RedDetonator

ГАЙАВАТА

Глава первая. Такая вот жизнь…

Питер Хэссун, "гордый гражданин США", сидел возле своего лежака в парке и пил дешевый виски, на который честно заработал, разгрузив фургон с овощами для кафе "У Мэнса". Вообще, Мэнс был неплохим парнем, благодаря ему у Питера было где подзаработать немного денег на выпить, а иногда даже закусить. Хотя с закуской получалось не всегда. Последние лет десять у Питера была алкогольная диета[1]. Как он дошел до такой жизни? Об этом могла бы рассказать его биография, если бы кто-нибудь взялся её написать.

Родился он в семье Саймона и Микаэллы Хэссун в 1947 году. Произошло это в городе Нью-Йорк, в округе Онондага. Всё бы хорошо, но он родился в семье индейцев, или, как принято говорить с относительно недавних пор, коренных американцев. Его отец, на момент рождения сына, был безработным, хотя до Второй мировой войны имел продуктовый магазин. Его завербовали в армию, он отслужил на Тихом океане свои три с половиной года и вернулся домой, чтобы увидеть разрушенный магазин и узнать, что из родни никого не осталось, все уехали в резервацию Пайн-Ридж, что располагается в Южной Дакоте. Связано это было с тем, что начали нарастать движения за эмансипацию черных. Реакция властей ударила больно… по всем. Казалось бы, причем здесь индейцы? Не имеет значения, ведь "добрая" неправительственная организация Ку-Клус-Клан[2], разницы между цветными не делает. Именно клановцы сожгли магазин, создали невыносимые условия для индейцев и черных, вынудив их уехать. Выбор у Саймона был не богат, он устроился на работу в порт Нью-Йорка, зарабатывал какие-то деньги и в один прекрасный день познакомился с будущей матерью Питера, Микаэллой Кел. Они некоторое время встречались, затем поженились и в 1947 году, 17 декабря, появился на свет Питер, или Пэйта, как его называла мать.

Рос он в счастливой, но бедной семье. Предпринимательская жилка отца и скопленные деньги, позволили им вновь открыть бизнес, поэтому жизнь начала налаживаться. Саймон был человеком деятельным и умным. Он всегда говорил Питеру о важности образования, тот воспринял бесконечные внушения и учился исключительно на "Отлично". Вообще, Питер отличался о сверстников более высоким уровнем интеллекта и некой житейской сметливостью. Это помогало и в учебе и в жизни.

В 1952 родился брат, Джона. Как показало будущее, парень себе на уме.

Так он и дожил до своего восемнадцатилетия. Получив аттестат с отличием, он продолжил работать в магазине отца, но через два года, в 1967, пришла повестка.

Возможно именно здесь всё пошло наперекосяк. Его завербовали в Армию США. Он четыре месяца провел в учебном центре, где освоил специализацию подрывника, и отправился во Вьетнам. Четвертая пехотная дивизия Армии США дислоцировалась на вьетнамско-камбоджийской границе, где уже несколько лет вела ожесточенные, практически непрерывные бои. Питер долго не мог осознать, в какой глубокой… первое время он был сильно дезориентирован. Бесконечные перестрелки с вьетконгом, смерть, шелестящая по земле своим саваном где-то неподалеку, духота джунглей, ловушки, мины, непрерывные дожди, перманентный страх. Он привык. Некоторые сходили с ума, каждый по своему. Как позже узнал Питер, средний солдат во Вьетнаме проводил 240 дней года в бою. Это слишком много для нормального человека. Ещё его заметило командование, после шрамировавшего его психику боя, у реки с непроизносимым названием. Его определили в подразделение "туннельных крыс"[3] первого батальона четвертой пехотной дивизии, о чём он ещё не один десяток раз пожалел.

Задачей его подразделения была зачистка и подрыв тоннелей, вырытых старательными вьетконговцами. Эти тоннели позволяли им безнаказанно проникать за оборонительные периметры и атаковать с тыла. Питер совершил десятки зачисток в первый год и ещё не меньше сотни в дальнейшем, когда решил остаться на контракт.

С этим связан отдельный пункт его биографии. После демобилизации, он ненадолго вернулся в Штаты. Там он узнал, что умерла мать, а младший брат скрылся в Канаде, чтобы избежать призыва. Он его понимал как никто другой.

Через три месяца он решил завербоваться на контракт. Деваться было некуда, работы даже для обычных граждан не было, куда уж "убийце и насильнику бедных вьетнамцев". Так он продолжил свою службу. Его снова взяли в "тоннельные крысы", но теперь за вылазки платили просто неприличные, по меркам простых солдат, деньги. Каждый убитый в тоннеле вьетконг пополнял его счет, каждый взорванный тоннель, каждый обнаруженный склад. Пусть начала пробиваться седина, пусть нервы были на пределе, но он делал эту опасную работу, продолжая ползать и убивать. За два года контракта он получил три пулевых ранения, восемь ножевых, один шрам от саперной лопатки, еще один от деревянного кола в бедро. В итоге, он разорвал контракт, когда на его счету набежало сорок тысяч долларов. Государство своё от него уже получило, да и война пошла на спад, он был больше не нужен.

Нью-Йорк встретил его стужей, бомжами, проститутками, депрессивной атмосферой. Отец, сильно постаревший за это время, встретил его в аэропорту. Он был каким-то мрачным. Младший брат решил остаться в Канаде, он нашел там общину соплеменников в одной из сотен резерваций. Приглашал отца туда. Отца, не Питера. Особой братской связи у них не было, поэтому Питер не удивился, да и не горел желанием ехать в Канаду. Отец продал бизнес и уехал. Питеру остался дом, чему он был очень рад.

Решив следовать давно разработанному плану, он изучил вопрос о поступлении в ВУЗ. Все оказалось… дорого. Сорока тысяч было недостаточно для поступления туда, куда он хотел. Пришлось отложить и найти работу. Это тоже оказалось непросто. Брать его никто не хотел, так как он не обладал никакими навыками, кроме тех, которые получил во Вьетнаме. Но здесь эти навыки почти никому не были нужны, кроме одного человека. Шон Грейвз, скотовод из Техаса, искал себе ассистента. Питер сходил на собеседование, и, к его удивлению, его взяли. Работенка оказалась по его профилю. У Грейвза было много конкурентов, очень много. Дельцы из разных штатов, ввиду повышения спроса на говядину из-за развивающихся франшиз быстрого питания, начали осваивать родные края Грейвза. Но Техас такое место, где амбары сгорают, скот умирает от неизвестной заразы или "выбросов заводов". Все эти "местные спецэффекты" обеспечивал Питер.

Он работал на скотовода три года, за которые скопил ещё шестьдесят тысяч долларов. С таким капиталом уже можно было разговаривать с институтом. Почти все деньги он потратил на оплату обучения в Политехническом институте Нью-Йорка, по специальности "Металлургия цветных металлов". В резервации, где жили его брат и отец, имелся медеплавильный завод, куда он рассчитывал устроиться инженером. Его ожидаемой зарплаты должно было хватить на достойную жизнь им троим, а в будущем и семье брата. А может даже отец что-то решит и женится на какой-нибудь вдове, кто знает? Все это покрывалось среднестатистической зарплатой инженера-металлурга. Пять лет учебы пролетели как один день. Учиться он любил и умел, к тому же, его интеллектуальные способности никуда не исчезли, в связи с чем он не испытывал особых трудностей при учебе. Друзей во время учебы он не завел, никто не забывал, кто он и откуда пришел.

Питер приехал в резервацию Кахнаваке, где устроились его брат с отцом. Первые же недели дали понять, что здесь его никто, кроме брата с отцом, не ждал. В целом с работой было получше, но на медеплавильный завод его никто не брал. Канадцы в вопросе отношения к коренным жителям не сильно отличаются от американцев. Питеру впервые захотелось напиться. План рухнул в пропасть, а вместе с ним вложенные усилия и деньги. Работать на ферме или грузчиком, Питер не хотел, поэтому направился обратно в Техас, к Грейвзу.

Так, в благодарном труде по уничтожению конкурирующих ранчо, Питер дожил до 2000-х годов. Тут всё точно пошло на перекосяк. Старый Грейвз умер, на его место пришел сын, Шон Грейвз-младший. Он вел дела чисто, поэтому первым делом отказался от услуг Питера, который последние лет пять просто числился в штате, серьезных дел давно не было, Грейвз обезопасил свою территорию от посягательств и использовал Питера как символ, кому надо, тот знал, что это за человек и на чём он специализируется.

Фактически, Питеру выписали чек на пятнадцать тысяч и выпроводили с ранчо. Он вернулся в Нью-Йорк, расконсервировал отцовский дом и стал там жить. Ну как сказать жить… Устроился на работу в строительную компанию "Фиск и сыновья", где оценили его образование инженера. Стал пить. Сначала по выходным, затем каждый вечер. Дошло до того, что он на работу не мог подняться, если не выпьет пару стаканов. Его уволили через два года, когда алкоголь перестал быть его проблемой, но стал проблемой компании.

Очень быстро он скатился на дно общества, дом он потерял в 2010 году, перед этим по частям продав все свои вещи. На остатках затуманенного алкогольными парами сознания, он позвонил брату, чтобы тот забрал семейные вещи. Брат уговаривал его поехать с ним, даже обязался оплатить лечение зависимости, но Питер не стал ничего слушать и ушел.

Дальше было существование уличного бродяги. Алкоголь какой придется, ночлег там, где получится, проблемы с полицией, драки за денежные места с другими бродягами. Навыки Питер не растерял, они здорово помогали, когда он боролся за возможность разгрузить груз на вокзале, в порту или как сейчас, в кафе Мэнса.

Жизнь, полная сожалений, страха, обрушенных надежд и пустоты бессмысленности, медленно проплывала перед его глазами.

— …мам, это индеец, да? — услышал он слова какого-то ребенка.

— Нет сынок, это какой-то бродяга, не подходи к таким как он. — ответила на это молодая мама.

— Но это же индеец! Я в учебнике по истории видел! Индеец! — не согласился мальчик лет девяти.

— Это в каком учебнике по истории за четвертый класс есть индейцы? — удивилась женщина, отводя ребенка от Питера.

— Я это в книжке Марвина посмотрел! — охотно поделился мальчик. — Вождь Логан, который мстил за убитую семью, вырезая деревни колонистов! Битва у Желтого ручья, пыщ-пыщ! Это так интересно!

Женщина заметила заинтересованный взгляд Питера и спешно удалилась с мальчиком.

— Да… — вздохнул он, прикладываясь к бутылке. От стаканов он уже давно отказался, ибо непрактично. Проще сразу с горла.

— Эй, Питер! — издалека приветствовал его, можно сказать, приятель. Рональдо Делаво, местный бродяга, который имеет связи с синдикатом паленого контрафакта, который можно приобрести за весьма небольшие деньги в больших количествах. — Как дела, старый пёс? Пережил ночь?

— Как видишь, мексиканская твоя рожа… — недружелюбно ответил Питер, затем посмотрел на дно бутылки. — Есть варианты с нектаром, а то я вижу мель?

— Конечно есть! — широко улыбнулся Рональдо. — Даже лучше! Я знаю одного парня, который за одну услугу может прикатить нам цистерну чистейшего нектара!

— Суть услуги? Если кого-то мочить, я пас. Не занимался этим и не собираюсь. — покачал головой Питер, допивая остатки виски.

— Нет-нет-нет! Никаких мокрух! — замахал руками мексиканец. — Нужно зайти на один складик и вынести один небольшой кейс. Придется помахать руками, но ты это и так умеешь! За это всё дают двадцать штук зеленых президентов гринго! Мои комиссионные — 20 %, как всегда.

— Полиция, мафия, правительство? — уточнил Питер. Плохое предчувствие насчет этого дела, но ещё очень сильно хотелось чего-то крепкого. Если у него появится шестнадцать штук баксов, он сможет бессовестно бухать качественный продукт ещё полгода. Главное, чтобы кидаемые не оказались слишком влиятельными.

— Что ты! Какие мафии, полиции и власти?! Чисто бизнесмены! — улыбка Рональдо крупным шрифтом говорила, что он врёт.

— Врешь ведь. — покачал головой Питер, глядя с сожалением на пустую бутылку.

— Я не знаю всей информации, но намеки на участие грязных копов есть. — развел руками мексиканец. — Так тебе нужны деньги?

— Конечно нужны. — кивнул Питер. — Но ещё мне нужно опохмелиться и прийти в порядок. Этого оказалось мало, приятель.

Он бросил бутылку в урну, находящуюся в пятнадцати метрах. Бутылка упала на двадцать сантиметров левее.

— Эх… Глазомер уже не тот… — слегка расстроился индеец.

— Шутишь?! — воскликнул мексиканец. — Да я даже в рядом стоящую урну бумажкой попасть не могу!

Питер молча посмотрел ему в глаза и направился в сторону кафе Мэнса.

— Мэнс, мне и Питеру по 0,5 пива. — положил на стол пять долларов Рональдо, затем повернулся к Питеру. — Одну кружку и всё, тебе надо прийти в форму. Ребята там будут непростые, но без личных армий, не настолько они непростые.

— Где склад, сколько их, пути отхода, подхода? — задал вопрос Питер, без особой надежды на правильный ответ.

— Хе-хе, не первое дело вместе делаем, Пит! Вот, гляди! — мексиканец вытащил из внутреннего кармана новенький яблокофон и открыл онлайн-карту. — Вот этот склад. Входов хоть ж№ой жуй, насчитал десять, но половина закрыта на ключи, я вчера все изучил. Сколько народу будет? Персонала человек пять, сам бизнесмен, его телохранители, вот они опасные, какие-то мастера боевых искусств, если верить информации от Диего. Скорее всего вооружены.

Диего — это "окультуренный" бродяга, который смог сколотить неплохой капитал, торгуя различной информацией. Бродяжничать Диего с Рональдо начинали вдвоем, как-никак родственники, поэтому по старой памяти Диего иногда делился с Рональдо различной информацией. Сегодня было что-то новенькое, раз Диего "пробил" дельца и охрану. Значит Рональдо ему что-то обещал. Питеру было плевать, даже если придется поделиться, на бухло денег сильно много не надо. Будет шестнадцать — хорошо, будет десять — всё равно хорошо. Даже тысяча сейчас ценнее, чем когда-либо. Организм требует.

— Ладно, я пойду. — допил пиво Рональдо и вышел из-за стойки. — Готовься, сегодня вечером пойдем. Я буду на шухере, а ты внутри, не наоборот! Хе-хе-хе!

Рональдо, довольный своей незамысловатой шуточкой, направился в сторону своей лёжки. Питер неспеша допил пиво и пошел к своей. Нужно хорошо подготовиться.

Отодвинув свой "дом", картонную коробку из-под холодильника, он выкопал небольшую ямку. Внутри оказались два кастета, завернутых в промасленную бумагу. Ещё был нож М7 в ножнах, но его он решил не брать, ибо "меч сам по себе подстрекает к насилию", как выразился однажды Гомер. Хотя потом ещё раз подумал и взял. Ибо "везде, где есть жизнь, есть и опасность", как сказал однажды Ральф Эмерсон.

— "Нужно отоспаться, пиво не сильно помогло." — решил Питер и вернул землю и коробку обратно.

Забравшись внутрь, он укрылся грязным ковром и заснул.

*Промзона на окраине Нью-Йорка. Острова Бруклина*

Ехать пришлось долго, благо дорогу на монорельсе оплатил Рональдо. Был уже поздний вечер, улицы освещались фонарями, но промзона наоборот была погружена во мрак, исключая отдельные островки света в кабинках охраны.

Питер прокрался к ограде, опоясывающей территорию склада и извлек из кармана кусачки. Вроде стоят копейки, а в некоторых ситуациях просто незаменимы. Три минуты потребовалось на то, чтобы вырезать "окно". За оградой были нагромождения битой техники, ящиков и строительного мусора.

— Я тут побуду, на шухере, так сказать. — сказал Рональдо, нервно оглядываясь.

У главного входа стоял охранник, лениво ковыряющийся в своём телефоне. Лезть к нему индеец не стал, просто по большой дуге дистанцировавшись от него и проверив один из показанных Рональдо входов. На удивление, он был открыт.

Питер тихо вошел, сразу же прижавшись к стене. Из дальней части склада слышались голоса. Сам склад представлял из себя десятиметровые стеллажи, набитые картонными коробками. Освещалось всё люминесцентными лампами, но, к большой удаче Питера, очень плохо. Часть давно перегорела, часть светила едва-едва. Идеальные условия для туннельной крысы. Тихо переставляя ноги, Питер дошел до края стеллажей. Сложность была в кафельном полу, который совершенно не глушил шаги, но он быстро приноровился. За стеллажом находилась группа людей в дорогих костюмах. Точнее две группы. Они стояли друг напротив друга. Два представительных мужика стояли перед железным столом и спокойно о чем-то говорили, пока их "бойцы" нервно переглядывались. Чувствуют беспокойство и готовятся к драке, хотя по диалогу лидеров и не скажешь, что переговоры зашли в тупик. Наконец, один из лидеров открыл лежащий на столе кейс.

— Вот оно. — сказал он и приглашающе указал рукой на кейс. — Всё в соответствии с запросом.

— Давайте. — лаконично потребовал другой мужик, скорее всего итальянец, но Питер мог и ошибаться.

Из его "бойцов" вышел один молодой парень с кейсом.

— Здесь двадцать, как и договаривались. — сказал итальянец. — Мой хозяин просил передать слова благодарности мистеру Бранду, в случае успеха сделки.

Все как-то успокоились, но молодой парень задергался. Тут Питер услышал кое-что, что ему не понравилось. Едва слышные шаги на крыше.

— "Дерьмо." — мысленно ругнулся он. — "Сейчас будет жарко, если я умею понимать намёки."

Его ожидания оправдались, когда остекленная крыша со звоном разбилась и в пробой начали спускаться полицейские спецназовцы. Питер едва успел упасть и заползти под стеллаж, как увидел пробегающих мимо полицейских.

— Это подстава! Мочим их! — заорал кто-то. Началась стрельба.

Спецназовцы, падающие сверху, начали активно умирать. Вообще, это попахивает некомпетентностью, спускать людей с крыши ещё до прибытия основных сил. Весь склад поглотил грохот беспорядочной стрельбы. "Группа с деньгами" полегла в полном составе. Питер даже не стал доставать нож. Когда говорят штурмовые винтовки, нож лучше даже не показывать. Лучшим решением будет дождаться кульминации и тихо убраться отсюда.

Тем временем перестрелка стала более ожесточенной. Но самое главное, у бандитов оказался припасен приём на случай чего-то подобного. Спецназовцы начали умирать, так как их отстреливал внезапно активировавшийся неизвестный со скорострельной винтовкой, на крыше соседнего здания.

— "У полицейских тоже должен быть снайпер…" — слегка удивленно подумал Питер и сразу же получил ответ.

Укрывшийся за погрузчиком бандит, надежно прикрытый толщей металла, получил пулю в голову. Полицейские снайперы за работой. Несколько минут продолжалась ожесточенная перестрелка. В секунды затишья были слышны стоны и крики раненых. Питер ждал.

Статистика у спецназа была лучше, бандиты умирали один за другим. Уже казалось, что хорошие парни одержали верх, но вмешался ещё один фактор. Стену склада пробил мощный грузовик. Двери распахнулись и из него высыпали ребята, одетые в бронежилеты, каски, баллистические маски и вооруженные отнюдь не пистолетами и дробовиками. Дело приняло совершенно иной оборот, так как они оказались на стороне бандитов и без раздумий принялись щедро обстреливать тут же залегший спецназ. В небе стал слышен стрекот лопастей вертолета, кто-то что-то орал в громкоговоритель, а почти все присутствующие на складе занимались делом смертоубийства. Все кроме Питера, он ждал удобного момента.

Удобный момент настал. Бандиты решили покинуть склад, когда с другой стороны появились обычные копы. Подавив остатки спецназа, они пошли на прорыв, к несчастью, по направлению к Питеру. Штурмовики выбили и так открытую дверь и пошли наружу. Мужик с кейсом шел чуть позади. Из-за смежного ряда стеллажей выбежал полицейский и разрядил ему в спину шестизарядный кольт. Мужик упал, придавив своим телом кейс. Один из штурмовиков развернулся и дал по копу очередь из РПК. Коп сложился, а штурмовик побежал дальше. Питер решил, что это его шанс. Он рванул быстрым стартом из-под стеллажа и пинком перевернув труп, подхватил кейс. Нужно было убираться, с копов станется, после такого провала, начать гасить всех. Ну и крайних они далеко искать не будут, рядом же есть старый индеец, который имеет навыки, чтобы участвовать в чем-то подобном. "Дерьмовый расклад…" — подумал Питер и побежал к выходу, вслед за штурмовиками. По логике вещей, копов они пропускать не будут, а значит есть шанс прорваться.

Все шло хорошо, штурмовики шли вперед, не подозревая, что им на хвост сел индеец. Попадающиеся по дороге трупы, конечно, не хорошо, но это не относилось к перечню проблем Питера. На трупы он уже насмотрелся и сделал их достаточно.

Вот, наконец, заветное "окно" в ограде, Питер пролез через него и уже было направился в направлении "затеряться между массивами складов и производств", но… никогда нельзя расслабляться, даже в паре десятков метров от спасения.

— Стоять! Не двигаться! Руки за голову! — заорал чей-то испуганный голос. Раздался щелчок взводимого курка.

— Спокойно. — сказал Питер и начал медленно разворачиваться. — Я не могу руки за голову, у меня кейс. Отпущу — он упадет, а ты меня пристрелишь.

Остановил его обычный патрульный. Вооружен он был Глоком 17, под патрон 9×19 Парабеллум. Дырки будут широкие, так как копам выдают экспансивные патроны.

— Вы имеете право хранить молчание… всё… всё что вы скажете, будет использовано против вас! — неуверенно заявил патрульный.

— Парень, почему ты один? — спросил Питер. С патрульным он справится. Правда придется покинуть город. Оставалось надеяться, что в кейсе действительно что-то ценное. Когда тот бандит сказал "двадцать", он имел в виду двадцать тысяч или двадцать миллионов? Лучше бы первое. Хотя лучше смотреть правде в глаза, сделки на двадцать штук баксов заключаются совсем не так.

— Это не твоего ума дело, индеец! — патрульный видимо набрался решимости арестовать его. — Положите кейс на землю. Быс…

Раздался громкий выстрел. Какая-то винтовка. Явно не 5.56. Минимум 7.62. Питер даже не вздрогнул, а вот патрульный… вздрогнул. Беспорядочной стрельбой по Питеру. Все что он мог, это прикрыться кейсом, но надежды на него было мало. Пули изрешетили и кейс и тело, Питер упал.

— Кх… — смог издать он звук.

Из кейса на упавшее тело потекла какая-то светящаяся синяя жидкость. Питер чувствовал и боль и ещё кое-что, теплоту в местах, куда натекла жидкость. Ещё было какое-то совершенно новое ощущение. Он чувствовал, как теряет частички тела, вместе с болью.

На фоне что-то лепетал патрульный, но Питер не слышал. Он был погружен в воспоминания о сегодняшнем дне."…мам, это индеец, да?" "…который мстил за убитую семью, вырезая деревни колонистов…"

Дерьмовый день, начавшийся с похмелья, продолжился не менее дерьмово, а закончился целой обоймой из Глока в груди…

Глава вторая …беспросветная

***Аналитический доклад отдела бихевиористики ФБР. Заказчик: Центральное разведывательное управление***

Имя: Питер (Пэйта) Хэссун.

Дата рождения: 1947 год, 17 декабря.

Рост: 172 см.

Вес: 63 кг.

Цвет волос: черный.

Цвет глаз: карие.

Внешность: американоидная раса.

Характерные признаки: шрам на левой щеке (1,5 дюйма в длину, ранение нанесенное режущим предметом (предположительно не предназначенным для ведения боя), медицинских записей не найдено), шрам на правом бедре (колотое ранение овальной формы, согласно записи в госпитальном журнале, удар деревянным колом, в результате активации ловушки в тоннеле, во время прохождения службы во Вьетнаме), шрам на правой руке (огнестрельное, сквозное, кость не задета, получено во время несения воинской службы (далее НВС)), шрам на третьем правом ребре (пулевое, касательное, получено во время НВС), трещина в берцовой кости правой ноги и шрам в том же месте локализации (травматическое воздействие пули калибра 7.62, поразившей исследуемого на излёте, получено во время НВС), шесть шрамов в области поясницы (нанесены острым предметом, опознанным как советский "Нож разведчика НР-40", локализованы в квадрате тела 4×3 дюймов, получены во время НВС), два шрама на кисти левой руки (нанесены острым предметом, опознанным как советский "Нож разведчика НР-40"), следы извлечения кожных паразитов в антисанитарных условиях (вероятно гельминтов шистосом[4], данные медицинской карты подтверждают случай заражения исследуемого шистосомозом, распространенным на территории Вьетнама).

Физическое состояние (на момент исследования военно-медицинской комиссией при прохождении отбора кандидата на контрактную службу, 1969 год): Превосходная физическая форма. Тесты на физическое развитие сданы на А+. Патологических отклонений не имеет. Полная прививочная карта.

Психические качества (на момент исследования военно-медицинской комиссией при прохождении отбора кандидата на контрактную службу, 1969 год): Движения хорошо координированы, быстры и точны. Реакция выше нормы. Мимика выразительная, без искажений выражения. Жестикуляцию при общении почти не использует. Речь четкая и ясная, с хорошей дикцией. Психически устойчив. Высокая степень адаптивности к новым и агрессивным условиям. Взвешенно подходит к необходимости рисковать. Очень высокий интеллект. Закончил старшую школу с отличием. Способен к быстрому анализу динамических ситуаций и принятию оперативных решений. Замкнутость. Скрытен, никогда без необходимости не начинает разговор. Высокие волевые качества. Следует некоему протоколу "хорошо-плохо". Плохо уживается в новых коллективах. Друзей нет, близкой женщины нет. С родственниками связи не поддерживает. Упорен и последователен при выполнении поставленных перед собой целей. Вывод: Почти идеальный кандидат в подразделение по ликвидации подземных тоннельных коммуникаций вьетнамских партизан.

Физическое состояние (на 2018 год): нет данных, ввиду отсутствия страховки и личного дела в медицинских учреждениях США.

Психическое состояние (на 2018 год): нет данных, по вышеописанным причинам. Также не обнаружены записи о посещении психиатров, психологов и обращении в службы психологической помощи.

Образование: Бакалавриат "Металлургия цветных металлов" (1973–1977 гг.).

Семейное положение: Холост, детей нет.

Привычки: Никотиновая зависимость, сильная алкогольная зависимость.

Отношение к воинской службе: в отставке, ввиду достижения предельного возраста.

Воинское звание: сержант сухопутных войск США.

Воинская специальность: сапер-подрывник.

Участие в военных конфликтах: 1967–1970 — Вьетнамская война (1 год — службы по призыву, 2 года — контрактная служба, прекращена досрочно ввиду разрыва контракта со стороны Хэссуна)

Военные награды: Серебряная звезда (1969), Медаль Министерства обороны США за отличную службу (1969), Пурпурное сердце (5 дубовых ветвей — 1967, 1967, 1969, 1969, 1970), Медаль за службу во Вьетнаме (1970)

Социальный статус: — бездомный.

Аналитические выводы по бихевиорическому портрету П. Хэссуна:

…исследуемый потерял смысл жизни после провала его плана по устройству на работу в резервации Кахнаваке, ввиду дискриминационного поведения руководства медеплавильного концерна "Калхун Индастриз" (соответствующий запрос отправлен в организацию по делам защиты прав и интересов коренного населения, начинается разработка факта дискриминации представителя коренного населения Америки).

После прохождения службы во Вьетнаме, исследуемый переживал пролонгированный посттравматический синдром, продолжавшийся по сей день. Сразу после разрыва контракта в Армии США, исследуемый нашел работу у скотовладельца из города Даллас, г-на Шона Грейвса. Криминальных характер работы, рискованные условия и не слишком высокая оплата вполне устраивали исследуемого, так как он поставил перед собой цель — заработать достаточную для поступления в Нью-Йоркский политехнический институт суммы. Судя по данным из личного дела, исследуемый мог достичь высоких результатов в науке, бизнесе или по своей дипломной специальности. Преподавателями отмечены высокие показатели усвоения материала исследуемым, а также последовательное упорство в постижении трудно дающихся дисциплин. По окончании института, исследуемый имел все данные для работы по специальности и достижения выдающихся результатов. Но ввиду травмирующего психику эффекта боевых действий, неблагоприятной обстановки для ветеранов вьетнамской компании и презрительного отношения к представителям коренного населения Америки, он был лишен шанса занять хоть какое-то достойное место в обществе, не говоря уже о работе в крупных промышленных компаниях, поэтому он вернулся на работу у г-на Шона Грейвза (в отношении партнеров покойного г-на Грейвза возбужден ряд уголовных дел, под юрисдикцией ФБР). По окончании работы на ранчо г-на Грейвза (2000 год), которое прерывалось до этого на попытки устроиться инженером в различные промышленные предприятия, исследуемый поселился в Нью-Йорке, где устроился на низкооплачиваемую должность помощника инженера в строительную компанию "Фиск и сыновья". Через год был повышен до должности штатного инженера. В это же время у исследуемого начались первые признаки алкогольной зависимости. Частота и объем потребления алкоголя росли с каждым месяцем, пока он не был уволен из компании. Далее началась социальная деградация исследуемого. По данным от собутыльников исследуемого, пить он предпочитал в одиночестве, к компании прибегал только при отсутствии наличности. Брат исследуемого, при проведении беседы с нашими оперативниками, отметил, что пытался организовать ему лечение в реабилитационных клиниках, но получал отказ от лечения. Из этого следует сделать вывод, что исследуемый испытывал тяжелую зависимость от алкоголя, которая наложилась на чувство вины за провал плана по достижению экономической безопасности семьи. Возможно, исходя из предпосылок в характере исследуемого, алкоголь был избран как орудие для самоубийства, в качестве расплаты за провал.

…касательно мотивов которые движут исследуемым. Всю жизнь П. Хэссуна можно охарактеризовать как непреклонное движение к поставленной цели. Рекомендуется приставить наблюдателей к гражданину Мексиканской Республики Р. Делаво. По словам Р. Делаво, у него с исследуемым был устный уговор о передаче кейса с //*недостаточный уровень доступа для перехода по гиперссылке*// лично в руки Р. Делаво, взамен на сумму в размере 16 000 долларов. Если допустить, что теория специального агента Ли верна и исследуемый получил ранение, от которого сейчас восстанавливается, то следует ожидать посещения им Р. Делаво через определенный промежуток времени.

В заключение следует добавить, что информации о психопрофилю исследуемого в настоящий момент недостаточно для выработки каких-либо достоверных выводов. На предоставленную информацию следует опираться как на источник категории C (60–79 % достоверности).

***Доклад по результатам радиационного и химического анализа в области взрыва #11#. Радиохимическая лаборатория ЦРУ.***

…изотопы в почве в недостаточных для каких-либо выводов количествах. Радиационная обстановка в области взрыва в норме. Химический анализ почвы не выявил никаких отклонений сверх ПДК в районе промышленных предприятий. Следов взрывчатых веществ не обнаружено. Источник взрыва не опознан. Никаких соединений, способных в столь малых концентрациях обеспечить взрыв в 1 тонну тротилового эквивалента, не обнаружено.

Примечание исследователя для агента Суита (не вносится в доклад): Я вообще даже теории не имею, каким образом и что там взорвалось! Первые дни у меня было подозрение, что здесь голливудцы постарались, тщательно копая воронку от взрыва с помощью лопат и паяльных ламп, но это точно был взрыв! Нельзя такое лопатой изобразить! Но что там взорвалось, да ещё с такой мощностью… ни одно вещество при взрыве не исчезает бесследно, но в этот раз случилось, мать его, исключение! Я теперь всю жизнь буду над этим голову ломать, Скотти! Зачем ты подписал на это именно мою лабораторию?!

***Доклад агентов, приставленных для наблюдения за Р. Делаво. ФБР.***

Никаких подозрительных личностей, помимо уже известных местных бродяг, к объекту наблюдения не подходило. В качестве побочного результата, раскрыта крупная сеть торговли контрафактным низкокачественным алкоголем, информация передана в отдел криминальных расследований. Продолжаем наблюдение.

*Неизвестное место. Берег неизвестной реки*

— Хх-р-р-ах-ха! — выплюнул сгусток крови Питер.

Грудь и голова жутко болели, а после плевка они стали болеть ещё более неописуемо. Последнее что он помнил, это ощущение, будто тело распадается на частички. Потом в глазах забегали мушки и стало темно, но самый последний момент — ярчайшая вспышка, пробившаяся сквозь темноту, а дальше… дальше он не знал.

— Я… Кхах! Тьфу! — выплюнул остатки сгустевшей крови Питер.

В его понимании, сейчас он должен быть безоговорочно мертв. Семнадцать пуль убьют кого угодно, он даже не знал таких людей, которые пережили столько попаданий в грудь не то что за раз, а даже за всю жизнь. Патрон 9×19 Парабеллум, да ещё и экспансивный… Шансов практически не было, но он не лежит охлажденным трупом в морге местного отделения полиции, нет. Он сейчас на берегу непонятной реки, валяется на земле и прижимает к себе кейс. Кейс?

— "Чтоб тебе собаки отгрызли…" — мысленно высказал своё отношение к таким приступам боли Питер, медленно переворачиваясь на бок.

Действительно, у него в руках лежал кейс, тот самый, поднятый с тела мафиози, правда, дырявый.

— "Десять дырок. Там была какая-то жидкость… Да, синяя жидкость. Надеюсь, не облучился каким-нибудь полонием или ураном…" — пришла в голову мысленная цепочка. — "А даже если так? Не об этом ли я подумывал? Какая разница, штык-нож или радиация? И то и другое убивает."

Теперь придется ждать результатов действия этого светящегося вещества, может оно убьет его в течение следующего часа, тогда рыпаться бесполезно. Посидев немного на земле и прислушавшись к ощущениям, он ничего нового не почувствовал. Кроме, разве что легкости в области печени, которая последние года три сильно тянула вниз, даже при ничегонеделаньи.

— "Это же был рак, я в этом уверен." — задумался Питер. — Но "раки" сами не уходят, да ещё и так быстро. Что-то не так. Что-то изменилось.

Происходил закат, или рассвет, Питер не понял. Но ближайшие полчаса покажут истину. Кейс открылся без усилий, бандиты видимо хотели продемонстрировать товар, поэтому разблокировали серьезный замок на комбинации.

Внутри кейса лежала толстенькая книжечка, ручка, пять битых пробирок, мобильный телефон и бутылка коньяка Дженсен Аркана. О примерной стоимости коньяка Питер даже подозревал, но дорогая штука, судя по бутылке, к величайшему сожалению, разбитой. Пробирки были абсолютно пусты, как будто и не наполнялись никогда. А где же тогда синяя жидкость? Загадки, одни загадки. Питер проверил ножны на поясе. Штык-нож на месте, это очень и очень хорошо. Ещё имеется два кастета, поэтому, когда его начнут искать, он встретит полицейских или бандитов на достойном уровне. Во всяком случае, парочке копов поход к ортодонту обеспечит, сдаваться не вариант.

Пока что нужно было, несмотря на нешуточную боль, осмотреться.

Девственная природа, живописная местность, красиво и тихо. Питер вдохнул воздух и с удивлением не почувствовал даже нотки запаха бензинового выхлопа или ещё чего-то. Нужно понять, где это он.

Судя по невиданной чистоте воздуха, он где-то за городом, так как даже в Центральном парке Нью-Йорка воздух не даст тебе забыть, что ты в городе. Воздух здесь чистейший, даже дышать приятно. Чтобы отдать должное местному свежему воздуху, Питер приложился к уголку кейса, сохранившему некоторое количество коньяка. Сделав глубокий глоток, Питер к потрясению своему, ощутил невыносимое жжение в горле. Коньяк обжег горло и он закашлялся.

— "Черти его раздери, что это за поганое пойло?!" — негодующе подумал он, выплевывая дорогой коньяк на землю.

Отойдя от такого неприятного эффекта, он принялся за осмотр телефона. Пули он не избежал, но очень повезло, что это был смартфон с сантиметровой бронёй в качестве чехла. Когда-то, во время коллективной пьянки с другими бродягами, Питер что-то слышал об этом. Дескать, существуют эксклюзивные модели смартфонов с бронечехлом, который выдерживает пулю из 12,7 браунинга. Питер не был уверен насчёт крупнокалиберной пули, но глоковскую пулю он выдержал с достоинством, на броне осталась лишь маленькая вмятинка. Ещё, в ходе исследования смятой пули, он установил, что его убивали не экспансивными патронами, а самыми бронебойными из тех, какие только могут выдать в полиции. Каленый сердечник почти не повредился. Необычное чувство — смотреть на орудие своего убийства. Пришло время изучить начинку смартфона. Придется позвонить брату, чтобы вытащил из этой глуши, а может повезет и здесь ловит GPS.

Смартфон активировался после долгого нажатия на кнопку. На экране возникла пафосная картинка с коброй, обвивающейся вокруг меча. Батарея была наполнена на 99 %, что было хорошим знаком, а вот плохим знаком было то, что сеть и GPS не ловила. Питер знал, что на Земле осталось мало мест, где не ловит хоть какая-то сеть, а в США таких мест вообще быть не должно, все уже давно перекрыли спутниками и вышками связи. Хотя этим вопросом он специально не увлекался, поэтому легко мог быть неправ. Интересно, что только он собирался положить эту бандурину в карман, как появилось уведомление.

"Мистер Фируччи, приветствуем вас. На телефоне присутствует специальное приложение, которое проведет ваше инструктирование. Нажмите "ОК", если согласны пройти инструктирование."

— "Ну, давай." — Питер нажал на пиктограмму.

"Благодарим за использование нашей системы, мистер Фируччи. Вы приобрели пакет "Премиум". Вам предоставляется следующий перечень функций проектора сигни:

1. Омоложение организма до биологического возраста 25 лет.

2. Исцеление врожденных патологий организма (при условии их наличия)

3. Увеличение вашей ожидаемой продолжительности жизни в новом мире на 35 %.

4. 99,9 % точность реплицирования.

5. Выбор мира, в который вас реплицирует проектор."

— "Ничего не понял." — подумал Питер. — "Проектор? Сигни? Омоложение? Репликация? Бред какой-то. Да…"

"Желаете ознакомиться со справочными материалами?"

— "Конечно, твою мать." — раздраженно нажал на "ОК" Питер. — Чертовщина…

Это было первое произнесенное в новом мире слово.

"…можете задать любое время и место, откуда начнете своё путешествие…"

"…к моменту репликации, сигни в вашем организме уже не будет, поэтому заявленные побочные эффекты при продолжительном нахождении его в организме, вам не грозят…"

"…воздержаться от употребления алкоголя в течение двух недель после репликации, также следует избегать употребления психоактивных веществ, ввиду временной неустойчивости нового тела и пониженной резистентности к их воздействию…"

"…внешняя поддержка невозможна, ввиду того, что вы попадаете в один из бесконечного числа миров, выбранного лично вами, на основе осознанного желания и подсознательных личностных предпочтений. Вы будете действовать абсолютно самостоятельно…"

"… набор вещей, которые вы собираетесь с собой взять, необходимо держать не далее чем в футе от себя, если объект не вмещается в заданную сферу вокруг вас, он будет обрезан по границе сферы…"

"…данный мобильный телефон не снабжен солнечной батареей, так как вы отказались приобретать расширенный пакет "Элита", в который по умолчанию входит смартфон эксклюзивной разработки со встроенной базой известной статистики по максимально широкому спектру деятельности за все годы существования человечества. В комплекте поставляется солнечная зарядная станция с самым высоким ресурсом, из серии отсутствующей в свободной продаже. Также в комплект вошли бы карты, художественные произведения…"

"…желаем вам приятной новой жизни, мистер Фируччи."

— "Дерьмо." — заключил Питер, садясь на землю.

Только теперь он обратил внимание, что четкий круг земли, радиусом в фут под его ногами, представлял из себя гравий, когда вокруг была густая трава.

— "Это не розыгрыш. Кому вообще сдался уличный бомж?" — сделал следующее умозаключение Питер. — "Значит этот чертов Фируччи собирался отправиться в новый мир?"

Питер слышал про семью Фируччи. Это были старые мафиози, которые начинали вести свои дела ещё в двадцатые годы двадцатого века. Влиятельные, сильные, с ними считалась вся Адская кухня. Да что там говорить, с ними считался весь Нью-Йорк. Видимо этот кейс предназначался старику Фрэнку Фируччи, который уже перевалил за девятый десяток и не собирался останавливаться. "Интересно, сколько он отвалил за это?"

— "Было бы неплохо узнать, что это за мир…" — Питер выключил телефон, закрыл кейс и повесил ножны со штык-ножом в зону быстрого доступа, то есть на брючной ремень с левой стороны.

Нужно быть готовым к любым неожиданностям. Вдруг в этом мире обитают разумные богомолы, у которых человеческие пальцы идут за деликатесы? А пока, следует идти вдоль реки, воду кипятить придется в уголке кейса, неудобно, но лучше, чем пить сырую воду и загнуться где-нибудь под кустом, дристая на дистанцию пять метров сплошного поражения.

Питер бросил монетку и определился с тем, в каком направлении вдоль реки идти. Выпал орел, поэтому он пошел налево по реке. С сожалением посмотрев на почти полную пачку сигарет, он вытащил одну сигарету.

Щелчок зажигалки, втягивание дыма, сильный кашель.

— Чёрт возьми, кхе-кхе…

Глава третья. Ни слова по-алгонкински

Питер неспешно шел вперед, привычно переступая через ветки и камни среди травы. Местность была характерной для приречной зоны: средней высоты кустарник, сочная трава длиной дюймов семь-восемь, чуть влажный воздух и изредка встречающиеся валуны.

Из ориентиров, Питер приметил длинный зеленый остров или полуостров посреди реки, точно он сказать не мог, так как тот уходил далеко за горизонт. Ещё в качестве ориентира могло служить скопление из четырех холмов на юго-востоке. С севером и югом он определился довольно быстро. При продвижении вдоль реки, он наблюдал за небесным светилом, которое поднялось за это время на целых полтора пальца, он установил что время сейчас около полудня, а север, если допустить, что сейчас лето, находится как раз по направлению движения. Это давалось ещё в учебке, поэтому, факт того, что летом в полдень солнце всегда на юге, а даже если время года осень-весна, то отклоняется оно от этого утверждения незначительно, было вбито навечно. Но сержант ещё уточнил, что этот способ понадобится только в одном случае: если целый взвод дебилов утеряет казенные компасы, сержанта, который знает всё на свете и конкретно так собьются с пути. Вот, на восьмидесятом году жизни, это знание наконец-то таки пригодилось.

Ещё в начале пути он соображал, что будет есть вечером, поэтому срезал молодой красный дуб, у которого были неплохие шансы вырасти в приличное дерево, но судьба уготовила ему судьбу копья для рыбалки. При наличии острого ножа, соорудить себе копье для рыбалки не составляет труда.

Питер обрезал все сучки, с помощью ножа разрезал острие на четыре части и вставил туда две щепки крест-накрест, затем оторвал кусок внутренней обивки кейса и перевязал острие так, чтобы щепки были зафиксированы давлением от сходящихся частей острия. Далее он обточил эти четыре острия, проверил пальцем и остался доволен результатом. Таким образом у него появилось копье, которое в четыре раза увеличивает шанс попасть в рыбу. Различные эксперты по выживанию рекомендуют изготавливать копья с одним острием, но это обусловлено тем, что среднестатистический горожанин держал нож только с одной целью — нарезать колбасу. С такой сложной конструкцией он, конечно, справится, но при этом потеряет критически важные часы на этот проект и останется без рыбы или наловит недостаточно. Питер не был среднестатистическим горожанином. С ножом он обращаться умел, так как часть работы тоннельной крысы — очень и очень ближний бой, в стесненных условиях, с внезапно появляющимися вьетконгами из самых неожиданных мест. Нож в этом случае, единственно верный выбор. Также, в периоды затишья, он убивал время, вырезая различные фигурки из дерева, так что был с этим трудом на "ты".

Когда с рыболовным копьем было покончено, он пошел дальше, надеясь наконец обнаружить отмель или брод. В этот момент ему вспомнились их с братом и отцом летние вылазки на природу. Они брали с собой мясо, гриль, палатку и удочки. Проводили на дикой природе недели, возвращаясь домой загорелыми и довольными. Веселое было время. Когда они отдалились друг от друга?

Через час пути брод был найден. Перед актом браконьерства, Питер сложил кострище и собрал ближайший валежник. Ещё он нашел плоский валун весом в тридцать пять фунтов и перетащил его поближе к костру. Резать рыбу на весу можно, но неудобно, гораздо лучше для этого подходит плоская поверхность.

Далее он осмотрел окрестности на предмет незваных гостей или егерей, хотя в душе надеялся, что они внезапно появятся и отвезут его к цивилизации. Ночевать в лесу — хорошего мало, тем более для старика, возраст далеко не для активного отдыха на дикой природе. Как бы от такого отдыха не загнуться.

— "Хотя это неплохая смерть, на дикой природе, как предки, охотясь, питаясь обжаренной на костре добычей, которую убил сам…" — размышлял Питер, всматриваясь в воду. — "Если сравнивать со смертью между стенами живой изгороди Центрального парка, от холода и голода… Первый вариант мне больше нравится."

Он снял ботинки и джинсы, оставшись в клетчатой рубашке и трусах. Обувь портить смысла нет, неизвестно, сколько ещё предстоит пройти.

— "Хотя какой я теперь старик? Рак печени куда-то делся, суставы не ломит, горло не саднит, семнадцать пулевых ранений из Глока не беспокоят, хе-хе." — удар. Мимо. Лосось что-то почувствовал в последний момент. Буквально через секунду Питер понял, что сделал не так. Движение ног перед ударом. Нужно изначально стоять в позиции для удара, чтобы ноги даже не шелохнулись или шелохнулись слишком поздно для рыбы. Движение воды они чувствуют всем телом, надо чтобы вода не двигалась. Через пять минут стояния в воде, удача улыбнулась. Один из лососей решил погреться в, отражающихся от дна лучах солнца, и приблизился на опасную дистанцию. Удар. Есть попадание. Нанизанная на копье рыба перехватывается рукой и надежно убивается двумя пальцами. Бросок. Она падает аккурат на плоский камень. Точность действия рук тоже вернулась. Питер продолжил рыбалку.

Через десяток рыб он решил остановиться. Выйдя на берег, он тут же приступил к разделке. Выпотрошив и почистив рыбу, он выбросил всю требуху и чешую в реку. Дикие животные чувствительны к таким запахам и очень падки на халяву. Даже если эта халява — человек. Пусть он справится со среднего размера хищником, но эти самые хищники в этом не уверены. Поэтому незачем подвергать их соблазну.

Проколов основания хвостов, он нанизал рыбин на веревку из обивки кейса и повесил на ветку дерева, перед этим дав остаткам крови стечь в реку. В реке ничего лишним не бывает, все съедается. Питер был уверен, что на дне сейчас происходит "битва за ресурсы" между хищными рыбешками.

Запалив костер с помощью зажигалки, он нанизал одну из рыбин на прутик, дожидаясь, пока огонь разгорится. Соблазнительные запахи могут также привлечь хищников, но тут уж ничего не поделаешь. Либо риск неприятностей, либо риск заразиться описторхозом[5] или ещё чем-то похуже. Поставив на своеобразный вертел рыбу, он дождался, пока она равномерно обжарится. Лосось здесь жирный, что очень хорошо.

Стемнело. Плотно поужинав, он затушил огонь и забрался на высокое раздвоенное дерево, здоровенный красный дуб. Устроившись поудобнее, он постарался уснуть. Ночью будет холодно, но придется потерпеть пару дней. Если он пройдет ещё километров пятьдесят и не найдет людей, то придется выбрать место и временно, но относительно комфортно обосноваться, чтобы скопить припасы и обзавестись шкурами для одежды. Все это нужно будет для того, чтобы продолжить поиски. Жизнь Робинзона не пугала Питера, но жаль будет так закончить, учитывая новые возможности. Ещё интересно было бы узнать, в каком мире он оказался. Через определенное время он уснул.

Утро было чрезвычайно неприятным. Ноги окоченели, руки впрочем, тоже. Летние ночи при континентальном климате кажутся теплыми только тем, кто никогда не ночевал ночью на улице. Стаи голодных волков не было, хотя он опасался этого. Лето, среднестатистической стае пропитания должно хватать. Да и вообще, кто сказал, что они здесь водятся? Может здесь их заменяют разумные обезьяны, которые считают людей за неразумных животных?

Спустившись, он занялся разминкой, сгоняя остатки этого тревожного сна, одновременно собирая валежник. Разогрев мышцы, он развел костер, пожарил застывшую в ночном холоде рыбу и плотно позавтракал. Убрал отходы в реку, сходил в природный и экологически чистый биотуалет, в иных местах именуемый "кустарник обыкновенный" и собрался в путь.

Настроение было хорошее. Это точно не его время, он это понял ночью. Перед тем как уснуть, он около часа наблюдал за небом. Звезды были знакомые, во всяком случае, он нашел Большую медведицу и соответственно Полярную звезду. Но заинтересовало его созвездие Волопас. В школе он очень хорошо изучал астрономию, а по созвездию Волопаса делал диораму. Перед тем как соорудить что-то интересное из лампочек разной яркости, черного полотна и тонких лесок, он очень внимательно изучал это созвездие, чтобы в точности, с учетом масштабирования, воспроизвести его на диораме. Созвездие врезалось в память навсегда. А теперь он увидел несоответствие. Он разглядел Эпсилон Волопаса, двойную звезду, которая почему-то была смещена на добрых пять-шесть градусов. Арктур, или Альфа Волопаса, тоже был не на своём месте, чуть-чуть, но расхождение с "предыдущим" местоположением имелось. Это значило только одно — время другое. Собственное движение звезд довольно интересная штука. Через десять тысяч лет созвездия будут существенно отличаться, через сто тысяч лет только настоящий профессионал сможет увидеть общие черты созвездий "тогда" и "сейчас". Звезды движутся. Это процесс не быстрый, но он происходит. Ещё в античности заметили изменение положения Арктура со времен начертания созвездия на астрономическую карту. Они не смогли правильно истолковать этот факт, поэтому дело замяли и забыли. Только в восемнадцатом веке астроном Галлей, известнейший кометооткрыватель, обнаружил собственное движение Арктура и все правильно посчитал. Питер же увидел разницу положений и сделал закономерный вывод. Одно непонятно, прошлое это или будущее? Он совершенно не помнил, в какую сторону движется Арктур и уж тем более Эпсилон Волопаса. То, что он в другом времени — факт, но вот в будущем или в прошлом… То, что он в северном полушарии, он уже установил. Волопаса в южном полушарии не видно. Уточнять о точном местоположении следует у местных. Если они ещё есть, или вообще смогут что-то внятное сказать.

Питеру больше верилось в версию с прошлым. В будущем города растут, мест, где тебя сутками никто не видит, попросту нет. Если это не коробка из-под холодильника, конечно. А тут он идет вдоль реки, не встретил ни мусоринки, ни одной ЛЭП, ни одного человека, а главное, абсолютно не было дорог. Их не спрячешь, не устроишь "пранк" с исчезнувшей дорогой. А дороги везде. Должны быть. Но нет.

Так Питер и шел, размышляя о небосводе, звездах, собственном движении звезд, путешествиях во времени, параллельных вселенных, про которые писалось в руководстве в смартфоне… наблюдателя он заметил три минуты назад. Смазанный силуэт среди кустов, активно использующий маскировку. Но он перестарался. Слишком хорошо — плохо. Слишком старательно мазался он грязью и облеплялся травой.

— "На фоне куста, он выглядит замаскированнее, чем сам куст." — внутренне усмехнулся Питер, медленно и незаметно снимая заклепку с предохранительного ремешка штык-ножа. Простой человек бы пропустил, а Питер заметил. Три года от этого навыка зависела его жизнь, он не мог не развивать его. Теперь вот пригодилось. Но всё же, вьетконги маскировались лучше. Порой, безобидная кочка у тебя за спиной ощеривалась АК или винтовкой Мосина.

Его пасут, причем несколько неизвестных. Кто? Питер не знал. Он просто продолжал нарочито беззаботно идти дальше.

В итоге срисовал весь отряд преследователей. Пятеро, в народной одежде коренных жителей, вооружены луками-копьями, неплохо маскируются и двигаются по лесу. Враждебных действий не предпринимают, просто следят. Питер приготовил нож, совершенно не веря в дружелюбие этих неизвестных и преследование в целях удовлетворения любопытства.

— "Каковы мои шансы выжить в этом лесу, если я положу хотя бы одного из них?" — размышлял Питер, продолжая движение.

Видимо преследователям надоело смотреть на Питера из кустов.

— Дээрш! Кугума дичуа? — произнес, или, возможно, что-то наподобие сказал "внезапно" вышедший из кустов абориген.

Питер молча осмотрел его. Ему не понравилось увиденное. Рожа аборигена была покрашена черной краской в боевой орнамент. Он узнал эти рисунки, даже племя определил. Алгонкины, нью-йоркские нативные жители. Перья на голове, оружие, представляющее собой дубинку, костяной топор, короткое копье и лук со стрелами — все это не смотрелось как реквизит каких-нибудь "Последних могикан". На дубинке были видны следы не очень тщательно стертой крови, которая бордовыми каплями застыла на рукояти. Копье тоже где-то участвовало, хочется верить, что на бизоньей охоте.

Но, сомнения в специализации аборигена, развеял его взгляд. Он смотрел на Питера не как на бомжа, на алкаша или поганого индейца, к каким взглядам привык Питер. Нет, он смотрел на него как на жертву. Такое Питер видел в глазах вьетконга, который воткнул ему нож в руку. В тот день вьетконг без сомнений проколол ему поясницу, ещё раз ранил в руку, но Питер перевернулся и сломал ему шею об стену тоннеля.

Этот взгляд алгонкина сказал Питеру, что касательно его судьбы уже все решено. Драки не будет, абориген зарежет его как беззащитную свинью, это читалось в его глазах. Питер тоже не собирался устраивать драку, он собирался зарезать его как беззащитную свинью. Абориген тоже что-то увидел в глазах Питера.

— Алго ирас аот ва… — не отводя взгляд, сказал кому-то этот абориген, причем чем-то обеспокоенно.

Питер не произнес ни слова. Нож был скрыт в рукаве. Кто-то метнулся из кустов в его сторону. Воинственный, но неуверенный вопль, размахивание дубиной, искаженное в оре лицо. Питер присел, уворачиваясь от удара дубиной, в присяде выставил ногу, которая ударила бегущего аборигена в колено. Вопль сменил тональность. Питер перехватил дубину и с усилием приложил её к затылку упавшего аборигена. Хруст, рывок к стоящему лидеру и бросок дубины.

Дубина была отбита ударом руки. Силен.

— Бати кунэ! — провозгласил он.

Из кустов с улюлюканьем выскочило трое. Питер выдернул из некоего аналога ножен, что крепились на поясе теперь мертвого аборигена, кремневый кинжал. Баланса не было, поэтому он бросил нож на удачу. Рукоять с силой врезалась в лоб молодому алгонкину, измазанному грязью и травой, да с такой, что тот отлетел назад. В этот момент Питер развернулся, чтобы перебросить через себя, орущего что-то яростное топориста, который вознамерился ударить его по шее наискосок. Топор был отбит и выбит ударом руки в основание топорища, а сам абориген перелетел через Питера, чтобы неудобно упасть головой в землю.

Дребезг тетивы Питер узнал, поэтому был готов к тому, что левую руку обожгло.

— Аргх! — издал он вскрик, так как это было очень больно, не только осознавать, но ещё и видеть острие стрелы, торчащее из плеча.

Это оказался тот самый ударенный ножом в лоб, который ещё и мастер маскировки. Прицел у него был сбит, что объясняет, почему он с такой детской дистанции не попал в грудь или сердце. Кинжал был кремневый, а значит тяжелый. Если он переживет этот день, то будет страдать сотрясением.

Питер сделал вид, что совершенно ослаб и не может оказывать сопротивление, припав на одно колено. Четвертый абориген расслабился, убрал копье за спину, вытащив кремневый кинжал и стал неспешно подходить к Питеру.

— Хлоколоси! — вдруг закричал главный абориген, но было поздно. Питер уже вытащил из шеи подошедшего парня штык-нож М7.

Кинжал из рук только что убитого, перешел к Питеру и сразу же полетел в череп лучника. Снова неудача, очередной раз попало каменной рукоятью. Хотя, на этот раз отключило всерьез.

— Лефу хо уена! — прорычал последний алгонкин и бросился в бегство. Питер поднял с земли копье с каменным наконечником и погнался за ним. Когда дистанция начала сокращаться, он остановился и бросил копье в спину аборигену. Вопль и фигура падает в траву.

Бросившись к упавшему алгонкину, Питер перерезал ему горло. Вернувшись к основному месту побоища, он добил раненых и почему-то не досчитался одного.

— "Их было пятеро." — Питер заозирался.

— Моеха хла схолеуена! — заорал в панике взметнувшийся из кустов абориген и помчался так быстро, что его не имело смысла преследовать, ввиду стрелы, торчащей в руке Питера.

Он огляделся и прослушал лес на предмет посторонних. Вроде никого, не считая удаляющегося куда-то на северо-запад воителя алгонкинов.

Присев на валун, Питер принялся резать древко стрелы. Больно, но терпимо. Благо, нож был достаточно острым, чтобы перерезать тонкое древко. Будь в его распоряжении только кремневый нож, он бы даже не взялся за такое.

Думая о чём-то другом, например, о дальнейших планах, Питер как-то между делом резко рванул стрелу из руки. Острая боль, но останавливаться нельзя. Он сорвал кожаный пояс с трупа и перетянул им руку. Пороха нет, алкоголь испарился, совершенно нечем обеззаразить рану. Хотя почему это?

Питер собрал хворост и соорудил некое подобие кострища, разжег пламя. Кейс был освобожден от содержимого, из реки в него была набрана вода и поставлена на огонь. В воду поместил носовой платок, из каких-то древних времен, так как он вообще не помнил, как он оказался в его кармане. Пусть кейс закоптился, но функцию свою выполнил. Прокипяченная вода была использована для очищения раны, а не менее прокипяченный платочек был использован для её перевязки. Пришлось использовать ещё один кожаный ремень, но Питер с этим справился.

Далее он принялся за сбор трофеев. С луком он обращаться не умел от слов "вообще" и "никогда". Также он знал, что времени на их освоение у него нет, точнее, не дадут. При условии, что встречают незнакомцев здесь именно так, как встретили его. Метание ножей? Есть такой навык. Только где взять ножи? Кремневые кинжалы бросать? Он два раза метнул это орудие в человека, так после первого попадания, противник взялся за лук, а после второго метнулся кабанчиком сквозь кусты, скорее всего за подмогой.

— "Нужно поторопиться." — Питер собрал пеммикан и сушеное мясо в одну кожаную котомку. Бурдюки с водой тоже будут полезны, правда воду пить из них он не будет, пока не удостоверится, что она прокипячена. Описторхоз, холера, сальмонеллез, даже туберкулез так можно подхватить. Правда, достоверная информация есть только про реки 21 века, но гарантий, что по рекам предшествующих веков текла экологически чистая, стерильная вода, никто почему-то не давал.

Может у местных жителей и чугунные котлы вместо желудков, но дристать дальше чем видишь с непривычки, Питер не желал, поэтому безжалостно вылил всю воду, которая, кстати, уже немного гниловато пахла. А может это естественный запах бурдюка. Нужно было уходить, пока его не стали ловить всем племенем.

— "Если это алгонкины, то мы где-то в районе Нью-Йорка. А значит остров посреди реки, которая Гудзон — Манхэттен, который эти придурки, возможно даже дети тех, кого я только что убил, продадут голландцам за шестьдесят гульденов. Это где-то две коровы по тем временам. Их можно понять, земли-то казалось очень много, но на деле, им очень скоро стало некуда бежать." — размышлял Питер, быстро шагая вдоль реки на север. — "Если хочу прорываться к "своим", то надо идти на север. Могавки живут на севере, значит, если пойду по Гудзону не сворачивая, то наткнусь на их поселения. Нужно что-то делать с одеждой, иначе воспримут враждебно. Синие джинсы выглядят необычно, может эти ребята умерли из-за них."

Он не стал брать одежду мертвецов. Есть тонкости, которые позволяют отличать соплеменников от чужаков, и проявляются они в особом сшивании кожи, заплетании веревок и кожаных шнурков, цвете использованной кожи и так далее. Алгонкины никогда не были друзьями могавков, с которыми граничат уже тысячи лет. Как друга, человека одетого как алгонкины, могавки не встретят. Скорее просто стрелы полетят. Питер тонкостей не знал. Поэтому лучшее решение — добыть себе шкур местных диких животных. Лучше сшить самодельную одежду, чтобы местные вообще ничего не поняли, чем поняли неверно. А для этого нужно найти себе место для временного обитания, устроиться и жить тихо, не привлекая внимания. Может даже взять себе языка, чтобы обучиться говорить. Время покажет. А пока нужно скинуть с хвоста преследователей, которые с вероятностью сто процентов не простят такого унижения на их территории.

Питер побежал.

Глава четвертая. Бегущий человек

Питер бежал уже тридцать километров. Преследователи не отставали, выручало только то, что у них не было лошадей и собак, иначе песенка Питера уже была бы исполнена ансамблем народных песен и плясок племени алгонкинов. Если бы они не были такими шумными при погоне, Питер так бы и не узнал, что за ним гонятся.

Он присел на упавшее дерево, чтобы передохнуть, но услышал отдаленные вопли и крики. Кого-то ели в лесу, скорее всего какой-то неудачник напоролся на гризли или ещё какое-нибудь суверенное чудовище, считающее всю территорию Америки своими охотничьими угодьями.

Ноги гудели, а отдыхать совсем не время, пришлось подниматься с очень удобного бревна и бежать, стараясь экономить силы.

Вообще, у аборигенов есть нехилое преимущество перед Питером. Машины, самолеты, поезда, даже велосипеды (хоть Питер и не передвигался с помощью велосипедов практически никогда) — это список того, чего они были лишены за отсутствием их где-либо в мире. Все что у них есть — это ноги, на которые они как встанут с двух-трех лет, так и не знают больше другого способа передвижения. А это значит, что Питер может устать десятки раз за этот марафон, а для местных это будет обычная дневная прогулка. Нужно что-то предпринять.

Изрядно натоптав в одном овраге, который был сыр и изрядно оброс травой, он с сожалением пожертвовал ещё несколькими кусками обивки кейса для оборудования примитивной ловушки, основанной на натяжении ветки, к которой привязал обточенные на скорую рук колья, благо штык-нож он как раз за несколько дней до своей "смерти" заточил. Сработает она от того, что кто-то наступит на ветку, которая единственная сдерживает кинетическую силу напряженной ветки. Будет смертельно больно, Питер на себе ощутил эффект такой ловушки ещё во Вьетнаме. Деревянный кол в том тоннеле на всю длину вошел в бедро, ограниченный лишь веткой, на которую крепился. Повезло, что это было начало тоннеля, а не середина, иначе он бы оттуда не выбрался.

В конце оврага он просто вбил в землю десяток заточенных кольев и укрыл их травой. Казалось бы, какой разумный человек попадет в такую ловушку? Вы недооцениваете людей.

При оборудовании следующей ловушки, Питер чуть не разбил себе голову об дерево, не по ошибке, а от негодования. У аборигенов были с собой луки, а луки это не только гибкая деревяшка, но ещё и целый набор полезных тетив. Набор… Питер начал лихорадочно шарить по трофейной котомке. Джекпот. В одном из примитивных внутренних карманов он обнаружил целый моток из пяти запасных тетив. Качество их было… разное, поэтому брались они с запасом, как понял Питер. Ему же лучше, им же хуже.

Следующая ловушка представляла из себя аналог с натяжной веткой, но теперь приводилась в действие с помощью тетивы. Следующая ловушка была с двойным дном. Он нарезал тонких веток, устелил ими природную яму, перед этим натыкав в неё острых кольев. Но попасть в неё можно было только обойдя бутафорию с леской и совершенно не рабочей натяжной веткой.

Питер не ставил целью убить их всех с помощью ловушек, это нереально без компактных мин и дистанционных взрывателей. Но попав в такие ловушки, они станут действовать гораздо осторожнее, что замедлит их передвижение по пути его следования.

Чтобы аборигены не заблудились и не тратили время на поиск следа, он с громким хрустом сломал одну толстую ветвь и что есть скорости помчался дальше.

В качестве вознаграждения за проделанную работу, буквально через несколько минут он услышал очередной вопль. Останется загадкой, в какую именно ловушку попал преследователь, но выводы они сделают.

Снова вскрик и протяжный вопль. Теперь только умственно отсталый не сложит два и два.

Он продолжил бег, прорываясь сквозь кустарники, чтобы выиграть время, которое местные потратят на обход, ведь у него есть плотная одежда, в виде джинс, кожаной куртки и строительных перчаток, которые он взял на то дело, но ни разу не применил.

Вообще, Питер сожалел, что не отправился в это путешествие со своей коробкой из-под холодильника. Под ней лежал ящик с личными вещами, набор инструментов, некое количество бесполезных сейчас денег, запасное бельё, которое он, как положил, так и не надевал никогда… зачем? Он ведь бездомный, на Конгрессе ему не выступать, а к вони он привык. Но самое ценное, что лежало в тайнике, это теплый пуховик, на зимний сезон.

Хотя плюсы в его ситуации были. Целый мультитул болтался в его кармане, в настоящий момент бесполезный, так как болты крутить или решетки перекусывать, ему здесь ещё не довелось. Но перспективы у него есть. Главное дожить до них.

Больше воплей он не слышал, но это не значит, что больше никто не попал в ловушки, стояли они на логичных для прокладывания маршрута местах, мимо которых не пройти, хотя у алгонкина мог быть свой путь, но… факты говорят, что логика — вещь повсеместная и общечеловеческая.

Вроде оторвался, но след они не потеряют. Пусть они и древние, но недооценивать их не стоит, у них специализация такая, охотиться на людей. Его шанс — измотать их ловушками и обходами труднопроходимыми маршрутами. Ещё вариант — добраться до земель могавков. Но где эти земли? Вывесок и указателей он не видел…

— "Возвращаю свои слова обратно." — подумал Питер, остановившись перед столбом.

Засохшие черепа, покрытые лоскутами кожи, перья алгонкинов, сломанные луки, копья — недвусмысленный намёк, что этим аборигенам здесь не рады.

Питер стал действовать осторожнее. Могавки точно не спят, середина дня, как-никак. Но нужно как-то удостовериться, что алгонкины не рискнут развязывать пограничный конфликт, который легко может вылиться в выход их на тропу войны.

Также Питер понял ещё одну вещь. Его переиграли. Дикие, первобытные алгонкины, переиграли цивилизованного, закаленного в боях с самыми хитрыми и приспособленными чарли Вьетнама, имеющего высшее образование, прожившего долгие 70 лет, бомжа. Это печально, смертельно печально.

Пока одна группа попадала в ловушки, орала и металась по кустам, ожесточенно изображая преследование, другая группа пошла параллельным маршрутом и вышла чуть в стороне. Теперь он стоял перед столбом могавков, в пятистах метрах стояла вторая группа алгонкинов, в количестве десяти человек, а за спиной шумела кустами первая группа.

— Развели как школьника… — проронил Питер, плюя под ноги. Захотелось курить.

Он достал сигарету из пачки и подкурил её зажигалкой. Аборигены впереди заволновались. Питер усмехнулся, пуская дым. Он привычно переложил нож в рукав, снял со спины копье и начал плавно отходить влево, к ближайшему дереву. Защиты от стрел у него нет, а после его показательного убийства группы воинов, церемониться с ним не будут.

К нему навстречу выдвинулся один здоровенный алгонкин, вооруженный большим кремневым топором. Типичный хэнд мейд[6], но от этого не менее смертоносный.

— "Он вызывает меня на поединок?" — предположил Питер, готовясь к драке.

С этим аборигеном так просто не получится. Он уже осведомлен о том, что Питер не так прост, он здоровее предыдущих покойников, да и взгляд гораздо серьезнее. Он смотрит на него как на противника, не как на беззащитную свинью.

Сближение, Питер замахивается копьем для броска. Абориген готов к этому, поэтому изготовил топор для отбития. Видимо реакцией его духи/души предков/тотемное животное/папа/мама/дядя или кто там ещё, не обделили. Копье полетело, чтобы сразу быть отбитым.

— Ха! — самодовольно воскликнул самый здоровый абориген из встреченных Питером, расставив руки в стороны.

Но в следующий миг он словил лбом острие штык-ножа М7, производства оборонной промышленности США.

Рывок к оседающему здоровяку, штык снова в руке, как и выхваченный из ослабевшей хватки топор. Серьезное изделие, основательное. Широкое лезвие, насаженное на топорище, обильно и надежно обмотанное сухожилиями какого-то неудачливого животного, а может даже и врага. Некоторые племена южнее, людей едят, всякое может быть.

Но это всё детали, более важные вещи происходили на фоне. Появилась группа неизвестных, которые принялись рубиться с алгонкинами, уже занявшими оборонительную позицию, столпившись и щедро постреливая по кустам. Кого-то ранили, кто-то выстрелил в ответ. У ног Питера воткнулась стрела. Это сигнал к тому, что надо давать дёру, пока чего-нибудь покрупнее не прилетело.

Он метнул топор в бегущего на него аборигена и дёрнулся было, в направлении кустов, но… Что-то тяжелое ударило в затылок. В глазах взорвалась ослепительная сверхновая.

*Некоторое время спустя*

Питер полностью пришел в себя только когда его привязали к столбу. Из одежды на нем были только трусы. В глазах было мутно, но картина прояснилась довольно быстро.

Посреди некоего поселения стояло шесть столбов. На одном висел Питер, на остальных алгонкины. Вокруг сновали аборигены хорошо знакомого типа. Могавки. Родня, которая скорее всего перережет ему глотку как одному из алгонкинов. Нужно исправлять ситуацию.

Шанс предоставился практически сразу. К нему подошел престарелый могавк с его штык-ножом в руках. На фоне какой-то мужик в большом головном уборе из перьев, сразу видно — вождь, примерял его джинсы. Они спадали, так как концепцию пуговиц вождь ещё не осознал.

Пожилой абориген поднес нож к лицу Питера.

— Откуда это у тебя?

Питер пристально уставился в лицо шамана, заговорившего на языке его предков. По ряду амулетов и специфическим татуировкам на лице, он определил в старике шамана племени. Мать Питера учила их с братом языку могавков. Он не стал именитым филологом могавского языка, но кое-что понимал и даже мог поддержать беседу. Шаман по-своему понял это молчание.

— Ты не говоришь на языке настоящих людей? — спросил он на том же языке. Затем произнес некую вопросительную, отдаленно знакомую речь. Кажется у неё было что-то общее с говором алгонкинов[7].

— Это принадлежит мне. — коротко сказал Питер на могавском.

— Принадлежало. — поправил его шаман. — Где ты это взял?

— Это было со мной, когда я пришел. — произнес Питер. Затем добавил. — Издалека.

— Кто ты?

— Пэйта Хэссун. — представился Питер. — Из племени мохок.

— Это мы мохоки. — не согласился шаман. — Чьего ты племени?

— Мохок. — твердо настоял Питер.

— Хорошо. — пошел на уступку шаман. — Что стало с твоим племенем?

— Порабощено и почти уничтожено. — Питер опустил взгляд и отчего-то начал злиться. Не на старика, на себя. Как будто какой-то взрослый отчитывает его как ребенка за проступок, которого он не совершал.

— Кто это сделал? — равнодушно спросил шаман.

— Бледнолицые. — поднял взгляд Питер.

— Люди на больших лодках? — удивленно спросил шаман.

— Они уже здесь?! — воскликнул Питер.

— Интересно… — покачал головой шаман. Будто доктор над безнадежным психически больным. — Где ты нашел это оружие? Это оружие бледнолицых? А это?

Он показал ему мультитул, а парень лет 13 поднес кейс.

— Это моё оружие. — Питер твердо стоял на своём. Хотя технически, это все-таки оружие бледнолицых. Каковы шансы, что на заводе этот нож прошел только через руки индейцев или чернокожих?

— Очень твердый камень. — шаман уважительно потрогал лезвие штык-ножа. — И очень острый. Пленники говорят, ты убивал им. Убил их вожака одним ударом. Это достойно уважения. Ленапе[8] — наши враги. Ты убил много их воинов. Это тоже достойно уважения. Ты могавк. Это будет учтено. Сегодня будет совет племени. Твоя судьба решится там.

— Мне нужно задать вопрос к тебе. — Питер посмотрел шаману прямо в глаза.

— Спрашивай. — кивнул шаман.

— Скольких я убил?

*Вечер. Через четыре часа*

Питера отвязали от столба два молчаливых аборигена. Один держал оружие наготове, чтобы Питер не стал шалить, а второй повёл его в длинный дом[9]. Внутри уже собралось всё племя, хотя этот процесс Питер наблюдал последний час.

— Соплеменники, дочери и сыновья. — начал речь самый старый из всех присутствующих. Скорее всего, это был старейшина рода. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить все накопившиеся вопросы, посвятить юношей в мужи и определить судьбу нашего соплеменника, пришедшего из дальних краёв. Первым делом обсудим вопрос трёх сестер[10]. Слово женщине. Голубая Вапити, слово тебе.

— С уважением к тебе, старейшина Тихий Орлан. — поклонилась женщина лет сорока. — Земель для обработки стало мало. Нас слишком много, чтобы эти земли могли прокормить нас. В прошлую весну нас стало больше на десяток. Зиму пережило семеро, а это семь ртов. Ещё несколько зим и нам станет не хватать еды.

— Я услышал тебя. — степенно кивнул старейшина. — Как слышал и в прошлый совет, четыре зимы назад, и в прошлый, восемь зим назад, на прошлой стоянке. Ты каждый совет говоришь, что скоро станет нечего есть. Почему же мы не голодаем? Сизый бык.

— С уважением к тебе, старейшина Тихий Орлан. — поклонился крепкого вида абориген с лицом, изрезанным шрамами. — На этот раз она права. Вапити куда-то уходят, старейшина. Мы с каждым разом уходим всё дальше, принося всё меньше. В прошлую охоту мы потеряли двоих, зайдя на земли ленапе…

— Я знаю это без тебя. — прервал его старейшина. — Я подумаю об этом. Скажу в конце совета. Следующий вопрос. Юноши.

— Всё готово к ритуалу. — подошел к нему шаман. — Пленники на местах.

— Начнем же! — провозгласил старейшина.

В дом завели пятерых алгонкинов. К огню вышли юноши. Каждый из них держал в руке кинжал.

— Во имя духов предков, во имя Великого Орла, во имя Сильного Медведя, во имя Могучего Волка, во имя Хитрого Ворона, во имя Тихой Совы! — проречитативил в стиле баптистского проповедника шаман. — Эти юноши, о духи предков, о великие животные, пришли сюда чтобы стать мужами! Подойдите! Пустите кровь! Докажите! Докажите мужество!

Отработал, как аниматор на утреннике. Юноши вонзили кинжалы в тела алгонкинов. Агония пленников, кровь стекла на заранее насыпанный песок. Весь ритуал продуман до мелочей, явно не первый раз проводится.

— Узрите же, предки! Юношей нет, одни мужи! — возгласил, глядя на тотемы, шаман. — Примите жертву! Примите души врагов наших!

Питер подспудно ждал, что шаман завершит речь словом аминь и все присутствующие перекрестятся. Но этого не произошло. Шаман указал воинам на тела, которые следовало вынести наружу.

— Следующий вопрос. — веско и со значением продолжил старейшина. — Наш соплеменник, чьё племя было порабощено бледнолицыми. Падающий Кречет, тебе слово.

— Это наш соплеменник. — начал речь шаман. — Он прибыл из далеких земель, где его род был порабощен бледнолицыми…

В этот момент лиц многих присутствующих тронула снисходительная улыбка.

— …порабощен, а многие убиты. Он выжил. — продолжил шаман. — На лицах многих из вас я вижу улыбки. Зря. Он сильный. Он убил боевого вождя алгонкинов одним ударом. Он убил многих воинов алгонкинов, десятки! Он наш соплеменник, он говорит на языке настоящих людей! У него есть оружие из самого прочного и острого камня!

Шаман вознес руку со штык-ножом М7 над головой.

— Принесите мне две туши диких свиней! — потребовал он.

Все было спланировано заранее, два подростка занесли две туши диких поросят.

— Ушастый Бизон. — кивнул он тому мужику, который сейчас был одет в джинсы Питера. Он нашел решение для закрепления штанов, просунув кожаный ремень через ременные петли и затянув его. — Посоревнуемся в свежевании добычи, как раньше?

Он подмигнул ему. Тот криво усмехнулся и вытащил свой кремневый нож.

— Начали! — дал команду старейшина, для которого это было очередное развлечение на потеху рода. Торопиться некуда, потенциальный соплеменник может подождать. Никуда не денется, а прибить всегда успеется.

Шаман сразу начал уходить в отрыв. Пусть М7 не был предназначен для свежевания, но он в этом деле на несколько голов превосходил любой нож из кремня. Прибавь к его неслыханной здесь остроте навыки шамана… Боевой вождь сильно отставал.

— Не торопись. — шаман закончил свежевать свинью, передав шкуру женщине.

Боевой вождь Ушастый Бизон взревел и с остервенением продолжил свежевание, изрядно портя шкуру.

— Это колдовство! Шаманские ужимки! Нельзя так быстро! Невозможно! — воскликнул он, закончив работу через несколько минут.

Боевой вождь был мужчиной лет тридцати, на пике своей мощи. Самый сильный, самый смелый и самый опытный воин племени. Но проиграл он шаману. Проиграй он кому другому, можно было бы складывать полномочия, но шаман — дело особое. Большая часть присутствующих поверила в помощь духов, а меньшая в шаманские хитрости.

— Я не звал духов, чтобы они мне помогали. — покачал головой шаман. — Это оружие Огня[11]. Самое острое, самое твердое! Он знает, где найти ещё такое же!

Тут у Питера появилось беспокойство. Шаман выписывает чеки, которые задница Питера не сможет оплатить.

Старейшина был впечатлён представлением. Так быстро в племени никто не свежует. Фантастический результат. Ещё и оказалось, будто так сможет каждый воин. А ведь это какие перспективы! Можно будет совершать набеги в охотничьи угодья ленапе или даже могикан! Не тащить целые туши, рискуя быть настигнутыми, а сразу на месте свежуя туши и отделяя самое ценное! Надо брать!

— Падающий Кречет! — заставил он род замолкнуть. — Этот воин, без сомнения, наш соплеменник! Ему есть место в нашем роду!

Поднялся радостный гвалт. Занесли еду, начались народные пляски, танцы, Питера обнимали, хлопали по плечу, тискали и орали что-то радостное в лицо. Сам он рад не был. Где ему достать железное оружие?

*Три дня празднования спустя*

— Так это же далеко! — возмутился боевой вождь.

— Знаю. — Питер сидел и сосредоточенно держался за удочку.

— Но там земли могикан, покмутуков и пеннакоков! — снова возмутился боевой вождь. — Это неразумно, лезть в нору к волчице!

— Да знаю я! — Питер начал злиться. На шамана, на племя, на себя. Даже на не клюющую рыбу.

Они сейчас находились возле реки Гудзон. Питер испытывал лично разработанную и изготовленную удочку. Не клевало, поэтому он злился.

— Я туда не пойду. И воинов рода не поведу. — отрезал Ушастый Бизон.

— Да мне все равно. — равнодушно ответил на это Питер. — Все равно ножи у бледнолицых не отобрать.

— Почему это? — не понял боевой вождь. Чтобы у кого-то что-то нельзя было отобрать? Да не!

— Мушкеты, стальные мечи, стальная броня, лошади, домашние псы, оспа. — перечислил Питер. — Злоба и циничность.

— Ты, Пэйта, говори как настоящие люди! — потребовал Ушастый Бизон.

— Они сильнее всех наших племен. — простыми словами объяснил Питер. — Их не победить.

— Почему?

— Их больше, они сильнее, злее чем все воины могавков вместе взятые. Опа! — Питер вытащил еще одного судака. — Какой красавец! Убей-ка его, пока не убёг!

— Колдовство… — прошептал боевой вождь.

— Нет. — коротко не согласился Питер.

— Так что делать-то будем? — вождь явно очень сильно хотел себе штык-нож.

— На, дарю. — Питер понимал, что вождь не отцепится. Рано или поздно, здравый смысл проиграет жажде обладания самым мощным оружием в деревне. Тогда точно будут инциденты. Проще отдать самому, чем убивать его потом. Все мы чем-то жертвуем, ради поддержания мира.

— Это большая честь для меня, носить кинжал такого выдающегося воина. — церемониально поклонился вождь. — Я буду…

— Теперь внимательно слушай. — остановил его славословия Питер. — Вот здесь, в ножнах, есть камень, аккуратно. Аккуратно точишь им лезвие, не чаще чем раз в три дня. Аккуратно! Это особое оружие, оно требует особого ухода.

— Дух оружия требует каких-то жертв? — серьезно уточнил Ушастый Бизон, разглядывая точильный камень.

— Типа того. — кивнул Питер после недолгой паузы. — Ещё иногда, не реже раза в два дня, требуется смазывать нож, только лезвие, жиром. Можно бобра, можно лося, медведя, любого животного, это не имеет значения. Главное, чтобы каждые два-три дня нож смазывался небольшим количеством жира. Тогда он будет служить долго.

— Я буду неукоснительно следовать ритуалам, Пэйта! — заверил его Ушастый Бизон. — Это большая честь для меня…

— Иди уже. — Питер понял, что Бизон куда-то очень хочет пойти, скорее всего, похвастаться перед соплеменниками новым оружием.

Бизон с трудом сдерживаясь от бега, зашагал к длинному дому. Теперь самому Питеру следует озаботиться каким-нибудь временным средством для эффективной борьбы с внешними и внутренними угрозами. Последнего убойного оружия он лишился только что.

— "Арбалет!" — щелкнуло ударом тетивы по ложу, в голове Питера после неспешных раздумий и умиротворяющей рыбной ловли.

Из лука он стрелять не умеет, учиться уже поздно. Толкового лучника из него уже не выйдет. Что хотя бы отдаленно напоминает по баллистике стрельбу из винтовки? Правильно! Арбалет. Сможет ли он его соорудить? Сможет.

Благо мультитул с кейсом не потерялись. Он нанизал пойманную рыбу на костяную иглу с толстой нитью и направился в деревню. Удочку он оставил тут, предварительно сложив. Никто из местных, кроме вождя, не видел как она работает, поэтому оценить не смогут.

Сами индейцы рыбу ловят по-другому. Когда совсем припрёт, они собирают рыбу с помощью сетей, которыми проходят по реке. Когда нужно немного рыбы, они ловят её гарпунами, но концепцию удочки они не знали. Или забыли за ненадобностью.

В целом, их понять можно. Зачем рыбачить, если охота на местных зверей идет уже тысячелетия, но животные всё не кончаются? Поэтому рыбалка примитивна, ввиду своей вторичности в жизни местных жителей. Америку Питер не откроет, если научит племя рыбачить. К тому же, скоро прибудут англичане и научат всех рыбачить. Так научат, что большая часть племен исчезнет из истории. Даже имён не останется.

Но одно он не мог понять. Почему наткнулся на земли могавков так близко к территории Нью-Йорка? Не могли они жить так рядом! Он же лично видел карту… нарисованную современными учеными, на основе воспоминаний очевидцев, да. Они нарисовали, а могавки и остальные племена строго придерживались границ и никуда не ходили ещё за века до начертания границ. Так всё и было.

Ещё пару дней назад, Питер заметил, что Длинный Дом достаточно свеж. Будто бы только год как построен. Возможно это миграция на территории врага с захватническими целями. Могавки сейчас на подъеме, сильны как никогда. Вообще алгонкины, которые ленапе, могикане и прочие, изрядно огребают от них, если Питер верно определился с временными рамками. Шаман видел бледнолицых. Это были иноземцы, которые высадились на землях могавков много зим назад. Он был тогда совсем юнцом, но многое запомнил. Их прочное оружие, странные деревянно-каменные дубинки, каменные одежды и прочие странности. Ещё он запомнил, что главу чужаков звали Жак. Они называли себя франками и искали желтые камни. На зиму построили могучий длинный дом, где перезимовали. С потеплением они погрузились на свои длинные лодки и ушли.

Питер сопоставил факты, это с вероятностью 75 % был Жак Картье, французский исследователь Северной Америки. Они действительно ставили форт на зиму, рядом с горой Мон-Реаль. Это было примерно в 1540-е годы, если Питеру не изменяет память. А вот что значит "много зим назад" в понимание Падающего Кречета, большая загадка. Это может равновероятно означать как десять лет назад, так и сорок лет назад. Хотя подсказка в виде "совсем юнцом", обнадеживает. Теперь вопрос на миллион: сколько лет Падающему Кречету? Он сам точно не знает. А кто знает? Это вопрос на миллиард.

В итоге Питер решил закрыть вопрос точной текущей даты. Это не имеет значения сейчас, когда он никто и звать его никак. В племени он на положении бедного родственника, которого вроде и выгнать не выгонишь, и не кормить неудобно, не чужой же…

Кое-какой авторитет он имеет только у шамана да боевого вождя. Шаман наслышан о бледнолицых, а боевого вождя он прикупил с помощью подарка. Но слушать они его не будут. Хотя кое-какие идеи у Питера есть, одна идея даже спасет много жизней в перспективе. Если уже не слишком поздно.

Питер дошел до своего угла в длинном доме, сел на бревно, которое притащил из леса и принялся творить техномагию.

Техномагия заключалась в разрезании кейса с помощью мультитула, выкручивание шурупов, отсоединение ручек, всяких непонятных спиц и прочего. Раскурочивание кейса — дело не быстрое, поэтому он в процессе прерывался на общий обед. Наконец, кейс был раскурочен. Далее он взял кремневый топор, такого же материала кинжал, и направился в лес.

В лесу он выбрал наиболее приличного вида дерево и в течение часа рубил его. Удовольствие ниже среднего — рубить дерево куском камня. Но стены пробивают упорные. Дерево было свалено, обессучено, затем уложено на камень и обрублено, до состояния полешек. Тот ещё труд, но и он был закончен. От Питера никто ничего не требовал, а моральную компенсацию, в виде пяти рыбин, он уже занес женщинам. Поэтому он спокойно провозился с этим до вечера. Уже когда стемнело, он притащил несколько полешек в длинный дом. На свету от очага, он принялся "оквадрачивать" круглую полешку с помощью "молотка и зубила", то есть куска квадратного куска кремня и плоского куска кремня. Инвентарем поделился шаман, которому было интересно, чего такого там мастерит Пэйта.

Питер занимался деревом, пока все не легли спать. Он, дабы не превращаться в того самого соседа, который пилит и сверлит по ночам, лег спать.

Утро встретило спертым влажным воздухом, на который можно вешать патронташ и не бояться, что он упадет. Питер поднялся раньше всех, поэтому перенес свою мастерскую на свежий воздух. Ночью оставалось доделать лишь малость, поэтому он быстро разобрался с созданием болванки. А вот дальше, с помощью ножа мультитула, он начал обтачивать деревяшку до нужной формы. Уже через час начали проявляться знакомые формы. До завтрака он вырезал приклад и ложе для болта. После завтрака он пошел на рыбалку, где поставил удочку на деревянную сошку и продолжил резать по дереву. Через три рыбы, основа арбалета была готова. Теперь самое трудоемкое.

Он понимал, что нормальный лук соорудить не сможет. Деревяшки рассохнутся и потеряют упругость, таким арбалетом только белок пугать. Нужно что-то мощное, надежное, на годы… Идея посетила ночью, когда он вспоминал пограничный столб могавков. Куча сломанных луков алгонкинов, которые то ли могикане, то ли ленапе.

— Падающий Кречет, есть вопрос. — обратился он к шаману.

— Слушаю тебя. — развернулся шаман, готовящий какой-то очередной эликсир для общения с духами.

— Где луки пленных алгонкинов? — спросил Питер.

— Лежат в мусоре, как и все их вещи. — шаман заинтересовался, это было видно по глазам, но постарался не подать виду.

— Мхм. — кивнул Питер и отправился к яме для отходов.

Пришлось копнуться в требухе вчерашней рыбы, но десяток луков он достал. За остальными придет по мере надобности. Вернувшись на место мастерской, он начал курочить луки. Подобрав три с примерно одинаковой силой натяжения, он подогнал их, совершенно антинаучно полагаясь на чутье и с помощью рыбного клея присобачил их к заранее выточенной основе из осины. Он зафиксировал лук в хитром зажиме из брёвен и пошел рыбачить, пока высыхает клей.

Рыбалка была умиротворяющей и плодотворной. Семнадцать рыбин спустя, он вернулся в деревню. Лук ещё не высох, поэтому пришлось занять себя вытачиванием болтов. Почему-то Питер не сомневался в успехе своего проекта.

К вечеру вернулись охотники с мясом. Ушастый Бизон самодовольно нёс шкуру, которую снял, как он говорит, за три мгновения глаз. В этот раз они залезли на территорию могикан и ограбили их на три вапити. Даже один стальной нож позволил вырезать всё необходимое, без скоростного перетаскивания трёх двухсоткилограммовых туш по пересеченной местности. Ввиду модернизации орудия труда боевого вождя, туши были освежеваны довольно быстро, мясо распределено по котомкам охотников, которые тут же рванули в родные края. Блестящая операция, ставшая возможной благодаря одному неприметному могавку, который в племени не пришей к… неприкаянный бедный родственник. Но все лавры достались тактическому гению Ушастого Бизона. Питеру было плевать. Без ножа он не чувствовал себя в безопасности, но это малая цена за то, чтобы безопасно существовать в этом микрообществе.

Клей высох. Питер рассверлил в ложе арбалета, с помощью некой ковырялки для ногтей, отверстия для болтов из кейса. С помощью приложения линейки в смартфоне, который неплохо держал заряд, питер сделал сантиметровую веревку и рассчитал центр у лука. Потом с помощью отвертки вкрутил лук в ложе. Затем, используя пассатижи из того же мультитула и кусок кремня, присобачил кусок обшивки кейса в качестве крепежа ложа и лука. Получился ублюдок, но ублюдок функциональный, в теории.

Уже была поздняя ночь, когда Питер закончил вязать одну тетиву из восьми. Спать он лег далеко за полночь. Снился сон, будто он лежит в коробке из-под холодильника, но появился коп и предъявил ему штраф за то, что он не зарегистрировал своё однокомнатное жилье в муниципалитете и передал повестку в суд. Странный сон, который закончился в зале суда.

Утром Питер до завтрака занимался изготовлением спускового механизма. Тут он долго мысленно матерился. Металл у кейса был туго гнущийся, плохо поддающийся обработке куском кремня и пассатижами. Питер пропустил рыбалку, но до вечера доделал механизм. Примитивный конечно, но, чем богаты. Базис формирует надстройку, не наоборот.

"Наконец-то, настал тот час, когда этот конструктор Лего будет собран." — с удовольствием подумал Питер, собирая механизм спуска. Подручный шамана, до этого наблюдавший за ним, вдруг вбежал в длинный дом.

Нужные детали установлены, тетива вдета, болты подготовлены. Питер установил мишень на широком дубе недалеко от деревни. Мишень представляла из себя кусок коры, с изображением мишенного поля, начертанного угольком. Для пробных стрельб сойдет.

Заготовленный крюк из дерева помог взвести тугую тетиву, болт установлен в ложе. Питер прицелился. Выстрел. Болт вошел на половину своей длины. Мощь. Можно уверенно гордиться собой.

— И зачем тебе это? — спросил шаман, молча стоявший рядом.

— Мне так удобнее. — ответил Питер, снова взводя арбалет.

Питер положил болт в ложе. Болт представляли из себя обточенную ровную ветку с кремневым наконечником. Он заготовил десяток таких. Новый выстрел. Такой же эффект.

— В чем преимущество перед нашими луками? — спросил шаман.

— Нет преимуществ. — ответил Питер. — Мне так удобнее.

— Странный ты, Пэйта…

Глава пятая. Эпоха камня и дерева

Спустя несколько дней отработки приемов эксплуатации арбалета, Питер напросился на охоту. Ушастый Бизон не мог отказать, так как чувствовал за собой огромный долг. На самом деле, так и было. Нож из такой марки стали смогут изготовить только через четыре века. Уникальная вещь, аналогов нет ни в Европе, ни в Азии, не говоря уж и об Африке.

За два часа до выхода, Питер пошел на реку и отмылся до скрипа кожи. Для этого он применил глину и песок. Его новая одежда, полностью кожаная, сильно воняла потом и дымом, поэтому он её тщательно выстирал накануне, тоже с применением глины и песка. Пахнуть от него стало значительно слабее.

Это не значит, что он стал неощутим для животных. Невозможно абсолютно лишить себя запаха, по крайней мере, в таких условиях. А животным сильного амбре не надо, они учуют даже оттенок запаха, стоит только подуть ветру с твоей стороны. Но воздух движется не линейно, а со специфическими векторами. Поэтому, чем меньше запаха будешь распространять — тем меньше шансов быть замеченным с подветренной[12] стороны. Некоторые воины племени так сильно воняли, что с пяти метров чувствовалось, невзирая на направление ветра.

Кожаную рубаху он оставил в длинном доме, а на охоту отправился в штанах и мокасинах. На спине был закреплен кожаный рюкзак с двумя лямками. Это тоже его ноу-хау, которое никто не оценил. Местные использовали однолямочный тип перекидной котомки, которая вмещала меньше и при перегрузе била по поясу. Питер же задействовал свои безумные навыки портного и соорудил некоего уродца с двумя лямками, с усилителями, плотно прошитыми толстыми кожаными нитями швами и пятью вместительными карманами внутри. Также он одолжил у Бизона кусок кожи и сшил колчан для болтов. С болтами была отдельная история. Он отобрал десяток ровных сбалансированных болтов и тщательно их отполировал. Минус у них был, одноразовость. Кремневый наконечник совершенно не держал удар в дерево, может с плотью дело будет обстоять получше. Хотя кости… Нужно проверять на практике.

Они вышли на охоту. Пройдя пограничный столб, охотники насторожились и стали действовать втройне аккуратнее и тише. Шесть часов ходу и вот они у водопоя на территории ленапе.

— Ушастый Бизон. — обратился Питер. — Я убью вон того вапити-вожака.

— Не сможешь. — отрицательно покачал головой вождь. — Крови в нём много, замаемся его преследовать.

Тут нужно уточнить о методах охоты аборигенов Америки в целом и племени могавков в частности. Ввиду того, что наконечники каменные, бронебойность у них существенно ниже, чем у твердых металлов. Это значит, что кремень может банально не пробить череп, поэтому по черепу никто не стреляет. Целятся в артерии и не защищенные костями органы. После успешного выстрела, если животное не сдохло на месте, начинается преследование, которое заканчивается вместе с кровью животного. Мясо в результате получается поганого качества, полное молочной кислоты, жесткое и вонючее, но аборигены в этом вопросе не привередливы. Питеру мясо, полученное таким способом, не понравилось. Даже после тщательной варки, остается неприятный привкус, да и жуется оно плохо.

— Верь мне. — Питер взвел арбалет и положил в ложе болт.

С оперением болтов он повозился. Повезло, что у местных есть рыбный клей, без него задача была бы трудноразрешимой. Но все получилось, и технологию он отработал. Хорошо, что требования к древкам болтов намного ниже, чем к древкам стрел. Баллистика и настильность у болтов лучше, а все благодаря существенно более сильному импульсу, который они получают от арбалета.

Вапити-вожак ничего не подозревал. Охотники подошли с подветренной стороны, а сам вапити активно поглощал воду.

Питер прицелился. Арбалет был пристрелян, ценой уничтожения двадцати болтов разного качества. На самом арбалете было установлено прицельное приспособление, точность его была максимально достижимой при имеющемся инструментарии. Приспособление состояло из деревянных целика и мушки, выточенных с помощью лезвия мультитула.

Вапити уже собирался прекращать пить, это было видно по вздувшемуся пузу. Пьет он с запасом.

Выстрел. Щелчок тетивы, череп вапити пробит, болт уничтожен. Вапити упал, дергая копытами, минута и он замер неподвижно.

—;%№&*%$@!!! — воскликнул Ушастый Бизон.

Питер знал, что существуют ругательства на могавском, даже слышал несколько, но здесь было целых четыре непонятных слова.

Крик боевого вождя распугал остальных животных, которые кинулись врассыпную.

— Зачем орешь? — равнодушно спросил Питер у вождя.

— Ты убил его! — хватая ртом воздух, заявил Бизон.

— Мог бы ещё пару убить, но ты их распугал. — укоризненно покачал головой Питер. Он взвел тетиву сразу после выстрела и если бы не крики Бизона, жертв было бы больше.

— Да он же тяжелый как бизон! Мяса уже достаточно! — продолжил восторженно орать Ушастый Бизон.

Действительно, изначально расчет был на самых мелких особей стада, которые истекут кровью достаточно быстро, чтобы не допустить хаотичных погонь по территории вражеского племени.

— Тогда разделывай его быстрее, времени на болтовню нет. — потребовал Питер. Пусть грубовато, но положение у него обособленное, вождь ему должен, поэтому спустит. А ещё Питер не любил восторженную тупость. — Рад так, будто я первый в мире человек, заваливший вожака вапити.

Бизон пошел разделывать тушу, будто бы не заметив грубости. Обычно это дело делегировали самым молодым охотникам, но с появлением у Ушастого Бизона штык-ножа Питера, это внезапно стало почетным делом, достойным целого боевого вождя. Остальные охотники оказывали помощь, связав ноги вапити и подвешав на самый прочный сук ближайшего дерева. Далее они с благоговением и горячим интересом наблюдали, как Бизон деловито вспарывает труп от паха до шеи, вырезает кишечник, отделяет печень и передает её охотнику, который тут же упаковывает её в котомку. Далее пошли остальные внутренние органы, затем он взялся за шкуру. Отточенные годами подобной работы движения и шкура оказывается на руках у двоих охотников. Следом подошел черед мяса. Бизон брал только лучшие части. Полтора часа и груженный отряд из восьми охотников тронулся в обратный путь.

Когда был пересечен рубежный столб, все как-то расслабились. Бизон позвал Питера, пришлось догонять идущего впереди вождя.

— Это могучий лук… — сказал он.

— Нет. — отрезал Питер.

— Понял. — принял ответ вождь. — А сможешь сделать такой же?

— Сегодня надо собраться со старейшиной и шаманом, поговорить. — ответил Питер. — Там всё обсудим.

— Хорошо. — кивнул Бизон. — Вот это охота! Даже бегать не пришлось! И мяса! Сколько мяса! Самая удачная охота за последние… три зимы!

Питер никак это не прокомментировал. Он готовил речь для старейшины и шамана.

Вернулись без происшествий, женщины встретили их радостно, забегали дети, все охотники были довольны, лишь Питер держал недовольную мину. Старейшина, вышедший встречать удачливых охотников, заметил его недовольство.

— Чем ты недоволен?

— Нужно обсудить кое-что. — не ответил на вопрос Питер. — Нужен шаман, боевой вождь и ты.

— Хорошо. — кивнул степенно старейшина. — После ужина подойди ко мне.

Старейшина подозвал к себе хваставшегося перед толпой женщин и детей Ушастого Бизона. Питер зашел внутрь длинного дома и сел на бревно у очага в центре. Сегодня на ужин сочное и вкусно мясо. Очень скоро, через десяток таких охот, члены рода и представить себе не смогут жизнь без правильно убитой дичи. Питер закрыл глаза и задремал. Охота и долгие походы всё ещё утомляют его. Хотя для местных это просто образ жизни.

Через несколько часов дрёмы, его потормошила одна из женщин, низкорослая коренастая женщина, кажется, Синяя Сова.

— Проснись, Пэйта.

Он открыл глаза. Вокруг уже сидели аборигены и ели жареное мясо, запивая напитком из кукурузы. Вкус какой-то пресный, Питер посчитал, что неплохо было бы добавить сахар. Ага…

Аборигены переговаривались, лишь старейшина сидел задумчивый, видимо гадал, о чём хочет с ним поговорить "чужой могавк". Вообще, аборигены любили давать прозвища. Даже имена многих из них, суть прозвища, при рождении им давали другие имена. Например, Ушастый Бизон. Только первая часть имени дана ему при рождении, вторая часть была получена в детстве, во время охоты на изредка проходящих тут бизонов. Кому-то показалось смешным, что он почти наполовину залез в брюхо бизона, когда свежевал его. Заметивший это коренной Эдди Мёрфи сразу же выдал ультрасмешную для местных шутку, якобы Ушастый Лис только что родился от бизона. Смеялись всем племенем, да…

Ну вот, ужин закончен. Ушастый Бизон уже отсел с группой воинов, которые не пошли на охоту и громко рассказывал, как Питер завалил вапити-вожака одним выстрелом из лука. Охи и ахи были такие, будто он им Гиперион Дэна Симмонса[13] цитирует.

Питер поймал на себе взгляд старейшины и, после его кивка, подошел и сел рядом.

— О чём ты хотел поговорить? — спросил старейшина Тихий Орлан.

— Нужно присутствие Ушастого Бизона и Падающего Кречета. — сказал Питер, усаживаясь на землю поудобнее.

Старейшина дал знак своему адъютанту, Низкому Сапсану, который имел статус его правой руки. Тот быстро обошел обозначенных лиц и передал им приглашение. Бизон нехотя оторвался от благодарных слушателей, пообещал им продолжение после беседы со старейшиной. Питер вообще не понимал, о чём там можно так долго рассказывать. Пошли, нашли, подкрались, выстрелил, освежевали, вернулись, конец истории. Странные они, предки…

— Зачем звал? — спросил старейшину шаман, который быстро перекусив, вторую половину ужина занимался созданием секретного отвара для своих ритуалов. Психотропы он делал, проще говоря. Поэтому был недоволен тем, что его отвлекают, пусть даже и старейшина.

— У Пэйты к нам разговор. — степенно ответил старейшина, глядя на огонь в очаге. — Он неразговорчив, по пустякам не беспокоит.

— Тогда мы слушаем тебя. — вздохнул шаман.

— Ага. — кивнул вождь.

Питер собрал всю власть у одного костра. Правительство, силовиков и духовников, хе-хе. Причём, духовники в буквальном смысле, ввиду того, что шаман якобы с духами общается, время от времени. Сам Питер считал, что он, в лучшем случае, общается с наркотическими глюками, а в худшем, со своей шизофренией, но народ ему верил, он имел кое-какую власть над ними. Хотя на шизофреника он совсем не похож. Большую часть времени говорит по существу, шизофазии, помимо "духи велели мне сегодня сидеть именно здесь, Пэйта…", не наблюдается. Питер решил считать, что это просто его личные наркоглюки.

— Кхм-кхм. — Питер вообще мало говорил, поэтому нужно было приготовиться к долгому монологу. — Я хотел поговорить о текущей ситуации вокруг рода. Точнее, высказать своё мнение по этому поводу, обозначить проблему и предложить несколько решений. Проблема. Мы находимся в окружении врагов. Куда ни глянь, везде то ленапе, то могикане, то массачусетсы… И это я мелких племен не упоминаю. Мы одни. Стоит выйти за наши рубежные столбы, с какой угодно стороны, как окажешься на территории какого-то враждебного племени. И ладно, они были хотя бы равны нам по силе, но нет, у могикан десятки деревень, сотни воинов. Сколько у нас воинов? Тридцать четыре воина сейчас, и ещё восемнадцать были ими когда-то. Женщин можно вообще не учитывать, они не воюют. До вас не доходит? Стоит им только захотеть, они нас раздавят как бизон тушканчика! Заберут наших женщин, воспитают наших детей могиканами или ленапе! Могавки не исчезнут, но род пропадёт. Вы это понимаете? Сами себя загнали в ловушку, теперь крадём их добычу, скрытно заходя на их землю. Не стыдно? Мне стыдно, хотя для выживания рода, я буду это делать. Вы приняли меня, я вам за это благодарен, очень благодарен. Но именно из благодарности, я предлагаю решение нашей проблемы. Первый путь. Уйти на территории могавков, куда именно, подумаем. Второй путь. Заключить союз с каким-нибудь не враждебным племенем и договориться о проживании на их земле. Других путей я не вижу, пока что. Но долго это продолжаться не будет. Рано или поздно они нападут. Я сказал своё слово.

Повисла тишина. Старейшина долго обдумывал услышанное, а шаман и вождь уже приготовили аргументы, но не могли говорить раньше него.

— Ты говоришь мудро. — наконец сказал он. — Положение у нас сложное. Мы действительно зашли слишком далеко в земли алгонкинов. Было три рода, которые пришли на эти земли, но остались только мы. С теми двумя родами случилось то, что ты пророчишь нам, воины погибли, женщины в чужих семьях, а дети говорят по-могикански…

Он замолк. Снова повисла тишина. Но он не давал никому слова, а значит, хотел сказать ещё что-то.

— Но ни по одному из твоих путей мы пойти не можем. — покачал он головой через некоторое время. — Назад, на земли предков, пути нет. Мы отколотый кусочек. Назад нас не примут, земли и жизни не дадут. Старые земли уже занимает другой род. Договариваться с не враждебным племенем? А ты такие видел? Никто не даст нам земли. За землю придется драться. А нас мало, мы не справимся даже со слабым родом, не говоря уже о более сильных. Но нас боятся. Они ещё помнят, как мы пришли сюда. Мы убили десятки их воинов. Наши охотники успешны, сегодня мы ели вкуснейшее мясо, за последние восемь зим. Наши воины сильны, в этих лесах мы можем долго обороняться, никто не посмеет сюда зайти и считаться живым. Мы никуда не пойдем. Твоё слово, Падающий Кречет.

— Поддерживаю тебя. — кивнул тот. — Не вижу в мире духов пути лучше, чем остаться на месте.

— Тебе слово, Ушастый Бизон. — кивнул боевому вождю старейшина.

— Как ты скажешь, так и будет. — занял оппортунистическую позицию боевой вождь.

С вождем понятно, должность избираемая, немалую роль в этом играет старейшина. Можно сказать, не хочет кусать руку, которая держит его за задницу на выборах.

Не понятно только с шаманом. Мир духов приплёл, "лучший способ идти — стоять на месте". Видимо в процессе приготовления психотропов, пару ингредиентов сырьем употребил.

— Есть ещё один путь. — не стал сдаваться Питер. — Уйти в земли заката.

Сторон света у аборигенов не было. Питер однажды использовал могавские слова, обозначающие север-юг-запад-восток, но его не поняли. А он осознал, что слова были придуманы относительно недавно и аборигены их не знают. Пришлось ему оперировать системой рассвет-закат.

— Там ничего нет. — тихо сказал старейшина.

— Вот именно. — подтвердил Питер. — Никого и ничего. Земли, которые слабо населены, места хватит всем.

— Нет. — сказал своё слово старейшина. — Туда идти запрещено, предки запретили. И на пути будет много племен, которые не позволят пройти по своим землям. Падающий Кречет?

— Что-то в этом пути есть. — начал было шаман. — Но тоже считаю, что нет. Никто не знает, что там.

— Ушастый Бизон. — дал слово вождю старейшина.

— Я туда, куда ты. — снова высказал свою позицию и уважение старейшине боевой вождь.

— Ясно. — произнес Питер. — Тогда нужно предпринять хоть что-то, чтобы мы достались им очень дорого, неподъемно дорого.

— Что ты предлагаешь? — старейшина изобразил интерес.

— Новые луки. — начал Питер. — Ушастый Бизон и другие охотники успели увидеть мой… лук в действии. Я могу сделать несколько из того метал… из того твердого камня, который у меня остался. Чтобы делать больше, мне нужен твердый камень.

— Мы не знаем, откуда взять твердый камень. — сказал старейшина.

Питер достал сигарету из пачки и прикурил её от ветки из очага. Аборигены уже видели это, но вопросов не задавали, так как у них был табак и трубки. Видимо решили, что это одна из разновидностей трубки и особенностей рода Питера. Сигареты кончались, осталось всего десять штук, хотя он их старательно экономил.

— Я поспрашиваю людей, есть характерные признаки этого твердого камня. — Питер затянулся. — Но потом мне нужно будет как минимум три помощника, можно из детей, но не совсем маленьких.

Старейшина все верно понял. Это было видно по загоревшимся глазам. Помощники научатся делать металл, а значит, секрет останется в племени, что бы не случилось с Питером.

— Старейшина, можно я скажу? — попросил Ушастый Бизон.

Тихий Орлан разрешающе махнул рукой.

— Пэйта, сделай мне новый лук! — кто о чём, а вшивый о бане.

— Я сказал что сделаю сколько получится, а делить между воинами будешь сам. — Питер сделал последнюю затяжку, сигарета истлела до фильтра.

Боевой вождь заулыбался. Питер же испытывал чувство досады. Не то чтобы он был гуманистом или каким-то защитником " слезинки ребенка", каким стало модно быть годов с 2000-х. Нет. Но вот этих людей было жаль. Они не были образованы, не видели практически ничего, кроме земель своего рода, жили мало, большую часть времени тратили на добычу пропитания, воины с другими племенами и первобытное ремесло. А теперь, благодаря "дальновидной" политике старейшин, они попали в ловушку, теперь их сожрут. Сотрут память о них. Тысячи таких племен было до них, ещё тысячи будут после. Но здесь и сейчас есть Питер, который может чем-то помочь. Всю свою прошлую жизнь он никому не помогал. Был наивный план, которого он придерживался, но стоило ему нарушиться — всё, Питер скатился на дно. Жил не взаймы, заём предполагает возврат, а он ничего не возвращал. Бесполезно, бессмысленно, долго. Сейчас есть шанс, шанс изменить не что-то, а всё. Абсолютно всё.

*Земли могавков*

— Эх… Где именно ты видел эти синие камни? — в очередной раз спросил Питер у Белого Селезня.

— Да здесь где-то! Давно это было! Я тогда зайцев в силки ловил, малой был, вот… — объяснил охотник. — Где-то здесь холм сошел, там синие камни лежали, такая, нехорошая синева, я дёру дал сразу как увидел. Колдовство же какое-то! Духи могли разгневаться, вот я и…

— Холм, говоришь? — Питер огляделся. Чуть восточнее ландшафт пошел на подъем.

Он уже три дня ходил с различными "очевидцами", которые могли видеть металлы, которые он им тщательно описывал. Проблема была с цветовосприятием аборигенов. Он знал, что синий и зеленый цвета в могавском языке обозначаются одним словом, но сюрпризом было, что красный — это целая палитра между розовым и фиолетовым. Отдельные обозначения для всей этой палитры придумали только в восемнадцатом веке. Сложности были, но Питер смог установить, что именно соплеменники понимают под определенными цветами. Дальше дело пошло.

Он уже обнаружил золото дураков, то есть пирит, причем россыпью с выходом жилы на поверхность. Польза от него сомнительна, так как в текущих условиях он ничего, кроме бессмысленной головной боли, из него не сможет извлечь. Железо из него не получить, химия слишком сложная, не для его каменного века. Хотя Питер видел куски пирита у местных в карманах, скорее всего они используют его как средство для добычи огня. Пирит хорошо искрит, да и искра довольно горячая, очень удобно. Лучше кремня.

Далее он обнаружил небольшое месторождение самородного серебра. Возможно, правду говорили люди, что на момент начала колонизации, можно было сходить в лес и наткнуться на золото или серебро, валяющееся россыпью. Логика в этом есть, ведь аборигены в них ценности не видели. Бесполезные блестящие камни, как их охарактеризовал старейшина, в ответ на вопрос Питера.

Железной руды пока найти не удалось. Местные разницы между "камнями" не знают. "Камень? Камень. Красный? Красный. Что тебе ещё надо, Пэйта?" Четыре раза его выводили на гранит, один раз на красную глину. Места эти аборигенами хорошо изучены, но про природные ресурсы они практически ничего не знают, максимум из полезного, это месторождение каменной соли у реки. Но интересовала она аборигенов только как место, куда время от времени сходятся вапити и прочие вкусные животные. Как консервант или специя, их она не интересовала. Земледелие у них только на заре развития, поэтому они предпочитают свежатину, вопросов длительного сохранения мяса у них не возникало. Испортилось — выкинь, надо ещё мяса — иди и охоться. Как связано земледелие и уход охоты на второй план, Питеру объяснять не надо. Мяса эталонные европейские земледельцы едят меньше, охотятся редко, поэтому убитую дичь старались растянуть подольше. Лучше соли для этого подойдут только синтезированные консерванты из 20–21 века. Ещё у местных есть пеммикан, который изготавливается из сушеного мяса, орехов, злаков и жира. Но он применяется только для дальних походов, когда совсем нет возможности охотиться. Ну или лень. Хотя добровольно давиться этой питательной массой — приятного мало, но это просто одно из лишений воинского похода.

Итог: живут как предки жили, накопление запасов касается только растительных продуктов, мяса долго не хранят, потому что не умеют и не надо. Руд не знают, кремень, кости, дерево. Иногда обсидиан, но пойди его ещё найди. Шаман видел обсидиан на руках у северных народов, но технологию обработки не знает.

Да и кому нужен этот обсидиан? Питер на пороге вхождения в бронзовый век! А порог он этот нащупал только что. Холм сошел, обнажил самородное месторождение меди. Белый Селезень ещё в детскую пору запомнил, ибо яркое воспоминание.

— Это то что нужно, Белый Селезень. — кивнул Питер удовлетворенно.

— Это плохой камень. — сказал тот. — Цвет плохой, пахнет плохо. Зачем он тебе?

— Узнаешь ещё. — не стал отвечать Питер и начал отбрасывать самородки, лежащие на земле. Они сплошь покрыты оксидной плёнкой, а значит частично непригодны, но что-то из этого получить можно. Потом.

Пришлось долго копать деревянной палкой. Сантиметрах в двадцати пошли нормальные самородки. Питер провозился до ночи, но фунтов десять меди собрал.

В длинный дом он вернулся, когда все уже глубоко спали. Лишь несколько воинов сидели у костра снаружи, бдя за безопасность. Питер лег на своё место и практически сразу уснул.

Позавтракав утром, он начал повторный обход жителей длинного дома, на этот раз допытываясь, видел ли кто-нибудь коричневые камни. Ему сразу указали десятки мест, где встречаются коричневые камни. Он заподозрил неладное, но в несколько мест всё же сходил.

— Идиоты… — плюнул он на массив гравия. — Сумеречный Лось, я для вас стараюсь! Какого духа вы в игры со мной играете?

— Ну дык, ты ж просил коричневый камень, смотри сколько! — Лось развел руками, указывая на целый гравийный склон реки.

— Эх… — вздохнул Питер.

Следующее место оказалось уже виденным месторождением красной глины.

— Это же красный камень, Лось, твою мать! — начал злиться Питер.

— Ну дык, похоже же на коричневый! — кожевник снова развел руками.

Весь день, до самой ночи, Питер провел в исследовании территории. Ну как объяснить дикарю, как выглядит оловянная руда? Современному человеку это трудно объяснить, не говоря уже об этих. Первобытных.

Результата не было. Мрамор нашел, серый и рыхлый. Нашел ещё одно месторождение глины, богатой, если верить внешним признакам, оксидам алюминия. Только вот чтобы вытащить его из глины, нужен целый промышленный сегмент. Электростанции, горно-обогатительные комбинаты, квалифицированные рабочие, техника, оборудование… А ведь казалось, вот же, под ногами лежит!

Будь здесь кто-то со слабой психикой, он бы впал в депрессию. Медь есть, печь построить не проблема, Питер знает и умеет. Но олово! Где взять олово? Он знал, что крупные месторождения есть на западе страны, но рассчитывал на ситуацию с золотом и серебром. Вдруг были какие-то мелкие источники, которые вычерпали раньше, чем информация о них осела в памяти геологов, или вообще прежде чем они до них добрались?

Питер ничего не нашел. Завтра он пойдет смотреть другие наводки, нельзя терять надежды.

Следующий день прошел в поисках, затем ещё один. Ничего.

— "Похоже бронзовый век откладывается." — подумал Питер, садясь у костра.

Ему подали миску с мясом и тыквой. Он начал меланхолично жевать. Тут ему на глаза попался мальчик, который бил кремнем какой-то кусок металла.

— "Да не…" — не поверил Питер, подходя поближе.

И оказался прав, не железо. Серебро. Он сам вчера принес этот самородок очень чистого серебра и бросил за домом.

— "Серебряные инструменты? Дерьмовая затея." — начал размышлять Питер. — "Мало того, что европейцы ошалеют от такого дела, когда увидят наш сельхозинвентарь, так ещё и само серебро мягкое[14]. Достаточно мягкое, чтобы лопата гнулась под замысловатыми углами от любого камня в земле. И встречается не так часто, чтобы серьезно им заниматься."

Питеру нужно было срочно что-то придумать.

— "Серебро, серебро… Бесполезное дерьмо, за которое европейцы с радостью отдадут нам стеклянные бусы, ржавые ножи и гнутые гвозди…" — размышлял Питер. Почему-то серебро впилось ему в мозг и все мысли крутились вокруг него. Будто подсознание хочет что-то сказать. — "#$%$^%!!! Я просто тупой индеец, а не металлург!"

Flashback

— Серебряная бронза содержащая 0,08-0,12 % серебра, является однофазным сплавом. Она обладает очень высокой электро- и теплопроводностью, более высокими, чем у меди, длительной прочностью и твердостью… — вещал лектор на факультативе "Сплавы меди". — В настоящий момент их применяют в качестве обмоток для электродвигателей, там, где обычная медь будет быстро разрушена. Запишите. Предел прочности серебряной бронзы в мягком сплаве — 20–24 кгс/мм2, в твердом сплаве — 34–38 кгс/мм2, тогда как у меди 22–24 кгс/см2. Твердость по Бринеллю твердого сплава — 110 МПа, когда медь имеет всего лишь 35 МПа. Производится она методом…

Конец Flashback'а

— Привет, бронзовый век… — протянул Питер и глупо заулыбался.

Глава шестая. Концерн "Медь и серебро". Часть первая

— Трещины закупоривай, обалдуй! Воздух внутрь попадать не должен! — Питер активно корректировал работу своих новых подручных, одновременно продолжая укладывать сухие бревна в новую "пирамиду". — Эй, Черный Бобёр, волочи сюда грязь!

Первым делом, Питер начал заготавливать топливо. Каменный уголь он за эти дни не нашел, да и транспортировка его, найдись он где-нибудь, дело нерациональное. Поэтому он решил подойти к этому по-дедовски, первобытно-каменно. Зачем каменный уголь, если можно получить древесный прямо на месте? Пусть температура в печи от древесного угля будет совсем не та, что от каменного (1900–2100 градусов от каменного, против 1000–1200 древесного, и это примерные цифры, которые сильно колеблются в разных сортах топлива и условиях сжигания), но Питеру не железную руду плавить, а всего лишь медь с добавлением серебра. Оба этих металла не отличаются высокой температурой плавления, так что все идет по плану Питера. К тому же, вопрос с температурой частично купируется высотой печи и кузнечными мехами. Он, конечно же, вряд ли доживет до эпохи доменных и мартеновский печей, но на своём веку твердо решил получить качественную сталь. Тем более, процесс он знал. Попади он сейчас в Европу… Умер бы где-нибудь в тёмном подвале, выдав все секреты цеху кузнецов. Сейчас там преобладает цеховщина, где знания передаются от деда к отцу, от отца к сыну. И там совсем нет места для бедного индейца, который мало того, что выглядит как язычник, так ещё и всякие придумки бесовские предлагает. Религия ещё. Гугеноты, Мартин Лютер, который совсем не Кинг, реформация полным ходом, костры с людьми сейчас вредят атмосфере больше, чем кустарная промышленность обоих материков Америки. Лучше там не быть.

— Всё, достаточно дерева. — решил Питер, утрамбовав последнюю ветку в яму. — Черный Бобёр, грязи мало, бери с собой Черного Соболя и несите ещё. Целую волокушу принесёте, объясню зачем мы это делаем!

Питер не давал этим подросткам лишней информации. Не потому, что боялся раскрытия секрета изготовления, нет. У него этих секретов столько, что может в день по секрету раскрывать, на десятки лет хватит. Вообще, эти дети ему нужны как подручные, которым лишнего знать не надо. Вот если появится у кого из них интерес, тогда и расскажет-покажет-научит. Но главная причина — мотивация. Питеру нечего было им дать, он как был ни с чем в Нью-Йорке двадцать первого века, так и остался ни с чем здесь, в штате Нью-Йорк черт знает какого века. Пусть этих детей определил к нему старейшина, и они его не ослушаются, но мотивацию никто не отменял. Информация в данном случае — единственный его ресурс.

Сейчас Питер доделывал пятую за эти два дня яму для древесного угля. Первая была совсем маленькой, для отработки процесса, но каждая последующая увеличивалась на два фута диаметра. Он хотел установить, когда КПД ям начнет падать, чтобы остановиться на оптимальном варианте. Пока что разницы между четырьмя ямами, помимо выхода продукта, не было. Но что-то подсказывало Питеру, что двухметрового диаметра яма станет последней, так как столько грязи разводить нецелесообразно. В будущем можно будет собрать оптимальную каменную печь для пережога дерева, а пока придется пользоваться одноразовым вариантом. Принцип работы прост, как кремневый топор — в яму укладывается древесина, накрывается сухой травой или листьями, затем обмазывается грязью. На вершине этой пирамиды и в основании оставляют отверстия. Затем это дело поджигается. Когда огонь основательно возьмется за дерево, отверстия заделываются, чтобы не попадал кислород. Кислород не попадает, а вот дерево продолжает гореть, но не прогорает. То, что останется через несколько часов — древесный уголь. Правда достать его получится часов через шесть-семь, так как горячо.

С посильной помощью малолетних аборигенов, Питер соорудил хижину возле поля для ям, куда начал складывать полученный древесный уголь. Для обеспечения безопасности, он вколотил четыре опорных бревна в землю и на высоте полметра построил пол, дабы влага не портила продукт. Прошла неделя с момента начала деятельности углежога, а у него уже есть цикл производства. Прогресс.

Далее, когда была подобрана "идеальная яма", Питер выжег около двухсот фунтов древесного угля. Крохи, но пока много не нужно.

— Идём к глине. — сказал Питер, когда трое помощников отмылись в реке.

Уставшие подростки, братья Черный Соболь и Черный Бобёр и щуплый парень Малый Кондор, нехотя направились вслед за бодро шагающим Питером. Идти было недалеко, где-то полмили, но обратно они будут тащить волокуши с глиной, подростки это понимали.

По дороге Питер объяснил всем желающим, зачем они спалили столько дерева. Подростки не поняли практическую пользу от древесного угля, но то, что гореть он будет горячее чем просто дерево, до них дошло.

На месте Питер распределил работы, подал пример и около тысячи фунтов отборной глины, с нытьём и стонами, было в три ходки переволочено к ямам.

— Ещё несколько дней и приступим к настоящей работе. — пообещал Питер детям, когда они вернулись поздно ночью в длинный дом.

Утром они быстро позавтракали и пошли к рабочему месту. Питер ещё неделю назад соорудил несколько форм для кирпичей, поэтому на берегу реки, куда они приволочили глину, был образован первый в Северной Америке кирпичный завод.

— "Peter Hassun Brick Industries." — провозгласил Питер, утрамбовав первый кусок глины в форму.

— Что это за язык, Пэйта? — заинтересовался Малый Кондор.

— Английский. Язык бледнолицых. — объяснил Питер. — Если будет интерес и достаточном количестве добровольцев, могу научить. Когда они придут, это пригодится.

— Зачем? — спросил Черный Соболь.

— Они будут думать, что ты их не понимаешь, поэтому не таясь тебя, поделятся своими планами на твои шкуры, еду, женщин и детей. — Питер аккуратно положил получившийся протокирпич на вычищенную площадку земли. — Когда ты убедишься, что они пришли за всем, что у тебя есть, ты убьешь их в лесу, а тела закопаешь, чтобы остальные бледнолицые, которые придут потом, не связали тебя с их пропажей.

— Бледнолицые не смогут ходить по территории нашего племени! — яростно не согласился с позицией Питера Черный Бобер. — У нас есть воины!

— Бледнолицых очень много, они вооружены мушкетами, это такие палки, стреляющие огнем и твердыми камнями дальше лука, они хитры как лис, они жестоки как пума, вероломны как… не знаю такого животного, которое может предавать как бледнолицые. — Питер смочил форму водой и втиснул очередной кусок глины. — Могавки не выстоят в битве с бледнолицыми. Нужно стать злее, хитрее, сильнее чем они.

— Но как? — Черный Соболь, по лицу видно, проникся угрозой, про которую так равнодушно рассказал Питер. Для него теперь эти бледнолицые уже за холмом и придут завтра.

— Твердые камни, порох, единство. — перечислил Питер. — Камни мы добудем. Порох — нужная для мушкетов пыль, которую я умею делать, возможно. А вот с единством… Можем договориться с остальными, можем заставить объединиться силой. Но это дела далекого будущего. Бледнолицые появятся не скоро. Но ещё при наших жизнях. У вас, да, у вас троих, будет шанс спасти племя в будущем. Вы сами поймете, когда этот момент настанет.

Для аборигенов не будет лишним знать, чего стоит ждать от англичан. Сначала они будут тихими, с благодарностью принимать помощь от индейцев, пока на ноги не встанут. Затем их число увеличится за счет поставок из метрополии, они станут наглее, злее, станут считать, что индейцы им должны. Тогда-то и начнется двухсотлетняя война могавков против колонистов. Народ из 20000 человек, как мог задерживал колонизацию в течение двухсот лет. Это достойно уважения, но ещё более это достойно помощи. Пусть могавки жестоки. Остальные здесь тоже не ангелы. Англичане в своём циничном двойственном гуманизме, не гнушались передавать индейцам одеяла, зараженные натуральной оспой, чтобы индейцы умерли и освободили свои земли для колонизации. Уже "американцы" расстреливали бизонов, чтобы лишить и так мигрирующих на крайний запад индейцев пропитания, чтобы они поскорее передохли с голоду и освободили богохранимую Америку от своего существования. Нет. Питер решил для себя, один убитый англичанин сейчас — это тысячи выживших могавков потом. А как же психика? Там будут женщины и дети, старики… Питер сделает всё, что должен. Миллионы не рожденных индейских детей — вот какова будет цена его гуманизма. Вьетнам, там он научился глядеть в лицо партизанам, перерезая им глотки в душных и узких тоннелях. Они не были людьми для него, он не являлся для них человеком, здесь будет то же самое.

Дальше пошла монотонная работа. В отличие от вчерашней, совершенно не утомительная. Изготовив пятьсот кирпичей, по-быстрому соорудили навес, так как начали собираться тучи.

Пронесло. Дождь пошел где-то в стороне, но воздух стал влажнее, что совсем не ускорило высыхание кирпичей. На следующее утро все залило водой. Спешно была вырыта небольшая водосточная траншейка вокруг навеса для кирпичей. Три дня Питер рисовал чертежи на полу длинного дома, рыбачил, вырезал из дерева различные фигурки, но в конце концов погода наладилась, солнце дало жару и кирпичи более или менее хорошо просохли. Питер отбраковал пятьдесят семь кирпичей. Это не значит, что остальные получились идеально, просто эти пятьдесят семь были реально негодными. У остальных были огрехи, трещинки, щербинки и прочее. Питер реально удачными мог бы признать штук сто, что довольно неплохой результат в его условиях и с погодой, которая стояла последние дни. На всякий случай, чтобы время зря не терять, он с помощниками изготовил ещё пятьсот кирпичей, делать всё равно было нечего, а кирпичи зря не пропадут. Ещё Питер разработал и изготовил один прибор у реки, но о нём позже.

На четвертый день Питер расчистил площадку под печь и, при посильной помощи помощников, начал строительство. Укладывая кирпичи, он замазывал стыки глиной. Придется, уже при непосредственной эксплуатации, либо нарастить ещё один слой кирпича, либо обмазать толстым слоем глины, чтобы уменьшить теплопотери печи, а лучше нарастить ещё один слой кирпича и замазать его глиной. Но это потом. Да и вообще, есть у Питера подозрение, что печь долго не продержится, так как этот кирпич и кирпичом можно назвать весьма условно. Нужен шамотный[15] кирпич, а это долгая и геморройная история…

Часов за двенадцать, Питер смог соорудить печь из примитивных материалов, но с применением инженерной мысли двадцатого века. Пробный поджиг для проверки тяги…

— Да, мать твою! — Питер был очень рад, что не ошибся с расчетами и тяга получилась просто обалденная.

Регулировать её предполагается специальной заслонкой из дерева, которую в первую же очередь нужно будет заменить на металл. Температуры будут не детские, дерево будет быстро сгорать.

Теперь следовало досушить печь. Для этого Питер уложил внутрь сухой валежник и поджег его. Слабая температура в течение нескольких часов окончательно вытеснила влагу из кирпичей и высушила глину в стыках. Пришлось повторно замазывать стыки, так как часть глины элементарно потрескалась и раскрошилась.

Когда печь уже была досушена, Питер распорядился притаранить со склада десять корзин меди и одну серебра. Пока помощники несли заранее промаркированные корзинки, Питер приготовил место для следующего ритуала.

Ошалевшие от тяжести помощники приволочили корзины и расселись перед Питером, который начал высыпать руду в специальное кострище с древесным углем. Загорелось хорошо и высокотемпературно. В ожидании прогорания, они провели беседу, в процессе которой Питер объяснил как мог, процессы, происходящие с рудой в костре. Через определенное время, когда руда прогорела и остыла, Питер взял несколько кусков руды на плоский камень перед собой и принялся размельчать их с помощью полукруглого куска яшмы. Яшма, ввиду отсутствия механического измельчителя, оказалась единственным из доступных измельчителей. Имея семь единиц прочности по Моосу, этот камень будет биться об руду и не добавит своих крошек в полученный порошок, ввиду того, что гораздо крепче чем порода и камень, по которому бьет.

Питер так и не понял, почему месторождение зелено-волнистой яшмы в трех милях от поселения никто не пробовал серьезно разрабатывать? Причем не пробовал никогда, нет никаких следов осознанной деятельности. Яшма — идеальный камень для каменного века. Очень прочный, поддается полировке. Пусть топор из него будешь два-три месяца неустанно полировать, но зато этот топор прослужит с честью тебе и твоим детям, а если повезет, то детям твоих детей, такой вот топороворот среди детей детей. Но аборигены даже пальцем не прикоснулись. Непонятно.

За подобными мыслями, касающимися поиска причин использования или неиспользования определенных технологий аборигенами, Питер перемолол достаточное количество медной и серебряной руды. Теперь настала очередь загадочного для местных прибора у реки.

Это был деревянный ящик, с довольно точно подогнанными корявыми досками, проконопаченный и имеющий полое дно. В самом ящике находилась ткань и сложный механизм из палок с неким аналогом лопастей. Этот монстр Франкенштейна нужен был для относительно быстрой флотации руды. Качество будет поганым, но хоть что-то в текущих условиях.

Флотация — способ обогащения медной и не только руды, путем взбаламучивания воды с нею в специальной ёмкости. Пузыри воды или пена поднимает пустую породу, тогда как медь уходит на дно, точнее в ткань. В теории.

Первую партию обогащенной меди они потеряли в реке, когда Бобёр отпустил коробку, чтобы почесать лицо, на которое сел шмель. Вторая партия прошла штатно, хотя Питер видел, что далеко не все примеси покинули порошок, но он и не ставил такой цели. Его цель — чтобы руда стала богаче, чем была до этого, а не самой богатой рудой на Восточном Побережье. Дальше началась холодная и мокрая рутина, которая закончилась, когда Питеру показалось достаточно.

Помощников он определил отогреваться у костра, а сам приступил к непосредственно изготовлению бронзы. Уверенности в успехе у него не было, в эти времена никто не знал все моменты, которые могут произойти не так, а Питер знал. Но зато мастера чувствовали эти моменты, а Питер нет.

Но печь собрана по образу и подобию одной печи реконструкторов, которую он видел в кампусе института Нью-Йорка. Там энтузиасты собрали настоящую плавильную печь, из собственноручно слепленных и высушенных кирпичей, но с применением современных инструментов, они же реконструкторы, а не мазохисты. Правда, печь была не для меди, но роли это не играет, Питер кое-что умеет и технологию производства на этой печи видел. Даже участвовал разок, уголь подбрасывал и металл в форму лил. Да, металлургия увлекала его тогда, он стремился взять знания из любого источника…

Уголь загружен, руда на месте, огонь и… процесс пошел. Помощников он отпустил, но велел Черному Соболю с братом принести ему что-то поесть. Ночевать он будет у печи.

С измерением веса была настоящая проблема, ведь нужно добавлять серебро в определенной пропорции… Питер частично купировал эту проблему мерной чашей, да и не сможет он обеспечить содержание серебра 0,030-0,050 % на глаз. Придется пробовать, изучать полученные результаты, постепенно вырабатывая технологию. Ещё нельзя забывать про определение температуры, которое тоже проблема из проблем. Рекомендации те же.

К утру у него было пять четырехфунтовых слитков меди и один четырехфунтовый слиток серебра. Вес у них был примерный, более точно он звучал так: "четырех-по-ощущениям-Питера-фунтовый". Он погасил печь, сунул слитки в рюкзак и пошел в деревню, спать.

В обед его разбудили. Он поел, нашел взглядом отдохнувших помощников и знаком велел идти за ним.

Они вновь зажгли печь. Питер поместил слиток меди в тигель. Отрезав кусок от серебряного слитка. Решил не жадничать и отрезал где-то на 1 %. Лучше сразу задать предел, от которого идти на понижение, если потребуется. Он точно знал, что при содержании менее 0,010 % серебра, на медь никаких влияний не оказывается, помимо другого характера текучести при 200 градусах Цельсия. Преподаватель давал цифры в контексте применения серебряной бронзы в обмотке электродвигателей, а не для изготовления мечей и движущихся деталей арбалета. Может небольшое увеличение процента положительно повлияет на физические характеристики? Да-да, только практика подтвердит или опровергнет, теория не способна на это.

Питер за качество не ручался, он точно знал, что бронза будет дерьмовой. Но даже дерьмовая бронза лучше хорошего камня.

Пошел процесс. Металл затёк и связался. Теперь нужно как-то понизить температуру до 400 градусов, тогда тигель можно вытаскивать и лить в формы из глины. Форсунка сработала, из-за изменения тяги, пыхнуло жаром из горловины печи, Питера обдало, ему совсем не понравилось. Пришлось налить себе на голову кожаное ведро воды. Технику безопасности нужно соблюдать. Температура стала падать, Питер зафиксировал потемнение расплава и с помощью щедро пропитанных смолой деревянных клещей вытащил тигель и аккуратно налил расплав в формы. Планировалось три ножа и два наконечника копья. Один длинный, но узкий, а другой средней длины, но широкий. Следующей плавкой, если характеристики будут достойными, будет лопата и молот.

— Вот оно, рождение металла. — описал процесс Питер. — Главное, в воду раскаленную бронзу помещать не надо, свойства испортит. Теперь ждем.

— А чего ждем?

— Как подостынет чуть, на камень и обработать куском яшмы. — сказал Питер.

Через несколько минут он сковырнул деревянным щупом одну из заготовок ножа и столкнул её из формы на плоский камень. Далее захватив деревянным аналогом малых клещей, принялся обрабатывать куском яшмы, который служил кузнечным молотом. Нож получился корявым, но получился. Второй вышел получше. Копье вообще на загляденье.

— Б%ядь… Это кажется связанно со временем остывания до обработки… Сука! — с досадой выругался Питер. — Ладно, не знал.

Закончив с последним наконечником для копья, который уже передержал, он дал помощникам вдоволь насмотреться на них, хорошо хоть телефонов у этих подростков нет, а то селфи-сессия затянулась бы до вечера. Но нет, эти не такие.

В длинном доме Питер посетил отдыхающего после охоты Ушастого Бизона и взял у него точило. Ножи поточились хорошо, не слишком податливо, но без фанатизма. Первое копье поточилось с трудом, но поточилось. А вот последнее копье при попытке заточить начало крошиться.

— Передержать будет хуже, чем недодержать… — философски заметил Питер, а затем развернулся к помощникам. — Хорошо поработали, малолетние. Теперь сообразите мне дерева для кинжалов и немного кости.

Соболь метнулся быстрее всех и принес, сразу видно, что заранее заготовленные материалы. Соображает. Есть потенциал.

Затем пошла кропотливая работа с мультитулом, заклепками из серебра, которые он надавил из фрагмента слитка, деревом и костью. В итоге он изготовил две простые рукояти к двум простым бронзовым ножам. Заточка получилась хорошая, а как хорошо она будет держаться, покажет практика.

— Пэйта, это те самые ножи из твердого камня? — спросил подошедший старейшина. Он уже давно наблюдал за Питером со своего места, но подошел только по завершению работы.

— Они самые. — кивнул Питер, довольный работой. Копья — хрен с ними, не в приоритете. А вот ножи… Это меняет быт аборигенов.

Если получаешь нож, на порядок более лучший, чем каменный, невольно задаешься вопросом: "А какого хрена я использую каменный топор?"

— Распорядись притащить какое-нибудь мясо. — попросил Питер.

— Эй, Желтая Канарейка! Принеси мяса нам! Сырого! — потребовал старейшина у проходившей мимо молодой могавки.

Она бросила пустую корзину и помчалась выполнять поручение. Юная, активная.

— Вот ваше мясо, старейшина.

Питер принял мясо из рук вопросительно глядящего Тихого Орлана и сразу же сделал надрез.

— О, как я и ожидал. Острый камень. — удовлетворенно кивнул старейшина.

— Этот тебе. — дал ему самый лучший из двух, Питер. — А второй сам кому-нибудь отдашь, я отношения ни с кем портить не хочу, сами разбирайтесь.

— А это что за камни? — увидел лежащие на земле наконечники копий.

— Это для копий. — поднял одну из них Питер. — Вот эти крылья надо согнуть и вдеть в отверстие древко, затем забить пару гвоздей, которых ещё нет и всё, копьё готово.

— Я хочу себе его. — требовательно произнес старейшина.

— Ты когда на охоту последний раз ходил? — спросил Питер.

— Это не твоё дело, Пэйта. — отрезал старейшина. — Я хочу это копьё.

— Ладно, мне плевать. — махнул рукой Питер. — Хоть два забери. Но лучше бы охотникам отдал.

— Я сам решу. Я старейшина, а ты чужой могавк. — старейшина нахмурился.

— Плохо на тебя алчность влияет. — покачал головой Питер. — Некоторые от жадности добрее становятся, ластятся, аж приятно, а ты вот злиться начал, властью давить… Нехорошо. Но так и быть, будут тебе копья. Ты старейшина, я чужой могавк.

Питер взял у старейшины два древка для копий и за два часа приладил наконечники. Подгонка была долгой и кропотливой, но на несуществующие пока гвозди Питер забил, обойдется деревянной затычкой.

Завтра будет новый день, новые заготовки.

Здесь, в это неизвестное точно время, Питер получил то, чего был лишен в оригинальном своём времени. Он любил металлургию и до сих пор её любит. Именно в этом месте ему никто не мешает ею заниматься, а это очень хорошо. Именно здесь металлургия имеет душу. Эту душу Питер постарается раскрыть. У него должно получиться.

Нет. У него точно получится.

Глава седьмая. Концерн "Медь и серебро". Часть вторая

*Два месяца спустя*

— Аккуратно наливай! Бобёр, мать твою! Руки оторву, ещё раз брызнет! — Питер в целом нейтрально относился к детям, они не были его проблемой на протяжении семидесяти лет прошлой жизни, но не теперь, когда он непосредственно занят пестованием из троицы малолетних аборигенов исполнительных помощников…

Сейчас они занимались промышленным производством бронзовых ножей. Питер установил опытным путём оптимальное время экспозиции металла в форме, чтобы он приобретал необходимые ему свойства. С формами для литья пришлось заморочиться, но теперь у него были формы для пяти типов молотов разных калибров, двух типов кирок, четырех типов ножей: боевой, свежевальный, стилет и разделочный, три формы для наконечников копий и целых десять для стрел. Ещё были формы для деталей спускового механизма арбалета, ножниц, трех типов лопат и пяти типов головок для дубин. Про бесчисленные формы стаканов, сосудов, тарелок и прочего хозяйственно-бытового инвентаря можно даже не упоминать. Печь перекладывали из новых кирпичей уже не никто не помнит сколько раз. Кое-какие подвижки в изготовлении шамотных кирпичей есть. Питер потихоньку копит запас шамота.

