, — кивнул я, давая понять, что принимаю правила игры. Мастер Блурвель не хочет афишировать своё присутствие здесь, и наверняка у него на это есть причины.

— А сейчас я бы предпочёл где-нибудь прилечь. И желательно там, где меня не закусают клопы.

— Тяжёлая дорога? Судя по твоей походке, кое-кто забыл подлечить тебя сегодня.

— Лучше не напоминай, — Рейн аж поморщился от смены темы разговора. — Это он так… воспитывает меня за мой излишне острый язык. За время пути мы немного устали от общения друг с другом.

— Охотно верю. Тогда выбирай любую незанятую койку. А с клопами договаривайся сам, нас они не слушаются. Им, знаешь ли, всё равно чью кровь пить, благородную или не очень.

Закончил мастер только с рассветом, но в отличие от того же Рейна выглядел вполне себе свежим и бодрым. Тем же утром он посетил овраг, ставший пристанищем для тел дезертиров, которых мы по его же совету предварительно избавили от всей одежды. Так себе работёнка, но зато теперь по заверению сильнейшего в Империи мага аспекта жизни уже через 3–4 дня здесь ничего не смогут найти даже с собаками. Разве что металлические вставные зубы, которыми щеголяли некоторые из налётчиков. Хотелось бы, конечно, понаблюдать и за самой техникой, и последующим процессом, а ещё лучше, чтобы это сделал Зеф, но такой возможности мне не предоставилось. Колдовал Блурвель в одиночестве, а разлагающиеся трупы фермер засыпал землёй.

К вечеру Ерина начала постепенно приходить в себя, язвы никуда не пропали, но бледная кожа начала приобретать здоровый цвет, а сама она куда охотнее есть бульон. Вместе с едой ей периодически давали несколько капель жидкости из склянки ярко-синего цвета. Броской и запоминающейся. Пару раз я слышал, как Рейн прямо при пациентке обмолвился о том, что это алхимия 5-го ранга. Вот только я в ней так и не сумел разглядеть хоть крупицу силы. Похоже, спектакль, про который говорил Рейн, уже начался.

На следующий день мы отправили письмо в Пуёль, в котором принимали условие сделки, предложенные Рейхардом. 30 золотых монет в обмен на информацию о местоположении его дочери. Деньги нам должны были доставить во всё тот же придорожный трактир, вот только сами мы ждать будем в паре лиг к северу. И знал об этом лишь Кромвель, которому я послал соответствующий сигнал незадолго до обозначенного времени. Если на сделку придёт кто-то другой, то уйдёт ни с чем.

К этому моменту Ерина уже была полностью в сознании и свободно разговаривала. Общению с кем бы то ни было ещё она предпочитала общество молодого Рейна, который был с ней непривычно вежлив и обходителен. Блурвель же, исполняющий роль то ли слуги, то ли телохранителя, старался лишний раз не показываться ей на глаза. Как и я, ведь ничего хорошего или хотя бы цензурного нам сказать друг другу было нечего.

Когда я увидел всех Зайцев в полном здравии и при своём имуществе, то понял, что найти компромисс с лордом Рейхардом мы всё же смогли. Осталось договориться с собственной совестью, передавая прибывшему вместе с наёмниками десятку гвардейцев нашу недавнюю пленницу. В этих играх благородных особ пострадало немало простых людей, и, похоже, ни одна из сторон не считалась с такого рода потерями и особого раскаянья не испытывала. На вселенскую карму рассчитывать не приходилось, оставалось лишь уповать на то, что возможность всё расставить по своим местам мне ещё предоставится. А пока…

Пока куда важнее было обеспечить безопасность отряда и нашего друга — мастера Кромвеля, который в трудную минуту взял под свою защиту моих людей. Обмен прошёл хоть и напряжённо, но без происшествий. Не будь с нами господина Рейнлиена, который не постеснялся представиться и выступить гарантом честности сделки, возможно, так просто для нас всё могло и не закончиться. Ведь среди этого десятка гвардейцев не было ни одного простого и неодарённого воина. Со стороны Рейхарда участвовал всё тот же помощник, который сопровождал нас не так давно в Пуёле, он же и передал кошель с монетами.

И лишь после того, как Ерина в сопровождении людей своего отца скрылась из поля нашего зрения, все смогли немного выдохнуть. И первым это сделал Дунвест, хлопнув по протянутой руке Хески, которого считал своим давним другом, а за тем и вовсе по-отечески обнял сына, от чего его молодые кости чуть не треснули.

— Заду-уши-ишь, — притворно прохрипел Рейн, ничуть не стесняясь такого проявления отцовской любви. — Тоже рад тебя видеть. А ты не изменился, даже постройнел чуток… Не растерял хоть форму?

— Ну так, у нас каждый последний день декады — разгрузочный, — ответил рыцарь, косясь на Колтуна, очередь готовки которого как раз и приходилась на эти даты. — Не дают разжиреть. Так что меч пока ещё меня слушается.

— Да не скромничай, — вмешался я. — Расскажи ему лучше, как ты турнир всех вольных баронств выиграл и богачом стал.

Брови Рейна удивлённо поползли вверх, а его отец хоть и сохранил хладнокровный и безразличный вид, но по глазам было видно, как его изнутри распирает гордость. Иногда подвиг имеет смысл только тогда, когда о нём становится известно конкретному человеку. И Рейн (а скорее всего, и его мать) таковым для Дунвеста и являлся.

— Я бы тоже послушал эту историю о турнире, — влез в разговор Блурвель. — А заодно обо всём другом, приключившемся за последнее время в баронствах. Получать информацию от очевидцев и участников куда полезнее, чем от соглядатаев и доносчиков. Но не здесь же вести такие разговоры?

— Что ж, не желаете ли тогда погостить в моём поместье в Пуёле? — как ни в чём не бывало спросил Кромвель.

Обращался он даже больше к Блурвелю, чем к нам или Рейну. Думаю, этот маскарад вряд ли мог обмануть мастера, и он догадывался, кто на самом деле скрывается под личиной Хески.

— Это в том обветшалом особняке, который моя мать не знала, как лучше пристроить? — спросил Рейн. — Он всегда был занозой в заднице для Рейхарда, поэтому она и не соглашалась на его продажу. Но благодаря тебе, мастер Кромвель, из занозы он превратился в настоящее острое шило. Порой я поражаюсь её проницательности.

— Тебе ещё многому предстоит у неё научиться, — наставительно сказал Блурвель. — Но я не возражаю, думаю, нам вряд ли будет что-то угрожать, уж коль обвинения сняты, а Вестелины меньше всех теперь заинтересованы в том, чтобы правда всплыла наружу.

— Разве что попытаются нас всех убить одним ударом, — не согласился я. — И тогда заброшенный дом с плохой репутацией подойдёт для этого дела как нельзя лучше.

На несколько секунд повисло гнетущее молчание. Все на секунду представили штурм поместья с укрывшимися там двумя мастерами.

— Тогда их будет ждать большой сюрприз, — первым хмыкнул Рейн.

— К тому же, нам в любом случае нужно наведаться в город, — поддержал его Блурвель. — Нанести, так сказать, визит вежливости. Да и мастеру Кромвелю нужно забрать свои вещи.

— Э-э-э… А зачем? — не понял тот.

— Дело в том, — аккуратно начал Рейн, — Что мы хотим передать твоё поместье Ерине Вестелин, как некий символ начала наших партнёрских отношений. Но, конечно, с твоего предварительного согласия, ведь в настоящий момент его законным владельцем являешься ты. Взамен готовы предложить куда более подготовленный для проживания особняк и землю под ним. Но и это лучше обсудить, не стоя посреди раскисших от дождя полей.

— Что ж, тогда выдвигаемся, — решился я, глядя на слегка опешившего наставника. — Только давайте что-нибудь прикупим по дороге, у мастера Кромвеля на кухне даже дохлую мышь не отыщешь.

* * *

Аромат свежезаваренных трав разносился по всем комнатам второго этажа, маскируя прочие запахи обветшалого дома. Даже солнце ненадолго выглянуло из-за туч, подсветив и раскрасив осколки сохранившегося здесь витража, разгоняя уныние давно заброшенного места. Мы сидели впятером в комнате, облюбованной когда-то Кромвелем, где прямо на пол постелили отрез недавно купленной чистой ткани. Там же уместилась простая, но вкусная еда, которую я предпочитал любым деликатесам, и глиняные кружки, в которые Дунвест уже разливал местный чай.

Остальные бойцы обедали в соседней комнате, где, судя по недоверчивым ахам и охам, Колтун и Хорки рассказывали о наших приключениях. Естественно, свою версию событий и наверняка додумывая на ходу подробности и безбожно привирая. Хотя и без этого история получалась невероятной и малоправдивой.

— А место-то неплохое, — словно невзначай сказал Кромвель, оглядывая подсвеченный лучами солнца интерьер и прихлёбывая горячий отвар. — Даже жалко с таким расставаться будет.

— Это ты сейчас так цену набиваешь? — спросил Блурвель. — Оба варианта, что я тебе предлагаю, куда лучше этого. И сами поместья в хорошем состоянии, да и соседи — не чета этим вероломным Вестелин.

Может оно и так, подумал я, вот только один на Западе, в пределах влиянии дома Деневиль, а другой на севере, в Фельсе, где находится резиденция имперского наместника северной провинции. С другой стороны, вся Единая давно поделена на области и сферы влияния, которые под напором бесконечно-продолжающейся борьбы время от времени лишь меняют границы и очертания, но «ничейных» мест на карте страны давно не осталось. Разве что на самой северной границе, неподалёку от гор. Кстати, о севере… Для нас такой вариант размещения был бы предпочтительней.

— Боюсь, на западе нам будет тесно, — сказал Кромвель, соглашаясь с моими выводами хоть и из собственных побуждений. — Тогда уж лучше Фельс.

— Раз так, то нужно утрясти формальности и подписать бумаги, — сказал Блурвель. — Но если честно, то я не сомневался в твоём выборе, поэтому уже послал письмо наместнику. Он, кстати, очень заинтересован в твоём прибытии и всячески готов помочь с размещением.

— Надеюсь, он не попросит ничего взамен? — скривился мастер. — Например, кого-нибудь отыскать.

— Вряд ли. Для него наличие независимого мастера в городе уже само по себе позитивное событие. Ты же знаешь, что на севере нет такого однозначного влияния одного из домов. И Император хочет, чтобы так это и оставалось. Очередной наследный род с молодым мастером во главе — отлично вписывается в эту картину.

— Молодым? Давно меня так не называли…

— У тебя впереди полторы сотни лет жизни, Кромвель. Привыкай к этому осознанию. Вполне возможно, что твой род однажды станет одним из влиятельнейших в Империи. Если переживёт период становления, конечно. А для этого нужно подобрать правильных людей, часть из которых у тебя уже под носом. Тем более, что ты и так уже слишком громко объявил, что собираешься принять их к себе в качестве слуг. Придётся отвечать за слова.

— Это не мне решать, — покачал головой маг. — Но такое предложение я действительно готов был озвучить, пока не случилась вся эта оказия.

Все посмотрели на меня, а я пытался побыстрее переварить информацию. Предложение, конечно, интересное, но зачем мне связывать себя подобными обязательствами? И чем оно принципиально отличается от озвученного Гунмиром?

— У тебя же 3-я ступень, верно? — словно, уловив мои сомненья, спросил Блурвель. — Если войдёшь в имперский род, сможешь стать аристократом, хоть и ненаследным. К тому же это защитит тебя и твоих людей от преследований Рейхарда. А о том, что они будут, можешь не сомневаться. Такую пощёчину от какого-то наёмника он точно не простит.

— А вам, мастер? — спросил я. — Если мой выпад можно расценивать, как пощёчину, то началось всё с куда более сильного удара. И я не вижу, чтобы глава рода Вестелин рвался покарать кого-то за то, что произошло с его дочерью.

— Не сравнивай. Мы с ним равные игроки, и в нашем противостоянии неоднократно именно он выходил победителем. Просто тогда, 10 лет назад он зашёл слишком далеко, поэтому мой ответ был настолько жёстким и показательным. Даже император, который обычно не допускает такой отрытой враждебности среди значимых домов, в тот раз закрыл глаза на это. Сила рода Вестелин не в армии или магах, в этом они проигрывают многим. Зато у них есть земли и деньги. Очень много денег. Пожалуй, это самая богатая из всех имперских семей. И на них они могут купить в том числе твою жизнь, наёмник. Или кого-то другого, кто не укладывается в их замыслы и планы. Как, например, сильный, но строптивый маг, претендующий на звание мастера…

Что ж, довольно прозрачный намёк, о том, кто именно был заказчиком того покушения в Сенехиме. А также о том, что ничто не помешает Рейхарду нанять в следующий раз вдвое больше убийц, чтобы наказать зарвавшегося вольного наёмника, посмевшего бросить ему вызов. Даже не столько из-за личной уязвлённой гордости, сколько для поддержания репутации.

— Сначала он, действительно, предлагал деньги, — вдруг сказал Кромвель. — За дружбу против рода Деневиль. Но я выбрал нейтралитет.

— И мы оценили твоё решение, — кивнул Рейн.

— Подождите, — не понял я. — И вы, зная об этом, отправили его жить в Пуёль⁈ Это какая-то очень странная форма благодарности.

— Ему ничего не угрожало, — пояснил Рейн. — Нельзя просто взять и убить главу рода. Наказание будет неотвратимым.

— Но зачем тогда вся эта игра в кошки-мышки? Доберись Кромвель тогда до Ерины, и получил бы власть над домом Вестелин.

За своего подопечного ответил маг:

— Во-первых, не добрался. А во-вторых, своего Рейхард добился, забрав бо́льшую часть баснословных прибылей торговой компании дочери. Об этом, кстати, мы узнали непосредственно от неё самой. Единственным неучтённым им фактором стал ты, Мазай, и устроенный вами маскарад. Пойми, никто в Империи не любит грубой игры. Нельзя прийти и взять что-то силой, как, например, недавно это произошло в Приозерье. Сплетни, интриги, тайные союзы и прочие тонкие уловки — всё это ценится куда выше и даёт куда больше репутации среди местной аристократии.

— Но разве император закрыл бы глаза на то, что происходило в торговой слободе?

— Нет, — уверенно ответил Блурвель. — Покарал бы нещадно. Но лишь саму Ерину и всех её людей, причастных к запретной магии. Этой весной, перед последним своим визитом в Южные королевства она прилюдно прокляла своего отца и отреклась от рода, тем самым утратив статус наследного аристократа. По слухам, она даже завещала всю свою компанию какому-то то ли другу, то ли партнёру в Городе новой надежды, лишь бы та после её близящейся смерти не досталась ненавистному отцу. И тот всячески искал способы это изменить, ну или хотя бы заполучить её связи для организации собственных поставок. Торговать с Южными королевствами в последний год стало куда сложнее. Но ей это каким-то образом удавалось, зарабатывая при этом ещё больше, чем раньше.

— А что будет, когда лорд Рейхард вдруг поймёт, что его дочь уже не собирается в ближайшее время уходить за грань?

— Вариантов множество, и все они будут нами оценены. Но это уже не твоя забота, Мазай. Для тебя у нас есть предложение куда интереснее.

— Пожалуй, я бы сразу отказался, — огорошил их я. — Планирую отдохнуть и привести мысли в порядок. Тем более, когда такие новости сыплются на голову.

— И этот набивает себе цену, — покачал головой Блурвель, глядя на Рейна. — Видишь, к чему приводит долгое пребывание в Пуёле? Люди буквально заражаются алчностью Вестелинов.

— Нет, — возразил наследник Деневиль. — Мазай и до этого был жадным и неглупым. К тому же он явно опасается, что ты собираешься втянуть его во что-то неоднозначное и грязное. Сам же ему понарассказывал про интриги и сплетни, которыми живёт и дышит вся Единая.

— Нет, нет, нет, — Блурвель поспешно замахал руками, будто его неправильно поняли. — На этот раз речь идёт о самом что ни на есть благородном деле — поиске сокровищ!

— Не уж то у вас есть карта, где крестиком отмечен зарытый клад? — зачем-то спросил я.

— А разве такое бывает? — удивился маг. — Нет, конечно, но у нас информация, подсказки, ориентиры и твоя удачливость.

Это он так сейчас назвал моё умение оказываться в эпицентре неприятностей?

— Что же предстоит отыскать? И какую долю я смогу забрать себе?

— Это пока секрет, который я смогу открыть тебе только после твоего согласия. Что же касается доли, то никакую. Абсолютно все находки ты передашь мне. Ну а дом Деневиль за каждую из них заплатит тебе золотом.

— Весьма размытые условия, так не пойдёт.

— Полностью с тобой согласен, но это сейчас и неважно. Главное, что ты уже готов их обсуждать, а детали сделки мы сможем обговорить и завтра. События нас во всю подгоняют, и времени на обдумывание у тебя остаётся не так уж много. Но поверь, успех предприятия гарантирует тебе весьма щедрую награду. В случае же неудачи я просто компенсирую твоему отряду все расходы и выплачу стандартное жалование за найм. Беспроигрышное дело!

— Дай угадаю, и отправиться нам придётся куда-то на юг?

— Именно. Предстоящая зима — лучшее время для посещения тех мест. Можешь мне поверить, ведь я бывал там неоднократно. Да вон, хоть у мастера Кромвеля спроси.

— Так и есть, — с серьёзным видом бывалого путешественника подтвердил он. — Летом и весной в Южных королевствах действительно лучше не появляться.

— Так может тогда отправишься с нами? А?

В ответ на это предложение Кромвель поперхнулся кусочком яблока, который только что закинул в рот.

— Кхе-кх… Нет… Кх… Сам понимаешь… У меня много дел в связи с грядущим переездом.

— Мастера действительно лучше не отвлекать от своих дел, — кивнул Блурвель. — Да и участие имперских подданых в этих поисках весьма нежелательно. Это привлечёт ненужное внимание и может обернуться для нас потерей всего найденного. А вот твой небольшой и полностью независимый отряд подходит для этой задачи как нельзя лучше. Мы же пока с господином Кромвелем утрясём все формальности, и после твоего возвращения сможем быстро оформить бумаги и наделить тебя статусом имперского аристократа. Ну что скажешь?

Новый контракт, несомненно, был лишь частью комплексного предложения. И если смотреть на него в целом, то помимо плюсов была целая гора минусов. А ещё больше моментов можно было обозначить знаком вопроса. Я прислушался к себе, пытаясь уловить голос интуиции, но вместо этого понял, что уже просчитываю варианты, чего бы я хотел попросить в качестве награды по контракту. Ладно, со мной всё понятно. А что скажет Бес?

— «Чего молчишь?», — спросил его я. — «Стоит нам и дальше лезть туда, где всё пропахло знаниями Отрёкшегося? Не наткнёмся ли мы там на что-то, связанное с ним и… более материальное?»

— «Если ты планируешь стать сильнее, то у тебя нет другого пути. Ты же чувствуешь это.»

Чувствовал. После взятия третьей ступени я начал понимать, о каких нитях говорили Протерус, Кромвель и другие сильные маги. Но в моём случае всё это было слишком уж размыто и неясно. Будто струна, которая в зависимости от степени натяжения звучит или выше или ниже. Вот только совсем непонятно, что это сулит в конечном итоге, выгоду или потери. Как-то в наших разговорах Ульдаг однажды упомянул, что в эти игры с предсказаниями играет слишком много одарённых, оттого они опасны и чаще бросают в пропасть, нежели возвышают над остальными. И тут я был скорее с ним согласен. Нужно думать своей головой и полагаться на имеющуюся информацию. А предчувствие важных событий лучше использовать как повод для концентрации ресурсов и внимания. Будь готов, и будь что будет.

— Хорошо. Но сделку заключим на моих условиях. Кстати, как мы попадём на другую сторону Торгового залива? Он кишит гезирскими и тауронскими галерами, а ближайший порт полностью контролируется хетами.

— Рад, что ты уже задаёшь вопросы по делу. В этом нам поможет леди Ерина и её связи. Отправитесь как купцы вместе с её караваном. Я даже слышал, что у вас есть какой-то товар на продажу. Так что всё сходится.

А ведь верно, платья мы так и не продали. И, наверное, в Пуёле уже не продадим. Хотя, кого это уже волнует в нынешних реалиях? Разве что Раста, который наверняка будет недоволен тем, что мы вместо торговли занялись сначала спасением благородной девицы, а потом и вовсе приступили к поиску сомнительных сокровищ. Но когда это ещё будет? Пока же нас ждала очередная дорога в неизведанное.

Глава 10

Глядя на серо-голубые воды Торгового залива, я размышлял о том, что же человеку на самом деле нужно для счастья? Ответ на этот, казалось бы, высокодуховный вопрос чаще всего напрямую зависел от весьма приземлённых обстоятельств. Иногда, например, достаточно просто больше никуда не ехать.

Да, с нами не было Блурвеля, который мог заставить лошадей поддерживать невообразимый темп, но зато дорога была куда более длинной и долгой, нежели до Триема. И эти почти 20 дней в седле не прошли для нас бесследно. Слезая сейчас с лошади, я корил себя за недавние подшучивания над Рейном и вспоминал слова Колтуна о зеркале и карме. Моя отбитая задница и стёртые до кровяных мозолей ляжки были свидетелями его правоты. К чёрту гордость, пойду лучше к Зефу, пусть сделает с этим хоть что-то. Надо только очередь занять, а то желающих получить аналогичную помощь в отряде наверняка наберётся немало. А лучше воспользуюсь статусом командира, чтобы настроить приоритезацию и первым получить лечение. Ведь мы сейчас как никак на контракте.

Договор о найме действительно был подписан уже на следующий день после наших посиделок в бывшем поместье Кромвеля. И от озвученных мной условий Блурвель скрежетал зубами. Рейн же с интересом и даже с удовольствием наблюдал за нашим торгом, сам в него не вмешиваясь. В итоге мы получили хороший аванс, куда более конкретный диапазон конечной выплаты (а не от «совсем ничего» до «очень много», как это было изначально), а ещё возможность небольшой стажировки для Зефа. Те три дня, которые мы ждали, пока караван соберётся в дорогу, мастер давал ему советы и делился информацией по ключевому для него аспекту, и даже расщедрился на пару простых, но эффективных заклинаний. Одно так и вовсе 2-й ступени. Конечно же, Зеф не смог их освоить так быстро, но этого и не требовалось. Главное, что наш лекарь уловил суть, а остальное можно откалибровать в будущем. Я видел, как на каждом привале он тренируется и, судя по довольному лицу, вполне себе успешно. Как вернёмся, нужно будет организовать для него экзамен в Триеме или где-то ещё. Знаний и опыта он накопил уже достаточно, а подтверждённая ступень мага-лекаря в отряде позволит нам брать с клиентов ещё больше денег.

Для себя лично я всё-таки выпросил технику «отвода глаз» и тоже получил её авансом. Правда, мои подозрения оправдались, и с ней всё оказалось не так уж и просто. Основной упор в заклинании делался на аспект контроля, с которым у меня было не то, чтобы всё хорошо. По сути, сама техника не делала меня невидимым, она лишь принуждала других людей «не хотеть» меня замечать. И чем больше естественных факторов, этому способствующих, тем проще её применять.

По словам Блурвеля, были и более сложные варианты для тех магов, которые захотели стать настоящими невидимками, и вот они уже были завязаны на аспекте преобразования, в котором Блурвель разбирался хуже, чем тот же Кромвель, ну или, по крайней мере, делал такой вид. К тому же и они не были панацеей и лишь помогали маскироваться от простого наблюдателя, формируя что-то наподобие поля преломления. Пока не двигаешься — работает хорошо, но стоит начать перемещаться, и тебя могут заметить. Идеальным вариантом было комбинирование двух техник, ведь цель, находящуюся под маскирующим её полем, другие наблюдатели будут игнорировать куда охотнее. Но сколько для этого нужно силы и концентрации — трудно себе даже представить.

В общем, применять полноценный стелс-режим у меня вряд ли получится, но вот пройти мимо одинокого стражника на посту или застать кого-то врасплох — вполне возможно. Нужно только больше реальной практики. К слову, пару раз я уже доводил до икоты Колтуна, неожиданно появляясь возле него. Так что, вроде, всё усвоено верно, и нужно лишь поработать над эффективностью. Пожалуй, настала пора переходить с обычно беззаботного Колтуна на более внимательного Хорки. Может и его получится заставить поикать.

— Это точно правильное место? — спросил Хорки, к которому я пытался сейчас подобраться незаметно. А ведь я шёл со спины и был ещё в 5 метрах!

— А почему ты спрашиваешь?

Уже не скрываясь, я встал рядом с ним на каменистую насыпь, с которой открывался вид на небольшую дикую лагуну.

— Мелко здесь, — пояснил он. — Корабли не подойдут вплотную к берегу.

— Не знаю, может, груз и людей перевезут на больших шлюпках. Что до места, то это нужно спрашивать у главы каравана, но не думаю, что он мог ошибиться. Вон, кстати, и он.

Меркаш, тот самый мужчина, который сопровождал нас по дороге из города в слободу, а затем без зазрения совести завёл прямиком в ловушку в храме, оказался помощником Ерины и представлял её интересы в самом восточном из трёх полисов Южных королевств — Городе новой надежды. И сейчас он руководил караваном, возвращающимся на родину.

— Нужно проверить бухту, — сказал южанин, присоединяясь к нам с Хорки. — Если всё в порядке, то подадим сигнал.

— Ты намекаешь, что проверить это должны мои люди? — спросил я его.

— Ну а кто? Половину охраны моего каравана вы перебили в слободе под Пуёлем. Кто-то должен теперь делать за них их работу. Спускать телеги на вязкий песок, не убедившись, что там нас не ждёт засада — глупо и неосмотрительно.

Аргумент вполне весомый, а предложение очень даже разумное. У самого Меркаша в распоряжении осталось всего-то 9 бойцов, и к этому мы действительно были напрямую причастны. Но вот раскаянья от содеянного у меня не было совсем.

— Пусть твои люди проверяют, а мы пока посторожим повозки. Всё равно, половину бойцов нужно оставить в качестве охраны здесь, наверху.

— Не доверяешь? — спросил южанин.

— А ты бы доверял после всего случившегося?

Тот не ответил, лишь цыкнул языком, после чего развернулся и жестами отдал приказ своим людям проверить пляж.

Засады не обнаружилось. Спустя пару часов мы спустили к берегу наши крытые повозки и развели большой костёр, подавая перевозчику весть о своём прибытии. Дата была оговорена заранее, но, учитывая немаленькое расстояние, временное окно было расширено до 6 дней, в которое, по словам Меркаша, мы уложились. Оставалось только ждать.

Корабли, скользящие по морской глади, мы заметили ближе к обеду следующего дня.

— Вот **#*#**… — сказал Дунвест, глядя на то, как из небольших чёрных точек они постепенно превращались в хорошо различимые силуэты. — Тауронские триремы. Мы сделали такой крюк с целью обойти Корпугар, чтобы затем по собственной воле погрузиться на вражеские корабли?

— Таурон не объявлял войну Союзу вольных городов, — возразил я. — И в отличие от хетов и гезирцев свои войска на берег не высаживал.

— Зато они очень даже помогают с их туда доставкой. Это лишь вопрос времени, когда хеты заставят их принять более активное участие.

— Остаётся надеяться, что этого времени нам ещё хватит.

Вопреки нашим с Хорки опасениям обе галеры, влекомые силой своих гребцов, сначала развернулись, а затем кормой подошли вплотную к берегу, наползая днищем прямиком на жёлтый песок. С высокого борта были скинуты бревенчатые полозья, следом по которым съехал дощатый настил, выполняющий роль грузового трапа.

— Будьте бдительны, — вдруг перед самой погрузкой сказал Меркаш. — Тауронцы весьма непостоянны в своих обещаниях.

— И как нам поможет твой совет, когда мы окажемся на палубе? — спросил Дунвест, довольно долгое время проживший в Корпугаре и видевший там немало кораблей из Диких королевств. — Там как минимум сотня гребцов и два десятка воинов.

— Не переживайте, это грузовые суда, и гребут тут в основном рабы. Так что гарнизон занят больше собственной безопасностью и организацией порядка. В открытую напасть они не посмеют. Но есть и другие способы устроить нам неприятности, например отравить или ограбить. Нужно всегда быть начеку.

— Хорошо, мы учтём это, — кивнул я. — Сколько нам плыть?

— Три дня, если погода не подведёт. Мы сильно отклонились на запад, чтобы не только обойти Корпугар, но и другие Вольные города. Выходы из всех этих портов находятся под постоянным наблюдением. В итоге мы почти добрались до крайнего мыса. И теперь, чтобы прибыть на место, нам придётся плыть вдоль залива обратно на восток. Но в любом случае, это будет гораздо быстрее, чем если бы мы уже завтра высадились в порту Сияющего града, а потом ещё 7–8 дней ехали бы до Новой надежды. Второй корабль, на котором мы повезём свои собственные товары, именно таким путём и пойдёт. Часть из них мы продадим по пути. Но я отправлюсь с вами, так пожелала моя госпожа.

— Быстрее не значит безопаснее, — возразил я. — Я слышал, что в Торговом заливе полно не только тауронских галер, но и гезирских судов. И чем дольше времени мы проводим в этих водах, тем выше шанс на нежелательную встречу.

— В этом ты прав, каждый раз, ведя караван, мы подвергаем себя опасности. Но разве достоин золота тот, кто не готов ничем ради него рискнуть? К тому же у меня чёткий приказ прибыть на место как можно скорее. И леди Ерина, и её новые друзья (тут Меркаш позволил себе кривую ухмылку) очень торопятся доставить вас к месту начала поисков. И на это у них есть весьма понятные причины.

— Это какие же? — спросил я, уже нутром чувствуя подвох.

— Об этом вы и сами узнаете, когда мы доберёмся до Новой надежды. А пока займитесь погрузкой. Скоро начнётся прилив, а мои люди за вас ваши вещи не потащат.

— Было бы там, что тащить, — пробормотал я, но поспешил к остальным Зайцам, чтобы отдать соответствующее распоряжение. Проще, конечно, бросить эти баулы, набитые женским шмотьём, прямо здесь на пляже. Пожалуй, даже вместе с телегой. Но жадность, которую, по словам Блурвеля, я подхватил от Вестелинов, ещё не успела полностью выветриться.

— Чего расселись? — обратился я к отдыхающим наёмникам. — Вас ждёт увлекательное морское путешествие! Так что поспешите занять свои места на борту. Только не забудьте прихватить с собой нашу телегу, сама она наверх не заедет.

* * *

Галеры, которые так широко были распространены в этом мире, на первый взгляд могли показаться пережитком прошлого, несоответствующим своей эпохе. Но глядя на то, как слажено вспенивается вёслами морская гладь, подобные мысли из головы улетучивались. Я не был силён в определении скорости на воде, но точно не меньше 5 узлов, которые команда поддерживала на протяжении 10–12 часов в сутки. Был на галере и парус, которым пытались поймать попутный ветер, чтобы облегчить работу гребцов, но и без этого размеренный ход стремительно пожирал расстояние куда быстрее чем, если бы мы вздумали проделать его по берегу. Да и в целом, для торговли по уже изведанным и не таким дальним маршрутам куда больше подходила предсказуемая вёсельная галера, независящая от капризов погоды, чем исключительно парусное судно. Особенно, когда на вёсла можно посадить практически бесплатную рабочую силу в виде рабов.

А вот цивилизованные государства, где за наёмный труд вольных гребцов приходилось платить не только едой, но и монетами, первыми перешли на паруса. Зато могли себе позволить куда более дальние странствия, ведь не нужно было кормить ораву гребцов, ежедневно сжигающих уйму килокалорий. В общем, плавали (да простят меня моряки) и те и эти, выполняя свои задачи и цели. Но плавали в основном по южному спокойному океану, по пути в Торговый залив огибая полуостров Южных королевств и Мёртвое море. На севере и западе в море выходили разве что прибрежные рыбацкие шхуны, так как из-за частых штормов и нестабильной погоды прочее судоходство было весьма рискованным мероприятием. Как обстояло дело на востоке континента, я понятия не имел. Местных это мало интересовало, так как не попадало в зону их интересов, а спросить у тамошних жителей возможность как-то ещё не представилась.

Зато из книг мне было известно про несколько попыток отправиться дальше на юг и юго-запад, в поисках новых благодатных земель в относительно спокойных водах. Но каждый раз корабли или возвращались ни с чем, либо же не возвращались вовсе.

От созерцания колышущейся воды, а заодно от пространственных мыслей, меня отвлёк наблюдательный Хорки, сначала пихнув в бок, а затем ткнув пальцем по направлению левого борта. На горизонте замаячили несколько уже весьма жирных точек. Сам по себе факт встречи другого корабля в оживлённом и узком заливе — вполне себе обыденность. Особенно сейчас, когда Гезир и Таурон перебросили сюда половину своего флота. Но Хорки был явно обеспокоен. Я вопросительно глянул на друга, призывая поделиться опасениями, но тот в ответ промолчал, кивнув мне за спину. Обернувшись, я увидел, что к нам уже спешит Меркаш.

— Корабли идут нам наперерез, — взволновано сообщил он. — Если это гезирские боевые галеры, то к полудню они нас нагонят.

— Сколько ещё до порта? — спросил я.

— Лиг 25, может чуть больше. Мы не успеем.

— Это если грести в том же темпе, — возразил я. — Но, думаю, можно и поднажать, когда нужно убежать от погони.

— Галера, наоборот, замедляет ход, — сказал Хорки, глядя на работу вёсел. — А значит, такую задачу никто перед гребцами не ставит.

А вот это уже совсем плохо и пахнет предательством.

— Где этот капитан, которому было заплачено за наше спокойное плавание?

— Да где обычно, пьёт чай под навесом в окружении своей охраны.

— Ну пойдём его навестим.

Тауронцы были интересным народом, аутентичным. Они никого не признавали равными себе, хоть и сильно уступали многим государствам в военном и экономическом плане. Никакие объективные факторы не мешали им считать себя особенными и избранными. Ни о каких смешанных браках среди тауронцев не могло быть и речи, поэтому и внешность, и манера речи у всех представителей этого прибрежного государства были очень схожими. Высокие, черноволосые, с выпирающими подбородками и глубоко посаженными карими глазами, которые они чем-то подводили для контрастности. Эти люди еле сдерживали своё пренебрежение в разговоре с иноземцами. А в данном конкретном случае в разговоре со мной и Меркашем.

— Почему мы замедляемся? — спросил я капитана. — До порта осталось совсем немного, и мы рассчитывали прибыть туда к полудню.

— Вы забили палубу товарами, затащили на борт 12 лошадей и эту чёртову повозку, а теперь спрашиваете меня, почему мы замедляемся? Потому что гребцы устали тянуть отяжелевшую галеру, вот почему! Изначальный уговор был о вдвое меньшем грузе!

— За это мы тебе уже заплатили дополнительно, — урезонил его Меркаш. — И ты взял деньги, так что не строй из себя обманутого. До порта осталось совсем ничего, пусть гребцы поднажмут.

— Не лезьте не в своё дело. Мне лучше знать, как управлять моим кораблём. Я обещал прибыть в порт на третий день, и мы там будем. А теперь идите и не заслоняйте мне вид на гребцов. Стоит их оставить без внимания, и мы будем плыть ещё дольше.

А ведь он действительно по-королевски сидел на мягком стуле, взирая на слаженную работу своих рабов. Всю необходимую работу по маневрированию и прокладке маршрута делали его помощники. Так что он был скорее владельцем корабля и невольников, нежели реальным капитаном.

— Возможно, всё же получится договориться, — не стал сдаваться Меркаш. — И пара золотых монет заставит этот несомненно отличный корабль двигаться немного быстрее.

— Возможно, — довольно уклончиво ответил этот мудак, протягивая руку.

Монеты перекочевали в его карман, а мы с тревожными мыслями вернулись к наблюдению за нашими преследователями.

— Может всё-таки совпадение, — спросил Сивый, который вообще впервые куда-то плыл. — Да и далеко пока до них. Могут же и не догнать.

— Нет, — покачал головой Хорки. — Вы просто зря отдали ему своё золото. Подул попутный ветер, а капитан так и не поднял парус, чтобы помочь своим уставшим гребцам. Нам лучше готовиться к абордажу, но перед этим не мешало бы позаботиться о том, чтобы нам не ударили в спину.

Спустя ещё полчаса я смог отчётливо разглядеть обе галеры гезирцев. И пусть они были двухрядные, но зато не такие широкие как наша. Расстояние уверенно сокращалось, делая предположение Хорки всё более правдоподобным, а его предложение всё более безальтернативным.

— Сколько на них солдат, — спросил я Меркаша.

— До полусотни абордажников на каждой. Нас просто нарубят на крупные куски, как только догонят и свяжут боем. Твои фокусы не помогут.

— Тогда нам просто нельзя этого допустить. Хорки собери бойцов, нам предстоит сменить власть на этой посудине.

Хорки одобрительно кивнул и отправился готовить отряд. Меркаш же занервничал.