У аборигенов особым спросом пользовались наконечники стрел. Особенно широкие и зазубренные, которые без ножа из тела не вытащить. Зачем им такие узкоспециализированные наконечники? Против людей. На животных они такие дефицитные изделия не расходовали, обходясь дедовскими кремневыми.

Какую бы приторную патоку не изливали на общественность правозащитники и "историки"-популисты, но с истиной она имела лишь отдаленные отношения. Индейцы в их воображаемом мире — добрые и отзывчивые дети мира, которые живут в гармонии с природой, не убивают животных больше, чем необходимо, разрешают конфликты мирным путём, эпизодически раскуривая трубку мира. Не люди, а рождественские эльфы.

А Питер знал историю своего народа, культурные его особенности, менталитет и мотивы, которые им движут. Вспоминать примечательные эпизоды из глубин истории не нужно, достаточно вспомнить бегство самого Питера от отряда алгонкинов. Когда они пересекли рубежи могавков, то были убиты и брошены на земли алгонкинов, а пленные использованы в обряде посвящения в воины. Случись такое на границе у белых государств, были бы отправлены ноты протеста, разорваны дипломатические отношения, мобилизованы войска и напряглись бы булки у всех в министерствах обороны, вплоть до выяснения обстоятельств "недоразумения". А здесь племена, пограничный конфликт — рядовое событие, из-за которого никто не станет разводить политесы, объявлять войну или делать движений больше, чем необходимо. Это всё потому, что между племенами и так идёт война. Всегда. Нет, бывают периоды мира, в голодные годы, когда вапити и бизоны, прямо как сейчас, массово куда-то уходят. Тогда собирается совет старейшин разных племен и раскуривают эту пресловутую трубку мира, предмет "очень смешных" шуточек американских и не только, стендаперов.

Здесь мужчины — воины, которые в перерывах между схватками занимаются охотой. Сеют и собирают урожай здесь женщины, но и от них можно ожидать пару неприятных сюрпризов, стоит напасть на деревню. Ещё они здесь напрямую заинтересованы в том, чтобы мужчины уходили в набеги. Чем больше муж принесет ценностей и амулетов убитых врагов — тем выше статус женщины в роду. Поэтому нередки случаи, когда жена буквально гонит мужа в набег. Именно эта психология воинственного племени позволит в течение следующих двухсот лет держать в страхе белых колонистов, да и черных тоже, ведь аборигены между чужаками разницы не видят. Хотя исключения будут. Африканцы, привезенные в испанские колонии, эпизодически сбегали, чтобы осесть среди племён пуэбло, где вполне успешно ассимилировались. Испанских колонизаторов совсем не удивляли черные индейцы, совершающие набеги на колониальные поселения вместе со своими нативноамериканскими братьями.

Питер обдумывал всё это, извлекая застывшую в форме лопату. Теперь, пока не прошло слишком много времени, нужно обработать лезвие молотком, чтобы сохранилась возможность заточки, остальная часть пусть будет незатачиваемой, главное что прочность она от этого не теряет, а наоборот, становится твёрже. Теперь дождаться окончательного остывания, насадить на черенок и Питер получит многократное повышение производительности труда. Одна простая лопата даёт столько преимуществ и возможностей, что дух захватывает. Если снабдить ими женщин, то их смешные посевные участки можно расширять многократно, главное дай только время на вырубку лесов. С пнями ещё вопрос не решен, но он работает над этим вопросом. Сейчас местные избавляются от них выжиганием и подкопами. С помощью палок это проделать очень сложно, но они тут и не такое проворачивают. Выжигание — процесс долгий, но если поставить дело на поток, тоже приемлемо, они ведь не десятки километров освобождать собираются.

Топоры. С топорами всё получилось замечательно. Питер ещё неделю назад закончил последнюю партию. Все мужчины в племени теперь снабжены бронзовыми томагавками. Классические топоры Питер тоже сделал, но вот томагавк духу аборигена ближе. Размерами они похожи на кремневые топоры, легки, удобны, остры. Обычный топор хорош по хозяйству, а какое хозяйство у могавка? Лук и стрелы — вот всё его хозяйство.

В честь вручения топоров шаман даже устроил небольшое шоу с предзнаменованиями и копошением в кишках дохлого опоссума. Не известно, что он увидел в кишках опоссума, но лицо у него весь день было блаженное, будто наркотрип поймал. У Питера крепло подозрение, что шаман давно уже употребляет свои мухоморы и вне ритуалов и совсем-совсем не для общения с духами.

— Продолжайте в том же духе. — наставил помощников Питер и направился к шаману.

Шаман сидел в своей части длинного дома, задумчиво перебирая амулет с черепами крыс или хомячков, закрыв глаза.

— Духи сказали мне, что ты обратишься ко мне, Пэйта… — открыл он глаза, когда Питер щелкнул пальцами перед его лицом.

— А они сказали тебе, зачем я обращусь? — скривил губы в усмешке Питер.

— Это они оставили в тайне… — покачал головой шаман, вернувшись к импровизированным чёткам.

— Отсыпь мне табака. — потребовал Питер.

— Нет. — категорично отказался шаман.

— Мне нужен твой табак, уши в трубку крутит! — настоял Питер, приблизившись лицом к лицу шамана.

— Это для ритуалов! — шаман отложил амулет и скрестил руки.

— Не заставляй меня приносить стадо жирных бизонов. — Питер вытащил из-за пояса волнообразный бронзовый кинжал с узорчатой серебряной рукоятью. — Я хотел подарить его достойному, но… похоже придется оставить его себе.

— Сколько тебе нужно? — раздраженно вцепился во вновь взятый амулет шаман после пристального взгляда на кинжал.

— Всё что есть. — сказал Питер. — И трубку!

— Трубку не дам! — упёрся шаман. — Это инсрамумент!

— Инструмент. — поправил его Питер. — Хорошо. Тогда вырежи мне новую.

— Это очень трудоёмкое дело… — начал шаман торг.

— Трудоёмко было заточить этот кинжал до остроты черного камня! — повысил ценность кинжала в глазах шамана Питер.

— Острота черного камня?! — воскликнул тот. — Да быть не может!

— Сам проверишь потом. — махнул рукой Питер. — Так даешь?

Шаман жадным взглядом смотрел на кинжал в его руках, а потом швырнул амулет на лежанку.

— А давай!

— Неси. — протянул ладонь с кинжалом Питер.

— Придётся увеличивать рассаду в следующую весну… — посетовал шаман и приволок ему целый мешок из грубой пеньки, набитый листьями табака. — Листья нужно измельчить продольными волокнами, чтобы…

— Не учи дедушку кашлять. — Питер забросил мешок за спину и пошел к своему месту. — Завтра зайду за трубкой.

Положив в карман горсть листьев сверху мешка и с середины, он вышел на улицу и сел у костра перед входом. Далее он выбрал наименее высушенный лист, измельчил табак в него, скрутил его в трубочку и прикурил зажигалкой.

— Кха! Мать твою! — закашлялся он. Три дня от последней в пачке сигареты не прошли даром.

Табак был очень крепким и при большом желании мог отправить кого-нибудь слабенького в мир глюков, ненадолго. Питер приноровился с дозировкой дыма, скурил половину листа и понял что достаточно. С такими концентрациями можно курить одну сигару на весь день. Хотя с трубкой ситуация может измениться.

— Пэйта! Тебя вождь зовет! — подбежал юный воин. Питер видел его в первый день знакомства с могавками. Он вторым зарезал пленного алгонкина. Кажется, его зовут Мертвый Бурундук.

— Чего хотел? — уточнил Питер.

— Не знаю! Сказал позвать. — пожал плечами паренек и помчался дальше.

— Эх… — встал с бревна Питер.

Вождя он застал за длинным домом, где он травил очередную байку группе воинов.

— О, Пэйта! — воскликнул он, вставая с бревна.

Нет, Питеру нужно что-то делать с мебелью. Невозможно жить в обществе, которое всю историю своего существования сидит на брёвнах.

— Звал? — спросил он у вождя.

— Есть у нас идейка одна! — Ушастый Бизон приглашающе указал на место рядом с собой.

— Ну? — Питер сел на бревно. Определенно, нужно что-то с этим делать. — "Следующей формой будет стамеска и лезвие для рубанка. Ещё не помешает пила, но нужно как-то изобрести напильник…"

— Мы хотим затеять поход на селение ленапе в Глубокой Долине. — начал объяснять вождь. — Там мало воинов и они слабы. А с новым оружием мы будем непобедимы! Твои, эти… орболеты, да, орболеты, позволяют бить на сто шагов, а не на пятьдесят как наши старые луки! Мы их перестреляем, а оставшихся зарубим томагавками!

Слово "луки" он произнес с каким-то презрением в голосе. Будто обладатель очередного нового айфона о своём старом девайсе.

— Эх… Потеряешь людей. — покачал головой Питер. — Старейшина?

— Говорит, делайте что хотите. — широко улыбнулся Ушастый Бизон.

Питер давно заметил, что Ушастый Бизон воспринимает мир как какой-то непоседливый ребенок. Если ему что-то нужно, может крутиться вокруг часами, клянча и выпрашивая, как типичный малолетний спиногрыз двадцать первого века. Не удивительно, что старейшина сдался. Такой несерьезный вождь вряд ли выжил бы в племенах готов или вандалов, но здесь ценили за умение сражаться и охотиться, на манеру поведения никто не смотрел, пока ты можешь сломать шею врага одним движением руки. Старейшину понять можно. Во-первых, Ушастый Бизон не отцепится, пока не услышит разрешения. Во-вторых, соседям нужно напоминать время от времени, что могавки всё ещё живы и как никогда опасны.

— А про людей не переживай. Это большая честь — умереть во время набега. — продолжил Бизон. — Так ты с нами? Никто ещё не стреляет из орболета как ты!

— Арбалета. — автоматически поправил его Питер. Людей было жалко. Даже если умрёт несколько воинов, это всё равно существенный урон обороноспособности рода. Так нельзя.

— Ну так что? — нетерпеливо спросил Бизон.

— Есть у меня несколько идей как снизить потери. — сказал Питер. — Новое изобретение.

Глаза Бизона загорелись. Он распробовал и новые ножи, и томагавк, и стрелы, и новые копья. Он стал ярым поклонником "новых технологий".

— Исобретень! Новое исобретень! — на все тридцать два улыбнулся он. — Что нужно? Ещё руды? Мы принесем сколько надо! Как в тот раз!

По тем разом он имел в виду распоряжение старейшины, к которому обратился Питер. Старейшина выделил ему всех свободных воинов и они дружно таскали ему руду в течение полутора недель. Они так увлеклись рудодобычей, что трое воинов приватизировали бронзовые кирки, которые собираются использовать как оружие, а всё после инцидента, когда один из них врезал киркой в бедро другому, совершенно случайно, отскочило от куска железа, вкрапленного в жилу. Питер оказал бедолаге помощь, поэтому он обязательно выживет, но будет жить с уродливым шрамом с внешней стороны бедра. Кусок железа был самородным, но ценности для Питера не имел. Как он его расплавит? Его печь даёт неизвестно какую температуру, но пирит не плавится, а про самородок и говорить нечего.

В общем, силу удара кирки аборигены оценили, ведь виновник производственной травмы божился всеми духами и предками, что "вообще не бил, оно как-то само!". Испытания на туше дикой свиньи показали, что мощь нового оружия возмездия позволяет пробивать череп свиньи с одного сильного удара. Вопреки опасениям Питера, новое оружие решились взять только трое, остальные предпочли остаться детьми старой школы, пользуясь томагавками. Ага, ещё неделю назад они пользовались кремневыми томагавками, а теперь томагавки из серебряной бронзы — олдскул. Всё-таки, у аборигенов очень пластичная психика[16].

— Что ты замолчал, Пэйта? Не томи! — поторопил его Ушастый Бизон.

— Руды и самородков больше не надо, вы в тот раз принесли на месяцы вперед. — сказал наконец Питер. — Нужны будут помощники.

— Белый Карибу! Спящий Медведь! Хитрый Хорёк! — называл имена Ушастый Бизон. — Хитрый Хорёк умный, Медведь сильный, а Карибу будет на подхвате.

— Я сильнее Медведя! — встал вдруг смуглый даже для аборигена мужик. Был он субтильным, но выпирающие жилы на его руках скажут любому знающему человеку, что он не из слабаков.

— Да верю, верю! — рассмеялся Ушастый Бизон. — Тогда Медведь на подхвате!

— Эй! Я сильнее Карибу! — взвился здоровый, уступающий в размерах только Ушастому бизону мужик.

— Поединок! Поединок! Поединок! — начал орать Хитрый Хорёк.

— По твоему имени видно, что ты за человек. Со всеми бы так. — Питер встал с бревна. — Чем драться попусту, лучше решите мирным путём. Бизон, скажи принести вон тот плоский валун.

Бизон кивнул в сторону валуна и туда метнулись четверо. Когда валун был принесен и поставлен, Питер подозвал Хорька и объяснил ему и всем присутствующим правила армрестлинга.

— Вторую руку использовать нельзя, крутиться нельзя, движется только одна рука, которой борешься. Бить, отвлекать, орать, плеваться — нельзя. Цель — положить руку противника на стол. Начинать бороться нужно по счёту три. Сейчас покажу.

Питер показал как браться за руку, установил руку Хорька ровно и начал счёт.

— Раз! Два! Три!

Хорёк прохлопал момент и его рука была положена.

— Эй, стой! Я не успел!

— Счёт для кого считал? Давай по-новой.

На этот раз Хорёк среагировал, но силёнок и техники у него на Питера не хватило. Да и откуда техника у человека, который увидел армрестлинг только что?

— Понятно? — спросил Питер у всех присутствующих, заинтересованно глядящих на камень и Хорька, разминающего руку. — Тогда Карибу и Медведь, к рубежу!

— Рубизжу? — не понял Карибу. У медведя на лице был написан тот же вопрос.

— К камню, я хотел сказать. — поправился Питер. — Правила усвоили? На счёт три!

Усвоили они оба в достаточной степени, так как внимательно следили за борьбой Питера и Хорька. Началось упорное противостояние на голую силу. В конечном счёте Медведь устал и Карибу поборол его.

— Я сильнее Медведя, я же говорил! — самодовольно заявил победитель, с превосходством глядя в лица другим воинам. Медведь расстроился.

— А ну-ка подвинься! — Бизон оттеснил от камня Медведя. — Давай, посмотрим…

Ну что сказать? Бизон поборол шестерых, затем сменил руку и поборол троих оставшихся. Демонстрация превосходства лидера проведена успешно.

— Пэйта?

— А давай! Самому интересно.

Сразу было ясно, что Бизон берёт грубой силой, но и против грубой силы есть свои приёмы. Хорёк отсчитал счёт и рука Бизона тут же оказалась на камне.

— Как?! Я же…

— Уметь надо. — наставительно сказал Питер. — Ну так что, мы с помощниками пойдем? А вы тут мерьтесь силой.

— Давай-давай. — отмахнулся Бизон и потёр уставшие руки. — Так, Сапсан, ты будешь бороться с Лосем, у вас же давно там спор идёт…

Новые помощники с неохотой оторвались от увлекательного занятия и поплелись за Питером.

— Эй, пацаны, готовьте самородную медь! — ещё не дойдя до своей мастерской, дал команду Питер. — Будем лить крупную поделку!

Они вошли в помещение мастерской. Питер, в обмен на эксклюзивную гравированную медную кастрюлю для жены местного мастера по дереву, смог получить достаточно брёвен, которые мастер Спокойный Бык рубил авральными темпами при содействии жены, двоих сыновей и зятя с дочерью, и построил здесь капитальное строение. Теперь Питер понимал европейских колонистов. За безусловно полезный в хозяйстве инвентарь, ничего для Питера не стоящий, Бык положил около полутора недель на срубание ровных стволов. Немаловажную роль сыграло то, что Питер вычеканил на кастрюле узнаваемый профиль жены Спокойного Быка. Нет, не немаловажную, он этим самым с потрохами купил тотальное лоббирование согласия на вырубку от его жены. В сухом остатке, это неплохо приподняло семью Быка во внутриродовой иерархии, а всё из-за какой-то дешёвой поделки бывшего алкаша.

Фундамент Питер выкопал с помощью лопат и помощников, залил неким подобием раствора, хотя получилось дерьмо, точную рецептуру он не помнил, кажется получилась противоестественная помесь начала рецепта портландцемента с… глиной. Возможно он накосячил с пропорцией глины. А может и техпроцесс нарушил. Не важно, не двухэтажное здание на него ставить. На фундамент он нарастил камень, связанный "раствором", а поверху постелил обтёсанные до квадратного состояния брёвна. Нужно будет пройтись по ним рубанком, но это как только он появится. Печь была поставлена внутри, с выходом "кирпичной" трубы наружу, так что мастерская не задымлялась. Стены были высотой семь футов, были вырублены окна, которые при необходимости, закрывались кожаной занавеской. С дверью он возился-возился да так и бросил. Вместо двери тоже кожаная занавеска. Пока он не отольет пилы и не соорудит рубанки с прочим плотницким инвентарем, о досках говорить не приходится. Да и с пилой доски не перестают быть геморроем. К слову, Питер снова стал первым в чём-то. Он первым на восточном побережье построил здание с применением бронзовых гвоздей. Прогресс ступает по Северной Америке семимильными шагами!

Не так уж и давно Колумб приплыл к Карибам на корабле, оборудованным сложным такелажем, бронзовыми пушками, корпусом из досок (!), экипаж которого вооружен аркебузами, стальным оружием и бронёй, у капитана которого есть навигационное оборудование, компас, карты… А Питер построил дом с использованием гвоздей. И как их победить? Они развиваются всё быстрее с каждым годом. В шестнадцатом веке ещё куда ни шло, а вот в семнадцатом начнутся первые попытки стандартизации вооружения, в восемнадцатом оно будет стандартизировано у могущественных держав, в девятнадцатом появится стандартизированное многозарядное, а под конец и автоматическое оружие. Как их побеждать простому малочисленному народу индейцев? Лучше пока об этом не думать.

— Что будем лить? — деловито поинтересовался Малый Кондор. Питер звал его просто Малым, так удобнее. А то Кондор звучит как-то слишком серьезно для такого щуплого паренька.

— Нечто новое. — пообещал Питер, подходя к столу, то есть вмонтированному в стену набору отёсанных брёвен. — Я слеплю форму, дадим застыть, а пока отбирайте самородки без вкраплений. Рубите их на куски, убирайте всё, что не медь.

Процесс монотонный, отрубил кусок, осмотрел, выковырял крупицу чего-то левого, опять отрубил кусок…

— "Ничего, глядишь, воспитаю мастеров, которые будут делать не то, что интересно, а то, что надо." — оптимистично загадал Питер, глядя на начавшуюся работу.

Гипс он нашел в десяти километрах от деревни, поэтому ему таскали его охотники, за всякие побрякушки из меди. Сейчас в тренде висюльки с брелками в виде животных. Питер раскатал лист меди и с помощью кусачек мультитула вырезал плоских зверей, которых потом шлифовали помощники. Безделица, времени много не занимает, зато сильно мотивирует охотников. Они каким-то нелогичным образом начали считать, что Питер даёт более "могучие" амулеты тем, кто принесет больше материала. Пришлось работать на репутацию, и когда присутствующий тут Медведь притаранил ему триста фунтов гипса в одну харю, да на бесколесной волокуше, Питер отлил объемный брелок в виде медведя. Вон, болтается на кожаном ремешке на груди Медведя. "Слава всем языческим и не очень богам и духам с ароматом предков, таких энтузиастов довольно мало." — подумал Питер.

Пользуясь водой из поставленного на улице ведра, Питер начал лепку. Полтора часа работы, корректировок и постоянного смачивания формы, она была готова.

— Сейчас высохнет, можно будет лить. — сказал Питер, указав "черным" братьям Соболю и Бобру, на уголь и печь. — Разжигайте пока. Парни, идите к руде и отбирайте самородки. Нужно будет очень много.

Воины нехотя направились работать, а Питер тем временем наблюдал, как помощники самостоятельно закладывают самородки в плавильную камеру, равномерно распределяют уголь в топливной камере и готовятся к плавке, надевая грубой кожи нарукавники, фартуки и лицевые повязки. Был эпизод с Черным Бобром, который обжег руку, когда поторопился с наливанием расплавленного металла в форму. С тех пор все помощники во время плавки носят защитную униформу.

— Поехали. — дал добро на начало плавки Питер.

К слову, медные самородки они уже прокалили, так что вкрапления, которые можно удалить таким путём, уже удалены. Девять фунтов меди они заложили в печь, Питер рассчитывал на выход в виде семи с половиной-восьми фунтов чистого продукта. Сгорающих в адском пламени примесей в меди гораздо больше, чем может ожидать неопытный металлург, даже в самородках.

Металл пошел, Питер принял в бронзовые клещи поданный Соболем тигель и начал аккуратно заливать в гипсовую форму. Конечно, гипс крошится и трескается, но не глубоко, огрехи будут зашлифованы. Первый образец нужен для создания на его основе глиняной формы, которую он потом закалит в огне. Ну ещё и для того, чтобы отдать жадному старейшине, чтобы не мешал в будущем. Питер так и не понял, зачем ему оружие, которым он и пользоваться не будет? На охоту он не ходит, слишком стар. На глаз, ему уже лет семьдесят. В боях участвовать не будет, по той же причине. Так зачем ему именно первые образцы? Суеверия какие-то? Или музей открывать собирается?

Металл тем временем, плавно заполнил форму, гипс начал шипеть, в нём тоже есть примеси, которые горят. Был подан ещё один тигель, который Питер постепенно опорожнил в форму.

Наконец, спустя двадцать минут, литье было завершено. Питер выложил полученное изделие на большую бронзовую наковальню, отдубасил её под разными углами и упорами по всей площади, затем перешел на "наноковальню", то есть маленькую наковальню для точной работы. Здесь он начал стучать маленьким молотком, чтобы проковать изгибы изделия. Пришлось работать быстро, но результат того стоил.

— И что это, Пэйта? — с нескрываемым любопытством спросил Малый.

— Это изделие, Малый. — улыбнулся Питер. — Сейчас я слеплю ещё одну форму, по ней отольём, потом увидите как это работает.

Пока помощники готовили второй сеанс плавки, Питер лепил вторую часть изделия.

— Пэйта, мы тут собрали самые крупные и чистые… — вошел в мастерскую Карибу. — А чой-то такое, а?

Он указал на прислоненную к стене под окном часть изделия.

— Скоро узнаете. — не ответил Питер на вопрос. — Скоро.

Вторая плавка прошла без происшествий, только на изделии образовался пузырь, который не удастся устранить шлифовкой. Но это не критично для первого блина, который вышел почти не комом. Снова этап ковки на большой и малой наковальнях и вот вторая часть стоит рядом с первой.

— Ну? — спросил Карибу, который уходил погулять на некоторое время, а теперь вернулся и стоит, прислонившись к стене, рядом с ним стоят прислоненные Медведь и Хорёк.

Питер ничего не ответил, лишь собрал два изделия воедино, скрепив своеобразные "лямки" на плечах медными кольцами, которые скрутил с помощью пассатижей из мультитула.

— Ну-ка… — он поднял получившуюся бронзовую кирасу над головой и надел.

Неудобно, но привыкнуть можно. По бокам нужно будет просверлить отверстия, чтобы протянуть кожаные ремни, для подгонки. В целом, успех.

— Ты столько часов делал себе рубашку без рукавов? — скептически хмыкнул Медведь.

— Пойдемте к старейшине и вождю. — снова не ответил на вопрос Питер и направился на выход.

Старейшина почувствовал ажиотаж, когда Ушастый Бизон начал созывать соплеменников на шоу.

— Это рубашка из твердого камня, Пэйта? — уточнил он у Питера.

— Я же сказал, это называется бронза. — устало поправил он его.

— Бронза… — вспомнил это Бизон. На этот раз у него получилось без акцента и коверканья, так как Питер применил слово из лексикона могавков двадцатого века. — БроНза… Или БрОнза? Или БронзА?

— Мне плевать. — Питер снял кирасу и поставил у стены длинного дома. — Кто хочет выстрелить в неё из лука?

— Орболета? — уточнил Ушастый Бизон.

— Нет, из лука. — покачал головой Питер.

— Давай я. — вышел вождь вперед.

Питер отвел его на сто футов и дал добро на стрельбу. Стрелял Бизон стрелами с кремневыми наконечниками. Хруст и треск был слышен отчетливо. Широко раскрытые глаза и рты воинов, звук упавшей корзины, не хватало только перекати-поля посреди этой тишины.

Питер и Бизон подошли к кирасе. Вмятины сильные, но ни одного пробития. Питер и не сомневался. Он увеличил процент добавляемого серебра до естественного оптимума ещё месяц назад. Увеличить процент — ухудшаются характеристики, уменьшаешь — то же самое. Соболя он обучил считать пропорции, он научился, пока что без накладок выходит. Ну может есть ошибки, но на качество они влияют не сильно.

— Пэйта… — Бизон с тревогой метал взгляд между Питером и кирасой. — У меня выстрел ослаб?

— Это бронза, Бизон. — коротко резюмировал Питер. — Любой может попробовать.

Желающие построились в очередь. Питер пустил троих. Они отстрелялись с тем же результатом. Он специально попросил не целиться во вмятины, чтобы не портить чистоту эксперимента.

— Бизон, возьми бронзовую стрелу. — попросил Питер, когда Бизон снова встал на стрелковый рубеж.

Бизон был рад возможности реабилитироваться, он чувствовал уязвление гордости, даже несмотря на то, что после него облажались трое не самых слабых соплеменника.

Выстрел.

— Вахху! — подпрыгнул в воздух Бизон, размахивая своим старым луком.

Естественно, что бронебойный наконечник, который Питер вообще-то изготавливал, чтобы ломать кости животным на охоте, шутя пробил этот примитивный бронежилет. Пулю он не остановит подавно.

— "Надо сделать его потолще. На линию[17] — жирновато, а вот поллинии сойдет." — сделал зарубку в памяти Питер.

— Я хочу себе такой! А от удара копьем защитит? А дротиком? — Бизон как обычно начал сыпать вопросами.

— Нет. — отрицательно мотнул головой Питер. — Нужно дорабатывать. Я просто показал возможности.

— Я сам к тебе работать пойду, только сделай такие всем воинам! А мне самый могучий! — начал клянчить и умолять вождь.

— Да мне помощники особо не нужны, время нужно.

— Время твоё — твоё время. — завернул Бизон.

Питер хмыкнул и поднял кирасу. Подошел к старейшине и вручил её ему в руки. Старейшина удовлетворенно кивнул и, окинув гордым взором соплеменников, удалился в длинный дом.

— "Сука… Со шлемами обалдею. Лучше отработать технологию на кирасах, потом на наручи-поножи перейти, глядишь и до шлемов доберусь…" — размышлял Питер, возвращаясь обратно в мастерскую, ученики, а это уже ученики, не помощники, шли следом, из уважения держа дистанцию. Есть такой момент с личным пространством у аборигенов. Даже если поход, лидер идет отдельно, а остальной отряд отдельно. Видимо чтобы не загораживать стратегический полёт мысли. — "Ладно, броню сделаю, изведу все самородки. Нужно заказывать ещё меди и приступать к пилам. Пусть сами до ленапе гуляют, мне недосуг. Доски нужны. Много."

Глава восьмая. Боевые трофеи

Питер как раз валялся на нормальной кровати, которую соорудил и застелил буквально только что, когда пришли воины с набега. Кровать он поставил в мастерской, которая естественным образом стала его домом.

— Пэйта! — громко позвал его Ушастый Бизон.

Питер проигнорировал возглас и перевернулся на другой бок.

— Пэ-э-йта-а-а! — продолжал орать боевой вождь.

— Мать твою… — Питер с кряхтением и большой неохотой поднялся с кровати.

Он вышел из мастерской и застал Бизона, который лыбился на все свои тридцать два и ждал его.

— Ну? — спросил он, недовольно глядя на Бизона.

— Пришли же! — Бизон подошел ближе.

— И? — Питер уже собрался вернуться обратно.

— Мы их сломили! — Бизон похлопал амулет, висящий на шее поверх кирасы, пополнившийся ещё несколькими черепками. Один из черепков был покрыт запёкшейся кровью. — Ленапцы вообще ничего не смогли поделать! Я такой, раз! Череп у их вождя лопнул! Я такой, два! Мозги разбросало! О-очень хорошая дубина! О-очень хорошая! Ха-ха! Пойдем трофеи делить!

Питер с тоской посмотрел на мастерскую.

— Ладно. — кивнул он, после минутной нерешительности. — Ночью посплю. Вы же, заразы такие, сейчас орать и шуметь будете на весь лес.

— Ага! — закивал Бизон, скалясь белоснежной улыбкой на смуглом лице, покрытом красной краской.

Первое, что он заметил, это около двадцати женщин и детей, которые были привязаны к столбам, по несколько к одному. Выражения лиц у них были потерянными, обреченными. Питер прошел мимо. Судя по одежде, те самые ленапе.

— …топор вождя рода! — поднял старейшина кремневый топор над головой. — Кто из воинов достоин получить его?

Питер вошел в длинный дом, где возле горки трофеев стоял старейшина и занимался раздачей слонов. Сев на бревно, Питер принялся смотреть на это шоу. Почему-то топор никого не заинтересовал. Это естественно, ведь кремневые топоры живут мало, приходится часто менять сам топор. Если судить по топорищу, меняли часто. Но относительную ценность могли представлять зарубки на топорище, обозначающие поверженных наглухо противников. Кстати, женщин и детей в таких списках не регистрировали, только воинов.

— Неужели никто не хочет себе топор вождя рода? — удивленно вопросил старейшина. — Тогда я заберу. Следующим идёт набор чаш…

На чаши желающие нашлись. Воины брали самое лучшее, поэтому чаши были не простые, керамические и с животным орнаментом. Определили, что оно отойдет жене боевого вождя Ушастого Бизона, Ловкой Вороне. Как всегда, первыми в раздаче участвуют руководители.

Дальше пошла рутина. Какие-то примитивные золотые украшения, костяные амулеты, инструменты, луки, наборы стрел, одежда, обувь, Питер задремал. На фоне о чём-то бурно спорили, но ему было плевать. Вчера до поздней ночи он плавил металл, учеников отпустил в полночь, а сам продолжил. Теперь слева от двери стояли заготовки бронзовых мечей, один уродец, который должен быть шлемом, его он переплавит позднее и пятнадцать десятифунтовых слитков чистой бронзы. Питер знал, что она не чистая, но в текущих условиях планки пришлось сдвигать на понижение. Ещё, с утра он делал кровать, закончил только далеко после полудня. Он устал и лёг спать, а тут это шоу с ведущим старейшиной.

— …Пэйта забирает! — провозгласил старейшина.

Он резко пришел в себя. Не понятно, сколько времени прошло и что решили втюхать ему.

— Пэйта, заберешь свои трофеи после окончания раздачи. — продолжил старейшина. У Питера начало назревать нехорошее подозрение. Которое подтвердилось следующими словами Тихого Орлана. — Следующими идут трое детей и женщина, кто у нас там на очереди? Белый Карибу? Белый Карибу забирает!

Дерьмо. Он и так в одиночку тащит слабо сопротивляющееся тело племени к свету прогресса, а ему ещё и иждивенцев на шею вешают!

— Пэйта, поздравляю! — подошел как всегда лыбящийся Бизон и похлопал его по плечу. — Давно пора было тебе семью завести!

— Чего? Какую семью? — Питер развернулся к нему.

— Ну старейшина же сказал! — удивился Бизон тому, что кто-то мог не слушать старейшину.

Это объяснимо. Как понял Питер из бесед с Падающим Кречетом, Бизон лишился родных где-то спустя семь-восемь зим после рождения, гризли задрал. История была трагичной, его мать с отцом пошли в священную рощу, чтобы собрать каких-то трав для ритуала семейного благополучия, но там в тот момент что-то искал гризли. Когда гризли напал, отец Бизона бросился на него с кремневым ножом и томагавком. По всем правилам, мать должна была бежать, но её обглоданный труп обнаружили рядом с телом мужа, со сломанным коротким копьем в руках. По мнению Питера, если и существует любовь, то она проявляется именно так. Гризли нашли, он истёк кровью в неполной миле к закату, слишком много ран топором и копьем. Ушастого Бизона, который тогда был ещё Ушастым Лисом, принял к себе старейшина, так как был ему дядей. Воспитывал, опекал, вырастил могучего воина, который довольно быстро стал боевым вождем. Его отец тоже был аномально здоровенным, поэтому неудивительно, что сын вырос под стать. Сыновья Тихого Орлана мощью не удались, обычные рядовые воины, которым особых перспектив в племени не светит, тем сильнее он привязался к Бизону, а тот к нему. Питер усвоил, что слово старейшины для Бизона — закон.

— Я не расслышал. — Питер повел Бизона наружу.

— А как же… — остановился он.

— Без нас всё разделят. Или ты старейшине не доверяешь? — усмехнулся Питер.

— Доверяю. Но вдруг…

— Ты своё уже получил, я получил. Хотел бы он нам что-то дать, уже дал бы. Пойдем.

Снаружи, у столбов, стояли привязанные пленные женщины и дети.

— Вот, гляди. Вот эта старая твоя, вон та молодая, и вот эти двое малых. — Бизон указал на два столба. — Можешь селить их у себя, можешь в длинном доме, места пока хватает.

— "Слона подарили." — с досадой подумал Питер, подходя к пленникам.

Пленники смотрели на него с безнадежностью в глазах. Понять их можно, полдня назад их жизнь разрушили, род истребили, а будущее в руках врагов.

— По человечески говорите? — грубо спросил Бизон.

Пленники молча смотрели на них.

Бизон произнес что-то вопросительное на другом языке или наречии. Ему ответила "старая" женщина. Говорила она много, несколько раз ругнулась, если верить скривившемуся лицу Бизона.

— Значит будешь учить их говорить на человеческом языке. — сделал вывод Бизон. — А старую ещё и воспитывать. Ругается зло. Вот эту молодую зовут Анпэйту Иоки, что по-человечески звучит как Сияющий Дождь. Старая сначала представилась как Сношающая-мою-мать, но потом я понял, что это она так меня обматерила. На самом деле её зовут Кэм Мэка, что по-нашему Тайная Земля. Этих малых звать Кичи Кел и Кэчада Мэхпи, что значит Храбрый Воробей и Белый Враг.

— Белый Враг? — не поверил Питер.

— Да я тоже ошарашен! После твоих рассказов про бледнолицых… — Бизон обдумывал такое совпадение. — А! Не Белый Враг, а Белое Небо, неправильно слово перевел. Враг — это мэтво, а не мэхпи.

У Питера аж от сердца отлегло. Такое имя дало бы основания полагать, что где-то южнее уже вовсю идет колонизация и у его племени ещё меньше шансов на выживание, но миновало, просто ошибка в переводе.

— Слышь, чего, Пэйта. — Бизон как-то ехидно заулыбался. — Знаешь как твоё имя по-ленапски? Роутэг!

— Очень полезная информация. — саркастически скривил губы Питер. — Как тебе кираса?

— Кийраса очень хорошая! — похвалил Бизон, постучав кулаком по груди. — В меня копьем ткнул их вождь, кийраса даже не погнулась, хотя ты говорил, что от копья не защитит!

— Это я про первую говорил, не перевирай тут меня. — Питер подошел и взял шейный отдел кирасы в два пальца. — Видишь? Ты же сам умолял меня сделать тебе самую мощную, вот тебе и досталась самая мощная. В палец толщиной, она может даже арбалетный болт с кремневым наконечником выдержать, но проверять не советую.

— Я проверять не буду, я тебе доверяю! — серьезно заверил его Бизон. — Забирай своих женщин и детей, кормиться они будут со всеми, но можешь ограничить еду в воспитательных целях.

— А если я откажусь от них? — спросил Питер.

— Ты что?! Нельзя! Трофей! — зачастил Бизон, затем замер и произнес одно слово. — Табу[18].

— Мать его за ногу… — вздохнул Питер. Сон откладывался. — Забираю.

Питера и так считали очень странным могавком, а если ещё и табу будет нарушать, точно изгонят из рода от греха подальше. Что-то такое он слышал, про священность трофеев, взятых в честном бою, в культуре могавков, но размыто, неточно и недостоверно. Хорошо, Бизон предупредил. Аборигены про табу стараются лишний раз не говорить, ловко обходя эту тему, а вот Ушастый Бизон человек простой, говорит как есть.

Питер вгляделся в лица своих новых пленниц и пленников. "Старая" была возрастом лет двадцати семи, может тридцати. Комплекция не экстраординарная. Широкие бёдра, маленькая грудь, видно, что уже рожала. Мускулатуры особой нет, руки в мозолях, ногти разгрызены и сломаны. Лицо у неё надменное, широковатые скулы, маленький рот, не очень выразительные глаза, морщинки в уголках глаз, бледная кожа, антрацитово черные волосы, тёмно-карие глаза, татуировка в виде узоров в типично индейском стиле, на висках и части лба. У Питера была татуировка эмблемы Четвертой пехотной дивизии США на правом плече, но он тогда нажрался как свинья в Сайгоне и не помнил, как согласился на это. Под эмблемой была надпись "Стойкость и верность", которая была девизом, кхм, дивизии. Но он татуировкой не гордился и вообще их не любил, так как они портят кожу и расползаются с возрастом. В этом мире татуировка вообще исчезла, как и шрамы, трещины в костях, намечающийся рак, проблемы с суставами и прочие "радости" стариковской жизни.

Молодая выглядела получше. Фигура явно не рожавшей, нормостеническая форма тела, лицо не потёртое жизнью, свежая кожа, без ожогов, слегка загорелая. Лицо скуластое, маленький нос, близкий по форме к эталонному греческому, рот крупноват, держит слегка приоткрытым, что придает ей глуповатое выражение лица. Глаза карие, волосы черные, как и у "старой". Возраст где-то между шестнадцатью и двадцатью. Взгляд опущен, боится.

Пленники мужского пола примечательны были тем, что были идентичными внешне близнецами. Лица имеют сходство со "старой", скорее всего её дети. Возраст у них где-то около десяти лет, может больше, с питанием у аборигенов по-разному дела обстоят. У обоих мальчиков глаза горят затаённой яростью. Вот кого воспитывать точно придется.

Питер молча отвязал четверых и повел в свою мастерскую. Будет тесновато, но это временно. Похоже придется применять свои безумные строительные навыки, запрягать всех своих учеников и помощников и возвести капитальное здание. Мастерская рассыпется через пару лет: фундамент — дерьмо, древесина — сырая, пол — собран из полутесаных сырых брёвен, крыша — из травы. У Питера заготовлено под навесом некоторое количество брёвен, но он хотел начать отстраиваться ближе к осени, чтобы лучше просохли и совершенно точно не ждал внеплановых постояльцев к себе в дом. Траншеи под фундамент уже вырыты, помощники постарались, орудуя бронзовыми лопатами и кирками. Ингредиенты для раствора тоже есть, осталось смешать их в правильных пропорциях, чтобы не получилось прошлое дерьмо, которое комком держится едва-едва.

— Сюда ляжете, шкуры сейчас принесу. — членораздельно произнес Питер и указал на противоположный от плавильной печи угол.

Далее он быстро сходил в длинный дом и забрал свои шкуры, которых накопилось довольно много. Вроде дикари, первобытные, а не забывают, благодаря кому так эффективно бьется крупный зверь. Каждый третий эпизод охоты с арбалетом приносил Питеру шкуру добытого зверя. Соплеменникам было знакомо такое явление как совесть и они её глушили такими щедрыми подачками. Правда за обработку шкур приходилось платить цельным металлом, бесплатно никто заморачиваться не хотел, но зато у него под лежаком в длинном доме лежал целый тюк обработанных шкур вапити, карибу, волка, зайцев, лисы и ещё одна неопознанная шкура, про которую Питер не стал ничего узнавать, ибо несущественно.

— Стелить. Лежать. — чётко разделяя слоги, сказал пленникам Питер, бросив шкуры на пол.

Дальше он сходил к женщинам в кулинарной части длинного дома, где наполнил кастрюлю объемом пять кварт[19], наваристым мясо-тыквенным супом. Вернулся в мастерскую, извлек из эрзац-тумбы у печи четыре ложки из семи имеющихся и поставил кастрюлю на эту же тумбу.

— Есть. — велел он своим… кто они ему теперь? Пленники? Он их не захватывал. Семья? Рановато об этом говорить. Пусть пока будут иждивенцами.

Он раздал ложки, затем сходил за ещё одной и показал процесс. У ленапе несомненно есть ложки, но точно так же несомненно, деревянные, а не медные. Иждивенцы увидели знакомую концепцию и с употреблением пищи проблем не возникло. Не ели они уже давно, поэтому кастрюля быстро опустела. Кел и Мэхпи уже в процессе приема пищи начали поклевывать носами, а теперь их окончательно сморило. Мэка взглядом попросила разрешения, Питер кивнул. Она отвела их к шкурам, расстелила в несколько слоёв и уложила спать.

Питер дал кастрюлю в руки Иоки, которая вжалась в угол, когда он начал подходить.

— Вода. Мыть. — помахал он перед её лицом кастрюлей. Вроде поняла.

Мэка забрала у неё кастрюлю и вышла на улицу. Питер снял свои поющие последнюю лебединую песню ботинки, которые порядком истрепались за эти месяцы и поставил их под кровать. Сам развалился на ней, укрывшись широкой шкурой вапити. Прошли минуты, а он уже спал.

Утро началось с того, что его кто-то пытался разбудить.

— Кто? — спросил он из под шкуры.

В ответ раздалось что-то малопонятное на ленапском языке, поэтому он решил вставать.

— Слушаю тебя. — сел он на кровати и уставился на Мэку.

Снова невообразимая тарабарщина. Показалось знакомым несколько слов. Еда, утро.

— Понял тебя. Скоро будет. — кивнул он и приложил палец к её губам, чтобы зря не трепала его сонный разум лишними словами.

Он обулся, взял кастрюлю и снова пошел на кухню. Там ему отлили пять кварт рыбного супа. Принес в мастерскую, поел сам, накормил иждивенцев, принялся за работу.

По плану был верстак, но пришлось его отложить. Он приступил к амбициозному проекту двуспальной кровати. Вообще, в прошлой жизни плотницким делом не занимался, ограничился резными фигурками из дерева на досуге. Но принципиально сложного ничего в этом не было, его интересовала функциональность, а не идеально ровные пропорции, однородность материала, прямые углы и прочие заморочки истинных плотников и столяров.

На улице, на берегу реки, его дожидался венец инженерной мысли племени могавков. "Высокотехнологичная" пила для роспуска брёвен на доски. Малолетних учеников пришлось дожидаться где-то минут двадцать, потом они приступили к процессу пилки. Представлял механизм из себя толстую деревянную раму из брёвен, закрепленную на станине, посередине рамы была установлена бронзовая пила. Рукоять для двух рук позволяла двигать пилу вверх и вниз. Питер забирался сверху, а ученики толкали бревно по направляющим на пилу. На деревянных монстров они не замахивались, ограничившись бревнами не толще двадцати дюймов. Пусть пилы приходилось менять часто, да и рама не всегда выдерживала нагрузки, но в час они умудрялись распускать одно трехметровое бревно на пять-шесть досок.

До обеда промаявшись с брёвнами, и получив ровно пятьдесят семь досок, Питер начал на практике обучать учеников плотницкому делу. С помощью уголька сделав пометки после замеров, он приступил к пилке с помощью ручной пилы. Работа спорилась, очень скоро у него был набор деталей для строительства двуспальной кровати. Быстро обстругав доски рубанками, они занесли их внутрь и сколотили кровать, не жалея бронзовых гвоздей.

— Ваше место. — медленно произнес Питер, указав на кровать. Мэка кивнула. Кажется она его понимала. — Ты говоришь на могавском?

Она ничего не ответила. Лишь смотрела на него, с едва пробивающейся сквозь маску безразличия, ненавистью. Питер пожал плечами и подошел к печи.

— Бобёр и Соболь, готовьте печь. — велел он ученикам. — Малой, неси пять корзин с медью.

Корзины у него стандартизованы, плетутся по образцу и имеют примерно одинаковый объем. Пришло время сделать себе броню, оружие и попытаться разобраться с технологией изготовления шлемов. Местные очень уважают дубины, поэтому нужна хоть какая-то защита головы. Да и томагавком по голове получить малоприятно.

Когда печь была разожжена и прогрета, Питер заложил три бронзовых слитка, по десять фунтов[20] каждый, в приёмник печи. Иждивенцы с настороженностью наблюдали за его действиями, сидя на своей новой кровати. Вообще, это неправильно, спать в плавильне, но это было запланировано как временное решение, и, как ранее упоминалось, он совсем не ждал гостей. Занавески были убраны, поэтому вентиляция была достаточной, чтобы никто не пострадал.

Пока слитки плавились, Питер подготовил форму, которую под его руководством вылепил и обжег Малый. Наконец, металл пошел. Он принял самый большой тигель, какой только был, и начал лить бронзу в форму. Завоняло палёной глиной, Малый морщился на все лады, очень не любит этот запах, который образуется от сгорания органических вкраплений и волокон в глине, которые не сгорели при обжиге. Дело много времени не отняло, уже через полчаса Питер ковал ровную пластину, придавая ему надлежащую гибкость. Час работы молотом на большой и малой наковальне и доставка пластины к его авторскому прибору для гофрирования[21], который он произвел из "облагороженной" бронзы. Процесс закалки, или облагораживания, был трудоёмким и практически не контролируемым, ввиду отсутствия хоть каких-то термометров. Он с помощью мехов поднял температуру до максимально достижимой в его условиях и резко снизил её, удалив часть топлива и прекратив подавать воздух мехами. Получившуюся, с восьмой плавки, благородную бронзу, на которую уходило в пять раз больше времени, чем на обычную, он залил в форму для гофрирующих роликов. Сложного в конструкции ничего не было, станина, в неё вмонтированы два гофрирующих ролика, между которыми помещается пластина и с помощью невыносимого давления на ручку, протаскивается. На пластине образуется мелкая гофра, которая увеличивает прочностные характеристики, причём существенно. Во всяком случае, форма пробного изделия менялась с трудом.

Вот пластина готова, пока совсем не остыла, Питер с помощью клещей вставил её между роликами, передвинул блокиратор и дал команду на кручение рукояти. Станина получилась слишком легкой, поэтому с другой стороны в неё вцепился Черный Бобёр, пока Черный Соболь с Малым крутили рукоять, а Питер толкал пластину. Двадцать минут титанических усилий, красные лица помощников, литр пота на четверых, и изделие готово. Ну как готово… Теперь предстояло задать этой гофрированной пластине форму нижней части нагрудника. Это будет та ещё задачка.

— Пэйта, мы ещё такие делать будем? — с тревогой спросил Черный Соболь, утирая пот с лица.

— Я и сам не рад, ребята. — Питер положил заготовку на стол. — Если только вам, в будущем. Но делать будете самостоятельно.

У Соболя и Малого отлегло от души, если посмотреть на их посветлевшие лица. Бобёр был равнодушен, он-то держал станину.

— Отдыхать некогда. — Питер указал на печь. — Сейчас выплавим ещё пару заготовок и прокатим, потом будете свободны.

Ученики вздохнули, но перечить не стали.

— "Ещё бы они, сука, перечили." — подумал Питер. — "Не появись я, так бы и продолжали отрабатывать изготовление кремневых наконечников для воинов, выделку кожи у кожевника и "принеси-подай-стайл" у других ремесленников."

Работа спорилась, в процессе Малой сбегал за обедом, иждивенцы сидели себе тихо, металл плавился, прокат через "ГОФРАНАТОР-1520-1600, фирмы Мохаук Компани", как его назвал Питер, прокатывался. Одна из иждивенок, которая молодая, по имени Иони, ушла, с его разрешения в длинный дом. Побега он не опасался, а если сбежит — ему же легче.

Когда основная часть работы была закончена, Питер отпустил учеников, а сам продолжил извращение, которое называлось придание формы кирасы гофрированному листу бронзы. Если с гофрированием относительно мягкой неблагородной бронзы, такой гемморой, то как работать с гофрированной благородной версией, Питер даже не знал. Её и изготовить сущее мучение, в его-то условиях.

Ночью он решил посидеть, так как неплохо выспался до этого. При неверном свете догорающей печи, он бронзовыми плоскогубцами, зубилом и молотком с деревянной головкой, гнул и выпрямлял изделие. До конца работы было ещё далеко, но Питер не имел каких-то сроков, для себя же работает.

Тихий шорох снаружи. Ночь тихая, слышно любой шум. Питер напрягся, но не подал виду и продолжил работу. Может свои, а если не свои, он будет готов. Одной рукой он постукивал по кирасе, а другой вытащил бронзовый нож и положил его в рукав, по привычке. Судя по звуку, группа людей перемещается. Это точно не свои. За эти месяцы, Питер определился в местных порядках, и если кто-то ночью куда-то идёт, это предварительно обговаривается на общем собрании или военном совете. А так как малолетние, которые во время перерывов довольно много болтают, ничего об этом не говорили, то значит, что ночных походов не запланировано. Да и Бизон ничего не говорил, хотя заходил вечером, перетереть про исправление вмятины в кирасе, которую всё же проверил. Его кираса кстати, лежала возле стола.

— "Я не гусь, но селение спасти постараюсь." — решил Питер. — "А так как не гусь, то орать не буду."

Он не добавил, что вместо него орать будут враги, если он позволит, конечно.

Тихо надев кирасу Бизона, Питер взял доделанный бронзовый меч в правую руку, в левой уже был нож. Пусть он не владел холодным оружием типа "меч бронзовый, остро заточенный", но для того, чтобы проколоть летальную дырку в спине человека, два высших образования не нужно. Но на всякий случай, у него есть одно.

Только он собирался выходить, как услышал сдавленный всхлип, напоминающий всхлип человека, которому пробивают горло острым предметом. Он образуется от того, что трахея резко наполняется кровью, но по ней при этом идёт воздух. Питер ни с чем не перепутает этот, до сих пор отвратительный ему, звук.

Он тихо приблизился к дверной занавеске и посмотрел через щель между занавеской и дверным проёмом. Никого, можно выходить.

Он обошел свою мастерскую и направился к длинному дому. По дороге ему попалось тело в женской одежде. Скорее всего, Иоми, которая уходила в длинный дом. Под ней объемная лужа крови. Питер склонился к ней, чтобы рассмотреть лицо. Точно она. Нужно торопиться, ей уже не помочь.

Возле длинного дома лежали мертвые воины могавков, двое дежурных, а человек пять неизвестных разобрали горящие ветки из их костра и начали бросать их на крышу длинного дома. Питер побежал на них, на ходу бросая нож в склонившегося к костру за новой веткой. Нож попал точно в шею, хотя Питер целился в голову, но тоже результат. Кровь зашипела в костре, а затем враг упал в него, довольно быстро взявшись пламенем.

У них видимо тут конвейер, один берет ветку, идет бросать, в это время другой возвращается к костру за новой веткой. На лицах никаких эмоций, будто работу какую-то выполняют. Питер этого терпеть не стал.

— Эй, дебил, твой друг горит! — заорал он во всё горло. — Помоги ему!

Враждебный абориген бессмысленным взглядом уставился на тихо горящее тело соратника, а Питер в это время продолжил бежать на него. Абориген очухался и вытащил из перевязи томагавк, но поздно. Питер рубанул его косым ударом по шее.

Оставшиеся трое заволновались, вглядываясь в темноту, в которой скрылся Питер. Крыша длинного дома хорошо взялась огнем, нужно торопиться.

Трое начали возвращаться к костру. Один абориген что-то сказал остальным встревоженным голосом, когда увидел два тела, одно из которых уже неплохо прожарилось, если верить запаху барбекю, разносящемуся по воздуху. Шутка. Воняло горящей кожей, палёными волосами и сгоревшим мясом, ещё и сам горящий абориген представлял из себя скверное зрелище. Кажется Питер переусердствовал с эффектами.

Самое печальное, он проорал оскорбление, вражеские аборигены громко говорили, в воздухе воняет, а его соплеменники даже не почесались выйти и узнать, что происходит. Совесть, видимо, очень чистая — крепко спят.

Питер поднял с земли небольшой камень и, перемещаясь в кромешной тьме, на ходу бросил его в стенку разгорающегося дома. Аборигены непроизвольно развернули головы, Питер воспользовался этим на 100 %. Точнее, на 33,3 %, убив самого ближнего аборигена, колющим ударом в область под левой лопаткой. С хрустом вырванный из плоти меч сразу же помчался на отражение удара боевой дубинкой, которую не перерубил, но зарубку оставил существенную. Нужно отходить, двоих воинов он не потянет. Питер попятился, а воин сплоховал. Вместо того чтобы ждать приятеля, он рванулся за ним, отчего получил разрез на груди, из которого хлестнуло кровью. Второй что-то раздумал подходить, решив пристрелить Питера. Лук натянут, стрела на тетиве, очень мало времени на действия. Звон удара тетивы об кожаный наруч, стрела ударила в область живота. Питер ощутил лишь средней силы толчок, поэтому не стал медлить и побежал на лучника. Тот растерялся, так как ожидал, что Питер будет стонать и наматывать свои кишки на древко стрелы, вместо того, чтобы бежать на него со странным оружием. Удар, шея перерублена до позвоночника. Меч зафиксировался между позвонками. Рывок, ещё один, освобожден. Шейные позвонки тоньше и мягче поясничных, так как должны обеспечивать подвижность головы, поэтому оружие в них застревает редко, но бывает. Питер видел, как похоронная команда долго вытаскивала застрявшую саперную лопатку из шеи трупа одного морпеха, убитого в джунглях неизвестным вьетконгом из тоннеля, который Питер потом зачищал, вооруженный кольтом, ножом и фонариком. Духота, намечающаяся клаустрофобия, червячки в стенах, зачем-то затащенные внутрь трупы американских солдат, вонь, мухи, вьетконги и ловушки. По тем временам Питер совсем не скучает, но отказаться от памяти о них не может. Потому что такое нельзя забыть.

Абориген с разрезанной грудью справился с шоком, бросил в спину Питера копье. Не будь на нём кирасы, он бы уже дважды умер. От копья удар был ощутимее, но он не упал. Развернулся и медленно пошел на ошеломленного противника. Тот выставил перед собой дубинку и что-то кричал на своём. Питер зарезал его как поросенка, так как тот был скован страхом. Ни эмоций, ни мыслей, просто действие.

Его этому научила не армия США, не детство на окраине Нью-Йорка, его научили этому вьетконги, которые воевали только так, изнуряюще, шокирующе, безразлично к себе, своим и врагам. Жизней они не ценили. Если в Америке по каждому самолету с трупами из 'нама поднимался вой, что аж в Сайгоне слышно, то в самом Вьетнаме ежедневно умирали сотни, но их даже не считали. На всей планете Земля сейчас перманентный Вьетнам. Везде убивают и умирают без счета, тысячи, десятки тысяч, смерть поджидает везде, это не безопасный и изнеженный двадцать первый, это смертельно опасное и жестокое Новое Время. Средняя продолжительность жизни около 30–35 лет. Хотя и предшествующее ему Средневековье не отличалось гуманизмом, смертность максимальная в истории человечества, средняя продолжительность жизни — 25–30 лет, Античность тоже была жестока, исчезали народы, карты перекраивались. Средняя продолжительность жизни — 20–22 года. Даже в "цивилизованной" Римской империи. А дальше можно не смотреть, лучше не было. Никогда.

Питеру очень повезло, что он оказался среди жестоких и тёмных дикарей Северной Америки. В Европе сейчас истинно просвещенные и реформированные жители сжигают "ведьм" на кострах, уже тысячу лет убивают друг друга на религиозной почве, воюют, умирают от чумы, которая как вспыхнула в четырнадцатом веке, так и продолжает время от времени вспыхивать вновь и жать свою жатву. Оспа здесь такое обыденное явление, что никто уже не обращает внимания. Она убивает, убивает много, а ещё она скоро придет в Америку, или уже пришла. Ацтеки попадут под раздачу первыми, остальные чуть позже. В конце семнадцатого века англичане начнут помогать болезни распространяться среди индейцев Северной Америки, первое фактическое боевое применение биологического оружия. Факт зафиксирован, американцы не стыдятся, "это же были, мать их, долбанные англичане, а не мы".

Питер мыслил на ходу, вбежав в длинный дом и будя мирно спящих соплеменников. Паники нет. Огонь ещё не накрыл всю крышу, время было. Аборигены выходили организованно, хватая вещи, еду и ценности. Старейшина громко раздавал команды, спокойно, будто на собрании народ организовывает. Похоже, уже не в первый раз пожар.

— Что не так с крышей? — спросил Питер у Бизона, который стоял и смотрел на убитых стражников и неизвестных.

— С крышей? — не понял Бизон. — Туманного Ворона и Синего Ветра убили. А кто эти четверо?

— Пятеро. — поправил его Питер. — Вон та кучка в костре это тоже человек. Был. Лазутчики. Горящая крыша — их работа. Убили мою содержанку.

— Кого убили? — не понял Бизон.

— Ну ту молодую, которую мне вчера отделили от трофеев. — объяснил Питер. — И что, у вас всегда так?

— Как? — Бизон задумчиво смотрел на труп в костре, который уже потух. — Я-то думаю, чем воняет…

— Дом горит. Никто не бегает, не орёт, спокойно вещи вытаскивают, как будто раз в месяц горим. — Питер сплюнул под ноги. — И что, б№%дь, не так с крышей?

— Да что не так с крышей? — Бизон взялся за ноги сгоревшего и потащил его подальше. Зря. Он оставил после себя след пропеченной требухи.

— Зря ты это. — покачал головой Питер. — Спросил бы, я тебе и так могу сказать, почему этого не стоило делать. А ты проверяешь вечно. А с крышами не так одна вещь. Почему она поначалу неплохо горела, а затем как-то медленно начала тлеть?

— Спроси лучше у Мрачного Кабана, он по крышам мастер. — пожал плечами Бизон. — Хотя, я кажется знаю. Ты разве не видел, как он каждое полнолуние поднимается на крышу и обливает её водой? Может поэтому?

Питер такого не видел, хотя он за крышей по полнолуниям специально не следил, пропустил скорее всего. Но обращал внимание, что иногда в длинном доме сыро. Вот все соплеменники покинули дом. Тушить бесполезно, стены горят. Начни они раньше, дом можно было спасти. Питеру не давало покоя одно несоответствие.

— Бизон, почему нет деревянной стены вокруг поселения? — спросил он у вождя.

— Только заметил? — усмехнулся он. — Нас слишком мало, смысла перенапрягаться нет.

— То есть, оттого что нас мало, пусть приходят и сжигают? — удивленно спросил Питер. — Да если бы я чего-то не заподозрил, вы бы там так и сгорели.

— Не, не сгорели бы. — уверенно заявил Бизон. — Огонь бы долго разгорался, дым бы учуяли.

— Полкрыши уже горело, а вы даже ж%пу не почесали, не то, чтобы проснуться! — воскликнул Питер.

— Значит судьба такая у нас была бы, а вот сейчас стоим на улице, никто не умер. Значит не судьба. — философски и весьма фаталистически изрёк Бизон.

— Тогда слушай меня. — Питер подошел к нему ближе, чтобы лучше слышал и вникал. — С завтрашнего дня строим времянку, что-нибудь простое, чтобы было где пережить несколько недель. Затем выбираем удобный участок неподалёку и строим капитальное жилье. Эти длинные дома уже себя изжили. Был в моей мастерской?

— Был.

— Лучше, чем длинный дом?

— Ну, да, пол деревянный, стены гладкие… да, лучше, но места мало, если сравнивать. — в целом согласился Бизон.

— Можно строить ещё лучше. И больше. — сказал на это Питер. — Я научу, инструменты уже есть. Построим капитальный длинный дом, с нормальным полом, отдельными комнатами, кабинетом старейшины, лабораторией шамана, чтобы тухлыми грибами на весь дом не воняло, а потом обнесем территорию заточенным частоколом.

— Зачем? — спросил вождь.

— Вот только не начинай! — понял Питер, что сейчас начнется. На любой его аргумент, Бизон начнет спрашивать: "Зачем?" — Я тебе на твои "зачем", одно скажу: ты мне должен. Поэтому уговори старейшину, вымоли у шамана, но мы должны это начать, иначе нас истребят. Не холод зимой, так соседи.

Да, зимой детская смертность существенно возрастала, Питер понял это по косвенным признакам. Женщины общаются между собой, иногда вспоминают зимних детей, которые не дожили до весны.

— Эх… Ладно, я поговорю со старейшиной. Но убеждать его сам будешь. — попытался поторговаться Бизон.

— Нет, Бизон. Ты уговоришь. — Питер надавил. — Вот эту вот броню кто для тебя сделал? Забери завтра, кстати, я её починю от вмятин. Меч у тебя чьих рук дело? Арбалет кто тебе подарил? Духи? Предки? Или Пэйта, который Чужой Могавк?

— Да какой ты чужой? Ты самый родной наш! — Бизон полез обниматься.

— Осади. — попросил его Питер. — Ты его уломаешь, чтобы когда я подойду, он спросил: Когда будем строить?

— Ох… Понял. Постараюсь. — вздохнул Бизон.

Питер изначально придерживался одной эффективной тактики в отношении аборигенов. Ничего не навязывать, доказать эффективность или преимущество в деле, никого не заставлять, разжечь интерес. Soft Power[22] в действии.

Но сейчас время Hard Power'а, так как цейтнот, нужно быстро решать вопрос с жильем.

Питер пошел к себе в мастерскую. Иждивенцы крепко спят. Реально чистая совесть у людей. Он вытащил лопату и начал копать на холме в четверти мили западнее деревни. Пусть тут присутствует обряд воздушного захоронения, но, по мнению Питера, он возник от нежелания дальних предков возиться с могилами. Класть людей на площадку из веток — кормить падальщиков. Сырая земля и камни надежнее.

— Поднимайтесь! — громко разбудил он иждивенцев, войдя в помещение. — Идемте хоронить вашу подругу.

Они ничего не понимали, не видели тела, до рассвета ещё несколько часов. Питер привел их к трупу. Мэка завыла, близнецы прижались к матери. Она развернулась к Питеру и начала орать что-то ему в лицо. Судя по интонациям, ругательства. Ему было всё равно.

Он молча поднял тело с земли и понес его к могиле. Иждивенцы с опаской шли следом. Питер поместил тело в могилу, укрыл лицо материалом, взятым в мастерской и, пробормотав что-то неразборчивое, начал процесс захоронения. Мэка с близнецами стояла и смотрела на это со слезами.

— Ты убил её. — вдруг бросила она ему в спину.

— Нет. — покачал головой Питер и развернулся. Она держала в руках лезвие бронзового ножа без рукояти. — Положишь где взяла. Советую тебе меня не злить, я сам не рад, что вас повесили мне на шею. Но не могу отказаться.

— Кто её убил? — спросила она.

— Ваши соплеменники. Ленапе, если верить перьям и орнаменту. — ответил Питер. — Я убил их всех возле длинного дома, но по дороге они увидели Иоми и скрытно зарезали её. Она даже не кричала.

На фоне рассвета, они сидели на холме возле могилы и смотрели на рассвет. Питеру не хотелось возвращаться обратно, а иждивенцы не решались уходить без него. Рассвело. Питер направился в мастерскую.

У входа тёрся Ушастый Бизон. На лице улыбка. Его чуть не сожгли заживо вместе со всем родом, а он лыбится. В прошлой жизни, Питер посоветовал бы ему не жалеть денег на психиатра, хотя, честно говоря, сам неплохо сэкономил в своё время. Посттравматический синдром всё равно не лечится, тем более такой застарелый как у него. Да здесь и психиатров нет, некому лечить его голову. А и не нужно? Вдруг, ПТРС ушел вслед за раком?

— Пэйта! — позвал он его. — Я его уговорил!

Питер и не сомневался. Новость хорошая, но на душе всё равно погано. Девушку жалко? Нет. Видел он более страшные ситуации, а во Вьетнаме убивал и девушек, честных и смелых коммунисток, которые защищали свою родину от него. Так что дело не в Иоми. Истинная причина была в другом.

Ему было погано от того, что он ещё раз окунулся в это дерьмо войны.

Глава девятая. Союз

Питер выбрал место. Небольшой холм в восьми милях от поселения, достаточно близко от реки. Старейшина долго жевал губу, но место утвердил. После того, как из шкур и тонких брёвен был собран временный барак, Питер вооружил почти всех жителей, кроме малых детей и старух, штыковыми лопатами и разметил территорию для копания фундамента будущего длинного дома на холме. Это было самое узкое место Гудзона, в перспективе здесь можно будет устроить паром и охватить обе стороны реки. В целом, стоит перебраться на ту сторону, как станешь недоступен для ленапе с этой стороны. Мостов нет, каноэ есть не у всех, плавать аборигены умеют, но не любят. Это будет и как способ защиты в случае провала оборонительного гения старейшины и боевого вождя, так и потенциал освоения заречной территории. Местные особо не интересуются, что за рекой, хотя знают, что там обитают могикане, которые те ещё паскуды и сволочи, последнее со слов старейшины.

Питер в будущем будет выяснять, насколько они сволочи и паскуды.

Всплыли подробности ночного нападения. Мэка узнала диверсантов. Это оказались охотники, которые ушли на трехдневную охоту. Каково же было их удивление, когда они вернулись к сожженному селению. По следам они вышли на длинный дом, видимо решили отплатить той же монетой. По дороге к дому зарезали Иони, скорее всего, в темноте не разобрались, а может и не захотели брать с собой обузу. Самостоятельного будущего у них уже не было, только проситься в другой род, который ещё рассмотрит их кандидатуры. Но это будет дно. Питеру тоже было уготовано социальное дно, но он смог создать такое предложение, от которого соплеменники не смогли отказаться. Статус у Питера высокий, но непонятный. Соплеменники, кроме руководства и помощников, стараются не лезть, контактируют строго в случае необходимости, или когда сам подойдет. В общем, другом рода он уже не станет.

Помахать лопатой пришлось много. Фундамент Питер заложил капитальный, так как запланировал жить здесь очень долго. А если учитывать то, что пришлось разравнивать площадку для дома… местные скоро начнут его ненавидеть.

День заливали раствор, пока застывал, готовили брёвна. По проекту должен получиться двухэтажный дом на тридцать семей, с большим общим залом и дополнительными хозяйственными помещениями. Подвал под домом Питер решил не делать, лучше вырыть погреб неподалёку.

Раствор окончательно затвердел где-то за сутки, но Питер дал ему стоять двое суток, лучше не рисковать, да и брёвна не обработаны. Фундамент встал, настало время брёвен. Брёвна были обработаны топорами, в местах распила обмазаны глиной, которую потом прижгли, чтобы обеспечить защиту от влаги и паразитов. Началась закладка сруба. Питеру доводилось работать на стройке деревянных домов, поэтому в вопросе он кое-что знал. Пусть работал он не всегда трезвый, но основные правила помнил. Брёвна были заготовленные стандартные, длиной пятьдесят футов каждая. Ещё были промежуточные бревна, вдвое короче. Заготовлено их было очень много, время было.

Дни шли, строительство велось, люди жили во времянке. Самое примечательное, уровень жизни упал только у Питера. Эта кожаная времянка обеспечивала такие же условия, как и оригинальный длинный дом, земляной пол, очаг посередине, сыро, по утрам прохладно, скученность народу, всё как и было до этого.

— "Вообще ни о чём не парятся." — подумал Питер, укладывая бревно в состав сруба. — "Хотя про излишнюю работу скоро начнут шептаться. Меня бы они может и послали, а вот старейшину ни-ни, патриархат, абсолютная власть. Странно вот только, что он в роду один."

До начала осенних дождей, сруб был возведен. Хорошие сосновые брёвна, податливо легли в состав, Питер даже на долю секунды подумал, что им духи помогали, так как сруб вышел образцово ровным и прямым. Оконные проёмы вышли на загляденье, правда не понятно пока, где он добудет стёкла, но эрзац-решение у него уже есть. Кожаные занавески — наше всё.

Второй этаж вышел чуть хуже, но стоять будет, долго стоять. Если фундамент не подведет.

Далее Питер начал самую рискованную часть строительства. Крышу. Не пожалел времени, построил леса, примитивные, но вполне работающие. Он собственноручно, при поддержке Черного Бобра и Черного Соболя, установил стропила, которые несколько дней измерял и разбирал-собирал ещё на земле. Наверху ошибок выявлено не было, все встало как положено. На потолочные балки уложили доски, тем самым создав потолок, сразу за этим уложили пол на половые лаги. В качестве настила использовал дранку, уложив её внахлёст. Пусть дощечки рассохнутся, потом отсыреют, потом опять рассохнутся, потрескаются… Но в отличие от пуков травы, они простоят хотя бы пару лет, это в худшем случае. Но никто не запрещает менять рассохшиеся дощечки по мере порчи.

Следующим пунктом Питер принялся реализовывать внутренние помещения и вообще отделку. Внутри воняло смолой, хотя то ли ещё будет, когда они стены возьмутся конопатить. В проекте было учтено наличие шести помещений на каждом этаже. На двух этажах одновременно располагался большой зал, который был оборудован двумя лестницами на второй этаж. Строение получилось серьезным, старейшина смотрел на Питера другими глазами.

— Пэйта. — подошел к нему посыльный от Тихого Орлана. — Тебя старейшина зовёт.

Питер в это время размышлял над более живучей альтернативой для дранки на крыше, сидя на пеньке и глядя на дом.

— Пэйта, рад тебя видеть. — приветствовал его старейшина, обживающий свой новый кабинет, который одновременно и спальня и хранилище первых образцов творчества Питера. Всё-таки, он был прав и старик собирает экспонаты, которые развешал на стенах. — Я хочу обсудить твои слова про урожаи…

— Я от них не отказываюсь. — кивнул Питер, садясь на шкуры, которые обильно расстелили по комнате. — В целом вы всё делаете правильно, но нужно делать немного по-другому. Попеременно на участках нужно сеять ячмень, кукурузу, затем фасоль. Раз в год нужно оставлять участок под пар, то есть, ничего не сеять.

— Зачем?

— Накопление полезных веществ в почве… — Питер по взгляду старейшины увидел, что тот слушает детские сказки. — Эх… Чтобы земля отдохнула. Можно клевер посадить, тот вообще будет благосклонно ею принят.

Старейшина удовлетворенно кивнул. Это как бы означало: "Теперь ты говоришь на моём языке, Пэйта".

— Это тебе лучше обсудить с Голубой Вапити, она старшая по Трём Сестрам. — после небольшого обдумывания изрёк Тихий Орлан.

— Орлан, будь человеком. Скажи ей, чтобы подчинилась. — попросил Питер. — Я с ней уже два часа толкую, без толку! Пусть сделает, как я ей сказал и не несёт бред про гнев предков!

— М-м-м… хорошо. — кивнул старейшина. — Я порекомендую ей прислушаться…

— Порекомендуешь? — уточнил Питер.

— Там нет моей власти… — старейшина виновато развел руками.

Пережитки матриархата. Питер слышал об этом. К двадцать первому веку от них ничего не осталось, ещё одна часть культуры могавков, которую убили европейцы. Росток Клёна и Кремень, близнецы, родоначальники ходинонхсони[23], которые символизируют гендерное разделение труда. Кремень — охота и война, Росток Клёна — земледелие и собирательство. Эти две ветви хозяйствования не пересекаются, или очень редко пересекаются, разделение строгое.

Голубая Вапити — мать рода, у неё целая куча детей, она — самая влиятельная среди женщин, полностью заведует сферой земледелия и домашнего хозяйства. В её епархию с наскока Питер сунулся зря. Она категорически против каких-либо изменений в устоявшемся порядке земледелия, поэтому послала его подальше, а потом ещё раз и ещё. Выслушала, и ещё раз послала. Остаётся надеяться, что слова старейшины возымеют эффект. Шаман не смог помочь, Питер просто зря перевёл серебро на лицевую маску для него. Зато теперь он ходит в ней не снимая, так как искажение звука сквозь неё придает его голосу таинственности. Ушастый Бизон сразу отфутболил его к старейшине, а старейшина уже заранее знает результат.

Провал, но не смертельный. У Питера ещё очень много проектов. Например, новые металлы. Бронза не самая прочная вещь, особенно если сравнивать со сталью. Всё время строительства, не считая эпизода с крышей, один помощник постоянно находился рядом с печью и пережигал глину в шамот, на повышенных температурах. Квалификация учеников достигла такого уровня, что каждый из них стал способен самостоятельно сложить плавильную печь, так как перекладывали они их не часто, а очень часто. Каменный уголь ещё не нашли, но охотники работают над этим, наряду с охотой, собирая черные камни и оставляя на местах пометки. Такое ощущение, что его просто нет. Рано или поздно обнаружится, а пока придется работать с медью и серебром. Олово искать он бросил, вдруг вспомнилось, что крупные месторождения есть только в Канаде и далеко на западе, то есть вне досягаемости. А надеяться на мелкие выходы — несерьезно и не продуктивно.

Следующий этап — колодец. Аборигены берут воду из реки и ручьёв. Тысячелетия научили их, что вода из реки может вызвать кое-что и посерьезнее поноса, поэтому предпочитали ручьи. Но ручьи бывают далеко, на холме их вообще нет, женщины ходят на две мили в лес, чтобы набрать воды. Некоторые не заморачивались и набирали с реки. Вопрос решился непосредственно Питером, который объяснил, почему следует кипятить воду, на него как обычно покивали и посмеялись. Тогда он из шестнадцати листов бронзы, бесчисленных ударов молотка и заклёпок, соорудил цистерну, гидроизолировал её, водрузил на специальный каменный очаг, который зафиксировал цистерну выше открытого пламени, чем обеспечивал более высокую долговечность. Далее он сваял кран, вбил его в прорезанное в цистерне отверстие, чем заслужил уважительный кивок от старейшины, который любил наблюдать, когда что-то делается во благо племени. Конечно, зрелище для аборигенов было дивным. Повернул ручку — течёт, повернул обратно — не течёт. Чудо науки, что тут сказать…

Теперь вся вода, из которой готовят пищу и пьют — кипяченная. Питер пожертвовал двадцать серебряных украшений, которые отлил и отполировал при помощи учеников, чтобы женщины посменно поддерживали огонь и наполняли цистерну из реки.

— Пришло время для частокола. — в один из дней подошел Питер к старейшине, сидящему на кресле в своём кабинете.

— Давно пора. Мы стали жить слишком богато… — кивнул тот, мерно куря трубку. — Соседи увидят такой богатый длинный дом и совершат налёт…

— Есть у меня небольшой план, как это нам сделать по-умному… — Питер расстелил перед ним кусок выделанной кожи дикой козы. Пергамент получился так себе, но писать на нём было можно. В качестве чернил он использовал водную смесь сажи с чернильными орешками дуба, неудобно писать остро заточенной деревяшкой, зато не исчезнет со временем.

На чертеже был изображен холм с родовым домом, опоясанный частоколом. Старейшина уже научился чтению карт, хотя не сразу и довольно долго ходил с открытым ртом от того, что мир можно отображать на любой поверхности и даже добавлять то, чего нет. Поэтому он спокойно глядел на ровные линии частокола, которые менялись на башни и ворота.

— Какой высоты будут эти "башни"? — вгляделся Тихий Орлан в чертёж. — И зачем они нужны?

— Сам частокол будет длиной двадцать футов. — систему мер Питер ввёл привычную себе, местные вообще мерили расстояния в полётах стрел, дневных переходах и бросках копья, поэтому даже неудобная для кого-то, имперская система, была вершиной точности. — Башни тридцать. Брёвна уже заготавливаются. Башни нужны для того, чтобы можно было поставить туда воинов и обстреливать нападающих. На двадцать футов забраться само по себе тяжело, а если в тебя ещё и стреляют… Главное не забыть снабдить охрану бронёй.

Старейшина не спросил, почему частокол напоминал девятиконечную звезду. Питер с удовольствием ответил бы, что эта форма крепостей будет придумана только к семнадцатому веку, неким Себастьеном Вобаном, который, пусть и осознавал слабость таких бастионных крепостей перед планомерной осадой, но тем не менее застроившим ими границы Франции. От могикан или ленапцев чудес осадной науки ждать не следует, поэтому Питер сделал ставку на Вобана, который был совсем не дураком построить крепость. Острые углы бастионов лишали крепость мёртвых зон, ведь "спрятавшийся" под стену нападающий будет обнаружен и пригвожден к земле из мощного арбалета. Как только Питер закончит строить частокол, штурмовать их длинный дом станет бесполезно.

— А зачем ты закрываешь весь холм? — уточнил старейшина, который пусть и не знаком с крепостями Вобана, но перспективы оценил. Будущие укрепления выглядят серьезно, неприступно и дорого, что скажется на авторитете рода.

— Это вторая линия, за неё возьмемся потом. Пока огородим сам дом, дальше посмотрим. — ответил Питер.

Действительно, Орлан зацепился взглядом за внешнее кольцо, упустив из виду внутреннее, своеобразный донжон[24].

— О… — уважительно вздохнул старейшина. — Сколько тебе нужно людей? Если потребуется, я договорюсь с Голубой Вапити и она выделит женщин.

— Хватит воинов. — Питер смог заинтересовать старика, теперь тот проконтролирует, чтобы работы были завершены в срок. — Но ты как-то надави на Голубую Вапити, чтобы приняла мои идеи. Ты же знаешь, я ерунды не советую…

— Советуешь! — не согласился старейшина. — Не ты ли мне советовал, чтобы я ограничил употребление Падающим кречетом грибов? Он обиделся и выдавал пророчества о наступающих темных временах! Еле задобрили потом.

— Так-то он прав. Тёмные времена грядут. — мрачно согласился с шаманом Питер. — Бледнолицые рано или поздно приплывут к нашим землям. Могикане, ленапе — ерунда, по сравнению с ними.

— Ах да, бледнолицые… — пренебрежительно, с легкой долей сарказма, произнес старейшина и откинулся на кресло. — Хорошее… криесло ты сделал, Пэйта…

— Кресло. — поправил его Питер. — Да, бледнолицые! Они придут, я это точно знаю. Спроси…

— …шамана, я знаю, Пэйта. — старик сделал глубокую затяжку из трубки и выпустил дымное кольцо. — Он был совсем ребенком, когда они пришли и жил очень далеко отсюда.

— У них есть корабли. И это были не те бледнолицые. — Питер уже в который раз обсуждал со старейшиной этот вопрос, но каждый раз натыкался на скепсис. — Они придут издалека, из Европы, будут мирными изначально, многие подумают, что это просто очередное племя, только бледнолицее. Это ошибка. Они истребят всех, со временем. Их нельзя будет остановить, когда они наберут силу. Наша бронза — для них прошлое. Они отказались от неё тысячи зим назад. Их оружие сильнее, они дерутся лучше, их больше. Мы должны что-то делать. Объединять племена, научиться делать сталь, порох. Ещё очень много дел впереди!

— Я этого не видел, Пэйта… — старейшина выдохнул ему в лицо дым.

— Бронзу ты тоже не видел. — Питер встал. — Ладно. Я буду продолжать готовиться, а ты прохлаждайся и позволяй убивать наш род.

— Я никогда не позволю уничтожить наш род! — вскочил старейшина. — Когда мы увидим бледнолицых, тогда и поговорим!

Питер ничего не ответил и пошел продолжать копать колодец. Воины уже заготавливали лес, пиля и рубя отмеченные Питером деревья.

— Ну что? — спросил Черный Бобёр, у которого был перерыв.

— Глухо, как всегда. — Питер взял в руки лопату и начал спуск вниз по забитым в стенки кольям.

Через две недели они осилили колодец. Сложность заключалась в том, что Питер решил обкладывать стены камнем, который таскали в небольших количествах дети. Из-за каменных стен колодца, вода не загрязняется падающей землей, это большой плюс. Ещё, когда водоносный слой был достигнут, вниз насыпали слой песка, слой мелкой гальки и крупным гравием. Это обеспечит естественную фильтрацию воды. Две недели адского труда, и у племени, прямо перед длинным домом, появился бесперебойный источник чистой воды. Три дня вода наполняла колодец, на третий день Питер вытащил первое ведро воды и тут же налил его в кипятильную цистерну. Разочарованный вздох наблюдавших за знаковым событием женщин, был ему вознаграждением.

*Месяц спустя*

— Здесь вот копаем. — Питер воткнул лопату в землю. — Камни придется выкапывать.

— Почему именно здесь? — поинтересовался из любопытства Ушастый Бизон.

— Да! Почему именно здесь? Вон там камней вообще нет! — поинтересовался с возмущением Белый Карибу.

— План утвержден старейшиной. Можете сходить и оспорить. — Питер все возмущения пересылал Орлану, так проще, чем объяснять аборигенам концепцию чертежей. Заведомо бесполезно. Проще сразу слать к начальству. Умный не пойдет, дурака и это не научит.

— Ты много болтаешь, Карибу. — вступился за попираемый подчиненным авторитет старейшины Бизон. — Сказали копать здесь, копай!

— Эх, мать твою… — Карибу взялся за лопату. Некоторые, наиболее часто используемые Питером ругательства, стали приживаться у аборигенов.

Будет очень иронично, если из всех его достижений самым значительным станет: "Научил ирокезов ругаться английским матом".

Земля размечена, деревья срублены и уложены неподалёку. Осталось только вскопать и построить.

До зимы успели. Климат тут мягкий, это не Канада, зима наступает относительно поздно. Но если наступает… Последнее бревно Питер вбил в мёрзлую землю. Бревно укрепили камнями и засыпали землей. Ворота уже были повешены, в качестве засовов использовались здоровенные бронзовые запоры. На петли тоже пришлось потратить солидно, но оно того стоило. Теперь проще опрокинуть частокол, который изнутри ещё и усилен упорами, чем выбить ворота. А с кремневыми топорами местных… Крепость неприступна.

На бастионах построили небольшие срубы, в которых можно переночевать при большой необходимости. Срубы были оборудованы бойницами, поэтому даже если всё вокруг захватят враги, наблюдатель будет обороняться до конца. Туда заступали наблюдатели в броне и с арбалетами. Запас из сотни болтов Питер посчитал достаточным для длительной обороны. Запас еды и воды на три дня, запасной арбалет, все это нужно было для максимальной автономности обороняющегося. Ведь может сложиться так, что нападающие прорвутся за стену и будут пытаться пробить двери длинного дома. Стреляющие в спину стрелки с бастионов будут им совершенно не к месту. А если их будет слишком много, то наблюдатель просто очень дорого обойдется нападающим. Его, конечно, можно банально сжечь, но во время боя это будет сделать очень сложно.

У Питера в амбициозных планах было обложить частокол камнем, для максимальной защищенности, но он решил от этого отказаться. До баллист и онагров алгонкины ещё не доросли. И вряд ли дорастут.

*Где-то середина января, по ощущениям Питера*

На самом деле это оказался промежуток между концом января-началом февраля. Местные начали готовиться к празднику Гийеваноускуагова. Это конкретный аналог нового года, во время которого, если верить памяти Питера, должны сжигать белую собаку. Собаки что-то не видно, поэтому он решил, что на этот раз обойдутся без жестокого обращения с животными.

— Обломись, Питер Хэссун. — пробормотал он, поплотнее запахивая куртку из шкур.

Пришли гости. Из рода Высоких Птиц прибыла делегация. Как они узнали, где находится их новый длинный дом? Всё очень просто. Шаман последние три недели жёг дымный костёр, сигнализируя что-то азбукой Морзе. Или каким-то другим шифрованием. В общем, он, вместе с помощником, махал на костер одеялом целых три недели, с перерывами на ночь.

Делегация была из двадцати трёх членов. Они принесли дары и белую собаку. Не повезло другу человека. Их лидерами был Бородатый Утёс и Холодная Река, старейшина и мать рода, соответственно. Их разместили в длинном доме, на самом почетном месте, возле тепла очага.

Питер сложил внутри печь с дымоходом, но местные настояли на очаге. Травятся дымом всем родом, но продолжают следовать традициям. Впрочем, очаг зажигают редко, в женском крыле, на кухне, тоже стоит печь, на ней они давно готовят пищу. Оказалось, на бронзовых конфорках готовить удобнее, чем на открытом огне.

В этот раз очаг разожгли, видимо чтобы вместе с гостями потравиться дымом. Это ритуал такой. Да и стесняются сородичи своего авангардизма, чего уж таить. У Высоких Птиц длинный дом как у дедов, и печей никаких нет, всё как предки заповедовали.

Откладывать не стали, бедного пёсика сожгли на улице. После наступило время праздничного ужина, на котором, за роскошный общеродовой стол, сели все сородичи и гости, помещение позволяло.

Празднование шло своим чередом. По канону заповедано праздновать неделю, что с честью и выполняли сородичи с гостями. Пили кукурузный напиток, галлоны которого заготавливали всю осень, ели дичь, оленину, жареный кукурузный хлеб, фасоль… Всё как положено, в общем. Душу Питера привычно укололо отсутствие горячительных напитков, но он в очередной раз поборол себя. Стоит ему произвести самогон, как это убьет все его потуги. Он поставил цель улучшать жизнь племени, а не спаивать их. С этим справится белый человек и без него. Он что-нибудь придумает для противодействия белым. Марихуана. Вот решение. Можно выращивать мощные сорта конопли и продавать её белым людям за ожерелья из ракушек и ржавые ножи, пусть травятся. Это подорвёт их эффективность и поставит в зависимое положение от аборигенов. Прожектёрство конечно, но…

На четвертый день празднования, вдруг заговорили о деле. Двое старейшин о чём-то шептались во главе стола. Орлан махнул Питеру рукой, подзывая.

— Пэйта, это Бородатый Утёс. — представил Тихий Орлан своего коллегу. — У него есть разговор с тобой.

— Будь здоров, Пэйта. — пожилой абориген в богатом гастовехе[25], бородатый, лицо в шрамах, один глаз закрыт бельмом, нос острый, волосы седые, в прошлом Питер видел таких стариков в резервациях, классический эльдар[26]. Выглядит намного старше Тихого Орлана. — Орлан сказал мне, что такой длинный дом построили с твоей помощью…

Дальше начался торг. Старика заинтересовал такой дом, в котором ноги не мерзнут и кости не ломит, и это посреди зимы! Он готов был выдать оплату шкурами, кремнем, едой, даже помощью в войне против алгонкинов. У Питера была идея получше. И эта идея уже три дня как была обсуждена с Тихим Орланом и одобрена советом племени.

— У нас всего в достатке. — покачал он головой. — Но вы можете дать нам кое-что получше. Союз.

Глава десятая. Новый порядок

— Что? — переспросил старейшина Высоких Птиц.

— Союз. — кивнул Питер.

— Союз? — не понимающе спросил Ушастый Бизон.

— Союз! — с возрастающим раздражением повторил Питер.

— Союз?! — спросила Голубая Вапити.

— Да. Союз! Это когда племена вместе, кукуруза, фасоль, длинные дома, жаренный хлеб, крутить её пропеллером, трубка мира! — горячо объяснил Питер.

— Союз… — посмаковал слово Бородатый Утёс.

Обсуждение приобрело новый виток. Бородатый Утёс требовал, чтобы к весне был построен длинный дом на том же холме, такого же размера, но чуть побольше. Да, именно в такой формулировке. Такого же размера, но чуть побольше. Взамен он предлагал всех воинов, чтобы они участвовали в строительстве. Также ему нужны были комплекты брони на всех воинов, такое же количество арбалетов и инструменты из бронзы. За это он выдавал половину женщин замуж в их род. Тут была особенность. Дела Высоких Птиц шли не очень. Прошлой весной они устроили неудачный набег на земли кри, где потеряли боевого вождя, сорок воинов и ничего не получили взамен, кроме вдов и сирот. Сам старейшина этого не сказал, но кое-кто из делегации проболтался пару дней назад, при обмене новостями.

Старейшина Высоких Птиц готов сформировать совет старейшин на пару с Тихим Орланом. По сути, произойдет объединение родов, со временем особенности сотрутся и он станет монолитным.

Какие выгоды это сулило Питеру? Во-первых, воины. Пятьдесят три воина в текущих реалиях — могучая сила. Во-вторых — женщины. Сто тринадцать женщин и шестьдесят детей. Половина детей станет воинами в будущем. Это задел. Тихий Орлан и Бородатый Утёс завтра будут обсуждать предстоящие браки. Опять торг и измерения степени родства.

Брак у ирокезов — дело серьезное. Чувства учитывались, но основную роль играла степень родства, расположенность духов, тотемные животные и прочая атрибутика. Род должен выдавать приданое, но сейчас ситуация особенная. Рода объединяются, приданные войдут в общий котёл, так что смысла в них особого нет, поэтому решили отдариться символическими парными ожерельями, сделать которые обязали Питера. Он обмолвился однажды, что бледнолицые обмениваются кольцами при заключении брака, Бизон запомнил и упомянул при обсуждении. Питер был рад, что все обходится так дешево. Длинный дом будут строить не самостоятельно, оружием и бронёй он так и так собирался их снабдить, а амулеты — ерунда, ученики справятся.

Через неделю Высокие Птицы уйдут, чтобы вернуться всем родом, поэтому нужно было построить большую времянку, где они смогут перезимовать. Старую времянку Питер решил использовать как сушилку для брёвен. Температура там будет выше, чем снаружи, а для гарантии, там будет жить один человек, постоянно поддерживающий огонь. Пусть скорость и качество сушки будет ниже, но не критично. Им не на рынок их пускать, да и здесь никто не оценит высококачественной древесины. Пусть это полная антитехнология, но у него условия, надо понимать! Сложно сказать, насколько брёвна просохнут, скорее всего ни насколько, но это лучше, чем строить из сырых.

Боевым вождем объединенного рода станет Ушастый Бизон, если кто-то из новых не решит бросить ему вызов. Так как он будет в броне и сам по себе машина смерти, шансов на смену вождя у новеньких не будет.

Праздник продолжился, перемежаясь смотринами. Голубую Вапити уже выдали замуж за Мокрого Клёна, мастера по дереву. Они оба старые, вдовые, у каждого за спиной по армии детей, поэтому все изучения родословной прошли скорее формально. Мать рода вряд ли уже забеременеет, возраст, да и не факт, что Мокрый ещё в состоянии… но это его личное дело. Весёлый пожилой мужик, с сединой в волосах, огоньком в глазах, может чего у них и получится.

Неоднократно поднимался вопрос боевых походов, как всегда, думали далеко вперёд. Все упиралось в эпические рассказы о победоносном налете с последующим уничтожением деревни алгонкинов. Война — неотъемлемая часть быта аборигенов. Делегаты загорелись идеей, их старейшина снова надавил на пункт о снабжении их воинов бронями и оружием. А когда Бизон с гордостью продемонстрировал прочность своей кирасы и остроту меча, Питер стал подвергаться целым наплывом просителей, которые обещали своих дочерей за кирасу и меч.

Тоже культурный аспект аборигенов. Вроде как есть матриархат, но отец над детьми властен, как рабовладелец властен над рабами. Впрочем, как и мать. Особо отметился Красный Камень, воин из делегации Высоких Птиц. У него было четыре дочери под рукой и он, при полной поддержке жены, прямо сейчас менял их на броню, меч и арбалет с сотней болтов. На сдачу просил сельхозинвентарь для жены. И кастрюлю.

— "Белым даже торговаться не придется, аборигены сами всё отдадут за ничего не стоящие побрякушки." — подумал Питер с печалью. — "Пусть, сейчас эти вещи сделают его трудноубиваемым на поле боя, но что будет, когда я освою железо или придут белые? Получится, что он отдал всех дочерей за броню из бесполезной и слишком мягкой бронзы. И кастрюлю."

Питер хотел отказаться, но Тихий Орлан настоял на принятии этого предложения. Политика. Согласие будет означать открытость и готовность идти на уступки. Сейчас, это рассматривалось именно как уступка. Каких-то малополезных дочерей разменять на непробиваемый доспех — очень выгодная сделка.

Придется опять менять план строительства своего дома. До этого в плане была мастерская, его спальня, кухня, склад, спальная комната для Мэки и её детей. Теперь придется добавить ещё две комнаты. Каких-то действий в отношении новых "жён", он предпринимать не собирался. Он старый, как дерьмо мамонта, какие ещё брачные отношения?

Может переженит их на учениках, если "жёны" будут согласны. Будущее покажет чётче. Но власти над ними он не получал, здесь с этим строго. Стоит им стать женами, как они становятся полноправными членами женского сообщества, со своим местом в "рейтинговой таблице" рода. Поэтому без их согласия он подобного провернуть не мог. Брачные взаимоотношения конечно проще, чем уголовно-процессуальный кодекс США, но это не значит, что там обойдется парой слов. Как минимум, он может отдариваться от них всякими побрякушками, чтобы не досаждали.

Про полигамию он тоже узнавал. Если мужчина может прокормить более четверых женщин, он мог взять их в жены, но это не одобряется женским сообществом. Старейшина решил, что Питеру будет плевать и оказался прав.

Поэтому Красный Камень весь остаток пребывания в их землях красовался в бронзовой кирасе, размахивал бронзовым мечом и щелкал тетивой арбалета, даже не заглянув при уходе к дочерям. Эта противоестественная помесь матриархата с патриархатом уже начинала потихоньку выбешивать Питера. Ему не жалко этой кирасы, не жалко меча с арбалетом, но его раздражает склонность вешать на него ненужных кому-то людей. Ещё его, как человека двадцать первого века, покоробила такая легкая продажа собственных дочерей Красным Камнем. Он как будто придерживал какой-то вид налички и при наиболее благоприятных условиях резко инвестировал их. Так-то, эта выгодная инвестиция может не один раз спасти ему жизнь при налётах, а может и не спасти. Хотя Питер отметил склонность местных стрелять в корпус, это связанно с их охотничьими навыками, которые просто вопят, что в голову стрелять нельзя, ибо череп не пробьется, стрела сломается и вообще, деды в тело стреляли. Поэтому у кирасиров есть ненулевые шансы на выживание при обстреле, хотя элемент случайности и криворукости стрелка отметать нельзя. Поэтому следующим этапом промышленной деятельности Питера были шлемы.

По большому счёту, ранения рук и ног редко ведут к смертельному исходу. Стрела способна сломать кость, но для этого ей нужно попадание в саму кость, не касательное, а конкретное попадание под углом девяносто градусов или около того. Зачастую, стрелы попадают в мягкие ткани, и не несут смертельного исхода, если, конечно, не разрезают важные артерии и вены. Поэтому в приоритете кирасы, шлемы и только потом поножи и наручи. Это что касается обычных воинов. Для Бизона и себя Питер уже изготовил толстые наручи и поножи. А Малый сейчас максимально задействован на сборе чешуйчатого доспеха для плеч. Питер задумывался о кольчуге, но с протягиванием бронзы что-то совсем не получалось.

Возвращаясь к собственной кирасе. Питер собрал её из шести литых деталей, подвижных, гофрированных и надлежаще подогнанных. Грудную пластину он выплавил с прямоугольным углублением в области сердца. Бронза — это конечно крепкий металл в их позднем неолите, но он решил подстраховаться и поэтому, в это углубление был вплавлен щиток от телефона. Щиток, если никто не забыл, выдерживает попадание пули пятидесятого калибра, выпущенной из винтовки для поражения материальной части противника. Четырехслойный сплав вольфрама, кобальта, титана и специального металлокерамического композита, являлся триумфом порошковой металлургии Соединенных Штатов, поэтому за сердце Питер был спокоен.

Сегодня, после того как срубленные брёвна были очищены и уложены на стойки во времянке, Питер испытал ещё один способ изготовления шлемов. Банально выковать шлем нужных размеров и пропорций. Не с первого раза, но получилось. До этого он десятки раз пробовал делать различные каркасы, скреплять пластины, лить в форму, но всё было не то. Порой, самый очевидный ответ и есть правильный.

Новый шлем он торжественно вручил старейшине. Тот с торжественным видом закрепил его на стенном крюке. Первый удачный шлем коринфского образца, с Т-образным разрезом, занял почетное место в коллекции Тихого Орлана.

Дальше, после отработки технологии, производство шлемов пошло на поток. Все воины были снабжены индивидуальным шлемом, да и ученики набили руку. Он до сих пор не мог заставить их мыслить концептуально. Вот они знают понятие "шлем", в их разуме он ассоциируется только с коринфским. Другая форма, дизайн — проси чего-то попроще. Он даже намеками толкал их к идее шишака, простого шлема, но безуспешно. Может со временем…

Шишаки Питер в качестве брони не рассматривал. Лицо и затылок в таком случае открыты, он защищает только от удара по черепу сверху. А здесь, если уж стреляют в голову, то попадет в лицо. Коринфский шлем закрывает лицо, затылок и часть шеи, то что и требовалось Питеру.

Бизон получил шлем позже остальных, но зато это был шедевр от рук Питера. Стенки были толщиной треть дюйма, сам шлем был от этого тяжелый, основательный, ещё и сверху добавилось место для гребня. Питер только после изготовления осознал, что лошадей с их гривами ни у кого в ближайшем доступе нет, и его делать попросту не из чего. Но Бизон сам решил эту проблему. Он разобрал свой венец из перьев и плотно забил их в специально вырезанную продолговатую дощечку, которую вмонтировал в шлем. Получился коринфский[27] гребенчатый шлем. Вроде красиво, во всяком случае, Бизону очень понравилось, да так, что он назначил одного малолетнего соплеменника постоянно носить его за ним, так как самому лень да и он же боевой вождь, в конце концов!

Вождь гордо шествует по длинному дому, а за ним плетётся семилетний Холодный Тополь, едва справляющийся с весом шлема — такая картина теперь была обычным явлением. Питеру было немного жаль мальчонку, но он всё равно взялся за изготовление щитов из бронзы. Щиты решил делать круглые, тонкий набор из досок, слой бронзы, бронзовая скоба, кожаные петли, всё как положено.

Первые же тестовые стрельбы показали превосходство античного щита над современными поделками аборигенов, которые представляли из себя каркас из прямых веток, обтянутый двумя-тремя слоями кожи. Слышал Питер о щитах одного индейского племени, которые состояли из шести слоёв дублёной бизоньей шкуры, которые выдерживали попадания из мушкета. Может болтают, может нет. Всё равно, Питер такой цели перед щитами не ставил. Ещё долгое столетие в этих лесах большую опасность будут представлять стрелы, а не пули.

Бронзовый щит получал вмятины от кремневых стрел и уверенно задерживал стрелы с бронзовыми наконечниками. То что нужно.

Следующие три недели Питер полностью передал все дела по производству щитов ученикам, сам отстранившись на отдых и стратегические размышления. Как только снег растает и земля подсохнет, необходимо срочно браться за строительство. Высокие Птицы перезимуют во времянке, но нужно постараться как можно быстрее исполнять пункты договора, чтобы осадка не оставалось. Они с пониманием отнесутся к зимней задержке, но вот если по каким-то непонятным причинам, дом не будет построен, могут просто уйти обратно. А если они уйдут, зачем тогда всё это затевалось?

Прибыли новосёлы к концу февраля. У Питера было только приблизительное представление о текущем дне, так что это мог быть уже и март. Зима в штате Нью-Йорк короткая, хоть и бывает иногда суровой, проверено им на собственной шкуре.

Сразу же с прибытием новых членов рода, приступили к строительству. Брёвна, на удивление, довольно неплохо просохли, не идеально, но эффект был. Незаметный Заяц не зря поддерживал костер всю зиму. Пусть прокоптился знатно, зато не зря.

Работали по старой схеме, но побольше. Разровняли участок по соседству с первым домом, выкопали яму под фундамент, залили всё это якобы раствором а ля протландбетон, дали застыть и возвели по отработанной методике такой же длинный дом как и первый, но побольше. Комнат получилось не по шесть на этаж, а по восемь, большой зал стал обширнее. За две недели возвели, просмолили, настелили крышу, оборудовали дверьми. Из новшеств, Питер вспомнил о существовании такой вещи как ставни. Дело на воспоминании не остановилось, поэтому оба дома в рамках трёх дней были оборудованы такими "хай-тек" изделиями.

Далее последовал недельный праздник, в честь объединения двух родов, Высоких Птиц и Могучих Людей. Долго решали, как он будет называться, остановились на Высоких Людях. С воображением у аборигенов не очень, хотя если задуматься, почему бы и не такое название? Не такое пафосное, как Могучие Птицы, или Неуязвимые Воины, как предлагали. Ещё был вариант Люди Холма, который Питеру больше понравился, так как отмечал его заслуги, но, общество решило.

Свой дом он, с посильной помощью соплеменников, достроил. Шесть небольших комнат, отвечающих плохим предчувствиям Питера, большая мастерская, склад изделий, кухня, погреб для продуктов и среднего размера столовая. "Жен" он расселил по комнатам, а в своей комнате практически не ночевал, зачастую отсыпаясь в мастерской.

*Лето*

"Лето. Урожай. Война."

Древнегреческая пословица

Урожаем ещё не пахло, здесь не Греция, и уж точно не древняя. Но было лето и, судя по ажиотажу, будет война. Точнее, поход.

— Какого дьявола происходит, Бизон? — ворвался в комнату Ушастого Бизона и его семьи Питер.

— Поход. — коротко сказал он, принимая из рук малолетнего подавана свой шлем.

На нём уже была кираса, поножи, наручи, чешуйчатая защита рук и ног. Щит повешен на спину, меч в ножнах, которые стали заменой амулета с черепками. Теперь амулеты поверженных врагов он будет крепить на ножнах.

Пара слов о мече. Меч представлял из себя махайру хиспанику[28], или фалькату. Качество далеко от своих предков из далёкого прошлого, которое располагается в четырех тысячах миль на восток и двух тысячах лет назад. Главное, свою функцию меч выполнял, и при резьбе по незащищенным доспехами аборигенам, гнуться и ломаться не должен.

— На кого? И почему я не в курсе? — Питер недоумевал.

— Мы же на каждом совете это обсуждали! На ленапцев, как обычно. — удивился Бизон, затягивая ремень шлема. — Так ты идешь?

— Конечно иду. — кивнул Питер и направился к выходу.

— Тогда поторопись, скоро выходим. — поторопил его боевой вождь. Он был сосредоточен и спокоен сегодня.

Питер зашел в свой дом, кивнул сидящим за столом "женам", которые чистили кукурузу и болтали о чём-то. Далее он вошел в свою комнату, быстро снарядился доспехами, поправил и подогнал, прикрепил шлем к поясу, туда же прицепил ножны, за спину повесил щит и арбалет с колчаном. Взял котомку, нагрузили её пеммиканом, прицепил два бурдюка с кипяченной водой и пошел на выход, развернувшись у порога:

— Дом не сжигать, вести себя примерно, не ширяться и не бухать. Увижу тут наркопритон — выпорю.

Недоуменные взгляды проводили его до закрытия двери. Он направился к главным воротам, возле которых собралось около пятидесяти воинов, оборудованных оружием, бронёй и припасами.

— Все собрались? — осмотрел отряд Ушастый Бизон. — Мы идём на деревню Тонкий Ручей, где живёт алгонкинский род Пятнистые Сурки. Восемь зим назад, они налетели на наш длинный дом, но мы отбили нападение. Теперь наша очередь. Вперёд!

Не самая сильная сторона Бизона, честно говоря, эти вдохновляющие речи. Но посыл был, все всё поняли, только для восьмерых из полусотни это первый поход, остальные уже отметились, и в удачных, и в неудачных.

Двигались не очень быстро, в процессе охотясь, делая привалы, набирая воду, отдыхая. Туристы, а не воины. Но стоило пройти пограничные рубежи, как все внезапно стали серьезнее и собраннее. Самые легкие на ногу пошли вперед, играя роль передовой разведки. Ушастый Бизон шел в одиночестве. Питер догнал его и пошел рядом.

— Сколько идти? — спросил он.

— Три дневных перехода. — коротко ответил тот. — Но мы можем встретиться с их охотниками, тогда они убегут и соберут воинов. Тогда будем драться. Так даже лучше будет.

— Почему?

— Больше женщин возьмем в селении. Если застигнем их врасплох в деревне, то женщины будут сражаться вместе с воинами, многие умрут. — заранее не одобряя действия этих гипотетических отважных женщин, произнес Бизон. — Можно дать о себе знать, пусть соберут воинов.

— И всегда ты предупреждаешь? — поинтересовался Питер.

— Впервые в жизни собираюсь. — Бизон улыбнулся на все тридцать два, но через прорезь шлема было видно только все четыре.

— А раньше что? — усмехнулся Питер. У Бизона улыбка заразительная, есть у него харизма, есть.

— А раньше мы не были так сильны. — просто ответил боевой вождь.

Вот как меняет человека превосходство в силе. До Питера они бы и мысли не допустили предупреждать противника о своём приходе. Но теперь они знают, что враги в любом случае покойники, поэтому решили поиграть в благородство.

Два дня они беспрепятственно проходили через владения рода Пятнистых Сурков. Ни одной живой души, девственно чистый лес, ни дорог, ни троп, хотя Питер мог почку заложить, что по их пути движения где-то в будущем будет построена асфальтированная дорога. Так как если не здесь, между сопками, то где ещё?

На третий день они, наконец, встретились с охотниками ленапцев. Охотники безуспешно обстреляли чужаков и дали дёру, растворившись в кустарнике. Гнаться не стали, так как всё идёт согласно плану. Отряд неспешно тронулся в путь, после недолгого привала на перекус. Питеру не нравилась такая расхлябанность и чувство безопасности на вражеской территории. Такими темпами им скоро надают по зубам.

Когда уже почти дошли до деревни Тонкий Ручей, их встретили силы ленапцев. Их было около ста пятидесяти, поэтому Питер даже на секунду подумал, что Бизон выписал чек, который его задница не была в состоянии оплатить.

Бизон удивился, но не растерялся.

— Орболеты! Стреляй! — заорал он, сам выстрелив в кого-то из толпы наступающих врагов.

До противника было около шестисот футов[29], но стрелять уже было можно. Те будут добираться до футов трёхсот, чтобы начать стрельбу. Не все, но в общем стройно выстрелили арбалеты. Время для практики у воинов было, поэтому многие воины врагов упали. Некоторые с несколькими болтами в груди.

— "Надо проработать выбор цели, залповую стрельбу, строй и прикрытие щитами арбалетчиков." — машинально сделал зарубки в памяти Питер, стреляя в богато украшенного ленапца чуть позади толпы воинов противника. Болт просто опрокинул его с пробитым черепом. Враги отстрелялись по ним, кого-то из могавков ранило, судя по мату и злому воплю.

Питер успел выстрелить два раза, пока не раздался громогласный приказ Бизона:

— В рукопашную!

Остальные выстрелили кто по разу, кто по два. Но вот арбалеты были вставлены в петли за спиной и заменены на щиты, которые уже лежали на земле. К этому моменту врагов уже была сотня с лишним. Питер тоже поучаствовал в рукопашной, убив троих. Мог бы больше, но не стал нарываться, остальные и без него справились. Эти глухие удары кремневыми топорами, деревянными дубинами, рёв воинов, кровь, выпущенные фалькатами кишки, перебитые дубинами руки и колени, вопли боли, предсмертные хрипы, всё на фоне прекрасного летнего денька, когда и не холодно, и не жарко.

Двадцать минут и расправа закончена. Пусть воины считали, что это была битва, Питер видел, что у ленапцев рода Пятнистого Сурка не было шансов. Так никто не воевал. Классическая битва выглядела так: Схождение, перестрелка, сближение, ближний бой, преследование проигравшего. В принципе, никаких отличий от средневековых битв, но есть нюанс. Таких битв аборигены практически не вели. Наиболее частые схватки происходили из засад, в спину, в деревнях, у границ. Каждые из этих видов схваток имели свои особенности и ограничения, но то, что сегодня произошло у деревни Тонкий Ручей стало началом новой эпохи.

Глава одиннадцатая. Эталон точности и чистоты

Война — это не только ценные трофеи, но ещё и целая толпа раненных и небольшой, а порою и большой, штабель мертвецов.

В этот раз обошлось без мертвецов, что было удивительно для аборигенов, но раненых хватало. Воины перевязывались, но делали это под бдительным присмотром Питера и Ушастого Бизона. Питер не понаслышке знал, что такое загноившаяся рана в ситуациях, когда пенициллин не роскошь, его просто нет. Поэтому у каждого воины был "освященный" шаманом индивидуальный перевязочный пакет в кожаной сумке на поясе. В него входила чистая льняная тряпка, кожаный мешочек с ядреной смесью листьев порезника[30], тысячелистника, зверобоя и пастушьей сумки. Ранения были в основном от стрел, но с этим проблем не возникло. У опытных воинов имелась практика по извлечению застрявших в мясе кремневых наконечников. Обезболивающих здесь ещё не придумали, поэтому крик стоял на всю поляну, которая была недалеко от поля боя. Затем к ранам прикладывали тряпки с растениями, перевязывали и оставляли раненых отлёживаться.

— Бизон, что будем делать с деревней? — спросил Питер, подойдя к боевому вождю, который сидел на валуне, и с какой-то родительской нежностью, тряпкой чистил меч от крови.

— Женщин и детей заберём, стариков под нож. — поделился он своими планами. — Сейчас, отдохнём и выдвинемся.

— А стариков зачем? — Питер сел на землю и тоже начал чистить меч, который до сих пор держал в руках, пучком травы.

— А на кой они нам? — задал логичный и риторический вопрос Бизон. — Тащить их по лесу, кормить… Мне вот не охота возиться с ними.

Питер лишь хмыкнул. А что поделать? Остановить их он не сможет, да и не поймет никто. Так-то Бизон прав, возни с ними много, язык не понимают, могавков ненавидят. Была мысль, что можно взять их под свою ответственность, но Питер слишком хорошо знал людей. Начнешь помогать — получишь ножом в спину. И в прошлой жизни, и в этой, ничего не изменилось. Людская благодарность не имеет аналогов среди животных.

Участвовать в захвате он не стал. Так и сидел, глядя на пейзажи, под аккомпанемент испуганных криков и злых рыков.

Назад возвращались четыре дня, так как пленные двигались очень медленно. Среди ста восьмидесяти женщин было двадцать беременных на разных стадиях. Одна родила прямо по дороге, пришлось оставить с ней нескольких воинов и женщин.

Пленные также несли трофеи, то есть бывшее своё имущество. Скарба было очень много, в основном шкуры и еда. Это разумно, так как пленных нужно было кормить по дороге и первое время в роду.

Таким образом, к середине лета, род Высоких Людей стал больше на двести одного человека. Символично, что вышло из Тонкого Ручья двести новых родичей, а в Дом на Холме пришло двести один.

Конечно, в род они вольются не сразу, адаптационный период, оплакивание павших мужей и тому подобное, ещё недоверие, но… конец будет один. Род Пятнистых Сурков прекратит своё существование.

Питера потомки не назовут "Пэйта Воитель", и вряд ли он запомнится как "Пэйта Учитель", или даже как "Пэйта Давший Людям Металл", если аборигены и решат его как-то прозвать, то скорее всего это будет "Пэйта Который Построил Дохрена Длинных Домов". Да, началась очередная стройка.

На этот раз Питер отошел от традиций, спроектировав дом с глубоким подвалом. В подвале будет поддерживаться низкая температура и храниться стратегический запас пеммикана. Редко, но у могавков бывают голодные годы. Бизоны могут убраться куда-то подальше, или ещё какая невзгода, тогда они бедствовали. Но это не проблема, если есть пеммикан. Подвал под его запас Питер построит.

Таким образом он убивал трёх зайцев. Первый заяц — над этим хранилищем будет жилье. Второй — деть куда-то избыток мяса, который через месяц-два принесут охотники. Скоро намечается сезонный проход бизонов, поэтому аборигены уже настраивались на большую охоту. Третий — в голодный год можно будет питаться запасенным, не вкусно, зато питательно.

Охотников стало в два раза больше, оружие у них лучше, поэтому ожидания соответствующие. Но Питер активно готовился к этому, начав ударную стройку.

Фундамент заложили, выкопали подвал, обложили его стены камнями с "раствором". Когда все застыло, был воплощен амбициозный проект по постройке двухэтажного дома с балконом. Сверхсложности это не представляло, но Питер такого ещё не строил. Балкон получился тридцать на тридцать футов, и играл роль наблюдательной точки. Под ним оборудовали некий аналог беседки, со столом и лавками, для летних трапез.

Мастера по дереву обоих родов могавков, их ученики и свежие новобранцы из детей, стахановскими темпами мастерили мебель, дабы обеспечить единообразие условий проживания для всех. Питер как никто другой здесь осознавал, что малейшие отличия в быту повлекут ссоры, взаимную неприязнь и губительный климат для объединения родов. В результате один из мастеров лишился мизинца на ноге, другой до кости порезал руку, но заказ был выполнен. Условия у всех жителей, даже у недавних пленных, стали примерно одинаковыми. Никто не оценил, а Питер этого даже не ждал.

По решению совета рода, балконами оборудовали остальные два дома. Тихий Орлан мотивировал это тем, что так можно будет наблюдать на три стороны, но Питер понял его истинный мотив. "А чего это в том доме есть, а в тех где живем мы с Утёсом, нет?" Именно об этом Питер и думал, когда старался стандартизировать быт аборигенов.

Питер озадачился также санитарией. Долго говорил со старейшиной, тот сначала не понимал, потом якобы понял и согласился. Хотя Питер что-то сомневался, касательно того, что у него в голове уложилась микробная теория происхождения болезней.

Практически у частокола была вырыта глубокая яма, над которой возведен основательный туалет из брёвен. До этого аборигены выходили за ворота, в лес, но теперь, с семимильным шагом прогресса, прошли обучение пользованию общественным местом уединения. Благо, там учить особо не пришлось, садишься, делаешь дело, уходишь. Не унитаз, много ума не надо.

Туалет навёл его на кое-какую мысль. Селитра. Из людского дерьма в туалете её добывать гибло и бесполезно. Туалеты на континенте имеются лишь у испанцев, поэтому скоблить стены их далеко, да и никто не согласится. Ещё есть "месторождение"[31] селитры в Чили. Но Питеру сейчас до Испании добраться легче, чем до Чили. Больше он источников селитры не знал. Кроме того единственного, производственного.

С отрядом охотников и учениками он выбрался подальше в лес, выбрал ровную лужайку, выкопал глубокие ямы, построил из брёвен навесы, оградил их от влаги, нарастил из земли стенки и первым засыпал туда мешок мелко битого известняка, затем переложил его сухой травой и высыпал мешок требухи выпотрошенных животных. Сверху набросал хворосту и накрыл яму решеткой из веток, накрыв её травой.

Далее Питер и компания соорудили полосу препятствий к яме. Колья, решетки, волчьи ямы, чеснок на земле и прочие ухищрения.

— Ну всё, пара-тройка лет и можно забирать селитру. — стряхнул с рук грязь Питер.

Охотники и ученики посмотрели на него непонимающими взглядами, но никак не прокомментировали. "Опять какую-то тихнологию придумал, Пэйта?" — читалось на их лицах.

— Вперёд, нужно выкопать ещё пару десятков ям! — поторопил он их. — Скоро большая охота, требухи будет очень много!

Так они месяц и промаялись, роя ямы, строя бревенчатые навесы, параллельно ведя поиски хоть каких-то залежей каменного угля. Но это напоминало поиск иголки посреди огромного ангара сена, без гарантии, что она вообще там есть.

Но если не будет угля, то Питер зря производил такое количество шамота, экспериментировал с мехами, извращался, высверливая тигель из здоровенного куска яшмы. Он просто обязан найтись. Иначе он так и останется в бронзовом веке. А потом придут англичане и отправят его род обратно в каменный, а потом на тот свет.

На Большую Охоту Питер не пошел, отдыхая после трудов. Он дал аборигенам колесо. Телеги для ручной тяги вместо волокуш — гигантский технологический и экономический рывок для могавков. Они вдруг поняли, что можно таскать с собой всё, что душа пожелает и почти в любых количествах, знай только лямку тяни. Телеги были лишены амортизаторов, так как Питер не знал принцип их устройства, да и не нужны они особо. Как-то же человечество без них обходилось 99,9 % времени своего существования? В сооруженные учениками и мастерами по дереву телеги, на основе разработки Питера, в количестве десять штук, нашли экипажи. Одну телегу тащили, запрягшись в сбрую, пять человек — полную, два человека — порожнюю.

Тихий Орлан по-новому осознал произнесенные Питером слова о подготовке всех женщин к изготовлению пеммикана. С такой грузоподъемностью Большая Охота обещала стать по-истине большой.

Питер спокойно сидел на лавке около своего дома, поглаживая Мэку по голове, которую она положила ему на колени, когда вернулись охотники. Ушастый Бизон, сияя белоснежной улыбкой во все стороны, вошел в ворота селения.

— Род! Встречай охотников! — провозгласил он, картинно раскинув руки. Он полюбил дешевый пафос, после того, как Питер в один из ненастных вечеров пересказал по памяти подвиги Геркулеса.

После этих слов в ворота начали втаскивать телеги. Они были доверху набиты мясом, шкурами и обещанной Питеру требухой. Десятая повозка была вся в кишках и дерьме, Питер даже с лавки это видел. В селение оно заезжать не будет, им же здесь ещё жить.

Неожиданностью возвращение не стало. Мясо сноровисто растаскали по домам, где уже были готовы ингредиенты для пеммикана. Питер нежно погладил Мэку по щеке.

— Вернусь ночью. — пообещал он.

— Возвращайся как можно быстрее. Я буду тебя ждать… — сказала она, жалостливо улыбнувшись.

С Мэкой отношения сложились, а вот с остальными четырьмя "жёнами" не очень. То есть, они-то были бы не против, но против был Питер. Он человек не самых строгих нравов, часть солдатской зарплаты он тратил в Сайгоне совсем не на просмотр кино. Но этим "жёнам" по тринадцать-семнадцать лет! Так что, они просто жили у него в доме, помогая Мэке по хозяйству. Ему с лихвой хватало одной Мэки, которая со временем оттаяла и постепенно прониклась горячими чувствами к человеку, который содержал её и детей в сытости и достатке, ничего не прося взамен. Ещё и время от времени дарящего ей и остальным "жёнам" браслеты, кольца и обручи из серебра или меди, что не могло не быть знаками внимания и расположения. Питер жил увлеченный строительством, ковкой и литьём, ни о чём лишнем не думая. Так что, для него стало сюрпризом застать в своей постели Мэку, которая потянула его к кровати, одновременно гася светильник. С тех пор они и живут, как настоящие муж и жена.

Питер запрягся с учениками и Белым Карибу в телегу с кишками и повезли её в сторону ям.

— Знаешь, Пэйта… — Карибу был и на охоте, ещё и добровольно вызвался помочь Питеру. — Эти твои тилеги часто ломались.

— Насколько часто? — уточнил Питер.

— Вот эта раза три точно сломалась. — пожаловался охотник. — Обычные волокуши не ломаются.

— Предлагаешь на волокушах это дерьмо тащить? — спросил Питер, криво усмехнувшись.

— Не-не-не! — Карибу зажестикулировал. — Я говорю, что лучше сделать калиса из бронса! Эти именно калиса ломались в этой телеге. Бронсовый калисо не будет ломаться. Я так думаю. Ты только не обижайся на дельный совет.

— Эх… — Питер вздохнул. Хорошо хоть запасные части предусмотрел положить в телеги. — Всё колесо бесполезно делать из бронзы. Но думаю, можно оббить их ею.

— Обиделся, да? — спросил Карибу.

— На тебя-то зачем обижаться? Я на учеников обижаюсь. — улыбнулся Питер. И оглядел учеников. — Почему до этого догадался он, но не догадались вы?

— Эм… — начал выигрывать время для остальных Черный Бобёр. — Ну…

— Я ваши фокусы знаю! Ответ в течение десяти секунд. — требовательно заявил Питер. — Раз!

— Мы исправимся, учитель! — вступил в диалог Малый Кондор. — Придумаем что-то новое!

— Мозги себе придумайте! — Питер сплюнул под ноги, перехватив лямку. — Время пришло. Я даю вам срок до Нового Года, чтобы вы сделали три новых и полезных для племени вещи. С каждого по одной. Помогать друг другу нельзя, самая лучшая работа получит награду. Красть идеи нельзя. Кто провалится, станет селиторщиком. Провалитесь все трое — все в ямы пойдете. Вы же помните, кто такой селиторщик?

Ученики испуганно закивали. Питер рассказал им, что за профессия такая, и в какие ямы этот человек спускается.

— Вот и хорошо. Материалами не ограничиваю, делайте из чего хотите. Каждый, кто пройдет испытание, станет подмастерьем. Считайте, я буду принимать у вас предшедевр[32]. - добавил Питер. — После Нового Года буду принимать! С завтрашнего дня занимайтесь в свободное от работы время. Меня не волнует, что у вас его почти нет, делайте, докажите мне, что я не зря вас учил!

Требуха до ночи была расфасована по ямам. На поляне жутко воняло падалью, но никто ничего не трогал, защита сработала. В волчью яму упал лис и там сдох. Питер вытащил протухший трупик за хвост, приподнял одну из решеток ямы и бросил его туда. Тоже мясо, тоже сгниёт.

Требухи оказалось даже больше чем требовалось для новых ям, поэтому остатки высыпали в старые.

Через несколько недель на поляне воняло невыносимо. Даже падальщики не выдерживали и убирались подальше, ведь это уже не падаль, это уже гниль, а её никто не ест, кроме червей. Так с неспешным шагом времени, Питер приближался к пороху.

Осенью его обрадовали. Вдруг забежал Малый и запыханно пытался что-то сказать.

— Уф! Там! Уф! Нашли! — давил он слова сквозь прерывистое дыхание.

— Да ну?! — воскликнул Питер. — Где?

— Д-далеко! Уф! — ответил Малый. — На каноэ плыть придется.

— Кто нашел? — задал ещё один вопрос Питер.

— Вспомнила одна из женщин ленапцев. Ух! — наконец Малый отдышался. — Они ходили тогда на два дня вниз по реке, в род Гордых Волков, могиканский. Там недалеко есть скопление черного как сгоревшие деревья камня. Это точно уголь, который ты искал. Будто древесный, но твёрдый, кусками! Она так и сказала!

— Каноэ-каноэ-каноэ… — Питер сел обратно за стол. Мэка подала ему деревянную миску тушеного с тыквой мяса и ложку. Он отвлеченно откусил кусок кукурузного хлеба и принялся за трапезу. — Каноэ… Эй, а ведь у Пятнистых Сурков были каноэ в деревне! Штук пять я видел точно!

— Да, но они же далеко! Три дня пути! — выдвинул контраргументы Малый.

— Короче, откладываю ваши предшедевры до лета, летом спрошу. — решил Питер. — А пока слетай за Бизоном, скажи я хочу поговорить. И позови Белого Карибу, Спящего Медведя и Хитрого… хотя, Хитрого Хорька не надо. И очевидицу тоже позови! Живо!

Малый убежал, а Питер извлёк пергаменты с перерисовками карт штата Нью-Йорк из GPS давно уже сдохшего телефона. Выбрав карту с приближенным Гудзоном, он посмотрел на отмеченную красными чернилами точку их местонахождения.

— Так… Лодка в среднем движется по течению около шести миль в час… Каноэ — это лодка. Аборигены ходят на лодках весь световой день, это двенадцать часов, начиная с рассвета… — Питер принялся считать. — Так, это… здесь! На противоположной стороне реки, здесь когда-то будет, или не будет, Колледж Элизабет Сетон, если верить спутниковому пергаменту… Надеюсь, что не будет.

Прикинув примерный путь по реке, он дождался прибытия вождя, воинов и женщины-ленапки, знающей местонахождение залежей угля.

— Слушайте внимательно. — начал он, когда они расселись перед ним. — Есть место, где находится каменный уголь, тот, который нужен для производства железа. Вот эта женщина знает, где это. Пойдем на пяти каноэ, нагрузим их до отвала и обратно. На следующий год соорудим кое-что посерьезнее. Бизон, можешь отправить человек двадцать на доставку каноэ?

— Не вопрос, сегодня выйдут. — кивнул тот. — Это же тот уголь, который позволит делать ножи подобные моему?

— Он самый.

— Тогда я их потороплю.

*Река Гудзон. Через несколько дней*

— Вот здесь, Пэйта! — указала на явно обитаемый берег Кеякимема. На могавский её имя переводится как Старшая Бабочка, но Питер звал её просто Кимема.

Берег был обитаемым потому, что на нём стояли перекладины с рыболовными сетями, место для разделки рыб и бегал какой-то мужик, размахивая копьём. Бизон взвёл арбалет, прицелился и выстрелил. Мужик упал на песок и замер.

В поход пошло пятнадцать человек. Каноэ вмещали по семь человек, но нужно было оставить место для груза. Питер отговорил Бизона брать много воинов, так как не планировал боевых действий. Деревенька рядом маленькая, на пятьдесят человек, поэтому сопротивления особого они не окажут.

— Оно где-то здесь! — Кимема повела их по тропе.

Не доходя до деревни, они наткнулись на россыпь чёрных камней. Видно, что кто-то копался тут относительно недавно. Это было очень странно.

— Когда ты была здесь, оно так и выглядело? — спросил Питер у проводницы.

— Нет… Тут лежало несколько таких камней. — ответила она.

— Значит кого-то это заинтересовало… — Питер задумался и начал осмотр угля. — Нормальный, вроде. Сойдет для нас. Приступаем.

Часть воинов и Питер сняли доспехи, вооружились кирками и начали добычу, остальные, тем временем, разбили лагерь. Охранение следило за подходами со стороны деревни и поглядывала за окружающей обстановкой. Никого не заинтересовало, что тут происходит, поэтому они беспрепятственно добывали полезный ресурс в течение пяти часов.

На пятый час около лагеря появились охотники могикан, в количестве пяти человек.

— Стреляй! — приказал Бизон, снова взвёл арбалет и первым выстрелил. Метко пущенные болты не оставили им шанса.

Тела оттащили в кусты, а Питер подозвал Бизона.

— Нужно наведаться в деревню. Что-то меня настораживает внезапный интерес местных до залежей угля. — сказал он ему.

— Перебьем всех, да и дело с концом! Это наш уголь! — Бизон развернулся к воинам. — Выдвигаемся! Мужчин убивать, женщин не трогать, заберём их в следующий раз.

Питер пошел вместе со всеми. Деревня оказалось мелкой, бедной и малонаселенной. На тревожные крики женщин вышло около двадцати мужчин, которые не смогли оказать достойного сопротивления, чувствующим себя непобедимыми, могавкам. Питер в схватке не участвовал, даже не выстрелил. Зачем? Доказать кому-то что-то?

После скоротечной схватки, воины принялись за грабёж, вытаскивая из домов всякие ценности, Питер не обращал внимания, сев на бревно у костра. Так и сидел, куря трубку, пока из одного дома не вытащили кое-кого интересного и аномального в этих краях.

— Bastardos! ¡Si no hubiera sido herido, los hubiera matado a todos! — орал вытаскиваемый из хибары европеоид в когда-то белой рубахе, сейчас грязной и с пятнами запёкшейся крови. Кожаные штаны были работы аборигенов, но вот сапоги были весьма качественные. Для местных условий.

— Стойте! — остановил воинов Питер. Европеоид уже был поставлен на колени и они собирались вскрыть ему горло. — Связать и погрузить в каноэ.

Его послушали, что весьма необычно, так как до этого случая, они как правило спрашивали одобрения Бизона. Европеоида крепко связали и понесли к берегу.

— Putas de niños! — продолжал разоряться тот.

Когда с материальной частью было закончено, они вернулись к углю и продолжили добычу. До темноты успели добыть открытым методом около тысячи фунтов отборнейшего угля. Это крохи, но это начало. Расширение поля для экспериментов.

Обратно шли на вёслах, течение сопротивлялось, но они его перебороли. Европеоид затравленно метался взглядом, то на уголь, то на Питера, который молча грёб. Каким-то образом он понял его необычность и пытался связать в голове налёт аборигенов, добычу угля и Питера.

Сразу после прибытия, в селение отправили воина и тот вернулся с телегами. Покрытые угольной пылью воины вошли в селение, их приветствовали родные, шаман осенял какими-то особо мощными заклинаниями и благословениями, старейшина же молча, но довольно, смотрел на них с балкона.

Бизон только умыл лицо, и сразу же помчался на доклад. Они о чём-то переговаривались на балконе, затем спустились оба.

— Зачем ты сохранил жизнь этому странному человеку? — спросил Тихий Орлан.

— Бледнолицый.

*Эктор дель Элькано, испанский мореплаватель*

— Ублюдки! — закричал Эктор, когда его закрыли в небольшой комнате, с одним малюсеньким окошком и прочной дверью. — Скотоложцы и содомиты!

Он зарычал от бессилия и приподнялся с деревянного пола. В комнате были нары с подушкой, набитой соломой, стол и стул.

Эктор поднялся и проковылял к нарам. Рана снова открылась, он ощущал тёплую и липкую влагу на груди и колющую боль там же.

— "Тупые туземцы… Режут друг друга как животные! Безбожные твари…" — подумал он, улёгшись на нары. — "Хорошо хоть, подушку дали…"

Эктор принялся размышлять. Бронзовая броня как в античности, бронзовые мечи и шлемы. Арбалеты, тактика и тот непонятный дикарь с усталым взглядом. Именно благодаря ему он сейчас жив. Помещение. Он видел три двухэтажных дома, слишком сложные для дикарей. На севере живут далеко не майа и не инки, которые строят великие города. Здесь индейцы редко задерживаются на одном месте, подобно номадам востока, вечно идут куда-то, проводя так всю жизнь. А эти… В деревне, которая его приютила, дома были покрыты пучками сухой травы, орудия труда каменные, полный примитив и темнота. А в этом селении, цепкий взгляд Эктора смог вычленить бронзовые инструменты, кирпичные печи, изделия из бронзы, бронзовые засовы на воротах… Другой уровень развития, совсем другой… Жаль рапира ушла на дно океана вместе с пиратом, он бы им показал…

Как он оказался в диком племени, раненый и малоподвижный?

Пираты… Проклятое семя пиратства укоренилось в Карибском море, досаждая Короне и торговцам. На каравелле Святая Валенсия, они направлялись в Старый Свет, груженные индейским серебром. Вопреки приказу Вице-Короля, капитан Рамирес решил не дожидаться двух других каракк и они пошли в одиночку. Проходя мимо торговых маршрутов, которые славятся всё нарастающим количеством пиратов, они прижались к северу, огибая южный полуостров северного материка Индии. Неизвестно, что там делали эти две бригантины, но они прижали их к берегу и взяли на абордаж, предварительно проредив команду картечью и обездвижив корабль книппелями[33]. Бой был жарким, Эктор убил как минимум восьмерых, но пиратов оказалось банально больше. Два изрядно перенаселенных корабля против одной каравеллы со штатной численностью экипажа, перед этим обстрелянного крупной картечью.

Капитан не мог допустить захвата собственности Его Величества, поэтому подорвал крюйт-камеру[34]. Эктора вышвырнуло с корабля, вместе с пиратом, которого он пронзил рапирой.

Эктор имел все шансы утонуть в океане, но повезло трижды. Первый раз, когда он не успел надеть кирасу со шлемом, он был быстрее и ловчее, что улучшило шансы в бою с пиратами. Второй раз, когда он продвигался к носу каравеллы, чтобы развернуть бортовой пищаль и проредить пиратов картечью. Третий раз, когда он, уже в воде, зацепился за проплывающее бревно.

Течением его в течение суток несло к северо-востоку. Он держался из последних сил, практически без мыслей и сознания. Пришел в себя на берегу, том самом, на котором несколько дней назад высадились враждебные дикари. Его обнаружили местные индейцы, он отдал им имеющиеся в наличии деньги, безделушки и кольца с каменьями. Оружия при нём не было, сил тоже, поэтому он отдал себя всего в руки судьбы.

Индейцы, вопреки ожиданиям, приютили его, обработали раны, не тревожили лишний раз. Чуть поправив здоровье, Эктор решил улучшить их быт, как умел. Он спросил местных о наличии каких-либо полезных ископаемых, конечно же, они не понимали по-испански. Вооружившись палкой и проводницей, он ходил по окрестностям и искал что-нибудь полезное. Ещё во времена Колумба ходила молва, что индейцы совсем не ценят сокровища, лежащие у них под ногами. Сокровищ он не нашел, но обнаружил уголь. Практически негодный ни на что, он мог быть использован в печах, как долго горящее топливо. В кострах он тоже горел, но делал пищу непригодной в употребление, как установил Эктор. Необходимо было это всё записать, но под рукой как назло, не оказалось пера с бумагой.

Так он и жил, начав изучать язык, помогая женщинам по хозяйству, восстанавливая раненную грудь, пока не пришли злые дикари в античных доспехах. Да будь там пара вооруженных конкистадора с каравеллы, им бы не сдобровать, но против них были только дикие воины племени. Без стального оружия, без стальной брони…

Эктор порывался помочь, но его не пустила женщина, ухаживавшая за ним. Потом его вытащили из хибары, собирались зарезать, но тот странный индеец решил иначе.

Дверь открылась. Вошедший индеец потребовал что-то на своём языке, и указал на выход. Он и не дёрнулся, тогда его схватили за плечи и выволокли наружу. Во дворе, его поставили на колени перед сидящими на грубых, но надёжных стульях, мужчинами. Виденный уже здоровяк в броне и шлеме с гребнем, старик, которого он не видел до этого и тот странный индеец. Ещё вокруг хороводил пожилой мужчина в цветастой одежде, с головным убором из красно-синих перьев. Он что-то говорил, закатывал глаза, подпрыгивал, выл и урчал. И двигался вокруг, нервирующе, прерывисто, норовя пройти за спиной Эктора.

Вдруг, Старый что-то сказал Странному. Странный уставился на Эктора и прищурился, будто изучая его. На самом деле так и есть, он изучает его, как монах в семинарии изучает нерадивого ученика, не выучившего урок.

— Говорить по английски? — задал он вопрос на ломанном испанском.

— Что? Ты понимаешь испанский? — начал задавать вопросы Эктор, не на шутку удивленный. — Кто ты такой? Почему вы убили тех селян? Кто это всё построил?

Странный кивнул кому-то за спиной Эктора и плечо смяла чья-то рука. Больно и неожиданно.

— Говорить по-английски? — повторил вопрос Странный.

— Да, я немного говорю по-английски. — скривился Эктор.

— Кто ты и откуда?

*Питер Хэссун. Лицо неопределенного статуса в племени могавков.*

— Кто ты и откуда? — спросил Питер, положив руки на свои колени.

— Я… — начал рассказ испанец.

Питер примерно это и предполагал. Испанский мореход, терпящий бедствие на берегу Северной Америки. Никакой информации о таких в истории не было, иначе Питер бы знал. Но и документальных свидетельств того, что их абсолютно точно не было, не имеется. Золотой век пиратства начнётся в следующем столетии, но уже сейчас должна быть кое какая активность. Иначе как бы начался золотой век?

Испанец сказал, какой сейчас идёт год, что было главной новостью дня для Питера.

— Тысяча пятьсот восемьдесят первый год от рождества Господа нашего Христа! — отчеканил испанец по имени Эктор.

Это давало пищу для размышлений. В тысяча пятьсот восемьдесят четвертом году, сэр Уолтер Рэли достигнет американского побережья, назвав его Вирджиния, в честь гипотетической девственности своей королевы. Она никогда не выходила замуж, поэтому должна была, чисто технически, быть… это не имеет отношение к Северной Америке.

В Вирджинии, на реке Роанок в тысяча пятьсот восемьдесят пятом году, они поставят первую колонию, которая подвергнется нападкам местных индейцев и будет бедствовать, до такой степени, что сэр Френсис Дрейк эвакуирует их обратно в Англию. Затем, в тысяча пятьсот восемьдесят седьмом, будет повторное заселение колонии, сто семнадцатью людьми. Случатся какие-то непонятные пертурбации с Непобедимой Армадой, поэтому сэр Рэли не сможет туда попасть более трёх лет. Когда сможет, обнаружит пустые дома. Что случилось с колонией? Где все люди? Никто не знает. Неразрешимая загадка истории.

Питер планировал ближе к ключевой дате собрать ватагу воинов и направиться с визитом вежливости к незваным новосёлам. Перевешать их всех по деревьям на побережье. Чтобы хоть ненадолго отбить охоту у англичан селиться в Северной Америке. Неплохо будет поймать этого сэра Рэли на суше, где он не такой крутой, чтобы передать привет Елизавете Первой, королеве-девственнице Англии. А тушка сэра Френсиса Дрейка вообще мечта поэта. Если устранить его, то у Непобедимой Армады появится шанс на победу в сражении, название которого Питер забыл. Но он точно помнил, что Дрейк сыграл там ключевую роль. Если англичане проиграют ту битву, речь пойдет о выживании Англии как страны. О колониях никто и думать не будет! Вот это план. Амбициозный, построенный на допущениях, но сулящий решение многих проблем в долгосрочной перспективе.

Теперь предстояло много поработать, чтобы он воплотился в жизнь…

Глава двенадцатая. Власть холодного металла

*Через неделю*

— Эктор, ты же понимаешь, что этого не будет? — спросил Питер, сидя возле печи и подбрасывая в неё полешки.

— Но почему? — удивленно спросил он. — Я никому не скажу, где был и что видел! А в Испании смогу собрать средства и привезти вам специалистов, материалы, порох!

— Это ты сейчас так говоришь. — покачал головой Питер. — Где гарантии, что через год здесь не высадится экспедиционный корпус Его Величества? Ты парень, вроде нормальный, но кто его знает, какие мысли у тебя возникнут, когда ты окажешься дома? Так что нет. Придется тебе побыть здесь, поможешь мне с речными судами.

Глаза Эктора загорелись.

— Сбежать хочешь? — спросил Питер. — В качестве благодарности за то, что мы спасли тебя?

— Да как вы меня спасли? Вы вырезали тех добрых дикарей, которые приютили меня! — возмутился Эктор, дёрнувшись и поморщившись от боли.

— Да так, что рану они прочистили плохо, обмотали грязными тряпками и у тебя была надежда только на свой организм. — объяснил Питер спокойно, поворошив поленья в печи кочергой. — Наш специалист по медицине промыл твою рану и нанёс обеззараживающую мазь, так что тебе больше ничего не угрожает. Но рекомендую перестать искать вино, его здесь нет.

— А что мне пить тогда?! Воду, что ли?! — Эктор даже на корабле употреблял исключительно вино, небезосновательно считая, что сырая вода несёт в себе болезнетворные миазмы.

— У нас воду кипятят, поэтому заразы в ней не встречается. — Питер усмехнулся своим мыслям. — Чего мне стоило уговорить женщин кипятить её…

— Чудны дела твои, Господи… — промолвил Эктор. — Ты интересовался про сталь… Я подумал, пытался вспомнить хоть что-то, но… Печи я видел лишь издалека, с железоделанием не знаком… Но с лодками я могу помочь! Я пять лет на флоте, в корпусах и парусной оснастке разбираюсь!

— Это очень хорошо. — кивнул Питер. — Но пока что рано говорить про лодки. Для начала выучи язык. Я скоро начну учить молодняк английскому языку, можешь включиться с нашими юношами. Параллельно предлагаю заниматься металлургией вместе со мной, обещаю, будет интересно.

Эктор некоторое время обдумывал сказанное.

— А если я сбегу? Будете искать? — спросил он вдруг.

— Умер так умер. — усмехнулся Питер.

— Что? Я не самый большой знаток английского, может неверно понимаю? — не понял он.

— Искать тебя мы не будем. Вокруг нас территории враждебных племён, которые не любят чужаков. — начал объяснение Питер. — Одно дело, когда тебя приносит море, израненного и бессознательного, совсем другое, когда ты выходишь с территории могавков. Тебя убьют алгонкины, или гуроны, которые наши друзья, конечно, но ты для них чужак. А на пути к землям вице-королевства слишком далеко, чтобы дойти пешком. Между ними и тобой территории десятков племён, которые сперва стреляют, и только потом задают вопросы. А порой вообще вопросов не задают. Такие они самобытные. С лодкой уйдешь дальше. Может ты и выберешься из Гудзона, но на побережье племён тоже много, и практически все они имеют боевые каноэ, на которых совершают рейды в земли противоборствующих племён. Тебя догонят только ради лодки. А если тебя минует судьба жертвы морских налётчиков, тебе придется совершать остановки на чужих землях, чтобы добыть воды и еды, что очень не понравится местным дикарям. Каковы твои шансы выбраться, Эктор?

Эктор снова задумался. В таком ключе по данному вопросу он не рассуждал. Оказывается, выбраться нереально.

— Так что ты решил? — задал вопрос Питер, выждав некоторое время.

— Я согласен.

*Зима 1582 года*

Питер вплотную подошел к решению проблемы с железом. Руды ему за всё это время навезли солидно. Питер материально заинтересовал аборигенов, да так, что Голубой Вапити пришлось искать людей для посевной, поскольку добычей были заняты практически все.

Схему он придумал простую. Он выдавал бронзовую кирку. Чтобы отработать её, абориген должен принести ему пятьдесят фунтов железной руды. Места разведаны, обозначены на большой карте в общем зале Первого длинного дома специальными флажками красного цвета. Медь там обозначена зеленым флажком, а серебро серым. Во всём племени из взрослых читать эту карту научились только пятеро, остальные просто не способны принять и понять концепцию. Отработав кирку, абориген должен принести ещё пятьсот фунтов, чтобы получить комплект улучшенных доспехов из бронзы, двести пятьдесят фунтов для получения высококачественного арбалета и комплекта болтов. Но особо упёртые, или упоротые, Питер ещё не определился, могут принести ещё пятьсот фунтов для получения уникального бронзового ятагана, который он разрекламировал как долгожданное орудие возмездия, которое покарает любого покусившегося на твою личную безопасность. В общем, у него просто были лоты, за которые нужно заплатить железной рудой. Доспехов было пять комплектов работы троих учеников, два ятагана работы Питера, ещё были целые горы посуды, сделанной в честь уникальной акции, которые стоили по десять фунтов руды за единицу. Алчность овладела взрослым населением Дома На Холме.

С детьми дело обстояло неплохо, практически все они теперь владеют навыками чтения карт, активно осваивают устный английский и письменный ирокезский, до создания которого почти четыреста лет. Восемьдесят два символа алфавита, основы грамматики, орфографии и лексика — всё это он давал детям уже в течение полугода. Успехи были, он уже выделил наиболее способных, в будущем придумает, чем их увлечь и поставить на службу обществу.

Эктор уже более или менее хорошо изъясняется на могавском, не совершенно, но ему и не нужно блистать риторикой могавских старейшин. Лодками он занимается совместно с тремя мастерами из рода, и у них что-то получается. По его проекту должен получиться баркас, теоретически способный выходить в океан, хотя реалистичным считалось только каботажное плавание. Сейчас под гнётом, для достижения нужного изгиба, сушатся будущие фрагменты корпуса судна, Питер в этом совершенно не разбирался, поэтому доверился профессионализму испанца. Пять лет на флоте обучили его тонкостям ремонта корабля в морских условиях, особенностям смоления обшивки, несколько раз во время плавания им пришлось самостоятельно добывать смолу на территории Флориды, поэтому он мог считаться компетентным в этом вопросе.

Эктору уже подобрали невесту и женили два месяца назад. Всем родом построили ещё один длинный дом, теперь на холме стоит квадрат из смотрящих друг на друга длинных домов. В новом доме выделили ему самую большую комнату. Жену любит, работа нравится. Он с каждым месяцем всё сильнее привязывается к роду и, в один прекрасный день, просто не захочет уходить. Питер рассчитывал на это.

Сегодня, двадцатого февраля тысяча пятьсот восемьдесят второго года, Питер постарается сделать очередной маленький шаг для человека, но большой шаг для человечества.

Этот шаг назывался блауофеном[35], который уже появился в Европе и в настоящий момент радует металлургов большими партиями качественной стали. До него был штукофен, партии поменьше, но зато больше процент выхода стали. Питер за цифрами не гнался, ему нужно много стали за раз, что даст именно блауофен.

Полгода назад, он, из обычного кирпича и модернизированного раствора, построил шахту, в которой началось строительство этой печи. Мучительно, долго, с переделками и браковкой кирпича, но печь была построена. Питер постарается забыть эти дни, когда каждый день казалось, что ничего не получится. Шамот ученики начали жечь ещё в прошлом году, поэтому его было достаточно для создания кирпичей. Рецептуру кирпича подбирали недолго, Питер знал рецепт, просто на всякий случай провел испытания для нивелирования вероятности ошибки. По сути, блауофен представляет из себя два усечённых конуса, которые соединены широкими основаниями друг с другом. Сверху, в малое сечение конуса, засыпают уголь и руду, а почти у основания нижнего конуса подают воздух в специальную фурму. Сегодня предстояло загрузить печь коксом и рудой, разжечь и получать удовольствие и, хочется надеяться, сталь.

Кокс Питер изготавливал из угля, методом коксования, с учётом местных условий. В холме за селением было вырыто место под щелевидную печь, в которую засыпался уголь, перекрывался кислород и поддерживалась температура в районе девятисот градусов Цельсия, то что в районе, Питер был уверен, но не точно. Он не знал свойства местного угля, поэтому использовал древесный уголь. Так было легче рассчитать температуру, исходя из объема топки, количества топлива и калорийности древесного угля, который при одинаковых исходных, старается давать одну и ту же температуру. У Питера было три градации. Где-то в районе пятисот градусов, где-то около тысячи, и тысяча-тысяча двести. Сегодня, благодаря коксу в топке, должна появиться новая, четвертая градация, тысяча двести — тысяча шестьсот градусов. Он на это очень надеялся.

Ещё одним пунктом будет предстоящая долгая работа. Чтобы выбить сталь из блауофеновской крицы, нужно очень много по ней долбить кувалдой и молотом. Сам Питер этим заниматься не будет, в роду хватает здоровых мужиков, которые не против покачаться и получить в конце вознаграждение в виде изделий из стали. Ушастый Бизон кажется, никогда не устанет демонстрировать любому желающему свой штык-нож М7, так давно подаренный Питером. За аналог многие воины готовы душу продать. Правда, души Питеру не нужны, ему нужны добросовестные работники.

И вот, пламя в топке разгорается. Пара часов томительного ожидания и стало заметно, что печь-то горит!

— Это исторический момент! — вознес Питер указательный палец в небо. Ученики пристально уставились в небо. — Да нет же, идиоты! ЭТО исторический момент.

Он указал на основание печи.

— Дождемся, пока всё это прогорит и получим долгожданную сталь. — объяснил он. — Ну-ка, Малый, что сейчас происходит в печи?

— Кхм! Кокс, содержащий вредной серы меньше, чем обычный уголь, почти без остатка сгорает, отдавая тепло руде, которая плавится и по стенкам печи стекает в основание. Мы откроем задвижку из яшмы и оттуда упадёт кусок крицы. Потом мы его раскуём, поделим на куски и мужики будут часами бить эти куски кувалдами. — бодро отчеканил Малый Кондор.

— Молодца! — похвалил его Питер. — Бобёр, чем они будут его бить?

— Думаю, те молотки из твёрдого железа, которое мы сделали из болотного железа в той печке, которая рассыпалась на третью плавку. — ответил Чёрный Бобёр.

— Соображаешь! — также похвалил ученика Питер. Ему не жалко, а сегодня они заслужили. — На что мы потратим первую сталь, а, Черный Соболь?

— Ну… — замялся он.

Питер ничего о планах им не говорил, просто тест на логику.

— А! Инструменты! Из бронзы мы сделали инструменты первым делом! — озарило Соболя.

— Сечёшь, Соболь! — улыбнулся ему Питер. — Слетайте и притащите сюда кукурузный сок и чего-нибудь пожрать, ждать будем долго.

*На следующее утро*

— Вот сюда бей. — указал Питер на пласт крицы, лежащий на бронзовой наковальне.

Указал он это Спящему Медведю, который задумчиво глядел на этот пласт, примериваясь к нему чугунной кувалдой.

— И сколько бить? — спросил он наконец.

— Пока кувалда не сломается. — усмехнулся Питер. — Шучу. Пока не остынет. Потом заново нагреем, а тебя поменяем.

— Что-то тяжеловато будет, думаю. — почесал затылок Медведь.

— Это тебе не бронза, которую расплавил, залил, молоточком постучал и всё. — ответил на это Питер. — Сталь достаётся выносливым.

Медведь глубоко воспринял последние слова, приосанился и перехватил кувалду.

— Буду бить сколько нужно. — сказал он.

— Сила особой роли не играет, нужно бить с ритмом, размеренно. — предупредил его Питер. — Дерзай, а я пошел.

Оставив Медведя с Малым, который проследит за правильностью действий воина, Питер направился к своему дому. Мастерская была в другой стороне поселения, но поселение состояло из четырех домов, двух промышленных зданий и трёх складов. Один склад они возвели под железную руду, которую особо увлекающиеся и алчные личности всё продолжали приносить, в погоне за эксклюзивным снаряжением, второй склад шел под дерево. Внутри поставили распорки для брёвен, там же высыхали детали баркаса. Третий склад был возведен для хранения готовых изделий. Складировали бронзовые кирасы, шлемы, оружие, арбалеты, инструменты, которые нужны для будущей продажи местным племенам, когда они поймут, что Высоких Людей будет сложно одолеть и лучше с ними торговать. Оружие продавать им никто не будет, не дураки. Одновременно этот склад являлся и мастерской по дереву, так как располагался рядом со складом древесины. Внутри три мастера и десяток подмастерий, которых с недавних пор перестали делить по половой принадлежности, изготовляли мебель, часть для личного пользования, часть на будущую торговлю. Что могли дать другие племена? Многое. Первое, на что рассчитывал Питер, это керамическая глина. Её нужно было много, а их селение нормальную глину не обнаружило, тут только такая, которая годится на средненькие кирпичи. Питер планировал менять инструменты на десятки фунтов глины, сотни фунтов медной и железной руды. Они ресурсы, Питер изделия. Надо ломать суть племенного строя, вводить деньги, обмен, оживлять торговлю, учить пользоваться инструментами, производить хоть что-то. Необходимо, чтобы из разрозненных разнородных племён образовалась хоть какая-то общность, интерес взаимодействия. Тогда будет речь о союзах, оборонительных соглашениях, организованном отпоре англичанам, французам и голландцам. Конфедерация ирокезов уже есть, только их племя что-то не особо чувствует это, так как глубоко среди чужих территорий. На севере онондага, сенека, основная масса могавков. С ними нужно налаживать связи. Река в этом поможет.

— Уже вернулся? — Мэка встретила его у входа. — Будешь есть?

— А давай. — согласился Питер, заходя и усаживаясь за стол. — Что за шум был рано утром?

— Ничего такого. — махнула рукой и скривила лицо Мэка. — Кэнти подралась с Нэшей. Как всегда, касательно тебя.

— Опять началось… — вздохнул Питер. — Знаешь что? Выдам их подмастерьям замуж и дело с концом. Надоели.

— Да, это бы избавило нас от многих проблем. — согласилась Мэка, которой конкуренты на своей территории не нужны.

Питер принялся за еду. Жареное мясо с варёной кукурузой, сдобренное какими-то травами. Было вкусно, поэтому он взял добавки.

— Нужно завести себе посыльного. Лень за учениками идти. — отодвинулся он от стола.

— Кэл и Мэхпи слоняются без дела, давно пора им дать какую-то работу. — предложила Мэка.

— Они же учатся у меня. — не согласился с утверждением Питер. — А в остальное время да, слоняются. Ты права. Возьму их новыми учениками, скоро приём работ от Соболя, Бобра и Малого. Кэл! Мэхпи!

Мальцы примчались через минуту.

— Слушайте меня. — начал Питер. — Сейчас стрелой летите звать Черного Соболя, Черного Бобра и Малого Кондора. Вечером обсудим ваше будущее. Усвоили? Стрелой!

— Да, отец! — хором ответили они и побежали.

— На прошлой неделе, когда ты добыл эту, "шталь", ночью в тебя будто дух вселился… — улыбочка Мэки предвещала Питеру кое какие события. — Ты и так горяч, но ту ночь я до сих пор вспоминаю…

— Сегодня ночью обсудим это. — хлопнул её по заднице Питер и поцеловал в губы.

Здесь поцелуи в губы не распространены, такие культурные особенности. Поэтому для Мэки это было в новинку.

— Сейча… ой… — забежал в комнату Кэл. — Придут, эээ… сейчас. Я пошел.

— Ладно, сейчас, как придут мои подопечные, собери здесь иждивенок. — попросил жену Питер.

— Хорошо.

— Чего-то важного случилось? — сходу задал вопрос Черный Соболь. — Мы там Медведя одного оставили с крицей, останавливаться отказался, говорит, дело его чести.

Ах да, очередной выверт психики Ушастого Бизона. Эпосом бледнолицых он увлёкся с каким-то нездоровым огоньком. Питер по памяти пересказывал ему и воинам подвиги Геракла, кое-что о Троянской войне, Одиссею, Легенду о короле Артуре, Тристане и Изольде, что-то из Гамлета, хотя помнил слабо. Пытался рассказать о Томе Сойере, которого достаточно хорошо помнил, но отклика в душе Бизона это не вызвало. Тот требовал ещё рассказов о рыцарях, героях древности, великих воинах… Отложилось вот, какой-то кодекс чести выработали. Правда он на врагов почему-то не распространяется, ну, их проблемы.

— Ладно, я ненадолго вас задержу. — кивнул Питер. — Время пришло вам жениться. Я со старейшинами обсужу, препятствий быть не должно, с родством посчитаем, по возрасту почти подходите, так что проблемы не будет. Выкуп за вас, так и быть, внесу, лишь бы они от меня подальше отселились и капали на мозги кому-то другому, вам, например.

— А на ком? — с какими-то непонятными нотками в голосе уточнил Соболь.

— Да на иждивенках моих. — сказал Питер. — Вон, Мэка подтвердит, я к ним даже не приближался, да и мелковаты. А вам в самый раз.

— Но… — начал Бобёр.

— Я не спрашиваю у вас, хотите ли вы жениться, так что можешь все свои аргументы обратно засунуть, откуда достал. — остановил его Питер. — Это их согласие нужно спрашивать.

Питер имел большую власть над учениками, их знания ещё недостаточны, они это понимают. Сталь обещала дать очень многое племени, а делать её они ещё не научились. Год назад казавшаяся чудом бронза уже блекла в их глазах, переходя во второй сорт материалов. Нож вождя был примером, сталь и бронза — небо и земля. Поэтому самое страшное, что с ними может случиться — Питер выгонит.

— Эй, как вас там? — Питер обернулся к зашедшим в столовую девушкам. — Кэнти, Нэша, Омуса, Уна. Вот вам три жениха на выбор, определяйтесь побыстрее, людям работать надо. Я сказал серьезно, без шуток. Выбирайте пока не закончились и не сбежали.

Девицы засовещались шепотом. Питер терпеливо выжидал, рядом с ним села Мэка, он её приобнял.

— Время истекло. — по ощущениям Питера прошло минут десять. — Итак?

— Я выбираю Бобра. — заявила Уна.

— Я выйду за Соболя. — это была Нэша.

— Я за Кондора. — это высказалась Омуса.

— А тебе мы обязательно кого-нибудь найдем. — заверил старшую дочь Красного Камня, по имени Кэнти, Питер. — Не переживай, будет тебе муж. Всё, расходимся по рабочим местам. А я пойду договорюсь со старейшинами.

Питер встал из-за стола и пошел в Первый длинный дом. Старейшины оказались в доме, где проживает Бородатый Утёс, он направился туда.

— О, Пэйта! — махнул рукой Тихий Орлан. — Присоединяйся!

Эти двое сидели в кабинете Утёса и курили трубку. На столе лежали карты, которые во множестве копировали способные в рисовании соплеменники. Но эти карты были только с ориентирами, без наименований поселений и искусственных конструкций с промышленными предприятиями. Последнее, чего хотелось Питеру, это вносить непонятности в местную картографию.

— Я по делу. — присоединился к столу Питер. — И бросали бы вы курить в помещениях, вредно.

— Мы тут делом заняты. — Утёс потряс пергаментом с картой Гудзона. — Планируем следующий поход.

— У меня дело небольшое. — заверил Питер, принимая трубку и делая затяг. — Учеников хочу на своих иждивенках переженить. Уна выбрала Бобра, Нэша выбрала Соболя, Омуса Кондора. Родство нужно посчитать, это от вас, от меня приданное будет, оружием или бронёй, могу изделиями и посудой. Часть, как полагается, в общий фонд рода.

— Эк ты завернул! Женитьба! Ха! — всхрапнул Утёс. — Да кто же так дела решает? Ты же на них женат!

— Да не трогал я их, не мой возраст. — объяснил Питер. — Так что давайте, ваша часть ясна, моя тоже. Все на всё согласны, можно сказать от чувств женятся. Страха там, или неуверенности. Ну?

— Не нукай мне тут! — возмутился Орлан. — Не со своими детьми говоришь!

— Ну! — поддержал Утёс.

— Так что решили? — проигнорировал выпад Питер.

— Эх… Ладно. Посчитаем родство, свадьбу организуем. — вздохнул Орлан, после кивка одобрения от Утёса. — Недавно же Новый год праздновали, что ты тогда не подсуетился, а?

— Да из головы вылетело. — признался Питер, в очередной раз принимая трубку. — Вы где табак взяли? Терпкий!

— Где-где… Падающий Кречет, он один у нас табачную посадку сеет. — ответил Орлан. — Ладно, иди уже. В течение недели решим твой брачный вопрос. Слушай, раз уж такая гулянка пошла, может постарше жену себе возьмешь? Есть одна вдова, как Мэка возрастом, тебе идеально подойдет!

— Ох нет! Знаю, о ком ты! За дурака не держи, она меня сожрет без соли! — запротестовал Питер. — Б№ядь! Соль! Я пошел.

Питер спешно направился в продуктовое хранилище, отгоняя мысли про Сохатую Сороку, которая уже давно вдова, и славится тем, что проедает плешь любому, даже лысому. Он четыре недели назад приготовил и заложил восемь бочек засоленного мяса разной концентрации и типа засолки. Всё для установления оптимальной концентрации для наилучшего отношения съедобность/долговечность.

Сухой тип посола мяса как и ожидалось, сохранил мясо в консервированном виде, без лишних запахов и изменений пигментации. Четыре бочки с разной степенью концентрации соли без видимых изменений. Сегодня вечером будет испытание на добровольцах. Мокрый тип, с разной концентрацией соли в рассолах, показал разные результаты. Малосольный испортился, чуть повыше начал давать запах, последние два нормально. Питер из соображений здравого смысла не стал делать высоченные концентрации соли, поэтому ожидал, что даже последнюю бочку, с самым высоким уровнем соли из четырех, можно будет употреблять, после обработки. Всё это делалось для разнообразия, если вдруг что-то пойдет не так.

Питер самостоятельно перетащил бочки к себе, объяснил Мэке, что делать с мясом, показал, научил. Так до вечера и готовили оригинальный ужин.

Вечером пришли ученики и состоялся первый ужин будущих молодоженов. Питер внимательно наблюдал за реакцией на вкус мяса, сам пробовал, спрашивал мнение. Будущим супругам всё понравилось, так как оригинальный вкус.

— На самом деле, это соль. — признался Питер. — Да-да, соль. Я никого до этого её есть не заставлял, но сам регулярно подсаливал свою еду.

— А! Ты ещё на лепешки что-то постоянно сыпал! — вспомнил вдруг эпизод Малый.

— Не знаю, как остальным, но мне так даже больше понравилось. — поделился мнением Бобёр.

— Это ещё не всё! — объявил Питер. — Мэка!

Жена ушла на кухню и принесла оттуда деревянное блюдо с обжаренными тефтелями из кукурузы и солонины. Питер чуть подустал нарезать мясо, но оно того стоило, как показала дегустация.

— Что это? Это просто великолепно! — поделилась ощущениями Омуса.

— Потом тебе объяснят. — Питер подмигнул жене. — Малый, чего там с предшедевром?

— Делаю, учитель. Скоро будет готово. — ответил Малый, жуя тефтелю.

— Остальные? — спросил Питер.

— Будет готово скоро. — заверил Бобёр.

— Уже готов. — ответил Соболь.

— Да ну! — не поверил Питер. — Покажешь после ужина.

Ученики переглядывались с будущими женами, Мэка довольно на это смотрела, Питер несколько раз попытался разговорить компанию, но не имел успеха. Потихоньку доели и разошлись. Соболь повел его с остальными учениками в свою комнатушку.

— Вот он, мой предшедевр! — стянул он кусок ткани с предмета на полу.

— Ну что сказать… — Питер сделал паузу, за время которой Соболь вспотел. — Поздравляю, ты подмастерье!

На полу стояла ручная борона типа "зиг-заг". Цепь с кожаными лямками на четверых, бронзовая основа и железные зубья.

— Как придумал и откуда взял железо? — задал вопрос Питер.

— Придумал… Ты же в тот раз сделал грабли для женщин, чтобы землю рыхлить? А я в один день подумал, а чего много раз водить ею, если можно за раз пройти? Вот и представил, что шесть граблей друг за дружкой идут, так и придумал. А железо из того чугуна взял, намаялся с молотком, но сделал.

— Почему именно железо? Чем бронза плоха? — продолжил опрос Питер.

— Так я заметил, что грабли бронзовые ломаются иногда, зубья откалывает, гнутся… Предположил, что железо будет более твердым. — ответил Соболь.

— А ты смекалистый. — похвалил Питер. — Молодцом, поздравляю. Вы двое, жду от вас чего-то ещё более выдающегося. Всё, по домам.

У учеников были свои отдельные комнаты, так как их статус в роду был довольно высок. Ну не может воин несерьезно относиться к человеку, который делает ему оружие, броню и расходные материалы. А видя уважение воинов, уважительно относятся и женщины. Поэтому и комнаты отдельные, дабы в спокойной обстановке отдыхалось лучше, чтобы потом лучше работалось.

Питер вернулся домой, чтобы быть встреченным Мэкой. Он упал на кровать, куда она его толкнула. В комнате было темно, лампа осталась на столе. С жены упало кожаное платье, если верить шорохам. Плеч Питера коснулись тёплые руки, он притянул её за талию, поцеловал в шею, затем заметил, что его коснулись ещё одни руки. Он напрягся, Мэка это почувствовала.

— Это Кэнти[36]… — прошептала она, обдав его ухо горячим дыханием. Упругие груди прижались к нему и она медленно выдохнула с полустоном.

Вечер удался на славу, а ночь так вообще.

Глава тринадцатая. На тотемных столбах

Питер недоверчиво осматривал днище судна, мерно покачивающегося на слабых колебаниях речной воды.

— Точно не течёт? — на всякий случай спросил он.

— Да мы неделю следили, всё законопачено надёжно. — заверил Дерзкий Енот, помощник испанца в сфере кораблестроения. — Это судно лучше, чем каноэ, в десять раз! Если бы я был моряком, то выбрал бы баркас!

— Ты что, продаешь мне его? — спросил Питер. — Достаточно. Эктор?

— Руль вмонтировали, надежно стоит. Даже бронзовыми пластинами корпус в его области обклепали, как ты просил. — взял слово испанец. — Правда я не понимаю, зачем днище покрыли медью?

— Знаешь, что такое докование? — спросил Питер, садясь на одну из лавок гребцов.

— Конечно! Не будь я моряком последние пять лет! — кивнул Эктор.

— Медь позволяет обходиться без него намного дольше. Карибское море очень тёплое, всякие ракушки и черви крепятся к днищу, замедляют ход, портят дерево и приводят корабль в негодность. — объяснил Питер. — Парус?

— Сшили, но из льна они выходят не очень. — Эктор облокотился об фальшборт, обшитый медью. — И вот эта медь на фальшбортах! Зачем?

Он не возмущался, ему было интересно.

— Очевидно же. Защита от стрел. — улыбнулся Питер.

Корабль был готов. Баркас, голимый каботажник, зато не каноэ. Вмещает сорок человек, три тонны груза, ещё и место для двух баллист имелось, но за сами баллисты даже не брались. Корпус ниже ватерлинии покрыли тонким слоем меди, Питер кое-что помнил про то, почему корабли в Карибах служили в два раза меньшее время, чем в открытом океане. Это была не особо важная модификация, даже, скорее, ненужная, но… Питеру нужно было время, чтобы Эктор научил учеников как можно большему, даже таким незнакомым ему вещам, как покрытие корпуса медью. В девятнадцатом веке — нормально, покрывать корабли медью, а в шестнадцатом — безумие и идиотизм.

— Когда пойдем, и главное, куда? — поинтересовался испанец.

— За углём будем ходить. Его не хватает. — ответил Питер. — Так и будем ходить, пока ты не достроишь нам грузовик. Тогда и поговорим о твоей отправке в Гавану.

— Да там работы на год! — возмутился Эктор. — Будь у нас надлежащие инструменты, толковые ребята, хоть раз державшие их в руках, тогда я бы построил это судёнышко за пару месяцев!

Ещё когда детали корпуса баркаса досушивались, они заложили под гнёт ещё один набор, под грузовой корабль с полезной нагрузкой около восьми тонн. Пусть он будет маленьким, зато будет своим, для перевозки угля достаточно.

С углём тоже нужно что-то делать. Верхний пласт они уже сняли, Питер задумывался о шахте, но с таким инструментарием…

— Короче, планы меняются, Эктор. — Питер подозвал испанца, который отошел к корме судна.

Испанец вопросительно уставился на Питера, в глазах было какое-то ожидание и затаённая надежда.

— Если соорудишь хотя бы общий корпус судна к осени, пойдем в твою Гавану. — сказал Питер. — Я попытаюсь к тому времени организовать фунтов тысячу золота, купим нормальные инструменты, наймем специалистов…..оставим тебя.

— А моя жена? — спросил он.

— Обсуди со старейшинами, я в семейных делах совсем не специалист. — пожал плечами Питер. — Вот твоя Испания, через два-три месяца, всё от тебя зависит. Думай, решай вопрос с женой и будущим ребенком. Разбирайся, а я пошел домой, завтра выходим на воду.

Питер зашел к себе, обнял Мэку, вошел в свой кабинет и продолжил писать учебник по математике. Дело нужное, пусть он далеко не гений математики, но хоть что-то. Так-то он преподаёт арифметику, язык, кое-что из астрономии, показывает созвездия, даёт элементарную физику, но нужно что-то, что останется после. Учебники — не самый худший выбор. Не эти дети, так следующие за ними, будут свободно их читать и учиться по ним. Наследие, за которое его никто не прозовет "Пэйтой-Учителем".

— Пэйта! Тревога! — раздался с улицы отчаянный крик. — Враги!

Питер вскочил, молниеносно впрыгнул в кирасу, надел шлем, прицепил колчан, ремень с мечом, повесил щит на спину, взвёл арбалет, и выскочил наружу.

— Я же говорил! — стоящий во дворе Бизон указывал на него рукой и кивал в его сторону. — Меньше тридцати ударов сердца.

С ним были все воины, в полном боевом облачении и вооружении, сам Ушастый Бизон был в своей бронзовой снаряге, но со стальным мечом и бронзовым щитом, покрытом полосами стали.

Меч у него был самым настоящим бастардом, не в смысле ублюдочным, а по типу. Полуторный прямой обоюдоострый меч, над которым Питер, шапочно знакомый с черной металлургией, корпел целую неделю. Полуторный меч получился версией далеко не для широкого потребления, с такими-то затратами "питерочасов". Бизон в тот же день испытал меч и нервы Питера на прочность, рубанув полено. Полено было расколото с одного удара, но Питер матерно посоветовал ему больше так не делать. Сталь-то сталь, что совсем не значит, что оно несокрушимо.

В общем, вождь теперь с нетерпением ждал новой коллекции доспехов и щитов. На вождя смотрят остальные воины, для которых он является эталоном "вот каким надо быть", а значит, Питера уже начали потихоньку одолевать просители, которые "я-то давно твой друг, Пэйта, по-дружески, один меч, небольшой, но из стали…"

За стальное оружие Питер поставил планку в две тонны медной руды, одну тонну железной или полторы тонны угля в "колониальных владениях на той стороне реки", но зная, что это их не остановит, потихоньку копил стальные болванки для "призового фонда". Всё-таки, боком выходит его эта затея…

Основная масса стали уходила на изготовление деталей для ковочного молота, приводимого в действие противовесом и, в перспективе, гидроэнергией. Да, есть у Питера план, соорудить водяную мельницу, чтобы совсем не привлекать воинов для "выбивания всего дерьма" из крицы. Место он уже выбрал, но пока что придется обойтись противовесным, тем более, по задумке, чтобы орудовать им, достаточно пятерых не самых дюжих мужиков. Или троих амбалов, кои есть у Питера в очень больших друзьях и должниках.

— Ты ушел в мир духов, как бывает с Падающим Кречетом? — спросил Ушастый Бизон, лыбясь во все свои тридцать зубов. Два он потерял во время стычки с могиканами на той стороне реки.

— Это шутка такая была? Проверить мою боеготовность? — спросил Питер. Хотя сам знал ответ, но спросил.

— Неа. — ещё шире, хотя казалось, что больше не удастся, улыбнулся вождь. — Ленапе[37] собрали могучее племенное воинство, чтобы разобраться с обнаглевшими нами. Вчера разведчики донесли.

Питер ещё год назад посоветовал Бизону завести отряд из самых быстрых и глазастых воинов, чтобы они, применяя некоторые хитрости из двадцать первого века, пробирались на территорию вражеских племён и следили за патрулями, докладывали об обострившейся активности или явных признаках боевого похода. Под хитростями Питер подразумевал собственноручно сшитые подобия гилли-сьютов[38], к которым вражеские воины и охотники оказались совсем не готовы. Один разведчик, Быстрый Волк, докладывал, что целая пятерка охотников на территории могикан с воплями дала дёру, стоило им увидеть ожившую кучу травы. Костюмы были изготовлены из измазанных травой разных цветов полосок льняной ткани, измочаленных камнем и изрезанных ножницами, пришитых к льняным же плащу с капюшоном и штанам. По качеству им было далеко до гилли на вооружении Армии США, но здесь у них не было аналогов. Разве что сливающиеся со снегом маскировочные шкуры эскимосов Аляски…

Раз они решились собраться всем племенем, то хорошего ждать не придется. Это значит, их будет от пятисот до тысячи обученных воинов, которые будут готовы решительно поставить жирную точку в их существовании.

А всё из-за многотысячелетнего статуса-кво, который сохранялся здесь. Ленапе готовы были смириться с фактом того, что могавки оттяпали часть их охотничьих угодий десять лет назад, но когда они продолжили отнимать их кусочек за кусочком, уничтожая рода, встречающиеся на пути — их чаша терпения переполнилась.

— Сколько их? — уточнил Питер, поправляя крепёжные ремни кирасы.

— Семьсот сорок три, может на одного или двоих Волк ошибся. — охотно поделился информацией Бизон. — С ними пять боевых вождей, один старейшина пошел, три шамана и порядка двухсот будущих воинов из молодняка. Сильная… как там?.. А! Армийя. Сильная армийя.

— Армия. — в очередной раз автоматически поправил его Питер. — Нужно устроить засаду на нашей земле.

— Зачем? — удивленно спросил Бизон. — Геракл бы просто вышел и перебил всех.

— Ты Геракл? — Питер скептически оглядел его. — Геракла хрен убьешь, он же полубог, а ты человек, тебя можно проткнуть копьем, стрелой, разбить твою голову дубиной. И воины у нас далеко не аргонавты, пусть и одеваются похоже. Нужна засада.

Бизон после серии бескровных для рода побед, окончательно зазнался. Эти легенды и мифы — ещё одна вещь, которая выходит Питеру боком. Осторожнее надо быть. До встречи с Питером, Бизон бы долго не раздумывал, а просто объяснил ситуацию старейшине и они всем племенем переехали обратно на земли могавков, признав поражение. А теперь, мало того, что уходить не собираются, так ещё и "честной и славной" битвы хотят.

— Послушай меня, Бизон! Их не сотня, не две сотни! Почти восемьсот, это племя! А мы пусть и большой, но род! Никакая броня не поможет, если нас просто засыплют стрелами! — принялся убежать давно всё решившего Бизона Питер. — Сука, ты уже все решил, да?

Бизон не ответил. Развернулся и дал знак воинам выходить из селения. Питеру ничего не осталось, кроме как последовать за ними.

*Пограничье*

— А-а-а-а!!! — вопль вырвался из общей свалки, завязавшейся посреди леса. — Ар-р-р-р!

Не несущий информационного смысла вопль издал кто-то из воинов могавков. Бой шел уже больше часа, ленапе ломят. Теряют десятки людей в минуту, но не отступают, что нехарактерно для местных.

Питер держался рядом с Бизоном, который орал что-то про триста спартанцев и резал наступающих воинов. В отличие от остальных, у него щит был чист от стрел, так как сталь не пробивалась кремнем.

Диспозиция боя была безрадостная, совсем. Встретились воинства, как всегда, внезапно, несмотря на наличие следопытов впереди, которые вернулись как раз к началу боя и сообщили запоздалую информацию. Два встречных марша по лесу, всё это грозило перерасти в кровавую мясорубку с печальным для могавков исходом, но Питер успел через Бизона дать дельные команды и они заняли каменистую сопку, завоевав преимущество в высоте. Потеряли троих при отходе на неё, но это стоило того, как бы цинично не звучало. С высоты стало легче стрелять по наступающему противнику, который не имел опыта ведения войны больших батальонов, и шел в лобовую атаку. Стрелы усеивали сосны, с хрустом разбивались об гранит сопки, с глухим звуком впивались в щиты прикрывающих арбалетчиков воинов, построившихся в стену щитов. Это обошлось Питеру в моток нервов, но двадцать человек он обучить такой "сложной" формации смог. Это здорово сократило потери на стадии перестрелки, но тут у командования противника начали работать мозги. Около сотни воинов ленапе нестройной толпой двинулись огибать сопку слева, рассчитывая ударить с тыла. Питер перехватил командование у не знающего как действовать Бизона и отправил тридцать воинов на перехват.

Щиты ленапе совсем не помогали против бронзовых болтов, которые если и теряли убойность после их прохождения, то не очень сильно.

— Не нападать без команды, вести огонь! — Питер постоянно осаживал старших воинов, которые норовили ударить по поднимающемуся на сопку врагу раньше времени. — Копья на изготовку!

Бизон ошарашенно наблюдал, как битва идёт без его участия. Теперь у него начала складываться мозаика непонятных требований Питера, непонятных тренировок с копьями, щитами и арбалетами. Он понял, что Питер готовил их для чего-то подобного.

На фоне, где-то в тылу, остатки сотни воинов ленапе затеяли паническое бегство. Питер отправил туда Спящего Медведя, чтобы он вправил мозги начавшим их преследовать воинам. Всё и так на волоске, глупо будет провалить игру с максимальными ставками из-за недостатка дисциплины.

Не было громкого столкновения волн воинов, как любят показывать в эпических фильмах. Ленапцы попытались пробиться через строй, но увидели стену копий и щитов, некоторые отмороженные повисли на них, а вот остальные остановились и не знали что делать, как Питер и ожидал.

— Шаг! — проорал он.

Строй дал шаг и ударил копьями. Не стройно, но подобно. Не ожидавшие подобного враги потеряли около двадцати воинов, это шокирующая статистика для войн аборигенов, которые привыкли терять максимум одного-двух воинов за бой, который мог ограничиться парой выпущенных стрел с максимальной дистанции.

— Шаг! — повторил приказ Питер.

Уже не так эффективно, рассредоточенным по сопке врагам было куда отступать. Один из могавков раздосадованный вышел из строя и проколол недостаточно далеко отошедшего врага, за что получил две стрелы в кирасу и одну в ногу. Отползая назад, получил ещё одну стрелу в спину и уже две в бедро правой ноги. Питер не стал бы ставить на то, что они не задели ничего важного, возможно к строю ползёт мертвец.

Из леса продолжалась пусть и беспорядочная, но зато непрерывная стрельба. Как минимум трое уже лежали со стрелами в шлемах, им уже не помочь.

Стадия перестрелки подходила к концу, судя по тому, что из леса подтягивалось всё больше воинов. Им как будто было плевать на болты, которые собирают ужасную жатву среди их беспорядочных рядов, а может им действительно плевать, так как родовое деление никуда не делось, а погибшие в другом роду воины — неминуемое уменьшение его охотничьих угодий, то есть перераспределение их в пользу остальных.

Обычный обыватель, увидь он боевую раскраску ленапе, обделался бы в штаны. Пепельно-белые отпечатки, "кровавые" разводы из охры, желто-белые орнаменты, красные лики в белом обрамлении — так выглядели лица врагов, вышедших на тропу войны. Выглядит жутко, но могавков этим напугать сложно.

Сами могавки начистили броню и щиты до зеркального блеска, что под солнцем выглядело довольно красиво, а на закате вообще фантастически, как античная броня из пеплумов[39] шестидесятых годов. У многих на шлемах была нанесена родовая боевая раскраска, некоторые нарисовали боевой камуфляж на лицевых щитках, а кто-то вообще с помощью золы сделал шлемы и кирасы матовыми, а лица выкрасил в красный. Видимо не всем нравится блистать на солнце. Хотя Питер решил задуматься о единообразии, если они выживут в этот раз.

Питер ничего не мог с этим поделать, но их взяли в кольцо. Отправленные на уничтожение сотни врагов воины вернулись в количестве двадцати пяти, так как пятеро вырвались вперед и погибли от флангового обстрела.

— Нужно пробиваться к их командованию! — Питер взглядом искал наиболее удобный пункт для наблюдения нашел его. Природная просека от давно минувшего пожара, открывала прекрасный вид на холм, всмотревшись, он обнаружил скопление воинов противника.

— Плотный строй! — дал команду Питер. — Вперёд!

Воины не сразу, но сформировали плотный строй, закрывая щитами уязвимые точки. Получилось что-то вроде болезненной, туберкулёзной римской черепахи. Щиты не те, выучка не та, вот и результат. Но кое-какой эффект строй дал, враг был удивлен, да и эффективность стрельбы упала ещё ниже.

Многие хромали, так как какие-то сволочи догадались стрелять по ногам. Кто-то медленно истекал кровью от многочисленных порезов на руках и ногах, а кому-то повезло обойтись без ранений. Сам Питер давно должен был получить несколько серьезных ранений, но выручали надежные доспехи.

— Ускориться! — дал команду Питер, когда до начавших скапливаться для отпора врагов осталось немного. В спину летели стрелы от оставшихся сзади, но интересовали Питера только вожди и старейшина. Если убрать их, остальные дрогнут, такая тут психология. Самобытная.

— Бизон, сейчас будет мясо, постарайся не сдохнуть! — постучал он по поноже вождя мечом.

Перед ними предсказуемо образовался заслон.

— Залп! — дал команду Питер, кода до заслона осталось меньше восьмидесяти футов.

Нагло украденная у древнеримских легионеров методика, срабатывавшая тысячи лет назад, сработала и сейчас. Правда вместо пилумов были полновесные боевые копья, но вес уже летящего во врага копья — проблема врага.

Получилось не так эффективно, как хотелось, но несколько десятков трупов — удовлетворительный результат. В ход пошли мечи. Томагавки вообще не помогают против мечей. Томагавк — пусть и оружие, но он универсален. Веток нарубить — томагавк, метнуть — томагавк, рубануть по незащищенной голове — томагавк, каноэ выдолбить — томагавк. Он одинаково применим во всех четырех случаях. Инструмент. А что меч? Ткнуть во врага, резануть по врагу, отсечь конечность — меч. Узкая специализация на убийстве противника делает меч очень эффективным в этом деле. Оружие.

Развернулась ожесточенная рубка, ленапе падали с отсеченными руками, с разрубленными черепами, перерезанными глотками. Могавки падали со вмятыми в череп шлемами, врезавшимися в шею томагавками, копьями, вбитыми в грудь сквозь кирасу. В этот раз было как-то по-другому. Видимо идёт обмен опытом между сбежавшими с прошлых битв воинами и другими племенами. Копья у всех ленапе хоть и кремневые, но с совершенно другими наконечниками. Узкие, острые, как на медвежью шкуру.

Питер был вынужден потерять контроль над отрядом, так как воина перед ним ударили дубиной по голове и он встал на его место, подрубив дубинщику бедро мечом. У него всё ещё был бронзовый меч, так как возможности выковать стальной не предоставилось, да и лень было. Главное, функцию свою выполняет. Пусть и не получится разрубить врага горизонтально пополам одним ударом, как это только что совершил Бизон.

Их снова окружили, но как минимум один боевой вождь был убит.

— Натиск! — прокричал Питер и одновременно с остальными ударил щитом по врагу. Укол, снова удар. Укол-удар.

Новый фокус со стороны врага ленапцам совсем не понравился, но поделать они ничего не могли, и так делают всё возможное.

На Питера вышел ленапский боевой вождь. Гигантский ворчиф[40] снёс соседнего воина гигантской дубиной со вставленным кремневым клювом. Головы воина просто не стало. Наполненные яростью глаза уставились на Питера, который вынужден был покинуть строй и поднырнуть под удар дубиной, одновременно рассекая колено гиганту. Яростный рёв боли прервался ударом меча по затылку. Лысый затылок раскроился, вывалив кусочек мозговой ткани при извлечении меча. Но Питер даже не смотрел на результат, знал.

Враги начали колебаться. Смерть самого большого человека, из всех, кого Питер встречал лично — плохо для боевого духа. Враг начал потихоньку пятиться, теряя инициативу и людей.

Стрелы у врагов уже давно закончились, никто не ожидал, что кто-то вообще переживёт такой ливень стрел. Но ливень был пережит, стрелять нечем. Часть стрелков тупо сбежала, не вступая в бесперспективный ближний бой.

Тут нужно знать психологию ведения воин аборигенами. У них нет таких понятий как — родная земля, до последней пяди, за Отечество, Мазерленд, не бросать товарищей на погибель, не бежать, не отступать. Если абориген понимает или ему кажется, что дело швах — бежит так, что пятки сверкают, ибо "лучше отступить сегодня, чтобы ударить из засады завтра." То, сколько воинов сегодня потеряли ленапе — поставило крест на пяти-шести родах как минимум, они точно не переживут зиму. Поэтому многие сейчас бегут, чтобы сохранить жизни и род, никто ведь не ожидал, что кто-то сможет устоять против такого полчища опытных воинов…

В конечном счёте, они остались одни на этом поле боя.

На ногах стояло около пятидесяти воинов. Вдоль просеки лежали люди в доспехах. Одного как раз сейчас утаскивали два воина ленапе.

— Огонь! — Питер сам снял арбалет со спины, но кто-то оказался расторопнее.

Болт сбил одного, второй же бросил гиблое дело, сорвал болтавшийся на надорванном ремешке шлем и сиганул в кусты.

— Обеспечить охранение и поиск раненых! Быстро! — дал команду Питер, одновременно ища взглядом Бизона.

Тот обнаружился у сопки, добивающим раненых. Оказывается в горячке боя он свернул в лес, увлекшись одним противником. Незаметно для него, он оказался среди врагов, абсолютно один. Его пытались взять живьем, затем пытались просто убить, потом сбежать, меньшая часть сбежать смогла, остальные жестоко погибли.

У Бизона из сочленения чешуи с наплечником торчала стрела, на шлеме царапина от стрелы, бронзовый наколенник левой ноги вмят, грудь кирасы исцарапана многочисленными попаданиями и покрыта вмятинами. Щит куда-то пропал.

— Хорошо подрались! — воскликнул Бизон, тяжело дыша. Побегать ему пришлось. — Мы же победили?

— Ага. — кивнул Питер, автоматически пробивая спину зашевелившегося ленапца. — Куда щит дел?

— Вырвали из рук, прикинь! — улыбнулся Бизон. — Дерусь с толпой этих уродов, значит. Тут какая-то сволочь дёрнула, аж ручка оторвалась! Хотел отобрать, куда там! Смотрю, бежит уже, в лесу.

Раненые были собраны на более или менее чистой полянке. Своевременно оказав им помощь, можно избежать большей части потерь, свойственных для этой эпохи. Раны промыли, кое-где потребовалась помощь Питера. Он имел немалый опыт самооказания помощи при серьезных ранениях, так что в этом вопросе был неплохо квалифицирован.

Конечно, некоторых пришлось забраковать как покойников, которые ещё не знают, что мертвы. Тот парень с тройным поражением ноги, к удивлению, был ещё жив, хоть и ненадолго. Слишком много крови потерял, так как не догадался перевязаться пока лежал, отчего и помрёт. Ещё у одного вмялся шлем в череп, обычно такие сразу умирают, а этот вот лежит, способный лишь моргать глазами. Питер пробил ему ухо стилетом, чтобы зря не мучился.

Легкораненые перевязались, тяжелораненых перевязали, а летально раненых уже отправил на тот свет, из так чуждого людям этой эпохи гуманизма.

— Пэйта, почему мы так много потеряли? — с каким-то детским удивлением спросил подошедший Бизон.

— Я говорил про засаду. — напомнил Питер. — Тогда бы потеряли меньше.

— Эх… Чего же я не послушал-то… — вождь смотрел на длинный ряд из покойников, аккуратно уложенных поодаль. Несколько усталых воинов заготавливали самодельные носилки из веток.

— Задерживаться нельзя, раненых лучше доставить домой, к шаману. — поторопил его Питер. — Но ты помни, никакой воинской славы от честных сражений нет, Бизон. Одни трупы, в соотношении 1:1, а порой и хуже. Может я от этого и плохой человек, но всё равно предпочитаю нападать из засады.

Обратно шли не очень быстро. В начале пути Питер начал что-то подозревать. Подозрение подтвердилось, когда он увидел следы. Кто-то шел в их дом, в количестве не менее сотни.

— Бежим! На селение напали! — Питер помчался вперед, бросив на ходу пятерке воинов. — Вы пятеро, охраняете носильщиков!

Остальные быстрым бегом промчали порядка пяти миль и вышли на селение. Что-то горело, поле у ворот было усеяно телами, ворота почему-то открыты. На частоколе висел воин ленапе.

За частоколом они обнаружили бегающих туда-сюда врагов, собирающих награбленное в телегу. Расплата за беспечность была жестока и молниеносна. Когда неорганизованные враги нашли своё последнее пристанище на утоптанной земле внутреннего двора, Питер помчался к своему дому. Дверь была закрыта, из одного окна торчали ноги.

— Мэка!!! — проорал Питер, ещё не добежав. — Кэнти! Кэл! Мэхпи!

— Мы здесь! — донеслось изнутри.

Дверь открылась, наружу выбежала Мэка и бросилась в объятья к Питеру, который уже уронил меч и щит. Прикипел он к ней, не знал, что всё ещё способен на это.

Она сняла с него шлем и сама впилась поцелуем в его губы. По щекам её потекли слёзы.

— Всё хорошо, любимая… — прижал он её к себе и провёл рукой по волосам.

Глава четырнадцатая. Испанский связной

— Рапорт. — коротко приказал Питер, сидя на лавке возле дома.

— Заметили врагов, когда они только вышли из леса на востоке. Своевременно встали на боевые позиции и вступили в бой. Потеряли сорок три женщины и тридцать девять стариков, половину на стенах. — доложил Черный Соболь, стоя по стойке "Смирно". Питер решил с самого начала прививать своим ученикам полезные качества, весьма успешно. — Резервные арбалеты были розданы своевременно, пять из них вышли из строя. Большую часть налётчиков истребили на подступах, следует отметить Гордую Синицу, которая лично пристрелила около двадцати ленапцев. Далее, ленапцы с помощью бревна, пересекли частокол и открыли ворота. Внутри они гибли от стрелков в башнях, но догадались использовать набор дверей для нового длинного дома, которые лежали посреди двора. Заткнули бойницы и частично вырезали женщин на стенах, но остальные смогли укрыться в Третьем длинном доме. В твой дом ломанулся один из налётчиков, пытался сломать дверь, потом залез в окно где и умер. Кажется, Мэка разбила ему голову сковородой. М-да… Что ещё? Остальные начали тащить всё, что плохо лежит и пытались поджечь Первый длинный дом, а потом пришли вы и перебили их. Всё.

— Нужно похоронить людей. — Питер осторожно прикоснулся к правому бедру, в которое сильно ударило копьём, остался синяк. — Налётчиков в телегу, бросить у пограничных столбов. Новых территорий пока брать не будем, пора начинать жить по-другому.

— Эм… хорошо. — кивнул Черный Соболь и направился выполнять поручение.

Учеников в боях и охотах не задействовали, так как слишком ценны. Питер начал потихоньку обучать приёмных сыновей мастерству металлурга, но они ещё не скоро станут эквивалентны первым ученикам. Соболь в перспективе мог превзойти самого Питера, так как обладал той самой пресловутой чуйкой кузнеца, когда точно знаешь, что добавить, где передержать, где вовремя охладить заготовку.

Следовало продумать речь перед старейшинами. Бизон до сих пор ошарашен потерями, от него никакого толку. Но слово в поддержку скажет, чего уж там. Шаман до сих пор себе на уме, а вот Тихий Орлан потихоньку переходит на сторону Питера. Они уже в полной мере осознали, как сильно изменилась их жизнь под его влиянием, поэтому к изменениям относятся не шибко радикально, но сопротивление есть.

Питер вошел в кузницу, воплощать одну свою спонтанную задумку, остальная суета его не касалась.

*Вечер. Совет рода*

— Слово даём победителю. — провозгласил Тихий Орлан. — Пэйта!

Ему уже довели достоверную информацию про ту битву. Воины, участвовавшие в ней, как никто другой поняли, чья заслуга была в победе, кто отдавал команды, кто учил их последние полгода "ненужным" и непонятным приёмам.

— Кхм… — Питер откашлялся и вытащил резную деревянную коробку. — Первым делом, хочу ввести новую воинскую традицию. Это ларец с наградами, их я изготовил собственноручно. Они будут вручаться лишь достойным, которые своими действиями заслужили воинский почёт и славу. Первая, наивысшая награда — Орден Чести. Изготавливается из стали и золота. Вручается лучшим воинам, совершившим выдающийся подвиг. Здесь вручать никому не будем, так как ничего выдающегося мы не совершили, лишь потеряли половину воинов и оставили селение без защиты. Вторая по значимости награда — Медаль Отваги. Изготавливается из стали и серебра. Вручается членам рода, проявившим мужество в походе или при обороне селения. Первой награждаю Гордую Синицу, лично убившей более двадцати налётчиков ленапе. Выйди.

Гордая Синица вышла к Питеру, стоящему на помосте. Выглядела она как типичная женщина племени могавков, женский заплетённый ирокез, просторная льняная рубаха до колен, мокасины, грустное лицо, чуть суженные глаза, нос среднего размера со шрамом на переносице, указательный и большой пальцы правой руки перевязаны бинтом, видимо порезала об тетиву арбалета.

— Носи с честью. — Питер прикрепил к её рубахе круглую медаль с вычеканенным изображением стоящего в боевой стойке воина-могавка, облаченного в броню и шлем с гребнем из перьев. Щит он держал перед собой, а меч был отведен для удара. Медаль была обрамлена серебряной окантовкой. На обороте была цифра "1". — Ты первая, и надеюсь, не последняя награжденная.

Среди воинов поднялся недовольный ропот, дескать, а чего это бабу первой награждают, они же воевали…

— Третья по значимости награда — Медаль Воина. Вручается за образцовую воинскую службу племени могавков и участие не менее чем в десяти походах, вне зависимости от их успешности. — продолжил Питер, как ни в чём не бывало вытаскивая из ларца медали. Эта медаль была круглой, на ней изображался воин с копьём и штандартом в руках. Броня у него была полная, закрывающая всё тело, а шлем лишь напоминал коринфский, гребнем и лицевым щитком. — У меня длинный список достойных, так, первый, Серый Скорпион…

Питер охватил в списке почти всех оставшихся в живых воинов, за исключением молодняка, у которых ещё не набежало нужного количества походов. Ввиду того, что Питер серьезно занимался воинами, он знал практически каждого и основные пункты их биографии.

— Следующая награда — Медаль Раненого Воина. Изготавливается из бронзы и серебра. Вручается за получение боевого ранения. — Питер достал гроздь медалей и снова началось награждение.

Эта медаль тоже была круглой, на ней был изображен потрёпанный уставший воин в античной броне, опёршийся на колено, но продолжающий держать копьё и щит в боевом положении.

За ранения наградили всех, так как из не пострадавших остались только Питер да ещё двое воинов. Ещё имелись три типа наград, но о них он сообщит позже. Время гражданских медалей ещё не пришло. Хотя существовали отдельные индивиды, которые били все мыслимые рекорды по добыче минералов, и заслуживали награждения. Но именно поэтому Питер не стал их награждать сейчас. Если они ради стали бросают всё, вгрызаясь в породу, то что будет, когда за это станут поощрять диковинными медалями? Нет, Питер ещё не готов к этому.

Он задумчиво покрутил в руке Орден Чести. Прямоугольной формы, он изображал матёрого воина, облаченного в традиционную одежду могавков, раскрывшего рот в рёве, с отведенными назад томогавками в руках. Питер неплохо потрудился над ним, чеканя такое шикарное изображение.

— Что-то ещё? — на всякий случай спросил Тихий Орлан, после награждений.

— Разговор после совета. — коротко ответил Питер. — Важные изменения в нашей жизни.

Старейшина кивнул, а затем продолжил вести совет. Питер почти не участвовал, так как дальнейшее обсуждение касалось похорон, потерь, следующей зимы и очередного ухода животных на запад. На этот раз шаман предсказал вполне конкретные сроки ухода животных и бедствия.

Когда совет закончился, Питер вошел в кабинет Орлана и сел на диван, укрытый шкурами.

— О чём хотел поговорить? — спросил старейшина, сидящий в кресле. Бородатый Утёс сидел на диване с противоположной от Питера стороны.

— Так жить нельзя. — сказал он. — Потеряй мы всех воинов, считай вымерли. Слишком много значит охота. Голубая Вапити вняла моим рекомендациям, поэтому мы уже начинаем получать хороший урожай тыквы и фасоли, но этого мало. Нужна пшеница бледнолицых, нужен их скот, нужны стальные инструменты. И нужно сокращать масштабы охоты. Толку никакого, лишний риск. Неужели было мало того, что Красного Кремня подрал медведь прошлой зимой? Он до сих пор ходить не может!

Да, прошлой зимой его, получается тестя, подрал гризли во время охоты.

— Нельзя просто так отказываться от охоты, предки… — начал давать отворот Утёс.

— Надоели вы мне со своими предками… — прервал его Питер. — Предки бронзу не лили, в таких удобных длинных домах не жили, на печах не готовили, у предков каждую суровую зиму половина малых детей умирала! Предки армии в восемьсот обученных воинов сотней не истребляли! Хочешь вернуть всё это? Нужно идти дальше. Это не значит, что охота будет запрещена, кто хочет, пусть охотится. Вы знаете, что такое своя земля? Это понятие, когда тебя кормит родная земля, ты пашешь её, сеешь в неё, пожинаешь с неё же. Пахарь держится своей земли. Он с неё кормится, он её защищает. От чужаков. Вы видели бледнолицего, Эктора. Он убил пятерых налётчиков, но он воин. Он часть жизни провёл на море, таких как он у бледнолицых очень много. Но он не из тех бледнолицых, которые могут устроить нам проблемы…

— Почему? — уточнил Орлан.

— Эктор из Испании. Это королевство бледнолицых в Старом Свете, далеко за большой водой. Они завладели всеми землями на юг отсюда. Есть племена Пуэбло, на них испанцы остановились, их не интересуют земли севернее. Наши земли в том числе. Флорида, это тот полуостров на карте, вы видели, исключение, дальше которого они если и пойдут, то сделают это нескоро. — объяснил Питер. — Нашей проблемой станут другие бледнолицые. Англичане. Через несколько лет они высадятся в двух полутора десятках дневных переходов от нас, назовут землю Вирджинией, в честь своей королевы, которая не знала мужчины.

— Она что, такая молодая? — рассмеялся Утёс. — Кто доверил племя ребёнку?

— Она достаточно взрослая сейчас, чтобы отправить своих воинов и заставить нас исчезнуть. — серьезно ответил Питер. — Восемьсот диких ленапцев — ерунда. У неё десятки тысяч опытных воинов, с лучшим оружием, броней и кораблями.

— Но почему она ещё не уничтожила нас? — скептически усмехнулся Тихий Орлан.

— Она о нас не знает. — ответил Питер, закуривая трубку.

— Но как мы победим, если их десятки тысяч? — задал резонный вопрос Утёс.

— Наша земля не очень важна для Англии, у них в настоящий момент проблемы с испанцами, напомню, Эктор испанец. — снова ответил Питер. Табачный дым наполнил кабинет. — Я знаю, что они придут через два с половиной года. Неуверенная попытка с четырьмя сотнями мужчин и женщин, которая должна закончиться неудачей. Мы должны помочь им закончить очень и очень плохо. Одновременно мы можем решить одну задачу, которая отодвинет колонизацию, то есть захват наших земель, на весьма отдаленную перспективу.

— Откуда ты всё это знаешь? — в сотый раз спросил Утёс.

— Считай, что у меня были чёткие видения. — коротко, как и Орлану в прошлом, объяснил Питер. Гораздо проще сослаться на видения, чем на перемещение в другой мир.

— Тогда понятно. — кивнул Утёс уважительно. — Дар шамана открывается далеко не у каждого могавка…

— Дальше. Через пару дней мы с Эктором и командой отправимся в небольшую колонию испанцев недалеко отсюда. Срочно нужна пшеница и небольшое количество скота на разведение. — продолжил Питер. — Купим их и обернемся, будем думать о Гаване.

— Гвана? — не понял Орлан.

— Гавана. — поправил Питер. — Главное поселение испанцев на островах на юго западе. Там можно купить всё что угодно. Закупим стали, инструментов, очень и очень много. Но это будет не так скоро, нам нужен серьезный флот, чтобы пробиться через пиратов.

— Пиратов? — снова не понял Орлан.

— Пираты — это бледнолицые, которые захватывают корабли других бледнолицых ради наживы. — объяснил Питер.

— А-а-а! Водные налётчики! — произнесли одновременно старейшины.

— Только вооруженные пушками и сталью. — Питер повторно забил трубку. — С ними придется разбираться, поэтому придётся озадачиться чем-то для защиты. Мы работаем над этим. А вот колония испанцев не так далеко, дойдем.

Питер узнал об этой колонии от Эктора, который сам не сразу вспомнил, потом сложились два плюс два, всплыли нужные воспоминания и он вспомнил о том, что испанцы держали колонию в Южной Каролине. Там ещё Фрэнсис Дрейк фигурировал, который то ли что-то сжёг, то ли не сжёг…

— Это хорошо, что ты всё так подробно расписал. — начал резюмировать Утёс. — Но что делать воинам, если не охотиться?

— Ха-ха, работу я найду. — усмехнулся Питер. — А если серьезно, то пусть оттачивают мастерство, учатся письму и чтению, я скоро засяду и буду писать много книг на нашем языке. Вам тоже советую не отставать, учитесь, чтобы быть впереди. С поголовной грамотностью, жизнь начнет идти по-другому. Не останьтесь в пыли от бегущих вперёд.

*Через два дня*

— Будь осторожен, Пэйта… — жены одновременно обняли Питера.

— До скорого, Мэка, Кэнти. — попрощался, крепко поцеловав каждую. Сыновей потрепал за волосы. — Чтобы двадцать букв выучили к моему возвращению. Проверю. Не шалить.

Эктор уже попрощался с женой, и стоял у руля. Золото и серебро уже погрузили, шкуры, запас еды и воды тоже. К путешествию они были готовы.

Вышли, река вывела в океан. Через сутки хода вдоль побережья, и они в будущей Южной Каролине. Иногда приходилось идти на вёслах, но в конце концов они прибыли к предполагаемому месту назначения. Точного места Эктор не знал, они прибыли в примерное расположение острова Пэррис, но огни поселка посреди тьмы, вывели на верный путь.

Заночевали неподалёку, затем дали дугу по крутой траектории, чтобы выйти к поселению с юга. Через несколько часов подошли к колонии Санта-Элена.

— Говорить будешь ты, а я слушать. — повторил, на всякий случай, уже обговорённое, Питер.

— Хорошо.

У причала их встретила целая делегация испанских колонистов, имелся даже десяток солдат в кирасах и морионах[41] с алебардами и мушкетами. Мечта Питера, которую, к огромному сожалению, вряд ли удастся купить.

Эктор сразу приветствовал видного бородатого мужика в чуть более качественной одежде. Они о чём-то говорили, затем Эктор перевёл:

— Он хочет купить некоторое количество твоих людей, чтобы было кому работать на табачной плантации. Думает, что вы рабы.

— Скажи, что не продаётся, так как собственность губернатора Сантьяго-де-Куба[42]. - сказал ему Питер на могавском.

Эктор начал внушать старосте колонии что-то на испанском, активно используя жестикуляцию. Тот кивал, соглашаясь. Затем разговор перешел в конструктивное русло, начали спорить, ругаться, затем перешли на более низкий тон, видимо Эктор его подкупал. В процессе в беседу вступал один усатый солдат. Судя по внезапно просиявшим лицам старосты и Эктора, пришли к соглашению.

— Договорился. — сказал он Питеру. — Пусть ему и не нравятся наши рожи, но он так и быть, продаст нам двести фунтов посевного зерна, благо в прошлом году урожай удался и излишек запасли на всякий случай. Ещё он продаст нам большую часть металла, так как за ту цену, которую я даю, они купят готовые инструменты. Пять коров и двух быков продал со скрипом, но ему вообще грех жаловаться, сто голов держат! Кур продаёт четыре десятка, с пятью петухами. Табак у них не местный, семена взял, три фунта, четыре сорта. Насчет людей, и уж тем более специалистов даже говорить не стал. У самих нехватка. Ещё индюков предлагает, берём?

— Конечно берём!

— Гвозди продал, но как-то тяжко. Строятся они активно. — продолжил Эктор после пары слов старосте. — Инструменты продают на вес золота, но я взял. Кузнец готов расстаться со всем инструментарием, правда ещё не знает об этом. Хотя, я бы тоже на его месте расстался. Хлопка у них нет, рожь продают, лошадей тоже нет, да если бы и были, хрен они их продадут, здесь они намного дороже золота. Оружие продать готовы, две старые аркебузы готовы продать солдаты из гарнизона, на два веса золота. Порох отсыпят в качестве подарка. Хотя они нас грабят. Не нравится мне их взгляды, всерьез раздумывают о более выгодном обмене, я считаю.

Питер свистнул. Воины, в количестве тридцати девяти человек, ненавязчиво снарядились арбалетами. Испанцы с арбалетами хорошо знакомы, узнавание на лицах читалось легче легкого. Похоже им придется оставить спонтанные планы о захвате судна и наличности.

— Вот, теперь другое дело. Умеешь ты дела вести, Педро. — усмехнулся Эктор. — Говорят, что проблем не нужно. Я ещё поговорю, может чего упустил, а вы пока выгружайте золото.

Питер дал команду. Двадцать воинов бдительно наблюдали за колонистами, а остальные выгружали тяжеленные ящики. Со стороны испанцев прибыл самый настоящий пожилой еврей в очках и ермолке. Что он забыл в Новом Свете, да в задрипанной колонии на отшибе, Питер даже не подозревал. Еврей владел английским, поэтому состоялся диалог.

— Уважаемый, разрешите вопрос. — начал разговор Питер.

— О, вы владеете английским! — обрадовался тот.

— Меня зовут Пэйта, и я имею нескромный вопрос к вам. — сказал он.

— Меня все зовут ребе Шломо. — поклонился старый еврей. — Слушаю ваш вопрос, юноша.

— Чего вы здесь забыли, ребе? — напрямик спросил Питер.

— Это долгая история… — старик посмотрел на ящики со слитками. — Хотя время есть. Кхм. История эта началась в далёком шестьдесят пятом году…

Пока еврей перебирал слитки, глядя на клейма испанского монетного двора, была рассказана интересная Питеру история. Оказалось, ребе Шломо был преуспевающим торговцем в Касабланке, при португальском правлении. Затем начались погромы, как раз в шестьдесят пятом году, ему пришлось бежать в Испанию, где он устроился с семьей в Валенсии. Но в семидесятом году местные сожгли его дом, оставив ни с чем. Благо был один испанский друг, который предложил перспективную жизнь в Новом Свете. Деваться было некуда, на остатки средств он купил товар, который понадобится колонистам в Новой Испании и нанял корабль. Путь прошел спокойно, ребе устроился в Гаване, выгодно распродав товар. Так и жил до восьмидесятого года. Потом, ни с того ни с сего, им заинтересовалась испанская инквизиция, стали требовать отринуть истинную веру, пытали железом, но он упорствовал, дети внесли за него определенную сумму, но инквизитор, который выпустил его, посоветовал убраться из испанских владений подальше, так как его будут искать. Если способ сработал один раз, то высока вероятность, что сработает ещё раз. Поэтому он сел на торговый корабль, направляющийся на север, предварительно закупив инструментов и припасов для колонистов и отправился в неизведанное. Расторговался в колонии, дождался прибытия старшего сына, который был вынужден креститься, чтобы выжить и не лишиться всего, отдал ему деньги и стал тихо доживать свой век, оказывая разные услуги колонистам. Как сейчас, например.

— Интересная у вас жизнь была, ребе. — кивнул Питер, удовлетворенный интересной историей. — Вот и прибыл товар. Как золото?

— Довольно чистое. Клеймо почти как настоящее. — старик по-доброму улыбнулся. Эктор, да и Питер тоже, напрягся. — Не переживай, не расскажу я местным. Золото есть золото. Это вклад в развитие колонии, может, вам доведется увидеть здесь город, в будущем.

Питер клейм испанских монетных дворов в глаза не видел, но Эктор нарисовал по памяти, поэтому сделали приблизительно, в расчете на наивных колонистов.

Старик что-то сказал старосте, солдаты расслабились и отошли от товара. Двадцатка воинов быстро перегрузила товар, местные принесли парапет, перевели скотину, затащили деревянные клетки с птицей, попрощались и баркас ушел на юг.

— Уф! — Эктор только сейчас, через одну милю, позволил себе вздохнуть с облегчением. — Пронесло. Не нравились мне эти алчные глазёнки их солдат.

— Ничего, главное пусть думают, что колония где-то на юге. — Питер тоже расслабился только сейчас. Всё легко могло пойти по неблагоприятному сценарию. — Поменяем курс через шесть часов.

Вернулись благополучно. Никаких штормов, которые на восточном побережье вообще редкое явление, никаких пиратов, которые явление ещё более редкое чем штормы. Тут золотые галеоны не ходят, предлагаете охотиться на каноэ?

Встречали радостно, закатили пир. Следующим утром Питер начал сарай и курятник с индюшатником. До вечера соорудили. Немудрено, так как в помощь ему были все воины, которые расстроили чем-то Бизона и тот отдал их на откуп Питеру на три дня, нормальные инструменты, которые, как сказал Эктор, производства Старого Света, а не кубинская дилетантщина. Качественный инструмент, достаток работников, большие загоны для скота были построены в фантастические для местных сроки.

Далее Питер долго объяснял правила по уходу за скотиной, сколько раз кормить, поить, чем кормить, что делать в непредвиденных ситуациях и так далее. Женщины, выделенные Голубой Вапити, концепцию усвоили, подоили, под бдительным присмотром Питера, одну корову, попробовали молока, остались двоякие чувства. Вроде бы и вкусно, но примерно через полчаса проносит будь здоров, ибо совсем никакая усвояемость лактозы. Хотя у малых детей молоко имело несомненный успех. Нужно будет ещё больше коров и быков, так как этого мало для создания приличной популяции домашнего крупного рогатого скота в отдельно взятом регионе. В конце концов, коровы это не только молоко, но и мясо, а ещё из молока можно делать различные продукты, Питер лишь приблизительно представлял себе, как происходит процесс изготовления сыра или сметаны, но недалеко есть колонисты.

Сразу встал вопрос о заготовке запасов корма на зиму. Косы у колонистов они приобрели, поэтому всю следующую неделю Питер обучал пятерых будущих косарей. Хотя сам косил траву давно, во Вьетнаме, на территории сайгонского госпиталя, примерно раз так пять. Тогда триммер сломался, а новый врачи раздобыли только через неделю.

В общем, заготовка была поставлена на поток, сооруженный двадцатифутовый сеновал был заполнен до крыши за месяц. Сочная трава сохла в идеальных условиях, а осенью Питер ещё более "усугубил" кормовое положение скота, организовав силосную яму, когда появилось довольно много ботвы от тыкв, зеленых частей от кукурузы и прочих овощей. Была вырыта яма, ботва и прочая зелень уложена внутрь, сверху накрыли колпаком из досок и закопали, чтобы воздух не проникал внутрь.

Питер не понаслышке знал процесс, так как десятилетиями организовывал подляны для приезжих скотоводов в Техасе, работая на старика Грейвза. На ранчо, в годы спокойствия, поработать пришлось. Пусть качество силоса будет совсем не то, как в двадцать первом веке, с герметичными баками, присадками для лучшего хранения, расчётом содержания уксусной кислоты, сахара в зелени, но, чем богаты…

Скот жирел, аборигены всё понимали, но нет-нет, зарились на жирную скотину. Куры топтались петухами, скоро в рационе появились яйца, необычно, оригинально, у сородичей имело невиданный успех.

Зимой произошло знаменательное событие. Питер вставил последнюю стальную деталь в ударный противовесный молот.

— Парни, налегай! — дал команду Питер, держа деталь в специальном держателе.

Раздался слитный вздох, пять воинов навалились на противовес. Молот поднялся, замер, затем с громким звоном ударил по горячей крице. Повтор подъема, снова удар. Воины сработались, удары начали идти мерно, с ритмом. Сорок ударов, и на придирчивый взгляд Питера, перед ним лежал чистый кусок стали, из которого уже "выбито всё дерьмо".

— Поздравляю всех, дамы и господа! — заявил он. — Мы официально вступили в эпоху массовой стали!

Глава пятнадцатая. Бронзовый ренессанс

Осень 1583 года

— Поднять парус! Живее! — Эктор закрутил штурвал, пытаясь лавировать от бейневинда. Не очень успешно, так как шквал ударил по парусу внезапно.

Они попали в шторм, хотя никаких признаков намечающейся непогоды до непосредственно шторма не было. Сейчас они всерьез боролись за выживание, так как море разбушевалось не на шутку.

— Не паниковать! Чтоб меня ещё остановил какой-то шторм! — пресёк панические возгласы среди команды испанец. — Быть моряком и ни разу не попасть в шторм? Привыкайте, полусухопутные крысы! Я сделаю из вас настоящих морских волков!

Шторм длился сутки, выплёскивая весь свой потенциал на судно, разрывая такелаж, ломая реи и заставляя корпус скрипеть.

Когда он стих, баркас представлял из себя потрёпанное нечто, которое пришлось тащить обратно уже на вёслах.

— Короче, не удалось нам сходить к колонистам. — покачал головой Эктор, когда они вернулись к селению. — Нужен корабль, а не эта… баркасина.

Питер встретил его на причале, порядком удивленный внезапным возвращением баркаса.

— Ладно. — Питер вздохнул. — Успеешь за зиму достроить грузовик?

— Да там руль поставить, парус сшить — иди куда хочешь. — кивнул Эктор. — Сразу в Гавану пойдем?

— Ага. — Питер повёл его в селение. — Что с баркасом?

— Отремонтируем. Это он только выглядит, будто в предпоследнее плавание сходил, доски переложим, новый парус сошьем, мачту заменим… Будет ещё ходить. — Эктор вопреки своим словам, пессимистично посмотрел на пришвартованный к причалу баркас. — Да…

Дела со сталью шли неплохо. Питер выковал экспериментальный латный доспех, по традиции, первый блин вышел комом, второй тоже ушел на перековку, наконец кое-что получилось и заняло место в коллекции Тихого Орлана. Второй удачный комплект Питер делал аккуратнее, исправив большую часть недостатков первого. Гофрирование стали он ещё не освоил, поэтому получился латный доспех миланского типа раннего образца, счастливым обладателем которого стал Бизон. Весил доспех около семидесяти фунтов, сделан под размеры вождя, бронзовыми болтами не пробивался от слова "вообще".

Благодаря противовесному молоту, выработка стали начала происходить фантастическими темпами. Ученики настолько увлеклись, что умудрялись держаться на ногах сутками, лишь бы снабдить всех воинов мечами и щитами. Молот также позволил получать относительно тонкие листы стали, которыми оковывались щиты, ободы колёс, бойницы защитных башен. Разумеется, определенная часть этих листов расходовалась на изготовление легкой брони для стрелков.

Питер решил специализировать "многочисленные" войска могавков, разделив их на мечников со щитами, мечников прорыва, арбалетчиков/аркебузиров и пикинеров. При наращивании кавалерии бледнолицых, первые два типа пехоты отойдут на второй план. От арбалетов постепенно придется отказаться, но это произойдет гораздо позже. Питер модернизировал арбалет, улучшив стремя, благодаря чему заряжание стало намного проще и легче, настолько легче, что с этим может справиться не самая сильная женщина или ребенок. Плечи теперь изготавливались из упругой стали, которую Питер произвёл опытным методом, используя свои ограниченные познания в черной металлургии. В итоге получились широкие тридцати пяти фунтовые чудовища, с силой натяжения сто пятьдесят фунтов, при ходе плеч в двенадцать дюймов. При таких характеристиках, скорость полёта болта должна быть где-то в районе ста, может ста двадцати, футов в секунду. Бешеная скорость полёта, высокая настильность, относительно лёгкое заряжание — всё это отодвигало уход арбалетов в прошлое где-то лет на двадцать. До тех пор, пока ударно-кремневый замок не займёт своё законное место в армиях мира.

Сейчас, по состоянию на конец XVI века, доминируют фитильные замки, которые геморройные по своей природе, ввиду того, что требуют постоянного поддержания огня, в дождь и сырость не работают, ещё их смертельной проблемой был ветер, который мог одним сильным порывом обезоружить взвод стрелков. Колесцовый замок во всём лучше, чем фитильный, но в изготовлении очень и очень сложен и дорог. Альтернативой колесцовому замку являлся уже упомянутый ударно-кремневый замок, более дешевый, но требующий также чуть более продвинутой технологической базы. Европа сейчас ломает голову над несколькими неразрешенными пока проблемами этих замков. Первая проблема — ещё не найдены оптимальные тип и форма кремня, который будет воспламенять затравку пороха. Вторая — не знают пока, как сделать так, чтобы спущенный курок не бил по полке для затравки. Если он бьет по полке, затравка слетает на землю и искрам нечего поджигать. Третья проблема — требования к материалу пружин и огнива. Так как кремень применяется твёрдый, необходимы более прочные огнива и более тугие пружины, чтобы обеспечить достаточную силу удара.

Эти проблемы должен решить какой-то француз в начале семнадцатого века, совместив лучшие решения из двух разных школ изготовления ударно-спусковых замков. У него получится батарейный замок, который будет использоваться следующие триста лет, модернизируясь до своего максимума. Потом наступит эра револьверов, многозарядных винтовок и пулемётов, но это совсем другая история.

Питер сильно задумался. Сейчас применяются аркебузы, фитильные замки, но имеются также и колесцовые, изобретённые самим Да Винчи, ударно-кремневые тоже есть, но весьма проблемные. Так уж получилось, что кое-что об ударно-кремневых замках Питер знал. Довелось ему даже пару раз выстрелить из трофейного мушкета с таким замком[43]. Один из вьетконгов ходил с таким, пока не встретился с Питером. Сугубо из любопытства, он разобрал и собрал его, пару раз выстрелил, пусть за давностью не помнил точных размеров, но принцип работы и общие очертания усвоил, поэтому шансы на изготовление рабочего образца имелись. Хотя лучше было бы заиметь своего квалифицированного оружейника, но это из области трудноосуществимого.

Образцы аркебуз имеются, пусть с израсходованным ресурсом, с риском взорваться при неправильном обращении, но Питер из них стрелять не собирался.

Как показало изучение, ствол высверленный, достаточно качественно, нарезов нет, да и Питер не ожидал их увидеть. Пули с большим допуском, свободно падают на дно ствола при заряжании.

— Видите? — Питер указал на характерные следы сверления в стволе. — Это работа сверла. Будем делать сверлильный станок. Он будет почти как для дерева, но лучше фиксировать изделие, и с более прочными свёрлами. Ещё и механизм для сверления придется сооружать.

Питер уже применял примитивный коловорот на станине, для сверления отверстий в древесине. Там применялась мускульная сила для произведения оборотов сверла. Разумеется, для стали это совсем не подходит. Нет такого человека в племени, который сможет произвести хотя бы пару оборотов примитивного коловорота вглубь стальной заготовки.

— Но сталь же прочна как ничто! — воскликнул Черный Соболь. Он поверить не мог, что кто-то сможет "провернуть" подобное. — Невозможно!

— Если не самые образованные европейцы в своей глубоко религиозной Европе делают такие стволы, мы чем хуже? — спросил Питер. — Я представляю как будет выглядеть станок, но придется долго корпеть над чертежами… Вы пока продолжайте штатно делать кирасы и поножи. Хрен с ними, со щитами, потом. А я пошел домой, работать…

Дома Питер сразу же вошел в кабинет, где стоял его самодельный кульман, с которого обычно и переходят в чертёж все проекты ещё не построенных зданий, водяных мельниц, вышел противовесный молот и латный доспех Бизона.

Себе Питер выковал стальную ламинарную кирасу с фирменным щитком от чехла в области сердца. Подвижность она конечно убавляла, но не так как сплошная кираса. По факту, верхняя часть кирасы была сплошной, и лишь в области брюшины до таза, применялись пластины внахлёст. Про пулю из аркебузы Питер не был уверен, а вот за конкистадорские мечи и копья не переживал, не пробьют. Сталь он закалил, причём с применением технологий будущего, не имеющих аналогов в этом времени. Ну откуда местные металлурги могут знать о паровой рубашке?

Питер наглядно показал и рассказал ученикам о явлении паровой рубашки. На самом деле всё достаточно просто. Вода испаряется, образует пар, который создаёт буфер между водой и изделием, препятствуя закалке стали. Решение? Соль. Соленая вода имеет более высокую скрытую температуру кипения, а также, крупицы соли, попадая на раскаленный металл, взрываются, в свою очередь разрушая паровую рубашку. Все эти мероприятия способствуют более глубокому закаливанию стали и, соответственно, увеличению её качественных характеристик. Питер очень жалел, что отсутствует возможность подавать ультразвук, который просто сносит эту многострадальную рубашку и даёт существенный прирост прочности стали.

В специальный медный бак был залит сорока процентный солевой раствор, а а в другой льняное масло. Питер опытным путём установил, что в солевом растворе сталь закаливается лучше. Масло нужно на отдельном этапе, когда требуется снижение скорости остывания. Питер точно не помнил когда, но помнил, что требуется. Рано или поздно, он это выяснит.

Три недели, пока его ученики в поте лица и не только, ковали сталь, он провёл за кульманом. В качестве итога, он чётко осознавал, как будет выглядеть сверлильный станок, что для него потребуется, даже была готова рабочая модель из дерева.

Многие вещи пришлось изобретать на ходу, кое где пришлось применить суррогатные решения, но в итоге, к весне тысяча пятьсот восемьдесят третьего, был готов рабочий станок. Свёрла были из стали высокой прочности, которую Питер делал собственноручно, с применением отточенной и уникальной технологии закалки. Если бы он применял такой метод для каждого изделия, то доспехи Бизона сделал бы только сейчас. Но это были бы реально шедевральные доспехи, непробиваемые аркебузами и вообще, воина в них можно было бы брать только измором. Благо, размеры свёрл и доспехов несопоставимы.

Из новшеств, обретённых Питером в процессе разработки, стал подшипник скольжения, о котором он вспомнил, глядя на проезжающую мимо телегу с посевным зерном. Технология применима ограниченно, но в станке она есть. Пусть и заморочка со смазочной жидкостью, но эти подшипники — самые лучшие, какие Питер может себе позволить. Как снежный ком, эта телега потащила за собой ещё целый ряд технологий. Над амортизаторами Питер подумал, но отложил в ящик "лет через тридцать", вслед за амортизаторами пошли пружины, которые он переместил в ящик "в этом году". Пружины нужны будут для ударно-кремневого замка для мушкета. Ещё была пара перспективных новшеств, но Питер отложил их на потом.

По завершению изготовления станка, он решил провести практическую проверку накованных учениками мечей. Восемь из двадцати были брошены в ящик для брака.

— Что вы делали не так? — спросил Питер.

— Ну… — после нерешительной тишины, взял слово Малый. — Мы решили аптимисировать процес ковки.

— Как? — нейтральным голосом спросил Питер. Он никогда не орал на них сверх необходимого, так как в целом они неплохо справлялись.

— Вместо того, чтобы класть заготовку в масло на тридцать четыре минуты и тридцать секунд, полностью проводили закалку в солевом растворе. — ответил Бобёр. — Так быстрее и на первый взгляд, даже, лучше.

— Первое, вы не меняли воду. Так ведь? Вода испаряется, концентрация раствора увеличивается. — Питер вытащил один из запоротых прямых мечей и ударил им об наковальню. Трещина на полотне меча. — Закалка прошла неравномерно. Злостное нарушение технологического процесса, подмастерья. Меняй вы воду, я может и не увидел бы разницы. Но вот воины увидели бы, когда меч оказался бы недостаточно крепким во время боя. Масло стабилизирует процесс охлаждения, аутстенит в это время… да что я вам объясняю? Вы тупые, как эти заготовки! Согласуйте со мной все изменения, я решу, нужно это, или нет! Усвоили?

— Да, мастер. — склонили головы ученики.

— За работу. — Питер бросил испорченный меч обратно в ящик.

*Четыре месяца назад*

Со всеми этими авралами, Питер смог принять последние два предшедевра от учеников лишь сейчас. Черный Бобёр провёл презентацию модернизированного бетона. Он долго возился с рецептом Питера, который хоть и давал раствор, но получился далеко не идеал, даже больше, любой строитель попытался бы забить Питера лопатой за такой рецепт. А Питер просто предложил бы ему сделать что-то получше. Вот тут этот метафизический строитель застыл бы столбом и задумался. Не знают этого строители, а Питер на стройках, в период своего бродяжничества, проработал много. Строится всё на основе уже давно отработанных рецептов цемента, знай себе выбирай из марок. А попробуй построй что-нибудь когда из материала у тебя только дерьмо и ветки…

Но Бобёр поразил. Он не построил адронный коллайдер, не решил теорему Ферма, он просто вместо сухой глины добавил измельченную обожженную[44]. Занавес.

Питер не поверил. Пошли смотреть на уголок за Первым длинным домом.

— Ай да Бобёр! Ай да… — Питер побил захваченным молотком по небольшой бетонной стене. — Как ты подобрал формулу?

Бобёр пожал плечами:

— То что сносилось, сносил и бетонировал по-новой, но уже по другой формуле. Вот эта стенка уже не сносится…

— Отличная работа, Чёрный Бобёр! — похвалил его Питер. — Теперь ты настоящий подмастерье. Малый?

Малый Кондор отвёл их в своё помещение.

— Вот! — сорвал он ткань с неизвестного предмета.

Питер рассмеялся. Перед ними стояла ручная тележка. Гениально.

— Как ты догадался? — спросил он.

— Ты говорил про ручную телегу, когда размышлял про большие телеги. — ответил Малый. — Я сложил "ручную" и "телегу" в голове, когда обдумывал твои слова. Вот, получилось это.

— Отличная работа. Ты подмастерье. — объявил ему Питер. — Теперь. Сначала вы втроём делаете как минимум двадцать этих тележек и передаёте их женщинам. Затем втроём же кладёте фундамент под здание площадью тысячу двести футов. Мощный фундамент, глубокий и мощный.

— С тележками понятно, а зачем фундамент? — спросил Соболь.

— Будем строить первое бетонное здание за последние полторы тысячи лет…

*Зима 1584*

— Пэйта, к тебе старейшина. — сообщила Кэнти, войдя в его кабинет.

Это был обычный зимний день, Питер работал над очередным учебником, на этот раз он писал про механику. В учебнике будут разжеваны основные принципы, освещены ещё не открытые физические законы. Воровство конечно, но Питер собирался так повлиять на историю в следующем году, что их может и не откроют, или откроют совсем другие люди.

— Тихий Орлан. — привстал Питер в знак уважения, когда старейшина вошел в кабинет.

— Доброго тебе вечера, Пэйта… — старик с кряхтением сел в кресло перед рабочим столом. — Я по делу пришёл.

— Иного и не ожидал. — Питер обратился во внимание.

— Как ты помнишь, я с Ушастым Бизоном пойду в гости к Быстрым Рысям, на Новый год. — начал он издалека. — Нам нужны будут пять стальных мечей, пять тяжелых стальных кирас, пять сильных арбалетов и пять легких стальных кирас.

— Подарок? — уточнил Питер. Он с пониманием относился к такого рода жестам в отношении собственного племени. Принцип "сегодня ты — завтра я", работает и в Африке, и в Австралии, и в Америке.

— Какой, к духам, подарок?! — возмутился старик. — Я обменяю их на неженатых воинов и вообще бобылей! У нас перекос с женским населением! Нужно разбираться! В былые времена, я за кирасу с мечом, отдал бы хоть десять оболтусов! А сейчас у нас много кирас с мечами, но некого ими вооружать!

— Будет всё к Новому году. — согласился Питер. — Есть запасы.

— Это ещё не всё. — старейшина достал из кармана трубку. — Твои растения. Сделай что-нибудь, чтобы шаман перестал их курить. Он даже грибы есть перестал, курит и курит.

— Что?! — Питер аж встал из кресла. — Курит траву? Да он совсем сдурел! Я сейчас…

— Погоди! — остановил его старейшина. — Успеешь… Ещё я хотел обсудить с тобой возможность вступить в Лигу.

— Теперь ты погоди. — Питер сел обратно. — А разве мы не входим в неё?

— Ну… — старейшина замялся. — Да, мы могавки, но род у нас живет обособленно, в общих делах не участвует…

— Ты правду скажи. — потребовал Питер, чувствуя, что старик чего-то не договаривает.

— Да изгнали нас! — выплюнул Тихий Орлан. — Грызня внутри племени! Мы, Сиплые Филины и Красные Ястребы были изгнаны на земли ленапе. Большой кровью взяли землю, боролись за существование и нас ждал закономерный конец, если бы не ты. Это ты хотел услышать? Я сказал.

Питер сохранял молчание, пока раскуривал трубку.

— Тогда на кой нам возвращаться? — спросил он.

— А тут важна роль твоих орудий и брони. — старейшина погрозил кому-то метафизическому указательным пальцем правой руки. — Мы сами навязываться не будем, я ни слова на празднике не пророню об этом. И Падающего Кречета молчать заставлю, ты, главное, от своих растений его отвадь, вообще никакой ходит.

— Разберусь. — кивнул Питер.

— Кхм-кхм. Так вот, там будет очень много представителей других племён, приведут молодняк для браков, где я выгодно обменяю твою броню и оружие на воинов. — продолжил старик. — Понимаешь, что это значит?

— Разумеется Бизон покажет, насколько крепка броня и остры мечи. Остальные делегаты увидят это, сделают выводы. — Питер задумался. — Начнут узнавать, а тут ты такой нехотя и в качестве большого одолжения расскажешь им, де у нас мастера, кузнецы, металл, технология, индустриализация и коммунизм.

— Не такими непонятными словами, но да. — кивнул старейшина, хитро улыбаясь. — Ну как, хорош замысел?

— Хорош. — Питер сделал глубокую затяжку из трубки, выпустив колечко дыма. — Только ещё инструменты возьми, побольше. Боевых вождей ты купишь оружием, матерей рода покупают по-другому. Новый плуг повези, возьми с собой Красного Кремня, он, хоть и инвалид, но навострился работать на нём, пусть и с помощью тягловой жены, ха-ха. Женщины могавков всегда славились своей прагматичностью, их очень заинтересуют инструменты, облегчающие труд. Наших же заинтересовало.

— Тут ты прав. — старик мотнул головой, задумчиво затянувшись трубкой. — Заготовь и инструменты. Много. Пусть распробуют. В следующем году они прибегут к нам, умоляя вернуться в Лигу. Предвкушаю кислые рожи старейшин Сизых Крыльев и Черных Людей, хах-хах-хах!

Старейшина ушёл, посмеиваясь и попыхивая трубкой. Питер остался в задумчивости. Ущерба планам нет, скорее даже возможности. Если Тихий Орлан вернется в большую племенную политику, это увеличит статус рода, который и так взлетит до небес, когда остальные узнают, насколько могущественны Высокие Люди. В отличие от номинальных демократий, Совет Старейшин Лиги Ирокезов — рабочий орган, там принимают решения, решениям следуют все. Большая власть, если удастся пропихнуть туда и Бородатого Утёса, который теперь тоже наш старейшина.

Как только в селении появится большой политик, люди потянутся. Вы что! Старейшина этого рода входит в состав Совета Старейшин Лиги! Очень могучий род. Очень могучий.

В интересах Питера поспособствовать всеми силами. С одной стороны плохо, что род Высоких Людей живёт в изоляции, с другой, хорошо, так как никто не мешал. Когда род выйдет в свет, придётся делиться. Оружием, инструментами, технологией… Не жалко. Пусть несут руду, уголь, тогда совсем не жалко.

Но это отвлечённые мысли о следующем годе. На следующий год запланировано кое-что ещё. Питер вышел из дома и направился к деревянному ангару на реке. Его соорудили по желанию Эктора, чтобы было где держать корабль. А корабль большой, длина пятьдесят метров. Транспортный, с заранее готовыми стойлами для животных, местом для трехсот пассажиров, глубоким трюмом на двадцать тысяч фунтов, примерно. Две мачты, прямые паруса, развитый рангоут, обеспечивающий дополнительную маневренность, благодаря косым парусам. В качестве орудия возмездия, стояла одна уникальная пушка на 360 градусном лафете.

Орудие было проверено стрельбами, правда Питер поджигал фитиль из окопа, опасаясь взрыва. Вопреки ожиданиям, пушка показала себя хорошо. Пусть дульнозарядная, зато снаряды сделаны с невиданной в это время точностью, так как ручная работа Питера. Прицельный механизм рассчитан на стрельбу с дистанции около двух тысяч футов, пусть и с низкой точностью на море. Питер рассчитывал, что с тысячи футов будут уверенно поражать морские цели. Насколько он помнил, у кораблей противника таких дистанций нет, им придётся подходить ближе.

Питер без лишних церемоний ввёл в применение медные зарядные картузы, в которые будет помещена отмеренная доза пороха для выстрела. В истории, к этому пришли только в девятнадцатом веке. Эктор, не понаслышке знакомый с проблемой промокания пороха на море, смотрел на Питера, как древний кроманьонец смотрел на человека, добывшего первый рукотворный огонь.

Снаряды были ручной работы, изготовленные с тщательными замерами штангенциркулем. То есть, эти пятьсот полых снарядов, не ядер, были очень кропотливо и аккуратно выточены и рассверлены на станке лично Питером. Внутрь Питер решил поместить зажигательную смесь. Смесь была на основе нефти, льняного масла, пакли и серы. Пропорции подбирались долго, но горит эта смесь неплохо, липнет хорошо, тушится плохо, лучше песком, с водой тушится неуверенно.

Заряд пороха Питер тоже рассчитал. Чтобы не пробивать зря корпус насквозь, пороха было помещено мало, лишь бы долетело. Серы было достаточно, на заметно расширившихся владениях, нашли очень много элементов, которые никто и никогда не трогал. Взрыватель тоже на основе пороха. В остриё снаряда вставлен направленный внутрь кремень, который при ударе поедет по ребристым направляющим-кресалам, в сторону серной шапочки над зажигательной смесью. Стенки расточены очень тонко, поэтому при взрыве вся эта смесь разлетится во все стороны, что на деревянном корабле обеспечит самый худший день в жизни.

Питер прикинул, что примерно двух-трёх снарядов на небольшую каравеллу будет достаточно. Каракку придётся бомбардировать в разные участки корабля раз десять. Снарядов заготовлено достаточно, проблем не будет. Порох Эктор купил у колонистов в Санта-Элене, золотом по троекратной цене. Серьёзную артиллерийскую перестрелку устроить будет сложно, но отбиться от одного корабля хватит.

— Эктор! — позвал Питер испанца.

— Я! — отозвался он из ангара.

— Выходим через месяц! Пора в Гавану!

Глава шестнадцатая. Эпоха больших кораблей

— Ты, Кречет, совсем меня не слушаешь. — Питер пригласил шамана к себе в кабинет.

Кречет развалился в кресле, зрачки его были расширены, пахло марихуаной, он глупо улыбался и смотрел в потолок. Ученик шамана вроде не курил, но его тоже пошатывало, видимо надышался.

— Я говорил тебе, не трогай коноплю, это на продажу. — Питер положил перед ним холщовый мешочек. — Отдай всё, что насушил. Ты же понимаешь, что трава не даёт видений? Это просто наркотик, который сделает тебя тупее и ленивее? Пусть от него человек перестаёт париться по мелочам, но ты ведь и так не паришься! Зачем тебе это?

— Ай, да ладно… — расслабленным и хриплым голосом ответил на это шаман. — Видения духи посылают! Я, когда скурил три трубки, такие видения видел! Духи обещали, что вапити никуда не уйдут, голода не будет! И вообще, тебе какая печаль, что я курю?

— Ты неадекватен, Кречет. Ходишь упоротым дни напролёт, люди беспокоятся. — Питер обратил внимание, что грибные глюки шамана почти всегда несли негативный оттенок, а травяные позитивны, даже, жизнерадостны. — Ты как будто в другом мире обитаешь! Мы уже год от охоты не зависим! Зерно, фасоль, через пару лет скот пойдет! Вникай в жизнь рода, хватит уже!

— Я обдумаю твои слова, когда меня отпустят духи… — после паузы ответил шаман. — Я чувствую зерно истины в твоих словах, но чтобы уловить её, мне нужен чистый разум. Завтра поговорим.

Шаман ушел, так и не отдав свой запас марихуаны. Как и опасался Питер, зацепило его крепко. Сам он не откажется. Хорошо, что остальные считают траву проводником в мир духов, где обитают не только добрые духи, но и злые, которые могут отнять душу. Страх перед сверхъестественным сдерживает их лучше любого запрета. Ход их мыслей Питер понимал, шаман рискует душой, лезет туда каждый день, выясняет некоторые детали будущего, за что ему почёт и уважение. А сами туда ни-ни, душа дороже.

Зачем Питеру плантация самой лучшей конопли из найденной? Первое — пенька. Пеньковые волокна практически идеальны для плетения канатов, а это всё необходимое для такелажа. Из неё также получается достойная ткань, а значит одежда и паруса. Второе — наркотический эффект соцветий. Питер решил не мелочиться, а дать Европе самое мощное, что можно вытащить из конопли. Технология изготовления гашиша незамысловата и на Ближнем Востоке известна уже очень давно. Питер технологию соблюдал, сейчас к отправке в Гавану было готово три фунта первоклассного гашиша. Гашиш он спрятал от шамана, так как тот бы вообще чокнулся. Шаман сушил листья конопли по методике сушки табачных листьев, измельчал и курил. Так как наркотического фермента в этой конопле было навалом, путешествия в мир духов были возможны. Сам этот гашиш планируется как главная дурь для европейцев, которая неминуемо перекочует в Европу. Взаимодействие востока и запада было никаким, поэтому даже ручная тележка, издавна известная арабам, попала в Европу только с крестоносцами, увидевшими агрегат у ближневосточных крестьян. Так же и с гашишем.

Гашиш поехал в Европу где-то в XII веке, европейцы его распробовали, продукт понравился, многие феодалы даже успели на него подсесть, но тут подсуетился Папа Римский, запретил под страхом отлучения и популярность гашиша резко пошла на убыль. Это Питер узнал у Эктора, который, ещё обитая в отцовском имении, сильно интересовался различными веществами. Гашиш, к слову, он пробовал, но это было очень запрещено и дорого.

В чём же ноу-хау Питера? Почему его гашиш не запретят? Булочки, пироги, ватружки, крекеры, эклеры, круассаны, пончики, оладьи, блины, вафли! Если продавать его под видом специй, пищевой добавки для "пикантности" вкуса, то его будет очень сложно подвести под папский запрет XII века. Ещё Питер сильно размышлял над возможностью изменения цвета, консистенции и прочих демаскирующих признаков.

С цветом Питер разобрался быстро. Двух высших образований для этого не понадобилось, но у него было одно, на всякий случай. Брусника, малина, купленная у колонистов сахарная свёкла, смородина, клюква, крыжовник, черника и земляника — вот список естественных красителей, которые Питер смог найти в своём селении и на прилегающих территориях.

Первая партия была поделена на пять частей и покрашена в пять цветов. Питер решил дать им какие-то специфические названия. Первая часть, покрашенная крыжовником в болотно-зеленый цвет, была названа Агентом Грином, вторая часть, покрашенная малиной в тёмно-фиолетовый цвет — Агент Вайолет, третья, покрашенная смородиной в иссиня черный цвет — Агент Блэк, четвертая, получившая от свёклы пурпурный оттенок — Агент Пёрпл, а пятую Питер покрасил с использованием брусники и малины — Агент Рэд. Опытным путём будет установлено, какой из "агентов" придётся по душе в Гаване.

Питеру самому было неприятно вспоминать тот день, когда он лично тестировал полученный продукт. Собственноручно приготовленные кукурузные лепёшки, получились естественного цвета, с почти незаметным привкусом добавленных в гашиш красителей. Но очень скоро, после съеденных восьми лепёшек, ему стало не до распознавания привкусов и ноток. Мир перевернулся, ударил его полом об голову, резко в комнате стало довольно светло, голова закружилась, он попытался встать, его резко повело в сторону, он внезапно ощутил себя у окна. Непонятно, что произошло и спустя сколько времени его "отпустили духи", но пришел в себя под кроватью, куда спрятался от мощнейшего чувства радости жизни, вообще ему не свойственного и чуждого.

Через час бессмысленного сидения на кровати и рассматривания карты Гудзона на стене, Питер понял, что его окончательно отпустило. Очень сильно хотелось есть, но воля его покинула, он не в силах был заставить себя встать и пройти на кухню, поэтому сидел и голодал, размышляя над посетившей его галлюцинацией.

…он сидит в чёрном кресле, перед ним, на столе лежат пакеты с гашишом, блюдца с печеньем и пирожными, в левой руке у него стакан с янтарного цвета виски, костюм в полоску обсыпан кусочками гашиша и крошками от печенья, лицо и нос тоже. Перед столом на коленях стоит неизвестный мужик в яркой европейской одежде времен XVII–XVIII веков, Питер не обращает на него внимания. Вдруг справа подходит Ушастый Бизон, тоже одетый в дорогой костюм-тройку, склоняется и шепчет ему на ухо что-то. Питер задумчиво кивает, достает из кобуры пистоль, нацеливает на анахроничного мужика и стреляет в него…

— Никогда не нюхай собственный кокаин… — пробормотал Питер, поднимаясь с кровати.

*День отплытия*

— Это ещё зачем? — Питер принял из рук Мэки какой-то амулет.

— Он будет защищать тебя от морских злых духов и несчастий. — улыбнулась она, крепко обняв его.

— А гарантия на него есть? — Питер тоже крепко её стиснул. — Шучу. Заботься о детях и Кэнти.

— Обещаю… — Питер почувствовал на плече влагу. — И ты тоже обещай.

— Я вернусь. — он отчего-то был уверен, что всё будет так, как он сказал.

— Пэйта! — позвал его Эктор, который уже устроил в каюте свою жену с ребенком. Сын, который родился три месяца назад, был назван Анхелем, и являлся уменьшенной копией Эктора. — Всё и всех погрузили, пойдем!

Погрузка была завершена, команда стояла на позициях. С ними решил пойти и старейшина Тихий Орлан, чтобы воочию убедиться в правдивости слов Питера о бледнолицых. Будь на его месте Питер, ему хватило бы того факта, что Эктор за два года, с изначально низкоквалифицированными кадрами, соорудил корабль, размером с небольшую испанскую каракку.

Канониры уже успели отстрелять по морским мишеням пятьдесят выстрелов, Питер оценил результаты как удовлетворительные. Им не нужно будет стрелять очень много, достаточно будет пяти попаданий в галеон, чтобы тот сгорел дотла, или трёх-четырех в бригантину[45] или обычный пиратский барк. Если вдруг орудие решит взять тайм-аут или внезапно прийти в негодность, у них было в запасе ещё два запасных ствола, лежащих в трюме. Монтаж займет несколько часов, на время которого почти всегда можно уйти от противника. К тому же, это только в фильмах морские бои идут динамично, да так, что стоило пиратам увидеть судно, Джеку Воробью скорчить удивлённую рожу, как сразу, в рамках пяти минут экранного времени мимолётно проходит томительное сближение, успевает незаметно проскочить многочасовая и очень малоэффективная перестрелка ядрами, и начинается абордаж, который идёт около пятнадцати минут, в рамках которых главные герои успевают сразиться друг с другом в дуэлях, поговорить безумно важные для сюжета разговоры, убить злодеев, потерять друзей, найти любовь всей жизни. Или потерять. Всё на совести сценаристов. Питер не винил Голливуд в экранных условностях. Сними они реальный морской бой, зрители ушли бы из кинотеатров через полчаса. Конечно, актёры смогли бы скрасить томительные три-четыре часа медленного приближения кораблей друг к другу, отчаянными и нетерпеливыми гримасами, но… Проще всё обусловить. А вот если один из кораблей не хочет сближаться, тогда преследование может занимать дни, недели, в зависимости от мастерства капитанов, ветра, условий локации, сезона, течений…

В этом неспешном танце ленивцев есть время двухчасовой замене орудия. Всё изменится с появлением дальнобойной и точной артиллерии, паровых и дизельных двигателей, но… До этого ещё долгих четыреста лет, не о чем переживать.

— Эктор, отдать швартовы! "Гудзонская Изабелла" идёт в Гавану! — Питер помахал Мэке на прощанье. — Пора установить собственные правила. Пора работать по-крупному.

*Багамские острова. Три недели спустя*

— Что у них за флаги? — Питер пытался вглядеться в горизонт, на котором появилось два неизвестных корабля.

— Что за шум? — поднялись на палубу Тихий Орлан с Ушастым Бизоном. Их до сих пор мучила морская болезнь, которая проявлялась у старейшины — блеванием, у вождя — неудержимым аппетитом.

— Неизвестные корабли бледнолицых, возможно пираты. — ответил Питер. — Готовимся к бою.

Бизон с радостной улыбкой нырнул в люк, явно предвкушая новую для него битву. Питер не хотел его расстраивать, поэтому ничего не сказал. Но сам тоже спустился в свою каюту, где вооружился по полной, правда надев вместо стальной кирасы дубленную кожаную, которая теоретически удержит пулю из аркебузы, издалека. А вот в шлеме он был уверен, пулю точно не удержит. Сейчас эпоха серьезных калибров, 0,5–0,7 дюймовые мушкеты никого не удивляют, даже считаются несерьезными. Пищали местные напоминают калибром подствольные гранатометы, калибром, не скорострельностью.

— Ну? Когда будет драка? — вышел облаченный в сталь Бизон.

— Часов через шесть, может семь. А может вообще не будет. — лениво ответил Эктор, который уселся на лавку и закурил трубку. — Может, бахнуть блинчик, всё равно еще долго ждать?

— Эктор, блинчики, вафли, булочки и прочие кондитерские изделия — на берегу. — осадил его Питер. — Или у себя в каюте, не в твою смену.

— Да понял я, понял. — Эктор без особого энтузиазма покуривал трубку и поглядывал на корабли. — Черт знает, что за корабли. Слишком далеко, а трубы нет.

*Через три часа сохранения прежнего курса*

— Что-то мне подсказывает, что это… пираты. — Эктору принесли столик, на котором сейчас располагались вареные овощи, горячие кукурузные вафли без гашиша, кувшин кукурузного сока и набор для курения трубки. — Точно, вон, черные флаги. Ультиматум[46]. Что ответим?

— Пусть идут к дьяволу. — ответил Питер.

— Низкий Сазан, готовь холостой заряд! — приказал Эктор, подрываясь из кресла.

Канониры быстро заняли свои места, команда у них была сыгранная, даже имелись дублёры, которые сейчас сидели в кубрике. Был заряжен пороховой заряд из картуза, орудие направлено в сторону противника, огонь поднесён к запальному отверстию, выстрел!

На кораблях противника верно поняли сигнал.

— Французики это! — усмехнулся Эктор. — Красный флаг — романтичный цвет войны, такой французы поднимают, когда идут кого-то воевать! Можно смело их бить, это пираты.

— Хорошо. — кивнул Питер. — На абордаж сможем?

— Если они как следует прогорят и у них взорвётся крюйт-камера, то выловим что-то среди обломков. Можем даже людей на продажу отловить. — предложил Эктор. — Плантаторы в Гаване с радостью купят их в любых количествах. Я даже знаю пару, которые дадут хорошую цену!

Идея навариться на ещё не побежденных пиратах, увлекла испанца, он уже в голове начал прокручивать варианты и примерное количество вырученного золота. В орудии он не сомневался, как и в канонирах.

*Спустя три часа. Дистанция эффективного огня "Гудзонской Изабеллы"*

Питер хотел дать какое-нибудь серьезное, пугающее название для корабля, но Эктор настоял. Это была его давняя мечта, назвать свой корабль в честь первой любви, Изабеллы де ла Кордоба, дочери барона Мануэля де ла Кордоба. Во многом благодаря этой трагичной первой любви он оказался в Карибском море… ну и ещё целой толпе кредиторов, ждущих его в Испании. На каравелле "Святая Августина", он вёз и свой запасец, которым собирался расплатиться по долгам, а на остатки попросить руки Изабеллы, но всё получилось как всегда. Рок приложил свою руку к его жизни, и вот он ведёт непонятное судно, с натяжкой идентифицируемое как торговая каракка, в неравный бой. Для кого он окажется неравным, покажет время.

— Зарядить на две тысячи футов! — дал команду Эктор.

Уже можно было разглядеть фигурки вражеских команд на кораблях, идущих на всех парусах, для них это ещё не стрелковая дистанция.

— Упреждение на три, целься! — продолжил испанец. — Поправка на дальность два!

Питер с любопытством наблюдал тщательно вымеряющих положение орудия могавков-канониров.

— Огонь!

Хлопок выстрела, снаряд полетел в направлении левой бригантины. Недолёт. Канониры быстрыми, отработанными движениями перезарядили орудие.

— Поправка на дальность один! Упреждение неизменно! Целься! — скорректировал ошибку Эктор. — Огонь!

На этот раз, благодаря точному наведению и глазомеру Эктора, снаряд попал в кормовую область палубы, пробив её и исчезнув во тьме трюма. Питер надеялся, что он не пробил дно.

— Заряжай! Живее! — Эктор скорректировал курс, закрутив штурвал. — На полторы заряд!

Низкий Сазан, парень лет двенадцати, выдернул зубами деревянную заглушку картуза, с усилием отодвинул задвижку на запальном отверстии и засыпал порох в уже пробаненный ствол. Лиловый Индиго, здоровенный детина лет сорока, умственно отсталый с рождения, чёткими движениями прибойника забил пыж. Далее он, с очень сосредоточенным лицом, вставил снаряд, снова взял прибойник и несильным давлением, довёл снаряд до упора внутрь. Слабое давление было обусловлено наличием уже отведенного взрывателя, сильный удар по которому приведет к детонации зажигательной смеси. Почему эту процедуру доверили умственно отсталому? Только умственно отсталый может быть достаточно хладнокровен, когда заряжает снаряд в жерло потенциального огнемета. Питер объяснил всему канонерскому расчёту технику безопасности, поэтому никто не хотел становиться прибойщиком, кроме Лилового Индиго. Питер, кстати, уже подарил ему подарок, в котором тот сейчас и ходил. Индиго сейчас был облачён в шлем с прозрачным стеклом, единственным относительно удачным результатом серии неудачных экспериментов, и тонкий сплошной стальной латный доспех, закрывающий всю верхнюю часть тела и частично ноги.

Говоря о самих снарядах. Испытания показали, что каждый десятый снаряд даёт осечку, при стрельбе на суше. В море статистика ещё не собрана. Питер надеялся, что будет в приемлемых границах.

Тем временем орудие было заряжено.

— Огонь!

Снаряд снова полетел в направлении бригантины и ударил в носовую часть.

— Да! — Эктор был рад не меньше канониров. — Ещё три-четыре положим в эту лахудру, займемся следующей!

Ушастый Бизон не очень понимая процесс, но со всё возрастающим азартом, наблюдал морской бой. Его оруженосец положил на палубу щит и уселся на него, положив на колени ножны с мечом.

— Хотят что-то сказать. — вдруг сообщил Эктор.

— На№рать. — ответил Питер. — С пиратами переговоров не ведём.

В безнаказанно обстреливаемой бригантине начало что-то дыметь. По палубе заметались матросы, начали черпать воду из моря, кажется снизу что-то серьезно горит.

— Ха! — испанец кажется тоже всё понял. — Сильно горят!

— Это же хорошо? — на всякий случай уточнил Ушастый Бизон. Тихому Орлану тоже было интересно, но статус не позволял спросить.

— Конечно хорошо! — заверил Эктор. — Мы тремя выстрелами уложили целый корабль! Неслыханно! Никто не поверит!

— А мы никому говорить и не будем. — сказал на это Питер. — Колониальное правительство заинтересуется, начнут вопросы задавать… Зачем нам лишние проблемы?

— Но как же… это же мой… — Эктор аж потерял связность речи.

— Твоему королю я и так помогу в следующем году. — пообещал Питер. — Так помогу, что его потомки протянут ещё пару сотен лет…

— Почему ты уверен, что моя держава обречена, Пэйта? — Эктор в прошлый вечер выслушал мнение Питера об Испании, когда тот разговаривал со старейшиной про мир бледнолицых и её место в нём, но вопросов не задавал, как воспитанный идальго, не суясь в чужую беседу без разрешения.

— Ты же был рядом, когда я беседовал с Орланом. — Питер увидел в глазах испанца, что тех аргументов недостаточно. — Ну хорошо… Первая причина, это золото. Золота так много, что скоро твой король будет покупать ресурсы у соседей. Французы, англичане, голландцы, с радостью будут продавать сталь, еду, станки и прочее за золото.

— Но это же хорошо! Значит, они признают своё подчинённое положение! — рассмеялся Эктор, не забывая поглядывать на ходы вражеских кораблей.

— Кому-то может показаться и так, но золото уходит к ним. — усмехнулся Питер. — Они на это золото ещё дешевле купят ресурсы у более бедных соседей, наймут себе армию, построят корабли. И всё это на испанское золото, представляешь?

— О-о-о… — Ушастый Бизон, уже кое-что смекающий в понятиях "золото-армия-провиант-порох-война-золото", восхищенно охнул, явно впечатлённый внезапным поворотом. — Сами кормите своего врага, чтобы он пошел на вас в набег. Пэйта дело говорит.

— Вот оно чё… — Эктор зачесал затылок, сняв шляпу. — Ох ты же…

— Это ещё не всё, Эктор. — продолжил Питер. — Вторая причина — опять золото… Но на этот раз не само по себе, а места откуда оно берется. Колонии — вторая причина. Их много, король создал вице-королевство, чтобы управлять этими огромными территориями. Сейчас он снимает сливки. Горы золота везутся в Старый свет, аристократия шикует, ты сам должен был сейчас шиковать и страстно прыгать на своей Изабелле по ночам, но сложилось как сложилось… Отсюда и проблема. Есть голландцы и англичане. Они заняли несколько островов в Карибах, пытаются отбить у Испании часть пирога, но пока не очень успешно. Но этот пирог лучше оставить испанцам, они этого пока не понимают, и вряд ли поймут, пока время не придёт. Голландцы скоро посмотрят на Северную Америку[47], они придут на Гудзон, а мы их встретим, очень горячо. Французы придут с северо-востока, овладевать территориями родственных нам племён, так как их исследователь уже давно проходил по землям могавков, но начнут они издалека, так что время есть. Ещё будут англичане, но я с ними разберусь. Ты тоже можешь поучаствовать, если есть желание.

— Так в чём проблема с колониями?

— В том, что пока Испания высасывает из своих колоний золото и серебро, французы с голландцами, которые не откажутся от колонизации, будут развивать их, получая стабильный доход. Пусть при этом умрёт очень много коренных жителей, но в конечном счёте они добьются процветания своих колоний и будут получать с этого среднюю по меркам испанцев прибыль, но зато всегда. — Питер сделал паузу, указав на горящую бригантину, которая вывесила белый флаг и начала грузить экипаж на малочисленные шлюпки. Большая часть экипажа погибнет, было ясно как день. — На чём я остановился? Ах да! А ваши колонии будут неразвиты, максимум хлопок да табак, совсем не то, что нужно. Пусть прибыльно, но бессистемно, те же англичане и голландцы смогут в перспективе добиться гораздо больших успехов. Хотя я постараюсь сделать так, чтобы у них ничего не получилось. Ты сейчас слушаешь меня, у тебя в душе есть понимание того, что эти слова соответствуют действительности?

Эктор сидел с кислой физиономией. Ему было за отчизну обидно, но слов опровержения не было. Питер был прав, если не на 100 %, то на 75 % точно.

— Твоя правда, Пэйта! — наконец выдавил испанец. — Что ты предлагаешь?

— А что я могу предложить? Ты меня в проблемы державы своей не впутывай! У меня есть маленький народец могавков, мне и с ним проблем выше крыши! — сразу открестился Питер. — Да и ты не сможешь ничего поделать. Не сорить золотом ты своего короля не заставишь, он на то и король, что живет на широкую ногу. Развивать колонии? Как ты это себе представляешь? Кто мы? Я вот что-то вообще не вице-король Новой Испании! Ты, случайно не вице-король? Нет? Тогда и говорить нечего. Хотя кое-что мы можем сделать. Скоро будет заварушка в Старом Свете, там ваша держава соберет НЕПОБЕДИМУЮ АРМАДУ, которую размажут по дну океана ПОБЕДИМЫЕ АНГЛО-ГОЛЛАНДЦЫ. Не знаю деталей, но знаю одного адмирала, который сыграет важнейшую роль в этом событии, некий Фрэнсис Дрейк, который сейчас пиратствует неподалёку, всецело работает на королеву-девственницу, слушается её как мать родную, но иногда шалит. Короче, совершенно случайно, он через два года будет проплывать мимо колонии Роанок, которая будет основана в следующем году. Мы, по возвращению из гаванского путешествия, отправимся навестить колонистов, устроить им сладкую жизнь, чтобы насладились нашим гостеприимством. Сильно убивать не будем, у меня планы на Дрейка.

— Какие у тебя планы на Дрейка? — ухватился Эктор, не обращая внимания на то, что на фоне взорвалась крюйт-камера бригантины.

— Слушай, а может вернемся к бою? Канониры ждут. — попытался сменить тему на актуальную, Питер.

— Бой? — Эктор уставился на флаги ещё целой бригантины. — Да они уже сдаются, белый флаг подняли. Нужны тебе?

— Можешь сигнализировать, чтобы собрали своих пострадавших и передали на шлюпке капитана на переговоры? — спросил Питер.

— Так… Как там у французов? Туманный Вечер, сигнализируй… — обратился капитан корабля к пареньку у флагштока. — Желтый…

Через десять с лишним минут общения флагами, пираты подтвердили принятие и направились к обломкам корабля, где сейчас активно тонули пережившие взрыв члены экипажа. Сейчас сезон тигровых акул, они уже должны мигрировать к экватору, а значит вопрос времени, когда моряков начнут жрать. А может Питер не прав. Даже отсюда видно, как моряки по одному уходят ко дну, силы человека не безграничны, а море жестоко.

— Так какие у тебя планы на Дрейка? — Эктор отвлёкся от управления, повернув корабль подальше от бригантины.

— Я планирую его прикончить. — коротко ответил Питер. — Ты знаешь его?

— Не лично. Но он потопил корабль на котором служил один знакомый моего отца. — ответил Эктор.

— Как думаешь, эти французы могут знать, где сейчас обретается Дрейк? — спросил вдруг Питер.

— Ну… Пираты обычно трутся во владениях своих стран, но может и знают? — предположил Эктор.

— Дождемся парламентеров…

— Это на французском? Парле… А! Переговорщики! — Эктор рассмеялся. — Ты назвал их на французском, потому что это французы?

— Ну… да. — Питер не подозревал даже, что парламентер — не общенародное обозначение переговорщика.

Через три часа, ближе к вечеру, подошла лодка с капитаном пиратов и помощниками.

— Английский? Испанский? — спросил Питер сразу, как на борт поднялся неприятный тип в классической мятой треуголке, засаленном сюртуке, растоптанных сапогах, кутлассом в ножнах и трубкой в зубах. Не хватало только повязки на глазу, деревянного протеза ноги и попугая на плече, а так вполне стереотипный пиратский капитан.

— Инглез. — ответил капитан пиратов, недовольно оглядывая команду победителей. — Моя звать Арманд Льеро, вольный торговец! Твоя как имя?

— Пэйта Хэссун, настоящий вольный торговец, пират! — оскалился Питер.

— Твоя из индейцев! — вдруг сделал внезапное открытие француз. — Вы здесь индейцы все! Все! Мама Бога! Людоеды! Вы нас сожрать? Я защищаться! Моя смерть в вода, а не желудок английский индейский людоед!

— Переговоры, идиот. — Питер наблюдал этот аттракцион паники, хватания за кутласс, попытки перепрыгнуть через фальшборт, с постным лицом.

— Переговоры? — осёкся француз. — Не жрать?

— Откуда ты вообще взял, что мы едим людей? — с недоумением спросил Питер.

Вообще, Питер слышал версии о том, что многие жители карибских островов были не прочь человечины. Но вот версии о том, что индейцы в Карибах ели людей ради англичан…

— Все знать, индейцы на островах есть человеков! — француз с помощниками чуть успокоились. — Какие требования ты выставлять, чтобы я и мои человеки уходить с мире… мира… миром?

— Перегружаете мне весь ваш порох. Стальное оружие, аркебузы, мушкеты — тоже. — Питер начал перечислять. — Еду, так и быть, оставляйте себе. Подзорные трубы передайте, карты, компасы, вообще всё оборудование. Начнёте хитрить, или нам покажется, что не весь порох отдан, мы расстреляем вас издали. Никто не узнает даже, ты понимаешь?

— Моя понимать твой позиция. Мы сделаем твои слова, лучше смерть. — кивнул французский капитан.

— Лучше смерть? — не понял Питер.

— Да, лучше смерть. — ещё раз кивнул капитан Льеро.

— Может, лучше ЧЕМ смерть? — уточнил Питер.

Француз слегка сбледнул, осознав, что только что два раза сказал, но быстро взял себя в руки.

— Мы доставим тебе всё наше порох, навигацьон прибор, мечи, другой оруж, аркьебуз, пуль, прочий снаряженье. — перечислил француз и направился к спуску. — Через два час, нет, три час, будет готово.

Французы ушли, экипаж принялся ждать. Бригантина не двигалась, но даже через три часа не было ни одного движения.

— Эктор, дай по ним снаряд, без зажигалки. — приказал Питер.

Орудие было развернуто, наведено, Эктор лично прицелился в гальюн. Выстрел.

Носовой гальюн был пробит, часть его обвалилась в воду.

— Ха-ха! Отличный выстрел, испанский бледнолицый Эктор! — хлопнул его по плечу Бизон. — Отличный выстрел!

Французы зашевелились. Тут же было спущено четыре шлюпки, две из которых до этого перевозили выживших со сгоревшего корабля. Споро было перегружено требуемое и направлено к кораблю.

— Вот суки, ничего не понимают… — Питер посмотрел на слишком многочисленных вооруженных "носильщиков" на шлюпках. — Абордажная команда, строиться!

Приказ передали под палубу. Наверху построились шестьдесят бронированных и вооруженных воинов. Арбалеты были направлены на шлюпки. "Носильщики" приуныли. Кошки опали в их руках, лица приобрели грустное выражение. Дальше все необходимое было перегружено на "Гудзонскую Изабеллу", оружие изъято, а шлюпочники отправлены назад. Когда французы были на половине пути к своему кораблю, Питер отдал приказ:

— Потопить и корабль и шлюпки.

Глава семнадцатая. Отблеск Старого Света

— Не по-рыцарски это было, Пэйта… — покачал головой Бизон.

— Уж ты бы молчал! — вспыхнул Питер, ударяя деревянной кружкой по столу. — Мать вашу!

Они шли уже второй день. Второй день Питер подвергался остракизму от команды, Эктора и Бизона с оруженосцем. Только старейшина был нейтрален.

— Вы, благородные сукины дети, не понимаете даже! — Питер смахнул кружку со стола. — Узнай о нас французы, а они бы точно узнали, нам конец! Нас вычислили бы и уничтожили! Эти пираты были изначально мертвецы, неужели кто-то сомневался?!

— Умом я тебя понимаю, но не сердцем. — Эктор впервые, после исполнения приказа, заговорил с ним.

— Ты их в рабство на смерть среди табачных плантаций отправить хотел! — Питер чувствовал настоящую ярость, оттого, что его не понимают.

— Их убила бы природа, малярия и плохая еда, а не моё хладнокровное решение. — ответил Эктор, а затем ушел в свою каюту.

Что сказать? Рыцарство ещё играет в задницах многих аристократов. Только одно не понятно, какого дьявола оно так активно полыхает у Бизона?

— Да прикалываюсь я над тобой, Пэйта! — рассмеялся вдруг вождь. — Ты поступил правильно, а я решил подшутить над тобой. Правда старейшина отказался в этом участвовать, так было бы ещё смешнее!

— Ха-ха-ха! Охренительно смешно! — саркастически рассмеялся Питер. — Ты прямо Вупи Голдберг[48] в мокасинах, мать твою!

— Мать-то мою не трожь… — напрягся Бизон.

— Да мне… — хотел что-то ответить Питер, но…

— Пха-ха-ха! Твоя физиономия говорит раньше тебя! Ха-ха! Оборжаться! — снова заливисто рассмеялся вождь.

— Идти ты… — махнул на него рукой Питер и встал из-за стола.

— Эй, прости! Ладно, шутка затянулась! — спохватился Бизон, а затем замер. — Но ведь смешно же!

Питер ушел на палубу.

*Куба. Порт Гаваны*

— Кто тебя учил такие узлы вязать, Лосось?! — Эктор спустился на причал по выставленному трапу, придирчивым взглядом рассматривая швартовы[49] узлы на палах[50]. — Для второго раза сойдет, опустим.

— Какие дальнейшие действия? — спросил Питер.

— Пойдем в адмиралтейство, зарегистрируем судно и поведаем о судьбе "Святой Валенсии". - сказал Эктор. — Потом, скорее всего, нас направят к губернатору.

Все случилось как он и сказал. Они прошли по узким улочкам, между слегка обшарпанными, желтоватого цвета каменными домами, полностью деревянными зданиями, коих было большинство, сквозь скопления людей, одетых в колониальном стиле. Одежда у большинства была простой. Хлопковые или льняные штаны с рубахами у мужчин, такого же материала платья у женщин, широкополые кожаные и соломенные шляпы, обувь из кожи встречалась далеко не на каждом жителе, да даже встречающаяся была незамысловатой, тяжелые ботфорты или неказистые туфли а ля "медвежья лапа". Многие ходили босиком, в основном рабы. Рабов было очень много, если, конечно, железные ошейники не означали чего-то ещё. Встречались аборигены, чернокожие, мавры, и даже белые рабы.

— Не пяльтесь так на людей. — сказал Питер Бизону и Орлану. — Никто не любит, когда пялятся.

Судя по надписи на трёхэтажном каменном здании, они прошли Суд. Построено оно было основательно, Питер даже подумал, что изначально планировался бастион, но потом передумали. А может это привет из тех времен, когда местные аборигены ещё существовали.

— Сюда мы зайдем, когда покончим со всеми делами. — Эктор указал на большую вывеску "Кокетливая Кончита", выполненную на трёх языках и иллюстрированную изображением распутной барышни.

— Бордель? — брезгливо осведомился Питер. — Мы туда ни ногой. В мире и так слишком много болезней, чтобы добровольно заражать себя ещё и венерическими.

— Ну, тогда в кабак. — предложил альтернативу испанец.

У Питера что-то дёрнуло в душе. Пусть он и получил омоложение и исцеление, но разум остался тот же. А алкоголизм — болезнь, в первую очередь, разума, а уже потом тела. Вдруг жутко захотелось отложить все дела и пойти хлебнуть давно забытый вкус хмеля, ну или вина.

— Нет. — взял он себя в руки. — И не уговаривай. Будешь уговаривать, запру тебя в твоей каюте до отплытия. Никакого алкоголя.

Питер-то прекрасно понимал, что уговоры его сломят, а стоит ему только начать пить… закончит он только от смерти. Осознание этого факта сильно помогло набраться решимости и воли, чтобы отсечь возможность налакаться местным алкоголем. Что бы они там не подавали. Хоть ром, хоть виски, хоть дрянное пиво, да пусть даже и вино… Креплённое вино неплохо бьет в голову…

— Мать твою! Не поднимать тему алкоголя при мне. — Питер с досадой сплюнул. — Где это долбанное здание?!

— Да уже пришли почти! — Эктор искренне не понимал, почему Питер взвился.

У ворот на территорию губернатории, стояли стражники в морионах и кирасах, вооруженные аркебузами. Эктор предъявил выданный ему в адмиралтействе квиток и их пропустили.

Двухэтажное логово гаванского губернатора не поражало богатством или размахом. Хотя то, что оно было построено из завозного гранита, много скажет знающему. Питер не знал, поэтому не оценил. Внутри было побогаче, чем снаружи. Мраморный полированный пол, ковры, гобелены на стенах, широкие стеклянные окна, экзотических пород дерева мебель, слуги, пажи, постфеодализм.

— Молчите, говорить буду я. — испанец глубоко вдохнул и выдохнул, стоя у двери в кабинет губернатора.

— …лейтенант Эктор Армандо дель Элькано, сын Роберто Гарсии дель Элькано, со свитой! — объявил их церемониймейстер.

Питер научился кое-как понимать по-испански, так как кое-какой базис имел в прошлой жизни, да и во время путешествия делать особо было нечего, а знание языка лишним не бывает.

Дальше Эктор разлился в труднопереводимом потоке восхвалений, перечислений титулов, извинений, поклонов, отступов, опять восхвалений. Когда расшаркивание состоялось и закончилось, они перешли к сути.

Габриэль де Лухан[51], генерал-капитан Кубы, губернатор Гаваны, лениво выслушал все формальности и этикет, хотя Питер заметил, что солдату чуждо это, а затем сказал что-то вроде "ближе к сути".

Далее Эктор рассказал злоключения Святой Валенсии на восточном побережье Северной Америки, свои злоключения и спасение. Генерал-капитан выразил сожаление о том, что команда не выжила, а также сообщил, что про каравеллу, которая не прибыла в Старый Свет, уже доложили и записали как пропавшую в шторме или от пиратов. Хотя никаких слухов о неслыханном богатстве, внезапно всплывшем на руках рванья в каком-нибудь порту, не было, поэтому решили, что всё-таки шторм.

Эктор замолк, генерал-капитан де Лухан выжидающе на него уставился.

— Какие-то планы на будущее? — задал он наводящий вопрос.

— Ах да! — вспомнил вдруг Эктор. — Я же привёз товар на пробу! Новый источник *этого слова Питер не понял* наслаждения!

— Какое-то дикарское яство? — уточнил генерал-капитан.

— Очень необычное, скажу я вам! — Эктор совсем не умеет разжигать интригу, но его энтузиазма хватило.

— Я заинтересован. — кивнул де Лухан, отваливаясь на своеобразный трон. — Это что-то вроде опия?

— Вовсе нет! — заверил его Эктор. — Извольте распорядиться приготовить комнату для отдыха.

— Это не опасно? — уточнил один из присутствующих офицеров.

— Я два года употребляю и *неизвестное Питеру ругательство* не было! — довольно поделился Эктор. — Итак?

— Пройдёмте в гостевой зал! — провозгласил всем присутствующим церемониймейстер.

Слуги хотели задержать могавков, но Эктор пригрозил им расправой за урон чести свиты.

— И чем вы нас удивите, идальго дель Элькано? — развалился на мягком диване генерал-капитан. Он, видимо, уже несколько лет ведет сибаритский образ жизни, так как хоть и производит впечатление бывалого воина, но образовавшееся брюшко этот образ слегка смазывает.

— Прошу… — Эктор дал знак и оруженосец Бизона поставил на стол заранее напечённые женой испанца булочки с гашишом. — Если не затруднит, извольте распорядиться о вине.

Питера опять защемило душой, но он сдержался.

— Простой хлеб? — удивился один из офицеров, смазливый молодой парень, но уже имеющий три отметины шрамов на лице.

— Отнюдь нет, идальго Алькиро. — усмехнулся Эктор. — Прошу!

Он первым взял булочку и бодро её зажевал. Принесли вино, губернатор наконец решился, ему подал булочку специальный слуга. Он обнюхал её, будто так можно учуять гипотетический яд. Он почти донёс её до рта, но остановился.

— Пусть кто-нибудь из твоей свиты съест одну из булочек. Я сам выберу. — сказал он.

Эктор проявил недовольство недоверием, но кивнул Бизону на булочку, протянутую слугой. Тот пожал плечами и одним куском проглотил её.

— Прости за недоверие, но мы в колониях, всякое бывает… — развел руками де Лухан, одновременно жуя булочку. Он всё еще не знал, как относится ко вполне обычному кукурузному хлебу, поданному как деликатес.

Через двадцать-тридцать минут всем всё стало ясно. Глаза поплыли, появились придурковатые улыбки. Губернатор зачем-то схватил последние три булочки и с азартом и жадностью их поглотил.

— "Типичная ошибка новичка." — с грустной усмешкой подумал Питер, наблюдавший за всем этим процессом.

Эктор спросил у губернатора разрешение на то, чтобы свита отправилась по делам, тот махнул рукой, полностью отдавшись чувству эйфории.

— А есть кто-нибудь, кто говорит и на испанском и на английском? — уточнил Питер у церемониймейстера.

— Хм… Хозяин не давал никаких распоряжений… — задумчиво ответил тот на чистом английском. — А для каких целей вам такой человек нужен?

— Показать город, лавки. — ответил Питер чистую правду.

— Тогда я могу дать вам одного слугу, но под ответственность, чтобы с ним ничего не случилось. — церемониймейстер пристально посмотрел Питеру в глаза. — Иначе, будут большие неприятности от самого губернатора. Понятно?

— Понятно. — кивнул Питер.

*Улицы Гаваны*

— Сколько этот мужик хочет за набор инструментов? — спросил Питер у слуги, испанца Хорхе.

— Сто пятьдесят песо. — перевел Хорхе.

— Это дорого или нет? — уточнил Питер, разменявший двухфунтовый слиток на горку монет по весу, получив семьсот двадцать три песо.

— Инструмент хорош, цена нормальна. — ответил слуга.

— Ладно. Беру. — кивнул Питер. — Веди меня к лучшему кузнецу-броннику.

— Следуйте за мной…

*Через некоторое время*

Питер отправил часть воинов на корабль, чтобы они погрузили закупленные товары в трюм. Он также купил двести фунтов хороших железных гвоздей, двадцать три ящика стального инструмента, от молотка до пилы, вымел вообще всё, что было. Приобрёл эталонную, очень и очень дорогую версию полного латного доспеха максимилиановского типа, за два слитка золота. Толстый, гофрированный, из высококачественной стали, которую Питер получить может, но в слишком ограниченных количествах, чтобы затевать такое произведение искусства. Ещё бронник продал руководство по сталеварению на испанском. Питер не стал вчитываться, так как всё равно бы ничего не понял, да и что там может быть секретного, раз его продают первому встречному? Два песо и брошюра на двадцать листов заняла место в коробке. Также Питер приобрел эталонный мушкет, очень дорогой и аккуратно исполненный. Качественная штучная работа, с чеканкой, батальной сценой на прикладе. Интересен был колесцовый замок, который Питер собирался разобрать дома. Также были куплены рапиры, сабли, шпаги, несколько щитов, запас пороха, образцы одежды и главное, несколько километров хлопковой ткани.

Ближе к вечеру, Питер наткнулся на заинтересовавшее его заведение.

— Это рынок рабов? — уточнил он у слуги.

— Он самый. — кивнул Хорхе. — Хотите прикупить себе кого-то на корабль?

— Хорхе, а здесь торгуют мастерами? — без особой надежды уточнил Питер.

— Хах, кто же продаст мастера? — рассмеялся тот. — Это в Старом свете их куры не клюют, а здесь они на вес золота! Здесь торгуют грубой рабочей силой, так-то.

— Заглянем, приценимся.

Питеру рабство претило. Совсем не в духе его воспитания, противоречит кое-каким его принципам, да и вообще, рабство — мертворожденный детеныш цивилизации.

Рынок был обширен, торговали много кем. Когда Питер вошел на территорию, мимо него как раз проводили колонну скованных цепями высоких африканцев. Судя по характерным лицам, украшениям и одежде, масаи. Питер часто смотрел выпуски Дискавери, где-то в девяностые, там был выпуск про масаев, их специфические костяные бусы, красные тоги и растянутые уши.

У Питера дух перехватило. Точно такие же одежды и украшения масаев, как в передаче, без особых изменений. Некоторые вещи не меняются веками.

— Обалдеть… — прошептал он.

Тут его внимание привлекло скопление белых людей на торговом постаменте. Белые люди в грязных робах, на некоторых костяные амулеты и украшения.

— Это ещё, мать их, кто такие? — скорее себя, чем кого-то спросил Питер.

— Эти? Дикари с Канарских островов. — пренебрежительно махнул рукой Хорхе. — Ничего не умеют, на человеческом языке почти не говорят, бесполезные.

Питер что-то слышал про коренное население Канар, но вот что именно, не помнил[52].

— Как они сюда попали? — спросил он у Хорхе.

— Сейчас спрошу.

Слуга подошел к работорговцу, лысому и потному мужику лет пятидесяти, и у них завязалась беседа.

— Нашли их деревеньку высоко в горах на острове Тенерифе. — ответил Хорхе, отойдя от внимательно поглядывающего на Питера и воинов лысого. — Говорит, там никто жить не должен был, зимой очень холодно, но пастух наткнулся на охотящегося гуанча и пошел уже с ополченцами, которые захватили их и продали на первый же пришедший галеон.

— Интересно… — Питер задумался. — А почему бы и нет? Беру всех.

— Всех? — прищурился слуга. — Зачем?

— Будут пахать на меня. — пожал плечами Питер. — "Как род Высоких Людей на меня пашет, так и они будут. А что? Я с дикарями работать умею."

Хорхе снова подошел к лысому работорговцу и завязал диалог.

— Требует двести тридцать три песо, за всех, включая детей. — доложил слуга.

— Эх… ладно. — как бы нехотя расстался с деньгами Питер, скорчив печальную мину. А в душе он ликовал. Целая толпа из полутора сотен новых соплеменников, по цене бесполезного для него золота, которое они нашли давно, да и другие роды нанесли значительно, самородное, чистое, бесполезное. А тут рабочие руки за бесполезный мягкий металл! Ценились бы у европейцев стеклянные бусы и ржавые ножи, Питеру пришлось бы заморочиться с их изготовлением. Но европейцев интересует золото, а с ним возни меньше, это отличает европейцев от африканских дикарей в лучшую сторону.

— Вон тех негров почём продают? — спросил Питер, указав на рослых африканцев, стоящих на высоком постаменте.

— По двадцать песо за штуку. — прищурился Хорхе, читая табличку.

— Дорого! — Питер отвернулся от негров. — Нужно кого-то попроще. Есть наподобие канарских дикарей?

— Ну… — Хорхе активно зачесал затылок. — Есть мавры, но сухонькие они, да к климату не приспособлены. Вон тот сеньор продаёт их по пять песо за штуку.

Питер присмотрелся. Мавры оказались совсем не маврами. Что-то европеоидно-монголоидное… вроде берберы, но Питер не стал бы ставить на это деньги.

— "Ха… деньги. Что для меня теперь деньги?" — мысленно усмехнулся он.

— Беру всех. С детьми, женщинами и стариками. Будут пахать на моей плантации. — решил Питер. — "Плантация, имя которой — могавская жизнь. Во сто крат хуже, чем сахарный тростник".

Воинов для охраны должно хватить, да и буянить не должны, ситуация совсем не та.

— Их же кормить придется! — начал мыслить рационально Питер. — Нужно много не скоропортящейся еды. Солонина, овощи. Где найти?

— Следуйте за мной, сеньор… — повёл его Хорхе.

— "Уже сеньор… Видимо произвело впечатление, когда я спокойно купил себе две роты рабов, выбросив на стол денег больше, чем он за всю жизнь заработает" — подумал Питер, идя за ним.

Рабов сопроводят на корабль специально обученные надзиратели. В корабле предусмотрено место для терпимого пребывания трёхсот человек, главное чтобы кормили.

Провианта он закупил на половину золотого слитка. Также, пользуясь случаем, он приобрёл одиннадцать тысяч фунтов посевного зерна, семян и плодов. Могавков ждёт небольшая сельскохозяйственная революция через пару лет. Картофель перевернёт их жизнь, обеспечив вторым хлебом, сведя на нет любую угрозу голода. Это даже ценнее, чем приобретённые только что "рабы". Питер скажет им, что их ждёт, только после отплытия, вдруг им не понравится перспектива обитания посреди дикого континента?

— Всё, веди меня к кораблю. — решил Питер.

Местные сильно удивились такой массовой закупке большей частью бесполезных рабов, но никто с вопросами не подходил, скорее всего решили, что на плантацию, с билетом в один конец.

Эктора пришлось ждать до следующего утра. Он вернулся в сопровождении четверых мрачных офицеров и одного веселого парня лет двадцати пяти.

— Это ещё кто такие? — спросил у него Питер.

— Это сопровождение… — выглядел Эктор не очень. Под глазами мешки, взгляд одуревший, походка дёрганная. Вчера он явно не ограничился гашишом. — А это Алехандро Виолиниста, подмастерье-сталевар.

— К вашим услугам, сеньор Хэссун. — поклонился названный. — Идальго дель Элькано хорошо отзывался о ваших сталелитейных мощностях.

— На кой он нам? — спросил Питер на английском. — Воровать секреты?

— Ты же сам говорил, что мало знаешь о стали и методах его производства! — удивленно воскликнул Эктор, а затем поморщился от громкости своего голоса.

— Я знаю о стали такое, чего ещё не будут знать лет четыреста все местные мастера! — Питер не горел желанием учить этого креола технологии массового отлива стали. Тот узнает достаточно и сбежит в Европу, чтобы сказочно обогатиться. — Он сбежит сразу же, как узнает достаточно!

— Ну, положим, с могавских земель очень сложно сбежать… — напомнил Эктор, поднимаясь к штурвалу. — А ещё, он никуда не сбежит. Его, вообще-то, приговорили к смерти за убийство кабальеро в пьяной драке два дня назад. Очень повезло, что я, как ты и просил, расспросил губернатора о специалистах по различным профилям. И ещё, вечером приведут ещё одного уголовника, ученика корабела, который должен был отправиться на каторгу в Юкатан, но я обменял его на Агента Пёрпл.

— Они по-английски разумеют? — уточнил Питер. В целом, приобретения перспективные.

— Да, сэр. Я понимаю и говорю. — взял слово Алехандро Виолиниста.

— Что за фамилия у тебя такая странная? — прищурился Питер.

— Мой дедушка был скрипачом, его прозвали Виолинистом. — пояснил Алехандро.

— И как ты стал сталеваром?

— Молча.