— Но если мы нападём на капитана и его людей, то это повредит торговым связям. У нас осталось не так много путей доставки товаров с того на этот берег и обратно. Боюсь, после такого канал торговли будет закрыт окончательно. Это пойдёт во вред не только компании леди Ерины, но и всем южным и северным королевствам.

Может хоть это сподобит южан занять более активную позицию, подумал я. Вместо того, чтобы отсиживаться и наблюдать, как чужаки захватывают города их старых торговых партнёров и властвуют в их собственных территориальных водах, диктуя с кем и как им можно торговать. Озвучивать свои мысли вслух я не стал, тем более прямо сейчас, когда у меня были куда более эгоистические мотивы действовать именно таким образом.

— Если мы не захватим корабль, то вместо обеда сами станем кормом для рыб. Выбора у нас нет, как и времени на раздумья. Но если тебе будет спокойнее, то пойдём и ещё раз переговорим с этим… капитаном.

На этот раз тауронец уже откровенно не скрывал того, что он не собирается удирать от севших нам на хвост гезирцев. Да и в целом вёл себя вызывающе и нагло. Наверное, это было связано с тем, что его окружал целый десяток хорошо вооружённых воинов, а ещё столько же прогуливалось меж гребных банок, следя там за порядком. Нас же, считая даже Меркаша, было ровно в 2 раза меньше. К тому же, если по команде гребцы прекратят свою работу, то гезирцы будут на палубе уже очень скоро.

— Вы заплатили мне за доставку, и я её осуществляю. Вы словно обиженные дети, чьи постоянные вопросы начинают меня утомлять. Недаром считается, что на западе не умеют вести дела. Корабль прибудет в порт сегодня, как и было оговорено.

— Корабль, или пассажиры? — спросил я его.

— Вы что, хотите меня в чём-то обвинить? — тауронец подался вперёд, явно демонстрируя крайнюю степень раздражения.

— Скорее предостеречь. Если гезирские галеры, что следуют за нами попятам, не перестанут к нам приближаться, то мы будем вынуждены перезаключить с вами сделку на новых условиях.

— Это каких же? — нагло улыбаясь, спросил он, явно подразумевая очередное подношение с нашей стороны.

— Мы не будем нанимать вас и ваш корабль, лучше ровно за те же деньги мы его приобретём в собственное пользование.

Несколько секунд лицо капитана продолжало сохранять выражение надменности, но вот смысл сказанных мною слов наконец-то дошёл до него.

— Жалкий хладный человек, ваша северная зима отморозила тебе мозги? Как ты смеешь угрожать мне, на моём корабле? Схватите их!

В ответ на слаженное движение капитанской охраны я ударил уже подвешенными «серпами» с двух рук, остужая их пыл. Но несмотря на это в мой щит тут же впились сразу несколько широких изогнутых сабель, заставляя его трещать и требовать подпитки. Под «приливом» я отскочил назад и накрыл «прессом» область перед собой. Сейчас важно удержать нападавших до прихода подкрепления. Разделаться со всем десятком разом будет непросто, к тому же нужно сохранить жизнь Меркашу. Тот, кстати, не растерялся и выхватил саблю у одного из павших воинов. С ней наизготовку он теперь обходил по кругу застывших на несколько секунд воинов.

— Да бей, **#*#**! — заорал я.

Тот, выматюгавшись в ответ, саданул по ближайшему к нему воину, уже наполовину выбравшемуся из области давления. Ещё минус один. Когда «пресс» спал, на ногах оставалось 6 противников, в которых тут же отправился град. Ещё минус два. И снова «щит» принял пару ударов, поэтому пришлось отбросить от себя насевших бойцов «тараном», сметая заодно и вскочившего со стула капитана. Он уже тоже успел выхватить свою красивую саблю, но так и не пустил её в дело. К этому моменту ко мне подбежал Сивый, который принялся поочерёдно атаковать оставшихся в строю тауронцев, не давая им переключиться на меня или Меркаша. Я же методично одного за другим выводил их из строя. Последнего мы одолели уже без всякой магии, просто окружив с трёх сторон, решающий удар при этом нанёс южанин, сильным и точным ударом распоров живот. Сабля — явно не новое для него оружие, и обращаться он с ней умеет.

— Где капитан⁈ — крикнул я. Про главного на галере тауронца в пылу боя мы ненадолго позабыли.

— Да вон же, возле стреломёта, — ответил Сивый. — Вот же срань! В сторону!

Тяжёлая стрела-гарпун корабельного орудия уже была загружена в ложе, а капитан во всю крутил ворот, натягивая трос. То, что эта махина крутится на 360 градусов стало для нас неприятным сюрпризом, ведь целился этот мудак прямиком в нас!

В «плеть» я вложил столько силы, сколько смог. А всё для того, чтобы дотянуться до этого страшного орудия, готового вот-вот выплюнуть из себя снаряд. Мой силовой жгут лишь на долю секунды опередил выстрел, перерубая своим концом натянутые до предела жилы троса и обнуляя всё проделанную капитаном работу. Выпущенное на волю напряжение с громким хлопком ударило по рукам тауронца, от чего он заорал и резко попятился к самому краю. В этот момент галера налетела на гребень волны, от чего её нос задрался к верху. На мгновение мы все сосредоточились на том, чтобы удержаться на ногах, а когда снова бросили взгляд в ту сторону, капитана на палубе уже не было.

— **#*#**, вот же **#*#**, — сокрушённо промолвил Меркаш, будто случилось что-то непоправимое, и даже обратился с вопросом к небесам. — Ну разве это справедливо⁈

— Сивый, нужно помочь остальным, — отдал я приказ и вместе с ним направился к продолжающемуся на палубе сражению. С южанином и его странной реакцией можно будет разобраться чуть позже. Ну не разворачивать же галеру ради попытки выловить этого мудака из воды. Да и утонет он скорее всего к этому времени, получив веслом по голове.

Зайцы всё сделали верно, не став дробить наше общее противоборство на отдельные схватки. Вместо этого они дружно прорвались поближе к нам и строем заняли центральный проход между верхними рядами банок, на которых расположились гребцы. Когда воины-тауронцы, следящие за порядком, увидели, что их капитана вот-вот размажет неучтённый в раскладах маг, они кинулись ему помощь. Но там их уже ждали наши бравые парни. Не сказать, что бой прошёл легко, и не будь у наёмников артефактных щитов, без потерь могло и не обойтись, но мы с Сивым подоспели вовремя, а не фатальные ранения подлечит Зеф. Вон он, кстати, спрятался за ящик и что-то прямо оттуда магичит. Не от того ли Колтун сейчас так яростно машет своей булавой, превращая в кровавую кашу голову одного из своих врагов. А ведь она была в шлеме…

По моей команде, ряды расступились, давая мне необходимый просвет. Туда отправилась порция «градин», доводя мой резерв до одной трети. Каналы уже болезненно ныли, сопротивляясь повторам одних и тех же техник. Но дело было сделано, оставшиеся в строю воины дрогнули и начали пятиться. А тут ещё и Хорки удачно метнул свою сеть, повалив одного из них. Шансов подняться ему уже не предоставили.

— Крыс нужно вычистить, — сказал я, глядя как остальные трое убегают в сторону кормы. — Кто не ранен и у кого ещё действуют щиты, зачистите палубу и трюмы. Меркаш, возьми Колтуна и тащите сюда помощника капитана. Ну или того, кто умеет управлять этой посудиной. Пообещай ему, что мы его не тронем, если он сможет сделать так, чтобы гезирские галеры нас не достали. В противном случае его кишки отправятся за борт.

Отправив этих двоих на поиски, сам я оглядел палубу, и понял, что самая главная проблема была сейчас в том, что вёсла не двигались. Совсем. Сидящие на лавках рабы верхнего ряда полностью прекратили свою работу и смотрели на меня. Кто-то выжидающе, кто-то с безразличием, но были и те, у кого в глазах затеплилась надежда и предвкушение.

— А вы чего расселись⁈ — гаркнул я, встав на примостившийся рядом ящик. — Надоело грести⁈ Не нравится подставлять спины под плётки⁈ Может вы вообще хотите обрести свободу⁈ Так вон же она! Всего-то в 15 лигах отсюда! В Южных королевствах нет рабства, но всегда нужны сильные мужчины. Им платят не только едой, но и серебром! И они сами вольны выбирать, что им делать и на кого работать. Ну что, стоит оно того, чтобы в последний раз подналечь на вёсла? Ведь если гезирские корыта догонят нас раньше, чем мы доберёмся до берега, то всё будет повторяться снова и снова. Каждый ваш день будет похож на предыдущий, пока вы не сдохнете от истощения прямо на банке, или пока немощных и слабых вас не сбросят за борт вместе с отхожим дерьмом. Но если сможете доказать и им, и себе, что достойны, то я обещаю перерубить эти цепи и отпустить вас на волю! Так каков будет ваш ответ⁈

Несколько секунд молчания, от которых зависело многое. Заставить людей грести на пределе своих сил, истязая их болью и страданиями — малоперспективное занятие. У нас не было на это ни людей, ни времени. К тому же вряд ли я бы на такое решился, по крайней мере пока есть хоть какой-то другой вариант. Но вот ради надежды люди часто готовы на последний подвиг.

Сначала я услышал скрип одного весла, затем другого. И вот уже без всякого барабана сотня гребцов заработала в сложном сплочённом ритме. Сначала небыстро, ведь важно было не поломать вёсла друг об друга. Старшие и опытные прикрикивали на младших, передавая команды и задавая темп. Вдруг послышалась песня на незнакомом языке, на каждое окончание строки которой приходилось звучное «хой». Её подхватили некоторые рабы, сидящие на разных ярусах. При этом её темп постепенно увеличивался, подгоняя гребцов делать каждый оборот весла в уключине всё быстрее.

Тут уже подоспел Меркаш, при помощи Колтуна притащив ко мне обоих помощников капитана. Эти тоже были тауронцами, а потому даже в момент опасности смотрели на меня с вызовом и превосходством.

— Жить хотите? — спросил их я. — Только отвечайте быстро. На разговоры нет времени. Пока я склоняюсь выкинуть вас за борт, как и всё не нужное, чтобы облегчить работу гребцам. Но если сможете помочь, то обещаю сохранить вам жизнь. Отвечайте!

— Что нужно сделать? — наконец спросил один из них.

— То, что и было оговорено. Направить корабль в порт. Поставить парус и сделать так, чтобы эта галера пришла туда как можно быстрее.

— Как мы можем быть уверены, что нам сохранят жизнь?

— Да никак, разве что поверить на слово. Зато я могу гарантировать, что если пользы от вас никакой не будет, то я прямо сейчас вышвырну вас в море, предварительно пустив кровь.

— Хорошо, я проложу курс, — решился первый.

— Я займусь парусом, — сдался второй. — Но нужен ещё один человек, который не боится высоты.

— Ну вот и отлично. Но помните, что ваша жизнь напрямую зависит от того, придём ли мы туда первыми, или нет. За работу!

Несмотря на все предпринимаемые усилия гезирские галеры продолжали приближаться, но расстояние сокращалось уже не так стремительно. Когда впереди, наконец-то, показалась портовая бухта Новой надежды, нас разделяла всего лишь пара лиг.

— Правь в сторону пляжа! — приказал я рулевому. На швартовку в порту у нас уже не было времени.

— Но сейчас прилив, если мы зароемся в песок, то уже не сможем выйти в море!

— Я сказал к берегу! — рявкнул я, добавив «страха» к своим словам.

Не думаю, что эта галера в ближайшее время куда-то поплывёт. Да и мне было на это откровенно насрать. А вот опасность увязнуть на мелководье во время прилива охладит пыл гезирцев и даст нам немного лишнего времени.

Гребцы работали на износ, обеспечивая нам заветные минуты. Перед самым берегом помощник скомандовал разворот, и вёсла на разных бортах заработали в противоположном друг другу направлении.

— Навались! — заорал я, когда мы наконец-то развернулись кормой к берегу. — Вы же уже чувствуете запах свободы⁈

Наконец послышался заветный звук скрежета днища по песчано-каменистому дну, означающий, что мы на месте. Ещё несколько секунд тяжёлый корпус судна тащило инерцией вперёд, после чего галера, слегка накренившись, замерла как вкопанная. Мои люди, только и ждущие этого момента, скинули полозья для трапа, а затем покатили по ним дощатый настил. Ещё не успел он коснуться мелководья, как оба помощника капитана прыгнули за борт и поплыли к берегу, спасая свои жизни.

— Ты обещал, — вдруг негромко сказал один из гребцов, сидящий неподалёку и смотрящий прямо на меня. Косматый старый дед, с просоленной загорелой кожей, с глубокими морщинами на лице, но ещё крепкий и жилистый.

— Обещание я сдержу и освобожу вас, как только мои люди спустятся вниз.

— Ты в этом уверен? — сзади подошёл Меркаш, оглядывая сидящих в ожидании гребцов. — В рабство на востоке попадают не только за долги или по глупости. Тут хватает и убийц, и прочих преступников.

— И что ты предлагаешь, оставить их тут подыхать на цепи? Не думай, что я вдруг возомнил себя спасителем несчастных пленников. Но сделка есть сделка. Они свою работу выполнили честно, мне остаётся лишь также честно с ними рассчитаться.

Меркаш возражать не стал, лишь побыстрее поспешил с корабля, чтобы не присутствовать здесь в момент, когда я разомкну цепь. Гезирские галеры встали в отдалении, так и не рискнув преследовать нас до конца. То ли побоялись сесть на мель, то ли не решились таким образом вторгаться на территорию Южных королевств. В любом случае, мы сгрузили нашу телегу и лошадей по трапу, после чего я отомкнул цепь, которой удерживались гребцы на той банке, где сидел косматый старик. Ключ я отдал ему же.

— Освободишь остальных, — сказал я ему. — Если того пожелаешь.

— А если нет? — щурясь спросил он меня.

Я ничего не ответил, лишь хмыкнул и отправился к своим людям. Наверное, это можно считать проверкой на готовность к новой жизни. Поможет ли он товарищам, с которыми тянул рабскую лямку, или же бросится в трюм, искать чем поживиться, пока остальные остаются прикованными цепью? В любом случае у нас будет достаточно времени, чтобы покинуть это место, пока здесь не стало слишком опасно.

— Меня зовут Хеннет, — вдруг раздалось за спиной. Не останавливаясь, я кивнул, давая понять, что услышал, после чего сошёл на берег.

Дорога нашлась неподалёку, но до неё пришлось изрядно попотеть, помогая лошадям тащить телегу по вязкому песку, расчищая ей путь от выброшенных морем коряг и крупных камней. И лишь когда мы оказались на прибрежном тракте, все смогли немного передохнуть.

— Никогда не любил море, — пробормотал Сивый. — Слишком много воды и слишком мало суши.

— С таким доводом сложно поспорить, — сказал я. — Но разве ты уже когда-то бывал в море?

— Нет, — мрачный замотал головой. — Но это не мешало мне его не любить.

— Ладно, теперь все мы стоим на твёрдой земле, и поэтому предлагаю не мешкать. За нашими спинами сотня не самых благодушных людей, только что избавившихся от оков, а чуть дальше две гезирские галеры, которые в любой момент могут решить спустить шлюпки, чтобы отправить своих бойцов за нами в погоню. Лучше бы нам убраться отсюда поскорее, чтобы, как мы и планировали, прибыть в город ещё засветло.

Меркаш одобрительно кивнул на мой короткий спич, первым понукая свою лошадь двигаться вперёд. Пруст, привычно занявший место в козлах, двинул за ним телегу, да и остальных не пришлось уговаривать. Впереди нас ждал один из трёх крупнейших городов-полисов юга, а значит будут и нормальная постель, и горячая еда. А ещё там могут найтись ответы на интересующие меня темы. Но вот один вопрос, пусть и не самый важный, мне захотелось задать прямо сейчас.

— Меркаш, скажи, почему ты так расстроился смерти этого обманщика, который хотел сдать нас гезирцам, присвоив при этом наши деньги?

— Не уж то тебе так понравились его подведённые тушью глаза и крутобёдрый зад? — добавил Хорки, от чего остальные наёмники невольно заухмылялись.

Южанин не поленился оглядеть нас всех по очереди, после чего изрёк:

— Глупцы! Ну какие же вы глупцы! И на вас понадеялась госпожа, отправляя в это путешествие? Его крутобёдрый, как ты сказал, зад от остального тела отделялся поясом, на котором висел увесистый капитанский кошель. А в нём было наше золото, которое мы заплатили за фрахт! И теперь оно радует разве что проплывающих мимо рыб!

Да уж, тогда действительно обидно…

Глава 11

Город Новой надежды встретил нас шумом и гамом, пёстрыми красками и тысячами запахов уличной еды и специй, сливающихся в единый фон и преследующих тебя везде, куда бы ты не пошёл и в какой бы проулок не свернул. Стоит поддаться, окунуться в этот лишь на первый взгляд хаотичный поток жизни, и ты не заметишь, как он поглотит тебя целиком, постепенно растворяя в себе и делая своей частью.

Привыкший к жизни и работе в мегаполисах, я знал, как сопротивляться такому наваждению, наблюдая за бурлящей вокруг тебя жизнью со стороны и сохраняя при этом голову холодной. Чего не скажешь про остальных Зайцев, разинувших сейчас рты и смотрящих по сторонам большими глазами. А ведь они уже успели повидать немало крупных городов, лежащих севернее, включая даже столицы некоторых государств. Но в их защиту я мог сказать, что все предыдущие действительно сильно уступали тому пестрящему многообразию, что явил нам этот южный град.

Отправляясь в очередное путешествие, я не поленился узнать как можно больше информации не только про конечную точку нашего маршрута, но и про этот регион в целом. Заблаговременно полученная информация — залог успеха любой кампании, тем более, если тебя отправляют чёрт знает куда.

Южные королевства как таковыми королевствами и не являлись. Фактически две трети населения проживало в трёх огромных по местным меркам городах и сформированных вокруг них агломерациях. Все они разместились на благодатном южном побережье Торгового залива, славящимся своим тёплым и мягким климатом. Остальная же территория полуострова, примыкающего к основной части материка на юго-западе, скорее была поделена на сферы влияния, нежели имела чёткие государственные границы. И лишь относительно недавно, лет двести назад, на картах были прорисованы пунктирные линии, их хоть как-то зафиксировавшие. Фактическая же власть местных королей по-прежнему распространялась лишь на сами города-полисы и на прилегающие к ним обжитые территории побережья. Даже отдельных наименований у государств не было, они попросту совпадали с названием городов-столиц.

Вся южная часть полуострова представляла собой пустыню, уходящую от безлюдного побережья вглубь на 60 с лишним лиг. Малопригодная для жизни земля не позволяла осваивать эти территории, хоть они и были куда удобнее для торговли с восточной частью материка. Но в то же время пески служили хорошей защитой от возможного вторжения постепенно набирающих силу и амбиции восточных соседей из Диких королевств. Каждый из полисов довольно оперативно мог выставить от 20 до 30 тысяч солдат, и перебросить за один раз в Торговый залив сопоставимую по силе армию у потенциальных захватчиков попросту не хватило бы кораблей. А вот взять один из куда менее защищённых Вольных городов и тем самым закрепиться на противоположном берегу хеты смогли.

Между пустыней на юге и цветущими землями городов-полисов на севере полуострова расположилась широкая полоса пустошей, которая была домом для некоторых обитавших здесь издревле народов, пускай немногочисленных, но зато хорошо адаптировавшихся к местным условиям. Они, к слову, существование каких-то там самопровозглашённых королевств на их территории не признавали и жили своей кочевой жизнью на границе с песками, постоянно перемещаясь от одного пригодного для жизни клочка земли до другого.

Особняком стояло восточное побережье полуострова, омываемое водами Мёртвого моря. И судя по тому, что мне удалось разузнать, мёртвым оно было не всегда. Взять хотя бы тот факт, что когда-то крупнейший из всех южных городов-полисов как раз на том побережье и находился. Это тот, который нынче зовётся городом Чёрной печали, ну или Мёртвым городом. По легендам до Раскола там проживало чуть ли не около миллиона человек, а на всём восточном побережье и вовсе втрое больше. Интересно, что же там произошло на самом деле?

— Меркаш, — окликнул я нашего проводника, который в отличие от нас чувствовал себя на этих многолюдных улицах словно рыба в воде. — Скажи, а почему город Новой надежды так называется? Это как-то перекликается с тем другим, что остался покинутым на берегу Мёртвого моря?

— Про Чёрную печаль лучше спросить у искателей. Они по крайней мере видели то, что там осталось, своими глазами. Но те тоже любят приврать, держи это в уме. Порой такие байки рассказывают, что сон потом по нескольку дней не идёт. Могу лишь, пересказать то, что сам от них не раз слышал. Например, что чем ближе к Мёртвому городу, тем сильнее болит голова. А на само́м побережье едва ли можно продержаться хотя бы пару часов. Те же, кто всё-таки доходил до кромки воды, рассказывали, что рыбы или прочей живности там нет, а само море якобы где-то кипит, заволакивая горизонт клубами пара. Дальше пары лиг с берега ничего не видно.

— Значит, погибший город бросили и основали новый? Когда это случилось?

— По-разному говорят, кто-то, что ещё до Раскола, кто-то, что сразу после. Люди спасали свои жизни, а не вели записи. В любом случае, они навсегда сохранили печаль в своём сердце, которая передаётся из поколения в поколение. Много лет назад они покинули почерневший от пепла город, чтобы начать жить заново. Здесь они отстроили новый дом, который окрестили Новой надеждой. Ведь ничего другого у них при себе не оставалось.

Красивая легенда, но сильно туманная. С момента Раскола прошло не так уж много лет по меркам истории больших государств, но о тех временах подозрительно мало известно. Причём что тут, что на севере. Ульдаг говорил, про Раскол стал лишь финальным аккордом целой серии глобальных катаклизмов, обрушившихся когда-то на Павелен. Видимо, здесь события тех дней носили действительно драматический характер. Да и в целом, мир как будто был вынужден преодолевать последствия больших потрясений, и сейчас заново переживает эпоху становления. Чего стоит только статистика населения. В крупнейшем городе Павелена — Золотой башне, проживает от 350 до 600 тысяч человек (это смотря чьим записям верить), а всё население Южных королевств сейчас сопоставимо с тем, что 8 веков назад проживало только лишь на одном нынче засыпанном пеплом берегу Мёртвого моря.

Но не один я был любопытен. Хорки тоже любил задавать вопросы.

— А правду говорят, что Чёрная печаль построен совсем не так, как другие города? Я слышал, что там находят пирамиды, одни из которых своими ступенями ведут тебя к небу, а другие, наоборот, перевёрнуты и спускаются в самые недра земли, где ощущается потусторонний жар.

— Ага, — кивнул южанин. — А ещё они хранят в себе несметные сокровища, которые ждут не дождутся отчаянных смельчаков, готовых отправится на их поиски.

— А что, врут? — вдруг оживился Колтун.

— Врут. А вообще, отложите пока свои вопросы и лучше следите за карманами, — сказал Меркаш, хватая за руку какого-то мальчонку, уже засунувшего руку в одну из седельных сумок ведомой Горунаром лошади. Тот было дёрнулся, но наш проводник силой притянул его к себе, после чего вмазал смачную затрещину и лишь затем отпустил паренька, тут же скрывшегося в толпе прохожих.

— Даже не накажешь его? — удивился Пруст. — На севере за такое сдерут три шкуры.

— Беспризорник, что с него взять? То, что выудит сегодня, вечером он отдаст старшим. Так что спросить с него монетой не выйдет. Остаётся передать его стражникам, но и им он не сдался, ведь рабства у нас нет, поэтому держать его в тюрьме — лишь обременять казну. Кинут в яму, где на пару дней «забудут» попоить водой, вот и решили проблему. Как по мне, смерть — слишком суровое наказание за неудачную попытку стянуть что-то ценное. Тем более, что пытался он это сделать у вас, чужаков.

И сдаётся мне, что последнее было наиболее важным. По крайней мере, Меркаш не скрывал свою улыбку, когда упомянул про это.

— Мы почти пришли, — сказал он, сворачивая в очередное ответвление этого на первый взгляд хаотичного нагромождения домов, шатров и палаток.

Нашему взору открылось большое двухэтажное здание, сложенное из обожжённого кирпича и окружённое таким же забором в человеческий рост. На входе стояла охрана в составе двух воинов, которые несмотря на тёплую погоду, были одеты в броню и шлемы и весьма внимательно следили за окружением. По крайней мере на наше появление они прореагировали заблаговременно, выставив копья остриём вперёд. Но увидев среди нас Меркаша, вернулись в исходное положение.

— Эта резиденция принадлежит леди Ерине, — пояснил он, когда мы вошли в ворота. — Пока же она отсутствует, заправляю всем здесь я. Тут вы сможете отдохнуть и подготовиться к путешествию. Я распоряжусь, чтобы вам выделили комнаты, а вы пока пристройте лощадей и вашу телегу. Сирай, проводи гостей к конюшне, а после позаботься об их ужине и размещении.

Явившийся на зов смуглый парень с намотанным на тело и голову голубым полотнищем быстро поклонился и зашагал впереди нас. Первое впечатление оказалось обманчиво, и за домом обнаружился внушительного размера двор с одноэтажными постройками. Тем удивительнее было такое наблюдать, учитывая в какой толкотне мы ехали по городу и как плотно он был застроен. Деньги у Ерины действительно были, но на чём они были заработаны? Вряд ли на простых южных товарах, которые продавались на аукционе с тройной наценкой. Скорее речь всё-таки идёт о тех редких вещицах, что продолжали находить так называемые искатели — люди, посвятившие свою жизнь поискам ценностей в Мёртвом городе. И именно такого нам нужно срочно заполучить себе, если мы хотим хоть как-то повысить наши шансы на успех.

* * *

На следующее утро мы вновь отправились в город. Тот момент, когда мы покидали резиденцию Ерины, был сравним с тем ощущением, когда, стоя на берегу, вдруг с головой окунаешься в бурный поток горной реки. Сначала ты ещё находишься в относительной безопасности и смотришь через открытые ворота на гомонящую и несущуюся куда-то толпу. Уже ощущаешь это движение, чувствуешь кипящую в нём энергию, но ещё не являешься его частью. Но стоит тебе сделать шаг, как поток людей затягивает тебя, заставляет двигаться вместе с ним, не оставляя иного выбора. Ты не можешь сам выбирать направление или скорость, для этого тебе необходимо найти нужное ответвление и встроиться в него. Ведь в отличие от реки, городские течения могут вынести тебя куда угодно, нужно лишь уметь их правильно ловить. Среди Зайцев этим могли похвастаться далеко не все.

— Горунар, твердолобый ты ленторог, ну сдвинься ты к краю! — Шуст схватился за правую руку напарника и потянул его в сторону.

— Но так же ближе! — будто бы даже обиженно пробасил здоровяк.

— Ты хочешь, чтобы нас побили⁈ — подскочивший на помощь к брату Пруст уже тянул за руку левую.

Вдвоём они всё-таки смогли сдвинуть упрямого напарника (а может он просто перестал сопротивляться) и оттащить его вправо, поближе к стене примыкающего к дороге кирпичного дома. К этому моменту наш гигант уже создал изрядную матерящуюся пробку, пытаясь проложить кратчайший путь к интересующему нас торговому ряду. Но здесь, в Новой надежде короче — не значит быстрее.

— Слишком много людей, — покачал головой бывший лесоруб, наконец оказавшийся на узеньком островке стабильности. — И слишком мало места для них всех. В лесном муравейнике и то больше порядка, чем в этом **#*#** городе.

Сирай, приставленный нам в помощь, не стал его разубеждать или обижаться на столь нелестный эпитет о своей малой родине. Вместо этого он начал объяснять братьям их дальнейший путь.

— Сейчас дойдёте до следующего перекрёстка, свернёте налево и окажетесь у начала рынка. Двигайтесь по рядам с правой стороны. Когда закончите с покупками, выйдете вон из-под той арки.

— Какой именно? — уточнил Шуст. — Их там три.

— Той, где погонщик сражается со своим упрямым ослом.

Все невольно глянули туда, где мужик, завёрнутый в светло-коричневое полотнище, заменяющее местным одежду, изо всех сил тянул упрямое животное, отказывающееся идти туда, куда было нужно его хозяину. Хорки выразительно посмотрел сначала на осла, затем на Горунара, а потом снова на осла.

— Только попробуй что-нибудь сказать, — недобро пробормотал Горунар.

Хорки пожал плечами, но и без слов всё было понятно.

Братьев и Горунара я отправил на рынок для пополнения наших припасов. Пруст и Шуст неплохо справлялись в условиях многолюдного города, и им я мог доверить такую работу. Ну а Горунар по обыкновению был к ним приставлен в качестве тягловой силы. Провести к рынку лошадь без помощи и советов Меркаша у нас бы ни за что не получилось. Вспоминая вчерашний день, я вообще удивлялся, как мы добрались до места, доперев туда даже телегу. Но сегодня помощника Ерины с нами не было, а Сирай, приставленный нам в помощь, должен сопровождать меня и Хорки. Поэтому лучше пусть грузят на Горунара, а сами на обратном пути охраняют его и наше имущество. Кстати, про это…

— И помните, что вам говорил Меркаш, — дал я бойцам последнее напутствие. — Следите за карманами, рассчитывайтесь медяками, не верьте торговцам, не слушайте советов, не доверяйте местным, не пробуйте еду и не смотрите на полураздетых женщин. Лучше вообще ни на каких не смотрите!

— Да помним, помним, Мазай. Не переживай, всё сделаем. Сами не потеряйтесь.

— Ну тогда удачи. Сирай, куда нам дальше?

— Следуйте за мной и старайтесь не отставать.

Спустя ещё полчаса блужданий мы выбрались в куда менее оживлённый район города. Но как сказал наш проводник, это лишь временно. Частенько по вечерам и здесь бывает не протолкнуться, так как обычно в это время возвращаются искатели. По этому поводу на небольшой площади перед их гильдией собирается немало народа. Семьи смельчаков встречают своих отцов и мужей. Другие матери, наоборот, приводят сюда своих сыновей, чтобы те поглядели на слёзы тех, кто так и не дождался близкого человека. Вот только вряд ли так просто выбить из молодой головы дерзкие мысли, коли уж они там поселились. Чужой успех всегда привлекает больше внимания, чем чужое горе. Хватает тут и простых зевак, и тех, кто всерьёз раздумывает над тем, чтобы вступить в гильдию. А ещё ушлые перекупщики, готовые выкупить находки, если таковые случились, прямо с рук, минуя гильдейский аукцион.

Нас же интересовали свободные искатели, которых можно было нанять для предстоящего дела. И у нас даже были рекомендации относительно тех кандидатур, которые стоило рассматривать вперёд остальных.

Первое, на что я обратил внимание, когда мы вошли внутрь здания — это была тишина. В отличие от гильдий наёмников или купцов здесь царил полумрак и безлюдье. Видимо, никто из искателей не спешил проводить своё свободное время со своими коллегами. И тем более делиться друг с другом информацией. Рассказанная невзначай история успеха в лучшем случае наводнит новое найденное место незванными конкурентами, а в худшем — лишит искателя жизни.

Обо всём об этом нам вчера поведал Меркаш, назвавший этих людей свободными охотниками. Гильдия искателей — это не братство единомышленников, и даже не клуб по интересам. Скорее, наоборот, попытка местной власти хоть как-то упорядочить этот промысел и установить над ним контроль, без которого искатели друг друга поубивают, ну а город лишится доходов.

— Сирай, почему в зале никого нет? Для чего тут так много места, и для кого тогда эти столы и лавки?

— Гильдия является посредником между искателями и покупателями. Тут производится оценка, после чего находки выставляются на торги. Раз в декаду здесь проводится аукцион, и тогда этот зал заполняется битком.

— И сколько гильдия забирает себе за посредничество?

— Это строжайший секрет, о котором говорить абсолютно нельзя.

— Секрет, это то, чего не знают, а не о чём не говорят, — сказал Хорки, тоже оглядывающий сейчас пустой зал. — А то, о чём нельзя говорить, можно показать. Например, на пальцах.

Сирай лукаво улыбнулся и отпираться не стал. Он продемонстрировал нам две раскрытые ладони, после чего одну из них сжал в кулак. Ясно, половину. Теперь понятно, откуда берутся желающие «поговорить» с искателями по пути в гильдию. И не удивлюсь, если Меркаш и леди Ерина поступали точно так же. Это хоть как-то могло объяснить, откуда у них такая маржа и целый список лояльных и успешных искателей, с которыми нам следовало бы поговорить в первую очередь.

— Что ж, идём, узнаем, кто готов откликнуться на наше щедрое предложение.

Шесть имён, записанных на желтоватом листе, вычёркивались одно за другим. Управляющий гильдией, которому перепала пара наших серебряных монет, поднимал записи об интересующих нас людях, и озвучиваемая им информация нас совсем не радовала. «Вчера отправился на поиски», «мёртв», «бросил всё и уехал в Сияющий град», «спился», «уже нанят другой командой», «этот тоже». Стоп, какой другой командой?

— Есть ещё желающие нанять искателей для похода в Мёртвый город? — спросил его я.

Управляющий глянул на меня, как на наивного дурачка, после чего даже отложил свои записи.

— Вы что, думаете одни такие смелые и умные, кто повёлся на бредни этого сумасшедшего? Да весь город только про это и говорит и этим живёт! Все лучшие искатели давно получили предложения. Так что вам остаётся выбирать среди тех, кто похуже, ну или пытаться перебить цену для уже нанятых. При чём времени у вас осталось немного. Послезавтра в городе не останется вообще ни одного.

— Вот как? И кого ты можешь посоветовать из тех, кто остался ещё свободным от обязательств?

Глава гильдии выжидающе постучал пальцами по столу, призывая нас сделать очередной ход. Получив ещё одну монету, он принялся размышлять вслух:

— Хм… Разве что Шипящего Свиста. У него больше 50 ходок, треть из которых были успешными. Дважды даже доходил до берега. Один из немногих, кто приносил по-настоящему ценные вещи.

— И почему же тогда его ещё никто не нанял?

— Да потому что он посылает нахер всех, кто, по его мнению, не готов платить настоящую цену.

— И сколько?

— А сами у него и спросите, он вроде с каждым днём её повышает.

— Хорошо, где нам его искать?

— Последнее время вечера́он проводит вот в этой чайной, — распорядитель нацарапал адрес на небольшом клочке бумаги, который я показал Сираю. Тот утвердительно кивнул, давая понять, что знает, где это.

— Что ж, спасибо за совет.

— Не за что. И не забудьте, всё, что будет найдено в Мёртвом городе, если вдруг вам, конечно, посчастливится, должно быть передано в гильдию для оценки и последующей продажи. В противном случае всё будет изъято, а платить уже придётся вам. Надеюсь на вашу разумность.

Ещё одна проблема, о которой, впрочем, можно будет подумать, когда мы хоть что-нибудь найдём.

Шипящего Свиста мы действительно обнаружили за чашкой травяного чая. За столиком он сидел в компании нескольких одетых на местный манер мужчин. Сам же он, видимо, предпочитал походную одежду, подчёркивающую его статус искателя. Собственно, благодаря этому мы и поняли, что это он. А также щели в зубах, из-за которой его речь изобиловала шипящими и свистящими звуками.

Видя наше внимание, он что-то шёпотом сказал своим собеседникам, и те покинули стол.

— Хотите меня нанять? — прямо спросил он, когда я и Хорки подсели к нему.

— Моё имя Мазай. И тебя действительно нам рекомендовали. Вот только говорят, что ты всем отказываешь.

— Неправда. Никто просто не хочет платить честную цену. Эти неудачники готовы согласиться работать за серебро, так как знают, что это всё равно больше, чем они заработают на своих находках. Я же часто возвращаюсь с добычей, так какой мне смысл ввязываться в это мероприятие, если приз не будоражит кровь?

— И какою цену за свои услуги ты считаешь справедливой?

— Ещё вчера я бы согласился на 6 золотых, но сегодня уже скажу 8. Кстати, завтра будет 10, ну а после этого весь наш торг потеряет смысл. Уж лучше я подожду, пока у меня станет меньше конкурентов, и снова отправлюсь на поиски диковинок.

Восемь золотых — это почти треть от нашего аванса. С учётом транспортных расходов, закупки припасов и прочих неизбежных издержек… в случае неудачи в наших поисках мы и вовсе можем оказаться в минусе. Это если не считать переданные Блурвелем заклинания. Хотелось бы, чтобы за наш успех радел не только я, но и наш потенциальный проводник.

— Давай так, — предложил я. — Сейчас ты сделаешь вид, что наш разговор состоялся вчера. Но если мы придём к цели первыми, то уже я сделаю вид, что договаривались мы с тобой на день позже.

Свист ненадолго задумался, после чего решил уточнить.

— По рукам, но при условии, что 10 монет я получу вне зависимости от того, найдёте вы там то, что ищите, или нет. Моя задача привести вас туда быстрее, чем это сделают другие проводники.

— Именно так, — кивнул я.

— Сколько у вас людей?

— Девять.

— Много, лучше бы сократить до пяти.

— Нет, нас будет девять.

И снова искатель задумался, решая для себя, стоит ему соглашаться на такие условия или нет.