— Советую тебе проявить уважение к Пэйте, иначе легко можно вернуться обратно на плаху. — порекомендовал Эктор. — Сейчас всё зависит от того, понравишься ты ему или нет.

— Прошу прощения. — сталевар чуть склонил голову. — Радость от внезапного разрешения неразрешимой задачи по сохранению головы, затмила разум.

— На первый раз. — Питер внимательно изучил нового испанца.

Пшеничного цвета волосы, нос картошкой, близко расположенные голубые глаза, перманентная ухмылочка на лице, кому-то он мог бы показаться глуповатым, но Питер видел его насквозь. Ещё во время разговора с Эктором, он понял, что Алехандро его понимает, так как у того глаза загорелись, когда речь пошла о передовых технологиях. А вот на потенциальную невозможность сбежать из земель племени его нисколько не покоробила. Почему?

— Тебя не пугает перспектива оказаться посреди диких земель? — спросил Питер напрямик.

— Там же есть золото и местные женщины? — с улыбкой спросил сталевар.

— Вопрос снимается. — удовлетворился ответом Питер. Виолиниста из тех людей, которые сформировали костяк покорителей Нового Света. Им не трудно сорваться с насиженного места ради новых земель в тысячах миль на запад. Они на многое пойдут, чтобы открыть что-то новое, поработить кого-то нового, забрать что-то новое и, несомненно, дорогое. Конкистадоры.

— Оружием владеешь? — продолжил опрос Питер.

— Как кузнец.

— Не воин. Хорошо. — кивнул ему Питер, а затем повернул голову к Эктору, опирающемуся на штурвал. — Что решил с устройством здесь?

— Обсуждается приобретение участка, внутри города, буду строить себе виллу. Губернатор очень расположен ко мне, после вчерашнего вечера. — поделился планами тот. — Одновременно начну строительство фрегата по твоим чертежам. Пусть подробностей мало, но что-то мы построим. Соберу команду, схожу в пробное плаванье и направлюсь к вашим берегам, за следующей партией Агентов. Если успею в сезон, попробую прорастить тут вашу пеньку. Куплю рабов, начну выращивать и для канатов и для добавок.

— Мы отходим через три часа. — Питер протянул ему руку. — Увидимся ещё.

— Хорошо. Приятно иметь с тобой дело, Пэйта. — пожал руку Эктор. — Обязательно увидимся.

*Река Гудзон*

Путешествие обратно заняло всего две недели, так как Гольфстрим сам нёс их в нужном направлении. На удивление, ни одного пирата. Правда, на борту всё же произошел инцидент с восстанием, но, ценой здоровья пяти "мавров", удалось привести всё к образцовому порядку. Питеру даже не пришлось участвовать.

Весь путь они обсуждали увиденное со старейшиной. Тот был поражен, особенно когда они зашли на верфь, где как раз строили корвет для Королевского флота. Он увидел механизмы, огромные бронзовые рули, заготовку под корпус, сотни людей, трудящихся единым слаженным организмом. Да c таким количеством людей, такую поделку как Гудзонская Изабелла можно за полгода построить, а не за два. Старейшина проникся, осознал. Ещё его поразила численность людей. Концепцию товарно-денежных отношений он вроде как усвоил, поэтому чётко понял, что Питер банально купил две сотни человек. Как будто обменял шкуры на корзины во время встречи двух дружественных племён. А население города, Тихий Орлан не видел столько людей в целом за жизнь, не то что за один день, это был удар.

— Пэйта! — к Питеру, вышедшему на причал, бросились Мэка и Кэнти.

Крепкие объятья, поцелуи, тёплые слова — в прошлой жизни у Питера этого не было практически никогда, если не считать временных пассий.

Женщины отлипли от него только тогда, когда подошел Тихий Орлан и назначил встречу вечером.

Алехандро с живым интересом наблюдал за разгрузкой корабля, конвоированием рабов в отдельный барак на берегу и вовсю глазел на необычные длинные дома. Но больше всего он глядел на трёхэтажное бетонное здание, которое к их приезду уже достроили и активно обживали. У главных дверей дома, на стенах, были выгравированы два высоких силуэта воинов с копьями и щитами. Либо ученики постарались, либо шаман. А может и вместе поработали.

Ушастого Бизона встретили все три жены и десяток детей. Оруженосца он отпустил, тот с облегчением помчался к родителям, которые ждали его тут же.

Плавно, встреча перетекла в бетонный длинный дом, где быстро накрыли большой стол. Питер пробыл лишь на официальной части, где старейшина раздавал слонов, расписывал мир бледнолицых, их опасность, а так же изливал лозунги, а ля "но мы выстоим, преодолеем, осилим, превозможем!"

Потом все соплеменники принялись объедаться, а старейшина пригласил Питера к себе в кабинет. Они прошли в длинный дом Орлана, прошли в кабинет, к ним присоединился шаман и Бородатый Утёс.

Первый час Питер только слушал, внося пояснения. Затем своим мнением о ситуации поделился Утёс.

— Духи должно быть благосклонны к нам, раз мы имеем время, чтобы что-то решать… — коротко отозвался Падающий Кречет. — Пэйта, я отправлюсь в мир духов, чтобы узнать, стоит ли тебе устраивать поход на онглеченов…

— Англичан. — привычно поправил Питер. — Знаю я, к чему ты ведешь. Нет.

— Бизон сказал мне, что ты отвёз бледнолицым какой-то мощный проводник в мир духов. — продолжил, игнорируя прямой отказ, шаман. — Судя по тому, что он видел, это очень мощный проводник. Мне он нужен. Утёс?

— Да, Пэйта. Дай ему проводник. — поддержал его Утёс. — Нам нужно будет хорошее видение будущего…

— И ты туда же! Да Кречет окончательно чокнется от этого! — попытался образумить их Питер.

— Пэйта, просто дай ему этот проводник! — Орлан тоже предвидел вечное нытье шамана, поэтому просто решил дать ему что он хочет.

— Хорошо! Но я вас предупреждал. — махнул рукой Питер. — Сами виноваты.

Шаман удовлетворенно улыбнулся. Видимо он продуктивно прокапал мозги Утёсу, а тот убедил Орлана.

— Завтра заберешь. — сказал Питер. — "Я что, мать Тереза, чтобы заботиться о его здоровье? Раз он так отчаянно хочет сварить себе мозги, добро пожаловать".

Дальше он вернулся к себе домой, его встретили жены, накормили, уложили в кровать и он наконец расслабился.

Утро было хмурым, и началось с ранней побудки.

— Пэйта! Сбежало трое тех людей! — примчался оруженосец Бизона.

— Нахрена будить? — Питер встал с постели, прикрыл голых жен одеялом и оделся.

Прибыв на место происшествия, он произвел опрос стражи.

— Как? — спросил он у Неприметного Дуба, щуплого длинноволосого паренька в стальной кирасе и шлеме.

— Подняли шум, Широкий Камень вошел внутрь, чтобы успокоить, его избили. Вошел Маленький Бурундук. Его тоже избили. Пришли остальные воины, начали наводить порядок, пересчитали этих бледнолицых, не досчитались троих. Один рыжий мужик сбежал, двое черноволосых и смугловатых, один мужик, одна баба. — доложил Неприметный Дуб.

— А сам где был? — продолжил опрос Питер.

— Так за подмогой бегал! — очевидно он удивился вопросу, так как инструктировал их Питер лично.

— Похвально. — кивнул тот.

— Догонять будем? — спросил Дуб.

— Зачем? — Питер посмотрел на капитальную дубовую дверь барака. — Сами вернутся, а нет — не судьба.

— Пленные же!

— Это не пленные. Запомни и передай остальным. — покачал головой Питер. — Собери воинов и построй перед бараком. Сейчас выведем их и я буду с ними говорить.

— Есть! — Дуб рванул в сторону скопления насмехающихся над пострадавшими стражами воинов и заорал. — Строиться! Перед бараком, приказ Пэйты! Стро-о-иться!

После построения, Питер отрядил десятерых, чтобы вывести бывших рабов.

Канарцев и берберов вывели и построили в некое подобие строя. Женщины и дети обоих племен были испуганы, а мужчины с опаской смотрели на грозных воинов в стальной броне, так сильно напоминающей испанскую.

— Кто-нибудь понимает на английском? — спросил Питер на английском. Тишина. — На испанском кто-нибудь понимает?

— Я понимаю и говорю. — вышел вперед рыжий бородатый мужик из канарцев.

— Это хорошо. Выходи вперед. — Питер поставил его рядом с собой, напротив толпы. — Из вас, берберы-туареги-или-как-там-вас-ещё, кто-нибудь понимает на испанском?

Один высокий безбородый мужик, с татуированным лицом, долго мялся, но в конце концов, под давлением общества, вышел.

— Я говорю. — сказал он лаконично.

— Вот и отлично. — Питер рассмотрел двоих говорящих и откашлялся. — Итак. Переводите на ваши языки, чтобы остальные могли понимать. Вы больше не рабы. Теперь вы свободные члены нашего племени. Мы вместе построим дома, дадим земли столько, сколько вы только сможете обработать, ремесленники со временем получат мастерские и инструменты. Вы будете трудиться во благо племени, а племя будет вас защищать. Сразу скажу, вокруг десятки враждебных племён, они не будут с вами говорить, они вас убьют. На родину вы уже не вернётесь, слишком далеко, да и корабля у вас нет. И вообще, кто вас там ждёт? Канары полностью под властью испанцев, а пустыни… если хотите добровольно существовать в условиях палящего зноя и нехватки воды, то мне вас искренне жаль.

Но! При всей враждебности окружающих племён, плодородной земли у нас много, очень и очень много. Паши, сей, жни — рай для крестьянина. Не умеете — научим, не по душе — со временем можно стать воином или ремесленником. Вопросы?

После перевода, среди толпы начались перешептывания. Вопрос задал рыжий канарец.

— Люди не верят, что вы делаете это бескорыстно.

— А мы и не делаем это бескорыстно. — усмехнулся Питер. — У нас своя цель. Бледнолицые, испанцы ли, англичане ли, рано или поздно придут за нашей землёй. Мы собираемся дать им отпор. У нас есть знания и умения, чтобы превратить каждый фут нашей земли в смертельную ловушку, но нас мало. Другие роды не горят желанием присоединяться к нам, так как мы слишком другие. Вы — наш способ пополнить ряды воинов, пахарей, ремесленников. Это, по-вашему, бескорыстно?

Снова перешептывания, а местами даже активные дебаты, сразу же после перевода.

— Наши старейшины решили. — обронил "мавр". — Мы принимаем ваше предложение.

Питер улыбнулся самой дружелюбной улыбкой из всех, на которые был способен.

— Тогда сегодня же начнем строить для вас длинный дом.

Рыжий бородач переговаривался со своими около двадцати минут, Питер терпеливо ждал. Наконец они затихли и рыжий вышел к нему.

— Мы согласны, но хотим жить отдельно.

— Этого не будет. — покачал головой Питер. — Либо вместе, либо уходите к враждебным нам племенам.

Рыжий вернулся в толпу, опять началось бурное обсуждение.

— Хорошо, мы согласны.

— И чего было тут обсуждать? Ладно, сейчас общий обед, затем решим какие будем строить дома.

Да, Питер всё больше и больше убеждался, что запомнят его как строителя, а не сталевара или учителя. Сталь — это, конечно, отлично, круто и надёжно, но после бронзы, эффект получился смазанным. А дома, дома — другое дело. Строительство видно всегда, шум, плюс участие почти всего рода в этом деле… а затеял кто? Правильно. Пэйта! Поэтому у аборигенов в головах откладывается образ Питера, который только и делает, что строит новые здания.

В виду культурных особенностей канарских гуанчей, пришлось закладывать пятнадцать домов, в которых будет жить по восемь-девять человек. Проекты таких небольших домов у Питера были, так как он глядел далеко вперёд, в те времена, где племенной строй потихоньку разрушается и могавки живут семьями, а не родами. Ямы под фундамент выкопали быстро, залили бобровский бетон, дали экспозироваться до затвердения.

С берберами, которые представляли из себя два племени: туареги и сива, было проще. Они не были приспособлены к проживанию в стационарных домах, а шатры им Питер организовывать не собирался. Было решено построить такие же по типу малые дома под семейства. Заложили ещё двенадцать фундаментов.

В процессе совместного строительства, Питер неплохо осведомился о том, как сюда попали туареги и сива. Они стали жертвами робких попыток исследования Сахары со стороны португальцев, которые пришли в оазис как гости, пили их воду, ели их еду, а утром оружием захватили их в рабство. Дважды провернув такую схему, они посчитали, что неплохо исследовали Сахару и вернулись на свои земли, где сплавили их по бросовым ценам испанцам, которые как раз закупали чернокожих для работ на кубинских плантациях. Привезли их за день до Питера, поэтому продан был лишь самый рослый и сильный воин, да одна красивая девушка. Ведь на месте разобрались, что они совсем не те чернокожие, которые смогут очень долго работать на плантациях.

До вечера залили фундамент, вечером опять общий ужин, но уже с новыми членами рода. Обстановка пока что была опасливая, с закономерной осторожностью со стороны новоприбывших, и с объяснимым недоверием со стороны могавков.

У Питера резко разболелась голова, когда один из стариков, через переводчика, поднял вопрос о строительстве мечети. Вот ему только этого не хватало. Предварительно он пообещал подумать, но для себя решил, что устраивать тут религиозный центр не собирается. Нужно как можно быстрее разбавить новеньких, не дать им сформировать отдельное общество, чтобы они ассимилировались за несколько поколений. В конце концов, их ждала неминуемая смерть, не купи он их.

Говоря о покупке. Уже около десяти человек со стороны туарегов и сива, подходили к нему со словами благодарности. Они-то прекрасно понимали, что Питер заплатил за них золотом, а это для чужаков готов сделать далеко не каждый.

В общем, кое-какую репутацию в глазах новичков Питер уже имел, дальше нужно обеспечить мирное сосуществование и содействие.

— "А ведь это начало плавильного котла. Смешение культур, приводящее к образованию новой. Можно что-то взять у них, а что-то дать им." — размышлял Питер, приятно уставший после целого дня работы.

Ученики же его, на ужин не пришли, впрочем как и Алехандро-сталевар. Они сейчас, объясняясь на ломанном английском, вводили его в курс дела, показывая передовые достижения в области литья и коксования.

Корабела, которого звали Диего, просто Диего, бастарда какого-то заштатного испанского графа, определили в дом с учениками Эктора, которые одновременно ещё и моряки. Ничего внятного про него Питер сказать не мог, только то, что он будет испытывать сходные с ним проблемы. По ряду признаков, Питер определил в нём алкаша. А так как "топлива" для него нет, он уже начал страдать от абстинентного синдрома.

Так пошли дни. Дома были построены довольно споро, так как пул умелых строителей уже был. Новеньких расселили по домам, детей их определили в школу, где уже преподаёт Черный Соболь, обучая письму подрастающее поколение.

Наконец, через некоторое время, Питер подсчитал, что настал день Х.

Тридцатого июня 1585 года, корабль Гудзонская Изабелла, направился к берегам будущей Северной Каролины, дабы высадить десант и вернуться обратно…

Глава восемнадцатая. Отмели

— Я ухожу надолго, так что ждите, не скучайте. — Питер поцеловал поочередно обеих своих женщин.

— Пэйта, я давно должна была сказать тебе… — Мэка смущенно потупила взор. — Я беременна.

У Питера как будто выбило дыхание. Никакой его предыдущий жизненный опыт не подсказывал, как вести себя в такой ситуации, так как ситуаций подобных, в его предыдущей жизни не было. Не довелось, не сложилось. А теперь…

— Это отличная новость! — отошел он от шока, обняв жену. — Эм-м… Теперь у меня есть ещё одна причина вернуться живым, ха-ха. Хотя мне было достаточно того, что меня ждали две очаровательные красотки.

Он крепко обнял их на прощание и уверенным шагом зашагал по трапу. Шаг может был и уверенный, но вот внутри у него началась паника. Одно дело видеть отцовство со стороны, другое дело испытать на себе. Пусть основные тяготы лягут на женщину, но от мужчины тоже кое-что требуется. К моменту выхода на палубу, Питер уже взял себя в руки. Придётся подавить в себе все эти мысли, иначе они сведут его с ума.

Абстрагировавшись, Питер с величественным видом встал рядом с Деревянным Змеем, капитаном корабля. Тот тоже имел величественный вид, так как это было второе его самостоятельное плаванье, не хватало только треуголки, форменного сюртука и трости.

Гольфстрим играл против, поэтому Северной Каролины достигли за неделю.

— Возвращайся обратно, ждём через три месяца. — напутствовал Питер капитана, когда они высадились в составе сотни воинов на берегу острова. Высадиться с корабля не получилось, так как Внешние отмели препятствовали безопасному проходу корабля к острову, поэтому пришлось перегружаться на каноэ и лодках.

Они взяли с собой запас пищи на два месяца, разработанные Питером палатки, с использованием бронзовых дуг, солидный запас болтов, инструменты и прочие необходимые вещи. Также у них были с собой пять средних каноэ, которые будут применяться для перемещения между островом и материком.

План Питера был такой: они скрытно обоснуются в глубине острова Роанок, наладят контакт с кроатонами, а затем начнут следить за колонистами, которые прибудут чуть меньше, чем через месяц. Далее будут козни, подляны и летальные несчастные случаи, чтобы колонисты заперлись в своём форте и отчаянно жаждали помощи. Дрейк будет проходить мимо через год, он войдет в бедственное положение колонистов и предложит им вернуться в Англию. Питер рассчитывал, что у Дрейка ничего не получится, так как очень трудно возвращаться в Англию с проломленной башкой.

Место для колонии — северная часть острова, Питер был там в школьные годы. Теперь ему предстояло увидеть оригинальный форт, а не реконструкцию по мотивам оригинального, с трапами для инвалидов-колясочников, закусочными, чучелами колонистов и амфитеатром с живыми выступлениями, где по пятницам выступают начинающие рок-группы.

— Пэйта, разведчики заметили охотников неизвестного племени. — Ушастый Бизон, звякая бронёй, перешагнул через поваленное ветром дерево и подошел к Питеру, смотрящему на океан.

— Подайте им знак, что мы пришли с миром. — Питер не отрываясь смотрел на мерцающий в солнечных бликах океан.

Прекрасный вид, свежий морской воздух, кругом зелень, в лесу пахнет хвоей и травами. Если не здесь рай, то где? Куба? Духота, жара, малярия и другие тропические болезни. Европа? Сырость, слякоть и католики. Ближний восток? Прибавьте к религиозным фанатикам жару, духоту и набор восточных болезней. Африка? К малярии добавляются многочисленные племена чернокожих и тихо ходящий среди зеленых мартышек СПИД. Никто не заставляет заниматься сексом с мартышками, но где гарантия, что это не является национальным развлечением у каких-нибудь племён?

Не-е-т, Северная Америка, с её малонаселенностью, стабильным климатом, богатыми природными ресурсами — вот где райские условия для стремящейся развиваться цивилизации. Англичане, французы, немцы и голландцы просто не заслужили её. В руках Питера дальнейшая судьба мировой истории. Он уже об этом думал, но только сейчас его охватило ощущение ответственности, видимо из-за того, что он очень близок к этому поворотному историческому моменту.

Если Дрейк не будет участвовать в битве с Непобедимой Армадой, это не гарантирует успеха испанцев, но обеспечит солидные потери англо-голландского флота. Победа над Непобедимой Армадой обеспечила разрушение испанской монополии на торговлю с Новым Светом, а Питеру было очень интересно, чтобы испанцы продолжали держать свою монополию, никого не пуская, продолжая лениво грабить Южную Америку и Карибы. Если всё сложится по плану, англичане не сунутся в Северную Америку и Питер сможет начать так давно лелеемое покорение других племён.

Груженные воины выдвинулись в направлении, указанном разведчиками.

— Помните, мы пришли не за местными людьми! — напомнил Питер во всеуслышание. — Нас интересуют бледнолицые! Первыми не стрелять!

Проходя по холмам, пересекая ручьи, мелкие речки, овраги, Питер сильно скучал по разветвленной сети асфальтовых дорог, которая была здесь в прошлой жизни. Они ехали сюда на школьном автобусе, всем классом, где он был единственным индейцем, остальные были черными. Так уж получилось, что он, как и его брат, и отец до этого, отучился в школе для цветных[53]. Школа была интересной, образование он получил неплохое, там было много учителей, которые работали по призванию, что очень сильно помогло Питеру. В общем, Питеру было грех жаловаться, особенно на фоне того, что происходило в школах в последние годы прошлой жизни. Стрельба, совращение несовершеннолетних… В его время это если и было, то либо не считалось чем-то плохим, либо тщательно замалчивалось. Если не считать того резонансного случая в школе Бэт, но это было за двадцать лет до рождения Питера.

Пусть последние десятилетия Питер видел изменения в отношении к цветным, которые просто сменили полярность, но его это не коснулось, он же был бухающим бомжем, которые имеют одну на всех национальность — бездомные бродяги. Хотя иногда, когда у него появлялись деньги на бар, он нет-нет, но посматривал новости. Тогда было смешно смотреть, как во всю третируют какую-нибудь знаменитость, которая ляпнула что-то оскорбительное про черных. Всего лишь сорок лет назад черный просто бы утёрся и пошел дальше, Питер видел такое не один раз, но сейчас ажиотаж, шум, толпы черных, вышедших на улицы с транспарантами, тотальный бойкот обществом неудачливого "расиста"… Веселые времена настали, Питер даже чуть-чуть жалел, что бухал по-черному все те годы, столько веселья пропустил. Имеючи, не ценим…

Питер увидел вернувшихся разведчиков.

— Быстрый Волк, докладывай. — Бизон дождался разведчика и приготовился слушать доклад.

— Неизвестные собрали племенных воинов, около двух десятков, и идут на нас. — доложил тот.

— Когда?

— Скоро, минут тридцать.

— В боевой строй. — бросил Бизон, а его десятники принялись раздавать команды.

Дополнительные сорок воинов были набраны из берберов и гуанчей. Питер посчитал, что это поспособствует объединению, так как сложно ненавидеть человека, плечом к плечу с которым сражался, для этого нужно быть настоящим скотом.

Строй был собран, щиты сомкнуты, копья выставлены. Новобранцы уже успели получить кое-какую выучку, но до идеала было ещё далеко. Могавскская часть этой армии уже до блеска отточила строевую подготовку, хоть сейчас на парад, но из-за того, что почти половину армии составляли новобранцы, общий градус выучки неминуемо упал. Чтобы купировать слабость новичков, Питер распределил их в разные десятки, слегка разбавив могавков.

— Я буду говорить. — сказал Питер.

Он вышел к приближающимся воинам неизвестных с поднятой вверх трубкой. Это понятный любому аборигену Северной Америки знак, призыв к "посидим-подымим-поговорим".

Самый раскрашенный и здоровый воин неизвестных подал идущим сзади знак кулаком, к нему присоединились приближенные воины и они направились к терпеливо ожидающему Питеру, который сел на землю.

— Унгубани вена? — спросил боевой вождь неизвестных, принимая от Питера раскуренную трубку и садясь напротив.

— Говоришь на могавском? — спросил Питер.

— Могавки? С восхода? Как вы прошли наших стражей? — удивился вождь, который, как оказалось, вполне свободно разговаривал на могавском.

— Мы пришли водой, с восходной стороны острова. — Питер принял трубку и сделал несколько затягов. — Я Пэйта Хэссун. С кем я говорю?

— Мише-Моква, боевой вождь племени Секотанов. — представился боевой вождь. Его свита держалась на дистанции, так как с Питером никого не было, значит им нельзя присоединяться, чтобы не создавать неравенство переговоров. Такой вот дикарский дипломатический этикет.

Питер никогда не слышал про такое племя. Но один вопрос позволит прояснить многое.

— Вы поклоняетесь Кроатану? — спросил Питер.

— Да. — кивнул вождь, не понимая, к чему это Питер затеял теологическую беседу. — С какой целью выпытываешь?

— Значит мы прибыли в нужное место. У вас старейшина Винджин руководит? — на всякий случай уточнил Питер, хотя уже был практически на 80 % уверен, что вышел на правильных аборигенов.

— Да. — снова удивлённо кивнул вождь. — Откуда знаешь?

— Скоро на этом острове появятся бледнолицые. — начал объяснение Питер. — У меня были видения на этот счёт, наш шаман всё проверил и признал их достоверными, не беспокойся. В видениях чётко было сказано, что духи желают, чтобы я с сотней воинов прибыл к племени, поклоняющемуся духу Кроатану, дабы помочь в борьбе со злыми бледнолицыми, которые появятся к этому сезону, чтобы отнять у вас землю.

— О-о-о… — с суеверным благоговением выдохнул Мише-Моква. — Это надо к шаману! Я не имею власти над миром духов, он скажет точно. Так вы пришли не ради войны?

— Слово могавка, мы не за войной с вами. — приложил кулак к груди Питер. — Каждый наш воин может дать клятву, что мы пришли за бледнолицыми.

— Ты боевой вождь? — уточнил Мише-Моква.

— Нет. — покачал головой Питер. — Ушастый Бизон наш боевой вождь, но этот поход, по решению старейшин рода, веду я.

— О-о-о… — снова пораженно выдохнул боевой вождь секотанов.

Ну да, он-то знал, что должно случиться что-то беспрецедентное, чтобы при живом боевом вожде, поход вёл кто-то другой.

— Раз мы условились о мире, пройдем к вашему старейшине? — предложил Питер, протягивая вождю руку для рукопожатия.

— Пойдём. — принял рукопожатие вождь.

Он вернулся к своим воинам, которые ожидали решения, переговорил с ними и они отправились обратно. Питер дал знак, воины могавков разобрались в походную колонну и пошли следом.

Пространство вокруг было открытым, каменная прогалина шла от побережья ровно на запад, у Питера появилось чувство дежавю, будто бы он уже видел это место. Может и видел, разум не давал точный ответ.

К деревне секотанов вышли через час.

— А они быстро бежали к нам. — отметил Быстрый Волк, которого отозвали с разведки. — На сборы уходят минуты, на неспешную дорогу час, они примчались за двадцать минут.

Питер с Ушастым Бизоном вошли в поселение, оставив воинов обустраиваться в лесу. Деревня оказалась без укреплений, в стиле "заходи и грабь". Не удивительно, что чуть позже, с ними справятся малочисленные колонисты. Да уже должен был произойти инцидент с пятнадцатью белыми из разведчиков, которых они порешили в ответ на сожжение деревни год назад.

— Вот старейшина Вэра-Винджин, вот шаман Вихо-Ашкий. — представил правительство вождь Мише-Моква.

— Пэйта Хэссун. — представился Питер, из уважения чуть поклонившись. — Здоровья и хорошей охоты вам.

— Здоровья тебе, и хорошей охоты. — ответил на приветствие старейшина, шаман просто кивнул. — С чем пожаловали к нам?

Питер с подробностями всё объяснил. Старейшина был поражен такой детальностью видения, а шаман, кажется понимал, что он их парит, но легенду не ломал.

— Хорошо, мы поможем вам в этом задании от духов. — кивнул без раздумий старейшина Винджин.

— Вот и хорошо. — удовлетворенно кивнул Питер. — Мы устроимся неподалёку от вас. Разрешите срубить немного леса на том берегу?

— Зачем вам? — непочтительно влез в беседу боевой вождь.

— Построим ограду лагеря. — объяснил Питер. — А если вы разрешите жить в вашем селении, построим ограду вокруг него.

— Поживите пока отдельно. На острове лес не рубить. — решил старейшина. — Но на том берегу берите любой.

— Добро. — кивнул Питер.

*29 июля 1585 года*

Питер хорошо изучил доступную информацию. В целом пока всё идёт по плану. Питер чётко помнил, из учебника по истории Америки, что колонисты второй попытки заселения пристрелили "вождя Винджина", после того как обнаружили форт с останками одного человека из пятнадцати оставшихся, после ухода основной части, большая часть которых приняла предложение Дрейка о доставке в Старый Свет. Вообще непонятная история, но Питер изучать её не будет, всё закончится на Дрейке.

За это время удалось уломать старейшину на постройку укреплений. Питер распорядился, был срублен лес на том берегу, по воде доставлен на остров, где из него возвели не частокол, а армированные брёвнами земляные валы, что было проще и быстрее. Лопат было в достатке, рабочей силы тоже. В законченном виде из этого нагромождения земли выделялись лишь деревянные ворота да башенки для стрелков. С наскока деревеньку теперь не возьмешь.

Наконец настал день "Д". Питер лично с удобной позиции наблюдал прибытие кораблей "Тигр", "Дороти" и "Косуля". На лодках высадились солдаты в броне и с аркебузами. Оглядели простор на наличие кровожадных дикарей, закономерно не обнаружили ни одного наблюдателя и дали добро на высадку.

Первым делом перевезли грузы, затем колонистов, которые разбили палатки, разожгли костры и принялись за строительство домов.

Питер поглядел на это несколько часов, затем ему надоело и он дал сигнал на отход. Нужно дать им время обосноваться, обнаглеть как следует и совершить пару опрометчивых поступков, чтобы де юре был повод нападать на них.

В истории прошлого мира, был конфликт колонистов с секотанами, связанный с якобы украденной серебряной чашей. Аборигены ценности в золоте и серебре не видели, поэтому это явно был подлог со стороны колонистов. Ведь свои стремления и желания мы зачастую проецируем на других. Действительно, ну кто откажется от серебряной чаши, да? Ну вот как её не украсть? Да нормальный секотан скорее украдёт твоё оружие или одежду, чем малофункциональный стакан под вино, но колонисты этого не знали, поэтому организовали повод для грабежа по-европейски, и оправдание есть, и повод покопаться в пожитках аборигенов.

Питер оставил наблюдателей следить за колонистами, а сам вернулся в селение секотанов. Бизон получил значимые подарки от старейшины и боевого вождя секотанов, поэтому потребовал, чтобы Питер научил пятерых самых сообразительных подростков науке литья бронзы. Неделю назад они наткнулись на месторождение меди в двадцати милях на запад, к сожалению, не самородной. Пришлось из "кала и веток" сооружать очистную печь, учить неучей флотации, сооружать плавильную печь и пережигать дерево в уголь. Работы хватало, за всё это время они произвели сорок фунтов меди, но не смогли обнаружить серебра. Но самое смешное в этой ситуации то, что среди принесенных местными необычных камней, обнаружилось олово. Питер, пока не додумался использовать серебро, душу бы заложил, под бешеный процент, за месторождение олова. В каком-то смысле секотанам повезло, оловянная бронза крепче, чем серебряная.

Он не был уверен, что новые обучаемые схватывают всё, чему он их учит, но прогресс всё же был. Операции по подготовке плавильного процесса они выполняли без ошибок, если всё правильно объяснить и показать несколько раз.

Пусть это было тяжело, всё же Питер не педагог, но по результатам плавки, секотаны смотрели на него другими глазами, как могавки когда-то. Старейшина предложил ему взять в жены свою дочь, самого усыновить и оставить в их племени, как преемника. Щедрое предложение, но Питер отказался. У него и так две жены, что по меркам жителя двадцать первого века, ровно на одну больше, чем нужно. Старейшина хотел было обидеться, но Питер завёл шарманку про любимое племя, патриотизм, бледнолицых врагов, любимых жен и будущих детей. Тот практически ничего не понял, но раунд остался за Питером.

*На следующий день*

— А вот и гости пожаловали. — Питер стоял в наблюдательной вышке и смотрел на приближающихся колонистов, в количестве тридцати вооруженных единиц.

Навстречу им выдвинулись воины секотанов, могавков решили пока что спрятать, чтобы не показывать европейцам стальную броню и оружие.

С колонистами шли два аборигена в европейской одежде[54]. Питер спустился с вышки и направился к выходящим из укрепления Мише-Мокве и Винджину.

Две стороны приблизились и встали лицом к лицу.

— Здоровья вам и удачных охот. — начал с приветствия один из прибывших аборигенов. — Мы пришли с миром.

— И тебе того же. — приветствовал его не очень вежливо старейшина. — Чего-то хотели?

— Меня звать Мантео. Мы займем север острова, для создания колонии. — продолжил контрабориген.

— Ты это утверждаешь, или спрашиваешь? — уточнил старейшина. Настроен он был очень недружелюбно, так как Питер вполне конкретно предсказал ему смерть от их рук, если попробовать с ними дружить. Сомневаться в видениях, которые повторно "проверил" уже их шаман, причин не было, поэтому он принял как данность, что вот эти конкретные люди, пришли за его смертью. Отношение соответствующее.

Мантео развернулся к розовощекому шатену с аккуратной бородой и серыми глазами. Завязался диалог.

— Сэр Гренвилл, они спрашивают, иносказательно, кто дал нам право заходить на их землю. — сказал контрабориген этому мужику в черненной кирасе и морионе.

— Скажи, что это теперь земля Её Величества. — надменно приказал этот Гренвилл. — Если надо, мы подтвердим права силой, так и скажи.

Питер читал про этого фрукта. Активная торговля с пиратами, дуэли, убийства, пиратство. Если Питеру не изменяет память, он на обратном пути захватит богатый испанский галеон. Но это не важно, важно то, что он церемониться не будет, а сейчас слишком уж обострять отношения не следует.

— Винджин, сбавь тон. Повежливее, а то придётся драться. — тихо сказал ему на ухо Питер. Сам он лишь слегка понимал слова старейшины, но по интонациям понял, что тот не на ужин их приглашает.

— О чём эти дикари перешептываются? — громко спросил Гренвилл.

— Я не расслышал, господин. — ответил извиняющимся тоном Мантео, а затем сказал им на секотанском. — Сэр Гренвилл требует не чинить препятствий на земле Её Величества, иначе вы будете наказаны.

— Какой он ох№е… — возмущенно начал боевой вождь.

— Охолонись. — прервал его старейшина Винджин.

Сэр Гренвилл наблюдал за этой ситуацией с надменностью, чуть приправленной толикой любопытства.

— Переводи, дикарь. — он решил поставить точку в переговорах. — Это земля Её Величества, вы можете пока существовать здесь, но если начнёте создавать проблемы, мы вышвырнем вас в океан. Всё понятно?

Мантео перевёл.

— Хм… — задумался старейшина. — Хорошо, живите на нашей земле.

Он развернулся и пошел обратно в деревню. Мантео перевёл его слова, сэр Гренвилл хотел что-то сказать ему в спину, но понял, что это будет ниже его достоинства. Так состоялся первый контакт племени секотанов с колонией Роанок.

Питер вернулся на вышку, не став обсуждать эту знаменательную встречу, и так всё понятно.

Из информации, которую Питер помнил про секотанов, он знал, что они вроде как мирное племя, которое радушно приняло колонистов, помогло им пережить первую зиму, к которой те были не готовы, а потом как-то резко озлобилось и уничтожило, по одной из версий, колонию. Странно всё это. А вот если добавить английское отношение, то всё становится на свои места. В конце концов секотаны ушли с острова на материк, так как не захотели жить с охреневшими колонистами, что, чисто теоретически, развязало руки соседним племенам, которые начали жестоко изматывать колонистов. Никто точно не знает, как там было на самом деле, но Питер знал, что теперь всё пойдет по-другому.

*Три месяца спустя*

— Ра-а-а-льф! Вытащи меня, Ральф! — кричал Кендалл Маршалл, английский колонист, который промышлял охотой. — Кха! Кто-нибудь… Помогите…

Промышлял. Сейчас он лежал в волчьей яме, а из его живота торчал острый деревянный кол с металлическим наконечником. Наконечник был зубчатым, поэтому рана была ужасающей, из тех, которые не берутся лечить.

Ральф Лейн, лидер колонии Роанок, сейчас стоял перед ямой и с ужасом смотрел на говорящего, но уже считай мёртвого Маршалла.

Они рискнули выйти на охоту, перебравшись лодками на материк в надежде обнаружить хоть какую-то дичь. Но всё, на что они натыкались, это подвешенные туши оленей, вапити и прочей живности. Туши эти уже прогнили, внутри копошились опарыши, активно поедая остатки плоти, недоеденные птицами.

— Как мы ему поможем?! — запаниковал Джеффри Салтон, охотник. — Эти индейцы нас перебьют! Не стрелы, так ловушки! Боже спаси!

— А ну заткнись! — прорычал Ральф. — Мы выберемся! С добычей!

Он навёл мушкет на голову Маршалла, тот заелозил на пике, причиняя себе боль.

— Ральф? Ральф! Стой, не… — выстрел прервал его слова, навсегда. Дробь разворотила череп до неопознаваемости.

— Ему уже нельзя было помочь. — сказал он. — Рана смертельна. Вы же все видели это?!

Остальные охотники забурчали что-то утвердительное.

— Идём дальше! Какие-то тупые дикари не смогут нас остановить! — он уверенным, твёрдым шагом направился дальше, к звериной тропе, которая ведет на водопой, судя по утоптанности. — Тело заберем на обратном пути.

Уверенности не было, тут он просто создал образ лидера, чтобы остальные не чокнулись от страха и не побежали обратно к лодкам.

Тут один из впередиидущих, кровельщик Томас Дэнсон, удивлённо вздохнул и опал на землю. К его правому боку была пришпилена правая рука, из которой торчало оперение болта.

— Нападение! — выстрелил из аркебузы один охотник, Генри Хилл.

Стрелял он не по кому-то конкретному, а для придания себе былой уверенности. Эффект это имело обратный, остальные разрядили аркебузы кто куда, распугав вольготно рассевшихся на деревьях птиц. Одна птица продолжила орать даже после окончания стрельбы. Ральф направился на шум, держа наготове колесцовый пистолет. Это оказался неизвестный вид птицы, напоминающий куропатку, дробина сильно повредила её спину, лишив возможности двигаться.

Ральф придушил птицу и привязал к поясу. Хоть какой-то результат.

Нападения не было. Просто Дэнсон наступил ногой на натянутую веревку, которая спустила задерживающий механизм арбалета с разбитым прикладом, который его и убил.

— Уходим. — принял решение Ральф. — С каждым ярдом, этот лес всё опаснее для нас. Кто-нибудь, возьмите тело! И Кендалла вытащите!

Пока возвращались обратно, с особой внимательностью смотря под ноги, он размышлял над тактикой индейцев. Ловушки — понятно. Но зачем вешать тухлые туши на деревья? Издевка?

— Джордж, как думаешь, зачем они вешают эти туши? — спросил он у идущего рядом Джорджа Чапелла, кожевника.

— Я не солдат, и совсем не разбираюсь в нравах дикарей, но думаю, с целью напугать нас. — предположил тот.

— Не угадал. — подал хриплый голос Эндрю Троллоп, самый опытный среди них солдат.

— А что же тогда? — недовольно спросил Чапелл.

— Это связано с тем, чем мы тут занимаемся. — начал объяснение Троллоп, с помощью огнива поджигая трут, а следом потухший фитиль аркебузы и табак в трубке. — А мы пришли охотиться, чтобы не подохнуть с голоду на этом поганом острове. Они своё дело знают, смекнули, что если развешать повсюду в лесу падаль, то обитать там будут только падальщики, остальные животные уберутся подальше. Что мы и видим. Нам придётся зайти слишком далеко, чтобы найти мало-мальски крупное животное, но этого всё равно будет мало для сотни человек… А зайди мы слишком далеко, они точно нападут. Их панцирные солдаты неуязвимы для дроби, а арбалеты убивают лучше аркебуз. Грохота они не боятся, хотя я слышал, что на островах дикари разбегались от выстрела быстрее куропаток… Что-то неправильное здесь творится…

— Надо успеть вернуться до темноты. — Ральф принял его мысли к сведению.

*Июнь 1586 года*

Всё прошло даже лучше, чем Питер планировал. Эти девять месяцев они терроризировали колонистов, отравляя ручьи, изгоняя дичь, портя дикие плодовые растения и посевы. В общем, сладкая жизнь в техасском стиле от Питера Хэссуна.

Так и жили колонисты, не вступая в прямой конфликт, но теряя людей почти в каждой вылазке. Подводя итоги к июню, Питер подсчитал их потери, которые достигли двадцати мужчин, умерших жестокой смертью в ловушках и засадах.

Теперь, Питер со дня на день ожидал Фрэнсиса Дрейка в гости к колонистам. Тот не подкачал, появился ровно за месяц до дня независимости США. Совпадение? Питер верил в совпадения, поэтому посчитал, что это совпадение.

"Золотая Лань" остановилась перед внешними отмелями, была выслана шлюпка для проверки глубины, видимо они посчитали её недостаточной для захода, поэтому была выслана команда.

Питер хорошо приготовился к приёму. За кораблём пристально следили, отслеживая любые телодвижения команды, сообщение с берегом и прочие детали. Поэтому Питеру сразу доложили, что с корабля спустили две шлюпки, которые вместили в себя большую часть экипажа, чуть ли не всех. Это был знак того, что первые высланные прояснили ситуацию в колонии и она потребовала личного присутствия капитана. Отличное стечение обстоятельств. Питер рассчитал даже самый неблагоприятный вариант, в котором он будет вынужден пробраться на корабль и убить капитана, что является той ещё задачей, но обошлось.

Дрейк был виден издалека, Питер узнал его по знаменитому воротнику-фрезе, который он надел, чтобы впечатлить колонистов. Также было видно его и по поведению, ведь это был единственный спокойный человек в экипаже, остальные носились в выполнении поручений.

— Так… — Питер глубоко вдохнул и выдохнул. — Теперь главное не налажать. Очень, сука, ответственное задание.

— Что ты говоришь? — переспросил его Ушастый Бизон, уже готовый к бою.

— Ничего, скоро начнём. — ответил Питер и ещё раз проверил арбалет.

Они скрытно подобрались к форту, приставили лестницы к абсолютно не охраняемой стене и полезли наверх. Стены колонисты не охраняли, считая, что они непреодолимая преграда для дикарей, так как за эти девять месяцев, они ни разу не нападали на сам форт. Не могли они знать, что это часть плана, а не страх перед необоримой мощью форта Её Величества Девственницы.

— "Почему они так часто уточняют, что их королева девственница?" — подумал Питер, поднимаясь по лестнице. — "Или они очень гордятся этим фактом, или это изощренный стёб, называть места не именем королевы, а в честь её нетронутой вагины."

Странные мысли иногда приходят перед боем, это Питер заметил очень давно. Одна из причин, по которым он старался выжить в бою. Глупо конечно, но ему было бы очень стыдно, если бы он погиб, думая об особенностях обжарки кукурузы. Или о использовании женских тампонов для затыкания ран. Ведь и там и там из отверстия идёт кровь…

— "Черти дери! Опять думаю о всяком бессмысленном дерьме!" — осадил себя Питер.

Тем временем могавков увидели, поднялась паника, женский крик и вой, визг детей и громкие команды экипажу от Дрейка. Питер выстрелил в него первым делом, но того заслонил щитом какой-то громила. Щит теперь до конца боя прописался у него на руке, так как болт пробил и щит и руку, надёжно скрепив их зазубренным стальным наконечником с острыми углами в основании.

Питер не расстроился, перезарядил арбалет и пустил болт в щитовика, прикрывавшего моряка с массивной пищалью, которую он заряжал. Болт пролетел чуть над щитом, пробив шлем и застряв в сером веществе.

Штурм был спланирован лично Питером, очень хорошо продуман и отрепетирован. Со стороны воды зашли тридцать воинов, которые отрезали англичан от шлюпок, с юга штурмовал Питер, командуя половиной имеющихся сил. С северо-запада штурмовали остатки отряда, под командованием Спящего Медведя. Их роль была в том, чтобы ударить через определенное время после начала, когда англичане начнут рассредотачиваться по форту, занимая оборону.

Бой начался с паники, паникой и продолжился. Оружие было заряжено далеко не у всех, у команды корабля точно не было, так как на шлюпках, среди волн, порох сыреет быстро, а затравка рассыпается от качки.

Поэтому первые минуты были без грохота. Но вот после началась разрозненная стрельба. Одиночные выстрелы были малоэффективны, так как пули летели в любое место, кроме цели, ввиду общей неточности современного оружия. Оставив глупую стрельбу без строя, англичане решили попытать счастья в рукопашной.

Шансы у них были неплохие, у Дрейка опытная абордажная команда, правда сейчас совсем не оснащенная кирасами и шлемами, что даже для неопытного фехтовальщика открывает невиданный простор для нанесения травм несовместимых с жизнью. Пусть время тяжелых кирас неизбежно пройдет, но четвертое июня — точно не этот день.

Мясорубка получилась ожесточенная. Питер схватился с одним из абордажников Дрейка возле открытой кузницы. Это был здоровый лохматый мужик с повязкой на глазу, вооруженный абордажным тесаком и топором.

— Амбидекстер, сука! Сдохни! — заорал Питер ему в лицо и ударил своим самодельным романским мечом.

Тот на секунду опешил от английской речи, но уклонился от удара и врезал по щиту топором, который не завяз, а отклонился, что тоже стало сюрпризом, на этот раз летальным. Инерция топора, который по задумке должен был завязнуть в щите, сделав его невыносимо тяжелым, потянула абордажника чуть вперёд, а Питер не стал давать ему время на обретение баланса, разрубив левую ключицу до грудины. Пнув выпучившего глаза и вопящего пирата в грудь и освободив меч, Питер побежал дальше. Шум боя оглушал, так как на этот раз активно применялось огнестрельное оружие.

Подбежав к забивающему кого-то из аборигенов англичанину, Питер сшиб его щитом с разбега. Тот улетел вперёд, Питер следом, на ходу вбив меч ему в спину. Туарег сказал что-то на своём языке, Питер проигнорировал, недосуг.

— Суки! Твари! Умрите-умрите-умрите!!! — разорялся низким басом здоровый жирный мужик с не менее здоровым топором в руках. Он был в одних штанах и сапогах, оставив объемное пузо на обозрение общества. Он обладал блестящей лысиной, татуировкой на всю спину, изображавшую когда-то стройную рыбу-меч, но теперь эта рыба была разжиревшей, видимо нанесена в юности, в худую пору, а толстела вместе с хозяином.

— Пэйта! Прикончи его! — Бизона оттаскивали два воина, его кираса на груди была прорублена.

Питер воткнул свой меч в землю и вытащил из чехла метательный нож. Лысый перерубил голову сунувшемуся воину-могавку, и громко захохотал. Медлить нельзя. Бросок. Нож бесполезно застрял в жиру левой груди. Второй нож закончил примерно также, правда в свисающем сале левой руки. Лысый увидел метателя и, игнорируя отступающих от него воинов, помчался на него.

Питер достал последний нож, тщательно прицелился и бросил его, когда оставалось три метра до жирного абордажника. Хорошо попал. Жирный абордажник захрипел, схватился за рукоять ножа в горле и осел на колени, выронив топор. Питер закрепил успех, подхватив меч и одним ударом перерубая его голову наполовину, до позвоночника. Кровь хлынула фонтанчиком, обагрив руки.

Питер, когда удостоверился, что абордажный кабан точно умер, заозирался в поисках Дрейка. Тот обнаружился пробивающимся к главному зданию форта. Допустить этого было нельзя, поэтому Питер дал приказ о перехвате, да и сам пошел за ним.

В целом все складывалось благоприятно. Пусть некоторые моряки превосходили воинов в фехтовальных навыках, но броня давала ощутимое преимущество, так как здесь была не палуба, пространство для маневра есть, а значит, труднее бить короткими клинками по слабым местам, в то время как беззащитное тело целиком было слабым местом для длинных прямых мечей, которые тоже давали неслабое преимущество на открытом пространстве.

Даже несмотря на совокупное численное превосходство, бой англичане проиграли. Дрейк всё же заперся в главном доме с частью своей команды.

Питер, после того как началось добивание раненых врагов, нашел Бизона. Его уже держали двое, а один перебинтовывал грудь тугой повязкой. Повезло, что кираса была очень толстой, любого другого воина этот удар бы убил. А так, просто глубокий порез с трещиной на ребре, жить будет.

— Дрейк!!! — позвал виновника торжества жестокости Питер. — Давай поговорим!

— Чего тебе надо, язычник?! — гневно вопросил сам вице-адмирал, бывший будущий победитель Непобедимой Армады.

— Ничего! — рассмеялся Питер. — Сейчас я прикажу заблокировать двери и обложить эту халупу топливом, потом лично оболью всё это маслом! Мой хороший друг хочет поднести факел, но это за него сделает его оруженосец.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросил Дрейк.

— У женщин и детей есть шанс спастись. Я заберу их с собой. — ответил Питер. — Гарантии безопасности не будет, так как я долбанный язычник и дикарь, но это же лучшее предложение, чем сожжение заживо на пару с вице-адмиралом Её Величества?!

— Давай договоримся, дикарь! — начал торг Дрейк.

— Извини, конечно, Фрэнсис, но с тобой мы не договоримся! Ты стал покойником ещё тогда, когда решил проведать эту колонию! — покачал головой Питер. — Даю двадцать минут на размышление! Дадите шанс детям и женщинам выжить?

Тишина. Дрейк, видимо, разрабатывал хитроумный план по спасению. Придумал он что-то не эффективное, отчаянное, но единственное доступное из достойного. Попытка прорыва.

— Открыть огонь! — приказал Питер.

Выбегающих пиратов, то есть, служителей Её Величества, встретили многочисленные болты, несколько метательных копий со стороны гуанчей и выстрел из аркебузы от одного продвинутого туарега, который раньше использовал пороховое оружие и стал обладателем купленной Питером аркебузы.

Дрейк погиб в первых рядах, пронзённый тремя арбалетными болтами, перед смертью прострелив бедро одному воину-могавку из колесцового пистолета. Так закончилась славная карьера успешного пирата на службе Её Величества Елизаветы I Тюдор.

Теперь Питер мог рассчитывать на то, что Непобедимая Армада сможет подтвердить свою заявку на непобедимость.

* * *

Питер знал историю разгрома Непобедимой Армады лишь обобщенно, в рамках истории мира, которую в американских школах подают традиционно слабо.

Он-то думал, что Фрэнсис Дрейк сыграет ключевую роль в битве, название которой он забыл. Но итоги Гравелинского сражения пусть и показали тактический гений Дрейка, его инновационную тактику маневрового боя, но не обозначили его незаменимости. На месте Дрейка мог бы оказаться другой решительный вице-адмирал, знакомый с встречным морским боем, который может и с большими потерями, но разбил бы Армаду.

Это касалось только сражения. Но это сражение обязано своим итогом не только талантам адмиралов, выучке команд и мощности артиллерии, нет. Это сражение обязано больше предшествующим событиям.

За год до Гравелинского сражения, Дрейк, по приказу Елизаветы I, совершил дерзкий рейд в порт Кадис, дабы оценить подготовку флота испанцев и по возможности сжечь как можно большее количество кораблей. В ходе этого неожиданного рейда Дрейк увидел возможность для нападения, чем и воспользовался. Кто-то менее решительный, вряд ли пошел бы на такой риск, входить в порт, где расположены сотни боевых кораблей.

Кроме Дрейка, профессионального и отчаянного морского грабителя, кто-то ещё из английских адмиралов вряд ли был способен провернуть подобное.

В итоге, рейд практически не состоялся, так как командование рейдовой флотилией получил Мартин Фробишер, который больше исследователь и работорговец, чем пират и рейдер. Он ограничился установлением точного количества кораблей в порту и коротким боем с охранными галерами.

Ещё одним немаловажным фактором, проистекающим из этого, было то, что кое кто из испанских адмиралов не попал в опалу. Альваро де Басан, адмирал испанского флота, присутствовал в Португалии, когда флот в Кадисе был сожжён Дрейком. Так как у де Басана было взаимное неприятие с королём Испании Филиппом II, его сделали крайним в провале и передали управление флотилией неуверенному в себе Алонсо Пересу де Гусману. Но теперь, когда провала не было, де Басан возглавил Непобедимую Армаду, которая состояла из двухсот пятидесяти кораблей, имела на борту десант в количестве сорока тысяч солдат, и была готова к бою по плану де Басана, а не короля Филиппа II, который всё же внёс своё видение, но главнокомандующий есть главнокомандующий.

Гравелинское сражение прошло по иному сценарию. Будь здесь Дрейк, он бы не спас ситуацию. Решительные действия де Басана, превосходство в огневой мощи, отсутствие у англичан тактических приёмов Дрейка, привело к уверенной победе испанцев, которые высадили в Корнуолле сорокатысячный десант, который быстро взял не готовые к такому повороту замки местных феодалов и закрепились. У королевы-девственницы появилась гигантская заноза в заднице, а де Басан получил овации в Мадриде, которые организовал ему король Филипп II, скрепя сердце и очень нехотя.

Для Елизаветы I и Англии настали тяжелые времена, которые совсем отвлекают от таких второстепенных дел как колонизация Нового Света.

* * *

Питер смотрел на заходящее в море солнце, стоя на палубе "Золотой Лани". Смотрел и улыбался грустной улыбкой. Капитанский мостик был залит свежей кровью после прошедшего полчаса назад абордажа, обнаженные тела бывшей команды медленно уходили ко дну, а некоторые почему-то всплыли и болтались теперь на волнах.

— Красиво, чёрт побери… — произнес он.

— Ну… — поддержал Бизон, лежащий на вынесенной из кают капитана софе. — Только кровью воняет сильно. Да и трупы в воде… Неэстатична, как ты говоришь.

— Не эстетично. Так запрягай своих, пусть моют… — Питер пригубил вина из кубка. — Нам ещё домой на этом судне идти…

Есть ради чего нарушить свой безалкогольный обет. Питер нутром чувствовал, что сегодня изменил ход истории, кардинально и бесповоротно.

Глава девятнадцатая. Золотые города

*Осень 1586 года. Крепость Высоких Людей*

— За%бал… — Питер отбросил рубанок и плюнул на утоптанную землю.

Восьмой по счёту дом проекта № 2 был закончен. Это проект среднего размера дома, рассчитанный на семью из пяти-восьми человек. Питеру, по устоявшейся традиции, пришлось лично участвовать в строительстве, так как настаивали и боевой вождь и оба старейшины. Ещё и шаман грозится карами небесными, если сам Пэйта не положит первые брёвна сруба. Просто однажды Питер забил на это дело… Надо же было вечером этого дня разыграться грозе с сильной бурей. Теперь строители без его присутствия только фундамент заливают.

Питер погладил обтёсанное бревно ладонью и сел на подставленную, учеником своего подмастерья, табуретку. Вечер уже, пара часов работы со срубом, а крышу будут стелить завтра.

Корабль пришвартовали рядом с самодельным доком для "Гудзонской Изабеллы". Для неё планируется возвести деревянный сухой док в далёком будущем, но пока придётся ограничиться обычным зимним доком. Сваи уже забиты, вокруг построены плавучие леса, осталось только каркас построить и обшить.

На "Золотой Лани" обнаружилось немало ценностей, запасы оружия для всей команды, разного качества броня, около тысячи фунтов золота и серебра, тонны солонины, дорогая мебель и различная документация на английском и испанском. Но главная ценность — семена сахарного тростника, кофе, клубни крупного картофеля, две тысячи фунтов брёвен красного дерева, столько же сандала, и тысяча фунтов железного дерева. Откуда это на английском галеоне? Из испанских колоний, которые он неплохо пожёг до прибытия в Роанок. К слову, колония Сан-Августин, расположенная недалеко от колонии Санта-Элены, сожжена полностью. Питер прочитал это за время путешествия обратно на Гудзон.

Самое смешное с Гудзоном то, что Питер как-то естественно называл реку Гудзоном, хотя Генри Гудзон сюда сунется только в начале следующего века, то есть лет через пятнадцать-тридцать. Но аборигенам простое и незамысловатое название вошло, так что все теперь называли реку не просто Река, а Гудзон. Хотя из их уст слово звучит скорее как "Хусоно".

В качестве приза за захват и уничтожение колонии, достались женщины и дети. Питер долго думал, как с ними поступить, в конечном счёте вместе с кивающим на любой довод Бизоном, выработали оптимальное решение.

Детей младше шести лет оставить в племени, учить языку и дать новое имя. Детей старше и женщин, обменять по невыгодному курсу у других племён. Почему по невыгодному курсу? Чтобы побыстрее избавиться.

Повезло, детей младше шести было много, колонисты шли молодые, поэтому демографический плюс племени был. Женщины разойдутся по племенам, через сотню лет от них и следа не останется, лишь пятнышко английского ДНК в общем генофонде аборигенов.

Оставлять в роду Высоких Людей такое количество европейских женщин — опасно. Частичная взаимоассимиляция — это меньшая из бед. Главная проблема — они могут скооперироваться рано или поздно и сбежать на каком-нибудь рыбачьем баркасе. Далеко не сразу сбегут и вообще не факт, но зачем увеличивать и без того немалые риски?

Детьми уже занимаются специальные женщины, обучающие их языку, а остальных поселили в отдельный длинный дом, где за ними присматривает стража. Осталось дождаться зимы, которая в этот раз будет особенной.

Почему эта зима будет особенной? А потому, что эффект, произведенный на всеобщем съезде Лиги, куда съездил Тихий Орлан с Ушастым Бизоном, напомнил эффект разорвавшейся бомбы.

Оружие из стали готовы были взять за всё что угодно, про броню никто и не заикался, она казалась бесценной. Некоторые племена умудрились встретиться с европейцами, они прекрасно представляли себе потенциал племени, способного производить такое на продажу. Величие и власть.

В связи с этим, этот новый год отмечается совместно с восемью родами, на территории Высоких Людей. Ещё прибудут представители от двадцати с лишним родов могавков, сенека, онондага и даже от гуронов, чтобы обсудить условия приобретения стального инструмента и оружия. Слухи в Лиге перемещаются быстрее скорости звука.

Старейшина Орлан по секрету поделился с Питером, что обсуждал с одним старейшиной из небольшого рода в составе гуронов, идею о присоединении. Но это пока были обсуждения, на Новый Год они придут с принятым решением.

Для Питера это был отличный знак. Как только они объединят Лигу в единый организм, можно будет говорить о захвате региона.

К слову о регионе. Так как у могавков теперь есть скот, к которому добавился скот роанокских колонистов, тот, который они не успели зарезать с голодухи, стало можно думать о вакцинации. Питер за себя особо не переживал, на плече всё ещё была отметина прививки от оспы, оставленная в далёких шестидесятых. Говорили, что иммунитет к оспе на всю жизнь, антитела однажды собранные против неё, организм не разбрасывает. Но проверять на практической эпидемии натуральной оспы не хочется. Поэтому первым делом Питер набрал штат доярок, которые много времени проводили среди коров. Практически все женщины доили коров, чтобы из молока делать так полюбившуюся Тихому Орлану и детям сметану и творог. Но Питер сформировал штат профессиональный доярок, то есть тех, которые максимальное время проводят рядом с коровами.

Эффект проявился через два месяца, Питер ждал этого дня с нетерпением, и наконец дождался. У Ласковой Берёзы, доярки, образовалось несколько оспенных пустул. Питер несколько дней ходил по селению, собирал детей, при приглашении ребёнка, он вскрывал эти пустулы у доярки и дезинфицированным ножом делал надрез на коже ребёнка и втирал содержимое пустулы в надрез.

— И сегодня я гений! — торжественно провозгласил он, когда втёр гной из пустулы последнему ребёнку.

Благо, Ласковая Берёза не одна получила это заболевание, поэтому материала для втирания хватало. В качестве сигнала правильности действий Питера, послужило то, что детей плющило от одного до трёх дней. Троим пришлось прочистить раны, так как Питер скорее всего занёс им какую-то инфекцию, но это дел поправимое и не смертельное. В отличие от натуральной оспы.

Оспе теперь в этом селении делать нечего. Насколько знал Питер, такой фокус провернёт в своё время Эдвард Дженнер с каким-то английским мальчиком. Он вотрёт содержимое пустулы с руки доярки, больной коровьей оспой, в царапину этого мальчугана. Мальчуган в глазах общества стал вообще бессмертным, особенно после того, как его специально заразили натуральной оспой, а тот даже не почесался. Так-то. Английское общество не поверило Дженнеру, поэтому дело заглохло, но немного позже, солдат таким образом вакцинировали в обязательном порядке.

Питер сейчас вовсю занимался втиранием заразы в плечи взрослого населения. Работа была близка к завершению. Кстати, себе он тоже на всякий случай провёл процедуру, отчего получил подтверждение существования своей старой иммунности к оспе, ибо вообще никаких спецэффектов не было, хотя даже Ушастого Бизона, самого здорового члена рода, плющило сутки после втирания.

А это значит, что в его крови возможно сохранился иммунитет от несколько десятков специфических вакцинаций, которые он прошёл перед Вьетнамом. Правда здесь такие микробы и близко не водятся.

Таким образом, Питер подготовил племя к подарочным одеялам от англичан и защитил от случайных носителей оспы. Всех вакцинированных он внёс в списки, а на правом плече каждому накололи татуировку с перечеркнутой двумя полосами буквой "S". Получилось что-то вроде знака доллара "$". Питер надеялся, что этот континент не узнает такой валюты никогда. Доллар стоила шкура оленя, а затем бизона. Железнодорожные компании платили по доллару за шкуру убитого бизона, чтобы положить их на склад, где они благополучно сгнивали. Им не нужны были шкуры, им нужно было, чтобы бизоны исчезли, перестав перекрывать железнодорожные пути своими стадами и кормить индейцев, так неудачно располагавших свои поселения. Доллар=шкура=геноцид.

Дальше Питер занялся своей любимой сталью, точнее новой печью. Испанский сталевар Алехандро Виолиниста, сильно удивлялся питеровской печи, но в конце концов понял принцип работы. Вместе с ним была построена новая печь, из более качественно обожженного шамота. Рабочие температуры повысились, в крице стало ещё больше стали и меньше железа.

Высвободив время, Питер закончил-таки бронзовые детали для водяной мельницы. Пришлось сильно покопать дно, но её поставили, она заработала с восьмой или десятой попытки, так как неверно рассчитали глубину, потом форма лопастей оказалась не способна черпать воду, потом напор воды было недостаточным для полного оборота, в общем, месяц он на это убил. Но в итоге, через передаточный механизм, противовесный молот долбил заготовки без участия лишних людей. На кузнице стало минимально необходимо только два человека, мастер и подмастерье.

Потом Гудзон закрыло льдом, мельницу остановили. Но выхлоп с неё уже был не детский. Питер изготовил три полных латных доспеха эксклюзивного качества, хэнд мейд, так сказать. Их попросил старейшина, чтобы загнать своему другану из племени онондага. А друган за это будет обязан крепко посодействовать в вопросе присоединения к роду Высоких Людей.

Питер частенько сидел на крыльце своего дома с женами и детьми, и глядел на пустые земли, которые когда-то могли бы стать Большим Яблоком.

Кстати о ребенке. Родился сын, назвали Роутегом, что с ленапского переводилось как "огонь". Питер вспомнил это имя, как Бизон говорил ему об этом, когда он в первый раз встретился со своей будущей женой. Вторая жена, Кэнти, тоже в положении, но роды через семь-восемь месяцев. Сам Питер видимых признаков не обнаружил, но она была уверена.

Взгляд в будущее у него был оптимистичный. Особенно после того, что он сделал с Англией. Ему не терпелось дождаться битвы англо-голландцев и Непобедимой армады, чтобы через слухи узнать результаты своих усилий. На суше Дрейк чувствовал себя не очень уверенно. А вот на море, как говорят, скотину более решительную и маневренную найти очень трудно.

Но, по кусочку за раз. Следует правильно провести новогодние праздники, завести нужные знакомства среди старейшин и продемонстрировать преимущества присоединения. Когда под его началом появится племя тысяч в пятьдесят-сто, тогда уже можно будет говорить о полномасштабной встрече любого агрессора. Но для этого придётся попотеть. Всего в Северной Америке сейчас проживает около двух-трёх миллионов человек, это в общем, охватывая кусочек земель Пуэбло. Цифры, опять же, приблизительные, так как в это время аборигенов никто не считал.

"Но чтобы сколотить себе пятидесятитысячное племя, придётся по-настоящему объединить Лигу, затем впихнуть туда близлежащих алгонкинов, и ещё эскимосов с севера притащить. Шутка, алгонкинов впихивать не надо." — размышлял Питер, покрепче ухватившись за задницу Мэки, которая прижималась к нему с левой стороны. Справа его согревала Кэнти. Лавка была со спинкой, но Питеру как-то жестковато стало.

— Леди, а пройдемте внутрь? — полуприказательно спросил он.

*Новый, 1587 год*

— Эх-эй! Старая ты шкура плешивого вапити! — Тихий Орлан крепко обнял какого-то пожилого аборигена с перьями расцветки онондага на голове.

— Прогнившее ты перо дряхлого филина! — ответил старик, кряхтя. — Давно не виделись!

— Год прошёл!

— А точно ведь! — рассмеялся старик.

— Ты принёс? — серьезно спросил Тихий Орлан.

— Спрашиваешь! Конечно принёс! — широко улыбнулся старейшина неизвестного Питеру рода.

Он подал знак пришедшим с ним воинам. Те скинули чехол с большой деревянной детали, изображающей голову орла.

— Вот он, родимый… — с гордостью промолвил старик, гладя вершину родового тотема. — А ты принёс?

— Так чего тут нести! Вот же они! — Орлан дал знак своим воинам, Черному Дятлу, Быстрому Волку и Спящему Медведю.

Те сбросили ткани с трёх комплектов полной латной брони. Питер постарался, серьезно заморочившись над этими копиями приобретённого в Гаване полного латного доспеха. Вороненные, они даже без носителей выглядели пугающе. Воронение он осуществлял в котле с кипящим концентрированным щелочным раствором. Пусть они выглядели не иссиня черными, а слегка синеватыми, но они существенно отличались от обычных комплектов, подверженных коррозии.

— Итак? — спросил Орлан.

— Сперва проверим! — старейшина покачал головой. — Ты мне конечно, друг, но обратной силы вхождение не имеет, так что я не могу рисковать репутацией.

— Обижаешь меня, старейшина рода Великих Орлов, Могучий Филин! — перешёл на официозный язык Орлан.

— Ну что ты так, а? — расстроено спросил Могучий Филин. — Как будто на моём месте вел бы себя по-другому!

— Да ладно, хочешь проверять — проверяй. — махнул рукой Орлан.

Дело за словом, кирасу и шлем испытуемого доспеха закрепили на столбе. Среднего телосложения воин из племени Филина достал лук, наложил стрелу, прицелился и выстрелил в шлем. Кремневый наконечник раскололся, древко с хрустом сломалось. Отличный выстрел под прямым углом, как положено, если хочешь пробить кость черепа.

Под восхищенный вздох старейшины Филина, воин наложил следующую стрелу. Выстрел. Кираса с честью прошла эту детскую проверку.

— А теперь пришло время для оружия настоящих мужчин. — Бизон принял свой арбалет из рук примчавшегося оруженосца.

Арбалет у Бизона был полностью стальной. Тело было выполнено из стальных рам, лож аналогично, плечи изготовлены из упругой стали, которую Питер выплавлял лично. Арбалет вышел мощнее "серийных" аналогов, которыми вооружались воины могавков. Взведение производилось с помощью "козьей ноги", а не обычным крюком. Крюком тоже было можно, но это требовало сверхчеловеческих усилий.

— Эй, Бизон, я не думаю, что следу… — начал Питер, который совсем не был уверен в том, что кираса выдержит. С каждой секундой уверенность, что она будет пробита, росла.

— Я в тебя верю, Пэйта. — Бизон прицелился и выстрелил.

Болт с характерным громким звоном ударил по кирасе и отлетел.

— Уау… — раздался потрясенный вздох со всех сторон, в том числе и от самого Питера.

Небольшая вмятина — это всё, что оставил болт со стальным наконечником на этой кирасе.

— Пэйта, я хочу себе эту кирасу! — потребовал Бизон.

— Но её уже отдали Великим Орлам. — выступил вперед Тихий Орлан.

— Тогда я хочу кирасу ещё лучше, чем эта! — Бизон включил режим капризного ребёнка.

— Будет. — ответил Питер, который по опыту знал, что вождь теперь не отцепится.

Придётся здорово попотеть. Эх, если бы ему кто-то дал чистый кобальт, хотя бы пару унций…

С температурой вопрос бы он решил, добавил бы в расплав, вышла бы крепчайшая легированная сталь…

Но нужно смотреть правде в глаза. До чудес металлургии двадцатого века он никогда не доберётся, придется работать с чем есть.

— Орлан, мы можем поговорить о вот этих вот луках?.. — оттянул старейшину Высоких Людей Могучий Филин.

Брони были собраны, зачехлены и переданы людям Филина. Кажется, вопрос о присоединении уже не вопрос. Люди Великих Орлов смотрят по-другому, в их головах все аргументы "против" нивелировались демонстрацией мощи. Им бы хватило даже того, что броня неуязвима для кремневых стрел. А тут…

Дальше праздник пошел своим чередом. Питер оставил общество догуливать, а сам вернулся домой, где засел за чертёжным столом, освещаемым тремя жировыми светильниками.

Его сейчас озадачил один амбициозный проект. Паровой двигатель с КПД около 2–3 %. Котёл он запланировал делать из серебряной бронзы. Делать его сейчас он не собирался, но раз выдался выходной денёк, то почему бы не начертить чего-нибудь на далёкое будущее? Может когда-нибудь, он с гордостью спустит со стапелей паровой фрегат "Питер I Лучезарный"? Который будет игнорировать парусные ужимки и двигаться вопреки потокам ветра, преодолевать фантастические расстояния в кратчайшие сроки? Мечты, мечты…

А если честно, он был недавно на угольной шахте на той стороне реки. Кое где пришлось остановить работы, так как штольни затапливает. Он в кратчайшие сроки разработал решение, водяной насос из дерьма и веток, то есть из бронзы и дерева, который с помощью мускульной силы рабочих поднимает воду на поверхность. Примитив, но пока работает. Хотя парни и девушки в шахте всё более и более недовольны. Пусть там работают люди, которых назначает старейшина, но неприязнь они испытывают лично к Питеру. Он всеми способами облегчил им труд, даже соорудив деревянные рельсы и вагончики для угля, респираторы, подачу воды через насос, наверху их после смены ждала свобода от любых видов деятельности на трое суток, а сам график смен вообще предполагал, что они заступают на них не чаще чем раз в неделю, так как людей хватало, а объемы выработки, даже по меркам древних греков, были просто смешными. Ещё Питер организовал повышенное питание шахтёрам, также очень много времени потратил на "изобретение" мыла, но с ним помог еврей из Санта-Элении, который был в своё время знаком с мастеровитым мыловаром. Так появилась ещё одна печь, в которой пережигались местные прибрежные водоросли. Самым хорошим мыло получалось при соединении переженного едкого натра с барсучьим жиром. Барсукам охотники время от времени устраивают форменный геноцид, поэтому жира получается очень много. Пришлось повозиться с подгонкой формулы, но в итоге получилось шикарное твёрдое мыло, которое вошло в обиход шахтёров как нечто само собой разумеющееся. Постепенно оно перекочевало и в повседневный обиход. Питер никогда не забывал про принципы soft power.

Общественная душевая была построена в небольшом форте, который был построен вокруг шахты, где фактически возникло новое поселение, куда переселилась часть жителей Домов на Холме. Малый Кондор, с подачи Питера, построил там каменную кузницу, где потихоньку развивал собственный бронзовый промысел. До стали он ещё не дорос, так как у него не было достаточно огнеупорных кирпичей, которые он мал по малу жёг.

Но ненавидели шахтёры Питера не за адские условия труда во глубине гудзонских руд. Ненавидеть они его начали, когда он заставил их есть рыбий жир. Рыбий жир он делать умел, так как его отец считал его покупку делом расточительным, поэтому они всем домом скидывались на приобретение определенного количества рыбы и Саймон Хэссун собственноручно вываривал из рыбьих печёнок рыбий же жир.

Питер быстро восстановил технологию из памяти и поставил производство его на поток. А когда объяснил старейшинам пользу жира, производство было вменено десяти женщинам. Также старейшина Орлан велел вносить его в рацион время от времени и обязательно кормить им детей. Зимние авитаминозы и прочие рахиты перестали быть проблемой, Питер надеялся, что уже через поколение в племени никто не увидит детей с кривыми ногами.

Пользуясь лобби старейшины, Питер постепенно менял быт рода, встречая определенное сопротивление. Но ставку он делал на детей. Обучение письму, счёту и прочим общеобразовательным предметам, позитивно повлияло на развитие детей, многие из них начали задавать несвойственные дикарям вопросы. Например, один из детей туарегов был выпорот собственной матерью, когда начал ставить под сомнение общеизвестный факт о плоскости Земли. Питер сходил до неё потом и собственноручно выпорол, когда она заявила ему, что Земля плоская. Возникшее напряжение разрешил спешно прибывший Ушастый Бизон, который за длинными вечерами рассказов и аргументации Питера, окончательно утвердился в мысли, что Земля всё-таки круглая, поэтому пообещал каждому, кто будет говорит иначе, сломать ноги. Желания спорить с самым сильным воином племени не нашлось, поэтому остальные сторонники "Плоской Земли" предпочли помалкивать.

Питер, когда объяснял "круглость" Земли, не был голословен. Ни один моряк из экипажа "Гудзонской Изабеллы" не сомневается в этом факте. Питер, на примере встречающихся в плавании кораблей, объяснил и показал всю глубину заблуждения большей части планеты. Будь земля плоской, корабли бы медленно увеличивались в размерах. А на деле, корабли будто бы выходят из моря, так как изгиб планеты не позволяет их видеть. После использования трофейных подзорных труб, сомнений ни у кого не осталось.

Также немалую роль сыграли созвездия. Самые любознательные моряки обратили внимание, что на Кубе, помимо старых созвездий, видно очень много неизвестных звёзд. Питер попытался объяснить, не все поняли, а те кто понял, надолго погрузился в размышления. Для него-то всё очевидно, а вот для аборигенов это было настоящим открытием, что половину звёзд небосвода они просто не видят, так как находятся в северном полушарии.

"Открытие" новых созвездий сильно повлияло на шамана Падающего Кречета, который собирается отправиться в ближайшее плавание на Кубу, чтобы своими глазами увидеть их и определить, каким именно духам они принадлежат.

— Пэйта! Совет старейшин! — позвал Питера новый помощник Тихого Орлана, Хрупкий Лосось. Парень не отличался крепкими костями, за свои десять лет пережив три перелома, поэтому его ждала судьба мастера или земледельца. Хотя, если он проявит сообразительность, к старости сможет стать старейшиной. Во всяком случае, Орлан кого попало в помощники не берёт.

— Иду. — Питер потушил светильники и свернул пергамент с чертежом.

Пока что говорить рано, но кое-что уже вырисовывается. Когда-нибудь у племени могавков наступит век пара. Но не сегодня.

Питер вышел во двор, его жены взбивали масло в маслобойках. Продукт у аборигенов отклик нашел, так как калориен, можно мазать на кукурузные лепешки, да и хранится в леднике неприлично долго, что несомненный плюс.

Длинный дом встретил его толпой людей, которые рассаживались на лавки, воинами при полном параде, стоящими с оружием у стен, Ушастым Бизоном, который, как только его увидел, с широкой улыбкой замахал ему рукой. Питер протолкнулся через толпу.

— Ну? — спросил он у боевого вождя, который сел на лавку и похлопал рукой по месту рядом.

— Кажись, воевать пойдем. — тихо сказал ему Бизон. — Надо дожать ленапцев. Ну, так Орлан говорит…

— Понял. — кивнул Питер, усаживаясь рядом с ним.

Появился Тихий Орлан. Его помощник тащил за ним большой кодекс из пергамента. Кодекс был водружен на кафедру, открыт в нужном месте и старейшина начал с умным видом туда смотреть.

— Кхм-кхм! Соплеменники! — начал он речь. — Как вы знаете, последний военный поход наших воинов прошел великолепно! Мы разбили бледнолицых, которые теперь сто раз подумают, прежде чем селиться на наших землях! Так как больше нет прямой угрозы со стороны бледнолицых, настало время положить конец нашим старым врагам, сволочам-ленапе! Мы разобьем их воинов, а с теми кто останется заключим…

Старейшина вгляделся в кодекс.

— …васассальные договора! — старейшина орлиным взором окинул, впечатленную новым грозным словом, толпу. — Они будут обязаны отдать нам всех своих детей, которые будут выращены настоящими могавками! А если они вздумают напасть на нас, мы перебьем этих детей! Кто пойдет на такую жертву ради мести? Никто! Так мы обеспечим безопасность на наших землях от окружающих племён! Мир! Спокойствие! Изобилие!

Питер оглядел присутствующих. Восторг, благоговение, даже у туарегов и гуанчей. Ведь старейшина затронул общечеловеческую мечту, безопасность для себя и своих детей.

Туареги и гуанчи уже почти поголовно, кроме нескольких индивидуумов, на разговорном уровне выучили могавский. Дети их учат могавский алфавит, письмо и говорят лучше взрослых. После долгих и сложных переговоров с их старейшинами, были заключены многочисленные межплеменные браки. С туарегами вообще всё вышло очень складно, так как у них, к удивлению Питера, тоже был матриархат, хотя в отличие от могавков, он был тотальным, а не выродившимся в пару существенных привилегий для женщин. Решения о судьбе племени у них принимала Старшая Мать, юноши, в день совершеннолетия, получали от отцов саблю и лицевой платок, так как лицо мужчины должна видеть только жена, а девушки могут иметь по несколько парней до замужества. Как это сосуществовало с мусульманством суннитского толка, Питер вообще не понимал.

Из полезного, от туарегов было получено мастерство владения саблей. Мастерская выполнила заказ на восемь высококачественных сабель, которые лично ковал Питер, при ассистировании Малого Кондора. Сабли были подарены старейшине туарегов, Искандару, а тот, в качестве жеста благодарности, выделил десяток владеющих саблей мужчин, чтобы они обучили воинов ведению сабельного боя. Как выяснилось, даже не самый крепкий воин-туарег с саблей, способен справиться со средним могавским воином, даже если тот бронирован. А вот строй на строй ситуация меняется на диаметрально противоположную.

Началось взаимное обучение, в ходе которого Питеру навязали целых четверых учеников от гуанчей и туарегов.

Гуанчи ничем особенным похвастаться не могли, так как жили на островах и обладали технологическим уровнем даже ниже, чем у могавков до прихода Питера.

Старейшина ещё что-то долго и вдохновенно говорил, Питер же был погружен в думы. Как быть с женщинами англичан? Разумно ли отдавать их в другие племена?

— Пэйта! Пошли, Орлан зовёт к себе! — позвал его Бизон.

— А? Пошли. — он встал с лавки и направился за вождем.

В кабинете старейшины присутствовал Бородатый Утёс, Падающий Кречет, Голубая Вапити, Алехандро-сталевар и он сам.

— Пэйта, присаживайся. — приглашающе указал он на кресло. — Будем обсуждать твои трофеи от бледнолицых.

Питер устроился к кресле и приготовился слушать.

— Твоя идея о раздаче женщин в союзные племена признана негодной. — начал старейшина. — Мы пригласили твоего бледнолицего друга, так как он недавно предложил дельное решение. Алехандро.

— Ты, Пэйта, не обижайся, конечно… — Алехандро развернулся к Питеру. — Но это бесполезная трата дорогостоящего товара, отдавать их дикарям. У меня есть идея получше. А давайте продадим их в Гаване, а? Как тебе? Можно купить много пороха, оружия, пушек, различных полезных вещей! Они же настоящее живое золото! Тем более, золота что-то стало мало, скоро совсем закончится! Что тогда делать будем? А тут сорок шесть сильных баб, некоторые из них вообще девы, очень дорого за них дадут!

— И то что христианок продаешь, тебя не смущает? — поинтересовался Питер.

— Так они же протестантки! — удивленно воскликнул Алехандро. — Тем более, не язычникам каким-то продаю, а своим, католикам!

Позиция сталевара Питеру была ясна. в Новом Свете в рабстве никто ничего плохого не видел, один только он… рефлексировал.

— Хорошо. — кивнул Питер. — Продавайте.

— Требовалось только твоё одобрение. — кивнул старейшина. — И про войну. Наши союзники из племён Сизых Воронов, Незаметных Лис и Черных Медведей, изъявили желание участвовать в войне. Так что требуется двести комплектов кирас и шлемов, а также оружие в таком же числе.

— За№бал…

*Весна*

— Левой! Левой! Раз-два-три! Левой! Левой! Раз-два-три! — Бизон шел впереди колонны и дал счёт на шаг.

Они уже третий день шли по землям ленапе, но так никого и не встретили. Такое впечатление, что они все вымерли.

Версия о вымирании не подтвердилась. Они вышли на деревню ленапе.

Сожженные дома, трупы мужчин, женщин и детей, лежащие повсюду. На уцелевшей стене дома висел старейшина рода, если судить по украшениям, прибитый железными гвоздями. Он был жив.

— Старик, говори, что случилось. — потребовал Бизон, приставив меч к его шее.

Тот что-то проговорил на ленапском. Его голос был ослаблен, а глаза не говорили ничего, абсолютная пустота, он уже был мёртв глубоко внутри.

— Что он говорит? — поинтересовался Питер.

— Бледнолицые. Четыре десятка. — Бизон развернулся к Питеру. — Это испанцы, я думаю. Что они здесь забыли?

— Понятия не имею. Спроси, что они искали здесь? — Питер пожал плечами.

Бизон задал вопрос. Старик сказал что-то.

— Искали семь больших деревень с желтым камнем. — поделился Бизон.

— Вот дерьмо. Не думал, что это правда. — Питер присел на поваленный тотемный столб ленапе.

— Ты знаешь, о чём он? — Бизон с недоумением смотрел на него.

— Это экспедиция, которая ищет легендарные Семь золотых городов. Это точно испанцы. — Питер усмехнулся. — Надо найти их и убить. Они ни перед чем не остановятся, лишь бы найти эти мифические города. Зачем нам такая ходячая проблема на наших землях?

— А что за города хоть? — Бизон сел рядом, передав щит оруженосцу.

— Брехня это всё. Ходит легенда, якобы во время вторжения арабов в Испанию, это такой народ из Старого Света, шаманы племени вестготов, это вымершее племя бледнолицых, погрузились на корабли вместе со всем своим золотом, и отправились в наши края, где основали семь городов, которые прямо-таки набиты золотом. — начал рассказ Питер. — Эта сказка в ходу в Испании и Португалии, её слушают и в неё верят, а некоторые настолько сильно верят, что снаряжают экспедиции. Верить в неё будут до тех пор, пока полностью не исследуют континент. Всё что мы можем — сделать так, чтобы ни одна экспедиция не вернулась. Как давно они ушли?

Бизон задал вопрос на ленапском.

— Солнце назад, то есть вчера. — он поморщился. — Ушли на запад.

— Догоняем и прикапываем.

*Сутки спустя*

— Краснокожие!!! Хрхп… — заорал караульный и упал с болтом в груди.

В лагере поднялась неразбериха, забегали воины, кто-то звенел снятыми доспехами, вынимаемым из пирамид оружием. Во все стороны полетели факелы. Огонь открыл занявших стрелковые позиции аборигенов.

Началась перестрелка. У испанцев аркебузы были под рукой, то есть заряжены и готовы к бою. Ожидаемого пугающего эффекта они не оказали, так как трудно напугать человека стрельбой, если он уже её не один раз слышал и готовился к ней.

— Становись в строй! — прорычал бородатый испанец в кирасе и морионе, размахивая рапирой. — Перезаряжай! Не паниковать! Это обычные дикари!

Обычные дикари продолжили расстреливать стремительно тающие ряды испанцев. Укрыться им было негде, так как их лагерь был окружен со всех сторон.

Надо отдать должное командиру испанцев, тот собрал костяк своих солдат и прорвался, потеряв семерых из двадцати.

Бизон, наученный горьким опытом, теперь предпочитал воевать внезапно и быстро, чтобы свести потери к минимуму.

Разведчики были отправлены чтобы скрытно преследовать прорвавшихся, а остальные взялись за разграбление лагеря и мертвецов. Пока одни грабили, другие заняли оборону в сторону ушедших испанцев, так как Питер полагал, что те придут в себя и решат взять реванш. Но реванш они брать не стали, как бы сильно их не ждали.

В потерях двенадцать воинов, причём десять из них было из союзных родов. Восемь погибло от прорыва в ближний бой, а четверо во время перестрелки. Аркебузные пули способны пробивать обычные кирасы, с чем не повезло троим, а одному воину проломило череп пулей, попавшей прямо в шлем. Шлем, к чести Питера, не пробило, но воину это не помогло.

В качестве трофеев выступили пробитые болтами кирасы, несколько комплектов неповрежденной брони, которую банально не успели надеть, аркебузы, определенное количество пороха, фантастическая карта с изображением несуществующего города, из достоверного там были только очертания полуострова Флориды, да расположение колонии Сан-Аугустин, которой уже не существовало, так как там был ныне покойный Дрейк.

Также Питер смог выудить у трофейщиков все золотые и серебряные монеты, зачем-то понадобившийся на суше испанскому командиру секстант, астролябию, фламберг, застрявший в кирасе могавского воина, который погиб на месте.

— Интересно… — Питер покрутил в руках астролябию.

— Что это за пластинка? — спросил подошедший Бизон.

— Астролябия. — ответил Питер. — Прибор для измерения точного времени, долготы и широты. Здесь он не работает.

— Почему?

— Потому что эта астролябия арабская. Они рассчитали её под свою широту и долготу. — объяснил Питер. — Здесь это безделушка. Надо будет отдать её Орлану, пусть положит в свой музей. Какие планы?

— Переночуем здесь. Утром пойдем загонять испанцев. — ответил Бизон.

Утро было пасмурным, прохладным. Серые тучи, порывистый ветер, неприятно холодные кираса и шлем, перегоревшая кукурузная каша на завтрак. Испанцев ждала незавидная судьба, так как все преследователи были не в духе.

Догнали их за пять часов. Почему-то они не стали уходить на максимально возможную дистанцию, как поступили бы здравомыслящие люди, а просто замели следы и обогнули свой лагерь по дуге. Но надо быть настоящим мастером заметать следы, если хочешь скрыть их от аборигенов, которые живут за счёт выслеживания добычи.

Невыспавшиеся потерянные испанцы не оказали достойного сопротивления и были перебиты. Их было слишком мало, они были ослаблены холодной ночью на камнях, без еды и огня. Питер велел взять их командира в плен. Его привели, связанного и побитого.

— Самое смешное в вашей ситуации то, что вы передохли ради несуществующего города. — сразу сказал Питер. — Сколько ещё идиотов собиралось идти за вами?

— Ты ничего не услышишь от меня, дикарь!

— Медведь. — сказал Питер.

Спящий Медведь поднёс горящий факел к разутым ногам испанца.

— Говорят, у вас любят сжигать ведьм? — Питер пристально уставился в глаза держащего себя в руках испанца.

— Никто больше не пошел, мы единственные! — ответил он. — Чего тебе ещё надо?

— Откуда вы пришли?

— Из Сан-Августина. — ответил испанец.

— Интересно… Надеюсь вы последние. — Питер пробил его горло ножом. — Чужаки нам здесь не нужны.

— Что теперь? — спросил Бизон.

— Продолжаем поход. — пожал плечами Питер. — Оружие и доспехи забрать, трупы закопать. У ленапе как минимум тридцать деревень. Работы хватает.

Глава двадцатая. Бетон и железо

*Лето 1587*

Рассвет. Солнце, как будто бы нехотя, поднималось с востока, крася росу на траве в розовые оттенки. Питер не спал. Он лежал в кровати, рядом тихо сопела Мэка, в колыбели спал Роутег.

Ему не давал покоя последний поход. Они уничтожили остатки сил ленапе, Ушастый Бизон объявил ультиматум выжившим, переданные в заложники дети, сейчас проходили курс адаптации в специальных бетонных бараках, построенных в черте поселения. Но в ещё трёх встреченных разрушенных поселениях были обнаружены следы ещё двух отрядов испанцев. Что-то подстегнуло слухи о золотых городах, и Питер догадывался что.

Их первое путешествие в колонию Санта-Эления не прошло незамеченным. Хочешь не хочешь, а фунты золота, выплаченные за дешевый ширпотреб по весу — явный признак наличия, как минимум безобразно богатого, поселения поблизости. Слухи достигли Сан-Августина-во-Флориде, местные авантюристы исследовали весь полуостров, в поисках города, затем пошли дальше. Таким естественным путём они добрались до местных краёв. Это дело не одного года, а значит слухи ходят очень давно. Питер пожалел, что убил командира испанцев так быстро, он ещё много чего мог поведать.

Так или иначе, жалеть поздно, нужно принимать решения. Укрепить оборону, построить нормальные бетонные стены, снять орудия с "Золотой Лани", соорудить капитальные орудийные башни, поработать над окружающей территорией, поставить кордоны, наладить связь с соседними поселениями могавков.

Питер всерьез раздумывал о строительстве дорог, но трезво прикинув наличных работников, решил в первую очередь возводить крепкие бетонные стены.

Чертёж будущей крепости был начерчен за две недели, с учётом местности, типа грунта и предполагаемой глубины фундамента.

Строительство начали поздней весной, земля хорошо просохла, до середины лета копали фундамент. Копали все, и воины, и женщины, и ремесленники, даже старейшины прокопали символические метры, чтобы обозначить единство с племенем. Видя, что в сроки уложиться не получится, были посланы гонцы в ближайшие поселения могавков, а также баркас вдоль Гудзона, с кличем о найме неограниченного числа работников, с вознаграждением в конце сезона, в виде набора стальных инструментов, или эквивалентного по весу стального меча и шлема.

Работников набежало около полутора тысяч человек, были неурядицы с едой, конфликтами между родами, в общем, к осени погибло пятьдесят четыре наёмных работника и три воина из рода Высоких Людей. Но главная цель была достигнута. Фундамент был отрыт, залит бетоном, который производила целая промышленная цепочка в виде печей для отжига, глиняного карьера и артели смесителей. Параллельно работала артель кирпичников, которые работали на износ, производя по пятьсот кирпичей в день.

Кузнечный молот ломался три раза, так как даже у стали есть предел. Один раз Питеру пришлось лично лить новый ударник, так как старый, после продольной трещины, годился только на переплавку. Эксперименты с чугуном дали кое-какой результат, поэтому на ударник теперь надевался чугунный "чехол", что здорово увеличило его живучесть, так как замена чехла была не в пример легче, чем литьё нового ударника. В итоге он плюнул на это дело и за две недели сделал ещё два, сразу на водяном приводе.

Тысяча серийных наборов инструментов с клеймом "Mohok Industries" ушли в руки работников, четыреста с лишним мечей и шлемов, с аналогичным клеймом, отправились по деревням, в руках и на головах гордых воинов.

За это время не было обнаружено ни единого следа испанцев, они, видимо исследовали территории чероки, которые никогда не отличались дружелюбием к чужакам.

Английских женщин продали в Гаване, правда не как рабынь, а как долговых слуг, с возможностью выкупа. Хотя Питер сомневался в возможности выкупа, так как их почти сразу же отправили в Каракас, из чего следовало, что они затеряются в дебрях континента, где точно всем плевать будет на их права. В лучшем случае — какой-нибудь герцог-рабовладелец выдаст замуж за кого-то из свиты, в худшем — сгноят на тростниковых плантациях. Питера их судьба не волновала, так как продавал не он, он бы предпочёл отдать их в другие рода, жили бы сейчас, рожали детей. Сделка с совестью, но здесь свои правила, он, по большому счёту никто, и поменять правила не сможет. Европейцы живут своей жизнью, могавки своей.

До первых заморозков поставили западную стену. Классическая звездообразная крепость начала приобретать свои очертания. Питер видел её потенциал, особенно если соорудить под стенами лунный пейзаж с капканами и волчьими ямами…

На зиму строительство замерло. Наёмники отправились в свои деревни, хвастаться приобретениями и навыками.

Вообще, полноразмерные длинные мечи раздавать поостереглись, поэтому Питер изготовил эталон широкого меча с закругленным остриём. В случае со стальной бронёй, опасны колющие удары, которые таким мечом осуществить невозможно. Пусть есть руки, ноги, которые хорошо режутся острой сталью, но мгновенного убийства от укола уже не получится. Такой своеобразный бэкдор[55] от фирмы-производителя.

Ввиду того, что масштабы производства стали росли семимильными шагами, так как ученики уже построили свои печи и обучили до приемлемого уровня своих учеников, то Питер решил расширять систему бронирования воинов, добавив им в комплект доспехов ещё и полные поножи и наручи. Места сочленений закрывались толстой кольчугой, производство которой было налажено сразу же, как было освоено волочение железа, которое, после формирования и составление кольчуги, закаливалось в углеродистой среде.

Вес стандартного комплекта составлял в среднем тридцать фунтов, не считая меча, щита и арбалета с боекомплектом. Тяжело, но зато существенно уменьшался шанс ранения конечностей.

На Новый Год в селении опять было людно. Привезли много товаров, организовалась самопроизвольная бартерная ярмарка, где самой твёрдой валютой были стальные ножи. На стальные ножи можно было поменять всё что угодно. Питер посетил эту ярмарку, чтобы купить выделанной кожи для своих нужд. Когда он уже обменял нож на тюк кожи, увидел необычную сделку. Один представитель племени гуронов выменял своё место в следующем сезоне строительства стены на два стальных ножа. Оказывается, среди остальных племён, право работать на стройке стало своеобразной привилегией. Гурон прогадал, так как по результатам стройки мог получить настоящий стальной меч, или набор полезных инструментов, которым, по меркам каменного века, просто нет сносу.

Так или иначе, род Высоких Людей, разросшийся до неприличных размеров, имел тотальную монополию на производство "валюты", что абсолютно никак не играло против приезжих продавцов на ярмарке. Ведь стоит уйти вверх по реке, подальше на территории могавков, как стоимость обычного серийного ножа взлетает в десятки раз.

Также, вокруг будущей крепости начали появляться стихийные поселения совершенно левых могавков, которые каким-то образом догадались, что охотой жить совсем не обязательно, достаточно купить посевной картофель, расширить посевные поля, приобрести стальной инструмент и жить припеваючи, добывая руду, продавая излишки пищи роду Высоких Людей и вообще, работая на всё чаще возникающих масштабных стройках. Позволить себе такое могли далеко не все рода, но те кто смог, оптимистично глядели в будущее.

Тихий Орлан такого беспредельного подселения без контроля оставить не мог, поэтому мягко намекнул, что неплохо было бы пойти под крыло столь могучего рода, который обеспечивает вас работой. Отказавшихся было мало, но с ними просто не имели дел, так как они перешли в разряд незаконно занявших земли Высоких Людей.

Процесс был далёк от завершения, но уже было ясно, что люди из "пригорода" скоро станут частью племени. И совершенно не важно, гуроны ли это, могикане, или даже чероки.

Весной строительство возобновилось с новыми силами и жирком, нагулянным за зиму. Заработали артели бетонщиков, кирпичников и строителей. На этот раз прибыло около трёх тысяч аборигенов разного рода и племени. Пришлось принимать и могикан и ленапцев, так как они могли устроить лишние проблемы, когда их развернут обратно. Зачем, если можно дать им работать и вознаградить стальным инструментом? Оружие воинам других племён, кроме гуронов, не давали, а те были согласны работать и за инструмент. Питер с удивлением обнаружил знакомые лица, которые приходили и в прошлый сезон.

К середине лета ударное строительство было завершено. От низкоквалифицированных работников требовалось только таскать тяжести и выполнять монотонные простые работы, бетон заливали только наученные и проверенные "специалисты".

Очень остро стоял вопрос с питанием. Пришлось сформировать отряды охотников, которые уходили в дальние походы, возвращаясь с груженными дичью телегами. Прокормить такую ораву было тяжело, но возможно. Пусть иногда рабочим приходилось самостоятельно искать пропитание, сбиваясь в охотничьи стаи, иначе не назовешь, и уходить в далёкие дали. Но Питер дал слово кормить рабочих, он своё слово сдержал, случаи стихийных сходов в охотничьи стаи, были очень редки.

Когда возвели последнюю артиллерийскую башню, Питер дал половине работников уйти, чтобы предложить оставшимся работу по постройке трехэтажных домов по типу "Длинный дом мк. 5". Эта махина способна вместить в себя половину небольшого рода, но, в отличие от стандартных длинных домов, предусматривала многокомнатность, что наносило небольшой, но ощутимый удар по родоплеменным отношениям. Своеобразные квартиры с запираемыми дверьми, примитивный санузел с бронзовыми трубами, прокат которых был налажен в своё время, место для семьи из восьми человек, окна с видом на растущий на месте холма город. На один этаж приходилось по пять таких "квартир", в которые селили семейных.

Деревянные длинные дома были разобраны и переданы в "пригород". Фундамент перекопали, расширили в пять раз и затеяли строительство огромного и весьма амбициозного здания. Питер не жалел железа, армируя бетон, но смог возвести четырехэтажное здание, площадью в половину мили. Пусть ему пришлось серьезно помучиться с созданием уровня, замерами и максимально точным размещением стен, но оно того стоило. В итоге получился Paytah-State-Building, как Питер его в шутку называл. Посреди здания, имеющего "П"-образную форму, располагался зал Верховного Совета Старейшин, где размещался огромный круглый стол, за которым заседали пока только семь старейшин, одна старшая мать и семь боевых вождей. В левом крыле уделили место духовенству, у которого, по примеру старейшин, сформировался Верховный Совет Шаманов, куда вошел один туарегский духовник. Советы занимали залы, с высотой потолка в три этажа, пугающие не приученных к высоким залам аборигенов. Не нужны были старательно нарисованные грозные силуэты целой толпы старейшин на стенах, деревянные статуи великанов в декоративных бронзовых доспехах. Людей потрясала невиданная доселе площадь и высота залов. Материальное воплощение могущества рода.

Благодаря сезонному двукратному увеличению едоков, всплеск развития получило земледелие. Многим воинам уже было не "западло" брать в руки мотыги и толкать плуги. Картофель изменил культуру питания. Кукурузе, тыкве и фасоли пришлось расступиться, так как в их ряды втиснулась картошка. Мощнейший выход с квадратного ярда, выдающиеся вкусовые качества и неприхотливость — позволили ей завоевать сердца аборигенов без боя. Если в первый сезон приходилось иногда отправлять охотничьи отряды, то во втором сезоне такие эпизоды были лишь в самом начале, так как в первой половине лета картофель дал урожай, да ещё какой.

Питер далеко не дурак в вопросе сельского хозяйства. Он организовал создание компостных ям, где превращались в перегной трава и навоз от домашних животных. Предшествующей достройке стен осенью, компост был внесен в почву, что летом дало существенное увеличение урожая.

Культура рода медленно, но верно менялась. А словарный запас обогатился матерными выражениями на гуанчском, туарегском, английском, испанском и гуронском. Но наибольшего пика взаимообогащение матами достигло когда начали поднимать пушки в артиллерийские башни. Пусть существовал деревянный подъемный кран, но человеческие сверхусилия приложить всё же пришлось. Зато корабельные орудия обзавелись поворачиваемыми лафетами, налаженными системами заряжания и различными видами боеприпасов. Нужно избавиться от пехоты — картечь, нужно от артиллерии противника — болванки, нужно закрыть путь кавалерии — чесночный[56] выстрел на ослабленном заряде, если совсем какая-то неуверенность появилась и хочется самоутвердиться — начиненные порохом бомбы. Вариантов хватает. Очень повезло, что Дрейк не дурак, и стандартизировал на своём корабле орудия, и не пришлось возиться с индивидуальным литьем болванок. Питер дал задание ученикам, и они неспеша начали вытачивать чугунные болванки единого калибра, подходящие к каждому орудию на башнях.

К обороне своего города, да, теперь Дом на Холме можно назвать городом, они были готовы. Бастионы обеспечивали полное отсутствие мёртвых зон, артиллерия пристрелялась к ориентирам, надолго распугав местную живность, гарнизон готов встать на защиту крепости по первому сигналу, на высоких наблюдательных вышках денно и нощно стоят караульные, контролируя окружающую территорию.

Питер наслаждался рассветом, развалившись на шезлонге на крыше третьего этажа Главного Дома, попивая кукурузный сок. На третьем этаже была установлена также восьмидесятифутовая вышка, на которой сидел наблюдатель с подзорной трубой.

— Тревога! Неизвестные на юго-востоке! Количество… Не менее пятидесяти человек! Тревога! — заорал с вышки наблюдатель.

Питер вскочил, спустился на третий этаж, вбежал в свою "квартиру", хлопнул готовящую Кэнти по заднице и буквально за две минуты, с помощью приёмных сыновей облачился в доспехи, вооружился и побежал вниз.

Внизу уже стоял Бизон, кивнул ему и они направились к юго-восточному бастиону.

На месте уже были штатные единицы из гарнизона, вооруженные и готовые к бою. Питер принял подзорную трубу от одного из воинов и всмотрелся в приближающихся неизвестных.

Испанцы. Опять испанцы.

— Что будем с ними делать? — спросил Бизон.

— Пусть подойдут поближе. — сказал Питер. — Артиллерия, наготове!

Артиллеристы на бастионе уже стояли с заряженными картечью орудиями. Вымуштровали их основательно, поэтому работают без сбоев, паники и суеты.

— Вы кто такие? — спросил Питер на испанском.

— Это же золотой город?! — восторженно спросил пожилой испанец в типично конкистадорском облачении. Цельная кираса с дорогой чеканкой, инкрустированный каменьями морион, непростая рапира в ножнах, два пистолета, аркебуза за спиной. Вооружен он явно не для торговой экспедиции. — Какой из святых его основал?!

— Чего вы хотите? — спросил Питер. — Вас сюда не звали!

— Мы пришли увидеть святыни и причаститься к святости! — не моргнул ни разу глазом испанец.

— Конечно! Заходите! И если вас не затруднит, можете забрать наше золото, нам его девать некуда, уже по улицам ходить неудобно! — Питер был сама любезность, если верить его доброжелательной улыбке и мягкому тону.

— Ом… — впечатлился испанец и сделал шаг к воротам.

— Седьмой бастион! Огонь! — дал приказ Питер. Сигнал продублировал сигнальщик с флажком.

Громовой залп орудий, картечь иссекла первые ряды конкистадоров в окровавленные туши, закрытые изрешеченными кирасами.

— Шестой бастион! Огонь! — продолжил Питер, когда шум утих.

Очередной залп орудий, по остаткам прошлись сотни крупных картечин. Задние ряды строя противника практически не пострадали, поэтому резво рванули подальше от города.

— Группа шесть! В погоню! — дал команду Питер, наблюдая удаляющихся испанцев.

Самые важные и бронированные искатели легкой наживы, полегли в первых рядах, сзади же плелись носильщики, прислуга и прочие обозники, не обремененные никакими доспехами и вооруженные легкими арбалетами, иногда аркебузами. Поэтому бежали они очень быстро.

Отряд самых быстрых преследователей побежал вдогонку.

— Живых не оставлять! Нам здесь свидетелей не нужно! — напутствовал их Питер с бастиона.

Всё сложилось почти удачно. За деревьями, которые Питер в будущем пустит на растопку, не видно реки. Поэтому были упущены из виду лодки. Большая часть врагов погрузилась на лодки, меньшая осталась обороняться на берегу. Очень самоотверженно и эффективно, честно говоря. Пусть они и погибли, даже никого не ранив, зато остальные смогли уйти. Это было свидетельство потрясающей организованности, но Питеру поплохело.

Они ушли, а это значит, что точные координаты крепости будут известны всем желающим, что означает целые табуны авантюристов, которые покоя давать не будут ни ему, ни кому бы то ни было в этом городе. А потом "Золотым городом" заинтересуется вице-король и пришлёт армию, которую они сейчас не выдюжат. Времени совсем нет. Баркас!

— Догнать их на баркасе! Все на вёсла! — приказал Питер.

*Неопределенное время спустя. Сан-Августин, колония Его Величества Короля Испанской Империи*

— …Святой Девой клянусь! Так всё и было! Пресвятой Богородицей заклинаю, так всё и было! — заверил богато одетого сеньора потрёпанный мужик с согнутым под неправильным углом плечом. — Индеец сказал, что на улицах города ходить неудобно, так как золото мешает. Там реки золота!

— Ещё раз, как ты выжил, сын мой? — переспросил священник, присутствующий в палате лечебницы.

— Мы с Диего запрыгнули в одну лодку, начали быстро грести, даже ушли прилично, но отстающих догнал баркас, откуда стреляли из арбалетов! Мне плечо прострелили, насквозь! — продолжил горячо объяснять мужик. — Диего пристрелили, пришлось грести одному, потом я нырнул в воду с телом Диего и затаился, спрятав голову под его рубаху, которую порвал чуть. В тело раза два выстрелили, мне вон руку поранила вышедшая из раны стрела! Болт, то есть! Потом выжившие сошли на берег и бросились врассыпную. Я же так и таился под рубашкой Диего, тяжело было и страшно! С берега доносились крики, резали наших ребят! Затем индейцы на баркасе прошли по реке ещё несколько раз, опять Диего прострелили. Когда стемнело и они окончательно ушли, я сошел на берег, продрог как собака, но огонь жечь не решился. Заболел страшно, хорошо хватило сил сделать шалаш и настил, так бы околел совсем, ещё одежда Диего хорошо помогла… Жаль его, хороший был мужик! Меня лихорадило, бред всякий снился, пришел в себя не знаю когда! Жрать хотелось неимоверно! Пожевал сушенного мяса из кармана, котомку-то в лодке оставил! Индейцы лодки забрали! Ничего не было с собой, окромя ножа! Не знаю сколько шёл, но вот добрался досюда! Слава-пресвятой-деве-богородице-всемилостивой-всепрощающей!

— Ладно-ладно! — остановил его молитвы священник. — Ещё раз укажи на карте, где примерно это место…

Глава двадцать первая. Фактория

Пальцы на рукояти меча одревенели от холода. Ножны холодили ногу, даже сквозь штанину. Северные территории совсем не тёплые: земля уже покрывается инеем, ручей, возле которого остановились войска замёрз за ночь, но десяток ударов топора оживил его.

Если верить "спутниковому" пергаменту, они сейчас на территории Монреаля, во всяком случае, речные острова они нашли. Местные отнеслись к чужакам с настороженностью, избегая контакта.

Ушастый Бизон выслал парламентёров, которые высадились и пошли вслед за скрывшимися среди лесов разведчиками неизвестного племени.

Так высоко по реке они ещё не заходили, для всех участников похода это был неведомый край. Пять речных баркасов были загружены стальным оружием и инструментом, дублёнными кожами, рыбьим жиром и мебелью.

Обработанные кожи изготовления Высоких Людей отличались от традиционных аборигенских. Питер создал группу из самых сообразительных подростков и самых опытных кожевников рода, которые не занимались выделкой кожи, а искали новые способы обработки. Мгновенных результатов не было, но однажды Питеру принесли на оценку кусок эластичной и гладкой кожи, которая оказалась крепче традиционных аналогов. В кожевенном деле он не разбирался, но вектор задал. Исследователи методом тыка проводили изучение воздействия различных веществ на необработанную кожу, результаты скрупулёзно занося в журналы, дабы не повторять ошибок. В итоге наткнулись на цветок[57], который обладал дубильными свойствами большими, чем кора красного дуба, которую применяют аборигены. Питер не знал название цветка, но встречался он повсеместно. Характерной особенностью был матово черный цвет кожи после дубления. Кожа была эластичной и крепкой, лучше, чем самые качественные из старых. Потихоньку одежда соплеменников начала менять цвет, всё больше людей переходили на чёрное, по мере износа старых вещей.

В конце концов, высаженные на берег парламентеры смогли встретиться с представителями рода Буйных Лосей. После короткой беседы, неизвестные могавки подошли к берегу, где началась высадка.

— Здоровья и удачной охоты! Ушастый Бизон. — традиционно приветствовал Бизон незнакомого вождя, когда сошел с баркаса.

— И тебе того же, путник. Чёрный Гром. — настороженно ответил тот. Имя у него было говорящим, так как был он довольно смуглым, ещё на половину тона темнее, и Питер заподозрил бы в его крови след Африки. — С какой целью пришли на наши земли?

— Торговля, налаживание взаимоотношений. — широко улыбнулся Бизон. — У нас есть, что предложить вам, у вас есть, что предложить нам.

Далее их проводили к селению, которое представляло из себя скопление длинных домов, огороженное частоколом. Питер испытал чувство ностальгии по старому селению, из которого они уже давно перебрались на холм.

Селение Буйных Лосей было густонаселенным и слегка неопрятным. В роду Высоких Людей всегда существовало определенное количество провинившихся, которые каждый день наводили порядок на территории. Обычно это были нерадивые ученики мастеров, которых определяли уборщиками в воспитательных целях, но иногда туда попадали и простые обыватели. Попасть туда было не легко, а очень легко, особенно строго каралось выбрасывание мусора в неположенном месте и драки. Всё что тяжелее, каралось судом старейшин. За эти годы были и бытовые убийства, и кражи, нескольких изгнали за кражи мечей, одну женщину повесили, после того как выяснилось, что она отравила своего мужа, десятника в войске. Одному воину отрубили голову, после вскрытия военного преступления в деревне ленапе. Питер был строг в отношении военных преступлений. Он прекрасно помнил, как клеймили ветеранов Вьетнамской войны по возвращении на родину. Поэтому воины не должны даже подозрений вызывать в этом вопросе. Существовал свод правил, который был отлит в виде большой бронзовой таблицы, стоящей в пункте сбора воинов. В нём было несколько десятков преступлений, за которые карали смертью. Изнасилование во время ведения боевых действий, было одним из них, за что и отрубили голову Шепчущему Проклятья, воину из присоединившегося рода гуронов.

До появления Питера, ведение боевых действий никак не регламентировалось, воевали как хотели, всякие события случались, некоторых убивали жертвы насилия, кому-то потом мстили… Теперь все по-другому. Питер себе такого не позволял, и другим запретил. Бизон поначалу расстроился, особенно когда эти новшества поддержал старейшина, а шаман утвердил у верховных духов. Но Питер расписал ему перспективы снижения небоевых потерь от венерических заболеваний, укрепления брачных отношений, крепчания духа и дисциплины, после которых Бизон чуть-чуть успокоился, хотя настроение было упавшим. Теперь воинам нельзя было брать женщин, начинать грабёж не состоя в трофейном отряде, драться с товарищами, ослушиваться приказов командиров, хотя это обычно обеспечивалось личным авторитетом командиров, но нигде закреплено не было.

Всего сейчас воинство могавков насчитывало шестьсот воинов: четыреста тяжелых пехотинцев, сто застрельщиков, пятьдесят разведчиков и пятьдесят "инженеров". Специализация инженеров была весьма условна, так как они в большей степени занимались организацией лагеря, снабжением и в меньшей степени фортификацией. В фортификации участвовали все воины, особенно когда дело касалось организации укрепленного лагеря. Питер решил не доходить до паранойи римлян, которые практически каждую остановку возводили каструм, а укрепляться лишь когда это было действительно необходимо. Для укреплений инженеры снабжались всем необходимым инструментом, даже оружием у них первым шел настоящий топор, а не томагавк.

Также Питер решил стандартизировать распределение добычи. Всё складывалось в общий котёл, откуда половину забирали в долю всего племени, а остальное делили между собой, доля инженеров и разведчиков была больше, так как их было мало, инженеры, помимо риска в бою, ещё и занимаются хозяйственным обеспечением, а разведчики облачены в более легкую броню, что дополнительный риск, да и условия могут сложиться так, что и им придется вступить в схватку с превосходящим противником. Пусть против оружия других племен легкие кирасы и защитят, но вот в случае столкновения с испанцами, их бронирование существенно уступает пехотному. Да и вообще, Питер симпатизировал разведке, так как сам отслужил большую часть службы "тоннельной крысой", и прекрасно понимал, какой это смертельный риск — в одиночку перемещаться по вражеской территории.

Во время второй экспедиции в Гавану, Питер узнавал про возможность приобретения лошадей, но их никто не продавал, так как товар дефицитный, самим нужен. Роанокские колонисты не оправдали надежд, так как лошадей у них не было. В будущем нужно будет решить этот вопрос. Алехандро обещал в следующий раз связаться с одним знакомым, который организует поставку отборных лошадей андалузской породы прямиком из Испании, но за очень большие деньги.

Золота в этих краях навалом, если знать где искать. Питер знал. Карта была, он ещё в первый год пребывания в этом мире нанёс все что помнил на перерисовку карты. Самый большой потенциал имел, конечно же, Квебек. Золото там добывали и в 2018 году, его там навалом, пока что.

Тем временем их завели в длинный дом, где ожидал старейшина и другие влиятельные члены рода.

— Здоровья и охоты. Я Оскалившийся Медведь. — представился старейшина Буйных Лосей.

— Здоровья и охоты. Ушастый Бизон. — сказал в ответ боевой вождь. — А это Огненный Камень[58]. Он наш глубокоуважаемый мастер, Отец Отечества, хах-хах!

— Бизон, твою медь… — Питер жалел, что рассказал ему про древнеримские обычаи и знаковые титулы, которые пришлось объяснять, когда он повествовал про Галльскую Войну и Цезаря.

— Медь мою не тронь! — рассмеялся Бизон.

Официозность и серьезность встречи была разрушена, так как присутствующие заулыбались, глядя на эту дружескую перепалку.

— Кхм-кхм! А это мои ближние воины-десятники, их здесь только четверо, остальные остались в городе. — указал Бизон на с достоинством стоящих воинов. — Быстрый Волк, Спящий Медведь, Белый Карибу и Умный Ворон. Самые сильные, самые смелые из тех, кого только можно получить в нашем роду, хех-хех!

Воины приосанились. Не каждый день Бизон их хвалит.

— Ты их не замуж выдаешь, хватит расхваливать. — посчитал дозировку добрых слов избыточной Питер. — Мы хотим построить у вас причал для наших баркасов, а также построить своё здание в вашем племени, откуда будем торговать.

— То есть как торговать? — не понял Оскалившийся Медведь.

— Баркасы будут ходить регулярно, привозя различные товары, которые можно будет получить за меры вот этих вот желтых камней. — Питер извлёк из рюкзака горсть золотых самородков. — Например, вот такой нож, стоит десять вот таких камешков.

Форменный грабёж, конечно. Один такой "камешек" весил около унции, за которую в Гаване можно приобрести двадцать таких ножей. Но где Буйные Лоси, и где Гавана? Для самоуспокоения, Питер считал это наценкой за доставку и "крафтовость" изделий. Да и вообще, золота здесь куры не клюют, просто подбирай и неси. Не даром же, добыча и в двадцать первом веке продолжалась.

— Зачем вам эти камни? — с недоверием спросил старейшина Буйных Лосей.

— Бледнолицые очень их любят, и с готовностью поменяют их на то, что нам нужно. — честно ответил Питер.

— Эти ножи делают бледнолицые? — спросил старейшина, с выражением лица, будто раскрыл аферистскую схему века.

— Нет. — ответил Бизон. — Пэйта их делает, но бледнолицые тоже могут.

Старейшина задумался.

— Лучше тебе даже не думать выходить на бледнолицых. — покачал головой Питер. — Во-первых, у них дороже, так как они считают всех нас за последних дикарей, во-вторых, стоит им узнать, что вокруг вас они целыми россыпями лежат, очень скоро тут от них станет не протолкнуться.

— А ты откуда узнал? — с недоверием спросил боевой вождь.

— Духи Пэйту вознаградили видениями, в которых говорилось о многих вещах, в том числе и о желтых камнях, которые так любимы бледнолицыми. — поделился Бизон.

— А почему бледнолицые не напали, раз узнали, что желтые камни у вас есть? — спросил старейшина, в душе, он уже согласен, сейчас уточняет нюансы, чтобы окончательно утвердиться в правильности решения.

— А кто сказал, что они не напали? — усмехнулся Бизон. — Правда теперь они кормят рыб в реке.

— И теперь вы с ними не торгуете? — предположил старейшина.

— Почему это? — Питер извлёк из чехла трубку и начал её забивать. — Запомните: бледнолицые — это не одно племя, у них сотни племен, которые друг друга вообще не понимают, воюют между собой… всё как у нас.

— То есть, вы убили одних бледнолицых, а с другими торгуете? — старейшина кивнул каким-то своим мыслям. — Хорошо. Покажите товар.

На улице поставили столик, где были разложены товары. В основном оружие, доспехи, ножи, инструменты, предметы обихода. Больше всего удивления у них вызвали кирасы. Бизону не терпелось продемонстрировать их прочность, поэтому, увидев кивок от Питера, он чуть ли не побежал к стене из частокола, чтобы собственноручно установить кирасу.

— Из арбалета не стреляй, пробьёт. — напутствовал его Питер.

— Дедушку плеваться не учи! — на бегу ответил ему тот.

Всё по старой схеме, выстрелы из луков не принесли ощутимых результатов, удары каменными томагавками тоже, в глазах местных они выглядели несокрушимыми.

Пока демонстрировался товар, старейшина отправил группу воинов с корзинами, чтобы те пособирали "желтых камней".

Расторговались хорошо. Сбыли сотню ножей, пятьдесят стальных томагавков, двадцать четыре лопаты, семь плугов, двадцать кирас с пятью шлемами, тридцать три меча, пятьдесят четыре копья, а затем их воины совсем устали копать землю. Старейшина отправил женщин, после чего были приобретены кирки, в количестве семидесяти штук, двадцать мотыг, шестьдесят ножниц, сотня игл, пятьдесят шил, двадцать рубанков, двадцать же стамесок, набор кузнечных инструментов, пять кувалд и одна чугунная наковальня. Зачем? Питер не знал, видимо купили по причине "раз продают, значит нужно". Или они рассчитывают получать где-то металл, а может даже знают где. Питеру старейшина дураком не показался. Может секотаны не стали хранить секрет производства бронзы, а может технология уже начала расходиться.

— Если не секрет, зачем вам эти инструменты? — спросил Питер старейшину.

— Знаю я род, живущий неподалёку отсюда, он делает оружие из тёмного камня, не серого, как у вас, а из тёмного. Вот. — старейшина поманил одного из своих воинов и вытащил из ножен на его ремне нож. — Тёмный камень, острый.

Питер внимательно рассмотрел бронзовый нож. Достаточно острый, но качество металла сильно хромает, видно, что медь недостаточно чиста. Может месторождение плохое, может технология дошла до этих краёв с искажениями. Лезвие было раскрошено в некоторых местах.

— И как вы называете оружие из этого "камня"? — спросил Питер, криво усмехнувшись.

— В честь бога создателей его, Кроатанским кличем…

*Через две недели*

Товар был сбыт полностью. Слухи разлетаются быстрее пули, через несколько дней уже была организованна небольшая ярмарка, где шёл жесточайший бартер. Меняли всё на всё. Однажды стальной меч сменил хозяина восемь раз за считанные часы, последний покупатель отдал за него пять фунтов золота, хотя изначальная стоимость была фунт.

Россыпи золота, которые с начала времён лежали никому не нужные, смели за пару дней. Люди не жалели ни сил, ни здоровья, остервенело вгрызаясь в породу, добывая неожиданно бесценный металл.

Питер с тёплой улыбкой представлял, как французы придут в эти земли, начнут искать золото, просить его у местных, а те будут озлобленно гнать попрошаек из селений, так как золота самим не хватает.

Кто-то мог бы посчитать, что ошибочно давать другим племенам и родам технологию производства бронзы, но Питер так не считал. В конечном счёте, рецепт стали он держал в секрете, да и мало кто на этом континенте сможет потянуть такую сложную технологию. Наличие выходов железной руды недалеко от земель Буйных Лосей, навело Питера на одну интересную мысль. Зачем сталь, когда есть железо?

— Оскалившийся Медведь. — обратился он вечером к старейшине, который сидел у костра и задумчиво покуривал трубку. — А хочешь рецепт металла, который пусть и мягче стали, но крепче кроатанского оружия?

— А взамен что? — спросил старейшина, резко выскочив из созерцательного состояния.

— Взамен мне нужны будут двадцать мужчин и двадцать женщин не старше тридцати зим, которые перейдут в наш род. — Питер почему-то знал, что тот согласится.

— Высокая цена… — покачал головой Медведь.

— Но и товар не каждому такой предлагают… — ответил Питер.

— У нас всего шесть сотен родичей… — не сдавался старейшина.

— Но у оставшихся будет металл, крепче кроатанского… — продолжал Питер.

— Уговорил. Только уйдут те, кого я укажу! — согласился и поставил условие старик.

— По рукам. — кивнул Питер. — Тогда мне нужны будут пять смышленых пацанов из твоего рода, ну и взрослые мужики не помешают, тоже пятеро, буду учить.

— Дам тебе я их. — с пренебрежением к вопросу, махнул рукой старейшина. — Ты скажи только, твоё железо точно будет лучше кроатанского камня?

— В некоторых вопросах да. — кивнул Питер. — Только вот, в отличие от секотанов, которые делают свой металл, у вас рядом нет ни меди, ни олова, но есть железная руда. Вот из неё-то и будет делаться ваш металл. Ещё одна мысль — дай клич соседним родам, пусть присылают учеников, на таких же условиях.

— Хорошо… — старик, с глубокомысленным выражением лица, затянулся из трубки. — Завтра же пошлю гонцов.

Питер сделал очень смелое заявление, сказав, что железо будет лучше бронзы, но в текущих условиях, это была самая настоящая истина. Местный "кроатанский камень", то есть оловянная бронза, имела дерьмовейшее качество, возможно рецептура так дошла до этих земель, ломкая, хрупкая, но всё же лучше, чем кремень. Железо, которое Питер собирался получить из примитивного кричного горна, будет практически во всех отношениях лучше такой вот бронзы. Поэтому, в целом, сказал он правду. Секотанам потребуются десятилетия, чтобы улучшить рецепт, научиться выводить примеси и достигать наилучшей очистки меди и олова. Но раз технология в одном племени не задержалась, Питер смел надеяться, что и в этот раз она разойдется по рукам, и захватчиков встретят вполне средневековые воины, с железными мечами, топорами и копьями, а кто-то даже в броне.

Когда дело касается оружия, все всё узнают со скоростью пули, а когда чего-то мирного, то проходят столетия, прежде чем новшество найдет своё место в массах. Питер специально спрашивал, секотаны не продают ничего мирного, только оружие. Оно дороже, продаётся не легко, а очень легко, секотаны уже претендуют на звание самого обеспеченного племени в этих краях. И, разумеется, рецепт ушёл на сторону, хотя они и не особо скрывали, так как делились специалистами с соседними родами, а те с другими родами, а кто-то, в знак примирения, поделился с родом из могавков, те дальше, дальше…

В принципе, Питер не делился с Буйными Лосям каким-то ноу-хау, соседствующие с городом Высоких Людей рода, уже потихоньку осваивают производство железа, именно что потихоньку. Их не прельщают дерьмового качества поделки, произведенные своими мастерами, они предпочитают стальное оружие, поэтому прогресс движется очень медленно. А здесь Питер рассчитывал дать небольшой толчок, чтобы делали своё, развивали. В битве с колонизаторами поможет любое преимущество. Если они с каменными топорами в будущем будут способны сдерживать экспансию англичан и французов, то что они сделают с железом или сталью в руках?

Через неделю Питер начал учить железоделателей. Семьдесят учеников, из семи родов, три рода из сенека, три из онондага, один из кайюга, все прибыли на каноэ. Водное сообщение тут развито, хоть и используется преимущественно для военных целей.

Взрослые мужики и подростки с максимальным вниманием впитывали учение Питера. Видимо внушение им свои сделали мощное, чтобы не валяли дурака.

Питер всегда считал, что объяснить и показать — лучше, чем просто объяснить. То есть, теория должна быть закреплена практикой, и наоборот. Он уже строил сыродутные печи и объяснял процессы, происходящие там, поэтому особых трудностей в объяснении не возникло. В один день, вооружившись кирками и лопатами, они неслабо ограбили залежи железной руды неподалёку от селения. Дальше Питер вынудил десятки учеников самостоятельно собрать печь, облепить внутреннее пространство глиной, обсыпать угольной крошкой, которую изготовили из пережженного предварительно древесного угля, а затем осуществить процесс плавки. Результаты были разными, кто-то напутал, кто-то не смог точно рассчитать время. Питер не ругал, а просто указал на ошибки. Следующее строительство печи Питер проводил индивидуально с каждым десятком, исправляя ошибки, подсказывая и показывая.

Через три месяца обучение было завершено, так долго оно шло из-за того, что в процессе прибыло ещё два десятка учеников, которых пришлось учить с самых азов. Ну ещё случилась зима, которая закрыла реку льдом.

Полученные железные изделия были отданы Буйным Лосям, так как металл их, земля тоже. Наученные специалисты отправились по домам, Питер тоже решил, что пора, и так задержались. Но задержка стоила того. На баркасах стало очень тесно, как никак триста шестьдесят незапланированных изначально пассажиров добавилось. Взяли дополнительные большие каноэ, которые повезли на буксире.

Штат Нью-Йорк встретил весенним солнцем, душистыми травами и вонью кожевенной мастерской. Причалив, Питер сразу же распорядился расселить новичков в одном из достроенных ещё при нём домов из бетона.

Когда всё было выгружено, Питер с Бизоном направились на доклад к старейшинам. За стенами сразу бросилось в глаза, что людей на улицах, а в городе уже появились улицы, стало намного больше. Незнакомые лица людей, спешащих по своим делам. Питер как-то даже не заметил, что стиль одежды уже изменился. Сам он по-старинке ходил в кожаной одежде, кожаных же мокасинах, можно сказать, как настоящий индеец. А тут он видит, что на людях штаны с карманами, рубахи, пояса, на женщинах просторные платья. Обувь, правда, была только в виде мокасинов, сапоги не нашли в душе аборигенов каких-то струн, которые можно было бы затронуть.

Питер помнил, что Мэка и Кэнти шили себе кое какие платья, консультируясь у него, но не ожидал, что движение достигнет таких масштабов. Например джинсы, которые Питер давным давно, можно сказать, подарил Бизону, уже пришли в негодность, но фасон жив. Конопляная ткань, которую массово производят в городе, нашла применение в одежде, так как была прочнее льна, легче изготавливалась и вообще, была в тренде, так как шаман лоббировал всё большее наращивание посадок конопли, ведя безостановочную селекцию нового сорта "проводника к духам".

Шаман уже достиг некоторых успехов, экспериментируя с тремя сортами конопли, которую обнаружил в округе. Ещё он проявил неслабые аналитические способности, так как использовал селекционные методы, применяемые, по научению Питера, земледельцами для улучшения качества пшеницы. Скипидар, получаемый из живицы сосны, используется теперь как мутаген, которым поливают экспериментальные делянки[59], чтобы ускорить эволюцию и получить большую урожайность. Падающий Кречет быстро смекнул, что его самые любимые растения тоже можно улучшить таким образом. Пока что он получил устойчивый сорт, который даёт более густую зелень и волокнистость, но обладает ослабленным содержанием наркотического фермента. Это его сильно расстроило, но он продолжает эксперименты, рассчитывая в будущем скрестить его с каким-нибудь мощным сортом, чтобы восстановить содержание фермента, одновременно получая больше листьев.

Питер забежал домой, поздоровался с женами и детьми, а потом направился в Зал Старейшин.

— Какие новости по испанцам? — спросил он у Тихого Орлана, произведя доклад и пообщавшись про "здоровье, семью, общее настроение".

— Видели странный корабль, вошедший в реку. — ответил Тихий Орлан. — Близко не приближались, но долго смотрели на нас в подзорную трубу. Изучали, сволочи… Ты меня, Алехандро, конечно извини, но я что-то совсем перестал любить испанцев.

— Ай, да ладно! — засмеялся сталевар. — Если и будут тут испанцы, то только конченные авантюристы, которые за золото и мать родную продадут! Власть очень медленная, для организации большого похода нужно много денег и времени, а также большая ожидаемая прибыль. Пока доказательств о прибыльности не будет, никто в вице-королевстве не почешется даже. Город есть, непонятно чей. Может англичане? Может французы? Голландцев отметать тоже нельзя. А может индейцы, под чутким руководством вестготского священника? Пха-ха! Да бросьте вы, ваше старейшинство! Никто из серьезных господ в Гаване не поверит в Золотой город, зуб даю.

— Твои бы слова… — Питер обеспокоенно поглядел на настенную карту, где были чётко очерчены границы испанских владений и контролируемую Высокими Людьми территорию. Флажками там отмечались места фиксирования испанских отрядов. — Нужно ускоряться, никто не знает, когда они придут. Что по аркебузам?

— Всё хорошо, Пэйта. — усмехнулся Алехандро, которого аборигены зовут Алхандором. — Триста рассверленных стволов с прикладами изготовили, сорок из них были испорчены, когда пропускали через нарезной станок, но остальные в порядке, имеют три нареза, твою странную пулю проверяли, стреляют фантастически. И слушай, копир, гениальная штука!

— Я же просил без меня не проверять… — Питер расстроился.

— Ну не выдержали! Тем более вы там задержались! — Алехандро виновато положил на стол готовый мушкет.

Питер взял и осмотрел изделие. Да, это уже не аркебуза. Дизайн полностью соответствует чертежу, ствол представляет из себя многогранник, внутри чётко прослеживаются три нареза, не очень крутых, чтобы не сильно снижать ресурс ствола, но достаточно крутых, чтобы раскрутить пулю, Питер всё рассчитал. Сталевар вытащил из кармана и бросил на стол пули. Пули вытянутые циллиндроконические, что отличало их от современных свинцовых шариков. В основании пули имелись кольцевые выемки, которые примут излишек свинца, когда пуля расширится и врежется в нарезы, что скажется на ресурсе ствола весьма положительно. Пуля, по-сути была Пулей Минье, но из более поздних редакций, без стального колпачка в основании, который расширял свинец, а с ямкой, которая принимала пороховой газ и расширялась, втискивая стенки в нарезы. Добавь к этому то, что Минье родится через несколько веков, а может вообще не родится, то пуля никак не Минье. Питер решил не брать авторство на себя, обозначив её в чертежах как Ирокезская Пуля. Именно ирокезская, так как реально увеличивала дальность и скорость стрельбы из нарезного оружия, настоящее гадство, по отношению к противнику, который точно такого не ждёт.

После совещания, Питер вышел на улицу, пошел на стрельбище, где тренировался стрельбе молодняк, да и несколько опытных воинов осваивало мушкеты. Питер засыпал порох из бумажного патрона, вдавил шомполом бумагу в основание, утрамбовал, уронил туда пулю, снова утрамбовал, взвёл кремневый замок, прицелился, выстрелил по мишени. С непривычки глаз ослепило вспышкой снопа искр, но ничего травматического. Точно в центре мишени зияло солидное отверстие, калибр ствола семь линий[60], дырки большие. Ещё и пуля имеет выраженные экспансивные свойства, так как капюшон в основании, образующийся при выстреле, способствует "раскладыванию" пули в этакий блин, после попадания в цель, что наносит ужасные и, зачастую, смертельные ранения.

Питер был доволен своим долгосрочным проектом. Главное теперь, чтобы оружие не попало в руки европейцев, что требует соблюдения определенной секретности, которая достигается тщательным уничтожением свидетелей. Ещё будет играть на пользу европейский скепсис в отношении аборигенов, так как достойного сопротивления оказать никто ещё не смог. Ну кто может поверить, что тупые индейцы мало того, что вооружились аркебузами, так и метко стреляют на четыреста ярдов по строю, или на триста ярдов по одиночным целям? Питер тоже бы не поверил, так как ещё предстояло выучить воинов меткой стрельбе, они сейчас только себе в голову способны метко выстрелить. Эти двести с лишним стволов потратят свой ресурс на отработку навыков и повышение меткости. Пусть глазомер у каждого воина тренированный, а принцип стрельбы из оружия с высокой настильностью тоже есть, но баллистика пули отличается от арбалетной существенно, придётся переучиваться. И сам Питер чувствует, что не помешает отработать технику перезарядки и стрельбы, так как профессионально никогда из мушкетов не стрелял, кроме того случая с безумным и отчаявшимся вьетконгом.

Прогресс идёт семимильными шагами, Питер просто перескочил несколько витков эволюции огнестрельного оружия, выжав максимум из дульнозарядных мушкетов на самой заре их появления. Честно ли это, по отношению к европейцам, которые будут практически беззащитны против дальнобойных стрелков исподтишка? А честно ли воевать против племён каменного века с использованием технологий Нового Времени? Только на один из этих вопросов можно дать ответ "Нет", а на другой в таком случае автоматически дается ответ "Да". Питер верит, что каждый успешный выстрел из этих штуцеров[61], отдалит гибель его племени на один шаг. Поэтому стрелять он собирался метко и часто, и других научить.

Глава двадцать вторая. Пятнашки

Липкая глина принимает в себя затылок молодого парня в черной брезентовой рубашке и таких же штанах. Питер давит ему на шею правой рукой, левой придавив его правую руку, гортань крепко сжата, глаза парня испуганы, рот раскрыт в беззвучном крике. Но нет, дружок, шуметь нельзя, штык-нож тихо извлекается из ножен на поясе и медленно входит между рёбер…

Питер ползёт дальше, фонарик освещает очень слабо, это не качество снабжения, нет, это его решение. Лучше пусть они увидят его как можно позже. Уже второй час он полз, а тоннель всё не кончался. Чарли появлялись вполне ожидаемо, на узлах, поджидая его в вертикальных шахтах, хватаясь за стенки и воздух, когда он убивал их. Их длинноствольное оружие мешало в тесных тоннелях, ещё и было обычно зачехлённым, так как очень трудно вычистить глину из ствола, стоит им чуть клюнуть стенку. Советы снабжают их старьём, которое самим не нужно, в основном карабины СКС, винтовки Мосина, изредка АК, но очень и очень редко в руках мертвецов Питер находил пистолеты и пистолеты-пулемёты. Такое ощущение, что комми не знают, какую именно войну здесь ведут вьетконги. Совсем плохо у них с подходящим оружием…

Нож же Питера всегда был наготове, как и Кольт 1911, семь экспансивных смертей которого ждали своего часа в магазине. В рюкзаке у него три брикета тротила, два уже заложены и должны взорваться где-то через двадцать минут, за которые надо убраться как можно дальше. Но Питер не из тех тоннельных крыс, которые готовы обойтись частичным выполнением задачи. Питер найдет все склады оружия, заминирует их и удостоверится в смерти всех чарли, которые только ползают по этим тоннелям. Если уж работаешь — работай хорошо.

У некоторых парней из тоннельных крыс есть прозвища среди чарли, так как случается, что чарли уходят живьем из схваток в тоннелях. У Питера прозвища нет. Он уже три года здесь, но чарли о нём не знают, так как все, кто мог рассказать что-то, безнадёжно мертвы.

В соседнем батальоне среди крыс есть парень из гуронов, сослуживцы удивляются, почему Питер не перекинулся с ним и парой слов за всё время. Питер всегда отвечал, что просто не сошлись характерами, землячество не сработало и прочий бред.

Гурон слышал эти оправдания, усмехался. Но в глазах его Питер видел истинное отношение к этому. Будь ситуация немножко другой, ему следовало бы убить этого паренька, из опасения получить нож в спину. Но ситуация такова, что они оба играют в русскую рулетку с пятью патронами, каждую вылазку. Не будь они оба приговорёнными к жуткой смерти в тесных и тёмных тоннелях, смертельная и подлая схватка была бы неизбежна.

Почему? Потому, что народ Питера уничтожил гуронов.

Сон. Скорее кошмар, который совсем не пугает давно перегоревшую психику. Кого-то это ввело бы в ступор, но Питер к чему-то подобному давно уже привык. Как там сказал армейский мозгоправ в госпитале? "Приятель, не пожалей денег, запишись к психиатру, как вернешься на гражданку". Были бы эти деньги, которые не нужно было бы жалеть. Не о чем жалеть, Вьетнам выжжен на внутренней стороне черепа Питера, его не выковыряет ни один мозгоправ.

— Пэйта, можешь проверить дочь? — сонно попросила его Кэнти.

— Хорошо… — ответил Питер шепотом.

Но нужно жить дальше. Это всего лишь сны.

*Лето 1588 года*

— Береги плечо. — Питер отступил на шаг.

— Ч-то? — повернул голову Храбрый Воробей, приёмный сын, нажимая на спусковой крючок мушкета.

Выстрел, пуля улетела в неизвестном направлении, плечо рассажено.

— Ау! — мушкет прислонён к деревянному ящику, а к плечу прижата ладонь, Воробью достался мощный удар.

— А ты чего хотел? — Питер дал ему подзатыльник. — Воин должен быть внимателен, ничто не должно отвлекать его. Твоё "что" могло обойтись тебе очень дорого, промажь ты по врагу, который наступает на тебя! Заряжай по-новой, будешь стрелять, пока кровь из ушей не потечёт.

Второй приёмный сын Белое небо, подавал большие надежды. Если у первого в голове одни бабы, второй задался целью стать профессиональным воином. Самостоятельно бегает по утрам, берёт уроки фехтования у отца своего туарегского друга, Зафара Аш-Шарифа, стреляет чаще некоторых воинов, активно учит английский и испанский…

Выстрел Белого Неба поразил мишень точно посередине, хотя Питер бросил в него камешек.

— Соображаешь, сын. — похвалил его Питер. — Вижу, урок усвоен. Иди к дяде Мусе, кажется скоро будет общая тренировка. А ты, Воробей, стреляй.

Питер направился к старейшине Тихому Орлану. Тот как всегда сидел на лоджии, и курил трубку, глядя на жизнь города.

— Одна лошадь сдохла. — сообщил Питер. — Они пересекли океан не для того, чтобы передохнуть в кривых руках тупых конюхов. Нужно наказать виновного.

— Мясо было вкусным. — пространно ответил старейшина. — Уже наказали. Он три сезона будет в отряде уборщиков. Я вижу силу лошадей. У кого больше всадников, тот доминирует в битве, обходя, ударяя в тыл, разрубая бегущих врагов… У испанцев много всадников…

— У нас тоже будет много. Нужно просто перестать убивать лошадей! — Питер бросил на стол перед старейшиной пакет с гашишом. — Кто-то начал продавать это в городе.

— Гашиш?! — старик вскочил с кресла. — Кто?!

— Я не знаю. Говорят, какой-то могиканин. — ответил Питер. — Он уже ушел, в городе его нет. Нужно как-то разобраться с этим делом. Нельзя, чтобы люди начали курить эту дурь. Пусть травятся бледнолицые.

— Разберемся. — кивнул старейшина, вернувшись в кресло и начав пристально глядеть на мешочек с гашишем. — Ты говорил про воинов-законников, когда-то…

— Да, говорил о необходимости создания полиции, чтобы было кому следить за преступлениями, охранять ночной покой города, отлавливать преступников, которые рано или поздно появятся. — Питер сел в соседнее кресло. Уже появились.

— Человек пятьдесят я выделю. — решил Орлан. — Кого поставим старшим?

— Нужно уважаемого, но чистоплотного. — в общих чертах обрисовал Питер. — А то вы всякие вредные черты на лету схватываете, можете и концепцию коррупционных схем разработать независимо. Кандидат не должен быть замешан в грабежах, излишнем насилии в походах, иметь чувство справедливости, быть жестким, не отступающим под давлением.

— Ха-ха! Есть один такой! Правда горя мы хлебнём… — рассмеялся старейшина. — Знаешь что? Загони его в рамки своим кодексом. Ты же написал его?

— Написать-то написал… Но что заставит твоего кандидата следовать ему? — вздохнул Питер.

— Он сам себя заставит. — усмехнулся Орлан.

— Ну и кто это? — с возрастающим любопытством спросил Питер.

— Спящий Медведь. — Орлан широко улыбнулся.

Питер задумался. Спящий Медведь сильно повернулся на рыцарском кодексе, который почему-то запал ему в душу. Он первый поддержал воинский свод законов, запрещающий в том числе противоречащие рыцарству действия. Рыцарский кодекс у него весьма своеобразный. В нём нет пунктов, согласно которым нельзя бить в спину, нет пункта об обязательном объявлении войны перед военными действиями, там нет ни слова о даме сердца, краеугольный камень его кодекса — воин должен держать слово до последнего, даже ценой жизни. Кандидатура неплохая. Правда у него может не хватить сноровки для выявления профессиональных преступников. Ну так профессиональные преступники появятся не скоро, а значит первый главный полисмен подходящий.

— Хороший выбор, Орлан. — кивнул Питер.