— Хорошо, но все должны держать мой темп. Убедись, что среди твоих людей нет слабаков.

— Мы справимся.

— Тогда вот список того, что нам понадобится в дорогу. Всё, что касается воды и еды помножь на два. Встречаемся послезавтра на рассвете на площади у восточных ворот. И не забудь захватить моё золото.

— Что скажешь? — спросил я Хорки, когда мы, следуя за Сираем, возвращались к себе.

— Он мне не нравится.

— Ещё бы, запросил кучу нашего золота.

— Дело не в этом… Но обсудим позже, за нами следят.

— Да, я тоже заприметил этого назойливого юнца. Интересно, воришка или для кого-то шпионит?

— Сейчас узнаем, — Хорки сделал шаг влево и растворился в толпе.

Я же как ни в чём не бывало продолжил шагать, стараясь не подавать вида, что заметил слежку. И лишь когда появившийся из-за спины паренька Хорки схватил того за руку, двинулся в их сторону, предварительно коснувшись плеча Сирая. Без него мы потом долго будем искать дорогу домой.

— Отпустите, я же ничего вам не сделал! — пискнул следивший за нами юноша, когда мы легонько прижали его к забору из обожжённой глины.

— Тогда расскажи нам, зачем следуешь за нами от самой чайной? Только не отнекивайся, а то хуже будет.

— Я… Я слышал, что вы ищите искателя, чтобы отправиться в Мёртвый город. Я хотел предложить свои услуги.

И я, и Хорки скептически посмотрели на парня, который вряд ли был старше Зефа. Худой, с чёрными глазами, испуганно таращимися сейчас на нас, но действительно в одежде искателя, правда явно не первой свежести. А с учётом его возраста, то скорее всего донашивал за кем-то ещё.

— И сколько ходок ты сделал?

— Чет… Четырнадцать.

— А если я тебе скажу, что умею определять ложь?

— Тогда четыре, — парень на секунду поник, но тут же вскинул голову. — Зато я знаю мёртвый язык. А Свист только делает вид, что знает. Я сам видел, как он сдавал в гильдию тексты, даже не подозревая о том, что в них написано! Хотел заработать побольше деньжат, а там оказались записи о рецептуре приготовления ритуальных масел ко дню солнцестояния. Вот!

— Раз ты знаешь про Свиста, то тем более должен понимать, что искателя мы уже наняли. Тогда зачем продолжаешь следить?

— А разве кто-то запрещает вам нанять и меня? Вдруг вам встретятся записи, кто вам их тогда расшифрует?

— А ты, значит, сможешь их перевести? И откуда такие познания у юного начинающего искателя, который бывал в Мёртвом городе аж целых 4 раза?

— Ну я… В Мёртвом городе бывал всего один раз, три других я до него не дошёл… Но язык я действительно знаю, и получше многих! Мне он легко дался, уж не знаю почему. Я знавал… одного искателя, он меня иногда учил, а я быстро схватывал. А потом устроился работать в гильдию, сперва подсобным, а затем оценщиком. А всё потому что мог переводить. Именно мне отдавали для изучения тексты, записи и гравировки, так как лучше меня в гильдии никто с этим не справлялся. Честное слово!

— И чего тебе там не сиделось? Спокойная работа…

— Так жрать-то хочется! Платят там медяками, а ни о чём другом, кроме как о Мёртвом городе у меня знаний нет. Ну не корабли же мне идти разгружать?

Мы ещё раз оценили его субтильную внешность, невольно согласившись с таким доводом. Хорки незаметно кивнул на удерживаемого им парня, призывая меня уже решить, что с ним делать. Отпустить сразу или предварительно отвесить пинка под зад, чтобы больше в поле зрения не появлялся.

— И сколько ты просишь за свою помощь? — неожиданно для напарника и, кажется, даже для самого паренька спросил я.

— Я? А сколько взял Свист? Я согласен на втрое меньше.

— Я готов предложить один золотой. И то, если ты окажешься хоть сколько-то полезен. Расходы на твоё содержание на всё время пути, так и быть, мы возьмём на себя.

— А если я окажусь о-очень полезным?

— Если нам вдруг пригодятся твои умения переводчика, то плату за них мы обсудим отдельно.

— Идёт, — кивнул парень, постаравшись сделать при этом серьёзное лицо опытного профессионала. — Меня, кстати, Шеном зовут. Так где назначен сбор?

Меня так и подмывало ляпнуть первое пришедшее в голову место и время, чтобы избавиться от этого назойливого парнишки. Но сделав вдох-выдох, я всё-таки произнёс:

— Послезавтра, у восточных ворот, на рассвете.

Глава 12

Восточные ворота самого восточного города-полиса были наименее востребованными. Основной поток людей и повозок направлялся или на запад, к двум другим крупным городам на побережье, или на север, где располагался вынесенный за черту города порт. На востоке же Барьер, который тянулся через весь материк, упирался своим горным массивом прямо в узкий перешеек, соединяющий полуостров с основной частью суши, что делало это направление бесперспективным. Были, конечно, попытки отыскать среди гор сухопутный маршрут, который соединил бы город Новой надежды с Корпугаром и Золотым долом, и даже, говорят, вполне себе успешные. Но только не особо целесообразные. На то, чтобы провести там большой караван навьюченных животных, уходило несколько декад. В то время как корабль мог отвезти этот же груз до Вольных городов за 2 дня. По крайней мере так было раньше, когда гезирские галеры ещё не бороздили воды Торгового залива.

В общем, на рассвете назначенного дня площадь перед восточными воротами была исключительно в распоряжении искателей. И ещё нескольких тысяч зевак, которые не поленились встать в такую рань, чтобы поглазеть на организованные группы смельчаков. Какого хрена тут происходит⁈

После разговора с Меркашем и распорядителем гильдии я, конечно, предполагал, что в путь мы двинемся далеко не одни. Но то, что мы увидели, прибыв на место, сильно отличалось от моих ожиданий. Порядка 20 групп численностью от 5 до 10 человек каждая, кучковались поближе к воротам. А выстроившаяся полукругом толпа зрителей гомонила и… делала ставки⁈

— Чувствую себя скаковым тараканом, — пробормотал Шуст, глядя на собравшихся здесь людей. — Позавчера таких на рынке видели. Там народ тоже кричал и медяки ставил.

— На то, кто первый придёт? — уточнил Сивый.

— Ага, и в живых останется. Там для них целая полоса смерти заготовлена, с лабиринтами и ловушками.

— Всё как у искателей, — хмыкнул Свист, широким шагом подходя к нашему отряду. — И если не хотите быть прихлопнутыми, слушайтесь меня во всём. Даже если я говорю вам прыгать в яму, значит, нужно прыгать в яму. Надеюсь, это ясно?

— Яснее некуда, — пробормотал Хорки. — Но ты уж постарайся, чтобы никуда прыгать не пришлось.

— Уж как пойдёт. А этот-то что тут делает? Шен, какого хрена ты тут трёшься?

Парень, скорее всего пришёл на площадь уже давно, но явно не решался встать рядом с другими искателями. Завидев же нас, выскочил из толпы и поспешил к нам навстречу.

— Меня наняли. Также как и тебя, Свист.

— Эй, Мазай, тебе что, голову припекло? На кой хрен нам нужна эта бумажная крыса? Будет только мешаться под ногами и тормозить всех.

— Он обещал быть полезным. А если начнёт отставать, то мы не будем его дожидаться, — пожал я плечами.

Свист ещё раз зыркнул на своего «собрата по ремеслу», после чего перевёл взгляд на подготовленные нами припасы. Даже не поленился залезть в мешки и проверить, всё ли мы купили по списку.

— А это ещё зачем? — спросил он, выудив из одной сумки мотки ткани, пучки распушённого хлопка и пакет с колотым древесным углём. — Вы что, думали так уберечься от чёрной печали? Это не поможет.

— И всё же, места они много не занимают и почти ничего не весят, пусть будут.

— Дело ваше, но не считай себя умнее других. За столько поколений искателей было перепробовано многое. Но ничего, ты слышишь, абсолютно ничего не может дать тебе защиты и продлить отпущенное тебе там время. Именно поэтому все они сейчас здесь, а не на подступах к Мёртвому городу.

Искатель махнул рукой в сторону других готовых выступить в дорогу команд.

— Как только мы выйдем за ворота и пройдём первые 30 лиг, дыхание чёрной печали станет действовать на всех нас. Сначала вы даже не будете этого ощущать, но поверьте, наше время уже начнёт утекать подобно песку в стеклянных часах. Сначала незаметно, по крупицам, но чем ближе мы будем к цели, тем быстрее будет этот поток. Поход до самого города займёт четыре дня, не больше и не меньше. И когда мы прибудем к его границе, тогда и начнётся наша гонка.

Сказанное искателем совпадало с тем, что я уже слышал от Меркаша. Но вот с чем я был не согласен, так это с тем, что игра стартует лишь по прибытию к границе Мёртвого города. Наивно полагать, что ни у кого не возникнет соблазна сократить количество конкурентов ещё по пути туда. Судя по собравшимся тут отрядам, не все делали ставку только лишь на скорость. Хватало тут и тех, кто был вооружён похлеще нас. Чего только стоили вон те трое непонятных личностей, явно скрывавших под плащами тяжёлую броню.

— Они что, на войну собрались? — проследил за моим взглядом Колтун. — Как они во всём этом собираются прийти к цели первыми?

— Кто бы говорил, — за меня ответил Хорки. — С тебя самого только поутру стянули кольчугу, которую ты решил спрятать под одеждой.

— И я до сих пор переживаю, что мы всё наше добро оставили у этого хитрожопого южанина. Не доверяю я ему.

— Ты никому не доверяешь, когда дело касается твоей драгоценной брони.

— Хорки, — перебил я их перепалку. — Пройдись вокруг, разузнай кто ещё отправляется на поиски.

Время ещё есть, а нам было бы неплохо знать, кого помимо нас угораздило довериться словам то ли спятившего искателя, то ли новоявленного пророка. А вот, кажется, и он. Толпа потянулась поближе к воротам, откуда уже начал доносится надрывный голос.

— Искатели! Как много вас собралось здесь в ожидании очередного рассвета! Но для чего в этот день вы обратили свои взоры на восток? Что именно вы хотите отыскать в этих чёрных песках, насквозь пропитанных холодным отчаяньем? Я вижу вас, и вижу ваши желания! Влекомые алчностью, вы идёте туда за богатством и славой. Но разве для этого я передал вам открывшиеся мне знания⁈ Разве для этого явил вам чудеса, недоступные даже самым сильным магам? Разве спасёт вас горсть золотых монет, когда придётся держать ответ пред силой, неподвластной вашему скудному разуму?

К этому моменту я уже продрался сквозь сгрудившуюся вокруг пророка толпу, чтобы самому разглядеть тщедушного мужичка с всклокоченной седой бородой, вещавшего сейчас с вершины самой обычной пустой бочки. В потрёпанной, изношенной до дыр одежде и с явными признаками недоедания на лице он с рьяностью фанатика кричал толпе то, что думал. И толпа его слушала.

— Нет! Отриньте же корысть и жадность! Ибо я посылаю вас за правдой! Лишь узнав её, мы сможем испросить у Него прощения. Мир уже дрожит в ожидании возвращения своего владыки. А скоро он содрогнётся до основания, когда Великий Ткач явится вершить свою месть предателям. Так было уже, и так будет вновь! Но на этот раз не получится убежать и спрятаться, ибо чёрная печаль последует за Ним, чтобы покарать нераскаявшихся. Так идите же на восток и узрите там правду!

— Правда одна, отрыжка Бездны! — сказал рядом стоящий воин в плаще, как раз один из тех, носивших доспехи под плащом. Я видел, что рука его лежит на рукояти меча, а сам он едва сдерживается, чтобы не обнажить его.

— Так иди и проверь это, — без капли страха ответил ему пророк. — А после разнеси весть по своим землям, расскажи единоверцам и жрецам.

Новый шум привлёк наше внимание. На горизонте забрезжил рассвет, освещая своими лучами крыши самых высоких домов, а значит настало время открывать городские ворота. Тяжёлые створки, приводимые в движение спрятанными в стене механизмами, с шумом и лязгом поползли в стороны, открывая дорогу искателям. Пришла пора выступать. Закинув на плечи заранее распределённую поклажу, мы под шум провожающей нас толпы двинулись в путь.

Проходя около бочки, я ещё раз с интересом глянул на пророка Ребеша, который уже ничего не кричал, а лишь провожал своим горящим взором идущих мимо него искателей правды. Вдруг его взгляд упал на нас, и на мгновение мне показалось, что горящая в его глазах фанатичная уверенность сменилась растерянностью. Он даже на секунду протянул руку в нашу сторону, как будто пытаясь что-то сказать. Не мне, а кому-то слева от меня. Я повернул голову, но не заметил ничего необычного. Разве что Шена, зачем-то накинувшего капюшон себе на голову и пытающегося укрыться в тени Горунара. Я снова посмотрел на пророка, но тот уже потерял к нам всякий интерес, и вёл себя как прежде.

Покинув пределы города, первое время все отряды двигались вместе, предпочитая шагать по истоптанной и проверенной временем дороге, чем пытаться обогнать соперников по нехоженой обочине. Тем более, что к вечеру мы всё равно проделаем одинаковое расстояние и окажемся в одном и том же месте. Что ж, хороший повод ещё раз присмотреться к нашим конкурентам. Теперь в лучах восходящего солнца их хотя бы стало хорошо видно.

— Половина местные, — сообщил вернувшийся из разведки Хорки. — Не берусь сказать точно, кто именно, но рожи суровые и настроены серьёзно. О том, что у всех есть при себе оружие, думаю, говорить не нужно. Скорее всего, наняты разными власть имущими семьями из Новой надежды. Но есть несколько групп из Сияющего града и Золотой башни. И одеты по-другому, и на местных поглядывают свысока. Особенно вон тот, в чёрно-золотых одеждах, не стесняется носить перстень мага.

— Какая ступень?

— Третья. Но, рожу кривит будто мастер, не меньше. Я когда поближе подошёл, чтобы получше его разглядеть, думал он меня размажет. Ещё раз убеждаюсь, что ты и Кромвель — неправильные маги.

— Странно, мне казалось, что одарённые из Золотой башни куда рациональнее имперских. Да и в целом, не спеши с выводами. Кто его знает, все ли действительно сильные игроки такие несдержанные. Вполне возможно, хватает здесь и тех, кто своё кольцо «забыл» одеть, также как и я. Что скажешь про тех троих воинов?

— Это которые передали всю поклажу носильщикам, а сами гордо бренчат на каждом шагу своими доспехами? Ну, пожалуй, что это либо самоуверенные благородные идиоты, решившие поиграть в искателей, либо же орден Раскола отправил своих рыцарей, и тогда у нас серьёзные проблемы. Я, кстати, склоняюсь ко второй версии.

— И я тоже, — согласился я. — Хотя бы потому, что от их брони, укрытой под плащами, просто фонит артефактами. Особенно вон от того, идущего последним. Я такое обилие очагов силы видел только у капитана Креста.

— Тем больше поводов у нас не ставить лагерь рядом с ними, и вообще не задерживаться здесь. Уж коли мы платим этому шипящему змею столько золота, то почему бы ему не попробовать провести нас к цели быстрее остальных?

— Не выйдет, — покачал головой я. — По крайне мере в первые 4 дня. Все ночные стоянки заранее определены. Идти через чёрные пески в темноте — верная смерть, по крайней мере я слышал это и от Свиста, и от Меркаша. А второму нет смысла нам врать. Да и посмотри, никто не торопится нас обгонять. И думаю, по той же самой причине. Все искатели ведут свои группы от одной безопасной точки к другой. Времени от рассвета и до заката вполне хватает отряду тренированных людей, чтобы проделать этот маршрут, не выбиваясь из последних сил. Но его не хватит на то, чтобы пройти за раз двойную норму, как не спеши. А с наступлением ночи в чёрные пески приходит смерть.

— И что же это за смерть такая? — спросил Колтун, идущий рядом и с интересом слушающий наш разговор.

— Да кто его знает, — пожал я плечами. — Спроси лучше у Свиста. Но вряд ли он тебе ответит. Меркаш говорил, что те, кто пробовал пройти через пески ночью — просто не возвращались. Поэтому и рассказывать некому.

— Не совсем так, — вдруг встрял Шен, тоже шагающий неподалёку и, видимо, подслушивающий наш разговор. Вот только я его и не пытался скрывать. Наоборот, словно наживку закинул молодому и желающему доказать свою полезность искателю.

— Есть что добавить? — обратился я к нему.

Парень зыркнул на Свиста, прокладывающего наш путь впереди, и, убедившись, что тот нас не может слышать, подошёл чуть поближе.

— Искатели, рискнувшие отправиться ночью, или не успевшие дойти до безопасной зоны, действительно не возвращались. Но несколько раз находили их тела, уже практически полностью провалившиеся под поверхность барханов. Как будто пустыня пыталась их поглотить, растворить в себе. Даже их глотки и желудки были полностью забиты песком, словно люди сами его жадно жрали, набивая им свою утробу. При свете дня и под покровом ночи чёрная печаль проявляется по-разному.

— Если всё так, как ты говоришь, то как тогда мы должны взглянуть на город в темноте? — задал вполне себе резонный вопрос Хорки. — Он же тоже погребён под чёрным песком. А путь к цели откроется лишь той ночью, когда обе луны не покажутся на небе. По крайней мере так завещал ваш спятивший старик, любящий горланить по утрам свои бредни, и которым тут отчего-то охотно верят.

Для меня не укрылось, как нервно дёрнулась щека юного искателя после резких слов Хорки. Но тот всё же нашёл в себе силы спокойно ему ответить.

— Верно, и ближайшая подходящая для этого ночь наступает ровно через 4 дня. Что же касается пророка, то… Уважаемый Ребеш был хорошим искателем. Хоть ему и не всегда везло найти что-то стоящее, как тому же Свисту. Но зато он хотя бы не просто грабил оставшееся нам наследие предков, а пытался понять Мёртвый город, узнать его историю и закономерности. По крайне мере, пока был молод и полон сил. И поэтому он знал язык лучше других. Не задержись он в чёрных песках дольше положенного, то стал бы богачом, продав полученные им в своём последнем походе знания. Но… Вместо этого он начал кричать о них направо и налево, делая достоянием всех и каждого. Сначала всё это действительно принимали за бред выжившего из ума искателя. Не раз его до беспамятства била палками городская стража, но каждый раз, приходя в себя, он принимался за старое.

Шен рассказывал с обидой и горечью, будто эта история касалась и его. И, наверное, так и было. Кажется я начал догадываться, кто именно научил парня мёртвому языку.

— Однако, нашлись и те, кто не поленились проверить некоторые из его безумных догадок, и тогда всё изменилось. Вдруг выяснилось, что его странные чертежи, нарисованные обычной палкой на песке, имеют силу, и владеющий определёнными и редкими вещами человек может извлекать из них вполне себе реальный результат. А значит, и другие слова безумца Ребеша — не пустой звук. Его даже забирали люди короля, но ничего нового он им не рассказал. Оказалось, что абсолютно все свои знания и записи он уже передал толпе, в которой было предостаточно людей умеющих слушать и запоминать. Знания перестали быть секретом, и королю ничего не оставалось, кроме как попытаться взять над ними контроль. Проведение ритуалов было запрещено, по крайней мере для всех тех, у кого не найдётся для короны весьма веского и звонкого довода. Но и усмотреть за всеми не в силах даже король и его придворные маги.

— И никто из искателей не попробовал повторить путь Ребеша?

— Повторили, но нашли лишь пустую стену с осыпавшейся штукатуркой. Ни символов, ни записей, ничего там уже не было. Эти идиоты не послушали его и заявились туда с фонарями! Думаю, их свет и стёр все записи!

— Тише, не кричи ты так, — осадил его Хорки, посматривая по сторонам. — Не нужно привлекать к нам внимания.

Шен кивнул, давая понять, что больше так не будет, но решил всё-таки оставить последнее слово за собой.

— И именно поэтому нам ничего не остаётся, кроме как поверить Ребешу. Если не как пророку, то хотя бы как искателю.

— И «пройти путём ночного света», чтобы отыскать упрятанное вашими далёкими предками сокровища?

Шен испытующе посмотрел мне в глаза, будто догадался, что я специально подначиваю его рассказывать мне больше, чем он хочет. Искатели считают нанявших их людей чужаками, но всё-таки ради денег готовы им служить. Но ради чего на это подписался Шен? Уж точно не ради одного золотого.

— Ты правда думаешь, что это их сокровища? — наконец спросил он. — Опасно идти в Мёртвый город с такими мыслями.

— Об этом мы поговорим с тобой чуть позже, — серьёзно ответил я, увидев, что к нам приближается Шипящий Свист. — Сейчас нужно готовиться к первому привалу.

К концу первого дня в лучах заходящего солнца мы взбирались на поросший редкой растительностью холм. С каждым десятком лиг жизнь во всех её проявлениях всё больше сторонилась этих мест. За последние несколько часов я не видел ни одной птицы в небе и ни одного грызуна, перебегающего из одной своей норы в другую. Даже насекомые больше нам не докучали. Всё изобилие природы, которым так славилось южное побережье Торгового залива, осталось у нас за спиной, а впереди на многие лиги раскинулись безжизненные земли.

Наш отряд далеко не первым преодолел подъём, и здесь, на вершине холма уже хватало тех, кто так же, как и мы впервые смотрел на чёрные пески, пока ещё только длинными прожилками разрезающие куда более привычную желтизну пустыни. Словно кто-то расстелил на равнине огромную полосатую шкуру тигра.

— Здесь заканчивается безопасная зона, — сказал Свист. — Как только мы спустимся вниз, дыхание чёрной печали начнёт влиять на нас. Через 7 дней мы должны оказаться на этом же самом холме, если не хотим сойти с ума. Отдыхайте, завтрашний переход будет тяжелее, чем сегодня.

Отдых отдыхом, но караул стоило выставить. Плоская вершина скалистого холма, на котором нам предстояло разбить лагерь, имела внушительную площадь. Не было смысла всем тесниться в одном месте, поэтому мы постарались застолбить себе место с краю. Пока готовился ужин и спальные места, я смотрел на заходящее солнце, какое-то непривычное и тревожное сегодня. В чём секрет чёрной печали? Почему за 7 с лишним веков она не потеряла своей силы?

Я ведь наивно полагал, что всё дело в каком-то природном катаклизме. Сдвиг тектонических плит, вулканическая активность, магнитная аномалия или выход на поверхность сероводорода и иных опасных для человека газов… Да много чего могло вызывать подобные симптомы, о которых рассказывали искатели. Но похоже, у всего этого есть куда более сложные для моего понимания причины. И я даже не уверен, что хочу в них разбираться. Знания порой бывают опаснее неведения. Чтобы убедится в этом, достаточно было посмотреть на Ребеша, некогда опытного искателя, а ныне старика-фанатика, доживающего свой век в попытках заставить других людей пройти его путём. И ведь мы шли, чёрт побери. Шагали прямиком в лапы смерти и безумия. Да ещё и пытались друг друга при этом обогнать.

Глава 13

Как и предупреждал Свист, второй переход мало чем отличался от первого. Разве что под ногами всё чаще встречался чёрный песок, а растительность и всякая живность пропали окончательно. Мы всё также словно вьючные животные тащили на своих спинах все наши припасы, и не только их. В сумке Горунара помимо еды, воды и прочих необходимых для похода вещей лежало кое-что ещё, весьма редкое, а потому наверняка очень ценное. Именно это во многом объясняло, почему искатели из Новой надежды не отправились на поиски артефактов самостоятельно, а двигались сейчас в качестве проводников в составе хорошо вооружённых групп. Ни у кого из них такой вещи попросту не было, а если бы и была, то без должной охраны её отняли бы сразу после выхода за ворота города. А может ещё и до.

Тот камень, что нашёлся на дне храма в слободе, Блурвель окрестил зубом Пожирателя, или точнее его осколком. И он был на удивление похож на те, что служили алтарями при храмах Забытых богов. Такой же пористый, лёгкий и на удивление прочный. Я попробовал поскоблить его ножом, и не увидел ни царапин, ни пыли. Такого материала не должно существовать, но он был, и, думаю, должен ещё сыграть свою роль в нашем походе.

Пророчество Ребеша трактовали по-разному, а некоторые его моменты были туманными и не до конца понятными. Но именно в этой части всё было довольно однозначно: «лишь зуб Пожирателя миров откроет проход к мёртвому наследию». Что бы это не значило, но всё же камень у нас был с собой. Были ли подобные древние артефакты у всех остальных команд? Или же кто-то из них рассчитывает заполучить их по пути к конечной точке маршрута?

— Мазай! — окрикнул меня впереди идущий Свист. — Прикажи своим людям двигаться быстрее! Мы должны быть на Скале Плача первыми.

Кажется, тревожные мысли начинают обретать плоть.

— Но разве не ты говорил, что гонка начнётся лишь когда мы подойдём к Мёртвому городу?

— Планы изменились, — резко ответил он, и в его голосе чувствовалась нервозность. Даже шипящих и свистящих звуков стало больше, словно он совсем перестал контролировать свой дефект.

— Объяснись. Будет лучше, если я буду отдавать приказы своим людям, зная для чего я это делаю.

Свист резко остановился, дожидаясь меня. Даже в нетерпении сплюнул на песок и явно хотел в грубой форме напомнить про то, что в походе нам всем следует слушаться его неукоснительно… Но рука Колтуна, пока ещё аккуратно опущенная на его плечо, быстро остудила его пыл.

— Только тихо, — зашипел он. — Иначе нам конец. Присмотрись туда. Видишь, в 2-х лигах южнее идёт большой отряд. Пятьдесят человек, не меньше. Много пыли, много шума. Только вопрос времени, когда заметят остальные.

Действительно, если присмотреться, то какое-то мельтешение в том направлении присутствовало. Мы сами шли по южному краю, так как Шипящий Свист не любил общество других искателей, поэтому всегда, по его словам, выбирал этот маршрут. И сейчас благодаря этому смог заметить приближение кого-то ещё. Кого-то, кто решил оставаться до поры вне поля зрения остальных команд.

— И кто это может быть? — спросил я.

— Ручаюсь, что это люди короля. Вышли из армейского лагеря южнее города и обошли нас по дуге. Несколько хороших искателей пропали накануне, но шептуны говорили, что их видели при дворе. Король явно решил поучаствовать и действовать собрался наверняка.

— И чем нам это грозит именно сейчас?

Свист зловеще выпучил глаза, борясь с раздражением от моих вопросов.

— А тем, что на Скале Плача не хватит места ещё для полусотни человек. Мы бы и так лежали там в два ряда, нежно прижимаясь друг к другу, а теперь кому-то и вовсе придётся подождать у подножья. О последствиях такой ночёвки, думаю, рассказывать тебе не нужно?

— Дерьмо… Сколько ещё до стоянки?

— Пять или шесть лиг. Повернуть обратно мы тоже уже не можем, не успеем вернуться до заката.

— Значит придётся потерпеть. Предлагаю пробежаться. Поклажа тяжёлая, но мои парни справятся.

— Нет! Если мы побежим, то побегут и другие. Даже если не знают причины. Лучше уйдём правее, а когда скроемся за тем барханом, сможем незаметно для всех увеличить свой темп.

— А вот тут уже я не согласен. Нам главное прийти вперёд королевских солдат, а не опередить остальные более мобильные команды. Если же мы прибудем туда одни, то кто даст гарантию, что полсотни гвардейцев нас оттуда не выкинут, а затем займут оборону на высоте, тем самым избавившись от всех конкурентов разом? У нас попросту не останется времени на организованный штурм, ведь все мы не знаем друг друга и друг другу не доверяем. Нам будет нечего противопоставить слаженному отряду королевской гвардии.

— И что ты предлагаешь? — нервно спросил Свист.

— Я же сказал, пробежаться. А если кто-то последует за нами, тем лучше. Будет с кем встречать не только закат, но и неожиданных гостей.

* * *

Свист не соврал. Скала Плача хоть и возвышалась над окружающей её пустыней на 30 с лишним метров, но относительно ровную площадку на самом своём верху имела не такую уж и большую. Тут с трудом потеснится сотня или даже меньше человек, ещё столько же сможет разместиться на практически отвесных склонах у вершины. Там для этого хватало каверн и углублений, куда можно было с осторожностью перебраться по скале, и где можно было отдохнуть, не боясь свалиться вниз.

Королевские войска мы обогнали едва ли на полчаса, прибыв на место в полном составе. И это лишь благодаря Зефу, который смог на непродолжительное время заставить Шена поддерживать наш темп. И сейчас юный искатель жадно хватал воздух ртом в перерывах между тем, как мелкими глотками пил воду. Иначе пришлось бы его бросить. Условия нашей с ним сделки были оговорены заранее.

Как и предполагал Свист, когда побежали мы, идущие по соседству команды последовали нашему примеру. А вскоре уже бежали все, так как информация о большом отряде, идущем параллельным курсом, перестала быть тайной, а искатели сделали аналогичные что и наш проводник выводы.

Узкий подъём на безопасную скалу на короткое время превратился в крайне оживлённое место. Все пытались успеть взобраться повыше, не особо церемонясь с конкурентами. В итоге не обошлось без жертв и последовавших за этим конфликтов. Двое человек в этой толчее разбились о скалы, ещё троих прирезали обиженные и недовольные. Да уж, в такой ситуации организовать оборону вряд ли получится, тут друг друга бы не перебить. Остаётся надеяться на то, что гвардейцы не захотят устраивать здесь зачистку, побоявшись собственных потерь. Всё-таки хватало тут серьёзных ребят, способных даже по отдельности проредить большой и слаженный отряд. Да хоть те же маги из Золотой башни или закатные рыцари, умудрившиеся прийти вперёд нас даже в своей тяжёлой броне.

— Идут, — констатировал Хорки, увидев, как из-за очередного бархана показались первые королевские гвардейцы. — 40… 50… 60… 64, из них полсотни точно воины.

— И наверняка с ними есть маг, — добавил я. — Полагаю, о том, чтобы расположиться на вершине, лучше и не думать. Займите одно из укрытий, Свист покажет какое. Я пока понаблюдаю за поведением наших гостей.

Люди продолжали прибывать. Вслед за королевским отрядом, который бесцеремонно проследовал на самый верх, прибыло ещё полсотни припозднившихся людей. И все они сейчас теснились на само́м подъёме. Им уже просто некуда было с него расходиться. Все доступные места были заняты, а сама Скала Плача сейчас напоминала обсыпанный горными козами склон. Везде, где можно было хотя бы стоять, были люди. И, похоже, что, именно стоя, им придётся провести эту бессонную ночь. Но ещё хуже дела обстояли у тех, кто только сейчас подходил к подножью. Они упорно ползли по склону вверх, игнорируя гневные окрики людей. Это был лишь вопрос времени, когда последует очередной всплеск агрессии.

— Ни шагу больше, иначе мы размозжим вам головы! — проорал стоящий на подъёме воин, на которого уже напирала толпа снизу. Для подтверждения своих слов в руках он держал булаву с продолговатым стальным навершием.

— Потеснитесь, на скале ещё есть место!

— Уже нет. Впустим вас, и кто-то точно сорвётся.

— И что, вы оставите нас подыхать внизу⁈ Вы же знаете, чем это закончится!

— Я сказал оставайтесь там!

— Да иди ты на **#*#**! Парни, нас тут почти сорок человек, давайте-ка проложим себе дорогу навер…

Смачный удар оборвал говорившего на полуслове, отправляя его кубарем вниз и сшибая по пути ещё нескольких человек.

— Бей их!

— Не дайте им подняться!

Я наблюдал за разворачивающимся сражением сверху, с безопасного расстояния. Ночь ещё не наступила, а людьми уже завладело безумие. Королевские войска не вмешивались, они лишь заняли самый верх скалы, никого при этом не спрашивая и никого не подпуская. Остальные, уже нашедшие себе место для ночлега чуть ниже, также как и я просто взирали на резню, устроенную на подступах к безопасной зоне. Сегодня это было не наше сражение, но определённые выводы все мы сделали.

В итоге естественный отбор решил судьбу опоздавших. Лишь немногие из них смогли отвоевать себе место повыше. Не меньше двух десятков человек погибло, сражаясь. Ещё столько же смирились и отступили, решив остаться на скалистых подступах или попытаться закрепиться на обратной стороне почти отвесной горы. Но были и те, кто уже с последними лучами солнца отправился в пески, в обратный путь, понадеявшись, что мы ещё не слишком далеко зашли, и влияние чёрной печали не будет столь необратимым.

— Глупцы, — сплюнул Свист, когда увидел несколько фигурок, удаляющихся на запад. — Уж лучше бы испытали свою удачу здесь, в борьбе за право пережить эту ночь.

— Для нас тоже ещё ничего не закончилось, — ответил я. — Придётся дежурить по пять человек. Всё равно, для сна здесь недостаточно места для всех нас.

Моя смена была второй, и пришлось изрядно постараться, чтобы её достоять. Места было так мало, что некуда было даже сесть. Разве что на Горунара. Благо спал он как убитый, и даже мой вес не мог его потревожить. Хорки было попытался проделать то же самое с Колтуном, но был послан далеко и надолго, с обещанием, если такое повторится, отправить его туда прямо сейчас.

Несколько раз мы слышали звуки падающих тел, сопровождающиеся короткими вскриками или протяжными стонами боли. Срывались ли они от усталости, или же им «помогали» соседи, желающие заполучить место получше, осталось покрытой мраком тайной.

С первыми лучами рассвета уставшие и невыспавшиеся люди ручейком потянулись вниз. Мы же пока не торопились покидать пусть и неудобное, но всё-таки убежище. Первое, на что я обратил внимание, когда солнце осветило подножье скалы — это отсутствие людей, живых и мёртвых. Все, кто остался ниже безопасной черты, бесследно исчезли.

— Что нас ждёт на следующей безопасной точке? — спросил я нашего проводника, который с каким-то остервенением затягивал свой походный мешок.

— Вряд ли что-то хорошее. Я уже начинаю думать, что продешевил, и даже 10 золотых не стоит того, чтобы участвовать в этом безумие.

— Просто ответь, чего нам ожидать.

— Если ты на счёт того, хватит ли нам там всем места, то не беспокойся. С этим проблем не возникнет. Но люди вкусили крови, теперь они видят простой путь.

— Убивать?

— Да. Сначала сильные начнут пожирать слабых, затем схлестнутся между собой. Чёрные пески не любят, когда нарушают их покой. Влияние чёрной печали пока ещё невелико, но оно будет расти. Недоверие, обида, зависть… Эти чувства начнут крепнуть в вас. Поэтому искатели чаще всего ходят по одному. Чем больше людей, тем больше поводов освободить внутренние страхи. А мы привели в пустыню двести человек разом! Не прошло и дня, как пески забрали четверть из нас.

— Успокойся. Видел я как люди ведут себя точно так же и без всякой мистической причины. Пустыня лишь определила условия игры, человеческую натуру она не меняла.

— Думай что хочешь, Мазай. Мне нет до тебя и твоих людей никакого дела. Но сейчас это касается лично меня и обещанного мне золота. И лишь поэтому я советую тебе не поворачиваться спиной к другим людям. Даже к своим друзьям.

Свист закинул мешок за спину и начал спуск со скалы. Нам ничего не оставалось, как последовать за ним.

Через 15 лиг он вдруг начал резко отклоняться на юг, хотя другие группы шли на восток. На мой прямой вопрос он пояснил:

— На восток идёт старая дорога. Каменные плиты занесло песком, но всё же по ним идти куда легче, чем по барханам. Поэтому все пошли туда. Я же проведу вас более сложным путём. Но зато мы будем на нём одни.

Возможно, в этом есть здравое зерно. Люди сейчас могут быть опаснее пустыни. По крайней мере так мне казалось в первой половине дня.

* * *

Безоблачное небо и море песка. Ноги нагруженных наёмников порой проваливались в него по щиколотку. Дорога изматывала, мысли сбивались в кучу, и сложно было отделить одну от другой. Солнце уже почти касалось горизонта своим раскрасневшимся диском, а мы всё продолжали идти. Неплохо было бы прояснить ситуацию.

— Свист, мы не заблудились? Разве нам не нужно поторопиться?

— Почти пришли, — уверенно ответил он. — Вон в том ущелье начинается песчаная река. По ней мы спустимся к месту ночёвки. Время ещё есть.

Впереди из-под песка действительно проступали два невысоких и идущих параллельно друг другу скалистых кряжа. Будто спины драконов, уснувших тут когда-то.

— Чёрт с тобой, веди уже. Но в следующий раз подумай дважды над маршрутом. Действительно ли того стоят наши мучения?

Свист не ответил, лишь продолжил шагать к обозначенной точке.

Добравшись до места, мы поняли, что находимся на возвышенности, и если шли мы сюда по очень пологому склону, то впереди нас ждал довольно крутой спуск. А всего в лиге отсюда начинался очередной подъём на широкое плато, кажется, полностью свободное от песка. И я даже видел чёрные точки людей, уже спешащие в его центр.

— Это и есть песчаная река? — спросил Хорки, неуверенно глядя на зажатую между скал полоску песка. — Что-то ничего никуда пока не течёт.