— Знал, что ты одобришь. — удовлетворенно пыхнул трубкой старейшина. — Я думал об этом неделю назад, но вот этот гашиш был решающим. Когда спускаться будешь, скажи моему младшему секретарю, пусть приготовит пергамент с шаблоном указа о формировании отряда воинов-законников, я распишусь и печать поставлю.

Питер ушел в смешанных чувствах. У старейшин как-то незаметно появился собственный бюрократический аппарат, хотя он их ничему подобному не учил. Хотя про печати, подписи он им говорил и показывал, но вот разветвлённую сеть подчиненных, вертикаль власти, отдельные управления… Всё для того, чтобы эффективно управлять городом. Старик вцепился в свою власть крепко, пассатижами не оторвешь. У Тихого Орлана десять помощников, которых он зовёт секретарями, они носятся весь день по городу, уведомляя, узнавая, считая, передавая и перенося. Его глаза и уши, его голос, воплощение его власти, те, кто заставляет город шевелиться. Опасные люди, которые придут на смену старикам. Нужно будет заняться их правильным мотивированием, пока они не отрастили зубы.

Шли дни. Разведчики ежедневно патрулировали земли. Питер решил отправить отдельный отряд в земли гуронов, чтобы разведать обстановку. Он помнил, что охлаждение отношений между ирокезами и гуронами произошло где-то через двадцать-тридцать лет после прихода бледнолицых. Голландцы вооружили ирокезов мушкетами, когда все бобры на их землях были истреблены, чтобы они отвоевали земли окружающих племен. Мушкеты дали решающее преимущество. Сначала были большей частью уничтожены гуроны, потом настал черед могикан, очень многие племена исчезли, например, Нейтральные. Чоннотоны, люди оленя, исчезли бесследно, про них ничего не известно, исключительно по вине Лиги. Лига истребила их в период с 1650 по 1653 годы. Три года и исчез народ из двенадцати тысяч человек. Агрессивная политика истребления, исключительно ради земель. Так нельзя. Питер этого не допустит. Нужно брать власть в Лиге.

— Тихий Орлан, Бородатый Утёс, Черная Лодка, Голубая Вапити. — приветствовал присутствующих в кабинете Питер через несколько недель.

— Чего-то хотел? Зачем собрал нас у МЕНЯ в кабинете? — спросил Тихий Орлан.

— Каковы наши позиции в Лиге? — сходу спросил Питер.

— Да ни шатко ни валко. — ответил Бородатый Утёс равнодушно.

— Мы имеем какую-то власть? — уточнил вопрос Питер.

— Конечно! Мы можем влиять на принятие решений советом. — ответил Тихий Орлан.

— Этого мало. — покачал головой Питер. — Нам нужно полное подчинение остальной Лиги. Я хочу, чтобы ты, Орлан, вот этими двумя руками контролировал движение каждого племени в Лиге.

— Ну и хотелки у тебя, Пэйта… — с какой-то игривостью произнесла Черная Лодка, вдовая мать рода.

— Нормальные у него хотелки! Ты не кокетничай! — осадил её Бородатый Утёс. — Муж не остыл ещё, а ты уже юбку задираешь!

— Ты меня не учи тут! Я мать десяти детей! У меня муж в походе умер! Да ты знаешь… — включилась Черная Лодка.

— Тихо! — остановил разгорающийся скандал Питер. — Вы меня верно поняли? Я хочу, чтобы вы использовали подкуп, предательства, подставы и подляны, в стиле нашего племени, чтобы получить власть в Лиге. Броня и оружие не помогут, если мы будем разобщены, потому что англичане едины, французы едины, испанцы едины, даже голландцы — это один народ, под одной властью.

— Вот всё тебе принеси, да на блюдечке подай, Пэйта! — Голубая Вапити, счастливая мать в семнадцатый раз, с кривой усмешкой взяла с подноса початок варёной кукурузы.

— Это мне-то?! — возмутился Питер. — Да это я вам всё готовое несу! Бронзу надо? На! Сталь? Держи! Броню воинам? Да пожалуйста! А когда я что-то прошу, "всё тебе принеси, да на блюдечке подай, Пэйта"! Орлан, либо выгоняй её нах№й, либо пусть засунет свой язык себе в ж%пу! Задрала уже! Каждый раз воняет!

— Щенок… — зашипела Голубая Вапити.

— Он прав. — пресёк начавшийся спич Тихий Орлан. — Ты много говоришь, едко комментируешь, а пользы нет. Первое предупреждение. Третье предупреждение будет означать, что ты уходишь из совета. Я ясно выразился?

— … - с нехорошим взглядом промолчала Вапити.

— НЕ СЛЫШУ! — рявкнул Орлан.

— Ясно. Поняла. — ответила мать рода.

— Но в чём-то она права, в то же время. — взял слово Бородатый Утёс. — Раз уж твои ученики уже вырастили своих учеников, Пэйта, пора тебе и самому участвовать в Совете Лиги. Нашего влияния хватит, чтобы продвинуть туда своего мудреца.

— Мудреца? — не понял Питер.

— На старейшину ты… — Орлан скептически оглядел его. — …совсем не похож. Но есть мудрецы, которые не дожили до седин, но обладают столь острым умом, что племя сильно проиграет, если его не будет в Совете. В этом году Совет Лиги будет проводиться у нас. Мы инициаторы, нам и кормить делегатов. Представим тебя, будешь свои интриги проворачивать самостоятельно, скажем про тебя правильные слова…

— …с нужными людьми познакомим. — продолжил за ним Бородатый Утёс. — Сегодня я расскажу тебе, кто чего стоит в Совете…

— …к кому какой подход применять, когда захочешь попросить поддержки. — продолжила за ним Черная Лодка. — Я там недавно, но уже кое чему научилась.

— Хорошо. — кивнул Питер.

Не то, на что он рассчитывал, но хоть что-то. Он себя в политике вообще не видел, слишком много болтовни. Но если оно хоть немного напоминает вот такие внутриродовые совещания, то сверхсложностей быть не должно.

*Осень 1588*

Пришли новости из Старого Света. Пришли в Гавану, ещё осенью, но к Питеру они прибыли только в декабре.

Непобедимая армада, потеряв двенадцать из двухсот семидесяти кораблей, смогла сокрушить англо-голландский флот. Десант был высажен в Корнуолле, замки осаждены и взяты. Реакция англичан проявилась только через неделю, они собрали ополчение и попытались выбить укрепившихся испанцев в море. Безрезультатно. Благодаря доминированию на море, испанцы беспрепятственно снабжали свои силы, с каждым рейсом наращивая своё военное присутствие. Англичанам нужны решительные действия, но Елизавета I видимо ещё набирается решительности.

Питер порадовался, что испанцы надолго лишили англичан и голландцев колониальных амбиций, но его теперь тревожил вопрос: "А что теперь мешает им колонизировать Северную Америку?" Судя по истории, испанская колонизация шла вплоть до обретения Мексикой независимости. Республика Техас отпочковалась от независимой Мексики и вошла в состав САСШ, а не возникла самостоятельно. А если Испании не будет мешать английский флот, френсисы дрейки с генриями морганами?

— Проклятье… — Питера такие мысли застигли в Зале Совета, когда он начал осмысливать только что прочитанное письмо от Эктора. — Нам вообще дадут спокойно покорить этот континент?!

— Ты чего разорался, Пэйта? — заглянул в Зал Совета Бизон.

— Да прочитал новости от Эктора. Англичан в ближайшие годы можешь не ждать. — ответил Питер. — Жди испанцев.

— А какая разница? Они же одинаково хорошо рубятся стальным мечом! — не понял Бизон.

— У испанцев относительно недалеко есть неплохо развитые колонии, с лояльным населением, производственной базой, кораблями… Как бы они не повернули конкистадоров в нашу сторону… — Питер решил обкатать эту мысль в голове. — Не! Это я труса праздную. Уже год прошел с момента точного установления местонахождения нашего города испанцами, а тут максимум полтора отряда оборванцев проходило. Сдаётся мне, что они просто дадут нам кучу времени…

— Вождь, вождь! — позвали Бизона.

— А? — развернулся он к двери, в которую ворвался посыльный.

— Бледнолицые, много, высадились в двух дневных переходах! — доложил тот.

— Накаркал ты, Пэйта! — Бизон поднял прислонённый к стене меч в ножнах. — Пошли, нужно собрать военный совет.

*Земли Высоких Людей. Территория несуществующего пока Плезант Плейса*

— Разобьем здесь лагерь. — высокий усатый испанец в кирасе и морионе, воткнул в землю под ногами трость. — Завтра с утра пойдем дальше, к вечеру будем у этого мифического города, если карта не врёт.

— Да, господин. Будет сделано, господин. — склонился его слуга, пожилой мужчина непонятной внешности и национальности. С таким оттенком кожи и чертами лица, он равновероятно мог быть и испанцем, и итальянцем, и метисом, кем угодно.

Начался процесс остановки обоза, который был высажен день назад на удобном пляже, откуда решено было идти пешком. Корабли будут ждать посыльного, чтобы прибыть к захваченному городу.

То, что город будет взят, испанец не сомневался. Не даром он аделантадо[62] Луис Давила, внук самого Педрариаса Давилы, который самого Писарро на инков отправлял. Чей отец Эрнандо де Сото, сгинувший в землях дикарей далеко на севере.

Луису очень сильно повезло, что обнаружился этот город, который, если верить байкам ходящим среди солдат, является одним из пресловутых "золотых", семь которых испокон веков стоят на этом континенте и ждут, как бы их кто-то захватил. До обнаружения этого города, никто не собирался никому давать титулов аделантадо и отправлять экспедиции куда либо. Очень удачно Луис узнал об этом городе, о планах Прелата Гавриила на него. Вовремя поднесенные мешочки с золотом, нужные слова и аделантадо становится Луис Давила, а не какой-то там внук Писарро, пусть и тоже потомок достойного рода конкистадоров, но совсем не годный для опасных экспедиций. Луису показалось, что тот даже вздохнул с облегчением, когда объявили не его. Впрочем, каждому своё.

Теперь, спустя три месяца подготовки, сборов и путешествия, они высадились на враждебном берегу. В голове Давилы уже сформировались планы, куда он потратит награбленное золото. Пусть у него присутствовал здоровый скепсис, касающийся несметных сокровищ, но то, что кое какие богатства в городе быть должны, не подлежало сомнению.

Почему-то мелькнула шальная мысль устроить укрепления вокруг лагеря, на манер старых романских легионов… но была отброшена. Дикари не осмелятся напасть ночью, это требует высокой организации, дисциплины, чтобы иметь хоть какую-то эффективность. Да и потом, они банально могут не знать об их приходе, спокойно засыпая в темноте хибар и халуп. Да и кто нападёт на полторы тысячи человек, из которых пять сотен идальго?

У Луиса есть пушки. Ядра, чтобы разбить примитивные дикарские стены, картечь, чтобы проредить их дикарскую толпу, когда они в отчаянии побегут в самоубийственную атаку. Всё как у Кортеса, слишком сложно быть не должно.

Под такие успокаивающие мысли, Давила уснул в своём шатре.

Снился сон, как он возвращается в Гавану на набитом золотом галеоне, ему дают титул губернатора захваченных земель, он грабит местных дикарей, те несут ему золото, самостоятельно и с энтузиазмом. Прекрасный сон, который был прерван криками и паникой.

Луис выхватил рапиру и выбежал наружу.

В лагере творился форменный бардак. Люди бегали кто куда с факелами, кто-то поджег палатку, стреляли в лес из аркебуз, артиллеристы уже разворачивали пушку в сторону леса.

— А ну прекратить! — заорал во всё горло Луис. — Что за бардак тут происходит?!

— Господин аделантадо… — подбежал слуга. — Дикари напали на наш лагерь!

— Где эти дикари? Вы тратите зелье на кусты и деревья! Прекратить огонь!!! — начал багроветь конкистадор.

Сержанты начали организованно утихомиривать стрелков и паникующих обозников. Ажиотаж спал и всем стало ясно, что никто не нападает. Но вот девятнадцать трупов говорят об обратном.

— Как они погибли? — спросил Луис, когда их собрали в один ряд.

— Пятеро сгорели в палатке, которую случайно подожгли, один напоролся на своё копье, остальные были убиты стрельбой из кустов. — доложил слуга, протягивая что-то Луису. — Пули непонятные, тяжелые и длинные.

— Дай сюда! — конкистадор взял в руку смятую свинцовую пулю, в кавернах которой остались куски плоти неудачника, которого она пробила навылет.

Свинец, обычный свинец. Основание пули превратилось в розочку, но носик и середина тела сохранились в относительной целости.

— Встречал ли кто-нибудь что-то подобное? — оглядел собравшихся идальго Луис.

— Никогда…

— Дивно…

— Я видел длинные пули!

— Кто это сказал? — оживился Луис.

— Мануэль Тартилья. — представился виденный несколько раз Луисом солдат. Не идальго, вроде наемничал в Старом свете. — Работал в мастерской в Толедо, мастер пытался улучшить пули, чтобы их не болтало в полёте. Пытался делать их длинными, но они летали ещё хуже, чем короткие, поэтому он бросил это занятие.

— Видимо, зря бросил… — прокомментировал кто-то из толпы.

— Она кирасу насквозь пробила…

— Разговоры! — остановил намечающуюся волну разговоров Луис. — Кто может мне сказать, как это началось и где в это время были караульные?

— Я! — шагнул вперёд Диего де Коэлья. Идальго, из знатной семьи. — Караульный подал тревогу, когда открылась стрельба из кустов. Вспышки видели, основные потери мы понесли в первые секунды. Потом враги ушли, а неразбериха продолжилась.

— Понятно. — Луис недовольно оглядел присутствующих. — Усилить кара…

Грохот выстрелов прервал его. Семь человек вокруг него упали, руку обожгло болью.

На этот раз артиллеристы были оперативны и выстрелили в кусты картечью. Луис не дал вновь подняться панике, раздал нужные приказы, а затем направился в свой шатёр, чтобы ему перевязали рану. Пуля, пробившая грудь Диего де Коэлья, сильно ослабленная прохождением через всё тело, впилась в предплечье правой руки, застряв в плоти. Слуга вытащил пулю и кусочек хлопковой рубахи Диего из раны.

До утра практически никто не спал. Было ещё два таких внезапных обстрела, но они уже не несли такого результата. Солдаты и обозники не шастали где попало, караульные же держали мушкеты наготове, как и артиллеристы орудия. Видимо артиллеристы нанесли им какой-то урон, раз они стали очень осторожны.

Утром двинулись по дикой тропе, которую кто-то когда-то использовал в качестве дороги, поэтому пушки проходили свободно. Возможно, здесь часто перемещались волокуши, применяемые дикарями, которые не ведают колеса.

Так или иначе, до стен города добрались за световой день. Теперь, видя высокие стены из сплошного камня, Луис понял, что разведчики не соврали. Это серьезное укрепление, которое будет очень сложно взять. Хорошо, есть пушки и много пороха с ядрами.

Самое странное, он никогда прежде не видел таких звездообразных крепостей, с острыми углами стен, отдельными башнями и отсутствием сплошных рядов пушек на стенах.

— Строим укреплённый лагерь. Артиллеристов на холм, пусть пристреливаются к стене. Я хочу дыру вон у того бастиона через четыре дня! — начал отдавать распоряжения Луис. — Вырубить лес и построить частокол, не позволять кому-то выходить из этой крепости. Роберто, возьми сотню конных идальго и патрулируйте окрестности. Убивать всех, кто попытается выйти или войти! Приказ понятен?

— Да, сеньор! — идальго Роберто де Кордуба кивнул и развернул лошадь в сторону организуемого места для кавалерии.

За фортификационной суетой наступила ночь. Артиллеристы затащили на холм орудия, но решили начать пристрелку со следующего утра. Укрепления достроены, обстрелять лагерь из темноты теперь не получится. Солдаты и идальго собраны, готовы к осаде. Много времени она занять не должна, главное пробить стену.

— Господин, с вами хочет поговорить главный артиллерист. — позвал его слуга.

— Ну? — Луис отвлёкся от изучения карты, на которую уже нанесли примерный контур крепости и местоположение осадного лагеря.

— Не пробьем мы стену. Или пробьем, но через пару недель. — сходу огорошил его артиллерист, сеньор Альберто Витруччи.

— Это с какого перепугу? Пушки сломались? — не понял конкистадор-первопроходец.

— С пушками полный порядок. На удивление хорошо сохранился порох, но эти моряки его хранить умеют. — покачал головой итальянец. — Нет. Проблема со стенами. Мы подсчитали, толстые они сильно. Практически невозможно будет расковырять их чугунными ядрами.

— Вы по ним стреляли? Нет? Тогда откуда такие смелые заявления? Может камень мягкий? Может они полые внутри? Откуда вы знаете?! — с каждым вопросом Луис все сильнее багровел. — Приказываю вам провести стрельбы, а не делиться со мной ощущениями!

— Есть!

Артиллерист вышел наружу и Луис снова вернулся к изучению карты. Через некоторое время слуга подал обед, Луис же занимался занесением событий в личный дневник. Раздался грохот канонады.

— Маурисио, приберись, пойду посмотрю, что там происходит.

— Будет исполнено, господин…

Конкистадор взял свою рапиру и направился на холм. Артиллеристы там активно банили орудия, а итальянец задумчиво смотрел на башню.

— И какие теперь выводы? — спросил Луис.

— Полностью подтверждены мои, хм… ощущения. — повернулся к нему артиллерист. — Мы тут месяц простоим, при условии, что ядер и зелья хватит.

— И зачем мы вас тащили с самой Гаваны?! Может было проще сбросить вас в море, пока была возможность?! — вскипел Луис. — Какого дьявола могучие испанские орудия не могут разбить дикарскую стену?!

— Смею вас заверить, что с такими стенами ожидаешь встретиться в Италии, во Франции, но никак не в Новом Свете! — начал оправдываться итальянец. — Это очень похоже на работу Микеланджело во Флоренции! Но я авторитетно заявляю, что эта работа лучше итальянских и французских вместе взятых! Мертвых зон, которые вы могли бы использовать при штурме, просто нет! Я не знаю что у них за артиллерия, но вижу бойницы для орудий, которые будут сечь подбирающихся штурмующих картечью. Это точно не дикари, сеньор.

— Разведка установила точно, там индейцы, тупые индейц…

Раздался громовой рокот. Луис своими глазами увидел летящее в них нечто. Это нечто попало в самое дальнее орудие и исковеркало его взрывом. Итальянец опал на землю, на его серой от пыли рубашке проступило багровое пятно. Луис даже не успел осознать, как ему повезло не получить осколок металла куда-нибудь в тело, как уже мчался прочь. За его спиной раздался рокот, очередное нечто упало на холме артиллеристов. Взрыв, и над головой Луиса пролетел чей-то сапог. Ещё раскат, взрыв. Пробежав приличное расстояние до своего шатра, он обернулся. Холм артиллеристов потерял возможность называться так. Орудия были искорежены, лафеты сломаны, стволы погнуты, расчёты тоже больше не существовали. С Луисом сбежало лишь трое, остальные нашли свою смерть там. Потрясающая скорострельность орудия врагов застала их врасплох.

— Что это было, мать вашу?! — Луис затормошил выжившего артиллериста.

— Я не знаю, сеньор! Я не знаю! — ответил тот, нервно дёргаясь. — Дьявольщина! Очень мощный взрыв! Это не ядра! Это бомбы! У них там мортира!

— Что?! Любой дурак знает, что из мортиры можно стрелять только по городам! Точность ниже чем у твоей сломанной пушки! — не согласился другой артиллерист. — Это что-то другое!

— Заткнитесь! — остановил их конкистадор. — Сходите, посмотрите на холме, может кто-то выжил!

В голове сквозила мысль, мысль о том, что он зря связался с этим "золотым городом".

*Крепость. В то же время.*

— …вот поэтому артиллерию и называют богом войны. — закончил свою речь Питер. — Никогда, никогда не суйтесь под стволы орудий! Если не картечь, так ядро сделает с вами такие вот вещи.

Питер ещё раз взглянул на холм, на котором тела артиллеристов испанцев перемешались с орудиями, ядрами, порохом и лошадьми.

Сегодня было первое боевое применение экспериментального артиллерийского орудия, разработанного Питером и не имеющего аналогов в мире. Посреди бастиона № 6 был установлен подвижный лафет, на котором смонтирована сама пушка. Калибр её восемь дюймов, стреляет исключительно бомбами. Пристрелку производили давно, тот холм, куда испанцы затащили свои пушки, был самым удобным местом для ведения огня по крепости, поэтому к нему пристрелялись в первую очередь. Скорострельность этого уникального орудия три выстрела в минуту, что прекрасно для такого калибра.

В чём же уникальность? Первое — взрыватель на основе бертолетовой соли. Химия там не слишком сложная, Питер смог осилить производство небольших количеств бертолетовой соли, из которой он делал капсюли. Детонация производится ударом молотка по капсюлю, который вставляется в отверстие у казны. Второе — орудие казнозарядное. Питер смог обеспечить надлежащую точность при притирке деталей, чтобы казна надёжно запиралась. Поэтому снаряды к ней идут унитарные, с точно отмеренной порцией пороха для отправки к противнику. Открывается камора, в неё помещается снаряд, затем пороховой картуз, камора запирается на полуоборот. Далее вставляется капсюль в отверстие, движение заслонки, в заслонку вмонтирован ударник, по которому нужно ударить молотком. Ударник вызывает детонацию смеси бертолетовой соли с серой, та в свою очередь, вызывает детонацию заряда. Система в изготовлении не слишком сложная, но содержит в себе слишком много ноу-хау, чтобы можно было допустить попадание её в руки европейцев.

Вообще, если европейцы попадут внутрь города, будет настоящая научная революция в Европе, так как даже не спрашивая у аборигенов, которые скорее всего будут перебиты, многие вещи и сами скажут своё назначение. Например, вон те артиллеристы, не будь они так мертвы, быстро бы разобрались в назначении деталей орудия и принципе его работы. С бертолетовой солью возникли бы проблемы, но они бы знали саму концепцию, и через годы смогли бы подобрать верный рецепт, или заменить аналогом. Искушенный разум, покажи ему цель, быстро изобретёт логическую цепочку, ведущую к ней. А сейчас в Европе как раз невиданный расцвет мозгов, которые с каждым годом будут делать открытия всё смелее и смелее. И перестанут озираться на церковь, которая потихоньку теряет позиции.

— Ну что? Усвоили урок, воители, бл№дь?! — Питер грозно уставился на понурившихся воинов, столпившихся на бастионе.

Во время ночных налётов, кое-кто почувствовал себя бессмертным и решил дать ещё один залп с той же стороны, за что поплатился жизнью, так как испанцы не сплоховали и дали залп крупной картечью. Трое мертвы, два мушкета приведены в негодность, впрочем как и комплекты брони. Плевать на мушкеты и броню, два обученных стрельбе воина легли в землю сегодня утром, над их головами уже водружены могильные камни.

— Ещё одна сука посмеет ослушаться меня, я её в это орудие вместо снаряда запихаю и отправлю к испанцам! — прорычал Питер. — Я специально для вас, до№бо%бов, писал установление, где жирной линией подчеркнул пункт про ведение беспокоящей стрельбы по организованному противники, обезьяны вы тупые! Это было элементарное правило! Я от вас не требовал многого, идиоты!

Воины ничего не ответили. Питер был прав, а ещё, они действительно читали это установление, но не придали значения каким-то глупым правилам, они же воины, а это пергамент!

— Что будем делать дальше? — спросил Ушастый Бизон, который не стал участвовать в вылазке, ибо не по статусу ему беспокоить кого-то ночью одиночной стрельбой.

— Ждать. — ответил Питер, чуть успокоившись. — Деревянный Змей на "Гудзонской Изабелле" скоро начнёт обстрел их кораблей и попробует выгнать их в океан, где они будут встречены "Поворотом судьбы", который поставит в их существовании точку. Надеюсь его адъютант не подкачает.

— Хрен знает его… — Бизон в морских боях совсем не разбирался, поэтому пожал плечами. — Но вроде Морской Желудь достаточно ходил со Змеем, ему даже прозвище дали специфическое. А то был зеленым…

— Это потому что он блевал постоянно на корабле, до Зеленого у него Коричневый прозвище было. — с усмешкой внес поправку Быстрый Волк, который только утром вернулся с разведки окрестностей на наличие других испанцев.

— Хрен с ним, но я ходил с ним на Повороте, умеет он кораблём управлять, это точно. — Бизон почесал чуть проявившуюся щетину. — А с сухопутными что делать будем?

— Пусть попробуют нас штурмовать, или уйти, когда корабли утонут. — равнодушно ответил Питер.

Ожидания у него были положительные, испанцы даже не осознают, в какую западню попали.

— Ладно, пошел я спать, что-то новая жена ночами покоя не даёт. — пожаловался Бизон.

— Я сейчас к ней человека отправлю, скажу что тебе мало ласки и ты ещё хочешь. — Быстрый Волк ловко уклонился от бизоньей попытки его поймать. — Да шучу, шучу!

Питер усмехнулся и продолжил наблюдение за лагерем испанцев. Частично он был скрыт холмом артиллеристов, но кое что было видно.

— Остыло? — спросил он у канониров.

— Неа. Ещё полчасика и можно стрелять. — ответил Бронзовый Сокол, пацан лет девятнадцати, который ходил ещё с Эктором на Изабелле, но был переведен в гарнизонную артиллерию. — Эй, Пороховой Енот! Ты пробанил ствол? Я что-то пропустил…

— Ой блин! — парень чуть младше кинулся к стволу и открыл камору.

Чуть дало дымком, с несколькими искрами.

— Дебил! — Сокол ударил его по затылку рукой. — А если пороха было бы много?! Загорелся бы нахрен! Был у нас такой эпизод на корабле…

— Так-то ты тоже дебил, совсем не следишь за подчиненными. — заметил Питер.

— Я самостоятельность и ответственность вырабатываю! — объяснил поведение Сокол.

С приходом Питера начали появляться новые прозвища, у крутых воинов не редки прозвища "Кирасир", "Стальной", "Железный", у артиллеристов ходят "Бронзовый", "Медный", "Ядерный", "Бомбический", "Картуз", "Болван". Хотя последнее дают совсем уж неумехам.

*Река Гудзон*

Деревянный Змей поставил корабль под углом, чтобы была возможность уйти от испанцев, которые его заметили и начали предпринимать какие-то действия. Канониры взяли прицел на самый ближний корабль, который представлял из себя галеон, сейчас поднимающий паруса и маневрирующий.

— Огонь… — дал приказ Змей.

Единственное орудие Изабеллы выстрелило, отправив снаряд прямо в центр палубы галеона. Ударник сработал как надо, палубу облило горящей зажигательной смесью. Змей удовлетворенно наблюдал, как испанцы начинают оперативно черпать воду из реки, чтобы потушить пожар.

— Орудие заряжено, капитан! — доложил канонир.

— Целься! — дал команду Змей. — Огонь!

На этот раз промах. Дистанция большая, это неизбежно. Снаряд бесполезно булькнул на полкорпуса правее судна.

— Огонь по готовности. — дал приказ Змей.

— Три градуса направо. — канонир пристально смотрел на маневры галеона, который очень сильно хотел сблизиться. — Огонь.

Снаряд ударил в мачту, феноменально удачный выстрел. Такелаж и паруса загорелись. Корабль ещё плывет, но он уже покойник. На галеоне тоже это поняли и начали массово прыгать за борт. Тем временем паруса загорелись полностью, горящая парусина начала падать на палубу, поджигая просмоленное дерево. Канониры, да и экипаж встретил гибель вражеского корабля восторженным рёвом.

— Прицел на следующего по дистанции. — хладнокровно приказал Змей, опуская подзорную трубу.

Тут вдруг стал виден парус ещё одного корабля.

— Мать твою… — прошипел Змей. — Слишком рано! Какого злого духа он творит?!

Это оказался "Поворот судьбы", который обладал более скорострельным каморным орудием чуть меньшего калибра. Он пришел слишком рано. По плану, он должен был получить сообщение о вражеском флоте день назад, с гонцами на самых быстрых лошадях, затем дождаться выхода вражеских галеонов с судоходной части Гудзона в океан и там расстрелять их с большой дистанции. Но что-то пошло не так.

"Поворот" тут же начал жечь ближайший корабль, делая по выстрелу в двадцать секунд, заставив флагманский галеон пылать.

— Черти дери! Быстрее! Стреляем и уходим! — дал команду Змей.

Галеоны отвернули от реально опасного "Поворота судьбы", который грозил пережечь их в рамках двадцати минут, и направились в сторону "Гудзонской Изабеллы". Морской Змей дал по ним один выстрел, безрезультатный, так как скорость снаряда была погашена парусом и он упал на палубу без детонации. Испанцы быстро выбросили его в реку.

Теперь из западни, эта операция превратилась в двойную погоню. Поворот Желудя преследует испанцев, испанцы преследуют Изабеллу Змея. Но главная цель, не позволить кораблям испанцев дойти до крепости, считай уже провалена. Галеон может догнать его, если будет идти прямо, уже проверено на "Повороте судьбы", поэтому придётся маневрировать, искать ветер, о стрельбе речи не идёт. Одна надежда на Желудя, который вполне в состоянии будет расстрелять их, но орудие греется. Ведь говорил же он поставить несколько, чтобы стрелять непрерывно!

— Как же всё неудачно… — с беспокойством прошептал Деревянный Змей.

Глава двадцать третья. Танцы со смертью

Ушастый Бизон полностью отдался пляске вокруг столба войны, в который ещё вчера был вбит стальной томагавк. Вместе с боевым вождем в пляске участвовали все воины-могавки, воины-гуанчи и часть воинов-туарегов. Гуанчи всецело приняли анимистические верования могавков, в то время как туареги предпочли сохранить свою нативную религию. Хотя про нативность религии туарегов Питер мог бы поспорить, если бы кто-то решил вступить с ним в полемику. Он подозревал, что задолго до прихода ислама, они верили в высших духов и покровительство умерших предков, но кто бы спросил Питера.

Сейчас происходил внеплановый обряд ухода на войну. Технически, война началась ещё когда отряд воинов отправился с Питером убивать роанокских колонистов, обряд для них был проведен. Причём войну объявляли всем бледнолицым, чисто на всякий случай. Питер тот ритуал пропустил, так как не хотел тратить утекающее время на что-то ещё помимо подготовки к длительному походу. Непонятно, почему шаман решил устроить шоу именно сейчас, в разгар "осады". Воины плясали вокруг столба, крича какую-то ахинею, полностью вооруженные и бронированные. Впрочем, Питеру плевать, пусть хоть макаронному монстру поклоняются или Ктулху, на боеспособность не влияет.

Этот обряд нацеливался конкретно на испанцев, с которыми теперь не получится дружить. Если на пропажи случайных и самостоятельных авантюристов вице-король мог бы закрыть глаза, хрен с ними, Север забрал их, то целую экспедицию с королевскими кораблями…

Никто такого не спустит. Пусть конкретно эти конкистадоры только сейчас осознали, в какой заднице оказались, но будут следующие. За ними следующие. А потом время экспедиций пройдет. Настоящие регулярные войска — совершенно другие правила войны. В Испании, регулярные войска — синоним слова "много".

В прозябающих под осенним дождём испанцев Питер не верил. Их основные силы были обстреляны из гаубицы, они потеряли порядка трёхсот человек, пока не догадались отступить в лес. Питер сделал запись в своём дневнике, который носил теперь за ним самый сообразительный мальчуган из восьмилетних, что следует вырубить ещё большую площадь леса, дабы потенциальные противники уходили ну совсем уж в несусветные дали, чтобы скрыться от гаубицы.

Правда, последствия бесперебойной стрельбы были не очень хорошие. Орудие было на грани, ещё пара выстрелов и оно бы пришло в негодность. Но Питер вовремя остановил увлёкшихся канониров, поэтому обошлось без вздутий. Таким образом установили естественный лимит в двенадцать безопасных выстрелов, хотя в тот момент отстреляли тринадцать.

Перемешанных с землёй трупов насчитали около трёхсот, плюс минус двадцать, сложно понять точно, в этих-то кучах кишок, конечностей и земли. Снаряды были не простые полости с порохом, нет. Внутри к тонким стенкам были прикреплены свинцовые шарики, которые и были основными поражающими элементами. Также Питер испытал в этой смертоносной серии выстрелов и шесть экземпляров бомб с замедлителями, которые взрывались прямо над головами бегающих в панике испанцев. Пороха в них было меньше, приоритет был отдан шарикам свинца.

— Пэйта, поднимись на пятый бастион! — запыхавшийся воин лет семнадцати забежал на плац. — Корабли!

— Какие, к дьяволу, корабли? — Питер аж вскочил с лавки, с которой наблюдал за народным танцем ирокезов.

— Гудзонская Изабелла… уф… и два неизвестных! Один горит! — воин прислонился рукой к стене, восстанавливая дыхание.

Питер помчался к бастиону, на ходу доставая из чехла подзорную трубу. Кратность у неё слабенькая, где-то ×2-×3, но лучше обычного глаза. Регулировать кратность нельзя, но даже само наличие этих труб существенно облегчало жизнь Питера.

На бастионе несли службу канониры и дозорные, которые увидели корабли. У испанцев было не два, а три корабля, один из которых уже прогорел основательно, а два просто дымили местами, так как экипажи справились с пожарами. Деревянный Змей сигнализировал об израсходовании боеприпасов.

— Зарядить зажигательные. — дал команду канонирам Питер.

На горизонте появился "Поворот судьбы", который преследовал испанцев. Морской Желудь сигнализировал о наличии восьми снарядов. Спрашивал о дальнейших действиях.

— Сигнализируй Желудю, чтобы открыл огонь по ближайшему потухшему галеону. — приказал Питер сигнальщику. — Змею сигнализируй, чтобы отходил прежним курсом.

Сигнальщик активно замахал флажками, передавая приказы морским ирокезским алфавитом, который знал на отлично.

Желудь начал стрельбу даже не "дослушав" приказ, там и так было понятно. Капитан горящего корабля, который начал терять ход, решился на отчаянный шаг и взял курс на берег. Поделать с этим ничего было нельзя, поэтому Питеру оставалось только наблюдать, как корабль пропарывает себе брюхо об береговые камни. С палубы на берег начали прыгать выжившие моряки. Кто-то падал неудачно, ломая ноги об каменистый берег, кто-то вскакивал и стремглав мчался к выглядывающим из кустов и орущих что-то сухопутных конкистадоров.

Два оставшихся корабля активно "переписывались" флажками с берегом, где на холм выбежал мужик с флагами, экстренно решая, какие действия предпринять. Наконец решение было выработано.

Корабли сменили курс, двигаясь к крепости.

— Да неужели… — Питер неверяще смотрел на действия отчаянных капитанов.

Но они действительно делали это. Они вышли на уровень крепости и бросили якоря.

— Быстро сигнализируй Желудю: Уничтожить "Святую Анну"! — Питер разглядел табличку с именем корабля. — Канониры, огонь по первому кораблю!

Желудь принялся исполнять приказ, как и канониры. Снаряды полетели в направлении корабля, который открыл пушечные порты левого борта. Его сосед, "Святой Фидель", поступил аналогично.

— В укрытие! — приказал Питер, сам следуя своему приказу.

Могучий сдвоенный залп шестидесяти орудий ударил чугунными ядрами по стене с воротами. Стенам это особого ущерба не нанесло, а вот ворота, которые так и не были армированы ни железом, ни бронзой, дали трещину.

— Вот это тупость… — выглянул за стену Питер. — Боевая тревога!

Из леса помчалась в сторону ворот орда испанцев. Никаких порядков, строя, дисциплины, они интуитивно чувствовали, что это их единственный шанс на победу, атаковать, пока никто не ждёт.

Но их ждали. Воины в полном снаряжении уже заняли боевые позиции, к ним начали присоединяться женщины с арбалетами, а некоторые и с нарезными мушкетами[63].

Ворота перегородила заранее подготовленная телега, с одной стороны обшитая толстым щитом, а с другой оборудованная упорами, перевернуть её очень сложно, но можно прорубить. Топористы у испанцев есть.

— Огонь по кораблям зажигательными, замедлители на воздушный подрыв, рассчитать! — бросил им Питер на ходу, выбегая на основную стену. — Тихий Буйвол, сбегай за моим мушкетом и боеприпасами! Стрелой!

Блокнотоносец помчался домой к Питеру. Благо, не придется облачаться в доспехи, он уже в них, а щит стоит прислонённый к стене, в шаговом доступе. Над воротами было самое опасное место, поэтому там сейчас стояли самые безбашенные воины. Кипяченная смола ждёт своего часа в котлах, стационарные арбалеты спешно взводятся, чтобы выпустить летающие копья, которые кто-то ошибочно может принять за болты, в приближающихся врагов.

Наконец прибыл мушкет с боеприпасами. Питер проверил комплектацию, зарядил, вскинул. Средней комплекции испанец в морионе и кирасе, вооруженный большим топором, вырвался вперёд. Небольшое упреждение, расстояние восемьсот футов, попасть можно. Выстрел. Плечо ощутимо толкнуло. Всё таки двенадцать фунтов веса мушкета, есть двенадцать фунтов веса.

Испанец упал на траву, пробитый насквозь, а за ним осел ещё один. Питер пригляделся, две цели одним выстрелом. Всегда бы так.

Быстро перезарядив мушкет, он прицелился в следующего топориста. Испанец с черными растрепанными волосами, ревел что-то яростное, судя по открываемому рту и взмахам топора над головой. Пуля легла не очень удачно, попав в правое плечо, но он теперь, с такой раной, точно не боец, брызг крови обагрил бегущего рядом воина. Попадание оторвало кусок плоти от руки и, возможно, повредило кость. Времени разбираться нет, надо заниматься следующим.

Остальные воины тоже стреляли вразнобой, выцеливая самых дорого одетых и вооруженных топорами испанцев.

Сквозь пальбу Питером был услышан торжествующий воинственный рёв и взрыв. После взрыва рёв стал ещё более торжествующим. Питер повернул голову к реке. Один галеон взорвался, второй дал ещё один залп по бастиону. Отвлекаться нельзя, их всё ещё слишком много.

На бастионе никто не погиб, если верить успокаивающему маханию рукой от старшего расчёта. Через считанные секунды "гаубица" с бастиона дала ответный выстрел. К ней присоединились обычные пушки с соседних бастионов, расчёты которых только прибыли к орудиям.

В корабли с треском врезались ядра, убивая случайных членов экипажа, но ущерб был не такой значительный, как следовало бы ожидать. Даже сам Питер подсознательно ожидал большего, хотя в голове уже давно соотнес калибр орудий, отсутствие мощных взрывчатых веществ в ядрах, которые были сплошным чугуном и размер кораблей.

Откровенно говоря, орудий в крепости было мало. Усугубляло это ещё и их рассредоточенность по бастионам, для обеспечения круговой обороны. Поэтому ядра летели в галеоны, пробивали обшивку, но в общем-то не наносили критического ущерба. Это может продолжаться очень долго, а вот сухопутные испанцы уже очень близко.

Наконец, вражеские солдаты достигли зоны поражения. Питер услышал резкий приказ об открытий огня, залп, и дым закрыл канонирам обзор. Они не увидели результатов огня, а вот Питер увидел. Крупная картечь с рёвом врезалась в разрозненные кучки испанцев, собрав кровавый урожай. Сломанные фигуры в желтых робах и стальных кирасах "украсили" поле. Вывернутые наружу внутренности, переломанные руки, ноги, оторванные головы, вдавленные глубоко в тело кирасы… Питер совсем не скучал по подобным картинам бездушной жестокости оружия, но количество тел принесло ему какое-то спокойное удовлетворение, как подтверждение эффективности выбранной системы обороны.

Взгляд на бастион справа, в уже пробаненный пропитанным уксусной водой банником ствол, был вброшен готовый унитарный снаряд. Унитарность его заключалась в том, что набор "порох-пробка-картечь" были заранее упакованы в тонкой материи мешочек, который помещался в ствол целиком. При выстреле он частично сгорал, а частично вылетал наружу.

Питер не забывал стрелять. Метко пущенная пуля пробила кирасу не самого бедного конкистадора, который упал на колени с удивленным взглядом, чтобы через секунды быть снесенным новым залпом из орудий.

Они всё ближе, стрельба оказалась не такой эффективной как ожидалось. Команда из сожженного корабля присоединилась к штурму, Питер увидел рассредоточенную группу в пёстрой "гражданской" одежде, вооруженную короткими аркебузами и не менее короткими мечами.

Бизон всё понял и без подсказок, за стенами, у ворот, собрались воины с копьями и мечами, чтобы встретить нападающих достойно.

Питер выстрелил раз пятнадцать, до того как начался относительно эффективный ответный огонь. Испанцы стреляли и до этого, но стрельба на ходу сама по себе обладает низкой точностью, а если присовокупить к этому техническую точность их оружия, то попадание по кому-то на стене действительно было в руках Господа, а никак не стрелка.

Неизвестную Питеру женщину с арбалетом уже унесли вниз, её оглушила пуля, отрикошетившая от зубца стены. Было много крови, возможно даже череп треснул, но помочь с этим никак нельзя, бой идёт.

Картечь в очередной раз снесла первые ряды, но следующих за ними она не остановила. Ворота были достигнуты, топористы принялись за их разделку.

Раскаленная смола полилась на практически ничем не защищенных испанцев, превратив пятерых самых рьяных в кричащие нечеловеческим голосом и шипящие своей горящей плотью живые трупы. Поражение не менее 70 % площади тела, отсутствие искусственной кожи в саквояжах местных эскулапов, грязь, малоэффективные антисептики — достаточный список причин умереть при серьезных ожогах. Мысли Питера были подтверждены, катающихся по пыльной земле ошпаренных добили свои.

Арбалетные болты от ополчения, пули от воинов, смола, удары копей через прорубаемые в щите отверстия, обеспечивали ошеломительные потери испанцев, но их было ещё достаточно.

И тут Питер увидел нечто, что заставило его грязно выругаться. Пусть один из кораблей был уничтожен бомбой из гарнизонной гаубицы, второй развернулся и шел навстречу "Повороту судьбы". Испанцы придумали более или менее эффективный способ борьбы с падающими на палубу зажигательными снарядами. Группа матросов бегала по палубе с заранее подготовленными вёдрами и хлопушками, сводя на нет даже вполне удачные попадания. У Желудя осталось три-четыре снаряда, надеяться, что один из них попадёт в мачту — глупо. Внезапно корабль стал беззащитен перед испанцами, которые видимо ещё не осознали открывшиеся перспективы.

Самое поганое было в том, что "Святой Фидель" даже не раздумывал об абордаже, лишь дав один бортовой залп, часть ядер которого ушла на дно реки. Питер осознал, что его переиграли лишь тогда, когда испанский галеон начал проходить у берега, закрытого лесом. Из-за крон, закрывающих Питеру обзор, вышел десяток лодок, на которых сидело определенное количество испанцев. Самоубийственный штурм был отвлекающим манёвром, чтобы меньшинство могло уйти на галеоне.

— Сигнализируй Желудю, сблизиться с галеоном и прицельно стрелять в мачту. — приказал он сигнальщику. — Живо!

Сигнальщик передал сообщение. Желудь сделал как велено. Приблизившись на дистанцию двести фунтов, у кораблей это практически впритык, он начал стрельбу. Первый снаряд врезался в мачту, что было неожиданно и давало надежды, но не сдетонировал, упав на палубу. Второй снаряд пролетел мимо, а третий сработал как положено, запалив парусное вооружение бизань-мачты[64]. Питер уже не сомневался в гибели корабля, но огню было нужно дать время. Испанцы времени давать не собирались. Они банально срубили бизань-мачту, сбросив её в реку, спешно разрезав канаты такелажа.

— Дерьмо… — Питер сплюнул, укладывая подзорную трубу в чехол.

Снизу, под воротной надстройкой, происходила ожесточенная схватка. Питер решил, что с остатками нападающих в зоне доступа, разберутся стрелки, поэтому спустился вниз, чтобы занять место в отряде встречающих.

Наконец, томительное ожидание закончилось, испанцы справились с остатками ворот и телегой. Они ворвались внутрь, с нетерпением и остервенением. Воины могавков стояли чуть дальше от ворот, в пятидесяти ярдах. Нападающие обрадовались такой дикарской халатности, поэтому рванули вперёд, чтобы завязать свалку, где пересилит личное мастерство и удача.

Но личная удача ничего не смогла противопоставить двум тяжелым частым и острым рогаткам[65], упавшим с надвратной надстройки. Определенное количество человек было раздавлено насмерть, но Питер не ставил своей целью убить кого-то. Его цель была в том, чтобы отсечь первых прорвавшихся от остальных, которые потратят время на преодоление рогаток, которые завязли среди тел, нанося увечья тем, кого давила напирающая сзади толпа. Случайная давка убивает не хуже спланированного автомобильного наезда, Питер знал это по репортажам с очередных Черных Пятниц в Нью-Йорке.

Пока не успевшие пересечь рогатки враги толкались в давке, воины напали на отсеченных. Питер плечом к плечу с остальными, нога в ногу врезался в не ожидавших столь слаженного удара испанцев. Часть из них предусмотрительно не разрядили пистолеты и аркебузы, поэтому кое какой ущерб был получен могавками ещё до стадии столкновения. Питера что-то несильно щелкнуло по кирасе, он даже не обратил внимания, а кто-то навсегда лёг с пробитой головой, или с воплями отползал назад. Место выбывших занимали воины из следующих рядов, согласно отработанным строевым приемам.

Абордажников с корабля и обычных солдат с матросами, которые вырвались вперёд, бронированные воины смолотили быстро, слаженный натиск сбивал их с ног, они падали и умирали. Рогатки смело напором, поэтому в остатки отсеченных нападающих влились остальные враги.

Испанцы не могли в это поверить, но на них снова обрушились две рогатки, на которые напоролись враги и опять началась давка в воротах. Рогатки были со свинцовым брусом, поэтому весил очень много, что затрудняло его снос.

Во дворе происходила кровавая сеча, снаружи подтягивались недобитые, которые и не думали отступать. В принципе, на поле никого не осталось, только трупы и раненные. Все кто мог ходить уже был у ворот, ожидая возможности ворваться в город, где его ждали благодать святого города, золото и местные дикарки. Чтобы их получить, нужно лишь преодолеть сопротивление дикарей.

Дикари оказались в чём-то даже продвинутее самых передовых европейцев: тактика у них была убийственно эффективной, оружие и броня не уступали европейским аналогам. Тем не менее, воины погибали, рубка шла безжалостная и ожесточенная, испанцы не жалели ни себя, ни врагов. Больше всего было проблем от абордажников, они были привычны к бою в стесненных обстоятельствах, поэтому вовсю пользовались своими короткими абордажными тесаками, убивая даже бронированных воинов с более длинными мечами, которые больше мешали в тесной свалке.

Через какой-то неполный час с момента прорыва ворот, сопровождавшийся воплями, рёвом, звоном и хрипами, Питер устало уронил заляпанный кровью с потрохами меч и осел у крепостной стены. Многие из участников мясорубки поступили так же, кто-то не озадачивался опорой, банально упав среди трупов. Питер прикрыл глаза, от нервного движения щеки, он ощутил корку крови, которая запеклась на ней. Шлем обагрила кровь из шеи какого-то безусого парня, которого он почти обезглавил. Часть крови попала на лицо, прямо через Т-образный вырез.

Питер не был ранен, броня надёжно защитила от скользящих ударов, прямые принял щит. Он просто устал. Трудно ходить по мощенной улице, если камни залиты кровью. Скользко, равновесие приходится держать, а если на выпущенные кишки наступишь, считай упал. Мало в этом мире вещей, более скользких, чем человеческие кишки в крови на полированных камнях.

Среди лежащих тел ходили санитары, оттаскивая подающих признаки жизни соплеменников и добивая испанцев.

— Быстрый Волк. — подал голос Питер. — Быстрый Волк! Ты живой?

— А? — вяло раздалось откуда-то слева. — Живой. Вроде.

— Скажи санитарам, чтобы вытащили десяток живых испанцев, которые одним куском и не подохнут сразу. — попросил Питер тихо. — Пусть окажут помощь и запрут в клетке.

Вообще, бой помнится отрывками, особенно после того момента, когда его хорошо ударили обухом топора по голове. Слегка мутило, похоже на легкое сотрясение.

— Хорошо… — Быстрый Волк свистнул, привлекая внимание несущих окровавленное тело санитаров. — Приказ Пэйты, после спасения наших раненых, выберите наиболее живых испанцев и в клетку!

Санитары быстро оттаскали раненых по местам назначения. Подошли остальные соплеменники, начался разбор трупов. В поле зрения слегка приоткрытых глаз Питера появились ноги Ушастого Бизона.

— Пэйта, ты как? — спросил он. Всё как в тумане.

— Нор… мально… — ответил Питер. Ощущение как будто засыпаешь.

Бизон расстегнул ремешок шлема и потянул его с головы.

— Мать моя женщина! — воскликнул он. — Санитары, живо сюда! Бегом, мать вашу!

Питер попытался приподнять голову, но потерял сознание в процессе.

*Неопределенное время спустя*

Питер постепенно открыл глаза. Перед глазами потолок, белый. Сайгон? Может вся эта ерунда про могавков, ленапе, испанцев и шестнадцатый век — обычный бред от заражения?

В горле жутко пересохло. Питер повернул голову налево. Застеленные пустые кровати. Окно в конце комнаты закрыто шторами. Шторы белые, кажется домотканные.

— Воды… — попытался произнести Питер. Получилось что-то вроде "фды"

На деревянной тумбочке лежал медный колокольчик. Удобно. Питер поднял руку и, с трудом, но смог дотянуться. Пара неуверенных движений рукой породили падение колокольчика с тумбочки. Неприятно, но своей цели он добился.

В палату вбежала Мэка.

— "Слава всем богам, не бред." — с изрядным облегчением подумал Питер.

— Слава предкам, ты очнулся! Пэйта, я так за тебя переживала! — она подбежала к нему и принялась целовать в щеки, шею и губы. С собой у неё был медный стакан с водой.

— Я тоже рад тебя видеть, Мэка. — улыбнулся он, после того как она напоила его водой. — Сколько я здесь?

— Ты здесь уже две недели лежишь, мы думали тебя забрали духи, но Заклинающий Недуги сказал, что шансы на исцеление есть! — зачастила Мэка. — Мы с Кэнти не оставляли тебя ни на минуту! Ждали пробуждения в соседней комнате!

Питер вспомнил, как-то смутно, как строил это здание. Это крыло общего здания, где располагается госпиталь. Здесь обученные целители и знахари лечат больных и раненных, с очень вариативными шансами на успех или провал. Питер недавно наступил на горло своей песне, соорудив перегонный куб и перегнав пять бочек вина, которые купил в Гаване. Полученный спирт стал использоваться для дезинфекции инструментов, рук и ран. Это существенно повысило выживаемость пациентов и открыло некоторые возможности для целителей. Спирт получился не совсем чистый, но он не для питья. Вряд ли найдётся храбрец, который рискнёт хлебнуть жидкости, которая убивает мощных злых духов на раз-два. Питер потратил три недели, чтобы до последнего лекаря дошла микробная теория возникновения болезней. То есть, для Питера это была не теория, а суровая реальность, но вот лекари и знахари долго дискутировали. Это было сложно, но Питер объяснил, как знал. У Заклинающего Недуги Питер невольно вызвал какую-то микробную фобию, он даже ложку теперь спиртом протирал, когда есть садился. Главное принял правду Питера, а он ещё про отличия бактерий от вирусов не рассказывал…

Мэка ненадолго вышла, чтобы сходить за семьёй. Через считанные минуты всё семейство прибыло. Повторилась процедура поцелуев и объятий от Кэнти, детей он приобнял, принял на руки дочь, а сын сел на кровать рядом. Трогательная сцена, настолько, что вошедший Ушастый Бизон умилился вслух.

— Ой, как трогательно… — широко улыбнувшись на все свои двадцать семь с половиной зубов, он подошел к Питеру и пожал ему руку. — Мы выиграли, ты знаешь?

— Догадался как-то.

— Жены сказали?

— Я ощутил, что не вешу на дереве в петле и в моих кишках не ковыряются стервятники.

— Ты всё помнишь о битве?

— Фрагментами.

— Это как?

— Частично.

— А… — Бизон задумался. — В общем, утекли испанцы на корабле. Их вождь тоже утёк. Тех кого мы рубили, оставили умирать. Короче, потери…

— Мхм… — Питер оглядел семью. — Я постараюсь придти домой через полчаса.

Намёк был понят, жены с детьми направились домой.

— Так вот, потеряли мы триста сорок четыре воина. Многие полегли во время рубки у ворот, а кто-то от стрельбы. Раненых не считали. — продолжил Бизон. — Страшные потери, причём самых обученных, сильных, смелых… А испанцы драться умеют, да…

— Вы захватили десяток испанцев, как я просил?

— Ах да… — Бизон натянуто улыбнулся. — Короче, только четверо остались в живых. Двоих мы освежевали, они почему-то не хотели сотрудничать. Шкуры над воротами висят, сушатся. Двое зарезались в клетке, где-то деревяшку нашли, заточили и проткнули глотки друг другу. Вот бешеные, Пэйта…

— А ещё двое где?

— Сдохли от ран, такое бывает. — пожал плечами Бизон. — А тебе они зачем?

— Опросить.

— Так не надо уже! Мы опросили. — Бизон уселся на тревожно скрипнувшую табуретку. — Вел их какой-то знатный вождь испанцев, чей-то там сын и внук, важный. Их полторы тысячи было, не считая команды, но большая часть кораблей утопла, поэтому воевали мы с командой двух кораблей. Не, всё-таки хорошие они бойцы! Мы, потеряй столько, сбежали бы. А они прут и прут. У тебя башка не болит? Нет? Хорошо. Тогда давай посчитаем, когда нам ждать следующей осады.

— Да может через полгода-год. — пожал плечами Питер. — Может позже, но я на это деньги бы не поставил. Теперь у них целый корабль свидетелей существования города. Нужно что-то делать…

— Тут среди ребят разговор ходит, что неплохо бы было с ответным визитом… — начал Бизон.

— Пусть тише говорят. Нам раны нужно зализать. Да и как ты это себе представляешь? У нас два корабля, даже если у нас что-то получится, не факт, что много увезём. В спешке грабить придется, неэффективно. — не стал поддерживать идею Питер. — Через пару месяцев подумаем, может что-то поближе сожжем.

Ответная реакция нужна не для испанцев, она нужна для соплеменников и других родов, которые всё видят и ждут. Это было вторжение чужого племени на земли Высоких Людей, пусть и на кораблях. Если оставить такое без ответного хода, плакала репутация влиятельного рода. Никто и слова не скажет, но всё же, симпатии к ним будет меньше. А это плохо скажется на их статусе на зимнем Совете Лиги. Поэтому придется устроить небольшой, но громкий налёт на какую-нибудь испанскую колонию. Небольшую колонию. Флорида сойдет. Да, Флорида.

— Бизон, отведи меня домой. Я вряд ли сейчас даже ногу подниму. — попросил Питер.

— Без лишних разговоров, брат. — Бизон подал ему руку.

*Гавана. Через неделю.*

Луис Давила, с треском проигравший битву против дикарей, зло печатая шаг, шел в направлении церкви. Настроение было ни к чёрту, сердце бешено колотилось каждый раз, когда он вспоминал своё бегство. Позор ему, его предкам. Нужна реабилитация. Срочно.

Он месяц зализывал раны в Сан-Августине, тратя остатки своих сбережений. Теперь, когда появилась возможность, он отправился в Гавану.

— Да осенит тебя свет Господа нашего, Иисуса Христа и матери его, Пресвятой Богородицы… — приветствовал Луиса неизвестный священник. — Я отец Педро.

— Луис Давилла, святой отец… — поклонился конкистадор, целуя золотой перстень на руке священника. — Где я могу увидеть Прелата Гавриила?

— К сожалению, в ближайшие годы его невозможно будет здесь увидеть… — с грустью произнес священник.

— Это почему? — насторожился Луис.

— Он отправился в Старый Свет, по велению Его Святейшества, Папы Сикста V. - степенно поведал священник.

— Святой отец, простите меня за нескромный вопрос, не подумайте, что я лезу в дела Церкви-матери, но… — Луис решил подстраховаться, чтобы не попасть под епитимью за излишнее любопытство. — …зачем он туда отправился?

— Ты где пропадал последние две недели, сын мой? — удивился священник. — Папа созывает крестовый поход!

Глава двадцать четвертая. Последний крестовый поход

Секретное донесение во двор Его Превосходительства Императора Священной Римской Империи.

ДИАКОН ГРИГОРИЙ, РАБ РАБОВ БОЖЬИХ — ПРЕСЛАВНОМУ И ПРЕВОСХОДНЕЙШЕМУ ГОСУДАРЮ, ИМПЕРАТОРУ СВЯЩЕННОЙ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ РУДОЛЬФУ II ГАБСБУРГУ.

Одно свойство ставит Вас выше всех прочих особ августейшего достоинства: среди волнений мира сего, часто смущающих умы суверенов, Вы обращаете свою душу к любви к божественному служению и к сохранению мира в почитаемых местах, как если бы Вас не тревожила никакая иная забота, помимо благополучия подданных.

О сих богоугодных делах я пишу вам в сей эпистоле.

Пребывая в Испании, ваш покорнейший слуга собрал много сведений, которые будут Вам весьма интересны, Ваше Превосходительство.

1. Англиканский флот был разбит при Гравелине, испанский адмирал Альваро де Бозан, решительно взяв инициативу и используя колоссальное превосходство над англо-голландским флотом, захватил и потопил семьдесят кораблей, потеряв двенадцать. Великая победа над еретиками, меняющая очень многое. Из мелких подробностей, кои Ваше Превосходительство не могло слышать, Ваш августейший брат Филлип II простил адмирала Альваро де Бозана и разрешил ему возвращаться в Мадрид. Также, широко распространяется слава сего адмирала как, цитирую, "несокрушимого и непобедимого, подобного Армаде, коею верховодит". Смею оставить своё замечание, что с таким количественным превосходством в кораблях, победил бы и заурядный адмирал, но это лишь моё незначительное мнение.

2. Испанский Корнуолл. Как Ваше Превосходительство знает, испанский десант был высажен в Корнуолле, на юго-западе Англии. Шестьдесят пять тысяч храбрых и отважных католических воинов берут одну крепость за другой, приближаясь к Лондону. Три масштабных битвы состоялось на их пути, Битва при Плимуте, Битва при Эксмуте и Битва при Саутгемптоне. Каждый раз испанские силы одержали сокрушительные победы, наголову разбивая английское ополчение. В настоящий момент (на момент написания сего письма), воинство, под предводительством герцога Пармы, стоят недалеко от Лондона, но не двигаются дальше. Не сомневаюсь, что Ваше Превосходительство в недоумении от данного действа, ведь кажется, что положить конец войне можно одним решительным штурмом. Но возьму на себя смелость отметить, что вхож в некоторые околокоролевские круги, поэтому сумел узнать, что всё с Англией не так однозначно. Мне стало известно о секретном договоре между Его Величеством Филиппом II, королем Испании и Его Величеством Яковом VI, королем Шотландии. Заключается он в том, что силы Якова VI самостоятельно займут Лондон, Елизавета I будет предана казни как еретичка, после этого, покатолическим обрядам будет коронован сам Яков VI, как король Англии и Шотландии. Сразу после этого будет образован союз между Испанией и новым государством. В рамках заключенного союза, будет открыт филиал испанской инквизиции в Англии, который займется искоренением ереси.

3. Грядущий крестовый поход. Как вы знаете, Ваше Превосходительство, Папа Римский Секст V, да продлит Господь его годы, объявил о начале Великого Крестового Похода, целью которого является Османская держава на востоке. Планом минимум было решено выбрать освобождение Балкан и Греции, а планом максимум — освобождение Святой Земли и предшествующих им территорий. Мною была выяснена вся подоплёка предстоящего похода. На самом деле, задуман поход самим королём Филиппом II, дабы укрепить своё влияние в Европе. Я не осведомлён, делился ли ваш августейший брат своими планами, но я осмелюсь рассказать о них. После Гравелинского сражения, Папа Сикст V был очень доволен испанским королём, поэтому не смог отказать в его просьбе. Дело богоугодное, к тому же король Испании обязался взять на себя часть организационных расходов, что ещё больше усилит его влияние и престиж по итогам даже частично успешного похода. Испанский король амбициозен, он задался целью уничтожить протестантскую ересь, а чем успешный крестовый поход не символ превосходства истинной веры? Но это лишь видимая часть его мотивов. Истинные мотивы его знает лишь Господь Бог, да он сам. В мадридском дворе ходит очень много слухов, один неправдоподобнее другого, сложно сказать точно.

4. Ослабление влияния протестантов. Прошу принять мой совет о действиях касательно протестантов, коих много на территории Империи. Ваши методы действенны, но влекут далеко идущие последствия. Рекомендовал бы поступить как шотландский король, Его Величество Яков VI, используя руки испанской инквизиции, которая со всем рвением, при поддержке императорской армии, займется искоренением протестантизма. Разумеется, следует провести это как указ Папы, якобы идя ему на уступку, чтобы подданные винили Его Святейшество, а не вас, Ваше Превосходительство. Слава Господу, подобный указ имеет месте. Сей скромный совет сугубо рекомендательный, для Вашего августейшего размышления. С уважением и почтением.

Диакон Григорий. Мадрид. 25.11.1588

Приложенное письмо.

ЕПИСКОП ЗИГМУНД, РАБ РАБОВ БОЖЬИХ — ПРЕСЛАВНОМУ И ПРЕВОСХОДНЕЙШЕМУ ГОСУДАРЮ, ИМПЕРАТОРУ СВЯЩЕННОЙ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ РУДОЛЬФУ II ГАБСБУРГУ.

Исходя из описанного диаконом Григорием, рекомендую прислушаться к его совету. Вашему Превосходительству следует знать, что агрессивная тактика подавления недовольства среди протестантов плохо влияет на Вашу репутацию среди курфюрстов[66], что может вылиться в восстание. Элегантное решение в виде испанской инквизиции, не запятнает Вас кровью еретиков и отвадит от ненависти протестантской аристократии. Если Вы дадите мне разрешение действовать, то потребуется минимум Вашего участия, я лично использую все свои связи в Ватикане и решение о отправке в Империю испанских инквизиторов будет в ультимативной форме "навязано вам". Конечно, небольшой урон репутации будет, возможно придётся разыграть спектакль с категорическим несогласием и уступками, но без излишеств. Пусть все считают, что вас заставили, ведь Папу нужно слушать кротко и внимательно. Долгосрочные выгоды от исчезновения протестантов превалируют над уроном репутации.

Касательно грядущего крестового похода на Османов. Рекомендую пересмотреть решение о вливании в общую массу войск крестоносцев. Следует разработать план по захвату Святой Земли раньше испанцев. Конечно, Филипп II Ваш родственник, но Империя превыше всего, Ваше Превосходительство. Испанцы пожнут свою славу на Балканах, разгромив армию османов, а Вы, именно Вы, станете освободителем Святой Земли и Святого Града. Следует использовать Венецию и торговые корабли, чтобы переправить имперскую армию на Землю Обетованную, именно в тот момент, когда вся мощь османской державы будет связана войной с остальными крестоносцами. Для оправдания такого поступка следует устроить какую-то уважительную неурядицу, возможно ложное покушение на Ваше Превосходительство, которое на короткое время парализует аппарат власти, скажем, на месяц-два, на которые вы запретите пяти лояльным княжествам передавать ополчение крестоносцам, чтобы в нужный момент Вы смогли отправить их в Венецию. Брат Иеремия подготовил отчёт о силах турков в Святой Земле, двадцати тысяч солдат будет достаточно, чтобы закрепиться. Затем можно будет организовать подкрепления и бесперебойное снабжение. Нам очень повезло, так как испанцы собираются обеспечить тотальное доминирование в море, чтобы беспрепятственно пересечь Босфорский пролив, поэтому сложностей с морской перевозкой не возникнет. Испания не станет мешать, тем более тогда, когда мы обеспечим поддержку от Папы, но придётся пойти на кое-какие уступки в инвеституре[67]. Это всё несущественно, по сравнению с теми уступками, на которые пойдет Ватикан, когда Вы завладеете Святой Землёй и начнёте делить территории.

Касательно вашего августейшего брата, Филиппа II. Могущество его державы не подлежит сомнению, но сделать нам он ничего не сможет, так как французы его точно не пропустят, даже для того, чтобы его армия вступила в конфликт с нами. К тому же, независимо от исхода крестового похода, армии будут истощены и не способны к ведению войны. Ему придётся спустить нам эту вольность в понимании главы похода.

С превеликим уважением и почтением, рекомендую принять разработанный мной и братьями план.

Епископ Зигмунд. Вена. 13.12.1588

— Ха-ха! Не представляю даже рожу Филиппа, когда он узнает! — император Рудольф II рассмеялся звонким смехом. — Иезуиты… коварные вы монахи, однако!

Император дал знак доверенному писарю. Тот взялся за принадлежности и приготовился писать.

— Пиши, Арнольд. — император откинулся в кресле за рабочим столом. — Волею императорской, повелеваю…

*Лондон. 20 декабря 1588 года*

Осада. Елизавета подчистую проигралась. Она это прекрасно понимала. У власти удержаться не удастся, испанцы обезглавят её, или сожгут на костре, а перед этим будут пытать.

Ей предложили решение. Она колебалась. Соблазнительно, но как можно бросить страну?

— Ваше Величество, нет уже никакой страны! — в который раз ответил на её риторический вопрос Уолтер Рэли. — Испанцы чего-то ждут, но тем самым дают нам шанс уйти! Брандеры готовы, мы прорвём блокаду реки и выйдем в открытое море!

Елизавета раздумывала. Спасение или честь? Она обещала подданным, давала слово монарха. А её пытался убить человек из собственной свиты… Его подвергли повешению, потрошению и четвертованию, но плечо от этого меньше болеть не стало. Спасибо Джону Хокинсу, который прикрыл её от прямого выстрела, ценой своей жизни, он ослабил действие пули убийцы, но она всё равно ранила королеву. Хокинс был талантливым капитаном, потопил немало испанцев… и если она останется, его жертва будет напрасна. Решено.

— Действуйте, сэр Рэли. — сказала она.

Её отвезли в Королевские доки, где она взошла на флагман королевского флота, "Дредноут", которым управлял сам Уолтер Рэли. На галеоны погрузили всю свиту, припасы, золото, ценности, произведения искусства, оружие и ценные документы. Всё, что не поместилось в эти сорок кораблей, было оставлено. Королевские регалии Елизавета поместила в свою каюту. Десяток старых каракк начинили порохом под завязку. Самые храбрые моряки направили их на блокирующих выход из Темзы испанцев.

Испанцы в панике начали отворачивать, боясь быть уничтоженными взрывающимися пороховыми монстрами. Этим воспользовались боевые каравеллы, обстрелявшие их книппелями, частично разрушившими такелаж нескольких кораблей. Через брешь в блокаде прошел весь флот, попутно обстреливая из всех орудий потерявшие часть хода галеоны.

Завязалось преследование. Через три дня испанцы поняли, что флот идёт в Новый Свет. Преследование испанцам пришлось прекратить, так как корабли не были готовы к трансатлантическому плаванию.

Рэли сделал вид, что направляется к Южной Америке, держа курс туда, но на самом деле целью был северный континент. Земли Вирджинии примут их. Следует проведать колонию на острове Роанок, возможно даже высадиться там и основать там город. У них есть всё для этого. Четыре тысячи колонистов с семьями, не считая солдат и матросов, инструменты, провиант… Нужна какая-то естественная бухта, где можно будет построить временные причалы и перезимовать…

*Два с половиной месяца спустя[68]*

— Земля! — закричал матрос в вороньем гнезде. — Земля-я-я-я!!!

Елизавета соскучилась по суше. У неё крепкий желудок, она не мучилась болезнью, в отличие от фрейлин и прочей свиты, которая регулярно блевала за борт и не только. Но это не значит, что она стала морским волком, который готов прожить в море всю жизнь.

Роанок был найден быстро, но приблизиться к нему они не смогли, слишком мелко. Были отправлены разведчики на лодках. Ушли две лодки, вернулась одна, через четыре долгих часа.

— Индейцы! Напали без предупреждения, ах… — раненый разведчик потерял сознание. В лодке было трое, один мертвый, два раненных. А уходило шестеро.

— Уходим. — решила Елизавета I. — Роанока больше нет.

— Ну и правильно, всё равно мне не нравятся эти камни, через которые не пройти. — согласился сэр Рэли.

Разведчиков спасли, но они в беспамятстве от потери крови. Когда они придут в себя, следует их расспросить.

Было решено идти на север, так как чем дальше от испанских колоний, тем лучше. Через неделю пути была достигнута практически идеальный залив, в который впадает безымянная пока река. Жаль, что Ричард Гренвилл погиб в Гравелинском сражении. Он был здесь, знал места. Эти знания сейчас бесценны.

Был найден спокойный участок реки, где они встали на якоря. Была произведена высадка разведчиков, которые найдут достойное место поблизости, чтобы можно было основать поселение.

Они отсутствовали неделю, но вернулись в полном составе. Была найдена сожженная деревня местных индейцев и не одна. Вдоль реки их было насчитано три. Место нашли. Хороший участок земли на берегу в восьми милях на север. Территория закрывалась пятью холмами и густейшим лесом, а значит, в строительных материалах недостатка не будет.

Колонистов и солдат высадили там, а корабли поставили на якоря неподалёку. Одну каракку, "Ласточку", выбросили на берег, чтобы использовать бронзу и дерево для строительства. Ей давно уже был путь в распил, она разваливалась на плаву, так бы и было, иди всё своим чередом, но поражение в войне внесло корректировки в судьбы многих, в том числе и кораблей. Её миновала участь брандера, но настигла судьба материала для первых домов.

Был разбит палаточный лагерь, время выдалось тёплое, апрель. В кратчайшие сроки строители возвели большой дом для Её Величества. Солдаты в это время отдельно возводили оборонительные укрепления, перекрыли реку батареей пушек с каракки и организовали охранение ставки королевы.

Аппарату власти пришлось ютиться в палатках некоторое время, но дома для них будут построены в первую очередь. Аристократам тяжело существовать в таких условиях, но все кто посчитал, что не перенесет их, остались в Лондоне. Остальные были верны королеве и готовы были переносить с ней любые тяготы. Это была лучшая проверка верности придворных.

Пусть Елизавета не видела будущего для себя, но она видела будущее для них. И она сделает всё, чтобы его обеспечить.

*Турецкие Балканы. Июнь 1589 года*

— Орта, целься! — дал команду Искандер-эфенди, командир первой орты[69] янычар, девяносто шестого оджака[70]. — Огонь!

Испанская терция наступала стойко, но медленно. Сипахи отпрянули, потеряв половину отряда, аркебузиры из каре проредили строй кавалеристов, а остатки напоролись на пики. Отступило около половины. Ага[71] действовал по проверенной на балканских восстающих народах тактике, изматывание фланговыми ударами кавалерии и добивание пехотой. Старая тактическая школа, против терции она не работает, Искандер это чётко понимал ещё до это битвы. Единственный её минус — скорость, чем в идеале должна была воспользоваться кавалерия, но против кавалерии использовались аркебузиры и пикинеры.

Длинные и мастерски исполненные аркебузы янычар били дальше и точнее европейских, что пока что позволяло орте Искандера-эфенди расстреливать терцию, которая неуклонно приближалась, оставляя редкие тела за собой.

Но недостаток у янычарских аркебуз тоже был. Перезарядка была дольше, поэтому стреляли они реже, чем другие регулярные войска. Если всё будет идти таким манером, то скоро придётся вступить в ближний бой. А Искандер знал, что терция считается непобедимой в ближнем бою. У них в строю скрываются мечники, непрерывно стреляют аркебузиры, пикинеры не дадут приблизиться без лишних дыр в кафтане и теле под ним. Искандер тщательно изучал всю доступную информацию о войсках Европы. Он знал про войска франков, англичан, испанцев, даже данов со свеями. Теперь герои слухов и легенд наступали на его орту. Мало того, что они применяют терцию, так ещё и оснащены надежными доспехами, современным оружием. Выучка у них такова, что эти три тысячи человек наступают единым строем. Не зря говорят, что они непобедимы…

Орта Махмуда-эфенди, соседствующая с его, подверглась концентрированному обстрелу со стороны терции. Это значит, что медленная черепаха направляется к ним и шириной фронта зацепят и его подразделение. Уходить нельзя, но нужно что-то делать.

Битва разворачивалась как-то странно. Рано утром были присланы традиционные парламентеры, европейцы их казнили, был дан приказ немедленно выступать.

Неспеша выстроились длинные ряды подразделений с обеих сторон, артиллерия начала ленивую перестрелку. Ядра летали, впиваясь иногда в строй солдат, создавая кратковременные просеки. Традиционная тактика. Всевышний миловал, в его подразделение не попало ни одно ядро, но рядом пролетал десяток. Похоже милость закончилась.

— Быстрее, быстрее! — Искандер-эфенди, когда-то в прошлом Александр Басараб, который мог бы стать кем-то знатным в Валашском княжестве, но был отдан туркам в качестве налога. Теперь он янычар, думает на турецком, говорит как турок, воюет как янычар, выглядит как европеец. Отца не помнит, просто не помнит, ни имени ни лица. Мать смутно, ведь ему было всего пять, когда его забрали. — Перезаряжай, сукины дети! Быстрее зарядите, быстрее выстрелите!

Перезарядка была закончена, Искандер-эфенди решил применить свою новую придумку, которую точно ещё никто не применял, во всяком случае, нигде об этом он не читал.

— Первый отряд, огонь! — приказал он.

Первые пять колонн справа дали залп.

— Второй отряд, огонь! — продолжал Искандер. — Третий отряд!

Такая стрельба потребовала длительных тренировок, но он справился со своим подразделением. Теперь они стреляют поотрядно, от чего когда последний отряд отстреляется, первый уже перезарядится. Непрерывный огонь бьет по мозгам и психике. Нет, Искандер не верил, что испанцы побегут, но если они будут вести себя в ближнем бою не так уверенно как сейчас, появятся кое-какие шансы.

Обстрел шел равномерно, орта работала как четко отлаженный механизм, равномерно убивая определенное количество испанцев. Но вот, испанские аркебузиры начали попадать по ним. Искандер посмотрел направо, у Махмуда-эфенди дела шли неважно. Его самого было не видно, может уже мертв, что было бы неудивительно, так как из его орты человек восемьдесят на ногах. Каким-то образом испанцы сконцентрировали огонь на конкретной орте, видимо теперь они открыли рассредоточенный огонь по всему фронту. Вообще, кажется Селим-паша ждал текущей картины боя. За позициями янычар стоял восьмой артиллерийский оджак, вооруженный большими органными орудиями, стреляющими картечью. Искандер предположил план Селима-паши, по нему испанцы должны пройти жертвенные орты насквозь, чтобы попасть под сокрушительный удар двенадцати органных орудий, после чего по ним пройдется кавалерия, а затем пехота. План хороший, Селим-паша видимо тоже читал много книжек и слушал много слухов.

Терция прёт напролом, всё больше янычар из его орты падает, пули собирают урожай. Некоторые отряды уже не дают выстрелов при команде, некому. Почему-то правый фланг был убит в полном составе, а левый не пострадал.

Снова мимолётный взгляд направо. Махмудовская орта исчезла, одни мертвецы. Терция смолотила их даже не вступая в ближний бой. Так может далеко не каждая армия мира…

Бедро обожгло, не попадание, лишь чиркнуло. Искандер изготовил свою саблю и пистолет. Скоро будет столкновение.

— Орта, ручницы! — Искандер был новатором, это был его первая крупная битва, десятки стычек и схваток не в счёт, поэтому он решил применить всё, что придумал для улучшения эффективности орты.

Янычары подняли с земли заряженные ручные бомбарды, которые держали всей колонной. Они начинены свинцовой дробью и мощным зарядом пороха. Последний в колонне запалит ручницу и во врага полетит рой картечи.

Искандер уже видел их глаза, когда дал приказ.

— Огонь!

Шипение запального пороха было не слышно от непрерывной стрельбы. Зато грохот ручниц услышали многие. Первые ряды испанцев попадали.

— В атаку! — решил, что терять больше нечего, Искандер. Кроме жизни. А его и так принесли в жертву. — Вперёд!

Янычар из третьего взвода, Ильхам, замер на пике, пикинер с раздражением стряхнул его с неё. Искандер прорвался к нему, вбив саблю в лицо. Вокруг были янычары, испанцы, сталь, мечи, аркебузы. Вот он в кого-то выстрелил, вот перехватил дагу и рубанул саблей по руке, вцепившейся в кинжал. Дага с рукой полетела в лицо бородатому испанцу, который упал от этого. Не давая шанса на реабилитацию, Искандер чиркнул его саблей по горлу. Сейчас решало многое личное мастерство, а также чувство строя. Выучка и у янычар и у испанской пехоты была на высоте. Рубка была страшной.

Но страшнее всего стало, когда Искандер лишился трех пальцев. Их не отрубили, не отгрызли, нет. Их оторвало маленьким ядром из органного орудия. План Селима-паши в действии. Картечь и маленькие ядра врезались в терцию и спины янычар со звоном, хрустом и треском. Искандер что-то орал, матерился, проклинал испанцев и Селима-пашу. Он на какое-то время потерял память, но более или менее очнулся над телом молодого испанца, грудь которого пронзил саблей. Никого не было. Одни мертвецы. Он ощутил какой-то твердый предмет сбоку. Оказалось, он нанизан на пике, только вот пика пробила кольчугу, только чуть вспоров кожу, не разрывая внутренние органы. Он провисел так неизвестно сколько времени, со стороны наверное казалось, что его убили.

Нужно что-то делать, хотя бы узнать, кто победил. Идя вперед, Искандер осторожно переступал трупы, мертвые заслуживают хоть немного уважения.

Нашел нескольких янычар из своей орты, мертвы, некоторые ужасной смертью от ран в живот.

Шевеление среди мертвецов, Искандер приблизился. Испанец. Не интересует. Удар саблей прекратил страдания чудом державшегося человека без ноги. Шаг за шагом, он пробирался через окутанное туманом, или пороховым дымом поле. Он прошел уже далеко, цвета камзолов врагов сменились, кажется это франки, а может и германцы, кто разберет. Но точно не испанцы. Здесь картина с соотношением потерь лучше, но не сильно. Тоже работа в составе терции, так как встречаются и аркебузиры, и пикинеры, и мечники с арбалетчиками. Искандер даже не догадывался, что для такой дорогой войны будут применять арбалет. Стоило озаботиться достойным снабжением своих солдат, не на валахов же шли, а против османов, хоть капельку уважения проявить могли бы.

Рядом стал идти ещё один янычар. Он кажется как и Искандер, ничего не соображал, просто шел чтобы найти хоть кого-то. Они вместе шли, добивали врагов, искали раненых. Нашли. Какой-то бей, не меньше, лежал со сломанной пикой в животе. Конь его лежал рядом, всаднику сломало ноги крупом. Целители, знахари, мистики — никто из них не помогает при ранах в живот. Только вера во Всевышнего.

Что же случилось, почему не понятно, кто победил? Кто же победил?

— Из какой ты орты? — спросил вдруг Искандер.

— Третья артиллерийская орта восьмого артиллерийского оджака. — безразлично ответил янычар. — Майкыл-бей.

— Любишь всё взрывать? — усмехнулся грустно Искандер. — Искандер-эфенди, первая орта девяносто шестого оджака. Кто-нибудь ещё выжил из твоих?

— Не люблю. — покачал головой Майкыл-бей. — Никого не осталось. Налетели легкие кавалеристы, сам чудом выжил. Кажется польские гусары. Или ещё кто. Не разбираюсь в гяурах, я больше по их пушкам специалист.

— Куда идти-то теперь? Не знаешь, кто победил? — Искандер в легком недоумении оглядел поле боя.

— Рано или поздно увидим похоронников, если европейцы, надо будет бежать от них — мы проиграли, если наши, надо бежать к ним — мы победили. — предложил план действий артиллерист.

— Сгодится. — кивнул Искандер и неверными шагами, по неверной земле, среди трупов неверных, зашагал.

Туман совсем некстати. Затрудняет обзор, видно мертвецов под ногами, да и всё.

— А как ты выжил? — поинтересовался Искандер.

— Придавило трупом, копье пробило заряжающего, накинуло на меня, но само копье не смогло пробить броню на груди, зато дух выбило. Придавило, ещё и головой ударился, сознания лишился. Очнулся, труп стряхнул, нету никого…

Так они шли около часа. Наконец, они вышли к наблюдательной точке Селима-паши. Здесь кто-то был.

— Неси сюда, по-честному поделим! — возмутился кто-то на валашском.

— Руби! — Искандер быстро понял, кто это. — Мародеры!

Удар в спину склонившемуся над сундуком с камнями обирателем мертвых, тот упал замертво. Второй получил укол коротким копьем в шею. Третий предпочёл сбежать, Искандер не стал его преследовать.

На пункте не оказалось ничего ценного, лишь пустые сундуки и сожженная упавшей свечой карта.

— А может мы умерли, а, Искандер? — с нескрываемым страхом спросил Майкыл.

— Не-е-е. Первая моя мысль была, а потом я пощупал руку, у меня нет трёх пальцев и я чувствую боль. Мертвые не чувствуют, значит мы живы. — не согласился с ним Искандер.

— Что же делать тогда?

На фоне раздался быстрый цокот копыт.

— Есть кто живой? Вы, двое, кто такие?! — спрыгнул с коня какой-то офицер.

— Искандер-эфенди, Майкыл-бей. — представился Искандер.

— Вы что здесь забыли? Бегом на западное поле, там мы перегруппировались и дали им огоньку! От вас может зависеть, победим мы или нет, живее! — он вскочил на коня обратно и помчался дальше, всматриваясь в туман.

Они направились на запад, трупов больше, запах крови и пороха всё свежее с каждым шагом. Они перешли на бег, когда достигли разгара поля битвы.

Бой и не собирался заканчиваться, казалось, что он будет скоротечным, но теория говорила Искандеру, что несколько дней эта мясорубка продержится. Как плохо быть мясом.

Сразу в драку, без остановки. Достаточно отдохнули в отключке, время биться.

Этот бой совсем не запомнился. Кажется дрались против итальянцев. Может и франков, не обратил внимания. Шея рассечена, кровь запеклась давно.

Искандер сидел на крупном франке или итальянце в полных латных доспехах, который лежал лицом в землю и был мертв.

— Мы победили? — спросил Искандер ни у кого.

Раздался голос из-за спины.

— Нет. Флот разбит испанской Армадой. — поведал он. — На море чистое поражение, у нас больше нет кораблей. Слишком много у них пушек, кораблей и талантов. На суше лучше, мы вроде победили, но придут ещё. Нужно готовиться.

— Будем готовиться… — как же янычарство осточертело Искандеру, кто бы знал…

Глава двадцать пятая. Научный метод

*Зима 1588 года*

Питер точными движениями регулировал ход резаков на токарном станке и вытачивал бронзовую деталь. Деталь небольшая, но очень важная. Последний штрих в запирающем устройстве зарядной каморы орудия.

Кровавый штурм показал, что одного орудия слишком мало для обороны. Пусть гаубица оказалась потрясающе эффективной, но нужна ещё одна, чтобы защитить водное пространство. А лучше сделать три, а ещё лучше пять. Аппетиты старейшин были непомерны, они всё видели своими глазами, поэтому хотели десять, а лучше двадцать.

Питер огорошил их тремя. Теперь вот целых два месяца убил, бракуя детали, вытачивая их по-новой, снова бракуя. Точность инструмента не та, далеко не конец девятнадцатого века. Пусть у него и была хорошая линейка, которую он тщательно скопировал с телефона, но тем не менее.

Работа была тяжелая, но к зиме орудия были готовы. Удачно прибыли гости, было решено приурочить тренировочные стрельбы к Совету Лиги.

Ещё одним знаменательным событием был официальный выпуск школьников. Программа у них была четырёхлетняя, включала в себя не очень много предметов, но это были первые могавки, помимо Питера с руководством рода, которые хорошо умели читать, писать, считать, пользоваться станками, инструментами на достойном уровне. Ещё эти шестьдесят подростков умеют рисовать карту, ориентироваться по звёздам и понимают многие физические принципы, всё, чему мог научить их Питер.

Им предстоит оттачивать свои навыки, но Питер уже ими гордился, они были зримым результатом его трудов. Сталь заржавеет, дома рассыпятся, а вот эти дети, передадут свои знания другим. А главное, это школа.

Здание школы уже давно было построено, там теперь на постоянной основе работало пять самых способных выпускников, которые только тем и занимались, что учили детей.

В чём отличие школы Питера от современных школ? Главное отличие — современных школ нет. Сейчас у ребёнка в качестве багажа знаний идёт то, чему его научили родители, а затем производственные навыки, которые он получает с раннего детства. Ещё существуют церковные школы, где далеко не всех детей учат грамоте, в основном они там заучивают религиозные тексты, перемежая их с риторикой и лирикой. Но эти школы готовят будущих священников и богословов, которые точно не являются двигателями прогресса. Ещё в Европе сейчас существуют счетные школы. Там готовили детей бизнесменов, учили считать, писать, вести дело. Жесткий функционализм, никаких лишних мыслей и идей.

Школьная система Питера же, заключается в том, что она даёт образовательный базис. Дети учатся думать, а не заучивают священные тексты, сводят дебет к кредитом, бодро чешут на никому не нужной мертвой латыни. Уже видно на практике, что образованные дети быстрее осваивают новые профессии, лучше запоминают, соображают и вообще, просто лучше необразованных.

Ещё одной особенностью были учебники. Отлить буквы из меди было очень просто, символы и знаки тоже. Печатный пресс был известен давно, ничего сложного, кроме самой концепции, в нём нет.

Питеру его соорудили ученики, пользуясь его чертежами. Проблемой была бумага, но как временное решение был использован пергамент. Шкур поступало много, меняли их на сталь, выделывали специальным образом, получая пергамент.

Тексты набирал Питер лично, первый тираж выпустили в количестве десяти учебников по математике. Следующим пошел учебник по правописанию, всё в соответствии с уровнем развития текущих учеников. Потом был тираж азбук, физики, астрономии, для которых пришлось отливать целые плитки с формулами и схемами, но дело того стоило.

Так получилось, что при наличии учебника, уже прошедший обучение ученик, обладающий целой кипой пергаментов с конспектами, способен обучать остальных во время отсутствия Питера. Когда он отлучался по делам, так и происходило.

В свободное от строительства домов время, Питер налаживал уже построенную, но совсем не работающую бумажную мельницу. Бумага получалась дерьмовая, рассыпающаяся в руках. Как-то надо откалибровать рецепт, чтобы не крошилась.

— Эй, Вороной Лось! — подозвал Питер блокнотоносца. — Слушай, собери-ка мне первый выпуск школьников в главном зале школы. Пулей! Жду через двадцать минут.

Помощник бросился исполнять, а Питер нанёс последние штрихи на деталь и передал её Черному Бобру.

— Вставишь как на чертеже. — напутствовал он его.

— Как скажешь, босс. — усмехнулся Бобёр и двинулся в сторону бастиона № 3, защищающего крепость со стороны суши.

Питер же направился в школу, где уселся за стол преподавателя в лекционном зале. Когда проектировалась школа, он решил сделать всё с максимальным соответствием с двадцать первым веком, поэтому аудитории были совершенно не аутентичны Новому Времени. Скорее, если оторваться от окружающей действительности и не обращать внимания на жировые светильники, лекционный зал сильно напоминал зал кафедры Сопротивления материалов в Нью-Йоркском Университете.

Через двадцать минут были собраны все выпускники. Черный Соболь тоже пришел, видимо стало интересно, куда это Питер собрал пятерых его коллег по учительству.

— Слушайте, господа выпускники. — Питер оглядел рассевшихся по ступенчатым трибунам с партами учеников. — Мне нужно десять добровольцев, которые будут заниматься бумагой. Я зашел в тупик, времени у меня мало, чтобы разбираться, но техпроцесс я объясню, до чего сам догадался, тоже. Это не испытание, я действительно не знаю, каким образом делать бумагу, но знаю, что делать её можно. Богобоязненные европейцы делают бумагу уже три века, а значит мы тем более сможем. Китайцы на другом конце планеты делают бумагу уже полторы тысячи лет, вдумайтесь! Полторы тысячи лет! Принципы есть, готовая мельница есть, нужно подобрать рецептуру и наладить массовое производство. Кто пойдет? Кроме педагогов, любые желающие. Педагоги, вы меня уж простите.

Леса рук не было, Питер понимал их, уже давно есть выбранные сферы деятельности, под которые они учились, мало кто согласится. Пятеро, один колеблется.

— Ладно. Пятеро так пятеро. — кивнул Питер. — Приступаем сегодня же. Остальные свободны, а вы пятеро со мной.

Они вышли из города, добрались до мельницы, их встретил старик Сайид, которого Питер определил как сторожа и управленца. Он являлся туарегом, к сутолоке оживленного города не привык и привыкать не собирался, поэтому попросил что-то спокойное и тихое. Возле мельницы теперь стоит небольшой бревенчатый дом, где проживает Сайид с одной женщиной из ленапе. Сына он потерял на рынке рабов в Гаване, продали как крепкого и сильного на плантацию, жена умерла до этих событий, так что он остался один. Женщина из ленапе, Полома Сулету, Сломанная Муха, тоже осталась одна и выразила желание присоединиться к старику, который ей очень понравился. Старику было около пятидесяти, он отнесся к подселенке благосклонно. Самая Полома была молодой, двадцать пять-двадцать восемь лет, правда мужа рано потеряла и ещё не нашла. Видимо нашла всё таки.

Питер запустил добровольцев внутрь.

— Вот, эта бандура по центру — жернова для перемалывания волокон. — указал на центр помещения Питер. — Вот этим рычагом можно отсоединить их и заменить на другие. С размерами жерновов я баловался, но не добаловался, сами определите более подходящие. У Сайида дома лежит пергамент с чертежом перспективной машины для перемалывания волокон, тоже сами разбирайтесь, у меня нет времени. Для создания волокон нужна конопля, её у нас много, а всё трудами Падающего Кречета… Перемалываете волокна, ссыпаете в форму с клеем, потом равномерно разбалтываете, чтобы всё легло правильно. Понятно пока?

Питер опустил колесо мельницы в воду с помощью подъемного механизма. Далее он до ужина объяснял и показывал процесс изготовления бумаги, на выходе получив всё ту же дерьмовую комковатую бумагу, с которой даже в туалет идти стыдно.

Поужинав в кругу семьи, Питер вернулся в мастерскую. Работы было много, но хотя бы за бумагу теперь можно не переживать, рано или поздно что-нибудь придумают. Никто не посмеет их отвлекать, так как люди Питера — это особая каста. Вообще, обычные сородичи воспринимают новые технологии как нечто сакральное из мира духов. Почти никто из обывателей племени не может поверить, что что-то можно изобрести самостоятельно, и это что-то будет сравнимо со стальным мечом или доспехом. Предел мечтаний каждого воина — полный латный доспех, как у Бизона и некоторых воинов племени. Питер не выпускал их сам, только Малый Кондор занимался время от времени, если его кто-то мог заинтересовать вознаграждением. А так он занимался оружием. Экспериментирует с закалкой, пытается всеми способами преодолеть "паровую рубашку".

Черный Бобёр не на шутку увлёкся артиллерией, особенно казнозарядными системами. В сравнении с дульнозарядными, казнозарядные — следующая эпоха.

Три первых ученика Питера уже заслужили звания мастеров. Питер принял от них шедевры, которые по хорошему, должны были бы лежать где-то в музее, но ушли в руки Питера.

Бобёр создал длинноствольный мушкет малого калибра, весящий шесть фунтов, что в два раза легче, чем аналог на вооружении. Ресурс ствола высокий, но поражающее действие пули в два раза меньше, чем у обычного мушкета, хотя благодаря удачному калибру, пуля летит дальше и стабильнее. Калибр.380, легкая свинцовая пуля. Нарезной мушкет получился удобный, легкий, на прикладе вырезан могавк с томагавком, на фоне леса. Бобёр применил немного золота и серебра, чтобы украсить окантовку, получилось красиво и дорого. Естественно, Питер принял этот шедевр, пусть он и не содержал в себе какого-то ноу-хау.

Малый Кондор изготовил полный латный доспех из антрацитово черной стали, которую закалял лично. Прочность у неё была лучше некоторых клинков, в кирасу стреляли из нарезного мушкета с двухсот футов, осталась лишь небольшая вмятина, которую потом устранили молотком. Шлем напоминал салад с горжетом. Забрало было откидным, в закрытом состоянии уязвимой была лишь маленькая полоска зрительного отверстия. Питер примерял, конечно, обзор не тот, но откуда-то берется чувство безопасности. Сам шлем оборудован системой амортизации ударов, так как внутри был выложен губчатой пробкой, надёжно защищающей от контузии. Весил он пятьдесят фунтов, что немало, но для чувства гарантированной безопасности совсем не вес. Питер взял его себе и засчитал шедевр.

Черный Соболь решил бить с другой стороны. Он получил небольшое количество азотной кислоты в школьной лаборатории, тщательно записав процесс в исследовательский журнал. Он применял железный купорос и калийную серу, между лабораторным опытом и серийным производством — пропасть, но это всё равно прогресс. Когда-нибудь…

Питер посчитал, что ребята заслужили свои звания мастеров, да и они практически ничего не давали, только признание самого Питера их заслуг. Оказалось, что в глазах общества это ставило их если не на один уровень с ним, то где-то близко. Мастерские у них уже давно свои, учеников много, работы ещё больше, шедевры были формальностью. Да и потом, должен же был Питер слупить с них что-то за обучение?

Мушкет лежал дома и был оружием обороны Кэнти. Доспехи Питер собирался таскать на войну, но случая пока не предоставилось. С кислотой, правда, не придумал что делать, слишком её мало.

Наступил Совет Лиги. Питера за сутки оповестили, попросили явиться вовремя.

Он вошел в Зал Лиги, помещение в новом здании у бастиона № 2. За круглым столом сидело восемьдесят старейшин разных родов. Питер сел в свободное место и налил себе воды из медного кувшина.

— …объявляется открытым! — объявил Тихий Орлан. — Первым делом хочу объявить, что от нашего рода в Совет вводится мудрец. Пэйта Хэссун!

Питер встал и дал себя рассмотреть молчащим старейшинам. Взгляды были разные. У кого-то встревоженные, у кого-то понимающие, а кому-то вообще было по барабану.

— Он является автором стали и оружия, которым вы, дорогие мои, уже стали захватывать соседние враждебные племена. — усмехнулся Орлан. — Слухи ходят, что кое-кто берёт земель больше, чем может контролировать.

Началась тихая перемолвка между старейшинами, затем всё стихло.

— Мы тут за время с последнего Совета разработали серию предложений, для общего голосования. — продолжил старейшина. — Сейчас я зачитаю их, а потом, мои помощники пройдутся с урной. Нужно будет бросить в неё камень. Красный камень — нет, зеленый — да. Так и проголосуем.

Опять тихое перешептывание. Они уже привыкли к необычным явлениям на советах, поэтому не особо удивлялись. Питер, кажется, удивился больше. Не говорил он про голосование с камнями. Он с недоумением глядел на два каменных шарика красного и зеленого цвета на столе перед собой.

— Ты же Пэйта, да? — тихо спросил его сосед справа. — Я Рокочущий Гром, старейшина от рода Спящего Оленя, племени Нейтральных. Правда, что к вам можно присоединиться? Мы готовы присоединиться, если вы пообещаете не воевать с Нейтральными.

— Мужик, я вообще не в курсе нашей политики последнее время. — пожал плечами Питер, который действительно был не в курсе. Нейтральных, как помнил он из истории, ирокезы истребили за три года, но это было потом. — Если мы с вами не воюем, в чём я не уверен, то можно. Сколько вас?

— Меня как делегата от пяти соседствующих родов прислали. — ответил старейшина Нейтральных. Хотя возрастом он был лет тридцати пяти. — В общем нас наберется пятьсот, это только воинов.

— А почему только воинов? А женщины, дети, старики? — не понял его Питер.

— Ну, вы же ходинонхсони[72], вас кроме воинов ничего не интересует… — ответил Рокочущий Гром.

— Мне нужно знать, сколько людей, чтобы мы могли построить дома. Но придётся строить за стеной, тут уж извините, в крепости места нет. — сказал на это Питер.

— Так… — задумался Гром. — Где-то две тысячи человек нас, я не считал, не думал, что понадобится.

— Нормально. — Питер начал расчёты в голове. — Придется район городить… но я поговорю со стариками, потом обсудим с тобой условия, когда совет закончится.

Тихий Орлан же зачитывал новый регламент взаимоотношений в Лиге. Теперь нельзя было устраивать стычки между членами Лиги за спорные территории. Также, теперь каждый род обязывался присылать по десять детей возрастом от 5 до 9 лет, чтобы они прошли обучение в школе. Присылать обязаны каждые пять лет, с возвратом. Детей будет много, но школа позволяет обучать около шестисот детей единовременно, здание огромное, большая часть аудиторий никогда ещё не использовалась по назначению. А если устроить сменное обучение, то можно обучать раза в три больше детей. Идея с детьми принадлежала Питеру, чтобы нести образование в массы. Обученные в городе дети будут охотнее впитывать новое и продвигать урбанистический образ жизни в племенах. Пусть за это время они станут для своих совсем чужими, но в худшем случае вернутся в город.

— …также постановляем, что город наш отныне будет называться Сердце-Стали. Впредь вменяется всем перестать называть его Домом-на-Холме. — продолжал Тихий Орлан. — Это уже не дом на холме, как вы могли убедиться, когда входили в город, хе-хе.

Старейшины понимающе усмехнулись.

— Дальше. Вопрос касается военной политики. Не надо уже убивать соседние племена только потому, что они имеют интересные вам угодья. — продолжил Орлан. — Используйте такую необычную для вас вещь, как дипломатия. Можно просто показать, что вы владеете стальным оружием и бронёй, готовы уничтожить любого, но можем обойтись без кровопролития, если этот "любой" просто оставит свои угодья и уйдет дальше в закат. С этого дня бессмысленная резня в Лиге запрещена. Если вы проголосуете положительно, конечно же.

Это явное ущемление прав на свободу действий и никому это не понравилось. Даже Питер был недоволен такой ультимативной постановкой и внезапным задним ходом в конце.

— Ещё мы хотим предложить каждому племени в Лиге сеять поля картофеля. — как ни в чём не бывало продолжил старейшина. — Картофель — спасение от голодных зим. Растет быстро, даёт большой урожай, вкусный, совершенно свободно продаётся в нашем городе.

"Какая-то топорная тактика у Орлана." — подумал Питер. — "Хотя, потребитель здесь не избалован, даже такую навязчивую рекламу не видел."

В помещение вошли женщины с подносами. Совет прервался на "кофе-брейк" без кофе и брейка. На подносах были блюда исключительно из картофеля, для демонстрации возможностей продукта. Питер с удовольствием принялся поедать картофельную запеканку с грибами и луком. Именно ради этого блюда, которое так шикарно готовила мама Питера, им была проведена модернизация печей, в которые вмонтировали духовые шкафы. Запеканкой дело не ограничилось. Чипсы, картофельные рулеты с мясом, картофельная пицца, картофельное пюре и не только — всё самое лучшее, что могли приготовить женщины рода.

Питер был доволен угощением, как и остальные старейшины, которые принялись бурно обсуждать только что съеденное. Чем отличается еда от секса? Секс нельзя обсудить в кругу знакомых. Нет, можно конечно, но это как-то… А еда не является табуированной темой. Хочешь поговорить после сытного обеда об этом сытном обеде? Валяй.

— Посевной картофель продаём по цене в полфунта золота за центнер. — Орлан верно выбрал момент для озвучивания цен.

За эти годы все уже достаточно освоились с имперской системой мер, отказавшись от своих уникальных систем в пользу общей. Даже остатки алгонкинов приняли общую систему, хотя им никто особо и не предлагал. Они всё ещё продолжают таскать небольшие порции золота, чтобы купить инструментов или зерна.

Но на той стороне реки всё ещё сидят практически нетронутые могикане, планы по захвату которых вынашивает сейчас Орлан. Бизон активно готовится к затяжной кампании, заготавливая боеприпасы и изматывая воинов тренировками.

Про испанцев всем было выгоднее забыть. Особенно после сообщения Эктора. Питер подумал про предательство, когда тот не сообщил о целой внезапной экспедиции. Но тот прибыл к городу через два дня после разгрома испанцев. Оказывается, он уходил в Старый Свет, за невестой, где узнал, что Армада высадилась в Англии, и опасаться Питеру англичан не имеет смысла, так как они теперь точно не появятся. Также он привёз очень много бумаги, на дефицит которой указывал ему Питер. Вернувшись в Гавану, Эктор услышал о том, что экспедиция отправилась к Золотому Городу, поэтому сразу же, не задерживаясь в порту, отправился вдогонку. Не успел, хоть его свежепостроенный фрегат был быстрее галеонов. Бумагу выгрузили, теперь она хранится в особом помещении дома Питера. Ждёт своих чертежей. Эктор показал свою невесту, которая ещё была не в курсе про первую жену. Хотя, она будет молчать, так как испанец отвалил за неё такую себе приличную сумму её отцу. В чистом весе, он купил её за 150 фунтов золота, это больше, чем она сама весит. Но, чего не сделаешь ради любви?

Изабелле показали корабль, который Эктор назвал в её честь, она оценила. Хотя ей не понравилось, что муж якшается с дикарями. Какой сюрприз её ждет в Гаване…

Эктор убыл через неделю, пообещав держать их в курсе о текущих событиях.

Недавно он прислал сообщение, что в Европе случился крестовый поход, хотя Питер ничего такого не помнил из истории. Вроде как, лет двести никто уже не ходит, а тут пошли. Да на кого! На Османскую Империю! Обычно османский султан тот человек, который ходит на кого-то, а они на него пошли. В генеральном сражении на суше Европа проиграла, а на море победила. Сейчас ничего не понятно, идёт война, самое крупное сражение в истории уже произошло, обе стороны рубились как в последний раз. Башибузуки турков были сметены в Венгрии, куда вошла армия крестоносцев. Затем против них выступили регулярные части, их тоже снесли, но на территории Фракии турки собрали ударный кулак из самых опытных и боеспособных янычар и элитных частей кавалерии, которые остановили этот неуклонный каток, потеряв больше половины армии, но и убив большую часть крестоносцев. Сейчас Испания, Франция, Священная Римская Империя и прочие государства-участники, спешно набирают войска, чтобы не дать добить крестоносцев, которые были отброшены к Пловдиву, где и закрепились. Неизвестно, что предпринимают турки, так как информация доходит недостоверная.

Питер не знал про планы действия османов, но вот планы действия германцев его удивили. Они кораблями высадились на территории Святой Земли и захватили Иерусалим. В захваченную территорию вцепились крепко и отразили нападения спешно собранного ополчения из местных жителей. Сейчас у султана османского две проблемы, причём ни к одной нельзя поворачиваться спиной. Питер даже не знал, как действовал бы на его месте. Интересно будет позже поинтересоваться, чем закончится это дело. Может в следующем году дойдут новости…

— …сидит мой секретарь. — вещал Орлан. — Записывайтесь, все желающие будут приняты. В черте крепости дома уже не строим, места нет. Поселим в двух десятках новых домов, которые собираемся возвести вдоль будущей дороги от ворот крепости…

Питер закатил глаза:

— Сука-жизнь…

*Август 1589 года*

— Какие, мать их, бледнолицые? — похолодело под ложечкой у Питера. — Испанцы?

— Не, точно не они. — покачал головой Быстрый Волк. — Красноголовых много, и вообще, видно, что живут они там. Большой длинный дом построили, где какая-то рыжая тётка живёт, а остальные ей кланяются постоянно, когда выходит. Ещё у неё куча народу просто ходит за спиной и всякую непонятную ерунду носит. Вообще не работают никогда, прикинь? Я за ними неделю с отрядом наблюдал, отслеживали движение. У них корабли, крепкий артиллерийский форт поставили, просто так не накинешься, перебьют.

— Корабли как стоят? Просто на реке? — уточнил Питер.

— Не! Причал оборудован, причём основательный. — ответил Волк. — Ещё здание строят большое, кажется док будет, но это не точно.

— Ох, сука… — Питер тяжело вздохнул. — Неужели рыжая Лиза у нас решила остановиться?

Елизавета I, как сообщили Питеру, не была сожжена, повешена или четвертована, хотя он надеялся на это. Она куда-то сбежала, вырвавшись из блокады. Чуйка подсказывала Питеру, что раз уж в этих краях появилась рыжая, которой все кланяются, то 100 % это именно Елизавета I, с его везением, самая эффективная английская королева в истории[73] обязательно выберет земли по соседству с ним.

— Бл№дь… — Питер всё ещё делился ощущениями. — Мать её… Сука…

— Пэйта, с тобой всё в порядке? — обеспокоился Волк.

— Да забей. — Питер пришел в себя. — Короче, Бизон!

— Ась? — Бизон плохо спал ночью, вернулся с похода, жена соскучилась.

— Собираем значит воинов, оборудуемся по полной, стволы, даже пушку возьмём, на колесах. Через пару дней выдвинемся. — сообщил ему Питер. — И старейшину одного обязательно. Лучше Утёса, Орлан не любит путешествия.

— Воевать будем? — уточнил боевой вождь.

— Какой воевать?! Знакомиться пойдем!

Глава двадцать шестая. Хаос нужно сеять

— Где ты так хорошо научился говорить на английском, дикарь? — надменно задал вопрос расфуфыренный аристократ, представленный как Перегрин Берти.

— Ваше Величество, следует строже воспитывать своих собак. — Питер проигнорировал вопрос, обратившись к Елизавете I. — Ведь мало кому понравится, когда собака мало того что лает без разрешения, так ещё и обзывает соседей дикарями. Не так ли?

— Да ты… — аристократ пошел красными пятнами.

— Сэр Берти, достаточно. — Елизавета ещё не закончила говорить, а тот уже склонил голову и отступил на шаг.

Питер кивнул удовлетворенно. Королева проявила хорошие навыки дрессировщика.

— Какова цель вашего визита, мистер Пэйта Хэссун? — спросил вдруг сэр Фрэнсис Уолсингем. Питер не знал, за что он отвечает, но догадывался, что шишка не последняя.

— Знакомство с незаконными иммигрантами на суверенные земли ходинонхсони. — ответил Питер, глядя на королеву. — Кто этот человек, и почему он говорит со мной?

— Сэр Уолсингем отвечает за внешние сношения нашей страны. — обозначила функции своего советника Елизавета I.

— По какому праву вы заняли нашу территорию? — напрямик, без дипломатических вывертов, спросил Питер. Честно говоря, стоять перед сидящей на троне королевой ему было неудобно. Хотя что-то в этом было. К Елизавете II его и на пушечный выстрел не подпустили бы, в прошлой жизни. Ирония, его современницами в двух разных мирах, являлись две королевы Елизаветы.

— Мы были вынуждены покинуть наши земли, так как их захватили враги. — ответил Уолсингем. — И считали, что эти земли никем не населены.

— Враньё. — Питер скривился. — Не считайте нас глупее себя. Мы знаем, что вашу страну захватили испанцы, это правда. А вот про то, что земли Америки заселены, вы знали. Едва ли найдется в Англии идиот, который не знает о существовании… кхм… индейцев. Вы просто решили не считаться с нашим мнением, как испанцы решили не считаться с вашим. Только никогда не забывайте, что мы, в отличие от вас, можем ответить. Позиция наших лидеров такова, что вам будет позволено жить здесь, но на ограниченной территории. В качестве арендной платы вы будете обязаны выплачивать нам дань, в виде специалистов и золота. Специалистов мы заберем не навсегда, а скажем, на срок в пять лет.

— Да кто ты такой, чтобы диктовать нам условия?! — вскипел Берти, вновь выступив вперёд.

— Вы чужаки здесь. Слабые чужаки, хочу особо отметить. — Питер был спокоен. Хотя этот агрессивный придворный начал его потихоньку раздражать. — В наших силах устроить вам подлую, совсем не рыцарскую войну. Вы будете умирать на наших землях, мы не будем жалеть ни женщин, ни детей, запрем вас в вашем примитивном форте. А потом вы начнёте голодать, так как обрабатывать землю мы вам не позволим. Тогда мы придём к вам, но условия будут намного хуже.

— Ты хочешь сказать, что ваши дикари способны противостоять Йоменской Страже Её Величества?! — возмутился упитанный аристократ в вычурной черно-красной одежде, вооруженный шотландским палашом. За его спиной стояли два мужика в схожей одежде, но попроще.

— Я хочу сказать, что мы воюем по-другому. Генеральных баталий, с артиллерией, перестрелкой строй на строй, не будет. — покачал головой Питер. — Мы будем стрелять из засад, похищать и убивать ваших селян, которым вы просто не сможете обеспечить надлежащую защиту, засыплем солью пригодную для земледелия почву вокруг вашего поселения, вырубим леса, и натравим на вас другие племена, их вокруг много и они куда менее гуманны в отношении чужаков.

Технически, вокруг проживают только относительно мирные могикане, но англичане об этом не знают. Почву Питер портить не собирался, потомкам такой сюрприз точно не понравится. С лесами, в качестве демонстрации решительности, можно устроить, но без фанатизма. А вот про убийство или похищение земледельцев и собирателей, Питер не соврал. Желающих пустить кровь, не важно чью, в племени очень много, ведь вряд ли можно в ближайшей тысяче миль найти племя менее гуманное, чем ирокезы. Питеру сложно будет забыть вид буквально освежеванных пленных испанцев, кожу которых потом вывесили на крепостной стене. Алехандро этого точно просто так не оставит. Уже произошло охлаждение отношений между сталеваром и остальным родом. За ним не следят специально, но даже подслеповатому Старому Горностаю видно, что тот навострил лыжи куда-то сбежать. Если хочет уходить — пусть уходит, пользы он принес достаточно.

— Пока что, это просто слова. — холодно отметила Елизавета. — Нам рассматривать это как угрозу?

— Мы ведем переговоры. Предложите что-то своё, мы обсудим. — усмехнулся Питер. Он и не рассчитывал, что англичане с визгом испуганного поросенка бросятся собирать дань. Это было прощупывание оппонента, Питер опасался перегнуть палку, но вроде все проходит по плану. Бизон вообще предлагал начинать переговоры только после пускания порции крови.

— Предлагаю пройти в мой кабинет и переговорить наедине. — предложила королева.

Правильно, на глазах подданных серьезные вещи лучше не обсуждать. Вообще, многие присутствующие англичане искренне не понимали, какого черта королева вообще разводит политесы с дикарями, а не велит всыпать им плетей.

Кабинет королевы был… королевским. Выглядело всё дорого и трудоёмко в исполнении. Мебель была привозной, на месте такое не изготовить. Персидские ковры, картины, статуи, гобелены — зримое воплощение богатства владельца. Правда, теперь очень напускное. Жалкая горстка переселенцев, монарх, могучий в этих краях флот — всё, что осталось от некогда набирающей могущество державы.

Воины Питера остались снаружи, кроме Бизона и Падающего Кречета. Старейшины решили не идти, ибо с кем попало переговаривать не желали. Питер уговаривал Утёса, но тот посчитал, что слишком много чести для какой-то королевы, чтобы он тащил к ней свои старые кости.

— Итак. — начал сэр Уолсингем. — Мы категорически отказываемся платить "ренту", которая суть — унизительная дань. Как обоюдовыгодное решение, мы готовы сотрудничать в сфере торговли. Нам остро необходимы канаты для снастей, продовольствие и порох.

— Вообще-то, вам нужно всё. — поправил Питер. — Снасти, порох и продовольствие меньшая из ваших проблем. У вас нет металла, даже руды, золото для вас сейчас бесполезно. У вас нет домов, не заготовлено топливо, зиму вы переживете с трудом. У нас же есть всё необходимое.

— И вы готовы нам это продать? — криво усмехнулся сэр Уолсингем. — Если вам не нужно золото, то что мы можем вам предложить?

— Золото бесполезно для вас, но не для нас. — на Питера уставились восемь пар озадаченных глаз. Здесь присутствовал совет королевы. — У нас есть контакты с испанцами, мы, конечно, с ними воюем, но когда это мешало предприимчивым людям делать бизнес? Снасти приобрести не получится, как и порох. Это стратегические ресурсы, никто их не продаст просто так. Но у вас есть целая армия пиратов, добудете у испанцев. Крюйт-камеры одного галеона хватит, чтобы ненадолго удовлетворить потребности армии на суше. Другое дело, что от этого, вы станете большой проблемой для испанцев, которые попытаются с вами разобраться.

— Мы будем платить золотом. — решила королева. — Это всё, что вас интересует?

— Нет. — Питер покачал головой. Внутри он был рад, что удастся ограбить английскую королеву, продавая ей еду за золото, символический реверс, надо будет не забыть продать им пару ржавых ножей. — Ещё нас интересует информация. Мы хотим знать всё об испанцах. Их флот в Новом Свете, силы гарнизонов в Вест-Индии, губернаторы, командиры, производства, всё.

— С чего вы взяли, что мы располагаем такой информацией? — притворно удивился сэр Уолсингем.

— Я могу быть откровенным? — спросил Питер. — Вот ты, сэр Уолсингем, совсем не похож на дипломата. Больше всего ты мне напоминаешь классического рыцаря плаща и кинжала. Я готов поставить фунт золота против фунта меди, что ты занимаешь в совете должность главы тайной службы. Точно, так оно и есть. Поэтому не надо врать, будто ты не знаешь полного расклада по интересующей меня информации. За эту информацию мы заплатим очень щедро. Возможно даже больше, чем вы сможете получить у нас за золото.

Повисла пауза. Королева смотрела на Питера изучающим взглядом, как энтомолог смотрит на букашку, наколотую на булавку.

— Нам нужно будет посоветоваться по последнему пункту. — королева откинулась на спинку трона. — Касательно приобретения необходимых вещей, мы принимаем ваше предложение.

— И ещё. — Питер встал из-за стола переговоров. — Существуют не покоренные роды неподалёку, вы можете узнать их воинов по черно-белым перьям в их головных уборах и красной боевой раскраске. Они нам не подчиняются, поэтому возможны инциденты. Если вы будете вести с ними военные действия, мы никак на это не отреагируем. Лояльные роды к вам не подойдут, можете не опасаться. Если будете разведывать окрестности и наткнётесь на какие-либо поселения, ищите вот такой флаг, это символ лиги, а значит, убивать вас не будут, если сами не захотите, конечно.

Питер развернул поданный блокнотоносцем синий флаг белыми символами. Это был флаг, принятый в 1980-е годы общим флагом ирокезов. Сейчас он был официальным знаком Лиги. Покоренные роды обязывались вывешивать его в хорошо видном месте.

Колонна воинов выдвинулась обратно.

— Как-то ты с ними мягко. — недовольно отметил Бизон.

— Они слишком сильны, чтобы брать их с наскока, да и потом, пока выгоднее торговать, так решили старейшины. — ответил Питер.

Иронично, что англичане выбрали в качестве места для поселения территорию Нью-Лондона, как было в старом мире Питера. А реку назвали Темзой. Совпадение, не больше. Или Елизавета I знает что-то… Невероятно. Скорее всего просто совпадение. Место удобное, залив для сокрытия кораблей от бурь и чужих глаз, плодородная почва, прекрасный климат — что ещё надо?

Предстоял не близкий путь, в ходе которого будет три больших водных преграды, которые можно перейти вброд, а Гудзон придется пересекать на лодках. Идти не так далеко, как кажется, ведь Нью-Лондон географически находился "во дворе" Нью-Йорка, но походить придется.

*Три месяца спустя. Столица Английского королевства, Нью-Лондон*

— Мы не отдадим вам пороховых мастеров, даже на время. — заявила королева.

Её около месяца коробило от того, что приходилось решать мелкие вопросы для налаживания быта поселенцев, цен на продовольствие и инструменты, которые неслыханными масштабами производили могавки. Было выяснено, что это достигается методом конвейра, где каждый работник отвечают за отдельную узкоспециализированную функцию. То есть, производство обычного плуга — результат работы группы работников, а не одного кузнеца, который и отливает металл, и куёт его и собирает детали воедино.

Елизавета не покидала поселения, хотя её приглашали в Сердце-Стали, столицу могавков. Но там был сэр Уолсингем, который был потрясен достижениями "дикарей". У "дикарей" под городом проходила канализация, было налажено водоснабжение каждого дома, а промышленная зона города ежедневно перерабатывала тонны руды, выдавая солидные количества стали, которая превращалась в оружие, доспехи и инструменты.

Министр промышленности, сэр Дуглас Бэккет, оценил их инструменты и оружие не хуже английских. Пусть сейчас рудокопы добывают железную руду, а металлурги собирают привезенные с собой металлоплавильные печи, но догнать или обогнать могавков, по объемам выдачи стали, вряд ли удастся в ближайшие годы.

Хорошо получилось с не покоренными могиканами, как называлось то племя, про которое говорил Пэйта Хэссун. В обмен на железные поделки кузнецов, они были готовы продавать еду и шкуры. Взаимовыгодное партнерство с этими родами было равнодушно воспринято могавками. Возможно в связи с тем, что покоренные ими могикане получали сталь, и не желали иметь с англичанами дел, в обход могавков. Тут конкурировать бесполезно.

Очень выгодно был произведен обмен захваченного испанского брига на зерно и легкие могавские мушкеты. Порох индейцам не достался, его выгрузили в арсенал Нью-Лондона, снасти и пушки пришлось оставить, так как их интересовал корабль.

Мушкеты были мелкокалиберными, с круглыми пулями, заряжались быстро, весили мало, а главное, были идентичны по калибру, со стандартной пулелейкой. Это новое понятие, стандартизация, завладела разумами ученых мужей, которые прибыли в Новый Свет с королевой. Одинаковые калибры, размеры болтов, типовые изделия, даже строительство — всё это здорово сокращало время на производство и, в перспективе, удешевляло его. Маленькая армия Её Величества не могло себе позволить держать на вооружении мушкеты двадцати уникальных калибров, поэтому было решено перевооружиться могавскими мушкетами. Министр промышленности заявил, что оружие у могавков другое, пули совершенно иные по форме. Это значит, что есть какие-то секреты, которыми они не хотят делиться, раз производят совершенно другие мушкеты специально для англичан.

Проверка мушкетов показала, что бой у них точнее, чем у аркебуз, заряжаются так же, но невиданный доселе кремневый замок был лучше фитильного. Стандартные испанские кирасы пулей пробивались, но офицерские получали лишь вмятины. Надо заметить, что выстрел из обычной аркебузы показал идентичный результат. В конце концов их приняли, так как кремневый замок был решающим аргументом. Именно из-за него эти легкие аркебузы назвали мушкетами.

За пакет информации о испанских колониальных гарнизонах в Вест-Индии, могавки поделились секретом бетона. Хэссун сказал, что из чего-то подобного построены бани в Бате[74].

Беккету было вменено немедленное производство бетона, чтобы возвести королевский дворец. Елизавета видела текущее место своей дворцовой усадьбой, вокруг которой в будущем вырастет город. Деревянные дома снесут, будет разбит сад, вырастут высокие раскидистые деревья, цветы…

Почему срочно требовался дворец?

— "Власть такая штука, если её никто не видит, её как бы и нет." — подумала Елизавета.

Поэтому дворец будет первым серьезным строением. Стены пока деревянные, но защита не они, точнее не только они. Защита против дикарей — пушки на артиллерийских башнях, контролирующих пространство на пятьсот ярдов вокруг.

Прогнозы были оптимистичные. С могавками, точнее с Лигой, пока что можно сотрудничать. Пусть они не самые лучшие партнеры, но за неимением других…

Тем более, в Нидерланды уже отправлен корабль с послами. Туда скоро начнут стекаться все протестанты Европы, чтобы отправиться сюда. Оружие, солдаты, лошади, золото, всё что нужно для победоносной войны.

*Сердце-Стали. Июль 1590*

— Вот суки… — Питер мелкими глотками попивал вино из бокала и глядел на, купленную когда-то за десять гладкоствольных мушкетов, картину.

Картина изображала Кровавую Мэри, не коктейль, упаси Бог, а королеву Англии, Марию I. Елизавета сказала, что ей всё равно не нравится эта поганая католичка, а Питер кое-что соображал про стоимость подобных картин в 21 веке. Это оригинал, рисовался с натуры, а значит точно подорожает со временем.

— Я изначально говорил, что гасить их надо было! — вскочил Ушастый Бизон с лавки. — Когда они нам пороховую мельницу построили, тогда и надо было гасить!

Причина для беспокойства недавно вошла в порт Нью-Лондона. Это была потрёпанная эскадра транспортных кораблей, груженная продовольствием, оружием, лошадьми и поселенцами. Всё это было куплено на золото Елизаветы, которое она смогла сохранить в Европе. Она далеко не дура, чтобы везти все яйца в одной корзине.

— Надо будет — справимся. — ответил на реакцию Бизона Питер. — Если она устроит здесь войну, потеряет больше, чем мы. Это на поверхности лежит. Я считаю её рассудительным монархом, так рисковать она не будет.

— Да откуда ты знаешь? — Бизон последнее время стал каким-то нервным.

Возможно это было связанно с тем, что на него свалилась ответственность за четыре тысячи воинов регулярной армии? Питер вроде наладил организационную структуру. У Бизона есть четыре полковника, которые командовали четырьмя батальонами по тысяче человек в каждом. У тех были майоры, командующие отрядами по две сотни, ротами. По сути это были самые сильные и опытные воины, не обладающие какими-то стратегическими или тактическими навыками, но дело уже сдвинулось с мертвой точки. Подготовка проводится неустанно. Они не сеют, не жнут, не охотятся, их единственная работа — быть воинами. Порядка сорока процентов мощностей города нацелено на содержание такой огромной армии. Остальные шестьдесят идёт на развитие. Коррупции нет, хотя может Питер знал не всё, Спящий Медведь с работой справляется, с момента назначения на должность, он уже раскрыл порядка пятисот преступлений. Так как в его руках ещё и суд, то на плаху сходили уже двести человек. Он не жалел никого, был эпизод, когда он приговорил своего родного брата к пяти плетям. Тот зарвался и избил какого-то могиканина за неправильный взгляд, ведь он не абы кто, а брат самого Главного воина-законника. Питер считал, что Спящий Медведь был одним из самых удачных назначений на должность. Его власть ограничили, он не мог творить что хотел, да и о будущем старейшины подумали. Серьезные дела рассматривались Общинным судом, а совсем серьезные, на Собрании Старейшин. Мелочь, вроде бытовых драк, отдали на откуп Медведю, но это тоже исключительный случай, в Законе о внутренней безопасности племени прописано, что в связи с формированием института воинов-законников, первый глава имеет право на судебное разбирательство правонарушений легкой степени. Вот если бы его брат убил бы того могиканина, который, к слову, официально работал на верфи плотником, то братец Медведя получил бы пять-восемь безвылазных лет на рудниках, в глубоких шахтах, причём не от брата, а от общинного суда.

Тюрем как таковых не существует. Есть камеры в казармах законников, но там обычно содержат недолго, они для тех случаев, когда надо кого-то подержать за хулиганку, дебоши и прочее. Например, обожравшихся гашишем наркоманов, которые буянят в порту. Если преступление слишком тяжелое, для кратковременного содержания под стражей, то существует каторга или смертная казнь. Старейшины какого-то дьявола продавили в список смертных казней ещё и свежевание, это помимо гильотины, виселицы и четвертования. Что-то всё таки с ирокезами не так. Общая склонность племени к жестоким зрелищам… Видимо, не так уж и привирали французы с англичанами. Хотя остальные не лучше. На публичные казни исправно ходят и гуроны, и могикане и даже нейтральные. Толпа, в лучших традициях фильмов про средневековье, ликует, когда больной на голову изверг, которого все почему-то называют палачом, особенно удачно снимет пласт кожи с тела приговоренного. Питер старался не ходить на такие общественные мероприятия. Сородичи на своих примерах показали, что с психикой у Питера не так уж всё и плохо, раз ему не нравятся такие зрелища.

Порох. Селитряные поля дают стабильный выход селитры, их расширили до двадцати акров. Проблема была в пороховой мельнице. Питер банально не знал, как сделать её так, чтобы не взорваться в процессе. Помогли англичане. Не бесплатно. Пришлось произвести и отдать им пятьсот гладкоствольных мушкетов, но дело того стоило. Пороховая мельница стоит теперь на отшибе, её огородили мощной стеной, соединенной с бастионом города. Пусть всегда имеется риск взрыва, но стена примет на себя нагрузку. Этот пороховой форт охраняет усиленная рота законников, посменно. Зато теперь гранулированный порох перестал быть покупным. Очень быстро селитра кончилась, пришлось останавливать мельницу, но заготовленного пороха пока было достаточно, Питер рассчитывал, что удастся приобрести селитру у испанцев, через Эктора, или дождаться "урожая" от в два раза расширенных селитряных полей.

Запасов пороха хватит, чтобы стереть с лица земли английское поселение, в таком случае останется только бетонный фундамент от строящегося дворца. Питер понимал мотивы королевы.

"Власть такая штука, если её никто не видит — её как бы и нет…" — подумал Питер.

Он и сам кое что сделал для зримого воплощения власти. Три английских скульптора сейчас ваяли монумент из десятков мраморных глыб. Это должны получиться метафорические старейшины, то есть безликие мужчины в традиционной одежде могавков, взирающие на город с высокого постамента. Двадцать мужчин и женщин, символизирующих единство племени, заключенное в Совете Старейшин.

Питер поймал себя на мысли, что по сути они создали Сенат. Старики разного племени и рода, как на заре римской республики, собирались и решали текущие вопросы. Правда деления на патрициев и плебеев ещё нет. Да и слишком поздно для деления, скоро мир изменится до неузнаваемости. Время будет бежать всё быстрее и быстрее, мир начнёт становиться всё меньше и меньше, а людей будет всё больше и больше. Прогресс остановит бессмысленную вражду, войны будут происходить всё реже, в конце концов перестав случаться. Мир двадцать первого века показал Питеру, что это возможно. Всю свою жизнь он жил под Дамокловым мечом, в шестидесятые его стране ракетами угрожал СССР, потом ему лично оружием угрожали вьетнамцы, но то была война. Затем случился развал страны комми, отношения улучшились, даже угроза глобальной войны ушла на второй план, что привело к состоянию относительного мира. Почти каждый житель США мог стать кем угодно, свобода, равенство, почти для всех. В двадцатом веке мир пережил две глобальные войны, в первой четверти двадцать первого, не случилось ни одной сравнимой. Локальные конфликты, истоки которых идут из прошлого века. По состоянию на 2018 год, если верить пропитой памяти Питера тех времен, миру было незачем воевать. Бравировать, угрожать — да, но по-настоящему воевать — бессмысленно. Фундаменталисты, прочие террористы, даже они уходили постепенно на второй план. Если во времена его молодости где-то нет-нет, но происходили конфликты, то во времена его преклонной старости, они случались изредка. А может он просто не слышал, так как жил в коробке из-под холодильника в Центральном Парке.

Если его народу удастся выдержать испытания судьбы, пронести свободу и независимость сквозь оставшиеся четыре века.

Но для этого придётся многое сделать, сейчас и потом. А пока нужно дождаться Эктора. Всё рано или поздно приходит в равновесие. Хаос нужно сеять…

*Османская империя. Стамбул. Дворец султана. 1590 год*

— …недоразвитый детеныш шакала! — султан Мурад III повалил Селима-пашу на мраморный пол тронного зала и принялся избивать скипетром. — Лучшая армия мира! У тебя была лучшая армия мира! Где мои янычары?! Почему ты проиграл?!

Селим-паша только смог освободиться от кампании в Балканах.

— Сиятельнейший господин… Сиятельнейший господин… — проговорил хрипло Селим Паша. — Мы одержали победу!

— Победу?! — багрово красный от ярости султан больно ударил его навершием скипетра по колену. — Да за такую победу тебе путь на кол! Где мои могучие янычары?! Почему ты проиграл?!

— Янычары уже не так сильны, как раньше, во времена ваших предков… — продолжил оправдываться полководец.

— Валить всё на недостаточную силу янычар — последнее, чего я ожидал от такого уважаемого моим отцом полководца! — замахнулся скипетром султан.

— Я нашел способ победить испанцев! — прикрылся полководец рукой, ожидая удара.

Но удара не последовало. Убрав руку, Селим-паша увидел заинтересованного султана.

— Сиятельнейший… — прошептал полководец. — Прибыл испанец, он гостит у меня в поместье…

Султан Мурад III продолжил заинтересованно смотреть на него, помахивая скипетром движениями кисти.

— Испанец… Предатель, перебежчик. — продолжил вдохновленный успехом Селим-паша. — Он прибыл из Нового Света, там есть ваш друг. Друг передал невиданное орудие, способное уничтожать корабли! Испанец показал мне его мощь!

— Так почему ты сразу не показал его мне?! — султан приблизился на шаг, замахиваясь скипетром.

— Сиятельнейший господин! Я не мог не проверить! Он мог быть шарлатаном! — в защитном жесте поднял руки полководец.

— Верно. Разумно. — кивнул султан, когда с него схлынула волна резко начавшего нарастать гнева.

— Но это орудие! Его можно применять и на суше! — Селим-паша начал немного успокаиваться. Главное теперь поддерживать этот огонёк интереса, тогда можно будет не опасаться скипетра. — Он называет её бомбической пушкой! В полых ядрах… содержится порох и чувствительная к удару субстанция! При ударе, субстанция зажигает порох и происходит взрыв! Старая телега в моём поместье, разлетелась в щепы и покалечила всех вокруг в сорока дунамах[75], а колесо пробило саманный сарай! Сиятельнейший, представьте, что эта бомба падает на палубу испанского галеона…

Султан вознес глаза к потолку, в красках представляя картину.

— Решено! — произнес он наконец. — Покажи мне эту пушку и испанца! Моли Всевышнего, чтобы меня впечатлила эта твоя пушка!

*Османская империя. Стамбул. Поместье Селима-паши. Чуть позже*

Эктор наслаждался обществом двух прекрасных рабынь Селима-паши. Пришлось неслабо дать на лапу одному сведущему чиновнику, прежде чем его удостоили чести попасть в это поместье. Селим-паша всё ещё воевал на Балканах, поэтому пришлось ждать его неделю. Тот был оповещен о прибывшем инкогнито испанце, гостящем в его поместье, поэтому тут же помчался к себе домой, выяснять, пресекать, громко отказываться, тихо соглашаться.

Эктор хорошо побеседовал с ним, дал ему на лапу, продемонстрировал мощь пэйтовской гаубицы, объяснил принцип работы, снова дал на лапу, потом тот пообещал продемонстрировать пушку султану.

Сегодня утром он отправился к султану, а судя по оживлению за окном, султан решил отправиться сюда самостоятельно. Время за полдень, рабыни слегка утомили, хотя Збыслава хороша, очень хороша…

— Его Сиятельное Величество султан Мурад III! — вбежал в здание смешной карлик, ряженый под европейского герольда.

За карликом вошли два дюжих гвардейца, вооруженных, суровых на вид. Осмотрелись, очень внимательно и впустили ещё партию гвардейцев. В немаленьком помещении стало слегка тесновато, когда вошел сам султан со свитой.

Султан вопросительно что-то спросил на турецком. К уху Эктора склонился толмач и перевел речь. Султан спрашивал, где этот хвалёный испанец с пушкой.

Эктор приосанился и поклонился, как учитель по дворцовому этикету учил в своё время. Султан опять что-то сказал.

— Он говорит, что попался воспитанный испанец и это уже хороший знак. — перевел толмач. — Ещё он говорит, что ему не терпится увидеть эту перехваленную пушку и пойти… эм… совокуплять свою двадцать первую жену.

— Ха-ха! А он разбирается в правильном отдыхе! — рассмеялся Эктор. — Пусть хозяин ведёт нас.

Они прошли на задний двор, где пушка стояла укрытая дешевой и дырявой холстиной. Эктор, с видом триумфатора, сорвал холстину весьма картинным жестом, и указал руками на орудие, которое выглядело весьма грозно. У Пэйты получилось сделать этого монстра суровым. Органичные стальные детали и бронзовый ствол, деревянный лафет, система крепежа — ничего лишнего, этим и брало.

— Перед вами орудие разработки моего благодетеля, Пэйты Хэссуна. — начал демонстрацию Эктор, наводя, с помощью винтов наведения, специально отведенное от цели орудие. — Он назвал тип этих орудий, которые ещё не имеют аналогов в мире, гаубицей. Вот это, называется снарядом. Открываем казну…

Эктор отодвинул массивный запор казны и вставил в неё ядро.

— Теперь оно должно издать щелчок, свидетельствующий о фиксации снаряда в канале. — продолжил он демонстрацию. — Теперь помещаем мешочек с метательным зарядом… здесь никаких щелчков не будет. Запираем казну.

Он плотно прижал казенник и задвинул запор, надежно зафиксировавший казенник.

— Теперь, протыкаем мешочек вот здесь… — он воткнул стальной щуп в специальное отверстие. — И поджигаем. Внимание!

В заранее подготовленную мишень, в виде телеги с соломенными чучелами в старой одежде, влетел снаряд. Мощный взрыв. К ногам султана прилетела нижняя половина тела чучела.

— Думаю, у вас есть вопросы… — Эктор выжидающе уставился на ошеломленного султана. Селим-паша тоже был ошеломлен, как будто в первый раз.

— Сколько нужно денег, чтобы начать производство в моём артиллерийском дворе? — прозвучал единственный вопрос от султана, после того как эффект сошел.

*Три месяца спустя*

— Ай молодец! Иди сюда, мальчик мой! — султан с довольным видом бросил виноградину в рот подскочившему карлику. — Всё, всё, иди на кухню, скажи султан разрешил брать сколько хочешь!

Эктор возлежал на софе рядом с султаном и наслаждался прохладным ветром, производимым специальным рабом с опахалом.

— Ты действительно считаешь, что можно выучить новых, могучих янычар, с помощью вот этой книги? — султан взял в руки поданную рабом тонкую книжку.

— Да, Сиятельнейший. — Эктор выслушал перевод от толмача, стоящего рядом с софой и только потом ответил.

— Знаешь, нравишься ты мне, Эктыр. — произнес султан задумчиво. — Переходи ко мне. Я могу дать тебе больше, чем мой друг за морем. Сколько хочешь золота? Я могу дать тебе очень много золота… Женщины? Лучшие рабыни из Кафы! Не нравятся славянки? Когда мы победим, я могу дать тебе сколько угодно этих холодных европеек! Что ещё? Признание? Я назначу тебя капуданом-пашой[76] моего флота! Если ты сможешь сделать такие же корабли как у тебя, сам возглавишь новый флот. Твой фрикат самый быстрый корабль, который я только видел! Ну?

Опасно отказываться. По глазам султана было видно, что варианта только два: "Да." и "Да!" В ином случае пытки и смерть. Как Пэйта и предупреждал.

— "Дурак я. Он же говорил, уходи после того как передашь документацию на гаубицу. Дурак… Дурак…" — пронеслись мысли.

Тонкая книжечка с тактическими приёмами и методами сохранения солдат в походе, предназначалась крестоносцам, но султан был так добр и не хотел никуда отпускать… Да и после таких дорогих подарков, неудобно было не помочь человеку… Хороший же мужик, этот Мурад III, хоть и осман.

— Конечно да! — широко улыбнулся Эктор. Как у Ушастого Бизона не получилось, зато все зубы на месте.

— Ох, как хорошо на душе стало! — довольно произнес султан. — Закирий, зови танцовщиц, несите еду, у нас сегодня праздник!

Спокойная и весьма флегматичная обстановка резко наполнилась ажиотажем и духом торжества. Запахло специями, вокруг начали танцевать женщины с обнаженными животами, но закрытыми лицами, вездесущий карлик начал играть на флейте и плясать. Эктор попытался расслабиться, но не давала этого сделать мысль, что кажется он здорово напортачил.

Но что поделать? Цель Пэйты — хаос в Европе. Кажется, оплошность Эктора выльется в настоящий кошмар.

Глава двадцать седьмая. Эскапизм

*Атлантический океан*

Шквал во время шторма — настоящая проблема для морехода. Симеон Пауликиос крепко держался за штурвал. Он надежно привязал себя к основанию, чтобы случайно не улететь в бушующий океан, как неудачник Деметрий, который исчез в пучине, сброшенный резким ударом ветра. Остальная команда боролась за выживание судна всеми силами, пока успешно.

Дело с самого начала дурно пахло. Самых опытных греков-мореходов собрали в Стамбуле, в ультимативной форме попросили вместе с командами принять грузовые галеоны со всякой ерундой в качестве товара. Ну кого там в Новом Свете могут заинтересовать семена? Насколько знал Симеон, обычно оттуда их привозят. Но, как говорит старпом Николай: хозяин — барин.

Помимо различных семян были различные металлы, некая сурьма, ртуть, если верить описи, мышьяк и бронза. Также наличествовали бочки с нефтью, которую он изначально отказывался брать на борт, но его снова уговорили. Воля султана, ничего не попишешь.

Всё ерунда, главное, они везли рабов, много. Ими просто набиты трюмы, ими и едой. Пришлось вооружить часть экипажа, так как выданной охраны не хватает. За этими рабами пришлось зайти в Кафу, хотя сам Симеон этот город не любил. Пусть там и жили греки, но этот запах рабства… Хорошо, что этот корабль не его, иначе этот запах было бы не вычистить ничем. Он не физический, этот запах, он скорее духовный. Обреченность, отчаяние, надежда, подлость, пренебрежение и ненависть — это основные ноты запаха рабства. Но кто он такой, чтобы идти против султана?

Под флагами Священной Римской Империи, он провел свой конвой через Гибралтар, испанцы проверяли бумаги, долго и подозрительно смотрели, приняли мзду и не проверили трюмы, на что и рассчитывал Симеон. Рабы их не взволнуют, а вот непонятные металлы могут. Когда король отправился в свой поход против султана, в Испании все служивые расслабились и начали кутить на всю катушку, наверстывая упущенное. Король Филлип какой-то там очень строгий, религиозный и скорый на расправу, его боятся и уважают. В основном за то, что испанская инквизиция слушается его, как ручная шавка. В итальянских портах и не такое можно узнать, главное меньше пить, больше слушать в кабаках.

Всё Средиземное море под контролем Испании, их патрули бороздят воды, но, благо, очень любят мзду, которой выдали Симеону щедро, не скупясь. Фонд был большой, он всерьез рассчитывал, что присвоит себе большую часть, а остальное распределит среди экипажа, в море с этими парнями он давно, будет неправильно, если они ничего не получат.

Океан они пересекли, благо навигатор хороший попался, турецкий. Роман, который работает на Симеона уже пять лет, вообще в океанических плаваниях не смыслит, на цель не выведет.

А теперь этот шторм, практически на побережье Америки. Бывало, случались штормы и помощнее, но таких жутких шквалов в Средиземном море переживать не доводилось, а на палубе он давно! Но он пройдёт, главное не потерять конвой.

— … - что-то крикнул ему старпом. Видя, что капитан ничего не слышит, он метнулся к штурвалу и прицепил себя крюком. — Огонь горит на юго-западе!

Симеон пристально посмотрел в указанном направлении. Вечер, огни видно не так четко, как ночью, но он увидел. Кажется там что-то вроде маяка, но точно можно сказать лишь когда приблизишься.

— Сигнализируй остальным "Следуй за мной"! — крикнул в ухо старпома Симеон.

Тот кивнул и отцепившись, метнулся к мачте. Он забрался в воронье гнездо и начал подавать знаки остальным кораблям. Сигнальщик неделю назад навернулся, когда позвали на ужин. Юнги соскребали его с палубы около часа. Теперь Николаю пришлось вспомнить молодость, так как альтернативы нет.

Симеон скорректировал курс. Навигатор что-то почувствовал и вышел из трюма.

— Куда ты направляешь судно?! — прокричал он капитану в ухо, когда добрался до штурвала.

— Маяк! — ответил тот. — Там огонь горит, значит, это нужное поселение!