— Вот именно, что пока, — ответил Свист. — Прикройте глаза и рты, садитесь на песок и повторяйте за мной.

Сам он достал из своего мешка войлочную подстилку, развернул её на песке и уселся как на салазки. Нам ничего не оставалось делать, кроме как последовать его примеру. В глазах суровых бойцов начали загораться искорки мальчишеского азарта.

— Держитесь плотнее, у нас только одна попытка. Кто отстанет, пойдёт пешком или, того хуже, обдерёт себе жопу об камни. Готовы?

Дождавшись нашего кивка, он откопал зарытый в песок конец верёвки и резко дёрнул. Вдруг поверхность песка тронулась с места и сначала медленно, но с каждой секундой набирая ход, потащила нас за собой. Мы покатились в этом зажатом меж двух скал жёлобе, даже не пытаясь хоть как-то маневрировать. Спуск пару раз резко вилял из стороны в сторону, и все наши мысли были только о том, как бы не перевернуться на очередном вираже и не наглотаться песка, вдруг ставшего таким текучим. За ту минуту, которая потребовалась нам, чтобы преодолеть эти стремительные 500 метров, я, кажется, успел испытать весь спектр эмоций. От восторга и удивления, до настороженности и испуга. Особенно сильно сердце ёкнуло в самом конце, когда я увидел, как наш проводник прямо на ходу выхватил со своего пояса какой-то крюк и вздёрнул руку вверх. Такого в инструктаже не было!

В голове прострелило слово «предательство», но на большее у меня не хватило времени. Свист, зацепившись за что-то, резко остался позади, а мы продолжили свой полёт. Полёт⁈ Вдруг песок с хрустом под нами провалился вниз, обнажая неглубокую расщелину с острыми камнями, в которую мы с матом и криком все дружно и рухнули. Первым приложившись о камни, я на удачу растянул щит над собой, в который влетел Шен. Это его и спасло, оградив от встречи с куда более опасным дном этой ямы-ловушки. Сверху на нас посыпался поток песка, норовя закопать с головой. Нужно было быстрее выбираться отсюда!

— Живые⁈ — крикнул я. — Кто на ногах помогайте остальным встать! Зеф, ты как?

— Нормально, — простонал он, поднимаясь с колен. — Ничего серьёзного.

— Тогда узнай, кому нужна помощь. Шена проверь первым, он без артефакта.

Упали мы кучно, но тут особо и падать было некуда. Расщелина имела 6 метров в ширину и почти 10 в длину. Охапки сломанных деревянных жердей и куски смятого сейчас полотнища подтверждали версию о заранее подготовленной ловушке. И стены такие отвесные, что так просто эти 4 метра не преодолеть. Особенно, когда твои ноги уже вязнут в сыплющемся сверху песке.

На фоне вечереющего неба показались чьи-то смутно знакомые рожи, заглядывающие в этот природный колодец. Вот только вместо воды тут был песок, которого становилось всё больше.

— Ты смотри, живые ещё, — проворчал первый из них. — Придётся, значит, самим…

— Да так даже лучше, — возразил второй. — Не придётся откапывать.

— Солнце садится, один хрен не успеем хабар поднять. Сейчас закончим начатое, а завтра вернёмся.

— Свист, шепелявая ты змея, чего так поздно? — гневно спросил третий. Людей над ямой становилось всё больше и больше.

— Пришлось выйти попозже, — ответил искатель, тоже с любопытством заглянувший вниз. — Поосторожнее с ними, если кости не переломали, то значит, непростые рубаки.

— Тем ценнее награда! А вдруг артефакт? Да любой такой — это ж 20 золотых!

— Их ещё надо снять. Натягивайте тетиву, лучше уж наверняка. И тащите сеть.

— А может верёвку им сбросим, и они сами захотят выбраться? А? Эй, мужики, давайте к нам наверх! Только чур по одному!

Вопреки моему опасению песок перестал прибывать, из сухого водопада превратившись в тонкий ручеёк. Всё-таки его слой на каменном склоне оказался достаточно тонким, а основная масса была лишь в самой верхней точке. И именно на ней мы и проделали основной путь. Правда, даже этого хватило, чтобы присыпать нас чуть ли не по задницу.

— Эй, Свист, — крикнул я. — Как это понимать?

— Да как хочешь, — спокойно ответил он. — Я расторгаю контракт в связи с непредвиденными обстоятельствами.

— Это какими же?

— Да хоть из-за той полусотни королевских солдат. Я не буду переходить дорогу своему королю. Считай меня его верным подданным, который ради благополучия нашего государства готов пойти даже на такое предательство.

— За идею, значит? И что, даже денег своих не заберёшь?

— Ты про тот десяток золотых? Заберу, конечно. Зачем золоту пропадать-то? Пескам оно не нужно, а людям пригодится. Ты неплохой, вроде, парень, Мазай. Но чужак. А чужакам здесь не место. Это не ваша земля, и не ваши тайны. Даже то, что вы так рьяно ищите, вам не принадлежит. Это наследие нашего народа, и таковым оно и должно оставаться.

— Ты всё сказал, Свист? — в нетерпении обратился к нему один из его подельников, вернувшихся уже с луками и стрелами. — Солнце уже коснулось земли. У нас совсем мало времени.

— Делайте своё дело, — ответил он. — Я своё уже сделал.

Ситуация была неприятная, но небезвыходная. Точнее выход был наверху, и у меня был способ туда добраться.

— Горунар, подсоби, — прошептал я гиганту.

Ухватившись руками за его плечи, я кое-как попробовал вытащить хотя бы одну свою ногу. Выходило скверно, но наш здоровяк погрузил сцепленные в замок руки в песок, и я смог получить опору.

— О, ты всё-таки решил выбраться к нам? — спросил один из бандитов, увидев мои потуги. — А это хорошая мысль, может, хоть что-то заберём уже сегодня. Помогите ему что ли, а я его встречу.

Сказав это, он заржал, но смех его продолжался недолго. Освободив тело от песка, я прыгнул вверх, сформировав сначала первую «ступень», затем вторую, третью… на четвёртом прыжке в меня полетели стрелы, но личный «щит» ещё был способен выдержать несколько попаданий. Главное не потерять концентрацию! Пятая ступенька пока была моим пределом, и, шагая на неё, я понял, что не допрыгну до верхнего края ямы. Тогда я просто оттолкнулся вверх, чтобы поравняться со стоявшими там ублюдками.

Когда я оказался в самой верхней точке своего прыжка, время словно замедлило свой бег. Я видел испуганные глаза десятка детин, решивших завести нас в ловушку. Видел, как дрожат стрелы в ставших неуверенными вдруг руках. Они боялись меня, они поняли, что просчитались. И прежде, чем рухнуть вниз я крикнул им: «сдохните!», а с обеих моих рук сорвались «серпы», широкой полосой накрывая весь ряд подонков.

Уже падая вниз, я ударил «хлыстом» по стоящему в отдалении от всех Свисту, но тот в последний момент успел подставить под удар товарища. В итоге силовой жгут обвился вокруг шеи этого бедолаги и следом за мной утянул его на дно ямы.

Я рухнул на песок, и на секунду удар выбил из меня дух. Сильные руки товарищей подхватили и помогли подняться. Крики боли и страданий лились откуда-то сверху. «Серп» — страшное заклинание, разрубающее плоть далеко не сразу, оно вгрызается в него постепенно, но неотвратимо. Накрыл ли я всех, или кому-то удалось спастись? Мне было неизвестно. Да и не так важно. Главное, что они испугались, до ужаса, а значит больше не представляют угрозы.

— Командир, сюда! — крикнул Сивый.

Он уже выбрался из песка, и сейчас лез на плечи к Колтуну, который стоял ближе всех к стене. Я на четвереньках пополз к ним, наплевав на то, как это выглядит со стороны. Настоящие повелители магии выше всех этих предрассудков! Взобравшись по импровизированной живой лестнице, я прыгнул снова, но на этот раз мне потребовались всего лишь две «ступени», чтобы заскочить на край. Я тут же ушёл в перекат, а когда вновь вскочил на ноги, левой рукой сформировал «баклер», а в правой на изготовке держал уже подвешенное «лезвие».

Шесть человек корчились в агонии, суча ногами и руками по песку, который жадно глотал их кровь. Удар «серпом» пришёлся им в район живота и бёдер и сейчас уже подбирался к позвоночнику. Ещё четверо удирали по направлению к безопасному плато. Плюс один остался на дне ямы, но думаю ребята о нём уже позаботились. Больше врагов поблизости не было. Что ж, кажется, на этот раз обошлось.

Брошенная одним из подонков на землю сеть пришлась как нельзя кстати. Её я использовал в качестве лестницы, скинув один край вниз, а на другой привалив несколько мёртвых тел. Время поджимало, и пришлось ускорить их мучительный путь на тот свет, не дожидаясь пока эта шваль испустит дух сама. Сам я тоже вцепился в край хитро переплетённых верёвок, чтобы она не сползла вниз под весом взбирающегося по ней Сивого. Ну а дальше мы вытянули одного Зайца за другим. Тяжелее всего пришлось с Шеном, который от удара о мой щит потерял сознание. Идущий последним Шуст привязал и его, и себя, после чего мы потащили сеть наверх. Шуст при этом перебирал по стене ногами, чтобы бедному парню не досталось по его и без того пострадавшей голове.

Когда мы все оказались на свободе, диск солнца уже наполовину скрылся за горизонтом. Кажется, нам снова придётся пробежаться…

— А с этими что? — Пруст кивнул на трупы. — Неплохое оружие, да и в сумках, наверняка, есть полезные вещи.

— Ничего не берём! — сказал я. — Не стоит давать повод другим искателям обвинить нас в разбое. Да и нет у нас времени прятать добро по карманам и тащить дополнительную поклажу. Нужно выдвигаться, немедленно. Горунар, отдай парням свой мешок, пусть несут по очереди. Сам возьми Шена. И пошевеливайтесь, если не хотите на своей шкуре проверить насколько правдивы местные страшные байки!

Нам предстояло проделать как минимум ещё поллиги, после чего преодолеть пусть и небольшой, но подъём. Поэтому все прочие разговоры можно было отложить на потом. Единственное, о чём я поинтересовался прямо на бегу — это состояние Шена.

— Жить будет, — тяжело дыша и с паузами, ответил Зеф. — Как появится… чуть больше… спокойного времени… приведу его в порядок… если к тому моменту… сам не очнётся.

— Надо его беречь, — кивнул я. — Этот искатель у нас последний остался.

— Искатель, который сам был в Мёртвом городе всего один раз, — проворчал Хорки, бегущий рядом. Ему этот темп давался явно легче, чем нашему лекарю.

— Другого теперь у нас нет, — парировал я.

— Кстати, Свиста среди мёртвых не было. Удрал паскуда.

— Удрал, — кивнул я. — Вот только трудно спрятаться, когда у всех нас есть только одно место для того, чтобы переждать эту ночь. А значит, мы ещё с ним свидимся.

— Это обнадёживает, — улыбнулся Хорки, но в его оскале едва ли можно было отыскать хоть толику веселья.

Глава 14

Старший слуга Джебус шёл дорогой песка и трупов. Младшая из лун уже вторую ночь не появлялась на небосклоне, а от старшей остался лишь тонкий край, напоминающий заржавевший серп для жатвы. Ещё немного, и наступит тот самый день безлуния, ради которого столько людей спешат добраться до зиккуратов Мёртвого города. Хотя некоторые уже никуда не спешат.

Очередные тела искателей правды были изломаны и искорёжены, у двоих вытекли глаза, а один и вовсе лишился головы, содержимое которой разметало по песку. Этих явно убили магией. Джебус ещё чувствовал её присутствие в пространстве и в самих жертвах, будто истлевающие искорки на таких же остывающих трупах. И даже шёпот чёрной печали не мог заглушить отголоски недавно воплощённых здесь заклинаний. Дело рук сильного мага, нужно быть осторожнее.

А вот следы убегающих людей, и бежали они не в правильном направлении. Пустыня забирает людей и днём, и ночью, и если при свете солнца она делает это руками своих же незваных гостей, то ночью заплутавших визитёров поджидает кое-что похуже, чем просто смерть.

Чёрный песок, пропитанный древней силой, будто жил своей собственной жизнью. Странной и непонятной простому смертному. Как мириады отдельных частичек чего-то, что раньше было цельным. Но даже в таком виде песок хранил отголоски воли своего создателя, помнил о своём предназначении и… ощущал голод. Джебус не удивился бы, узнай он, что сила чёрной печали поддерживается за счёт тех несчастных, которые периодически пропадают в этих землях. А в этот раз пустыня наестся досыта.

Впрочем, истинная природа постигшего эти края бедствия его мало интересовала. Сам он благодаря полученному от патриарха артефакту мог пройти спокойно даже ночью. Он слышал зов, который с наступлением темноты многократно усиливался, но сам будто оставался для него невидимым. Как и для сотен людей, идущих впереди него и так спешащих добраться до очередной безопасной точки ещё до того, как солнце сядет за горизонт.

Столько возни ради тайн, упрятанных кем-то много столетий назад. Зачем кому-то ворошить прошлое, если оно стало причиной гибели миллионов людей? Не лучше ли позволить ему и дальше покоиться под слоем песка вдали от обжитых мест? Заложенные в человеческую натуру императивы заставляют людей бездумно копаться в природе вещей, неподвластных их скудному уму. Но для чего?

Говорят, его предшественник, посвящённый старший слуга Хирузен, тоже стремился не только к силе и положению, но и к запретным знаниям. Искал древние тексты, изучал ритуалы, пробовал постичь влияние Бездны… Не поэтому ли он так бесславно окончил свой путь?

Сам Джебус лишних знаний опасался, считая их источником неприятностей. Если знания не могут тебе помочь, то зачем нести это тяжкое бремя? Ради удовлетворения любопытства? Или, быть может, чтобы испытать чувство причастности к тайне? Всё это причины для глупых и слабых. Его же волновал сугубо практический интерес. И патриарх ковена это хорошо понимал, пообещав за хорошую и верную службу вполне понятные награды. Доступ к новым заклинаниям, жертвенные камни, но главное — незримая нить, что связывала его с владыкой, станет ещё прочнее, а значит, он сможет всё-таки шагнуть на последнюю ступень. Ведь никто не откажется прожить вдвое дольше отмеренного, и Джебус в этом вопросе не был исключением. К тому же, если служить и быть по-настоящему полезным, то и этот срок — далеко не предел. Достаточно было посмотреть на самого патриарха, дату рождения которого вряд ли застал хоть кто-то из ныне живущих людей.

Возможно, и он, Джебус, однажды заслужит подобное право, шаг за шагом двигаясь к цели. И для начала нужно первым забрать Наследие и позаботиться о том, чтобы Правда досталась правильным искателям.

* * *

Шёпот я услышал, когда мы уже взбирались на плато. Сначала он был похож на тихий шум в голове, и я не придал этому значения. После такой пробежки кровь в ушах стучала, а сквозь тяжёлое дыхание могло померещиться и не такое. Но с каждой секундой он усиливался, и вот уже казалось, что я слышу слова на неизвестном языке, призывающие меня вернуться. Я словно что-то там забыл… кого-то оставил… нельзя покидать пустыню, нужно идти обратно… Я даже остановился ненадолго, и вместе со мной замерли и остальные члены группы. Будто только этого и ждали. Все они оборачивались назад, в нерешительности поглядывая на уже проделанный нами путь.

— «Не останавливайтесь. Позади только смерть.»

Холодный и уверенный голос Беса вывел меня из ступора и заставил продолжить движение.

— За мной! Чего встали⁈ — приказал я, и люди не посмели ослушаться.

Через 30, а может, 40 пройденных шагов шёпот перестал усиливаться, но по-прежнему отчётливо был слышен и не давал сосредоточиться. Но ведь мы уже должны быть в безопасной зоне!

— Песок, — вдруг прохрипел Шен, так и болтающийся на спине Горунара. — На нас, слишком много песка. Нужно избавиться от него.

— Очнулся? Это хорошо, — хлопнул я его по плечу и крикнул уже остальным. — А ну раздевайтесь!

— Мазай, ты чего? — нервно спросил Колтун, идущий с другого края и не слышавший слов нашего очнувшегося искателя. — Командир, ты главное держись, не слушай эти голоса! Нельзя чтобы ты спятил. Как же мы без тебя?

— Раздевайтесь, кому сказано. Чёрный песок, его нужно вытряхнуть.

— А-а, ну ежели так… Эй Хорки, ты куда пошёл? Мать твою, стой, паршивец!

Несмотря на свой простоватый вид, когда было нужно, рыжий соображал побыстрее остальных. Он, скинув заплечную сумку, первым бросился на сначала попятившегося, а затем развернувшегося, чтобы убежать, Хорки. Вместе они повалились на камни, но дело на этом не закончилось. Хорки извивался как лесной уж в своих яростных попытках выбраться из железного захвата, но всё было тщетно. Тогда свободной рукой он достал нож и, не раздумывая, саданул им Колтуна прямо в живот. Но даже несмотря на это тот продолжил его удерживать, пока на помощь не подоспели я и Сивый. И уже вместе мы смогли окончательно спеленать потерявшего рассудок парня.

— Живой? — окликнул я Колтуна, который, казалось, сам был в шоке от произошедшего. — Зеф, осмотри рану! А вы не стойте, раздевайте этого!

Пока мы с Сивым держали, братья стягивали с сопротивляющегося товарища одежду и сапоги, а затем принялись хорошенько вытряхивать из них песок, набившийся туда после нашего падения в яму. Осмысленность во взгляде наёмника появилась почти сразу после этого, а вместе с ней, растерянность… и зарождающаяся паника.

— Вы чего, **#*#**, задумали⁈ — заорал Хорки, когда понял, что сам он лежит абсолютно голый, а я и Сивый крепко прижимаем его к земле! — Вы совсем **#*#** что ли⁈

— Кажись, очухался, — сказал Горунар, стоя напротив него и бесцеремонно стягивающий с себя штаны. — Успокойся, мы хотим тебе лишь добра.

Но, кажется, это лишь усугубило ситуацию, и Хорки забился ещё сильнее.

— Пустите! Пустите меня! Иначе я вас…

— Да нужен ты больно, — проворчал бывший мрачный. — Чего визжишь, как поросёнок?

Почувствовав, что его больше никто не держит, Хорки как ужаленный вскочил на ноги и с опаской огляделся по сторонам. Весь наш десяток увлечённо вытряхивал свою одежду и сумки, избавляясь от чёрного песка, оказавшегося таким коварным даже в столь малом количестве. Этим же занялись и мы с Сивым.

— Зеф, как там наш пациент? — не прерывая процесса, окрикнул я лекаря. — Доковыляет до ночлега, или здесь штопать придётся?

— Всё с ним в порядке, — ответил маг, встряхивая свою рубаху. — Он у нас непослушный, но зато целый.

Я сперва не понял и даже на секунду отвлёкся, чтобы бросить взгляд на раненого, но услышав с каким звоном грохнулся на землю его гамбезон (а на меньшее Колтун перед походом не согласился), обо всём догадался.

— Ты что, рыжая морда, ослушался приказа и всё-таки под низ нацепил кольчужную рубаху⁈

— Да она же не тяжёлая совсем… — извиняющимся голосом пробормотал он. — Я ж отряд не торможу… К тому же это запасная. Если будет о-очень нужно, то брошу прямо здесь, честное слово…

— А с артефактом что? — спросил я, только сейчас обративший на это внимание. Колтун в ответ лишь развёл руками.

— Разрядился от удара, наверное. Я когда в яму упал, аккурат на острый выступ головой угодил, вон, даже ухо ободрал.

— О таком нужно сообщать командиру.

— Да когда? Мы ж всё время бежали. А тут вот что произошло, — с этими словами он кивнул на всё ещё не до конца понимающего что происходит Хорки.

Ну вот что с ним делать? Ладно, потом разберусь. Пока же сделаю рожу посуровей, пусть не думает, что ему это так легко сойдёт с рук.

— Сдохший артефакт я перезарядить не смогу, поэтому так и быть, теперь кольчугу можешь не снимать, — разрешил я, на что Колтун важно кивнул и даже приободрился. — Так, а вы чего застыли и уши развесили? Если все почистились, тогда одеваемся и в путь. Хватит голыми задницами светить на всю округу.

Шёпот наконец-то выветрился из головы. Но будет лучше, если мы ещё немного пройдём вглубь плато, так на всякий случай. Тем более, у нас есть с кем там пообщаться, а я не люблю оставлять дела незаконченными.

Даже с нашего места можно было разглядеть зарево кострищ. А это значит, что кто-то не поленился доставить сюда дров, лишь бы не проводить эту ночь в полной темноте. И если честно, я бы тоже предпочёл оказаться поближе к простому и понятному пламени.

— Шен, раз ты, наконец, очнулся,давай отрабатывай свою оплату. Рассказывай, что нас ждёт дальше.

— Да, да… — неуверенно пробормотал он. — Конечно…

Ровная и каменистая поверхность плато, прозванного искателями Песчаной черепахой, продувалась во всех направлениях. И с каждой минутой после заката ветер становился всё холоднее. Единственным пригодным, по словам Шена, местом для ночлега была центральная его часть, где в неглубоком кратере можно было укрыться от холода и ветра. Там же хранился запас хвороста и дров для костров, которые сюда приносили искатели. А если случались редкие в этих краях осадки, то в небольшом озерце можно было набрать чистой дождевой воды. Одно время даже были попытки оставлять здесь еду, но провизия таинственным образом пропадала, и кооперация искателей в этой части быстро прекратилась.

Добравшись до общей стоянки последними, нам ничего не оставалось, как застолбить себе не самое удачное место — почти по центру разместившихся вокруг нас полумесяцем людей. Другую половину кратера занимала недвижимая гладь воды, непонятным мне образом не испарившаяся за время, прошедшее с последнего дождя. На мой вопрос Шен пожал плечами, будто ничего необычного в этом нет. Мол, дожди здесь хоть и нечасто, но бывают, а пустыня стала пустыней не из-за того, что здесь слишком сухо, а потому что уже более 7 веков на её территории ничего не растёт и не может сдержать наступление песков.

Дров нам тоже уже не досталось, всё растащили другие отряды. Ну может, так оно и лучше. Ветра здесь действительно не было, а без него холод практически не ощущался. Зато можно поглазеть на других, самому при этом оставаясь незамеченным.

Влияние чёрной печали уже можно было не опасаться, по крайней мере самых опасных её проявлений. Но пустыня потрепала своих гостей изрядно. Я не видел здесь и половины воинов, отправившихся вчера по старому восточному тракту, о котором упоминал Свист. Он, кстати, ещё говорил о том, что такое скопление людей до добра не доведёт. Хоть в этом он, кажется, не соврал.

Накинув на себя «отвод глаз», я решил пройтись по периметру кратера, бывшего то ли жерлом старого вулкана, то ли шрамом от прилетевшего из космоса метеорита. Стараясь не попадать в поле зрение дозорных, я изучал новый расклад сил, который за время нашего непродолжительного отсутствия претерпел кардинальные изменения.

Подчистую пропал десяток из Сияющего града, сгинули в небытие почти все свободные отряды из Новой надежды. Да и у команд из Золотой башни и Ордена Раскола явно были потери. По крайней мере среди носильщиков и простых воинов. Но больше всего досталось королевским гвардейцам. У двух костров расположилась едва ли половина от их первоначальной численности. И та была потрёпана и зализывала раны. Что же такого случилось за время пути по той древней дороге, присыпанной чёрным песком?

Все пережившие поход люди сейчас с недоверием смотрели по сторонам и даже друг на друга. А в некоторых взглядах так и вовсе читалась неприкрытая ненависть. Как, например в тех, которые бросал теперь уже без сомнения рыцарь Ордена Раскола на выходцев из Золотой башни. Из походной одежды на нём остался только рваный плащ, через прорехи которого проглядывала броня лучших воинов Павелена, сверкающая сейчас в отблесках жёлтого пламени. Это же пламя плескалось и в его глазах.

А вот его оппонент, южный маг и обладатель перстня 3-го ранга, напротив, всем своим видом выражал лишь пренебрежение к происходящему. Словно лев, вынужденный делить саванну с гиенами, он восседал на походном мешке и лениво давил сапогом мелкие камушки. На какое-то время я замер, разглядывая его лагерь, но вдруг в ответ наткнулся на такой же изучающий взгляд. Неприметный до этого момента человек смотрел мне прямо в глаза, хотя я всё ещё оставался под прикрытием «отвода глаз», да к тому же надёжно укрытый сумраком. Я почувствовал попытку прочитать меня и отступил ещё дальше в тень. Кажется, в отряде, прибывшем из Золотой башни, вовсе не один одарённый, и ещё непонятно, кого из них следует опасаться больше.

Я решил больше не искушать судьбу и ретировался обратно к нашему лагерю. Тем более, что основную информацию я получил. Чем ближе мы будем к цели, тем неприкрытее будет вражда. Люди продолжат уже начатое, иного пути у них не осталось. Да они уже готовы перегрызть друг другу глотку, однако сейчас их командиры, собранные в одном месте разом, вынуждены осторожничать. Ведь свалка всех против всех может привести к непредсказуемым последствиям. А каждый из них, безусловно, считает себя умнее других и не хочет отдавать всё на волю слепого случая. Вот только следующая остановка будет последней перед марш-броском в сердце Мёртвого города, и многое решится именно там.

На подступах к нашему лагерю меня встретил Хорки, словно чёрная тень отлепившийся от небольшого валуна. Если бы не «поиск жизни», ни за что бы не заметил.

— Командир… Ты меня извини… Я чего-то напортачил там, наверху, — начал было он.

— Не неси чушь, — перебил его я. — От тебя это вряд ли как-то зависело. Просто набрал песка за шиворот побольше остальных, вот и всё. Лучше не извиняйся, а скажи спасибо Колтуну, который тебя вовремя остановил. Если бы не он, то, скорее всего, ты бы сейчас песок жрал в пустыне.

— А может, лучше ты ему спасибо скажешь, а? От всех нас, так сказать. А то, боюсь, меня ждут муки пострашнее чёрной печали: рыжие ухмылки и конопатые насмешки. Или того хуже, его снисхождение…

— Такова твоя доля, друг. Смирись и прими её. А пока лучше скажи, ты разыскал Свиста? Или он нашей тёплой встрече предпочёл остаться на холодных продуваемых камнях?

— Нашёл, и остальных тоже. Но тут такое дело… Они прибились к двум странным личностям. А случайных людей, как ты понимаешь, здесь нет. Поэтому я не решился без твоего приказа улаживать дело своими силами.

— Где они? — коротко спросил я.

— На самом дальнем краю озера. Видишь небольшой костерок меж трёх камней? Удачное место, но они там одни. Остальные будто опасаются к ним приближаться.

Интуиции своего заместителя я верил. Перекладывать свои задачи на других без должных на то опасений он бы точно не стал. А раз так, то лучше действительно проверить самому.

Свист и трое его подельников за это время никуда не делись и нашлись ровно там, где указал Хорки. Было видно, что они совсем не торопятся отходить куда-то от своих то ли попутчиков, то ли покровителей. Боялись ли они при этом нашего праведного гнева, или же их самих уже никто никуда не отпускал, было не так уж и важно. Куда интереснее было то, кто сейчас составлял им компанию.

На фоне вжавших головы в плечи любителей лёгкой наживы фигура молчаливого воина в плаще и капюшоне выделялась, как гора среди холмов. А привалившаяся к его огромной спине женщина безмятежно отдыхала с прикрытыми сейчас глазами. При моём появлении она позволила себе приоткрыть один из них для ленивого взгляда.

— Я думала, ты сгинул в песках, — даже не поздоровавшись начала она. — Или повернул обратно.

— Просто немного заплутали, — ответил я. — У нас был хреновый проводник, знаешь ли.

— И не говори, — Полема вновь закрыла глаза и устало откинулась назад. — С ними одни проблемы. Наш вот тоже ни с того ни с сего вдруг решил помереть от случайной стрелы в затылок. Ненадёжный оказался. Вот подумываю взять себе новых, может даже сразу четверых. Авось кто-то и доведёт до конца. Что скажешь?

— Не лучший план, — покачал я головой, не сомневаясь, что эта актриса всё видит. — Возьмёшь этих с собой, и придётся постоянно ждать удара в спину. Это те ещё подонки. Лучше отдай их мне, для перевоспитания.

Теперь уже магичка в ответ неторопливо замотала головой, давая понять, что такой расклад её не устраивает.

— Нет, без проводника никак. А за меня не беспокойся. У меня есть кому приглядеть за моей спиной. Да и с моего поводка не так-то просто сбежать, сохранив при этом голову на плечах. Но в чём-то ты прав, четверо — это, перебор. Пожалуй, хватит и одного, самого опытного. Остальных можешь забрать.

Мужики по другую сторону костра занервничали и завошкались, лишь Свист, хоть и сидел словно насаженный на кол, но всё-таки демонстрировал хотя бы видимое спокойствие. Скорее всего, под самым опытным слуга Троих подразумевала именно его.

— Но если у тебя сугубо деловой подход, — продолжила Полема. — То можно обойтись и без этого. Ни к чему нам шум в лагере. Здесь и так всё готово вспыхнуть от малейшей искры.

— Я не из тех людей, кому важен в таких случаях сам процесс, — ответил я.

— Что ж, я тебя услышала.

Три невидимых обычным взором жгута силы протянулись к бандитам, после чего словно острые спицы вошли в их горла, задержавшись там ненадолго. Хрипящие люди упали на землю, а Полема, широко распахнув глаза, очень выразительно посмотрела на застывшего в ужасе Свиста.

— Оттащи тела подальше, прикопай камнями и возвращайся, — приказала она ему. — И даже не думай сбежать, если не хочешь, чтобы тебя постигла та же участь.

Искатель сглотнул подкативший к горлу ком и принялся за работу. Когда он вместе с первым телом удалился на достаточное расстояние, Полема повесила над нами «купол тишины».

— Хочешь совет, Мазай? Когда рассветёт, собери своих людей и поворачивай назад. Победитель в этом споре будет только один, и на этот раз наши с тобой дороги расходятся. Ни к чему слугам Первых сражаться друг с другом без особой на то причины. Трое хотят забрать мёртвое наследие, дабы уберечь мир от хаоса, и для этого я здесь.

— Павелен — ничейный мир, — не согласился я. — И у Троих здесь прав не больше, чем у других Первых.

Взгляд волшебницы потяжелел, но я всё ещё не чувствовал в нём враждебности.

— Жаль, что ты решил так. Если совсем уж откровенно, то ты был мне даже симпатичен. Может, всё-таки передумаешь, а я навещу тебя на обратном пути в Новой надежде? Кажется, при последней нашей встречи ты был не против познакомиться чуть поближе.

Глядя на её лукавый взгляд, я что-то такое действительно припоминал. Вдруг в памяти всплыл образ решительной воительницы посреди Храма забытых богов, усталой, с только что залатанной раной в боку и… красивой обнажённой грудью. Интересное воспоминание, но, пожалуй, сейчас я был склонен воздержаться от любых подобных встреч. Видя, что я остался при своём мнении, Полема недовольно скривила губы.

— Тогда остаётся надеяться, что наши пути не пересекутся. Иначе, не рассчитывай на моё снисхождение и не жди хорошего для себя исхода.

— Спасибо за предупреждение.

«Купол» развеялся, а я, коротко поклонившись, развернулся на пятках и шагнул обратно в тень.

Уже сидя в нашем лагере, я вновь обдумывал происходящее. Прямой интерес Троих, о котором упомянула Полема, определённо говорил о том, что все эти события выходят далеко за рамки поиска обычных сокровищ. Нет, я об этом догадывался с самого начала, но теперь дело принимает и вовсе крутой оборот. Сражаться со слугами Троих у меня желания не было совсем. Да у меня вообще не было желания сражаться! Так зачем тогда я здесь? Рискую своей жизнью и жизнями Зайцев, но ради чего? Иногда лучше повернуть назад, чем сложить голову в неравном бою. Особенно, когда на кону стоят не твои, а чужие интересы.

— «Мы должны проделать этот путь», — Бес не убеждал и даже не спорил. Просто констатировал факт.

— «Кому должны?», — не понял я.

— «Себе.»

Да, не самый информативный разговор. Впрочем, это не впервой, и хоть что-то вытянуть из него надо.

— «Ответь, что такое чёрная печаль?»

— «Угроза. От неё тебя не защитит даже тот, чью суть ты в себе носишь. Это выше и его, и ему подобных.»

Судя по тому, что верные слуги Троих двигались вместе с простыми смертными от точки до дочки, то так оно и было. У Полемы нет преимущества. Впрочем, как и у меня самого.

— «Ты и сейчас чувствуешь её влияние?»

— «Да, с каждым пройденным шагом на восток сила чёрной печали возрастает. Даже здесь, наверху, она медленно просачивается во всё живое, чтобы уничтожить его. В твоём понимании это можно сравнить с костром. Сначала ты ощущаешь его тепло, затем обжигающий жар, а стоит подойти слишком близко, вспыхнешь сам. Но даже, если ты не бросишься в огонь сразу, он рано или поздно иссушит тебя и лишит жизни.»

— «Тогда, продолжая аналогию, ночью кто-то подливает в костёр бензина?»

Бес на секунду задумался, наверное, подбирая привычные для меня слова и образы.

— «Нет. Ночью с костра снимают крышку. Солнечный свет не даёт чёрной печали действовать в полную силу. Ведь там, где она зародилась, царит вечная ночь.»

— «Тогда что мы здесь ищем? Что, чёрт возьми, такое — мёртвое наследие?»

— «Я не знаю. Но я чувствую, что это важно для меня. И для тебя.»

Вот как? Важно? Надеюсь, оно стоит того, чтобы рискнуть всем.

Глава 15

— Бегите! Быстрее! Они хотят перекрыть проход! — орал Шен, сам из последних сил перебирающий ногами по песку в попытке не отстать от нас.

— Не успеем! — крикнул я, будучи уже перед самым входом в рукотворную галерею, под углом ведущую в недра зиккурата. — Ни шагу вперёд!

Я остановился как вкопанный, подавая пример остальным, и с удивлением и завистью смотрел на сорвавшиеся потоки магической силы.

— В сторону! Сейчас рванёт!

Словно в подтверждение моих слов несколько древних каменных опор, к которым крепился свежий настил из толстых брёвен и грубых досок, взорвались тысячами крупных и мелких осколков. Град камней как из пушки вылетел из этого коридора, по счастью, не задев успевших отскочить в сторону наёмников. Казалось бы, надёжная конструкция, призванная обеспечить свободный проход в зиккурат, застонала, заскрипела и дала слабину, позволяя тоннам песка заполнить собой всё свободное пространство и похоронить наши надежды попасть внутрь.

— Твою мать…

— Мазай, сзади!

Не успел я как следует расстроится, как был вынужден защищаться. В выставленный «баклер» влетело копьё, а следом на меня обрушился шквал ударов королевского гвардейца, заставивший меня попятиться назад. На третьем или четвёртом моём шаге голова противника, потерявшего где-то шлем, превратилась в кашу, а Колтун, одёрнув полюбившийся ему моргенштерн, уже принимал на щит атаку следующего нападавшего.

Не меньше десятка ополоумевших воинов неслись на нас с разных сторон в своём стремлении во что бы то ни стало причинить нам вред.

— Код «жёлтый»! — отдал я приказ. — Дунвест, на тебе тыл и моя спина.

Парни по возможности начали образовывать вокруг меня и Зефа полукруг, ну а я схватил за шкирку Шена, чтобы и его определить в безопасное место. В бой я пока не вмешивался, экономя силы и ожидая наступления по настоящему критической ситуации. Нападавшие разрозненно и без строя противники пока не представляли серьёзной угрозы, но их безумные глаза не сулили ничего хорошего.

— Да какого хера им от нас надо⁈ — крикнул Сивый, опрокидывая очередного оппонента под удар Горунара. — Песка объелись?

— А ты у них спроси, — отшутился Пруст, насадивший на кабанье копьё ещё одного гвардейца. — Да хоть у этого.

Пропустивший удар воин несмотря на критическое ранение всё равно пытался достать старшего из братьев, и лишь длина копья не позволяла ему это сделать. Чертовщина какая-то…

Зайцы уже пустили кровь шестерым, когда Хорки, даже в бою приглядывающий за округой, в сердцах и от души выматерился:

— Да **#*#**! Куда нам столько?

Ещё два десятка врагов появились на вершине песчаного холма всего-то в полусотне метров от нас. И эти в отличие от предыдущих маршировали как на параде. Даже какую-то боевую песню распевали, попадая шагом ровно в её такт. А впереди процессии распираемый от гордости шёл их командир, рьяно размахивая полотнищем на палке. На стяге красовался золотой рассвет на сером полем — символ города Новой надежды.

— Заканчивайте здесь, нужно уходить! — скомандовал я. — Шен, мы ждём указаний! Есть ещё способ попасть в зиккурат, не раскапывая эту толщу песка?

Ну не верил я, что этот маг, устроивший нам подлянку, решил заживо замуровать себя.

— Да, но… Воспользоваться им можно только изнутри. Хотя… Но там слишком высоко! Боюсь, кому-то придётся сломать себе ноги, чтобы помочь остальным. Но, у вас же есть лекарь! Да? А значит, шанс есть!

Глядя на говорящего сейчас какой-то сумбур молодого искателя, я начал подозревать, что и он тронулся умом. Или же пока это всего лишь нервный срыв?

— Успокойся и веди нас туда. Сейчас же! Остальное расскажешь по дороге.

К этому моменту Шуст расправился с последним врагом, и мы, подхватив на время сброшенные сумки, сорвались с места, не желая встречаться с по-прежнему безумными, но уже куда более организованными королевскими гвардейцами.

Главный зиккурат Мёртвого города — огромная ступенчатая пирамида, сложенная из серых каменных блоков и торчащая из песка на добрых 50 метров и неизвестно сколько ещё скрывающая под его толщей. Даже основной вход за многие столетия полностью занесло толстым слоем песка, и после его раскопок искателям пришлось самим возводить здесь что-то вроде крытого коридора для его защиты, так как пустыня не оставляла своих ежедневных попыток вернуть всё как было. И этот коридор прямо на наших глазах так подло обрушили маги Золотой башни, сделав главный вход в зиккурат вновь недоступным.

Запасной вариант, о котором говорил Шен, оказался небольшой дырой в каменной кладке на четвёртом ярусе обратной стороны пирамиды. Сюда ещё можно было взобраться без альпинистского снаряжения, но вот выше — уже вряд ли. Один из крупных камней, по всей видимости, провалился внутрь, образовав отверстие, достаточное, чтобы туда протиснулся человек даже комплекции Горунара. Однако сейчас оно было наглухо закрыто обитым тряпкой щитом из досок.

— Нет! Не ломайте! — крикнул Шен, увидев, как Горунар уже готовит свой топор. — Иначе песок начнёт проникать в зиккурат, и со временем это место перестанет быть безопасным. Я знаю, как его снять. А потом нужно будет поставить на место.

— Только поторопись. Чем дольше мы снаружи, тем больше преимущества у тех, кто уже внутри.

А там как минимум уже были рыцари Ордена и маги Золотой башни. Полему и её спутника я не видел, но не исключено, что и они нашли способ, как туда пробраться.

Королевские солдаты за нами, к счастью, не последовали. Как только мы ушли с их дороги (а направлялись они к главному проходу), они потеряли к нам всякий интерес, яростно принявшись разгребать руками песок, тем самым прокладывая себе путь внутрь. Можно, конечно, было подождать и посмотреть, что у них из этого выйдет, но мне почему-то показалось, что внутри их ждёт горячий приём. Да и наступление ночи никто не отменял. Солнце уже давно клонилось к закату, заставляя принимать сложные решения.

Провозившись несколько минут, Шен, наконец, смог выставить деревяный щит, открывая зев в темноту.

— Осторожно, здесь очень высоко. Но если кто-то сможет спрыгнуть, то подаст лестницу для остальных. Ну а ваш лекарь его потом…

— Что? — недобро спросил Хорки замолчавшего на полуслове проводника. — Милосердно добьёт?

Он уже успел посмотреть вниз и отстранился, позволяя и мне оценить высоту. Царившая в помещении темень оказалась не такой уж и непроглядной. Откуда-то сверху лился неяркий жёлто-красный свет, подсвечивая просторный зал с рядами крупных квадратных колонн. Глаза быстро привыкали к царившему здесь полумраку, и вот уже картина стала более цельной.

До земли и правда было не меньше 12 метров, но длины верёвки должно хватить. Даже если не до самого низа, так хоть, чтобы спрыгнуть с безопасной высоты. Так в чём тогда загвоздка?

— Верёвка… она осталась в сумке этого мудака Свиста, — словно видя моё замешательство, пояснил Пруст. — Прости, командир.

— Вот **#*#**, — очередной раз за сегодняшний день выматерился я.

А день этот не задался с самого начала. Сперва нас попытались ограбить недобитки из Новой надежды. Понимая, что шансов на финальный приз у них не много, несколько разбитых отрядов решили повернуть назад. Ну а чтобы не возвращаться с пустыми руками, перед этим делом они вздумали поживиться за наш счёт. Наверное, посчитали нас самыми слабыми среди всех остальных. Ублюдки, а точнее мёртвые ублюдки. Но из-за них мы опоздали к подножию зиккурата! И теперь вынуждены отбиваться от ополоумевших королевских гвардейцев и проникать внутрь безопасной зоны через… задний проход.

— Где лестница, Шен? — спросил я.

— Вон там, — парень указал на одну из ближайших колонн, к которой действительно была прислонена пара длинных жердей с редкими поперечными палками. Выдержит ли она того же Горунара?

Передав свою походную сумку Прусту, я шагнул в проём. Прыгать по «ступеням» вниз, мне ещё не доводилось, тем более с такой высоты. Поэтому первый шаг в пустоту дался тяжело. Несмотря на накинутый «прилив» подсознательный страх падения мешал концентрации. В итоге невидимая опора вышла зыбкой и недолговечной. Едва ступив на неё, я был вынужден прыгать дальше, на точно такую же и плохо подготовленную. А затем снова. Почему-то я сразу понял, что это лишь вопрос времени, когда всё пойдёт кувырком.

Четвёртая «ступень» разлетелась сразу после соприкосновения с моим сапогом, лишь немного затормозив мой полёт. Каким-то чудом, я успел сообразить, где вверх, где низ, и последнюю подножку воплотил прямо на пути своего падения. Под слаженный крик товарищей «**#*#**!!!» я влетел в неё своим плечом и, проломив непрочную конструкцию, шмякнулся на каменный пол.

— Мазай, ты как? — в голосе Колтуна слышалась неподдельная тревога. — До лестницы доползти сможешь? А то солнце садится…

Вот же… Я со стоном приподнялся на четвереньках. Личный щит забрал на себя основные последствия падения с высоты пяти метров, да и издох на этом. В итоге я отделался ушибом плеча и бедра, а также желанием выблевать всё съеденное за день. Похоже, голову тоже изрядно тряхнуло. Со второй попытки я смог встать и не очень уверенным шагом направиться в сторону колонны.

— Только осторожнее, — крикнул сверху Шен. — Там верёвка обмотана вокруг камней. Нужно её постепенно распускать, и лестница сама опустится сюда.

Позади колонны действительно нашёлся узел, намотанный на палку. Покрутив её, я убедился, что верхний конец лестницы начал своё неторопливое движение к отверстию в стене. Спустя пару минут Колтун ухватился за жерди и закрепил их наверху.

— Спускайтесь, мать вашу, — скомандовал я и уже тише добавил. — Трап подан.

Первым спустился Зеф, и пока остальные проделывали этот же путь, успел осмотреть меня.

— Ничего не сломано, но мягкие ткани повреждены. Могу унять боль, но для полноценного восстановления нужен покой и сон.

— Спать нам, боюсь, в ближайшее время не придётся. Действуй.

Предпоследним спускался Горунар, и жерди буквально трещали под его весом. Парни даже растянули чей-то плащ и страховали его на случай падения. Но обошлось, и нам оставалось дождаться только Шена, который перед своим спуском, как и обещал, установил заглушку на место.

Как раз в этот момент мы услышали звуки боя, доносящиеся со стороны центральной опоры зиккурата. Только сейчас я смог хорошо разглядеть, что центральный столп — ничто иное, как башня, изрезанная опоясывающей её винтовой лестницей. Та то появлялась снаружи, то пряталась внутри, но несомненно вела на самый наверх. И нам тоже нужно было туда.

— Может, подождём, пока они там друг друга поубивают? — с надеждой спросил Шуст. — Добьём подранков.

Понять парня было несложно, искрило и шарахало там знатно. А ещё там кто-то что-то гневно кричал, и от этого властного голоса по телу шли мурашки.

— Идея неплохая, но нельзя полагаться на волю случая. Лучше воспользуемся ситуацией, чтобы занять позицию получше. И повыше. Возможно, это наш единственный шанс добраться до вершины зиккурата первыми.

В конце концов, мы именно для этого сюда и пришли. Это единственная точка в Мёртвом городе, где можно переждать ночь. И единственное место, откуда можно взглянуть на него сверху в часы безлунья, которые вот-вот наступят. И в обоих случаях нам нужно взобраться по этой чёртовой лестнице.

— Шен, трусливый ты щенок, а ну шевелись уже, — крикнул Колтун. — Где твоя храбрость искателя?

— Да, да… я уже спускаюсь…

Парень с бледным от страха лицом преодолел первую половину пути, когда его нога соскользнула, а сам он сорвался вниз. Стоящие внизу наёмники, страхующие до этого Горунара, словно предчувствуя такой поворот, были наготове и развернули плащ, остановив падение уже у самого пола.

— Выдвигаемся, — коротко скомандовал я. — Будьте наготове, но первыми в сражение старайтесь не вступать.

— Ты всё ещё веришь в мирный исход? — с напускным удивлением и неприкрытой иронией спросил Хорки.

— Я верю в то, что чем дольше мы остаёмся живы, тем меньше у нас становится противников. В этом Шуст определённо прав. Мы пришли сюда за сокровищами, а не за трупами. И если кто-то не хочет честной игры, это ещё не значит, что мы должны согласится с этими новыми и навязанными нам правилами. Берегите силы, они определённо нам понадобятся, когда придёт время. А сейчас мы идём наверх.

До первых ступеней мы добрались без происшествий, хоть и вжимая головы при каждом грохоте, доносящимся из башни. Стараясь не производить много шума, мы продвигались всё выше. На середине пути нам встретились первые предвестники беды — струйки тёмной крови, стекающие по отшлифованному камню. А далее и их источник — словно гильотиной перерубленный пополам воин с остекленевшими глазами. С каждым новым пролётом башни трупов становилось всё больше, и уже не только вооружённых людей, но и простых носильщиков и искателей. Их растерзанные и искалеченные тела, лишённые конечностей или даже головы, теперь валялись в изломанных позах на всём нашем пути, вплоть до гремящего сейчас сталью и магией места сражения.

Лестница привела нас на самый верх башни, оканчивающейся прямо под сводом зиккурата. Небольшая ровная площадка, по углам обрамлённая четырьмя квадратными колоннами, упирающимися в треугольную крышу пирамиды. Отсюда был только один путь — одинокий проём в стене напротив, заполненный сейчас багряным светом заходящего солнца. Словно кровью были залиты не только ступени и стены башни, но даже сам воздух.

— Только не говори, что нам нужно пройти мимо них, — пробормотал Хорки, в нерешительности стоящий за моей спиной.

По левую руку от нас стоял тот самый маг из Золотой башни, заметивший прошлой ночью мою слежку. И я буквально видел, как сжался и исходит мелкой рябью воздух вокруг его неприметной фигуры. А может и не воздух вовсе, а само пространство или даже ткань мироздания дрожали от его воли? Его коллега, надменный обладатель кольца третьего ранга, напротив, уже опустился на одно колено и харкал кровью подле него. Большое кровавое пятно расплывалось по его красивой и дорогой одежде, а прижатая к груди рука никак не могла этому помешать. Вторую он будто с мольбой тянул к невредимому соратнику, но, похоже, напрасно. Внимание того сейчас было сконцентрировано исключительно на своём враге.

Напротив магов во весь свой могучий рост неколебимо и твёрдо стоял седой рыцарь Ордена. Тот которой чуть было не зарубил пророка Ребеша на привратной площади. Его доспехи были измазаны кровью и сажей, а в руках он держал свой огромный меч и измятый стальной шлем, который без сожаления отбросил на пол. Его разорванная щека и порванное ухо дымились сами собой, прямо на глазах образуя свежие рубцы. Оба же его сподвижника валялись рядом, уже не подавая признаков жизни.

И маг, и рыцарь смотрели друг на друга, следя за каждым движением противника. Но у меня не было сомнений, что стоит нам попробовать их опередить, и у них найдётся немного времени, чтобы уделить нам своё внимание. Трупы двух рыцарей и поверженный маг 3-й ступени говорили о том, что в этом сражении нам не место.

Но судьба порой не оставляет нам выбора. Вот и сейчас слаженный топот сапог по лестнице и уже слышимая нами ранее походная песня возвестили о скором прибытии ещё одной из сторон этой запутанной партии. Раскопали, значит…

— Ох, ну что за день, — кажется, Хорки разделял моё настроение.

— Что будем делать, Мазай? — спросил Сивый.

— Импровизировать, **#*#**, — выдохнул я. — Удерживайте лестницу и ждите сигнала.

Сам я обречённо сделал шаг вперёд, к двум ферзям на доске добавляя свою скромную фигуру.

За спиной послышались звуки боя, но я старался на них не отвлекаться. Я доверял своим людям и продолжал следить за рыцарем и магом. Первым свой ход сделал как раз последний. Вскинув руки, он одновременно атаковал нас обоих. Чем именно он приложил закатника, я разглядеть не успел, а вот в мою сторону маг отправил пригоршню мерцающих отражений. Будто ворох стеклянных осколков, играющих бликами заходящего солнца, и в каждом из них я предчувствовал угрозу. Лишь силой воли я заставил себя остаться на месте, ведь позади меня сейчас сражались Зайцы. Мой щит-полусфера поглотил заклинание, но сам вдруг превратился в подобие лоскутного зеркала, кривого и перевёрнутого. Я по-прежнему смотрел сквозь него, но теперь каждый кусочек этой разбитой мозаики хаотично показывал свой отдельный участок обозреваемого мной пространства.

Снять щит, чтобы не действовать вслепую? Трансформировать его? Бить наугад? Мысли понеслись галопом в моей голове, пока их не прервал Бес.

— «Забудь про щит. Это лишь один слой, за которым ловушка. Попробуешь тронуть, и тебя не станет.»

Примем как данность. Я активировал «поиск жизни», но увидел только рыцаря, сигнатура которого сорвалась с места как раз туда, где секундами ранее я ещё своими глазами видел колдующего мага. Что ж, может этим он подарит мне ещё несколько мгновений.

— «Откройся мне, я дам тебе своё зрение», — даже в такую минуту голос Беса был спокоен. — «Быстрее, или мы оба погибнем.»

Вдруг обе ноги пронзила острая боль, а на плечи словно навалили несколько мешков с песком. Дело было уже совсем дрянь.

— «Чёрт с тобой! Дай мне увидеть этих гадов! Я не хочу подыхать как слепой котёнок!»

Я мысленно дал разрешение засевшей во мне сущности, и мир заполыхал новыми красками. Нет, даже не красками, скорее чувствами. Всё искрило и переливалось, смешивалось и распадалось. Всюду я видел связи, необъяснимые причины и их следствия, замысел и варианты. От открывшегося заломило в висках и начало тошнить. Но я каким-то чудом понимал мир вокруг, видел, что меня окружает. И знал, что нужно делать.

Словно две шипастые чёрные лозы, свитые из тысяч отдельных тонких силовых нитей, обвивали мои ноги, сдавливая в этом месте уже готовый лопнуть артефактный щит. При чём тянулись они от двух неприметных камешков, валяющихся прямо за моей спиной. А сверху на меня подобно летнему ливню обрушивался «пресс», вот только вместо дождевых капель он посылал на землю тысячи и тысячи отдельных невидимых заряженных векторов. Идеально расставленная ловушка, в которую угораздило вляпаться именно меня. И если бы не зрение Беса, то я бы скорее всего тут и бы и помер.

Я перебил «серпом» схвативший мои ноги жгуты, а камни отбросил слабым «тараном». После чего перевернул полусферу щита над собой как зонтик, позволяя давлению «пресса» стекать с него. Сам же выставил другой рукой ещё один щит поменьше прямо перед собой, и вовремя, так как маг будто только и ждал, когда я сниму защиту. Даже сражаясь сейчас с рыцарем, он нашёл мгновение бросить в меня несколько простых в исполнении, но весьма эффективных «игл», которые заставили пойти «баклер» трещинами. А я атаковал в ответ.

Мой «серп», который я развернул вертикально, ударил только в мага (ну или в то, что в представлении Беса было его телом). Я постарался не задеть рыцаря, но не потому, что верил в возможность каких-то с ним договорённостей. Просто я откровенно не хотел оставаться с этих выходцем из Золотой башни один на один. Из них двоих мне он казался более опасным, тем более что он не боялся воевать на два фронта, тратя часть своих сил и на меня.

Ни «серп», ни последовавший за ним «град» никакого эффекта не произвели, да и свои предположения на счёт рыцаря Ордена мне пришлось спешно пересмотреть. Этот седовласый бронированный гигант абсолютно на равных сражался с высокоранговым магом, тесня его самого и круша ударами своего меча раз за разом возводимый волшебником щит. Упрятанные в броню артефакты поглощали весь тот поток энергии, что обрушивался на рыцаря, а впаянные в саму сталь жертвенные камни подпитывали и их и своего носителя.

Действие «пресса» наконец закончилось, и я вернул щит-полусферу на место, продолжая следить за происходящим глазами Беса. Тяжёлую бронированную тушу рыцаря отбросило сильным ударом, и он вдруг очутился всего в паре метров от меня. Не успел я как-то прореагировать, как этот мудак вместо благодарности за помощь не поленился шарахнуть и по мне! И если от первого выпада меня спасла реакция, от второго — окончательно разлетевшийся всё такими же радужными осколками щит, то от третьего уберёг Дунвест, словно ангел-хранитель, появившийся из-за спины и выставивший свой далеко непростой меч на пути смертельного удара. Ну а я уже без колебаний влепил орденскому рыцарю «градом», отбрасывая его на несколько шагов назад.

— За спину! — крикнул я Дунвесту, в последнюю секунду разворачивая новый щит, и тут же принимая на него объёмное заклинание от мага, который, по всей видимости, попытался накрыть всех своих противников разом. Удары сжатого воздуха словно тяжёлые молоты обрушились на мою защиту, отламывая от него целые куски, а под конец и вовсе аннигилируя её.

Я упал на колени, выблёвывая содержимое своего желудка, не в силах больше терпеть сдавившие виски боль.

— «Бес, верни всё на место», — приказал я. — «Щит разрушен.»

Но тот не спешил с ответом. Мой контроль ослаб слишком сильно, и моё тело начало слушать навязанные ему приказы. Ведомый чужой волей я потянулся рукой за пазуху и впился пальцами в лежащий там жертвенник. Поток энергии из стремительно таявшего кристалла волной прокатился по каналам и влился в источник, даруя короткую отсрочку неизбежного.

Словно в горячем бреду я наблюдал за тем, как поднялся с пола и вступаю в бой. Как раз за разом атакую заклинаниями и сам отражаю чужие атаки. Как в моей руке появляется сначала «хлыст», а затем и «бич скверны», который в нужный момент наносит рану уже ослабевшему магу Золотой башни. Видел, как меч закатного рыцаря отрубает тому руку, а бронированная перчатка бьёт прямо в голову. Слышал грохот, с которым сработал «последний оплот» мага, отправивший его врага в короткий полёт и впечатавший того в каменную кладку одной из колонн. Чувствовал, как вспыхнули последние крохи жертвенника, а в районе солнечного плетения всё сжалось до рези. Источник показал дно, а мой внутренний демон пытается залезть взаймы у этого мира.

— «Бес! Верни мне контроль!»

— «Ты слаб, я справляюсь с задачами лучше тебя», — холодно ответил мне он.

— «Не смей мне перечить! Иначе я выжгу твою суть!»

— «И умрёшь сам.»

— «Лучше так, чем быть безвольной куклой!»

Я решительно потянулся к хранимой в груди сути Малека, чтобы исполнить угрозу. Лишь этот канал оставался ещё свободным, и я по-прежнему мог транслировать туда свою волю. Пожалуй, мне оставалось совершить своё последнее осознанное действие, которое станет для нас обоих фатальным. Заключая сделку, Малек сказал, что смерть предпочтительнее плена. И хоть он имел в виду Отрёкшегося и его слуг, но, уверен, что угроза быть сожранным вечно голодной иномирной сущностью его бы порадовала ничуть не больше.

Кристалл в моей груди отозвался жгучей силой, готовой испепелить источник, а заодно и меня, но… Бес сдался.

Привычные краски вернулись в этот мир, а вместе с ним боль, слабость, страх… но главное контроль над собственным телом. Все эти внутренние терзания, от которых зависела моя жизнь, не заняли и пары секунд. Но я не мог себе позволить ни одной больше. Изломанное тело рыцаря в покорёженных доспехах содрогнулось, и воин начал медленно подниматься в полный рост.

— Внимание! — попытался заорать я, но вместо этого из глотки вырвался надсадный хриплый вопль. — Код «белый»!

На подкашивающихся ногах я засеменил в сторону уже темнеющего выхода. Меня подхватили чьи-то крепкие руки и, буквально оторвав от пола, потащили в нужном направлении. Организованное отступление с последующей перегруппировкой прошло не совсем гладко, и больше походило на бегство с поля боя. Некоторые Зайцы уже были ранены, и их приходилось тащить. Сивый и Дунвест пытались обеспечить немного времени, и это им удалось. В итоге, когда мы влетели в проём, ведущий на широкую внешнюю галерею, боеспособные остатки отряда хоть и с трудом, но всё-таки смогли перекрыть его от напирающих королевских гвардейцев. А те не жалели себя и продолжали лезть на наши щиты и копья, подгоняемые речами их спятившего командира. Вот только они ещё не знали какой подарок я им оставил за их спинами.

— Еретики! — голос рыцаря загремел подобно грому, а угрожающий скрежет его меча о камни холодил нутро. — Нет бога кроме Триединого! В своих нечестивых поисках вы все погрязли в ереси! Мечом своим я дарую вам прощение. Так примите же свою судьбу!

Чавкающий звук рассекаемой плоти резанул по ушам, а очередной приказ командира гвардейцев оборвался на полуслове. Давление на наш строй резко ослабло, ведь теперь противникам пришлось сражаться на два фронта сразу. Нам же оставалось удерживать узкий проход и надеяться, что этот живой танк наконец издохнет, попутно забрав с собой побольше внезапно ополоумевших бойцов короля.

Горстка людей, отделяющая нас от этого яростного фанатика, таяла с каждым взмахом его меча. Сам он, очевидно, пропускал не меньше урона, так как его измятая и зияющая дырами броня уже не испускала магического света, и слуга Ордена Раскола полагался лишь на свою силу и навыки.

Бой продлился около минуты, в конце которой нам лишь оставалось завершить начатое. Стоящий на одном колене рыцарь склонил в бессилии голову. Он грузно опирался на свой верный меч, воткнутый сейчас остриём в пол, а вокруг него лежало полтора десятка поверженных им врагов.

— Нужно закончить начатое, — сказал Дунвест. — Если хочешь, я сделаю это за тебя.

Я кивнул, давая ему своё согласие. Магии во мне не осталось, а дрожащие руки вряд ли смогут нанести выверенный удар. Дунвест сделал несколько шагов навстречу рыцарю Ордена и заглянул в его глаза.

— Твоя служба окончена. Ты можешь отдохнуть.

Вдруг воин с рыком в своём последнем порыве вскочил с места и ударил мечом. Но не было в этом движении уже той скорости и силы. Да и Дунвест наверняка ожидал чего-то подобного. Он умело парировал этот выпад и ответным ударом снёс седому воину голову. Увидев, как его тело опадает на каменный пол я сам наконец смог выдохнуть и привалиться спиной к стене.

— Какие у нас потери? — спросил я, оглядывая усталых бойцов.

— Двое лежачих, — сухо отрапортовал Сивый. Раз говорит он, а не Хорки, значит тому совсем хреново.

— Насколько серьёзно?

— Пока неизвестно. Зефа за работой вопросами лучше не отвлекать, но судя по его напряжённой морде дела у кого-то из парней хреновые. Да и ты сам, если честно, выглядишь паршиво. Идти-то хоть сможешь?

— Смогу, — кивнул я. — Главное, чтобы больше никто не пожаловал к нам в гости. Выстави дозорных.

Я отлип от стены и поковылял к телу погибшего чуть ранее мага. Нужно было как минимум убедиться в его смерти. Короткий осмотр подтвердил перелом шейных позвонков, да и кости черепа явно имели трещины и деформации, которые было видно даже под слоем наплывающих гематом. Будто рыцарь ударил его не кулаком, а кузнечным молотом. Кровь из обрубка руки сочилась на удивление медленно, словно организм ещё пытался противостоять кровопотере. А может… Я прислушался к наличию дыханию, и даже потратил последние крохи на «поиск жизни», но нет, мои подозрения не подтвердились. Этот маг был мёртв.

Зато я почувствовал слабый огонёк в теле его напарника. Он еле тлел в его солнечном сплетении, не давая опознать его как полностью мёртвого. Будучи настороже, я сначала проверил карманы трупа, не найдя ничего интересного кроме перстня, спрятанного в небольшом бархатном мешочке. Я даже с некоторым азартом перевернул его, чтобы затем нервно выдохнуть, увидев красующуюся там пятёрку. Одним мастером в Павелене стало меньше…

У его младшего и ещё живого коллеги помимо перстня нашлась целая сумка, в которой оказался осколок странного пористого камня, размерами даже уступающий нашему. Небольшой кошель с парой золотых монет и горстью серебряных, да какие-то побрякушки, не имеющие силы. То, на что я так рассчитывал, отсутствовало. А без жертвенника я не мог сейчас помочь ни себе, ни Зефу.

Я хотел было добить мага, но внутренний голос меня остановил.

— «Его жизнь может пригодиться.»

Я даже подивился такой наглости после всего случившегося.

— «О, ты не стесняешься говорить со мной после того, как чуть было не забрал себе моё тело?»

— «Лишь на время, иначе мы бы оба погибли.»

— «Мне так не показалось, Бес. За всё это время не только ты научился читать меня. Я тоже теперь вижу тебя насквозь. Я помню твой голод, и не верю, что ты смог бы удержаться, получив возможность пожрать суть Малека.»

— «И получить его силу», — даже не стал спорить он. — «Встать на одну ступень с ним и ему подобными. А после возвыситься ещё дальше, чтобы однажды бросить вызов Отрёкшемуся и отомстить за всё! Разве не в этом суть нашего предназначения? Разве не это ты видишь на кончиках нитей? Так дай мне забрать эту силу, а я сделаю так, что это тело не разрушится, не исполнив уговор.»

— «А кому это тело будет служить после этого? На кончиках нитей полно вариантов, и в большинстве из них меня и вовсе нет в живых. Не стоит играть со мной в эти игры, Бес.»

— «Как пожелаешь. Возможно, время действительно ещё не пришло. Но ты, кажется, хотел помочь себе и своим людям.»

— «И как в этом может помочь полумёртвый маг?»

— «Отбрось наивность. Ты всё уже понял. У тебя есть камень, у тебя есть жертва. Требуется лишь решимость.»

— «Разве для этого не нужен ритуальный кинжал?»

— «Кинжал — костыль для непосвящённых. Мне он не нужен. Осколок очень мал, и не примет больше одного подношения. Второй же тебе ещё пригодится, чтобы заполучить то, что мы ищем. Поэтому жизнь сильного одарённого на роль жертвы подойдёт как нельзя лучше.»

Ничего не ответив, я вновь отправился ко входу на внешний ярус пирамиды, опоясывающий её по кругу. Наверняка, днём отсюда открывался отличный вид на всю округу, но сейчас уже практически стемнело, и не видно было ничего. Лишь угрюмые лица наёмников, стоящие вокруг своих поверженных друзей. А ещё широко открытые глаза Зефа, в которых было полно сомнений и страха.

— Говори, не тяни, — приказал я, встав напротив него и лежащих на плащах Хорки и Пруста. Над братом склонился Шуст, а возле друга присел Колтун, и оба с надеждой и с вызовом смотрели на меня.

— Для них поход окончился, — слова лекаря больно ударили по всем. — Могут окончиться и жизни, если вовремя не помочь.

— Так помоги. Для этого ты и в отряде, вытаскивать парней, когда удача их подвела.

— У меня не хватит силы на обоих. Могу попробовать, но велика вероятность, что тогда умрут оба. Нужно решить, но я… я не могу.

Конечно, не может, когда над душой стоят небезучастные товарищи. И теперь он хочет переложить это бремя на меня. Что ж, не могу его даже в этом винить. В конце концов, я командир отряда, мне и решать. Ну или пойти другим путём, не самым чистым и с непонятными последствиями.

— Начинай лечить обоих, не медли, — приказал я. — Горунар, иди за мной.

Гигант молча кивнул и пристроился рядом. Дойдя до проёма, я приказал ему развернуться спиной и никого не впускать внутрь.

— Особо любопытным бей в лоб, не раздумывая, — громко рекомендовал я, видя, как юный искатель с любопытством пытается заглянуть ему за спину.

О произошедшем после мне хотелось тут же забыть. Вот только не так просто избавиться от своих личных кошмаров. Те липкие и тёмные чувства, сопровождавшие простой по исполнению ритуал, трудно было описать словами. Это было непросто убийство, коих я уже совершил в своей жизни большое множество. Это было противоестественное действо, нарушающее порядок вещей. Мы словно украли эту силу у мира, не дали раствориться ей в его эфире, тем самым нарушив что-то в его балансе и истончив завесу. Я помнил ту гору жертвенников на алтаре в храме возле Заречной. Я представлял сколько жертв приносится в Диких королевствах и не только, и понимал, что это лишь очередная песчинка, которая вряд ли кардинально изменит ход вещей. Однако теперь и я был к этому причастен. И хоть управлял процессом Бес (пусть и под моим строгим контролем), но всю тяжесть последствий я ощущал на себе в полной мере.

Мотнув головой, я вытер кинжал о штанину мага и забрал уже привычный кристалл с поверхности ставшего почти чёрным камня. Пора было обратить зло во благо.

Вернувшись к Зефу, я прогнал Колтуна и Шуста, а сам уселся рядом, наблюдая за работай юного лекаря. Магия аспекта жизни требует терпения, точности и интуиции. А ещё призвания. Даже мастер в другом аспекте едва ли сможет продвинуться дальше 2-й ступени в лекарском деле, если не имеет к нему таланта. А вот наоборот — вполне себе возможно. И яркий тому пример — Блурвель, обладающий весьма широким и ярким арсеналом техник всех направлений. Поэтому как не силился я сейчас почерпнуть для себя что-то полезное, но увы, тщетно. А может я просто слишком устал?

От размышлений отвлёк взволнованный голос Зефа:

— Я почти пуст, но…

— Дай руку, — сказал я. — Бери силу аккуратно, иначе выжжешь каналы.

Я вложил в его ладонь кристалл и зажал его пальцы.

— Разбудите меня, когда младшая из лун закончит свой путь, и на небе не останется светил. Ну или если что-то вновь пойдёт не так…

Не дожидаясь ответа, я примостился возле стены, прикрыл глаза и провалился в забытье.

Глава 16

Короткий сон не принёс облегченья, лишь заставил тело болеть ещё больше. Но всё же я приказал себе разлепить глаза и собраться с мыслями. Рядом по-прежнему никого кроме разбудившего меня Зефа не наблюдалось, хотя в такой черноте вряд ли можно было разглядеть хоть что-то даже в паре метрах от себя.

— Пора, — лекарь выглядел усталым, но куда более уверенным, чем когда я засыпал. Хороший знак.

— Как парни?

— Жить будут, — кивнул он. — Вот, тут даже немного осталось. Дальше я уже сам.

С этими словами Зеф вернул мне остатки жертвенника, который уменьшился втрое. Что ж, мне это действительно пригодится, если я не хочу в ближайшие пару дней оставаться бесполезным балластом. Я аккуратно забрал силу, насыщая свой источник энергией, попутно направляя её часть на формирование личного щита.

— Где все? — поинтересовался я.

— На восточной стороне. Смотрят во тьму, ждут откровений. Кроме Горунара, он таскал тела королевских солдат и скидывал их вниз.

— Зачем? — не понял я.

— Шен осмотрел мертвецов из королевского отряда, проверил их фляги. Говорит, что они напились воды из пустынного озера. А в нём растворено много чёрного песка. С наступлением темноты мы даже стали слышать отголоски шёпота, пришлось избавиться от его источника.

Теперь понятно, отчего у них крыша съехала.

— Ясно, пойду тогда и я. Добавлю свою пару глаз. Должен же быть у всего этого какой-то итог.

Зеф лишь неопределённо хмыкнул, и я даже позавидовал его отрешённости. Его задачи в настоящий момент были куда более ясными и определёнными. А вот мне ещё только предстояло понять, что нам всем делать дальше.

Неширокая внешняя галерея (или даже терраса) зиккурата тянулась по всему его периметру, существенно выступая наружу. Будто на большую пирамиду поставили вторую, сильно поменьше. И это делало место труднодоступным для тех, кто решится рискнуть и взобраться сюда, минуя центральную башню. Наверное, местные жрецы или правители обозревали отсюда свои владения и верных подданых. Ну или возносили молитвы богам, прося о сытой и благостной жизни. Хреново, видимо, просили.

— Ну что, узрел ты тайные знаки? — спросил я, заставив нашего искателя вздрогнуть от неожиданности.

— Пока ничего не видно, — за парня ответил Колтун. — Темно как в заднице.

— Ну хоть не пахнет… Мы точно ничего не перепутали и пришли куда и когда нужно?

— Я… я не знаю, — неуверенно пробормотал Шен. — Пророчество туманно. Уважаемый Ребеш лишь говорил то, что успел прочесть сам. Но все были уверены, что именно отсюда откроется дальнейший путь. Обе луны скрылись, но… нет никаких подсказок.

— А может кому-то было нужно, чтобы все отправились именно сюда?

— Пророк бы не солгал! — как-то уж чрезмерно эмоционально выпалил Шен.

— Но мог ошибиться сам, — не стал я его разубеждать. — Прочти ещё раз.

Искатель прикрыл глаза и по памяти прочитал нужный нам отрывок из пророчества:

Пахарь, воин, шут, король,

Вор на плахе иль палач,

Смехотворна твоя роль,

Нити держит только Ткач.

В храм войдя, отринь гордыню,

Если хочешь найти вход.

Лишь закат совсем остынет,

Глянь туда, где был восход.

И тропой ночного света

В час безлунья ты пройди,

Чтоб получить его заветы

Взамен на щедрые дары.

Мертво́наследье Господина,

А сам ушёл за грань миров,

Оставив сердце исполина

В плену у пламенных оков.

Теперь разбросаны повсюду

Осколки зубьев и клыков,

Но кровь живых опять разбудит

В них силу Пожирателя миров.

Лишь так спасётесь от Печали,

Лишь так проложите свой путь,

И обретёте, что искали,

Шагнув из света прямо в жуть.

Слова повисли в воздухе, в темноте ночи приобретая ещё более сакральный смысл. Никто не торопился со своими комментариями, но если вдуматься, то, действительно, места лучше, чем это, под данное описание трудно подобрать. Но мы стоим здесь, в назначенный час, и не видим ничего. Что ж, возможно, я даже этому рад. Послание оставлено много веков назад, и за это время любые чары могли уже развеяться. Или вообще, кто-то давным-давно нашёл запрятанное и присвоил себе, поступив при этом весьма мудро — никому ничего про это не рассказал. Вот только Полемы здесь не было, а значит…

— Красиво, — наконец задумчиво вынес свой вердикт Колтун. — В стихах. Я вот тоже помню по молодости баловался рифмами, когда за одной красавицей приударить хотел. Решил, так сказать, воспеть её красоты. Ох помню, меня её батя гнал огородами до самой деревенской окраины.

— За стихи? — удивился Дунвест.

— За то, что называл вещи своими именами, — ответил рыжий ловелас и тут же начал припоминать:

Ох Филонья, как мне быть?

Не могу тебя забыть!

Снятся сиськи, снится жопа,

И **#*#** тебя охота!

Приоткрой же мне окно,

Будет дюже хорошо.

— Теперь понятно, — хмыкнул Сивый. — Но ты лучше не упоминай об этом, когда очнётся Хорки. Иначе дашь ему возможность издеваться над тобой до скончания времён.

— Да пускай издевается, — вздохнул Колтун. — Главное, чтобы очнулся. И Пруст тоже.

— Всё с ними будет хорошо, — успокоил я всех. — Зеф справится.

Но слова Колтуна чем-то зацепили моё внимание. Стихотворная форма пророчества — сама по себе уже странная вещь, а тем более, что это перевод.

— Шен, изначальный текст тоже был зарифмован?

— Да, на мёртвом языке.

— Но при таком переводе не могло не случиться искажения смысла. Ты сам-то оригинал видел?

— Лишь однажды и непродолжительное время. Но тогда мне перевод показался очень точным и… изящным.

— Сейчас не до изящности. Вспоминай, не было ли там хоть чего-то, что пророк мог интерпретировать не совсем верно.

— Говорю же, уважаемый Ребеш хорошо знает мёртвый язык, пожалуй, лучше всех.

— И всё же. Представь сколько лунных циклов провели здесь искатели. Сколько раз во тьме смотрели они с высоты этой пирамиды вниз на Мёртвый город. А значит, мы пришли не туда. Думай, Шен, думай, где ещё может быть вход. Возможно, это не тот зиккурат?

— Да нет же, больше ни одного уцелевшего храма не осталось. Все внешние пирамиды разрушены до основания. Лишь эта уцелела.