Турок кивнул и вернулся обратно в свою каюту. Симеон почувствовал, что шторм кончается. Начался он в две склянки[77], сейчас должно быть около семи. Быстрый, но яростный шторм, лучше так, чем длительные средиземноморские.

Через некоторое время совсем распогодилось, хотя и стемнело. Капитан решил не приближаться к незнакомому побережью на ночь глядя, рифы никто не отменял. На безопасном расстоянии замерили глубину и бросили якоря. Ночевка прошла спокойно, даже рабы перестали буянить, хотя пришлось выбросить десяток покойников, которые не вынесли путешествия.

Утром, с первыми лучами солнца, Симеон дал команду "Следуй за мной" и они вошли в залив. На островке стоял деревянный маяк, с огромной бронзовой чашей, которую весьма хитроумно оборудовали отражателем, на манер новомодных масляных светильников. Отражатель был из начищенного металла, возможно серебра.

— Дорогое удовольствие… — пробормотал себе под нос старпом.

— Где турок? — спросил Симеон.

— Дрыхнет ещё, кэп. — ответил Николай. — Будить?

— Буди. Только повежливее, а то ещё нашепчет визирю, а тот султану. Костей не соберем. — предупредил его капитан.

— Обижаешь, капитан! — заулыбался русский.

Турок вышел, с умным видом послушал мысли Симеона, потом решил, что нужно причаливать. А так-то Симеон сам не догадался.

В порту, а это был немалый порт, с каменными пристанями, встречала делегация бронированных воинов. Также на корабли грозно смотрели жерла пушек, немногочисленных, но их слабовооруженным галеонам с ними не тягаться. Как говорил его папаша, когда был относительно трезв: "одно орудие на суше, равно десяти на корабле!" Артиллеристом он был, работал на турков, а потом ему оторвало ногу взорвавшейся чугунной пушкой.

— Здравствуйте, уважаемые! — спустился по трапу Симеон. — Мы привезли к вам достопочтенного Кенан-бея, навигатора Его Сиятельства Мурада III, султана Оттоманской Порты!

Молчание.

Кенан-бей задвинул речь на английском, Симеон понял только пару слов.

Вышел вперед какой-то старый индеец в не очень богатой одежде, хлопок или что-то ещё, но точно не лён. На голове у него был странный головной убор с раскрашенными перьями. Он бросил себе за спину какую-то фразу и принялся ждать. Какой-то паренек с кипой свитков в торбе, побежал в крепость. Через четверть склянки неловкого молчания, появился ещё один персонаж. В черных латных доспехах, с мушкетом за спиной и с мечом на поясе. Шлема при нём не было.

Он переговорил о чём-то со стариком, тот время от времени бросал недоверчивые взгляды на делегацию, затем махнул рукой. Индеец в черной броне пристально уставился на турка и спросил у него что-то на английском.

Симеон в жизни не видел индейцев, но ожидал, что выглядеть они будут по-другому. Больше перьев, меньше стали. И вообще, они на индейцев не похожи, индейцев он видел, хоть в Индию и не ходил.

Завязался диалог, турок заулыбался, как будто тот ему золотой пообещал.

— Это тот самый индеец, который был нам нужен, большая удача! — развернулся он к Симеону. — Прикажи выгружать груз, они подгонят телеги!

Началась разгрузка. Аккуратно перенесли стеклянные бачки с ртутью, ящики с мышьяком, сурьмой. Одна бочка с нефтью была прогрызена крысами и залила трюм. Симеон даже спрашивать не будет, зачем им эти странные алхимические ингредиенты.

Ждали скучно и долго. Ящиков и бочек было много. Когда груз был погружен на телеги, пришло время рабов. Зачуханных, истощенных мужчин и женщин, вывели на свет. Мужик в черных доспехах как-то скептически на них посмотрел, вздохнул тяжело и дал знак заводить в город.

— Кенан-бей, уважаемый. — обратился Симеон к довольному турку, который, видимо, даже не ожидал, что не придется долго и мучительно искать этого конкретного индейца. — Не могли бы вы спросить, могут ли мои экипажи сойти на берег и отдохнуть?

— Хм… — турок посмотрел на измотанные тяжелым плаваньем лица матросов. — Я спрошу.

Он опять что-то сказал чернобронному индейцу. Тот бросил взгляд на корабли, что-то сказал, каким-то предупреждающим тоном. Турок опять обернулся и с прищуром оглядел с надеждой смотрящих на него матросов.

— Он сказал, что в город не пустят. — ответил Кенан-бей, переводя речь говорящего в этот момент индейца. — В порту есть постоялый двор, там продают вино и пиво, никаких "грогов и ромов". Не буянить, к женщинам не приставать, здесь за это легко можно лишиться сперва мужского достоинства, а потом жизни, так как большая часть мужчин этого города — воины. Косые взгляды не бросать, не воровать, за воровство карают плетьми, за убийство — плаха или свежевание. Свежевание?

Он обратился к индейцу с вопросом. Выслушав ответ, он слегка сбледнул с лица.

— За убийство или более тяжкое преступление — плаха, свежевание или что-то ещё. — продолжил турок. — Прямо на эшафоте бросается шестигранная кость, где каждая цифра обозначает вид казни. Местные особенно любят свежевание. Кхм. Говорит, что у них есть хороший специалист, который делает это медленно, умудряясь держать жертву в сознании. Поэтому не балуйте, лучше выпейте по паре кружек пива, поспите на кроватях, проиграйте деньги в кассино и уплывайте. Что за кассино?

Он переспросил индейца ещё раз.

— А, игорное заведение. Как там? Кас… казино. — прослушал объяснение турок. — Это такое место, где стоят специальные столы, за которые можно сесть и сыграть в азартные игры, которых нет в Европе. Можно заработать неплохие деньги, а можно проиграться до трусов. Говорит, вино и еда игрокам подается бесплатно.

У экипажа, который приуныл, когда запретили город, запретили женщин, появилась заинтересованность в казино.

— Всё. Выбирайтесь на берег, но помните, мы представляем здесь султана, не помрачите его репутацию. — предупредил турок и направился вслед за индейцем.

— "Как будто там есть что помрачать…" — подумал Симеон.

Он-то знал о развлечениях султана. Алкоголь, запрещенный мусульманам, прелюбодеяние, постоянные казни по прихоти, эта война с христианами… Да его полмира ненавидит. А вторая половина тоже бы ненавидела, но она о нём просто не знает. Симеон хоть и был мусульманином, но сочувствие к бывшим братьям по вере испытывал. Вообще, весь экипаж официально был принявшим ислам, с другими османы не работают. Или работают, но очень невыгодно для оных. Хотя выбор был не велик, отринуть Христа и стать османским моряком, или уйти на корм рыбам, хотя фигурировал ещё вариант с рабством на галере.

Симеон соскучился по суше, твердая земля приятно давила сквозь подошвы поршней. Никакой качки, что бы кто не говорил, а даже самый закоренелый моряк не может без суши.

Он первым вошел в трактир, заказал себе мяса и вина. Вкус был неописуемый. Специи, пар, ещё и атмосфера стала веселой, когда к нему присоединились помощники. Вино хоть и было дорогим, зато качество адекватно цене. Накидались быстро. Мунатас, квартирмейстер, бербер по происхождению, запел какую-то песню на своём, Николай начал танцевать. Сломали стул, разбили несколько тарелок, пришлось заплатить. Но это ерунда, денег было достаточно, мздоимцев по пути встретилось меньше, чем ожидали султанские советники.

Когда они освободили место для других членов команды, решили посетить это загадочное заведение, где можно выиграть баснословные деньги. Или выйти без портков.

Здание с надписью на латинице, стояло чуть поодаль от трактира. В трехэтажном здании было три огромных игровых зала, по одному на этаж. Вокруг сновали молодые индейцы в странной, но красивой одежде, одеты они были во что-то наподобие рубашек, со странными воротниками, в черных штанах, на них была и обувь из черной кожи, но необычная. Они разносили выпивку и еду. Здесь уже заседали матросы, вольготно развалившись на удобных креслах и обучаясь необычным играм. Языкового барьера в таких делах не существует. Отрежь игроку язык, он всё равно сможет объяснить, как играть в кости.

За каждым столом стояли индейцы в такой же странной одежде. Только на них были зеленые жилеты и странные головные уборы с козырьками. Симеон подошел к одному столику, за которым сидел матрос с корабля старины Андрона, капитана "Пейк-и-Шерефа", третьего после лидера судна. Они с Андроном на одной галере ходили…

Симеон положил пару монет на стол.

— Господин капитан, тут деньги не принимают, нужно было на входе в окошке поменять на такие вот деревяшки. — поделился опытом матрос. Имени его Симеон не знал, да и не нужно, не его команда.

Задумчиво хмыкнув, Симеон вернулся к входу, где уже менял серебро на деревяшки Николай.

— Я так понимаю, выигрываешь деревяшки, затем можно поменять их тут же? — спросил Симеон у своего старпома.

— Ага. Тут Никита уже пару склянок сидит, разобрался. Выиграл деревяшек на три золотых монеты, хотя пришел с одной! Везучий, паскуда! — азартно сгребая крашенные деревяшки, поделился Николай.

— А ну-ка, посмотрим… — Симеон разменял у улыбающейся индианки два золотых дуката на кипу деревяшек.

Усевшись за стол с Николаем, он начал вникать в правила игры. Индеец, который представился как Крупье, начал на пальцах объяснять правила. Правила были простые. Нужно было набрать двадцать одно очко, но не больше, чтобы выиграть. Если набрать больше, автоматически проигрываешь, если набираешь меньше двадцати одного, но больше чем Крупье, побеждаешь. Играть можно всемером, причем все играют против этого индейца со странным именем. За столом сидели Николай, Симеон, Никита и Мстислав, все члены экипажа "Мийя-бен-Халифа", где Симеон капитанствует. Началась игра, Симеон поставил самую малую деревяшку, чтобы войти в курс дела. Никита объяснил правила, за что Крупье был ему благодарен, он наверное уже устал жестами объяснять значения карт.

Первый кон Симеон проиграл, а вот Никита удвоил всю имеющуюся у себя сумму. В общем, через пять конов, Симеон ушел, лишившись около пяти акче[78].

Он решил попытать счастья за другим столом, за которым стоял, на удивление, ещё один Крупье.

— "Тезки, наверное." — решил Симеон.

Тут играли в некую Баккару. Нужно было набрать девять или около девяти очков, опять играя против Крупье. Пару раз проиграв, Симеон решил пойти посмотреть ещё что-нибудь. В зале на втором этаже были игры на силу, меткость метания ножей и верную руку. Он попытал удачу, побросав в мишень специальные оперенные дротики, выиграл несколько крашенных деревяшек. Решив, что посидит немного в некоем "баре", разменял деревяшки обратно на деньги. Выдали не конкретно его монеты, вообще другие. Девица дала ему красивую золотую монету и шестьдесят серебряных, тоже далеко не акче. Главное, сами индейцы их принимали, а значит не подделка. В один момент к нему подсел какой-то подозрительный индеец и на жуткой турецко-греческой тарабарщине предложил угоститься гашишем. Симеон знал, что это такое, поэтому не отказался. Тот как можно незаметнее выложил перед ним завернутые в тряпку хлебцы и потребовал две серебряных монеты. Симеон возмутился, тот попытался объяснить, потом ещё раз. В итоге капитан понял. Один хлебец он съел на месте, и только когда начался эффект, отсчитал индейцу монеты. Второй хлебец последовал за первым, через некоторое время стало совсем хорошо.

— Теперь только бабу найти осталось… — пробормотал капитан.

Подозрительный индеец подходил и к другим морякам, те покупали не глядя, некоторые были пьяны до изумления. Внезапно дверь с шумом открылась и в помещение ворвалась пятерка воинов в кирасах с изображением на нагрудной пластине меча и щита в обрамлении орнамента, как на флаге, виденном в порту. Подозрительного индейца попытались схватить, но тот вытащил нож и пытался отбиваться. В итоге его зарубили на месте. Один из этих воинов чем-то строго грозил сотрудникам заведения, те дёргались при каждом его слове. Симеону было по барабану, совсем не до проблем индейцев. Главное, есть эти хлебцы никто не запрещал, а значит за ним нет вины.

Время пролетело незаметно. Когда совсем стемнело, он направился в трактир, где купил себе место в номере. Сразу заснуть мешал гул из казино, но со временем и он утих.

Утро встретило нежным розовым светом из окна. Настроение было прекрасным. Никогда он так хорошо не отдыхал, в хлебцах определенно есть что-то хорошее, хоть они и запрещены. Нужно сделать так, чтобы турок поговорил с тем влиятельным индейцем на предмет закупки таких замечательных хлебных изделий, а лучше пусть выведает секрет изготовления. С тем и пошел.

Кенан-бея он встретил внизу, он сидел за столом с мрачным выражением лица и пил бульон.

— Ночка выдалась тяжелой? — спросил Симеон, усаживаясь напротив.

— Ночь была легка, а вот голова утром потяжелела. — пожаловался навигатор тихо. — Надо отчаливать, а то по срокам опоздаем. И ещё… выдели матросов, нужно погрузить ответный подарок султану от его большого друга. Они сложили подарки на причале.

Симеон понял, что Кенан-бей там не только пряники жевал, ещё и дипломатические переговоры вёл.

— Слушай, уважаемый Кенан-бей, а не довелось ли тебе отведать здешних хлебцов? — начал издалека Симеон.

— Ты про гашиш, что ли? — сразу понял о чём речь турок. — Я уже закупил партию сырья для реализации, а также рецепт. Ещё этот Пэйта отправляет сто фунтов кулинарного гашиша в дар султану. Очень щедрый подарок.

— И не говори, Кенан-бей. — кивнул Симеон. — А где здесь можно приобрести этот чудесный гашиш?

— Официально они его не продают. — ответил навигатор. — Можно купить у подпольщиков, Пэйта сказал, что где-то в лесах существует делянка, где какие-то предприимчивые могавки, при участии гуронов и могикан, производят нелегальный гашиш, пекут хлебобулочные изделия и продают их населению. Сразу скажу, я не знаю, кто такие гуроны и могикане, знаю только, что могавки здесь, как османы в нашей империи, доминирующий народ. Ещё можно договориться о крупных закупках у некоего Падающего Кречета, он заведует этим делом. Но будет дорого, сразу скажу. Он продаёт неохотно, даже с самим Пэйтой долго ругался.

Симеон задумался. Можно скинуться всей командой… Все одно, веселее плавание пройдет.

*Сердце-Стали. Через день*

Эктор почти запорол план. Но компенсировал всё тем, что завоевал благосклонность султана. Хотя, если верить данным англичан, это сделать не сложно, если показывать что-то новое, необычное, чудесное. Хотя пособие по обеспечению сохранности войск в походе, а также некоторые тактические приёмы и методики борьбы с современной пехотой, обеспечат некоторое превосходство на суше, а если добавить туда ещё и инновационную артиллерию, то османы могут не остановиться под Веной.

Питер сначала начал волноваться, а потом хорошенько подумал. Изначальной задумкой был управляемый хаос. Сделать проигравших на море османов сильнее на море, а проигравших на суше испанцев, сильнее на суше. Эктор, хоть и баск, но дворянин, его послушают, особенно если он купит кого надо. Но до этого не дошло. Он всё слил султану, тот сейчас счастлив как ребенок на Рождество, если верить письму, которое доставил посланник. Естественно, письмо было зашифровано. Питер предполагал, что его могут не отпустить, либо испанцы, либо османы, но сообщение с ценным союзником за океаном не прервут. Вдруг ещё что-то выдаст? За то, что испанцы узнают чего-то лишнего про Сердце-Стали, Питер не переживал. Они и так всё знают, а он знает всё про них. Пусть информация слегка устарела, ну так у них тоже. Сейчас у Новой Испании нет таких сил, которые могут разобраться с его четырехтысячной армией. Так что, конфликт с ними будет в отдаленном будущем.

Больше проблем может доставить Елизавета, которая поселилась прямо под боком. У неё здорово прибавилось колонистов-протестантов из Нидерландов, Англии и Священной Римской Империи. Даже несколько семей шведов. Хорошо это или плохо, скорее хорошо, что немалая часть колонистов умирала по пути, это объяснялось незнанием современных моряков и ученых о том, что это дефицит витамина С вызывает смертельную цингу, а не миазмы океана или инфекция. Избежать этого можно с помощью лимонов и лаймов, а так же квашенной капусты. Делиться этим фактом со всем миром Питер не спешил, лишь Эктор получил наставление пить специальный сироп, богатый витамином С. Сироп изготовлен из кожуры апельсинов и манго, которые лежат на дне. Питер предположил, что Эктор не догадается. Ведь сироп был позиционирован как общеукрепляющее средство по секретному шаманскому рецепту, включающее в себя изнурительный ритуал и намаливания. Кажется клюнул и не стал копать, во всяком случае, часть экипажа у него умерла[79].

Открывать им мир длительных и более безопасных плаваний Питер не хотел. Стоит разобраться с этой неразрешимой проблемой, как здесь окажутся толпы конкистадоров, которые в ином случае передохли бы большей частью по дороге. А сейчас страх загнуться в пути держит многих европейцев в Старом свете, надежнее страха людоедских индейцев. Индейцев можно убить, а вот цингу — нет. А она может. И сделает это с большей частью твоих друзей, которые поплывут с тобой.

Тут Питера посетила совершенно левая мысль. В двадцать первом веке латиноамериканцы в среднем здоровее оригинальных испанцев в Испании, даже несмотря на поганую медицину у первых и неплохую у последних. Почему? Океан пропускал в Новый свет только самых здоровых и крепких. Те, кто не верил в способность пережить плавание и неизбежную цингу, оставались в Испании и рожали детей, таких же как они, а они ещё, и снова, а самые крепкие из тех детей, опять уходили в Америку, а слабые оставались. Отрицательный отбор во всей красе. Всё лучшее Испания отдала Америке. Сама того не желая.

Ещё играла немаловажную роль и свежая кровь от аборигенов, что тоже сказалось положительно. Метисы почти всегда здоровее и красивее своих родителей. Почти всегда.

Метисы, это может и хорошо, но вот Елизавета всё ещё здесь. У неё становится всё больше людей, оружия…

Хорошо, что они не нашли подвоха в мушкетах, поставляемых могавками. Во-первых, кремневый замок сделан умышленно более сложным, чем можно было, что ускоряет поломку. Во-вторых, калибр. Несерьезный.380, а если говорить как лягушатники, 9 миллиметров, не пробивает кирасы изготовления могавков вообще ни на какой дистанции. А ими, извините-простите, вооружено не менее тысячи двухсот англичан. Тысяча двести англичан, которые будут мазать, снова мазать, а когда будут попадать, то даже не поймут, что их пули не пробивают могавских кирас. Это такое небольшое преимущество на случай войны.

Елизавета медлит, она чувствует, всей своей королевской душой, что с могавками что-то нечисто. Она знает, что английской армии они не боятся, крепость Сердце-Стали ей не взять вообще никак. Слухи о конкистадорах, которые практически в полном составе полегли, активно ходят среди родов, с которыми англичане торгуют.

Но самая главная причина её медлительности — то, что могут дать могавки. Доступ в порт у англичан есть, пусть куда попало лезть не дают, ограничив территорию, но моряки неплохо проводят время в трактире и игорном доме, что здорово повышает их моральное состояние. Ещё одного мятежа и бегства корабля репутация королевы не перенесет. Один корабль банально сбежал, так как экипаж решил, что вольное пиратство даст гораздо больше, чем работа на Королеву-в-бегах.

Войска держались в готовности, а рука Питера на пульсе событий в Нью-Лондоне, где заведено некое подобие посольства, откуда ведется сообщение посредством голубиной почты, которой в совершенстве владеют англичане. Обмен опытом.

Разумеется, разведчики регулярно шерстят окрестности города на предмет лазутчиков. Спящий Медведь уже начал жаловаться, что работает не по профилю, так как старейшины вменили ему ещё и отлов лазутчиков. Питер установил, что лазутчики из местных племен заинтересованы материально, англичане обещают им оружие и броню.

Эти греки — отличный ход со стороны султана. Эктор не забыл про список необходимых ингредиентов, которые изначально должен был собирать по лавкам алхимиков. Питер был готов к низкому качеству. Но султан удивил, полностью выполнив весь список необходимого, в качестве дара. Он отправил лучшее, что можно купить за деньги. И это помимо подаренных полутора тысяч рабов, из которых пережили путешествие восемьсот с чем-то.

Жаль, конечно, что померло так много, но ничего не поделать, помогать европейцам, да даже туркам, колонизировать Америку, он не собирался.

Ещё было письмо от самого султана. Он выражал огромную благодарность за бесценные знания, которыми Питер с ним поделился, а также за Эктора, которого он отпускать не собирался. Конечно, это нарушило целый ряд планов, но потенциальные прибыли, которые сулит сотрудничество с османами…

Из преимуществ во взаимодействии с ними было то, что их совсем не интересовал Новый Свет. Султан и так получает баснословные прибыли от торговли с Индией. У него в руках такое количество земель, что администрация справляется с трудом. Его раздутый бюрократический аппарат настолько инертный, что про некоторые вещи, происходящие в глубинке он узнаёт в виде нескольких циферок в ежегодном отчете, который он ещё и скорее всего не прочитает. Мурад III — не тот человек, которого можно было бы назвать государственным деятелем. Он много пьет, курит дурь, прелюбодействует, его мало интересует рутинное управление страной, поэтому всё в руках визирей, которых он меняет как перчатки, небезосновательно опасаясь набора слишком сильного могущества одним из них.

Из минусов — отношение Европы. Пусть Питеру плевать, что там о нём подумают испанцы, но никто не знает, как ситуация сложится в будущем. То, что Мурада III рано или поздно остановят, не подлежит сомнению. Европейские державы пассионарны, они с энтузиазмом дерутся за любую возможность усилиться и обогатиться. В Англии должна была произойти промышленная революция в XVIII веке, но кажется, уже не произойдет. Эта революция заложила бы основы доминирования Великобритании на большей части планеты Земля, но не срослось, не получилось. Хотя ещё не вечер, король Яков VI, который уже стал официальным королем Англии и Шотландии Яковом I, в той истории тоже стал таковым, но только после смерти Елизаветы I. Зато теперь он стал королем сильной католической страны, протестантизм проиграл важные битвы и стремительно отступал.

Османская империя же, в целом инертна. Ещё одна мелкая серия из Мурадов III, и империя станет "больным человеком Европы", отняв этот почетный титул у Испании, которая сейчас далеко не больной человек. Это дело далекого будущего, но то, что это будет, не подлежало сомнению. Питер не так уж сильно повлиял на исторические процессы, происходящие в мире. Пусть не Англия, но кто-то станет мировой морской державой, рано или поздно. Но это точно будут не испанцы и не османы.

Если бы удалось построить сухой док для строительства достойных кораблей, ещё и корабелов найти… Мечты, мечты…

Но идея султана передавать ему рабов, Питеру понравилась. Пусть люди там разные, они иногда даже друг друга не понимают, зато люди. Повлиять как-то негативно на культуру ирокезов у них не получится, банально недостаточные количества представителей других культур, да и была бы культура, на которую можно повлиять. Могавки — суть дикари, как бы не печально было это признавать. Исчезни сейчас Питер, большая часть проектов просто будет заброшено. Они уже не вернутся к нативному образу жизни, но что-то ему подсказывает, что максимум произойдет захват близлежащих территорий и старейшины станут почивать на лаврах, а потом из-за океана кто-то придёт. Уже не будет необоснованного дружелюбия к бледнолицым, их будут считать врагами, но вот масса поселенцев… Питер уверен, что даже если они будут отбиваться изо всех сил, рано или поздно их сломят. Не испанцы, так французы. Про французов, к слову, тоже нельзя забывать. Через какие-то десятки лет они придут на территорию Канады и в Вест-Индию. Англичан тоже не следует списывать со счетов. Когда закончится крестовый поход, целые армии вооруженных ветеранов похода придётся куда-то девать. На турков их повторно не направишь, внутренние враги будут побеждены, что останется? У испанцев останется память о старой занозе в заднице, проживающей на территории Северной Америки. Они вспомнят, будут пытаться взять реванш в таком унизительном поражении. Англичане тоже захотят себе кусок пирога, только на этот раз с испанцами у них отношения будут теплее. Это кардинально поменяет картину колонизации Нового света.

Но время есть. Османы будут щедры, если быть щедрым в ответ. Султану на европейскую грызню наплевать, его интересуют ближайшие европейские территории и уничтожение ближайших врагов. Русское Царство, после смерти некоего Ивана IV, которого за любовь к ближнему и уникальному умению всепрощения, прозвали Грозным, к власти там пришел какой-то дурак, являющийся его сыном, некто Федор I. Англичане о нём не лучшего мнения, хотя считают, что лучше такой, чем акула с непомерными аппетитами, каким был Грозный. Федор угрозы для османов не представляет, поэтому с севера им проблем ждать не приходится, наоборот, есть возможность отщипнуть что-то.

Потенциальную угрозу несут поляки из Речи Посполитой, король которых однажды станет спасителем Европы, разбив наголову осман. Питер этого не знал. Да даже если бы и знал, больше необходимого он туркам помогать не собирался. Вообще, он им помогает только ради хаоса. Ради войны, на которую отвлекутся потенциальные колонизаторы.

Пусть сейчас в едва намеченный порт Нью-Лондона прибывают корабли с немногочисленными колонистами, но это ерунда, по сравнению с тем, что будет, когда настоящая страна возьмется за планомерное заселение интересующих территорий. Этого Питеру не надо.

Размышления это хорошо, но нужно вернуться к текущим делам. Алехандро Виолиниста сбежал. Угнал баркас, загрузил немного золота и ушел в горизонт. Догонять не стали, пусть бежит. Он уже достаточно хорошо поработал на благо могавков, справятся без него. Правда некоторые технологические новинки ушли вместе с ним, но это не критично. Блауофены уже начали делать в Европе, ничего концептуально нового в сталеварении он не узнал, если не считать теорию порошковой металлургии, которую Питер рассказал ему для общего развития, но это технология двадцатого века, нечего ловить.

Сейчас Питер сидел и думал над возможностью захвата Нью-Лондона. В планах основание нового города западнее, где есть большие пространства для пахотных земель, англичане могут помешать и впредь угрожать новому городу.

— Этот континент слишком тесен для нас двоих, Елизавета… — произнес Питер, закуривая трубку.

Глава двадцать восьмая. Черная легенда

*Май 1591 года*

— Левой, левой, раз-два-три! Левой, левой! Раз-два-три! — дал счёт Белый Карибу, командуя своей ротой, идущей колонной.

Хорошая дорога, чуть выпуклая для защиты от осадков, стрелой устремлялась к Нью-Лондону. Торговля завязалась активная, поэтому дорогу построили высококачественную, Питер таким образом хотел показать англичанам истинное качество, да и, по большому счёту, готовился к текущему действу.

Все торговцы, послы и прочие официальные шпионы были убиты или схвачены. Для неофициальных шпионов по периметру города были организованы облавы и засады. Информация о внезапном нападении не просочилась раньше необходимого. Всех встреченных на пути колонистов, захватывали или убивали разведчики. Быстрый Волк имеет довольно гибкую мораль, как и большинство воинов племени, поэтому ему нет разницы кого резать, женщин, мужчин, хотя Питер приказал стараться захватывать живьем.

Быстрый Волк свою работу знает хорошо, никто не ушел, до чистого поля перед частоколом войска добрались незаметно. Наблюдателей сняли из луков, лишнего шума не было.

Каково же было удивление англичан, когда их город подвергся обстрелу полевыми гаубицами. На вооружении их было всего десять, с собой взяли пять. Гаубицы концентрированным огнем разбили деревянные артиллерийские бастионы, затем принялись за стену. Взрывы снесли секцию частокола и в проломленный проход ворвались воины-могавки. За стеной была паника, колонисты бежали кто куда, хаотично и бессмысленно. Стрельба из мушкетов происходила редко, в основном в ход шли мечи.

Питер вошел в пролом со вторым отрядом, когда первый уже ушел ко дворцу. На утоптанной земле лежали трупы немногочисленных солдат, пахло кровью и сгоревшим порохом. Англичане этого явно не ждали. Конечно не ждали!

Согласно выведанному лазутчиками плану, английская армия, в количестве трех тысяч штыков, сейчас движется к Сердцу-Стали по крутой дуге, чтобы ударить с севера, чего не должны никак ожидать тупые дикари. Начальник Тайной Службы сэр Уолсингем, конечно, хорош, но то, чему научился Питер за свою прошлую жизнь, ему никак не переплюнуть. Может он и хорошо анализирует происшествия в различных благородных дворах, предсказывает реакцию королей, работает с донесениями шпионов, создаёт нехилых масштабов шпионские сети в сопредельных державах, но… Питер хоть и не шпион, но о шпионаже кое-что знает. Вьетконги использовали хитрейшие системы явок, паролей, хитрых тайников и подстав. Пусть он и не занимался отловом шпионов, но в подземных бункерах партизан попадались различные приспособления, поддельные паспорта, липовые донесения и приказы для американской армии, даже самодельный грим, чтобы замаскировать резидента. Подковёрная война шла чуть ли не хлеще настоящей. Русские шпионы, диверсанты, китайские… Питер насмотрелся на следы их работы. Кое что отложилось в голове.

Да даже не видь он таких хитрых вещей, обычный гражданин США может вспомнить кучу шпионских приспособ и методик, неведомых в этом времени. Питер уже год как перевербовал половину доносчиков англичан. Это были обычно аборигены из подконтрольных им племён, работающие не за выгоду, а за идею. Кому-то сильно не понравилось доминирование ирокезов в регионе, в связи с чем, этот кто-то устроил полноценную программу очернения, по мотивам "Черной Легенды"[80]. Ирокезы и людей едят, и женщин насилуют, детей порабощают, продают злым людям за морем…

Нет, есть некоторые из этих грешков, Питер признавал. Но далеко не в таких масштабах, как расписывают наемные краснобаи. Наивные аборигены верили, даже в роду появились оппозиционеры, борцы с кровавым режимом, но их быстро укоротили. Буквально. Факт продажи детей османам был, точнее даже не продажи, а дара. Эктор скупил очень много детей на средиземноморском побережье Франции, где с ними с удовольствием расстались родители. Крестьянство практически везде живет впроголодь. Но это была разовая акция, так как ему нужно было что-то везти, а не идти порожняком.

Эктор вот, обиделся бы, узнай, что на второй родине его считают злым человеком. И за султана бы тоже обиделся, так как этот добрейшей души человек просто не способен причинить вред ребенку. Если ребенок до этого не подписал контракт о зачислении в ряды янычар, конечно же. Тогда дети проходят жесточайшую школу подготовки, после чего отправляются в мясорубку в Восточной Европе. Но к этому времени это уже не дети, а профессиональные солдаты со сломанной психикой, которые без лишних эмоций идут убивать и умирать.

Касательно же англичан… Питер бы мог оттягивать этот момент бесконечно долго, его мнение много значит в Совете Старейшин, он даже получил право вето на любой проект стариков. Он бы и оттягивал, хотя Бизон закусил удила и последние два года рвался их уничтожить. Но англичане сами подписали себе приговор. Они решили поставить жирную точку в могавском вопросе. Елизавета, которая после тяжелейших родов умерла, но оставила болезненного наследника, которого теперь называют Георг Одной-ногой-в-могиле, или Примогильный Джордж. Нехорошо так шутить над ребенком, но людская молва такова. Заправляет всеми делами теперь сэр Уолсингем, начальник тайной службы. При малолетнем наследнике теперь регентский совет, который управляет колонией. Они-то и затеяли этот рискованный ход.

Елизавета, она женщина такая, волевая. Обстоятельства требовали наследника, она его предоставила. Пусть хилого да болезненного, но наследника. Пусть умерла при родах, зато выполнила требование обстоятельств. Отцом стал сэр Чарльз Дадли, близкий родственник ныне покойного фаворита королевы. Поговаривают, что она действительно была девой, но люди вообще много говорят. Бизон, например, вообще не верил, что женщина до такого возраста может не знать мужчины.

Регентский совет начал вести кардинально противоположную елизаветинской политику. Они запретили аборигенам селиться в черте города, выселив их за стену, чем нехило ослабили возможности Питера для наблюдения за жизнью города в ночное время. Это однозначно работа сэра Уолсингема, который знает, что Питер следит за ними.

Затем они разорвали серию договоров о торговле, что было неприятно, но не смертельно. Но самое главное, они начали вести курс выхода в самодостаточную жизнь. Расширили поля, чтобы не покупать провиант у могавков, достроили пороховую мельницу, начали делать запасы селитры, отлили полевые пушки по образцу могавских, с казенной зарядкой, увеличили интенсивность подготовки войск, всё шло к скорой войне. Поэтому Питер совсем не удивился, когда они выдвинулись на захват Сердца-Стали. Благо, сами придумали себе хитроумный план, который позволил выделить силы для захвата их города.

Пока их армия шла на встречу со своей смертью, Питер захватил город, где осталось всего двести солдат и некоторое количество ополченцев, а теперь планировал дождаться здесь результатов боя.

На следующий день прибыл гонец от Бизона. Результат боя вышел ожидаемый. Англичане потеряли почти полторы тысячи убитыми и триста с лишним ранеными. Раненых мало, так как тяжелораненых добивали, а степень тяжести ранения определялась воинами на месте. Остальные сдались на милость Бизона. Бизон принял капитуляцию, устроив настоящее представление. Он очень хорошо впитывает всякую ерунду, а вот полезные вещи в него кувалдой не вбить. Откуда-то вспомнился ему давний рассказ Питера про иго. Это когда возле кучи трофейного оружия из трех копий сооружалась арка, под которой проходили военнопленные, глядя на своё оружие, неуважительно сваленное в кучу. Так поступали легионеры Древнего Рима, теперь этот ритуал на вооружении у Ушастого Бизона.

Налетели на марше, поэтому перестроиться им удалось не сразу. Самое странное, что сэр Уолсингем не мог не знать, что Питер знает о их телодвижениях.

Но странность быстро прошла, когда разведчики притащили самого Уолсингема с королем Англии в люльке.

— И какого дьявола происходит? — в недоумении спросил Питер у Уолсингема, который вид имел побитый, весь в синяках, порезах.

— Кхм-кхм… — глава тайной службы прокашлялся, чтобы выиграть время для формулировки ответа. — Произошел переворот.

— Не угадал. Это я здесь переворот пришел устраивать. — криво усмехнулся Питер.

— Угадал. — не согласился Уолсингем. — Сэр Уильям Лидс совершил вооруженный переворот, захватив власть в регентском совете, а меня поместив в темницу. Благодаря вашему штурму, я сумел выбраться и попытался спасти короля.

— То есть это не ваша задумка, организовывать такое бездарное нападение? — уточнил Питер.

— Я не имею к этому никакого отношения. — не моргнув глазом, ответил сэр Уолсингем.

Питер ему не верил, точнее верил, но не до конца.

— Мы же взрослые люди, сир Уолсингем… — Питер сел в роскошное кресло в кабинете королевы. — Скорее всего вы с военачальниками разрабатывали план, возможно нам пришлось бы намного хуже, чем сейчас, но внезапный переворот всё испортил.

Начальник тайной службы молчал. Попадание в десятку.

— Кого ещё закрыли в темнице? — поинтересовался Питер.

— Только меня. — ответил англичанин. — Генерала Мальборо зарубили при сопротивлении, его заместителя тоже. А жаль, он бы действовал по нашему совместному плану. Все могло сложиться по-другому.

— Могло. Возможно. — согласился Питер. — Жаль Елизавету, она была умной женщиной.

— Да… — печально вздохнул Уолсингем. — Что нас ждёт?

— О самоуправлении больше речи не идёт. Это же и так ясно? — увидев согласие с утврждением в глазах англичанина глазах, Питер продолжил. — Мы поставим во главе специально обученного старейшину, который будет курировать работу группы молодняка, которым уготована судьба управленцев.

— Вот даже как… — удивленно произнес Уолсингем. — Вы готовите себе властителей? Это какая-то племенная знать?

— Нет у нас такого. Каждый берет своё место своими навыками и талантами. — покачал головой Питер. — Пока что. Надеюсь пару поколений эта система продержится…

— Демократия… — презрительно хмыкнул Уолсингем.

— Ты был бы неприятно удивлен, прожив ещё четыреста лет. — тихо сказал Питер.

Уолсингем с недоверием, а затем с каким-то едва скрываемым озарением посмотрел на Питера. Теперь всё в его голове встало на свои места.

— Так ты…

— Нет. — покачал головой Питер.

Судя по выражению лица англичанина, это только утвердило его в догадке.

— Я не живу вечно, просто это моя вторая жизнь. — захотелось высказаться об этом хоть кому-то.

— А как же Рай или Ад? — с отчаяньем вопросил Уолсингем.

— Не видел ничего подобного. Технически, я не умер, просто стал… неважно. — Питер встал с кресла и направился к выходу. — Короля мы заберем к себе. Он будет окутан достойной заботой, получит лучший уход и не будет ни в чём нуждаться.

Уолсингем остался сидеть в кабинете своей королевы.

Когда Питер вышел во двор, к нему подошел Быстрый Волк.

— Внутри. — коротко дал команду Питер.

Быстрый Волк вошел во дворец и вышел через две минуты. Питер вопросительно на него посмотрел, тот кивнул. Никто не должен знать тайну Питера. А Уолсингем был и так не жилец, слишком опасный противник. Если бы не случайность в виде переворота, он мог знатно попить крови. Англичан всё равно бы победили, но обошлось бы это гораздо дороже. Хорошо, когда кругом полно некомпетентных людей. Питер научился с ними обращаться, а вот враги ещё нет.

Если твердо смотреть правде в глаза, у Питера в самом начале его пути, было лишь племя некомпетентных. Они охотились орудиями каменного века, носили кожу и примитивные ткани, строго следовали заветам предков, вели перманентную войну за охотничьи угодья с соседними племенами. Это племя настороженно восприняло Питера, но, слава всем духам и богам, удалось завоевать внимание и расположение ключевых фигур племени. Он не ожидал, что всё начнет меняться так быстро. В рамках четырех лет, племя достигло хоть какого-то подобия цивилизации. Культуры нет. Народные песни на уровне фольк-групп каменного века, то есть каждый поёт как может. Рисования нет. То есть есть, но исключительно силуэтная живопись. Все свободные стены украшены изображениями животных, растений и сцен битв. Даже не осведомленный о прошлом этих людей человек, поймет, что этот экспресс едет прямиком из каменного века. Но назад они уже не вернутся.

Многие из вещей, которые им дал Питер, останутся навсегда. Ирокезы никогда не забудут как производить бронзу и железо. Сталь утерять им тоже будет трудно. Арбалеты тоже широко известны, хотя они были лишь кратковременным промежуточным эпизодом, между луком и мушкетом. Преимущества есть и у лука, поэтому многие члены племени до сих пор ходят с навороченными составными. Когда был арбалетный мейнстрим, от луков отказались практически все, с ними ходить было не модно, упорствующих считали отсталыми и тупыми. Но когда Питер решил немножко поиздеваться над конструкцией лука и стрел, популярность резко вернулась, ведь все воины поголовно с детства не расставались с простым односоставным луком, соответственно имели надлежащие навыки лучника. Пусть новый составной лук практически никогда не пробивал кирасу и шлем, но на охоте он был намного более эффективен, чем арбалет. Арбалет давал охотнику право на один верный выстрел, изменив привычную тактику. Из лука опытный стрелок может пустить две или три стрелы в короткий промежуток времени. В войсках их использовать было запрещено, так как они не обеспечивают надлежащей точности и психологического эффекта. Хотя разведчики были вооружены исключительно луками, для обеспечения скрытности. Только абсолютно глухие люди не услышат выстрел из мушкета в лесу.

Георг I Тюдор, болезненный ребенок семи месяцев от роду, удостоился прозвища ещё при рождении, что довольно необычно. Вообще, шансы даже на зачатие его были призрачно малы, удивительно? что он ещё держится. Воля к жизни у него тоже есть. Пусть он родился без внешних изъянов, но был очень слаб. Питер решил забрать его в Сердце-Стали и вырастить в могавских традициях, с упором на лидерские качества. Если он не помрёт от какой-нибудь ерунды, то станет королём Англии, как только достигнет совершеннолетия. А пока Нью-Лондоном будут заниматься специально обученные люди. Англичане сейчас разбиты, сопротивления не окажут, даже если Питер прикажет отрубить голову каждому десятому жителю.

Теперь не будет никакой речи о самостоятельности, только жизнь под эгидой могавков. Они дадут широкий спектр технологий, которые благотворно скажутся на сельском хозяйстве, промышленности и ремесле. Ещё у них есть хорошие корабелы, которые отныне будут работать на верфи Сердца-Стали. Нужен флот из быстрых кораблей, чтобы было что ответить испанцам, вздумай они сфокусироваться на могавской проблеме.

Эктор, к слову, делает неплохие успехи. Практически сразу после того, как он осел в Гаване, был заложен фрегат нового типа. Таких кораблей ещё никто не строил, он получился быстр, хорошо вооружен и обладал командой из двухсот человек. Испанцев корабль не заинтересовал. В кораблях их всегда интересовала грузоподъемность и вооруженность. Тонны золота и серебра нужно как-то возить, а фрегат к этому практически не годен. Специализированный боевой корабль-преследователь. Вооружена его "Гаванская Изабелла" была традиционными дульнозарядными пушками по бортам, но на носу, вместо фигуры, стояла длинноствольная гаубица, стреляющая осколочными снарядами. Османский султан снабжал его новомодными бомбами не скупясь. Пусть ударные взрыватели на основе бертолетовой соли были ненадежными, давая осечку каждый пятый выстрел, зато они были. Эктор, после намеренного уничтожения стаи из трёх пиратских кораблей, отписывался, что разработал новую тактику. Осколочная бомбы, если происходит попадание по мачте, мало того что может её расколоть, так ещё и рвёт паруса на соседних мачтах, сильно снижая ход. А если попадет по парусам, то может сдетонировать от них, а может быть остановлена, тогда она падает на палубу и взрывается там. В любом случае приятно. Не врагам, а Эктору. На основе этих особенностей базировалась его тактика. Он обстреливал из гаубицы паруса корабля противника, что сильно снижало его ход, так как отверстия в парусах, стоит подуть ветру, превращаются в дыры, а иногда вообще рвутся пополам. Обездвиженный корабль затем легко расстреливается из бортовых орудий, или сдаётся. Эктор стал профессиональным работорговцем, который, пользуясь превосходством, активно торговал рабами в таких столицах работорговли как Кафа, Тунис, Дагомея, Стамбул. Ещё он иногда делал вылазки на африканское побережье, где его абордажники ловили чернокожих. Бизнес оказался очень выгодным, султан даже выкупал по повышенной цене чернокожих детей, чтобы сформировать из них отдельный корпус янычар. На вырученные деньги Эктор начал строительство дворца в Стамбуле, участок для которого выделил султан, снеся трущобы в западной части города. Испанский друг самого султана стал весомой фигурой в Высокой Порте, его уже два раза пытались зарезать, три раза отравить, и засыпали канцелярию султана доносами и наветами. Султан игнорировал наветы, а организаторов покушений казнил. Он не зависел от знати, в отличие от любого короля в Европе, все жители империи рассматривались им как рабы, которые всегда должны ему.

Эктор был доволен положением, почет и власть, высокая должность в иерархии флота султана, огромная прибыль, приносимая рабо- и наркоторговлей. В проекте был план сходить в "Золотой треугольник", то есть земли рядом с Китаем, где можно относительно дешево приобрести опиум. Вот тогда-то начнутся по истине баснословные прибыли. На народ Эктору было плевать.

— "Золото правит миром, у кого золота больше, тот и сильнее." — таким кредо руководствовался Эктор в своих действиях.

Питер мотивацию испанца знал, по большому счету его она не волновала, живет как хочет. Но эту мотивацию легко было использовать. Пусть он с потрохами продался турку, зато планам это неслабо помогло. Питер просто не мог полноценно контролировать ситуацию в Европе. Он просто закатил туда условный шар, который инициировал целых каскад событий. Европейцы наверное и сами не рады, что начали этот крестовый поход, который перемалывает людей, сырье, и главное, деньги.

Самое плохое для крестоносцев, это не новые гаубицы, не быстрые фрегаты, которые сейчас активно строились на османских верфях, но ещё не были готовы, а та тонкая книжечка, которую передал султану Эктор.

Не один раз продуманные простые правила, которые нужно соблюдать неукоснительно, обеспечивают сохранение войска во время похода. Количество заболеваний резко сократилось, когда каждого солдата в обязательном порядке стали снабжать теплым бельём, запретили справлять естественные потребности вне специально отведенных мест, стандартизировали питание, что вызвало недовольство командования, создали отдельные санитарные подразделения, ужесточили наказания для насильников, чтобы сократить потери от венерических заболеваний, создали некий аналог маркитанток, которые обслуживали исключительно подразделения, к которым были приданы. Первые же походы "полков нового строя", показали, что нововведения работают, вместо обычных 20 % небоевых потерь при стандартных условиях, янычарский полк потерял всего 5 %, когда в очередной раз брал Вену.

Вену, кстати, османы брали уже шесть раз, но каждый раз их отбрасывали обратно. Питер не знал точно, но скорее всего, этот город имел стратегическую ценность, иначе никто не стал бы терять десятки тысяч людей, ради простого города.

Феноменально, но стороны с остервенением сцепились в кровавой схватке, таких войн в истории человечества ещё не было. Пленных никто не брал, резали всех. Мирное население Балкан бежало с родных мест куда угодно, так как выжить там невозможно. Османы вырезали деревни, чтобы они не могли помогать вражеской армии продовольствием, крестоносцы вырезали деревни с той же целью. Речь Посполитая стало центром грузоперевозок, из неё снабжали армию крестоносцев. По Черному морю снабжали армию османов. Это привело к тому, что логистические службы получили ударные темпы развития, разрабатывались новые способы хранения и транспортировки провианта, пороха и оружия. На обезлюдевших Балканах решалась судьба Европы. Сил у обеих сторон конфликта пока ещё достаточно, но совсем скоро у кого-то они закончатся. Мурад III прекращать войну не собирался, так как чувствовал, что активно входит в историю. И он не хотел войти в неё как султан, шесть раз взявший Вену. Восемь его сыновей уже погибли в ожесточенных боях, а он продолжал их отправлять на убой. Эктор говорил, что он так и так собирался их казнить, чтобы не было конкуренции за престол для старшего сына, поэтому решил, чтобы они умерли с пользой. Несовершеннолетние его сыновья скооперировались и обратились к Эктору, чтобы он начал обучать их "тактике нового строя", дабы иметь хоть какие-то шансы на выживание как командиры подразделений. Эктор согласился, но только за очень большие деньги.

Европейцы тоже не хотели заканчивать войну. Папа Сикст V, хоть и испытывал большие проблемы со здоровьем, но продолжал жить на одной воле, так как не хотел войти в историю, как Папа, при котором Вену сдавали шесть раз. Поэтому поход не отменял, даже несмотря на то, что от первоначальных его участников осталась в живых едва четверть.

Филлип II энтузиазма не терял, его влияние среди других монархов выросло до небывалых высот, так как он по сути единственный, кто успешно противостоит османам. Именно его терция зачастую становится непреодолимой преградой для османских янычар, которые небезосновательно считаются лучшими европейскими войсками. Он чувствовал, что входит в историю как человек, армия которого шесть раз героически освобождала Вену.

Седьмое взятие Вены будет не последним, если Мураду III не надоест.

— Пэйта! — отвлек Питера от мыслей голос очередного блокнотоносца. Точнее, блокнотоносицы. Это была высокая девочка из могикан, крепко сложенная, с пронзительным взглядом. — Тебя зовёт старейшина Тихий Орлан.

— Чего хочет? — Питер потушил трубку и упаковал её в чехол.

— Не сказал. Говорит, канфитинциально. — ответила девочка.

Имен он не запоминал, бесполезно. У детворы происходит своя война, где-то в безлюдных переулках. Они собираются и ожесточенно дерутся за право носить блокнот Питера. Видимо у девочки есть незадекларированные навыки рукопашного боя, раз она уже неделю носит его блокнот и выполняет поручения. Возможно стоит узнать её имя, у девочки талант.

— Как тебя звать? — спросил Питер.

— Наавах Сипу. — представилась девочка. В глазах её было довольство. Такой вопрос служил признанием её достижений. Питер про себя отметил, что предыдущих пятерых об именах не спрашивал, давая порядковый номер, если он задерживался на должности, но не проявил особых качеств. Девочка была быстра, исполнительна и ответственна. Блокнот она носила в специальном чехле на поясе, чтобы окружающая среда не портила пергамент.

— Седьмая Река? Буду звать тебя просто Рекой. — решил Питер. — Сбегай к старейшине, скажи буду через двадцать минут. У меня как раз есть для него записи о новом законе.

— Будет сделано! — на бегу ответила Река.

Питер неспеша собрал листы пергамента с его мыслями по новому закону, уложил их в тубус и направился к Залу Старейшин.

В зале его встретил помощник Орлана, Мудрый Дрозд, занятый бумагами.

— Где твой босс? — спросил Питер.

— Он ждёт вас в кабинете. — ответил тот, продолжая параллельно заполнять какую то форму.

В кабинете воняло табаком и вином. Старик так снимает стресс, не самый плохой выбор. В его возрасте сложно умереть от табака и алкоголя, его убьет что-то более простое, возможно простуда.

— Звал? — Питер сел перед рабочим столом Орлана, который задумчиво вчитывался в строки отчета по сельскому хозяйству.

— Ага. — ответил он не отрываясь от отчета. — Нужно разобраться с очередными переселенцами. И я должен поставить тебя в известность о решении совета.

Питер ничего не ответил, так как старик подал ему лист пергамента. Написано было, что Пэйте Хэссуну вменяется разработать новый проект бастионной стены вокруг города. Заседание произошло позавчера, а Питер вернулся с "командировки" в поселение англичан только сегодня ночью.

— Это из-за нового района? — уточнил Питер.

— Ага. — кивнул старик. — В прошлый месяц пришло две тысячи поселенцев, как ты знаешь. Три дня назад закончили последний дом для них. Потратили пять тысяч серебром на материалы и работу из бюджета города. Но прибыл ещё один род, который согласился на предложение нашего посла. Район уже разметили и начали копать фундамент, временно расселили их в фильтрационном районе, где они сейчас проходят вакцинацию. Поэтому нужно твоё участие в строительстве.

— Задолбали… — вздохнул Питер. — Строили же уже без меня!

— Этого требует их старейшина. Он слышал, что без твоего участия дома будут не те. — ответил на это Тихий Орлан. — Далее. Проект новой стены требуется через неделю, поэтому поторопись. Техзадание: Выше предыдущих на десять футов, толще на двадцать. Бастионы сделать пятиэтажными. Ячейки для орудий увеличить до двадцати в каждом бастионе.

— Масштаб? — уточнил Питер.

— Сам решай, смотря на рельеф. — пожал плечами старейшина. — Но чтобы в захваченное пространство вместилось как минимум восемь стандартных районов. Лучше двенадцать. Осилишь?

— А чего бы не осилить? — Питер усмехнулся. — Новый закон есть.

— Слушаю. — обратился во внимание старик, положив на стол отчет.

— Называется "Право частной собственности". — Питер положил перед стариком пергамент. — Большая часть населения города уже давно живет семьями по пять-семь человек, имеют своё хозяйство, свои сбережения. А вот лидеры общин, до сих пор самостоятельно распоряжаются их материальными благами, как своими. Нужно это менять на законодательном уровне. Одна семья — один бюджет, никто не в праве посягать на их деньги. Здесь регламентируются права на владение домом, имуществом, паем в ремесленной артели, наследование имущества, раздел во время развода, государственная собственность…

Питер подробно расписал свой законопроект, над которым трудился последние два месяца. Он озадачился этим вопросом, когда стал присяжным судебного процесса, касающихся определения наследника доспехов воина, который погиб во время захвата поселения одного южного рода Поухатанов. Три сына претендовали на отцовский комплект доспехов, так как завещания тот не оставил. Присяжные разбирались долго, но решили, что средний сын заслуживает их больше, так как собирался стать воином, тогда как старший и младший работали в плотницкой мастерской и желали продать их с целью последующей покупки части пая в мастерской.

Теперь, в новом законе, эти моменты регламентируются. Хотя в большинстве случаев такие тяжбы решаются присяжными, но судиться по каждому такому случаю непродуктивно. Лучше пусть будет по закону.

— Интересно… — произнес Тихий Орлан. — Полезный закон. Очень полезный. Через месяц будет слушание в Совете. Я буду его продавливать. Как раз про это! Есть в Совете фракция старых пердунов, пьющих мне кровь по каждому законопроекту. Хотят скинуть меня с поста Верховного Старейшины, одназначно. Мне фракцию держать запрещено, поэтому я один против них. Окажи поддержку, повлияй на них, за№бали они меня уже!

— Кто? — спросил Питер.

— Дерзкий Сапсан и его кодла. Ты мог слышать про Бегущего в Лес, гуронского старейшину, он нам добровольно сдал род, когда мы их поселение брать собирались. Вот, этот гурон его правая рука, меня ненавидит, так как я об него пару раз ноги вытер. — ответил Орлан. — Ну так что?

— Хорошо, я попробую что-нибудь сделать. — кивнул Питер.

*Испанская Флорида. Северная часть. Июль 1591 года*

— Вождь. — кивнул, вошедший в вигвам вождя племени Аппалачи, воин. — Есть новые сведения о бледнолицых.

— Наконец-то! — вождь обнял подошедшего воина. — Какие вести?

— Лазутчики донесли, что поселение бледнолицых осталось почти без защиты! Ударим сегодня ночью! — сообщил воин.

— Сколько их там сейчас? — вождь погладил рукой рукоять стального меча, купленного у далекого племени могавков год назад.

— Воинов пятьдесят, но это какие-то слабые воины, без панцирей и почти без огненных палок. — доложил воин.

— Хорошо… Ударим ночью! — сделал вид, что это его план, вождь.

Ночью две сотни воинов, вооруженных бронзовым и стальным оружием, скрытно прибыли к деревянным стенам поселения Сан-Августин.

— Вперёд… — тихо приказал вождь воинам с сучковатыми бревнами.

— Atacar ¡No te vayas vivo! (исп. В атаку! Не оставлять живых!) — раздался громкий голос откуда-то с тылу.

Раздался грохот стрельбы, вождь первым получил пулю в спину. Сокрушительный огонь, кратковременное затишье и удар по ошеломленным внезапным нападением аппалачи кавалерией. Топот копыт, рёв сотни луженных глоток, звон металла, треск разрубаемых бронзовых кирас и шлемов. Прошло меньше десятка минут, а от воинов аппалачи остались одни покойники.

* * *

— Трупы в одну кучу. Доспехи снять, оружие собрать, продадим ремесленникам на переплавку. — распорядился идальго Леон де Сарагоса, конкистадор на службе Вице-короля Новой Испании. — Это их вождь?

Он указал окровавленным мечом на труп индейца с самым богатым оперением.

— Да, господин. — кивнул его 13-летний паж, Хименес де Валенсия.

Мальчика навязали ему ещё в Старом свете, пять лет назад, чтобы он научился полезным навыкам и овладел искусством войны. И последние пять лет Хименес ходил за Леоном, стирал его вещи, готовил еду, передавал приказы солдатне, писал письма под диктовку. Они вместе бороздили просторы Перу, в поисках Эльдорадо. Затем Леон пришел к выводу, что его всё таки нет. Но нельзя сказать, что экспедиция была убыточной. Был обнаружен небольшой заброшенный храм, ради координат которого они выпотрошили нескольких индейцев, где нашлось ровно пятнадцать фунтов золота. Этого хватило чтобы оправдать экспедицию и хорошо погулять в Гаване, куда они отправились из Перу. Леон решил уже отправить пажа в Старый свет, но тут появилась интересная информация о индейцах, которые грабят колонии во Флориде. Говорят, у них встречается стальное оружие и броня. Возможно это наследство неудачников, которые бродили в поисках мифических Семи Городов.

Пришлось отправляться туда, так как спокойно сидеть на месте Леон не мог. Деньги быстро закончились, осев в кабаках и борделях Гаваны, но кое что наскребли, поэтому снаряжение и провиант был закуплен. Правда пришлось заложить фамильную рапиру, чтобы зафрахтовать галеон на Флориду, но в первый же день пребывания в Сан-Августине окупил расходы.

Управляющий колонией давал сорок золотых песо, если они разберутся с налетчиками, которые грабят колонии. Это было как раз то, ради чего Леон приехал. Он взял аванс, так как опыт наемника в Европе, говорил ему, что уже оказанная услуга не стоит ничего.

Он с отрядом прошелся по местам предыдущих налётов, колонисты охотно делились информацией, так как были очень заинтересованы в ликвидации наглых индейцев.

Применив метод дедукции, Леон установил, что это были индейцы аппалачи с северо-восточного побережья. Аппалачи индейцы, индейцы не умеют проворачивать многоходовые преступления, следовательно это аппалачи, которые живут очень близко к колониям, подвергнутым налётам.

Следующую цель налёта выявить было не очень сложно. Маленькие фермы на границах земель аппалачи были разграблены веерообразно. Вычищали их основательно, забирали всё, кроме людей, так как живут они плохо, себя едва прокармливают. А всему причиной некое племя далеко на северо-востоке, которое вынудило уйти на юг племена, которые оказались сильнее, чем аппалачи. Те вынуждены были смириться с существенным сокращением своих охотничьих угодий, отчего стали жить впроголодь, что и толкнуло их на открытый разбой, несмотря на ранние договоренности с управителем колонии.

Другие фермы были расположены дальше, поэтому единственная возможная для них цель — Сан-Августин. Пусть он укреплен, но можно сделать его заманчивым для индейцев.

Леон отправился обратно в колонию, где уговорил управителя на проведение военной хитрости. Войска демонстративно вывели и погрузили в галеон одного торговца из Сантьяго-де-Куба, на стены выставили колонистов с копьями и старыми аркебузами.

Наблюдатели увидели происходящее безобразие и доложили их вождю. Ночью, как и ожидал Леон, они попытались напасть. Отряд Леона был хорошо подготовлен, бывало, в Перу, приходилось драться и в ночи, и по пояс в воде, всякое бывало…

Ошеломленных индейцев перерезали как цыплят. Они думали, что раз взял в руки меч, то стал опытным воином.

— "Может в индейских войнах так оно и есть, но здесь испанская земля, и дерутся за неё испанцы." — подумал Леон, крутя в руках меч вождя. — "Неплохая работа, даже клеймо мастера есть…"

— Господин, это индейский меч? — спросил Хименес, оттирающий свою рапиру от индейской крови.

— Скорее всего. — задумчиво произнес Леон, всматриваясь в клеймо на мече, освещенное светом факела. — Индеец какой-то на клейме. Странно это…

— Индейцы же владеют только камнем! — удивленно воскликнул Хименес.

— Эх, юный ты ещё… — вздохнул Леон. — Кто сказал, что ВСЕ индейцы владеют только камнем? Может на севере где-то живут развитые индейцы, которые производят… Погоди! А я ведь слышал в Гаване историю про одного конкистадора, который то ли год назад, то ли два, пытался взять один город индейцев, но его и полторы тысячи опытных солдат разбили. Крепость оказалась неприступной, пушки они потеряли, почти все корабли сожгли, а аделантадо выбрался оттуда на единственном галеоне, но застрелился через месяц. Странно всё это….

— А может, то сильное племя, которое согнало другие с их земель, и есть жители того города? — предположил Хименес.

— Блестящая догадка, Хименес! — улыбнулся Леон. — Как закончим здесь и получим гонорар, нужно собрать снаряжение и сходить к тем местам. Эй, не добивайте вот этого, как оклемается, позовёте меня!

Солдаты, которые уже собирались пронзить шею стоящего на коленях индейца, отступились от него. У него будет долгая беседа с идальго де Сарагоса, и языковой барьер не помеха, есть переводчик из колонистов.

— Нужно хорошенько изучить этих мохоков… — пробормотал себе под нос конкистадор Леон де Сарагоса, вытирая руки от крови грязной тряпкой, которую использовал индеец в качестве одежды.

Глава двадцать девятая. Молодая демократия

— Голосуем. — Тихий Орлан подал знак и его подручные прошлись с урной для камней.

Как всегда, красные и зеленые сферические камешки, означающие положительный или отрицательный выбор.

Питер положил зеленый камень. Глупо было бы голосовать против своего же законопроекта.

— На этом считаю голосование законченным. — провозгласил Верховный Старейшина, когда последний камень упал в урну. — Избранная комиссия произведет подсчёт голосов, результаты будут оглашены завтра в полдень. Следующее заседание будет произведено в то же время, если подсчет голосов не отнимет слишком много времени, как в прошлый раз.

Старейшины тихо засовещались. В прошлый раз фракция традиционалистов посчитала, что голоса были сфальсифицированы и потребовала пересчёта. Подсчет повторился и отнял целый день.

Питер тогда лишь усмехнулся. Они уже год, как не фальсифицируют голоса — нет необходимости. Административный ресурс решает. Шустрые помощники, ещё задолго до проведения голосования разносят необходимые информационные материалы старейшинам, намекают на позицию Тихого Орлана и Питера в этом вопросе, подкупают, требуют, идут на уступки и заключают альянсы. Всё с визы самого Орлана, без его ведома они стараются даже лишнего слова не говорить. Была серия эпизодов с излишне инициативными подручными, которых Орлан громко уволил, можно сказать с волчьим билетом.

Вообще, Питер теперь прекрасно понимал Джефферсона, Адамса, Вашингтона и прочих отцов-основателей американской нации. Поставь они во главе монарха, он был бы зависим от свиты, дворян, которых ещё найди среди колонистов, да и сами они происхождением не особо блистали… А "демократия" открывает много путей, которые закрыты даже для самого авторитарного диктатора и сатрапа. Вот, например, это пресловутое голосование. При достаточном уровне влияния на старейшин, которых Ушастый Бизон называл не иначе как сенаторами, а Питер, в мыслях, конгрессменами, можно с наименьшими отклонениями провести практически любой законопроект. Стань Питер, каким-то чудом, королем или верховным вождем племени могавков, все его глобальные планы модернизации встретились бы с твердой стеной общечеловеческого нежелания что-то менять. Начни он продавливать изменения силовым путём, вопреки общему мнению, его бы считали последним гомосексуалистом, попирающим устои, заведенные предками. И саботировали бы всё изо всех сил. В итоге были бы перекосы, сломанные схемы планов в которых просто невозможно заранее учесть степень сопротивления народа.

А в случае с "демократией", все принятые законопроекты — воля народа, проведенная в жизнь, методом голосования законно избранных конгрессменов, то есть, старейшин. Первое время приходилось идти на небольшие фальсификации, так как не все старейшины понимали истинную подоплёку ситуации и вообще подразумеваемый стиль работы Совета. Затем механизм смазался, почти до всех дошло, чего от них хотят Тихий Орлан с Питером. Никто никого не зажимал и не терроризировал, старейшины получали свои бонусы, послабления и преимущества на очередных выборах в Совет.

Как известно, рыба гниёт с головы, так и коррупция впервые появилась именно в Совете. Внутри него, между стихийно сформировавшимися фракциями, заключались кратковременные союзы, возникала настоящая вражда, которая легко покидала Зал Совета и продолжалась в городе. Был случай, когда фракция традиционалистов устроила массовую драку с фракцией новаторов в районе стекольщиков. Никто не погиб, но пострадавших было много. Виновные были отправлены на исправительные работы, но пыла не потеряли. В процессе этой политической междоусобицы, немалую роль стал играть и банальный подкуп. Покупали, в первую очередь, голоса. Нескольких старейшин официально выгнали из фракций, за совсем уж наглую продажу голоса, кого-то просто удалили из Совета, но процесс неуклонно шел. Всё же, одно коренное отличие от того же Конгресса США было. Основная масса старейшин не тратила вырученные таким образом деньги на роскошь и проституток, за отсутствием и того, и другого. Они вкладывали эти деньги в гильдии ремесленников, артели строителей, рыбаков, жертвовали в развитие города и своего рода. Роды были расселены по районам, по мере присоединения, Питер считал это ошибкой, которая потенциально аукнется в будущем, но ничего с этим поделать не мог. Успешные в политике старейшины пользовались непререкаемым авторитетом в роду, способствовали его развитию и обогащению. Были и исключения. Это были полностью продажные сволочи, которые умудрялись продаваться по два или три раза на каждое голосование, втихаря жрали гашиш и английский контрабандный алкоголь, покупали самые дорогие вещи из доступных, обретались в обществе дам легкого поведения[81] и вообще, вели не самую пристойную жизнь. Но как и многие вещи в мире, этот фрагмент жизни могавского общества не делился на черное и белое. Были почти продажные сволочи, были относительно непродажные сволочи, которые вообще действовали исходя из цели достижения личного могущества, были полупродажные, а были и такие, которые принципиально взяток не берут. Последних Питер недолюбливал больше всего. Отец Спящего Медведя был ответом на вопрос, откуда у начальника воинов-законников такие твердые принципы в отношении исполнения данного кому-то слова. Старый Опоссум был относительно недавно представлен как старейшина от рода Высоких Людей, ввиду того, что это место оказывается пустовало всё то время, с момента "избрания" Тихого Орлана на должность Верховного Старейшины. Если Опоссуму казалось, что закон угрожает заветам предков, устоям племени, будущему всех этих пропащих и бездуховных детей современности, то голосовал против. Всегда. Питер долго не знал, как найти к нему подход, впрочем как и Тихий Орлан. Но решение всё же было найдено. Ночная кукушка перекукует дневную с более высоким КПД, это факт общеизвестный. Его жена более лояльно относилась к взяткам, поэтому Питер лично расписывал на бумаге преимущества и выгоды каждого конкретного выставляемого на голосование законопроекта, после чего Сияющая Олениха пилила мужу мозги, аргументируя выученным материалом. Непробиваемый снаружи, Опоссум оказался уязвимым изнутри, правда каждый раз приходилось отстегивать его жене, на украшения и одежду.

Питер дождался, когда выйдут последние старейшины. У всех как всегда много дел, тем более на пятнадцать ноль-ноль назначена казнь очередного убийцы. Убийство двух или более человек. Женщина зарезала мужа, его любовницу и дилера гашиша. Застала мужа с любовницей, которые закупались гашишом у пришедшего на дом дилера. Вообще она должна была провести две недели на той стороне реки, но занемогла, из-за чего её заменили, а муж в это посвящен не был. Убийство дилера послужило смягчающим обстоятельством, как и состояние аффекта. Но убийство есть убийство. Присяжные посовещались и суд старейшин постановил, что её расстреляют, без бросания куба.

Питер всё ещё не ходил на такие мероприятия, которые считались обычным народным развлечением, как в двадцать первом веке в кино сходить.

Ещё год назад, он разработал и изготовил гильотину, которую попытался узаконить как единственный вид смертной казни, но всё, чего добился — её включили в перечень казней, заменив четвертование. В тот раз не стали задействовать административный ресурс, и закономерно, проект почти затерли. Оппозиция использовала все своих возможности, чтобы не допустить этого закона. Они были против гуманного вида казни? Нет. Им было важно утвердить свои позиции в Совете, а лучше, чем ослабление доминирующей партии, способ подобрать сложно.

— Сколько, мать его, вещей затерли в этом зале? — спросил у потолка Питер.

Ему грех жаловаться, большая часть законов, разработанных им проходят. А вот остальные старейшины ломают копья, диспутируют, иногда дерутся, но их проекты снимают, либо из-за недостаточной проработки, либо из-за малой значимости. Бывает, дельные законы принимаются беспрекословно, как, например, закон о религиозных обрядах, который запрещает человеческие жертвоприношения, практикуемые парой отдаленных западных племён. Идею подал Падающий Кречет, когда был в сознании, Питер уже собирался сам заняться разработкой, но во время обсуждения старейшинами, выяснилось, что фракция традиционалистов приступила к детальной разработке уже сформулированной ими концепции. Таким эпизодам оставалось только радоваться. Совет — орган рабочий, который не оторван от социума, живёт в нём, дышит с ним одним воздухом, и если этот воздух что-то или кто-то, фигурально выражаясь, портит, немедленно принимает меры.

Фракция новаторов в прошлом году законодательно выселила кожевников за черту города, а также запретила им селиться вблизи реки. Пришлось раскошелиться и провести им воду по небольшому каналу на манер мини-акведука, зато вонять в городе стало намного меньше, а также был получен опыт строительства гидротехнических сооружений. Вопрос с водой пока не стоял остро, в гигантскую бетонную цистерну из реки поступает вода, которая распределяется по бетонным же каналам в десять более мелких цистерн. Каналы снабжены угольными фильтрами, которые отфильтровывают большую часть природных добавок. Хоть вода более или менее очищалась, Питер уже давно приказал, чтобы на каждом шагу были установлены вывески о кипячении воды. В каждой квартире в печь был вмонтирован бронзовый котел с краном, созданный специально для кипячения воды.

— Пэйта, пойдем в кабинет, есть о чём поговорить. — позвал его Тихий Орлан.

В кабинете, как всегда, старейшина налил себе бокал вина и закурил трубку.

— Что там с аписицинерами? — спросил он, сделав затяжку.

— Поговорил. — ответил Питер. — На уступки не пойдут, Дерзкий Сапсан вообще сказал, что собираются скидывать и тебя и меня, так как мы Первый Закон не уважаем.

— Он совсем чокнулся?! Да Первый Закон мы вдвоём и написали! — вскинулся Орлан. — Он это знает?!

— Знает. — кивнул Питер, вынимая из чехла свою трубку и беря щепотку табака из табакерки на столе. — Говорит, это не значит, что нам можно топтаться по нему ногами, раз мы его написали. Написали-то для всех.

— Сука! — выплюнул Орлан. — Какие действия предпринять? Эта скотина действительно может меня столкнуть с поста! У него самая сильная фракция в Совете, сторонников среди населения навалом, ещё и, сука, оратор не последний! Ему только боевого вождя не хватает, на манер Бизона, тогда вообще бы был идеальным кандидатом.

Питер раздумывал над этим уже давно. Уйдет Орлан — уйдет и Бизон. Мудреца не тронут, это была бравада Сапсана, слишком Питер много сделал, чтобы его сместить. Но вот Орлан полностью лоялен и является единомышленником, а вот Дерзкий Сапсан мечется между политическими позициями. Его не отнести ни к традиционалистам, ни к новаторам. Экспансионисты и изоляционисты тоже не его вектор. Скорее, он больше хотел проводить политику, сходную с текущей, но как бы сам. Всё, что его интересовало — власть. Ему не важно, какие племена присоединятся, ему не интересно, какую сталеплавильную печь Питер введет в эксплуатацию в следующем месяца, абсолютно плевать, что эта домна с комплексом плавилен увеличит выход стали настолько, что можно уже задумываться о массовом производстве любых стальных изделий, не только инструментов и оружия с броней. Ему нужно быть во главе этого, войти в историю, "мудро" управлять племенем, а потом, не расти трава.

— Надо убирать его. — решил Питер. — Гурон ни на что не влияет, он его правая рука, которая без ведома хозяина и движения не сделает.

— Как? Отправлять своих людей? Да меня за это остальные сожрут! И тебя тоже! — Тихий Орлан слишком серьезно воспринял ситуацию, будто Сапсан уже за дверью и ждет конца разговора, чтобы ворваться и лишить его должности.

— Время ещё есть. — успокоил его Питер. — Веди себя как ни в чём ни бывало, не реагируй слишком остро на его резкие высказывания, улыбайся, делай вид, что у тебя всё под контролем и тебя не интересуют вопли незначительных шавок. Только не говори ему так, а делай вид, что так и есть. Скоро у него от этого кончится терпение, он начнет действовать, действовать быстро. А когда делаешь что-то слишком быстро, совершаешь ошибки.

— Раздавим его, когда потеряет осторожность? — зацепился за идею Орлан.

Тоже человек, который не хочет терять власть. Но он заинтересован в том, чтобы инициативы Питера воплощались в жизнь. Он видел, как за эти годы кардинально изменилась жизнь, как они уничтожили могущественных бледнолицых, дважды! А если считать колонию на юге, трижды. А если учитывать схватки кораблей, то ещё больше. Остальные племена считаются с могавками, не с Высокими Людьми, а именно с могавками. Племя и до прихода Питера было сильным, но придерживалось своих территорий. Сейчас нет такого понятия, как земли могавков. Сейчас есть земли Лиги, во главе которой могавки. Лига управляет огромными территориями, которые с каждым годом всё больше распространяются на север и запад.

— Что с Первым Законом? — спросил, погруженного в думы Орлана, Питер.

— А что с ним? — не понял старейшина.

— Я про поправки, которые я тебе приносил на прошлой неделе, ты читал? — Питер указал на стопку пергамента в левом верхнем углу стола.

— А, это! Читал конечно. В принципе согласен, но придётся слегка изменить, чтобы иметь шансы на одобрение. — Тихий Орлан поправил стопку. — Табель о рангах тоже изучал, правда не совсем понятно, какой статус буду иметь я.

Первый Закон — это конституция Лиги, основополагающий нормативный документ. Во всяком случае, ничего другого Питер не планировал. Писал он её три месяца, совместно с Тихим Орланом, оригинал, написанный на самой дорогой и долговечной бумаге, хранится в Зале Совета, под защитой толстого стекла, рамок из железного дерева и стального замка, ключи от которого есть только у Верховного Старейшины. Вообще, концепция Первого Закона варилась в голове Питера уже давно, очень давно. В один момент она приобрела законченную форму, он изложил её на бумаге, потом показал Орлану, тот внёс правки, потом они спорили, ругались, но в конце концов, создали конечный вариант. Пятьдесят семь страниц формата "стандартный лист пергамента", которые позже перенесли на бумагу, был принят на первом заседании Совета Старейшин. Тогда старейшины ещё не осознавали делегированные им полномочия, поэтому были согласны со всем. Сейчас, им разрешено предлагать, внедрять, но трогать Первый Закон запрещено. Питер тоже не может напрямую вносить изменения, лишь поправки, которые не вносятся в текст, а существуют в отдельной книге, называемой "Поправки к Первому Закону". Мир и ситуация меняются, Закон тоже.

Поправка Питера касалась права на ношение оружия всеми гражданами Лиги, регламента допустимого оружия и прочих деталей, которые точно не понравятся другим старейшинам. Это было покушение на заветы предков, которые запрещают женщинам и другим НЕ воинам носить оружие. Питер решил это изменить. Просто в Лиге так мало людей, что пятьдесят процентов потенциальных солдат застрявших на кухнях и полях — сущее расточительство в его глазах. Это лишь первый шаг. Пусть женщины свыкнутся с такой ношей и ответственностью. В будущем, ситуация может сложиться так, что потребуется сила всех граждан Лиги, и тогда они будут готовы. Стоит отметить, что эта поправка касалась только не порохового оружия. Пороховое оружие оставалось уделом воинов, дабы не создавать настоящий геморрой для жителей будущего. Питер никогда не забудет, сколько проблем создали общедоступные стволы в школах и институтах США. Огнестрельное оружие будет только у воинов, а вот мечи, топоры, шпаги и рапиры, дубинки, арбалеты и луки — сможет носить любой. Более того, предполагается учредить добровольно-принудительные курсы, чтобы каждый гражданин или гражданка, получив оружие, обучался у специалистов приемам применения.

Это нужно было, чтобы создать в культуре прецедент. Из пистолета убить может каждый, а вот зарубить мечом… Нужны навыки, воля, сила и желание. Луки и так являются частью культуры, их никто и не запрещал, как и арбалеты, но теперь они будут утверждены как разрешенное оружие законодательно.

— Это ладно. — Питер пододвинул стопу пергамента и приготовил чернильницу с пером. — Где нужно поправить?

*У стен Сердца-Стали. Через два с половиной месяца*

— Эй, нам не нужно проблем! Мы пришли с миром! — Леона очень сильно напрягал направленный ему в грудь ствол. Продолжение ствола ему тоже не нравилось. В глазах этого продолжения читалась готовность его пристрелить, причём не решительность или какая-то трусливая готовность, нет, именно Готовность, как раздавить ползущую по дороге гусеницу, или смахнуть собакам объедки со стола. Сделать что-то обычное.

Индеец что-то сказал на своём. Видно было, что не Леону.

— Ты говорить английский? — задал ему вопрос ещё один индеец. Очень хмурый и злой, если верить лицу. Бывает такое, когда по человеку сразу видно.

— Ох, ну слава Святой Деве! Да, я говорю на английском! — выдохнул Леон, продолжая держать руки поднятыми.

Как они оказались в такой ситуации? Обыденно. Его отряд из двухсот отчаянных головорезов, неспешно шел через земли индейцев, по направлению к загадочному городу Сердце-Стали. Их руководство вроде должно было быть оповещено, что к ним идёт идальго Леон де Сарагоса, с деловыми предложениями, но возможно именно эти индейцы, которые окружили их и готовы по первому сигналу расстрелять их, не получали никаких предупреждений.

— Ты Леон де Сарагоса? — уточнил хмурый индеец.

— Он самый, собственной персоной. — поклонился испанец. — Прошу провести меня к вашим вождям, или кто там у вас. Я имею к ним предложения. Обо мне должен был сообщить гонец от племени гуронов, рода Свирепых Вепрей.

— О тебе говорили. Но не сказали, что ты придешь с двумя сотнями людей. — хмурый ещё больше нахмурился.

— Так меня допустят до ваших вождей? — спросил Леон.

— Идем с нами. Воинов своих тоже веди, встанете под стенами. — ответил индеец.

Их расположили прямо на виду двух бастионов, с которых на них с интересом смотрели расчеты. Это напрягло не только Леона, члены отряда тоже напряглись. Здесь по десять орудий с каждого ребра бастиона, уйти удастся не всем, в случае чего.

Через полчаса ворота открылись, вышел отряд воинов, бронированных, вооруженных мушкетами. Опасные парни, и взгляды такие же как у первого. Это не новички, которые думают, когда надо стрелять. Нет, эти долго думать не будут. С ними был индеец в черных доспехах. Леон сразу понял, что тот главный. Чернобронный остановился прямо перед де Сарагосой и уставился на него.

— Вы на английском говорите? Я не очень хорошо говорю, но хорошо понимаю. — сказал Леон.

— Говори на испанском, если тебе так нравится. — пожал плечами индеец. — Зачем пришел?

— Я много слышал о вашем городе. Поговаривают, что это один из Семи Городов… — начал Леон, но увидев нотку пренебрежительности во взгляде индейца, исправился. — Я пришел наняться в качестве наемника!

— Вот оно как… — удивился слегка индеец.

— Я слышал, что у вас есть враги, много врагов. За определенную сумму, они станут и моей проблемой тоже. — широко ощерился испанец. — А я умею решать проблемы, мои ребята тоже. Цена у нас разумная, исполнительность, трудолюбие, позитивное настроение…

— А ещё стрессоустойчивость и умение ладить с коллективом, скажи. — ответил на это индеец по-английски. — И по выходным вы тоже можете на работу выходить, а премий вам не надо, идеальные работники.

— Не, премии нужны. Мы готовы обговорить все условия. — испанец рассмеялся. — Так как?

— Объясняю правила для твоих ребят: идут в порт, оружие сдают в специальную комнату, там его никто не тронет. К женщинам не приставать, яйца отрежут. Не они, так наши воины или законники. Вы здесь гости, но правил гостеприимства у нас, как таковых, нет. Будут вести себя неподобающе — хлебнут полную чашу нашего правосудия. Законники в порту нервные, особенно когда новые корабли заходят, там англичане сейчас отдыхают, требую не создавать конфликтов. В казино деньги не клянчить, не дадут, проигранные деньги не возвращают, предупреждение висит на пяти языках у входа. Спальные места в трактире платные, нет денег — спи на улице. Всё ясно? Пусть идут в ту сторону, а мы с тобой прогуляемся за стену.

Леон объяснил членам отряда правила, отправил в порт, сделав старшим Йохана фон Фрайбург, немца по происхождению, являвшегося его заместителем. Немец был рад, что ситуация требует от них самотверженно ждать начальника в порту, напиваясь и играя в азартные игры, но старался скрыть довольную улыбку.

Индеец провел его в высокое здание, где за длинным столом сидел большой мужик, не высокий, а именно большой, его тело было органично сложено, несмотря на высокий рост. На торсе у него была здоровенная украшенная кираса, рядом с ним стоял какой-то парень, держа двуручный меч в ножнах. Кажется оруженосец.

— Это тот самый наемник, который хочет работать на нас? — спросил гигант.

— Он самый. — кивнул приведший его индеец. — Знакомься, это Ушастый Бизон, это Леон де Сарагоса, а я Пэйта Хэссун.

— Приятно познакомиться. — пожал руки Леон.

— Что заставило тебя продавать свой меч? — напрямик спросил Бизон.

— Ну… я… — замешался испанец.

— Не обращай внимания, он у нас повернут на рыцарской романтике, читает закупаемые в Гаване романы, аж грамоту испанскую выучил ради этого. — махнул рукой Пэйта.

У Леона в голове спешно забегали мысли, в поисках верного вектора поведения. "Повернут на рыцарстве, даже сам имеет оруженосца, читает романы на испанском, не скупится на довольно дорогие книги, ожидает ответа на заданный вопрос." — молнией обработали информацию мозги Леона.

— Странствующий рыцарь. — лаконично ответил он.

— О-о-о… — Бизон начал смотреть другими глазами. — Но за деньги?

— Надо на что-то жить в пути. К тому же, ко мне прибились разные люди, совсем не рыцари, приходится обеспечивать и их… — в нужной колее ответил испанец. Пэйта, кажется, всё прекрасно понял. Оставалось надеяться, оценит.

— У тебя есть оруженосец? — продолжил опрос Бизон.

— Пока только паж, но в следующем году собираюсь посвятить его в оруженосцы. — ответил Леон. — Парень благородный, исполнительный, нареканий во время службы пажом не вызывал. Хименес!

Вперед вышел Хименес и поклонился.

— О-о-о… — вздохнул Бизон и скептически посмотрел на своего оруженосца, который был младше Хименеса, хилее и вообще едва держал меч.

— Вы говорили об условиях… — напомнил Леон.

— В общем так. — Пэйта Хэссун уселся за стол и бросил на него латные перчатки. — Вас двести два, ставка для наемников у нас десять серебряных монет в неделю. В боевых действиях — увеличивается до пятидесяти. В качестве инструктора — растет до золотого в неделю. Оружие и снаряжение за наш счет. Продавать запрещено, можно сдать обратно, но тогда нужно будет заиметь равноценный аналог. Питание за счёт города, в специальной казарме. Казарма в отдельном форте недалеко от города. Команды будете получать голубиной почтой. Детали потом. Итак?

— Ну… — Леон ещё не успел переварить условия. — А что вы подразумеваете под инструкторами?

— Специалист, превосходно владеющий интересующим армию Лиги навыком, а также имеющий преподавательскую способность. — объяснил Пэйта. — Нужно реально иметь навык, реально уметь научить быстро и надежно. Отсюда и оплата. Если нам нужен совсем редкий и ценный навык или наука, оплата может быть увеличена дополнительно. Не рассчитывай, что мы возьмем половину твоих обалдуев инструкторами.

Один золотой — серьезная цифра. Сорока золотых, которые они выручили с задания колонистов Сан-Августина, хватило на укомплектование новой экспедиции, которая дошла до Сердца-Стали. И ещё пять золотых осталось. А тут предлагают бешеные деньги…

— Я, как командир отряда, уже почти готов принять ваше предложение. — улыбнулся Леон. — Но что мы должны будем делать?

— Охрана важных объектов, силовые операции против непокорных племен, инструктаж армии Лиги, тайные операции. — перечислил Пэйта. — В контракте всё будет подробно расписано. Возможны даже заморские операции, но это не точно.

— Ого… — выдохнул Леон. Всё гораздо серьезнее, чем кажется. — И как часто мы будем совершать… операции против непокорных?

— Пока не кончатся. — коротко ответил Пэйта.

— Тогда мой отряд к вашим услугам, сеньор работодатель!

Глава тридцатая. То, что осталось

*Ноябрь 1592 года*

Первые звонки меняющегося политического расклада зазвучали ещё в сентябре. Питера ни с того ни с сего отправили на строительство нового города. Указ подписал Тихий Орлан, сказал, что так надо. Вроде уступка оппозиции, чтобы в будущем слупить с них побольше. Питер не политик. Вообще. Будь у него хоть какая-то политическая жилка, он бы хорошо устроился и в предыдущей жизни, заседая где-нибудь в комитете по защите прав коренных меньшинств. Были такие комитеты. Со временем стало модно громко говорить о том, что права коренных американцев ущемлены, нужно восстанавливать, хотя бы деньгами. Как будто это что-то могло изменить. Отец, вот кто мог бы крутиться в этом политическом водовороте. Пусть он и не был беспринципной политической акулой, но правила игры знал, заседал в комитете по восстановлению наследния могавков Канады, верил, что можно сохранить то, что осталось. Он бы не потерялся в этих безумных каскадах соглашений, договоров, долгов и уступок. Он бы подошел гораздо лучше. И, честно говоря, он был тем человеком, который должен был быть на месте Питера. Он такой же солдат, правда служил на флоте, он знал больше Питера, был лучше готов к формированию у могавков государства. Пусть сталь он получить бы не смог, или далеко не сразу, но европейцев победит не сталь. Европейцев победит единство. Именно то, чего не смог получить Питер.

Новый город было решено основать рядом с совместным шахтерским поселением могавков и кайюга. Фактически, это оказалось рядом с городом Филадельфия, во всяком случае, на реке Делавер. Первым делом был поставлен форт, где поселили строителей и их семьи. Помимо строителей были расселены колонисты из Сердца-Стали, которые решили уходить из города.

Питер без особого энтузиазма взялся за дело, но от него и не требовалось особого рвения. Черный Бобёр с основной массой учеников переехал в новый город, где решил основать новое сталелитейное производство. Место обещало стать новым центром металлургии, так как железная руда была в шаговом доступе.

Щедро выделенный бюджет позволял размахнуться на широкую руку, поэтому заложили стены, закрывающие площадь двух с половиной квадратных миль. Когда ещё только размещали стены, начали строительство первых жилых домов в центре. Было решено поставить трехэтажный дом для старейшины города, а также двадцать многоквартирных трехэтажных домов. Строителей было очень много, правда как в прошлый раз не получилось. Теперь лишь меньшая часть прибывших инородцев готова была вкалывать сезон, ради комплекта доспехов или меча, большая часть предпочла получить серебро. Товарно-денежные отношения вошли в жизнь практически всех близлежащих племен, многие племена вне Лиги уже расплачивались между собой золотыми и серебряными монетами Лиги. Но были и такие, которым проще было строить сезон и получить высококачественные доспехи или меч, чем платить за них в лавке, но дороже.

За месяц возвели небольшой дом для старейшины, где поселился Питер с семьей, а за следующие два ушли на один дом на двадцать четыре семьи. Черный Бобёр поднял сталеплавильную печь и построил большую мастерскую с механизированными молотами, высокотемпературными горнами и прочими станками, где ударными темпами лили стальные изделия. Параллельно была поставлена стеклоплавильная мастерская, где был только один заказ. Оконное стекло. Качество стекла было такое, что его уже с руками бы отрывали в Европе, но на продажу его пока не отправляли, нужно было подготовить рынок, чем сейчас занимался Эктор и его османские друзья.

Люди работали с энтузиазмом, рукастых ремесленников из инородцев пообещали расселить в городе, поэтому желающих обучиться хоть чему-то было навалом. Часть племени шауни решила поселиться в этих краях, перейдя под власть ирокезов, которые активно продвигаются на запад, подчиняя всё больше племен. В настоящий момент, для них это был лучший выход. Мигрировать они любят и умеют, но если вот ирокезы всё же их догонят, условия будут другими. Поэтому они решили подрядиться на строительство, чтобы просто осесть в новом городе, тем более прецедент уже был, когда при строительстве Сердца-Стали, многие строители просто остались жить в городе и окрестностях. Их никто не гнал, а если они присоединялись целым родом, то давали жилье и место в совете. Сейчас же это сделать намного сложнее, если речь идет о Сердце-Стали. Жилье там уже не продавалось, и этот вопрос уже был причиной серии убийств и судебных процессов. В глазах многих аборигенов, Сердце-Стали является местом мечты. Лучшие условия для жизни, шанс стать чем-то большим, чем являешься.

После того, как было достроено пять многоквартирных домов, принялись за строительство полноценного порта. Причал был построен ещё до начала возведения стен, через него проходили все строительные материалы из Сердца-Стали.

Шли месяцы, Питер совсем не интересовался политическими событиями в Совете Старейшин, как оказалось, зря.

Его вызвали в столицу, специально отправив бригантину "Прощальный подарок". Капитаном бригантины был Поющий Горностай, молодой парень, который начинал вместе с Деревянным Змеем, прошел головокружительно быстрый путь от матроса до капитана. Талантливый парень, чувствующий океан.

Сердце-Стали встретил Питера повседневной шумихой порта, которая совсем не уменьшилась за стенами. Кто-то что-то покупал, кто-то тащил большой шкаф в соседний дом, кого-то забирали за правонарушение воины-законники, всё как обычно. Но Питер от этого уже отвык. Тишина безымянного пока города отучила.

Его дом был пуст и пылен. Все вещи уже давно перевезли, лишь старые рисунки сыновей на стенах, да неказистая самодельная мебель напоминали о том, что здесь кто-то жил. Зачем-то по его душу прибыли четыре воина из Стражи Старейшин. Это такое подразделение воинов, которое занималось исключительно охраной Зала Совета Старейшин, самих старейшин и выполнением отдельных заданий от них же.

— Пэйта Хэссун, вам следует проследовать за нами. — неизвестный воин из могикан, обладал чуть более высоким голосом, чем обычно присущ взрослому мужчине, но был силен и опытен, если верить наметанному глазу Питера.

Питер, подозревая что-то недоброе, проследовал за ними.

— "Неужели?.." — подумал он, входя в Зал Совета и сдавая оружие на пропускном пункте.

Опасения подтвердились. В зале уже собрались все старейшины. Присутствовал Тихий Орлан и Ушастый Бизон, первый был в кандалах и в клетке для подсудимых. Питера поместили в клетку, сопротивляться было бесполезно. Дело приняло очень серьезный оборот. Начался судебный процесс. Единственный вид процесса, на котором Верховный Старейшина может быть в качестве подсудимого. Как обычно, протокольные слова обвинения, защита была, но адвокат что-то больше слушал, меньше говорил. Как выяснилось в процессе, ни один даже самый крутой адвокат из двадцать первого века тут не поможет.

— …решение касательно бывшего Верховного Старейшины Тихого Орлана, лишенного данной должности на предыдущем слушании. В связи с тяжестью совершенного преступления, а именно, покушения на убийство старейшины Дерзкого Сапсана, но с учетом былых заслуг, решено: конфисковать всё движимое и недвижимое имущество, лишить статуса жителя города Сердце-Стали, лишить всех наград и запретить занимать руководящие должности в государственных структурах Лиги. Вердикт окончательный и обсуждению не подлежит. — зачитал решение старейшина-судья. — Далее, постановляем: с шестнадцатого декабря 1593 года, Пэйта Хэссун лишается звания Мудрец Совета Старейшин и теряет статус жителя города Сердце-Стали. Ему отныне запрещается постоянно проживать в городе и его окрестностях в радиусе двадцати миль.

Питер молча выслушал постановление. Их обыграли, причём Орлан сам подставился. Терпения у него не хватило, чтобы вынести бесконечные нападки Дерзкого Сапсана. Тот в дебатах далеко не последний, ещё и хороший оратор. Вдобавок, он нашел себе протеже в качестве нового боевого вождя. Некий Пылающий Топор из кайюга, который был элитным воином их племени, сильным и быстрым, а главное, молодым. А ещё он был предан лично Дерзкому Сапсану, который спас его род от истребления враждебными одживбе. Их старейшина погиб в схватке, а остатки рода Сапсан принял в свой род, создав прецедент. А всё ради своего боевого вождя. Влияние его взметнулось до небывалых высот, его уже всерьез рассматривали как нового Верховного Старейшину, так как Тихий Орлан вдруг всем показался "уже не тем". Тот и не выдержал, нанял одного из наемников де Сарагосы, который за неприличные деньги подвизался совершить первое в истории Лиги политическое убийство. Пылающий Топор обезвредил неудавшегося убийцу в момент покушения. После пыток тот сознался, что решился на убийство самостоятельно, ради денежного вознаграждения от Тихого Орлана, а остальные наемники не знали о сговоре.

В итоге наемника казнили четвертованием, а предварительное слушание дела Орлана показало, что тот со всех сторон виноват. Каким-то образом приплели и его, хотя Питер вроде как только узнал об этом. Возможно это Сапсан, на волне своей взметнувшейся ещё выше популярности, подсуетился над устранением всех потенциальных угроз. В итоге Питера пригласили только на вынесение приговора. Формальность, с которой Тихий Орлан должен был уйти на плаху, но Совет решил смягчить наказание.

Ушли при своих, точнее Питер ушел при своих, а вот Орлан лишился всего. Власти у него не осталось никакой, Высокие Люди уже выдвинули другого кандидата, а его изгнали, на всякий случай. Питера изгнание не коснулось, хотя формально изгнали и его.

— Да и сдался нам этот долбанный город? — улыбнулся Питер Тихому Орлану, который безэмоционально сидел на лавке в старом доме Питера. — Ты там не был просто, новый город имеет большой потенциал, я тебе как бывший мудрец говорю, хе-хе! Главное не тухни сейчас, всё наладится! Мы тут целое государство построили за какие-то считанные годы, а там мы вообще империю забабахаем!

— Да ты не понимаешь! — вдруг вспыхнул старик. — Думаешь тебя туда отправили просто так?!

— Нет. Чтобы я не мешал им готовить смену власти. — ответил Питер.

— Да ты глупее, чем я думал! — яростно, сквозь зубы проговорил Тихий Орлан. — Будь ты или не будь в Сердце, они бы все равно скинули меня! Всё готовилось гораздо раньше и продуманнее! Ты строишь новый город, он растет и развивается, начинает постепенно приносить прибыль, пока этого не произойдет, тебя не тронут! Но, как только он превратится в аналог Сердца, придет сучий Сапсан и скинет тебя и твоих людей!

Питер догадывался о таком незамысловатом маневре, но он-то хотел утешить старика…

— Допустим. — кивнул он. — Это понятно. А кто сказал, что я не буду бороться?

*Май 1593 года. Новый город*

Город рос. Стена была возведена на пятьдесят семь процентов. Утверждение Тихого Орлана подтверждалось неоднократно. Субсидии из бюджета Сердца-Стали отчислялись стабильно, несколько раз приезжали проверяющие. Сам же бывший Верховный Старейшина создал прецедент. За эти неполные полгода было совершено уже три политических убийства. Одного убийцу, который был родом из могавков, поймали и казнили, вместе с заказчиком, одним из старейшин Нейтральных. Двое других совершили свои преступления безнаказанно, но отряд Леона де Сарагосы не досчитался двоих солдат, которые отчалили на английском судне, прямиком мимо испанских колоний.

В связи с этим Дерзкий Сапсан принял решение отселить испанцев подальше от города. Местом отселения был выбран строящийся город, в черте которого было приказано построить казарму для наемников. Слово — дело. Питер лишь посетовал на блажь спятивших там на олимпах старейшин и дал указание возводить здание. Наемники были очень огорчены "отрывом от сиськи", то есть удалением на недосягаемое расстояние от казино и трактира. Некоторые завели женщин, которые переехали вслед за ними. Обрастали они связями и привязанностями, это неизбежно.

Леон был доволен, так как уже скопил потрясающую для наемника сумму сбережений, и это при том, что он не отказывал себе временами нажраться как свинья или проиграться в казино. Он оказался превосходным мечником и дуэлянтом, поэтому его услуги инструктора были весьма востребованы. Бизон был его личным учеником, щедро сыпля золотом, чтобы перекупить всё его время. По большому счету, всё личное золото, получаемое Леоном исходило от Ушастого Бизона, Белого Карибу и Спящего Медведя, который заезжал на выходных и брал уроки мастерства. Также они, за отдельную плату, брали уроки придворного этикета, но тут уже сам Леон был не очень силен, так как за эти годы многое подзабыл. Выручал его оруженосец Хименес, который с рождения при дворе и все эти расшаркивания знает лучше библии. Хименес был парнем честным, поэтому брал по пять серебряных за урок, что развеяло весьма крошечные сомнения Бизона в благородстве подрастающего рыцаря. Питера это забавляло, а потом он подумал, что сыновьям будет не лишним овладеть этикетом и фехтованием. Поэтому помимо усиленной тренировки по стрельбе они ещё тратили остаток дня на изнурительные тренировки. Питер сказал парней не жалеть, чтобы вышел толк. Толк начал потихоньку выходить. Сверстники с завистью смотрели на элегантно фехтующих пацанов, которые осваивали дестрезу[82]. Леон был не из тех идальго, которые изучали фехтование только для успеха на многочисленных дуэлях Старого света. Он принял её как философию, которая следует с ним всю его жизнь с того дня, как его отец нанял мастера дестрезы для обучения. Поэтому Питер, видя профессионала своего дела, платил ему по четыре золотых в неделю, чтобы тот мог выкроить время во внезапно плотном графике. Сам Питер учиться фехтованию не собирался. Те приемы, которые он отработал за эти годы, позволяли уверенно биться в строю, а на индивидуальную схватку у него есть винтовка и два пистолета. Пистолеты были двуствольными, изготовленными лично. Стволы были переломными и заряжались патронами, которые Питер с величайшей осторожностью снабдил капсюлями с гремучей ртутью. Стреляли они без сбоев, но он имел лишь сто патронов, которые, впрочем, мог изготавливать сам, но в ограниченных количествах. Время капсюльных винтовок ещё не пришло, и придёт не очень скоро. Лет тридцать на создание соответствующей инфраструктуры, ибо подготовленных химиков у него нет, а плохо подготовленные будут взрываться слишком часто, чтобы производство имело хоть какой-то эффект.

— Как назовем город? — вдруг спросил Ушастый Бизон, сидя перед Питером за обедом.

Мэка сегодня подавала толченный картофель с фасолью. Самая долгоиграющая блокнотоносица Река ей помогала на кухне.

— Спошиба, любимая. — Питер хлопнул проходящую жену по заднице. Рот был набит едой, та игриво улыбнулась и молча пошла дальше. — Город? Кхм. Думал об этом.

— Как тебе название "Камелот"? А? А? — Бизон как всегда широко улыбнулся. Он знал, что его улыбка располагает к нему собеседника. Невозможно не улыбаться в ответ, глядя на добродушную улыбку этого хладнокровного убийцы. — Да скажи, самое оно!

— А ты типа Артур? — с подначкой спросил Питер. — Не. Нужно что-то более серьезное. Могавк.

— Что? — не понял Бизон. — Причём здесь людоед[83]? Ещё и на наррагансеттском.

— Город ест людей. — улыбнулся Питер. — Приходят и приходят, а выходят далеко не все, ха-ха.

— Не… — Бизон как-то брезгливо поморщился. — Ещё подумают, что мы людей едим. Ещё есть идеи?

— Ониконра. — предложил Питер.

— Разум? — в дом вошел Тихий Орлан. — Неплохо. Но как вам вариант Скенен?

— Мир? Тоже ничего, дядя. — Бизон почесал затылок. — Жена у тебя шикарно готовит. Знал бы, что она такая мастерица, сам бы женился!

— Момент безвозвратно упущен, приятель. — рассмеялся Питер. — Кенрекс?

— Лев… Неплохо, неплохо… — потёр степенно подбородок Тихий Орлан. — Каренна…

— Песнь? Да не! — замахал руками Бизон. — Подумают, мы тут певуны одни сидим, пердим и поём!

— Записываю. — Питер принял у мигом подскочившей Реки блокнот и чернильницу. — Первый вариант — Могавк, второй — Ониконра, третий — Скенен, четвертый — Кенрекс, пятый — Каренна. Вроде всё. Камелот рассматривать не будем, несерьезно.

— Уж посерьезнее Песни! — возмутился Бизон. — Вечно вы отмахиваетесь от моих идей!

— Ну… ну… — Тихий Орлан потрепал его по затылку. — Будут ещё города, обязательно будут…

Глава тридцать первая. Поколение головорезов

*Февраль 1594 года. Город Каренна*

В это обычное для всех утро Питер сидел на кухне, пил кукурузный сок и размышлял.

Порочная система, в которую исковеркали изначально логичную и структурированную систему, уже подвергалась корректировкам. Пусть в Сердце-Стали продолжают жить как хотят, в Каренне Питер не допустит повторения истории.

Изначально, Первый Закон был призван создать демократию такой, какой её себе представлял Питер. Он уповал на разум старейшин, на разум Тихого Орлана, на общую солидарность для общего блага. Но у подавляющего большинства старейшин общее благо было тождественно благу рода. Каждый тянет одеяло на себя, в итоге все замерзают. Армия оторвана от общества, распределение благ происходит по велению пятки каждого конкретного старейшины, с этим Питер не мог ничего поделать, так как у него нет такой власти, чтобы пережить их недовольство.

Он допустил много ошибок, потерял контроль. Нет, даже не потерял, а добровольно передал его в руки группе лиц с альтернативной мотивацией. Говоря прямо, он передал её группе ублюдков, которые видели лишь своё личное могущество и могущество своего рода, не племени. Нет в их голове такого понятия.

Именно в Каренне появился шанс на исправление. Старейшины Совета не видели себя в этом городе. Столица обещала блага, власть и величие, кто в своём уме оттуда уедет? Уезжали те, кто не имел никакого влияния, чтобы удержаться в Совете.

Питер сразу взял быка за рога. Часть армии Лиги пошла вслед за Тихим Орланом и Питером. Не всем нравился Дерзкий Сапсан, который хоть и являлся выдающимся политиком, но появился из ниоткуда относительно недавно. Тихого Орлана все знают очень давно. После разъяснительной работы Бизона, часть воинов ушла, якобы просто поселиться в новом городе, для поддержания порядка. Это было узкое место, очень узкое. Но Дерзкого Сапсана после его триумфа уже можно было начать называть Самоуверенным Сапсаном. Поглощенный межплеменными отношениями, он махнул рукой на незначительную горстку отщепенцев, которые пожелали уйти вслед за изгоями. Наверное он думал, что когда придёт время отобрать город у Орлана, они переметнутся обратно. Более того, он даже не посчитал серьезной угрозой испанских наемников, казармы которых постановил построить в Каренне. Эти двести человек стоили тысячи, если их правильно использовать. В рукопашном бою они могут перемолоть большую часть армии Лиги, которая всё так же плохо подготовлена, если мерить европейскими мерками. Дисциплина была на среднем уровне, хотя Пылающий Топор, новый боевой вождь, совсем не смыслил в управлении таким массивом людей, поэтому можно понизить оценку до уровня ниже среднего. С уходом Бизона с поста боевого вождя, армия потеряла очень много. Питер обучил его управлению таким войском, организовал иерархию, которая, весьма умышленно, зиждилась на Бизоне. Исправить это можно, но так как было налажено до, уже не будет. Или будет очень нескоро, так как лейтенанты с сержантами ушли за ним. Они даже не поняли ничего, просто назначили новых из состава подразделений. Кое что они знают, видели и участвовали, но специального обучения не проходили.

Это не значит, что армия превратилась в стадо баранов, которое может резать любой желающий, нет. Армия Лиги по прежнему сильнейшая в Северной Америке, если сравнивать с остальными племенами. Но вот былой организации уже нет. Быстрый Волк тоже ушел, забрав с собой большую часть рейнджеров. Его заменили, разбавили подразделение новыми людьми, что сильно сказалось на эффективности.

Подытожив, можно сказать, что Сапсан даже не подозревает, сколько потерял на самом деле. Хотя, если честно, ему и не нужны самые лучшие войска, ему нужны войска лучше имеющихся у непокорных племен. Внешне всё осталось как было, армия продвигается на юг и запад, приводя живущих там аборигенов к покорности. И только некоторые понимали, что она уже не та, что была при Бизоне. Не ушедшие воины считали, что она стала лучше, так как многое стало можно, старейшинам было плевать, они ведь политики, а не генералы.

Из-за продолжающейся экспансии, золото течет бурным потоком, столица богатеет, оборот денег растет, благ всё больше, промышленность развивается, система уже достигла статуса кво после ухода Орлана.

Надо отдать должное Сапсану, человек он разумный. Он практически сразу ликвидировал возможность скинуть его с поста большинством голосов. Видимо покопался в старых заявках Питера. Ещё на заре "демократии", Питеру завернули один пункт Первого Закона, который он считал ключевым. Верховный Старейшина, по его задумке, должен был избираться на семь лет, а снять его досрочно можно было бы только всеобщим голосованием горожан Сердца-Стали и ряда других крупных поселений. Старейшинам это очень не понравилось, что кто-то будет спрашивать мнение подопечных, минуя их. Пункт вымарали ещё на стадии согласования, большинству показалось, что Тихий Орлан слишком много на себя берет. И было очень удивительно, что Сапсан узнал об этом пункте, видимо кто-то вспомнил и подсказал. Через месяц поправка была внесена, теперь Сапсана было не снять, даже начни он потихоньку становиться тираном. Племя нужно будет собрать, провести голосование, а затем избрать нового Верховного Старейшину. Всё это давало очень много времени для реакции, чтобы тот принял какие-то меры.

Из положительного было то, что власть старейшин стала меньше. Сапсан вдруг начал развивать уже отмиравший институт вождей. Были созданы отделы по отраслям деятельности. Наконец-то был принят кодекс должностных полномочий боевого вождя, чтобы он не имел слишком много власти и при этом мог оперативно управлять армией. Три месяца назад проголосовали по законопроекту новых вождей. Была создана должность вождя по промышленности, сельскому хозяйству, экономике, образованию, медицине и делам свободных племен.

Сапсан назначал вождей лично. И большая часть назначенных была теми, кого бы назначил Питер, будь он на его месте. Нужно было признаться себе, что Сапсан на своём месте. Будь они в одной команде…

Ещё одной новой должностью он "порадовал" и Каренну. Был назначен вождь по делам нового города, который занял кабинет в новопостроенной ратуше и стал держать Сапсана в курсе событий. Грубо говоря, им посадили наблюдателя и доносчика, снабженного своей голубятней. Было бы глупо ожидать, что новый Верховный Старейшина оставит их без внимания и контроля. Поэтому Осторожный Барсук, вождь по делам нового города, ходил с важным видом и давал "ценные" советы по ведению дел, ежедневно отправляя птицу с докладом в Сердце-Стали.

Больше всего Сапсану не понравились реформы Питера. Городского совета старейшин сформировано не было, хотя Барсук сказал, что Сапсан очень желал бы его видеть. Вместо городского совета была создана должность губернатора города, которым поставили Тихого Орлана. Он быстро восстановил прежнюю численность помощников, которые как в старые добрые времена сновали по городу и давали распоряжения. Всё же, Орлан был эффективен именно как управленец, ставить его Верховным было ошибкой, но ошибкой вынужденной, ввиду отсутствия альтернативы.

Сапсану пришлось проглотить такое наплевательское отношение к своим рекомендациям, так как в Каренне он власти не имел. То есть, имел номинальную власть, но прямого контроля проводить не мог, а также не дал полномочий Барсуку, ибо опасался намеренного саботажа со стороны жителей и их старейшин, которые не любят, когда над ними кто-то стоит и контролирует работу.

Сами старейшины родов в городе были, но Питер провел с ними хорошую и основательную беседу, где прямым текстом объявил, что те, кто будет ставить палки в колеса, пытаться лезть в дела города, крутить политические интриги и вообще лезть во власть, могут сразу отправляться в лес со всем своим родом. Были и такие, кто не согласился с условиями и отправился бить челом к Дерзкому Сапсану. Тот выразил обеспокоенность конфликтом и призвал работать мягче, но приказов не спускал, чтобы не обострять и без того испорченные отношения. У него с Тихим Орланом был пару месяцев разговор, где последний явился проводником позиции Питера. А Питер довёл до Сапсана, что если он будет слишком много на себя брать, то город вообще никого больше не примет. Было ясно как день, Сапсан не ограничится Сердцем-Стали, поэтому заинтересован в развитии Каренны. Честно говоря, начни он действовать сейчас, у него бы получилось отобрать город, снова изгнав двоих, чтобы ушла тысяча. Но это не нужно Совету, который уже видит потоки золота, которое потекут в Сердце-Стали, когда город встанет на ноги. Поэтому Сапсана ограничили в этом вопросе, тут он ничего поделать не мог. Он понимал, что ничего хорошего из этой самодеятельности Питера, лично для него не выйдет, но всерьез рассчитывал, что в будущем, при помощи армии, если понадобится, сможет выкинуть неугодных в леса и прерии.

Табель о рангах, которую так и не смог утвердить в столице Питер, нашла своё применение в Каренне, пусть и в измененном виде. На самом верху был губернатор города, следом шли пять его заместителей, затем начальники отраслей, далее начальники ведомств, потом уже местные начальники. Питер был официально назначен заместителем по промышленности. Ничего в его жизни это не изменило, как вкалывал на производстве, так и продолжил, зато стал зарплату получать. Пять золотых в месяц, бешеные деньги, по меркам обычных горожан.

Монеты стали чеканить такого же веса и размера, как в Сердце-Стали, но на реверсе была изображена схема укреплений не Сердца-Стали, а Каренны. Аверс занимал профиль головы воина в коринфском шлеме. Прототипом послужил Ушастый Бизон, который очень гордился этим фактом. Никто прямо не заявлял, что это он, но все уже давно это знали. Серебряные и золотые монеты были идентичны по весу, отличаясь только металлом и размером. Монеты Сердца-Стали, как было уже упомянуто, на реверсе имели схему крепости, а на аверсе лицо Дерзкого Сапсана. В народе монеты стали называть бизонами и сапсанами.

Леон де Сарагоса с отрядом практически перестал заниматься поручениями Совета, осознав, что будущее за Питером. Ему лично не нравился Дерзкий Сапсан, так как тот его тоже не любил, считая верной креатурой Питера. Отношения от этого не заладились и во многом именно это послужило причиной "ссылки", а не только любовь наемников к участию в щедро оплачиваемых заказных убийствах.

Из примечательного было то, что Леон нанял ещё пятьсот наемников из испанских колоний. Питер попросил его расширить личный состав, желательно теми, кто готов будет в перспективе осесть в городе с семьями. Такие нашлись, хотя и в малом количестве. Контингент был разношерстный. Ирландцы, французы, немцы, голландцы — испанцы в его отряде составляли меньшинство. Наемники на расы и нации не делятся, или делают это очень редко. Нет, бывают чисто национальные наемничьи кампании, но конкретно кампания Леона была лишена стойкого национального колорита, так как собирал он её ещё в Европе, а потом добирал кого получится в ходе бесчисленных экспедиций. В итоге получилось что получилось.

Многие наемники из кампании Леона положительно оценили уровень жизни в Сердце-Стали. На памяти жителей, ни разу не было эпидемий, крыс истребляла специальная служба, да и жрать им особо в городе было нечего, не имеют аборигены привычки выбрасывать еду в канализацию. Крысы выживают почти везде, но в Сердце-Стали и в Каренне их, если сравнивать со средним европейским городом, было рекордно мало. Голод не приходил уже давно, дети не умирали от недостатка питания. По городу можно передвигаться в ночное время без риска быть зарезанным и ограбленным в подворотне. Спящий Медведь продолжил свою политику нулевой терпимости, грабителей старались убивать на месте. Для европейцев это были города мечты. В один прекрасный день к Питеру пришла делегация от наемников.

— Пэйта, уважаемый! — обратился к нему Леон. — У моих людей есть к вам просьба.

Питер в этот момент разбирал документацию у себя в кабинете. Прихвостни Орлана натащили с утра. Он поднял взгляд с кипы документов на командира наемников.

— Ну? — спросил он, отодвигая заявку на новые стальные кирасы от Бизона.

— Вопщем-то дело-то какое… — выступил вперед рыжий мужик лет сорока. — Семьи мы хотим из Старого света перевезти. Но перевозчиков хороших найти трудно, ещё и пираты-паскуды…

— Вы хотите корабли? — предположил Питер, заранее зная ответ.

— Так есть, вашблагородье. — кивнул рыжий.

Питер внимательно на него посмотрел. Кудрявый, лицо в оспинах, через всё лицо глубокий кривой шрам, нос сломан, кусок левого уха отсутствует. Яркая и запоминающаяся жизнь у него была, сразу видно.

— Я не благородного происхождения. Нет у нас такого. Каждый житель племени равен. — твердо поправил его Питер. — Но некоторые равнее.

Леон рассмеялся. Его поддержали стоящие на фоне наемники.

— А касательно кораблей… Будут. — Питер встал из-за рабочего стола. — Восемь галеонов хватит? Тогда загрузим их товарами, распродадим в Европе, купим кое-что. Вы же сейчас начните оповещать родню, для этого отправите несколько человек в Гавану. Конвой выйдет через четыре месяца.

— Знаем, вашблагородь, ой, уважаемый. — ответил рыжий.

— Тебя как величать? — поинтересовался Питер.

— Питер О'Донован, ва… уважаемый. — представился рыжий.

— Ирландец? — Питер усмехнулся. Тёзка, оказывается.

— Так есть. — кивнул ирландец.

— Поспрашивай среди сородичей, может кто-то захочет переселяться. — попросил его Питер. — В Европе жизнь не сахар, земель мало, да и те под лендлордами. А у нас простор, паши сколько влезет и сколько силенок есть. Налогами давить не будем, здесь же все равны перед законом. Хотя…

— …некоторые равнее, хе-хе! — продолжил рыжий, улыбнувшись щербатой улыбкой. — Отправлю весточку клану. Но кажись никто не пойдет. Ссыкотно ведь, вашблагородь. Уважаемый, то есть.

— Обещай землю, подъемные, защиту. Всё это дадим. — перечислил Питер. — Но придётся под нашей властью жить. Хотя сам знаешь, мы простой народ не гнобим.

— Ага, димократия же! — закивал рыжий. — Так и напишем, уважаемый!

— Остальных тоже касается. — продолжил Питер. — Если места не хватит, будем делать рейсы, пока всех не перевезем. Землю надо пахать, а для этого люди нужны, зовите людей.

Леон ушел задумчивым, а члены его отряда воодушевленными.

Вообще, за всё, что делает Питер в Новом свете, в Старом бы казнили как бунтаря. Опасный прецедент с раздачей земли не понравится ни одному королю. Но здесь другая ситуация, короли и императоры далеко, вице-король вряд ли станет что-то предпринимать, так как это совсем не его забота. Его забота грузить товары и отправлять их в Испанию.

Удачно вышло, что потерю полутора тысяч конкистадоров испанцы решили замять, так как война, не до этого, сами виноваты. А когда у них появится время и деньги для экспедиции, будет уже слишком поздно. Пока же, корабли под флагом Лиги пускают в испанские порты, охотно продают различные товары и рабов.

Рабы. По Первому Закону, рабство на территории Лиги запрещено. Рабы, попадающие на подконтрольную территорию, автоматически становятся свободны. Каждый раз, каждому новому привозу об этом сообщают. Уже свободных людей расселяют на плодородных землях, где они поднимают фермерское хозяйство. Питер давно и долго рекламировал старейшинам всю выгоду от работающих на город поселенцах, неважно какой расы и рода. И вот, на текущий момент, уже сотни общин разного национального и языкового состава трудится в качестве фермеров вокруг Сердца-Стали. Несколько десятков общин уже очистило участки вокруг Каренны, засеяв их пшеницей, фасолью, тыквой и картофелем.

Питер осознал только сейчас, что последний год был по-настоящему приятным. Никто не досаждал ему по непонятным вопросам и требованиям, он проводил больше времени с семьей, отдыхал, пил вино вечерами, беседовал с Леоном де Сарагосой, Тихим Орланом и Бизоном на различные отвлеченные темы, жил полноценной жизнью. Лучший год в этом мире. Приятно, когда город работает как отлаженный механизм.

Но долго это продолжаться не могло. Сегодня пришли тревожные новости. Сапсан что-то затевал, какие-то действия в отношении Питера и Тихого Орлана. Конкретики никакой, но агенты в городе передавали о закрытом совещании старейшин ключевых родов. Один из агентов услышал обрывок разговора Убегающего в Лес, соратника Сапсана и Пылающего Топора, обсуждали судьбу Тихого Орлана в контексте каких-то действий. Не отреагировать Питер не мог, поэтому усилил его охрану, как и свою. Он далеко не непобедимый герой, удар ножом из-за угла действует и на более подготовленных людей.

Неожиданной новостью стало то, что Сапсан подписал указ о основании ещё одного города, примерно на месте не существующего пока Балтимора, который недалеко от Вашингтона, которого тоже ещё нет. И вряд ли они уже будут. Если, конечно, история не обернется каким-то образом вспять.

Рейджеры нашли плодородную землю, не так густо покрытую лесами и уже через месяц туда пойдут корабли с поселенцами. Уникальная ситуация — аборигены колонизируют собственную же землю.

Питер участвовать в строительстве города не будет, проектировать тоже не собирался. Да и, надо быть честным, никто не звал. Этот город будет проектом исключительно Сапсана, на его наработках за общие деньги.

— Ну, удачи тебе, сука… — пробормотал Питер, когда прочитал новостную сводку из Сердца-Стали.

Жизнь продолжила течь своим неспешным течением, несмотря на растущую угрозу от Сапсана и его компании. Из Старого света приходили османские торговые корабли, которые охотно приобретали табак, коноплю, стекло и сталь в брусках. Оружие являлось отдельной статьёй дохода и было отжато Сапсаном для себя. Специально разработанные Питером длинноствольные могавские мушкеты, пользовались огромным успехом у янычар на полях сражений, поэтому султан приобретал любое их количество по достойным ценам. Платил султан рабами, которых сам закупал у неких крымских татар в городе Кафа, специями, семенами лучших сортов растений, ртутью и прочей "алхимией".

Всё это сфокусировалось в руках Сапсана, теперь стало ясно для чего. Он накопил достаточную для строительства города сумму, чем собственно сейчас и занимался. Как только город будет стабилизирован и Сапсан освободится, настанет черёд Каренны. Во всяком случае Тихий Орлан утверждал именно так. Он везде теперь видит многоходовые комбинации Верховного Старейшины. Но, как верно заметил один умный человек: Диагноз паранойя совсем не означает, что за вами никто не следит. Лазутчики Сапсана были, это факт. Официальный доносчик в открытую следил за Орланом и Бизоном. За Питером следить бессмысленно и опасно, сломанная рука отучила его без спросу открывать дверь его подвала. Теперь этот "вождь" обходит его дом за квартал, предпочитая не знать, чем он там занимается.

— Слушай, а что если ему в хрен не уперся наш город? — посетила Питера интересная мысль.

— Ты что-то сказал, дорогой? — раздался голос Кэнти из соседней комнаты.

— Ты-то мне и нужна, дорогая. — позвал её Питер.

Кэнти вошла в кабинет и смиренно потупила взор под взглядом Питера.

— На двери есть крючок. Закрой. — Питер дождался выполнения просьбы и хлопнул себя по колену. — Садись сюда.

— Дети же дома… Да и Мэка скоро с рынка придёт… Помогать… — начала неуверенно сопротивляться Кэнти, удобно усевшись на колено Питера.

— Придёт, присоединится. — он приобнял её правой рукой, положив левую на открытое бедро.

Дни летели быстро, особенно такие.

*Четыре месяца спустя*

— Вот, эти трое пойдут в Европу. — Леон указал на троих наемников самого благовидного образа, которые были одеты в чистую одежду и тщательно отмыты. — Грамотой владеют, путь перенесут. Должны перенести.

Леон слегка потерял уверенность на последних словах.

— Я в них верю. — улыбнулся Питер. — Мы тут им собрали кое-чего в дорогу. Пусть растянут как можно дольше, это очень важное наставление, Леон. Доведи до них, что это очень важно. Не менее половины бочки в день на весь экипаж. Должно хватить до конца путешествия.

— Мхм… не знаю зачем, но пусть жрут. — пожал плечами Леон.

Питер долго думал об этом. Почему никто не связал свежие фрукты и овощи с цингой? Людям проще поверить в какую-то ауру, или проклятье океана, которое убивает моряков одного за другим. Человек — существо мистическое. Очень любит верить в сверхъестественное. Англичане ели лаймы задолго до открытия витамина С, они дошли до этого эмпирическим путём, в связи с чем, ввели обязательную норму лаймов в паёк каждого члена экипажа, каждого корабля.

Экипажи кораблей порта Каренны давно уже получают бочки с квашеным шпинатом, но никто уже целый год не может связать поганый на вкус квашеный шпинат с перцем, и отсутствие смертей от цинги. Моряки искренне считают, что Питер заботится об их здоровье, давая острую и терпкую пищу, чтобы закалить организм против миазмов. Ведь распространено мнение, что раз забористое, неприятное, обжигающе острое, то точно от болезней помогает. Именно поэтому в эти времена популярна ртуть, как лекарство от различных заболеваний.

— Я то, что я ем…[84] — пробормотал Питер.

— Что говоришь? — переспросил Леон, наклоняясь поближе.

— Забудь. Воспоминание из прошлого. — отмахнулся Питер. — Главное, чтобы жрали шпинат как положено. Не будут жрать, будет плохо. Понимаешь?

— Это же из-за него команды почти никого не теряют во время плаваний? — тихо спросил Леон.

— Ага. — тихо ответил Питер. — Только это секрет.

— Догадался, не дурак. — ответил испанец. — Я же владею методом дедукции.

— Удиви меня! — предложил Питер.

— Смотри. — Леон откашлялся. — Новый Свет манит. Но плыть далеко, и не факт что вообще доберешься. Бывает, человек умирает от истощения, бывает свалится за борт, потому что слишком слаб, а бывает, что его забирает цинга. Поэтому большая часть желающих легких денег сидит себе дома в Европе. Они знают, или догадываются, что могут легко умереть в океане, или даже в Новом свете, где дикари. Опасные дикари. Но если убрать фактор цинги, корабли начнут довозить полные экипажи, люди заметят разницу, начнут охотнее решаться на путешествия навстречу судьбе. Тогда их здесь станет много. Слишком много для наших совместных дел, я считаю.

— Молодцом, Шерлок. — похвалил Питер, признавая логику испанца. — Соображаешь хорошо.

— Кто такой Шерлок?

— Один английский сыщик.

— Сыщик?

— Ну сыщик, который ищет преступника и улики, затем делает выводы и убийцу ловят.

— Интересно… — задумался де Сарагоса. — Поэтому это секрет. Опасный секрет. Но на кораблях есть квашеный шпинат! Вот что не дает мне покоя. Что за риск?

— Подумаешь. Обычные бочки с квашеным овощем, который хранится охрененно долго. — фыркнул Питер. — Ну ещё и лекарство от некоторых простуд, горячек и прочих бытовух. Никто не свяжет эти факты, если не заострять на этом внимание.

— Надеюсь, очень надеюсь. — Леон развернулся и приглашающе распростер руку. — Полагаю, официальная часть закончена? Тогда следуйте за мной в тренировочный зал. Необходимо регулярно оттачивать владение оружием, сеньор наниматель.

Питер всё же решил взять курс уроков по дестрезе, так как сыновья уже были уверенными мечниками, а он был неуверенным мечником. Карман не оттопыривает, а пригодится может в любой момент.

Но душу грели два двуствольных капсюльных пистолета, которые могут стать решающим преимуществом даже перед толпой противников. На большой дистанции поможет винтовка, а для совсем ближнего боя теперь есть эспада.

Питер исчертил десятки пергаментов, испортил сотни заготовок, но почти закончил первый револьвер. Работа последних двух лет, начавшаяся как нечто несерьезное, превратилась в серьезную вещь, которая сейчас лежит в сейфе и ждет нормальных пружин. Нет нормальных живучих пружин для револьверов. На кремневые ударные замки мушкетов текущей пружинной технологии хватает, а вот для таких мелких пружинок в револьвере, нет. Питер взял как вдохновляющий образец Смит и Вессон Модель 1. Простой, надежный, массовый. Что-то получилось, как Черный Бобёр разберется с пружинами, можно будет проверить. Патроны будут те же, что и в двуствольных пистолетах, 357 калибр. Мощный патрон с капсюльной детонацией, пули свинцовые, со стальным сердечником, не оболочечные. Каждая пуля ручной работы, любовно снаряженная лично Питером на изготовленном им станке для снаряжения патронов. Гильзы выпускает мастерская Черного Бобра, капсюли Питер делает сам, лично снаряжает патроны. Результаты ему нравятся, добавляют уверенности в будущем.

Питер сидел на лавке перед домом и курил после тренировки. Леон отправился в казармы, чтобы проверить своих, а Питер решил отдохнуть и посмотреть на закат.

— Пэйта, я к тебе. — подошел Бизон. — Есть идея как подгадить Сапсану.

— А зачем ему гадить? — спросил Питер. — Я тут подумал, что для репутации будет лучше, если он ударит первым.

— Он уже ударил! — Бизон яростно сел рядом. Именно яростно, с усилием, от которого опасно скрипнула лавка.

— Нее… — покачал головой Питер. — Это Тихий Орлан ударил первым. Попытался его убить. Я бы на месте Сапсана вообще бы использовал все свои возможности, чтобы избавиться от нас насовсем. А он вот, город дал строить. Хотя не исключено, что попытается его забрать…

— Всё равно, я считаю его последним пи%№ом! — категорично заявил Бизон.

— Конечно, он отжал власть, сместил тебя и Орлана, веский повод. — кивнул Питер. — А мне он вообще ни разу го№на не сделал, а я всё жду. Посмотрим ещё…

— Ну-ну. Моргнуть не успеешь, как он начнет мерить твои штаны. — предупредил его Бизон.

— Осторожнее подбирай слова. — предупредил его в ответ Питер.

— Я-то подберу. Я за слова отвечаю. — Бизон встал с лавки. — Нужно действовать, пока не поздно!

— Орлан уже подействовал! Он теперь политический труп! Его в Сердце-Стали за последнего п№%$раса держат! Вернись он сейчас, высмеют как клоуна и дерьмом забросают! И тебя вместе с ним! — вскипел Питер. — Соблюдайте статус-кво! Он ошибется хоть раз, это гарантировано. Все ошибаются. Рано или поздно. Обходите там, где он силен, бейте там, где он слаб. Учитесь у него же!

— Учиться у своего врага… — задумчиво произнес Бизон. — Бей где слабо, обходи где сильно…

— Искусство войны, Сунь-Цзы. Единственная фраза, которую я помню из краткого обзора к книге в школьной библиотеке. — усмехнулся Питер. — Вряд ли сейчас можно найти испанский перевод этой хорошей книги…

— Ладно! Я буду ждать. Ударю в момент его слабости. — решил Ушастый Бизон.

— Да не физически же! Иногда ты как настоящее дерево, Бизон! — Питер с досадой ударил по лавке. — Действовать будет Тихий Орлан. Никаких тебе физических устранений, не простят, даже в случае успеха. Тоньше над быть, тоньше…Примечания: 1 — Я то, что я ем. I Yam What I Yam — популярная фраза моряка Попая, которых получал сверхспособности от злоупотребления шпинатом. Кстати, говорят, первый в истории комиксов супергерой. В США шпинат очень и очень популярен, а всё благодаря ему, Попаю! Шпинат богат железом, кальцием, витамином В, Е и… барабанная дробь… И это правильная буква, уважаемые телезрители! С! Заквашивается с солью в бочках, не теряет свойств дольше остальных растений, а в заквашенном состоянии может храниться охренительно долго, правда на вкус как дерьмо. Не то чтобы я пробовал дерьмо, но если дерьмо воняет, то и на вкус оно должно быть дерьмовым, так ведь? Так вот, квашеный шпинат воняет какой-то хренью, а на вкус вообще какая-то жесть. Может я пробовал не тот шпинат, не знаю. А может мне подсунули контрафактное дерьмо из Китая. Тогда я не могу быть объективен. Дилемма.

Глава тридцать вторая. Оскал порядка

— Какое вы имеете право выселять меня отсюда? Я здесь живу, здесь мой дом! — протестовал мужчина из племени онондага, стоя перед группой воинов в доспехах законников. — У меня тут хозяйство! Урожай ещё не созрел! Куда я уеду?!

Спящий Медведь молча выслушал возражения и задумчиво посмотрел на поле, расположенное слева от дома. Аккуратные квадраты посевных культур были расположены в строгом соответствии с изданным давным давно руководством по земледелию. Праведный Валун, фермер, на участок которого пришел Спящий Медведь с отрядом, никому не навредил, честно работал, выращивая и продавая урожай городу. Почему же на него поступила жалоба от рода Сломанной Ветки, из племени кайюга? Обвинение в нечестной конкуренции человеку, который в одиночку поднял ферму и в поте лица пашет, сеет и жнёт?

Кое какую информацию он собрал предварительно, но только сейчас, когда поговорил с фермером, окончательно удостоверился, что это подлог. Уведомление по форме он ему зачитал, поэтому с этой стороны не придерутся. Только кто сказал, что он будет выселять его силой?

— Уходим. — наконец произнес Спящий Медведь.

— Но… — с удивлением начал говорить Толстый Пёс, навязанный Советом заместитель.

— Хочешь оспорить мой прямой приказ? — нейтральным голосом спросил Медведь.

— Не-е-ет… — стушевался Пёс.

— Приносим свои извинения за данный инцидент, гражданин. — сказал Медведь фермеру. — Продолжайте работу.

Сегодня предстоит разобраться с приказами, которые выдают старейшины. И поможет ему в этом Дерзкий Сапсан. Пора же выполнять данные городу обещания, не так ли?

*Кабинет Верховного Старейшины*

— Мне назначено на три. — Медведь не глядя на секретаря прошел через приёмную.

В бывшем кабинете Тихого Орлана царила атмосфера занятости, создаваемая одним человеком. На рабочем столе располагались аккуратные стопки папок, писчие принадлежности, несколько учебников авторства Пэйты Хэссуна, деревянная статуэтка, изображающая большой ветвистый дуб. Медведь вдруг вспомнил, что Сапсан был из рода Поющего Дуба. Помимо статуэтки, на краю стола стоял поднос, на котором лежали кукурузные лепешки, свернутые в рулеты, а также чайник с одной серебряной кружкой.

Дерзкий Сапсан же сидел за столом и активно что-то писал на листе бумаги. Медведь не стал его отвлекать, сев в кресло для посетителей.

Скрип пера длился минут десять и закончился ударом печати по листу. Сапсан с каким-то облегчением откинулся на спинку кресла, затем увидел поднос и пододвинул его к себе. Начав жевать рулет, он налил себе в кружку чая.

— Проклятье на его голову, остыл! — с досадой произнес он, когда сделал глоток из кружки. — С чем, пришел, господин Глава Воинов-Законников?

— Час назад ходил на ферму Праведного Валуна, что к северу от города. — ответил Медведь и замолк.

— Не слышал о таком. А что там случилось? — второй рулет исчез с блюдца на подносе. Сапсан явно был очень голоден.

— Не слышал? — Медведь с недоверием посмотрел на недоумевающее лицо Сапсана. — Суд провёл решение о его выселении и конфискации фермы в пользу рода Сломанных Ветвей.

— Основание? — Сапсан насторожился и сконцентрировался. Он не мог не понимать, что Медведь по пустякам не заходит.

— Мне не сказали. Спустили два дня назад для исполнения и всё. — Медведь взял рулет с блюдца на подносе. — Дело тухлятиной воняет. Долгов у Камня нет, работает честно, жена у него умерла два года назад, ещё до основания фермы. Она, кстати, была из рода Сломанных Ветвей. Двое детей принадлежат к роду Грозных Росомах, который есть род Праведного Камня. То есть, даже косвенно, ферма к Сломанным Ветвям перейти не может. Те, кто судил, даже не прятались особо, шили дело грубой нитью. Я изучил детали дела вчера. Суд проходил с грубыми нарушениями, ответчика даже не пригласили на судебное заседание. Обвинение было выдвинуто пустому стулу и заключалось в том, что якобы ферма была нажита при жизни жены, а значит половина имущества переходит к родне. Хотя по закону о частной собственности, имущество в конечном счете переходит к наследникам, коими являются дети Праведного Камня. Судья же вынес вердикт о полной передаче фермы во владение рода жены. Не по закону. Против справедливости. Будь у меня полномочия…

— Не могу я дать тебе полномочия самостоятельно заниматься такими делами. — отрезал Сапсан. По лицу было видно, что он активно обдумывает полученную информацию. — Я, как до этого Тихий Орлан, связан в полномочиях Советом. Пусть я теперь могу больше, но всё равно больше решают они, чем я. Так…

Он замолк и продолжил думать. Медведь решил просто подождать.

— Хорошо! — Сапсан взял чистый лист из стопки и макнул перо в чернильницу. — Сейчас я напишу указ о формировании дисциплинарного Совета, чтобы пересмотреть дело. Пока что, бери тех старейшин, которые замешаны в этом деле под стражу. Подержишь их до суда в клетке, чтобы, суки, прочувствовали… Далее, нужно подумать об органе, который будет заниматься такими злоупотреблениями. Что-то такое было в бумагах Пэйты. Ахига!

В кабинет вбежал тощий парень лет двадцати с умным лицом, одетый в довольно дорогую хлопковую рубашку и черные шерстяные брюки.

— Покопайся в архиве, раздел законопроекты. — велел Сапсан. — Ищи что-то про секура… что-то вроде сектуры или как-то там. Точно! Он планировался к введению сразу после закона о частной собственности, но у меня руки не дошли.

— Просекутура. — членораздельно произнес Ахига. — Я изучал этот законопроект. Довольно разумно. Предполагалось создать орган исполнительной власти, который будет заниматься высшим надзором за соблюдением прав граждан Лиги.

— Так что ж ты раньше мне не сказал?! — возмутился Сапсан.

— Сказал. — покачал головой парень. — В стопке "На рассмотрение".

— Ох… — вздохнул Сапсан устало. — Я просто не успеваю за всем уследить! Что делать, а?

— Орлан имел десять башковитых заместителей. — предложил решение Медведь. — Он же здесь на заднице ровно сидел, они за него бегали и разбирались на местах. Они давали ему оперативный отчет и тот принимал решения по серьезным вопросам. А с мелочью они сами справлялись.

— Орлан вор и демагог! — Сапсан яростно поправил ворот рубашки.

— Это не значит, что он не умеет работать. — Медведь взял ещё один рулет с мясом.

— Дерзкий Сапсан, это оптимальное решение. — добавил Ахига. — Я могу набрать кандидатов из своих одноклассников, которые сейчас не самозаняты.

— Как переводится твоё имя? И вообще, кто ты? — спросил Медведь.

— На могавский переводится как Борющийся или Борец. — ответил парень. — А сам я из беотукского рода Сильных Ив.

— Переходи ко мне. Обещаю стремительный карьерный рост, если будешь работать как здесь. — предложил Медведь. — Зарплатой тоже не обижу. Нам нужны деятельные и активные парни, коллектив дружный, сплоченный…

— Но-но-но! — Сапсан аж встал из-за стола. — Ты у меня кадры-то не кради! Иди в гимназию и там вербуй, нечего тут ошиваться! По твоему вопросу решение понятно? Всё, иди! Ахига, ты тут мне не вздумай срываться в законники! Тут у меня работу паралич схватит!

— Сам паралич не схлопочи. — усмехнулся Медведь, встав и направившись к выходу. — Сегодня же закрою этих сволочей. Ожидаю, что ордер будет у меня на столе до того, как они очухаются.

— Иди-иди! — замахал руками Сапсан.

*Квартал старейшин*

— Вы не имеете права! Я полномочное лицо! Я заседаю в Совете Старейшин! — старика тащили два воина-законника.

Его погрузили в телегу с клеткой, где уже сидели ещё четверо.

— Да вы знаете, что с вами будет, когда меня выпустят? Вас после этого даже в Каренне не примут! — гневно отчитывал старейшина ведущих его воинов-законников.

Телега тронулась. Воины-законники молча пошли следом. В следующем доме ожидала их прибытия группа захвата с новыми постояльцами для клетки.

— Может договоримся? У меня есть деньги! Я заплачу вам, если вы меня выпустите! — вдруг озарило старика и тот решил поторговаться за свободу.

Воины не реагировали. Из окон домов выглядывали жители, с интересом наблюдая такую необычную картину.

— Проклятье… Всё пропало… Зачем духи так поступают со стариком?.. — депрессивно вымолвил тот же старейшина.

Всю остальную дорогу он молчал. Впрочем, как и остальные заключенные в клетке.

У ворот Центрального Управления Правосудием, телега остановилась.

— Это от групп захвата? — поинтересовался караульный из надвратной башни.

— От них, родимых! — весело ответил возница, воин-законник лет тридцати. — Открывай уже, негоже доблестных воинов-законников под солнцем держать!

— Синий Вигвам, открывай, а то Стальному Ножу голову напечёт! — подал команду караульный.

*Через некоторое время*

— Закрыл я их, как и было обговорено. Когда суд? — Спящий Медведь потёр потный подбородок. Намечающийся второй подбородок он пытался всеми силами согнать, но годы берут своё, это даётся всё тяжелее и тяжелее.

— Не скоро. — покачал головой удовлетворенный отчетом Дерзкий Сапсан.

Они сидели на балконе кабинета Сапсана. На столике была бутылка испанского вина и османские сушеные фрукты, которые здесь не встречаются. Медведь взял горсть сушеных фруктов из блюдца и принялся их жевать.

— Почему? — спросил он наконец.

— За задницы свои забоялись. Остальные, имею в виду. — ответил Сапсан, наливая себе вина в бокал. — Не по Первому Закону, ко-ко-ко! Превышение власти, ко-ко-ко!

— А на деле как? — уточнил Медведь. Последнее, чего он хотел, так это нарушить присягу, которую принимал у него ещё Тихий Орлан.

— Всё в рамках закона. Ты меня знаешь. — успокоил его Сапсан. — Будь иначе, я бы даже не заикнулся об этом. Я тебя знаю. Как только инициируем дисциплинарный совет, им будут предъявлены обвинения в несоответствии занимаемым должностям, а когда будет вынесен приговор лишения статуса старейшины, на месте же будут предъявлены обвинения в коррупции, проигнорированном конфликте интересов, фальсификации приговора суда, вымогательстве с использованием служебных полномочий и покушении на частную собственность гражданина Лиги и его несовершеннолетних детей. Повешение, потрошение и четвертование[85] обещать не могу, но смертная казнь им обеспечена даже за фальсификацию приговора суда, хотя в совокупности всё это может вытянуть и на "повтрование".

Повтрование — это народное название, слишком длинного на слух гражданина, вида казни, Медведь не один раз слышал как это обсуждали простые воины-законники.

— Хорошо. — кивнул он. — Справедливо. По закону.

Они посидели немного в молчании, наблюдая за ленивой жизнью послеобеденного города в последнюю жару бабьего лета.

— Есть одна вещь, о которой я хотел бы с тобой поговорить. — начал вдруг Сапсан.

Медведь молча повернул к нему голову. С виска стекла капля пота. Жарко даже в тени.

— Подумываю я об Орлане и Пэйте. — после паузы на глоток вина, продолжил Сапсан. — Долго уже, полгода как. Я эти дела города никак полноценно разобрать не могу, а Орлан всё как у себя во дворе знал, считал и направлял. Хороший управленец. А Пэйте вообще на власть плевать. Я слишком поздно узнал, что ему эту должность мудреца навязали сам Орлан и группа старейшин из новаторов. Не для кого не секрет, что мы сильно провисли по технологическим новинкам за прошедшее время. А вот из Каренны вчера привезли новую партию оконных стекол, которые горожане раскупили как горячие кукурузные лепешки. Прозрачнее стекол я не видел, разводов и вкраплений нет, сделай из них стену, врежешься случайно. Но есть не только это. Ещё я тщательно изучил их систему управления. В городе распоряжается только один человек, которого якобы назначает Совет Старейшин. Но Орлана никто не назначал, он вообще там правового статуса не имеет. Но управляет городом и всех всё устраивает. Очень хорошо и эффективно управляет. Завидно. Ещё я начал понимать взгляды и мотивацию Пэйты. Всё не так черно, как мне представлялось. А представь, что он построил эту поганую систему со вседозволенным Советом Старейшин, коррупцией и обманом, не специально?