— А сам город?

— В основном находится под землёй. Десятки больших и сотни маленьких строений, когда-то соединённых между собой переходами. Мастерские, библиотеки, жилища, святилища знаний… Но не было найдено ни одного целого храма, лишь разрушенные и погребённые землёй и песком. Наверняка искатели нашли далеко не все уцелевшие убежища, и я думал, что отсюда мы увидим подсказку, где нам следует искать дальше.

— Как же они жили-то под землёй? — спросил Сивый.

— Крыши зданий были сделаны из толстого стекла, оно пропускало дневной и лунный свет внутрь, — принялся объяснять юный искатель. — Системы движимых зеркал отражали и преломляли его, освещая даже закрытые помещения. Да и эта пирамида освещается по тому же принципу. Её конус, что расположен над нами сделан то ли из хрусталя, то ли ещё из чего-то, и пропускает свет внутрь. Вы же видели, что внутри хоть и нет окон, но можно передвигаться без фонаря или факелов, по крайней мере, если на небе есть хоть одно светило. К тому же, в мастерских искатели находили особые камни, способные запасать свет и отдавать его в темноте. Но сейчас всё скрыто толщей песка, а большинство найденных помещений и вовсе недоступны.

— И чего им не жилось как всем? — пробормотал Колтун.

— Не знаю, — ответил Шен. — Но их уровень знаний и образ жизни сильно отличался от того, что можно сейчас встретить на побережье Торгового залива.

— И это странно, — вслух рассудил я. — Скажи, каких богов почитают в Новой надежде?

— Да тех же, что и везде на юге: богиню плодородия и веселья Ишию, мудрого и смелого заступника Газиса и Хефеша, бога справедливости и чести. Ну ещё выходцы из южных племён верят в Ефрита, но это и не бог даже, скорее дух пустошей. Может быть добрым, а может быть злым, они все свои удачи и неудачи списывают на его настроение. Дикари, одним словом.

— А Ткач?

— После откровения Ребеша число его последователей быстро растёт, но я никогда не слышал о нём прежде.

— Вот как? А не странно, что мы ищем следы бога, про которого ещё недавно никто ничего не знал? Дай угадаю, этот зиккурат посвящён кому-то из официальной троицы?

— Что? А, в этом смысле… Всем троим сразу. Это единственный уцелевший храм, в котором сохранилось наследие тех времён и записи жрецов. Сила богов не дала разрушить его, чтобы связь с ними не прерывалась, а у людей была возможность несмотря ни на что молиться и верить. Эту веру наши предки пронесли сквозь страдания и хаос. Сюда нередко приводят паломников со всех Южных королевств. После того, как находки ценных вещей в Мёртвом городе стали большой редкостью, это стало основным заработком для многих искателей.

— Интересно. Старые святыни разрушены, мастерские и библиотеки разграблены ещё до исхода, над всем этим высится храм трёх богов, ни одного из которых не называют Ткачом? Сомневаюсь, что мы движемся в верном направлении. Подумай ещё раз, найди зацепку.

Парень хотел было снова возразить, но сдержался и на какое-то время погрузился в раздумья. Я тоже попытался систематизировать обрывки имеющейся у нас информации и понять, что же мы такого упустили.

Итак, что нам известно? Неизвестный бог, упоминания о котором стёрты из всех современных источников. Его храмы уничтожены ещё до исхода, ведь пустыня не смогла разрушить сам город, лишь накрыла его песком. Записи, найденные Ребешем, напротив, содержат упоминание о Чёрной печали, а значит, они сделаны уже после катастрофы. К тому же они были скрыты от посторонних глаз, но таким образом, чтобы однажды быть найденными. При этом переданные знания несут в себе не только жреческие тексты, но и имеют вполне себе прикладной характер. Будто кто-то пытался сохранить наследие былой веры после того, как жреческая власть в городе кардинально сменилась. А прячут обычно подальше от глаз, в темноте или под землёй. А ещё под носом у всех.

Почему-то вспомнился перевёрнутый храм в слободе под Пуёлем и тайные обряды, творимые там. Хм…

— Я вот подумал, — вдруг дал о себе знать Шен. — В тексте сказано, что нужно отринуть гордыню, чтобы найти вход. Ошибки здесь нет, но перевести это можно и как «обрести смирение». В тот единственный раз, когда я был в Мёртвом городе, я оба дня провёл здесь, в этом храме, изучая его. Внизу, напротив входа в башню есть место, где послушники и слуги смиренно ожидали своих жрецов, отправлявшихся наверх, чтобы встретиться там с богами наедине. Эта традиция осталась до сих пор, даже несмотря на то, что с наступлением темноты все всё равно поднимаются сюда, чтобы переждать ночь.

Что ж, если одни и те же мысли приходят в голову разным людям, то как минимум их не стоит отбрасывать.

— Вот и зацепка, Шен. Ты сам говорил, что пирамида освещается солнечным или лунным светом. А значит, не только город, но и сам храм полностью погружается во тьму лишь в часы безлунья, которые случаются не так уж и часто. Искать нужно там, куда без подсказки никто не заглянет. Отправную точку мы теперь знаем, осталось понять, как туда добраться и не лишиться при этом рассудка.

— Но внизу нас ждёт только смерть, — неуверенно пробормотал он. — Мы не дойдём и до середины лестницы.

— Ответ снова в тексте пророчества, но ты прав, риск слишком велик. Попробуем завтра утром осмотреть место и поискать проход.

— Но так мы ничего не увидим! Нужно, нужно…

Искатель обессиленно опустился на камни и обхватил голову ладонями.

— Всем нужно отдохнуть, — сказал я.

Не знаю, чем именно было продиктовано моё решение в тот момент. Рациональностью или же страхом найти то, что мы ищем и встретить там Полему и её спутника. Возможно, опоздать, но остаться в живых — не самый худший вариант из всех. Но отчего тогда на душе так скверно? Возможно, от того, что не привык проигрывать и, тем более, сдаваться на полпути?

В своих раздумьях я не обратил внимания, как юный искатель поднялся с пола и куда-то побрёл. Да в такой темени разве можно было что-то нормально разглядеть?

— Кто-нибудь, зажгите уже фонарь, — отдал приказ я. — Один чёрт, это уже неважно.

— Эй, а где он? — через пару секунд растерянно спросил Колтун. — Был же здесь…

— Стой! Ты чего⁈ — окрик Горунара донёсся с противоположной стороны, где был расположен вход с внешнего балкона обратно в башню. — Сдурел что ли? Погибнешь!

Я бросился туда же, пытаясь рассмотреть хоть что-то и не переломать в темноте себе ноги.

— Что произошло? — спросил я нашего гиганта, вглядывающегося сейчас в проём.

— Да малец этот, возьми и прошмыгни внутрь. Я даже остановить не успел. А там же не видно ничего.

Словно в ответ на это со стороны лестницы вспыхнул огонёк фитиля, а мы увидели перекошенное страхом лицо парня.

— Стой, где стоишь! — крикнул я. — Ни шагу дальше!

— Я должен… — забормотал он. — Должен… Понимаешь⁈

— Никому ты ничего не должен! Возвращайся, не делай глупости!

— Нет, лучше уж смерть, чем провести жизнь в незнании. Я докажу, что мой отец не сумасшедший! Он пророк! Пророк! Слышите⁈ Вестник нового бога! И я тоже буду в первых рядах, когда Ткач вернётся, чтобы вершить нашу судьбу!

— Ты будешь одним из кучи трупов, что уже лежат на этой лестнице! Просто успокойся!

— Нет! Осколок зуба у меня! Он защитит меня, так сказано в пророчестве. Нужно лишь уверовать и сделать шаг.

Только сейчас я заметил, что во второй руке он сжимает тот камень, при помощи которого я получил жертвенный кристалл. Он всё ещё был пропитан кровью своей жертвы и от того в свете фонаря казался полностью чёрным. Словно боясь, что нам удастся его переубедить, Шен развернулся и бросился вниз по ступеням без всякой осторожности.

— Стой, ты ошибся! На твоём камне кровь мертвеца! — но до парня уже было не докричаться.

— Вот же… хрень… — сказал Горунар, глядя на убегающий вниз свет фонаря. — А это уже **#*#**, — добавил он, когда понял, что и я полез в его сумку за вторым древним камнем.

— Оставайтесь здесь до рассвета, — приказал я. — Ни шагу на лестницу. Это ясно⁈

— Мазай, может лучше…

— Я спросил «ясно⁈»

— Да, командир.

Сгрудившиеся вокруг Горунара Зайцы с тревогой и сомнением провожали меня. А я старался не смотреть им в глаза, так как смелости это бы мне вряд ли добавило. Подойдя к винтовой лестнице, я чиркнул по руке ножом и, дождавшись, когда на ладони соберётся достаточно крови, приложил её к поверхности камня. Капли впитались в его пористую структуру, а вместе с ним начала убегать и сила из источника. Нужно было торопиться.

Я начал спуск по лестнице, перешагивая через окровавленные трупы, одной рукой сжимая камень, а невредимой держась за поверхность стены. Может и хорошо, что темно, не придётся лицезреть эту картину лишний раз. С каждым проделанным шагом я всё внимательнее прислушивался к себе. Но пока рассудок не торопился меня покидать. Я уже слышал шёпот, он становился всё громче, но действовал не так, как тогда, на Песчаной черепахе, а отстранённо, словно он сам меня боялся и обходил стороной. А точнее, не меня, а камень, что питался сейчас моей кровью и силой.

Начинающего искателя я нашёл, преодолев первую треть ступеней. Освещённый всполохами неторопливо горящего масла он в нерешительности стоял перед очередным телом погибшего носильщика. Было видно, что он уже на грани. Широко раскрытые глаза лихорадочно обшаривали труп в поисках одному ему известной вещи.

— Шен, поднимайся наверх! — крикнул ему я. — У тебя не тот камень!

— Да, да… не тот… не этот… А где, где тот?.. Да вон же, вон!

Вдруг он, оставив фонарь стоять на одной из ступеней, перескочил через труп и бросился дальше, к валяющейся неподалёку от тела сумке. Развязав дрожащими руками тесьму, он выудил оттуда ещё один мешочек, внутри которого обнаружился другой шершавый камень, ещё не запятнанный кровью. Видимо, тот, который несли люди Ордена Раскола.

— Дай руку! — я уже был рядом. — Быстрее!

Не дожидаясь ответа, я ухватил его ладонь и чиркнул по ней кинжалом. Парень даже не дёрнулся от боли, всё его сознание уже заволакивало потусторонними мыслями и желаниями, которым он уже не мог сопротивляться. За то мгновение, что я сам опрометчиво выпустил свой камень из рук, на меня обрушилось бушующее море голосов, сливающихся в единую какофонию, подавляющую волю и разум. Все смыслы и желания начали таять под напором обречённости и тлена. Зачем стремиться к чему-то, если исход всегда один? Для чего терпеть страдания, если они в конечном счёте ничего не изменят? Не проще ли раствориться в этом море голосов, стать одним из них, потерять себя, но получить взамен покой? Пусть другие слышат мой голос, я же обрету тишину.

Уже не совсем понимая, что делаю, и действуя скорее на рефлексах, я приложил окровавленную ладонь парня к ещё чистому камню, а свою вернул на место. Голоса отхлынули от меня, будто тьма от источника света. А в мысли вернулась ясность и рациональность. Теперь я видел, чувствовал, что всё вокруг заполнено отчаяньем. И лишь я и Шен сейчас оставались островками надежды в этом море Печали.

Осмысленность вернулась и во взор парня, который сейчас до побелевших костяшек сжимал острый край камня, рискуя превратить небольшой порез в кровоточащую рану.

— Успокойся, всё обошлось.

— Да, спасибо, — он нервно сглотнул, после чего медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь. — Голоса… они…

Было видно, что ему нужно какое-то время, чтобы прийти в себя.

— Значит, ты сын пророка Ребеша? — решил сменить тему я.

— Не родной, — Шен покачал головой. — Но он воспитывал меня как своего. Передавал знания, а я… я так ни разу и не назвал его отцом. А когда он вернулся с откровением из Мёртвого города, то стало поздно. За своими проповедями он перестал меня замечать, будто я стал одним из многих в его безликой пастве.

— Ты поэтому подался в искатели?

Парень ничего не ответил, лишь кивнул.

— Ясно. Что ж, по крайней мере мы убедились, что в этой части пророчество не врёт. Вот только трактовать его нужно очень осторожно. Похоже, что мелочей в нём нет. Кстати, если ты понял, что камень тебя не защищает, почему не вернулся?

— Я хотел… Но шёпот меня не отпустил. В один момент я понял, что не могу повернуть обратно. Оставался только путь вниз. Тогда я вспомнил то четверостишье и понял, где ошибся.

— Но откуда ты узнал про камень, оставленный на лестнице?

— Я… — парень смутился и отвёл глаза. — Обратил внимание на него, когда мы ещё поднимались наверх. Но…

— Но не сказал, — за него закончил я. — Что ж, объяснимое решение, и для большинства людей понятное. Хоть и говорит это не в твою пользу.

— Я знаю. И я готов ответить за это. Но сейчас важно, что нам делать дальше. Вернёмся наверх, переждём ночь? Сделаем это, и новой попытки у нас уже не будет. Если мы уже зашли так далеко, если столько людей погибло на пути сюда, то разве можем мы вернуться ни с чем?

В глазах парня виделось какое-то отчаянье. Нет, не навеянное голосами извне, а взращенное самим в себе. Он готов был поставить на карту всё. И прикажи я ему вернуться, не думаю, что он согласится. Скорее сотворит новую глупость.

— Поверь, иногда лучше так, чем в тщетных поисках сложить голову. Но, пожалуй, сейчас ты прав. Этот путь нужно проделать до конца. Идём, времени у нас немного. Камни или насытятся сами, или выпьют нас без остатка. В обоих случаях нас ждёт незавидная участь.

Шен кивнул, и оставшийся путь мы проделали в тишине. Я хотел было потушить и фонарь, чтобы не привлекать чужого внимания, если таковое вдруг окажется где-то внизу пирамиды. Но в полной темноте нам всё равно не найти нужное место, о котором говорил Шен. Наконец, ступени вновь привели нас в главный колонный зал.

— Вот, видишь? — почему-то шёпотом сказал он, приподнимая фонарь и подсвечивая им выцарапанную кем-то надпись на одной из колонн. — «Смирение». Слугам и непосвящённым послушникам нельзя было пересекать эту линию, и они ожидали здесь.

— Что ж, тогда мы на месте. Осталось понять, где восток.

Я глянул наверх, но свет фонаря едва пробивался хотя бы на пару метров сквозь толщу мрака и, конечно, не мог осветить башню целиком.

— Главный вход в храм расположен на южной стороне, — начал вспоминать Шен. — А вход в центральную башню находится по правую руку. Значит, восток… у нас за спиной.

Мы оба невольно обернулись назад, но естественно ничего не увидели. Ведь для этого нужно было погасить пламя. Я приоткрыл стеклянную крышку и дунул на трепыхающийся там огонёк.

Мир вокруг погрузился в темноту. Я вглядывался в неё в поисках хоть какого-то проблеска, и вскоре мои старания были вознаграждены. Это были даже не искры, скорее блестящие «мушки» в глазах, которым в иной ситуации и не придашь значения. Но мы-то знали, что искали.

— Идём, — сказал я, и судя по тому, что Шен не стал переспрашивать, он тоже это видел.

Еле уловимые всполохи золотого света вели нас меж колонн к восточной стене зиккурата, а мы неуверенно шагали за ними, выставив свободную руку вперёд, чтобы не врезаться в какое-нибудь препятствие. Воображение рисовало тревожные картины, заставляя сомневаться и думать, будто свет ведёт нас в ловушку. Во тьме чудились ямы и колья, или даже злобные твари, скалящие свои пасти и готовые вот-вот наброситься на нас. А вездесущий шёпот, который хоть и не одолевал нас теперь, но всё же был слышан, внося свой вклад в и без того гнетущую атмосферу.

Внезапно путеводная нить ночного света оборвалась, а рука нащупала шершавую поверхность камня перед нами. От моего прикосновения по его поверхности пробежали всё те же видимые только в полной темноте искорки, и это было похоже на паутину, что плетёт паук. Но на этот раз они были куда ярче и даже немного развеяли мрак вокруг. Сам же ткач, как и положено, нашёлся в самом центре своего плетения. Дотронувшись до мерцающего паука, я нащупал в районе его брюшка небольшое углубление.

— Кажется, в пророчестве было что-то про дары, — вслух припомнил я.

— Вот, — Шен вдруг извлёк из кармана небольшой бархатный мешочек. — Это лежало вместе с осколком зуба. Я не знаю, что это, но, возможно, это и есть подношение.

Я взял находку Шена и невольно усмехнулся. Где же она была раньше, когда была так нужна? Небольшой кристалл, обнаруженный внутри, манил меня своей силой, обещая восполнить все потраченные магические ресурсы. Тем более, что древний каменный артефакт с завидным аппетитом высасывал из меня не только кровь, но и их. Интересно, если Шен неодарённый, а значит, его источник развит куда слабее моего, то почему камень всё равно отводит нам одинаковое время? Но об этом можно будет подумать и позже. А пока…

С горечью и сожалением я вложил кристалл в углубление, понимая, что вряд ли уже получу его обратно. Паучья сеть вдруг начала наливаться перламутровым светом, в котором мне явственно виделись все цвета радуги, сменяющие друг друга и переливающиеся всевозможными оттенками. А затем и вовсе небольшой участок стены стал полупрозрачным. Да это же портал в миниатюре! Вот только куда он ведёт, и можно ли будет через него вернуться обратно?

Пока я размышлял над этим, Шен, заворожённо глядящий на открывшееся ему буйство света, сначала коснулся портала рукой, а затем решительно шагнул в него. Внутри меня всколыхнулся Бес, заелозив в моём сознании, не давая сосредоточиться.

— «Я чувствую, что должен быть там. На той стороне что-то есть, и оно для меня важнее всего остального. Я готов… служить. Но мы должны это заполучить.»

— «И что же это за вещь, на которую ты готов променять даже свою свободу?»

— «Я… я не знаю. Но прошу, не медли. Иначе всё зря.»

Открывшийся проход действительно дрогнул и пошёл рябью. Что ж, не для того мы проделали столь сложный путь, чтобы вся слава досталась молодому парнишке, которого я дважды спас. Выдохнув, я последовал за ним.

Глава 17

И всё-таки это был не Мост. Не было того выходящего за грань реальности перехода, мы вообще никуда не шагали. Просто словно вынырнули по другую сторону стены. А судя по тому, что шёпот чёрной печали продолжал слышаться и здесь, то так оно и было в буквальном смысле. Потайная дверь для посвящённых? Вполне возможно. Вокруг по-прежнему было темно, и в этой темноте снова появились путеводные искорки, приглашающие следовать за ними. На этот раз они вели нас куда-то под землю.

Ногой я осторожно нащупал первую ступень крутой и узкой лестницы, по спирали уходящей вглубь зиккурата. Впрочем, наощупь идти нам пришлось недолго. Уже на втором её витке мы увидели рассеянный свет, льющийся из глубины. С каждым новым пролётом он становился всё сильнее, и вот уже перед нами проём двери, ведущей в просторное и светлое помещение. Под потолком на чёрных цепях висели три массивных мутно-белых камня в таких же чёрных оправах, они-то и освещали залу. Прямо напротив нас, у дальней стены высилась массивная каменная арка ворот. Она будто вросла в пол, но при этом не вела никуда. Просто три массивных камня, сложенные буквой «П», но глядя на них вспомнился Круг тайных знаний недалеко от Сенехима. Эти обтёсанные монолиты были не менее древними и излучали потустороннюю силу, от которой волосы на теле вставали дыбом. Прямо перед аркой располагался уже знакомый мне алтарь из большого и ровного осколка зуба пожирателя, от которого до каменного свода прямо по полу тянулась причудливая вязь. На самом камне лежал наш бывший проводник Свист, связанный и с выпученными глазами, полными безумия. Полема и её бессменный страж стояли возле него.

— О, ты как раз вовремя, Мазай, — поприветствовала меня слуга Троих. — Кажется, ты хотел рассчитаться с этим не самым честным человеком. Что ж, предоставляю тебе такую возможность.

Я не торопился с ответом и оглядел всех собравшихся. Полема старалась держаться бодро, но от меня не укрылась усталость в её глазах. Слишком много из неё забрал сил осколок, который она также как и я сжимала в своей руке. По каменному лицу сопровождавшего её безымянного воина такого сказать было нельзя, но я был уверен, что все мы равны перед этой силой. И раз мы с Шеном заявились позже, то у нас с ним есть преимущество. И его можно использовать.

— В прошлый раз ты прекрасно всё сделала сама, — напомнил ей я. — Так от чего сейчас такая любезность?

Теперь уже Полема не торопилась с ответом, пристально глядя в мои глаза.

— Я не стану марать руки об эти грязные ритуалы, — наконец процедила она. — А вот ты, я смотрю, уже запачкался. Первый шаг на опасном пути, Мазай. Или для тебя он уже не первый? Неужто ты думаешь, что такие вещи проходят бесследно? Ведь Он видит всех своих последователей. Интересно, это была твоя личная инициатива, или же Ма́леку известно, что его слуга столь нещепетилен и неразборчив? Возможно, Трое слишком долго закрывали глаза на его своеволие и любовь к экспериментам.

— На удивление много вопросов и претензий от человека, который просит меня прирезать заготовленную им на заклание жертву. Не находишь? Коль не нравится мой подход, так может сделаешь это сама? Или заставь своего друга.

Я кивнул на стоящего рядом с Полемой воина.

— Нет, Мазай. Это сделаешь либо ты, либо он, — волшебница перевела свой взгляд на остолбеневшего искателя. — Как твоё имя, мальчик?

— Я… Меня зовут Шен.

— И ты наверняка настоящий искатель, верно? Не то что этот, — она кивнула на связанного проводника, молчаливо уставившегося в потолок. — Тебя не волнуют просто редкие побрякушки, за которые можно получить вполне обычные монеты. Ты ведь пришёл сюда за знаниями, за правдой? Так сделай же последний шаг!

Парень нервно сглотнул. Даже ему было понятно, что за этими речами скрывается змеиный яд.

— Но я не хочу никого убивать, — неуверенно ответил он.

— Однако этого требует про́клятый бог. Как видишь, в Его тайном храме стоит алтарь, и, не пролив на нём кровь, нельзя получить его знания. Тебе лишь нужно нанести удар, чтобы доказать, что ты их достоин.

Полема взяла с алтаря жертвенный кинжал с изогнутым лезвием и протянула его Шену. Я же положил руку на его плечо, предостерегая от каких-либо поспешных действий.

— Слуги Троих подначивают несмышлёного мальчишку сделать за них грязную работу? Кто же на самом деле переходит грань, Полема? Тот, кто установил здесь алтарь, или тот, кто так жаждет им воспользоваться, хоть и не своими руками?

Симпатичное лицо девушки вдруг подёрнулось раздражением и злостью.

— Глупец! Ты ещё не понял, что мы в ловушке? Мне некогда возиться с вами! Говорю в последний раз, принесите жертву, сейчас же!

Словно реагируя на изменившийся тон своей спутницы, молчаливый воин угрожающе положил руку на рукоять меча.

— Дорога сюда всех нас уровняла, — возразил я. — Не стоит раздавать приказы и, тем более, бросаться угрозами. Я их не боюсь.

— И правильно, — мужской уверенный голос неожиданно раздался со стороны лестницы, давая понять, что в комнате скоро появится новое действующее лицо. И с каждым своим шагом незнакомец вбивал слова пророчества, словно гвозди в доску:

Пахарь, воин, шут, король,

Вор на плахе иль палач,

Смехотворна твоя роль,

Нити держит только Ткач.

Я сделал несколько шагов в сторону, чтобы не оказаться к лестнице спиной. Наконец фигура, закутанная в лёгкий дорожный плащ серого цвета, вошла в зал. Обычный человек, среднего роста, с короткой, но практичной стрижкой, лет тридцати пяти, может чуть старше. Серые спокойные глаза, тонкие губы, не выражающие сейчас никаких эмоций. Всем своим видом он излучал хладнокровие и спокойствие. Чего не скажешь о Бесе, который преисполнился ненавистью и страхом одновременно.

— «Слуга Отрёкшегося», — подтвердил он мои опасения. — «И его связь со своим хозяином сейчас куда сильнее, чем у всех встреченных нами ранее.»

Лицо Полемы и вовсе посерело, но она нашла в себе силы ответить:

— Ткач давно запутался в своей паутине, да так, что сам отрёкся от своего имени. И ему, и всем его слугам уготовано место в Бездне!

— Спор не имеет смысла, — мужчина по-прежнему не торопился нападать на нас. — Всё, что от вас требуется — решить, хотите ли вы получить Его заветы, или нет. Разве не для этого вы здесь?

— А если мы передумали, то сможем просто уйти? — с издёвкой спросила волшебница.

— Боюсь, что этого я допустить не могу.

— Так я и думала. Тогда не вижу смысла продолжать разговор. Мазай, решай на чьей ты стороне!

Легко сказать. Силы у меня оставалось ещё половина. Но не думаю, что это может хоть на что-то повлиять, так как я не увидел в руках слуги Отрёкшегося окроплённого кровью камня. Это его храм, и вполне возможно, что он здесь действует в обход общих правил. Тогда у нас с Полемой просто нет шансов, если, конечно, у неё самой не припасён какой-нибудь козырь в рукаве. Сама она, кстати, ещё мгновение назад не скупилась на угрозы в мой адрес, и никто не даст гарантии, что она не вернётся к ним вновь, как минует опасность. Но эти двое хотя бы не якшались с демонами, чего нельзя было сказать про колдунов ковена. Так что выбор хоть и не очевидный, но, наверное, безальтернативный.

За ту секунду, что мысли молниями пробегали в моей голове, что-то для себя успел решить и Шен.

— Я согласен! — крикнул он, делая шаг вперёд. — Я готов узнать правду и нести её людям.

Слуга Отрёкшегося спокойно кивнул, а Полема от такой патетики скривила лицо, хоть и сама недавно толкала парня на нечто подобное. Я же попытался одёрнуть парня, шагнув за ним, но был впечатан в стену позади себя. Никакой щит не остановил удар тёмного мага, и сырая сила просто вминала меня сейчас в каменную кладку. Дышать стало трудно, рёбра затрещали, а в глазах поплыли мушки, говорящие, что я на гране того, чтобы и вовсе потерять сознание. Мутнеющим взором, я увидел, как спутник Полемы выхватил свой огромный меч и ринулся в бой. Как сама она за его спиной попыталась что-то наколдовать, но и её отшвырнуло в дальний угол.

Давление ослабло, и я сполз на пол. На трясущихся ногах я попытался встать, но зашёлся в приступе кровавого кашля. При каждом содрогании в груди нещадно отзывалось дикой болью. А в голову уже лез вездесущий шёпот, от которого нельзя было укрыться. Камень… Где камень? Мысли путались, и желание разыскать древний артефакт, который я скорее всего выронил, становилось всё менее чётким. Нужно найти… Но зачем? Ведь мне так плохо! А голоса заберут мою боль и избавят от одиночества, наполненного безысходностью. Вся жизнь в конечном счёте тлен, а мир лишь чёрный пепел…

— «Очнись!» — зов Беса попытался пробиться в сознание, но шум других голосов был слышан куда громче. — «Тебе нужен смысл? Тогда возьми мой голод!»

У меня не было сил сопротивляться, но остатки моего «я», ещё не успевшего окончательно раствориться в потоке чужих желаний, дали добро. Вдруг жажда получить что-то способное хоть на мгновение утолить извечный голод обрушилась на меня как ведро холодной воды. Я на секунду вынырнул из своей смиренной апатии и, проморгавшись, увидел шершавый камень, лежащий прямо передо мной. Только сейчас я понял, что он уже на две трети окрасился в тёмно-бордовый цвет. Ещё немного, и он перестанет меня защищать от чёрной печали. А она уже стремительно возвращала себе утраченные позиции, подавляя даже волю и желания Беса.

Ухватившись за артефакт, я мысленно отдал приказ Бесу разорвать нашу связь, ибо она разрушала моё сознание не хуже местной напасти. И на этот раз Бес не стал своевольничать и отступил. Я смог подняться и оглядеть зал, но тут же был вынужден вступить в бой.

Прямо в меня летел живой снаряд в лице облачённого в доспехи стража Полемы. Чудом среагировав на такую угрозу, я сместился в сторону, выставив «баклер», которым отвёл приходящийся по касательной удар. Воин врезался во всё ту же многострадальную стену, от которой я сам отлип буквально мгновение назад. Даже от такого простого заклинания запас существенно просел, а руку обожгло в миг нагревшимся камнем. Вот хрень!

Тем временем, в зале творилась какая-то лютая дичь.

* * *

Зиккурат встретил Джебуса обволакивающей темнотой. Вторая луна не так давно ушла с небосклона, оставив древнее сооружение без толики света. Маг не шёл наугад, он следовал за словами другого слуги их общего господина, оставившего своё послание много столетий назад. Даже удивительно, как сильна́была его вера, и вера всех тех, кто нёс эти знания сквозь тысячелетия забвения. Джебус не знал всего, и не хотел знать. Но даже ему была понятна цена такого служения. Как и возможная награда за такую преданность.

Перед тем, как отправить его в путь, патриарх передал ему свой артефакт — жемчужного паука, свисающего с тонкой цепочки словно с собственной паутинки. Он выглядел таким изящным и хрупким, что страшно было брать в руки. А ещё Джебус помнил слова главы ковена:

— Господин отрёкся от своего прежнего имени, но нити всё ещё слушаются его. Этот кулон станет твоей связью с ним и приведёт тебя к цели. А когда наступит время, поможет свершить задуманное.

А ведь патриарх знал всё наперёд. И место, и время. И даже то, что Джебусу уготовано найти в конце пути. Не знал он лишь одного — самого Джебуса. Вопросы веры и преданности мага волновали куда меньше, чем прочих посвященных. Перспективы и выгоды были куда важнее служения самого по себе. Но сейчас его интересы совпадали с интересами ковена, и потому он честно отыгрывал свою роль.

С самого первого дня он не принимал никакого активного участия в походе за наследием, лишь выжидал, когда все действующие лица сами определят достойных среди них. Кто он такой, чтобы дёргать за ниточки той паутины, которую сплёл его далёкий предшественник ещё во времена Раскола? А может то и вовсе был сам Ткач. Поэтому, спускаясь сейчас по лестнице, он уже слышал голоса тех, кого привела сюда судьба. А некоторых злой рок.

Слова пророчества как-то сами собой ложились на его монотонный шаг, а с каждой пройденной ступенью он ощущал, как крепнет связь с Господином. Заёмная сила вливалась в него, и, казалось, зачерпни из источника, и он тут же наполнится вновь. Наверное, так себя ощущает истинный мастер, или даже магистр, до ранга которых Джебус пока не добрался. Но хоть на это время он сможет себя таковым ощущать. И это было… приятно.

Четверо собравшихся в зале смотрели на него, а он на них. Он чувствовал их напряжение, опасения, но не страх. Даже мальчишка взирал на него без ужаса, скорее даже с затаённой надеждой.

— «Я хочу поговорить с ним», — услышал он в своей голове, и это был первый раз, когда Господин обратился к нему лично. А Джебус вдруг понял, что с тех пор, как он принял от патриарха кулон, все его секреты таковыми не являются. — «Исполни, что должно, и получишь награду», — будто в подтверждение добавил голос.

Что ж, да будет так. Короткий разговор с собравшимися ни к чему не привёл, и магу пришлось применить силу. О, как восхитительно было осознавать собственное могущество! Попробовав такое раз, уже не хочется от него отказываться. Безусловно сильные игроки (а другие не смогли бы сюда добраться) падали безвольными куклами под его ударами, а сам он смотрел на мальчишку, взглядом призывая его на деле подтвердить своё право на встречу с Господином. Тот, наконец, решившись, вскинул нож и…

Вдруг яркий лазурный свет резанул Джебуса по глазам, а ткань мироздания подёрнулась мелкой рябью.

* * *

Я видел, как Шен, остервенело вцепившись в рукоять ритуального кинжала, уже готов вонзить его в грудь потерявшего волю к жизни Свиста. И даже всплеск чудовищной силы не остановил его стремление совершить задуманное. В тот момент, когда лезвие прошло меж рёбер жертвы, тело Полемы уже выгибалось дугой, буквально вися в воздухе. Из её глаз лился лазурный свет, видимый мной однажды, когда Ма́лек одним лишь взглядом убивал мо́роков в храме забытых богов. Само тело девушки содрогалось и кожей излучало свет, который не могла скрыть даже одежда. Из её спины внезапно вырвались крылья, сотканные из лучистых перьев, а сама она закричала от дикой боли. И это Полема, которая наживую прижигала себе раны, едва при этом поморщившись?

Нутро завопило об опасности. Я попробовал встать, но, казалось, что всё помещение сейчас находится под действием гигантского «пресса», и я едва смог распрямиться и сделать первый шаг. Давление света нарастало, он обжигал, норовил оплавить неприкрытые участки кожи на лице и руках. Даже слуга Отрёкшегося попятился назад, выставив перед собой обе руки. Защищающий его щит из тени стремительно таял под неистовым натиском этой лучезарной силы. Стало трудно дышать, окружающий мир словно засвеченная фотография потерял чёткость и сузился всего до нескольких различимых объектов: перевоплотившуюся в ангела мести Полему, стоящего напротив неё слуги Отрёкшегося и каменной арки, внутри которой сейчас разливалась чернильная бездна. Не успел я подумать об этом как следует, как в эту чёрную гладь с головой нырнул Шен, снова пропав из поля зрения.

Первый же удар ангела, бывшего когда-то Полемой, ослепительной вспышкой рассёк зал надвое и врезался в щит колдуна. Казалось, свет выжигает сам воздух, так как мне попросту стало нечем дышать. Забыв про чёрную печаль, я тоже попытался выставить щит полусферу, чтобы оградить себя от последствий разворачивающегося сражения, но, словно заметив это, ангел бросил взгляд в мою сторону, и очередная вспышка лазурных глаз отбросила меня обратно к стене, попутно проломив дыру в щите. В очередной раз сползая с вертикальной поверхности на горизонтальную, я краем глаза уловил, что в полуметре от меня в стене красуется вмятина, шириной с кулачный щит и глубиной с ладонь.

Дышать по-прежнему было нечем, а удар вышиб из лёгких последний воздух. «Ещё немного, и я даже не досмотрю, чем всё закончилось», — в полубреду подумал я.

— «Да очнись ты!» — очередной окрик Беса уже находил лишь слабый отзыв в моём сознание. В этом всепожирающем свете я уже не слышал даже шёпота голосов.

— «Только и можешь, что командовать», — огрызнулся я. — «Тут ангелы с небес сходят, между прочим. Лучше дай совет!»

— «Вспомни пророчество. „Из света в жуть“, помнишь?»

Помнил. И именно поэтому уже на карачках полз к чернеющему даже среди всего этого буйства света порталу. Полз, стараясь не привлекать внимания сильных мира сего к своей скромной персоне, измученной и готовой вот-вот потерять сознание от недостатка кислорода. И лишь перед самим чернеющим провалом своим последним усилием я поднялся с колен, чтобы впрыгнуть туда.

* * *

Темно и прохладно. И сейчас это казалось истинной благодатью, дарящей умиротворение и спокойствие обожжённым светом душе и телу. Но лишь до того момента, как в этой самой темноте не зажглись два новых источника света — пара огромных жёлто-оранжевых глаз, раскосых и с тремя вертикальными зрачками в каждом. Движение монструозных теней впереди и даже вокруг меня подсказывало, что они висят в воздухе не сами по себе, а лишь часть чего-то огромного и невообразимого. Существо такого размера не укладывалось в сознании, и рациональная его часть отвергала саму такую возможность. Но вместе с этим, запрятанные глубоко в подкорку инстинкты кричали и вопили, побуждая встать на колени.

Но я остался на ногах, даже когда глаза мигнули, а кровь в моих жилах застыла. «Иллюзия, это всего лишь иллюзия», — попытался убедить себя я.

— И да, и нет, — раздался голос, который шёл со всех сторон одновременно.

— И что это значит? — решил уточнить я. Если не жрут и говорят, то шанс ещё есть.

— Ты видишь правду. Но ты не здесь.

Стараясь не думать о том, что где-то взаправду существует кто-то столь огромный, да ещё и умеющий читать мысли, я задал другой вопрос, волнующий меня сейчас даже больше.

— Если я не здесь, — я обвёл взглядом темноту, в которой по-прежнему угадывалось движение. — То где? Просто там, откуда я пришёл, я скорее всего мёртв.

— Тебя нет и там, — ответил голос. — Считай это место небольшой петелькой, что выбилась из общего полотна реальности, и теперь выпирает наружу. Пройдёшь по ней и снова окажешься на том же месте.

Карман реальности? Домен? Но тогда…

— А ты тот самый Ткач, который эту петельку создал? — удивляясь собственной смелости, спросил я.