— Не специально? — Медведь просто поддерживал диалог. Ему-то даже представлять не надо, он до этого уже давно дошел. Точнее не он, а его отец.

— Да! Не специально. — улыбнулся Сапсан. — Легко судить со стороны, говорить что можно было лучше, можно было справедливее… а попробуй на ровном месте, без примеров, на основе далеко не идеального Совета Племен, создать настоящую демократию! Я тоже, как только начал хлебать эту дерьмовую политическую похлебку, громко говорил о том, что можно было бы и получше что-то придумать. Можно было бы и ограничить власть старейшин, повысить качество жизни граждан, а не только группы могучих стариканов. А вот сев в кресло Верховного Старейшины, я понял, что это безумно сложно и требует многолетней кропотливой работы. И, видя проекты, которые последовательно продвигали Пэйта с Орланом, понимаю, что они к этому и шли. Сдаётся мне, что они имели четкий план, который и воплотили бы, не начни я раскачивать лодку и устраивать законную смену власти. Через шесть лет будут всеплеменные выборы Верховного Старейшины, чувствую, за эти годы я растеряю авторитет, все будут мною недовольны, и выберут кого-то другого, может даже и Орлана, если доживет.

— Так ты к чему это? — у Медведя пусть работа и налажена, но подчиненные при долгом отсутствии начинают расслабляться.

— К тому, что нужно возвращать этих двоих из Каренны. — Сапсан долил себе вина. Медведь на работе не пил, да и вне работы тоже не особо. — Наделить полномочиями, я даже готов пожертвовать частью своих…

— Тут ты уже опоздал. — Медведь положил в рот последний кусочек сушеного кокоса. — У меня регулярная переписка с Пэйтой. Ему всё нравится в текущей ситуации и он вообще не желает лезть обратно в "улей с неблагодарными, в голову трахнутыми осами". Да и Каренна прекрасный, подающий надежды город. Руководство рукастое и головастое, Орлан действительно отличный управленец, а Пэйта умеет принимать решения по острым вопросам, да и его придумки почти всегда к месту. Их теперь оттуда кузнечными щипцами не выдернешь.

— Думаешь? — вопросительный взгляд Сапсана уставился на Медведя. — Ну ты аккуратно спроси в следующем письме, не хотят ли они вернутся?

— Хах, спрошу, но думаю ты ответ уже знаешь. Зачем столица со спятившими маразматиками во главе, когда есть город, который полностью под их властью? — Медведь встал и направился к двери. — Ты, если что-то дельное задумаешь, ну, по улучшению ситуации, зови, я с парнями на твоей стороне. Пока ты правильный и справедливый парень.

Почему Спящий Медведь позволяет себе такое отношение к Верховному Старейшине? Сапсан может и Верховный Старейшина, но ему сейчас всего двадцать девять, он был избран старейшиной рода Поющего Дуба ввиду отсутствия достаточно старых и мудрых альтернатив. Какая-то новая болезнь поразила его род шесть лет назад. Её легко переносят дети, а вот стариков и даже некоторых взрослых, она убила. Так, двадцати трех летний парень стал старейшиной рода. Спящий Медведь старше его на четыре года.

Медведю не понятно до сих пор, как Сапсан относится к Тихому Орлану. Тот вроде как заказал его убийство, которое провалилось в приёмной этого кабинета. Нужно прислушиваться к нему, приглядываться, как бы не отправил каких-нибудь любителей легких денег с ответным визитом.

*Прерия. Сентябрь 1594 года*

— У, сука! На! — Бизон рубанул мечом по воину племени Гуаре, населяющих интересующую Питера территорию.

Воин, прикрывшийся бронзовым мечом, упал вместе с его обломками. Кровь брызнула из разваленной шеи, замарав стальной понож Бизона.

Договориться не получилось. Легенда о людоедах с севера оказалась довольно живучей. Стоило назвать себя представителями Лиги, как местные дали стрекача, чтобы позже встретить их, надлежащим для людоедов образом, в лесу. Пришлось воевать. Хорошо что Ушастый Бизон был готов к такому повороту событий.

Группа воинов, сокрытых за холмом на западе, обошла гуарцев с тыла и ударила в разгар сражения.

— Воины-победители сперва побеждают и только потом вступают в битву. — процитировал Бизон окружающим воинам сразу после битвы мысли Сунь Цзы. — Те же, что терпят поражение, сперва вступают в битву и только затем пытаются победить. Правильно говорю?!

— Да!!!

— Красиво завернул!!!

— Чётко, как отрезал!!!

— Бизон! Бизон! Бизон!!!

— Уррряяя!!!

Общие возгласы одобрения, сдобренные воплями и боевым кличем могавков, гуронов, ленапе и могикан. Ушастый Бизон вдоволь насладился триумфом и поднял руку вверх. Воины замолкли.

— На самом деле мы здесь не за тем, чтобы воевать. — начал он речь. — Мы пришли чтобы поставить форт и основать поселение шахтеров, так как наши рейнджеры с рудознатцем в составе, обнаружили тут нехилые запасы железной и серебряной руды. А так как мы никогда не отказываемся от стали, было решено начать здесь рудодобычу. Сейчас копаем яму для врагов. Почему?

Поднял руку совсем молодой воин из свежего пополнения.

— Согласно воинскому уставу лагерной службы, погибших следует захоронить сразу после оказания помощи раненым и восстановления подразделений в боеготовность. — ответил.

— Молодцом, Танцующий Мох! — похвалил его Бизон.

До появления в войске первых выпускников школы, он считал, что воину соображать не нужно, руби, коли, стреляй, в ногу ещё ходи — всё. Но всего пара месяцев прошла с момента вербовки школяров, а мнение уже кардинально изменилось. Воинскую науку они постигают быстрее, сами в целом более дельные, чем новички предыдущих вербовок, проблем с ними меньше, дисциплину откуда-то знают. У него даже появилась мечта, чтобы все воины умели читать и писать.

— Погодите-ка… — озарило его.

*Через два месяца. Каренна*

— …штатно укомплектованы, боевые потери минимальные, небоевых не зафиксировано. — закончил доклад Бизон. — Про свой форт у Белого Карибу спрашивай, он к себе домой пошел, по заднице жены соскучился, видимо. Хотя там есть к чему прижаться, я его не осуждаю! Ха-ха!

— Ну, хорошо, что всё прошло без происшествий. Но плохо, что местных порубили. — заключил Питер.

— А! Я же, пока форт строили и следили за местными, труд написал! — вспомнил Бизон.

— Да ну? — Питер был не на шутку удивлен таким откровением.

— Короче, называется "Организация образовательной программы для сухопутных войск Лиги". - фирменной улыбкой улыбнулся Бизон. — Она, как ты наверное догадался, об обучении всех воинов по программе твоих школяров. Чтобы все писать и читать умели, соображали так же. А то я нарадоваться не могу, как быстро школяры успехи делать начинают!

— В войне побеждает тот, чей учитель сильнее… — Питер через секунду понял, что только что ляпнул. Перед его глазами предстала картина, как его учитель по физике Арнольд Збровски, щуплый пожилой мужчина пятидесяти лет, носящий толстые очки в роговой оправе, вступает в схватку с учителем какого-нибудь гипотетического вьетнамца. Победа явно будет не на стороне физика, так как пусть Питер и уважал его профессионализм и фундаментальность знаний, но боевые качества оценивал не выше "D+".

— То есть как? — не понял Бизон.

— Ну не буквально. — уточнил Питер. — Если все воины получили надлежащее воспитание, их научили соображать логически и раскрыли потенциал разума, то они намного лучше усвоят воинскую науку, будут лучше драться, лучше понимать тактическую обстановку. Даже больше! Только достаточно образованному человеку можно объяснить тактику сложнее "вы трое обходите тот куст, а вы четверо прячетесь в овраге и ждете красного флажка, потом атакуете". Образованный рекрут имеет все шансы стать кем-то большим в будущем. Но главное всё же, что из них быстрее получаются солдаты. Это решающее преимущество, его одного достаточно чтобы, городить образовательную систему и строить школу.

— Так я и об этом! Выдели мне сильных учителей, чтобы вколотили науку моим обалдуям прямо в их чугунные болванки! — попросил Бизон. — Ещё хочу, чтобы в уставе это стало обязательным для исполнения, что воином не станет тот, кто не выучится в школе. Лет двадцать пройдет, на плацу одни грамотеи да умники стоять будут!

— Ты с ними ещё хлебнёшь горюшка, когда они вопросы неудобные задавать начнут… — покачал головой Питер. — Но дело нужное, как раз наработки есть, да и ничего нового изобретать не придется.

— Хорошо я придумал, да? — самодовольно спросил Бизон. — А тебе в голову даже не пришло!

— Тут ты прав. — кивнул Питер. Действительно не приходило. В приоритете детское образование, а никак не армейское. Против племен каменного века сейчас хватает даже вчерашних дикарей из-под камня. — Я набросаю очерк, поручу Черному Соболю отработать детали, чтобы было в соответствии с реалиями войска. Он к тебе не раз ещё зайдет, жалеть начнешь, что сам себе на голову устроил реформу.

— Выдюжу, не самый опасный противник. — махнул рукой Бизон. — Какие новости?

— Да мелочь всякая. — Питер скривился. — Пришли вести от Спящего Медведя. Сапсан мировую предлагает, думаем потихоньку. Я этого индивида недооценил. У Черного Бобра с металлопрокатом какие-то подвижки есть. Если у него получится собрать нормальный станок для прокатки, мы тут устроим настоящую революцию…

— Револ-что? — переспросил Бизон. — А, эта тот пистолет, который ты всё собрать не можешь?

— То револьвер, а это революция. — поправил его Питер. — Прокат позволит изготавливать листовой металл, будем галеоны и фрегаты медью и бронзой обшивать, а ещё с бронёй кое-что придумаем, есть одна идейка по массовому производству кирас и шлемов…

— Вот этим ты меня купил, брат! — рассмеялся Бизон.

— Короче, если собрать здоровенный молот на речной тяге, который будет не квадратный, а с формой кирасы, то можно будет ставить лист стали, молот опускается, прессует из него кирасу, так как форма, остальное срезается краями формы. Пять ударов — готова кираса, которую правда придется как-то закаливать, но это не такая уж большая проблема. Технологию отработаем, может на чем-то ещё применим. Перспективу видишь?

— Все воины, ополченцы, даже женщины могут быть оснащены кирасами и шлемами… — представил Бизон. — А мушкеты так штамповать можно?

— Извини, но не получится. — покачал головой Питер.

Нарезные мушкеты Питер научился делать уже давно, но сейчас они производятся очень быстро. Специальный станок, уже не копир, делает по три нареза за раз, выдавая тридцать процентов брака. Зато быстро. На стволах ставится клеймо и серийный номер, так как это уже серия. Со временем, из Сердца-Стали в Каренну, перекочевала большая часть металлургов. Всё потому, что источник руды близко, стали на месте больше сделаешь, а значит практики больше, да и денег тоже. Что и нужно начинающим специалистам.

— Ты ту здоровенную печь на юго-востоке города видел? — спросил Питер.

— Ну? — кивнул Бизон.

— Как только достроим, начнем непрерывное литье чугуна. — Питер о чем-то задумался. — Передельные печи уже поставили, скоро дадим Лиге десятки тонн стали.

Домна Питером задумывалась ещё пять лет назад, но технические возможности реализации задумки появились относительно недавно. Количество добываемой в шахтах руды, квалификация работников, составы огнеупоров — причины, которые сильно тормозили металлургический прогресс.

Домна даёт чугун, как и многие печи до неё, но её революционность не в чугуне самом по себе, а в его количествах. Такого количества чугуна ещё никто не видел, и не должен был в ближайшие лет сорок. Питер специально узнавал, в Европе сейчас есть домны, но строящаяся печь переплюнет любую из этих дикарских европейских поделок. Ещё одной ключевой особенностью домны была непрерывность. Однажды разожженная печь не останавливается до конца своей эксплуатации.

Домна была поставлена на берегу реки, от которой шел привод на механические меха. Температура была высокой, достаточной для плавки чугуна, поэтому на выходе должен получаться жидкий чугун, который тут же отправится в бессемеровский конвертер. Готовая сталь в жидком виде должна будет добраться до производственного цеха, где её разольют в формы изделий или слитков. Были узкие места, например раскислители, которые могут пригодиться, если местные руды содержат низкое количество кремния. Ферросилиций, необходимый в этом случае, Питер не получит ближайшие лет сто, так как не знает процесса получения, там совсем другая химия, далеко уходящая даже от черной металлургии. Одно он знал точно, что эта технология появится не раньше двадцатого века. Питер мог быть местным гением по цветной металлургии, который шутя производит различные сплавы бронзы, но вот ферросплавы с неметаллами — именно та тема, которая его не особо интересовала в институте. Да и вообще, он-то заканчивал цветмет, зачем ему такое углубленное знание чермета? Дополнительный диплом за это никто бы не дал.

Всё в печи рассчитано, Черный Бобер нервно и нетерпеливо потирает руки, руководя процессом строительства. Он лично проверяет качество огнеупора ещё при производстве в Сердце-Стали, поэтому Питер был спокоен за это.

По большому счету, он особо в строительство не лез, так как дела города… Нужно управлять, отвечать, да и привык он с семьей больше времени проводить. Два приёмных сына уже закончили школу. Храбрый Воробей пошел в ученики к Черному Бобру, сейчас осваивает металлургическую науку. А вот Белое Небо уже стал воином. Мастерство владения саблей и нарезным мушкетом, вкупе с превосходной физической подготовкой, острый ум и развитое тактическое мышление, позволили ему занять место десятника в батальоне Бизона.

В общем, часть детей он уже поднял на ноги, они зарабатывают и живут отдельно, у Воробья уже появилась пассия, с которой он гуляет вечерами, возможно остепенится. Его родные дети, Роутег и Таллула росли. Они учились в школе первую половину дня, а вторую носились по городу со сворой одногодок. Беззаботное детство, которое Питер постарался им обеспечить. Роутегу было сейчас восемь, а Таллуле семь, но учились они в одном классе.

Питер решил, что приобщит их к семейному делу годам к пятнадцати. Роутег проявляет склонность к точным наукам, а Таллула пока не проявилась. Рано ещё судить. Но за детей Питер был спокоен, любознательные и непоседливые, как положено детям в их возрасте.

Он не раз думал о том, насколько сильно всё изменилось с его приходом. Может быть теперь, когда Европа пролила эти тысячи галлонов горячей крови себе и врагам, гуманизм восторжествует? Надежды мало, но вдруг?

— Пэйта! — примчалась Река, его подручная.

— Что? — спросил он. Бизон напрягся.

— В порт прибыл корабль. Сам Эктор на борту. — доложила она. — Говорит, нужна помощь.

— Сейчас. — Питер встал и пошел к выходу. — Бизон, пошли поздороваемся.

*Порт Каренны*

— Какие люди! Сколько лет, сколько зим? — Эктор радостно обнял Питера. — Слушай, не думаю что здесь хорошее место для разговора, поэтому пойдем-ка в какое-нибудь заведение, где наливают и кормят.

— И я рад тебя видеть, Эктор. — Питер не ожидал его встретить, да и вообще, он не предупреждал.

— Как там твой старый дом? — Бизон хлопнул его по плечу и обнял. — Как семья, как дела?

— Семья у меня в каюте, мы уехали из Старого Света, теперь навсегда. — Эктор расстроенно вздохнул.

— Но почему? — удивился Питер. Столько планов, которые основаны на присутствии Эктора, его корабля и его связях.

— Зайдем в спокойное место, без лишних ушей, ладно?

Пришлось дойти до дома Питера, где они засели в кабинете, куда Кэнти и Мэка занесли "перекус и перепив".

— Ну? Что там такого могло случиться, что тебе пришлось бежать? — спросил Питер. — В гарем залез да новых султанских девок попортил?

— Если бы… — Эктор залпом выпил бокал с вином. — Чума. Первые зараженные только появились в Стамбуле, как я тут же собрал всех родных, деньги, последнюю партию реагентов перегрузил к себе на фрегат, да рванул когти оттуда.

— Чума? — неверяще переспросил Питер.

— Самая настоящая. — кивнул Эктор, торопливо наливая вино из кувшина. — Началась на Балканах, перешла в Венгрию, выкосила часть армии султана, перепрыгнула на войско крестоносцев, Вена обезлюдела, затем следующие города, затем следующие. Вся Восточная Европа сейчас заблокирована. Русские убивают любого, кто приблизится к их границе, как было в пору правления предыдущего царя[86]. Османская империя тоже под ударом, на Ближнем Востоке чума берёт город за городом, так как немецкие крестоносцы, которые взяли Иерусалим, каким-то образом перевезли её и туда. Возможно у них есть какое-то сообщение с Европой, раз чума там оказалась практически сразу, минуя Анатолию. Я дал пару советов, которые ты записал мне в "руководство выживания в Европе", но испытывать судьбу не стал. Лучше здесь переждать, чем сдохнуть в муках там.

— Это, мать его, неожиданно… — Питер с тяжелыми думами сжевал кусочек кукурузной лепешки. — Какие симптомы?

— Эм… — Эктор задумался, вспоминая. — Появляются бубоны на теле, если верить лекарям, которые прибыли с Балкан, у больных рвота, тошнота, потом кровью харкают. Под конец они становятся горячими, а потом умирают. Передается очень и очень быстро. Кстати, ты говорил, что крысы при эпидемиях перестают бояться людей и кидаются на них. Это было на улицах Стамбула. Поэтому я уехал.

— Это настоящая чума. — Питер вытащил из чехла трубку. — Она надолго.

— Почему? — одновременно задали вопрос Бизон и Эктор.

— Я просто знаю.

Питер помнил из учебника по всемирной истории лишь общие сведения. Чумы были нередки, но вот конкретных дат он не помнил. Но помнил, что они обычно если приходили, то надолго. Десятилетия, минимум. Не бывает таких стремительно распространяющихся эпидемий, которые в течение пары лет проходят самостоятельно.

Что могло послужить причиной? Да очень много вещей. Может крысы из Азии мигрировали в Европу ввиду того, что султан активизировал перевозки грузов морем, для снабжения своих войск на Балканах. Может эти крысы расплодились на множестве непогребенных трупов, которые в огромных количествах усеивают зону военных действий. Может среди этих крыс, возможно даже не первым рейсом, прибыла крыса, несущая блоху, зараженную чумой. Может инфекция быстро разнеслась среди блох других крыс, а те передали её другим. Может в конечном счете чума попала к городским крысам. Может городские крысы начали страдать от постоянных укусов обезумевших от голода блох[87], выбираться наружу и нападать на людей. Может люди не предприняли никаких мер, так как последняя чума была довольно давно, поколение сменилось. Может сейчас в Европе свирепствует новая Черная Смерть.

— Я не знаю, как она началась, но я знаю, что просто так она не уйдет. — Питер не знал вышеописанных "может", но внутреннее чутьё говорило ему, что в Европу лучше не соваться, можно потерять корабль и экипаж.

Передачи чумы в Новый Свет он не опасался, нет ни одной причины считать, что больная чумой крыса переживет три месяца плаванья через океан, про человека даже говорить не стоит. Океан — лучший карантин. С этим повезло. Но товары оттуда, лучше не получать. Мало ли?

Глава тридцать третья. Красный дракон

*Патрульный фрегат "Отвага". 1595 год*

— Замедлитель на сорок, упреждение восемь… Огонь! — хлыстом ударила звуковая волна из ствола орудия. Морской Желудь всмотрелся в корабль противника.

Лучше считать их противниками. Как подозревал Желудь, это совсем не враги, а, скорее, беженцы. При первых контактах с кораблями "противника", ещё до приказа старейшин о тотальном уничтожении любых встреченных кораблей, ему удалось переговорить с капитаном одного из таких кораблей. Большей частью, это беженцы по религиозным мотивам. Желудю всегда казалось большой глупостью драться из-за разногласий между духами, но бледнолицые сами по себе странные и чуждые. Эти люди идут не воевать, на кораблях женщины и дети, а старейшины, из-за страха принесения заразы бледнолицых на наши земли, издали приказ о немедленном дистанционном уничтожении всех встреченных в акватории Лиги кораблей. Это уже был восьмой корабль за три месяца, и Желудю даже думать не хотелось, скольких он убил руками канониров. Приказ есть приказ.

Регулярное патрулирование побережья и, иногда, глубокого океана, давало стабильный урожай из мертвецов, что не радовало Желудя, но он бы не осмелился кого-то отпустить. Руководство по борьбе с эпидемиями, написанное Пэйтой уже десять лет как, недвусмысленно указывало на эффективные меры борьбы с инфекциями из-за океана. Пожалуй единственный надежный способ — топить корабли на подходе. Неважно, какие у них флаги, неважно направление, но если корабль слишком близко к побережью Лиги — огонь и смерть.

Было трудно поверить, что существуют какие-то маленькие, невидимые глазу существа, которые вызывают болезни. Обычно считалось что это злые духи, которых нужно изгонять. Но прошло уже десять лет, эффективность действий врачей, бессмысленность действий заклинателей злых духов… Только самые ярые верующие всё ещё верят, что бактерий и вирусов нет, одни только злые духи. Вообще, внутри у Морского Желудя шла духовная борьба. С одной стороны, он хотел верить в духов, ведь с детства всё было так очевидно: шаман общается с ними, они являют милость. Но сейчас, когда он услышал совершенно новую версию от мусульманской общины, а затем от протестантов в Нью-Лондоне, в его душе появились сомнения. А вдруг правы не шаманы, а христиане с мусульманами? А если ошибаются они? Меньше всего ему хотелось ошибиться. Если он останется в вере предков, а она окажется лживой, то его ждет вечность в аду, христианском или мусульманском, неважно, язычникам одна дорога. Если примет новую веру, то потеряет уважение родителей. А вдруг зря? Вдруг их вера лжива? Что делать?

Недели пути спустя, через три утопленных каравеллы и одной сожженной каракки, Желудь встал на рейд у Сердца-Стали. По идее, ему нужно в сухой док, чтобы пройти килевание, но его очередь прошла и там сейчас стоял английский галеон, что не по договору, но ничего не поделать, он слишком задержался из-за кратковременного штиля.

В порту его встретила Поющая во Вьюге, девушка из онондага, красивая. Он пообещал ей кое-что, пора бы уже выполнить обещанное. Но дилемма не давала сделать этого. По какому обряду проводить бракосочетание?

Вера предков всё же была предпочтительна, так как он уважал род и родителей. Но представляла она из себя… Падающий Кречет был Верховным Шаманом, но редко находился в трезвом сознании, в основном проводя весь день в мире духов, надиктовывая бредовые послания от высших существ, которые тщательно записывали его ученики, многие из которых тоже приобщились к проводникам. Вообще-то, это был гашиш. Желудь не один раз возил его в Европу, тоннами. Никакой это не проводник в мир духов, обычный наркотик, который сейчас пользуется там повышенным спросом, соперничая с восточным опиумом. Неужели для иноверцев так важно узнать мнение духов об их жизни? Они же в них не верят! В портах Лиссабона, Барселоны, Стамбула, Желудь видел десятки конченных наркоманов, которые готовы был на всё, лишь бы получить новую гашишную лепешку. Страшное зрелище, недаром с продавцами гашиша борются на территории всей Лиги. Время в Европе тяжелое, бесконечная война против османов, истощение ресурсов, голод, всё новые жертвы спятившей инквизиции, которая сжигает по любому подозрению в ереси… У османов не лучше. Крестьянство голодает, всё больше и больше людей забирают в армию султана, тоже голод, радикальные еретики подняли голову, обрекают неграмотных людей на смерть во время волнений и бунтов, которые жестоко подавляются новой армией султана. Теперь ещё и чума, которая самим фактом своего существования вынуждает Желудя убивать.

Сейчас Желудь пошел в Зал Совета Старейшин, к Дерзкому Сапсану.

— Пусть отправят нам сорок ярдов ткани, вместо двадцати. Будут знать. — Сапсан указал стоящему перед ним помощнику на дверь. — Морской Желудь, гордость нашего флота! Рад тебя видеть! Какими судьбами?

— Приветствую. Вернулся с патрулирования. — ответил Желудь. — Есть разговор. Если не отвлекаю.

— Внимательно тебя слушаю! Я всегда готов поговорить о флоте! Что-то нужно на корабль? Потерял кого-то из экипажа? Я найду тебе пополнение! — начал предполагать тему беседы Сапсан. — Может со снабжением помочь? У меня есть методы заставить интенданта работать!

— Религия. — коротко ответил Желудь. — Нужно что-то делать с верой предков.

— А что с ней не так? — на секунду показалось, что удивление было слегка наигранным. А ещё промелькнуло недовольство во взгляде.

— Ты когда-нибудь слушал туарегских или английских проповедников? — задал риторический вопрос Желудь. — Их вера организованна, они убеждают любого сомневающегося! У меня три члена экипажа, за время пребывания в Барселоне, официально приняли католичество! Требовали устроить в одной каюте часовню, но я их заткнул и высадил сразу как пришел в Сердце-Стали в прошлом году. Берберский мулла предлагал спасение всех душ язычников, когда мы пришли в порт Туниса, я его еле выпроводил с палубы, так истово он проповедовал. И у него были благодарные слушатели! Оставь я всё на самотёк, часть команды бы ушла! Нам нужно принять решение. Либо принять одну из этих религий, либо разобраться в старой. В том виде, в котором она сейчас, её часы сочтены. Она просто не в состоянии бороться с проповедниками.

— Предлагаешь решить это мне? — уточнил Сапсан.

Теперь Желудь удостоверился, что он об этом уже думал. Не один день, неделю, месяц.

— Да. — ответил капитан.

— Я не могу ничего с этим поделать. — Сапсан с сожалением положил в кожаный чехол какой-то документ и запечатал его нитью и сургучом.

— Но почему? — не понял Желудь.

— Падающий Кречет недавно переехал в Каренну. Его позвал Орлан, и тот не стал ему отказывать. Кажется его приманили новым "проводником". - объяснил Верховный Старейшина. — Поэтому он вне моей досягаемости и зерна разума я в его сознании посеять не могу. Но он нужен здесь, так как шаманы нуждаются в руководстве, многие ритуалы без него просто не провести. Теперь слушай. Сразу же как отдохнешь, отправляйся в Каренну и передай вот этот указ. Он о том, что Падающему Кречету вменяется прибыть в Сердце-Стали на твоём корабле. Не уходи, пока он не окажется на палубе, таков приказ. Понял?

— Понял. Отправлюсь завтра утром. — кивнул Желудь.

*В клочья порванный разум*

Город нарезан тонкими ломтиками. Нужно жить. Духи велят. Проводников, не нравоучений. Тихий Орлан ведет утихомиренно. Пэйта не доведет. Стулья из красных бледнолицых роз, успокаивающе энергично. Отдыхать. Искусство, заветы, противопоказано. Плюющиеся слюной горбатые бизоны. Невероятные. Пятнистая Мышь была права. Слушать вредно, вредно не слушать. Априори, боль рефлектирует смерть. Жизнь амбивалентно трансформирует принцип восприятия, хотя в совете принято обратное. Необычно. Что делать? Духи говорят! Требование? Не шаман. Чем жить? Молчание режет уши, душу сплющивает как кузнечный пресс. За что? Ответы, ответы, ответы. Вопрос. Парадигма вероятна. Закон неустойчив. Реакция представляет собой интеллект. Почему они говорят? Молчание. Кабинет сжат в стальную иголку. Разум. Больше проводников. Кто вы? Вас нет. Идти. Несладкое слоеное тесто. Съедобные сны. Еда. Больше проводников! Где это? Почему вы здесь? Отход лучше поражения. Войны разума, наполненные смыслом до краёв. Освобождение осмысляет живописный клевер. Свобода? Бессмысленно, проводники правы. Сомнение порождает и обеспечивает знаки. Клевета! Где проводники? Больше проводников! Прогресс ведет к тупику. Защита? Рифмованные мысли как кишки песчанки в пасти волка. Наружу. Нужно нападать. Воздух. Много, бесконечность, неисчерпаемость, неисчислимость, катарсис. Звезды — гвозди. Что есть бред? Духи говорят. Нельзя больше, чем можешь. Пиши. Проводники, новые, сочные, дурнотой пышущие, бесконечные в своей конечности. Пэйта. Не вожак. Не трус. Не годен. Гордость. Чужой. Последний из первых. Смерть берёт своё у стального воина. Сопротивление. Конфликт подчеркивает гений. Не наш игрок, бесперспективность. Что спасение? Дух говорит громче. Не ты. Что есть спасение? Заблуждение прочно. Истина — истина, неправда не правда. Крови ближе, сердце не из стали. Каренна. Проводники? Больше проводников? Больше проводников! Каренна. Стылый воздух пробуждает заплесневелые мысли. Пиши. Знак неравномерен. Мама была права. Не рождайся человек. Жалость. Сознание интегрирует ускоряющийся страх. Речь разрушаема. Кровь не заменит воду. Пей. Ешь. Больше проводников! Пэйта? Обман. Разум в клети, проводник сломался. Тихий песочный перезвон. Серо-черный мир. Действие равно бездействию. Бюрократия убивает. Помощники? Где проводники? Запечённые мозги работают навсегда. Угасание и падение, бесконечность и смерть. Людей ждет неотвратимая жизнь. За что? Бессмысленно. Больше проводников!

* * *

— …ну, как он? — раздался тихий спокойны голос среди темноты.

— Неизвестно. Лежит, ест еду, пьет воду, требует проводников каких-то. Видимо ему куда-то надо. — ответил другой голос, высокий, звонкий.

— На свободу не просился? — спросил спокойный голос.

— Неа. — раздался звук легкого постукивания по металлу. — Говорю же, лежит, срет под себя, ест, пьет, затем опять срет под себя. Разнообразия у него немного.

— Наблюдайте, сообщите, когда заговорит и сможет связать хоть несколько слов вместе. — велел первый голос.

— Будет сделано, Пэйта. — хлопок закрывшейся двери.

Кречет не подал виду, что пришел в себя. Крепкая дурь, которую он смог культивировать скрещиванием некой индийской разновидности конопли и местного скипидарного мутанта, вырубила его. Он не знал, сколько времени прошло, лишь обрывки пророчеств, отрывочные воспоминания о неоднократных приемах различных цветных лепешек, пирожков и пирогов. Внезапно его накрыл целый шквал идей и образов. Он зажмурился и сжался в позу эмбриона. Через несколько минут он распрямился, расслабленно уронив правую руку с нар.

— Эй, кто ты там? — громко спросил он у стража, который, как выяснилось, сел на табуретку у стены и решил прикорнуть.

— А? — спросил стражник, вскочив с табуретки от неожиданности. — Падающий Кречет? Вы наконец-то пришли в себя?

— Какой сейчас год? — проигнорировал глупый вопрос шаман.

— Тысяча пятьсот девяносто пятый, а к чему ты это… — ответил стражник, немного потерянно.

— Зови Пэйту. — потребовал шаман. — Скажи, я выработал новую концепцию!

Последнюю фразу он крикнул вслед убежавшему тюремщику.

Ничего не происходило несколько минут, а затем дверь отворилась, чтобы явить Пэйту собственной персоной, который вроде как в этом городе большой человек, важный и знатный. Не то что в Сердце-Стали… Тем лучше.

— Добро пожаловать в реальный мир. — приветствовал шамана Пэйта.

*Кабинет губернатора Каренны. Через два часа*

— Что, сработал твой метод? — увидел вошедших шамана и заместителя по промышленности Тихий Орлан.

— Детоксикационные настойки, длительное воздержание и здоровая пища — у его… кхм… недуга не было и шанса. — прорекламировал методику Питер. — Мне начать, или сам расскажешь?

— Мысли кристально чисты, я хочу потратить этот ресурс на ценные размышления, а не на простые слова. — отказался Кречет. — Лучше ты. Я сегодня сказал достаточно.

— Ну хорошо. — кивнул Питер, усаживаясь напротив стола Орлана. — Не знаю что наркота изменила в голове нашего Верховного Шамана, но на этот раз она сделала это не зря. Моя помощница уже переписывает на чистовик надиктованные тезисы, но вкратце я рассказать смогу. Начнем. Начнем с вопроса. Почему наша исконная религия не может оказать достойного сопротивления новым верованиям из-за океана? Ответ: неорганизованность. Пусть и был заимствован глава религии, который сидит рядом. Пусть мы и поощряем поклонение духам, но на вооружении мулл и священников есть книги. Да, именно книги. Коран и Библия — две книги, которые кардинально изменили мир столетия назад. У нас нет такой книги. Но Кречет обязался её написать. Говорит, духи нашептали основные главы, а остальное он и сам добьет. Далее, необходимо заставить работать на него остальных шаманов, а они же, сука, личности. Могут отказаться сотрудничать. Окажи административное давление на местных шаманов — они станут сговорчивее. С духовенством из Сердца-Стали позже разберемся, это будет легко, так как они со своей старой религией даже от действий ограниченных в численности мулл и священников отбиться не могут. Следующее — храм. Нужно построить что-то величественное, гигантское и дорогое. Например, храм Высшего Духа.

— Это рабочее название. — вставил своё замечание Тихий Кречет. — Он не назвался, когда беседовал со мной.

— Я продолжу? — спросил Питер. — Итак. Храм будет символом, зримым воплощением могущества этого Высшего Духа, а внутри будут проповеди. Кречет займется кодификацией, разработает молитвы, благо, материалов у него за все эти годы наркотических трипов накопилось немало. Божество, или духовство, не знаю, у нас доброе, жертв не просит, оказывает покровительство сугубо из любви к нам, детям его. Верховный Шаман становится Хранителем Веры. Да, знаю, у нас уже есть хранители веры, но они будут упразднены за ненадобностью. Больше не будут эти чванливые нравоучители ходить по городу и уличать всех в неправильном, бездуховном образе жизни. Силы давать духовенству не будем, никакой армии, Кречет, извини. Это глупо, потенциально опасно, да и бесполезно. Судебных, исполнительных и прочих функций тоже давать не будем, это не обсуждается. Посмотрите на Старый Свет, какой-то главный священник поднял верующих на бессмысленную мясорубку, ради гробницы, которая вообще никакого практического значения не имеет, дети от неё голодать не перестанут, крысы не вымрут, чума не уйдет. Но верят люди, для них это важно. Кому от этого лучше стало? Османы истощены, европейцы тоже, голод жнёт людей тысячами, похлеще чумы. Мужчин стало мало, пашут, жнут и сеют женщины…

— Как и положено! — отметил Тихий Орлан.

— У них так не положено, культурные особенности. — не согласился Питер. — Да и у нас уже не совсем так. Мужики тоже ходят с плугом, жены их сеют, а затем они жнут урожай косами, больше разделения нет. Но это не суть. Чтобы у нас не образовалось такой проблемы, когда какой-то "верующий" хранитель веры вдруг не решит, что на юге недостаточно благодати и надо принести её с мечами и мушкетами наших воинов. Добром не закончится, точно говорю. Пусть мы и самые могущественные на континенте, но за веру… даже в корявый пенёк, люди будут партизанить в джунглях, прериях и горах, убивать и умирать с улыбками на лицах. К дьяволу это всё! Если мы и будем убивать, то с полной прозрачностью помыслов. Никаких святых войн. Если на кого нападаем — с целью обогащения или расширения, всё по-честному. Мы будем самыми честными соседями на планете, ибо честным быть выгодно.

— Это одна из заповедей. Честность угодна Высшему Духу. — выдал реплику Падающий Кречет.

— Ну… Дело это твоё. — кивнул Питер. — Дальше у нас тотемы. Больше не будет тысяч тотемов, которые каждый род вырезал кто во что горазд. Стандартизация коснется и их. Всего их будет семь, они будут отвечать за: Мир, Семью, Войну, Урожай, Разум, Ремесло и Справедливость. Список может измениться, хрен его знает, этого Высшего Духа, может ещё чего нашепчет нашему Хранителю Веры. Я знаю целый ряд умельцев и умелиц по дереву, которые вырежут нам из бакаута [88] мощнейшие тотемы на заданную тематику, чтобы не сгорели и не истлели. Эти тотемы будут установлены в Храме, куда по задумке Кречета будут ходить верующие и просить благословения. Предполагается, что мини филиалы тотемных капищ можно будет ставить в любой деревне, но деревья придется использовать попроще. Что ещё? А, главная концепция! Духом становится каждый, сразу же после смерти. В мире духов, который не здесь, а в четвертом измерении…

"Вот это будет удар по ученым будущего, хе-хе, какие-то священники знали о гипотетическом четвертом измерении! Ещё сюда теорию струн приплести…" — подумал Питер. — "Термоядерная религия получится, заставит задуматься, хах-хах."

— Короче, духов увидеть нельзя, но они есть. Живут в своём измерении, на накопленный при жизни опыт и праведность. У кого опыта и праведности больше — тот там и сильнее. — продолжил он. — Складно вроде. Кречет ещё дополнит и расширит, чтобы ляпов и несоответствий было поменьше.

— Хорошо. — Орлан задумчиво почесал подбородок. — Я ничего против не имею, давно надо было. Очень дальновидно было, продвигать тебя в Верховные Шаманы.

— А то… — польщенный Кречет чуть приосанился и потерял часть загадочной ауры, которую всегда старательно вокруг себя конденсировал. — Я пойду тогда, нужно писать, пока не выветрилось. Высшему Духу это не понравится.

Питер дождался, пока Кречет уйдет. Тихий Орлан вопросительно на него уставился.

— Да не знаю я, на сколько его хватит! — пожал плечами Питер на немой вопрос губернатора. — Может сорваться в любой момент, якобы проконсультироваться. Вообще, я говорил и говорю, это хорошо, что он жрет гашишные лепёхи, а не свои долбанные грибы. На грибах он бы столько не протянул.

— Это дело десятое. — махнул рукой губернатор. — Ты скажи лучше, как будем реагировать на очередное предложение Дерзкого Сапсана? Зовёт в Совет, говорит, нужны толковые люди, часть злоупотребителей он уже казнил по приговору суда. Разворовались они было, но теперь так нельзя, дельный парень этот Сапсан. Жалею, что поддался тогда мнимому решению всех проблем. Дурак был, каюсь.

— Хрен его знает, честно говоря. — Питер действительно не знал, как реагировать на действия Сапсана.

Вроде бы парень действительно дельный, реформы проводит, его уже ненавидят родами, вольницу старейшин пресекает, борется с коррупцией, дорогу в свой город строит. Как он его там назвал? Кажется Тива. Танец. Неплохо.

— Почему он назвал город Танцем? — спросил Питер у Орлана.

— Намёк. Сегодня у меня танец, завтра песня, а сталь поможет получить её. — объяснил своё видение Тихий Орлан. Он-то никогда не откажется от подозрений Сапсана в тёмных замыслах, даже спустя годы.

— Думаю, пока рано соваться в Сердце. — решил Питер.

— Я вообще не вижу смысла туда идти, город уже чужой, говорят его теперь не узнать. Много новых домов, большой рынок открылся-таки. — Орлан был сходного мнения. — Хотя вечно это противостояние продолжаться не может… Либо карибу сдохнет, либо шаман помрёт.

— Поживём — увидим, — философски произнес Питер. — Поживём — увидим…

Глава тридцать четвертая. Надкушенное яблоко

— Нет, ну как так-то?! — Питер со злостью бросил на бетонный пол керамический сосуд, который раскололся и разлил электролит.

Черный Бобёр равнодушно посмотрел на треснувший клапан и вернулся к своей работе. Такое происходит уже не первый раз, все привыкли.

— Сука, я всё верно рассчитал! — Питер взял в руку поданный Рекой блокнот и открыл нужную страницу. — Банка есть, электролит есть, даже е№учий цинк в наличии! Какого дьявола эта хренотень не работает?!

Питер уже давно занимается вопросом электричества, так как очень хотелось наносить гальваническое покрытие на стальные изделия, чтобы они не рассыпались в труху на влажном воздухе, да и телефон зарядить было бы неплохо, так как остро ощущается потребность в инженерном калькуляторе, который решит очень много проблем.

На реке стоит отдельная водяная мельница, специально созданная для подачи усилия на динамо машину, которую Питер уже собрал и довёл до приличной выработки переменного тока. По мнению Питера, она выдавала около тридцати ампер и трех вольт. Электрический указатель, который есть довольно простой прибор для изготовления, позволил установить присутствие заряда. Можно было бы собрать и электроскоп, для более точной оценки, но пока что достаточно и этого.

В общем, всё готово для выработки электроэнергии, но вот с аккумулятором настоящая проблема. Пусть телефон он может попробовать зарядить и сейчас, но только когда духом соберется: сжечь электронику с помощью непредсказуемого источника тока не легко, а очень легко. Хорошо, что в чехол встроено зарядное устройство, которое все эти годы лежало в сейфе рядом с самим телефоном. Есть риск, что литиевая батарея пришла в негодность, но насколько знал Питер, срок годности у них десять-пятнадцать лет, у крутых образцов китайского сумрачного гения потенциальная живучесть доходит до двадцати. Телефон элитный, раз у них на непробиваемый металлокомпозитный щиток не поскупились, то вряд ли сэкономили на батарее. Надежда была, так что сейчас он бился над задачей воплощения гальванического элемента Даниэля-Якоби, который намного более ёмкий, чем распиареная багдадская батарея. Если зарядить эти ячейки Даниэля, а потом постепенно подключать в единую сеть, можно относительно безопасно запитать зарядку телефона. Вот тогда-то Питер и заживёт. Сложнейшие расчеты за считанные минуты, а не дни — это действительно прорывное преимущество. Но что-то с этим гальваноэлементом идёт не так. Какая-то ошибка. Питер лично видел работающий экземпляр этой ячейки в институте, преподаватель был энтузиастом, который баловался с различными старинными технологиями. В рамках демонстрации потенциала изделия, профессор Норьега зажег электрическую дугу, последовательно соединив пять тысяч ячеек.

— Что же я делаю не так? — спросил себя Питер, поднимая с пола одну из ячеек. — Короче, парни. Работайте дальше, а я пойду развеюсь.

Черный Бобёр кивнул и продолжил работу над более упругими и живучими пружинами. Успеха он всё ещё не добился, но кое-какие подвижки есть.

На улице Питер присел на одну из лавок, что в изобилии были расположены по всему городу.

— Что же с этой… — он начал внимательно изучать медный и цинковый электроды, извлеченные из банок.

Электроды были нормальными, для них он использовал самую чистую медь и цинк какие только можно достать в современных условиях, да и не играет чистота ключевой роли, честно говоря. Сульфаты тоже нормальные, далеко не поточного производства, можно сказать хендмэйд. Далее Питер постарался по-другому взглянуть на остальное. А именно на глиняные банки.

— Тоже нормально, твою мать! — Питер поскоблил внутреннюю стенку "наружной" банки. — Ох ты ж, твою же, колченогую…

Эмаль. На эмали образовался медный окисел. И если для "наружной" банки это ничего страшного, то для "внутренней"…

- №$&@… - прошептал Питер и направился обратно в мастерскую.

Эмаль, которой покрывают глиняные горшки могавские горшечники, содержит случайные химические элементы, которые взаимодействуют с медью и, возможно, цинком, образуя плёнку, препятствующую прохождению ионов, что наглухо блокирует прохождение реакции. Да и даже если бы не образовывалась плёнка, всё равно эмаль бы мешала.

— Река, сходи к горшечникам, пусть вылепят мне такую же банку, но без покрытия эмали, нет, лучше сразу двадцать! — сказал Питер, после того как проверил другие банки. — Именно без эмали.

— Хорошо, Пэйта. — помощница умчалась прочь.

Злость как рукой сняло, появился азарт. Питер, чтобы занять время, решил помочь Черному Бобру.

— В чём именно проблема? — спросил он бывшего ученика.

— Да я сам уже разобрался! Технология правильная, дело в материалах. Можно было бы не тратить время на всякие опыты, а сразу исходить из очевидного. — Бобёр указал рукой на стальную проволоку на столе рядом с токарным станком. — Только что привезли новую марку стали от металлургов, я лично потел над составом. Упругая, прочная — самое оно. Сейчас заряжу в станок и попробую накрутить.

Он вставил проволоку в паз и закрутил фиксаторы. Далее рабочий элемент станка начал совершать круговые обороты, наматывая проволоку с заданными интервалами. Обороты совершались с применением мускульной силы подмастерья, поэтому Бобру оставалось только контролировать процесс. Всего изготовили пять пружин.

— Сейчас испытаем… — Бобёр был взволнован.

Он бережно поместил пружину в специально разработанный прибор, который оказывает давление от одного до пятидесяти фунтов. Аккуратно крутя вентиль, Бобёр довел пружину до полного сжатия.

— Я буду лично проверять её каждые шесть часов. — сообщил мастер, раскручивая вентиль обратно. Пружина разогнулась без видимых искривлений. — Но у меня уже хорошие предчувствия.

— Сразу как удостоверишься, что это то, что нам нужно, сооруди мне тех же пружин как в прошлый раз. — Питер был доволен. Очень доволен. Наконец-то он разобрался с проблемой гальваноэлемента и, скорее всего, получит нужные для изготовления револьвера пружины.

— Хорошо. Всё будет. — кивнул Бобёр.

Следующим утром прибыли заказанные банки. Питер сразу же наполнил пять штук сульфатными растворами, поместил электроды и закупорил банки. Через некоторое время он вставил в отверстие щуп электронного указателя.

— Да! Мать твою, да! — не сдержался Питер. — Река, заказывай ещё сотню! Оплату после вышлю, пусть требование напишут.

— Будет сделано. — кивнул Река.

Исполнительная девушка стала неотъемлемой частью жизни Питера. Главная ценность её заключалась в разумной инициативе, которую она проявляла в нештатных ситуациях. Ценное качество, которое встречается очень редко, во все времена.

Питер решил не откладывать эксперимент, поэтому сходил домой, где вскрыл опечатанный сейф и извлек из изрешеченного кейса смартфон. В сейфе ещё лежали два кастета, как напоминание о прошлой жизни. Чувство ностальгии кольнуло в душе, но это быстро прошло. Питер четко осознавал, что в прошлом была не жизнь, а какая-то череда сокрушительных провалов на пути к бессмысленной цели. Скучает он разве что по качественному алкоголю, кино и сиянию ночного Нью-Йорка. Ещё он очень сильно скучает по антибиотикам, вычислительной технике, автоматическому оружию, электронной библиотеке Конгресса, двигателю внутреннего сгорания и батальону высококвалифицированных специалистов по всем наукам. Но эта ностальгия скорее берет истоки из текущих пожеланий.

В мастерской он подключил последовательно все пять ячеек, глубоко вдохнул и подключил зарядник к этой сети. Очень повезло, что на блоке питания была лампочка-индикатор. Он моргнул разок неуверенно и погас. Это значит, что мощности недостаточно.

Забрав смартфон, Питер пошел домой. На сегодня работа закончена, острых проектов нет, остальные уже исполняют специалисты на местах. Сталь льют без его участия уже давно, правда пока только балуются с составами, ничего нового ещё не изобретено, да и не ждет Питер от них такого. Производство стекла он вообще, как наладил, так и сдал в руки Стеклянному Зайцу, мастеру-стекольщику.

Дома он решил отремонтировать кровлю, которая начала сдавать позиции. По завершении ремонта, засел в кабинете, где отобедал и повозился с чертежами. Дети были в школе, дома была относительная тишина.

Он уже четыре года в свободное время обмозговывал паровой двигатель, а в последние три месяца вообще форсировал работу в этом направлении. Близкое появление инженерного калькулятора даст так необходимые вычислительные мощности и позволит по-человечески всё обсчитать. Сопротивление материалов Питер знал крепко, но вот отсутствие компьютера, или хотя бы калькулятора, сильно замедляло работу. В целом, по требуемому объему котла и механизму передачи он исчертил не один десяток чертежей, так что существует восемнадцать вариаций двигателя, которые будут последовательно изготавливаться до нахождения рабочего варианта. Осталось только обсчитать масштабы и размеры, что без калькулятора займет неприлично много времени — годы. При этом, на бумаге всё может быть гладко, но всё испортит суровая реальность, из-за чего затрачиваемое время можно умножать на два, а то и на три.

Большие шансы на успех даёт высокая точность изготовления деталей. Питер, да и несколько спецов из мастерской, здорово набили руку в точной резьбе по металлу. Пусть не в серии, но существует несколько сотен изделий, детали которых максимально возможно точно подогнаны друг к другу, без незапланированных прозоров и расхождений.

Ещё одно чудовищное преимущество перед мастерами из других стран заключалось в том, что токарные станки, которые строит Питер, имеют суппорт, что позволяет вытачивать даже стальные изделия повышенной сложности. Из стали вытачивать сейчас не умеют нигде, ни в Италии, ни в Испании. Поэтому такой маленький городок на восемь тысяч официальных жителей — впереди планеты всей. Вроде бы ерунда, просто станок нетрадиционный, и сверхгениального ничего в этом суппорте нет, но вот как много он меняет…

"Войны за точность" у ирокезов просто не было, так как "точность" банально отсутствовала, как и станки, наборы разнообразных систем мер, бесчисленные мануфактуры и кустарное производство. Хотя бы одно преимущество этого "поезда из каменного века в промышленную эру". Сразу заданный единый стандарт, точная система мер из конвертера в смартфоне, линейка с метрической и имперской системами — всё это здорово увеличило начальную точность изготовления деталей. Которая ещё и была дополнительно увеличена конвейером, единством мерного стандарта на разных производствах, передовыми модификациями от самого Питера, да и обучение специалистов шло не самотёком в случайных цехах, как это обычно бывает сейчас в Европе. Странствующие подмастерья[89] порой работают на пяти различных системах мер, умудряясь как-то их состыковывать и не путаться. У Питера на производствах такого геморройного и нерационального времяпровождения не допускалось. Обучение происходило по научному методу, без шаманских плясок и "секретных рецептов, передаваемых от мастера к ученику". Курсы обучения содержали максимально подробную информацию по необходимым навыкам, которые обучаемые получали до полного усвоения. Теория перемежалась с практикой, поэтому уже к третьему курсу четырехлетнего обучения, будущие специалисты обладали навыками, эквивалентными бывалым подмастерьям, которые учатся многие годы. До истинного мастерства далеко, но уже лучше, чем неэффективно тратить время.

— "Цеховщина здорово замедлила прогресс, ну и дьявол с ней, пусть себе замедляют что хотят." — подумал Питер, всматриваясь в чертеж № 11, самый перспективный. — "Чем им хуже, тем нам лучше."

Зачем Питеру паровой двигатель? Первое — осушение шахт. За рудой шахтные скаты[90] уходят всё глубже, иногда приходится останавливать добычу, строить насос и поднимать воду на поверхность. Уже не один десяток раз били штольни для отвода воды, но это дорого и не всегда помогает. Бывали ошибки, стоившие жизней, когда затапливало мгновенно и на несколько уровней. Выбирались единицы. Опыт за эти годы наработался, эффективность и безопасность стали выше, но инциденты всё же продолжают происходить. Метан, обвалы, банальная халатность, которая убивает не хуже природных катаклизмов. Паровой двигатель придется кстати, особенно при осушении серьезных затоплений. Идею с канарейками[91] Питер воплотил, бедных птичек завезли с Канарских островов, где они водятся в изобилии. Помимо нового домашнего животного, которое полюбилось гражданам Лиги, шахтеры получились самый точный природный газоанализатор, какой только можно купить за деньги.

Ещё Питеру не давала покоя эта привязанность производств к рекам. Все серьезные механизированные производства города Каренны расположены вдоль реки, что потенциально может создать неудобства. Паровые двигатели, если их вообще удастся разработать, отвяжут промышленность от воды, что откроет возможности ставить города в любом месте, не оглядываясь на берег реки. Хотя всё равно города ещё долго будут основываться на реках, ибо речные грузоперевозки. Речные гребные судна, парусно-весельные грузовые баркасы, средние и малые лодки, даже каноэ — выбор для транспортировки грузов очень большой, и эти транспортировки необычайно оживленные. Торговый речной трафик между двумя городами приносит гигантскую прибыль, хотя известно, что Сердце-Стали от этого взаимодействия получает в десятки раз больше. Колониальные испанцы знают о Сердце-Стали, поэтому отдельные их корабли, которым вручили специальные разрешающие флаги, ходят именно в неё. Каренна им если и известна, то не очень хорошо. Связей не налажено, да и в Сердце избыточно много товара, который спокойно расходится по колониям, а оттуда, многократно подорожав, отправляется в Европу.

А в Европе чума, корабли оттуда топят по решению старейшин, Питер считал их действия разумными, так как есть риск того, что чума выживет в блохах корабельных крыс и покинет корабль в любом порту. Они этого возможно не знают и действуют из перестраховки. Лучше дополнительно перебдеть, чем мучительно умереть.

Дерзкий Сапсан ловко манипулирует данными ему полномочиями, потихоньку усиливая свою власть. К чему это ведет, Питер догадывался, но предпринимать ничего не стал. Как, и главное, зачем? Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Если их может утопить один подрастающий диктатор — туда им и дорога.

Ещё он их неустанно зазывает в Сердце. Питер не считал нужным там появляться, так как действительно его там ничего не ждало, кроме дополнительных обязанностей. Кто в своём уме поедет зарабатывать себе дополнительные головные боли? Тихий Орлан мало-помалу склоняется к визиту, так как Сапсан соловьем изливается в письмах, упирая на "огромный организаторский опыт, таланты оратора, дипломатические навыки, непререкаемый авторитет среди старейшин". Стелет он мягко, да как бы не подстава с последующим быстрым приговором суда, нельзя отметать и такой исход. В Каренне у Сапсана руки связаны, чужой город, которым он уже и не рассчитывает завладеть. Силой оружия взять будет сложно, практически невозможно. А дипломатически ещё сложнее. Пока Питер и Орлан в городе…

— Пэйта! Тебя срочно зовет вождь Ушастый Бизон! — примчался запыхавшийся оруженосец Бизона, беспардонно войдя без стука.

— Что и где? — потребовал ответа Питер.

— В порту, собирает отряд. — ответил парень.

— Скоро буду.

*Портовой район Каренны*

— Вот и ты, Пэйта! — радостно распростер руки Бизон. — А мы тут выходим в поход!

— Это я вижу. Чего звал? — спросил Питер. Как обычно, облаченный в черные доспехи, вооруженный двуствольными пистолетами и винтовкой.

— Можешь почитать текст ультиматума? — Бизон протянул тубус для пергамента. — Сходим в Африку, говорят, открыли новые земли в центре. Чумы там нет, зато есть золото, много. Нам же нужно золото?

— А ты думаешь, они просто так вам его отдадут? — криво усмехнулся Питер.

— Так мы же не случайные люди тут! Эскадра пойдет, десять галеонов, три тысячи воинов и батарея гаубиц. — Бизон поправил поясной ремень с ножнами. — Половина воинов пришла из Сердца-Стали, так что за защиту от "вероятного" нападения не переживай. Сейчас они грузятся на корабли с пляжа в пяти милях от города. И вообще, говорят негры драться не умеют, у них даже аркебуз нет, не то что мушкетов. Выдюжим!

— Тихий Орлан? — уточнил Питер.

— Это его с Сапсаном совместная задумка. — широко улыбнулся Бизон. — Налаживание и утепление отношений, или как-то так. Ну и ещё мы возьмем с собой кое-кого из туарегов, чтобы они высадились и агитировали сахарские племена о возможности переезда в благоприятные условия с избытком воды и еды. Туареги хорошие воины, да и бабы у них симпатичные, не отнять. Да и выгодное дельце, чего уж там…

Питер внимательно вчитался в ультиматум на испанском языке. Вкратце, в нём говорилось, что все государства южнее Сахары обязаны выплатить контрибуцию Освободительному Экспедиционному Корпусу Лиги Ирокезов. В ином случае, Корпус оставляет за собой право захватывать и сжигать города. Чтобы стало коротко и ясно: пиратский рейд.

— Ты так нуждаешься в деньгах? — спросил Питер.

— Зачем мне эти кругляши? Я в славе нуждаюсь! Мы пленных привезем, ещё туареги могут присоединиться, а диковинные изделия, ценности, роскошь? — начал вдохновенно пропагандировать своё видение успешного бизнесмена Бизон. — Репутация взлетит до небес! Пылающий Топор такое провернуть не сможет, а я могу!

Так вот в чём истинная мотивация Бизона. Покоя не даёт ему, что его заменили кем-то более молодым и более сильным, но тупым. Этот рейд действительно даст ему многое, особенно репутацию успешного рейдера на далекие земли.

— Хорошо. Ультиматум грамотный, сразу всем станет понятно, что вы, скоты, грабить пришли. — кивнул Питер. — Удачи там.

— Я тебе новую жену привезу, обещаю! — Бизон хлопнул Питера по плечу. — А то всего с двумя женами ходишь, ну и ещё одной непонятной…

Бизон смерил взглядом твердо смотрящую на него Реку.

— Короче, будет тебе баба, Пэйта, самую красивую из чернокожих найду, хах-хах-хах! — Бизон направился к трапу. — Всё, удачи вам, а мы пошли!

Питер как-то пропустил подготовку такого дальнего похода. К нему даже никто не обращался за помощью, что необычно. Хотя необычного ничего нет, он потребовал Тихого Орлана дать ему две недели тишины, чтобы хорошенько поработать над чертежами и гальваническими элементами. Из-за этого он узнал об отбытии друга в последний момент.

Опять домой, по дороге заскочил в пекарню, где прикупил буханку пшеничного хлеба. Ещё заглянул в мастерскую, где всё ещё работал Черный Бобёр. С таким маршрутом дома оказался к ужину.

— Пэйта. — Мэка сильным ударом поставила перед ним тарелку с печеным картофелем и грибами. Часть содержимого вылетела на стол.

— Какие-то претензии? — спросил Питер, берясь за ложку и игнорируя валяющуюся на столе еду.

— Говорят, что ты собираешься брать новую жену. — это вышла с кухни Кэнти.

— Говорят, а вы повторяете? — Питер криво усмехнулся. — Всё не так. Это просто Бизон треплет чушь, а люди передают неправильно.

Мэка недоверчиво прищурилась. Мужу хочется верить, но удостовериться в отсутствии будущей конкурентки нужно.

— Мы перестали тебя устраивать? — спросила она.

— Ты разлюбил нас? — вторила ей Кэнти.

— Ох, мать его… началось… — выдохнул Питер раздраженно. — Устраиваете вы меня, женщины! Горячие и сочные, как положено, идеальные! Бизон болтает не подумав, злые языки разносят, а вы зря переживаете.

Убеждение в сохранении семейного статус-кво длилось ещё час с лишним. Вроде Питер смог убедить жен, что всё в порядке, что никто ни от кого отказываться не будет.

Видимо с профилактическими целями, жены устроили ему запоминающуюся ночь. Уснули где-то к четырем-пяти часам утра.

Поздним утром Питер позавтракал и пошел в мастерскую. Предстояло выявить оптимальное количество ячеек для зарядки смартфона. Никакой сверхзадачи не стояло, просто опытным путём установил, что нужно восемь последовательно соединенных ячеек, для достижения оптимальных темпов зарядки. Ну как оптимальных… Потребовалось десять часов и несколько смен ячеек, чтобы зарядить телефон, и встроенный в чехол аккумулятор, полностью.

В вечерних сумерках Питер включил смартфон. Система работала исправно, признаков деградации операционной системы не наблюдалось. Калькулятор, как и следовало ожидать, работал исправно. Кое о чём вспомнив, Питер открыл галерею.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся он.

Самое раннее фото — случайное селфи, сделанное в ходе разбирательства с управлением телефоном и его содержимым. Выражение лица было ошеломленное и глупое, ещё и фото вышло слегка смазанным. Дальше шли фото быта аборигенов, даже был запечатлен Ушастый Бизон в традиционной кожаной рубахе и джинсах Питера, зачарованно разглядывающий штык-нож у костра вечером. Работа женщин, мужчин, Тихий Орлан, степенно восседающий на главном месте в Длинном доме, Падающий Кречет, выглядящий существенно моложе и здоровее, чем сейчас. Затем были фото столбов с пленными, среди которых была Мэка с детьми, покойная Иоки, которую позже зарезали свои же соплеменники, во время ночного налёта. Селфи на фоне длинного дома, на фоне работы соплеменников, фото лично убитого вапити. Давно это было…

После того дня он фотографий не делал, экономил заряд. Кажется, это больше не проблема.

— Черный Бобёр! — позвал Питер.

— А? — повернул голову мастер.

Звук фотографирования из динамика и вспышка. Ошарашенный Бобёр часто заморгал.

— Только не ори "черная магия, колдун е№учий!" — попросил Питер и повернул к нему экран смартфона. — Смотри.

Не менее удивленно Бобёр смотрел на своё изображение.

— Чё… — мастер аж заикаться начал. — Чё это такое, а?

— Фото. — ответил Питер. — Не переживай, просто как картинку нарисовать, но очень точно.

— Волшебство! Это я внутри там, да? А как так? — Питер вновь увидел того любопытного пацана, которого только начал обучать литью бронзы. — А вспышка от магния, да? Не, запаха нет. А ты ведь говорил, что когда-нибудь фотопорами какими-то будем заниматься!

Фотографии действительно будто бы оживляют прошлое…

Глава тридцать пятая. Африканская кампания

*Лето 1596 года. Западное побережье Центральной Африки*

Десятки лодок в течение многих часов перевозили воинов и грузы на песчаный берег Анголы. На детальных картах, которые дал Питер, неподалёку должен быть город Луанда, который и станет первой целью рейда.

Выгрузили артиллерию, но лошади тяжело перенесли трансатлантическое плавание, поэтому пришлось дать им время на отдых.

От африканских дикарей никто организованного сопротивления не ждал, но на всякий случай выставили караул и соорудили небольшую ограду из частокола, привезенного с собой. Перед отдыхом воинам пришлось много покопать, зато в укрепленном лагере сон крепче. К тому же, это первый за три месяца сон на твердой земле.

— Разведчики вернулись с новостями. — вошел в палатку Бизона его оруженосец.

— Заводи. — Бизон расслабленно уселся в кресло, привезенное с собой.

— Приветствую, вождь. — кивнул ему вошедший Быстрый Волк. — Рекогносцировка проведена. На северо-востоке обнаружен небольшой город, правда там живут не африканские дикари, а европейцы. На мысу у города стоит серьезное укрепление, чего тоже не ожидалось. Ещё, нас заметили. Слишком открытый рельеф, леса нет, видно на многие мили вокруг.

— Понятно, — кивнул Бизон, крепко задумавшись. Затем обратился к своему оруженосцу. — Красный Беркут, позови главного навигатора экспедиции.

— А это… — оруженосец смешался.

— Твою мать, Беркут! Я тебе книжку со списком ключевых лиц похода зачем давал? Странствующий Голубь у нас главный навигатор! Бестолочь! — раздраженно отчитал его Бизон. — Бегом!

Оруженосец молниеносно выскочил из палатки. Возможно они слегка промахнулись с местом высадки, но никакой информации о европейцах Питер не давал. Сказал только, что судя по названию, поселение должно быть африканским. Ещё он говорил про португальцев, но точных сведений нет. Спрашивали у испанских торговцев, но они в те края не суются, Папа Римский разделил колониальные земли между Португалией и Испанией, одни не суются в Вест-Индию, другие в Африку. Из-за этого они делами друг друга не интересуются. Был, правда, один торговец, который ходил в эти места, но он был только в нескольких деревеньках, где купил у вождей двести крепких негров на продажу.

— Вызывали? — явился главный навигатор.

— Какого хрена мы не возле Луанды? — спросил Бизон напрямик. — Это вообще какое-то другое место!

— Исключено. — покачал головой Голубь. — Расстояние измерено точно, координаты уточнялись раз в неделю, мы точно в нужном месте. Если этот город не Луанда, значит он появился позже составления карты и Луанда находится чуть дальше. Пусть мы дали большую дугу из-за течений, но в точности прибыли в нужное место, я клянусь своим авторитетом навигатора.

— Странно… — Бизон почесал подбородок. — Тогда высылаем отряд с парламентером для объявления ультиматума, поедет…

— Вождь! — вбежал в палатку один из воинов караула. — Конная разведка из города в трех милях от лагеря!

— Все войска в боевую готовность, сформировать ударный отряд из второго и третьего батальона. — раздал указания Бизон. — Беркут, броню и оружие мне!

Разведчики неизвестных европейцев прибыли к укрепленному лагерю и остановились у оставленного для передвижения прохода. Бизон собрал небольшой отряд из приближенных воинов и вышел к ним навстречу.

Европейцы были одеты как-то… обычно. Одежда в основном как у испанцев, некоторые из всадников были облачены в кирасы и шлемы, но большинство были без брони. Вооружены они были аркебузами и короткими морскими мечами. От скопления всадников отделились трое. Бизон взял с собой Белого Карибу и обученного толмача, на всякий случай.

Всадники спешились и подошли к ожидающим их воинам. Один из европейцев заговорил. Язык был неуловимо знакомый, кажется португальский.

— Объяви ему ультиматум. — приказал Бизон толмачу.

Тот сначала продекларировал текст на могавском, затем на испанском.

— Ультиматум? Кто вы вообще такие?! — недоумевающе вопросил европеец, на искаженном сильным неизвестным акцентом, испанском. — Я Флавиу Пеньял, представляю здесь интересы Португальского Королевства от лица колонии Сан-Паулу-ди-Луанда[92]! Назовитесь.

— Готовьте золото, португальцы. — веско произнес Бизон. — В ином случае, вам нужно только будет знать имя того, кто сожжет ваш город — Ушастый Бизон, командир экспедиционного корпуса Лиги Ирокезов!

Бизон развернулся и пошел в лагерь. Португальцы немного постояли, пообсуждали что-то и уехали.

В лагере началась подготовительная суета. Бизон решил, что лучше сразу последовать за разведчиками португальцев и осадить город.

Колонна из трех батальонов выстроилась и двинулась в сторону португальской крепости. Бизону вообще без разницы, кого грабить.

— Держать строй, обизильяны кривоногие! — профилактически прикрикнул он на воинов. Походный строй был почти образцовым, идут в ногу, ровно, но лишним не будет напомнить о дисциплине.

Три часа марша — перед ними открылся вид на крепость на мысу и деревянный городок без стен. Питер не зря сказал захватить с собой материал для строительства укреплений, Африка не могла похвастаться достаточным количеством древесины.

— Как там говорится? Вооружен — значит предупрежден? — Бизон шел впереди строя, с интересом разглядывая засуетившихся на стенах крепости португальцев.

— Вообще-то, предупрежден — значит вооружен. — посмел поправить его оруженосец.

— Беркут, не беси меня… — нехорошо посмотрел на оруженосца вождь. Беркут стушевался и даже как-то в размерах уменьшился. — То-то же!

Город оперативно оцепили, благо он был вне досягаемости орудий крепости. Артиллеристы в течение трех часов оборудовали себе огневую позицию, пристрелявшись к местности с помощью чугунных болванок. Португальцам быстро стало ясно, что пушки крепости не достанут до позиций вражеских артиллеристов, а вот те… Кому-то может показаться смешным обстрел каменной крепости небольшими чугунными болванками, но здесь вступают в дело частота обстрела и время. На помощь к ним никто не придет, а значит обстрел будет ограничен лишь запасами пороха и снарядов. Что плохо влияет на оптимизм защитников, и это при том, что кроме болванок есть бомбы, о которых португальцы ещё не знают.

— Скиньте их со стен и разбейте в щепы ворота. И орудия не забудьте разнести. — дал приказ Бизон, после внимательного изучения крепости в подзорную трубу.

Ничего гениального тем самым он не выдал, но формальный приказ артиллеристам был нужен.

— Аристократия поля боя — артиллерия. Обстрел начался ожидаемо громко и ярко. Бомбы начали разрываться за стенами и на стенах. Потрясающая точность нарезной артиллерии обеспечила частые попадания, португальцы резко перестали чувствовать себя в безопасности на стенах. После того, когда стало ясно, что взрывы среди скоплений защитников — это не случайность, большая часть из них покинула стены. Пушкари португальцев с отчаяньем палили в сторону возведенных ирокезами редутов, но ядра попадали куда угодно, но не по орудиям, так как расстояние было около трех тысяч футов. В первые шесть часов стрельбы было уничтожено восемь орудий крепости, а ирокезы потеряли одного заряжающего, отскочившим от земли ядром ему оторвало ногу по колено.

После того как уничтожили пушки со стороны ворот, настала очередь диверсии. Саперный отряд скрытно приготовился к рывку, который запланировали на ночь.

— Тихо подходим, делаем дело и ходу. — Ленивый Сурок, командир саперов, движением мокасина стёр с земли схему продвижения.

Сапёры потащили тяжелые чугунные мины в направлении штурмовых ворот. Для того, чтобы диверсия прошла более элегантно и незаметно, крепость скрытно обошел один отряд с мелкокалиберными нарезными орудиями. Грохот они создадут существенный, так как специально для этого их оборудовали расширителями на стволах. Зажигательные снаряды должны создать нужную суматоху с северной стороны крепости, чтобы обеспечить саперам небольшой отвлекающий маневр.

Когда до стен осталось около трехсот футов, саперов заметили. Начался обстрел, от которого их частично прикрыли саперы с тяжелыми пуленепробиваемыми щитами, которые являлись их уникальным вооружением и уже успели занять место на эмблеме рода войск. Пули действительно не пробивали эти щиты, чего нельзя сказать о картечи. Португальцы далеко не дураки и поняли, что может означать уничтожение орудий в одном конкретном секторе, поэтому перетащили несколько орудий на место выбывших. Как догадывался Бизон, достаточного количества запасных орудий у них не было, поэтому по саперам стреляло всего три. Для соседних пяти орудий положение саперов было мертвой зоной, четыре орудия с "острия" бастиона ряда почему-то не стреляли, возможно тоже мертвая зона, хотя не должна. А фронтальные для саперов ряды имели лишь три орудия, так как остальные были выбиты, скорее всего вместе с расчетами — потому что бомбы начинены далеко не обнимашками. Возможно, четыре орудия с "острия" не стреляли по причине отсутствия обслуги, которая убыла на отражение "яростного штурма" с севера. Пушкари нынче на вес золота, "антидикарскую" крепость в ректальном отверстии мира, пусть и золотоносном, полной штатной комплектацией миловать никто не будет, это просто нерационально. Ну кто вообще вздумает штурмовать крепость на берегу, главная ценность которого — чернокожие рабы? Оказывается, есть такие люди.

Бизон обратил внимание на то, что обратно от стен бегут далеко не все саперы, работа у них такая, грубая и смертельно опасная. Он помнил, что Пэйта в прошлой своей жизни воевал кем-то вроде сапера, во всяком случае, подземные тоннели он подрывал, и ему в этом всячески мешали их обитатели. Плохая работа, неблагодарная. Поэтому из Пэйты не удалось вырвать ничего кроме общих подробностей, он об этом вспоминать не любил.

Запалы догорели как и задумано, поэтому к Бизону примчался командир саперов и дал рапорт с взрывающимися стенами за спиной, красиво.

— Командир, диверсия произведена успешно, ущерб будет подсчитан утром. — по стойке смирно доложил он.

— Хвалю. Отличная работа, воин! — Бизон похлопал его по плечу. — Ждите особой благодарности. Блестящая работа.

Сапер убыл к своему подразделению, видимо анонсировать милость, которая снизойдет на них утром.

Утром милость снизошла. Видя три незапланированных конструкторами широких пролома в стенах, Бизон из собственной казны премировал каждого сапера десятью золотыми орланами. Такая экстремальная работа должна и вознаграждаться экстремально. Бизон не был уверен, что сам бы смог так дерзко и быстро добраться до стен под градом картечи и пуль.

Бизон в очередной раз подумал, что бледнолицые совсем не ожидали, что кто-то действительно будет штурмовать эту крепость. Она скорее была зримым, для чернокожих обитателей этих земель, свидетельством власти португальцев.

— Жните широкой косой, недоноски. — злорадно оскалился Бизон. — Артиллерия, десять залпов осколочными. Сразу после, объявить выход штурмовиков.

Артиллеристы ещё ночью приготовили особые снаряды, снабженные увеличенной порцией поражающих элементов. Снаряды такие сложны в изготовлении, да и осечки дают часто, но зато наносят серьезные ранения живой силе противника, взрываясь над головами[93]. Грохот артиллерийского огня в течение десяти минут, затем к проломам двинулись рассредоточенные штурмовые отряды. Место в отрядах было почетным, туда брали только самых сильных и умелых воинов, которые смогут преодолеть сопротивление гарнизона и занять плацдарм для остальных.

Бизон никогда не списывал со счетов изобретательность бледнолицых, но с некоторыми вещами просто нельзя ничего поделать. Когда штурмовики, на ходу обстреливающие защитников на стенах, приблизились к проломам, по ним дали картечный залп. Нельзя сказать точно, но кажется португальцы поставили пушки на телеги и в нужный момент подкатили их к проломам, отчего штурмовики понесли тяжелые потери. Пусть у них было лучшее снаряжение, но даже самая прочная кираса не спасет, если в неё на большой скорости прилетит свинцовая горошина весом в четверть фунта. Даже если выживешь — со сломанными ребрами не воюют.

Завязался ближний бой. Видно было не всё, но кажется побеждали ирокезы. Картечницы, которые присутствовали в каждом отделении отряда, снесли первые ряды обороняющихся, как и было задумано, а затем пришло время острых мечей и пистолетов.

За белыми стенами было не видно, но судя по тому, что отряды вошли полностью, штурм идет как запланировано.

— Вторая, третья и четвертые роты, вперед! — приказал Бизон. — Притащите мне их головы!

Рёв самонакрученных перед боем воинов послужил ответом. Воины слаженно рванули к проломам, по ним никто не стрелял, так как все португальцы были заняты большой штурмовой проблемой посреди крепости. Рокот стрельбы, рёв, лязг металла — всё это Бизону оставалось только представлять, так как ветер дул в северном направлении, унося звуки прочь. Но облака порохового дыма, поднимающиеся из-за стен, говорили недвусмысленно — там идет нешуточная война.

Бизон протёр лоб поданным оруженосцем платком. Жара несусветная, ещё и ветер не освежает, а наоборот ошпаривает горячим воздухом. Африка беспощадна к иноземцам. Да и местных особо не щадит, но полная чаша всё же достается иноземцам. Взять хотя бы малярию, Пэйта говорит, что это для негров как простуда для ирокезов. Но стоит заразиться ею кому-то нездешнему…

Три часа, фунты пороха и сотни литров пролитой крови спустя, крепость была взята. Защитников было не сказать чтобы много, но крепость строили в соответствии с последними веяниями фортификационной моды. Дрались они отчаянно, в плен сдались единицы.

Бизон вошел в крепость, принял голову коменданта крепости от вставшего на колени воина и распорядился освободить кабинет покойного от хлама. Под хламом подразумевались его вещи, теперь это временный кабинет Бизона. Пока ответственные выполняли поручение, он прошел к усаженным под стену пленным.

— Пленные нам не нужны. Избавьтесь от них. — приказал он на месте.

Три десятка уколов мечами — от защитников остались лишь мертвецы.

— Эй, а это кто такие? — удивленно спросил Бизон, видя как из дома по центру крепости волокут двух молодых женщин и старика.

Воины приволокли их к нему. Он с нескрываемым интересом посмотрел на испуганных белокожих женщин.

— Старика в расход, этих двоих в шатер для пленных, сделаем исключение, для разнообразия. — решил вождь. — Пальцем кто-то тронет, отрублю и сожрать заставлю, а потом пальцы переломаю. Хорошо всосали?

— Так точно, вождь! — ответили воины хором.

— Идите. — махнул рукой Бизон. — Беркут, возьми пару человек и проверь подвалы, я точно знаю, что бледнолицые и дня не проживут без вина.

Оруженосец умчался к толпе воинов, которые прислонились к стене и теперь что-то лениво обсуждали. Завязалась немая для Бизона беседа, оруженосец на них прикрикнул, те лениво отлепились от стены и пошли вслед за ним.

Бизону принесли навес и табуретку со столом. Через полчаса оруженосец прибыл с графином холодного вина.

— То что надо. — оценил Бизон. — Может называть тебя Оперативным Беркутом?

Голову коменданта насадили на кол у ворот. Далее вошла часть основных войск и начался утомительный процесс расквартирования. До ночи сержанты умудрились расселить всех воинов по казармам и установленным палаткам.

На следующий день решили начать штурм городка. Жители собрали ополчение и попытались прорваться прошлой ночью, как раз во время штурма крепости, но оперативные отряды из оцепления отбили им охоту меткой стрельбой.

Только Бизон собрался дать приказ на предштурмовой артиллерийский обстрел, как осажденные попросили переговоров, начав размахивать белым флагом.

— Послушаем, о чем хотят поговорить. — Бизон дал знак, чтобы открыли им проход.

Небольшая группа испуганных гражданских была проведена через готовые к штурму подразделения, что явно не добавило им оптимизма. Их завели в шатер Бизона

— Я вас слушаю. — приготовился к мольбам Бизон.

— Мы дадим вам всё золото, которое только имеем. Также все ценные товары, которые сумели получить у местных негров. — деловито сообщил ему какой-то мужик возрастом лет шестидесяти. Смерти он не боится. А вот его свита наоборот.

— Надо же. — покачал головой Бизон. — Я и так уже имею всё, что у вас есть.

— Отнюдь нет. — довольно оскалился португалец. — Если мы не вернемся обратно, товары будут сожжены, а золото взорвано порохом. Всё что вы получите — труху и золотой дождь. Выгоднее договориться.

— А что мне помешает поубивать вас после получения откупа? — с неподдельным интересом спросил Бизон. Он действительно не видел для этого никаких препятствий.

— Ну, во-первых, вы потеряете определенное количество своих солдат, так как мы твердо решили драться до последнего человека. Во-вторых, я рассчитываю на некую порядочность с вашей стороны: ведь не может такая дисциплинированная и хорошо вооруженная армия иметь во главе неотёсанного дикаря?

— Ещё как может! — вставил своё слово Быстрый Волк, стоящий за спиной Бизона. — Ты его пару лет на…

— Слова тебе не давали, рейнджер! — пресёк нарушение субординации Бизон. — Хорошо. Мы принимаем вашу капитуляцию. По вашим домам дополнительно пройдутся трофейные отряды, на предмет утаённых ценностей. Мы заберем всё, по праву победителя.

— Дайте слово, что никто из моих людей не пострадает. — потребовал старик.

— А ты мне нравишься, португалец! — широко улыбнулся Бизон. — Как тебя зовут?

— Жуао Фуртадо де Мендонса, губернатор города Сан-Паулу-ди-Луанда. — представился старик.

— Ушастый Бизон, командир экспедиционного корпуса Лиги Ирокезов. — представился Бизон в ответ. — Почему среди вас нет ни одной женщины?

— Колония сугубо военная… — начал де Мендонса.

— Брешешь. — Бизон дал знак и в шатер затолкали двух девушек, которых Бизон распорядился пощадить. — Это как понимать?

— Исключение. — губернатор пожал плечами. — Можете забирать их, они сироты.

— Две сиротки, которых привезли в далёкую колонию? Кажется он нам одну из пэйтовских эпических историй рассказывает! — даже не самый сообразительный Белый Карибу не поверил, о чём и сообщил на родном языке.

— Пэйта брехни не скажет! Не сравнивай откровенный п№%деж с легендами и эпосом! — осадил его Бизон на могавском. — Мой человек выражает скепсис. Сколько вы привезли?

— Десять. — тяжело вздохнув, ответил губернатор.

— Вот! Люблю откровенность. — улыбнулся Бизон. — Оставьте их себе, нам эти замухрышки не нужны. И этих двоих заберите! Нам подавай иссиня черных негритянок, я тут пообещал одному приятелю привезти из экспедиции любовь всей его жизни…

Воины гомерически заржали.

— Тихо, тихо! — Бизон был доволен удачной шуткой. — Поэтому нам нужны сведения о ближайших деревнях чернокожих и расклад по ценностям, которыми они владеют.

— Сразу скажу, что ценность негры представляют только сами по себе, живут дико, только уже имеют своё королевство южнее нашей колонии, хотя их королева считает, что эти земли тоже её. Королева Зинга правит Нголой, откуда мы и берем рабов, у неё есть несколько городов и бесчисленное множество деревень, можете брать оттуда черномазых сколько захотите.

— Это уже нам решать, португалец. — Бизон пригубил трофейного вина. — Свободен. Не препятствуй трофейшикам и никто не умрет.

Всё не так уж и плохо, как ожидал Бизон. Пэйта ничего не говорил про целое королевство, хотя он предупреждал, что у него есть "пробелы в образовании, поэтому информация неточная". Но новость-то приятная. Одно дело грабить диких примитивов, совсем другое, когда перед тобой беззащитное королевство! Если поискать, может ещё парочка королевств обнаружится? Бизону всё сильнее нравится Африка.

Глава тридцать шестая. Сонгайский тигр

— Тащите их всех в галеон! — Белый Карибу равномерными движениями стирал тряпкой кровь с меча. — Если португальцы могут менять черных на золото, то мы уж тем более сможем!

Деревня чернокожих горела. Тростниковые дома склонны быстро загораться, поэтому целенаправленные поджоги превратили деревню в один сплошной яркий факел. Жители согнаны в толпу, из которой цепочкой двигались к батальонным кузнецам, которые их заковывали в кандалы. Так, медленно, но верно, чернокожие уходили в рабство. Прошлой жизни у них уже не будет, но ждет новая, возможно даже в Лиге, если Пэйта согласится их выкупить, но это вряд ли. Скорее всего их ждет участь рабов на испанских плантациях. Карибу собирался загнать их испанцам подороже, чтобы было на что построить виллу недалеко от Каренны. Каренна красивый город, намного лучше Сердца, так как нет этой суеты, да и Пэйта учел ошибки при строительстве, она просто удобнее столицы.

— Какого дьявола ты делаешь?! — появился Бизон.

— Ну… Рабов набираю… — не очень уверенно ответил Карибу.

— Рабов? — Бизон прищурился. — Почему я не в курсе? Где моя доля?!

— Всё уже посчитано! Здесь триста шестьдесят один раб, твои семьдесят два из них. — ответил Карибу быстро. Его оруженосец, ученный в школе парень по имени Лающий Птенец, уже посчитал какие-то "праценты", методом "прапорции". Ценный пацан, раз Бизон доволен его расчетами.

— Молодцом! — похвалил вождь своего ближнего воина. — Смотри чтоб не передохли по дороге! Фруктами корми, а когда кончатся, вскрывай бочки со шпинатом, чтобы каждый жрал по тарелке в день, лично проследи!

— Обязательно. — кивнул Карибу. — Возьму под личный контроль!

— Молодцом. — повторил похвалу Бизон. Ничего не стоит, зато ценится порой выше золота. — Я пошел считать выручку. Быстрый Волк отправил рейнджеров на поиски армии марокканцев, следи чтобы воины не расслаблялись, однозначно будет битва, рано или поздно.

— Всегда готовы к бою. — веско ответил Карибу.

Когда Бизон ушел, он облегченно выдохнул. Может он ему и друг, но в первую очередь командир, в уставе так написано.

*Три месяца спустя*

— Сучий гнус… — Бизон шел и вглядывался в лица лежащих мертвых воинов.

Их лихорадило три-четыре дня, а потом они умирали. Приступы сопровождались рвотой, ломотой в суставах, высокой температурой и полной небоеспособностью. Половина лагеря слегла, прежде чем была разработана нормальная смесь для отпугивания комаров. Пришлось войти в Средиземное Море, обратиться к самому султану, чтобы тот, в память о своём заморском благодетеле, заказал в своих восточных владениях чеснок. Пэйта кое-что написал про средства от гнуса, помимо оборудования ночных навесов для каждого воина, он описал некий "репеллент", который должен отпугивать москитов. Таким он пользовался в прошлой жизни, во время войны с неким Вьетнамом. В составе его главенствующую роль играл некий "чеснок". Благо были рисунки растения, поэтому понять, что нужно, труда не составило. Люди султана нашли растение на рынке, где закупили тысячу фунтов и отдали даром, как знак расположения.

Когда галеон вернулся, радости воинов не было предела. Воины ходили напряженными, ведь малярия убивала, убивала много. Из всего экспедиционного корпуса погибло шестьсот человек, несмотря на меры предосторожности. Припарки не помогали, даже не отсрочивали смерти.

Но как только сообразительные парни из ученной роты сварганили этот "репеллент", вопрос с малярией практически решился за неделю. Правда от воинов сногсшибательно воняло этим растением, зато москиты стали держаться подальше. Бизона они изначально не кусали, но репеллентом он мазался как все, на всякий случай. Жить стало лучше, жаль что шесть сотен хороших воинов легли в чужую землю, без битвы и славы. Пэйта предупреждал.

— "Нужно внимательнее вчитаться в его наставления для меня…" — решил Бизон мысленно. Пэйта продумал некоторые неприятности, которые могут ждать их в этом суровом краю, но он не говорил, что делать с местным сопротивлением.

— Он вышел из палатки для мертвых и направился к своему шатру. Оперативный Беркут слег с лихорадкой, но его болезнь потихоньку отпускала, хотя ходить он ещё не мог. Лекарства от малярии нет, приходилось уповать на духов и его здоровье. Бизон привязался к пацану, будет жаль, если он умрет.

— Какие новости от Быстрого Волка? — спросил он сидящего в шатре Хитрого Хорька. Он занимался интендантской деятельностью, пропадая в тылах, но в моменты стояния лагерем его можно было увидеть среди воинов.

— Приходил посыльный, сказал, что Быстрый Волк продолжает отслеживать движение марокканской армии, она утихомиривает восставшие деревни, собирает дань и идет к нам. Они уже в курсе, их лазутчики донесли. — ответил Хорек, продолжая что-то записывать в гроссбух.

— Их лазутчики, наши разведчики… — Бизон вспомнил фразу Пэйты, высказанную касательно могиканских лазутчиков. Как давно это было… — Что там с кораблями?

— Португальский причал принимает грузы из Каренны, прислали двести воинов и одну гаубицу, я их принял на баланс, придётся пересчитать нормы пайков, так как жратвы больше не стало. — ответил Хорек. — Нужно что-то делать.

— Разберемся с марокканцами, всё нормализуется. — пообещал Бизон.

— Это ты про то, что у нас неизбежно станет меньше едоков? — уточнил интендант.

— Нет, дебил ты! Не вздумай такое при воинах говорить! — зло высказал ему Бизон. — У марокканцев тоже есть обоз, а там еда и порох, то что не могут доставить из Каренны, мы возьмем здесь.

— Всё, понял-понял! — поднял руки в защитном жесте Хорек. — Но нельзя отрицать, что первая причина облегчит положение лучше, чем второе.

— Гнилой ты человек, Хорек. — покачал головой командир экспедиционного корпуса.

— Зато честный. Я говорю как есть. — в извиняющемся жесте приподнял руки интендант.

— Лучше бы больше слушал. — Бизон сел за свой рабочий столик. Нужно было подписать несколько десятков рапортов.

Ещё нужно было просмотреть и подписать накладную на рабов, собственно зачем и пришел Хорёк. Бизон решил первым делом изучить её.

— Общее количество: две тысячи сто восемь, взрослых: тысяча двести девяносто два, детей: шестьсот тридцать… — начал читать Бизон. Через некоторое время он сложил накладную и подписал её. — Всё правильно. Процент ты знаешь.

— Конечно! Двадцать тебе, Белый Карибу получит пять, Быстрый Волк пять, я тоже пять, остальное в общий котёл экспедиции. — с готовностью кивнул Хорёк, принимая накладную. — Всё посчитано и есть в Кодексе Экспедиционного Корпуса. Командир получает двад…

— Лучше тебя знаю. — остановил его Бизон. — Просто напомнил.

— Могу идти?

— Иди.

*Триста миль на восток от города Кашеу*

— Достопочтенный Джудар-паша, всенижайше прошу выслушать меня… — упал на колени в грязь перед марокканским генералом посыльный, точнее перед его паланкином.

— Говори. — равнодушно ответил из паланкина генерал.

— Разведчики докладывают, что неизвестные заморские налетчики укрепили ту слабую крепость. — начал доклад посыльный, поднимаясь из грязи. — Они сохранили орудия португальцев, у них есть как минимум четыре вооруженных европейских грузовых корабля, не менее двух тысяч бронных воинов, вооруженных аркебузами и мечами с копьями. Ещё есть странные пушки, но о них ничего неизвестно. Провиант разведать не удалось, двоих лазутчиков поймали и распяли на крестах в восточной части города, как раз на нашем пути. Они знают, что мы идём.

— Конечно знают! — усмехнулся генерал. — Скрыть движение пяти тысяч настоящих воинов и десяти тысяч сонгайского ополчения — задача невозможная. Но пусть знают, мы сметем их, несмотря на их броню, аркебузы и ту жалкую португальскую крепость.

Паланкин был в центре колонны войска, поэтому о нападении они узнали не сразу. Точнее услышали залп слабеньких пушек в хвосте, а затем со стороны головы колонны. Недолгая паника, пресеченная ударами хлыстов от командиров, вылилась в организованный обстрел невидимого врага в кустарнике саванны.

— Это не нападение. — сделал вывод Джудар-паша. — Жалкие попытки измотать нас. Пусть перебьют хоть половину сонгайцев, до основного войска они просто не доберутся. Альмалазим[94]! Командуй сонгайскому воинству перестроиться по две раздельные колонны с левого и правого фланга нашей армии!

— Есть! — марокканец лет сорока, лично преданный Джудару, раздал приказы на арабском командирам сонгайцев.

Ополченцы перестроились в нужный порядок, дисциплины у них было мало, на строй это походило лишь отдаленно. Дальше было спокойно. А вот в процессе разбития лагеря вечером, было ещё одно нападение. Снова слабенькие выстрелы из пушек, незначительные потери у сонгайцев, никаких потерь у марокканцев, идеальная война. Эти чужеземцы не возьмут в толк, что Джудар пожертвует в сотни раз большим числом сонгайцев, если это позволит сохранить свою армию. Он даже интересоваться не стал, сколько потеряли черные.

Лагерь был разбит с умом, на холме, откуда был хороший вид на окрестности. Сонгайцы, конечно, пострадали ночью от серии обстрелов, но что-то это вообще в душе не всколыхнуло абсолютно ничего. Как говорил какой-то древний: "Горе побежденным." Он услышал эту фразу ещё в юности, от одного муллы в медресе, с тех пор им и руководствовался.

Утром двинулись в путь. В полдень вышли к реке, лодки были готовы заранее, поэтому удалось успешно переправить две тысячи сонгайцев, которые протянули канаты, по которым скрепили вместе бочки, на которые положили доски. Сонгайцы на той стороне были атакованы стрелками противника, но по переправе быстро пришло подкрепление и враг отступил. Эта манера трусливого боя начала потихоньку злить Джудара. Хорошо, что скоро их укрепления, тогда он смешает их с землёй, а затем утопчет её сапогами своих солдат. Чужаки обречены, это предрешено.

Сопротивление становилось сильнее с каждой пройденной милей, а когда оставалось тридцать миль перехода, вдруг как отрезало. Всё же пришлось выяснять, сколько воинов у сонгайцев, доложили, что около восьми тысяч. Тактика чужаков эффективна, этого отрицать нельзя. Будь расстояние вдовое больше — половины сонгайцев не досчитались бы. Да и марокканские войска тоже слегка пострадали, пятьдесят солдат не вернутся домой. Жаль, но они гибнут за правое дело.

— Где разведчики? — спросил Джудар у заместителя.

— Сонгайцы уже не отправляют разведчиков, господин. — склонился альмалазим. — Бесполезно, их убивают отряды чужаков, что снуют по местным кустам как шакалы! Ловить их бесполезно, даже убить не удается!

— Ладно, пусть займут позиции перед укреплением. — приказал генерал. — Артиллеристы пусть займут вон то возвышение, отправь отряд чтобы расчистили его от кустов.

— Есть, господин! — ушел исполнять заместитель.

Чужаки воюют по-другому, это видно. Тактика совсем не европейская. Те любят сражаться лицом к лицу, чья сила пересилит, яркий пример — испанская терция. Грубая сила, защищенная почти со всех сторон. Кавалерией атаковать бессмысленно, если не умудришься ударить в угол, но попробуй ударь, когда на тебе концентрируется огонь всех аркебузиров и арбалетчиков из строя. Артиллерия может помочь, но терция движется, её можно либо пересилить, либо перехитрить. Как это сделал предыдущий султан в Войне Трех Королей. Португальцы построились в терцию, а султан построил кавалерию полумесяцем, зажимая врагов в клещи, сам возглавлял конницу, хотя сильно болел. В одну из атак не выдержал и скончался, но велел перед смертью, чтобы его гибель скрыли от воинов, чтобы они не падали духом. Тогда-то и был коронован на поле битвы нынешний султан. Португальцы были зажаты в тиски и начали массово бежать. Но тут вновь сыграл тактический гений уже покойного султана. Река, на берег которой заманили португальцев, имела свойство подниматься во время прилива, что и произошло во время битвы. Путь к отступлению был отрезан, португальцы начали массово умирать. Армия другого претендента тоже была вырезана, как и он сам. Эта битва была примечательна тем, что все короли, которые в ней участвовали, умерли там же. Абу Марван Абд аль-Малик, действующий до битвы султан скончался от болезни, претендент на престол Абу Абдалла Мохаммед аль-Мутаваккиль утонул в реке, хотя тела так и не нашли, король Португалии Себастьян I скорее всего утонул, не очень ясна его судьба, тела тоже не нашли.

Джудар тогда здорово возвысился, снискав славу талантливого полководца, за что дали титул губернатора Марракеша, что потом очень помогло, когда выбирали главу похода на империю Сонгай. Влияние и власть позволили продвинуть свою кандидатуру и вот он здесь, сокрушитель Сонгая, разоритель его земель, уничтожает последний источник беспокойства в этих землях, не считая местных жителей, конечно.

Через некоторое время движения открылся вид на городок и укрепление португальцев. Город был пуст, а перед ним стояла армия чужаков. Они зачем-то насыпали небольшое земляное укрепление, за которым и стояли. За их спинами, слишком далеко для эффективного огня, стояла артиллерия. Кавалерии у них не было, что очень радовало Джудара, так как у него она была, это сильное преимущество.

Воины противника стояли неподвижно, держа свои аркебузы у ног. Металл блестел на солнце, очень красиво и грозно. Нужно будет снарядить первую сотню уцелевшей трофейной бронёй, султан оценит красоту.

Переговоров не будет и так всё ясно. Они стоят здесь, а марокканцы пришли чтобы их убить, не о чем говорить.

— Командую шестому, восьмому и десятому батальону наступление. — приказал Джудар-паша заместителю.

Раздался звук рога, передающего сигналы означенным батальонам. Те тронулись вперед, чтобы начать перестрелку.

— Сонгай пусть идет по флангам, правому флангу пройти город и ударить из-под стен укрепления. — продолжил раздачу приказов Джудар. — Левый фланг пусть следует через чащу, им на спину повесь кавалерию.

Снова сигналы рога. Войска тронулись как и задумал генерал. Враги не реагировали. Затем, когда марокканские батальоны пересекли какую-то черту, они открыли огонь. Дистанция было совсем не прицельная, поэтому поначалу Джудар не волновался. Но их пули начали жать урожай среди стройных рядов пехоты. Сонгайцы даже в город войти не успели, как марокканская пехота начала терять солдат. Но это, как оказалось, были ещё цветочки, затем в дело вступила артиллерия чужаков. Ядра были не чугунные, а бомбические, если верить произведенному эффекту. У османского султана есть такие же пушки, их называют "хаубис". Они обеспечили ему превосходство на море. Ненадолго, пока такие же не начали производить в Испанской империи и некоторых других странах. Новизна прошла, они появились в руках других стран, кое-какие наработки, как поговаривают, продали европейцам османские чиновники, за что многих потом казнил лично султан, но было уже поздно. Джудару хотелось заиметь парочку таких, но стоят они баснословно много, да и ядра не найдешь и днем с огнем. Очень неприятно, когда такое смертоносное оружие применяют против тебя. Но эти "хаубис" не являются рецептом победы в любой битве. Испанцы побеждали лучшие корпуса янычар, вооруженных ими, в куда более худших условиях на Балканах. Победа — работа разума полководца.

— Командуй разомкнуть строй, в рукопашную они не пойдут! — приказал Джудар-паша.

Приказание было выполнено с задержкой на доведение, но выполнено. Потери начали незначительно сокращаться, так как одно дело стрелять в плотный строй, другое…

— Кавалерии командуй не атаковать во фланг, а отходить налево, чтобы зайти с тыла. Сонгайцы пусть идут в атаку! — отдал следующее распоряжение генерал.

Приказы исполнялись в точности. Сонгайцы покорно помчались на сближение с таким опасным издалека противником, предстояло проверить его навыки ближнего боя. Последний залп от чужаков и они рванулись навстречу, с обнаженными клинками и яростным рёвом. Свирепые воины, очень.

Завязалась неразбериха. Отсюда не очень хорошо видно, кто есть кто. Смешались ряды и строи, подразделений сейчас не существует как чего-то отдельного. Мясорубка, где каждый сам за себя, в лучших традициях европейской школы боя.

Кавалерия выполнила свою задачу, скрывшись в роще из кривых и низеньких деревьев. Чужаки не увидели их или…

— Проклятье Иблиса! — Джудару оставалось только наблюдать, как рощу обстреливают артиллеристы врага. — Они же маскировались и их не должны были заметить!

Из рощи кавалеристы не разбежались дикою толпой, а наоборот, собрали всех и ударили в тыл чужаков, пусть и без приказа.

В результате сильно пострадала какая-то тыловая пехота противника, но натиск захлебнулся, хотя он надеялся, что им удастся прорваться насквозь, так как пехота у них занята другим, но не судьба. Испортили маневр пикинеры противника и их странные аркебузиры. Натиск кавалерии был погашен и началось их истребление.

— Труби им отход! — приказал Джудар. — Где артиллеристы?!

Артиллеристы тут же дали о себе знать, первым залпом пронзив строй противника. Как минимум несколько десятков врагов стали жертвами ядер, которые совершенно проигнорировали их броню, пробив глубокие просеки в строю.

Радоваться их успеху долго не пришлось, за спиной генерала раздалась серия взрывов.

— Господин! Артиллеристы уничтожены! — доложил заместитель. — Что нам делать?!

— Заткнись и труби общую атаку, всем кроме резерва!

Джудар-паша не дурак, дураки не возносятся так высоко. Самостоятельно, во всяком случае. А здесь даже последнему дураку скоро станет понятно, что если не сближаться с врагом, то он просто расстреляет марокканцев.

Солдаты на максимальном разгоне врезались в строй чужаков. Многие погибли на пиках, кого-то застрелили свинцовым залпом в упор, но остальные достигли врага. Началась ожесточенная рубка. Звон ударов металла о металл, крики, раскаты выстрелов, ржание коней и грохот артиллерии чужаков.

— Пылает брань… — тихо проговорил Джудар. Сейчас он ничего не мог поделать, лишь выбрать момент и ввести резерв в бой. — На холмах гром гремит[95]…

Иногда, во время битвы, в нем просыпается поэтическое настроение. Жаль, что он не записывает стихи, порождаемые в такие моменты.

Строй чужаков изогнулся под натиском, время ввести резерв.

— Труби атаку для резерва! — приказал Джудар-паша.

Лучшие воины, призванные перевесить баланс битвы в сторону победы, вступили в схватку. Сразу стала улучшаться обстановка, ворвавшись в левый фланг противника, резерв начал сминать чужаков, беспощадно рубя даже таких бронированных воинов. Секрет был в оружии. Солдаты привыкли к битвам с европейцами, поэтому оружие было специфическим. Широко применялись клевцы, чеканы, булавы, сабли с елманями и боевые топоры — всё для пробоя европейских доспехов. Поэтому крепкие доспехи чужаков не являлись каким-то особенным препятствием для смерти.

Джудар уже начал думать, как будет брать тот небольшой редут с пушками, как всё изменилось. Из кустов с правого фланга вышел резерв противника. Вопреки ожиданием, он не ввязался в ближний бой, а начал обстрел марокканцев. Сонгайцев уже не было, их перемололи и обратили в бегство полчаса назад. Джудару было плевать на них, потом переловит. А может и нет. Смертоносный и быстрый огонь чужаков убивал его солдат, которые валились на землю сломанными куклами.

— Коня мне! — приказал Джудар-паша. — Готовьтесь, мы вырежем этих стрелков!

Вскочив на боевого коня, он повел свой отряд на резерв противника. Те упустили из виду такую возможность, поэтому совершенно не были готовы к удару с фланга. Со стрелками было покончено. Но общую ситуацию это не изменило. Большая часть марокканских солдат была убита, так как смертоносный непрерывный обстрел с фланга и фронтальный ближний бой не оставил им и шанса. Чужаки тоже многих потеряли, в итоге получилось что-то вроде равноценного обмена смертями. Но лучше будет отступить.

— Труби отступление. Четвертый батальон оставить на заслон. — приказал Джудар, разворачивая коня.

Заместитель подал сигналы, Джудар уже было посчитал, что с четвертым батальоном придется попрощаться, но со стороны врагов тоже затрубил рог и они начали пятиться назад на тыловые укрепления, которые генерал приметил ещё в самом начале. Все это время они вели огонь по войскам Джудара, нанося определенный ущерб. Кажется, придется уходить в Томбукту, чтобы восстановить силы и запросить подкрепление из Марокко.

Через шесть часов ускоренного марша они отдалились от противника на достаточную дистанцию. Организовали лагерь, выставили охранение и принялись за подсчет потерь.

— Утихла брань племен; в пределах отдаленных… — проговорил тихо Джудар-паша, устало садясь на лежанку в шатре. — Не слышен битвы шум и голос труб военных… [96]

— Господин, провели подсчет потерь. — вошел в походный шатер заместитель.

— Излагай. — твердым голосом потребовал Джудар.

— Из пяти тысяч сынов Марокко мы потеряли безвозвратно две тысячи сто сорок воинов, потери сонгайского ополчения не поддаются подсчету, так как их вообще с нами нет, они сбежали в середине сражения. Сколько из них осталось лежать на поле боя — неизвестно. — дал рапорт заместитель. — Раненых у нас больше, тысяча как минимум получила легкие ранения, четыреста в тяжелом состоянии и многие из них умрут к утру. Лекарей не хватает, взять их неоткуда, мы слишком далеко.

— Ясно. — Джудар раздумывал. — С первыми лучами солнца уходим к Томбукту. Нужно восстановить силы, чтобы быть готовыми к возможной атаке чужеземцев.

*Лагерь Армии Лиги*

— Сколько? — спросил Ушастый Бизон, нервно теребя перевязь меча.

— Восемьсот семьдесят четыре. — ответил Белый Карибу, который только вернулся с оборонительных позиций.

Сильно выручила артиллерия, которая вела рискованный огонь в опасной близости от своих войск, тем самым снимая давление с напряженных участков, пусть и с риском задеть своих. Местность не позволила полноценно использовать преимущество нарезных мушкетов в дальности, но зато у них всегда было преимущество в скорострельности. Марокканцы были беззащитны после залпа, перезаряжая аркебузы в течение минуты, а вот ирокезы за это время стреляли четыре раза. Укрепления тоже сыграли свою роль, но не ключевую. Пушки из редута стреляли картечью, но слишком медленно. В итоге такие ужасные потери. На марокканцев Бизону было плевать, было жаль своих. Особенно жаль жертву резерва, которые выиграли эту битву, но заплатили своими жизнями. Неужели трудно было додуматься выслать с ними три десятка пикинеров, которые вместо этого остались под рукой? Бизон всё больше сомневался в своей компетентности. Пэйта бы не облажался на его месте.

— Грузите все ценности, какие только можно здесь собрать, при следующей атаке мы не выстоим. — решил Бизон. — Грузите вообще всё, подайте сигнал галеонам на рейде, пусть бросают балласт, загрузим всё золотом и трофеями. Мы уходим.

Глава тридцать седьмая. Уравнение людей

— Это ещё кто? — Питер протёр сонное лицо и уставился на чернокожую девушку лет восемнадцати.

— Жена твоя, как и обещал! — Бизон удивительно быстро пришел в себя после вчерашней попойки.

— Какая, мать его, жена? — простонал Питер. — У меня и так целых две на балансе, не грузи меня!

— Какой-такой баланс? — не понял Бизон. — Смотри, красивая, сильная, бедра широкие, а к лицу привыкнешь, хотя, дикари говорили, что она довольно не дурна по их меркам. Бери!

— Нет. — покачал головой Питер и сел на кровати.

— Как нет?! Это подарок! — Бизон подтолкнул девушку к Питеру.

— Мне только людей ещё не дарили! Я сказал — нет! — Питер встал и принялся одеваться.[97] Лишнего стеснения от того, что он стоит голый перед неизвестной девушкой, не возникало, поживи с его в общем длинном доме, и не к таким вещам станешь относиться равнодушно.

— Не отказывайся, я её через весь океан тащил, откармливал, холил и лелеял! — Бизон начал расстраиваться. — Ты же мне как брат! От всего сердца дарю!

Питер посмотрел в кристально честные глаза Ушастого Бизона, и понял, что тот не шутит.

— Ох, дьявол задери… Хорошо. — Питер знал, что пожалеет об этом уже сегодня, как только жены узнают о конкурентке.

Поздно, уже знают. В приоткрытую дверь спальни на короткий миг заглянула Кэнти.

— Хлебну я с тобою горюшка… — сказал Питер своей новой жене.

Чернокожая девушка не ответила на это горестное замечание, скорее всего не поняла ни слова.

— Сдай её на руки Мэке и Кэнти, а я слиняю в мастерскую. — сказал Питер Бизону, тот довольно кивнул. — И как её звать?

— Ифе, как мне сказал продавец. — ответил Бизон и повёл её в гостиную.

В мастерской был шум, Черный Бобёр распекал учеников за загубленную заготовку трубы для парового двигателя.

— Доброе утро. А чего так рано? — Питер вошел в мастерскую и начал раскладывать инструменты.

— Сегодня выдадим новую партию пружин для мушкетов, ну и до твоего заказа дело дошло. — ответил Бобёр, не сводя тяжелого взгляда с вжавшихся в стену учеников. — И если эти криворукие дубины умудрятся не портить изделия, то сможешь собрать свой револьвер уже к вечеру. Есть какие-то новые заказы?

— Пока нет, буду самостоятельно маяться с двигателем. — ответил Питер.

Двигатель был готов. В миниатюре один к двадцати. Он работал, уменьшенная версия мельницы вполне успешно перемалывала зерно. Сейчас Питер усиленно пересчитывал масштаб, чтобы не потерять в КПД и не допустить спонтанных взрывов при работе двигателя. Инженерный калькулятор был "богом из машины", который превращал многодневные изнурительные расчеты в тривиальные школьные задачки. Одно достоинство было в его долгом отсутствии — Питер неслабо раскачал себе мозг многочисленными расчетами. Последние пару лет он в уме решал задачи, которые в прошлой жизни потребовали бы… калькулятора.

Сейчас Питер решил заняться доводкой предохранительного клапана. Нужная пружина будет сегодня, если Бобёр не ошибся, а остальные детали уже готовы. Нужно будет собрать всё воедино и испытать на тестовом котле, где Питер может выдавить не менее четырех атмосфер. Рабочее давление будущего паровика предполагается в районе трех атмосфер, а значит клапан должен начать травить пар при их превышении. Начнет.

Сам того не зная, Питер вновь позволил человечеству сделать огромный скачок в будущее. Предохранительные клапаны не были известны до девятнадцатого века, поэтому паровые машины взрывались при ненадлежащем обращении и убивали персонал. Теперь же, машины будут очень разрывобезопасны, что снизит требования к толщине стенок котла, которые обычно делали с запасом, как раз на такие случаи. Стоит кому-то в Европе выведать рабочий чертеж паровика, как промышленная революция начнется на два века раньше. Но Питер позаботится о том, чтобы чертежи не пересекали океан как можно дольше.

Разум посетили воспоминания о чертежах паровой машины. Как же долго он разрабатывал золотник… Как же много заготовок было забраковано… Десятки изделий в утиль, так как это было безумно сложно — правильно выточить эксцентрики было той ещё задачей. Эксцентрики для золотника двойного действия были самой сложной работой, какую только видел его токарный станок. Но они сейчас установлены в золотник и ждут своего часа. Существует ещё целая серия проблем, которые неизбежно возникнут при увеличении размеров машины, пусть даже и рассчитанном математически. Мир математикой не ограничен, но объясним. Хотя, Питер догадывался, что при достаточном количестве математики, можно решить и эту проблему. Только вот заниматься голыми расчетами не хотелось.

Ещё осталась заброшенной идея создания конденсатора пара, который сэкономит немало воды, но это пока не критично, а значит можно обойтись и без него.

В процессе работы, Питер увидел проехавшую мимо мастерской карету. Основная масса рессор изготавливаются в Сердце-Стали, хотя проблем с их производством в Каренне нет. Интересно, что люди даже не оценили такого прекрасного изобретения, видимо недостаточно долго отбивали задницы на безрессорных телегах. Теперь у телег ход мягкий, а если присовокупить к этому ровные дороги, то получится комфортный способ передвижения. Грузы между Каренной и Сердцем возятся массово, но основной упор сделан на речной транспорт. Сделать с этим пока ничего нельзя, железную дорогу два города не потянут, даже такую относительно короткую. Да и её ещё придется охранять от любителей халявы, так как тысячи фунтов высококачественной стали, которую придется применять для изготовления рельс, сможет удовлетворить потребности десятков небольших племен, обитающих на подконтрольных территориях. Они якобы независимые, но их хрен остановишь, когда есть возможность что-нибудь стащить. Чугун для железной дороги не применишь, он гниёт в считанные сезоны, поэтому только сталь. Да и парового двигателя с локомотивом ещё нет, и неизвестно когда будет. Можно конечно конку построить, но зачем? Хотя следует озаботиться планированием маршрутов, чтобы не тратить время потом.

То, что железные дороги будут — неоспоримый факт, но сейчас они просто не ко времени. Такого товаропотока, с которым не справится речной транспорт, ещё нет. Город Танец, который основал Дерзкий Сапсан, ещё не вышел на такую мощность и численность, чтобы влиять на внутренний рынок, он скорее живет на дотации от двух городов. Предприимчивые граждане открывают там небольшие промыслы, в основном связанные со шкурами ценных пород грызунов. Артель охотников Танца била ондатру в промышленных масштабах, чтобы сбывать её в Сердце, откуда она отправлялась в Гавану, где оптовики готовы были купить любое количество шкурок за приличные деньги. Спросом пользовалась и бобровая шкура, но Питер законодательно ввёл лимиты на их отстрел, чтобы не повторилась оригинальная история, когда они банально закончились.

— Пэйта, мы уходим. — подошел Черный Бобёр.

— Куда? — не понял задумавшийся Питер.

— Рабочий день закончился. По домам. — усмехнулся мастер. — Жена и дети ждут. А кого-то даже жены, хе-хе.

Питер заработался, да так, что не заметил наступления вечера. Чертеж был почти завершен, на столе лежал ящичек, который он не заметил до этого. Внутри оказались так нужные пружины, и даже сразу не скажешь, какие были нужнее. Револьверные осталось только вставить в механизм, а с предохранительным клапаном придется ещё повозиться.

Главное, он пересчитал некоторые размеры, при этом обнаружив ошибку в предыдущих расчетах. Не смертельно, но придется кое-где внести корректировки.

Дома его встретили красноречивые взгляды от женщин, но он молча покачал головой, перенося трудный разговор на вечер после ужина. "Подарок" сидела за отдельным столом, тихо ела и явно не понимала всей ситуации.

— Короче, подробности вы знаете, обратно её уже не вернешь, чек утерян. — начал разговор Питер. — Отказываться нельзя, так как Бизон сильно расстроится, он ведь реально много усилий приложил, чтобы она здесь оказалась.

— Ты будешь жить с первой попавшейся бабой, какую только тебе дружок твой притащит?! — выкрикнул Мэка.

— Ты поосторожнее с этим. — ответил Питер.

Взгляд Мэки стал удивленным, а потом в её глазах стал виден процесс мышления. Вспомнила.

— Подонок! — она вскочила и убежала в спальню.

— Всё равно не прав, даже если прав. — сокрушенно проговорил Питер. — Кэнти, ты-то хоть меня не пили!

Кэнти изначально державшаяся на стороне Мэки, уже была не так уверена, особенно после того, как сама Мэка сбежала с "дебатов". Она неуверенно кивнула.

— Ну вот и хорошо. — удовлетворенно усмехнулся Питер. — А раз такое дело, то не могла бы ты мне наложить добавки?

*Утро следующего дня*

В мастерской с первыми лучами солнца появился Питер. Ночь была тревожная. Очень трудно уснуть, когда слева от тебя на кровати лежит концентрат молчаливого неодобрения.

— Бобёр, сегодня особенный день. — Питер пригласил мастера к рабочему столу. — Сейчас соберем изделие и пойдем на стрельбище.

Дело было тривиальным, вставить в ударно-спусковой механизм пружины, зафиксировать их и с гордостью идти на стрельбище, не забыв захватить патронов.

На стрельбище Питера охватило легкое волнение, ведь впервые предоставилась возможность произвести серию выстрелов без длительной перезарядки после каждого выстрела.

— Готов? — спросил Питер Черного Бобра. Тот кивнул. — Ну, сейчас посмотрим…

С этими словами он зажал револьвер в тиски и повязал веревку на спусковой крючок и спусковую скобу так, чтобы при натягивании её, происходил выстрел. Взведя курок и удалившись на безопасную дистанцию, он потянул за веревку. Характерный хриплый хлопок свидетельствовал об успешном выстреле.

— У меня охренительно хорошие предчувствия! — поделился ощущениями Питер, подбегая к револьверу в тисках.

Внешних признаков повреждений не было, барабан свободно менял положение, закуса гильзы не было, сама она без усилий вынималась, ствол не погнулся, ударно-спусковой механизм не повредился, а пружины были на своих местах, чего не было до этого вообще никогда. Именно пружины, которые изготавливались из недостаточно качественной стали, были главной проблемой предыдущих образцов.

Собрав револьвер обратно, Питер вновь зафиксировал его тисками и повязал веревку. Один успешный выстрел далеко не показатель.

Через три полных перезарядки револьвера, Питер посчитал, что пора разбирать и изучать детально. Детальный осмотр показал, что пружины в целостности, шкворень тоже, хотя он вызывал у Питер определенные опасения до стрельб. Единственно, шептало придется делать из марки стали для пружин, так как оно слегка погнулось. Питер с собой имел аналогичные револьверные детали для сравнения размеров и изменений.

Честно говоря, Питер не помнил точно конструкцию револьвера Смита и Вессона марки один, лишь общие принципы работы и запоминающиеся детали, например, что главная пружина у него уходила в полую рукоять. Поэтому, оружие вышло сильно по мотивам, возможно заимев по дороге какие-то свои детские болезни.

Но результатом Питер был доволен, оружие способно стрелять не прерываясь на заклинивания и поломки. Вообще, револьвер очень прост в эксплуатации и изготовлении, надежен, лишен недостатков пистолетов и обеспечивает приемлемую на текущий момент скорострельность. Если массово вооружить ими пехоту, то можно будет изымать мечи и топоры, так как никто не будет в состоянии приблизиться к ним на дистанцию ближнего боя. Но о массовом вооружении речи не может и быть, слишком трудоемкое производство, ручная работа. Если сверлить стволы для мушкетов может любой, то вот на токарном станке с суппортом может работать Питер, ну и Бобёр. Ещё могут что-то незамысловатое создать бобровские подмастерья, но это только при личном контроле. Питер может делать их по три штуки в неделю, но при условии полной занятости, поэтому о серии речь даже не идёт. В будущем, когда-нибудь…

Эти револьверы, которые Питер решил назвать М1595 "Булава", имели свои недостатки, но они меркли по сравнению с возможностью убить шесть человек без перезарядки, если уметь, конечно. Питер умел. Теперь нужно собрать ещё пару штук, чтобы один дать Бизону, а два носить с собой. Патронов изготовлено достаточно, сейчас они в промасленной бумаге лежат в ящике под кроватью. Следует заказать патронташ для спид-лоудеров, которые делают перезарядку совершенно незаметной для противника. Если так получится, что против него выступят даже двадцать врагов с оружием ближнего боя, если будет достаточно пространства для маневра — им конец.

Далее, после чистки, Питер решил собственноручно пострелять по мишени. Начал с сорока ярдов. Пули ложились случайно, большая часть вообще не попала в мишень. Иного не ожидалось, сорок ярдов — даже для большинства пистолетов двадцатого века были серьезным расстоянием. Главное, попасть можно. С тридцати ярдов Питер положил весь барабан в мишень, но кучность была прихрамывающей. А вот с двадцати ярдов стало возможным нарисовать полукруг по контуру центра мишени, на меткость Питер никогда не жаловался.

— Хорошо. — сделал вывод Питер, передавая револьвер Черному Бобру. — Курок нужно отшлифовать, что-то он слишком шероховатый, неудобно взводить. По остальному нареканий нет, но я хочу ещё два комплекта пружин. И шептало следует делать из пружинной стали, а то загнулось почти.

— П-п-понял. — Бобёр с великим почтением, обеими руками принял револьвер из рук Питера. — Чудо-оружие.

— Не спорю. — согласился Питер. — Идём, нужно сделать ещё несколько заготовок, работы навалом.

Глава тридцать восьмая. Конный дом

*1597 год. Осень. Каренна*

Питер сидел в своём кабинете и читал донесения от информаторов в Гаване. Судя по слухам из дворца губернатора, король из метрополии требует утроить поставки золота и товаров, особенно могавского стекла, которое разлетается в Европе по весу золота. В связи с чем ожидается корабль от вице-короля, который пришлет своего вице-вице чтобы провести переговоры.

Стекло производится, но троекратно увеличивать темпы никто не будет. Питер отчетливо понимал, для чего Филиппу все это нужно, да это очевидно. Войну никто не прекратил, лишь темпы боевых действий снизились из-за чумы. Но и чума имеет свойство проходить. К тому же, опыт предыдущих эпидемий позволил снизить число жертв и зараженных городов. Крыс истребляли всеми способами, при малейших признаках болезни потенциальных зараженных изолировали, а города блокировали, убивая любого попытавшегося выбраться. Корабли в во всех портах большей части европейских держав были обязаны пройти карантин, в процессе которого становилось понятно, была ли зараза на корабле или нет. Грузы после карантина переносили в специальные замкнутые помещения и вскрывали, чтобы обнаружить затаившихся крыс. Сложно сказать, кто придумал такие эффективные методики, возможно это просто опыт прошлых веков, ведь как-то же эпидемии заканчивались.

Питер также был удивлен тем, как быстро европейцы украли артиллерийские технологии у османов. Согласно слухам, приходящим из Старого света, были многочисленные взрывы на испытаниях, но испанские мастера первыми воссоздали технологию серийного производства гаубиц в девяносто шестом году. На удивление, для воссоздания им потребовался рабочий экземпляр гаубицы, несколько которых удалось захватить на поле боя, внимание, полякам. Доподлинно не выяснено, насколько дорого обошлись эти трофеи Филиппу, но он их выкупил у Речи Посполитой, это факт.

Ожидалось Питером, что доктрина ведения боя должна измениться, но… Все продолжили воевать по-старинке, только вот теперь пехота массово гибла под грохот скорострельных нарезных гаубиц, которые помимо скорострельности обладают ещё и точностью.

Ударно-кремневый замок на мушкеты испанцы скопировали ещё в первый год крестового похода, от фитильных не отказались сейчас только совсем уж бедные и отсталые герцогства и княжества.

Внезапных и шокирующих новостей со Святой Земли нет, немцы плотно оккупировали земли Иерусалима, окопались, построили шесть небольших звездообразных крепостей из разобранных стен и зданий окрестных городов, заимели там десять тысяч солдат постоянного контингента и отражают ленивые атаки османских башибузуков[98]. Чумы там нет, каким-то чудом не пришла, может действительно святое место, а может просто система карантинов работает. В общем, отдавать они Иерусалим никому не собирались, за что снискали особую любовь Папы, который вернул им право свободной инвеституры обратно и овеял императора Рудольфа II своим самым мощным и надежным благословением на объединение империи. Папаша четко осознает, что Испания сейчас чрезмерно сильна, что не очень хорошо, так как Филипп II аппетит умерять не собирался, когда поход закончится, может не остаться никого, кто сможет уравновесить его амбиции и могущество. Ещё, чего доброго, за восстановление настоящей Римской Империи возьмется. Сразу после чумы, после обескровивших всех, кроме испанцев и германцев, сражений с османами… Нужен противовес. А как же сам Папа? Не смешно. Дальше по этому вопросу конкретной информации мало, но есть слухи, что иезуиты получили благословенный пендель от Папы, чтобы приложили все силы к ослаблению власти курфюрстов, особенно тех, которые симпатизировали протестантам. Поговаривают, что Рудольф не очень решителен, но если работает по плану — нет лучшего исполнителя. В принципе, осознавая шаткость своей власти, император сильно полагался на орден иезуитов, которые, опять же, если верить слухам из высших кругов мадридского двора, теперь будут работать на полноценное объединение Священной Римской Империи. Что по этому поводу думает испанский Филипп, слухи умалчивают.

В Османской Империи в этом году произошла смена власти, Мурад III, который последние пять лет был на моральном подъеме и кураже от успешной войны, словил инсульт после новости о больших потерях в войсках из-за чумы. На его место пришел Мехмед III, единственный выживший в балканской мясорубке сын Мурада III. Закаленный воин, великолепный тактик и стратег, хромающий в вопросах флота, так как все эти годы безвылазно провёл на поле боя. Говорят, у него с головой не всё в порядке, так как он прошел через ад, несколько раз был единственным выжившим из подразделения. Помимо психической травмы, у него не хватало полмизинца на правой руке, а лицо украшал уродливый шрам от французского фламберга. Вышел он из этой кровавой бани относительно невредимым, но видел столько дерьма, что ненавидел абсолютно всех европейцев. Эту ненависть он перенял у своего боевого друга, Искандера Басараба, с которым совместно воевал последние два года, взрастил её и взлелеял. Басараб на следующий день после воцарения друга стал визирем. Мира с этой стороны точно не будет.

Филипп II тоже не собирается заканчивать поход, французский король Генрих IV из Бурбонов, осторожно интересовался у Папы об ограничении участия его бедной Франции в этом безнадежном походе, но Филипп прознал об этом и цыкнул на него, пригрозив вторжением.

В общем, в Европе не всё слава богу, как обычно. Но это также значит, что развиваться они будут быстрее. Ничто так не ускоряет военный прогресс, как постоянное практическое испытание на врагах своих технических новинок. Европейцы, например, переняли у османов дурную привычку прививать жесткую дисциплину в сухопутных войсках, терция стала более сложной, маневренной, увеличился процент мушкетеров. Какой-то умник изобрел втульчатый штык, который позволял перезаряжать мушкет даже после его примыкания. Благодаря этому нововведению, количество пикинеров уменьшили, при этом почти не потеряв в защищенности от кавалерии и серьезно увеличив огневую мощь. Воевать с терцией стало тяжелее, на что османы ответили введением расширенных курсов огневой подготовки для регулярной армии, пусть это влетело в копеечку. Кое-какие нововведения Мурада III в области экономики, позволили скопить кое-какое состояние в султанской казне, даже несмотря на войну. Инновационные производства, открытые им же, начали давать прибыль, особенно учитывая наличие таких голодных рынков, как Китай, Иран и Индия. Пусть с Китаем торговля была ограничена, но даже так она приносила колоссальный доход. Теперь караваны с чистым заокеанским стеклом ходили далеко на восток, где товар оценили. Мушкеты китайцы тоже оценили, и покупали их дорого и много. Золото прибывало, поэтому кое-что, из пакета заготовленных Искандером Бесарабом военных реформ, удалось осуществить. Лучшие части янычар были поголовно обучены повзводной стрельбе, которую широко применял нынешний визирь в своё время, были созданы отдельные подразделения с гранатами, которые закидывали противника ими перед вступлением в рукопашный бой. Штыки были скопированы у европейцев, что тоже позволило избавиться от пикинеров, которые как-то внезапно устарели. Широкой огласке был предан тот факт, что выемка для крепления штыка, уже была на закупленных за океаном мушкетах, оставалось лишь разработать штык с соответствующим креплением. Мастера и инженеры османов удивились и начали что-то подозревать. Но султану было не до этого, его интересовала победа над крестоносцами, а затем триумфальное восшествие в ворота Вены на их плечах. Вену уже брали двенадцать раз. Никогда в истории столько людей не дралось так долго за один город. Троя ни в какое сравнение не идет, так как СТОЛЬКО солдат они в те времена выставить просто не могли. Сама Вена представляла из себя обугленные руины, среди которых прячутся оборванные и голодные жители. Но эти руины имеют вокруг мощные форты, контроль над которыми позволит беспрепятственно войти в Восточную Европу.

Сейчас было затишье, которое длится уже почти полгода, копятся силы и купируются последствия чумы. Османскую Империю она тоже сильно потрепала. Чума, как говорят, пришла из степей Средней Азии, откуда предыдущий султан закупал скот для снабжения армии.

Скот оттуда больше не закупается, предпочтение отдано Ирану, который сейчас сидит тихо, с тревогой наблюдая за ходом войны. Не в эти двадцать лет, может даже тридцать лет, но османской целью он рано или поздно станет. А пока… пока можно торговать.

Питер даже не знал, что ещё можно добавить для усугубления ситуации в Европе. Одно лишь вмешательство, и они с упоением вцепились друг другу в глотки, как будто ждали именно этого момента. Про Европу можно забыть ненадолго, Новая Испания представляет определенную угрозу, но тоже не сегодня. Вице-королю поставили план, который он не выполнит без Лиги, поэтому он будет сговорчив и обходителен на переговорах.

— Что у нас по плану? — Питер спросил у сидящей за соседним столом Реки, которая разбирала какую-то документацию.

— Посещение металлургического завода. Тебе следовал посетить его две недели назад, но ты… — ответила Река почти мгновенно, как будто ждала вопроса.

— Знаю, слишком увлекся чертежами и расчетами. — продолжил за неё Питер. — Ты чем занимаешься?

— Текущие вопросы, сличаю отчетность. — Река утрамбовала документы и аккуратно поставила стопку в верхний левый угол стола. — Готова идти.

— Хорошо. — кивнул Питер.

*Промзона города Каренны*

Запах сгоревшего угля, черные лужи, голые деревья, высокие стены — промышленная зона Каренны не внушала оптимизма. Но Питер прекрасно знал, что это самое жизнерадостное место в мире. На вредных производствах ребята получают двукратную ставку, а если отказаться от медицинского обеспечения, то трехкратную, но так не рекомендовалось делать. Врачи обходятся дорого, так как их безумно мало, точнее много, но это знахари и народные целители, которые вообще бесполезны. А вот обученных врачей практически нет, есть санитары, есть акушеры. Мытьё рук в дезинфицирующих растворах перед вмешательствами в организм человека Питер сделал обязательным, уже это не один раз спасло сотни раненых воинов. Порой достаточно просто не заносить инфекцию в рану, чтобы спасти человека.

— Бобёр, как твоё ничего? — Питер пожал руку вышедшему навстречу мастеру.

— По тихой грусти собираем твой прокатчик. — улыбнулся Бобёр. — Уже четверть деталей изготовили, хотя с глубокой закалкой некоторое время назад были проблемы, но мы разобрались. Что-то тебя давно видно не было.

— Закрутился с проектом двигателя, маршрутом будущей дороги, раздумывал, соображал, терпел нападки от жены… — ответил Питер, улыбаясь.

Питер за последние пять месяцев исколесил маршрут будущей железной дороги, в поисках изъянов и пытаясь предвидеть "неожиданные" препятствия при строительстве. С материалом для рельс вопрос решился. Почему-то Питер считал раньше, что железная дорога должна быть либо чугунной, либо стальной, оба этих варианта имели существенные недостатки. Чугун недолговечен, плохо переносит вибрации, которые возникнут в процессе эксплуатации, а сталь дорога, настолько, что о серьезных дорогах можно и не мечтать. К тому же, присоединившиеся племена, которые основали небольшие городки в окрестностях и живут "цивилизованно", вряд ли откажутся от стали, которая "просто так" лежит на земле. Бороться с ними можно, это не является сильной проблемой, но дорогой сама сталь от этого быть не перестанет. Масштабы производства стали совсем не те, и если изготавливать стальные изделия при текущих условиях можно, то вот тратить тонны стали на мили дороги, уже перебор.

Из чугуна делать их не хотелось, но Питера в один прекрасный день посетило озарение. А что мешает сделать их из железа? Помимо бессемеровского способа, на металлургических производствах Лиги применяли и пудлингование, которое позволяло получать довольно чистое железо, которое можно использовать для изготовления рельс. Если закаливать их, то можно получить твердый верхний слой, который защитит мягкое железо от разрушения. Метод обещал быть перспективным, так как рельсы будут не коваться, а прокатываться, что здорово сэкономит время. Черный Бобёр уже приступил с сборке рельсопрокатного станка, который будет выпускать Т-образные рельсы длиной двадцать футов. Станок собирался в отдельном здании, которое построили специально ради него. Длинный станок обладал специальными прессами, которые должны будут придать заготовке, движущейся по роликам, форму Т-образной рельсы. После она окажется в специальном отсеке, где её раскалят и поместят в длинный лоток с маслом, в результате чего будет произведена закалка, что потенциально должно увеличить её живучесть при эксплуатации.

Станку будет недостаточно энергии, которую даёт речной привод, поэтому он будет ждать паровых машин, которых сейчас нет. Питер посчитал, что будет прекрасно, если к моменту получения рабочего паровика, в отдельном цехе будет стоять готовый прокатный станок. Чтобы избежать неисправимых ошибок, ширину рельсы можно будет изменять, что обеспечивалось предусмотренными конструкцией регуляторами. Станок простой как валенок, но изготавливался из высококачественной стали самой твердой и упругой марки из доступных.

— Бобёр, что там с телегами? — поинтересовался Питер.

— Там… — мастер замялся. — Парни из каретного цеха выслушали меня, в принципе согласны.

— Но? — Питер знал, что всегда есть какие-то нюансы.

— Они согласны принять один стандарт изготовления кузовов для грузовых телег и единую ширину корпусов телег и дилижансов, если ты придумаешь для них "какую-нибудь охрененную пэйтовскую придумку штоб мужики из Сердца лосося взасос соснули". - озвучил требование "парней из каретного" Бобёр.

— Они хотят что-то оригинальное, чего нет у конкурентов из Сердца-Стали? — Питер на всякий случай уточнил формулировку. Во избежание.

— Ага. — кивнул Бобёр. — Ну так?

— Тогда я схожу к ним сейчас. — решил Питер. — Река, чертежи под номером с семьсот тридцатого по семьсот сорок третий у тебя?

— Нет, лежат в твоём кабинете. — ответила помощница.

— Тогда стрелой туда, встретимся возле каретной мастерской. — дал указание Питер. — И трубку мою захвати с табаком, забыл на подоконнике!

— Будет сделано. — кивнула Река и умчалась в сторону дома.

Питер же направился по адресу: улица Бьющихся Медведей, здание восемь.

Встретил его Фиолетовый Лось, который приходится старшим сыном Падающему Кречету. Ему не пришлась по нутру карьера шамана, поэтому он воспользовался возможностью отучиться в школе и нашел себя в каретной промышленности, где быстро стал мастером.

— Сам! Пришел! — протянул он руку для рукопожатия. — Слышал я твоё предложение, мы уже почти согласны!

— Но не можете не слупить с меня что-то, так? — улыбнулся Питер, пожимая ему руку. — Что-то оригинальное, чего нет у ребят Летящей Стрелы?

— Ну! — закивал Лось. — Пойдем ко мне в кабинет, там обговорим!

— Сейчас Река принесет чертежи, там всё, что связано со стандартизацией телег и карет, а также ещё пара новых моделей карет, которые потенциально могут выстрелить. — Питер последовал за каретным мастером.

В кабинете было накурено, Питер интуитивно потянулся к ремню, но вспомнил, что отправил Реку и за трубкой в том числе.

Через несколько минут открылась дверь и вошла Река с тремя тубусами и чехлом от трубки.

— Спасибо. — поблагодарил Питер и принял трубку. — Разверни чертеж номер семьсот сорок два.

Помощница развернула пергамент со схемой какой-то непонятной повозки.

— Вот это называется казначейская повозка. — начал объяснение Питер. — Практически со всех сторон эта карета защищена листами броневой стали, которая выдерживает попадание обычной свинцовой пули из армейского нарезного мушкета Mk IX R. Пуля со стальным сердечником скорее всего пробьет.

"R" в маркировке, обозначала версию для рейнджеров, которая отличалась тем, что выдерживает большую развеску пороха, чем обычный нарезной мушкет той же модели, а следовательно, пуля из него обладает большей бронебойностью.

— Так как пуль со стальными сердечниками просто так не достать, их выпускают по три штуки — на рождество, хануку и курбан байрам. — продолжил объяснение чертежа Питер. — Шутка. Их производят в ограниченном количестве и хранятся они на охраняемом спецскладе. Толщина брони такая, что для свинцовых пуль карета неуязвима, но не лошади. Если убить лошадей, то карета превратится в неподвижную крепость, где по бортам есть специальные подвижные спонсоны, в которые можно просунуть мушкет или пистолет и достать любого противника на сто двадцать градусов. На крыше есть поворачиваемая башенка, которая позволяет вести огонь на триста шестьдесят градусов. На дне кареты тоже есть подобная башенка, но она меньше и оборудуется глухой задвижкой, чтобы противник никак не мог использовать её. Внутри помещается шесть человек, для кучера есть специальный запираемый люк. Под сиденьями оборудуются багажные отсеки, а в хвосте кареты монтируется бронированный сейф для хранения особо ценных грузов. Он тоже закаленный и будет оборудован кодовым замком, который мы когда-нибудь сможем изготовить, но до этого будем использовать замок. Весит она изрядно, поэтому предполагается запрягать шестерку лошадей. Инерция предполагается у неё тоже изрядная, поэтому предусмотрена тормозная система, блокирующая колеса. Как тебе?

Фиолетовый Лось долго молча изучал чертеж.

— Это… — начал он, но замолк. — Охренительно! Богатеи из Сердца-Стали точно захотят себе такое!

Питер взял из рук Реки следующий чертеж. Она догадалась, что следует подавать чертежи телег и повозок.

— Следующий у нас… омнибус! — Питер уложил пергамент на стол, затем сделал паузу на прикуривание трубки. — В отличие от дилижансов, которые время от времени выпускают ребята Летящей Стрелы, эти кареты будут отличаться несравненно большим комфортом. В них будут предусмотрены места для обслуживающего персонала, сидячие места с вмонтированными в пол столами, лежачими местами у потолка и специальным местом для отопительного устройства. В данном чертеже омнибус рассчитан для дальних путешествий, вмещает девять человек. Изготавливаться он должен из легких сортов древесины и гофрированного тонкого металла для облегчения веса. Запрягать в него достаточно будет четверку лошадей, но лучше шестерку. Вообще, конструкция позволяет переоборудовать в двадцатиместный, с ущемлением удобства и без отопителя, что превратит его в банальный дилижанс. Ну, это модулируется сугубо воображением и изворотливостью. Можно из него вообще сделать роскошную большую карету на несколько персон, или даже дом на колесах, где можно спать, есть и далеко путешествовать. Багаж предполагается помещать на крышу, где предусмотрено багажное отделение крытое фанерой. Сами омнибусы будут использоваться как транспорт для дальних путешествий между городами, или как общественный транспорт в городах. Что думаешь?

— Дом… — пробормотал Лось, который погрузился в мысли. — Точно! Вот это по-настоящему круто! Дом на колесах! Общественного транспорта ещё долго не будет, народ у нас своим пешком передвигается, ну или богатеи какие на каретах, хотя таких мало. А вот дом на колесах — это гениально! А если делать компактные дома на колесах? Да их с руками отрывать будут!

Питер обдумал эту мысль. А ведь Лось прав. Многие жители города не сидят на месте, ищут золото в глухих местах, торгуют с "дикими" отдаленными племенами, которые по каким-то причинам не спешат переселяться на земли Лиги, наведываются к англичанам в Нью-Лондон с дефицитными у них товарами, разведывают новые территории с группами себе подобных вооруженных авантюристов… Им весьма кстати пригодятся подрессоренные фургоны с практически домашними условиями внутри. Железная печь поможет согреться в холод и приготовить еду, кровати позволят ночевать в комфорте посреди прерий или диких лесов, крыша послужит местом для груза, а под днищем можно поставить подвес для различного полезного инвентаря или дополнительного груза. Действительно, очень полезная вещь, которая существенно ускорит освоение разведанных территорий на западе и севере.

— Знаешь что? Думаю вам будет неплохо сообразить десяток таких карет в фонд развития города, в качестве благодарности мне. — решил Питер.

— Но эти чертежи же взамен на обязательство принять единые объемы кузовов грузовых повозок и производить только их? — Лось решил поторговаться.

— Торга не будет. — ответил ему на эту попытку Питер. — Или так, или я забираю оставшийся напоследок чертеж.

— Б№%дь… Уговорил. — Лось махнул рукой и карандашом вписал что-то в свой блокнот, извлеченный из нагрудного кармана.

— Тогда следующий проект… — Питер принял из рук Реки пергамент. — Уникальная разработка не совсем из вашей сферы, но вполне может быть вами использована. Это непонятное чудовище — катамаран с гребными колесами. Двигатель к нему теоретически готов, нужно только соорудить цепную передачу, хотя можно временно обойтись толстыми кожаными ремнями. Принцип работы такой — один сиди в кресле и крутит ногами вот эти педали, усилие передается по ременной передаче на гребное колесо, которое толкает эту лодку вперед. А двумя этими палками регулируются рулевые крылья в корме. Если постараться, то можно получить неплохую скорость перемещения по реке. А если посадить двоих и поставить несколько синхронных гребных колес… Я это к чему? Эта двойная лодка будет гораздо быстрее сухопутных гонцов и посыльных. С её помощью можно будет доставлять средних размеров грузы в кратчайшие сроки, по меркам конных и уж тем более тележных посыльных. Масштаб изделия можно увеличить, что скажется как на вместительности, так и на скорости. На вместительности — в плюс, на скорости — в минус. Там есть много деталей и подводных камней при изготовлении, но я всё что мог надумать по этому поводу уже расписал в приложениях. Что думаешь об этом?

— А корабельщиков это не обидит? — уточнил на всякий случай Лось.

— А они тут каким боком? Тем более собрать что-то подобное им будет труднее чем вам, так как древесина нужна легкая, просмоленная, чтобы не тонула, а принципы работы двигателя на корабле не используешь. — Питер усмехнулся. — Вообще, это можно использовать как развлечение, если собрать десяток таких устройств и платно катать желающих по реке. Подумай над этим. Но лучше в первую очередь поэкспериментировать и собрать наиболее быстроходный образец для скоростного сообщения по всей реке, почтальоны и дельцы быстро их у тебя раскупят. Ну и ещё желательно несколько штук подарить городскому воинству, если не хочешь обидеть Бизона, конечно же.

— Это само собой! Если продажи пойдут, я даже бронированную телегу им подарю! — заверил Лось, охваченный с трудом скрываемым предвкушением.

Почему Питер благодетельствовал мастерам, не пытаясь захапать как можно больше денег самостоятельно? А потому что не нуждался. Всё, что ему может понадобиться, он либо уже имеет, либо получит бесплатно от благодарных мастеров. Личность он уже давно культовая, большая часть именитых мастеров и подмастерий — его ученики. А практически все первые выпуски школы знают его в лицо, так как большую часть предметов преподавал лично он. Для них его персона неоспоримый авторитет, который знает и умеет на порядки больше, чем они сами.

— И ещё, я как-то забросил чертить проект с гребным педальным винтом, Река занесет тебе его. — вспомнил вдруг Питер. — Чертеж не закончен, но кое-какие идеи можешь взять и оттуда, а может и сам за кульманом постоишь, авось чего дельного начертишь по мотивам. Река, запиши, напомнить мне, чтобы я тебе напомнил занести Фиолетовому Лосю незаконченный чертеж, кажется номер семьсот восемьдесят пять, или семьсот восемьдесят два…

— Записываю. — Река что-то бегло внесла в блокнот.