Огромные нечеловеческие глаза медленно закрылись, снова ненадолго погружая пространство во мрак. А затем раздались шаги. Нет, не поступь исполина, а самые обычные, принадлежащие человеку. Ко мне навстречу прямо из темноты вышел мужчина, одетый в необычную тунику. Она была сплетена из тончайших лоскутов серой ткани, причудливо вьющихся вокруг тела и буквально парящих в невесомости. По мириадам нитей, из которых они были сделаны, пробегали чёрно-фиолетовые всполохи, неярким ореолом освещая пространство вокруг. Правая половина лица была закрыта чёрной маской, также висящей в воздухе и повторяющей любые движения её владельца. Левая же принадлежала безусловно человеку, или тому, кто им хотел казаться. Вполне нормальная внешность, разве что необычный цвет глаз — жёлто-оранжевый.

— Ткач — всего лишь символ, один из множества других, — ответил он на мой вопрос, и на этот раз говорил он сам. — Люди любят давать громкие названия тому, чего сами не понимают. И не только люди. Я отрёкся от всех своих прошлых имён, и они тут же придумали мне новое — Отрёкшийся. Ну не глупо ли? Впрочем, иногда это удобно, проще сподвигнуть их на нужные поступки. Если тебе нужен новый пророк, то не лучше ли предстать перед ним в образе бога?

Я невольно оглянулся по сторонам, пытаясь найти Шена.

— Его здесь нет, — снова прочитав мои мысли, сказал мужчина. — Каждый идёт своей дорогой.

— Не дорогое ли удовольствие, для каждого посетителя плести отдельную петельку реальности? — не удержался я от вопроса.

В ответ хозяин этого места даже позволил себе улыбку.

— Зачем? Ведь реальность — это не только пространство, но и время. Наш юный искатель правды уже был здесь, а может ещё только будет. Как и твой попутчик, которого ты зовёшь Бесом. Вы заплатили за вход, но как ты выразился, слишком много посетителей за столь скромную плату. Время на исходе.

— За нами последовал кто-то ещё? — я совсем не горел желанием снова встретиться с крылатой версией Полемы.

— Нет, — опять усмехнулся он. — Хотя я был бы не против поговорить с ней. За семь с лишним веков мои чувства улеглись, и сейчас я готов даже выслушать её. Прежде чем превратить в ничто.

Характер у неё, конечно, так себе, подумал я. Но вряд ли речь вообще про простую слугу Троих.

И вновь благосклонный кивок, в знак согласия с ходом моих мыслей.

— Ты уже видел такое, и знаешь о ком речь. Смертную даже жаль, преданная слуга, готовая пожертвовать собой во имя служения. А может, просто глупа и не понимает, чем ей грозит роль аватара даже на столь короткий срок.

— Смогу я переждать здесь, пока этот «срок» не закончится?

— Ты хочешь спрятаться от волка в логове медведя? — Отрёкшийся удивлённо вскинул единственную видимую мне бровь, и сделал это так… по-человечески.

— Ну, по крайней мере, меня здесь не испепеляют, а разговаривают…

— Не скрывай свою ненависть за рассудительными словами. Я знаю кто-ты, наёмник, и знаю, что ты думаешь о моих методах.

— Тогда наверняка знаешь, как мало веры будет твоим словам. Для своего будущего пророка ты явился в образе бога, но передо мной предстал человеком. А это значит, что ты хочешь о чём-то договориться…

— Не с тобой, — огорошил меня он. — Хоть и не скрою, тебе тоже уготована во всём этом немалая роль. Ты вообще умудряешься совать свой нос во все мои дела, словно неучтённый фактор или глупая ошибка, закравшаяся в длинные расчёты. Иногда она не так уж и влияет на результат, но порой меняет его в корне. Отчасти поэтому я и хочу дать вам шанс.

Его глаза полыхнули оранжевым огнём, а кристалл, укоренившийся в моей груди и таящий в себе суть Ма́лека, вдруг стал словно отрезанным от меня. А ведь я помнил предостережение Первого и весь разговор с Отрёкшимся держал эту нить в своих руках, готовый дать сигнал к нашему общему разрушению. Но теперь было поздно! Канал, связывающий мой источник и кристалл был заблокирован.

— Не переживай. Я всего лишь не хочу, чтобы ты натворил беды, не позволив мне оставить ему послание.

Даже в словах Отрёкшегося может таиться разрушающий яд, но что я мог сейчас сделать?

— Ты нашёл интересного слугу, Ма́лек, — меж тем продолжил он, обращаясь уже явно не ко мне. — Ты вообще всегда мыслил нестандартно и был любопытнее остальных. Чаще других задавал неудобные вопросы и раз за разом спорил с моими ответами. Ты и сейчас спустя столько лет сомневаешься, что выбрал правильную сторону. Ведь так? А всё потому, что чувствуешь ложь своих собратьев, их гордыню, ослепляющую и не дающую им признать свои ошибки и бессилие. Что они сказали тебе? Какими высокими мотивами объяснили своё предательство? Сейчас ты не можешь ответить мне, но это и неважно. Ведь я уже всё решил, и конечный исход неотвратим. Мне даже не нужна твоя помощь в задуманном, но… На одной из тысяч вероятностных нитей я вижу другой возможный финал, в котором я потерплю поражение, а бремя решения упадёт на твои плечи. И хоть шанс ничтожно мал, но если… если это случится, то я хочу, чтобы твои глаза в тот момент были открыты. У каждого своя правда, Ма́лек. Так узнай же мою.

Моя голова взорвалась тысячей красок и звуков, сменяющих друг друга в диком потоке, полностью затопившем моё сознание. Я ничего не видел и не слышал вокруг, будто выпав на какое-то время из реальности. Терабайты информации проникали в мой мозг, но он не успевал зацепиться даже за крохи этих мыслеобразов, словно в него пытались передать не что-то цельное и осмысленное, а наоборот, разбитое и раздробленное на миллиарды мельчайших частичек, перемешанных в произвольном порядке по типам, смыслам и хронологии. Любые попытки собрать этот хаос воедино приводили к головокружению и головной боли, и я быстро от них отказался.

Наконец, информационный шторм в моей голове утих, оставив меня ровным счётом ни с чем. Никаких новых знаний и откровений. Лишь постепенно спадающая с глаз пелена, говорящая о том, что я вот-вот вернусь в сознание. Я даже на секунду подумал, что всё это мне просто привиделось. Я сегодня много раз ударялся об стену, так что не исключено, что я просто валяюсь где-то с пробитой башкой… Но нет, Отрёкшийся по-прежнему стоял напротив меня и смотрел в мои глаза. Когда он заговорил вновь, я понял, что на этот раз он обращается уже ко мне.

— Пока ты носишь в себе его суть, вы связаны. То, что знаешь ты, станет известно и ему. Я вложил в тебя знания, но ключ от них есть лишь у Ма́лека. Если ты сможешь вернуть его в наш мир, то он сможет их расшифровать. До тех пор они бесполезны и даже опасны. Для всех нас.

Я не нашёл ничего умнее, чем просто кивнуть, при этом, не то чтобы соглашаясь со сказанным, скорее обозначая, что услышал его слова. И знающий и ведающий всё в своём собственном кармашке реальности бог это понял.

— Не обманывай себя. Тебе интересно. Именно ты настоящий искатель правды, а не этот глупый юнец. Из таких как ты получаются плохие жрецы и ужасные слуги. Как и из таких, как Джебус, хоть и по совершенно другой причине. Будь его воля, он бы, наоборот, держался от всех этих секретов высших порядков подальше. И это мне в нём даже нравится. В чём-то он сродни честным наёмникам. Продаёт свою преданность и веру за вполне материальные блага. Пожалуй, он мне ещё может пригодиться, а потому не мешало бы ему помочь.

— Если ты про того колдуна, который остался один на один с крылатым аватаром, то дела у него действительно были плохи. По крайней мере, когда я уходил в портал.

— Что ж, придётся потратиться, — с сожалением констатировал стоящий напротив собеседник. — Надеюсь, он это оценит.

А вот я был уверен, что никакого «надеюсь» тут нет. Скорее голый расчёт, про который сам Отрёкшийся не так давно упомянул. И раз он готов понести расходы, значит уверен, что выгода их перевесит. О простом спасении своего слуги тут речь явно не шла.

Жёлто-оранжевые глаза блеснули в ехидной улыбке, подсказывая мне, что я думал в верном направление. А раз так, то и весь наш разговор — результат анализа вероятностей и возможных последствий.

— Тебе пора идти, — загадочное существо, обманчиво напоминающее сейчас простого человека, развернулось и зашагало обратно в темноту. — Бес тоже получил то, что искал. Тебе же, как всегда, придётся позаботиться о них обоих и доставить к цели.

Силуэт окончательно растворился во мраке, а прямо передо мной засиял чернильный портал, призывая более не мешкать и покинуть этот кусочек реальности. Кажется, передышка закончилась.

— Знать бы ещё, куда идти… — пробормотал я, имея ввиду всё сразу.

Как выбраться из зиккурата? Как добраться до Новой надежды, а затем в Трием? Где найти нужную опору Моста, чтобы доставить суть Ма́лека в его домен? Вопросов было много, но ответы на них не последовали. Аудиенция была окончена, и отсчёт пошёл на секунды. Я буквально видел, как пространство вокруг портала, подсвеченное сейчас странным чёрно-фиолетовым светом, начинает стремительно сжиматься, не оставляя мне иного выбора.

Что ж, придётся опять решать проблемы на ходу.

Глава 18

Вынырнув обратно в уже знакомый зал с алтарём, я сделал шаг в сторону и был готов или бежать, или сражаться. Но не потребовалось ни того, ни другого. Первое, на что я обратил внимание, это был запах палёной плоти. А его источник лежал прямо передо мной. От принесённого в жертву Свиста курился неприятный дымок, а его одежда обгорела и оплавилась. Не лучше выглядели и все остальные находящиеся здесь люди.

Тело молчаливого воина так и валялось возле стены, и то, в каком неестественном положении находилась его голова, говорило, что скорее всего он уже не встанет. Лучезарный ангел пропал, а на его месте осталось обезображенное тело девушки. Полема в отличие от своего спутника была ещё жива, но вся покрыта незаживающими ранами и ожогами. Она пыталась ползти, но, кажется, уже без цели. Наконец она обессиленно уронила голову на каменный пол. В другом конце зала лежало изломанное тело слуги Отрёкшегося, не подающее сейчас признаков жизни. Его волосы и брови обгорели, как и рукава плаща, а с кистей рук и вовсе слезла кожа, обнажая плоть и кости. Видимо, его щит всё-таки не выдержал. Вдруг его тело выгнулось дугой, как от удара током, а лёгкие сделали глубокий судорожный вдох!

Первым же моим желанием было добить колдуна, пока он ещё не пришёл в себя. И я даже хотел вытянуть руку, чтобы отправить в его сторону «град», но неожиданно для себя почувствовал, что в моей зажатой сейчас ладони что-то есть.

— «Мы должны сохранить это любой ценой», — мысли Беса были тревожными и взволнованными. — «Нужно уходить отсюда. Он обещал дать нам шанс, но не стоит рассчитывать на Его помощь.»

Я на секунду раскрыл ладонь, чтобы взглянуть на те дары, которые получил на своей аудиенции Бес. Три небольших застывших капли из светлого янтаря. А внутри… Я так и не понял, что было внутри, ибо стоило вглядеться вглубь застывшей смолы, как в глазах начинало рябить, а виски ломить, так что пришлось отвести взгляд. Ладно, с этим можно разобраться и позже, пока же нужно что-то решить со слугой Отрёкшегося. Далеко не факт, что он будет настроен миролюбиво, ведь Бес прав, его господин довольно чётко дал понять, что никаких преференций у нас не будет. Мы для него всего лишь один из тысячи вариантов… и далеко не самый очевидный…

Краем глаза я уловил движение со стороны портала, и развернулся к новой угрозе. Но это был Шен. Его колени дрожали, да и самого его била крупная дрожь, но подбородок был вздёрнут, а в глазах плескалась решимость и неколебимая вера фанатика.

— Подойди ко мне, — голос колдуна застал меня врасплох. Он каким-то немыслимым образом уже стоял на ногах и, не обращая внимания на полученные в бою раны, протягивал обезображенную руку к новоявленному пророку.

Наверное, это был последний шанс. Мой разум кричал о том, что их необходимо остановить. Трудно переоценить угрозу тех знаний, что могли достаться искателю здесь. Они не должны достаться людям! Иначе никакие запреты Императора не остановят кровавую мессу!

— Шен, остановись! — и всё же я не мог вот так просто лишить мальчишку жизни. — Это сделка с Бездной!

— Это не сделка, — покачал он головой. — Это сама судьба.

Он решительно двинул навстречу колдуну, а у меня не осталось выбора.

— Убей их! — словно вторя моим мыслям, захрипела Полема, лёжа на полу.

Стиснув зубы, я вскинул свободную руку с подвешенным заклинанием и уже был готов разрубить обоих, но за долю секунды до того, как «серп» сорвался с кончиков пальцев, помещение тайного храма сотряс мощнейший удар. Пол ушёл из-под ног, и полоса искрящейся силы прошла чуть выше и Шена, и колдуна. Второго шанса мне не предоставилось. Названный Джебусом маг выставил щит, закрывая им и себя и нового пророка, и поспешил по лестнице вверх. Я же, едва держась на ногах из-за продолжающего сотрясаться храма, сунул янтарные камни себе во внутренний карман куртки, а сам бросился к Полеме. Хрен его знает, чем руководствовался мой уставший на тот момент разум, но я всё-таки подхватил её измученное тело, и, рыча от боли, потащил к лестничному проёму.

Только сейчас я понял, в каком плачевном состоянии нахожусь я сам. Каждый шаг отдавался болью в рёбрах, а в тяжёлом дыхании явственно слышался хрип. Всё тело болело от полученных травм, а осыпающиеся камни то и дело норовили добавить к ним новых, и вовсе несовместимых с жизнью. Кажется, храм отслужил своё и теперь решил самоуничтожиться, похоронив вместе с собой нерасторопных посетителей.

А что если проход закрыт? Эта мысль билась в моей голове, пока я поднимался наверх по показавшейся на этот раз бесконечной лестнице. С каждой преодолённой ступенькой вокруг становилось всё темнее, а сил всё меньше. Но я не слышал голосов! С того самого момента, как вышел из арки портала, они не одолевали меня, не пытались залезть мне в голову. Да и сейчас, остервенело продолжая взбираться по этой треклятой лестнице, я был избавлен от этого потустороннего шёпота.

— «Пока „святые слёзы“ с тобой, чёрная печаль тебя не тронет», — пояснил Бес. — «Как и дыхание Бездны.»

— «И за что же нам пожаловали такой дар? Что ты Ему обещал⁈»

Но Бес не ответил. Тем временем подъём закончился, и почти в полной темноте я упёрся в стену. Вот же срань!

— На шее, — тихий шёпот Полемы над моим ухом едва пробился сквозь грохот, доносящийся снизу. — Кулон.

Сгрузив девушку со своей спины, я прислонил её к стене и, стараясь унять дрожь, аккуратно полез рукой за ворот в поисках кулона на её груди.

— Не стесняйся, — попытка Полемы пошутить вышла слабой. Особенно с учётом того, в каком состоянии она сейчас пребывала, и какой аромат горелой плоти от неё шёл.

Наконец выудив наружу то, что искал, я раскрыл похожий на медальон предмет и обнаружил внутри небольшой кристалл. Выемка в стене нашлась ровно по центру, куда я и вложил находку. Перламутровые всполохи подсказали, что мы на верном пути, и уже через секунду я, буквально выволок Полему сквозь открывшуюся полупрозрачную завесу обратно в главный зал зиккурата. Сил снова взвалить её тело на свою спину у меня уже попросту не осталось.

Подземные толчки ощущались и здесь, сотрясая всё основание пирамиды. Пока ещё совсем слабый красноватый свет, ознаменовавший начало рассвета, лился с вершины пирамиды вниз, на каменный пол и колонны. Одна из них прямо на моих глазах пошла крупными трещинами, а затем и вовсе с шумом начала обрушаться, застилая воздух плотной завесой пыли. Вот **#*#**! Похоже не только подземный храм не переживёт этот день. Нужно выбираться отсюда, и как можно быстрее. Но мои люди…

— Да что за **#*#** они там творят⁈ — голос Колтуна слышался даже на фоне грохота. — Нельзя было его отпускать одного! Вы же знаете Мазая, он даже Бездну к верх ногами поставит, не то что пирамиду!

— Да помолчи ты! И осторожнее давай, брата не урони! — это уже Шуст.

— Ты лучше сам мешок покрепче держи! — не остался в долгу он. — Если хочешь, можем поменяться.

— Да заткнитесь вы оба! — рявкнул Дунвест, на правах старшего осаживая перепалку. — Если засыплет вход, то боюсь через тот лаз мы уже выбраться не успеем!

— Идите туда! — указал Сивый. — А я пока пробегусь, поищу командира!

Ну хоть не забыли про меня.

— Да здесь я, здесь! — крикнул я. — Помоги мне, у нас тут ещё один раненый!

Почти сразу после этого из облака пыли на встречу мне выскочил наш бывший мрачный, рукой отгоняя от лица продолжающуюся сыпаться со всех сторон мелкую каменную крошку.

— А где пацан? — спросил он, удивлённо глядя на Полему.

— Ушёл уже. Потом объясню.

Я помог закрепить всё-таки потерявшую сознание волшебницу на его спине, после чего сам поковылял за этим тандемом, стараясь не отставать. Когда мы миновали центральный столп, за нашими спинами оглушительно треснуло, а прямо под ноги свалился труп одного из рыцарей. Только почему-то был он в одном поддоспешнике и измятом шлеме. Собственно, по нему я и понял, что это он. Я бросил короткий взгляд наверх, но розовая от рассветного солнца пыль не давала разглядеть ничего дальше пары метров. Судя по продолжающемуся грохоту и тряске, начала разрушаться центральная колонна, а вместе с ней и лестница.

— Быстрее! Сюда! — голос Дунвеста впереди призывал нас поторопиться. — Вход почти завалило!

Сивый, определив по голосу напарника направление, зарычал и перешёл на лёгкий бег. Ну а я, используя последние крохи силы, выставил над нами купол щита, в который то и дело начали прилетать каменюки размером с крупные булыжники. Уже перед самым выходом, когда сквозь пелену поднявшейся пыли я увидел машущего рукой Дунвеста, защита всё-таки сдохла, а небольшой камушек, прилетевший откуда-то сверху, угодил аккурат в мою многострадальную голову. Свет померк, а дальнейшие события уже происходили без моего участия.

Лишь иногда особенно громкие споры Зайцев ненадолго касались моего сознания, пребывающего сейчас в полубреду. В эти моменты сквозь саднящую боль в груди и подкатывающую тошноту до меня доносились обрывки их фраз, и чаще всего это была ругань.

* * *

— А я тебе говорю, что медлить нельзя! Если проторчим здесь хотя бы до полудня, то попросту не успеем!

— Зеф говорит, он совсем плох. А на ходу он его не залатает. Не говоря уже об этой… На ней вообще живого места нет.

— Да и хрен с ней! Кто она нам? Командир, может, и не вспомнит про неё, когда очнётся, а мы её переть должны? Отправился за сокровищем, а притащил какую-то бабу, да ещё и в таком состоянии!

— Шуст, ты за словами-то следи.

— А что я? Разве неправду сказал? Ещё раз говорю, бросаем всё лишнее и выдвигаемся к Песчаной черепахе. Там сможем перевести дух и пополнить запасы воды, которую кто-то забыл взять!

— Я тащил твоего брата!

— А я твой мешок! И я думал, что там вода и припасы!

— Сам же говоришь, — буркнул Колтун, словно извиняясь. — До Черепахи день пути, будем там к вечеру.

* * *

— Вон начало подъёма, до него не больше 3-х лиг.

— Думаешь, успеем?

— Должны.

— Сивый, ну хоть ты скажи рыжему, пусть бросит мешок.

— Да что ты заладил? Хочу и тащу. Это не мешает мне меняться с тобой сменами.

— Да ты же на ногах еле стоишь. Скоро сам свалишься, и тогда что? Нам ещё и тебя тащить⁈ Тогда точно все здесь сдохнем!

— Я справлюсь!

* * *

— Там засада.

— Сколько их.

— Много, шансов у нас нет. Тем более без Мазая.

— Зеф, как у него дела?

— Лучше. Но нужен привал.

— И что нам делать? Они явно нас ждут. Ну или кого другого, кто вернётся с искомым из Мёртвого города.

— Сраные шакалы! Решили забрать у нас то, что не смогли заполучить сами?

— Ожидаемо, если честно. Но у нас выбора всё равно нет. К тому же, не считая обгорелой волшебницы, разве мы что-то там нашли?

— Об этом лучше знает Мазай. Колтун, ты что делаешь? Зачем роешь песок?

— Хрен я что им отдам! Лучше здесь прикопаю…

— Да тише вы, кажется, командир очнулся.

Я с превеликим трудом разлепил глаза, борясь с желанием снова провалиться в благостное забытье. Там не было этой боли и пакостного самочувствия. Ощущение было из разряда тех, когда по пьяни поучаствовал в серьёзной драке, проиграл и был избит. И на утро твоё тело страдает и от ушибов, и от похмелья, и даже от упавшей самооценки. Страшно хотелось пить, о чём я и попытался сообщить.

— Пх…ть, — я даже свой голос не узнал, но знающий своё дело лекарь поднёс небольшой мягкий бурдюк с водой к моему рту.

Сделав несколько глотков, я попытался оглядеть пространство, но в голове тут же зашумело и поплыло. Всё говорило о том, что в сознание я пришёл слишком рано, а от того — ненадолго.

— «Скажи им, чтобы оставались в пустыне», — Бес в отличие от меня так не страдал. — « Слёзы защитят нас. Главное, пусть не отходят далеко.»

О каких слезах идёт речь, я понял не сразу. Но Бес услужливо подкинул образ тех странных застывших янтарных капель.

— Слушайте… Печаль не тронет. Даже ночью. Верьте мне.

На это я потратил последние силы и вырубился вновь, так и не узнав, насколько убедителен я был.

* * *

— Озеро! Не дальше двух лиг отсюда. Небольшое, но воды достаточно.

— А тебе не показалось?

— Нет, дошёл до самой кромки. Да оно прям на древнем тракте.

— Воды у нас действительно нет, совсем. Но ты помнишь, что говорил Шен? Пить такую нельзя, иначе сойдём с ума.

— Но мы пережили ночь! Может и вода более не опасна?

— Не знаю…

— В конце концов можно проверить на ком-то одном. Всё лучше, чем помирать всем…

— И как мы определим, кто это будет?

— Ну можно попробовать вон, на ней.

— А как мы поймём, всё ли у неё в порядке с головой, ежели она до сих пор без сознания?

— И то верно. Ладно, давайте дойдём до озера, там решим…

* * *

— Шуст, ты как? Ничего не замечаешь необычного?

— Да ты **#*#**! Всё со мной в порядке!

— А по роже не скажешь… Весь покраснел и дрожишь.

— Я бы на тебя посмотрел, если бы ты отравы выпил и ждал, подействует или нет!

— Жребий честный был…

— Сколько уже прошло?

— Достаточно. Думаю, если не подействовало, даже когда солнце село, то уже и не случится ничего. Вот только на разведку больше не ходи. Мне кажется, гадость эта никуда не делась, просто она не работает, пока мы недалеко от Мазая.

— Ладно, хрен с вами, налейте и мне. Нет сил больше терпеть.

— Ну как знаешь, Колтун. Держи…

* * *

— На воротах стражи раза в четыре больше, чем когда мы покидали город. Всех выворачивают чуть ли не наизнанку.

— Думаешь, нас встречают?

— Не исключено. К тому же у нас столько раненых, вопросы в любом случае будут. Нужно обходить город, попробуем через западные.

— **#*#**, это ещё один день. У меня уже сил нет.

— Не ссы, Колтун, я сам пойду.

— Да куда ты пойдёшь? У тебя ноги трясутся. Кожа кости обтянула. Ты, Хорки, был дрищом, так хоть жилистым, а сейчас на скелета похож. Лежи уже, дотащим как-нибудь. Ты главное мой мешок держи, а я уж вас обоих волочь буду.

— Да это ж не мешок, а целый баул.

— А ты всё равно держи.

— Смотрите, телега порожняя идёт. Дунвест, ты хоть и грязный, а всё одно вид не такой разбойный имеешь. Иди договорись…

* * *

По-настоящему очнулся я уже на мягкой кровати, под головой ощущая перьевую подушку. На этот раз сознание не торопилось покидать меня вновь, и я даже вдоволь успел насмотреться на причудливый орнамент полукруглого и белёного потолка. Его я, к слову, уже видел ранее, в резиденции Ерины в Новой надежде. Добрались, значит.

Дорога помнилась короткими эпизодами, даже последняя её часть, когда я вроде пришёл в себя, но лишь для того, чтобы меня пару раз стошнило от качки в раздобытой парнями телеге. После чего Зеф избавил меня от мучений, снова погрузив в сон.

Но вот сейчас моё состояние можно было оценить как средне паршивое, что уже не могло не радовать. Хотелось удовлетворить все свои естественные потребности, а ещё получить информацию. Кажется, наше возвращение не оказалось столь уж простым. Найденный рядом на тумбочке колокольчик помог привлечь внимание слуги за дверью.

Вдруг тревожная мысль прострелила моё сознания, и я лихорадочно полез за пазуху. Напрасно, ведь одежда на мне была другой!

— «Они где-то неподалёку», — голос Беса был на удивление спокойным. — «Мы найдём их.»

Спустя примерно час я уже разминал своё затёкшее за пару дней лежания тело, когда Сивый явился с докладом.

— Выглядишь, будто по тебе рогач потоптался, — оглядел меня он. — Но я, как и все парни, рад, что ты наконец очнулся. Если честно, без тебя было очень трудно организовать этих самодовольных увальней. Похоже, что наш отряд держится исключительно на твоём авторитете.

— Хорки разве не очнулся? — спросил я, ведь на период моей недееспособности именно он должен был выполнять руководящие функции.

— Очнулся, уже строжится и командует во всю. Но ты же знаешь, что он этого не любит. Ситуация пока спокойная, но кто даст гарантию, что всё не перевернётся с ног на голову уже завтра?

— Есть предпосылки? — на всякий случай уточнил я.

— Ещё какие. Город гудит, как улей пчёл, в который сунули палку. И, похоже, что этой палкой являемся мы. Точнее, везде ходят слухи, что кто-то всё-таки смог вернуться из похода в Мёртвый город, и он уже в Новой надежде. Так что, сам понимаешь, это лишь дело времени, когда наше местоположение перестанет быть секретом.

— Так, давай по порядку. Что случилось после того, как я и Шен спустились вниз?

— Если вкратце, то мы еле унесли ноги. Мы ждали вашего возвращения, ну или хотя бы рассвета, чтобы отправиться на ваши поиски, но как только первые лучи солнца показались из-за горизонта, весь этот чёртов храм начало трясти словно стакан с игральными костями. Мы спешно похватали пожитки, но с учётом раненых многое пришлось оставить там, наверху. Когда мы встретились с тобой, парни уже прошли через главный вход, которой снова начало заваливать песком. В итоге тебя и эту девушку мы с Дунвестом вытащили буквально в последний момент. Пирамида обвалилась, по крайней мере, я лично видел, как её верхняя часть рухнула прямо внутрь. Грохот стоял такой, что уши пришлось прикрыть. Ну а дальше, посовещавшись с парнями, мы двинули в обратный путь. Сам понимаешь, с 4-мя лежачими дорога вышла не самая приятная. Да ещё дважды мы видели крупные отряды, которые ожидали нас на Песчаной Черепахе и Скале Плача. Пришлось обойти стороной и ночевать в пустыне.

Сивый сделал паузу, выжидательно посмотрев на меня, но увидев, что я не тороплюсь давать комментарии, протянул мешочек с найденными в храме янтарными слезами.

— Эти штуки были у тебя, когда мы прибыли сюда. И я решил, что лучше они побудут у меня, пока ты без сознания. Парням не рассказывал.

— Верное решение, — кивнул я, забирая их обратно. — Как вы проникли в город?

— На восточных воротах тоже досматривали всех, пришлось идти к западным. Там Шуст пробрался в город и нашёл Меркаша, который помог нам добраться сюда, минуя стражу и досмотр. Во сколько монет это ему обошлось, лучше спросить у него самого, но рожа была кислая, словно он тех жёлтых штук наелся, от которых наш Колтун изжогу заработал. Это было два дня назад.

— Что с ребятами?

— Хорки и Пруст уже на ногах, обошлось без последствий. Ходят теперь шрамами меряются, у кого больше. А ещё соревнуются, кто Зефа лучше отблагодарит. Закормили уже парня сладостями с местного базара. Не будь он лекарь, сам бы наверно слёг от такого рациона.

— А Полема?

— Волшебница? Живая. Если честно, то парни хотели её бросить, и не раз. Ты их не вини, нам правда трудно пришлось… Но я их убедил, ведь я-то её помню. Это же она нас тогда спасла от демона и его смрада? Получается, что долг вернули.

— Получается, что так. Но с неё лучше глаз не спускать. Не могу сказать, что мы с ней по одну сторону.

Сивый кивнул, принимая к сведению важную информацию, но тут же пояснил.

— Пока опасаться нечего. Зеф говорит, что использовать магию она не сможет, возможно, даже никогда. Но в сознание она тоже пришла и передала, что хочет поговорить с тобой.

— Ясно. Давай теперь к текущим делам. Кто нас ищет и зачем?

— Судя по всему, нас ищут все кому не лень. Но прежде всего, королевская гвардия. Ведут допросы, проводят обыски. В том числе королевские маги, так что сам понимаешь… клубок этот они рано или поздно распутают. И вряд ли они хотят нам вручить верительные грамоты в благодарность за подвиг. В лучшем случае всё отберут, а в худшем… В общем, все мы сильно рискуем. Как и Меркаш, который уже неоднократно об этом упомянул.

— Где он сам?

— С утра как раз занимается вопросом нашего перемещения из города. Вроде как у него были идеи на этот счёт. Но лучше тебе самому с ним переговорить, с глазу на глаз. Я передам ему, что ты очнулся, как он появится.

Да уж, парням на самом деле пришлось непросто. И нужно будет их как следует отблагодарить за проделанную работу. Но чуть позже, пока же дела не ждут. Пожалуй, сперва навещу Полему, лучше расставить все точки в этой истории, прежде чем двигаться дальше.

Узнав, где её разместили, и хлопнув Сивого по плечу, я поковылял в указанном направлении. И на этот раз я чувствовал, что с каждым шагом жизнь ко мне возвращается. Надо бы Зефу тоже чего-нибудь задарить. Но не сладости, их много есть вредно. А наоборот, что-то полезное… для нас всех. Например, несколько уроков у опытного мага-лекаря, или какой-нибудь редкий и сильно полезный фолиант с описанием техник и практик аспекта жизни. Где бы его только раздобыть? Впрочем, ответ был на поверхности, но до Блурвеля нам ещё нужно было как-то добраться. И тут уже возникал второй вопрос — что же я собираюсь передать самому нанимателю…

Полема лежала на кровати, и лишь открытые глаза говорили, что она в сознании. Магия Зефа не смогла убрать полученные шрамы. Да он, наверняка, и не пытался это сделать. Всё же у него были более приоритетные задачи в лице меня, а также Пруста и Хорки. Но девушка была жива, и жива лишь нашими с парнями стараниями. Надеюсь, даже слугам Троим ничто человеческое не чуждо.

Наконец Полема повернула голову в мою сторону, демонстрируя пострадавшее лицо.

— Хреново выглядишь, — словно сговорившись с Сивым, поприветствовала она меня. — Что, твои зайчата растормошили тебя, не зная, что им со мной делать дальше?

— Может, мне самому надоело валяться без дела. К тому же эти «зайчата» протащили твоё малодрагоценное для них тело через всю пустыню, чтобы ты могла лежать сейчас здесь и дерзить их командиру. Кстати, наш лекарь говорит, что твои дела куда хуже моих. И это я не про внешний вид.

Полема скривила обгорелые губы, отчего едва покрывшаяся свежей коркой кожа на лице треснула и пошла сукровицей.

— Верно он всё говорит. Я даже не уверена, что стоило меня спасать. Я теперь… пустышка, Мазай. Источник меня не слушается, каналы выгорели, а любые попытки наладить что-то внутри лишь приводят к боли и ещё бо́льшим разрушениям. Но что хуже всего, я… Я больше не чувствую связи. Совсем. Она более не считает меня своей слугой, как и её некровные братья. Но ведь я служила им с честью? Тогда почему?

Полема замолчала, отведя взгляд и бесцельно смотря куда-то в стену, словно до конца ещё не веря в произошедшее.

— Ты удивлена? — спросил я. — Разве судьба слуг волнует их господ? Ты — разыгранная карта, исполнившая своё предназначение, но нынче для них бесполезная из-за полученных травм. Им проще найти новую, нежели возиться со старой. Если твоя связь с ними действительно оборвалась, то радуйся этому, дольше проживёшь.

— Да откуда тебе знать⁈ — и в этом вымученном крике волшебницы была перемешана обида, злость и надежда. — Что ты знаешь об их добродетели и священной миссии⁈ Наслушался проповедей про́клятого бога и теперь строишь из себя мудреца⁈ Тебе следовало оставить меня там! Слышишь⁈ Лучше уж умереть, на краткий миг познав истинную силу своей госпожи, чем продолжать жить в уродливом теле и с искалеченной душой!

Казалось, что эта вспышка отняла у женщины последние силы, и она обмякла в кровати, вновь уставившись в потолок. Спорить с ней я точно не собирался.

— Я лишь вернул тебе долг. И в твоей смерти тебя не ограничиваю. Но если решишься на такое, то лучше не здесь. Перед приютившим нас хозяином будет неудобно, да и парням будет обидно, что они тащили тебя всё это время зря. Пусть лучше верят, что сделали благое дело. Просто доберись до любого другого города и выйди на площадь, дай миру знать, что ты жива. И преисполненные добродетелью Трое убьют тебя не колеблясь. Во благо своей миссии, так сказать. Твои знания опасны, Полема, а поводок, что держал тебя на привязи, сгорел в том очистительном огне, лишая тебя не только связи, но и надзора.

Ответила она не сразу. И сказанные ей слова уже не горели таким фанатичным огнём.

— Может ты и прав, Мазай, и это лучший вариант из всех.

Сам факт того, что она не отрицала такой сценарий, говорил уже о многом. Что ж, возможно, случай не совсем уж запущенный, и можно попробовать из этого что-то получить.

— Вариантов всегда больше, чем один. Например, ты можешь обменять свои знания на новую жизнь. Я знаю двух магов, один из которых может излечить твоё тело, а другому под силу вернуть тебе магию. Однако, и тот и другой равнодушны к золотым монетам и предпочитают получать оплату либо услугами, либо информацией. Если всё-таки надумаешь, дай знать до нашего отбытия из города.

Волшебница промолчала, а я вышел из её спальни. Долг я вернул, и теперь у меня была возможность сделать обязанной уже её. И пускай для Троих она была отработанным материалом, но таких людей как Полема нельзя списывать со счетов раньше времени. В конце концов, слово «преданный» имеет два значения.

В коридоре я неожиданно столкнулся с Меркашем, и тревога на его лице читалась невооружённым взглядом.

— Очнулся? Это хорошо. В городе начались волнения, — сообщил он, тут же переходя к делу. — Появилась информация о том, что храм трёх богов в Мёртвом городе рухнул, и последователи Ткача этим во всю пользуются. Уже были случаи поджогов и грабежей местных святилищ, а, так называемых, проповедников новой эры на улицах города становится с каждым днём всё больше. Новая вера распространяется как пожар.

— Постой. Но леди Ерина, помнится, была не против новой религии и даже искала в ней спасение. Так чего ты боишься, Меркаш? Может, наоборот, стоит пошевелить эти связи, чтобы помочь нам выбраться из города?

— В том-то и дело, Мазай, что все те, с кем мы имели дело в недавнем прошлом, мертвы! А те, кто пришёл к власти в этом культе забытого бога, не прочь разыскать некий отряд наёмников, вернувшийся из Мёртвого города. Они знают ваши имена и дают весьма точное описание. А зовут вас не иначе, как святотатцами, укравшими какие-то святыни их ненаглядного божества! А ещё вас ищет королевская гвардия, и причин для этого у них не меньше. Да хватит и той, что вас обвиняют в осквернении и разрушении храма наших богов. Вам нужно уходить, и как можно скорее!

— Мы не то чтобы против, Меркаш. Но как нам это сделать?

— Я подготовил торговую галеру. Она ждёт в порту, отплываете завтра в полдень.

— Вот так просто? Погрузимся на торговое судно и поплывём домой? И кому ты решил нас сдать, Меркаш? Культистам или гвардейцам?

Желваки на лице южанина заходили от злости и раздражения.

— Если бы я хотел вас сдать, — процедил он. — То сделал бы это ещё на воротах города, не дожидаясь, когда ты придёшь в себя!

— Тогда объясни подробнее, — примирительно сказал я. — Пока твой план выглядит самоубийственно.

— Во-первых, вы поплывёте не домой, а в Сияющий град. Гезирцы по-прежнему не пропускают наши корабли на ту сторону Торгового залива, но вдоль южного побережья путь открыт. Во-вторых, ничего грузить на галеру вы не будете, она уже и так загружена под завязку вполне легальными товарами, которые перед отправкой наверняка проверят ещё раз. А сами вы отправитесь в плаванье в качестве гребцов. В порту сейчас тщательно досматривают всех, а ваше оружие и доспехи точно привлекут внимание. Я не могу так рисковать, поэтому их я вышлю позже, по сухопутному маршруту, когда ситуация успокоится. За лошадей готов дать хорошую цену прямо сейчас.

— То есть мы безоружные сядем на вёсла? Надеюсь, хоть цепями нас приковывать не будут?

— Я же сказал, это моя галера, на ней рабов нет. Но грести придётся. Справитесь?

Я прислушался к своему организму, и тот ответил отрицательно. Остаётся надеяться, что за сутки, ситуация улучшиться, и я не подохну после первого же трудового дня. В любом случае, лучше проконсультироваться с Зефом.

— Лошади нам будут нужны, — всё же решился я. — Передашь их так же в Сияющем граде, вместе с нашими вещами. А вот телегу попрошу пристроить, вместе со всем добром внутри. Знаю, что товар специфический, но всё же надеюсь на твои навыки и связи, Меркаш.

— Хорошо, — торговец даже позволил лёгкую улыбку. — Но комиссия известна, четверть от стоимости.

— По рукам, — я даже не стал спорить, не шибко надеясь на коммерческий успех этого предприятия. Хоть что-то выручить со ставшего обузой товара, и то хорошо.

— Я отдам распоряжения, а ты готовь своих людей. Корабль отплывает завтра, но будет лучше если твои бойцы окажутся на галере раньше. И не все сразу, а по одному. Одежду я уже подготовил, проводником будет…

Договорить нам не дали. Наше внимание привлёк спешащий со всех ног Сирай, а вслед за ним появился и Шуст.

— Стража у ворот, у них бумага короля.

Стоящий за спиной помощника Шуст кивнул, подтверждая сказанное.

— Тогда у вас уже нет времени, — Меркаш сокрушённо покачал головой, но тут же начал давать указания. — Уходите через запасной ход, после чего направляйтесь в порт. Сирай покажет дорогу. И постарайтесь сделать это так, чтобы вас не заметили. Иначе отвечать уже придётся мне и моим людям.

— Девушка… — начал было я, но тот перебил меня.

— Я позабочусь о ней. Уходите!

С той самой минуты события завертелись с ошеломительной скоростью. Вот мы бежим уже в какой-то сарай, по пути собирая всех остальных Зайцев, с которыми у меня даже не было времени толком поговорить после моего пробуждения. Вот мы переодеваемся в какие-то тряпки портовых грузчиков, при чём ещё пахнущие их прежними владельцами. Колтуна при этом пришлось уговаривать больше всех, ведь он категорически не хотел расставаться со своими вещами. И лишь обещание, что всё имущество к нам чуть позже вернётся, немного его успокоили. А дальше узким тоннелем мы пробирались до большой сточной канавы, от которой на выходе нас отделяла толстенная металлическая решётка. Сирай выудил из-за пазухи ключ и дважды провернул его в висящем здоровенном замке. Решётка распахнулась, а мы выбрались наружу, чтобы тут же по щиколотку провалиться в зловонную воду.

Смешаться с толпой в таком людном городе, да и ещё и в сгущающихся сумерках — не такая уж большая проблема, но вот миновать дежуривших в порту стражников так просто не удалось. Это больше было похоже на блокаду с контрольно-пропускным пунктом, чем на обычный отряд, следящий за порядком в доках. Сирай вдруг достал подозрительный бутыль и без предупреждения начал плескать из него на нас. За что чуть не получил в глаз от Колтуна.

— Делайте вид, что пьяные, — дал совет помощник Меркаша, а от жидкости, которой он нас окропил явственно несло дешёвой крепкой самогонкой. — Ваш корабль «Весенняя гроза», стоит на 7-й пристани. Вас встретят.

После сказанного, он сам направился напролом через пост охраны. Там он начал спорить со стражей, что-то им доказывая на повышенных тонах и то и дело тыкая пальцем куда-то в сторону порта. В общем, оттягивал внимание на себя, как мог.

— Пошли что ли, — сказал я, до конца не уверенный в том, что такой маскарад нам поможет избежать лишних вопросов.

Как только мы поравнялись со стражниками на посту, один из них перегородил нам путь. Взгляд его был полным презрения и собственного превосходства.

— Кто такие?

Не успел я ответить за всех, как из-за спин блюстителей порядка послышался скрипучий голос, который до этого момента я слышал всего лишь однажды.

— Где вас носит, ленивые лентороги? Захотели остаться без жалованья? Да вы у меня без сна грести будете, до самого Сияющего града!

Старик Хеннет, освобождённый нами с тауронской галеры, сейчас выглядел куда опрятнее нас. Чистая и добротная одежда местного фасона, кожаные сапоги на ногах и такой же пояс, на котором примостился кошель для монет и ножны под кинжал. Седые расчёсанные волосы, были подвязаны широкой полоской ткани.

— Я же ясно сказал, не выходить в город, свинячие вы ублюдки! Вы что, налакались уже? Сволота неблагодарная, если б завтра не в море, я бы с вас шкуру живьём содрал. И сдеру ещё, когда прибудем в порт! Ясно, козлиные яйца⁈

Понося нас на чём свет стоит, Хеннет протянул какие-то бумаги стражнику, и тот нехотя их просмотрел. После чего кивнул двум своим подчинённым, чтобы те нас досмотрели. Ничего ценного в карманах выданной нам одежды не обнаружилось, разве только пригоршня медяков, почти все из которых под одобрительное кивание старшего были изъяты стражей. Хеннет сделал вид, что хотел было поспорить с таким актом грабежа, но под тяжёлым взглядом сержанта, отступил, молчаливо соглашаясь с такой экспроприацией. Я стоял за спинами остальных переодетых наёмников и вливал энергию в «отвод глаз». Ведь у меня-то в отличие от остальных, было кое-что ещё. Мешочек с янтарными слезами я Меркашу оставлять не стал, как и рассказывать ему об этой находке.

То ли хватило моих навыков, то ли стражники устали обшаривать дурно пахнущих гребцов, но мне всё-таки удалось миновать охрану «нетронутым».

— А ну марш отсыпаться, срань засохшая! — скомандовал Хеннет, чуть ли не пинками подгоняя нас в правильном направлении.

«Весенняя гроза» оказалась небольшой галерой, с одним рядом банок по восемь вёсел с каждой из сторон. Перед тем, как взойти на палубу, я не удержался и шёпотом спросил у него:

— Море не отпускает тебя, старик?

— Ну так я считай полжизни в нём провёл, — пожал он плечами. — Ничего другого и не знаю. Зато теперь я это делаю по своей воле. К тому же в этот раз гнуть спины придётся вам, а не мне. Работу мне предложил Меркаш, и я и дальше планирую иметь с ним дело. Поэтому свою роль вам придётся отыграть до конца. А так как я старший по гребцам, то впредь вам лучше не обращаться ко мне без повода. Передай это своим людям, а то некоторым из них явно не понравилось, как я их называл.

— У нас есть раненые…

— На весле по три гребца, думайте сами. Да и темп будет невысокий, справитесь. Я в своё время с лихорадкой даже веслом орудовал, и с вывихнутым плечом грёб на три удара. А однажды меня понос одолел, и прямо в тот момент, когда пара пиратским галер своими носами в нашу кормы тычелась. Ничего, обосрался, но справился.

Я на браваду не ответил, но мне такое геройство было ни к чему. Если я пойму, что кто-то из Зайцев не тянет по состоянию здоровья, значит он грести не будет. И отсутствие у нас оружия помехой этому не станет. Источник продолжал восстанавливаться, и завтра я буду готов диктовать свои условия на этом корабле. Но это на крайний случай, конечно…

Ночь прошла спокойно, хоть и без комфорта. Спать среди ещё четырёх десятков вонючих гребцов, от многих из которых, кстати, разило самогоном ещё похлеще чем от нас — то ещё удовольствие. Но для дела можно и потерпеть. Ради конспирации мы даже не общались друг с другом, делая вид, что не особо знакомы. Ну а в полдень следующего дня мы вышли в море, и желание вести разговоры отпало само собой. Я сидел на одной банке с Горунаром и Шустом, да ещё ближе к борту, и лишь за счёт этого смог дотянуть свою лямку до самого конца. Как и Пруст с Хорки, которых мы тоже усадили на разные вёсла и в нужные места. В общем, устраивать бунт и захватывать корабль не пришлось, хоть и было тяжело. Очень тяжело.

Когда мы увидели долгожданный порт Сияющего града, в моём теле не осталось мест, которые бы не хотели покоя. Самой большой благодатью в этот момент нам казалась возможность просто ничего не делать. Пожалуй, в этот раз мы даже не пойдём в дом удовольствий по случаю завершения контракта. Ну по крайней мере, не сразу. Ведь там тоже нужно будет напрягаться, а лично мне хотелось просто лежать. На мягкой и чистой постели, а не в трюме пропахшей солью и потом галеры, среди полусотни грязных мужиков.

Прибыв в порт, мы даже получили расчёт от Хеннета, словно и вправду обычные гребцы. Во всех полученных мешочках были медяки, которых едва хватит пару дней покутить в кабаке. На большее гребцы и не рассчитывают, ведь спустя это время они снова выходят в море. Тяжёлая жизнь, лишённая особого смысла. Впрочем, лучше уж так, чем судьба безвольного раба, лишённого и таких простых радостей. И лишь в моём мешочке вместо меди было серебро. Меркаш позаботился и об этом.

Сняв скромное жильё и прикупив простой, но чистой одежды, мы принялись ждать вестей от помощника Ерины, а заодно и наше имущество. Колтун так и вовсе изнывал в нетерпении и иначе как прохиндеем и пронырой южанина не называл. Очень уж он переживал за свою амуницию и оружие, и тем самым успел нам всем изрядно надоесть. Ведь и мы тоже не меньше рыжего хотели вернуть всё обратно!

Чтобы скрасить ожидание, я изучал город, слоняясь по его многочисленным улочкам и вытянутой полукругом набережной. И с каждым днём всё больше убеждался, что Сияющий град сильно отличался от Новой надежды. Будучи даже бо́льшим по численности, он всё же не производил впечатление переполненного муравейника. Возможно, потому что существенная часть состоятельного населения проживала за стенами центрального града, предпочитая шуму центральных улиц уединение и роскошь своих загородных резиденций. Вокруг города располагались плантации и виноградники, тянущиеся от побережья до невысоких Туманных гор. Их и горами трудно было назвать, но вино из здешних мест, действительно, ценилось по всему Павелену. Да и в целом, уровень жизни здесь был явно повыше, чем на востоке полуострова. Правда, очевидные проявления этого богатства прятались за стенами роскошных поместий и дорогих усадеб. И лишь когда их владельцы появлялись на самых чистых и ухоженных улицах города в окружении своей охраны и слуг, простой люд мог поглазеть на них и убедиться в этом сам.

Какого же было наше удивление, когда в очередной раз прогуливаясь неподалёку от западных торговых рядов, в одном из таких представителей местного бомонда мы неожиданно узнали Гвидо.

Эпилог

— Ты не ошибся? Это точно он?

Мы все с недоверием смотрели на Колтуна, который и наткнулся на нашего «старого знакомого».

— Я этого ублюдка хорошо помню, я ж его всю дорогу до Причала охранял. Разодет как павлин был, а на голове берет с пером, набок сдвинут, чтобы дырку не видно было.

— Какую дырку? — не понял Дунвест.

— А ту, что на месте уха осталась, когда наш командир его оттяпал.

— А зачем? — на всякий случай уточнил Зеф.

— Да говорю же вам, мудак он. Они со своим папашей людей тёмным колдунам отдавали, чтобы те их в жертву приносили. Ну и нас они грабануть хотели.

— Тогда странно, что наш командир одним ухом ограничился, — Дунвест вопросительно глянул на меня.

— Долгая история, — ответил я. — Расскажу за ужином. Кстати, барон Волка упомянул, что владетель Гариго мёртв. Значит, его сынишка предпочёл покинуть родные земли и осесть здесь.

— Мазай, но ведь мы же не пройдём мимо такого подарка судьбы? Эта тварь заслуживает смерти.

И с рыжим сейчас были согласны и братья, и Горунар, который сурово нахмурился и одобрительно кивнул.

— Успокойся, Колтун, — сказал я. — И вы все. Сначала предлагаю проследить за ним и выяснить подробности. Дальше решим, как нам поступить.

Что ж, глаза не подвели нашего парня, и подмеченный им молодой богатей действительно оказался бастардом владетеля Гариго. Сивый, которого тот не смог бы опознать в лицо, проследил за ним до самого поместья, расположенного в 5 лигах западнее города. Правда, наблюдать пришлось издалека, так как сам дом и территорию вокруг него охраняло по меньшей мере 2 десятка вооружённых людей. И по словам бывшего мрачного, вид у них был не самый честный и достойный.

Но откуда у внебрачного сыночка мелкого аристократа такие деньги? Даже если предположить, что отец дал ему в дорогу сбережения, или же он сам их «взял» после его смерти, то один чёрт не выходит. Все знали, что стоимость жизни в Сияющем граде была куда выше, чем в северных королевствах. Да мы сами убедились в этом сполна, платя серебром за ветхое жильё. Зато на деньги здесь можно было купить что угодно, даже землю и титул. Это-то и манило сюда богатых купцов и наворовавшихся чиновников, решивших, что на их век хватит и пора пожить для себя, больше не рискуя потерять голову на плахе. Но чтобы содержать такое количество охраны, это сколько же нужно регулярно тратить? Тем интереснее было познакомиться с новой жизнью этого ублюдка поближе.

— «А ещё у него может оказаться что-то ценное для нас», — голос Беса, как всегда, взывал к моей алчности. Но в этот раз я был с ним даже согласен.

* * *

Гвидо сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и без особого интереса наблюдал за тем, как его подручные со знанием дела избивают связанного человека. Тут главное не перестараться, ведь тогда заказчик может остаться недовольным, окончательно потеряв возможность вернуть свои деньги. А своей репутацией Гвидо дорожил, ведь в этом бизнесе она значила едва ли не больше, чем люди и связи.

Перебравшись в Сияющий град, он быстро понял, что тех средств, которые обнаружились в казне его отца, не хватит даже на пару месяцев роскошной жизни, о которой он так грезил. Сделка с ковеном не состоялась, а значит, и виноградник с поместьем ему не достались. Но Гвидо был из тех людей, которые добиваются своего несмотря ни на что. Не то что местные изнеженные рохли, сколотившие состояния и отправившиеся на покой в благодатный край, позабыв о том, что жизнь — это постоянная борьба. Среди них хватало тех, кто, не рассчитав свои возможности, тратил больше, чем следовало. А долги, как известно, нужно возвращать. Когда за долгами пришли к самому Гвидо, он устроил засаду и убил всех подосланных людей. А позже сам заявился к кредитору, предложив свои услуги взамен тех неудачников.

С тех пор он работал на важных людей города, и те его работой были весьма довольны. Со временем он стал не только выбивать долги, но и сам вгонять в них неосторожных и самодовольных идиотов, тем самым ширя свой бизнес и преумножая собственное благосостояние.

Вот и сейчас он с некоторой ленцой смотрел на очередного неудачника, которому вдруг резко расхотелось платить после бурной ночи. Две забитые им насмерть продажные девки тянули на полсотни золотых. По крайней мере так было указано в бумаге, которую он, будучи вусмерть пьяным, подписал, когда увозил их из Дома удовольствий к себе в поместье для забавы. Ну разве от пары грубых затрещин и ударов розгой кто-то умрёт? Какого же, наверное, было его удивление, когда, очнувшись не самым ранним утром, он обнаружил подле себя их хладные тела.

На вопросительный взгляд одного из своих людей Гвидо положительно кивнул. И тот махнув тесаком, отрубил мизинец орущему парню. Отличительный знак его работы, о котором уже многие знали в городе. Один палец — должник отказался всё решить мирным путём сразу. Два пальца — не собрал нужную сумму в первую декаду. До трёх пальцев доходило крайне редко, так как его заказчики, да и он сам, не работали с теми, с кого нечего было взять.

Оказавшись здесь, перед Гвидо, все эти прогоревшие торгаши и влезшие в долги аристократы вели себя одинаково и кричали об одном и том же. В какой-то момент времени это даже начало утомлять его, и сам он перестал марать руки, доверив грязную работу своим людям. Пожалуй, в последний раз он по-настоящему повеселился, когда судьба неожиданно свела его с тем купцом, Квилькомом. Неудачный для того контракт привёл его прямиком в руки Гвидо, и это стало единственным случаем, когда долг заказчику вернул он сам. Однажды он доберётся и до нанятых купцом наёмников, оставшихся по ту сторону Торгового залива. Судьба обязательно даст ему шанс расквитаться с этим напыщенным Мазаем, посмевшим покалечить его!

Может, тоже заказать себе девку поразвлечься? Уж Гвидо-то знал настоящие расценки за такого рода удовольствия, и мог себе их позволить.

С этими мыслями он встал со стула и, не обращая внимание на нытьё и всхлипы лишившегося пальца человека, отправился к себе в кабинет.

О том, что кто-то пробрался в комнату, он узнал почти сразу, как зашёл внутрь. Взгляд не находил никого, но не раз выручавшее его чутью кричало, что он здесь не один. Стараясь не подавать виду, он хотел выйти обратно в коридор, но дверь за его спиной захлопнулась сама собой.

— Не торопись, Гвидо. Ведь мы ещё даже не поговорили.

Спокойный голос казался знакомым и не сулил ничего хорошего.

— Если хочешь что-то сказать, то хотя бы покажись.

Сам он потянул саблю из ножен, готовясь встретить противника. Защитный амулет под шёлковой рубахой холодил кожу и внушал уверенность. Но будет лучше…

— Только не зови гостей, — будто прочитав его мысли, посоветовал неизвестный. — А то разговор получится совсем коротким.

Навстречу из тени шагнула фигура в обычной тёмной одежде. Лицо мужчины было прикрыто повязанным платком, но даже оставшихся открытыми серых глаз хватило Гвидо, чтобы вспомнить, где слышал этот голос раньше.

— Мазай, — хмыкнул он. — А ведь я почти испугался. Думал, кто-то решил серьёзно за меня взяться. А это всего лишь ты.

— Всего лишь? Хм… Помню ты и от всего лишь меня удирал через окошко и бежал потом до дома папочки, просить защитить его обиженного сыночка. Ох и намучался он с тобой. Слышал даже, что он вскоре после твоего возвращения домой и вовсе внезапно умер. Уж не ты ли его так отблагодарил?

— А если и я? Что с того? Неужто ты за него мстить собрался?

— Зачем? Вы стоили друг друга, и наверняка скоро встретитесь. Меня больше интересуют камни, которыми вы приторговывали. Вот, решил убедиться, не осталось ли у тебя чего с тех самых пор. И ведь не зря!

В руках наёмника появилась шкатулка, которая до этого была спрятана в тайник. Уж кто-кто, а Гвидо знал, как жизнь может поворачиваться к тебе то одним, то другим местом. Хотя бы по опыту всех его «клиентов». А потому под одной из половиц хранил последний жертвенник, который он решил приберечь на чёрный день, а вместе с ним десять золотых и несколько крупных самоцветов. Тайник, конечно, был не единственным, но всё же…

— И что ты этим хочешь мне сказать? Что если отпущу тебя с находкой, то ты уйдёшь с миром?

— Знаешь, подобные мысли действительно могли бы прийти в мою голову. Но до меня дошли слухи… Что не так давно у тебя состоялась встреча с ещё одним нашим общим знакомым, купцом Квилькомом. И он эту встречу не пережил.

— Выходит, что и разговор был зря? — спросил Гвидо, сам уже продумывая план отступления.

Мазай — слабенький маг, и без поддержки своих бойцов мало что сможет сделать. А вот люди Гвидо придут по первому его зову, нужно лишь крикнуть погромче. К тому же новый защитный артефакт был на порядок сильнее прежнего, и выдержит несколько ударов полноценного боевого мага, а не то что этого недоучки. Даже странно, что он так уверенно себя ведёт, будучи пойманным на краже. Блефует?

— Зря? Но почему же? Просто я подумал, вдруг ты поделишься со мной информацией, где спрятал остальное? Тебе оно всё равно уже ни к чему.

— Вот как? Что ж, ведь я тоже буквально недавно вспоминал о тебе и твоих людях. Кстати, они тоже где-то здесь? Нет? Что же ты не привёл их с собой? Одному тебе, боюсь, в клетке будет одиноко.

— То есть твой ответ «нет»?

— Не обманывайся, Мазай. Ты слаб, и таких как ты я жру каждый день! Бойцы! Все ко мне! Враг в…

Горсть сплетённых из теней и воздуха сгустков врезалась в грудь Гвидо и с оглушительным треском вышвырнула его в коридор вместе с сорвавшейся с петель дверью. От удара об стену мир закружился и пошёл расплывающимися пятнами. Судорожный вздох обжёг резкой болью, а выдох смешался с кашлем, заполнившим рот кровью.

В коридоре послышались крики и топот бегущих ног, это его люди спешили к нему на помощь. Ещё не всё потеряно, он ещё… Расплывающийся силуэт наёмника склонился над ним и сорвал с шеи не спасший его амулет.

— Я уже не тот, что раньше, Гвидо. Совсем не тот. Передавай привет отцу.

Сверкающая всполохами искр полоска из чистой силы была последним, что своим мутнеющим взором увидел хозяин поместья. Но прежде, чем его покинули и остальные чувства, была ещё боль. Очень много боли.

* * *

Закончив с главным ублюдком и уже видя спешащих ко мне его вооружённых и злобных подельников, я метнулся обратно в кабинет Гвидо, расположенный на втором этаже загородного особняка, откуда через приоткрытое окно выскочил наружу. Две «ступени» и перекат нивелировали высоту, а «прилив» помог преодолеть расстояние до внешний стены усадьбы в полтора раза быстрее. По пути я «тараном» отмахнулся от спешащего ко мне верзилы с топором, и тот кубарем полетел по подстриженному газону. Ещё три «ступени», и я перемахнул через забор, попутно получив стрелой в свой «щит», который от этого даже не шибко просел.

Сумерки становились всё гуще, и погони я не боялся. Даже когда ворота поместья распахнулись, а оттуда показалось несколько всадников, я лишь поглубже нырнул в тень растущих неподалёку деревьев и снова повесил «отвод глаз». Стараясь не высовываться на подсвеченные ночными светилами участки, я двинулся в сторону Сияющего града, до которого было почти 5 лиг. Непростой день, а впереди непростая ночь. Но это того точно стоило. Мудак Гвидо получил по заслугам, а я завладел весьма ценными предметами.

— «Можешь поблагодарить меня, если хочешь», — похоже Бес решил избавить меня от скуки на время возвращения в город. Что ж, отчасти, это действительно его заслуга. Без него я бы тайник не нашёл. Это он, оказавшись поблизости, смог почувствовать эманации силы хорошо запрятанного жертвенника. А с ним мне достались и прочие полезные вещи.

Но что удивительно, ведь я предвидел нашу встречу с этим отморозком. Сразу, как мы прибыли в Сияющий град меня не покидало чувство незавершённости той истории, случившейся на граничных рубежах Золотого Дола. Память то и дело возвращалась к тем событиям, и, пожалуй, я меньше остальных удивился, когда Колтун принёс весть о том, что видел напомаженного Гвидо, надменно вышагивающего среди торговых рядов.

Что ж, теперь это чувство недосказанности исчезло, но впредь нужно внимательнее относится к подобного рода проявлениям интуиции.

— «Ты становишься сильнее», — вновь влез в мои размышления Бес. — «И всё отчётливее ощущаешь нити, из которых плетётся полотно реальности. Одни — прочные и яркие, другие — тонкие и еле заметные. Но легче всего почувствовать те, которые связаны непосредственно с тобой.»

— «Что-то я не вижу своего будущего даже на ближайшие несколько дней. Да я даже не знаю, чем именно нас сегодня попытается отравить Колтун на завтрак!»

— «Это всё шум, не влияющий ни на что. Ты и Гвидо-то почувствовал лишь потому, что у него был такой нужный нам кристалл. Твоя сила растёт, а вместе с ней и роль во всём происходящем. Но нам нужно больше ресурсов. Намного больше. Людей, денег, власти… и, конечно, силы. И всё это мы сможем получить, нужно лишь выбрать верные пути. Чего у нас нет, так это времени.»

— «У нас не было его и раньше, Бес. Договор с Ма́леком не оставляет мне выбора.»

— «Боюсь, что всё решится ещё до его истечения.»

— «Тогда не пора ли тебе прояснить, что за артефакты я ношу за пазухой? Если ты скажешь, что это не моё дело, то я предпочту от них избавиться. А лучше передать мастеру Блурвелю и получить за них обещанную награду.»

Бес ненадолго замолк, но спустя пару минут всё же ответил.

— «Я точно не знаю, что именно скрыто внутри этих святынь. Я вижу образы, эмоции, связь… И всё это неразрывно связано с тем местом, откуда пришёл я. Ты же слышал про святые слёзы, упоминания о них есть почти у всех народов. Однако никто их не видел воочию, а ты хранишь их у себя. Подумай трижды, прежде чем даже просто упомянуть о них в разговоре с Блурвелем.»

— «Тогда откуда тебе известно, что они защитят нас от скверны Бездны?»

— «Об этом сказал Ткач.»

— «Он отрёкся от этого имени. А ты до недавних пор ненавидел его всем своим естеством.»

— «Ненавидел и боялся. И не перестал этого делать. Но есть вещи важнее ненависти и страхов. Возможно, в твоих руках сейчас ключ ко всем тайнам моего народа.»

— «Может, тогда нам стоит поделиться этой информацией с Ульдагом?»

И снова Бес ответил не сразу.

— «Возможно. Но пока я не могу доверять и ему.»

— «Ну а я не верю в добродетели тёмного полубога, обрёкшего на мучительную смерть уйму людей ради своих интересов. Подумай над тем, действительно ли нам стоит хранить у себя его дары. Не ловушка ли это?»

— «В твоих словах есть смысл. Нам нужны знания.»

— «И в качестве их источника на ум приходит только Ма́лек. Нас словно толкают свершить обещанное и вернуть его в этот мир. Не будь это и в моих интересах, я бы, пожалуй, опасался такой навязанной кем-то судьбы. С другой стороны, я до сих пор даже не знаю куда идти.»

— «Это нам тоже предстоит выяснить.»

Сивый и Хорки обнаружились на своих местах, внимательно оглядывающими пространство. Им сегодня отводилась роль наблюдателей. Без нашего снаряжения много не навоюешь, а покупать в городе новое — привлекать к себе внимание, которое нам было ни к чему.

Желание зайти к ним со спины и проверить, насколько хороша моя маскировка, я в себе подавил. Ещё натворят чего с перепугу, поэтому, как и договаривались, подал условный сигнал и, дождавшись ответа, вышел к своим.

— Как прошло? — спросил Хорки.

— Лучше, чем планировалось, — ответил я. — Отойдём на другую позицию и выждем немного.

Городские ворота были закрыты до рассвета, поэтому к нашему временному убежищу — небольшой хибаре в портовом квартале, мы поспели как раз к завтраку. Во дворе уже во всю кашеварил Колтун, где на открытом огне что-то подозрительно булькало в прокоптившемся котелке. Настроение у него при этом было на удивление хорошее, и он даже напевал какую-то задорную песенку себе под нос, от чего его рыжая борода забавно подрагивала. Увидев нас целыми и невредимыми, он и вовсе разулыбался, явив нам неполный ряд зубов.

— Ну и что такого произошло, что ты так счастлив? — спросил у него Хорки. — Неужто соскучился? Так нас всего-то полдня не было.

— И это тоже, — бесхитростно закивал тот. — Ну как, получил ублюдок по заслугам?

— Никому он уже ничего плохого не сделает, — кивнул я.

— Ну что за славный день, — вновь разулыбался рыжий. — Хорошие новости приходят одна за другой.

— Давай уже, выкладывай, — закатил глаза Хорки. — Или нам пойти спросить кого-то другого?

Колтун для важности помешал в котелке своё варево, но надолго его не хватило. Видно было, что новости распирают его, и ему не терпится ими поделиться.

— Вчера под вечер на условленное место прибыл человек из Новой надежды. Тот юркий малец, который нас пойлом поливал. Сирай, кажись. Там его Дунвест встретил, все подробности у него. Но главное! Караван с нашими пожитками сегодня будет у стен города!

— Ну вот, зря ты, получается, поносил Меркаша и называл его хитрой пустынной крысой, — хмыкнул Сивый.

— Ну так… я ж это… переживал.

— Ладно, когда завтрак? — спросил я. — И где Дунвест?

— Да вон он, идёт уже. Он же всегда первым встаёт, возраст поди…

У меня на этот счёт были свои соображения, но Колтуна я разубеждать не стал. Дунвест действительно вышел из покосившегося одноэтажного дома, подошёл к котлу, вдохнул поднимающийся оттуда пар и скривил лицо.

— Не в этот раз, Колтун, — отрицательно покачал головой рыцарь. — Но ты не теряй надежды и продолжай попытки.

— Рассказывай, — обратился к нему я, опережая уже готового громко обидеться кашевара. — Что передал Сирай?

Дунвест глянул на нас и, убедившись, что все мы живы-здоровы, поведал, что знал.

— Он на один день опередил караван, который прибудет завтра. Но в город ввезут только товары для продажи. Лошадей и наши вещи мы должны забрать за стеной, прямо с дороги.

— И куда мы с ними дальше?

— Погрузимся на тауронскую галеру, она доставит нас обратно.

— Опять? — спросил Сивый. — Один раз уже доверились этим **#*#**.

— На этот раз всё иначе, — рыцарь как-то уж очень безрадостно хмыкнул. — Главные трудности нас ждут, когда мы уже высадимся на том берегу.

— Дунвест, хоть ты не говори загадками. Давай уже подробности.

— Тауронская галера повезёт наёмников из Сияющего града в предместья Корпугара, чтобы там они подписали контракт с хетами и влились в их войско.

— Вот же **#*#**! А попроще варианта не нашлось?

— Похоже, что нет. Ещё Меркаш передал, что новая религия расползается по всему побережью. И адепты Ткача уже дают о себе знать в Золотой башне и вот-вот прибудут сюда. И они не перестают искать ваш отряд.

— Ясно, когда запланирована встреча?

— Да вот съедим эту дрянь, — Дунвест кивнул на котёл. — И будем собираться. До полудня нам нужно быть на восточном тракте.

Собирать нам было практически нечего, поэтому из занимаемой жилплощади мы исчезли практически мгновенно и незаметно. Как и из города. Ну а что? Обычные работяги, которые по утру отправились на заработки. Таких вместе с нами через ворота в это время проходило немало. По тракту тоже сначала шагали, особо не таясь, и лишь спустя час свернули с него и пошли окольным путём. За те две декады, что мы проторчали в Сияющем граде, парни хорошо успели изучить прилегающую местность. Поэтому сейчас мы выбрали довольно укромную площадку, с которой можно было с безопасного расстояния заблаговременно разглядеть двигающийся по тракту караван. Лучше уж перестраховаться и самим определить место встречи.

Дважды в отдалении проезжали торговые обозы, но все они были без порожних лошадей. А вот третий оказался нашим. Чрезмерной охраны я не заметил, да и в округе никого подозрительного не наблюдалось. Поэтому мы всё же решили довериться и выйти навстречу. На всякий случай я прошёлся вдоль крытых тентом повозок, и мазнул по ним «поиском жизни», но «лишних» людей там не обнаружил.

С одной из телег на землю спрыгнул Сирай, который жестом указал охране, что 9 подозрительных оборванцев не представляют для них угрозу.

— Вон в той, — без предисловий указал он на одну из небольших телег. — Там три ящика с вашей бронёй и оружием. Остальное распихали по седельных сумкам ваших лошадей.

Я кивнул и отдал приказ своим людям. Хотел было тоже отправиться проверить свои пожитки, но Сирай остановил меня.

— Вот ещё, — он достал кошель и вручил мне. — Меркаш просил передать, что покупателя на твой товар он нашёл. Но, сам понимаешь, вещи это очень специфичные. Не так просто было найти того, кто купит всё и даст реальную цену. Так что здесь 75 монет, это с учётом комиссии, о которой вы с ним говорили.

Я взял завязанный мешочек с серебром, оценивая его вес. Это, конечно, меньше, чем ожидал выручить Раст, но даже больше, чем рассчитывал я, учитывая, как далеко забрались эти тряпки. Даже интересно, кому он умудрился их продать?

— Мой человек сказал, что наш обратный путь лежит через лагерь наёмников. Как нам его найти? — спросил я. — Нам придётся возвращаться в порт? Это будет проблематично.

— Нет, местный король не хочет вовлекаться в эту войну и не позволил хетам вести найм прямо в городе. Но и препятствовать сбору на своих землях не осмелился. В 15 лигах восточнее есть бухта, неподалёку от неё уже разбит большой лагерь, дым его костров видно даже с тракта. Оттуда тауронские галеры постоянно перевозят наёмников в Корпугар.

— И много уже набралось желающих?

— Да откуда мне знать? Таким я не интересовался. Но судя по тому, как часто приходят корабли — достаточно.

— Ясно. Что-то ещё?

— Та женщина, которую вы принесли в поместье, просила передать тебе, что подумает над твоим предложением. Как ей найти тебя, если она этого захочет?

— Пусть ищет не меня, а имперского мастера Блурвеля. Ему скажет, что от меня.

— Хорошо, передам. Тогда удачи!

— И тебе, Сирай.

Парень полез обратно в обоз, а я пошёл к своим. Зайцы уже отвязали лошадей и спустили ящики на дорогу, проверяя сейчас их содержимое. С энтузиазмом на белый свет доставались и распределялись мешки с экипировкой, заботливо завёрнутой в слегка промасленную ткань, и лишь Колтун стоял в недоумении и с нарастающей паникой в глазах осматривал то наше имущество, то уже тронувшийся в путь караван Меркаша.

— Что-то твоё забыли? — спросил я его.

— А? Так обокрали же нас. Телега! Телега-то где?

— Какая телега, Колтун? С платьями что ли?

— Она самая, нет же её! Я же говорил вам, что крыса он пустынная! Своровал получается!

— Да подожди ты, не наговаривай на человека. Этоя́с ним договорился, чтобы он от неё избавился. Вот он и продал и телегу, и всё её содержимое.

— Содержимое? Так я ж… столько старался. А в итоге что? Ни **#*#**?

Колтун сел на уже пустой ящик и запустил пальцы в свою шевелюру.

— Так, — обратился я ко всем. — Кто-нибудь может мне объяснить, какого хрена с ним происходит?

— Трофеи он свои найти не может, — сказал за всех Шуст. — Которые тащил от самой пирамиды.

— Какие ещё, нахрен, трофеи? И почему мне об этом ничего не известно?

— Да как-то некогда было даже рассказать, — пояснил он. — Ты ж как у Меркаша очнулся, мы сразу из города бежали. Ну а здесь-то чего о них было говорить? Мы даже не знали, вернётся ли хотя бы наше добро.

— Колтун, мать твою! — рявкнул я, устав от этого балагана. — Что за трофеи, и где они были⁈

— Так броня там, оружие рыцарское, то, что не покорёжено было, — наконец проблеял он и даже начал перечислять. — Нагрудник один в сборе, оплечья, латные перчатки, наручи, шлем тоже один, наголенники и прочие сегменты поножей. А ещё мечи, два нашёл, третий потерялся где-то. Я всё это в мешок собрал, плащами найденными обмотал и бечёвкой повязал. Тащил, что мочи больше не было. А они говорили брось, не нужно, не донесём. А я донёс, и спрятал понадёжнее. Ну кто бы в телегу с бабскими тряпками полез искать⁈ А⁈ Вот я и… Зря, всё зря.

Теперь уже я призадумался, сколько же добра пропало впустую… Вряд ли бы мы, конечно, сами щеголяли в столь приметной броне, за такое и головы можно лишиться. А тем огромным полуторником, которым орудовал памятный рыцарь под сводами пирамиды, у меня вряд ли получится работать одноручным хватом. Но что-то можно было переделать, что-то продать… С вдруг возникшим подозрением я достал врученный мне Сираем кошель и потянул шнуровку.

— Не переживай, Колтун. Обещаю, как вернёмся, закажем тебе самую хорошую броню. Упорство и преданность делу должны достойно вознаграждаться.

Выглянувшее из-за облака солнце подсветило веснушки на лице пригорюнившегося воина. Такие же золотые, как и те 75 монет, которые благодаря его настырности нам удалось получить.

Конец шестой книги

Продолжение в следующей книге: «Знамёна хаоса» — https://author.today/work/386569

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мертвое наследие

Content

Мертвое наследие

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Nota bene