— Что там у нас дальше? Вроде ничего? Давай тогда домой, поработаем и дождемся уже этого посла от вице-короля…

Глава тридцать девятая. Тирания добрых намерений

- В общем, разобрались мы с этими борцами за свободу английского народа в Каренне. — доложил Ушастый Бизон Тихому Орлану.

Орлан сильно сдал в последнее время, старость берет своё. Он поднял взгляд на Бизона и долго смотрел на него.

— Ну и? — спросил он наконец.

— Что "ну и"? — не понял Бизон. — А! Допросили зачинщиков, выяснилось, что это работа кого-то из Сердца. Пришли какие-то неизвестные ирокезы, дали денег, вывели на склад с готовым оружием, снаряжением и гранулированным порохом. Потом этот Курт Шпиллер, который бывший наемник в отряде де Сарагосы, обучал набранный из англичан отряд добровольцев в тайном убежище за землями Нейтральных. Как выяснилось, задумано всё было ещё в прошлом году, но порох под казармами и твоим домом заложили только две недели назад. Сильно помогло, что последние три дня шли дожди, иначе мы бы с тобой не разговаривали сейчас. К сожалению, часть пороха под казармой сдетонировала, мы потеряли сорок семь воинов убитыми и семьдесят три ранеными. План у этих ублюдков был хороший, но они не ожидали, что прибудет гарнизон из ликвидированного форпоста с севера, где очень кстати полгода назад исчерпалась медная жила и они прибыли только позавчера.

— Полгода назад? А что так долго добирались? — уточнил Тихий Орлан.

— Не успели собраться до льдов, там были логистические проволочки и некомпетентность интенданта, его уже наказали, а затем наградили. — усмехнулся Бизон. — При своих остался, короче. Перевели в кавалерию с понижением, но наградили орденом за героическую оборону и выплатили наградные. Дальше. Дрались эти англичане яростно, терять им было нечего, но благодаря оперативным действиям выживших воинов городского гарнизона, городской гвардии и новоприбывших из Канады, мы их раскатали по площади тонким слоем.

— Так… — Питер вытряхнул пепел из трубки в пепельницу. — Теперь надо выяснить, какая сука нам это подстроила.

Утро семнадцатого мая тысяча пятьсот девяносто восьмого года Питер встретил на ногах, так как ночью пришлось здорово побегать, перестреливаясь с восставшими посреди города англичанами. К отряду диверсантов присоединились обычные жители английского происхождения, началась ожесточенная схватка за город, но к утру всё разрешилось. Очень и очень повезло, что вмешалось два обстоятельства, которые не могли предусмотреть заговорщики. Первое — погодные условия, второе — безалаберность интендантской службы. Порох отсырел, прибыло сто пятьдесят снабженных полной боевой выкладкой воинов. А план действительно был хорош. Взрыв должен был уничтожить всех находящихся в казарме, но даже того ущерба, который он нанес, должно было хватить. Поэтому ребята из ликвидированного форпоста фактически спасли город. А вот если бы сработал заряд под зданием губернаторства, то погибли бы Тихий Орлан и Ушастый Бизон, что было бы смертельно для координации обороны. А если учесть утренние шевеления в Нью-Лондоне, о которых доложила агентура, то становится ясно, что кто-то там был в курсе о готовящемся перевороте. Но сильно напрягло Питера не это, а то, что из Сердца-Стали не было никаких новостей, гонцы не вернулись, хотя отправляли два отряда с интервалом два часа.

— Что осталось от заговорщиков? — поинтересовался Питер после долгой паузы на размышления.

— Четверо живы и даже относительно целы, один чокнулся и вскрыл себе горло. Думаем вывесить их на крепостной стене, пусть поболтаются. — ответил Бизон. — Что делать будем?

— Пока неясно, нужно выжидать. — решил Питер. — Но войска держи в полной боевой готовности, выставь усиленные караулы по городу, артиллерию подготовь к немедленному огню.

— Будет сделано. — Бизон направился к выходу.

Питер же уставился на Тихого Орлана.

— Что смотришь на меня? Ясно же, что это Сапсан нам поднас№ать вздумал! Англичане сами бы на такое не пошли, им хана в любом из исходов! — вскипел вдруг старейшина. — Надо было разбираться с ним, пока он не набрал силу! Правильно я его заказал! Жаль только одного дуболома нанял, а не весь отряд!

Питер ничего не ответил. Если смотреть с позиции Орлана, то вообще во всех бедах виноват Дерзкий Сапсан, который последние годы кушать не может — так хочет отомстить ему за покушение. С одной стороны — да, смена власти в Каренне выгодно и ему тоже, но весьма косвенно, так как взятие нового города под контроль потребует вложений, денежных и политических, а вот потенциальные слухи о его причастности могут негативно сказаться на рейтинге среди населения, от которого он по-прежнему зависим. Больше всего выгод от этого переворота получили бы дельцы Сердца, которым конкуренты из Каренны как кость в горле. Особенно стекольщики. Технологию изготовления чистого прозрачного стекла они скопировать так и не смогли, а "изюминка" заключался в особом песке, который поставляется в Каренну с берегов Бразилии, но это секрет. Местный североамериканский песок требует дополнительных технологических процессов, о которых даже Питер ничего не подозревал, а бразильский песок то ли изначально чистый, то ли что-то ещё… В общем, при тех же методах, из него получается более равномерные и гомогенные листы прозрачного стекла. Может существуют источники и в Северной Америке, но пока таких не нашли. Ещё каретчики имеют интерес придавить конкурентов, которые начали выпускать новые омнибусы и дома на колесах, которые имеют невиданный успех не только в Каренне, но и в Гаване, где их с руками отрывают богатенькие доны. Уже давно там считается престижным пользоваться "дикарскими" сервизами, мебелью, каретами и тканью. Ткацкий цех Каренны удовлетворяет потребности двух городов, так как в Сердце-Стали цех уже закрылся — не выдержал конкуренции. Темпы развития Каренны, неясные слухи о разработке принципиально нового портативного заменителя речного привода, интенсивный захват рынков сбыта — всё это даёт основания полагать, что Сердце-Стали уступит пальму первенства по производству Каренне. В совокупности, доброжелательности к Каренне, в глазах столицы, это не добавляет. Вполне может быть и так, что всё это заговор промышленников. А тот факт, что бунтовщики выделили отдельный отряд с зажигательными горшками в промзону, наводит на размышления. Нельзя утверждать, что во всём этом замешан Сапсан, но вот неявный след дельцов присутствует. В конце концов, пленные англичане ничего про ирокезских бизнесменов не говорили. Что значит: либо деловые акулы ни причем, либо они научились конспирации, что, учитывая ту подковерную бизнес-грызню в Сердце-Стали, совсем неудивительно.

— Ладно. — Питер глубоко затянулся из трубки. — Пока что будем считать, что априори виноваты бизнесмены, с возможным участием в акции Дерзкого Сапсана, хотя это маловероятно, минусы от этого превалируют над плюсами для него. Я знаю, что у тебя он виноват даже в том, что псина сжевала твою любимую трубку! Но давай будем глядеть на эту ситуацию рационально. Англичанам не нравится, что их венценосный пацан воспитывается у тебя дома. Купчины столичные готовы руку себе отрубить, чтобы мы всем городом скатились в старые добрые времена, когда из инструментов был только кремневый топор. Сапсану даже в каком-то смысле выгодно, что мы не даём им разрастись до неприличных состояний, так как наш товар ограничивает их прибыль и влияние, ибо побеждает лучшее предложение. Так что, теоретически он мог бы быть в этом замешан, но я бы на его месте оставил всё как есть.

— Ты не на его месте! Это алчный до власти ублюдок! Ты с ним даже никогда не разговаривал, а я с ним диспуты вёл! Я его насквозь вижу! — Сапсан для Орлана как триггер ярости. Не обязательно даже высказываться о нём в положительном ключе. Просто назови имя. — Да я этого молокососа знаешь где видел? В кишках медведя я его видел! Чтоб он сдох, мерзкий, бабушку его топором, сопляк! А ты! Ты жизни нашей толком не нюхал, но нет, б№%дь! Гипотезы всякие свои умные, как будто в голове у него живешь, строишь! Полная хрень эти твои предположения! Полная хрень!

— Пусть я с ним и не разговаривал никогда, но логику поступков примерно понимаю. — Питер уже привык. Орлан всегда кипятится, когда тема касается его политического визави. — Если, конечно, это не является частью какого-то плана.

— Вот! У него однозначно есть план! Раздавить нас! — зацепился Орлан. — Я тебе говорю! Я тебе говорю! Этот подонок не отцепится от меня и нашего города! Ты ему побоку, он хочет мне отомстить!

— Да верю я тебе! Не надо капать мне на мозги! — поднял руки в капитуляционном жесте Питер. — Хорошо, не будем отметать версию с планом мести. Но какие действия будем предпринимать?

— А мы возьм… — Тихого Орлана прервал хлопок дверью.

— Делегация… уф! — оруженосец Бизона сбился с дыхания.

— Задрали уже! Отдышись, потом говори! — потребовал Питер.

— Ух… Уф! Делегация от Дерзкого Сапсана у ворот города! — доложил взволнованно Оперативный Беркут.

— Что же ты сразу не сказал?! — панически воскликнул Тихий Орлан. — Войско к бою! Пэйта, вооружайся, сейчас или никогда!

— Успокойся! — прикрикнул на начавшего истерить Орлана Питер. — Сейчас разберемся. Нужно как минимум поговорить с ним. Но оружие я на всякий случай возьму.

Не очень понятная ситуация. С чего бы это Сапсан пришел сам?

В оружейной губернаторства был комплект брони Питера, так как дома хранить его не очень удобно, а здесь и смажут и протрут. С револьверами и патронташем он не расставался почти никогда, береженого, как говорится…

Питер уже приготовил револьвер для Тихого Орлана, зарядив барабан и расфасовав патроны по "ускорителям заряжания" старейшины, как в оружейную ворвался Бизон.

— Где мои малышки?! — проревел он предвкушающе.

— Здесь-здесь они. — Питер вытащил из железного шкафа ящик с двумя большими револьверами. — Я заряжу, а ты ускорителями запасись.

Ловкими движениями Питер зарядил два отъемных барабана и четыре ускорителя тяжелыми капсюльными патронами. У Бизона, как всегда, была отдельная модель револьвера, точнее, та же "модель один", но увеличенная до.44 калибра. Пули были с экспансивными выемками, чтобы усилить и без того развитый экспансивный эффект безоболочечных пуль. Короче, эти пули бьют больнее, чем их заостренные аналоги. Даже если такая пуля не пробьет кирасу, всё равно будет очень и очень больно. А всё от того, что тупоголовая пуля передаст кинетическую энергию на большую площадь кирасы, что даст большее заброневое поражение, выводя противника из строя. Питер делал ставку на Бизона, так как он за последние месяцы активно настрелялся в тире, что сказалось на его точности в лучшую сторону. На нарезные мушкеты он теперь смотрел так же, как когда-то на луки и арбалеты, то есть взглядом с легким намеком пренебрежения и ноткой ностальгии.

— Все готовы? — спросил Питер, вкладывая револьверы в кобуры.

— Ага. — кивнул Бизон, последний разок глянув на револьверы и вложив их в кобуры.

— Убьем засранца… — Тихий Орлан был решителен.

— Если не нападут, агрессии не проявлять. — предупредил Питер. — Просто поговорим.

— Р-р-ладно! — прорычал Орлан. — Но чуть что, я сразу валю Сапсана.

Питер тяжело вздохнул и направился по лестнице вниз.

*Зона вне досягаемости бастионной артиллерии города Каренны*

Сотня воинов со стороны Питера, Орлана и Бизона, сотня со стороны Сапсана, Топора и Убегающего-в-Лес. Напряжение, кажется, висело в воздухе ещё до того как они сюда пришли.

— Добрый день. — поздоровался Дерзкий Сапсан на английский манер.

— И тебе доброго. — ответил на приветствие Питер. — С какой целью пожаловал?

— Мирные, кхм, переговоры. — доброжелательно улыбнувшись, ответил Сапсан. — Это наше бессмысленное противостояние… Я думал все эти годы, ставил себя на место Орлана, и осознал, что…

Он приблизился к Орлану. Питеру показалась странной эта показная доброта, всё что он слышал о Сапсане, говорило, что он себя так вести не должен.

— …пора положить этому конец. — он рванулся к что-то почувствовавшему и выхватившему револьвер Орлану и вбил ему в шею лезвие тычкового ножа.

— Х-р-р-х-х-х… — Орлан навел револьвер на Сапсана и нажал на спуск.

Пуля выбила фонтанчик крови из плеча убийцы и тот со смесью удивления и страха уставился на упавший в траву револьвер. Орлан завалился на спину.

— Что же вы стоите, убейте их! — закричал Сапсан и бросился к своему коню, который стоял за позициями его воинов.

— Поединок! — прорычал Пылающий Топор.

— Поединок. — спокойно ответил Ушастый Бизон.

Питер подбежал к Тихому Орлану и зажал его рану молниеносно вытащенным бинтом из индпакета. Тот даже не хлюпал кровью, просто не дышал и требовательно смотрел ему в глаза.

— Я сделаю это, старик, сделаю. — дал слово Питер. — Прослежу, чтобы он сдох.

Тихий Орлан обмяк. Его глаза уставились в небо, где белые облака медленно плыли на восток. На фоне прозвучал звон сошедшихся мечей. Питер поднял взгляд с мертвого друга на Бизона и Топора, которые сошлись в поединке.

Топор задал темп, агрессивно нанося сильные и точные удары, вынуждая Бизона уходить в оборону. Меч у вражеского чемпиона был не простой. Германский эсток, изготовленный в кузнице Сердца-Стали. Его ещё называли панцербрехер, то есть — протыкатель брони. Один хороший удар граненным острием в опасный участок кирасы, и Бизон проиграет. По хватке и движениям видно, что Пылающий Топор владеет своим оружием, ловко отражая редкие удары Бизона и нанося свои. Одного недостатка был лишен меч Ушастого Бизона, европейский фламберг — невозможность наносить рубящие удары. Эсток не имеет заточенного лезвия, ставка его на колющий удар, который поставит точку в поединке, а если нет, то существует тяжелый палаш на поясе. Бизон перехватил эсток левой рукой и нанес удар по шее Топора, попытавшись смять щиток, защищающий от таких ударов. Оба противника были в полной латной броне европейского типа. Бизон был облачен в доспехи изготовления Черного Бобра, который душу вложил в них. Вороненные, толстые, с продуманным расположением дополнительной защиты, предохраняющей от подлых ударов. Броню Пылающего Топора тоже делал не дурак, возможно один из учеников Питера, так как есть общее сходство с его ранними работами. Широкое применение гофрирования стали, кое-где применены не свойственные ни Питеру, ни Бобру решения. Например, загнутый вертикально наплечник, защищающий не только шею от отрубания, но и часть головы, что хоть и ограничивает обзор, зато лучше защищает от неожиданных ударов с фланга. Именно сейчас фламберг застрял в этом наплечнике, не способный продвинуться дальше. Пат — основное оружие в руках, ну или почти в руках противника в обоих случаях, нужно либо вырывать его, либо бросать. Верный выбор был сделан в обоих случаях. Фламберг остался в наплечнике Топора, а эсток в руке Бизона.

Пылающий Топор вырвал фламберг из наплечника и бросил себе под ноги, затем неспешно вытащил из ножен палаш, а Бизон решил воспользоваться оружием врага. Встав в стойку для колющего удара, он жестоко обманул Топора, нанеся рубящий удар ему по шлему. Звон был громким, противник ошеломленно отшатнулся, Бизон нанес колющий удар в основание кирасы. Работа неизвестного мастера была выше всяких похвал, мощный удар эстока оставил лишь вмятину. За это время Топор пришел в себя и нанес яростную серию ударов по Бизону, заставляя того отшатываться, но не причиняя существенного урона.

Питер же все это время следил за Дерзким Сапсанои, которому оказывали помощь подручные.

Характерно тихий, но протяжный посвист послужил Питеру сигналом. Это значило, что ребята Быстрого Волка и канониры выполнили свою работу. Питер сбросил стальные перчатки, громко просвистел в ответ, резко выхватил револьверы и разрядил в строй вражеских воинов. Его поддержали огнем воины сотни свиты, рейнджеры, подобравшиеся на дистанцию огня и артиллерия, которую они скрытно подвели. Три гаубицы дали залп по скученной группе врагов, посеяв ошеломление и раздрай в строю.

Питеру пришлось отпрыгнуть, одновременно падая на спину, так как выучка у воинов Сердца-стали была, они оперативно дали залп в сторону противоположного строя, несколько пуль попало и по продолжающим сражаться боевым вождям. Броню они носили не ширпотребную, поэтому какого-либо видимого урона пули не нанесли.

Пришлось перезаряжаться лежа, что было не очень быстро, зато ниже шанс отведать вражеского свинца. Ускорители передали пули барабану, основы отлетели прочь, сейчас не до экономии расходников. Питер с силой выдохнул и рывком поднялся на ноги, тут же направив револьверы на врагов. Те на месте не стояли, заняли оборону за естественными укрытиями, как прописано в уставе. Мимо пролетело несколько пуль, Питер выстрелил в ответ, отвернул и ударился плечом в дерево, укрывшись от стрелков. Почему-то никто не стрелял в сражающихся боевых вождей. Нужно исправлять. Удачно так получилось, что Питер лежит спиной к дереву, закрывающему его от отступивших на несколько десятков футов врагов, а лицом он смотрит на спину Пылающего Топора, который сейчас побеждает. Не спеша он прицелился в правую ногу вражеского боевого вождя, аккурат в подколенную ямку. Выстрел. Защиты там не было, поэтому неудивительно, что пуля просто раздробило его колено. Бизон рефлекторно воспользовался оплошностью врага и вбил эсток в смотровую щель забрала. Только через секунду он понял, что враг истекает кровью совсем не из головы, а из колена. Он увидел Питера, который постучал стволом револьвера себе по шлему в районе виска, а затем револьверами друг о друга.

Бизон оглядел поле боя, увидел целящегося в него стрелка за деревом, отпустил застрявший в черепе трупа эсток, выхватил револьверы и сделал два выстрела. Судя по тому, что он побежал дальше, попал.

Питер встал и выцелил ещё одного противника, который увлеченно перезаряжал нарезной мушкет. Выстрел, мимо. Ещё выстрел. Пуля впилась в наплечник, вмяв его в плоть. Уже не боец, но оставлять в живых не стоит. Опаснее умирающих недобитков — только выжившие впоследствии недобитки. Контрольный в голову, сразу при приближении, никаких близких контактов и уж тем более последних слов перед смертью. В конце-концов, даже не хочется выяснять, кто это был, возможно Питер мог быть знаком с ним.

Перестрелка перетекла в позиционную стадию. Движущимися фигурами были только двое — Питер и Бизон. Бизон вообще игнорировал прямые попадания в кирасу, или не подавал виду. Зато в ответ он убивал стрелков наповал. Крупнокалиберные экспансивные пули надежно выводили вражеских воинов из строя, не убивая, так безоговорочно калеча.

Питер дал слово, нужно исполнять. Лошади вообще были большой редкостью, только крупные богатеи могли себе позволить закупить их в Гаване, где их тоже было не слишком уж много. Поэтому Дерзкий Сапсан был единственным, кто был конным в этой свите. Воины предпочитали ходить пешком, так меньше шансов быть подстреленным, а Сапсан совсем не воин, поэтому мог себе позволить небольшое послабление. Но, к счастью, его лошадь лежала возле воронки, жалобно ржа и с ужасом глядя на разорванный бок. Пришлось добить её выстрелом из револьвера — единственное, что мог для неё сделать Питер.

— Раз коня нет, значит он не мог уйти далеко… — Питер огляделся в поисках хоть каких-то признаков присутствия Сапсана. Следы крови и разорванный холщовый мешочек из-под бинта. — Естественно ты пошел в сторону столицы…

По дороге никого не встретилось, перестрелка уходила куда-то в лес, мало было дураков, чтобы носиться по открытому пространству дороги на Сердце-Стали. Но Питер-то особый случай, да и Сапсан тоже.

Следы крови вели к реке, да и отпечатки ног среди сочной зеленой травы тоже. Там где были срублены и выкорчеваны деревья, вместо колючек и опавшей листвы, выросла густая трава, на которой отчетливо были видны отпечатки ног Сапсана и капли его крови. Он не уйдет.

Овраг. Ожидаемо, что он попытается забиться в какую-нибудь нору, чтобы получше перевязаться или передохнуть. Питера устроят оба варианта, или он там перевяжется, или передохнёт, главное чтобы не передох.

— Ну здравствуй, мудила. — увидел Питер вжавшегося в стенку оврага Дерзкого Сапсана. — Уже не такой дерзкий, а, Сапсан?

Характерное потрескивание колесцового замка, грохот выстрела и пуля врезается в кирасу Питера. Воздух из груди выбило, он упал на спину. Повторный урок для человека, который ничему не учится — если оружия не видно, это не значит, что его нет.

— Словил, сука?.. — раздался ослабленный голос Дерзкого Сапсана. — Кха-х… Подонок Орлан… Убил меня…

Питер, с сильным болевым ощущением в груди и смачным матом, поднялся на ноги. Он сразу же навел револьвер на Сапсана.

— Брось пистолеты! — приказал он.

— Да нет у меня больше… — ответил Верховный Старейшина и слабым движением руки отодвинул от себя колесцовый пистолет.

— Скажи мне, вот зачем? — спросил Питер, осторожно садясь в паре футов от Сапсана. — Ты и так не жилец, может поделишься мудростью?

— Мудростью?.. — тихо спросил Сапсан. — Скорее глупостью… и тщеславием…

Питер выжидающе смотрел на него, тот же смотрел в никуда, взгляд был отрешен и очень устал.

— Вы даже пяти процентов моего плана не составляли, знаешь? — он усмехнулся. — Именно сейчас, в этот момент… португальские наемники режут всех старейшин с их семьями. Затем их перебьют мои верные воины… Кхм… Меня нет в городе, я поехал налаживать взаимоотношения с Тихим Орланом и… тобою. Кха, в горле пересохло, ты не мог бы…

Питер бросил ему фляжку. Сапсан медленно откупорил затычку и сделал несколько глотков.

— Ах… Да, я вообще мог не присутствовать при вашем убийстве, но хотелось как-то лично… Тихий Орлан… сукин сын… — продолжил Сапсан после паузы. — Убил меня… Вы должны были умереть там, никаких переговоров не планировалось, просто один залп, затем рукопашный бой, где мои вооруженные бронебойным оружием воины одержали бы победу… Но я… Чего мне стоило просто взять, и действовать по изначальному плану, а? Чего? Почему всегда так…

Он снова приложился к фляжке.

— Знаешь? Я открыл для себя новое понимание твоей политики, того уродливого детища, которое ты создал… — Сапсан был очень бледен, кровь медленно утекала из него. — Ты готов был мириться с превышениями власти, с злоупотреблениями, грязной и кровавой грызней между старейшинами, лишь бы… не допустить единовластия… да… я понял тебя… да…

Он сделал глоток из фляжки.

— Ты тщательно пресекал даже гипотетическую возможность… как там писалось в трудах древних европейских мудрецов?.. деспотии, диктатуры, тирании… — продолжил он. — Я долго не мог понять, но почему?.. Чего плохого в оперативных решениях в пору кризиса? Чем плоха монархия? А потом понял, не сам, а на примерах… кха-х… Умерла при родах Елизавета… Всё пошло псу под хвост, некомпетентные советники бездарно убили армию об стены Сердца-Стали… сейчас их ребенок, истинный король Англии, в твоих руках… Власть над ними, полностью в твоих руках… Умерла королева — народ на коленях перед "дикарём"… Vae victus… Слабость монархии в этом, ты прав. Но мы слишком медленны, Пэйта… старейшины ругаются по любому поводу, трудно проводить в жизнь нужные законы, нужные решения…

— А ты знаешь, как нужно? — криво усмехнулся Питер.

— Я ЗНАЮ! — нашел в себе силы громко крикнуть Дерзкий Сапсан. — Я первым понял угрозу… европейцы… у них тысячи лет истории, они учатся, они строят, они приходят… их много, много больше, чем на всей нашей земле людей, нас просто не существует, если сравнивать с людьми Европы… нужно было действовать… я ошибся, когда продавил изгнание для вас двоих… нужно было убить вас ещё тогда, или сотрудничать… но ты ведь знаешь, что тогда это было невозможно?

— Знаю. — кивнул Питер.

— …я слишком поздно понял, что ты фигура больше, чем Орлан… Орлан закоснел в консерватизме ещё до твоего прихода, ты сломал этот панцирь… я изучал твою историю, Пэйта… ты всё делал правильно… племя взметнулось пламенем, разожгло первые печи… Орлан был не пешкой, он был королем, а вот ты — ферзь, очень много возможностей, но и ты ограничен… ты не умеешь играть в шахматы… ты не видел тех ловушек, которые я выставлял перед Орланом, куда он вступал, неразумно, яростно… зря… кха-ха…

Он сделал очередной глоток из пустеющей фляжки.

— …ты, Пэйта, затеял игру, в которую не умеешь играть… ты фигура… а я умею… я выигрывал… — Сапсан слабо улыбнулся. — Пэйта… мы вместе могли сделать народ Лиги сильным… способным противостоять бледнолицым… а я умираю… ты не справишься без меня…

— Я сделаю. Уже сделал, без тебя. Ты политик, но ты слаб. — ответил Питер, наводя на него револьвер. — Сталь достается выносливым.

*Три корабля. Апрель 1607 года*

— Господин капитан, вижу землю! — Льюис Кэрроу прижал руку ко лбу козырьком, чтобы солнце не слепило его прищуренные глаза.

— Я тоже её вижу, дубина! — ответил ему капитан Джон Смит. — Спускайся, нечего морозить задницу в вороньем гнезде!

Четыре месяца пути. Последний оплот протестантизма в Нидерландах пал. Филипп II подох в девяносто девятом году, можно было вздохнуть с облегчением, его сынок не отличается особыми способностями, но… передышка составила пять лет. Последние два года испанцы отчаянно штурмовали последние крепости, так как сынишка дохлого короля возжелал "видеть Нидерланды испанскими полностью!"

Пришлось бежать. До этого было несколько попыток основать колонии в Новом Свете, на северном материке, но это были неудачи. Или колонисты просто больше не хотят иметь ничего общего со Старым светом. Но среди моряков в портах Европы ходят слухи, что есть на севере дикари, которые уничтожают любой корабль, смеющий приблизиться к побережью… Байки тёмных моряков, не более.

По пути встречалось несколько неизвестных кораблей под непонятным флагом, но они просто проходили мимо. Случайные встречи в океане неизбежны.

Новая, неизведанная земля ждёт их! Будущее, будущее в чистоте, свободное от предрассудков католиков, преследования и жестокости! Он по-особенному относился к свободе, особенно после тех лет рабства в дикой Московии[99]…

*Берег*

— Ну вот! И никаких вам жестоких дикарей, которые топят корабли на побережье! — улыбнулся капитан Джон Смит своему квартирмейстеру, который действительно опасался реальности этих моряцких баек.

Когда они почти закончили перегружать грузы на сушу, из леса появилась делегация.

— Оружие к бою, это индейцы! — завопил кто-то.

— Отставить! — проорал Джон. — Они не проявляют агрессивных намерений! Может нам удастся поговорить?

Делегация индейцев, одетых в толстые одежды, разукрашенные в различные цвета, приблизилась к настороженным и вцепившимся в мушкеты колонистам.

— Бледнолицый говорить на английский? — спросил один из индейцев. Его голова была украшена самыми большими перьями, если бы Джон не знал, что это невозможно, подумал бы, что это страусиные перья.

— Да, говорить… то есть, я говорю на английском! — ответил Джон. — С кем имею честь?

— Великий-великий-великий вождь Огненный Камень моя есть! — закрутил руками индеец. — А твоя имя какой?

— Меня зовут капитан Джон Смит, я главный среди этих людей, обездоленных искателей… — начал Джон, но прервался, когда увидел изменившееся лицо индейца.

— Джон, мать его, Смит?! — рассмеялся индеец. — САМ, СУКА, ДЖОН СМИТ!? КАПИТАН?! Ах-ха-ха! Не верю, не верю!

— Чего смешного вы находите в этом? — недоумевающе спросил Джон.

— Куа маухия, ко тетенга китепата(перевод: Этого в плен, остальных убить). - ответил индеец на своём языке. — Мать его, я до сих пор не верю! Покахонтас, сука, где Покахонтас?! Ха-ха! Вот умора!

Индеец продолжил откровенно ржать. Остальные индейцы его смеха тоже не понимали. Может он просто местный юродивый? Но откуда он так хорошо знает английский?

— Господа, прошу проследовать за нами, мы проводим вас в нашу деревню, где много еды, воды, и золота! Много-много золота! — продолжил индеец Огненный Камень. — Роутег, кореро киа Татанка ките вахарите ите хуи[100] (перевод: Огонь, скажи Бизону, чтобы подготовил встречу).

Рослый индеец побежал впереди процессии. Джон начал что-то смутно подозревать. Золото, почему он упомянул именно золото? Алчные взгляды колонистов, вспотевшие руки поплотнее обхватывают ложа мушкетов. Предвкушение наживы. Ведь дикари слишком тупы, чтобы заманивать умных и сильных европейцев в ловушку, не так ли?

— Это лов… — удар погрузил Джона в беспамятство. На фоне затухающего сознания был слышен рокот выстрелов, крики, звон мечей.

*Неопределенное время спустя*

— Ах… — открытие глаз повлекло ослепительно яркую вспышку света, которая заставила дернуться, руки отозвались резкой болью. — Кто-нибудь, помогите…

— Ах помочь тебе? На-ка, хлебни! — неизвестный с вкрадчивым и озлобленным голосом замахнулся зазвеневшим металлическим предметом и в лицо Джону ударил поток холодной воды. — Нормально, да? А так?

Вспышкой и хлестким звуком прошел удар кулаком в лицо.

— Что я вам сделал?! За что вы так со мной? — с отчаяньем спросил Джон. Он висел над полом, его руки были согнуты в неестественной позе за спиной.

— Ты бледнолицый, а бледнолицые несут одни проблемы! — ответил индеец. Теперь его стало видно. Худой, лицо озлобленно. — Лучше, наверное, тебя убить!

— Нет, нет! Молю вас, не убивайте! — начал умолять индейца Джон. Не для того он выживал в дикой Московии, чтобы быть зарезанным каким-то дикарем на другом конце земного шара.

— Не очень искренне, как мне кажется. Не верю! — покачал головой индеец. — И у тебя в глазах написано, что окажись я на твоём месте, а ты на моём — я бы уже давно перестал хрипеть и пускать кровь из перерезанного горла. Так ведь, да? Кто ты такой?! Откуда тебя знает Пэйта?!

— И в мыслях не было, вам показалось! Я обычный капитан торгового флота! — Джон начал всеми способами бороться за выживание.

— Не ври мне, бледнолицый! — хлестко ударил его кулаком в скулу индеец.

Он приподнял его голову за подбородок и изучал произведенный ударом эффект.

— Надо было записаться в секцию, когда предлагали… Эх… — посетовал на что-то непонятное индеец. — Ладно, ты сейчас говоришь мне всю правду, засранец, а я не убиваю тебя долго и мучительно. Сойдет? Как тебе такая выгодная сделка?

Дверь за спиной Джона со скрипом открылась, он понял это по упавшему на индейца перед ним светом.

— Оперативный Беркут, а ну отвалил от пленника Пэйты! — на чистом английском заговорил неизвестный индеец. — Он велел затолкать его на ближайший английский корабль, а не убивать!

— Слышь, старикашка, не тебе меня учить! — возмутился этот Беркут. — Чтобы мне всякие Белые Карибу указывали что делать…

— Че сказал?! Охренел, боец?! — вскипел невидимый Джоном индеец. — Рамсы попутал?!

— Я рыцарь, мать твою за ногу! Меня Бизон посвятил, требую уважения к званию! — начал пятиться назад индеец.

— Да на бую вертел я твоё рыцарство, слышь! — наконец появился невидимый индеец.

Это оказался здоровый взрослый мужик, который схватил этого более мелкого индейца за грудки, приподнял и прижал к стене.

— Здесь будет как я сказал. И рыцарством своим подотрись, ты не заслужил. — сказав это, здоровенный индеец отпустил мелкого и развернулся. — Чтобы этот бледнолицый уплыл как Го№но в канализации, первым рейсом в Нью-Лондон. Здесь этому дерьму селиться запрещено. Усвоил, цыпленок?!

— Так точно! — вытянулся в струнку мелкий индеец.

Он так и остался стоять по стойке смирно, пока дверь не закрылась. После хлопка дверью, он медленно повернул голову к Джону и его лицо начала наполнять ненависть.

— Р-р-р-р-сука! — прорычал мелкий индеец. — Слезай, сука, с дыбы!

Он развязал руки Джона и тут же потащил его, упавшего на пол, в сторону двери.

— Вставай, мать твою! Поедешь к своим сородичам, твою мать! — поощрительно пнул его под зад у двери индеец. — Живее!

На улице было на удивление солнечно, глазам открылся вид на большой город каменный, который простирался вокруг. Индеец потащил его по улице. По дороге встретились два бронированных индейца с мушкетами в руках.

Щуплый индеец что-то сказал им приветливо, те ответили ему в том же тоне, далее они начали следовать за его спиной, взяв Джона под руки.

— Слышь, бледнолицый, не хочу чтобы ты передумал уезжать из нашей прекрасной Каренны. — заговорил щуплый индеец. — А то мордам вроде тебя, уже почти десять лет как запрещено находиться в этом городе, не оправдали, суки такие, доверия! Я лично дрался на этих улицах с твоими сородичами, которые устроили бунт, переворот, мать твою за ногу! Ты не переживай, в Нью-Лондоне весело! Динамично развивающийся городок, поставляющий соленую рыбу во все окрестные города и села! Ха-ха! Тебе там понравится! Главное к вони привыкни! Пха-ха!

Он сказал что-то полувопросительное двум бронированным воинам, они дружно рассмеялись.

— Во, парни тоже оценили шутку! — индеец остановился перед странными железными полосами на земле. — Блин, когда же уже, а? Пэйта, черт возьми, уже три года обещает! "Скоро будет, скоро будет!" "Я по-твоему кукурузу тут охраняю, а не работаю над проектом?"

Пройдя через непонятного назначения железяки, они двинулись в сторону порта.

В порту на приколе у каменных причалов стояло множество кораблей. Щуплый индеец подошел к какой-то будке и мило побеседовал с молодой индианкой внутри.

— Тебе повезло, с МакДугласом поплывешь! — похлопал Джона по плечу щуплый индеец. — Причал номер восемь, это недалеко.

На причале стояло явно английское судно. Английский флаг, европейские, нет, типично английские лица на палубе. Джон испытал чувство радости и восторга. Он наконец-то оказался среди своих!

— Беги-беги, бледная ты погань! — подтолкнул его щуплый индеец к кораблю. — Привет передавай МакДугласу, и скажи чтобы аккуратнее целовал задницу своему королю, а то треснет!

"Королю?!"

Глава сороковая. Гайавата

*Каренна. 1610 год*

Закат на берегу океана в один из тихих теплых дней заканчиваю. Непередаваемое ощущение щемящей душу тоски, когда солнце почти зашло, но всё ещё отдаёт последние блики серой воде. Плотные серые облака, с трудом пропускающие последние солнечные лучи, пурпурно-розовая линия на горизонте, обещание чего-то… возможно завтрашнего дня?

Роутег отвернулся от океана и его взгляду открылся город. Каренна. Для кого-то мечта, для кого-то душный ворот ежедневных бытовых обязанностей. Отец всегда говорит ему, что всё относительно. Кроме смерти.

В новом районе города, на улице Отца-Основателя, уже неделю как поставлен памятник. Над ним трудился целый отряд мастеров-скульпторов из Священной Римской Империи, которые день и ночь пропадали в ангаре, который построили специально для этой скульптуры. Полгода работы, сотни фунтов золота в оплату — мраморный памятник готов.

Открытие было торжественным, отец Роутега выступил с речью, овации, длившиеся около пяти минут, цветы, возложенные к основанию статуи специально отобранными детьми, пятидесяти процентные скидки на питание во всех кафе и ресторанах города, оплаченные государством, оркестр, пляски, контрабандный крепкий алкоголь… город отдавал дань памяти великому человеку.

События тех дней отец вспоминать не любил. Потеря друга, полная парализация управления Сердца-Стали, кровопролитное наведение порядка, бесконечные встречи, в те дни Роутег его почти не видел. А когда всё стабилизировалось, отец вернулся домой вдрызг пьяным. Единственный раз, когда он видел его таким.

Памятник высотой в сто пятьдесят футов, изображал старейшину Тихого Орлана, который восседал на троне Верховного Старейшины и глядел вдаль уверенным взглядом. Руки его лежали на подлокотниках, на лице его была добрая полуулыбка, так старики смотрят на своих внуков. За памятником стояла трехсотфунтовая мраморная плита, на которой были выгравированы три слова: "Правитель. Отец. Человек."

В городе только-только начинался всеобщий праздник. Люди набивались толпами в заведения общественного питания, где предавались чревоугодию, пили, смеялись и говорили. Дух торжества чувствовался в воздухе, хотя для многих смерть Тихого Орлана была трагедий, и связана была с чередой тяжелых потрясений.

В тысяча шестисотом году что-то изменилось в климате. Зимы стали холоднее, лёд сковывал реки до поздней весны, лета были короткими, осенью начал рано выпадать снег. Благодаря действиям отца, который после первой же ледяной весны отдал приказ о увеличении интенсивности заготовки мяса бизонов для создания запасов пеммикана, удалось избежать сильного голода, который прокатился по всем северным племенам, не входящим в Лигу. Некоторые отдаленные колонизационные поселки не пережили этих тяжелых зим, вынужденные вернуться в Каренну и Сердце-Стали, но ужасов каннибализма избежать удалось. Вообще, эти аномальные холода стали катализатором увеличения населения на территории Лиги. Многие независимые племена перебрались на специально выделенную территорию, где ими занялись специалисты из Иммиграционного Комитета Лиги Ирокезов. Они пережили карантин, прошли вакцинацию, после чего их поселили по разным районам. Теперь запрещено селиться родами, дабы не препятствовать интеграции новых жителей в социум. Пользуясь полномочиями Патриарха, отец смог осуществить свою давнюю задумку о прекращении этого осточертевшего всем землячества и кумовства, характерного для Совета Старейшин.

Что же можно сказать про приход Пэйты Хэссуна, отца Роутега Хэссуна, к власти? Изначально он хотел восстановить Совет, но его отговорили. Слишком хорошо все усвоили их склонность к подлогам и коррупции, которая многим вышла боком, а для кого-то изгнанием и смертью. Никто не хотел старейшин обратно, пусть при них было интенсивное развитие бизнеса и промышленности, но даже последняя проститутка в порту понимала, что это не их заслуга. В глазах ирокезов виновником успеха был Пэйта, поэтому видеть хотели только его. Были и сторонники возвращения Совета, но такое мнение было далеко не в почёте, особенно если учесть специально нанятых "специалистов по связям с общественностью", то есть людей, которые громче всех орут, что "долой Совет, даёшь Пэйту в правители!"

В итоге был создан Патриархат, новая форма власти, при которой патриарх управляет страной пожизненно, но может быть смещен с помощью импичмента, производимого при доказательстве совершения им преступлений или результатов чрезвычайного всенародного голосования. При патриархе формируется аппарат власти, который включает в себя всенародно избираемые должности его заместителей и предводителей по отраслям. Управляют страной непосредственно они, а патриарх является гарантом надлежащего исполнения ими своих обязанностей. В Конституцию внесли правки, которые фиксируют эту форму власти, а также добавляют новые полномочия прокуратуре, которая была сформирована Спящим Медведем. Генеральный прокурор — тоже избираемая должность, но в аппарат власти патриарха она не входит. Полномочия у него узкие, но глубокие. Он имеет право разбирать подозрительные моменты и действия со стороны патриарха, предводителей и заместителей. И это помимо надзора за Воинством Законников. Должность надзорная, реальной власти над армией и флотом, а также над воинами-законниками прокуратура не имеет, но обладает собственным, весьма ограниченным силовым составом из пятисот воинов. Прокуратура тесно переплетена с судебной системой Лиги, где верховный судья тоже избирается народом. Приговоры верховного судьи не могут быть оспорены даже патриархом, не говоря уже и о генеральном прокуроре, но вот проверку правильности проведения следствия и сопровождения дела они провести могут. Только в этом случае, при доказательстве фальсификации улик, или нарушений в ходе следствия, приговор будет обжалован и отменён. Как сказал отец, "лучше пусть преступник окажется на свободе, чем на плаху взойдет невиновный".

В итоге, в течение одного года в подвешенном состоянии, когда Пэйта Хэссун единолично принимал решения, был собран кабинет заместителей и предводителей, а затем и полный набор судебно-исполнительных функционеров. Верховным судьей назначили Спящего Медведя, тот оставил Воинство Законников на своего заместителя, который выиграл выборы на своё место за отсутствием кандидата. Нет, серьезно, выборы были проведены, но никто, кроме Кровавого Смога не выставился. Генеральным прокурором народ избрал Хассана ибн Рабаха, туарега по происхождению, весьма уважаемого как в Сердце-Стали, так и в Каренне. Роутег его практически никогда не видел, так как с отцом тот не особо общался, возможно, они даже встречались лишь один раз — когда отец покупал туарегов на рынке Гаваны.

В общем, к девяносто девятому году ситуация в Лиге стабилизировалась, вновь возобновилась интенсивная торговля с Европой, Азией и Вест-Индией. А потом вновь удар судьбы. В тысяча шестисотом начались аномальные холода. Выяснилось через несколько лет, что в Южной Америке было серьезное извержение вулкана Уайнапутина, которое, как считает отец, повлияло на климат. В Европе также были отмечены суровые зимы и неурожаи, повлекшие массовый голод, особенно сильно пострадало Русское Царство, как отмечали тогда в отчетах европейские агенты Комитета Международной Разведки.

В остальной мир было решено не лезть, разобраться бы со своим. Новые поселения, после того как холода отступили, начали разрастаться как грибы. Город Танец в шестом году подтвердил свой статус и официально стал членом Лиги. До этого он был подчинен Сердцу-Стали, но теперь у него появился свой губернатор и аппарат местного самоуправления. Там до этого был старейшина, ставленник Сапсана, но выборов он не перенес, буквально. Система вымогательств и взяток была раскрыта совместной инспекционной комиссией от прокуратуры и законников, аккурат перед выборами. О ней знали все дельцы Танца, поэтому делопроизводство и поиск улик много времени не занял. Старейшину и его подчиненных казнили на главной площади, где через неделю произошли всенародные выборы нового губернатора. Пришел один парень из онондага, который почему-то был на слуху у местных, но это их личное дело, кого ставить во главе.

По состоянию на тысяча шестьсот десятый год, активно развивающихся колоний всего двенадцать, три из них получат статус городов Лиги минимум через пять лет. Это Тайна, Шепот и Копьё. Тайна считается самой перспективной. Она располагается далеко на западе, но к ней уже активно прокладывали железную дорогу, так как там были обнаружены гигантские запасы меди, которой хватит на сотни лет непрерывной добычи, а также восточнее колонии обнаружился неопределенный пока запас цинка, который не особо ценен, но перспективы применения есть, если научиться извлекать его из соединений. К северу от колонии имеются богатые залежи каменного угля, но они на другой стороне реки Теннесси, поэтому сейчас производится строительство постоянного моста. Ещё имеются небольшие запасы золота, серебра, свинца и сурьмы, их разработкой тоже планируется заняться. Местные чероки, которые мигрировали подальше от Лиги, оказывали сопротивление колонистам, но были усмирены армией. Дорогу планируется закончить к тысяча шестьсот двадцатому году, тогда поток меди и угля удовлетворит потребности Сердца-Стали и Каренны, которые уже вынуждены закупать медь у испанцев, частью бизнеса которых стала добыча руды в Южной Америке и перепродажа её такому близкому потребителю в Северной. Это не очень выгодно, поэтому активно велся поиск такой дефицитной меди. Обнаружение крупного источника в тысяча шестьсот пятом году, заставило отца бросить все дела и заняться организацией нового колониального конвоя, который уже через полгода выдвинулся по координатам от рейнджеров. Две тысячи человек построили деревянный форт, а двести воинов обеспечили их безопасность. Очень быстро было налажено медеплавильное производство и потекли караваны по маршруту Тайна-Шепот-Каренна-Сердце[101]. Сейчас до Шепота уже есть железная дорога, что сократило и удешевило время доставки во много раз.

Между Каренной и Сердцем-Стали, к слову, появилась первая железная дорога, на которой установили первый в мире паровоз. Дорога сразу была построена двухколейная, чтобы быть готовыми к постепенному нарастанию трафика. Сейчас очень легко добраться из Каренны до Сердца-Стали. Расстояние в восемьдесят миль паровоз преодолевает за десять часов, тогда как морем обычно добираются два-три дня, а на диллижансе путь мог отнять двое суток при благоприятных условиях. Существенная экономия времени оживила и без того ускоренную телеграфом жизнь. Дельцы обстряпывали из-за них свои дела за многие мили от города, а теперь ещё и имели возможность перевозить грузы в кратчайшие сроки. Очень быстро, за деньги общества бизнесменов Каренны и Сердца, были построены ещё три паровоза, на основе мощностей фабрики Черного Бобра. Паровозы вышли золотыми, из-за срочности, но окупились они очень и очень быстро. Сейчас сообщение по линии Каренна-Сердце самое оживленное, а вот сообщение Сердце-Шепот только набирает обороты. На поездах едут во фронтир колонисты, авантюристы, воины, ученые и исследователи. Тонны грузов ежедневно меняют свою дислокацию, теряются, находятся, крадутся и конфискуются. Лига Ирокезов вступила в новую фазу развития, за которой Европа наблюдала с открытым ртом и выпученными глазами.

Английский город Нью-Лондон не остался в стороне, туда сейчас стягиваются беженцы из Ирландии, которую начала грабить Англия. Ирландцев и так насильственно обращали в рабство и продавали в Вест-Индию, но последние пять лет что-то пошло совсем не так. Яков VI, сбросивший с себя ярмо влияния Испанской Империи, активно, при молчаливом попустительстве последней, начал колонизацию "Ньюфаундленда". Там до этого жили лишь беотуки и небольшое количество французских колонистов, но в связи с ударной пропагандой богатств Нового Света, из Англии начали выходить колонизационные корабли, перевозящие сотни и сотни искателей счастья. Поделать с этим ничего было нельзя, то есть можно, но не нужно. Выкурить их с американской земли никогда не поздно, так как популяционную гонку англичане уже никогда не выиграют.

Почему? Потому что за эти годы население Сердца-Стали выросло в десять раз, причём основную роль сыграл естественный прирост, а не миграция. У жителей Лиги нет никаких предрассудков касательно ограничения количества детей, так как проблема воспитания ложится на плечи всех родственников и образовательной системы государства. В связи с развитием системы здравоохранения, первой и пока что единственной в мире, деторождение стало более безопасным, смертность детей и рожениц уменьшилась, условия быта возросли до недостижимого остальным миром уровня, что обеспечило колоссальный естественный прирост населения. Ну не могут люди осознать тот факт, что эти дети не умрут, почти каждый рожденный будет жить дальше, если не вмешается судьба, но не плохая гигиена и отсутствие медицины или голод и холод.

В Каренне тоже до сих пор наблюдался взрыв деторождения, который требовал открытия новых яслей, детских садов и школ. Это создавало рабочие места, что тоже благотворно влияло на экономику города. Ещё лет десять-пятнадцать, жителей города будет некуда девать, так как расчеты статистиков говорят, что население за эти годы увеличится пятидесятикратно при текущих темпах прироста. Отец что-то предпринимает в этом направлении, строятся новые районы в обоих городах, активно поощряется покорение новых земель, для чего формируются колонизационные конвои, которые финансируются государством, при частичном финансовом участии желающих отправиться в неизведанные края. На самом деле в края изведанные рейнджерами вдоль и поперёк. Просто куда попало людей не отправляют, колонии возводятся только возле богатых и ценных месторождений полезных ископаемых, или в транзитных узлах между крупными колониями. Есть для отдельных желающих конвои в живописные места, где в будущем, как сказал отец, будут некие "курорты". Эти колонии-"курорты" делают упор на аграрном развитии, поставляя пищу промышленным городам, получая взамен их товары. У большей части этих поселков совсем никакой объем, но они все стремительно развиваются.

Время любоваться закатом прошло, солнце окончательно село. Пора возвращаться домой. Роутег встал с лавки и неспешно пошел по мощеной дорожке вниз с холма. На холме разбили небольшой парк памяти воинов Африканского похода, красивое место и вид с него прекрасный.

Дома было шумно. Семья уже отужинала, ему отложили порцию, на которую молча указала Кэнти.

— Где отец? — спросил у неё Роутег.

— У себя, как обычно. — ответила та улыбнувшись. — Опять пропадал в парке?

— Ага. — Роутег уселся за стол и быстро разобрался с фирменным картофельным пюре с мясом за авторством матери. — Спасибо, мои комплименты мастеру.

— Я передам. — Кэнти убрала посуду. — В кабинете ещё друган твоего папаши, Бизон.

Роутег кивнул и поднялся по лестнице на второй этаж. Был ещё и третий, но там жили четыре его брата и две сестры. Вроде как их не было, а потом бац, попёрли один за другим, этот резкий скачок населения коснулся каждого дома в городе, да…

— Здорова! — Бизон подошел и крепко обнял Роутега. — Пэйта, твой пацан пришел! Ты где там?

Из подсобки раздалось позвякивание стекла и голос отца:

— Да сейчас!

Дверь подсобки открылась и наружу вышел отец с двумя пыльными бутылками.

— Опа-на! — широко улыбнулся Ушастый Бизон. — Вот это я понимаю! Дай угадать! Из Старого Света?

— С тобой не интересно. — притворно расстроился отец. — Оно самое. Уже десять лет храню, купил в Гаване ровно в январе тысяча шестисотого. У меня в подвале хранится ещё двести бутылок, только ты т-с-с!

— Могила, брат. — приложил руку к сердцу Бизон. Затем повернулся к Роутегу. — А ты, пацан?

— Я надгробный камень. — ответил тот.

— Жизнерадостные вы какие-то сегодня… — покачал головой отец. — Ладно, знаете что сегодня отмечаем?

— Без понятия. — честно признался Бизон.

— Да брось! — неверяще посмотрел на него отец. — Прошло три месяца с момента объявления "вечного мира" между Испанской и Османской империями! Это значит, что снова можно будет отправлять торговые эскадры за дешевой сталью и медью! Ахмед I адекватный мужик, он не будет запрещать торговлю с Эктором и его ребятами, как его папаша.

Да, в тысяча шестьсот пятом году, когда султан Мехмет III скончался от сердечного приступа из-за гибели целых трёх дивизий янычар под Нюрнбергом, к власти номинально пришел Ахмед I, который узнал об этом находясь в Африке, в составе штурмовой бригады, берущей захваченный испанцами Тунис. Пока он добирался до Стамбула, власть захватила его бабушка, Сафие, которую он первым же указом сослал в Смирну, где её изолировали в отдаленной султанской вилле. Потом была ленивая грызня с собственной матерью, которая "точно знала, как надо управлять трансконтинентальной империей". Тихое противостояние закончилось её смертью от паралича. Это повлияло на султана, который тяжело перенес такую потерю, ведь даже смерть отца была для него сильным ударом. Он вел войну ещё пять лет, а теперь, как выяснилось, заключил "вечный мир" с Европой. Информация дошла только через три месяца, океан пропускает далеко не все корабли. Бригантина-вестник от агентуры КМР, пропала бесследно, поэтому новости дошли с первым голландским торговцем.

Вообще, османы оказались самым выгодным из европейских партнеров. Пусть Эктору с помощниками, ради снижения пошлин, пришлось внезапно стать мусульманами, зато дела с ними стали вести относительно честно. Раньше, при дедушке нынешнего султана, пошлины не вменялись из-за крепкой дружбы между Эктором и Мурадом III, но сейчас Ахмед I особого доверия не оказывает, допуская Лигу на рынок на общих основаниях. Поэтому пришлось идти на уступки, но Эктор внакладе не остался. Теперь две его жены стали официальными, он ещё и подумывает над третьей, из какой-нибудь знатной османской семьи. Изабелла, его старая любовь и вторая по счёту, но не по значению, жена, недовольна, но помалкивает, так как получает всё, чего только может захотеть. Род у неё пусть и знатный, но богатством никогда не отличался, чего не скажешь об Экторе, который сейчас мог позволить себе купить небольшую страну, или оплатить орду наёмников для захвата большой. Работорговлей он теперь брезгует, так как прибыль с поставок опиума, идущего через остатки Великого Шелкового Пути, намного выше и чище. Опиум лежит в трюме, его не нужно кормить и поить, знай себе вези.

— А вот и Эктор, миллиардер, филантроп, просто хороший парень! — приветствовал вошедшего в кабинет испанца отец.

— О! Это то, о чём я думаю? — спросил Эктор, глядя на две пыльные бутылки.

— Именно! — широко улыбнулся отец.

Дальше началась вдумчивая дегустация напитка, проходившая в молчании.

— Кисловато, на мой взгляд. — поделился ощущениями Бизон. — Дерьмо, одним словом.

— Ни хрена ты не понимаешь в благородных напитках! — вступился за бережно хранимое десять лет вино отец. — Эктор, объясни этому неотесанному!

— Вообще-то, десять лет для такого типа вина — малый срок. Оно не додержалось. — вынес вердикт испанец.

— Поторопились, значит… — отец тяжелым взглядом обвел присутствующих. — Зато в голову дало!

Бизон слегка хмельно рассмеялся. Эктор заулыбался. Роутег не знал как себя вести в такой ситуации.

— Короче, этот сука-Яков, который то ли первый, то ли шестой, активно шлет своих колонистов, из земель Нейтральных рейнджеры Быстрого Волка их выбили, но с территории беотуков их выкурить быстро мы не сможем. Те сами уже согласны мигрировать в Лигу, лишь бы не терпеть бледнолицый произвол у себя дома. Поэтому сейчас начал собирать конвой с транспортными кораблями, чтобы перевезти все пять тысяч сто сорок один человек в карантинный район. Ближе к середине года привезем их сюда. Шелестящий Щебень!

В помещение вбежал парень лет двенадцати. Четвертый блокнотоносец после Реки, которая вышла замуж за Воробья, приемного сына Пэйты Хэссуна. У неё уже третий ребенок, возвращаться к обязанностям она не собирается, но отец предложил ей сформировать специальный отдел при патриархе, занимающийся доставкой посылок и отправлений. Ещё планируется отдать ему все телеграфы и средства связи, чтобы начать наконец координировать этот стихийный и бессистемный комок проводов, растянувшийся по всем направлениям.

— Я! — выкрикнул блокнотоносец, вытянувшись по стойке "Смирно".

— Узнай, что там насчет моего вагона в Сердце-Стали. — отец сделал небольшой глоток из фужера. — И скажи Джону Ноттингему, чтобы Георг захватил свои регалии, из Сердца пойдем в Ньюфаундленд. Завтра.

Роутег вспомнил этого жизнерадостного англичанина. Предсмертный Джордж, Георг-одной-ногой-в-могиле, или Его Величество король Англии и Ирландии Георг I Тюдор. Они неплохие друзья, так как половину своей жизни Джордж провёл у них дома. Он думал на могавском, говорил на могавском, но владел английским в совершенстве, досконально разбирался в придворном этикете, обучен наукам самим Пэйтой Хэссуном, и ещё слушался его во всём. Родного отца и мать он не знал, так как они умерли рано. Елизавета I умерла при родах, а её фаворит погиб под стенами Сердца, когда англичане хотели захватить город. Грустная история, но своим отцом Георг считал Тихого Орлана, а Пэйту, скорее дядей.

Коронация нового монарха была проведена первого января тысяча шестисотого, возложил корону епископ ноттингемский Александр. Сейчас Георг якобы правил Нью-Лондоном, хотя на деле управление городом лежит на губернаторе из Лиги. Голосование там не проводилось, так как у них своя хартия и действие конституции на них не распространяется. Чисто технически, управлять городом и страной должен Георг, но по понятным причинам, он этого не делал, так как доверия к англичанам нет, у них на счету уже две попытки вооруженного захвата власти, три раскрытых заговора и несколько десятков преступлений на национальной почве. Пусть у ирокезов тоже с последними пунктами не всё в порядке, но вот вооруженных захватов власти за ними не числится.

На политической карте маркированная территория Нью-Лондона является зависимым королевством Англией, под протекторатом Лиги Ирокезов. Зато у них есть свой король Георг I, со стороны выглядящий марионеткой Патриарха, и по сути ею и являющийся. Это не имело бы для Лиги никакого смысла — содержать целого короля и двор, если бы в самой Англии Старого Света, среди аристократии не было симпатизирующих легитимному Королю-за-Океаном, который более родовитый, чем Яков I или VI, Роутег путался в его королевской нумерации[102]. Эта симпатия выливалась в серию тайных кораблей, на которых вывозили тайных протестантов, среди которых были и знатные мастера разных ремесел. Благодаря этим эпизодическим наплывам поселенцев в Нью-Лондон, удалось наладить производство пороха, производство ювелирных изделий, рыболовецкий промысел, были построены плавильни, которые плавили медь из руды, так как Лига закупала любое её количество по достойным ценам. Основной упор был на рыбу, так как дельцы Лиги в этом вопросе совсем плавали, то есть, вообще не плавали. Нет технологии и культуры рыболовства, помимо речного копейно-неводного метода. Англичане посчитали это своим преимуществом и вся рыба, которую перевозят в могавских же передвижных ледниках, добывается только англичанами. Ледники — большие дилижансы, стены которых не пропускают тепло, а внутри лёд. Настоящий лёд, который изготавливается в шумном здоровенном механизме в одном из зданий промзоны. Плитками льда полностью обкладывают внутреннюю поверхность дилижанса, после чего помещают требующий пониженной температуры товар, например рыбу. Благодаря одноколейной ветке железной дороги из Сердца-Стали в Нью-Лондон, и ледовым вагонам, океанскую рыбу можно увидеть на каждом рынке более или менее крупных городов Лиги. А в мелкие поселения рыбу, а порой и другие скоропортящиеся продукты, завозят эпизодически различные предприимчивые лавочники из столицы или Каренны.

— Всё, я пошел собираться. Сын, принимай пока дела по дому, я надолго. — отец решительно встал из-за стола.

— Хорошо, отец. — кивнул Роутег.

*Фрегат "Пламя". На следующей неделе*

— …физиономию держи высокомерной, но не презрительной, ты же, мать его, король! — Питер доводил до Георга последние инструкции. — Сам громко не разговаривай, Мартин будет громко дублировать твои слова их встречающей делегации. Все в курсе, что ты едешь, поэтому ушки на макушке. Револьвер вчера чистил? Снаряжение проверил?

— Так точно! — утвердительно кивнул Георг. — Патроны проверены, заряжены в ускорители. Скрытная кираса под одеждой.

— Ого, сразу и не скажешь. — Питер осмотрел внешний вид короля. — Постарались ребята Черного Бобра…

Георгу, по приказу Питера, выделили кирасу для особо важных персон. Таких кирас всего сотня на всю Лигу, они изготавливались из толстой закаленной стальной проволоки, которую прессовали слоями. Было установлено, что такая броня останавливает пулю из нарезного мушкета с обычной пулей на расстоянии не менее трехсот футов. Пистолетные пули он держит на дистанции тридцать футов, что тоже очень хорошо. Обычные же гладкоствольные мушкеты с шарообразными пулями просто не в состоянии пробить эту броню. Поэтому семнадцатифунтовая анатомическая кираса, повторяющая индивидуальную структуру тела носителя, была обязательна для ношения королем и высшими должностными лицами при официальных выходах к народу и в путешествиях. Делают такие кирасы индивидуально, то есть массовое производство наладить будет сложно, да и зачем, если аналогичные кирасы открытого ношения уже запустили в серию и перевооружают ими штурмовые подразделения. Пусть они и тяжелее, чем цельнолитые, зато не в пример лучше защищают. Кирасы старого образца останутся на вооружении у основной части армии, так как актуальности они ещё не потеряли.

К слову, османы, как и испанцы, после тщательно проведенного и до сих пор проводимого шпионажа, кое-что узнали про особенности организации армии Лиги и некоторые особо эффективные моменты внедрили и у себя. Например, Испанская империя уже наладила относительно массовый выпуск стальных гофрированных нагрудников, которые на дистанции пятьсот футов не пробиваются из нарезного мушкета с шарообразной пулей. Также, ведра бесполезно пролитой крови научили их кое-чему, они начали отказываться от доктрины терции. В условиях доминирования скорострельной и точной артиллерии, терция очень быстро и кроваво ушла в прошлое, так как плотное скопление пяти-семи тысяч человек — идеальная мишень даже для криворукого и кривоглазого артиллериста, а у османов к новым орудиям допускали только лучших. На смену терции пришла линейная тактика, когда стороны идут строй на строй, сначала обстреливая друг друга, затем сходясь в рукопашной. Питер, кстати, рекомендовал именно эту тактику в руководстве, переданном дедушке нынешнего султана. В целом, методика, с учетом текущей средней скорострельностью мушкетов, работает и обещает стать основной европейской доктриной на ближайшее столетие, а может и дольше. Инерция мышления свойственна для всех людей, даже самых продвинутых. Сам Питер несколько раз крупно облажался, когда думал вбитыми в прошлой жизни шаблонами.

Револьверы, наконец-то пущенные в серию, поступили на вооружение рейнджеров и отдельных штурмовых частей пехоты, где уже показали себя чрезвычайно эффективными, но имеющими существенный недостаток. До сих пор не удалось наладить производство патронов в достаточном масштабе. Определенное их количество производится, чтобы удовлетворять повседневные нужды рейнджеров и штурмовиков, но вот о массовом переходе на револьверы можно даже не заикаться. Произвести револьверов на всю армию можно, но вот как только они начнут стрелять… Имеющихся запасов хватит на пару недель ведения войны, а потом два патронных завода будут выдавать лишь малый процент необходимого количества, а это гарантированное поражение.

Рейнджеры Быстрого Волка уже отказались от длинных мечей, перейдя на короткие тесаки, так как в 99 % столкновений с западными племенами, до рукопашной дело не доходит, так как отряд из десяти рейнджеров может в короткие сроки перестрелять и сотню воинов.

Из новостей Старого Света, примечательным был факт кражи технологий. Причём кражи у Лиги. Были эпизоды со сбежавшими обратно европейскими мастерами, которые начали налаживать в различных герцогствах и графствах Западной Европы конвейерные линии по производству различных средней сложности изделий и механизмов. Но особенно знаковым было производство стандартных мушкетов одного калибра, которые начал производить курфюрст Эрнст Баварский в Кёльне, куда прибыл Алехандро Виолиниста, до этого многие годы пребывавший в Испании, затем во Франции, потом в Англии, но не нашедший нигде поддержки "своим" идеям. В Священной Римской Империи его приняли гораздо теплее, сейчас у него титул барона, который пожаловал ему император после успешного выполнения им заказа на десять тысяч ударно-кремнёвых мушкетов, которые его небольшая фабрика изготовила в пять раз быстрее, чем это могли бы сделать классические цеха мастеров. Подражатели начали активно внедрять подобные вещи в своих мастерских, без такого успеха как у Виолинисты, но всё равно неплохо повысив качество и скорость изготовления своей продукции. Чего другие мастера долго не могли взять в толк, так это системы контроля качества, которую приезжий мастер ввел на своём производстве. Идентичную той, которую ввел Питер. Процент брака, из-за наличия независимого контрольного отдела, комплексной системы оценки качества изделий и системы поощрения и наказания ответственных, стремительно упал, не сразу, но со временем. Поэтому Виолиниста имел неслабое преимущество перед конкурентами и собирал сливки на госзаказах, объемы которых не могли потянуть остальные. Примечательно, что императору было совсем плевать, какие именно мастера будут выполнять заказ, главное чтобы качество и скорость были высокими.

Самым забавным было то, что информацию о Виолинисте передали агенты КМР, как научно-технические сведения о прогрессивном методе производства, с полным перечнем и описанием технологии. Ловкачи завербовали рукастого подмастерья из Бремена, привезли его в Кёльн и каким-то образом устроили работать на фабрике. Три месяца — детальный отчет о технологии оказался на столе начальника филиала КМР в Европе. Ещё три месяца — Питер не может сдержать смех, читая отчет о передовой технологии, в перспективе способной оказать революционное влияние на промышленность Лиги.

Ну что делать? Питер отправил им пять орденов "Секретная служба IV", за блестяще выполненную операцию и посоветовал подробнее изучить промышленность Лиги.

Револьверы — это конечно хорошо, но больше всего гордился он железной дорогой. К моменту введения в эксплуатацию первого паровоза, линия железной дороги Каренна-Сердце достроили. Рельсы решили делать стальными, поэтому это было очень и очень дорого. Но все затраты отбили за первые пять лет эксплуатации, так как тоннаж у паровоза был фантастический для этих краёв, как и легкость разгрузки.

Следующая ветка дороги устремилась к карьерам, откуда начали возить сыпучие материалы, вроде песка и щебня, что существенно удешевило строительство, часть расходов на которое включала в себя длинные караваны телег, нагруженных песком или гравием…

Удешевление строительства дало импульс расширению городов, вокруг которых стало бесполезно строить стены, так как в рамках одного года город может уйти на милю от новопостроенной стены. Пришлось перейти на концепцию укрепленных отдельно стоящих бастионов, которые возвели на подступах к городу, причём с серьезным запасом пространства. Отныне любого потенциального неприятеля на суше встречают войска, а также обстреливают орудия бастионов. Система должна работать, так как инженерные войска в кратчайшие сроки должны будут превратить землю в лунный пейзаж с редутами, окопами и засеками на пути следования противника. В общем, лес вокруг города должен будет стать проходом, который возьмет свою кровавую цену у врага. А в самих городах специально отстраивали линии домов с железобетонными первыми двумя этажами. Всего в городе три кольца таких домов, которые в случае уничтожения армии станут огневыми точками, которые замедлят сильного врага, или остановят ослабленного. Но Питер верил, что скорее всего им не суждено становиться последними преградами перед врагом, так как всех естественных противников уже нейтрализовали, а из-за океана угрозы не следует ждать ещё около четырехсот лет, как минимум. Агентура КМР время от времени подливает масла в тлеющие противоречия между европейскими странами, в нужных местах обостряя ситуацию подкупом, шантажом и убийствами. Агенты набраны из прошедших проверку ирокезов, которые выступали в Европе в роли восточноевропейских наемников, которые конечно же добрые католики, решившие перебраться в Англию/Испанию/Францию/Швецию. В Османской империи они выступали в роли представителей малого, разумеется мусульманского, народа из степей. Внешность различных национальностей в современном мире не стала общеизвестным достоянием, так что американоидная раса может выступать и в роли представителей Венгрии, и в роли свирепых кочевников из диких степей. Хоть маврами представляйся, в странах, где их никто в глаза не видел, можно сойти за любого. Пусть это плохо влияет на некоторые аспекты деятельности, чужеземцам никогда не будут доверять до конца, зато есть преимущество в вопросе лояльности. Чужой мир, в который внедряются агенты, который вынуждены изучить, но не принять. Уклад жизни чуждый, отвратительные, по меркам Лиги, условия быта даже у знати, щедрая оплата со стороны Лиги, наличие многочисленных родных за океаном — условия, которые минимизируют шанс предательства. Да и потом, работа у агентуры в основном подковёрная, важные убийства, подставы, подкуп, исчезновение людей и документов, искажение улик… Хорошее отношение для этого не требуется. Они за эти годы несколько раз крупно облажались, из-за чего пришлось отозвать половину состава, но последствия со временем сгладились. И всё же, кое-какие слухи в некоторых кругах ходить начали.

— Хорошо! — Питер остался доволен осмотром обмундирования английского короля. — Идём.

К этому моменту на причале их ждали конюхи с двумя конями. Колония Сент-Джонс разрослась до состояния крупного по местным меркам города. Разведка докладывала, что население составляет около десяти тысяч человек. Серьезной промышленности в городе нет никакой, все инструменты, оружие и прочие необходимые вещи завозятся из Старого Света. Существует, конечно, некоторое количество кузнецов, но их квалификации хватает только на нужды города. Вокруг города большое количество полей, на которых произрастает еда для колонистов, стен нет, имеется несерьезный деревянный форт. Местных аборигенов они изжили, беотуки запросили помощи и Питер отправил морской конвой для их эвакуации. Ньюфаундленд полностью принадлежит англичанам и они активно повышают его рентабельность, истребляя местных лис, медведей и оленей. Шкурами лис никого особо в Европе не удивишь, но денег они стоят. Лабрадор, соседний остров, оказался чрезвычайно богат насыщенными железными рудами, которые англичане с энтузиазмом начали разрабатывать. Питера это тоже заинтересовало, именно поэтому они приехали с Георгом в эти края, чтобы провести переговоры о присоединении колонии к "истинной Англии". Не будь здесь этих руд, заштатная колония никому в хвост бы не упёрлась. А так, получилось даже лучше. Придётся потратиться, возвести бетонный форт Лиги на Лабрадоре, содержать там гарнизон, оборудовать нормальный бетонный причал, погрузочный кран и чугунные рельсы, чтобы удобнее было перевозить грузы с рудников. Вопрос о том, будут ли англичане продавать руду Лиге, даже не поднимался. Будут, по фиксированным ценам. Правда, этот финт с отъемом колонии не оставит без последствий Яков I, но уже давно пора испытать в боевых условиях новые орудия на кораблях. В отличие от предыдущих медных и бронзовых версий, эти изготавливаются из стали, причём длительность непрерывного ведения огня у них от этого возросла троекратно. Деформации стволы подвергались очень неохотно, что тоже было несомненным преимуществом. В порту Каренны ожидают своего часа пять артиллерийских корветов класса "Эспада", вооруженных четырехдюймовыми носовыми орудиями типа "Коготь". Сорок ярдов длины, десять ярдов в ширину, три с половиной метра глубины интрюма[103]. Корма выполнена из бронзовых листов, из-за чего пришлось утяжелять нос, это был первый опыт изготовления металлических кораблей. В корме установлен паровой двигатель, являющийся средством для боевого маневрирования, а основное движение производится на парусной тяге. По бортам располагались четыре казнозарядных карронады, которые стреляют исключительно шрапнелью — на случай нежелательного сближения с противником. Палуба тоже была изготовлена из серебряной бронзы и стали, собранными методом бутерброда, когда в две пластины бронзы запаивается стальная пластина. Коррозия, свойственная стали в море, не начнется, если закрыть сталь бронзой. А ядра и снаряды намного менее эффективны против стальной палубы. Борта тоже оснастили "бутербродными" пластинами, но более тонкими. Каркас корабля изготавливается из дерева, но основную нагрузку на себя берет всё же металл. Питер про себя называл эти корветы "почти цельнометаллическими". У Испании уже есть много кораблей с нарезными казнозарядными пушками, у османов они появились уже давно. А вот у англичан с этим не всё так гладко. Охота на протестантов, которая вспыхнула в стране, причинила ущерба больше, чем действия испанского десанта в Корнуолле и по пути к пригородам Лондона. Многие бежали, кто-то нашел место в Нью-Лондоне, кто-то в Ньюфаундленде. Во втором со временем появилась администрация из Старого Света, но к протестантским работникам Нового Света они относились более лояльно, чем в родной Англии.

Когда в Англии всё стабилизировалось, нужно было наверстывать упущенное. Они так увлеклись гонениями протестантов, что пропустили целую серию революционных новинок, как промышленных, так и управленческих. Правила Абу-Баррами[104], касающиеся бухгалтерского учета, просочившиеся из Османской империи совершили незаметную революцию в учёте материальных средств, существенно улучшив налоговые поступления, так как сильно урезали поле для коррупционных манипуляций. Ещё у османов выведали туманные сведения о некоем правиле Ибн-Ваньи[105], но информации мало, султанские советники держат его в строгом секрете. Питер знал, почему османы держат это правило в секрете. Они сами не знают где применить его, так как паевых форм хозяйствования у них толком нет, а в государственном аппарате это правило не особо применимо. Не найдя ответа на этот вопрос, султан решил засекретить любую информацию про это правило, чтобы не узнали европейцы. А то вдруг найдут правильное применение? На самом деле есть уже в Европе некие прообразы долевых участий в общем деле, но весьма ограниченные, касающиеся итальянских банков и ряда небольших предприятий. Вот там это действительно могло бы пригодиться и предотвратить серию неприятных происшествий, которые ждут их в неопределенном будущем.

— Приветствую вас в Сент-Джонсе, колонии Его Величества короля Англии и Шотландии Якова I. - приветствовал Питера и Георга некий расфуфыренный по такому случаю молодой дворянин. — Меня зовут Эдвард Брюс, лорд Брюс из Кинглосса. Имею честь представлять интересы Его Величества в Новом Свете.

С этим Брюсом была многочисленная свита, всякие советники, личная охрана из двадцати бронированных солдат с мушкетами.

— Его Величество король Англии Георг I, владетель города Нью-Лондон. Их Величество устали после длительного путешествия. — ответил на приветствие Питер. — Распорядитесь приготовить палаты для отдыха.

— Разумеется. — проглотил оскорбление лорд Брюс. — Йохан, подготовьте палаты… для короля.

По европейскому этикету, Питер как положено представил короля, а потом основательно прошелся грязными сапогами по этому лорду, потребовав организовать покои для короля. Лорд — это серьезный титул, а значит, перед ними не пустое место, возможно даже действительно представитель интересов короля.

— Пока король изволит отдыхать, считаю необходимым провести переговоры касательно присоединения вашей колонии к королевству Англии. — Питер дождался, пока Георг, заранее проинструктированный, молча поехал за слугой, а вслед за королем тронулась и свита, все кроме Питера.

— А разве король не должен присутствовать на… — с фальшивым удивлением начал лорд Брюс.

— Его такие мелочи не интересуют. — махнул рукой Питер. — Итак?

— Конечно, следуйте за мной. — Эдвард Брюс держал нейтральную мину, хотя Питер понимал, что здорово взбесил его своей фамильярностью и наплевательством на этикет. Он молча вскочил на поданного коня и поехал в направлении города.

Отряд из трехсот воинов остался в порту, лишь личная стража короля, в количестве пятидесяти английских солдат, направилась с королем. Питер ничего не опасался, англичане уже знали, какие силы окажутся перед городом в случае чего. А если они тупее, чем он о них думает, есть два револьвера и броня под сюртуком.

— Мы не приемлем такие требования. — сразу же заявил лорд Брюс, как только уселся в кресло за рабочим столом посреди кабинета. — Даже обсуждать возможность предательства короля невозможно.

— Тогда рассматривайте следующие мои слова как ультиматум. — Питер сел в кресло для посетителя. Неудобное, возможно специально. — Вы разоружаете свою "армию", снимаете с себя полномочия управляющего колонией, передаёте артиллерию форта и весь флот, вместе со всеми желающими, отправляете в Англию. И впредь вы прекращаете лезть в наши дела. Король гарантирует безопасность своих новых подданных, привилегии будут сохранены, отъема имущества и тяжелых налогов не будет. В противном случае, если вы откажетесь выполнять ультиматум, вам следует ожидать следующего сценария: в течение двух недель здесь появятся наши боевые корабли, которые уничтожат ваш флот, затем разнесут порт, а потом город. Следом за кораблями придут транспортные суда, которые высадят десант. Пять батальонов разнесут город, не оставив здесь камня на камне. Выжившие будут порабощены, слишком слабые — убиты, а остальные проданы на Берегу Слоновой Кости. На Лабрадор после этого придут колонисты Лиги и построят новый город, который будет заниматься добычей руды. А о вас никто не вспомнит. Как будто и не было никогда. Теперь вам всё понятно, лорд Брюс?

Лорд долго молчал. Питер знал его заочно, по словесному портрету от разведчиков и лазутчиков. Ещё он кое-что знал про его прошлое в старом свете. Перспектив при дворе никаких, пусть в Англии и доминируют теперь шотландцы, но для ещё одного Брюса места при короле не нашлось. Пусть он и обладал громким титулом, но существенной власти не имел, бесперспективность во всей красе. Ещё он был молод, всего лишь девяносто четвертого года рождения, а значит априори неопытный в дворцовой политике, хотя достойное образование получил. Подвернулось назначение в главную колонию, он воспользовался этим шансом, как говорят, применив подкуп и шантаж. Теперь он перспективный жених, лорд, проводник королевской воли в мир дикарей. Правда не из Лондона из дыры в богом забытом уголке планеты… Нужно бросить ему хоть какую-то кость.

— Знаете… Мы будем продолжать стоять на… — наконец заговорил лорд. Но Питер в очередной раз его перебил, когда понял, что он собирается гнуть свою линию.

— Ещё один дополнительный нюанс. Вы можете остаться в качестве советника при короле, с сохранением привилегий, но не на прежнем посту. Король сам решит, кем вы ему пригодитесь. — предложил перспективы Питер. — Подумайте хорошо, я вас не тороплю.

Лорд замолк и продолжил думать, но уже в свете нового обстоятельства. Питер примерно предполагал характер его мыслей: он может отказаться, ирокезы скорее всего разрушат город до основания, как пообещал Питер, Брюс знает, что они в состоянии это осуществить, армию от их шпионов никто не прятал. Если он откажется и вернется обратно в Англию, то вообще ничего больше в жизни не добьется, так как такого провала не простят никому, пусть и сделать с ситуацией в Новом Свете он ничего не мог. В общем, сопротивление ведет его к провалу и забвению, несмотря на то, что это было бы благородно — оставаться верным своему королю.

— Хорошо, я обсужу это с некоторыми влиятельными людьми, а потом дам ответ. — лорд Брюс был очень не уверен, что хоть кто-то его послушает, когда он заведет речь о предательстве.

— Тогда мы будем ожидать ответа до конца следующей недели. Наши корабли будут на рейде всё это время. — Питер вышел из кабинета и направился к ратуше, где выделили покои для короля.

Георг расселся на удобном диване и читал очередную книгу по государственному управлению, Макиавелли, кажется "Государь". Питер его не читал, но осуждал.

— Странный выбор литературы, Джордж. — заметил он, после секундного разглядывания названия книги на обложке.

— Интересные мысли излагает этот итальянец. — король поднял взгляд. — Как переговоры?

— Дал им время подумать. — Питер сел на противостоящее кресло. — Но в любом случае скоро придут корветы и галеоны с десантом. Эту ночь можешь провести здесь, но следующие настоятельно рекомендую не сходить с корабля. В сложных ситуациях люди склонны совершать опрометчивые поступки, король должен предвидеть возможные реакции подданных.

— Это есть и у Макиавелли. — улыбнулся король.

— Ты же понимаешь, что дело не ограничится Северной Америкой? — спросил его Питер. — Рано или поздно придётся высадиться в Англии и вернуть тебе власть. Станешь британским монархом, когда захватишь Шотландию…

— …остановлю отправку колонистов, морскую экспансию в Вест-Индию, вместо этого сфокусировавшись на подъеме промышленности и грызне с европейскими державами. — продолжил за него Георг. — Мы это уже раз десять обсуждали.

— Правильно. — подтвердил Питер. — Я отбуду через неделю, а тебе придется здесь самостоятельно разгребать дерьмо за подданными. Присмотрись к Эдварду Брюсу, я предложил ему место в твоём совете, если он сдаст колонию. Найдешь ему что-то почетное. Колония расцвела под его руководством, а значит он что-то умеет.

— Придумаю что-нибудь. — согласился Георг.

— Отдыхай. Я на корабль.

*Через четыре месяца*

— Огонь! — Роутег дал команду на открытие огня и сам прицелился из винтовки в самого богато одетого англичанина, скорее всего командира.

Английская пехота высадилась два месяца назад. По мнению отца, это не было ответом на аннексию колонии, так как прошло слишком мало времени. Если англичане и дадут на это ответ, то скорее всего только через пару месяцев. Удивительным был и тот факт, что высадились они недалеко от Каренны, а не в Нью-Лондоне. Их целью был город, их было много, у них были новые гаубицы, достаточное количество кавалерии и пара артиллерийских кэчей с крупнокалиберными бомбическими мортирами.

Основная битва сейчас происходит под Каренной, а вот Роутег был направлен с ротой рейнджеров на охоту за английским обозом. Обоз они обнаружили, но вот охранял его целый батальон. Это говорило о том, что они знали куда шли и с кем будут воевать. Неприятно, но не критично. Длинноствольные рейнджерские револьверы позволяют поражать противника на дистанции до четырехсот футов, в то время как англичане вооружены не лучшими образцами ударно-кремнёвых мушкетов. И это не говоря о наличии у рейнджеров винтовок.

Рейнджерская тактика ведения боя предусматривала использование дальнобойных однозарядных винтовок, поэтому умирать английский батальон начал гораздо раньше, чем мог открыть действенный огонь. С полутора тысяч футов лично Роутег мог достать стоящего человека, а с тысячи и лежащего.

— Огонь по готовности! — приказал Роутег.

Выстрел. Треуголка слетела с головы офицера, вместе с частью черепа. На самом деле, Роутег целился в грудь, но попал как попал. На охрану обоза командировали не самый продвинутый полк, поэтому неудивительно, что они использовали не самые лучшие мушкеты, но вот тактика у них была новая, линейная. Плотный строй с примкнутыми штыками, в молчании, под грохот винтовок.

Батальон существенно потерял в численности, когда добрался до дистанции эффективного огня.

Хорошей для рейнджеров новостью стало то, что мушкеты были гладкоствольными. Плохой же то, что стреляли они гораздо точнее, чем обычно ждешь от такого оружия.

Первым залпом сшибло пятерых, трое из них поднялись с земли.

— Револьверы! — дал команду Роутег, закидывая винтовку на плечо и выхватывая револьвер. — Огонь на подавление!

Дистанции было футов четыреста, для револьверов хватит. Слаженный треск стрельбы и английские солдаты начали умирать один за другим. Мощные пули не оставляли шанса, за неполные десять минут дело было закончено. Впереди их ждал обоз, который было приказано сжечь.

*Каренна. Центральная площадь. Через неделю.*

Питер стоял на каменной трибуне, за спиной его располагался памятник Тихому Орлану. Перед ним была большая часть города. Ремесленники, рабочие, торговцы, купцы и обыватели. Толпу оцепили воины-законники, всё как положено на крупных общественных мероприятиях. Отдельно стоял строй воинов, здесь собрались все, кроме несущих дежурство.

Он собрал всех, чтобы сделать официальное объявление о том, что многие и так уже знают.

— Граждане! Соотечественники! Я собрал вас, чтобы сказать о главной новости этого года! — начал он свою речь.

Люди сохраняли абсолютное молчание. В тишине его голос был слышен даже в другом конце площади.

— Мы отразили вероломное нападение англичан на наш город. Волнения в Нью-Лондоне тоже подавлены. — Питер оглядел внимательно внимающую ему толпу. — Сегодняшний день должен стать памятным, так как Старый Свет показал свою истинную натуру! Это не было ответной реакцией на аннексию Сент-Джонса, как подумали многие из вас! У них нет таких средств связи через океан, и таких быстрых судов, чтобы доставить такое количество подготовленных к походу солдат так быстро! Это была спланированная попытка внезапного захвата нашего города! Враг прорвался на улицы, но был остановлен, как вы знаете, не так далеко от этой площади! Много наших воинов погибло, от огня их артиллерии, от их нарезных мушкетов, от их мечей и топоров! Но мы выстояли, уничтожили всех вторженцев до единого! Вопреки желанию общественности, я запрещаю предпринимать какие-либо меры для возмездия жителям города Нью-Лондон! Они являются членами Лиги ирокезов, как и мы с вами. Отношения к вторжению простые граждане не имеют, а руководство их уже наказано. Нарушившие мой запрет будут наказаны в соответствии с нашими законами, по всей строгости!

Питер снова обвел толпу твердым взглядом, никто не смел даже шептаться.

— Касательно всенародного прошения. Мне жаль, но я не хочу быть императором — это не мое дело. Я не хочу ни править ни завоевывать. Наоборот, мне следовало бы помочь каждому, если возможно. Мы желаем помочь друг-другу, в этом заключается человеческая сущность. Мы хотим жить за счет счастья, а не за счет страдания других. Мы не желаем ненавидеть и презирать один-другого. В этом мире есть место для каждого, а благая земля богата, и может обеспечить любого, уклад жизни может быть свободным и прекрасным. Но мы сбились с пути. Жадность отравила человеческую душу, забаррикадировав мир в ненависти, покрыв человечество кровопролитием и несчастьем. Мы развили скорость, но сами заперлись в себе. Принеся изобилие, технологии оставили нас в зависимости. Наши знания сделали нас циничными, а одаренность, неприступными и недоброжелательными. Мы слишком много думаем, и слишком мало чувствуем. Больше чем технологии, нам нужна человечность. Больше чем богатый ум, нам нужна доброта и нежность. Без эти качеств жизнь будет насильственной… все будет потеряно. Паровозы и паровые корабли сделали нас ближе. Сама природа этих изобретений призывает к человечности людей, призывает к всемирному братству; нашему общему единству. Тем, кто меня слышат, я говорю, — "Не теряйте надежду." Те потери, которые мы понесли, лишь поток жадности — людская горечь тех, кто боится пути человеческого прогресса. Пока человек знает вкус смерти, свобода не сгинет[106]. У меня всё.

Толпа аплодировала, громко и долго. Питер только что отказался от абсолютной власти, которую ему предложили. Последние два месяца народ собирал подписи, чтобы даровать ему императорские регалии и принять монархическую форму правления. Но он отверг такое щедрое, но в перспективе губительное предложение. В Роутеге он не сомневался, но кто знает, кто придет к власти в будущем? Монархия — это жестокий соблазн, с которым Питер всё же справился.

Он оптимистично смотрел в будущее, ведь уже проделал огромную работу, чтобы привести свой народ к текущему уровню развития. Ни один враг из Старого Света не сможет сейчас привести достаточную для покорения Лиги армию, а ввиду того, что сейчас достраивают ещё двадцать корветов класса "Эспада", не сможет ещё очень долго. Превосходство в дальнобойности и точности, превосходство в скорости и маневренности не оставляют шансов на выживание ни одному вражескому кораблю. Хотя, как говорят агенты, лучше не подставляться под бортовой залп испанского "Дракона", первого в мире стопушечного тяжелого фрегата, оборудованного крупнокалиберными нарезными казнозарядными пушками. Концепция бортового расположения орудий уже устарела, но инертность мышления не дает испанцам установить орудия на лафеты на поворотных рамах, чтобы более точно обстреливать противника в широком диапазоне. Адмиралы предпочитают воевать по-старинке, когда всё просто и понятно. Именно из-за этого можно попасть под смертоносный и точный бортовой залп половины орудий, а можно расстрелять этот могучий тяжелый фрегат, держась под углом к корме или к носу.

Но впереди ещё много работы. Экспансия на юг замедлилась, так как растянулись линии снабжения, поэтому нужно оперативно решать эту проблему. Возможно придется отнять у новоиспанцев парочку колоний, с целью формирования перевалочной базы для снабжения уходящих дальше сил экспансии. На самом деле, все это нужно для остановки новоиспанской колонизации северных территорий, для чего Питер задумал строительство цепи крепостей от несуществующего Джексонвилла до не менее несуществующего Талахаси, примерно. Освоение этой линии автоматически перекрывает для новоиспанцев путь на север, что даст много времени для обживания остальных территорий.

Ещё требовало обдумывания и принятия мер внезапное усиление активности французов, которые начали колонизировать лаврентийское плоскогорье, уже основав двенадцать небольших колоний. Трапперы, появившиеся в ответ на вызов времени и потребность короля со своим двором в бесконечном количестве пушнины, уже начали создавать проблемы лаврентийским ирокезам. Отстрел пушного зверя Питер запретил, поэтому входящие на территорию Лиги трапперы стали объектом охоты рейнджеров и местных мирных жителей. Особенно ценились трофеи европейского происхождения, различные табакерки, резные ножи, медальоны и прочие незначительные ценности, которыми аборигены затем охотно обменивались и продавали коллекционерам из Трёх Великих Городов, как именовали теперь Сердце Стали, Песнь и Танец.

С англичанами разобрались, но нужно будет постоянно держать руку на пульсе, Георг парень хваткий, но один может не потянуть, поэтому лет пять за ним нужно приглядывать.

Роутег — вот это главная гордость Питера. Парень ещё в детстве проявлял склонность к наукам, а теперь ещё и к командованию. Он образцово провёл операцию по уничтожению вражеского обоза, благодаря которой англичане остались без боеприпасов. Также эта операция говорила о нём как о перспективном тактике, который просчитал текущую скорость движения войсковой колонны англичан и подгадал момент максимального отдаления обоза от основной массы войск и нанёс точный удар.

Ещё одним поводом для гордости было его отношение к войне. В отличие от того же Бизона, он не испытывал каких-то особых эмоций от участия в славных битвах и кампаниях. Роутег относился к войне как к неприятной работе, которую он обречен делать время от времени, точно так же, как к ней относился Питер. Он смог передать сыну свои взгляды и очень был рад сейчас смотреть на него, подающего надежды ученого и воина, который неизбежно оставит значительный след в будущей истории.

Остальные дети, рожденные за это время, сейчас росли, учились, жили своей счастливой жизнью, которую Питер постарался для них создать. Вышло намного больше, чем он ожидал, но это не стало какой-то проблемой.

В будущем, когда европейская колонизация Америки захлебнется в крови, настанут времена, когда целый континент будет распростерт перед его народом и остальными коренными народами, которые не будут уничтожены оспой, брюшным тифом, европейской сталью и вероломством.

Вакцинацию поставили на поток, Предводительство Здравоохранения неустанно шлет отряды лекарей, которые проводят принудительную вакцинацию, месяцами проживая в различных поселениях, где оценивают состояние жителей и только при достижении оптимального состояния здоровья, проводят все необходимые манипуляции. Одновременно с этим, специалисты из Предводительства Колонизации занимаются повышением качества быта в поселениях, организуют учебные комнаты, где обучают детей и всех желающих взрослых грамоте. Таким образом уже охвачено порядка трехсот отдаленных селений, которые выражают желание стать частью Лиги.

Помимо проектов присоединения, Предводительство Колонизации занимается поиском оптимальных мест для колоний, то есть своим основным назначением. Нет, самостоятельные поселения возникают повсеместно, ведь из городов постоянно выходят новые люди, которые хотят обогатиться на разработке ценных металлов или добыче других полезных ископаемых.

Поэтому европейцы здесь совсем не нужны, за редким исключением. Мастеров Лига принимает охотно, ещё отдельным разделом идут некоторые народы Европы. Например, Питер разрешил продолжать переселение ирландцев. В Ирландии им совсем не сладко, так как политика Якова I в их отношении совсем не гуманная. Их земли отняли, самих ограбили, уже сейчас в Ирландии наступил голод. Насколько помнил Питер, в истории прошлого мира голод там наступил в девятнадцатом веке и кажется были другие причины. Здесь же причиной послужила армия Англии, которая неустанно драла последнюю шкуру с ирландцев, так как Якову нужны деньги на перевооружение армии. Его нездоровые амбиции в отношении Нового Света необходимо умерить, может это поражение его чему-то научит…

Испанский монарх же очень удобен Питеру, так как его мало что интересует, только балы, картины, истории, религия и идиотизм. В девятом году он издал декрет о выселении морисков, которые почему-то были признаны лжехристианами. Их было на территории Испании около полумиллиона, часть которых Питер решил перехватить. Агентура распространила в их среде познавательные брошюры о Новом Свете и определенная их доля согласилась отправиться в неизведанные края на пассажирских кораблях Лиги Ирокезов. Шестьдесят тысяч морисков в целости и сохранности перебрались на земли Лиги, где им выделили земли фронтира, которые пусть и лишь разведаны рейнджерским корпусом, зато малонаселенны и относительно безопасны. Со временем мориски смешаются с аборигенами и жителями Лиги, чтобы войти в основу новой нации. Некоторое количество ирландцев тоже расселено во фронтире, но основную массу Питер приказал развозить по незанятым пока землям в Южной Америке, Африке и даже на Мадагаскаре. Португальцы будут очень удивлены, когда увидят кое-где полноценные артиллерийские форты и колониальные войска ирландцев, спонсируемых Лигой Ирокезов. В далекой перспективе, Питер видит колонизацию Австралии, но будет очень и очень потом. Перед ним и так целый неосвоенный континент, где ещё строить и строить железные дороги, мосты и прочую инфраструктуру.

Официальная часть мероприятия закончена, теперь можно пойти и выпить бутылочку вина в компании Бизона и Спящего Медведя.

— Привет, патриархат. — приветствовал Питера Спящий Медведь.

— И тебе не хворать прокуратура. — Питер пожал ему руку. — Сегодня достал две бутылки из подвальчика.

— Это лучшая новость за последние две недели. — усмехнулся Медведь. — Где этот?

— Этот? Понятия не имею, вроде должен подойти. — ответил Питер.

Бизон появился спустя десять минут, с кругом сыра в руках.

— Э, а че бутылка откупорена? Без меня пьете?! — возмутился он, бросая круг сыра на стол.

— Оу-оу-оу! Это называется дать вину "подышать"! — остановил буйство Питер.

— Чего тогда в прошлый раз не давали?! Брехня! — Бизон взял в руки бутылку, а затем понюхал один из стаканов. — А, действительно не пили! Ладно. Медведь, сегодня твоя очередь резать сыр.

— А чего это я должен? — возмутился Медведь.

— А того, что я притащил этот кружок аж с самой Восьмой улицы! Через порт пилить пришлось! — ответил не менее возмущенно Ушастый Бизон. — А Пэйту мы не можем заставлять резать сыр, он же целый патриарх! Отец-основатель! Правитель! Верховный…

— Захлопнись уже… — Питер достал нож и начал резать сыр.

Фирменная широкая улыбка Бизона, блестящая шестью стальными зубами, которые вставил ему один морискский зубной лекарь, поселившийся в Каренне. Просвещение в области антисептики и анестетики открыли ему десятки новых возможностей, можно сказать, целый мир стоматологии. Пусть его методы пока не совершенны, но он сейчас первый в мире стоматолог, а это что-то да значит.

— Пэйта, ты мне вот скажи, к чему мы идём? — через дополнительные две бутылки вина из подвала спросил Спящий Медведь.

— К будущему. — пьяно ответил Питер.

— Это и бобру понятно, что к будущему. — отмахнулся Медведь, вливая в себя ещё один бокал вина. — Вот каким ты его видишь?

— Там нет войны, голода и болезней. — ответил Питер. — Там наша нация, лишенная, присущих нам настоящим, пороков, преодолевает атмосферу и отправляет колонистов на другие планеты, к другим звездам…

— К другим звездам… — протянул задумчиво Бизон. — Ты же знаешь как это будет выглядеть?

— Примерно знаю. — кивнул Питер, на секунду потеряв контроль над головой.

— Напиши. Только версию для тупых, а то я тоже прочитать хочу. — попросил Бизон.

*Каренна. 2018 год нашей эры. Центральный парк*

Эдвард Коппер лежал в Центральном парке Каренны, на лавке возле коробки из-под мексиканского холодильника. В руке его была бутылка последнего качества пойла, "Мужество рейнджера", хотя среди людей его социального уровня этот виски давно уже называют "Моча рейнджера". Дерьмовое пойло для дерьмового дна общества. Эдвард насчет себя иллюзий не питал. Он уже давно списан страной, родными и вообще всеми.

Война в Дэас-Эйре, куда ввязалась Ирокезская Республика, длилась восемь лет. С 1861 по 1869. Долбанных восемь лет! Три из них Эдвард провёл в джунглях, яростно сражаясь за свою жизнь, защищая интересы державы на той стороне земного шара. Зачем?! А его никто не спрашивал! Сначала коммунисты вторглись в эту страну в Юго-Восточной Азии из Демократической Республики Австралия, навели среди местных ирландцев свои порядки, привили идеи… Сенату это очень не понравилось — Патриарх подписал декрет о совершении "миротворческой" операции на территории Северного Дэас-Эйре. Всё бы хорошо, если бы местные ирландцы не восприняли это как акт агрессии. Они в своих джунглях жить привыкли, ловко бегают среди кустов, подло обстреливая ирокезов. Изначально сомнительная "миротворческая" операция превратилась в кровопролитную войну против местного населения. Ирландцы, которых, к слову, именно Ирокезская Республика, тогда ещё Лига, перевезла на эти земли, чтобы ограничить влияние испанцев с Филиппин.

Ирландцы закрепились на этих землях, а края оказались богатыми на ресурсы и события, поэтому эти алкоголики там необычайно сконцентрировались. В девятнадцатом веке их на территории когда-то Вьетнама, стало примерно около двадцати миллионов.

Ассимилированное местное население считает себя ирландцами, хотя изначальные вьетнамцы живут в соседних странах, куда бежали от безумного народа, который навязал свой образ жизни всему региону. Говорят, так же как ирландцы любят алкоголь, его любят только русские из тогда ещё СССГ, который развалился в середине двухтысячных.

Неудачно было то, что коммунистические идеи были близки ирландцам из Северного Дэас-Эйре, а ещё им помогал СССГ, ДРА и братский НКЭ, то есть Наемный Корпус Эйра из Южной Африки. Оружие и техника, поставляемая потоком по тропе Дойла О’Брайена прямиком из Южного Дэас-Эйре. На эту тропу чего только не сбрасывали, тысячи тонн бомб и ракет, без толку.

Ещё была ошибочной политика администрации Северного Дэас-Эйра, когда ирландцам начали навязывать ирокезские порядки. Они такого не любят, к тому же, Южный Дэас-Эйре сделали "витриной коммунизма", в которую страны Московского договора вливали бешеные средства, чтобы повысить уровень жизни, образования и науки, чтобы показать превосходство коммунизма над капитализмом.

Эдвард мог бы многое сказать о долбанных политиках, которые катастрофически налажали с этой войной, но он не очень разговорчив. Проклятая война отняла его лучшие годы, оставила десяток шрамов на теле и душе, лишила его брата и троих лучших друзей.

— Будь ты проклята, война… — прошептал Эдвард, прикладываясь к бутылке.

Он был безработным и бездомным, валялся день за днём в парке, подрабатывал на халтурках от местных лавочек, пил и спал. Солнце поднялось, Эдварда чуть разморило, он уже почти прикрыл глаза.

— Мама, мама! Это же англичанин? — раздался голос какого-то мальчика.

— Откуда ты знаешь, сынок? Это обычный бродяга, и может вообще ирландец. Пойдем отсюда, это не очень хорошее место. — ответил ему женский голос.

— Нееет, это англичанин! Кромвель, кровавая революция, бойня при Ланкастере, грипп-англичанин, Альф Сильвер! — перечислил мальчик.

— Ты откуда это всё знаешь? — удивилась женщина.

— Читал учебник Крота. — честно признался мальчик.

— Это учебник для девятого класса, тебе ещё рано читать их! Вот когда станешь возрастом как брат, тогда и почитаешь. — наставительно выговорила ему мать. — Пошли отсюда.

"Альф, сука, Сильвер…" — подумал Эдвард. — "Сука, легенда английского джаза… Странно, что про него знает ирокезский пацан… Во дела…"

Он философски приложился к бутылке и понял, что она закончилась. Он со скепсисом посмотрел на вывеску "Закусочная у Танцующего-среди-Волн". Есть шансы получить работенку через пару часов, когда привезут мясо, а пока можно хлебнуть пивка.

— Хэй, бледный человек! — из-за живого ограждения вышел Сизый Карибу, давний знакомый Эдварда. — Здорова!

Сизый Карибу тоже был бездомным, правда не заливал за воротник как Эдвард. Он может знать об интересных халтурках на районе. Сам Карибу кайюгский ирокез, откуда-то с Великих Озер.

— Здоровей видал. — не очень приветливо сказал Эдвард. — Чего хотел?

— Вижу, что ты нуждаешься в деньгах, Эдди! — Сизый Карибу оценивающе посмотрел на пустую бутылку из-под виски. — До "мочи" уже скатился? Всё совсем плохо? Есть для тебя работенка, как раз по профилю!

— Кому-то пригодился инженер U-категории? — не поверил Эдвард.

— Это имеет призрачные шансы на успех, ты же знаешь! Компьютеры вас заменили, тут ничего не поделать. — чуть виновато улыбнулся Карибу. — Нет, твой второй профиль! Причинение тяжких или средних телесных повреждений группам лиц. Не делай такое лицо, Эдди! Сорок тысяч бизиков на руки за кейс, который нужно отобрать у французского бизнесмена на складе в Восточном Алгонкине, там будет его охрана и вторая сторона. Может будет и оружие, но вряд ли, ты законодательство знаешь, сейчас никто не рискует со стволами связываться…

— Сорок тысяч бизонов за намятие морд какому-то бизнесмену и его охране? — прищурился Эдвард. — Ты меня паришь, Карибу! Я ещё пожить хочу, а там точно одной дракой дело не обойдется. Без меня.

Примечания

1

Калорийность 100 гр. водки — 231 ккал. Это значит, что раз уж ты алкаш, то в еде не нуждаешься, сугубо только чтобы закусить. А в виду того, что Питер потребляет виски, то он в ней особенно не нуждается, так как у виски калорийность ещё выше. Правда не следует забывать, что в алкоголе нет полезных микронутриентов, витаминов, аминокислот и прочего полезного контента, поэтому долго жить, питаясь исключительно бухлом, нельзя. Но пообедать водкой, чисто технически, можно. Это не значит, что я кому-то что-то навязываю или пропагандирую, просто поделился фактом… Нет. Пить — плохо, а хорошо пить — ещё хуже.

2

Ку-Клус-Клан — вы знаете кто это. Островерхие белые капюшоны, линчуемые негры, погромы, поддержка отдельными слоями населения и терпкие нотки нацизма — рецепт этого дебильного явления. К слову, эта шарашка возобновила деятельность в 1946 году, хотя перед этим возобновлялись в 1915 году. Потом этот гейский цирк прикрыли, но в каком-то виде он существует до сих пор.

3

Тоннельные крысы — спецподразделения, направленные на уничтожение многочисленных сетей туннелей, которые рыли вьетнамцы. Работа была тяжелая и страшная, если солдат вообще имел хоть какой-то шанс сойти с ума, то он имел 100 % шансы сделать это во время зачистки этих тоннелей. Брали туда худых и невысоких солдат, отличающихся сообразительностью, хорошей реакцией и ориентированием в темных земляных тоннелях. Потери среди них были ужасными, так как вьетнамцы в этих тоннелях чувствовали себя как дома.

4

Шистосомоз — это тропический гельминт, который не любит церемониться и ждать, пока ты его съешь со вкусным бифштексом с кровью (что отличает его от более деликатных собратьев по виду). Нет, он просто упадет с какого-нибудь куста (как fucking spetcnaz) на открытый участок тела и прогрызет себе место под солнцем через кожу. Точнее, место под кожей через солнце… не, не то. Короче, залезет под кожу и начнет питаться твоей не казенной кровушкой. Если дать ему время на размножение, он вызовет у тебя острый шистосомоз, будет лихорадка, кашель, патологическое увеличение печени и почек, так как эти двое перестанут выгребать продукты жизнедеятельности вовсю срущих гельминтов, а срать они будут дерьмом из твоей переваренной плоти. Потом ты начнешь ссать кровью, так как почки совсем сдадут, в самых поганых случаях шистосомоз дает нехилые шансы для образования рака мочевого пузыря. Но самое обидное будет то, что чтобы этого всего не случилось, нужно было всего лишь вырезать эту заразу из места проникновения. Ещё после этого не помешает пропить противогельминтные препараты, но это частности. Такие вот тропические дела…

5

Описторхоз — это такой гельминт, глист одним словом. Одна из множества причин не есть сырую рыбу. Эта зараза попадает в организм деликатно, прячась среди волокон рыбной тушки. Съешь такую — считай получил полную печень приключений. Эта хрень попадает в кишки, там дозревает, ибо в организме рыбы она находится в запакованном состоянии, затем выбирается на вольные хлеба желудочно-кишечного тракта и стремится попасть в печень. В печень эта зараза пробирается через желчные протоки, по пути ведя политику выжженной земли, повреждая ткани протоков и засирая их своими отходами. Бывает, что отдельные жирные особи не способны продвинуться по протоку и блокируют его к хренам собачьим, тогда происходит полный пипец, но об этом позже. В печенке они жрут твои полезные ископаемые и снова созревают. Только на этот раз, чтобы начать откладывать яйца. Эти самые яйца потом идут обратно в ЖКТ, но уже с посильной помощью организма-терпилы. А потом ты срешь, а в твоем кале уже готовится к штурму хаотической почвы целый орден почводесантников-ультраговнинов. Вообще, почва не лучший вариант для этих глистов, более рады они будут, если ты решишь посрать в унитаз, чтобы твоё дерьмо попало в канализацию, а оттуда уже куда-нибудь в моря-окияны. А всё дабы цикл повторился, сансара, глистоворот глистов. Ах да! Если жирная особь закупорит желчепровод, то со временем эта закупорка 100 % станет местом для рака. Печально в общем, если не лечиться. Хватит жрать сырые суши! Такие вот речные дела.

6

Хэнд мэйд (hand made) — ручная работа. Изделия, на которые можно вешать троекратную цену, лишь потому, что при его изготовлении не применялись эти богопротивные бездушные станки и святой церковью проклятые автоматизированные конвейеры. Хотя в те времена практически всё было хэнд мейдом.

7

Могаукский язык — из ирокезской семьи, ничего общего с алгонкинским не имеет, ибо ваистину разные семьи. Поэтому никого не удивляет тот факт, что Питер не понимал возвышенные словоизлияния алгонкинов и не понял слов шамана. Ведь не удивляет же?

8

Я решил не множить сущности сверх необходимого, поэтому пишу только общепризнанные названия народов и племен. В целом, индейцы называли соседние племена не лучше чем "трусливые мазафаки", "срущие еноты", "сифилитические шакалы", "спидозные собаки" и т. п. К слову, ленапе — одно из племен алгонкинов, более известное под именем делавары.

9

Длинный дом — такое капитальное сооружение, в котором целиком жил один род могавков. Классическая коммуналка, где все всё видят, все всё знают и решают там свои мелкие бытовые проблемы. Только отличие этой коммуналки в том, что все люди там — родственники.

10

Три сестры — тыква, кукуруза, фасоль.

11

Пэйта — переводится как огонь, если кто не помнит. Я далее буду писать Пэйта как имя собственное, без перевода.

12

Подветренная сторона — это когда ты стоишь и на тебя дует ветер со стороны животного. Он уносит запах нестираных носков, потных ладошек, нечищеных зубов, дешевого одеколона, перегара и прочих ароматов, сопутствующих человеку. Это ведет к тому, что бедное животное не чует тебя и не может дать дёру.

13

Дэн Симмонс — известнейший американский писатель, автор цикла романов "Гиперион". Вот эту серию я рекомендую к прочтению. Эталонное произведение, которое лично меня зацепило. Читал в своё время не отрываясь на какие-то там сессии, жизнь… Такое со мной было только когда взялся читать цикл Джо Аберкромби "Первый закон", но это совсем другая история.

14

Серебро мягче меди

15

Шамот — обожженная при температуре 1300–1400 градусов Цельсия глина. Порошкообразная глина приобретает огнеупорные свойства и из неё уже делают огнеупорные шамотные кирпичи, добавляя разные присадки для увеличения огнеупорности. Существует такой парадокс. Чтобы достичь вышеописанной температуры для изготовления шамота, нужны огнеупорные печи, а чтобы были огнеупорные печи, нужно изготовить шамот. При таких температурах печь из не "в огне у порно" кирпича будет жить партии три-четыре кирпичей, а значит, создать огнеупорную печь удастся не сразу и не легко. Поэтому Питер предпочёл соорудить обычную печку из обычного "типа кирпича", чтобы работать на температурах меди и серебра. Но вы не думайте, поколениями эта печь служить не будет, в оптимистичном случае десять-пятнадцать плавок и всё, ей хана.

16

Это не авторская отсебятина. Сознание индейцев Северной Америки не было забито под кровать тысячей лет мозгоклюйства религиозных культов, жесткой системой табу и прочим типично евразийским мерчОм. Это не значит, что они все такие прогрессивные чингачкуки, у них были и табу и прочие атавизмы. Просто очевидно более эффективное оружие/инструмент/методика, будет ими принято гораздо легче, чем крестьянином где-нибудь в Русском Царстве или в королевстве Западной Европы, который проконсультируется со священником/попом, перетрёт с соседом и всё равно откажется от использования, ибо "диды без этого жили и мы проживем, ни надо нам бесовщины вашей миханичиской". Для примера, оружие и тактику белых колонизаторов индейцы перенимали на лету. Вначале они до усрачки боялись лошадей и огнестрела, а уже через считанные десятки лет гарцевали верхом на мустангах (которые получились в результате одичания брошенных или потерянных колонистами лошадок) и палили из мацавакенов (гром-железо с лакотского) по бледнолицым захватчикам.

17

Линия — это из имперской системы мер, 2,54 миллиметра. Поллинии — миллиметр с копейками.

18

И ежу понятно, что слова полинезийского происхождения индейцы не знали, но аналог существовал и применялся, они же, медь их, первобытные.

19

Кварта — из имперской системы мер, равняется 1,1 литру с копейками. А американская кварта — 0,946 литров. Питер считает в американских.

20

Давно следовало сказать. Фунт — 0,453 кг. Полкило, в общем. Значит, делишь вес на 2,205, получаешь приблизительный килограммовый эквивалент. Один десятифунтовый слиток бронзы весит 4,53 килограмма, это и ежу понятно, да?

21

Гофрирование — придание складок металлу или изделию. Образует рёбра жесткости, всеми силами препятствующие деформированию изделия. Очень многие вещи в нашей повседневной жизни гофрированы, а мы не замечаем. Кто-нибудь видел металлические стиральные доски? Я что-то давно уже не встречал, хотя в детстве были сплошь и рядом.

22

Soft Power — форма деятельности, предполагающая достижение желаемых результатов на основе добровольного участия, симпатии и привлекательности. Проще, всё, что не в мэйнстриме, игнорируется и проходит незаметно или вообще затирается к собачьим. Например, захочет любой журналюга сейчас в США написать в крупное издательство статью, что "Трамп норм мужик", его заклюют свои же, не дадут печататься. А почему? А потому что мейнстрим — "Трамп п№дорас и х%еплёт!" Это не значит, что бедного-бедного Трампика третируют, следует помнить, что мейнстрим может и смениться, тогда клевать будут других. Там правды нет, есть только общественное мнение.

23

Ходинонхсони — группа племён, проживающих ныне на территории США, хотя точнее будет, что де юре часть США проживает на их территории. Алгонкины называли их "ироку", что означает Ъ-гадюки, которые отравляют жизнь духоспасаемых алгонкинов. Если кто-то ещё не догадался, то это ирокезы, в состав которых как раз и входят могавки, сенека, кайюга, онайда, онондага, тускарора. Ходинонхсони — самоназвание ирокезов. Для европейского уха и языка слишком сложно, а вот ругательство ироку в самый раз. Это характерно для всех народов, например, французы (которые, кстати, и назвали их ирокезами), называют германцев не алеманнами, а бошами, в случаях, когда хотят их оскорбить или поделиться своим чувством презрения к немцам. Бош переводится с французского как башка, что сильно задевает чувства немцев. Кстати, немцы-немцы-немцы…

24

Донжон — главная башня в феодальных замках Европы. Как правило обнесен стеной. Последняя линия обороны неудачливого хозяина замка.

25

Гастовех — народный головной убор ирокезов, надевают по праздникам.

26

Эльдар — ничего общего с ваховскими эльдарами не имеет. Elder — с английского переводится как старый, древний. Старейшина, короче.

27

Коринфский шлем — старый, как какашки мамонта, тип шлемов, разработанных в конструкторском бюро №λ (это не вигвам, это лямбда) при заводе легкой промышленности ООО "Кустари Коринфа", в шестом веке до нашей эры. Носили все воинствующие греки, поговаривают, что Ъ-мужики в Спарте, специально отращивали длинные волосы, чтобы была амортизация в этой консерве из-под повидла (может помнит кто, такие здоровенные банки с божественным яблочным повидлом). Сменился со временем халкидским шлемом, более легким и предоставляющим лучший обзор (для стрел в том числе), который потом мутировал в классический легионерский, его можно увидеть в почти любом фильме про Древний Рим.

28

Machaera Hispanica — серповидный испанский меч, также известный как фальката. Возник и успешно применялся (хотя в конечном счёте…) доримскими испанцами, которые иберы, баски и турдетаны. Все они были анально оккупированы, ассимилированы, и вообще стали потом иберо-романами (кроме басков, баски Ъ). Но записи о мечах остались, да и сами мечи ограниченно применялись в легионе. Очень похож по форме на кукри и древнегреческий копис, а ятаган её внебрачный сын. Про две тысячи лет назад вполне серьезно. 1580-е — 2000 = 420-е годы до нашей эры, как раз время существования этих доримских иберов.

29

Около 600 футов = около 200 метров.

30

Порезник — при прогулках по лесу, он может встретиться сотни раз, но при ранении в этом же диком лесу, можно приложить его к ране и перебинтовать, это быстро остановит кровь. Почему так? Хрен его знает! Может не любит, когда его кровью забрызгивают? Остальные растения более популярные, всем известные и в представлении не нуждаются. Только пастушья сумка применяется скорее от безальтернативности, так как кровь останавливает слабо, но кое-какими целительными свойствами обладает.

31

Чили — мировой экспортёр селитры. "Месторождением" я его называю потому, что по сути, это дерьмо и трупы летучих мышей, переработанное пещерными условиями в гуано, которое кристаллизовалось и превратилось в натриевую селитру. Питер не знает, что добыть это гуано — далеко не всё. Для пороха нужна калиевая селитра, а в Чили натриевая. Нужно провести очень технологичный химический ритуал, чтобы превратить одно в другое.

32

Шедевр — лучшая работа подмастерья, сделанная за свой счёт. После подтверждения прохождения шедевром комиссии мастеров, подмастерье мог вступить в цех и открыть свою мастерскую, тем самым став мастером.

33

Книппель — два ядра, скрепленные чугунным стержнем. Созданы для порчи такелажа и мачт. В будущем сменились на цепные книппели, в связи с чем похерены за ненадобностью.

34

Крюйт-камера — зона относительно безопасного хранения всего запаса пороха.

35

Блауофен — высокая шахтная печь, разработанная сумрачным гением штирийских металлургов. Выход больше, чем у более древних штукофенов, но примерно 30 % руды превращается в чугуний, с которым хрен что поделаешь до 19 века. Штукофен даёт лишь около 10 % чугуния, но и партии у него существенно меньше. Знайте одно — если осилишь блауофен, хрен тебе кто страшен, главное уголь или кокс (не тот кокс! Этот жгут, а не нюхают) с рудой засыпать не забывай. Эпоха полных латных доспехов началась со стали, выплавленной штукофенами, а теперь представьте, какие объемы попёрли с изобретением блауофена!

36

Совершеннолетняя, же!

37

Ленапе — короче, ошибочка у меня вышла. До этого я писал их как делаваров, это они и есть, честно говоря, но вот делаварами они стали называться только начиная с 1620-х годов. Некий лорд де ла Верр защитил колонию Вирджинию от налёта злых местных, своевременно приведя могучее воинство в 150 солдат. В честь этого дела решили речку назвать де ла Верр, которая стала Делавар, а потом тупые колонисты начали называть народ ленапе делаварами, ведь "они же на речке живут, а значит и зовутся так по-индейски, делаварами, тьфу, что за языческое названьице-то, а!" Сыграло то, что про делаваров я знал ещё с детства, для меня такое название привычно, слух не режет, но кое у кого режет не только слух, но и чувство историчности в произведении. Поэтому я изменил везде делаваров на ленапе, но вы знайте, я пишу ленапе, подразумеваю делаваров.

38

Гилли-сьют — маскировочный костюм, который лежачего среди травы человека делает похожим на бугорок. Да бросьте! Вы же и без меня это знаете! Аналог в ВС РФ — маскировочные костюмы "Леший" и "Кикимора".

39

Пеплум — фильм про Древний Рим, Древнюю Грецию, Древний Египет, вообще античность, иногда библейские сюжеты, но больше про Древний Рим. Характеризуется эпичностью и ЭПИЧНОСТЬЮ ВСЕЛЕНСКИХ МАСШТАБОВ!!! Кучи бабла, кучи декораций, кучи актеров, кучи ВСЕГО! Примеры: Спартак — 1960, Падение Римской Империи — 1964, Гладиатор — 2000, Троя — 2004, 300 спартанцев — 2006.

40

Ворчиф (англ. Warchief) — боевой вождь.

41

Морион — тип шлема, зародившийся в предположительно в Испании начала 16 века. Если видишь конкистадора в шлеме, 100 % что этот шлем — морион. Настоящее клише, а не шлем, ей богу.

42

Сантьяго-де-Куба — до 1556 года был столицей вице-королевства Новая Испания, потом столицу перенесли в Гавану, видимо из-за сигар, крученые, по слухам, на бёдрах кубинских девственниц… Да не! На самом деле Гавана быстро разрослась и являлась более удобным портом для кораблей из Старого Света и перевалочной базой для Серебряного и Золотого флотов, чем Сантьяго. Хотя версия с девственницами, бёдрами и сигарами мне больше нравится.

43

Факт. Вьетнамские партизаны вооружались чем только могли, встречались как английские Энфилды середины 19 века, так и менее продвинутые ударно-кремневые ружья у отдельных извращенцев.

44

По сути, общая рецептура римского бетона, если добавить какой-нибудь наполнитель типа щебеня. Тут надо дать пояснение. Я прекрасно понимаю, что шансы с нуля подобрать рецептуру римского бетона невозможно! Но! Начинал он не с нуля, а с ЯКОБЫ портланда. Не исключено, что Питер сам не подозревая замешал римский протобетон, в который Бобёр добавил наполнитель и пережженную глину, опытным путём доведя рецепт до оптимума.

45

Бригантина — не доспехи, а судно! Легкое, как творожок "Чудо", судно, зело любимое пиратами (не нарушителями копирайта, а самыми настоящими), вооружение не превышало 20 орудий разного качества и калибра. Вообще, бригантина — идеальное средство для быстрой погони за неповоротливыми торговцами, быстрого обстрела картечью, быстрого грабежа и не менее быстрого сваливания с места преступления. Потом конечно, побыстрее корабли пошли, но вот именно в шестнадцатом тире семнадцатом веке — они. Кстати, brigante с итальянского — грабитель, пират.

46

Книга же о конце 16 века, заре пиратства, поэтому Веселого Роджера ещё нет. Но черный флаг означал ультиматум, а красный говорил всем желающим, что это французы и они хотят крови. Тогда французы были ещё те, а не то что сейчас.

47

Да, околонаучные вы копальщики! В XVII веке уже все знают, что это не Индия, за два века как-то догадались видимо! В начале шестнадцатого ещё поняли, практически сразу. Один Колумб не подозревал…

48

Вупи Голдберг начинала со стендапа.

49

Швартов — трос, которым крепят судно к причалу.

50

Пал — чугунная тумба, врытая в землю, или несколько свай, вбитых в грунт, за которые заводятся швартовы.

51

Габриэль де Лухан — генерал-капитан Кубы с 1580 по 1589, поставлен заместо временного губернатора Гаспара де Торреса, заменявшего Франсиско Карреньо, который чего-то скончался. Рулил с переменным успехом девять лет, французы совсем распоясались во время его правления, плавали вокруг как акулы, Лухан пытался бороться, строил береговые батареи, но безрезультатно. В итоге, его сняли и выкинули на мороз. Sic transit gloria mundi.

52

Коренное население Канар испанцы разбили, поработили и вывезли на продажу, некоторых даже в Новый свет. К моменту действия их на островах практически не осталось. От культуры и самобытности остались лишь списки захваченных рабов, где указывались пол и имя.

53

Если сейчас у тебя, читателя, возникло ощущение, "опля, клюква! КЛЮКВА! Не было расовой сегрегации в 60-е годы, это совковская пропагандония!!!", то выбеги нахрен на улицу, найди крепкую каменную стену и ударься об неё с разбегу. Если не возникло это ощущение, продолжай читать текст, дальше не для тебя написано.

Сбегал? Посвежело в голове? Дальше читай. Не знаю, что это за ксенопатриоты, которые считают США раем земным, но блин, леди и джентльмены! Это обычная страна, в духе своего времени, без суперманов и торов с русскими вдовами и прочими акваманами с батманами. Там живут обычные люди, а общелюдское качество — ненависть ко всему чуждому или отличному. Черных и латиносов с индейцами (если тебе так больше нравится, мой расистский друг, то чернышей и копчённых с покахонтасами) в 50-60-70 годы белые за полноценных людей не считали, это факт. Хрен с ним, статьи в газетах можно процензурить. Но целые тучи фотографий, профессиональной и любительской съемки, кучи видео на эту тему, строк в учебниках… если гугл тебя не убеждает, целыми наборами фотографий с изображениями автобусов с отдельными местами для цветных, школ, где могли учиться только белые детишки, бассейнов только для белых, баров, где индейцам пиво не продают, раковин для белых людей и отдельных для черных, то единственный способ тебе помочь — бетонная стена. С разбегу.

54

Были такие, их взяли с собой разведчики в 1584 году, примерно из этих краёв. Голимая контра, ей богу!

55

Бэкдор — уязвимость в алгоритме цифрового продукта, которая оставляется разрабом специально, чтобы мутить свои тёмные делишки. Широким применением бэкдоров славятся Гуглы, которые держат жопу пользователя в своих нежных руках 24/7 и с готовностью сливают любую информацию ЦРУ и ФБР.

56

Чеснок — противоконное заграждение, в виде звездообразных металлических штырей, которые падают на землю и один из штырей всегда располагается наверху, чтобы вонзиться в копыто невинной коняшки. Там где чеснок — кавалерия не ходит, ибо риск стать есаулом, у которого не поднялась рука, слишком велик.

57

Кермек каролинский, содержит от 11 до 21 % танинов, тогда как в красном дубе содержится от 2 до 12 %, что сказывается на качестве дубления. При дублении может давать коже черный окрас, тут как повезёт с видом кермека. Родом конкретно вот этот кермек из Каролины, если кто не догадался, распространен широко, ибо к климатическим условиям неприхотлив, брутален, как Иосиф Сталин.

58

Пэйта Хэссун переводится как огненный камень. Уголёк, хе-хе.

59

Скипидар, как и всё, что можно получить от хвойных растений, мутагенный, канцерогенный и вообще редиска. С помощью мутагенов можно получить шиповник без шипов, виноград без семечек, сладкие лимоны, абрикосов со вкусом персиков… мутантов, короче. Но полезных мутантов! Да простит меня Ордо Еретикус.

60

7 линий — это 17.78 миллиметров. Практически пушечный калибр по современным меркам (без преувеличений, от 20 мм и выше — артиллерия, если верить современной классификации)

61

Может возникнуть волна возмущения, якобы нельзя просто так взять и сделать нарезной ствол! Можно. И изобрели этот способ в пятнадцатом веке, то есть почти за двести лет до событий романа. Копир — деревянный цилиндр со спиральной резьбой, по которой ходит резец. Простой как сибирский валенок метод, хоть и медленный. Зато точный. Проблемой нарезных стволов было не изготовление, которое совсем не требовало двух высших, а заряжание. Штуцеры стали круты лишь под конец своей истории, с появлением пули Минье, а до этого были оружием отдельных изварщенцев.

62

Аделантадо — с испанского переводится как "первопроходец". Титул конкистадора, который направлялся королём, или вице-королем, на исследование и завоевание земель, не являющихся владениями испанской короны.

63

Да! Если высверлить в гладкоствольном мушкете нарезы и оборудовать его кремневым замком, а затем заставить всех стрелять калиберными пулями Минье, то это уже ни фига не мушкет, даже не фузея. Это, мать её ружье, (пофиксил название, так как меня переубедил комментарий) нарезной мушкет! На самом деле, у меня в голове две шизофрении убили друг друга винтовкой и штуцером, но так и не решили, как правильно называть этот продукт сумрачного гения. Если есть идеи и логическое обоснование называть "именно так, а не так", то я готов обсудить это в комментариях. Технически, правильнее называть такой продукт противоестественной связи мушкета со штуцером нарезным мушкетом, но и винтовкой тоже можно. Хотя классическая винтовка работает с казны, а не с дула, так что… Советуйте, дамы и господа!

64

Третья от носа мачта, читай последняя.

65

Рогатка — это, если верить Далю, "продольный брус со вдолблёнными накрест палисадинами, для преграды пути". Дешево, надёжно, сурово. И никаких гвоздей.

66

Курфюрст — буквально князь-выборщик. Это такие князья в СРИ, которые выбирают императора, когда очередной из них возьмет и сдохнет. По большому счёту, вся политика СРИ крутилась вокруг них, и тем выше была их власть, чем ближе была смерть императора. А так, в свободное от политики время, они развлекались как могли. Например, сдавали в аренду своих солдат, и не только они, простые князья тоже сдавали. Гессенские наемники прославились на весь мир, участвовали в войне за независимость США, на стороне англичан (Ирвинг, всадник без головы — гессенец). Арендная политика у гессенцев была либеральная, во время Войны за австрийское наследство, гессенский ландграф сдавал своих солдат в аренду обеим сторонам конфликта. Ну это я так, для общего развития.

67

Инвеститура — давний срач между Ватиканом и СРИ, о назначении епископов и аббатов с прелатами. До определенного времени это право было за императором, но потом Папаша усилися и отжал у него часть прав. Здесь епископ предложил пожертвовать сущей ерундой, ради получения поддержки в деле достижения вечной славы.

68

Грейт Вестерн, пароход, со средней скоростью 8 узлов, преодолел путь из Бристоля до Нью-Йорка за 14 дней и 12 часов. Среднестатистический галеон ходит 2–3 узла. Торговый ветер и течения помогают, но не сильно.

69

Орта — типа рота у турков. 100–200 человек.

70

Оджак — типа полк у турков. 1000 с чем-то человек.

71

Ага — командир полка.

72

Ходинонхсони — с ирокезского переводится как Люди Длинного Дома. Официальное самоназвание ирокезов.

73

Вы можете привести мне в пример Викторию, которая конечно крутая и всё такое, но родилась уже в Британской империи, которой нужно было рулить не теряя курса (хотя кажется можно было бы и получше рулить, если посмотреть, что случилось с империей в двадцатом веке). Елизавета же начала с заштатного королевства, использовала объективные исторические процессы на все сто процентов, вела умелую политику и дипломатию, разгромила флот самой богатой и сильной страны той эпохи, крышевала отпетых давно бандюганов типа Дрейка, строила, разрушала, заключала, перезаключала, общалась с Иваном Грозным, и при всём при этом была целкой! Вы бы так смогли? (Хорошие катки в Циву не в счёт)

74

Римские бани в Бате — термы в Англии, возведенные ещё древними римлянами, основа, как всегда, из бетона. В 18–19 веке реставрировались, вводились в эксплуатацию. Там британские аристократы повышали ЧСВ, парясь и ощущая себя древнеримскими патрициями.

75

Дунам — не нашел старинных турецких мер, пришлось народный турецкий дунам использовать. Типа метр квадратный. Ататюрк подогнал старый дунам под метрическую систему и сейчас он конкретно метр квадратный.

76

Капудан — титул командующего флотом Османской империи. Если бы Пиратов Карибского моря снимали в Турции, культовая сцена выглядела бы так:

— Джек Воробей, не так ли?

— Капудан Джек Воробей-паша, мой друг.

77

Склянка — песочные часы с получасовым интервалом. Специально обученный матрос переворачивал часы каждые полчаса, в течении четырехчасовой вахты. Отсчет времени начинался заново с каждой новой вахты, поэтому склянок всегда максимум восемь, меньше бывает, больше нет.

78

Акче — мелкая серебряная монета Османской империи.

79

Цинга — это настоящий Штирлиц среди заболеваний. Её очень и очень долго принимали совсем не за того, кем она являлась. Считалось, что в океане есть какая-то аура, которая травит экипаж, примерно через четыре-восемь недель плавания. Как раз то время, когда кончаются последние свежие фрукты-овощи на корабле и все дружно переходят на солонину. Витамин С не получается, коллаген не вырабатывается, соединительная ткань теряет прочность, мучительная смерть. Миллионы моряков погибли не из-за ядер и картечи, не из-за штормов, кракенов и Дэйви Джонса, а из-за этого Штирлица среди болезней. До 1932 года бытовало мнение, что цинга — это инфекция. В 1937 году Альберт Сент-Дьёрди получил нобелевку за то, что он открыл витамин С и в 31 году доказал, что цинга не инфекция, а дефицит витамина С, и только его. Охренеть, да? Семьсот лет страдали этой болезнью, а догадались только в двадцатом веке. Штирлиц, говорю же, ну!3

80

Черная легенда — систематическое очернение испанских Габсбургов в XVI–XVII веках, методом лепления горбатого про их грехи. Габсбурги не были идеальными и чистыми как ангелы, но в черной легенде реально всё преувеличивали троекратно. Не редко можно было услышать, как они жрут детей, потом трахают кости, или наоборот. Даже существует гравюра, как испанский офицер кормит своих собачек индейскими младенцами, да… Черный пиар не современная придумка, короче.

81

Поясняю. Помимо классических проституток, которые имеют фиксированный прайс, изменяющийся под влиянием инфляции, курса доллара и политической обстановки, в любой стране существует прослойка б$$дей, которые живут таким образом жизни из любви к искусству, или ради "подарков" и самого факта кручения вокруг сильных мира сего. Здесь подразумеваются именно они.

82

Дестреза — испанская школа фехтования. Одна из сильнейших школ своего времени, использующая такую вещь как биомеханика. Фехтование велось эспадой и дагой, но включало иногда и другие виды оружия. В своё время включала меч и щит, но со временем мутировала в современный вариант "шпага и дага". Вместе с дестрезой по всей Европе распространились и эспады. Была очень популярна в ту эпоху, да и сейчас мастеров ходит немало.

83

Дамы и господа, я называю племя могавками, потому что слово прижилось для этого племени и их все сейчас так и называют. Но! Сами себя они называют Каниенкехака, что переводится как Люди Кремня. Представляете, как я бы охренел выписывать эту конструкцию каждый раз. Поэтому называю их могавк, ибо подразумеваю не людоедов, а конкретный народ. Но вот могавк переводится с наррагансеттского именно как "людоед", без переносных значений и эвфемизмов. Бизон этот язык слегка знает, поэтому так удивился.

84

Я то, что я ем. I Yam What I Yam — популярная фраза моряка Попая, которых получал сверхспособности от злоупотребления шпинатом. Кстати, говорят, первый в истории комиксов супергерой. В США шпинат очень и очень популярен, а всё благодаря ему, Попаю! Шпинат богат железом, кальцием, витамином В, Е и… барабанная дробь… И это правильная буква, уважаемые телезрители! С! Заквашивается с солью в бочках, не теряет свойств дольше остальных растений, а в заквашенном состоянии может храниться охренительно долго, правда на вкус как дерьмо. Не то чтобы я пробовал дерьмо, но если дерьмо воняет, то и на вкус оно должно быть дерьмовым, так ведь? Так вот, квашеный шпинат воняет какой-то хренью, а на вкус вообще какая-то жесть. Может я пробовал не тот шпинат, не знаю. А может мне подсунули контрафактное дерьмо из Китая. Тогда я не могу быть объективен. Дилемма.

85

Повешение, потрошение и четвертование — по идее, звучит как три отдельных видов казни, но пытливые умы англичан сумели соединить их вместе и даже включили дополнительные. Приговорённых привязывали к деревянным салазкам, напоминавшим кусок плетёной изгороди, и протаскивали лошадьми к месту казни, где последовательно вешали (не давая задохнуться до смерти), кастрировали, потрошили, четвертовали и обезглавливали. Короче, полный спектр ярких ощущений перед смертью. То, что оставалось, обычно вывешивали в видных и людных местах. Потенциальный преступник, видя висящий на каких-то воротах член государственного изменника, десять раз задумается… Но мы то с вами знаем, что это не так работает. Не задумается. Ещё одно заблуждение средневековья.

86

Технически, Иван IV Грозный не первым придумал вводить карантины на границах, но при нём это позволило предотвратить охренительно мощную чуму, которая шла из цивилизованной Европы. Соседи вокруг вымирали, а на Руси всё норм, так как кровавый тиран хотел перебить всех своих подданных лично, своими руками, не дав этого сделать какой-то приезжей чуме.

87

При заражении блохи чумой, происходит блокирование глотательного рефлекса, поэтому блоха лишь черпает кровь у жертвы, не в состоянии её проглотить, что побуждает её пробовать снова и снова, кусая и кусая. Так чумная палочка увеличивает количество зараженных, ибо блоха скочет пока не наестся, а наесться она не может. Жесть, да?

88

Бакаут — карибское железное дерево. Если ввести в строку поиска "железное дерево", то вариантов дохрена, а вот Ъ-железное дерево — это бакаут, который почти в четыре раза тверже красного дуба. Реально крутое деревце, трудное в обработке, зато изделия из него на века.

89

Странствующие подмастерья — обучение подмастерья в процессе странствий, которое помогает осваивать живой опыт мастеров своего дела и приобретать в процессе работы с ними какую-то квалификацию. Мастеров много, систем мер тоже, поэтому мастерское образование подмастерья получают странное. Но эта практика как-то жила всё это время, да и сейчас в Германии есть такой традиционный способ обучения мастеров, галимая хрень на постном масле, просто дань традициям.

90

Шахтный скат — наклонная подземная горная выработка. Не исправляйте в бете, это не скауты.

91

Канарейка в шахте — птичка имеет склонность подыхать даже при низких концентрациях метана в воздухе. А ещё она постоянно орёт в процессе жизнедеятельности. Как только птичка умолкала, шахтеры проверяли её состояние. Если птичка лежит и уже не дергает лапками — спешно валили с выработки, чтобы не подорваться к хренам собачьим. А если у неё просто перекур, то возвращались к работе. Такое вот жестокое обращение с птичками продолжалось до восьмидесятых годов двадцатого века и в Европе и в США. В Китае и Японии канареек не было, поэтому их шахтеры использовали других животных, или героически подрывались.

92

Луандой это Самопалово стало только в 1975 году. Питер этого 100 % не знал, ибо информация сугубо на ценителя. Вот вы знали? А на спутниковой карте исторические названия точно не пишут, проверено.

93

Короче, это банальная шрапнель.

94

Альмалазим — заместитель, с арабского.

95

Пушкин, Александр Сергеевич, если кто не знает.

96

Он же. Это не значит, что мужик цитирует ещё не родившегося Пушкина, просто в Ъ-Пушкин стайле читает, он ведь обычный марокканский парень, читающий свои стихи. Я здесь привожу их не для конкретного изложения существующего стихотворения, а хочу лишь передать стиль и атмосферу.

97

Господа, приколы приколами, а расизм не одобряю. Я совсем не негр, но высказывания про расовую неполноценность — это вообще ни в какие ворота. Люди есть люди, откуда бы они не пришли. То, что творится в США — это обычный мейнстрим, негры просто выжимают максимум из сложившейся ситуации. Это вообще общечеловеческое свойство — брать как можно больше, пока дают. Лавочка закроется рано или поздно, а потом об этом даже не вспомнит никто. Никто же не помнит как Билл Клинтон бежал в Канаду, чтобы не попасть во Вьетнам? Как было модно не идти воевать, якобы так ты выражаешь свой протест? Или как бабушки и дедушки текущего поколения американцев обхреначивались наркотой и слушали Фреда Меркюри с Сидом Вишесом?

Рабство в США было, тысячи негров, ещё вчера из деревень уровня каменного века, умирали на плантациях, их убивали, унижали и держали на уровне домашней скотины. Их никто не спрашивал, просто вывозили силой оружия, из и без того несладких условий, в настоящую жопу мира.

В двадцатом веке они боролись за свои права, это было, отдельные заведения и автобусы для цветных, бдение за чистотой крови, презрение и ненависть. И многие люди, которые застали те времена, сейчас живы. И это хорошо, что они тогда боролись за свои права, я считаю.

Но человечество всегда склонно переходить в крайности. Можно было и удовлетвориться равными правами, так нет, им нужно больше прав, чем у остальных. В конечном счете последует ответная реакция, но это уже будут проблемы негров. Меня же настораживает другое. В СНГ проблемы с ох№евшими неграми нет, так откуда такая ненависть и расистское отношение? Повторю, мне на негров положительно по№уй, я их в жизни только по телику вижу, они вообще не моя проблема. И так у большинства моих сограждан и не очень. С чего же у некоторых индивидуумов к ним такое неравнодушие и презрение? Комплексы какие-то?

98

Башибузук — с тюркского переводится как "с неисправной головой". Иррегулярные войска, конченные дол№о%бы, которых невозможно организовать в настоящую армию. Набирали их из всяких маленьких, но очень гордых народов Малой Азии и Балкан. Творили беспредел, порою были для султана большей проблемой, чем вражеские войска.

99

Исторический факт. Только не совсем в Московии, но очень и очень близко.

100

Это совпадение, мать его!

101

Чтобы вы примерно представляли, Тайна стоит на месте Ноксвилла, который на Теннеси, Шепот — на месте Вашингтона, Каренна — на месте Филадельфии, Сердце-Стали на месте Нью-Йорка. Приблизительно. И ещё, Нью-Лондон находится там же, где и Нью-Лондон, хе-хе.

102

Да там реально не сразу сообразишь. В Шотландии он Яков намба сикс, в Англии Яков намба уан. Он вошел в игру, словно Тамерлан, король Англии, Яков намба уан!

103

Интрюм — расстояние между самой нижней палубой и дном судна.

104

Правила Баррема

105

Правило Ванье — объясняю. Заключается в том, чтобы вести бухучет от лица фирмы, а не собственника, так как собственник отвечает за долги фирмы только в пределах своего вклада. ТОО, АО и прочие аббревиатуры нынче работают именно из-за этого правила. По идее это правило охренительно логично, удивительно что выработал его Ванье только в 1840.

106

Великий Диктатор. Речь.

Content

RedDetonator
ГАЙАВАТА

Глава первая. Такая вот жизнь…

Глава вторая …беспросветная

Глава третья. Ни слова по-алгонкински

Глава четвертая. Бегущий человек

Глава пятая. Эпоха камня и дерева

Глава шестая. Концерн "Медь и серебро". Часть первая

Глава седьмая. Концерн "Медь и серебро". Часть вторая

Глава восьмая. Боевые трофеи

Глава девятая. Союз

Глава десятая. Новый порядок

Глава одиннадцатая. Эталон точности и чистоты

Глава двенадцатая. Власть холодного металла

Глава тринадцатая. На тотемных столбах

Глава четырнадцатая. Испанский связной

Глава пятнадцатая. Бронзовый ренессанс

Глава шестнадцатая. Эпоха больших кораблей

Глава семнадцатая. Отблеск Старого Света

Глава восемнадцатая. Отмели

Глава девятнадцатая. Золотые города

Глава двадцатая. Бетон и железо

Глава двадцать первая. Фактория

Глава двадцать вторая. Пятнашки

Глава двадцать третья. Танцы со смертью

Глава двадцать четвертая. Последний крестовый поход

Глава двадцать пятая. Научный метод

Глава двадцать шестая. Хаос нужно сеять

Глава двадцать седьмая. Эскапизм

Глава двадцать восьмая. Черная легенда

Глава двадцать девятая. Молодая демократия

Глава тридцатая. То, что осталось

Глава тридцать первая. Поколение головорезов

Глава тридцать вторая. Оскал порядка

Глава тридцать третья. Красный дракон

Глава тридцать четвертая. Надкушенное яблоко

Глава тридцать пятая. Африканская кампания

Глава тридцать шестая. Сонгайский тигр

Глава тридцать седьмая. Уравнение людей

Глава тридцать восьмая. Конный дом

Глава тридцать девятая. Тирания добрых намерений

Глава сороковая. Гайавата

Примечания